Шумей Илья Александрович

Страна овец

Пролог

Впервые я столкнулся с Пустышкой, когда мне только-только стукнуло двенадцать.

Наша семья жила тогда в захолустном пригороде, настолько замкнутом на самого себя, что даже течение времени здесь отличалось от остального мира. Оно было размеренным и неспешным, сонным как дворняга, развалившаяся на солнцепеке, и с каждым годом отставало от окружающей действительности все сильней и сильней. Все, что происходило дальше, чем ходил единственный рейсовый автобус, казалось байками с другой планеты.

Еще одним маленьким окошком во внешний мир был старенький телевизор, но отец крайне негативно относился и нему самому и ко всему, что он показывал. Кроме футбола. Все остальное он считал жвачкой для дебилов и иногда даже прятал от меня пульт управления, чтобы я не засорял себе мозги всякой ерундой. Потом, когда даже футбольные трансляции начали прерываться рекламой салонов психокоррекции, а спортивные новости превратились в сплошную череду скандалов, касающихся атлетов, которых поймали на незаконных оптимизациях, мы вообще перестали его включать.

Данное обстоятельство не сильно меня печалило, поскольку и без «ящика» занятий оставалось более чем достаточно. В таком возрасте в игру можно обратить что угодно. Одна только свалка за Заводом чего стоила. Мы с ребятами могли пропадать на ней сутками, выковыривая из груд хлама непонятные, а оттого крайне привлекательные детали приборов и механизмов. Наш сарай был почти наполовину забит принесенной оттуда «добычей». Мать, конечно, ворчала, но отец не возражал, полагая, наверное, что когда-нибудь количество перерастет в качество, и в радиоэлектронных завалах зародится некая форма жизни. Обитавшие там мыши в расчет не принимались.

В плохую погоду, то есть, когда дождь хлестал с такой силой, что бурые потоки, несущиеся по придорожной канаве, вздымали целые фонтаны, разбиваясь о столбы забора, я находил утешение в казавшейся необъятной отцовской библиотеке. Своей хаотичностью и бессистемностью она походила на мою сокровищницу в сарае, а потому была мне как родная. Раскопки среди кип старых журналов отняли, пожалуй, не один год моей юности.

В тот памятный день погода стояла отличная, но Вадик на все лето уехал к бабушке, а Сашка валялся дома с больным горлом (не стоило ему на спор купаться в одежде, а потом сушить ее на себе, прежде чем идти домой). Я был предоставлен сам себе, но выбор развлечений, коими можно заниматься в одиночку, был куда более скудным, нежели в компании, и я банально маялся со скуки.

Солнце пекло просто немилосердно, и ноги сами собой тянули меня в тень. Я уже не помню точно, каков был алгоритм моих перемещений, но в конечном итоге я оказался на старой раскидистой иве, что росла рядом с перекрестком, от которого шла дорога в наш городок. Лежа на ее мощных ветвях, я рассеяно наблюдал за проезжающими по шоссе машинами, придумывая себя различные «задания» и выполняя их. Ну, например, определить, сколько легковушек приходится в среднем на один грузовик или сосчитать количество автомобилей разных цветов и определить самый популярный оттенок и так далее.

Моя медитация была прервана маленьким ярко-желтым автомобильчиком с открытым верхом, который, вынырнув из потока, свернул на наш проселок и остановился почти прямо под моим наблюдательным постом. За рулем сидела девушка лет двадцати, которая сосредоточенно изучала экран навигационной системы и время от времени хмурила тонкие брови, тыча в него пальчиком.

Она находилась так близко от меня, что я, спустив вниз ногу, вполне мог дотянуться до ее головы. Искушение оказалось столь сильным, что я не удержался.

-Привет! – гаркнул я существенно громче, чем требовалось.

Девчонка взвизгнула и аж подпрыгнула на сиденье от неожиданности. Покрутив головой по сторонам, она, наконец, догадалась посмотреть наверх.

-Привет, - отозвалась она, облегченно вздохнув.

-Что, заблуди… ла… ла… - слова неожиданно превратились в густой сироп, который тут же засахарился и застрял у меня в глотке.

Я разглядел медальон, висевший у нее на шее.

Ощущение было такое, будто у меня в голове разорвалась бомба, вмиг превратившая мозги в ком ваты. На несколько секунд я полностью утратил возможность соображать.

Представьте себе, что Вы, выйдя из дома, вдруг нос к носу столкнулись со Снежным Человеком, или с маленьким зеленым инопланетянином, кому что нравится. Да, Вы много слышали о них, видели репортажи, каждый раз в глубине души снисходительно посмеиваясь над очередной уткой. Вполне возможно, Вы даже допускали их существование, почему бы и нет, но где-то там, очень далеко. И вдруг…

Разумеется, я был наслышан о Пустышках. У нас в доме, пожалуй, ни один вечер не обходился без того, чтобы отец не отпустил в их адрес какой-нибудь язвительный комментарий. В том ворохе сведений, что сыпались на мою голову из самых разных источников, встречались и откровенно бредовые россказни, и те, что вызывали улыбку, а встречались и такие истории, от которых мурашки пробегали по спине. Кто знает, что может взбрести в голову человеку, у которого в мозгу заменили несколько шестеренок…

В общем, к такой встрече я оказался совершенно не готов.

-Ну ты меня напугал! - ответ девушки с некоторой задержкой сумел-таки добраться до моего оцепеневшего рассудка, - да уж, малость заплутала. Это дорога в Кемарово, верно?

-Э-э-м-м-м, - только и смог выдавить я. Мои глаза тем временем лихорадочно и суетливо изучали незнакомку, пытаясь отыскать признаки неведомой опасности.

Худое бледное лицо с игривыми ямками на щеках, аккуратно подстриженная шапка бронзовых волос, вежливая улыбка на тонких губах и открытый, доброжелательный взгляд, в котором все явственней начинала проступать озабоченность.

-Ты в порядке? Ты не болен?

-А? Я? Э-э-э, нет, все в порядке, - дар речи, наконец, вернулся ко мне, правда, в сильно урезанном виде, - все нормально, да.

-Ты уверен? Ты такой бледный!

-Нет-нет! Все отлично! – затряс я головой, в то время как мой взгляд оставался прикован к злополучному медальону.

-Ну ладно, - с некоторым сомнением уступила она и повторила свой вопрос, - эта дорога в Кемарово?

-Ага!

-Говорят там рынок хороший. Если я так поеду, я на него попаду?

-Да, с полкилометра, не больше. Мимо не проедете.

-Что это ты вдруг на «Вы» перешел? – девушка удивленно вскинула тонкие брови.

-Я? Да так…

-Тебя как зовут-то?

-Меня? Олег, - я понимал, что с каждой секундой становлюсь все больше похож на идиота, но ничего не мог с собой поделать.

-А меня – Вика, - представилась она, - тебя подвезти?

-Нет! – пискнул я, покрываясь потом от одной только мысли о том, чтобы очутиться с ней в одной машине, - не надо, спасибо! Я вообще шел в другую сторону!

-А почему оказался на дереве?

-Я отдыхал… уже отдохнул! Мне уже пора, извините!

-О! Прошу прощения! – Вика взялась за руль, - не смею тебя более задерживать. Спасибо и всего наилучшего!

Автомобильчик глухо заурчал и покатился дальше по пыльному проселку. Я же, скатившись с ивы, перемахнул через забор и прямо через поле кратчайшим путем со всех ног помчался к дому.

Отец сегодня снова не пошел на работу, поскольку ожидал чьего-то звонка, и сидел на веранде, в очередной раз ковыряя вынутый из скважины насос, который ломался с прямо-таки удручающей регулярностью. В несчастном аппарате уже не осталось ни одной родной детали, но это ничего не меняло.

Я взлетел на крыльцо, весь покрытый пылью и задыхающийся после стремительного забега.

-Я Пустышку видел! – выпалил я, остановившись прямо перед отцом.

-Пустышку? – перепачканные в машинном масле руки застыли над распотрошенным насосом, - где?

-Там, у перекрестка, - я махнул рукой с сторону дороги.

-Давно?

-Да только что, минут пять назад!

-Ты уверен?

-Я видел медальон у нее на шее, - я покрутил пальцем около того места на груди, где он висел у Вики.

-И что она там делала?

-Поехала на наш рынок.

-Какого черта ей здесь надо?! – фыркнул отец, ни к кому конкретно не обращаясь, и вновь пристально посмотрел на меня, - она тебя видела?

-Да, мы с ней…

-Ты что, с этой мразью разговаривал!?

-Да так, всего пара слов… - я слишком поздно понял, какую оплошность совершил, - она только…

Грозно, как надвигающееся цунами, отец поднялся из-за стола. Он отбросил в сторону отвертку и крепко ухватил меня за подбородок мозолистой и пахнущей металлом рукой.

-О чем вы с ней трепались!?

-Н-ничего особенного, - его пальцы так сильно сжимали мою челюсть, что говорить было даже немного больно, - она лишь спросила, как проехать на рынок, и все.

-Что еще? – он встряхнул меня, почти оторвав от земли, - что еще ты ей рассказал? Она у тебя еще что-нибудь выпытывала?

-Т-только мое имя, - проблеял я, безуспешно пытаясь попятиться.

-И ты сказал ей?

-Ну-у-у…

-Отвечай!!!

Я очень хотел соврать что-нибудь, но мой своенравный язык рассудил иначе.

-А что в этом такого?

-Кретин! – хлесткая оплеуха швырнула меня на доски пола, - тебе что, жить надоело!? Я сколько раз тебе объяснял: даже не приближайся к Ним, ни в коем случае не заговаривай и не смотри Им в глаза! Или ты совсем тупой!? Хочешь, чтобы и тебе мозги вычистили и память стерли!? – отец добавил еще пару выражений, которые мне слышать не полагалось.

-Но я же не знал, что она - Пустышка! – попытался оправдаться я, - я только потом разглядел…

Отец шагнул вперед и, наклонившись, снова стиснул мою шею, пристально всматриваясь мне в лицо.

-Что случилось? – услыхав шум, на веранду выглянула мать.

-К нам в город Пустышка пожаловала, - объяснил отец, чуть ли не с омерзением отдернув от меня руку, - и этот остолоп уже успел с ней где-то пообщаться!

Негромко охнув, мать привалилась к дверному косяку.

-Что же теперь будет? – дрожащим голосом спросила она, с трудом удерживаясь от того, чтобы не скатиться в панику.

-С этим балбесом уже ничего не поделаешь, - отец снял с вешалки куртку и направился к выходу, - будем надеяться, что у него в голове кости больше, чем мозгов.

-Ты куда собрался?

-На рынок, куда же еще! Я не допущу, чтобы такие перепрограммированные недочеловеки свободно расхаживали по моему городу!

-Это же опасно! – мать попыталась уцепиться за руку отца, но тот вывернулся и сбежал по ступеням крыльца.

-Или мы остановим их сейчас, или завтра ты столкнешься с ними на пороге собственного дома. Мне, знаешь ли, и бойни в Иглинске хватило, я не хочу, чтобы подобное повторилось и здесь, - отец зашагал по тропинке, ведущей к задней калитке, но не выдержал и побежал.

Воспользовавшись моментом, я метнулся к окну, вскочил на подоконник и был таков.

Не желая сталкиваться с отцом, я отправился окольным путем через соседские огороды и дальше, по краю заросшего ивняком оврага. В Кемарово, почти как в древнем Риме, все дороги вели к рынку, который являлся фактическим центром города. Догадайся я тогда взять велосипед – успел бы к месту событий раньше отца, а так… Впрочем, он тоже прибежал на площадь, когда события уже неслись галопом и дополнительных понуканий не требовалось.

Я еще издалека увидел, что в торговых рядах творится что-то неладное. Места за прилавками пустовали - побросав торговлю (что было совершенно немыслимо), и продавцы и покупатели сгрудились у дальнего конца рынка, откуда доносились разноголосые выкрики.

Вгрызаясь в людскую массу, как червяк в спелое яблоко, я довольно скоро протолкался к эпицентру происходящего и застыл как вкопанный.

Я расстался с Викой от силы пятнадцать минут назад, я еще помнил, как поблескивали на солнце ее улыбающиеся губы, как легкий ветерок трепал ее волосы. Контраст с увиденным был столь силен, что я отшатнулся назад, наткнувшись спиной на людскую стену, которая словно амфитеатром охватывала девушку, съежившуюся на земле подле своей опрокинутой желтой машины.

Ее одежда была перепачкана в грязи и налипших осколках яичной скорлупы, блузка лишилась левого рукава, лицо с начинающим заплывать глазом покрывали ссадины и кровоподтеки. Свой медальон Вика сжимала в кулаке, и обрывки цепочки свисали между изодранных пальцев. В другой руке она держала единственную уцелевшую туфлю. Босые ноги ерзали по земле, когда девушка пыталась уже не убежать, но хотя бы отползти от надвигающейся на нее толпы.

Но пропитанный ужасом мороз по коже у меня заструился не от ее плачевного внешнего вида, а от того, что даже сквозь маску из пыли и крови, Вика продолжала вежливо и доброжелательно улыбаться окружающим, как будто ровным счетом ничего не изменилось.

Позже я узнал… нам всем весьма доходчиво объяснили (отец только на третий день смог встать с постели), что да как…

В ПсихоКарте у Вики стояли установки на максимальную доброжелательность, приветливость и желание услужить. Она не могла раздражаться или сердиться, ей было запрещено повышать голос и прибегать к любым формам насилия, даже для самозащиты. Когда нам выставили счет «за причинение ущерба чужой собственности», мы также узнали, во сколько обходятся услуги такой идеальной домработницы. Ведь ее лишили даже возможности плакать!

Девушка работала горничной в одном из дорогих коттеджей, что как грибы росли вдоль шоссе неподалеку от нашего поселка. Кто-то посоветовал ей покупать свежие овощи на нашем рынке, и она так и поступила. Она же не догадывалась, как относятся к Пустышкам в здешних, отставших от мира на несколько десятилетий краях. Об этом-то ее никто не предупредил.

И сегодня Будущее на маленьком желтом автомобильчике, оставляя за собой хвост дорожной пыли, собственной персоной явилось к нам в городок. Где и столкнулось с теми, кто его прихода не ждал. Более того, страстно желал, чтобы оно вообще никогда не наступало, готовый с кулаками отстаивать свое священное право продолжать жить по старым лекалам. Как будто неумолимое движение времени возможно остановить при помощи тумаков, затрещин и метания яиц.

Ведь долгая жизнь на отшибе развивает в людях наивную инфантильность, порождающую уверенность в том, что сложные вопросы всегда имеют простые и очевидные решения. Они попытались сказать Будущему свое решительное «нет», но оно попросту не обратило на них внимания.

Рано или поздно, но Будущее обязательно наступает. Оно заставит вас измениться, эволюционировать, освоить новые машины и технологии, принять иные моральные нормы и смириться с неизбежными издержками. Оно отправит вас к другим планетам и призовет на подвиги. Оно войдет к вам без стука, чтобы вручить персональную ПсихоКарту, повесить медальон на шею и сделать вас сильнее, умнее и лучше, даже не спрашивая, нравится вам это или нет.

Да, сейчас его воплощение сидело в пыли, покрытое синяками и ссадинами, однако данная локальная стычка ни на что не влияла и уже ничего не могла изменить. Перепуганные жители Кемарово молча смотрели на свое Будущее, а оно смотрело на них в ответ, и в его сухих непонимающих глазах стоял немой вопрос: «За что?»

Неожиданно взгляд Вики упал на меня. К моему ужасу, она улыбнулась еще шире и выставила в мою сторону руку с туфлей.

-Олежка! Скажи им! – взмолилась она.

Толпа ахнула и всколыхнулась. Я почувствовал, как вокруг меня торопливо расширяется такое же пустое пространство. В мою спину впились десятки враждебных глаз, жадно ловящих каждое мое движение.

Двигаясь мучительно медленно, словно в полусне, я наклонился и поднял с земли помятый помидор.

-Извини, - произнес я одними губами, замахиваясь для броска…

***

-К Георгию Саттару, - пластиковая визитка перекочевала из рук посетителя в холеные пальцы метрдотеля.

-Вас ожидают?

-Разумеется.

-Подождите здесь, - отступив назад, метрдотель передал карточку кому-то в полумраке за спиной, - мы должны убедиться.

-Нет проблем, - человек снял солнцезащитные очки и, убрав их в карман, сложил руки за спиной и приготовился ждать.

Про себя он отметил любопытную закономерность - чем выше забирается человек по карьерной лестнице, тем сильнее он раздражается, когда его беспокоят по пустякам. Следуя этой логике, заявиться без приглашения сюда было почти равноценно самоубийству.

Через минуту из полумрака возник человек, который уходил проверять визитку и что-то прошептал на ухо метрдотелю.

-Можете проходить, Вас ожидают на второй веранде, - тот шагнул в сторону и слегка поклонился – человек, сумевший пробиться на прием к самому Председателю, того заслуживал.

-Благодарю, - отвесив ответный поклон, посетитель упругим, но неспешным шагом направился к ряду скрытых за ширмами дверей в дальнем конце зала.

Метрдотель провожал его задумчивым взглядом. Интересно, кто бы это мог быть? Обычно люди, вхожие в столь высокие сферы, хорошо известны, и их лица регулярно мелькают в новостях и светской хронике. Сегодняшнего же визитера он видел впервые. Его суровое лицо с широкими скулами и аккуратной, даже немного щегольской бородкой он бы обязательно запомнил.

Спохватившись, метрдотель отвернулся и заспешил по своим делам. Ведь он так долго продержался на этой работе еще и потому, что благоразумно забывал все то, чего ему помнить не следовало.

За тяжелыми бархатными портьерами посетителя поджидал рослый телохранитель, неуловимо смахивающий на экскаватор в дорогом костюме.

-Прошу прощения, - чуть виновато пояснил он, - но я должен Вас осмотреть.

-Да, конечно, - еле заметно вздохнув, человек остановился посередине тамбура и слегка отставил руки в стороны.

Телохранитель беззвучно скользнул к нему за спину и аккуратно, но быстро и тщательно начал ощупывать гостя. Его ловкие пальцы скользнули по волосам, пробежали по рукавам пиджака, на мгновение задержавшись под мышками, и зашарили дальше. Посетитель почувствовал, как против своей воли начинает покрываться потом. Повинуясь указаниям охранника, он приподнял сначала одну ногу, затем другую, дав осмотреть подошвы своих ботинок. На этом осмотр закончился.

-Прошу прощения за доставленные неудобства, - телохранитель отступил в сторону и подвел итог, обращаясь к скрытому микрофону - он чист. Парик, накладные скулы и борода. Костюм рассчитан на ношение под ним кобуры. В нагрудном кармане лежат солнцезащитные очки. Признаков генных инъекций не обнаружено.

Кивнув своему невидимому собеседнику, он шагнул к двери и взялся за ручку.

-Очки можете оставить, но одевать их запрещено.

-Хорошо.

-Проходите, - дверь распахнулась, окатив гостя потоком теплого солнечного света.

-Спасибо, Паша, можешь идти, - произнес негромкий, чуть надтреснутый голос, владельца которого после полумрака тамбура мешал рассмотреть яркий свет.

Дверь беззвучно закрылась, и посетитель с облегчением выдохнул. Немного проморгавшись, он, наконец, смог сфокусировать взгляд на сидящем за столом пожилом человеке, весь облик которого состоял из двух вещей: пятнистого как лунная поверхность абсолютно голого черепа и глаз, затягивающих бездонной чернотой двух пулеметных стволов.

-Ох, умоляю, не смотрите на меня так! – поморщился гость, – опять голова разболится.

-Я просто хотел убедиться, что это действительно ты.

-И как?

-Ответ утвердительный, - усмехнулся старик, - хотя замаскировался ты основательно.

-Ваш ангел-хранитель на мой камуфляж не повелся.

-Еще бы! Он же Перфект!

Посетитель пододвинул себе стул и сел, вытирая платком вспотевшую шею.

-Не люблю я их, что бы Вы там ни говорили, - буркнул он, - когда он меня ощупывал, я чувствовал себя, словно в пасти ротвейлера, который своими мощными челюстями делает мне массаж. Одно неосторожное движение и…

-Брось! Паша надежен как скала.

-Увы, ничего не могу с собой поделать. Я не могу доверять тому, чего не понимаю.

-Он нормальный человек!

-Ха! Нормальный!

-Паша вежливый, предупредительный, терпеливый, да и с чувством юмора у него все в порядке. Чем он тебе не угодил?

-Чувство юмора бывает разное, - нервно дернул головой визитер, - некоторых индивидуумов, например, забавляет процесс отрывания лапок пойманным мухам.

-Иногда ты бываешь жутким занудой!

-Горбатого, как говорится…

-Как хочешь, дело твое, - костлявые пальцы приподняли и снова уронили на стол пластиковую визитку, - «Объединение Военных Отставных Диспетчеров»? Ты сам весь этот бред придумываешь?

-Приходится.

-«ОВОД» - ловко, конечно, но придумывать каждый раз новую правдоподобную расшифровку – можно и мозги вывихнуть.

-Это верно, - вздохнул гость, - моя фантазия уже на исходе.

-Семен Олешко? – старик снова скосил глаза на кусочек пластика.

-Так точно, Господин Председатель.

-Тьфу, Сереж, оставь эти формальности!

-Не могу, да и Вам не советую. А вдруг здесь кто… - гость зыркнул глазами по сторонам.

-Тогда ему осталось жить очень и очень недолго, - старик отрицательно покачал головой, - об этом не беспокойся.

-Как скажете, Георгий Андреевич.

-По чьему следу идет нынче наш надоедливый Овод?

-В данный момент я свободен. Отдыхаю пока.

-Что? Все так плохо? Неужели человечество достигло такого уровня в своем развитии, что для тебя больше не осталось работы!?

-О нет! Скорее наоборот, случилась редкая передышка. Пока в этом мире обитают люди, у них всегда будут случаться неприятности, требующие моего участия. Всегда будет нужен кто-то, ловко балансирующий на тонкой грани между Законом и Кодексом.

-Что ж, печально, конечно, что наш мир все еще несовершенен, но, с другой стороны, я рад, что ты не сидишь без дела, - старик подался вперед и наполнил стоящий перед гостем бокал, - вот, попробуй, другой такой возможности может и не представиться.

Овод отпил вина, задумчиво смакуя его вкус, затем посмотрел бокал на просвет, оценивая насыщенный цвет божественного напитка.

-Какой год? – поинтересовался он.

-Тридцать второй.

-О!

-Да, очень удачный урожай.

-Забавно…

-Что именно?

-Как легко создать видимость искушенности, - Овод выпил остатки вина и поставил пустой бокал не стол, - ведь на самом деле для меня все эти годы и сорта – пустой звук. Я ни бельмеса в них не смыслю.

-Тьфу! Жулик! – Председатель раздосадовано тряхнул головой, - только зря продукт извел.

-Такая уж у меня работа. У Вас свои хитрости, у меня – свои.

-Отныне ты получил в моем лице еще одного смертельного врага!

-Одним больше, одним меньше – я уже давно перестал их считать.

-Судя по всему, ты уже успел их немало нажить? Верно?

-Есть немного. Невозможно угодить абсолютно всем.

-И тебя это не гнетет? Не страшно?

-Видите ли, - Овод лениво потянулся и закинул в рот пару виноградин, - количество моих врагов с лихвой компенсируется количеством и, что немаловажно, качеством моих покровителей.

-Ха! Да у тебя и те, и другие – как на подбор! Большинство из них - члены Лиги, да?

-Такая вот специфика.

-Но почему именно ты? Я не знаю больше никого, кому удавалось бы так успешно и так долго крутиться в столь опасных сферах. То есть я знаю многих, кто пытался, но одни сгинули, другие отступились, так и не добившись признания, а твое имя всплывает снова и снова. Почему?

-Ну, кого-то, возможно, привлекает моя принципиальность в отстаивании интересов клиента, кого-то – моя беспринципность в выборе методов работы. Мало кому удается органично сочетать настолько несовместимые вещи.

-Ты по-прежнему бережешь и лелеешь свои «родимые пятна»? Так и не надумал от них избавиться?

-Зачем? Не вижу смысла.

-Неужели они тебе не мешают, при такой-то работе?

-Любой недостаток можно обратить в достоинство, любое препятствие, встающее на пути к цели, можно использовать как средство ее достижения. При таком подходе даже на патологической честности, как выясняется, можно делать неплохие деньги.

-Этого недостаточно, ты еще умудряешься каждый раз, когда с крыши срывается сосулька, оказываться на другой стороне улицы! Ты жуткий проныра!

-Спасибо за комплимент! – усмехнулся Овод, - видите, и от юридического образования тоже есть своя польза. Обычные люди слепо блюдут Закон, Вы – Кодекс, а я свободен и от того и от другого, и волен сам решать, чему подчиняться в той или иной ситуации. И в каждый момент времени я стараюсь находиться на той стороне улицы, где сосулек меньше.

-Мне бы твое чутье! – горестно вздохнул старик.

-Господь с Вами! Зачем? У Вас же есть свое собственное, не чета моему! Кроме того, Ваши руки много длинней моих, и вообще…

-Тем не менее, иногда мне все же недостает твоей ловкости и, возможно, удачливости.

-Что же Вам нужно от меня на сей раз? – Овод решил без лишних объяснений сразу перейти к делу.

-Есть одна… задача, - Председатель говорил неторопливо, осторожно подбирая слова, - не исключено, что она окажется несложной, но сказать заранее я не могу. Главная проблема состоит в том, что все надо провернуть тихо, деликатно и без лишнего шума.

-Хм-м-м, занятно, - гость снова взял со стола пустой бокал из-под вина и посмотрел сквозь него на своего собеседника, - настолько деликатно, что Вы даже не пожалели дорогого вина ради того, чтобы попотчевать меня «Мемоблоксом»? Вы мне не доверяете?

В воздухе повисла многозначительная пауза. Затем старик поднял к глазам левую руку и бросил взгляд на часы, чья стоимость была сравнима с бюджетом небольшого государства.

-С того момента прошло около пяти минут, но ты все помнишь, - он поднял глаза на Овода, - ты принял антидот перед тем как идти сюда?

-Я всегда стараюсь быть готовым к любому повороту событий, - пожал плечами тот.

-Что ж, похоже, наше недоверие взаимно. Куда катится мир… - легкий толчок отправил бутыль с вином через стол, - я всего лишь хотел подстраховаться на тот случай, если ты откажешься.

-Но я еще и не согласился, - Овод снова наполнил свой бокал, - в чем проблема-то? Последние покушения?

-На этом фронте сейчас роет землю такое количество людей, что для тебя там уже не осталось места. На допрос свидетелей скоро придется записываться в очередь.

-Что же тогда?

-Я старею, и мне уже пора подумать о том, что будет после…

-Э-э-э, Вы это бросьте! К чему такая спешка?

-Сережа, некоторые вещи происходят вне зависимости от того, успел ты к ним подготовиться или нет. И, если ты не хочешь, чтобы каждый день приносил тебе неприятные сюрпризы, то держи глаза и разум открытыми – таково мое правило. Тем более, что в последнее время жизнь стала какой-то особенно непредсказуемой, - подрагивающий костлявый палец нацелился на Овода, - тебя, кстати, эта участь когда-нибудь тоже не минует.

-Виноват, - потупился тот, - продолжайте.

-Так вот, - Председатель снова откинулся на спинку кресла, - я тут посидел, покумекал и составил завещание.

-Угу.

-Я хочу, чтобы все, кто в нем упомянут, когда настанет время, получили положенное в полном объеме, с соблюдением всех необходимых формальностей, и, самое главное, чтобы все прошло тихо и мирно.

-Ясно, - Овод поднял бокал, - Ваш сынок все-таки допек Вас? Решили преподать ему урок?

-Наши с Сашей взгляды действительно часто расходятся, не спорю, - старик осторожно кивнул, - мне совсем не нравятся его идеи относительно реформирования Лиги, но я далек от мысли устраивать ему мелкие пакости и показывать из гроба неприличные жесты. Я хочу лишь восстановить баланс и, если угодно, справедливость.

-Хитро закручено, но какая роль во всем этом мероприятии отводится мне?

-Найди моего сына.

-Простите? – бокал Овода замер на полпути ко рту.

-Моего второго сына.

***

«…элегантный классический костюм в приглушенных тонах настраивает на деловой разговор и не отвлекает внимание». Беда в том, что человек, одевший этот костюм чуть ли не впервые в жизни, неизбежно будет выглядеть в нем как пугало.

«…постарайтесь расслабиться и почувствовать себя комфортно в незнакомой обстановке». Как, скажите на милость, можно чувствовать себя комфортно, если вся окружающая обстановка нацелена на то, чтобы показать величие компании и произвести впечатление на соискателя?

«…речь должна быть свободной и естественной». С учетом того, что во время учебы в институте мы, как правило, пользовались такими словами, о которых здесь даже думать неуместно, задача оказывается не из легких.

Я, конечно, нервничал. Не каждый же день доводится проходить собеседование в крупнейшей химической корпорации! Стартуя с этого самого стула, вполне можно было докарабкаться аж до уровня министерства. Далеко не всем смертным предоставлялся такой шанс. Однако, с теми картами, что имелись у меня на руках, серьезно беспокоиться было не о чем. Без таких тылов мне не удалось бы даже близко подобраться к данному кабинету. Говаривали, что до меня было еще два прецедента, когда студентам, только-только защитившим диплом, предложили работу в «Юраско», но одно дело снимать с ушей чужую лапшу, и совсем другое – приобщиться к легенде собственнолично.

Где-то в глубине души я, несомненно, злорадствовал. Я всегда хотел доказать, что в этой жизни кое-чего можно достичь и не имея полезных знакомств или порядочного запаса нахальства, и вот мой час настал. Несколько лет зубрежки, десятки бессонных ночей, проведенных перед монитором и декалитры химикатов – теперь все это осталось позади. Но теперь я знал, что все это время мучался не зря!

-Хорошо, - мой интерьвьюер, по-видимому, закончил со стандартным набором вопросов и подтянул к себе лежащий на столе планшет, - Ваш руководитель отзывался о Вас исключительно в положительном ключе.

Я еле заметно кивнул. Дополнительных комментариев не требовалось.

-Ваши работы в области наноструктурированных катализаторов представляются весьма перспективными и многообещающими, и видится целесообразным, чтобы Вы продолжили разрабатывать данное направление, но уже как штатный сотрудник Компании.

Я снова кивнул. Не зря же я столько горбатился над центрифугами и пробирками!

-Нам нужны грамотные специалисты, способные к самостоятельной работе и умеющие находить нестандартные решения. За два года работы в нашей лаборатории Вы показали, что обладаете всеми необходимыми качествами, и я не вижу причин, чтобы не продолжить наше сотрудничество.

-Взаимно, - согласился я.

-Однако прежде я хотел бы знать, что Вас не устраивает в нашем предложении?

-До сих пор меня все устраивало, - пожал плечами я, - надеюсь, у нас и дальше все будет отлично.

-В таком случае, что же Вы искали в офисах «СеверХима» и «ЕвроСтил»?

Нельзя сказать, чтобы он застал меня совсем уж врасплох, просто я предполагал, что сам заверну беседу в данном направлении. С другой стороны, теперь я выяснил, насколько оперативно работает их корпоративная разведка. Палец в рот не клади.

-Никогда не следует складывать все яйца в одну корзину, - философски заметил я.

-Это понятно, - мой собеседник похлопал планшетом по ладони, - как понятно и их желание поживиться всем готовеньким. Ай-ай-ай! Некрасиво, Вы не находите?

-Возможно, - сейчас главным было не поддаваться на его провокации и, одновременно, не перегнуть палку, - но с моей стороны было бы невежливо не ответить на их приглашения.

-А я ни в чем Вас и не виню, - он удивленно приподнял бровь, - это ведь всего лишь бизнес, не так ли?

-Должен же я был потренироваться, прежде чем идти к Вам! – я позволил себе улыбнуться.

-И какие условия они Вам предложили? – моя шутка просвистела мимо цели.

-Боюсь, данная информация не подлежит разглашению, - интересно, не зашел ли я слишком далеко?

-Да это и неважно, - интервьюер взмахнул рукой, словно отбрасывая в сторону данный несущественный вопрос, - в любом случае, они вряд ли могли предложить Вам что-то достойное. Они же не знают Вас так хорошо, как мы.

Настал мой черед озадаченно шевелить бровями. Вместо разъяснений он протянул мне планшет.

-Это стандартный контракт плюс некоторые дополнения, учитывающие Ваши заслуги, - я взглянул на экран и увидел, что в текст контракта уже вбиты мои данные, - мы предпочитаем нанимать сотрудников на долгосрочной основе, так что контракт рассчитан на пять лет.

-И что я…

-Если вкратце, то Вы получаете начальный годовой оклад триста двадцать тысяч, квартальные и годовые премии, а также оплачиваемый отпуск полтора месяца. Вы и члены Вашей семьи сможете за счет Компании пользоваться услугами корпоративного медицинского центра и отдыхать в нашем пансионате. Поскольку Вы иногородний, то Вам либо предоставляется квартира для проживания, либо беспроцентный кредит для приобретения собственного жилья. При продвижении до уровня начальника отдела (а в Вашем случае это может случиться довольно скоро, года через два) Вы получаете опцион на право приобретения акций Компании по льготной цене. Там есть еще кое-какие приятные мелочи, но я сейчас не буду в них углубляться. Все остальное – в Ваших руках.

-Похоже на сказку, - пробормотал я. До меня доходили сведения, что «Юраско» очень хорошо оплачивает наиболее ценных сотрудников, но не предполагал, что сразу смогу запрыгнуть так высоко, - а как насчет подводных камней? Дьявол обычно скрывается в мелком шрифте.

-Для нас крайне важно взаимное доверие, поэтому мы никогда ничего не скрываем от наших сотрудников, - мой собеседник даже несколько оскорбился, - так что никаких «подводных камней» Вы не найдете. Другое дело, что любой контракт накладывает взаимные обязательства, но здесь мы не пытаемся изобретать велосипед – все условия стандартные.

-И какие жертвы потребуются от меня?

-Основных условий два, - он поднял вверх два пальца, будто уже радовался своей победе, - во-первых, как я уже отмечал, минимальный срок контракта – пять лет, причем условия его досрочного расторжения очень жесткие, с серьезными штрафными санкциями. А во-вторых, каждый принимаемый на работу человек обязательно проходит процедуру Психокоррекции на весь срок действия контракта. Вы сами вольны выбрать салон, а мы предоставим корректировочную Карту, соответствующую  корпоративным стандартам нашей Компании.

-Э-э-э, простите, - закашлялся я, - а нельзя ли как-нибудь обойтись без этого шарлатанства?

-Данное условие – обязательное для приема на работу в нашу Компанию.

Я прекрасно понимал, что должен держать себя в руках, что должен попытаться найти какой-нибудь компромиссный вариант, но, вопреки доводам разума, мои ладони стали влажными от пота, а лицо пошло красными пятнами.

Уже третий раз я слышал эту злосчастную фразу, возводящую барьер на моем пути. В двух предыдущих случаях я делал скидку на то, что пытавшиеся завербовать меня фирмы были не очень крупные и с радостью хватались за различные новомодные веяния. Тем более что я особо и не собирался соглашаться на их предложения, так, разведывал обстановку. Но теперь, услышав аналогичное предложение от менеджера по кадрам крупнейшей международной корпорации, я поневоле начал заводиться.

С годами мои первоначальные страх и отвращение, испытываемые перед людьми, добровольно согласившимися кастрировать свой разум сменились на легкую брезгливость. Я уже не покрывался потом при виде медальона на чьей-то шее, просто к данному человеку я не мог относиться иначе, как к моральному уроду. Но тот факт, что подобные недочеловеки всякий раз оказывались в глазах работодателей более привлекательными, приводил меня в бешенство. Чаша моего терпения переполнилась, и глухая ярость хлынула через край.

-То есть Вы предлагаете мне продать Вам свою душу в обмен на тепленькое местечко? – мой голос стал хриплым от стиснувшего глотку напряжения.

-Такова цена входного билета в земной рай, - подобной улыбкой, наверное, одаривал своих клиентов сам Мефистофель, - я же говорил, мы не изобретаем велосипед…

Сигнал телефона отозвался в голове воем зубной бормашины. К этому времени под столом скопилась уже изрядная батарея пустых пивных бутылок, но легче мне пока не стало. А вот голова уже разболелась.

-Привет, Олежка! Как дела? – проклятье! В таком состоянии меня раздражал даже жизнерадостный голос Киры.

-Никак, - угрюмо буркнул я.

-Что случилось? – обеспокоено спросила она. По моему голосу даже глухой догадался бы, что дела у меня обстоят неважно.

-Ничего.

-Ты ходил на собеседование?

-Ходил?

-И как?

-Никак, - тупо повторил я.

-Что значит «никак»? - недоуменно переспросила Кира, - тебя приняли или нет?

-Я отказался сам.

-Что!? Отказался!? Но почему!?

-Потому.

-Стоп, - я почти видел, как она привычным движением рубанула воздух рукой, - давай все по порядку. Тебе предложили работу?

-Ну, да.

-Деньги-то хоть нормальные?

-Пф-ф! – я помотал головой, отгоняя навязчивые воспоминания, - пальчики оближешь!

-Но что же тогда тебя не устроило?

-Обязательная Психокоррекция, - в моем представлении это словосочетание было равноценно последнему гвоздю в крышке гроба. Именно так я и постарался его произнести.

-Ты что, серьезно!? – Кира аж задохнулась, - из-за этой ерунды ты отказался от работы в «Юраско»!?

-Ничего себе «ерунда»! Если они принимают к себе только тех, кто соглашается на поголовное зомбирование, то мне с ними не по пути.

-Ты совсем рехнулся, что ли!? Одно дело, когда ты отвлеченно рассуждал о том, как хорошо быть белым и пушистым, но тут-то речь идет о реальности! Такие предложения бывают, возможно, единственный раз в жизни! Нельзя жертвовать своим будущим из-за какой-то глупой фобии!

-Это не фобия, а нежелание становиться Пустышкой! Я не хочу быть бессловесной послушной куклой в чьих-то руках!

-Ну с чего ты взял, будто из тебя собираются сделать куклу!? – возмутилась Кира, - ты в их корректировочную Карту-то хоть смотрел?

-Смотрел.

-И что там такого ужасного? Обязательство сделать себе харакири, если подвел родную компанию?

-Нет, обычный хлам, - я вздохнул, - корпоративная лояльность, неразглашение того, сего, отвержение любых предложений со стороны, повышение деловой порядочности, добросовестности, ответственности, блокировка алкогольной зависимости и все такое.

-И что тебе не нравится? Боишься, что не сможешь больше пить свое любимое пиво?

-Невелика потеря. Меня бесит сам факт того, что с виду серьезные люди буквально молятся на какое-то дешевое шарлатанство. Может, они еще для каждого сотрудника куклу Вуду заводят, чтобы втыкать в нее иголки, ежели что? Как бы то ни было, лично я не ощущаю потребности в улучшении или усилении чего-то в своей голове. Мне и так неплохо. Все свои достижения я совершил, оставаясь самим собой, без какого-либо мозгового «тюнинга». Если очень надо, я лучше абсента хлебну – совмещу, так сказать, приятное с полезным.

-Думаю, ты еще долго будешь искать место, где тебя примут с такими замашками.

-Ничего, подожду, - я вылил в рот остатки пива из бутылки, - никуда они не денутся.

-Это, скорее, ты сам никуда не денешься… или переквалифицируешься в дворника.

-Уж лучше так.

-Знаешь, как это называется?

-Ну?

-Безответственность!

-Это почему же?

-Потому, что ты только о себе думаешь! Ты – мелкий инфантильный эгоист! – Кира завелась и уже не могла остановиться, - тебе давно уже повзрослеть пора, третий десяток разменял, а все в облаках витаешь! Только и можешь, что вставать в позы и ждать, что весь мир начнет крутиться вокруг тебя! Не начнет!

-И что я должен сделать, чтобы стать взрослым в твоих глазах? Перестать бриться и отрастить бороду?

-Кончай кривляться! Ты все прекрасно понимаешь! Взрослый человек отличатся от ребенка тем, что отвечает не только за себя, но и за других людей. Тебе же родителей кормить надо, о своей семье подумать, наконец!

-Ха! Мой отец будет первым, кто удавит меня, узнав, что я согласился на Психокоррекцию.

-И что теперь? Умирать с голоду? Тебя же, в конце концов, никто не заставляет сообщать ему все.

-А с чего эта тема тебя-то так волнует? – устав от ее нападок, я решил перейти в контрнаступление, - твой-то какой здесь интерес?

-Ты не поверишь, - язвительно отозвалась она, - но мне небезразлично, как складывается судьба моего друга.

-Ага! Ты в мечтах уже видела, как я покупаю тебе меха и бриллианты, и катаю тебя на лимузине по модным курортам?

-Прекрати!

-Знаешь что, - теперь завелся уже я, - если тебе так невмоготу, то иди и сама промывай себе мозги! Может тогда тебя куда и возьмут. Будешь потом меня содержать. Хе-хе!

-Уже взяли.

-С ума сойти! И куда?

-В «ЕвроСтил», причем, на очень неплохих условиях. Не так шикарно, как предлагали тебе, конечно, но я не привередливая. Мне ведь еще и учебу брата оплачивать надо.

-Но… но ведь они тоже требуют обязательную Психокоррекцию!

-Да, и у них прямо в главном здании есть очень уютный салон.

-И ты что…

-Да, я сегодня там побывала, - Кира хмыкнула, - что, сильно заметна разница?

-Не-а, - протянул я, - как ты дурой была, так дурой и осталась.

-Сам ты дурак, Олежка, - вздохнула она и повесила трубку.

Чтобы не оставаться в долгу, я швырнул телефон об стену. Задняя крышка отлетела в сторону, и вывалившийся аккумулятор укатился под шкаф. Ну и ладно, по крайней мере, теперь меня никто беспокоить не будет.

Я протянул руку и достал из холодильника очередную запотевшую бутылку.

-Эй, Макс, подожди! – я отыскал рослую худощавую фигуру возле выхода из главного корпуса института, - разговор есть!

Он обернулся и удивленно вскинул брови, завидев меня.

-Привет, Олег. Что стряслось?

-Когда у вас следующий пикет? И где?

-А-а-а, - понимающе кивнул он после недолгого раздумья, - отфутболили?

-Угу.

-Как я тебе и говорил. Насколько больно?

-«Юраско» - угрюмо буркнул я.

-О-о-о! – Макс прищелкнул языком, - высоко же тебе было падать! И теперь ты передумал?

-После такого пинка мне не терпится сказать им пару ласковых в ответ. Могу даже подержать транспарант… или что-нибудь потяжелее.

-Понятно, - он оценивающе окинул меня взглядом, - завтра, в шесть вечера, около салона «Открытое небо» на Бастрыкинской.

-Я приду, - то не было решением разума, принятым после тщательного взвешивания всех за и против и оценки возможных последствий. То был мятеж, эмоциональный протест, способ дать выход пару, накопившемуся у меня внутри.

Макс и его соратники уже давно отравляли жизнь психокорректорским салонам, хотя позже я выяснил, что они досаждали не только им – за определенную мзду было возможно устроить неприятности кому угодно. Разбитые витрины и распуганные клиенты всегда были в цене. Возможно, они действовали по заказу и указке конкурентов, желавших поправить свои дела за счет ухудшения положения других, не знаю. В любом случае, добровольцы, согласные принять участие в их акциях, да еще за бесплатно, только приветствовались.

Поскольку я никогда не делал тайны из своего отношения к Психокоррекции, то очень скоро оказался в «картотеке» Макса как потенциальный волонтер. Он уже пару раз подъезжал ко мне с предложениями, но до сих пор я предпочитал ненавидеть психосалоны заочно. Однако теперь моему терпению пришел конец.

Да, их пикеты почти всегда заканчивались битьем витрин и стычками с полицией, но, похоже, именно это мне сейчас и требовалось…

Первые пятнадцать минут я еще пытался не отставать от остальной толпы, скандирующей заранее разученные речевки типа:

«Все, от плебеев

До важных шишек -

Вступайте в ряды

Безмозглых Пустышек»!

Или вот такой:

«Свободой своей

Дорожит только трус!

Теперь я – Пустышка,

И этим горжусь»!

Не говоря уже о банальных: «Пустышки – мартышки!» и прочих подобных словесных плевках. Однако вскоре мое нетренированное горло охрипло, и я начал скучать. Моя душа требовала более активного действия. Чтение развернутых над головами транспарантов развлекало меня недолго. На мой взгляд, лучшим из представленных произведений было: «Труд сделал из обезьяны человека – Психокоррекция сделает из него амебу!»

Вообще-то, пикет, собравшийся перед салоном, насчитывал лишь несколько десятков человек, но грамотное распределение людей по улице и активная генерация шума создавали впечатление, что протестующих собралось гораздо больше. Время акции было подобрано таким образом, чтобы заблокировать в салоне как можно больше клиентов, основной наплыв которых, как правило, приходился на конец рабочего дня, когда люди заходили сюда по дороге с работы. И теперь сквозь стекла закрытых дверей можно было видеть их лица – раздосадованные и немного испуганные.

Я вдруг подумал, что кто-то из них завтра вполне может занять мое место в «Юраско», и клокотавшая внутри злость всколыхнулась с новой силой.

«Крыша, подстилка,

Корыто с едой,

Хряк по субботам –

Вот выбор твой»!

Нестройный хор голосов загудел снова, и я присоединился к нему с удвоенной энергией. Через некоторое время те, кто стоял впереди, видимо, устав от безделья, начали в такт с декламированием раскачивать железную ограду вокруг здания салона. Я уже решил было, что мне стоит к ним присоединиться, как кто-то толкнул меня в бок.

-Ты – Олег? – обернувшись, я увидел невысокого пухлого парня с красным, покрытым испариной лицом. Он так тяжело дышал, будто перед этим пробежал не меньше километра.

В руке он держал тяжелую черную сумку, с которой старался обращаться как можно деликатней.

-Да, - кивнул я, гадая, что ему от меня понадобилось.

-Василий, - он перехватил сумку и протянул мне правую руку, - Макс сказал мне, что на тебя можно положиться.

-Положиться? – непонимающе нахмурился я, - в чем?

-Пошли, - Василий потянул меня за рукав, - отойдем в сторонку.

Мы протолкались сквозь толпу, которая тем временем начинала все больше распаляться, и присели около забора. К этому моменту выкрикивание лозунгов уже перешло в неразборчивый рев, сотрясаемая демонстрантами ограда жалобно скрипела и лязгала. Чтобы слышать друг друга, нам с Василием приходилось почти кричать.

-Надо немного позажигать, - объяснил он, - поможешь?

-Что делать-то надо? – осведомился я.

-Вот, смотри, - Василий расстегнул сумку, и мне в лицо дохнуло запахом бензина, - две бутылки твои. Когда начнут кидать камни, мы подождем, пока разобьют витрину, потом бросаем. Старайся по возможности попасть в разбитое окно, чтобы вызвать пожар, но это не обязательно. Психологического эффекта вполне достаточно. Ясно?

-Ясно.

-Ты не боишься?

-Нет, - в моей крови забурлил адреналин, и, если где-то и пробивались ростки страха, то они были мгновенно сметены нахлынувшим азартом, - откуда бросать-то будем? Отсюда?

-Да ты что! – Василий посмотрел на меня как на идиота, - мы же тут как на ладони! Нас сразу же заметут! Сейчас вернемся в толпу, и примерно из второго-третьего ряда и будем бросаться. Потом сразу же все разбегаемся.

-Понятно.

-Тогда за дело, - он подхватил предательски булькнувшую сумку, и мы начали проталкиваться обратно к входным воротам.

Забившись в самый центр толпы, мы остановились и стали дожидаться подходящего момента. Здесь, в гуще событий, мною овладело необычайное возбуждение. Все происходящее казалось немного странной, но вполне безобидной шумной вечеринкой. Мысль о том, чтобы бросить бутылку с зажигательной смесью в окно, где находились люди, не вызывала абсолютно никакого отторжения и в данной ситуации представлялась совершенно нормальной и естественной.

Я раньше читал об особенностях поведения человека в толпе, когда критическое восприятие действительности отключается, и ты становишься бездумной частью «коллектива», но сейчас мне было некогда остановиться и посмотреть на себя со стороны.

Толчок в бок несколько вернул меня к действительности.

-Бери, - Василий протянул мне две бутылки со свисающими хвостами тряпочных фитилей, - сейчас начнется самое интересное.

Неизвестно, откуда он знал, когда и что будет происходить, но действительно почти сразу же послышался глухой удар, за которым последовал долгий и переливчатый звон бьющегося стекла. Толпа одобрительно заревела.

Еще пару бутылок он вручил другому парню, щуплому и белобрысому, которого, по-видимому, «завербовал» раньше.

-Пусть разобьют еще пару окон, - в руках у Василия появилась зажигалка, - потом бросаем и немедленно делаем ноги. Понятно?

Я кивнул.

Вслед за первым камнем на витрину салона обрушился целый град палок, камней и пустых пивных бутылок. Поверх голов мне было видно, как под напором демонстрантов начинает заваливаться кованая ограда.

-Ну-ка, ну-ка, - Василию пришлось подпрыгивать, чтобы разглядеть, что происходит впереди, - кажется нам пора!

Он чиркнул зажигалкой, и в наших руках вспыхнули смертоносные свечи.

-Расступись! – он всем своим весом навалился на подпиравших нас сзади людей, освобождая нам пространство для маневра, - давай!!!

Мы с белобрысым синхронно размахнулись и швырнули поверх голов наших бензиновых джиннов.

«Ф-р-р-р-р!» - пропели горящие фитили, и ответным эхом из осаждаемого салона донесся пронзительный женский визг. Не останавливаясь, я перехватил в правую руку вторую бутылку и бросил ее вслед за первой. Аналогично поступил и мой напарник.

-В яблочко! – восторженно воскликнул Василий, но тут же перешел на деловой тон, - все, расходимся. Быстро!

И тут же невероятным образом растворился в толпе, которая, словно протрезвев от содеянного, отхлынула от искореженной ограды и начала стремительно рассыпаться по окрестным улочкам. На данный случай у меня не было припасено какого-либо плана действий, и я тупо стоял и смотрел, как огонь лижет рамы, усеянные кривыми зубами остатков выбитого стекла. Возбуждение схлынуло, уступив место опустошенности и апатии.

-Куда идти-то? – услышал я вопрос и, повернув голову, обнаружил, что мой тощий подельник все еще здесь.

-Домой, - вздохнул я, но в следующую секунду донесшийся из-за угла дома вой полицейской сирены вывел меня из оцепенения, - и не идти, а бежать!

Обгоняя других людей, мы рванули в противоположном от приближающихся сирен направлении, но очень быстро обнаружили, что так просто ничего не бывает. Из-за поворота улицы впереди показались полицейские в полном боевом облачении, с дубинками и щитами. Вой сирен выгнал нас прямо на ловцов. До них оставалось меньше ста метров, когда ситуация усугубилась еще сильнее.

Вынырнувший из-за частокола пластиковых щитов офицер окинул взглядом заполненную мечущимися людьми улицу и неожиданно указал рукой прямо на нас. Полиция явно действовала не вслепую. Камеры видеонаблюдения наверняка зафиксировали наши «подвиги», и легко отделаться у нас теперь уже не получилось бы.

Первым моим побуждением было метнуться в ближайшую подворотню, но я вовремя сообразил, что таким образом смогу лишь отсрочить неизбежное. Лабиринты окрестных дворов были мне совершенно незнакомы, и я оказался бы в них как в ловушке. Вместо этого я принял неожиданное и на первый взгляд парадоксальное решение и что было сил помчался вперед, навстречу разворачивающейся полицейской шеренге.

-Ты куда!? – воскликнул мой коллега по несчастью, но, судя по топоту за спиной, последовал моему примеру.

Наш отчаянный маневр явно застал полицейских врасплох. Мы пролетели буквально в нескольких метрах от вытянутых в нашу сторону дубинок, и запоздалые крики и требования остановиться неслись уже нам в спину. А гоняться в полной выкладке за двумя полоумными студентами – абсолютно бессмысленное занятие.

Впрочем, этим можно заниматься и сидя в патрульной машине.

Я услышал, как сзади коротко взвизгнули шины, взвыла сирена, и ее оглушительный вой начал быстро приближаться. Бег по прямой себя исчерпал, и мы нырнули в первый же переулок, надеясь, что подготовить на нас здесь засаду еще не успели.

Тесный дворик снова вернул нам преимущество. Хлопки дверей свидетельствовали о том, что полицейским пришлось продолжить погоню на своих двоих. Я с трудом поборол в себе желание обернуться и посмотреть, далеко ли мы оторвались от преследователей. Знание это вряд ли чем-то мне поможет, а вот споткнуться я могу элементарно. Мой коллега, однако, все же не вытерпел и решил бросить короткий взгляд назад, чем тут же подтвердил правильность моих рассуждений.

С коротким приглушенным матюком он взмахнул руками и растянулся на земле. Здесь мне и следовало бы его оставить, но удивительно неуместный в данной ситуации дух солидарности заставил меня притормозить. Я схватил бедолагу за шиворот и снова поставил на ноги.

-Не зевай! – огрызнулся я и уже, было, побежал дальше, но парень вдруг охнул и запрыгал на левой ноге.

-Я ногу подвернул! – простонал он, нервно озираясь на приближающихся полицейских.

Мне представился второй шанс оставить его и спасти свою шкуру (тем более что полицейские наверняка задержались бы, чтобы его скрутить), но я опять его упустил. Я закинул его руку себе на шею и наполовину понес, наполовину поволок его, охающего и стонущего, дальше, к ведущей из двора арке. Преследователи, сообразив, что их добыча уже никуда от них не денется, сбавили темп и перешли с бега на быструю ходьбу. Развязка была уже близка.

Темнота арки охватила нас гулким эхом нашего же кряхтения и шарканья. В голову лезли злорадные и назойливые мысли, что я сам дурак, что надо было сидеть дома, что нечего было соглашаться на Васильевы провокации, что надо было разбегаться по одному, и что еще не поздно эту бестолочь здесь бросить.

Последняя идея немного задержалась, предоставляя возможность повнимательнее рассмотреть свои соблазнительные формы, но додумать ее до конца я не успел.

Коротко скрипнув тормозами, перед нами, у самого выхода из арки, резко остановилась дорогая черная машина. Ее задняя дверь распахнулась.

-Сюда, быстрее! – крикнул кто-то сидевший внутри.

Времени на раздумья почти не было. Я сперва засомневался, не ловушка ли это, но донесшиеся сзади крики преследовавших нас полицейских недвусмысленно дали понять, что происходящее – не их затея. Поднатужившись, я предпринял последний отчаянный рывок и буквально влетел в салон вместе со своей хромающей и стонущей ношей. Дверь захлопнулась и машина сорвалась с места.

Первое время мы были заняты распутыванием наших рук и ног. На поворотах нас таскало по салону из стороны в сторону, что только осложняло задачу. Разобравшись, наконец, с непослушными конечностями, мы плюхнулись на диван и облегченно вздохнули.

-А куда мы… - попытался я задать вопрос.

-Помолчите пока! – довольно резко оборвал меня человек, сидевший справа, рядом с водителем, - мы еще от хвоста не отделались!

Я послушно умолк и попытался хоть немного рассмотреть наших спасителей, насколько это позволял царивший в машине полумрак.

Парень, сидевший за рулем и лихо вращавший баранку, был примерно моего возраста. Его светлые волосы топорщились в разные стороны, что свидетельствовало, скорее, не о хитрой их укладке, а о давней немытости. Он был всецело сосредоточен на процессе управления и, надо отдать ему должное, справлялся с этим великолепно. Нам, сидящим на заднем диване, приходилось крепко держаться за ручки дверей, чтобы не летать по салону. Его высунутый от усердия язык влажно блестел в свете приборной панели.

Тот, что справа, оказался существенно старше, и о его прическе сложно было сказать что-то определенное, ввиду ее крайней малочисленности. Острый прямой нос и плотно сжатые губы буквально излучали невозмутимость и спокойствие. Казалось, будто происходящее вокруг совсем его не волнует, и он абсолютно уверен в своем превосходстве над обстоятельствами.

Машина влетела в переулок и внезапно так резко остановилась, что я чувствительно ударился о спинку переднего сидения.

-Пригнитесь и молчите! – приказал нам шофер, выключая двигатель, и, нырнув под руль, добавил, - и не дышите даже!

Нам ничего не оставалось кроме как сползти с сиденья и, съежившись на полу, стараться издавать как можно меньше шума и ждать дальнейших распоряжений.

Где-то вдалеке прокатилось завывание сирены и снова скрылось в паутине улиц, чтобы вернуться через пару минут. Снизу я мог только видеть, как по подголовникам запрыгали синие и красные отсветы полицейских мигалок. Воздух наполнили белые сполохи, а затем ослепительный луч навылет прошил салон нашей машины. Он словно съел все остальные звуки, оставив в ушах лишь гулкое буханье сердца.

Секунда, другая… Луч скользнул дальше, обшаривая припаркованные рядом автомобили. Полицейская машина, похрюкивая обрывками радиопереговоров, с глухим урчанием прокатила мимо. Мы снова остались в темноте одни.

-Все уже? – сипло прошептал мой сосед.

-Молчите и не высовывайтесь! – водитель осторожно приподнял голову и выглянул из-за спинки сиденья, - еще ничего не закончено.

Он осторожно отпустил тормоз, и машина потихоньку покатилась назад под уклон. В отсутствие шума мотора было слышно, как поскрипывает подвеска и шуршат шины. Я видел, как в боковом окне проплыл угол дома, затем фонарный столб – мы выкатились на пустынный перекресток и также беззвучно скрылись на его другой стороне. Здесь водитель заехал задом во двор, развернулся и, включив, наконец, двигатель, поехал дальше уже по-нормальному.

-Вот теперь можете дышать, - смилостивился он над нами, - вроде бы улизнули.

-Уф! – раздался в ответ дружный вздох облегчения.

-Во избежание неприятностей предупреждаю сразу, - без вступления заговорил тот, что справа, - говорить буду я, а вы двое будете слушать и открывать рот, только когда я разрешу. Понятно?

-Угу, - кивнули мы в ответ.

-Во-первых, - продолжил он, - никаких имен, адресов или телефонных номеров. Я – Старший, за рулем – Япет и только так. Себе кликухи придумаете потом, а сейчас вы для меня будете Левый и Правый. Ясно?

Мы снова угукнули. Начало было многообещающим, вот только что именно оно обещало, оставалось непонятным. Я пока еще не сообразил даже, радоваться ли мне нежданному спасению или напротив – ждать еще больших неприятностей.

-Для начала позвольте поинтересоваться, что это у вас там было за мероприятие, в котором вы приняли столь деятельное участие?

-Пикет против диктатуры «психов», - выпалил мой сосед.

-Чем же вам Психокоррекция не угодила? - Старший чуть повернул голову, и я увидел, как он иронично вскинул бровь, - чем они вас обидели?

-Мы против того, чтобы их «услуги» в обязательном порядке навязывали всем подряд! Это незаконно!

-А кидаться в окна горящими бутылками – законно?

-С чего Вы взяли? – я поспешил опередить своего напарника, опасаясь, что в приступе откровенности он может сболтнуть лишнего, - почему Вы решили, что это были мы?

-Почему? – в темноте послышался смешок, - по запаху!

Я поднес к лицу свои руки, обнаружив, что преследовавший нас всю дорогу запах бензина исходит именно от них. Чтобы взять наш след не потребовалось бы даже прибегать к помощи собак.

-Неужели, по-вашему, - продолжал Старший, - подобные выходки способны хоть что-то изменить?

-Если мы хотим добиться результата, - мой коллега явно не справлялся со сдерживанием распирающего его словесного поноса, - то действовать надо решительно!

-То, что вы там вытворяли, - в голосе Старшего послышалась усталая грусть, - было не решительно, а глупо! Вы лишь перераспределите поток клиентов в пользу конкурирующих салонов, но принципиально ничего не измените. Люди банально использовали вашу неприязнь к Психокорректорам в своих целях, а вы как слепые котята пошли у них на поводу.

Как ни обидно это сознавать, но, по большому счету, он был прав. Ни Макс, ни Василий ничем не рисковали, предоставляя возможность простофилям вроде нас таскать для них каштаны из огня. Если бы мы попались, то даже при всем желании не смогли бы представить против них сколь либо существенных улик. А вот сами бы получили по полной программе!

-Вас послушать, - не унимался мой сосед, - так Вы лучше всех знаете, с какой стороны у бутерброда масло! И правильный план действий у Вас наверняка наготове.

-План появляется тогда, когда ты четко знаешь, какой цели желаешь достичь. Только после этого можно начинать думать о средствах ее достижения. Ваши же действия абсолютно бесцельны! Голый протест и только. Для чего вам тогда план?

На это Левый не нашел, что ответить, и в разговор пришлось вступить мне.

-Хорошо, что предлагаете Вы? Зачем Вы нас похитили?

-Похитили? Ха! – мои слова позабавили Старшего, - мы вас спасли!

-Что ж, спасибо. В таком случае, за нами должок.

-Сегодня я вытащил вас, но когда-нибудь и вы меня вытащите – и будем в расчете.

-Но ради чего вы это сделали?

-Мы тоже боремся с повсеместным засильем Психокорректоров, и нам нужны решительные люди, которые знают, чего хотят и не боятся действовать.

-Мы – это кто?

-Знаешь, вы ведь далеко не одиноки в своей ненависти к «психам». Но нам всем не хватает одного – грамотной организации и координации усилий.

-Ага! И тут из кустов появляетесь Вы!

-Не надо грубить, молодой человек!  - голос Старшего стал жестче, - я хочу помочь вам, точнее, нам всем добиться результата, и, если Вы не будете меня перебивать, я расскажу, в чем суть моих предложений.

-Ладно, я слушаю.

-Нам придется действовать малой силой против целой системы, - продолжил Старший, - однако, пусть даже нам придется сражаться с ветряными мельницами, наша задача не является невыполнимой. Главное – правильно выбрать точку приложения усилий.

-Вы знаете, где она?

-Да.

-Где же?

-Подробности я сейчас излагать не буду, - он отрицательно покачал головой, - скажу только, что бесполезно бить мельницу по лопастям, гораздо эффективнее будет сделать подкоп под ее фундамент.

-Так выдайте нам лопаты!

-Вы уверены, что хотите участвовать?

-Если есть хоть небольшой шанс все изменить, то я перестану себя уважать, если им не воспользуюсь!

-Хорошо, - кивнул Старший после некоторого раздумья, - тогда встретимся в пятницу, в семь вечера в кафе «Три табуретки». Знаете, где такое?

-Найдем, - заверил его я, а Левый согласно закивал головой.

-Отлично! А для того, чтобы наша встреча все же состоялась, я настоятельно рекомендую вам сегодня же сменить гардероб, а завтра с самого утра заглянуть в парикмахерскую. Если повезет, и вы не попадетесь – приходите. Если нет – мы с вами не встречались и ни о чем не разговаривали.

***

Когда-нибудь неумолимая эволюция избавит человека от ненужных более излишеств и сделает его существование еще легче и беззаботней. Как за ненадобностью человек избавился от хвоста, так однажды он расстанется с ногами – уже совсем скоро он окончательно перестанет ими пользоваться, перепоручив все перемещения своего тела различным транспортным средствам. Затем придет очередь рук, поскольку ловкие и расторопные машины освободят его от необходимости что-то самому ими делать. Под нож естественного отбора пойдут и другие органы, и, наконец, настанет очередь души, ведь от живых чувств и эмоций уже давно нет никакого проку, лишь одни неприятности.

Но эволюция нетороплива, и пока, чтобы поговорить с человеком, находящимся в другом крыле особняка, Георгию Саттару все же пришлось совершить некоторые телодвижения. Он протянул руку и взял трубку телефона. Посмотреть со стороны – выглядит немного дико. Он звонит своему сыну, с которым живет под одной крышей, и при этом лично общается с ним лишь на заседаниях Лиги. Что-то неладно в этом мире…

-Да, я слушаю, - экран проектора оставался пуст – Александр не любил видеосвязь, пусть даже с родным отцом.

-Я бы хотел вернуться к нашему последнему разговору.

-Так я и думал, - послышался вздох, - тут нам не о чем говорить. Твоя позиция мне известна, свою я менять не собираюсь.

-Напрасно. Ты можешь поставить под угрозу всю существующую систему.

-Да брось! Ты опять сгущаешь краски. В действительности, наши с тобой взгляды на перспективы дальнейшего развития Лиги не так уж сильно разнятся. Мы расходимся лишь в оценке текущего момента: ты считаешь, что еще рано, а мне кажется, что в самый раз. Ты вечно перестраховываешься.

-А ты всегда прешь на рожон! – Председатель не сдерживал своего раздражения, - когда-нибудь ты точно допрыгаешься.

-Что ж, тогда это будет мне уроком, - поле битвы, пусть и скоротечной, оставалось за Александром, - но не в этот раз.

-Кстати, «этот раз» вполне может и не состояться.

-Ты о заседании Совета?

-Угу.

-Но почему? – удивился Александр, - все из-за последних инцидентов?

-Да. Сегодня мне звонили Карачан и Пешко – они официально уведомили меня, что не будут присутствовать. Еще один отказ, и созыв Совета потеряет смысл из-за отсутствия кворума. А даже если Совет и состоится, то наверняка будет посвящен совсем другим, куда более насущным вопросам.

-Вот дерьмо! – триумф несколько откладывался, - как легко манипулировать людьми, когда они напуганы!

-Я никем не манипулировал. Просто изложил людям факты.

-Ну да, конечно, - съязвил Александр, - и что за факты?

-Касательно последнего убийства.

-А поподробнее? Что ты успел раскопать?

-Вместо того чтобы занимать голову думами о светлом будущем, взял бы лопату, да поразгребал бы сам весь этот навоз! Были бы тебе факты.

-Это называется разделением труда.

-Ладно, проехали, - Георгий Саттар тряхнул головой, - я обследовал парикмахера – он вычищен точно так же, как и все остальные. Невинен как младенец.

-Никаких зацепок?

-Никаких, - если бы Александр в этот момент видел бы своего отца, то мог бы догадаться, что тот что-то замалчивает, но он сам заблокировал видеосвязь. Разговор по телефону все же имеет свои преимущества, - думаю, работал Коновал. Грубо, безжалостно, но, как видим, эффективно. Автографа не оставил. Зато есть одна недостача, которая меня здорово беспокоит.

-Какая?

-Влада до сих пор не нашли.

-Все еще не нашли!? Полный абсурд! Это же не пуговица какая-то, чтобы теряться!

-То-то и удивляет. Выходит так, будто он сознательно скрылся с места убийства.

-То есть ты хочешь сказать, что Перфекта замучили угрызения совести из-за того, что он не смог уберечь своего хозяина, и он решил тихонечко удалиться в пустыню, чтобы там замаливать свои грехи? Прямо ронин в бегах, честное слово!

-Не болтай ерунды!

-А что мне прикажете думать? Не мог же Левский сознательно заложить в своего Перфекта такую чушь!

-Тебе видней, - Председатель пожал плечами, - ты с ним больше моего общался.

-Я такую возможность исключаю, Стас был в подобных вопросах предельно пунктуален и корректен. Старший Арбитр, как-никак. Не мог он нам такую свинью подложить… - Александр запнулся, - ничего не понимаю.

-И ты еще удивлен, что люди напуганы! Где-то по городу шатается потерявший хозяина персональный Перфект с непонятными тараканами в голове, и я каждый раз, когда начинается выпуск новостей, боюсь услышать что-нибудь страшное. Он ведь может целый жилой квартал выкосить, прежде чем его остановят. Это же танк ходячий, а не человек. Спасибо, что хоть паспорта смертника у него нет, уже легче.

-Зато у твоего Паши такая машинка есть, - недовольно буркнул Александр, - вместо этого, лучше бы вы их «страховали». Сейчас такая кнопка ох как пригодилась бы.

-Ну извини, чего нет, того нет, - Георгий Саттар развел руками, - не все из нас так маниакально подозрительны как ты.

-Как видишь, иногда это бывает полезным.

-Ладно, проехали, - Председатель устало провел рукой по голому черепу, приглаживая уже давно сгинувшие волосы, - вопрос в том, что мы будем делать дальше?

-Большинство, как я понял, озабочено тем, чтобы не стать следующим номером в списке?

-Да. Все, с кем я разговаривал в последние дни, собираются в ближайшее время безвылазно сидеть по домам и дожидаться прояснения ситуации.

-Как же все некстати!

-С убийствами всегда так.

-При этом совершенно непонятно, на чью мельницу льется сейчас вода, что раздражает больше всего, - в трубке послышался глухой удар – Александр постоянно вымещал свое раздражение на окружающей мебели, - создается впечатление, что ни на чью!

-Именно. Из-за этого все подозревают всех, а такое положение вещей ничем хорошим обычно не заканчивается. Рано или поздно у кого-нибудь сдадут нервы, и может произойти непоправимое.

-Только войны между Корректорами нам не хватало!

-Скажи спасибо, что происходящее до сих пор не стало достоянием широкой общественности. Пока все удается удерживать в стенах Лиги, но невозможно долго прятать в мешке столь острое шило. Скандал – всего лишь вопрос времени.

-Как же я ненавижу это чувство полной беспомощности!

-Если не можешь ничего изменить – не думай об этом вообще, - усмехнулся Председатель, - таков мой рецепт. Надо на что-нибудь отвлечься, сходить в ресторан или в театр, например.

-Сейчас, как мне кажется, не самый подходящий момент для культпоходов.

-Все мы однажды умрем, но не отказываться же из-за этого от удовольствий жизни!

-Ха! Престарелый повеса!

-Пусть так, и что с того?

-Поступай, как хочешь, но я – пас.

-Ничего, мне не привыкать к одиночеству. Поразвлекаю себя сам.

-Куда намылился-то?

-В «Золотого быка», наверное, - Георгий Саттар похлопал себя по месту, где у прочих находится живот, - пусть желудок поработает, пока мозг отдыхает.

-Третья наживка заброшена, - Паша беззвучно материализовался из вечерних сумерек у него за спиной, - сколько осталось?

-Еще пара звонков, и, думаю, будет достаточно, - Георгий Саттар изучил лежащий перед ним на столе список, - наш клиент отличается отличной осведомленностью и не должен упустить такого шанса.

-Крайне рискованная затея, - заметил Перфект.

-Знаю, - вздохнул Председатель, и по его лицу пробежала тень многолетней усталости, - но кто, кроме меня, может искупить мои ошибки молодости?

***

«Три табуретки» оказались крайне сомнительным заведением, расположенном в крайне сомнительном районе на самой окраине города. Несмотря на то, что я заранее ознакомился с картой, на его поиски у меня ушло около получаса, так что я немного опоздал, хотя планировал прийти заранее.

После блужданий по окрестным дворам, когда вечерний воздух неприятно холодил обстриженный затылок, кафе встретило меня теплом и аппетитными запахами. Еще несколько минут назад в приступе глухого раздражения я уже подумывал о том, чтобы развернуться и поехать домой, но теперь мое мнение переменилось, и я подумал, что все обстоит не так уж и плохо.

Не успел я еще сориентироваться в царящем внутри полумраке, как из-за одного из столиков выскочила нескладная фигура и яростно зажестикулировала, привлекая мое внимание. По взлохмаченной шевелюре я опознал в ней Япета и поспешил ему навстречу.

-А мы уж думали, что больше никто и не придет, - он возбужденно затряс мою руку, - Старшой уже начал, давай скорее! Кстати, ты у нас кто?

-Термит, - я вовремя сообразил, что он интересуется отнюдь не моим настоящим именем.

-А-а-а, понимаю, – он улыбнулся и изобразил руками что-то вроде взрыва, - пш-ш-ш!

-Вроде того, - мне совсем не хотелось вступать с ним в дискуссии, в конце концов, я пришел сюда для того, чтобы пообщаться со Старшим.

Мы подошли к столику, за которым уже сидело пять человек. Поскольку я до сегодняшнего вечера видел Старшего лишь однажды, да и то со спины и в полумраке автомобильного салона, то узнал его не сразу. Его коротко остриженные с проседью волосы и угловатое лицо с решительным подбородком разительно контрастировали с остальной собравшейся братией, набранной в основном из студентов. Их лица были мне совершенно незнакомы. Я предполагал встретить здесь своего соучастника, Левого, но либо он передумал, либо его удержала дома вывихнутая нога. В принципе, это ничего не меняло, поскольку его я также не мог назвать своим знакомым.

-Познакомьтесь с Термитом! – представил меня Япет собравшимся.

-Рад, что ты заглянул, присаживайся, - Старший указал мне на свободный стул и добавил, обращаясь к своему водителю, - обслужи человека, хорошо?

-Нет проблем, - Япет кивнул и засеменил к стойке.

-Мы тут уже начали, - снова заговорил Старший, - так что я продолжу, а ты догоняй. Для опоздавших повторять на бис я не буду.

-Ладно, - кивнул я.

-Чтобы ты не чувствовал себя совсем уж потерянным, то я кратенько представлю остальных, - он обвел рукой сидящих рядом с ним молодых людей, - Укол, Фауст, Скорпион и Фобос. Подробности выяснишь позже, если захочешь. Хотя я считаю, что в нашем деле, чем меньше о тебе знают – тем лучше. Спишь спокойнее.

Четыре пары глаз посмотрели на меня так, словно подозревали во мне потенциального предателя. Я постарался ответить им тем же, внимательно рассмотрев каждого из них, но почти ничего примечательного не нашел. Первые трое были парнями лет двадцати, моими ровесниками. Скорее всего, они оказались такими же как я, студентами, получившими от ворот поворот, и не испытывающие особой любви к тем, кто возвел барьер на пути их карьерного роста. Интересно, они тоже кидались в окна салонов горящими бутылками прежде чем попасть в обойму Старшего?

Фобос  несколько выпадал из общей картины как по возрасту, поскольку был явно старше, так и по комплекции, своей широкой спиной загораживая почти весь бледный вечерний свет, струившийся из окна. Его лицо не выражало никаких эмоций, возможно он уже неоднократно слышал все то, что рассказывал сейчас Старший, и просто терпеливо дожидался конца лекции.

-Итак, - голос Старшего прервал мои раздумья, - к настоящему моменту сложилась четкая структура, позволяющая безнаказанно качать деньги из карманов законопослушных обывателей. В данный порочный круг тесно вовлечены средства массовой информации, активно формирующие у людей требуемое мнение. Те, кто уже прошел Психокоррекцию, образуют что-то вроде огромной секты, подчеркнуто дистанцируясь от тех, кто еще не приобщился к «свету истины». Остальные, как мы с вами, чувствуют себя ущербными и неполноценными, мало-помалу склоняясь к мысли, что быть Пустышкой лучше, чем быть изгоем. Рано или поздно, если ничего не предпринять, такие как мы банально вымрут, и общество, выстроенное под одну гребенку, окажется беззащитным перед возможными вызовами. В полном соответствии с эволюционной теорией, лишившись изменчивости и способности адаптироваться к изменяющимся окружающим условиям, человечество исчезнет с лица Земли.

Япет поставил передо мной кружку пива, и после нескольких глотков я решил, что в такой уютной обстановке могу слушать эту лекцию сколько угодно. С перерывами на посещение туалета, разумеется.

-Это массовое безумие, охватившее людей – не первое и, увы, не последнее, - продолжал Старший, - но на сей раз оно зашло слишком далеко. Наша задача – разорвать порочный круг всеобщего оболванивания, пока деградация человеческого общества не стала необратимой. У людей должно оставаться право выбора.

-Легко сказать… - хмыкнул Фауст.

-Я понимаю, кажется маловероятным, что несколько человек способны нарушить работу огромной раскрученной машины. Но для того, чтобы наши действия были максимально эффективны, надо лучше представлять себе ее устройство и знать наиболее уязвимые места.

Старший окинул взглядом стол с опустошенными кружками и выразительно посмотрел на Япета, который, отрывисто кивнув, скрылся в направлении стойки. Такие заговоры мне нравились!

-Скажу сразу, - продолжалась лекция, - громить психокорректорские салоны, чем развлекались некоторые из вас, абсолютно бессмысленно. Вы лишь вызовете на свои головы гнев простых обывателей, что их посещают, и лишь расширите пропасть, пролегающую между ними и вами. Действовать надо иначе.

-Как? – одновременно спросило несколько голосов.

-Салоны – по сути, лишь окончания щупалец, тянущихся очень далеко… и высоко.

-Надо думать, - обронил Скорпион, на секунду оторвавшись от своей кружки.

-Все салоны принадлежат различным семейным Кланам Корректоров, и, в конечном итоге, являются проводниками политики, определяемой их Лигой. Все денежные потоки так или иначе замыкаются на ней, и оттуда же исходит стратегическое управление всей системой. Если мы хотим что-то изменить, то начинать надо оттуда, с самого верха.

-Да ну! – Укол безнадежно махнул рукой, - нам к ним ни за что не подобраться.

-А если я скажу, что это очень даже возможно? – Старший вопросительно приподнял бровь.

-Каким же образом?

-Корректоры, даже очень высокопоставленные – тоже люди, и время от времени выходят в свет. В этот момент простому смертному вполне можно их перехватить.

-И что дальше? – не унимался Укол, - и вообще, давайте конкретный пример в студию!

-Пожалуйста, вот вам пример, - Старший перевернул руки ладонями вверх, - в ближайший понедельник Георгий Саттар, Председатель Лиги, будет обедать в ресторане «Золотой бык» - чем не место для небольшого «камерного» пикета.

-«Золотой бык»? – с сомнением в голосе переспросил Фауст, - в подобные заведения кого попало не пускают.

-Нас пустят, это я беру на себя, - заверил его Старший, - от вас только требуется одеться поприличнее. Строгий костюм, галстук, и все такое.

-Допустим, - скептицизм Фауста не отступал, - но чем мы сможем пронять этого прожженного жулика? Поплачемся о нашей нелегкой судьбе?

-А вот тут мне потребуется ваша помощь. Одна голова хорошо, а три… четыре… шесть – лучше! Давайте свои предложения, и мы совместными усилиями что-нибудь да сообразим.

Япет выставил на стол очередную порцию пива и закусок, и мы начали мозговой штурм.

Вообще-то представлялось крайне маловероятным, чтобы наша разношерстная компания, как следует заправленная алкоголем, смогла бы в столь сжатые сроки породить что-нибудь дельное, но мы постарались. По мере того, как росло число опустошенных кружек, высказываемые идеи становились все более безумными, а их обсуждение все более жарким. Старший тем не менее сохранял невозмутимый вид и время от времени делал пометки в своем органайзере.

Сильнее всех распалялся Укол. Тех, кто был с ним не согласен, он обстреливал вишневыми косточками, воруя ягоды из вазы, стоящей перед Старшим. В конце концов, он разругался со всеми, кто сидел за столом, кроме Фобоса, являвшего собой его полную противоположность. За все время дискуссии тот открыл рот всего пару раз, да и то, лишь когда у него о чем-нибудь спрашивали. Тем не менее, Укол не мог этого так оставить и очередную косточку все же выпустил в него.

Выстрел оказался точным, но косточка так и не достигла цели, застряв между большим и указательным пальцами Фобоса в нескольких сантиметрах перед его лицом. Не говоря ни слова, и даже не глядя на ошарашенного Укола, он неторопливо опустил руку и положил косточку на блюдце. В горячке дискуссии никто не обратил внимания на данный инцидент, только Старший неодобрительно посмотрел на Укола, который после этого притих и до самого конца встречи вел себя тише воды ниже травы.

-Минутку внимания, - Старший деликатно кашлянул, прерывая спор, - ваша брызжущая идеями креативность, несомненно, впечатляет, но я хотел бы напомнить вам об одном немаловажном обстоятельстве. Всех высокопоставленных Корректоров постоянно сопровождает личная охрана (знает кошка, чье сало съела!). Поэтому я бы посоветовал вам воздержаться от резких и агрессивных действий, поскольку это может привести к весьма печальным последствиям.

-Так они нас к Председателю на пушечный выстрел не подпустят! – разочарованно воскликнул Фауст, - скрутят еще на подходе.

-Не «они», а «он» - поправил его Старший, - Председатель Лиги пользуется услугами одного личного телохранителя. Тем более что «Золотой бык» - не то место, куда всем желающим можно приводить личные армии и устраивать потасовки. Если наша акция будет носить мирный характер, то нас скорее предпочтут перетерпеть, как меньшее из зол, нежели будут пытаться нас скрутить или выгнать.

-Хм, - Скорпион недоверчиво нахмурился, - такая большая шишка и всего один телохранитель? Что он сможет сделать, реши мы всерьез накостылять его подопечному?

-«Всего один»!? – снисходительно усмехнулся Старший, - если вы только подумаете о том, чтобы, как ты выразился, накостылять Председателю, то следующим, что вы увидите, будут люди в белых халатах. Если повезет, конечно.

-А если не повезет? – обсуждаемая тема не на шутку меня заинтриговала.

-Тогда вы больше уже ничего и никогда не увидите.

-Так, - Скорпион развернулся к Старшему, - вот с этого места давайте-ка поподробнее! Что за коммандос его оберегает?

-Не коммандос, а Перфект. Его можно опознать по вытатуированному на груди медальону, означающему пожизненную Психокоррекцию.

-Кто-кто? Пер…?

-Перфект, - терпеливо повторил Старший притихшей вдруг аудитории, - живая машина смерти. Двуногий питбуль, которого сызмальства натаскивали на охрану любимого хозяина. Ничего другого он делать не умеет, но зато в этом деле равных ему нет. Так что не дразните его, и все будет хорошо.

После такого откровения градус нашего энтузиазма резко понизился, и новых гениальных идей больше не родилось. Тем не менее, Старший результатом обсуждения остался доволен и сообщил, что в его голове уже созрел План. Однако, в целях безопасности, он отказался посвящать нас в его подробности, сказав только, что мы все узнаем непосредственно на месте.

Получив на прощание инструкции насчет времени и места встречи в понедельник, мы скинулись Япету по паре монет за пиво и разошлись по домам.

«Золотой бык» являл собой полную противоположность «Трем табуреткам», что следовало хотя бы из его местоположения. Примостившийся на высоком скальном утесе, окруженный утопающими в зелени роскошными особняками, ресторан был средоточием всего, что было принято называть элитным. Сам этот район настолько дистанцировался от остального, лежащего в долине, мира, что даже общественный транспорт сюда не заглядывал. Япету пришлось совершить два рейса, чтобы доставить сюда всех заговорщиков.

Мой костюм, который я надевал уже, м-м-м, в четвертый раз, по-прежнему превращал меня в огородное пугало. По крайней мере, я сам был в этом абсолютно уверен. Думаю, униформа швейцара, открывавшего перед нами двери, стоила примерно на нолик дороже.

Не знаю, какие рычаги пришлось задействовать Старшему и за какие веревочки подергать, но нашу пеструю компанию (все в костюмах, конечно, но вы же понимаете…) пропустили внутрь без каких-либо вопросов и проводили к зарезервированному столику.

Ее персональный состав по сравнению со встречей в «Табуретках» претерпел некоторые изменения. Надо сказать, что я не особо удивился, не обнаружив в наших рядах скептика Фауста, однако отсутствие здоровяка Фобоса показалось мне странным. Я даже предположил, что для него не нашлось подходящего костюма, но когда мы уселись за стол, Старший объяснил, что он останется ждать нас в машине вместе с Япетом, чтобы в случае чего прикрыть наше отступление. После такого разъяснения мои подозрения, что Фобос не так прост, как кажется, только усилились.

В то же время в наши ряды влились еще два новобранца: Икар и Стилет, длинные и тощие, как и полагается нормальным студентам. Таким образом, вместе со Старшим ударная группа насчитывала шесть человек. В краткой вводной инструкции он разъяснил нам, что наша компания сегодня отмечает защиту его докторской диссертации.

Следом за нами каким-то непонятным образом умудрился проскользнуть и Япет. Как был, в мешковатой куртке и со своей неизменно всклокоченной шевелюрой. Он простонал, что нестерпимо хочет в туалет и полуубежад, полуухромал в сторону подсобки. По пути он умудрился зацепить стул, который упал с грохотом, который посреди тишины этого храма чревоугодия показался оглушительным. Раскланиваясь в извинениях перед повернувшими на шум головы посетителями, он, наконец, скрылся за дверью.

Все это время Старший сидел, прикрыв глаза и терпеливо ожидая, когда закончится эта ниспосланная ему небесами кара. Своей неуклюжестью и нескладностью Япет мог поставить под угрозу всю нашу затею. Когда же бедолага, в конце концов, покинул ресторан, все вздохнули с явным облегчением.

Теперь все взоры устремились в разложенные перед нами меню. Элитарная надменность «Золотого быка» в частности проступала и в том, что вместо привычных электронных планшетов посетителям здесь выдавали классические дорого выглядящие папки с золотым тиснением. Кроме того, рядом с наименованиями блюд не была проставлена их цена, поскольку посетителей подобных заведений данный вопрос должен был беспокоить в самую последнюю очередь. После ознакомления с несколькими страницами холодных закусок я понял, что здорово отстал от жизни и, поглядев по сторонам, увидел схожее выражение на лицах остальных. Старший, по-видимому, был готов к подобному повороту и сам заказал официанту блюда для всех нас.

Несмотря на внутреннее сопротивление, я не мог не полюбопытствовать, кто же будет все оплачивать.

-У нашего, хм, движения гораздо больше сторонников, чем ты думаешь, - вполголоса объяснил Старший, - просто не все могут себе позволить работать вместе с нами, так сказать, в открытую. Вместо этого они оказывают посильную финансовую помощь. Так что не стесняйтесь.

И мы не стеснялись. Не каждый день выпадает такая возможность.

-А за каким столиком сидит наш объект? – полюбопытствовал Укол, не переставая усиленно жевать.

-Он еще не прибыл. Не беспокойтесь, я извещу вас, когда придет наше время, но не раньше.

-Почему?

-Чтобы ваши любопытные взгляды не вызвали подозрений у охраны.

-Не вижу ничего подозрительного в том, что окружающие глазеют на известного человека, - Укол недоуменно пожал плечами, - что тут необычного?

-Да тут каждый второй – знаменитость, - немного раздраженно начал объяснять Старший, - а вы будете таращиться на него одного. Вполне достаточно, чтобы профессиональный телохранитель почуял неладное. Так что лучше смотрите в свои тарелки – там сейчас самое интересное.

-Кстати, - подал голос Скорпион, - не пора ли посвятить нас в подробности предстоящей операции? Ну, там, куда бежать, что кричать и так далее.

-Всему свое время, - Старший отрицательно покачал головой, - не хочу, чтобы вы дергались заранее. Обещаю, что инструкции будут краткими и четкими. Ничего сложного, опасного или противозаконного.

-При таком раскладе вряд ли от нашего выступления будет большой толк, - буркнул я.

-Толк будет, не беспокойся. Вот увидишь…

Буммм!!!

Свет, шум, чьи-то голоса, яркая зелень листвы…

Буммм!!!

Озаряемые вспышками молний ветви рябины колотят в окно…

Буммм!!!

Проклятье! Мне достался именно тот билет, которого я не знаю!…

Буммм!!!

Да кто же это там так колотится, черт подери!?

Буммм!!!

Я приоткрыл глаза. Точнее один глаз, поскольку левый открываться отказался. Из размытых пятен постепенно сформировались ровные ряды кафельной плитки, убегавшие в далекую и туманную перспективу.

Я ничего не понимал.

Осторожно пошевелившись, я тут же пожалел об этом, так как моя голова показалась мне огромной железной бочкой, набитой перекатывающимися внутри чугунными шарами. Боль была просто ужасной. Можно было подумать, будто я бухал целую неделю напролет. Каждое движение и даже каждый удар сердца отдавались в черепушке колокольным набатом.

Буммм!!!

Я потрогал рукой левую щеку, и пальцы наткнулись на что-то липкое. Кровь! Вот те на! Какой интересный оборот получается!

Ободрав с ресниц засохшие бурые крошки, я, наконец, смог разлепить и второй глаз. Потом, морщась и постанывая, приподнялся на локте и сел.

Буммм!!!

Моя голова сама собой повернулась на звук. После того, как окружающий мир перестал ходить ходуном, я разглядел тяжелую железную дверь, подпертую куском трубы. По ту сторону слышались приглушенные голоса и какая-то возня.

Буммм!!! Дверь содрогнулась от удара, но не поддалась ни на миллиметр. Сам не знаю почему, но меня данное обстоятельство определенно порадовало.

Только сейчас я обратил внимание на пиджак, лежавший на стуле рядом с дверью. Это был не мой пиджак.

Медленно, словно опасаясь кого-то вспугнуть, я обернулся.

Потом так же медленно и осторожно поднял вверх руки.

Мои глаза буквально впились в маленькое черное отверстие направленного мне в лоб ствола тяжелого пистолета. Я не дышал, и даже мое сердце, кажется, перестало биться. С трудом, через силу, я смог-таки проследить взглядом дальше, вдоль забрызганного кровью рукава, чтобы посмотреть на владельца оружия.

Если бы я мог, то поднял бы руки еще выше или вообще, превратился бы в статую. И испугало меня не строгое мужское лицо, не спокойный, почти равнодушный взгляд серых глаз, не плохо скрываемое белой рубашкой мощное мускулистое тело. Леденящий ужас вызывал видневшийся из-за расстегнутого ворота краешек небольшой овальной татуировки на груди.

Перфект!

-Страшно? – неожиданно вежливо осведомился он.

Я попытался что-то ответить, но вместо слов смог лишь икнуть и нервно дернуть головой, изображая утвердительный ответ.

-Похоже, что он действительно без червей в голове, - прокомментировал Перфект мои судороги.

-Подвинься, Паш, - донесся вдруг из-за его спины еле слышный хриплый шепот, - я хочу взглянуть.

Громила немного сместился в сторону, продолжая держать меня под прицелом, и я увидел сидящего у стены старика. Не узнать его было невозможно, даже несмотря на то, что его внешний вид довольно сильно отличался от того, что показывали по телевизору и печатали в глянцевых журналах.

Лицо Председателя было даже не пепельно-, а почти цементно-серым. Левой рукой он держался за свой бок, и вокруг его пальцев по белоснежной сорочке расплывалось влажно поблескивающее алое пятно. Сквозь искривленные мукой губы прорывалось сипящее тяжелое дыхание. По кровавым следам на полу можно было проследить, как его тащили от двери. Единственное, что еще продолжало жить на его лице, так это глаза – внимательные и пронзительные.

-Да, он чист, - кивнул старик, - убери пушку, Паш, не нервируй человека понапрасну.

-У меня все равно патроны закончились, - я даже не успел заметить, как пистолет мгновенно и беззвучно исчез в кобуре.

-Тебя как зовут, парень?

-Олег, - я вздрогнул, когда в запертую дверь снова кто-то ударил с той стороны, - а что здесь произошло? Где мы? Я ничего не помню.

-Это из-за сотрясения мозга, - пояснил старик, - тошнит?

-Есть немного.

-Извини, но у нас не было другого выбора, - иссохшее тело сотряс кашель, между пальцев скользнули темно-красные, почти черные струйки, - объясни ему, Паш, я не могу…

-Мы находимся в эвакуационном выходе из «Золотого быка», - заговорил телохранитель, - на Председателя Лиги было совершено покушение.

-Покушение!? А при чем здесь я?

-Ты – один из тех, кто пытался его убить.

-Я!? Убить!? – отозвавшаяся эхом боль в голове заставила меня стиснуть ладонями виски и немного убавить громкость, - вы с ума сошли! Мы планировали небольшой пикет, заготовили кратенький список требований, только и всего!

-Это от вас уже не зависело. В ваши головы была забита программа на убийство, причем не только в ваши, а в головы почти всех посетителей ресторана. Вы попали под воздействие чрезвычайно сильного Корректора, способного действовать удивительно быстро, крайне эффективно и при этом чертовски скрытно. Мы ожидали нападения, готовились к нему, но, видимо, недостаточно тщательно, - телохранитель оглянулся на раненого босса, - один удар я все же пропустил.

-Ничего, Паш, все нормально, - прохрипел Председатель, - главное, что поставленная цель достигнута.

-Какая цель? – продолжал недоумевать я.

-Ты, - Перфект снова повернулся ко мне, - ты – единственная ниточка, что может вывести нас на организатора этого и других покушений. Так что постарайся оправдать принесенные жертвы, ведь Председателя ранили именно в тот момент, когда я тащил твое бесчувственное тело к выходу.

-Что вы такое несете!? – я уже начинал терять самообладание, - какая еще ниточка!? Я ровным счетом ничего не знаю и ничего не помню! Вы что, всех собак на меня теперь навесить хотите!?

-Тише, тише, - охранник примирительно поднял перед собой руки, хотя их вид, в засохших бурых потеках, меня не особо сильно успокоил, - никто ничего на тебя навешивать не собирается.

-Тогда что вам от меня нужно? Объясните же, наконец!

В запертую дверь снова ударили, и наши головы дружно повернулись к ней. От стены рядом с дверным проемом откололся кусок штукатурки и упал на пол, разбившись в крошки.

-Боюсь, что сейчас не самый подходящий момент для объяснений, - буркнул Перфект, - времени у нас не так много. Они скоро ворвутся сюда.

-А кто там, за этой дверью? – поинтересовался я.

-Люди, жаждущие моей смерти, - объяснил Председатель, - так что нам надо убираться отсюда и поскорее.

-Каким образом? – я завертел головой, в первый раз за все это время осмотрев место, где очутился.

Помещение было похоже на станцию метро в миниатюре – небольшая платформа с парой подпирающих потолок колонн, простенькая скамейка посередине и черный полукруг входа в тоннель на дальней стене.

-Вон на том вагончике, - Паша указал рукой на небольшую кабинку, стоящую у края платформы, - он вывезет вас к подножию скалы. Если все работает как надо, то там вас уже будут ждать полиция и спасатели.

-Вот спасибо! – саркастически усмехнулся я, - только полиции мне сейчас и не хватало!

-Ничего они тебе не сделают, не волнуйся! Тем более что других вариантов все равно нет.

-И что значит «вас»?

-Я останусь здесь и постараюсь задержать толпу насколько смогу. Иначе они могут догнать вагончик и довершить начатое, ведь он едет не особо шустро.

Очередной удар сотряс несчастную дверь и поднял в воздух облако цементной пыли.

-Надо спешить! – телохранитель склонился над Председателем, намереваясь взять того на руки.

-Обожди, Паш, - прошептал старик, жадно хватая ртом воздух, - я боюсь, что не дотяну до…

-Что же делать?

-Мне нужен Посыльный, чтобы кое-что передать…

-Но кто?

-У нас нет выбора…

Они повернули головы и оценивающе посмотрели на меня.

-Сынок, подойди-ка ко мне, - поманила меня дрожащая рука.

-Зачем? – настороженно нахмурился я.

-Я должен передать тебе кое-что.

-Что еще передать?

-Да подойди же, не бойся! Или тебя тащить силой?

Оказаться в лапах Перфекта мне совсем не светило. Я подошел к сидящему у стены Председателю и опустился на корточки, стараясь не наступить в растекающуюся по полу кровь.

-Я слушаю, - он был от меня на расстоянии вытянутой руки, и я смог рассмотреть его как следует. Как и следовало ожидать, в действительности Председатель Лиги выглядел совсем не так, как на обложках журналов или в телевизионных репортажах. Лишенный толстого слоя обычной ретуши, он оказался обычным сухоньким старичком, лицо которого покрывали пигментные пятна, особенно заметные в силу мертвенной бледности, а жиденькие остатки волос на висках растрепались и торчали в разные стороны.

Единственное, что осталось неизменным, так это его глаза. Их бездонную глубину и внутреннюю силу были не способны передать в полной мере ни глянцевая полиграфия, ни телеэкран. Их взгляд манил и завораживал, манил и завораживал…

Пауза начинала затягиваться.

-Вы что-то хотели мне сказать, - не вытерпел я.

-Что? – встрепенулся Председатель, - а, ладно, неважно. Пора уносить ноги!

Я отступил в сторону, и Перфект, бережно, как младенца, поднял раненого старика на руки. Тот застонал, хватаясь за кровоточащий бок, его лицо исказила болезненная судорога. Опередив охранника с его ношей, я подбежал к вагончику и распахнул перед ним дверцу. Уложив своего хозяина на сиденье, громила склонился над ним, ожидая дальнейших указаний.

-Спасибо, Паша, - слова были еле слышно сквозь свистящее частое дыхание, - ступай.

Перфект сжал худую костлявую руку Председателя в своих огромных ладонях.

-Прощайте, - прошептал он, после чего наклонился и с удивительной и совершенно неожиданной для него нежностью поцеловал старика в лоб.

Выходя из вагончика, он жестом поманил меня за собой.

-У него повреждена печень, - негромко объяснил он мне, отведя в сторонку, и время от времени поглядывая на запертую дверь, в которую продолжали колотить с той стороны, - ему осталось жить считанные минуты.

-Что же делать?

-С этим, увы, уже ничего не поделаешь. Забирайся внутрь, и отправляйтесь – там единственная красная кнопка на панели. Разбей стекло и нажимай.

-Но как же…

-Давай, двигай! – Перфект развернул меня к вагончику и подтолкнул в спину, - и постарайся нас не подвести.

-Что?…

-Езжай!!!

Поскольку дальнейшая дискуссия была бесполезна, я сделал так, как он сказал.

Когда вздрогнувший как после долгого сна состав заскрежетал и пополз по рельсам, я почувствовал, как старик подергал меня за штанину.

-Сынок, - просипел он, когда я присел на корточки рядом с ним, - когда выберешься, постарайся найти одного человека – Сергей Оводцев, он тебе поможет.

-Поможет в чем? – не понял я.

-Найди… Поможет…

Рука, державшая меня за воротник, соскользнула и без сил упала на сиденье. Только чуть подрагивающие при каждом вздохе тонкие лиловые губы свидетельствовали о том, что в этом иссохшем теле еще теплится жизнь. Я оглянулся назад в тот самый момент, когда изгиб тоннеля скрыл из вида молчаливую фигуру, стоящую посередине платформы.

Оставшись в одиночестве, Паша отвернулся от черного зева тоннеля, откуда еще доносился скрип и лязганье, и внимательно осмотрел помещение. Затем задрал голову вверх и изучил потолок и подпиравшие его колонны. Кивнув каким-то собственным мыслям, он подошел к одному из бетонных столбов и запустил руку под рубашку.

Из-за пазухи Перфект извлек небольшую плоскую матово поблескивающую коробочку, напоминавшую стильный портсигар. На ее торце размеренно мигал зеленый огонек. Повозившись несколько секунд, он затолкал ее в щель под отслоившейся штукатуркой, после чего принялся готовиться к бою.

Паша сдернул с шеи галстук и обвязал его вокруг головы – чтобы пот не заливал глаза. Расстегнул и отбросил бесполезную более кобуру. Потом скинул перепачканную в крови рубашку…

То, что открылось под ней, не было предназначено для посторонних взглядов. Особо впечатлительные при виде обнаженного Перфекта могли упасть в обморок. И даже не от того, насколько мощным и совершенным было его тело, сколько от того, что тело это в значительной степени уже не было человеческим.

Начиная от груди и ниже по всему животу и бокам обычная кожа уступала место ороговевшей чешуе, что подобно доспехам укрывала наиболее уязвимые места. Такими же роговыми пластинами были защищены предплечья и плечи. По сути, неприкрытыми оставались только те участки, которые оставались видны из-под рубашки. Перекатывающиеся под кожей мускулы играли каждым волокном, словно кожи и не было вовсе. Примерно так выглядит учебный муляж, изображающий мышечную систему человека. Все тело Паши было усеяно мелкими черными точками – следами генных инъекций, которыми и достигался такой результат, превращавший обычного человека в гибрид гигантского насекомого и броненосца.

Он подошел к краю платформы и одним коротким рывком выдернул из бетонного пола кусок защитного ограждения, сваренного из толстых железных труб. Отломав все лишнее, Паша оставил себе кусок трубы длиной чуть менее двух метров. Он сделал им несколько пробных взмахов, рассекая воздух с басовитым гудением и, удовлетворившись результатом, застыл в ожидании посередине платформы.

Истерзанная дверь уже начинала поддаваться под градом наносимых по ней ударов. Следующим и последним рубежом обороны на пути тех, кто хочет прорваться к тоннелю, являлся Перфект. А это куда серьезней, чем какая-то безмолвная дверь, пусть даже стальная.

Подняв тучу пыли, дверь, наконец, рухнула вместе с косяком. Гулкое эхо еще не успело завершить свой первый круг по залу, как в открывшийся проем хлынула разъяренная толпа. Замешкавшись на секунду, люди устремились к тоннелю. Они не обратили на одинокого человека, что стоял на их пути, ни малейшего внимания, поскольку не он был их главной целью – ею являлся Председатель. Ничто другое их в данный момент не интересовало.

Когда те, кто бежал впереди, приблизились, Паша взмахнул трубой…

Он не испытывал ни злости, ни жалости, как зарывшаяся в землю мина не испытывает никаких чувств к несчастному, что на нее наступил. Он делал свою работу – защищал хозяина. Любыми средствами. Перфект превратился в газонокосилку, что одну за другой срубала накатывающие на него людские волны. Мужчины, женщины, одни в белых поварских одеждах, другие – в респектабельных костюмах, объединяло их одно – пустой взгляд застывших глаз. Труба очень быстро стала скользкой от покрывшей ее крови, но это нисколько не охладило пыл нападавших, которые продолжали прибывать с каждой секундой. Они даже не пытались атаковать Пашу, максимум, на что хватало их воображения, так это по возможности обойти помеху стороной. Однако пока это никому не удавалось. Тела их предшественников громоздились на полу, затрудняя передвижение. Если так пойдет и дальше, то атака захлебнется сама собой, увязнув в баррикаде из собственных трупов. Надо постараться укладывать их более рационально…

В замкнутом помещении грохот выстрела больно ударил по ушам. Пуля ударила Пашу в грудь, забрызгав кровью колонну за его спиной. Отработанные рефлексы мгновенно блокировали боль, заперев ее в непроницаемой капсуле полного самоконтроля. «Повреждено правое легкое» - констатировал мозг, отключив вышедший из строя орган. Плохо. Дефицит кислорода не позволит дальше действовать в полную силу, придется экономить дыхание. В конце концов, атакующих не обязательно убивать, достаточно вывести их из строя или просто на некоторое время задержать.

Но главной проблемой являлось то, что Паша никак не мог определить, кто и откуда в него стрелял. Ведь в данном случае некто действовал именно против него. Но вокруг себя Перфект ощущал лишь тупую, упрямую ярость, направленную мимо него, в глубь тоннеля. Никто из нападавших не был нацелен на него лично. Кто же стрелял? Он всматривался в окружающее пространство всеми своими чувствами, но не мог ничего нащупать…

Вторая пуля ударила в плечо, раздробив сустав и полностью выведя из строя левую руку. Перехватив трубу, Паша завершил удар, свалив еще двоих. Проклятье! Теперь он не сможет орудовать ей так же быстро, как прежде, и мимо него можно будет проскользнуть! Краем глаза он заметил, как по полу, цепляясь пальцами за кафель, ползут несколько человек, которым он перебил голени. Это не страшно, с такой скоростью они далеко не уползут, но вот если он пропустит кого-нибудь здорового… Паша начал пятиться к тоннелю, чтобы сократить пространство для обходного маневра. Здесь, правда, было меньше места и для трубы, но чем-то надо было жертвовать.

Кто же, кто стреляет!? Перед ним мельтешили пустые лица, руки, сжимавшие столовые ножи и обломки мебели, но все это предназначалось не ему. Его сознание нащупывало вокруг лишь пустоту, словно пули прилетали из ниоткуда, или… Или же это действовал другой Перфект! Такой же холодный и бесчувственный, как и Паша, он не оставлял следов на эмоциональной картине происходящего, а потому оставался невидим для его внутреннего ока.

Увы, но озарение пришло слишком поздно, практически одновременно с третьей порцией свинца.

Выпавшая из рук труба дребезжа покатилась по каменному полу. «Поврежден позвоночник! Поврежден позвоночник!» - полыхало в мозгу в то время, как окружающий мир неторопливо переворачивался перед Пашиными глазами. Перфект повалился на пол, привалившись спиной к ограждению на краю платформы. Его лишившиеся контроля руки и ноги разметались в стороны безвольными плетьми. Он видел, как люди пробегают мимо него, перелезая через заборчик и спрыгивая на рельсы, но не мог пошевелить даже мизинцем, чтобы хоть как-то им помешать.

Немного погодя в его поле зрения показались две ноги, чей обладатель, в отличие от остальных, никуда не торопился. Чья-то рука взяла Пашу за подбородок и откинула его голову назад так, что он смог увидеть того, кто стоял перед ним.

-Я так и понял, что это ты, Влад, - прохрипел он, с трудом шевеля непослушными губами, - а мы тебя уже обыскались.

-Я знаю, - Влад отступил назад, подняв сжимавшую пистолет руку, - извини, Паш, но мне надо закончить мою работу. Ничего личного, просто сегодня такой неудачный день.

-Это ты верно подметил, - согласился Паша, медленно заваливаясь набок, - неудачный…

По губам Перфекта скользнула странная улыбка, да так и застыла. Его глаза потухли, устремив взгляд в бесконечность.

Предельно чуткий слух Влада вдруг выловил из окружающей какофонии еле различимый посторонний звук. Какое-то размеренное попискивание. Он резко развернулся, отыскивая его источник, и еще успел увидеть, как на маленькой металлической коробочке, запрятанной в трещину на колонне, в последний раз мигнул зеленый огонек.

Стены тоннеля озарила короткая белая вспышка и тут же по моим ушам словно ударили две огромных ладони. В следующее мгновение я обнаружил себя лежащим в проходе между сиденьями, и сверху на меня сыпалось сверкающее крошево выбитых стекол. Наверное, примерно такой вид открывается для лежащей на дне сковороды телячьей отбивной, которую посыпают солью.

В нос ударил резкий запах гари. Ох! Не слишком ли образное сравнение я выбрал?

Я перевернулся на живот и, хватаясь за поручни, попытался подняться на ноги. Вагончик трясло и раскачивало как на разбитом проселке, но он продолжал ползти вперед. Все звуки куда-то исчезли, оставив вместо себя тонкий противный звон в ушах. А голова… то что с ней происходило, уже нельзя было описать как просто боль, это уже переросло ее рамки и отправилось дальше. Очень хотелось ее просто оторвать и выбросить куда подальше, все равно соображать в теперешнем состоянии она была не способна.

С трудом осилив подъем на четвереньки, я подполз к лежащему на сиденье старику.

-Господин Председатель! – произнесли мои губы, но я ничего не услышал и повторил погромче, - господин Председатель!!!

Я потеребил его за плечо, немного испугавшись собственной фамильярности.

-Георгий Андреевич! Вы меня слышите?

Никакого эффекта.

-Господин Председатель!!! – заорал я что было сил, тряся его за плечи. Едкий холодный червячок, что заворочался где-то в районе желудка, похоже, раньше меня понял, что случилось. А вот я не понимал, точнее, отказывался понимать, поскольку меня совершенно не прельщала перспектива оказаться наедине с еще теплым трупом столь влиятельного человека, - Господин Председатель!!!

Вагончик содрогнулся в последний раз и остановился, в разбитые окна хлынул яркий свет. Сквозь мерзкий звон в ушах потихоньку начали просачиваться и прочие звуки: топот шагов, голоса, бряцанье оружия. Щурясь и прикрывая глаза рукой, я поднялся на ноги и огляделся.

-Приехали, - пробормотал я, поднимая и вторую руку. Такого количества вооруженных до зубов полицейских разом я не видел еще никогда.

***

Клок! - Кр-р-рланг! – Клок! – Кр-р-рланг!

Древние напольные часы занимали в приемной Александра Саттара одно из центральных мест. Их хитроумный механизм столь неспешно отсчитывал время, что казалось, будто он тщательно разгрызает и вдумчиво пережевывает каждую секунду, прежде чем отправить ее в небытие. Матово поблескивающий маятник время от времени мелькал сквозь завесу из цепей и гирек, словно украдкой подглядывая за ожидающими приема посетителями. Такая утонченно-садистская подготовка должна была напоминать им о мелочности и суетности земного бытия и подготавливать их к встрече с Великим.

Впрочем, сегодня все эти усилия пропадали впустую, поскольку одна из двух женщин, сидевших на кожаном диване, приходилась Саттару-Младшему матерью, а вторая была его дочерью. Несмотря на то, что их разделяло около пятидесяти лет, упрямые гены смогли пробиться через два поколения, и было ясно, что уже скоро Юлия Саттар обретет такую же аристократическую угловатость черт лица, как и ее бабка.

В отличие от внучки, Миранду Саттар судьба не облагодетельствовала богатством и высоким положением с самого рождения. Ее долгий путь к самым вершинам властной элиты был извилистым и трудным. В своем восхождении она полагалась больше не на искусство соблазнения (хотя куда же без этого), а на ум, живой и гибкий. Сколько раз ее советы, подсказанные женской интуицией, помогали Председателю Лиги выпутываться из казавшихся безнадежными ситуаций, да еще и с выгодой! К сожалению или к счастью, но именно на этой ее «полезности» и держался их брак все эти годы. Георгий Саттар ценил свою супругу в первую очередь как исключительно ценного помощника, советника и друга, и только потом как женщину. А Миранде хватало ума понимать, что такова цена благополучия ее самой и ее детей. Она всегда четко знала свое место и пределы, до которых может доходить в своих желаниях и претензиях. Такова доля Первой Леди – вечно быть тенью своего супруга, а если и сиять, то лишь его отраженным светом.

Миранда в любой ситуации сохраняла полный контроль над собой и своими эмоциями. И даже сейчас только немного покрасневшие от усталости глаза давали знать, чего ей стоило известие о смерти мужа и проведенная в больнице бессонная ночь. Все остальное, вплоть до последнего волоска в элегантной прическе и последней складочки на сшитом по индивидуальному заказу платье оставалось безупречным.

Юлии Саттар на жизненном старте повезло больше, и теперь она, скорее, должна была заботиться о выстраивании эшелонированной обороны от пристального и подчас нездорового интереса к своей персоне со стороны окружающих. Хотя ей и не светило войти в состав Лиги, поскольку дар Корректоров передавался только по мужской линии, все прочие прелести богатства и высокого положения оставались в ее полном распоряжении.

От бабки она унаследовала не только внешность, но и исключительную трезвость ума, которую сохраняла даже в самых критических ситуациях. В повседневной жизни, напротив, ее головка, протестуя, видимо, против обыденности и скуки, порой порождала такие безумные идеи, что ее родственникам еще долго приходилось разгребать их последствия. Впрочем, с возрастом это должно было пройти.

От матери Юлии досталась фигура, которую можно было назвать стройной лишь с некоторой натяжкой. И дело тут состояло не в злоупотреблении калориями, а в общей «основательности» конструкции ее организма. Однако, девушка относилась к данному обстоятельству с завидным спокойствием, прекрасно осознавая, что ее привлекательность для мужчин определяется совсем другими причинами. Тем не менее, нельзя было сказать, что она махнула на свою внешность рукой, а потому и беспорядок, царивший в ее светлых волосах, и легкая сумбурность в одежде, и макияж, ловко имитирующий отсутствие оного являлись плодами трудов целой бригады стилистов и модельеров.

Она уже знала, что ее дед умер, но добиться от Миранды хоть каких-то подробностей Юлии так и не удалось. На все ее вопросы она отвечала одно и то же – твой отец все тебе расскажет. В конце концов, она оставила бесплодные попытки и стала молча ждать его появления, рассеяно наблюдая за качающимся маятником.

Клок! - Кр-р-рланг! – Клок! – Кр-р-рланг!

В коридоре послышались шаги и приглушенные голоса, и в приемную вошел их сын и отец – Александр Саттар. Высокий и стремительный, он словно источал вокруг себя своеобразную ауру, которая как водоворот захватывала и увлекала за ним других людей. Орлиный профиль, высокий лоб, грозящий с годами перерасти в полноценную лысину, пронзительный взгляд темных глаз – Саттар-Младший и так был видной личностью, а светлый костюм на фоне отделанной темным деревом приемной окончательно превращал его в центр Вселенной.

Следом за ним в зал буквально вбежал, торопливо перебирая короткими ножками, седовласый старичок с объемистым кожаным портфелем в руке. Очки и жиденькая бородка делали его похожим на врача так, что если бы на него надеть белый халат, а на шею повесить стетоскоп, то получился бы натуральный доктор Айболит. В действительности же, профессор Аристов являлся старшим юристом Клана Саттар и специализировался совсем по другим «болезням».

Замыкал процессию невысокий, но коренастый мужчина, в котором можно было безошибочно узнать уроженца юга. Смуглая кожа, жесткие черные волосы и глубоко упрятанные в глазницы карие глаза, внимательно осматривавшие все вокруг, не упуская ни малейшей детали. Рамиль являлся начальником личной охраны Александра Саттара, но реальный круг его полномочий был гораздо шире узких рамок официальной должности и, пожалуй, самым подходящим словом для его описания было бы «визирь». Корни его талантов скрывались где-то в глубокой древности, откуда он через века вынес филигранное мастерство плетения собственных интриг и распутывания интриг вражеских.

Желая быть абсолютно уверенным в каждом члене своей команды, Саттар-Младший лично занимался Психокоррекцией каждого человека, прежде чем приблизить его к себе. Однако, когда очередь дошла до Рамиля, Александр был поражен совершенством (несколько специфическим, но все же) мыслительной машины, скрытой у него в голове. Его расчетливости, предусмотрительности и осторожности мог позавидовать иной Перфект. Добавьте к этому изощренную хитрость и прекрасное знание человеческой натуры – и Вы получите идеальное орудие для манипулирования людьми. Любая корректировка была бы здесь не только излишней, но даже вредной! Поэтому Александр ограничился лишь традиционной установкой на личную преданность, и ничего больше не трогал.

Рамиль осторожно, но плотно притворил за собой дверь и, коснувшись панели на стене, активизировал систему звукоизоляции. Окна автоматически затемнились, и включился свет. Теперь все, что происходило в приемной, было надежно скрыто от посторонних глаз и ушей.

Остановившись посередине комнаты, Александр жестом предложил Аристову садиться за стол в углу. Когда тот устроился в кресле, что вполне было способно вместить двух таких старичков, он вынул из кармана небольшую коробочку и вручил ее подошедшему Рамилю. По лицу профессора скользнула тень неудовольствия, он не любил, когда его накачивали «Мемоблоксом». Некоторые юридические формулировки оказывались столь длинны, что, зачитывая их, он, одурманенный данным снадобьем, успевал забыть, с чего начал. Однако он был не настолько глуп, чтобы говорить это вслух, тем более, что в подобных случаях Рамиль довольно неплохо справлялся с функциями вспомогательной памяти.

Аристов послушно высунул язык и позволил положить себе в рот внешне ничем не примечательную белую таблетку. Затем, запив ее стаканом воды, так же послушно открыл рот, чтобы Рамиль мог убедиться, что он ее проглотил.

Лекарство начинало действовать почти сразу, но Александр предпочел подождать около минуты, нервно барабаня пальцами по подоконнику. Он всецело доверял профессионализму своего юриста, но не хотел, чтобы некоторые подробности произошедшего, не имеющие непосредственного отношения к делу, покидали пределы этой комнаты. Пока он ждал, никто из находящихся в помещении не проронил ни слова.

-Ну что ж, приступим, - он оттолкнулся от стены и шагнул к сидящим на диване женщинам, протянув вперед руку, - мама?

Миранда молча раскрыла свою сумочку и вынула из нее лист бумаги – подписанное сегодня утром свидетельство о смерти Георгия Саттара. Александр быстро пробежал его глазами и передал Аристову.

-Вот, ознакомьтесь.

-Что это? – профессор взял документ в руки. Ему понадобилось меньше секунды, чтобы сообразить, что к чему, - ваш отец… я сожалею.

-В связи с данным обстоятельством мы хотели бы ознакомиться с завещанием покойного. Ведь Вы, профессор, были его нотариусом.

-Хорошо, когда?

-Сейчас. Я не случайно попросил Вас прихватить все документы, касающиеся нашей семьи.

-Да, оно у меня с собой, - кивнул Аристов, достав из портфеля большой запечатанный конверт, - вскрывать?

-Разумеется! Свидетельство о смерти перед Вами, кворум есть, - Александр обвел рукой присутствующих, - давайте, вскрывайте!

-Отчего такая спешка? – Аристов взялся за угол конверта, но замешкался, - здесь присутствуют не все прямые наследники, да и одного свидетеля маловато, - он кивнул на Рамиля.

-Профессор, я Вас умоляю! – поморщился Александр, - свидетелей мы найдем, а моя сестра и моя супруга сейчас на отдыхе, и я не хочу им его портить раньше времени. Пусть приезжают к похоронам. А вот мои дела и дела Лиги ждать не могут, вскрывайте!

-Как прикажете, - из разорванного конверта выпали листы бумаги, исписанные убористым почерком Председателя, - я его вам зачту, так положено.

-Будьте любезны! – Александр вернулся на свое место у окна.

-«Я, Саттар Георгий Андреевич, будучи в здравом уме и трезвой памяти…» - монотонно забубнил Аристов, почти уткнувшись в документ носом, словно он читал его не глазами, а при помощи обоняния.

Александр не особо внимательно вслушивался в его бормотание, погруженный в собственные мысли. Оглашение завещания было простой формальностью, но без этого работа Совета Лиги была бы парализована. Председатель должен был объявить, кто будет исполнять его функции до следующих выборов. Георгий Саттар так и не удосужился сделать это при жизни, и Александр ожидал получить ответ из его завещания. Строго говоря, у его отца не было особого выбора, поскольку мужская линия Клана Саттар на данный момент заканчивалась на его сыне, и хоть их взгляды нередко расходились, передавать власть в руки другого клана было бы полным абсурдом. А до предстоящих выборов оставалось еще достаточно времени, чтобы кое-что подправить в закостеневшей структуре Лиги.

Что что-то идет не так, Александр понял, увидев, как его мать вдруг нахмурилась, внимательно прислушиваясь к тому, что говорил Аристов. Он как раз дошел до места, где перечислялось имущество и полномочия, передаваемые в ведение Александра. Не требовалось иметь глубоких познаний в математике, чтобы понять, что получает он совсем не то, на что рассчитывал. Можно было понять, если бы большая часть имущества и ценных бумаг завещалась бы Юлии, поскольку он сам давно уже был полностью экономически независим, но речь шла о его правах в Лиге. И он, Александр Саттар, единственный сын Председателя, получал лишь половину пропорционального права голоса своего отца! Невероятно, немыслимо, но факт!

Костяшки вцепившихся в подоконник пальцев Александра побелели от напряжения в то время, как его лицо пошло красными пятнами. Неужели его разногласия с отцом зашли так далеко?! Когда он прозевал критический момент?! И кому, черт подери, досталось все остальное?!

Теперь Аристову с предельной сосредоточенностью внимали уже все присутствующие. Сам профессор, не способный под влиянием «Мемоблокса» проследить связь даже между отдельными абзацами, не замечал ничего неожиданного и продолжал читать. Закончив очередную страницу, он отложил ее и взял следующий лист.

-«Моему второму сыну, матерью которого является Лидия Солодова, работавшая переводчицей в Министерстве Здравоохранения…» - Александр почувствовал, что у него сводит скулы, губы его матери превратились в узкую щель – уж на ней-то теперь желтая пресса отыграется по полной, - …я завещаю пятьдесят процентов моего пропорционального права голоса в Совете Лиги, а также…»

-Что за бред! – одним прыжком Александр подскочил к Аристову и вырвал бумаги у него из рук. Мелкие округлые буковки, плясавшие у него перед глазами, так и норовили слиться в одно непрерывное и протяжное «о-о-о-о», но, тем не менее, было очевидно, что профессор все зачитал верно, - чушь какая-то!

-Прошу прощения, - подал голос старичок, - но, в соответствии с правилами, я должен зачитать вслух все. Если у Вас возникли какие-то вопросы, то…

-Профессор, помолчите! – отмахнулся Александр, перелистывая страницы. Общая структура завещания сводилась к следующему: ему доставалась половина права голоса и кое-какие финансовые активы, его сестра и Юлия делили между собой почти всю недвижимость и значительную сумму денег, Миранде оставался фамильный особняк с полным содержанием на всю оставшуюся жизнь, а новообретенному члену клана отец завещал еще один особняк и, что самое главное, вторую половину своего права голоса. В итоге, все планы Александра в отношении переустройства Лиги летели к чертям – с одной рукой и прыгая на одной ноге много не сделаешь!

-Папа, почему ты никогда не говорил, что у тебя есть брат? – немного обижено воскликнула Юлия.

-Юля, заткнись! – оборвал он дочь несколько резче, чем следовало, но тут же постарался взять себя в руки, - я и сам впервые об этом слышу.

Александр свернул листы в трубочку и задумчиво похлопал ими по ладони. По мере того, как он рассматривал сложившуюся ситуацию с разных сторон, она нравилась ему все меньше и меньше, как катящийся с горы снежный ком стремительно обрастая все новыми и новыми проблемами. Было необходимо немедленно что-то предпринять. Немедленно!

-Так, - он ткнул трубочкой в сторону своих женщин, - никто никуда не уходит, ясно? Мне надо все обдумать. Рамиль, идем со мной.

Не говоря ни слова, начальник охраны направился следом за своим боссом в его личный кабинет. Аристов, с умиротворенным выражением лица плававший в мемоблоксовом пузырьке сиюминутности, вдруг встрепенулся.

-Я Вам больше не нужен?

-Подождите меня здесь, профессор, вы мне еще понадобитесь.

-Но мы уже закончили с… с… - он указал на бумаги в руке у Александра.

-С завещанием? Еще нет.

-Завещание? О, я сожалею!… То есть…

-Ничего, профессор, все в порядке, - успокоил старичка Александр, - мы сейчас вернемся.

Тяжелая звуконепроницаемая дверь кабинета закрылась, оставив людей в приемной наедине с их растерянностью и нехорошими предчувствиями.

Клок! - Кр-р-рланг! – Клок! – Кр-р-рланг!

-Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит?! – брошенные Александром листы веером рассыпались по массивной дубовой столешнице, - я никак не пойму, что у нас сегодня в программе: трагедия или буффонада?

Он рухнул в глубокое кресло и вцепился руками в подлокотники, борясь с охватившей их жаждой разрушения. Жутко хотелось бить, рвать, крушить – клокотавшая внутри ярость настойчиво искала выхода.

-Если вкратце, - негромкий голос Рамиля был как обычно спокоен, он никогда не позволял эмоциям просачиваться наружу. Его опыт и безупречная репутация работали ничуть не хуже ораторского искусства. Когда Рамиль открывал рот, все умолкали и жадно ловили каждое его слово, поскольку то, что он говорил, было куда важнее того, как он это делал, - Вы только что лишились половины своих полномочий. Остальное – мелочи.

-Мы можем подменить текст завещания?

-Сомневаюсь. Зная Вашу, хм, целеустремленность, Ваш отец почти наверняка составил его в нескольких экземплярах, хранящихся в разных местах. Незаметно разыскать и подменить их все у нас вряд ли получится. Так что придется нам плясать из той позиции, что у нас есть.

-Чудно! Замечательно! – Александр нервно хохотнул, но было видно, что он постепенно овладевает собой, - особенно радует то обстоятельство, что мы ничегошеньки не знаем о том, кому достанется в итоге половина моего голоса!

Он подался вперед и подтянул к себе завещание.

-Так-так, вот! – он ткнул пальцем в текст, - «…матерью которого является Лидия Солодова, работавшая в Министерстве Здравоохранения». Предельно исчерпывающее описание! Если об этом станет известно, то уже завтра у наших дверей выстроится такая очередь претендентов, что для их размещения нам не хватит и всех гостиниц города.

-Но есть же генная экспертиза!

-Да, я знаю, но их это не остановит. А они, заметь, еще не самое худшее.

-Лига, - Рамиль очень хорошо знал своего шефа и был посвящен абсолютно во все его дела.

-Да, - сокрушенно покачал головой Александр, - мы столько сил потратили на балансировку сил и интересов внутри нее! А теперь, когда вдруг выяснится, что почти четверть полномочий в ее Совете оказалась в руках какого-то парня с улицы, она не просто распадется, она разлетится в стороны как детвора с обезумевшей карусели! Нас отбросит лет на двадцать назад как минимум. Снова начнется грызня, склоки и борьба за сферы влияния, вплоть до военных действий.

-Что будем делать?

-Все что угодно, лишь бы не допустить такого развития событий! – он бросил взгляд на часы, - м-да, все планы на сегодняшний день пошли прахом.

-Боюсь, что это только начало.

-Тогда не будем терять времени.

-С чего начнем? Мне разыскать этого везунчика?

-Да, разумеется! И как можно скорее!

-Сделаем все, что сможем, - кивнул Рамиль, - как с ним поступить, когда найдем?

-Поступай, как хочешь, но лично я точно знаю одно – у меня нет, и никогда не было братьев, - Александр пристально посмотрел своему помощнику в глаза, - и тебе советую это помнить – нет, и никогда не было. Я ясно выражаюсь?

-Вполне, - согласился тот, но без особого энтузиазма, - вот только…

-Что?

-В соответствии с завещанием, он автоматически становится членом Лиги, да еще, вдобавок входит в состав ее Совета. Если с человеком такого калибра что-то вдруг случится, то это повлечет за собой уже не просто проблемы, а Очень Большие Проблемы. Не мне Вам объяснять. В чьих руках окажется при этом его право голоса – предсказать невозможно.

-Дьявол!!! – Александр в сердцах ударил кулаком по столу, - старый хрыч даже мертвый не оставляет меня в покое!

-Прошу меня извинить, но речь идет о Вашем покойном отце! Негоже так…

-И что теперь!? Я должен возносить ему хвалебные дифирамбы!? Или заткнуться и молча жрать все то дерьмо, что он на меня вывалил!? – Саттар-Младший сгреб в охапку разбросанные по столу листы и потряс ими в воздухе, - тем более, пока о его смерти не объявлено официально, старик считается живым…

Александр резко умолк, уставившись в пространство. Затем он поднял взгляд на Рамиля.

-Мы подумали об одном и том же? – вопросительно приподнял брови тот.

-Похоже на то. Кто еще знает о том, что случилось?

-Кроме тех, кто находится за этой дверью, - Рамиль кивнул в сторону приемной, - о смерти Председателя еще известно врачам, которые его осматривали и составляли свидетельство о смерти.

-Они все пикированные?

-Да. Они будут молчать.

-А полицейские, которые его подобрали?

-Они не могут ничего знать, они могут лишь подозревать, работа у них такая, но это не имеет большого значения. Они же не врачи, в конце концов, они могут и глубокий обморок за смерть принять. На суде их показания не будут иметь силы.

-Будем надеяться, что до суда дело не дойдет, - поморщился Александр, - кстати, надо будет заменить конверт, в котором лежало завещание, и снова его запечатать

-Сделаем.

-Хорошо, кто еще в курсе событий?

-Сразу не скажу. Надо тщательно просеять всех, кто имел к произошедшему хоть какое-то отношение, проверить все контакты, допросить посетителей ресторана. Да, кстати, тот мальчишка, что был в эвакуационном вагоне с Вашим отцом, он тоже может о чем-то догадываться.

-Точно, совсем забыл, мальчишка, какого черта он там делал?

-Я точно не знаю, сам он утверждает, что Павел попросил его помочь вытащить Вашего отца из той заварушки.

-Чушь! – Александр разложил помятые листы перед собой на столе и принялся приводить завещание в порядок, - я никогда не поверю, чтобы Перфект позволил прикоснуться к вверенному ему человеку кому-то постороннему. Быть может этот тип и пырнул моего папашу?

-Исключать такую вероятность нельзя, - согласился Рамиль.

-И кто он вообще, такой?

-Студент.

-Ты хочешь сказать, что простой студент заглянул перекусить в «Золотого быка»? Не смеши меня!

-Я же говорю, тут еще много чего…

-Какой же я идиот!!! – воскликнул вдруг Александр, уставившись на один из листов, который он держал в руке, - как же я сразу не догадался?!

-В чем дело? – удивился Рамиль, - что Вы там нашли?

-Этот парень – Посыльный!

-Какой еще Посыльный?

-Мой папаша мог передать с ним кое-какую информацию, потому-то он и оказался с ним в вагоне – зная, что уже не жилец, отец хотел вывезти из той заварушки хотя бы его.

-Ну, не знаю, - с сомнением покачал головой Рамиль, - его же допрашивали, и он ничего такого не сказал.

-Да он, небось, и не подозревает, что у него в голове есть что-то. Это же корректорские штучки!

-Вот как? Почему я ничего об этом не знаю?

-Не каждый же день маститые Корректоры помирают, тем более в таких специфических обстоятельствах. К услугам Посыльного прибегают только в крайнем случае, когда сообщить нужную информацию лично нет никакой возможности.

-Хорошо, пусть так, - в голосе Рамиля еще сквозило сомнение, - но если человек сам ничего даже не подозревает, как мы узнаем, что именно он должен нам передать?

-Для этого существует ключ, - Александр продемонстрировал ему тот самый лист, - где этот тип сейчас?

-В полиции, где же еще?

-Там поблизости есть твои люди?

-Обязательно!

-Найди мне кого-нибудь из них, - Александр протянул Рамилю трубку своего рабочего телефона, никакие другие средства связи в кабинете не работали, - я хочу с ним поговорить.

После пары минут торопливых переговоров удалось, наконец, найти одного из агентов, что дежурили в участке, где находился и задержанный Олег.

-Симон, вы все еще там? Отлично! А тот мальчуган, что был вместе с Председателем, он где? Что? А, ну, дело серьезно, но врачи говорят, что старик выкарабкается, - Рамиль уже начал отстраивать требуемую легенду, - мальчишка тоже пока там? Хорошо, подожди, тут с тобой хотят поговорить, - он протянул трубку Саттару-Младшему, - вот, поговорите с Симоном сами.

-Алло, Симон? Это Александр Саттар, - было слышно, как человек на другом конце линии неожиданно поперхнулся, - как у вас там дела?

-Суматошно, - отозвался Симон басовитым рыком, - очень уж много дерь… бардака теперь разгребать нужно.

-Меня интересует тот парень, Олег, что был в вагоне вместе с моим отцом. Он там?

-Да, здесь, сидит в одной из комнат для допросов.

-С ним уже работали?

-Да, немного.

-Не переусердствовали?

-Что Вы! Только вопросы задавали.

-Что удалось выяснить?

-Я сам не присутствовал, но так понимаю, что пока ничего существенного.

-Ясно. У тебя есть возможность перекинуться с ним парой слов без свидетелей?

-Думаю, да. Он сейчас там один, а охранники дежурят в коридоре и вряд ли будут мне препятствовать. Если что – Вадик их задержит.

-Крайне важно, чтобы никто посторонний не слышал вашего разговора.

-Боюсь, что этого я Вам гарантировать не могу, - засомневался Симон, - комната оборудована средствами видеозаписи, проконтролировать работу которых я не в состоянии.

-Черт! – Александр задумчиво пожевал губами, - ладно, придется пойти на некоторый риск. Ты меня внимательно слушаешь?

-Еще как!

-А теперь слушай еще внимательнее! У меня для тебя есть крайне важное дело. Сделаешь все как надо – я в долгу не останусь. Понятно?

-Да-да, конечно!

-Я хочу, чтобы ты задал этому типу несколько вопросов.

-Нет проблем!

-Подожди, я еще не все сказал, - осадил Симона Александр, - я продиктую тебе вопросы, и необходимо, чтобы ты повторил их Олегу слово в слово, точно так же, как я их тебе зачитаю.

-Хорошо, - протянул заинтригованный Симон, немного подрастеряв свой пыл.

-Не вникай в суть этих вопросов, они не имеют к происходящему ни малейшего отношения, - Саттар-Младший досадливо крякнул, взглянув на лист в руке, - они могут показаться тебе глупыми и даже абсурдными – неважно, просто повтори их Олегу слово в слово. Понятно?

-Да. Это все?

-Еще нет. Потом точно так же, вплоть до интонаций, ты перескажешь мне его ответы. Постарайся ничего не упустить, это крайне важно!

-Угу.

-Справишься?

-Думаю, да.

-Ты уж постарайся, я на тебя рассчитываю!

-Хорошо.

-Тогда вот тебе первый вопрос…

Моя жизнь летела в тартарары. Я буквально слышал, как вдребезги разбиваются все мои несбывшиеся мечты и тщетные надежды. Мне и раньше-то не особо везло, а теперь меня ожидал печальный и бесславный финал. Я не питал особых иллюзий относительно своего будущего. Простофиля, застуканный над еще теплым трупом Большого Человека, вряд ли мог на что-то рассчитывать.

Пока дело ограничивалось расспросами, но неуклонно возрастающая степень придирчивости и предвзятости тех, кто меня допрашивал, не оставляла сомнений, что вскоре они вполне могут перейти к более действенным и эффективным способам выколачивания признаний.

До сих пор я придерживался версии, будто Паша попросил меня помочь ему дотащить раненого Председателя до эвакуационного выхода, да и впредь собирался от нее не отступать. Насколько я понимал, других свидетелей, что могли бы подтвердить или опровергнуть мои слова, не осталось. В конце концов, я всегда мог сослаться на сотрясение мозга и сказать, что подробности событий теряются в тумане. Главное, что данная легенда неплохо соответствовала действительности и освобождала меня от необходимости врать. Так что, примени они против меня детектор лжи, я мог бы отбрехаться и от него. Если повезет… если сильно повезет.

На данный момент меня оставили в покое, в малюсенькой комнатке с одним столом и двумя удивительно неудобными стульями. Кроме того, здесь не было ни единого окна, и я довольно скоро потерял всякое представление о времени. Мне казалось, что я просидел тут уже чуть ли не целые сутки, и я уже начал подозревать, что обо мне попросту забыли. Мой единственный пиджак куда-то запропастился, документы и телефон у меня отобрали, и теперь я скучал, мерз и ни на что уже особо не надеялся.

Я как раз размышлял над тем, чтобы, наконец, встать и хотя бы выглянуть в коридор, когда дверь вдруг приоткрылась, и в нее проскользнул мужчина в штатском. В отличие от полицейских, он двигался осторожно и, закрывая дверь за собой, старался сделать это как можно тише, словно совершал какое-то преступное деяние. Он уже попадался мне на глаза, он и его коллега – одетый и выглядящий точно так же. Толпами подобных типов кишмя кишит центр города, где они в середине рабочего дня точно лемминги устраивают порой настоящие Великие Переселения из офисов в многочисленные кафе, а потом обратно. Ничем не примечательный серый костюм и столь же неприметное лицо – вот, собственно и все описание, которое я мог ему дать.

Правую руку он держал возле уха, по-видимому, он с кем-то разговаривал по телефону. Приблизившись, он наклонился ко мне и вполголоса торопливо заговорил.

-Привет, я - Симон, у меня к тебе есть пара вопросов, уделишь мне минутку?

-И что именно Вас интересует?

-Скажи, - он на миг замялся, но тут же продолжил, - горчица – это минерал?

-О да! – фыркнул я, - минерал огромной взрывчатой силы! Из нее делают мины и закладывают при подкопах.

Идиотский вопрос вполне заслуживал столь же идиотского ответа. Однако странный тип ничуть не смутился и слово в слово повторил мой ответ своему собеседнику. Выслушав очередную порцию инструкций с того конца провода, он кивнул и снова обратился ко мне:

-Еще один вопрос: как называется заглавие песни?

-«Пуговки для сюртуков» - брякнул я, не задумываясь, и тут же схватился за стол, потому как все вокруг меня вдруг поплыло и закружилось, - что за ерунда!

Пересказав очередной ответ и подробно описав мое внезапное недомогание, мой интервьюер пришел в необычайное возбуждение, активно кивая и угукая.

-Да, конечно! Хорошо! Да, я все понял! Застраховать? Хорошо, сделаем! Да, я понял, немедленно!

Отпустив, наконец, свое ухо, Симон положил руку мне на плечо.

-Придется тебе, парень, прокатиться с нами.

-Это куда еще? - моя голова, только-только начавшая отходить после всех передряг, что ей пришлось пережить, снова разболелась от его дурацких вопросов, и я не имел ни малейшего желания отрывать свой зад от стула, пусть даже и неудобного.

-С тобой хотят поговорить.

-Пусть приходят и говорят со мной здесь, - я неожиданно осознал, что совсем не хочу куда-то ехать с этим подозрительным типом, - мне и тут неплохо.

-Будешь упрямиться – поволоку силой. Тебе не понравится, - он дернул меня за шиворот, - пошли.

Подталкиваемый в спину, я вышел из каморки и засеменил по коридору. Здесь к нам присоединился еще один субъект аналогичного вида, и они почти под руки потащили меня к выходу. У самого холла путь нам преградил широкоплечий дежурный.

-Куда это вы собрались? – поинтересовался он, уткнув руки в бока, чтобы, таким образом, перегородить собой весь коридор.

-У нас срочное дело, - отозвался Симон, - этот пацан нам нужен.

-Э-э-э нет! – отрицательно покачал головой полицейский, - он никуда не пойдет. Он свидетель убийства, и останется здесь, пока следователи не определятся, как с ним поступить. Если надо, то вы можете задавать ему вопросы здесь, в присутствии следователя, но парень никуда не поедет, он наш.

-Поумерь свое рвение, служивый, - из внутреннего кармана серого пиджака на свет появился пухлый бумажник. Отработанным взмахом руки мой конвоир распахнул его перед носом оторопевшего дежурного. Я успел заметить, как на вделанном внутри экране вспыхнула и заискрилась большая серебристая буква «С», - это дело Клана Саттар. Желаешь опротестовать?

-Я? Ну-у-у… нет, конечно, но… - несчастный полицейский, по-моему, даже немного похудел от волнения, - такие вопросы решает старший инспектор, надо его спрашивать.

-Так разыщи его и живо! – рявкнул Симон, убирая бумажник на место. Удивительно, какую разительную перемену совершил в его разговоре с дежурным этот небольшой предмет. Бедолага засуетился, задергался, схватил трубку с телефона на столе, уронил ее, снова схватил, начал набирать номер, промахиваясь мимо кнопок так, что смог вызвать нужного абонента лишь с третьей попытки. Все это время мои молчаливые провожатые стояли рядом, всем своим видом источая превосходство и презрение.

Вскоре появился и старший инспектор. С обреченным видом он также ознакомился с голограммой в бумажнике, но суетиться не стал, а только тяжело вздохнул.

-Все равно, пока он в городе – он остается под нашей юрисдикцией, - устало объяснил он, - отпустить мы его не можем, поэтому будем сопровождать вас до ворот резиденции. Там уже можете делать с ним все, что хотите. Ясно?

-Отлично! – улыбнулся Симон, - тем самым Вы избавили меня от необходимости просить Вас об этом.

-Тогда спускайтесь в гараж и ждите в своей машине. Поедете, как только соберем вам эскорт.

-Вы уж поторопитесь!

-Ничего, это недолго, - вздохнув еще раз, инспектор отправился раздавать соответствующие поручения.

Симон подтолкнул меня в спину, и мы двинулись дальше. Новый поворот в моих приключениях радовал меня все меньше, особенно оброненная старшим инспектором фраза про «делайте, что хотите». Негостеприимный поначалу полицейский участок теперь начал казаться чуть ли не родным домом. Все дальнейшее могло быть только хуже.

Не успел я об этом подумать, как мои опасения начали претворяться в жизнь. Мы вышли на лестницу и стали спускаться в гараж. Когда мы проходили через тамбур, Симон вдруг схватил меня сзади, зажав ладонью рот.

-Не дергайся! – прошипел он мне в ухо и так запрокинул мою голову, что я мог видеть лишь светильники на потолке, - Вадик, застрахуй его!

Я, разумеется, задергался и замычал, но все было бесполезно. Перед моими глазами промелькнул серый рукав Вадика, и в мою шею впилось что-то острое. Боль длилась долю секунды, а когда она исчезла, Симон отпустил меня, толкнув в сторону выходной двери.

-Что вы делаете?! – воскликнул я, машинально схватившись за ужаленное место, - что это было?

-Прививка от плохого поведения, - Вадик шлепнул меня по руке, как мамаша, застукавшая свое чадо за ковырянием в носу, - не трогай! И будь паинькой, если не хочешь неприятностей.

Он открыл передо мной дверь, и, подталкиваемый в спину Симоном, я оказался в гараже. Здесь они запихнули меня в черный фургон с затемненными стеклами, одного взгляда на который даже мне было достаточно, чтобы понять, что он бронированный. Меня усадили на сиденье у окна, Вадик сел рядом, а Симон напротив, спиной по ходу движения, и мы стали ждать, когда подтянется наш конвой.

Полицейские собрались быстро, и уже минут через пять группа спецназа погрузилась в микроавтобус, который выехал из ворот на улицу. Нам было видно, как он остановился поперек дороги, перекрыв движение. В его открытой двери виднелся запакованный в бронежилет солдат с тяжелым пулеметом наготове – ребята подошли к делу с максимальной серьезностью.

Следом за автобусом выехала патрульная машина с включенной иллюминацией на крыше, а за ней двинулись и мы. Вывернув голову, я посмотрел в заднее стекло – пропустив нас вперед, микроавтобус пристроился в конце колонны, прикрывая ее с тыла.

Машины быстро набрали скорость и помчались по улицам. Мои конвоиры хранили молчание, и только Вадик время отвлекался для того, чтобы в очередной раз одернуть мою руку, которая сама собой тянулась к уколотой и зудящей шее. Мозг мой к этому времени, похоже, окончательно перегорел, и в пустой голове металась, отскакивая от стенок черепа, одна-единственная мысль: «все кончено!» Ни дорогой кожаный салон, ни исключительная плавность хода нашей машины не могли избавить меня от ощущения, что меня в тюремном автобусе везут к месту исполнения смертного приговора.

Конвой миновал последние жилые кварталы и выехал за город. Впереди раскинулось зеленое море, в котором изредка выныривали крыши роскошных коттеджей. Мы приближались к самому элитному району, где располагались загородные дома и резиденции сильных мира сего, где вопрос о цене земли попросту не имел смысла, поскольку право жить здесь не продавалось ни за какие деньги. То, что происходило за их высокими заборами и живыми изгородями, оставалось надежно скрыто от посторонних, и я был уверен, что подробности моей дальнейшей судьбы никогда не станут достоянием общественности.

Шоссе взлетело на последнюю развязку перед тем, как нырнуть в зеленую тишь, и в этот миг все и произошло.

Все заняло считанные секунды. События, уместившиеся в этот небольшой отрезок времени, быль столь плотно упакованы, что для их обстоятельного описания мне понадобится куда больше времени, нежели в действительности. Мои чувства, обострившиеся по причине крайнего волнения, предельно четко зафиксировали развернувшуюся перед моими глазами драму, хотя осмыслить и упорядочить все то, чему я оказался свидетелем, я смог только позже. На самом деле, все новые и новые подробности произошедшего всплывали в моем мозгу еще несколько дней и, преимущественно, во снах. В кошмарных снах.

Громкий хлопок заставил всех нас вздрогнуть. В боковом окне я увидел, как потерявшая управление тяжелая фура, разбрасывая в стороны клочья лопнувшей покрышки, внезапно устремилась в нашу сторону. Послышался скрежет тормозов, и ее массивный бампер, едва не задев наш фургон, промелькнул в стекле задней двери. В следующее мгновение, вся эта махина на полном ходу впечатала сопровождавший нас микроавтобус в бетонный отбойник, превратив его в ком искореженного металла. Задние колеса прицепа с пронзительным визгом прочертили на асфальте несколько черных дымящихся полос и остановились, уткнувшись в ограждение на другой стороне автострады.

-Что же он делает, идиот!? – воскликнул наш водитель, и вся наша троица дружно полетела вперед, когда он до упора вдавил в пол педаль тормоза, пытаясь избежать столкновения с остановившейся перед нами патрульной машиной, - нам же нельзя останавливаться! Он что, полный кретин!?

Симон, на которого я упал, швырнул меня обратно на мое место.

-Даже не дыши! – в его руке словно из ниоткуда возник пистолет, - дернешься – пристрелю! Вадик, ты как, цел?

-Более-менее, - отозвался его напарник, который, чертыхаясь, пытался подняться на ноги, - что делать-то будем?

Симон не успел ему ответить потому, как в этот момент из-под перегородившей дорогу фуры вылетел завалившийся на бок мотоцикл, а следом за ним выкатился и его незадачливый наездник. Высекая из асфальта снопы искр, железный жеребец проскрежетал мимо нашего фургона и уже на излете врезался в бок развернувшейся полицейской машины. Патрульный, который как раз вылезал из нее, был даже вынужден отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под летящий на него ярко-красный агрегат.

-Ну, что я вам говорил! – всплеснул руками наш водитель, - скажите этому полудурку, что если он немедленно не освободит нам дорогу, то я сам наподдам ему так, что его машину уже никакой автосервис не спасет!

-Вадик, разберись! – Симон бросил быстрый взгляд через плечо, продолжая держать меня под прицелом.

-Сейчас, - Вадик дернул за ручку, отодвигая в сторону тяжелую бронированную дверь, и тут же наш фургон аж подпрыгнул от внезапно громыхнувшего взрыва. Патрульная машина исчезла в яркой вспышке, в один миг обернувшейся облаком густого черного дыма. По крыше что-то ударило, и за окном я увидел прыгающее по дороге дымящееся мотоциклетное колесо.

-О черт!!! – крикнул вдруг Вадик и что было сил рванул дверь обратно.

Мотоциклист, о котором я уже успел позабыть, вдруг поднялся на одно колено, вытянув руки в нашу сторону, и его рукава полыхнули огнем. По кузову забарабанила торопливая дробь резких щелчков. Я рефлекторно отпрянул назад, от окна, которое мгновенно стало молочно-белым от покрывшей его сети мелких трещин. В нескольких местах внутренняя обивка вспучилась точно прыщами, из которых тут же заструился белесый дымок.

-Газ! – воскликнул Симон и, зажав рукой рот, метнулся к бойнице.

-Что за… - чертыхнулся Вадик, и внезапно умолк, словно невидимая рука с размаху вогнала кляп ему в рот. Выпучив глаза, он схватился за горло и начал медленно складываться пополам. Нашарив дверную ручку, он толкнул ее, пытаясь выбраться на свежий воздух. Увидев, что он делает, Симон бросился к нему, но было уже поздно. В приоткрывшуюся щель влетел кулак в черной перчатке и ударил его по лицу. Отлетев назад, он упал прямо на меня, и я сделал непроизвольный вдох.

Ощущение было такое, будто в горле взорвалась небольшая бомба, мгновенно перекрыв ток воздуха. Как я не тужился, я больше не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть ни грамма кислорода. В глазах у меня потемнело, каждый новый удар сердца отдавался в голове все более гулко. Сознание захлестнула паника…

По глазам полоснул луч фонарика, чьи-то руки ухватили меня за шиворот и крепко встряхнули, в глаза ударил яркий солнечный свет. Картины вспыхивали как быстро сменяющие друг друга слайды: серый асфальт, автомобильное колесо, почти лиловое лицо Вадика, по пояс вывалившегося из открытой двери, объятая пламенем патрульная машина с развороченным боком, белые перья облаков. Меня больно дернули за волосы, и в мой разинутый в немом крике рот ударила обжигающе холодная струя. Буквально через пару секунд я услышал сиплый хрип и не сразу понял, что вновь обрел способность дышать.

Скрипнули тормоза, и сквозь еще застилающий взгляд красный туман я увидел подъехавший к нам синий микроавтобус. Меня без особых церемоний забросили в его распахнутые задние двери, и в следующее мгновение машина сорвалась с места.

Как я уже говорил, на все про все ушло всего несколько секунд.

Меня довольно грубо усадили в кресло с высокой спинкой и несколькими быстрыми движениями примотали руки к его подлокотникам. После этого мотоциклист сорвал с головы шлем и, включив яркую лампу на потолке, схватил меня за подбородок и внимательно осмотрел мою шею. Слепящий свет, который бил мне в глаза, мешал его толком рассмотреть, запомнились лишь облепившие блестящий от пота лоб темные волосы, жесткий взгляд из-под нахмуренных бровей и уже подсыхающую струйку крови на виске.

Покончив с осмотром, незнакомец хмыкнул и откинул крышку небольшого чемоданчика, стоящего рядом на столе. Яркие блики заиграли на полированной хирургической стали, и я почувствовал, как покрываюсь холодным потом.

-Что Вы задумали? – прохрипел я, еще не до конца восстановив контроль над голосовыми связками.

-Заткнись и не дергайся! – огрызнулся мой похититель и, выхватив из чемоданчика небольшой аэрозольный баллончик, добавил, - если хочешь жить, конечно.

Он крепко стиснул пальцами мой подбородок и задрал мне голову. Послышалось шипение, и мою шею окатило ледяной волной. Холодно лязгнули медицинские инструменты. Перед моими глазами промелькнул зажатый в руке скальпель.

-М-м-м! – замычал я, но сильная рука прижала мою голову к подголовнику, лишив меня возможности пошевелиться. Я почувствовал, как что-то коснулось моей онемевшей шеи, и почти сразу же мотоциклист отпрыгнул, наподдав ногой какой-то небольшой предмет на полу.

Раздался сухой щелчок, и в дальнем углу салона в воздух поднялось небольшое облачко дыма, оставив на коврике закопченное пятнышко размером с мелкую монетку.

-Уф! – незнакомец с облегченным вздохом буквально рухнул в кресло, - теперь можешь снова дышать.

-Что это было? – я осторожно покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь определить серьезность повреждений.

-Страховка, - мой собеседник с явной неохотой снова поднялся и, достав из чемоданчика бинт, начал делать мне перевязку, - крошечный радиоуправляемый заряд, достаточный для того, чтобы разорвать сонную артерию. Мгновенная смерть. Но, к счастью, мы успели вовремя.

-А-э-э-э-м-м-м… - только и смог выдавить я.

-Не стоит благодарности, - человек отступил на шаг и осмотрел получившийся результат, - ладно, на первое время сгодится.

-А Вы, собственно, кто?

-Не стану врать, будто я твой друг, но на данный момент я – лучшее, что у тебя есть, - он, наконец, сдернул с рук перчатки и бросил их на стол. Затем, закрыв и убрав медицинский чемоданчик, достал откуда-то бутылку коньяка и наполнил два пластиковых стаканчика, - вот, нам с тобой это сейчас не помешает.

Спохватившись, он размотал веревку, которой были привязаны мои руки. Поднимая стаканчик ко рту, я увидел, как сильно они дрожат – сейчас мне действительно надо было что-нибудь выпить.

-Ты – Олег, верно? – поинтересовался он у меня.

-Да, а Вы?

-Можно на «ты», нам предстоит еще немало поработать вместе. Я – Сергей Оводцев, но можно кратко – Овод.

-Вы – Сергей Оводцев!? – я потрясенно вытаращился на него.

-Слушай, парень, - нахмурился он, - ты, часом, в детстве из коляски головой на асфальт не падал? Или у тебя со слухом проблемы?

-Председатель говорил мне о Вас, говорил, что Вы… ты мне поможешь.

-Вот как? Помогу? В чем именно?

-Ну-у-у, не знаю, он не сказал, - я невольно поежился, вспомнив вчерашние события, - не успел.

-А что успел?

-Да, в общем-то, ничего. Хотел, было, что-то мне сообщить, но потом передумал.

-Подъезжаем к Зеленской улице, - я даже вздрогнул, когда у меня за спиной вдруг раздался строгий женский голос.

-Новая цель – 5-й фабричный проезд, - Овод даже не повернул головы, - исполняй.

-Принято, - я только сейчас сообразил, что это был голос автопилота. Невиданная роскошь для такого древнего тарантаса.

-Передумал, говоришь, - он снова обратился ко мне, - сейчас проверим.

Овод пошарил в кармане и выудил оттуда сложенный листок бумаги. Развернув его, он быстро пробежал по нему глазами и озадаченно хмыкнул.

-Что ж, ладно, - он внимательно посмотрел на меня, - горчица – это минерал?

-Вы что, сговорились, что ли?

-Как!!! – Овод аж подпрыгнул в кресле, - тебя об этом уже спрашивали!?

-Ну да, Симон приставал ко мне в участке с теми же глупостями.

-Симон? Кто это?

-Один из тех костоломов, что меня сопровождали.

-Ясно. Проклятье! – он в сердцах ударил кулаком по столу, - а что ты ему ответил, помнишь?

-Это так важно?

-Да! Что ты ему ответил?

-А в чем смысл всех этих дурацких вопросов?

-Потом объясню, - Овод начал терять терпение, - что ты ему сказал?

-Не помню, - тогда мне в голову пришел действительно остроумный ответ, но я уже успел его позабыть, - что-то про взрывчатку и бомбы.

-Понятно, а как называется заглавие песни?

-Что-то вроде «Пуговицы от пиджаков».

-Плохо, - Овод опять покосился на бумажку в руке, - световодозвуконепроницаемость!

-Хватит об этом! Скажи-ка мне лучше, что ты будешь делать дальше! Ты ведь не собираешься всю жизнь здесь сидеть! – протараторил я на одном дыхании, да так и застыл с открытым ртом. У меня сложилось жутковатое впечатление, что мои губы сами произнесли всю эту скороговорку, не спрашивая моего на то согласия. В голове у меня что-то загудело, зазвенело, словно хор из тысяч галдящих наперебой тоненьких голосков. Я собрался как-то прокомментировать весь этот бред, но вдруг понял, что мой рот и вправду перестал мне подчиняться.

И вот тут-то я испугался по-настоящему.

Глаза же Овода, напротив, возбужденно засверкали как пара крупных бриллиантов.

-Отлично! – с расстановкой заключил он, убирая свою бумажку обратно в карман, - чудненько!

Я еще раз попытался что-нибудь сказать, но смог лишь немного пошевелить онемевшей челюстью.

-Так, - Овод поерзал в кресле, - назовите свое имя.

-Георгий Саттар, Председатель Совета Лиги Корректоров, - я вскинул руку ко рту, желая заткнуть его и прекратить его самоуправство, однако Овод мягко, но решительно вернул ее на подлокотник.

-Я – Сергей Оводцев, и я хотел бы задать Вам несколько вопросов.

-Здравствуй, Сережа, спрашивай.

-Вы умерли, и в самое ближайшее время Ваше завещание вступит в силу. С момента нашей последней встречи Вы не вносили в него каких-либо изменений?

-Нет, все осталось по-прежнему, - я чувствовал, как по моим вискам катятся крупные капли пота.

-Понятно, - Овод потер лоб, - я уже все ноги сбил, но пока ничего не смог выяснить. Ни одной ниточки. У Вас нет для меня новых сведений?

-Кое-что есть.

-Поделитесь, пожалуйста.

-Я бы предпочел говорить без свидетелей.

-Я здесь один, Георгий Андреевич. Нас никто не подслушивает.

-Хорошо, тогда и я приму некоторые меры предосторожности.

Я отключился.

Потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что меня кто-то бьет по щекам. В первый момент я испугался, будто проспал экзамен (школьные кошмары преследовали меня еще очень долго, даже после выпускного, позже их место заняли другие темы), потом сообразил, что сегодня выходной, а со школой я уже давно распрощался. Хотел уже рассердиться на чьи-то неумные шутки, но тут я открыл глаза. У меня ушло еще около пяти секунд, чтобы сообразить, что мое положение едва ли лучше, чем в оборванном сне.

-Давай, парень, просыпайся! Приехали! – увидев, что я более-менее пришел в себя, Овод перестал трясти меня за плечо и указал на выход из машины, - вылезай, быстро!

-А что, собственно?… И где мы? – я никак не мог проморгаться. Взять с места в карьер у меня всегда получалось плохо, - что случилось?

-У нас нет времени! – Овод довольно грубо схватил меня за шиворот и буквально вышвырнул из машины, - я тебе все объясню, когда представится такая возможность, но только не сейчас!

Я очутился в просторном гараже, который был явно рассчитан на большее количество автомобилей, нежели единственный микроавтобус, на котором мы приехали. Окружающая обстановка больше напоминала базу обслуживания раллийного болида – стопки колес, кузовные детали разных цветов, подъемник, большой верстак у стены и еще много всего, что я попросту не успел как следует рассмотреть. Здесь можно было выполнить ремонт автомобиля практически любой сложности.

-Что это за место? – поинтересовался я, но вместо ответа Овод крепко взял меня за локоть и молча повел в соседнее помещение. Здесь он указал мне на яму в полу, над которой на подпорке был приподнят целый кусок пола вместе с кафельной плиткой.

-Лезь в люк! – скомандовал он, протягивая мне поношенную куртку.

Во мне вдруг взыграло упрямство. Я повернулся к Оводу и, сложив руки на груди, заявил:

-Никуда я не полезу!

-Вот как?

-Да! Пока ты мне здесь и сейчас не объяснишь, что, черт подери, происходит, какое я имею отношение ко всему происходящему, и почему мне надо лезть в эту вонючую дыру!? Мне не нравится, что мной играют как бессловесной куклой! Я имею право знать!

-Я же сказал тебе, - вздохнул Овод, - я все тебе объясню! Только чуть позже, когда мы будем в безопасности.

-А кто или что угрожает нам сейчас?

-Полиция и служба безопасности Клана Саттар. Это как минимум, - он криво усмехнулся, - с кем из них ты желаешь пообщаться?

-Какого черта им всем от меня надо!? Я ничего такого не делал и чист перед законом!

-Ой ли?

-В какую авантюру ты меня втянул!?

-Я!? – изумление Овода было совершенно неподдельным, - ну ты даешь! Ты сам загнал себя в дерьмо по самые уши, а я лишь пытаюсь помочь тебе из него выбраться! Мне ты нужен живым! Так что, если не хочешь помогать, то, по крайней мере, постарайся мне не мешать. Пока ты еще лишь свидетель в деле об убийстве Председателя Лиги, но в подобных делах свидетели либо долго не живут, либо очень легко превращаются в обвиняемых. Если тебя такая перспектива устраивает, то пожалуйста, оставайся здесь и встречай гостей, если нет - лезь в люк!

В чем-то он, конечно, был прав. Мой первоначальный задор куда-то улетучился, и темный зев дыры в полу теперь казался если и не путем к спасению, то, по крайней мере, возможностью получить, наконец, ответы на накопившиеся вопросы.

-Куда он ведет? – буркнул я, признавая свое поражение.

-В канализационный коллектор.

-Очаровательно!

-Я знал, что тебе понравится! – фыркнул Овод, - не волнуйся, им уже давно не пользовались по назначению. Давай, шагай, а я пойду следом, только прихвачу кое-что и замету следы.

Мне ничего не оставалось, как, тяжело вздохнув, заглянуть в черноту приоткрытого колодца. В лицо дохнуло холодом и затхлостью. Овод сунул мне включенный фонарик.

-Спускайся и жди меня. Я быстро.

Я нехотя натянул выданную мне куртку и, зажав фонарик в зубах, спустил ноги вниз и нащупал вмурованные в стену стальные скобы. Под моим весом ступени захрустели, роняя в темноту лохмотья застарелой ржавчины. Я ожидал, что снизу послышится плеск воды, но Овод не обманул – здесь действительно было сухо.

Дрожащий луч света выхватил из мрака разбегающийся в стороны тоннель, по дну которого струился жиденький ручеек.

-Куда дальше? – крикнул я, и гулкое вибрирующее эхо заметалось под его сводами, медленно затихая вдали.

-Не ори, я здесь, - мне на голову посыпалась ржавая труха, когда Овод спустился в колодец. Крышка с глухим стуком закрылась за ним.

Мне на руку что-то капнуло. В луче фонарика я разглядел, что это цемент.

-Что ты там делаешь? – я задрал голову, пытаясь разглядеть, чем он там занимается.

-Я же сказал – заметаю следы, - Овод, наконец, спустился в тоннель. За его плечами висел здоровый рюкзак, - вряд ли кому придет в голову искать нас замурованными в бетоне.

-Куда дальше? – повторил я свой вопрос.

-Направо, - он посветил в один из коридоров, - иди вперед, я за тобой.

-И что там? – я пригнул голову и зашагал по тоннелю, освещая себе путь фонариком.

-Мы пройдем под каналом и выйдем на другом берегу, в одном из заброшенных заводских корпусов. Там мы переждем до утра.

-А потом?

-Слушай, тебе так охота дышать этой плесенью и засохшим дерьмом? – проворчал Овод у меня за спиной, - давай сначала выберемся на чистый воздух, там и поговорим. Береги дыхание, оно тебе еще пригодится. Тоннель под каналом может быть затоплен.

К счастью, он ошибся. По мере того, как мы спускались все ниже, воды на полу действительно прибывало, но ее уровень так и не поднялся выше щиколотки. Вскоре коридор начал постепенно забирать вверх, и, миновав несколько перекрестков и развилок, на которых Овод говорил, куда идти, мы выбрались на свет через другой колодец.

-Что теперь? – я уселся в позе лотоса прямо около люка, не имея ни малейшего желания двигаться дальше.

-На второй этаж, - Овод с грохотом захлопнул чугунную крышку и указал на лестницу в конце коридора.

-Я хочу получить обещанные ответы на вопросы.

-Сначала разберемся с неотложными проблемами, а потом я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.

-Как долго мне еще терпеть твои издевательства?

-Два этажа вверх, - Овод прошел мимо меня и затопал вверх по лестнице, - заодно и поедим.

Последний довод окончательно меня убедил. Не станет же кормить меня человек, собирающийся вскоре убить, верно?

По мере того, как я поднимался вверх по крошащимся от старости ступеням, мое настроение устремилось в противоположном направлении, хотя, казалось, что хуже уже некуда. Врывавшийся в разбитые окна и дверные проемы холодный ветер поднимал с пола пыль, трепал лохмотья обоев и приносил откуда-то недвусмысленные намеки, что кое-кто устроил неподалеку туалет.

-Вот здесь мы переждем до утра, - Овод спустил на пол свой рюкзак, - располагайся.

Выбранная им комната отличалась от прочих, пожалуй, лишь тем, что здесь в окнах еще сохранились стекла, да в углу виднелось нечто, бывшее некогда матрасом. Я понял, что мое падение в бездну близится к концу. Оставалось еще научиться добывать себе завтрак на ближайшей помойке – и я на самом дне.

Увидев выражение моего лица, Овод усмехнулся.

-Не переживай, это всего лишь на одну ночь. Потом у тебя будет и горячий душ и нормальная постель и еда человеческая. А пока – извини, чем богаты, как говорится.

Присев на корточки, он развязал рюкзак и достал из него термос и пару железных банок. Вырвавшийся из-под открытой крышки запах защекотал ноздри.

-В ногах правды нет, - он протянул мне банку с ложкой, - сядь, подкрепись немного.

Поскольку сделать мою одежду еще грязней было уже невозможно, я, поборов брезгливость, уселся прямо на матрас и принялся за еду, тем более что спорить с желудком, в котором со вчерашнего вечера не было ни крошки, было совершенно бесполезно.

-Как твоя голова? – поинтересовался Овод.

-Болит, - я осторожно ощупал ее и поморщился, когда пальцы наткнулись на засохшую корку под волосами, - и тошнит немного.

-Понятно, - он отставил в сторону свою банку и налил из термоса чай. Потом порылся в рюкзаке и достал пакетик с пузырьками. Из одного из них он выкатил на ладонь два белых шарика и протянул мне.

-Что это?

-Снотворное, - Овод подал мне кружку, от которой поднимался пар, - сон – лучшее лекарство.

-Ты думаешь, я смогу сейчас уснуть? – я закинул шарики в рот и запил их обжигающе горячим чаем, - дичи спать не положено. Ей положено бежать.

-Побегать мы еще успеем, не беспокойся. Лучше наслаждайся, возможно, последней возможностью отдохнуть.

-Кто-то, кажется, обещал мне некоторые разъяснения.

-Ладно, я попробую, - Овод протянул мне пустой рюкзак, - вот тебе вместо подушки.

Я растянулся на пахнущем плесенью матрасе, подложив под гудящую голову скомканный рюкзак и собственные руки.

-Для начала мне надо уточнить отправную точку нашей беседы, - Овод прислонился к облупленной стене, - что ты знаешь о Корректорах?

-Шайка жуликов, наживающихся на людской легковерности! - фыркнул я, - все их богатство и благополучие держится на постоянной рекламе и безграмотности основной массы людей.

-О, как мы, оказывается, далеко забрели! По-твоему они что, шарлатаны?

-На девяносто… нет, на девяносто девять процентов!

-Потрясающе! – Овод даже прищелкнул языком, - ты так глубоко увяз в делах Корректоров, не имея при этом никакого представления о том, с чем имеешь дело. Как тебе это удалось?

-Вы еще скажите, что я неправ!

-Чувствую, здесь не помешает небольшой ликбез.

-Я весь внимание.

-Хорошо, - он потер лоб, - тогда ответь мне на такой вопрос: подобные типы – гадалки, гипнотизеры и им подобные – существовали всегда, не поднимаясь выше уровня строчных объявлений в третьесортных газетках. Почему именно сейчас ситуация так сильно изменилась?

-Я же говорю – реклама!

-Хочешь знать правильный ответ?

-Ты хочешь сказать, будто они добились всего, что имеют сейчас, упорным каждодневным трудом, кристальной честностью и своевременной уплатой налогов, да?

-Хех, острый же у тебя язык, - Овод улыбнулся, - не без этого, конечно, но главная причина в другом.

-В чем же?

-Дело в том, что Корректоры действительно делают все то, что обещают.

-О да! И возвращают деньги, если результат клиента не устроил.

-Хватит ерничать! Я же с тобой серьезно говорю!

-А я не могу оставаться спокойным, когда речь идет о том, как людям массово пудрят мозги!

-Не пудрят, а корректируют.

-Не вижу большой разницы, - я зевнул, - результат, во всяком случае, один и тот же. На выходе получаются безмозглые болванчики, пустышки, послушно исполняющие все указания хозяев, но почему-то очень гордые данным обстоятельством.

-Я похож на безмозглого болванчика?

-Ты!? – мою сонливость как ветром сдуло.

-А Паша, Перфект, который сопровождал Председателя? Он тоже болванчик?

-Нет, но…

-На самом деле все сложнее, гораздо сложнее, чем ты думаешь… И гораздо хуже.

-Так, - неторопливо произнес я, пытаясь рассеять туман в голове, - ладно, давай, рассказывай. Я слушаю.

-Только если ты обещаешь воздерживаться от саркастических комментариев.

-Обещаю.

-Тогда я начну немного издалека, - Овод прикрыл глаза и секунду подумал, - ты знаешь, что способностью к гипнозу в большей или меньшей степени может овладеть любой человек?

-Допустим.

-У одних это получается лучше, у других хуже, но базовые навыки доступны всем. Однако умением невербальной суггестии, то есть бессловесного внушения, обладают немногие. И лишь единицы владеют даром Коррекции.

-В чем принципиальная разница-то?

-Это примерно как сравнивать работу маляра с работой живописца – с ходу и не объяснишь, хотя разница вроде бы очевидна. Обыкновенный гипнотизер может дать человеку несложную установку, заставить его выполнить простое действие, не более того. Врач-психотерапевт может, к примеру, приказать тебе: «НЕ ПИТЬ!», ловкие жулики на рынке могут убедить тебя отдать им все свои деньги и так далее. На этой ниве, действительно, подвизалось немалое количество откровенных проходимцев, но мы сейчас не будем на них отвлекаться.

Суть умения Корректора в том, что он не просто слепо вгоняет в твою голову определенные инструкции, а в мельчайших деталях видит, что у тебя в мозгу творится, и еле заметными касаниями корректирует картину, добиваясь требуемого результата с минимальными разрушениями.

-Разрушениями чего?

-Твоего рассудка, конечно! – фыркнул Овод, - если на пути реки возвести плотину, то вода будет накапливаться, пока не найдет выход. А уж тогда – только держись. Точно так же и здесь – если тебе прикажут «НЕ ПИТЬ!», то это не решит проблем, которые раньше тебя к пьянству побуждали. Не находя выхода, негатив будет копиться у тебя в душе, и никто не сможет предсказать, когда и где его прорвет.

-Ага, понятно, - ехидно усмехнулся я, - а Корректоры вместо этого пойдут и решат все мои заморочки на работе, дома, в семье, так?

-Нет, конечно, но они предложат другой способ успокоения нервов, переключат твои стрессы на что-нибудь другое: оригами, аквариумных рыбок или разгадывание кроссвордов. Возможны разные способы. Если человек боится высоты, то они не станут его ломать и заставлять что-то делать насильно, они будут искать причину. Может, он в детстве с дерева упал или что еще?

-Можно стереть воспоминание об этом и все станет о’кей?

-Стирать воспоминания – очень рискованное занятие, и считается дурным тоном. Можно сделать проще и изящнее – лишить тот инцидент негативного окраса, подменить испуг весельем. Срабатывает ничуть не хуже, зато совершенно безопасно. Причем, у опытного Корректора вся процедура займет от силы несколько минут. Ему достаточно посмотреть тебе в глаза – и он уже все видит: и то, на что ты сам ему пожаловался, и другие занозы, о существовании которых ты, возможно, и не подозревал. Не требуется никакого махания руками, ритуального камлания или плясок с бубном. Несколько минут молчаливого сидения друг перед другом – и ты выходишь из кабинета совсем другим человеком.

-На словах все выглядит красиво…

-А что тебя не устраивает?

-…а в действительности их салоны чуть ли не на каждом углу. Ты же говорил, что даром Коррекции обладают единицы! Остальные что, опять жулики?

-Да, единицы, - подтвердил Овод, - дар этот врожденный и обычно передается по наследству, но только по мужской линии. Чтобы сосчитать людей, им обладающих, достаточно пальцев на руках, я даже знаю их всех поименно. Просто истинный Корректор может индуцировать аналогичную способность у другого человека. Его возможности будут, конечно, послабее, кроме того, они со временем рассасываются, но для несложных процедур этого вполне достаточно. У каждого Истинного Корректора есть ученики, которые и заведуют салонами. Некоторые из них даже могут иметь собственных учеников, но это так, для всякого мелкого ширпотреба.

-И что, любой желающий может к ним прийти, заплатить энную сумму денег и «стать лучше»?

-В общем-то, да.

-Тогда почему же у нас до сих пор не наступила эпоха всеобщего счастья и благоденствия?

-Потому что еще остались упрямцы вроде тебя. Которым все разжевывают, кладут в рот, а они только плюются и чертыхаются.

-Спасибо, у меня пока еще свои зубы на месте, - почему-то я даже не обиделся, - я и сам прожевать могу.

-Это была шутка, - Овод махнул рукой, - ты зря ехидничаешь, факты говорят об обратном.

-Да что ты?

-Уровень преступности за последние десять лет снизился почти в три раза, число самоубийств и разводов сократилось на порядок. Стало меньше наркоманов, алкоголиков. У людей просто исчезает причина, побуждающая их совершать эти глупости. Возможно, вместо них они совершают другие, но уже менее опасные для общества. Одним словом, система работает.

-А я не хочу, чтобы у меня за спиной стоял кто-то и указывал мне, что можно делать, а что нельзя.

-Никто тебе ничего указывать не собирается, неправильные мысли просто не придут тебе в голову.

-Этого я тоже не хочу, - я отрицательно замотал головой по импровизированной подушке, - я сам разберусь, чем будет занята моя голова.

-Твое право, - Овод развел руками, - только не удивляйся, если с такими замашками тебе не удастся найти приличную работу в нашем городе.

-А вот это уже полный беспредел! Управляемость и послушность теперь важнее профессионализма, что ли!?

-Разве когда-то было иначе?

-Неужели работодатели не понимают, что окружают себя серостью?

-Это с какой стороны посмотреть. Точно так же и с замороженными полуфабрикатами – ты понимаешь, что они, возможно, не совсем то, что надо, но экономия сил и времени, как правило, оказывается важнее. Если ты нанимаешь на работу человека с улицы, то получаешь кота в мешке, и потребуется еще немало времени, пока ты его как следует изучишь и поймешь, на что он способен. А когда соискатель приносит с собой сертификат о пройденной пикировке…

-О чем?

-О пройденной процедуре Психокоррекции, сокращенно – пикировка, - разъяснил Овод, - так вот, про этого человека ты уже априори знаешь, что он честен, исполнителен и ответственен. Экономится куча времени, нервов, а заодно и денег. Никого не интересуют твои взгляды, никто не собирается тебя дискриминировать, нет никакого глобального заговора. Люди просто считают свои деньги, только и всего.

-И никто не может ничего со сложившейся ситуацией поделать?

-Никто не хочет ничего делать. Эффективность труда растет, деньги капают, преступность, как я уже говорил, снижается. Всех все устраивает, все довольны.

-Но если за всей этой системой стоит всего несколько человек, то они, - я запнулся, пытаясь подобрать слова, наиболее полно выражающие мою мысль, - они должны быть просто королями!

-Ну наконец-то ты подключил свои мозги! – хохотнул Овод, - ты не безнадежен.

-Почему же я о всей этой системе до сих пор почти ничего не слышал? Лига Корректоров упоминается в новостях редко, ее члены если и мелькают где, то исключительно как успешные бизнесмены, не более того. Про их связи с властями ни слова.

-Снаружи торчит лишь верхушка айсберга, все остальное надежно укрыто от посторонних глаз. Корректоры достаточно умны, чтобы старательно маскировать истинное положение вещей.

-Неужели до сих пор ни один из пронырливых журналистов не наткнулся на эту золотую жилу и не раскопал ее?

-Как тебе сказать… сенсации приходят и уходят, а кушать хочется всегда.

-Не понял…

-Ты плохо представляешь себе, сколь велика власть, сосредоточенная в руках членов Лиги Корректоров, и сколь безрассудно перебегать им дорогу. Человек, впавший у них в немилость, навсегда лишается возможности пикироваться. Список «отлученных» весьма обширен, постоянно пополняется и един для всех Корректоров. Чем грозит попадание в него, ты уже успел почувствовать на собственном опыте. В большом городе без сертификата – никуда.

-Не такая уж и высокая плата за «горячий» материал.

-Ты забыл про редактора, издателя, типографию… твой материал никто не напечатает, не выпустит в эфир, не пустит в Сеть. А если будешь упорствовать, то напросишься на куда более серьезные неприятности, и не только для себя, а еще и для своих родных и близких. Оно тебе надо?

-Куда же смотрит полиция?

-Куда надо! – Овод раздраженно фыркнул, - все сотрудники правоохранительных органов и силовых структур пикируются в обязательном порядке. И весьма тщательно. Для Корректоров такого понятия как Закон вообще не существует. Вместо него у них есть свой Кодекс, которым они руководствуются в отношениях друг с другом. Они поступают так, как нужно в данный момент им, а если при этом они преступают закон, то все стараются смотреть в другую сторону. Что бы они ни натворили, дело будет замято, спущено на тормозах, представлено как несчастный случай – вариантов масса, но в любом случае Корректоры останутся ни при чем.

Слишком уж сильно общество подсело на эту иглу, заключив с ними своеобразный негласный договор, в соответствии с которым Корректорам позволяется все или почти все до тех пор, пока от них есть польза основной массе людей. Любой сбой в сложившейся системе грозит серьезным социальным и экономическим кризисом. А поэтому все, что может причинить хоть малейший вред Корректорам и самому институту Психокоррекции, будет устраняться или хотя бы замалчиваться.

Вот ты знаешь, например, что вчера в «Золотом быке» произошел взрыв газового баллона с последующим пожаром? Вполне обычный несчастный случай.

-А что там рвануло на самом деле?

-Пашин «паспорт смертника».

-Это что за хрень?

-У Паши, личного телохранителя Председателя, при себе имелась небольшая бомбочка, которая автоматически подорвалась при остановке его сердца. Таким образом он смог забрать с собой в могилу еще несколько противников.

-Ничего себе «бомбочка», - я вспомнил ослепительную вспышку взрыва, который чуть не разнес весь тоннель, - по-моему, это какое-то извращенное изобретение.

-Георгий Саттар всю жизнь следовал принципу: «после нас – хоть потоп», хотя Лигу отстроить это ему не помешало.

-Жертв много?

-Достаточно, - кивнул Овод, - опознаны еще не все, но в списке тех, чьи личности установлены, есть и твое имя.

-Как это?

-А вот так! Тебя уже списали в расход. Если ты попадешь к Корректорам в руки, из тебя вытрясут всю информацию, не стесняясь в выборе средств, а потом… ну, ты понял. На полицию не надейся. Теперь это внутреннее дело Клана Саттар, и никто не станет в него вмешиваться.

-И что же тогда?… - я вдруг показался себе таким одиноким…

-Для начала тебе надо отдохнуть. Сегодня у тебя был тяжелый день, да и завтра побегать придется, - Овод вскинул руку и посмотрел на часы, - если я все правильно рассчитал, то подъем у нас будет ранний. Так что на сегодня лекция закончена, ты пока спи, а с нашими проблемами мы будем разбираться завтра.

-Думаешь, после всего, что на меня свалилось, я смогу сейчас уснуть?

-А ты попробуй.

Я уронил гудящую голову на скомканный рюкзак и помню, что еще успел повернуться набок, устраиваясь поудобнее.

***

Стараясь ступать как можно тише, Рамиль вошел в кабинет и остановился около двери, терпеливо ожидая, когда на него обратят внимание. Сидящий в глубоком кресле перед большим экраном Александр Саттар резким взмахом руки перебросил запись репортажа в начало.

-…на Орденинской эстакаде произошла авария, - корреспондент комментировал снимаемую с вертолета картинку: перегородившая дорогу фура, шлейфы дыма от горящих машин, голубые вспышки полицейских мигалок и суетящиеся двуногие муравьи, - по невыясненным пока причинам тяжелый трейлер потерял управление и столкнулся с несколькими автомобилями. На данный момент известно о восьми погибших, но эта цифра, скорее всего, не окончательная. Спасателям приходится разрезать искореженные машины, чтобы добраться до пострадавших. Движение по эстакаде в сторону области было полностью парализовано и до сих пор не восстановлено. В следующем выпуске мы постараемся сообщить дополнительные подробности произошедшего.

-Рамиль, ты ведь знаешь, что я не верю в случайные совпадения? – Александр выключил телевизор и развернул кресло.

-Да.

-Один Бог знает, как я хотел бы на сей раз ошибиться! – он скрипнул зубами, еле сдерживая бешенство, - что скажешь?

-Увы, но Вы опять правы, - Рамиль развел руками, - оба наших агента и их водитель мертвы, а мальчишка исчез.

-Что говорит официальная версия?

-Травмы, несовместимые с жизнью, полученные в результате ДТП. Мальчишка в данной версии вообще не упоминается.

-Это правильно, - Александр позволил себе еле заметный вздох облегчения, - а каково реальное положение вещей?

-Отравление «димаксом». Фургон был обстрелян заправленными им пулями. Все трое умерли от удушья менее чем за минуту.

-Все было спланировано заранее?

-Невозможно, - отрицательно покачал головой Рамиль, - скорее всего, имела место отчаянная и дерзкая импровизация.

-Но она удалась?

-Как по нотам.

-Сколько человек действовало?

-Судя по всему – один.

-Один!?

-Ну, на Библии, положим, я бы клясться не стал, но, скорее всего, действовал именно одиночка.

-Черт! Я чувствую себя маленьким мальчиком, у которого большой дядя, походя, отобрал кулек с конфетами, и, знаешь ли, мне это ощущение не нравится, - Саттар-младший, не в силах более сдерживать волнение, встал из кресла и стал мерить шагами кабинет, сцепляя и расцепляя длинные пальцы, - каким образом один человек сумел учинить такой разгром? – он мотнул головой в сторону телевизора.

-Я пока не знаю.

-Рамиль, тебе не кажется, что в последнее время нам стало попадаться многовато вопросов, на которые ты так отвечаешь, а?

Комментарии были излишни, а потому Рамиль предпочел промолчать.

-Куда исчез Влад после убийства Старшего Арбитра? Почему его тело вдруг оказалось на месте убийства моего отца? По чьему приказу он действовал и зачем убил Пашу? Как шайка безродных студентов смогла очутиться за столиком «Золотого быка»? Кто сорвал с нарезки всех посетителей ресторана? Кто спутал наши карты сегодня? Что вообще вокруг происходит, черт подери!?

-Мой ответ Вам известен, - негромко произнес Рамиль.

-И он меня не устраивает! – Александр наставил на него указательный палец, - твоя работа – как раз знать!

-Я делаю все, что могу.

Вспыльчивость Саттара-младшего, к счастью вполне успешно компенсировалась его способностью быстро восстанавливать самоконтроль, и он никогда не принимал хоть сколь либо важных решений под влиянием сиюминутного порыва. Он прекрасно понимал, что если даже Рамиль бессилен, то решить эту шараду, скорее всего, вообще невозможно. По крайней мере, сейчас.

-Все прочие вопросы могут пока подождать, но вот с последним надо разобраться немедленно, - заговорил Александр уже спокойнее, - неизвестно, чем все может обернуться, если кто-то получит доступ к информации, запрятанной в голове у Посыльного. Без ключа этого сделать невозможно, но кто знает. Симон перед смертью успел активировать «страховку» того пацана, но я не могу быть спокоен, пока не увижу его труп собственными глазами. Наш противник опережает нас как минимум на один шаг и пугающе хорошо информирован. Найди его, Рамиль, найди, во что бы то ни стало!

Резко развернувшись, он пристально посмотрел на своего помощника.

-К черту факты! Они обманчивы. Что подсказывает тебе твоя интуиция? Много ли ты знаешь людей, способных провернуть подобное?

-Интуиция? – Рамиль на секунду задумался, - если честно, то в ней даже нет необходимости. Я готов поставить всю свою репутацию на одно-единственное имя. И оно Вам очень хорошо знакомо.

***

-Олег! Олег! Да просыпайся же, черт тебя подери!

Обрывки прерванного сна еще некоторое время пытались трепыхаться, как вырвавшийся из рук не завязанный воздушный шарик, но очень быстро побледнели и растаяли. Еще несколько секунд я пребывал в крайне неприятном подвешенном состоянии, когда уже проснулся, но еще не понял, где нахожусь.

Облупленная стена, пряди паутины, затхлая вонь от старого матраса… Я перевернулся на другой бок и в поле моего зрения попало грязное окно с ржавой батареей под ним и сидящий на полу Овод. Сквозь загаженное мухами стекло с трудом пробивался бледный свет утра. С ума сойти! Я не только смог уснуть, но еще и проспал всю ночь! И это после всего, что со мной случилось! Видать, выданное Оводом снотворное оказалось и вправду действенным.

-Что случилось? – я подтянул к глазам руку и взглянул на часы: пять утра, - что за шум в такую рань?

-Иди сюда, - отозвался Овод, поманив меня осколком зеркала, который держал в руке.

Я подтянул ноги и сел, стараясь двигаться осторожно, поскольку еще не был уверен, насколько пришла в норму моя голова. К счастью, мои опасения не оправдались.

-Пригнись! – осадил меня Овод, когда я попытался встать, - не поднимайся, ползи на четвереньках.

-Да что там такое? – немного раздраженно огрызнулся я, но, тем не менее, сделал так, как он сказал.

Когда я, прочертив коленями две неровных полосы на покрытом мусором полу, подполз к окну, Овод ухватил меня за рукав и усадил на пол рядом с собой, прислонив спиной к батарее.

-Держи, - он протянул мне осколок зеркала, - смотри в него как в перископ, сам не высовывайся.

Немного озадаченный, я запрокинул голову и поднял перед собой покрытое пятнами зеркало, пытаясь хоть что-то углядеть сквозь это маленькое окошко. Вначале я не видел ничего, кроме равномерного серого фона, но вскоре понял, что пялюсь в небо, и подкорректировал угол обзора. В покрытой пятнами стекляшке промелькнули крыши домов, ряды пустых окон, облупленные кирпичные стены…

-Там на углу, у забора стоит синий фургон, видишь?

Я пошевелил зеркальцем, отыскивая дорогу. Вот перед глазами проскочило что-то синее. Я осторожно вернулся и разглядел микроавтобус без окон, зато с непонятной надстройкой на крыше, напоминающей миниатюрный купол телескопа.

-Ага, вижу. И что это?

Овод резко дернул меня за руку так, что я едва не выронил зеркало.

-Что такое?

-Не смотри на него долго! – он забрал у меня осколок, - тебя засекут!

-Кто?

-Полиция, кто же еще! – Овод протер рукавом импровизированный перископ и буквально на пару секунд вскинул его вверх, бегло осмотрев окрестности, - это «Сторожевой». Они всегда выкатывают его, когда готовят штурм.

-Штурм? – то ли я еще не до конца проснулся, то ли из-за недавнего сотрясения, но моя мысль никак не поспевала за событиями, - штурм чего?

-Моего гнезда, разумеется. У Рамиля голова неплохо соображает, но и мы не промах, верно? – он озорно подмигнул мне.

-А что это за «Сторожевой» такой? – мне крайне не хотелось сосредотачиваться на мыслях о глубине той задницы, в которой я оказался, и потому я увел разговор в сторону.

-ОРСМ – Оптико-Рефлективный Сканер Местности.

-???

-Сей агрегат в первую очередь предназначен для обнаружения снайперов, но также он неплохо видит и простых любопытствующих. Видел когда-нибудь, как у собак глаза в темноте светятся?

-Разумеется.

-Технические подробности мне неизвестны, но для «Сторожевого» точно так же светятся глаза человека. Дальность обнаружения – до километра, даже если ты не смотришь прямо на него. А если решишь воспользоваться какой-либо оптикой, то можешь даже схлопотать ответный ослепляющий лазерный импульс. На всякий случай, - Овод помахал зеркальцем, - но проблема, как выясняется, решается довольно просто.

-И что нам теперь делать?

-Ждать.

-Ждать чего?

-Подходящего момента, чтобы незаметно уйти.

-Почему не сейчас? – удивился я, - и почему мы не ушли сразу, а задержались здесь?

-Я хочу подстраховаться. Если бы мы попытались уйти раньше, то могли бы налететь на выставленное оцепление. Я не мог предсказать с уверенностью, как быстро Рамиль и его люди сообразят, что к чему.

-А что это за Рамиль такой?

-Правая рука Саттара-младшего.

-Почему я о нем ничего не знаю?

-О! Я бы сильно этому удивился! Корректоры сами по себе люди скромные, а их серые кардиналы тем более всегда держатся в тени, - Овод снова приподнял зеркало, - ага! Вот и гости подтягиваются на нашу вечеринку!

-Где? – я попытался привстать, чтобы выглянуть в окно, но резкий рывок за куртку вернул меня на место.

-Сиди и не высовывайся! Тебе что, жить надоело?

-Что там происходит-то?

-Сейчас будут ломать заднюю дверь, и лезть в окна.

-А когда мы пойдем?

-Всему свое время, потерпи.

-Тебе легко говорить! – я почувствовал, что от нахлынувшего возбуждения меня трясет как в ознобе.

С улицы донеслись глухие удары и зычные крики, послышался звон бьющегося стекла.

-Ну вот, понеслась, - Овод ухватил свою куртку за воротник и натянул ее на голову, - пригнись, что ли.

-А что такое? – нахмурился я, последовав его примеру, - какие-то сюрпризы?

Вместо ответа раздался оглушительный взрыв, и по моей спине застучали осколки выбитого оконного стекла. Когда мимолетный приступ глухоты отступил, я услышал за окном целую какофонию криков и сирен.

-Теперь можно и посмотреть, только осторожно, - Овод поднялся на ноги, отряхивая с себя пыль.

-А как же «Сторожевой»?

-Ха! Думаешь, нам одним сейчас интересно, что там происходит?

Я сел на корточки и выглянул в окно, держась руками за подоконник. Дом на другом берегу канала превратился в огромный пылающий факел. Пламя вырывалось наружу из всех его окон, вздымая к небу столб густого черного дыма. Вокруг бегали вооруженные люди, я разглядел несколько неподвижно лежащих на брусчатке тел, некоторые из которых еще дымились. Район, бывший совершенно пустынным еще минуту назад, словно из ниоткуда наводнился полицейскими, солдатами, машинами… Воздух буквально звенел от многоголосого завывания сирен.

-Что это было? – спросил я, подняв взгляд на Овода, который, привалившись к стене, наблюдал за происходящим со скучающим видом энтомолога, изучающего суету в потревоженном муравейнике.

-Около двадцати килограммов тротила, плюс две бочки бензина, заложенные в ключевых местах, - он повернулся ко мне, - кстати, поздравляю: ты только что еще раз умер.

-Э-э-э, что?! – моя спина вмиг покрылась холодным потом, - как это, умер!?

-В момент взрыва мы с тобой находились там, - он кивнул в сторону пылающего здания, - но не волнуйся, это временное. Через недельку ты снова оживешь. В нашем с тобой положении быть мертвым, пусть даже временно, очень удобно – никто не будет нас искать.

-А как же наши тела? – усомнился я, - если они их не найдут…

-Тела-то они найдут, - махнул рукой Овод, - обгоревшие, разумеется, до неузнаваемости, но найдут. Рамиль, понятно, будет сомневаться до последнего, но генетическая экспертиза займет некоторое время, в течение которого мы будем считаться условно мертвыми, что и требовалось.

-Не понял! Чьи же тела они найдут?

-А тебе не все ли равно? Ты больше о собственной шкуре беспокойся.

-Ты что, вместо нас подставил под удар ни в чем не повинных людей!? – я вскочил на ноги и рефлекторно отступил на пару шагов назад, подальше от человека, который так спокойно обрекает других на смерть.

-Ну, в чем-нибудь они наверняка все же были повинны, - попытался отшутиться Овод, но, увидев, что я настроен весьма серьезно, оставил эту затею, - увы, но такова плата за то, что мы еще живы. Или мы или они, других вариантов не было.

-Но кто были эти несчастные?

-Неважно, в любом большом городе есть свои парии, отбросы общества, исчезновения которых никто даже не заметит, не забивай себе голову.

-Но как ты мог!… Если бы я знал!…

-Вот именно! Меньше знаешь – крепче спишь, так что хватит, забудь об этом! Их смерти на моей совести, а ты живи и радуйся! И не вздумай читать мне здесь мораль! – услышав приближающееся завывание машин Скорой Помощи, Овод высунулся в окно, - ну вот теперь можно и уходить. Пошли!

Он подобрал с пола свою сумку и направился к выходу, но, обнаружив, что я все еще стою посреди комнаты в состоянии шока, подошел ко мне, схватил за ворот куртки и крепко встряхнул.

-Олег, мы с тобой не в сказке для дошколят, а в реальном мире! Учись играть по его правилам, первое из которых гласит: никогда не ввязывайся в дела Корректоров, а уж если ввязался, то не жалуйся! - он развернул меня и подтолкнул в спину, - давай, шагай!

Мы выбрались на лестницу и начали спускаться. Сюда почти не долетали звуки с улицы, и ничто не мешало моим мыслям все глубже погружаться в пучину отчаяния. Против своей воли я начал вспоминать всех тех людей, чьи смерти сопровождали меня в эти два дня. Я вспомнил Председателя, его Пашу, перед моим внутренним взором размытыми пятнами промелькнули лица посетителей ресторана. Насколько я мог понять из обрывков услышанных в полицейском участке фраз, многие из них погибли при взрыве. Вспомнил я и агентов, что собирались отвезти меня к Саттару-младшему. Особой симпатии они у меня не вызывали, но посиневшее лицо одного из них, когда он вывалился вслед за нами из автобуса, так и стояло у меня перед глазами. А еще развороченный бок патрульной машины и чья-то окровавленная нога, свисающая из открытой двери… И лежащие на мостовой неподвижные фигурки в черной форме, словно игрушечные солдатики, попадавшие, когда кто-то неосторожно толкнул стол…

В голове никак не укладывалось, что центром, осью, вокруг которой вращались события, был я. Будто глаз урагана, в котором царит мертвый штиль, я, живой и невредимый продолжал жить, дышать, шевелить руками и ногами, в то время как вокруг меня людей словно косила неизвестная смертельная болезнь…

«Никогда не ввязывайся в дела Корректоров» - теперь я на собственной шкуре испытал весь спектр ощущений, испытываемых крошечной песчинкой, угодившей в шестерни огромного безжалостного механизма, под названием Власть. Или ты крутишься в такт с ним, причем, чем ты мельче, чем быстрее приходится крутиться, или же тебя просто перемелет в пыль. И угораздило же меня очутиться в столь неподходящее время в столь неподходящем месте! Видимо, мне теперь придется бежать не останавливаясь, а если я споткнусь, то… то от меня может и воспоминаний даже не останется.

Толчок в спину выдернул меня из глубокой задумчивости. Я вздрогнул и зашагал быстрее.

И этот Овод… кто он такой, черт подери!? Что за игру он ведет, и какое место в его планах отводится мне? Сколько в его словах правды, а сколько лжи? Он ведь действительно рисковал жизнью, вытаскивая меня из лап агентов Саттара, но вот зачем он это сделал? Он ведь так до конца и не объяснил всех мотивов своих поступков. И, Господи, с какой же легкостью он обрекает людей на смерть!

По моей спине снова прокатилась волна холодного пота. Находиться рядом с таким человеком было крайне опасно и жутко страшно! Вот только выбора у меня, похоже, особого не было.

Мы спустились в подвал, где в еле пробивающемся сквозь грязные окна бледном утреннем свете я с удивлением увидел новенькую машину «Скорой помощи». Овод нажал кнопку на брелке, и широкая задняя дверь с шелестом скользнула вверх, открывая вход в салон.

-Залезай и ложись на носилки, - велел он мне.

-Это еще зачем?

-Будешь изображать пострадавшего, - он взял с сиденья синюю куртку медицинского работника и накинул себе на плечи, - если кто заглянет, изображай страдание и стони погромче.

-О, я так паршиво себя чувствую, что это будет совсем несложно, только по-моему, это неудачная затея, - засомневался я, - такая машина слишком заметна.

-И что? – Овод запрыгнул в кабину и обернулся проверить, как я укладываюсь, - «Скорая помощь» всегда на виду, всегда в гуще событий, но при этом никто не обращает на нее внимания. Кому придет в голову проверять машину, которая, сверкая огнями, несется с места недавнего взрыва? Нам наоборот, дорогу уступать будут, ты, главное, держись крепче.

-Куда мы поедем?

-В другое гнездо, - задняя дверь закрылась, и Овод завел мотор, - примерно через полчаса ты сможешь принять душ, и мы, наконец, поедим что-нибудь нормальное.

-А если нас там уже поджидают?

-Тогда я – слепой, глухой, плешивый и впавший в маразм старикан, которому давно пора на пенсию.

Ржавые скрипучие ворота выпустили нас на улицу, и через секунду колодцы окрестных дворов огласил пронзительный вой сирены.

Несколько минут я был всецело занят тем, чтобы не свалиться с носилок на пол. Овод гнал машину на полной скорости, и мне пришлось обеими руками вцепиться в поручни, сражаясь не только с раскачиванием и тряской, но и с вновь подступившей тошнотой. К счастью, это издевательство довольно быстро закончилось.

-Можешь расслабиться, - Овод щелкнул тумблером, и в освободившиеся от оглушающего завывания уши хлынула тишина, - вроде бы вырвались.

-Если я сейчас расслаблюсь, то тебе здесь долго убираться придется, - я сполз с носилок и, хватаясь за стены, прошел вперед и рухнул в кресло рядом с ним. Овод бросил на меня быстрый взгляд и немного притормозил машину. Судя по всему, цвет моего лица был красноречивее любых слов.

-Ты как? – поинтересовался он.

-Сидеть лучше, чем лежать.

-Хоть мы и «скорая помощь», но у меня почти ничего нет, только какая-то ерунда от головы. Тебе дать?

-Не-е, - протянул я, - пока обойдусь.

-Ладно, как хочешь, - Овод вновь сосредоточился на управлении, - но если что, ты скажи.

Некоторое время мы молчали. Я безуспешно пытался собрать в уме рассыпавшиеся обрывки мыслей, но вскоре был вынужден бросить это занятие и стал просто смотреть в окно. Мои попытки сообразить, где мы находимся, также не увенчались успехом, потому как данный район был мне совершенно незнаком, и никаких узнаваемых ориентиров я разглядеть не смог. Постепенно протесты моего организма слегка поулеглись, и я смог, наконец, сформулировать что-то более-менее связное.

-Куда мы едем?

-Я же говорил, в другое гнездо, - устало отозвался Овод, - там нас никто не побеспокоит.

-А где оно находится?

-Чем меньше ты будешь знать, тем лучше для тебя.

-Ну да, другого я и не ожидал, - я вздохнул, - а почему ведешь машину вручную? Почему не на автопилоте?

-Все потому же. Чем меньше людей… и машин будет знать о наших перемещениях, тем лучше. Не хотелось бы проколоться из-за какой-нибудь мелочи.

-И что мы будем там делать?

-Будем пытаться разгрести всю ту кашу, что вокруг заварилась.

-Это все из-за убийства Председателя Лиги?

-Не только, гораздо больше беспокойства вызывает оставленное им завещание.

-А что с ним не так?

-Проблема в том, что старик завещал одну половину своих полномочий своему сыну, Александру Саттару, а вторую – своему внебрачному отпрыску, о котором никто слыхом не слыхивал. Расстановка сил в Лиге на сегодня крайне шаткая, ты не думай, что между Корректорами царит полное взаимопонимание, а после такого поворота дел все вообще может рассыпаться как карточный домик. А учитывая то, какая власть сосредоточена в руках членов Лиги, последствия могут оказаться просто катастрофическими.

-Хорошо, это я все понял, - я закрыл окно, чтобы врывающийся с улицы шум не мешал разговору, - теперь объясни, какой у тебя во всем этом интерес, и при чем здесь я?

-Мой интерес очень простой – я должен найти чертова блудного сына до того, как до него доберутся агенты Клана Саттар.

-А на кого работаешь ты?

-На Георгия Саттара.

-Что-то я недопонимаю, - нахмурился я, - он же, кажется, умер. И, кроме того, разве Клан Саттар и Георгий Саттар это не одно и то же?

-На данный момент Клан – это Александр Саттар, и его интересы далеко не во всем совпадают с мнением его покойного папаши. Он сделает все возможное, чтобы избавиться от своего новоиспеченного брата. Желательно еще до его рождения.

-Каким образом?

-У Корректоров длинные руки, поверь мне. О-очень длинные. Однако фокус в том, что вступившее в силу завещание Председателя делает его внебрачного сына членом Лиги, и он автоматически попадает под защиту Кодекса. А к его нарушениям их братия относится крайне негативно. Но ежели Александр устранит с дороги своего брата всего на день раньше, когда тот еще был обычным человеком, то его разве что слегка пожурят и все. Так что на сегодня Георгий Саттар как бы жив.

-Как это? – у меня отвисла челюсть, - то есть на самом деле…

-На самом деле он умер, увы, - Овод вздохнул, - но вот формально он еще жив, и будет пребывать в таком состоянии до тех пор, пока Александр не разыщет и не вычеркнет из истории своего братца. После этого бывший Председатель, наконец, сможет успокоиться с миром, и его завещание вступит в силу.

-Какая-то… квинтэссенция лицемерия…

-Согласен, но система работает именно так.

-Но в такую игру нельзя играть слишком долго! Это же чертовски рискованно!

-Не то слово! Однако таков уж Александр Саттар. Для него эта игра стоит свеч.

-А твоя задача…

-Сделать так, чтобы все, кто упомянут в завещании, получили положенное. И ты мне в этом поможешь.

-Это каким же образом, позвольте узнать?

-Георгий Саттар до самого последнего момента не хотел никого посвящать в свои секреты, даже меня. Но перед смертью он вложил в твою голову кое-какие сведения, которые должны помочь мне отыскать его второго сына.

-Но я ничего не знаю!

-Естественно! – усмехнулся Овод, - Посыльный никогда не знает содержимого того послания, которое он должен доставить.

-Что за чушь!? – мое возмущение было совершенно искренним, хотя по спине уже заструились холодные ручейки подозрения, - он мне ничего не говорил!

-Корректору этого и не требуется. Он вложил в твой мозг информацию, не спрашивая твоего разрешения, но другого выбора у него не было.

-Но ведь психокорекция невозможна без согласия пациента!

-Что ж, теперь ты знаешь, что это не совсем так. Ты, конечно, можешь сопротивляться…

-Ничего себе! – я осторожно ощупал свою голову, - мне такой поворот совсем не нравится. Что он туда натолкал? Я ничего не помню!

-Зная ключ, к этой информации можно получить доступ.

-Какой еще ключ?

-Определенная последовательность вопросов и ответов.

-То есть… - я поперхнулся, - то есть вся та ерунда, о которой меня спрашивал Симон в участке, была ключом?

-Именно! – кивнул Овод, - старик очень любил сказки про Алису в Стране Чудес и в Зазеркалье. А насчет ерунды - вопросы специально подбираются таким образом, чтобы свести к минимуму вероятность их случайного появления. К счастью, Симону не сообщили всей последовательности, и он не вскрыл твою черепушку до конца.

-А ты?

-А я вскрыл.

-И… что… там?

-Меньше, чем я ожидал найти, но все же лучше, чем совсем ничего.

-Нельзя ли поконкретнее? – меня уже начинала бесить манера Овода держать меня за дурачка, - какие сведения натолкал Председатель в мою голову?

-Почти вся эта информация была предназначена исключительно для моих ушей, и я не собираюсь идти против воли покойного.

-Для твоих ушей? Отлично! – я постепенно закипал, - ты ее получил, так?

-Да.

-Тогда я тебе больше не нужен, - я взялся за ручку двери, - останови машину, я выхожу.

-Да что ты говоришь!? – Овод откровенно насмехался надо мной, - и куда же ты пойдешь?

-А тебе не все ли равно! Как-нибудь разберусь.

-Отлично! – свернув в переулок, Овод неожиданно действительно остановил микроавтобус, - можешь идти, только я могу заранее сказать, что уйдешь ты не дальше первого встречного полицейского. И проживешь после этого не дольше, чем до завтрашнего утра. Ориентировки с твоей физиономией разосланы по всему городу. Тебе попросту некуда идти. В данный момент у тебя есть только я.

Я уже потянул за ручку, но остановился. В словах Овода был резон. К сожалению, имелся только один способ проверить его правоту, и способ этот мне совсем не нравился. Я снова захлопнул дверь и, насупившись, уставился в пространство перед собой.

-…Кроме того, я не допущу, чтобы имеющаяся у тебя информация стала доступна кому-либо еще, - в голосе Овода промелькнул отблеск холодной оружейной стали, - и не надо так на меня смотреть. Я не пытаюсь тебя обманывать и выглядеть добрее, чем есть на самом деле. Скажи спасибо и на этом.

-Твои предложения? – выдавил я, наконец.

-Ты помогаешь мне разыскать потерянного наследника, а я помогаю тебе выбраться из этой заварушки с минимальными потерями.

-Но я пока так и не понял, чем именно могу тебе помочь!

-А я еще не все рассказал, - он достал из бардачка брелок, - сейчас разместимся и тогда продолжим.

Он нажал на кнопку, и на противоположной стороне улицы задребезжали открывающиеся ворота.

После жизни в общежитии новое «гнездо» Овода показалось мне настоящим дворцом. По сути, это был небольшой двухэтажный особнячок с гаражом в цокольном этаже. Если честно, то я даже не могу сказать точно, сколько здесь было комнат. Внутренняя обстановка жилых помещений не отличалась особыми изысками, но обеспечивала необходимый уровень комфорта. Здесь вполне могла со всеми удобствами разместиться целый взвод, не говоря уже о двух уставших и голодных холостяках.

Сразу от входа Овод затолкал меня в душ, а сам направился на кухню. Несмотря на то, что мне страшно хотелось есть, я не стал торопиться, и от души пропарил свое изможденное тело.

Когда я, взъерошенный и раскрасневшийся, выбрался из ванной, в мои ноздри ворвался аппетитнейший запах жареной колбасы. Пусть это звучит смешно, но тогда, после двухдневной голодовки, он был музыкой для моего желудка. Также на столе обнаружилась уже знакомая мне початая бутылка коньяка и две рюмки.

-Ну что ж, - резюмировал Овод, поставив передо мной тарелку с незамысловатой, зато внушительной яичницей, и наполнив рюмки, - за новую жизнь на новом месте!

Несколько минут я был занят тем, что пытался заставить свои челюсти жевать хоть немного быстрее, и разговаривать даже не пытался. Однако, хотя мне казалось, что я могу съесть десять таких тарелок, уже на середине второй я был вынужден сбавить темп.

-Спасибо! – от души поблагодарил я Овода.

-Ну вот теперь ты стал похож на человека, - улыбнулся он, потягивая свой коньяк.

-Ты собирался мне еще что-то рассказать. У меня в голове пока не получается цельной картины, чего-то недостает. Если хочешь, чтобы я тебе помогал, я должен представлять себе, с чем мы имеем дело.

-«Всякий солдат должен знать свой маневр!» Да?

-Вроде того, - кивнул я.

-Хорошо, только мне придется начать немного издалека, - Овод откинулся на спинку стула и сцепил руки на животе, - ты знаешь, что покушение на Георгия Саттара – уже шестое из серии нападений на высокопоставленных членов Лиги Корректоров?

-Вот как? Кто же их настолько невзлюбил?… То есть… - я запнулся, вспомнив некоторые подробности недавних событий, - я же не настолько…

-Я знаю. Все началось гораздо раньше, и уже успело наделать немало шума.

-Шесть покушений? А я ничего об этом не слышал.

-Да, и четыре из них, включая последнее – удачные, но все это – дела Корректоров, в которые посторонних не посвящают.

-Откуда же о них известно тебе?

-Не забывай, я работаю на Председателя Лиги. Да и свои ушки на макушке имею.

-Но как же такое оказалось возможно? – удивился я, - куда смотрела их охрана?

-Многие, думаю, с радостью отдали бы последнюю рубашку, лишь бы получить ответ на этот вопрос. Но, увы, мне он неизвестен. А вот у некоторых Корректоров, да и у покойного Председателя были на сей счет определенные соображения.

-Какие?

-Как известно, хороший телохранитель, это не тот, который смог защитить, а тот, который сумел предотвратить. А  высокопоставленных членов Лиги почти постоянно оберегают личные Перфекты, которые являются практически идеальными охранниками. Они настолько остро воспринимают все, что происходит вокруг, что могут неким шестым чувством буквально ощущать угрозу для своего подопечного.

-Не понял?

-Тут нет никакой мистики, дело в тончайших нюансах человеческого поведения, мимики, жестикуляции, тембре голоса. Любой опытный таможенник, бросив всего один взгляд на человека, может определить, чист ли он или что-то замышляет. У Перфектов это умение развито необычайно сильно, они мгновенно реагируют на потенциальную опасность, даже не задумываясь над тем, что именно вызвало их подозрения. Они доверяют своим инстинктам.

-Так почему же они вдруг облажались?

-Их «шестое чувство» не сработало. То есть люди, нападавшие на Корректоров, до последнего момента сами не подозревали о том, что они сделают в следующую секунду. В конце прошлого года официантка, раскладывавшая столовые приборы перед Вторым Секретарем Совета Лиги, ни с того ни с сего полоснула его по шее ножом, который она держала в руке. Перфект при этом стоял у нее за спиной, и он ничего не успел сделать. Да и в остальных случаях все обстояло аналогичным образом. Разница была лишь в месте действия и использованном оружии. А после того, как дело было сделано, нападавшие застывали на месте с отсутствующим взглядом и ни на что не реагировали.

-Их что, кто-то загипнотизировал?

-Хуже. Трех из них Перфекты обезвредили, но с двумя, кто остался жив, потом очень плотно работали. И оказалось, что их не просто загипнотизировали. Разгром, царивший в их головах, походил на работу очень сильного Корректора.

-Кого именно?

-Ха! – фыркнул Овод, - был бы у меня ответ – не было бы загадки!

-Но ты же сам сказал, что потомственных Корректоров можно по пальцам пересчитать!

-И что с того? В лучшем случае, это лишь сужает круг подозреваемых, не более.

-А кто из членов Лиги выигрывает от этих смертей?

-Ты будешь смеяться, но никто. Все только проигрывают.

-И никто кроме ее членов не мог провернуть подобное?

-Возможны разные варианты. Талантливый Коновал вполне мог сделать человеку установку такой силы, но…

-Талантливый кто?

-Коновал, - Овод сделал неопределенный жест рукой и, вспомнив о том, что перед ним сидит полный профан, разъяснил, - так называют тех самых шарлатанов, которые лишь прикидываются Корректорами, не являясь ими в действительности. Жулики, одним словом, но иногда среди них попадаются и весьма одаренные индивидуумы. Лига активно с ними борется, поскольку их деятельность подрывает доверие к самой процедуре Психокоррекции, но свято место, как известно, пусто не бывает. Очень уж прибыльный бизнес можно делать на легковерных обывателях.

-Но?

-Но в данном случае покушения – не их рук дело, хотя покойный Председатель, который как раз и работал с подозреваемыми, сумел убедить всех, что работал именно Коновал.

-Зачем?

-Поймешь чуть позже.

-А что случилось с нападавшими? Что с ними сделали?

-Все было проделано аккуратно и чисто. В головы людей вложили установку на убийство, но так ловко замаскированную, что она оставалась совершенно неуловимой до ключевого момента, когда активизировалась. А после того, как дело было сделано, из памяти человека начисто вырезался целый пласт информации вместе с самой установкой и много чем еще. Те двое, что выжили, превратились в полных имбецилов, лишенных даже самых элементарных знаний. Как я уже сказал, их обследовал сами Председатель, но оказался бессилен – никаких следов. Чертовски чистая, хотя и жестокая работа. Ее автору даже дали кличку – Хирург.

-Но я?… - кусочек головоломки с моим именем звучно щелкнул, присоединившись к нарисованной картине, и теперь отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь еще, - я-то не имбецил!… кажется.

-Именно! – Овод даже хлопнул в ладоши от возбуждения, - старик оказался прав!

-Старик? Председатель? В чем прав?

-Он предположил, что травматическая амнезия вследствие сотрясения мозга может остановить выполнение уже запущенной установки, одновременно сохранив ее в памяти.

То посещение ресторана он спланировал специально, чтобы спровоцировать покушение на себя и попытаться взять «языка». Старик понимал, что здорово рискует. В то время, когда остальные Корректоры свели к минимуму свое общение с внешним миром, опасаясь новых инцидентов, он отправился в ресторан, взяв с собой одного-единственного телохранителя. Более того, он под разными предлогами сообщил о своих планах как можно большему числу людей, надеясь, что эта информация дойдет и до злоумышленника. А главной задачей Паши, его Перфекта, было не убить, а только оглушить нападавшего, если он появится.

Старик все верно рассчитал, вот только он не предполагал, что желающих его кокнуть окажется так много. Кто знает, возможно, именно твоя рука нанесла старику смертельный удар.

-Моя? – я потрясенно уставился на собственные ладони.

-Теперь это уже неважно, - Овод наставил на меня указательный палец, - важно то, что Председатель и Паша умерли ради того, чтобы ты остался жив. Помни об этом и постарайся, чтобы их жертва оказалась не напрасной.

-Я так понимаю, что ты собираешься отвести меня к кому-то из Корректоров, чтобы он поковырялся в моей голове? А если я откажусь?

-Никуда я тебя отводить не собираюсь, - раздраженно отмахнулся Овод, - мы сейчас можем рассчитывать только на собственные силы. Тем более что перед смертью Георгий Саттар уже успел заглянуть к тебе в голову.

-Отлично! – буркнул я, хотя мне было совсем не до веселья. Ощущение было такое, будто в мое отсутствие кто-то наведался в мою квартиру, - что он там забыл-то?

-Дело в том, что работа любого Корректора неизбежно несет на себе его отпечаток. Дело не в каких-то пристрастиях, привычках или излюбленных приемах – оставленный след невозможно подделать, он уникален как отпечаток пальца, хотя некоторые его характерные черты передаются по наследству. Я сам не Корректор, а потому не могу объяснить тебе, как это выглядит или ощущается. Сам старик называл такой след «запахом».

-По такому следу можно выследить человека, который проделал пикировку?

-Увы, нет, - Овод покачал головой, - но его можно сличить с уже известными.

-И каков результат?

-Догадка старика оказалась верной.

-Какая еще догадка?

-По-моему это должно быть уже очевидно. Корректор-террорист, Хирург, которого все разыскивают – и есть его внебрачный сын.

***

Остановившись за стеклянной перегородкой, Рамиль рефлекторно задержал дыхание. Он прекрасно знал, что ни один звук извне не просочится в залитую белым светом комнату, но ничего не мог с собой поделать. Там, за стеклом, Александр Саттар творил священнодействие, называемое Психокоррекция, и наблюдение за этим процессом неизменно повергало обычно хладнокровного Рамиля в благоговейный трепет.

Когда-то в детстве он разобрал старый механический будильник, желая понять, как он устроен. Однако кучка разношерстных шестеренок быстро вышла из-под его контроля и категорически отказалась собираться обратно. Тщетные попытки совладать со злосчастным механизмом заняли у маленького Рамиля почти весь день и довели до слез. Вернувшийся в работы отец как мог постарался успокоить сына, а потом, обречено вздохнув, за несколько минут собрал будильник и поставил его тикать на полку.

То, как винтики и колесики в умелых руках вставали на свои места, показалось Рамилю тогда чуть ли не волшебством. Ведь он к тому времени уже окончательно убедился, что восстановить разобранное устройство совершенно невозможно, и вдруг…

Точно так же, непонятной магией казалась ему теперь работа Корректоров. В его мозгу никак не помещалась сама идея того, что можно взять человеческое сознание, разобрать на отдельные колесики, что-то заменить, что-то смазать, а затем свинтить обратно. Раз за разом он становился свидетелем того, как «перебранные» люди выходили из белой комнаты, изменившись, порой, до неузнаваемости, но так и не смог к этому привыкнуть.

Сегодня Александр работал с учениками. Шесть человек полулежали на мягких лежаках, спиной к стоящему за стеклом Рамилю. Сам же Саттар, в просторной белой же рубашке навыпуск, неспешно прохаживался перед ними, о чем-то рассказывая. Время от времени он останавливался около кого-нибудь из пациентов и перекидывался с ним несколькими словами. Завидев Рамиля, он, не переставая говорить, еле заметно кивнул. Зная, что сеанс может затянуться надолго, даже не на один час, Рамиль уселся в одно из стоявших у стены приемной кресел и приготовился ждать.

Ждать, впрочем, долго не пришлось. Минут через десять тяжелая звуконепроницаемая дверь приглушенно всхлипнула, открываясь, и шесть человек, негромко переговариваясь, прошли мимо Рамиля к выходу из приемной. Когда последний из них скрылся в коридоре, он поднялся и прошел в белую комнату.

-Рамиль, приглуши свет немного, если несложно, - попросил пристроившийся на лежаке Александр, прикрывая глаза рукой, - голова трещит, никак не могу сосредоточиться. С самого утра тут кувыркаюсь, а впечатление такое, будто занимаюсь бегом на месте. Может, хоть ты чем порадуешь?

-Это как посмотреть, - уклончиво ответил Рамиль, присаживаясь на краешек соседнего лежака.

-Что, ни единого просвета?

-Отчего же? Кое-что есть.

-Выкладывай.

-Сегодня утром спецназ предпринял попытку штурма здания, в котором, по имеющейся информации, находился Оводцев и похищенный им Олег. Здание оказалось заминировано, и, когда бойцы попытались войти внутрь, прогремел взрыв. Двое погибли на месте, еще пятеро госпитализированы в тяжелом состоянии. Пожар тушили почти три часа.

-Каков итог?

-Под завалами откопали два обгоревших трупа.

-Та-ак, - протянул Александр, - веревочка оборвалась. Интересно, на кого он работал?

-Скорее всего, опять на кого-то из вашей братии, на мелочи он не разменивался.

-В таком случае, мы вряд ли найдем какие-нибудь концы, Корректоры чертовски хорошо умеют заметать за собой следы. Хотелось бы все-таки знать, кому и зачем понадобился Олег с посланием от моего папаши в голове?

-Возможно, Оводцев и не знал о том, что Олег – Посыльный, - предположил Рамиль, - вот только теперь это, похоже, уже не имеет значения.

-Верно, - согласился Александр, и, словно подводя итог, взмахнул рукой, - одна проблема рассосалась сама собой, но вот решение другой несколько усложняется. Сосредоточимся теперь на ней. О моем несуществующем брате что-нибудь слышно?

-Пока все глухо, но я бы не торопился с похоронами Оводцева.

-Почему? У тебя еще есть сомнения?

-Трупы пока не опознаны.

-Ты натуральный параноик! А чьи еще они могут быть?

-Хотел бы я знать, - хмыкнул Рамиль, - вопрос в том, чья это была ошибка. Если Оводцева, то и труп его. Если наша, то я не знаю…

-Что, их совершенно невозможно опознать?

-Очень уж сильно они обгорели. Окончательный ответ может дать только генетическая экспертиза.

-Так проведите ее!

-Мы уже работаем над этим, но нужны образцы ДНК. Образец Олега можно взять в его институте, но как быть с Оводцевым?

-Возьмите образец у моей матери. Она его ближайший живой родственник. Да и вопросов лишних не будет.

-Хорошо.

-Когда можно ожидать результат?

-Пока то, да се… Не раньше, чем дней через пять.

-Ладно, потерпим, коли ты считаешь, что лучше лишний раз убедиться.

-Я пока, с Вашего позволения, буду все же считать Оводцева и Олега живыми и продолжу их поиски.

-Как хочешь. Главное, чтобы твои изыскания не мешали решению основной задачи.

-Я справлюсь.

-Что-нибудь еще? – поинтересовался Саттар-младший, видя, что Рамиль не торопится уходить.

-Насчет той драмы в «Золотом быке».

-Что еще?

-У одного из контуженых, что угодили в больницу, нашли органайзер, а в нем подробная информация как по последнему покушению, так и по предыдущим. Очень похоже, что нам крупно повезло.

-Вот как? – Александр даже приподнялся на локте, - где он сейчас.

-Клиент – в 14-й больнице, под усиленной охраной, органайзер – в полиции.

-Проклятье! Почему нужный нам человек опять у них!? Они же понятия не имеют, с кем имеют дело! Если он действительно тот, кого мы ищем, то он же – Коновал-виртуоз! Моргнуть не успеют, как сами же его и отпустят!

-Они нашли его раньше нас, - вздохнул Рамиль, - и теперь уже никому не отдадут. Никто не хочет повторения прошлого раза. Полицию мы предупредили, чтобы они были с этим типом поосторожнее, и его постоянно держат с завязанными глазами.

-Он что-нибудь рассказал?

-Пока нет, он только выходит из комы.

-Проклятье! – повторил Александр, - я должен его увидеть.

-Тогда Вам придется наведаться к нему в больницу. Других вариантов пока нет.

-Вот дерьмо! Я не выйду из дома, пока не буду уверен, что мерзавец пойман, и, одновременно, не могу в этом убедиться, пока не увижу этого типа. Заколдованный круг какой-то.

-Возможно, завтра он уже начнет давать показания, и тогда появится какая-то ясность.

-Ладно, не будем пока дергаться, - Саттар-младший встал и с хрустом потянулся, - чтобы я мог спать спокойно, приставь к нему нашего человека, Игоря, например.

-Вашего личного Перфекта?

-Пока я сижу дома, он мне не нужен, пусть лучше присмотрит за этим контуженым.

-Хорошо, я сегодня же отправлю его в больницу.

-А пока, я понимаю, нам ничего не остается, как ждать?

-Вам-то ждать, а мне крутиться, - усмехнулся Рамиль, - дел выше крыши!

-Тогда не смею тебя больше задерживать. Продолжай держать меня в курсе событий.

-Обязательно!

***

-Хм-м, знаешь, я испытываю определенные трудности, связанные с ограниченностью моего словарного запаса, - я размерено вышагивал из угла в угол, сцепив руки перед собой, словно боялся, что какая-то мысль вырвется из них и убежит, - я обрисую тебе общую картину так, как я ее понял, а ты поправь меня, если что не так.

-Валяй! – кивнул Овод, сидящий около окна, закинув правую руку на спинку стула.

-Некий побочный продукт жизнедеятельности покойного Председателя Лиги Корректоров, руководствуясь не совсем понятными мотивами, последовательно отправляет на тот свет ее членов, включая и собственного папашу.

-Угу.

-Возможно, им движет жажда мести, возможно, желание занять их место, но это не суть. Суть в другом – своим завещанием Председатель отдал ему половину своих полномочий в Совете Лиги.

-Все так, - согласился Овод.

-И ты собираешься отыскать Хирурга раньше, чем до него доберутся другие, но не для того, чтобы воздать ему по заслугам, а для того, чтобы на блюдечке поднести ему почти половину власти над миром. Членство в Лиге при этом автоматически сделает его недосягаемым для уголовного преследования, и после всех совершенных покушений он выйдет сухим из воды.

-В общих чертах все верно.

-А я – та ниточка, что должна вывести тебя на Хирурга?

-Да.

-Абсурд! Бред! Маразм! – я снова плюхнулся на стул, - у меня опять слова закончились. Чушь полнейшая! С чего ты взял, что я буду помогать тебе в осуществлении этой безумной затеи?

-Это в твоих же интересах, - пожал плечами Овод, - ты не в том положении, чтобы привередничать.

-И каков же мой интерес?

-Хирург – наш козырь в разговоре с Саттаром. Тем более что когда он отыщется, ты будешь Александру уже не нужен, и тебя оставят в покое.

-Да что ты говоришь! – съязвил я.

-Я сделаю все от меня зависящее, чтобы тебя больше не трогали. Поверь, возможности для этого у меня имеются. Ты снова сможешь жить нормальной жизнью и не прятаться от полиции. Тебе что, этого мало?

-Что ты называешь нормальной жизнью? Как можно нормально жить в этом ненормальном мире!?

-Что не так на сей раз?

-Разве может считаться нормальным мир, в котором торговля собственной душой является чем-то обыденным и даже престижным?

-Ты чрезмерно сгущаешь краски, - поморщился Овод, - по сути, Психокоррекция не так уж сильно отличается от любого другого контракта, налагающего на тебя определенные обязательства, и под которым ты ставишь свою подпись. Только тут от тебя не потребуется особых усилий, чтобы эти условия соблюдать – это у тебя будет получаться само собой.

-Кому-то, возможно, нравится, когда за него думают другие, но я так не могу! Я не хочу, чтобы в моей голове копались незнакомые люди и объясняли мне, что можно, а что нельзя! Это моя жизнь, и я проживу ее сам, без чужих подсказок! Пусть коряво, пусть я набью себе шишек, но я сделаю это сам! - я перевел дух, - вот только в вашем безумном мире для таких как я, похоже, скоро не останется места.

-Ерунда! - отмахнулся Овод, - если разобраться, то места - навалом!

-Ну да, конечно! Куда не сунься - первым делом спрашивают сертификат о прохождении Психокоррекции. Нет - до свидания! И никого после этого уже не интересуют ни твой диплом с отличием, ни прекрасные рекомендации. Можно подумать, будто работать буду не я, а эта дурацкая бумажка. Есть сертификат, медальон на шее, значит ты - человек. Нет, значит, ты - ничто!

-Ну не везде же так! Есть много мест, где никаких сертификатов не спрашивают.

-Ага, у мусорщиков, например. Да и то - до поры, до времени.

-Ты можешь открыть собственное дело.

-Я испытываю серьезные сомнения в том, что со мной кто-нибудь захочет сотрудничать, - я не выдержал и в сердцах грохнул кулаком по столу, - проблема не в этом! Не для того я в институте парился, чтобы помои лопатой разгребать или попрошайничать! Я хочу быть полезным, хочу, чтобы мои знания и способности работали над решением тех задач, для которых они приспособлены, для которых я их тренировал! Ан нет!

В нашей группе несколько недоумков пикировались, но умней от того не стали. Двое из них вообще ушли на второй круг. Зато теперь они все уже пристроены на тепленьких местечках, и ни о чем не беспокоятся. Я не знаю, что они там нагородят, скорее всего, ничего хорошего, но их-то взяли, а меня отфутболили. И так везде, где я совался. Я же говорю, этот мир - ненормален! И я в нем никому не нужен!

-Тише, не горячись! - Овод примирительно поднял руки перед собой, - безвыходных ситуаций не бывает. Да, наш мир несовершенен, но другого у нас нет, поэтому надо приспособиться и научиться жить в том, который есть.

-Я не хочу приспосабливаться! Я предпочитаю оставаться самим собой! Я знаю, что кое-чего стою, и не собираюсь ни перед кем заискивать. С таким портфолио, как у меня, не я должен бегать за работодателями, а они за мной.

-Ух ты, какие мы важные!

-А если теперь за человека все решает какая-то бумажка, если тупой  исполнитель ценнее классного специалиста, если послушание важнее инициативы, то пусть этот дерьмовый мир катится ко всем чертям! Туда ему и дорога! В этом смысле то, что делает Хирург - благо. Пусть продолжает. Уж коли я не могу изменить этот мир, то я хоть не буду мешать тому, кто на такое решился. Мне, по крайней мере, хуже от этого не будет.

Закончив свое выступление, я подтянул бутылку к себе, плеснул коньяка в рюмку и одним махом опрокинул ее в рот.

-Понятно, - протянул Овод и прикрыл глаза, собираясь с мыслями, - но как бы плох наш мир ни был, революции и потрясения вряд ли его улучшат.

-Ну и наплевать!

-Знаешь, подавляющее большинство людей существующее положение вещей вполне устраивает.

-Они же Пустышки, что с них взять!

-Почему ты говоришь о них с таким презрением?

-Потому что они – уроды! Умственные, моральные и интеллектуальные! Они позволили вычистить из своих голов все то, что делало их неповторимыми, делало их самими собой. Они отреклись от свободы воли, данной им Богом от рождения. Теперь они все на одно лицо – пустоголовые куклы, марионетки. Они как тупые овцы, с радостным блеянием бегущие за своим бараном. Они уже не Общество, они – Стадо!

На протяжении веков лучшие умы человечества разрабатывали все новые, более эффективные способы манипуляции людскими массами: пресса, телевидение, Интернет, и теперь идеальный вариант, наконец, найден. Его даже никто не пытается скрыть или замаскировать. Напротив! Быть предсказуемым и послушным стало модно! Народ в очереди выстраивается, чтобы попасть в популярный салон, где им, за их же собственные немалые деньги прополощут мозги, а после они гордо демонстрируют окружающим новенький медальон. Смотрите все: я – Пустышка! Просто чудесно! Изначально Бог создал людей разными, чтобы теперь Психокоррекция сделала их одинаковыми!? Тьфу!

-Нравится тебе это или нет, но тех, кто такое положение вещей одобряет, сейчас большинство. А ненормальны как раз те, кого меньше, то есть такие как ты.

-Это теперь что, преступление?

-Пока еще нет, - пожал плечами Овод, - но ты же знаешь, как эволюционируют различные нововведения: экзотика-мода-рутина-обязанность. Тебя же не удивляет, если на работу не берут, скажем, неграмотного человека, который читать и писать не умеет. А когда-то толковые писари были на вес золота. То же самое на наших глазах происходит с Психокоррекцией. Только вот темп несколько другой – все укладывается в продолжительность жизни одного поколения. Оттого-то ты и выпал из ситуации, ты просто за ней не поспеваешь.

-К чему весь этот треп?

-Я все пытаюсь объяснить тебе, что твои дерганья являются, по сути, маханием кулаками после драки. Система уже сложилась, и она принята, повторяю, подавляющим большинством населения. Тебе придется с этим смириться и принять новые правила игры. Если же ты продолжишь упрямствовать и противопоставлять себя остальному обществу, то будь готов к тому, что и с тобой будут говорить уже по-другому. Лучше дело до этого не доводить.

-Почему ты так усердно их защищаешь? – возмутился я, - ты что, их адвокат, что ли? Или ты и сам тоже пустоголовый?

-Просто я терпеть не могу людей, считающих свою точку зрения единственно верной. Вот и все.

-Разве я не прав?

-По-своему да, прав, но если послушать тебя с той стороны баррикад, то ты несешь горячечный бред.

-Есть вещи, не зависящие от точки зрения!

-Ой ли?

-Никто не смеет мне указывать, о чем я имею право думать, а о чем – нет!

-Опять ты за свое, - вздохнул Овод, - когда тебе прививку от туберкулеза делали, ты так же возмущался? Ведь это твое право – болеть, чем захочешь, а?

-Я не хочу быть овцой!!! – закричал я, ударяя кулаком по столу на каждом слове, - не хочу!!!

-Ах, так? И кем же ты тогда видишь себя в этом мире? Благородным оленем? Трепетной ланью? Матерым волком? – Овод, потеряв терпение, вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул. Подойдя к окну, он толкнул балконную дверь, которая с треском распахнулась, впустив внутрь шум вечернего города, - иди сюда! Объясни мне, расскажи, как ты, такой гордый, самостоятельный и независимый, собираешься выжить в этой стране, населенной сплошь одними лишь овцами!? Как!?

-Выживу, не беспокойся.

-Ну да, переквалифицировавшись, в конце концов, в мусорщика, - Овод поднял стул и снова сел, - если ты не желаешь подобного исхода, то рано или поздно, но тебе придется уступить. Пойми, что бы ни писали в книжках, что бы ни показывали в кино – один человек не способен изменить мир, даже если этот человек – Хирург. Так что на него не надейся.

-Что ты имеешь в виду?

-Его уверенность в собственных силах растет с каждым новым покушением. Чем слабее становится Лига под его ударами, тем сильнее становится он сам. И как ты думаешь, поднявшись на самую вершину и окинув взглядом мир, что раскинулся у его ног, он развернется и тихо уйдет в тень?

-Почему бы и нет?

-Хотел бы я и сам в это верить, но увы! - Овод невесело усмехнулся, - ты даже не представляешь себе, что Власть способна сотворить с человеком. Я вижу, чувствую, как Хирург меняется. Если его не остановить, то построенный им миропорядок будет именно таким, какого ты и боялся. Он уже не будет оглядываться на Кодекс, и никто ему будет не указ. И вот тогда процедура Психокоррекции вполне может стать действительно обязательной, только в ее основе будет лежать установка не на послушание, а на подчинение.

-Слушай, я малость недопонимаю, - замотал я головой, - ты говоришь о том, что данного человека надо остановить, и, одновременно, хочешь поставить это чудовище во главе Лиги! Я опять потерял нить твоих рассуждений.

-Одно другого не исключает. Получив желаемое «досрочно», Хирург лишится стимула для продолжения насилия, и может оказаться вполне здравомыслящим человеком. В его отсутствие в Лиге всецело заправлял бы Александр Саттар, а он тоже далеко не ангел. Хирург мог бы выступить для него в роли противовеса. Чем больше голосов в Совете Лиги, те труднее протолкнуть через него какую-нибудь глупость.

-Попахивает белой горячкой.

-Покойному Председателю было лучше знать. Они же оба - его сыновья.

-А-а-а, так это была его идея? Тогда она попахивает старческим маразмом.

-Так, похоже, что наш разговор зашел в тупик.

Я молча кивнул.

-Сам не знаю почему, но я пытаюсь хоть как-то помочь тебе, образумить немного, - Овод закупорил бутылку и спрятал ее в шкаф, - но ты на все мои попытки плевал с высокой колокольни.

-Именно.

-Ладно, раз перспектива спасения мира тебя не привлекает, тогда на досуге подумай вот о чем, - убрав посуду со стола, Овод остановился в дверном проеме, прислонившись к косяку, - убийство Председателя - скорее всего, не последнее в череде кровавых покушений. Сейчас у тебя есть реальная возможность положить ей конец. Если ты этого не сделаешь, то все последующие смерти будут и на твоей совести. На сегодня у меня все. Ты как хочешь, а я пошел спать.

Мерзавец таки нащупал мое уязвимое место. Нельзя сказать, конечно, что я тут же взял и передумал, но настроение он мне подпортил изрядно.

Сон не шел. Мысли как привязанные вертелись вокруг одного и того же. За всю предыдущую жизнь я видел покойника всего один раз - на похоронах дедушки. Тогда все обстояло чинно, мирно и уважительно, что ли. А теперь смерть повернулась ко мне другой стороной, кровавой и безжалостной.

Стоило мне смежить веки, как перед глазами всплывало то лиловое лицо извивающегося на асфальте Вадика, то виднеющееся в развороченном дверном проеме патрульной машины окровавленное тело, с которого взрывом сорвало почти всю одежду, то еще что-нибудь. А воображение старательно дорисовывало дополнительные драматические подробности.

Быть может, этот человек через пару дней собирался поехать в отпуск, к морю. Его маленький сынишка уже упаковывает свой рюкзачок, складывая в него любимые игрушки. Жена отгладила новую рубашку и повесила ее на вешалку в коридоре, чтобы примерить, когда муж вернется с работы. И тут раздается звонок телефона...

Тьфу, черт! Я в очередной раз перевернулся на другой бок. От отвращения к самому себе даже защипало в глазах. Но еще хуже было то, что я все равно не собирался соглашаться на предложение Овода. Я не хотел играть в чужие игры. Тем более в роли жертвенной пешки.

Утром я проснулся довольно поздно, с тяжелой головой, злой и голодный. Овод уже сидел в своей комнате, которую я мысленно обозвал «кабинетом», обложенный со всех сторон инструментами, непонятными приборами и мотками проводов.

Взяв с полки пульт, я включил телевизор и принялся перебирать каналы.

-Что ты ищешь? - полюбопытствовал Овод, не поднимая головы.

-Свежие новости, - буркнул я.

-В этом ящике ты ничего не найдешь. Единственное сообщение о вчерашнем пожаре на набережной промелькнуло в вечерней сводке событий. Ничего интересного, кстати, банальное замыкание в электропроводке. Пожар быстро потушили, пострадавших нет.

-Пострадавших нет, говоришь, - мои зубы невольно скрипнули, выдавая накопившуюся за ночь злость, - и на автостраде все живы-здоровы остались, да?

-Рядовое ДТП, восемь погибших. Ничего необычного, - Овод отложил в сторонку пояс с инструментами и сложил руки перед собой, - но если ты действительно хочешь узнать кое-что интересное и важное, то заткни эту полоскалку для мозгов и послушай, что я тебе скажу.

-Хорошо, - я выключил телевизор и встал перед столом, сунув руки в карманы, - я слушаю.

-У одного из раненых при взрыве в «Золотом быке» нашли при себе органайзер с подробной информацией обо всех покушениях. В том числе и с такой, которую никто посторонний знать не мог. Очень похоже, что на этот раз полиция вытащила невод с золотой рыбкой. У тебя есть на сей счет какие-нибудь соображения?

-Старший? – удивился я, - он жив? Я думал, что все наши погибли.

-Какой такой Старший? – нахмурился Овод, - ну-ка, выкладывай подробности.

-Он организовывал все наши акции протеста, - я присел на табуретку, - узнавал, планировал, назначал нам место и время встречи. Он постоянно делал записи в своем органайзере, с которым никогда не расставался. Но я как-то никогда… я не помню, чтобы он… если он действительно Корректор, то… - мои мысли окончательно заклинило, и я умолк.

-Не удивительно, - хмыкнул Овод, - я думаю, он постарался, чтобы у вас не оставалось никаких воспоминаний о его воздействии. Полиция, кстати, неплохо осведомлена о том, с кем имеет дело. Несмотря на то, что этот тип еще не вышел из комы, его держат крепко связанным и с повязкой на глазах.

-Откуда ты все это знаешь?

-У меня есть свои каналы, - уклончиво ответил Овод.

-А что еще о нем известно? Может, речь идет о ком-то другом? У тебя есть его фотография или описание?

-Увы, все, что я знал, я тебе уже рассказал. Всю остальную информацию нам придется добывать самим. Я должен быть абсолютно уверен в том, что этот ваш Старший – именно тот, кто нам нужен. Есть некоторые сомнения, ведь до сих пор наш друг сам на месте преступления не засвечивался. Я хочу, чтобы ты взглянул на него лично.

-И каким же образом это сделать?

-Мы с тобой отправляемся на разведку в больницу, - Овод указал на разложенное на столе снаряжение.

-Мы? Ты сказал: Мы? – я замотал головой, - нет уж, увольте! Я в этой затее не участвую. Разве не ты говорил мне, что моя физиономия красуется во всех ориентировках? Меня повяжут, как только я ступлю за порог!

-Не беспокойся, этот вопрос мы решим.

-Все равно не буду участвовать. Я еще вчера тебе все объяснил.

-Слушай, это твой босс, или нет? Кто втянул тебя во всю эту заваруху? Кто без спроса копался в твоей голове? Кто, в конце концов, послал тебя на верную смерть? Разве не он? Тебе что, после всего, что с тобой случилось, не хочется потолковать с ним по душам? – Овод выставил в мою сторону указательный палец, - кроме того, не забывай, показания этого человека могут доказать твою невиновность, но надо позаботиться о том, чтобы они были услышаны.

Я задумался, поджав губы и глядя в точку перед собой. Мысль о том, чтобы предъявить Старшему свои претензии, мне в голову как-то не приходила. Но я очень хорошо помнил его слова: «сегодня я вытащил вас, но когда-нибудь и вы меня вытащите». Странно, но в данном случае бороться с угрызениями совести оказалось существенно сложнее, чем я мог предполагать. Да и в сложившейся ситуации он действительно оставался, пожалуй, единственной возможностью хоть как-то распутать ту паутину, в которую я влип.

-Ладно, - вздохнул я обречено, - что от меня требуется?

-Вообще-то, шутка, повторенная дважды, уже не смешна, - проворчал я, укладываясь на носилки, - ты уверен, что фокус выгорит?

-Отчего нет? - Овод в синей медицинской униформе сел рядом и захлопнул дверь фургона, - что в нас подозрительного?

-Моя физиономия, - я осторожно ощупал свои щеки, которые под слоем грима уже начинали зудеть, - не верю я в эти шпионские штучки.

-Не беспокойся, никто тебя там разглядывать не будет, - повинуясь заложенной программе, автопилот выкатил из ворот и помчался по улице, - не забывай, у тебя сейчас обострение почечнокаменной болезни, и лицо твое может выражать что угодно и иметь какой угодно цвет.

-А наша машина? - не унимался я, - не думаю, что на территорию больницы пропускают всех подряд.

-«Скорая» с таким номером приписана к этой больнице, так что шлагбаум нас пропустит без вопросов.

-Разве две машины с одинаковыми номерами не вызовут подозрений?

-Оригинал сейчас в ремонте, так что он нам мешать не будет, - Овод бросил взгляд на часы, - еще какие-нибудь сомнения остались?

-Полно, только я никак не решу, с какого начать!

-Тогда решай быстрее, мы скоро приедем.

-Ох ты черт!

-Кончай ныть! От тебя-то вообще ничего не требуется, знай, корчи страдальческие рожи и постанывай время от времени. Мы всего-то зайдем, взглянем одним глазком, сделаем вид, что ошиблись дверью и отвалим восвояси.

-Знаю я это твое «одним глазком»! - я похлопал по подушке, в которой скрывалась сумка с оборудованием.

-Так, отставить! - Овод взглянул в окно, - мы уже подъезжаем, так что руки - на живот, глаза зажмурить, и начинай стонать. Представление начинается!

Я почувствовал, как машина сбавила скорость, по-видимому, проезжая шлагбаум, сделала несколько поворотов, затем остановилась и начала сдавать задним ходом. Когда мы остановились окончательно, Овод распахнул дверь и выволок носилки вместе со мной наружу. Сквозь закрытые веки я почувствовал яркий свет ламп.

-Что здесь? - услышал я чей-то хрипловатый голос.

-Камень в почках, - ответил Овод, разворачивая носилки. Сзади хлопнула закрывшаяся дверь, и наша машина, тихонько урча, отправилась на стоянку, - я вколол болеутоляющее, но ему надо срочно делать УЗИ, а то кто знает!

-Тогда вези на третий этаж. Там запиши его у дежурного.

-Уже везу! - носилки резко ускорились. Я слышал лишь быстрый топот ног и сосредоточенное сопение Овода.

-М-м-м? - простонал я и приоткрыл один глаз.

-Потерпи еще немного, сынок, сейчас закатим тебя в лифт - и мы уже почти на месте. Осталось чуть-чуть.

В самый последний момент мне стало вдруг интересно, что будет делать Овод, если вместе с нами в лифт войдет еще кто-нибудь, но возможности выяснить это мне, к счастью, не представилось. Раздвижные двери аккуратно закрылись за носилками, и лифт мягко качнулся, начиная подъем.

-Давай, оживай! - бросил Овод мне, вставляя ключ в замок на панели управления. Повернув его, он нажал кнопку самого верхнего, технического этажа, - пока все идет отлично!

Он сбросил с себя синее медицинское одеяние. Я, тем временем, мгновенно выздоровев, спрыгнул с носилок и вытащил из-под простыни пару зеленых с желтым курток - униформу обслуживающих здание электриков, а из подушки вытряхнул тяжелую сумку с инструментами. Наша переквалификация заняла считанные секунды. Выпрямившись, я вдруг застыл как вкопанный, обнаружив, что вместе с нами в лифте находится еще один человек, который смотрит прямо на меня. Но мое замешательство длилось лишь секунду, пока я не сообразил, что таращусь на собственное отражение в зеркале. Наложенный Оводом грим сработал на отлично, обманув даже меня самого. Круглые откормленные щеки и козлиная бородка сделали меня совершенно неузнаваемым. Над собой Овод тоже немного поработал, нацепив парик с хвостом на затылке и наклеив угрюмые кустистые брови и бакенбарды.

Безлюдный чердак встретил нас ровным гулом воздуха, мечущегося в вентиляционных коробах, и запахом свежей штукатурки. Овод двинулся вперед, изучая протянутые под потолком жгуты проводов, а я поплелся следом. Поскольку я ни бельмеса не смыслил в переплетениях разноцветных кабелей, то было совсем несложно играть отведенную мне роль подмастерья, таскающего инструменты за своим шефом.

Предварительная разведка заняла около десяти минут, после чего Овод, облюбовав один из распределительных щитков, велел мне выгружать оборудование. Все его дальнейшие манипуляции также напоминали мне некоторую форму шаманства с насаживанием зажимов на одни провода и втыканием иголок в другие, но в конечном итоге на экране планшета все же проступила какая-то подрагивающая картинка.

-Хм, похоже, что это третий этаж, - заключил Овод, внимательно изучив изображение, - посмотрим, что мы сможем вытащить еще.

-Давай побыстрее! - проскулил я, переминаясь на подрагивающих ногах. Занятия противозаконной деятельностью с самого начала вызывали у меня серьезные сомнения, а теперь меня охватил такой мандраж, что я уже начинал терять над собой контроль. Странно, но когда мы забрасывали психокорректорский салон камнями и горящими бутылками, я ничего такого не испытывал. Тогда во мне бушевали ярость и озлобленность, заглушавшие все прочие эмоции и страхи. Сейчас же, в чердачном полумраке, совершая преступление по-тихому, рассудительно и целенаправленно, я имел возможность во всех подробностях осознать, чем именно я занимаюсь, и что мне за это грозит.

-Ты что, боишься? - Овод обернулся и окинул меня насмешливым взглядом.

-Есть немного, - признался я, хотя прекрасно понимал, что тем самым выписываю себе порцию саркастических комментариев.

-А кто вчера бил себя в грудь и грозился впредь плавать исключительно против течения, а?

-Это не одно и то же!

-Расскажешь это тем, кто придет тебя арестовывать за уклонение от обязательной пикировки, - он снова склонился над экраном планшета, - хм, интересно.

-Что такое?

-Отсюда я могу контролировать сигнал со всех камер наблюдения кроме четвертого этажа. Смотри, - по экрану, сменяя друг друга, промелькнули несколько картинок, изображавших один и тот же коридор. Точнее, почти одинаковые коридоры, расположенные на разных этажах. Я это сообразил не сразу, но, приглядевшись, стал замечать некоторые отличия, - расположение камер стандартное, схема подключения тоже, но вот с четвертого этажа сигнала нет.

-Быть может, там камер и нет? – предположил я.

-Очень сомневаюсь, тем более что слоты под них в общей системе имеются. Их либо отключили, либо, что более вероятно, сигнал с камер четвертого этажа идет в другое место.

-Куда же?

-В полицию, например, если в палатах там содержатся их клиенты.

-И что мы теперь будем делать?

-Наведаемся на четвертый этаж, что же еще? Хирург должен быть там.

-А как мы объясним свое появление?

-Ну напряги же, наконец, хоть немного свою фантазию! – вздохнул Овод, - что могут делать в больничном коридоре два электрика?

-Менять лампочки?

-Хорошая попытка, но у нас с собой нет стремянки. У меня есть вариант получше, смотри сюда, - он ткнул пальцем в экран, - стояк, к которому мы сейчас подключились, проходит сверху вниз через все здание. И на каждом этаже доступ к нему осуществляется через распределительный щиток. Вот этот, на стене в конце коридора. Видишь?

-Угу, - кивнул я.

-Мы полезем в этот щиток.

-Зачем?

-Какая к черту разница!? - отмахнулся Овод, - наша основная задача - внимательно смотреть по сторонам, чтобы выяснить, в какой из палат находится Хирург. Остальное не так важно, если спросят - я что-нибудь совру, а ты помалкивай. Но если в том щите действительно проходят кабели от телекамер, то было бы неплохо к ним присосаться, может пригодиться в будущем. Это так, задача-максимум.

-Хорошо, но что делать, если мы здесь Хирурга не найдем? Если он содержится в какой-нибудь из палат, расположенных дальше, - я указал на разветвление в конце коридора, - под каким предлогом мы проберемся туда?

-Импровизируй! Будем искать сортир, например. Для начала пойдем не в ту сторону, разумеется, чтобы прогуляться в оба конца коридора.

-Пойдем вместе?

-Придется, - кивнул Овод, - ты будешь искать своего Старшего, а я должен оценить обстановку и прикинуть возможные способы его вызволения. После того, как все выясним, исчезаем в обратном порядке. План ясен?

-Вроде бы да, - вздохнул я.

-Тогда выдвигаемся.

Мы затолкали оборудование и провода в сумку и вернулись к лифту.

Разумеется, все с самого начала пошло не так, как мы наметили. И первым препятствием на нашем пути стал столик со скучающим за ним полицейским, расположенный у выхода из лифтового холла четвертого этажа.

Меня сразу же прошиб холодный пот, но не успел я и моргнуть, как Овод дернул меня за рукав и решительно зашагал вперед, не обращая на стража порядка ни малейшего внимания. Я послушно засеменил следом.

-Прошу прощения, молодые люди, - полицейский, встрепенувшись, вытянул руку, перегораживая нам путь, - куда путь держите?

-Фидеры проверять, - бросил Овод, не сбавляя хода.

-Эй, подождите, подождите! - охранник вынырнул из-за стола, придерживая рукой фуражку, - не так быстро.

-В чем проблема? - Овод остановился и, демонстративно удерживая дистанцию, смерил того взглядом.

Перемена, произошедшая в этот момент с Оводом, так меня поразила, что на какое-то время я даже позабыл о собственных волнениях и уставился на него, вытаращив глаза. В его голосе, жестах, в походке вдруг заиграла вальяжность и самоуверенность человека, абсолютно убежденного в собственном превосходстве над окружающими. И уж коли судьбе было угодно, чтобы он стал электриком, то одно его появление на объекте, пусть даже для замены все тех же лампочек, заслуживало как минимум красной ковровой дорожки и роскошного банкета с полуголыми танцовщицами. Начав движение, он становился подобен ледоколу, и ничто на свете уже не могло его остановить.

Ну, или почти ничто. Все же сидение целыми днями на одном месте сказалось на фигуре полицейского не самым благоприятным образом, и теперь его телеса перегородили большую часть коридора. Пройти мимо него, не прибегая к помощи бульдозера, было нереально.

-А где ваш пропуск? - поинтересовался он.

-Какой еще пропуск?!

-Здесь охраняемая зона, без пропуска сюда нельзя, - полицейский взял со столика папку и заглянул в нее, - заявки на вас у меня нет.

-Да какая такая заявка!? - возмутился Овод, - у вас здесь что, сокровищница, что ли?

-На этом этаже проходят лечение подозреваемые и заключенные. Без особого разрешения посторонним доступ сюда запрещен.

-Мне плевать на ваших подопечных! Меня интересуют только фидеры, а они вон в том щите, - Овод ткнул пальцем в дальний конец коридора, - я должен их проверить.

-Извините, но без разрешения я пропустить вас не могу, - охранник потянулся, было, к рации, но остановился на полпути, - а начальник охраны в отъезде, так что при всем желании пропусков вам сегодня все равно не видать.

-Здрасьте, приехали! Сами же нас вызвали, заставили тащиться по пробкам через весь город, а теперь, выясняется, мы не можем попасть на свое рабочее место! Чудненько, ничего не скажешь!

Полицейский в ответ только сочувственно пожал плечами. Тогда Овод решил немного сбавить обороты.

-Слышь, командир, - немного заискивающе заговорил он, приблизившись к охраннику для создания более доверительной атмосферы, - я понимаю, что тебе по барабану наши проблемы, но от нас в категорической форме потребовали наладить сеть именно сегодня! Если мы этого не сделаем, никто не будет вникать, почему. Нам просто наваляют по шее и все дела. А то еще и тебе достанется. Давай, мы быстренько сделаем свое дело и исчезнем. Никто ничего и не узнает.

В какой-то момент мне показалось, что толстяк дрогнул под его натиском, но иллюзия эта тут же рассеялась. Он оглянулся и, крякнув, торопливо зашептал:

-Да я бы пропустил вас, будь моя воля, мне не жалко, но мы же тут все подневольные, - он мотнул головой в конец коридора, - за нами ведь тоже присматривают. Так что извини, не могу.

-Значит, не пропустишь? - констатировал Овод.

-Не могу, - кивнул полицейский.

Я затаил дыхание, ожидая, что будет дальше. Умом я понимал, что нам сейчас совершенно не нужны какие-либо осложнения, но, зная, на что способен Овод, я начал испытывать беспокойство.

И в этот момент в дальнем конце коридора из-за угла вышел человек в строгом сером костюме. На секунду он замер, глядя в нашу сторону, а затем двинулся к нам.

Я почувствовал, как вздрогнул Овод, как вдруг напряглась его спина.

-Ну и наплевать! - огрызнулся он, сопроводив свои слова витиеватой нецензурной тирадой, - вам начхать на мои проблемы, а мне начхать на ваши. Будет надо - сами прибежите! Оревуар!

Он резко развернулся и буквально поволок меня к лифту, подхватив под локоть.

-Не оборачивайся! - процедил он сквозь зубы, нажимая кнопку вызова, - одежда у тебя поблизости?

-Тут, в сумке,  - ответил я, слегка заинтригованный, - что случилось?

-Приготовься переодеваться. Мы уходим, причем очень быстро! Где же этот чертов лифт!?

Словно услышав его мольбы, двери перед нами распахнулись, и Овод втолкнул меня в кабину.

-Не смотри назад, - повторил он, прислонившись спиной к стене.

Однако, всю противоположную стену лифта занимало большое зеркало, и я, сделав вид, будто причесываюсь, все же взглянул, что творится в коридоре. Человек в костюме преодолел уже больше половины пути, заметно ускорив шаг. Тем не менее, было ясно, что он не успеет, даже если побежит. Я отвернулся от зеркала и посмотрел на Овода, с удивлением обнаружив, что у того по вискам катятся капли пота.

Как только двери захлопнулись, он вдруг схватил меня за фальшивую бородку и резким рывком сорвал ее.

-Ай! - крикнул я больше от неожиданности, чем от боли, - ты что!?

-Переодевайся, быстро! - Овод сдернул с себя парик и затолкал его в карман. Сбросив куртку электрика, он швырнул ее мне, а сам выхватил планшет и быстро-быстро забарабанил пальцами по экрану.

-Что ты делаешь? - поинтересовался я, запихивая нашу одежду в сумку.

-Вызываю машину к подъезду. Мы с тобой сейчас уезжаем на срочный вызов, ясно?

-Угу.

-Переоделся? Отлично! - он бросил планшет вслед за куртками, и я еле успел застегнуть молнию, как лифт прибыл на первый этаж, - ...ты первым делом поставишь ему капельницу, а я настрою диагност, и дальше мы будем действовать уже исходя из того, что он нам скажет, понятно?

-Ясно, - затряс головой я, еле успев сообразить, что к чему, - сколько кубиков заливать?

-Для начала - пять, мы же еще не знаем толком, в чем дело...

Протолкавшись через холл, мы почти побежали, что, впрочем, было вполне уместно и не должно было вызвать подозрений. Никто не предпринимал каких-либо попыток нас остановить, и вскоре мы выскочили на стоянку. Наша машина с уже запущенным мотором поджидала нас на одном из парковочных пятачков.

-Поехали! - крикнул Овод, едва ступив на подножку, - включить сирену!

Захлопнувшаяся дверь отсекла нас от набирающего обороты завывания. Спустя секунду мы миновали шлагбаум и понеслись по улице.

-Уф! - Овод рухнул на сиденье и утер пот со лба, попутно оторвав одну из фальшивых бровей. Он в недоумении уставился на прилипший к руке клок волос, но затем усмехнулся и отлепил и вторую бровь, - вроде вырвались!

-Что там произошло? - задал я, наконец, мучающий меня вопрос, - почему так стремительно ретировались?

-Ты что, слепой? Это же был Перфект!

-Кто? Тот тип в костюме?

-Ну да!

-Почему ты так решил?

Овод как-то странно посмотрел на меня, словно усомнившись в моей вменяемости, но затем просто махнул рукой.

-Это не я, это мой позвоночник так решил. В какой-то момент я вдруг почувствовал, как у меня затряслись коленки, а спина стала мокрой от пота. Он еще не вышел из-за угла, а я, даже не видя его, уже испугался, - Овод стащил с себя куртку и бросил ее на пол, - подобное может проделать только Перфект. Кроме того, когда он показался, я его узнал.

-Ты его знаешь? - удивился я.

-Конечно. Это Игорь, личный телохранитель Александра Саттара. Выверенная до последнего винтика совершенная машина убийства.

-Саттар-младший был там, в больнице?

-Если бы так, то мы с тобой к ней даже на пушечный выстрел не смогли бы приблизиться. Он, как и остальные Корректоры, пока отсиживается дома, просто приставил к Хирургу своего соглядатая.

-И что это значит?

-Это значит, что у нас с тобой серьезные проблемы.

-Какие еще проблемы?

-Вытащить Хирурга из-под носа у Перфекта я не смогу даже при всем моем желании. Проще снять колесо с мчащегося автомобиля!

-Но почему? - нахмурился я, соскребая свои фальшивые пухлые щеки, - вооруженный эскорт, сопровождавший меня, тебя не остановил, а тут всего один человек. Я не понимаю, почему вы все так боитесь этих Перфектов. Что в них особенного?

-Всего один человек? - насмешливо передразнил меня Овод, - своеобразное же у тебя чувство юмора! Вот уж действительно, в неведении - счастье.

-Так объясни!

-Ладно, попробую, - он, морщась, отодрал наклеенные бакенбарды и раздраженно швырнул их вслед за курткой, - как правило, Перфектов делают из мальчишек-сирот, которых забирают из интернатов. Сомнительно, чтобы настоящие родители позволили бы творить со своим ребенком такое.

-А что с ними делают?

-Если вкратце, то подготовка высококлассного Перфекта основана на трех китах: тщательнейшая Психокоррекция с упором на полную и абсолютную преданность Хозяину, генетические модификации организма, многократно повышающие его силу, скорость и выносливость, и, наконец, каждодневные изматывающие тренировки, доводящие до совершенства все его способности. Полный самоконтроль, вплоть до отдельных мышц и нервных узлов, развитое экстрасенсорное восприятие, прекрасное знание языков и многое другое. Про совершенное владение всеми мыслимыми видами оружия и рукопашного боя я молчу.

Перфекты оттачивают свое мастерство на протяжении всей жизни, без выходных и праздников. А Корректоры не жалеют на них ни сил, ни средств, занимаясь с ними почти ежедневно, поскольку они являются лучшей гарантией их собственной безопасности. Подготовка грамотного бойца спецподразделений может занять лет пять, и потребовать миллионных затрат. А один Перфект равноценен примерно роте спецназа.

-И что теперь? - протянул я несколько озадаченно.

-Пока Хирург находится под охраной Игоря, он для нас недоступен, - Овод на секунду отвернулся, задав автопилоту новый маршрут, - а нам надо срочно придумать какой-то выход из положения.

-У тебя есть хоть какие-нибудь идеи?

-Ни единой.

***

Дверь приоткрылась, на секунду впустив внутрь гомон клубящейся в холле толпы и Александра Саттара в безупречном смокинге, после чего вновь захлопнулась, словно отрезав посторонний шум скальпелем идеальной звукоизоляции. Ненужное более выражение добродушной приветливости моментально слетело с лица Саттара-младшего, сменившись холодной сосредоточенностью. Он поставил на полку бокал шампанского, который едва успел пригубить и повернулся к Рамилю, поднявшемуся с кресла ему навстречу.

-Я надеюсь, что у тебя действительно важные новости, поскольку сейчас все стали крайне подозрительными, и моя отлучка в разгар банкета непременно вызовет массу кривотолков. Я уже устал врать им про здоровье моего папаши!

-Вы же знаете, по пустякам я бы Вас вызывать не стал! - немного оскорбился Рамиль, - со всякой ерундой я вполне способен справиться самостоятельно.

-Я знаю, извини, - Александр потер лоб, присев на диван, - просто я здорово устал и легко раздражаюсь.

-Понимаю. Делаю все, что в моих силах.

-Не сомневаюсь. Что у тебя?

-Главный подозреваемый, захваченный в «Золотом быке», пришел в себя и уже начал давать показания.

-Вот как!? - оживился Александр, - что же он рассказал?

-Он все подтверждает и даже не пытается отпираться. Создается впечатление, что он чуть ли не гордится тем, что успел натворить.

-Ему можно верить?

-Он привел несколько фактов, касающихся совершенных покушений, которые могли быть известны либо организатору этих акций либо кому-то, имеющему отношение к их расследованию. Столь масштабная утечка информации из стен полиции исключена, так что у нас остается только один вариант.

-Проклятье! Я должен как можно скорее его увидеть! Я должен убедиться лично! - Александр вскинул взгляд на Рамиля, - они соблюдают необходимые меры предосторожности?

-Да, конечно, - кивнул тот, - он по-прежнему прикован к койке, на глазах - повязка.

-Что полиция будет делать с ним дальше?

-В связи с тем, что он немного оклемался, врачи разрешили перевезти его в следственный изолятор и долечивать уже там. Перевозка намечена на завтра. Учитывая ценность данного субъекта, полиция хочет поскорее поместить его под надежную защиту толстых стен и прочных решеток.

-Не могли бы они по дороге завезти его на пару минут ко мне?

-Не-е-е, - отрицательно покачал головой Рамиль, - я бы предпочел сейчас не наступать на их свежую мозоль.

-Черт! Мне, право, неловко в этом признаваться, но я боюсь. И пока я не буду на сто процентов уверен в том, что убийца схвачен, я не смогу спать спокойно, и не собираюсь никуда выходить.

-Но чем Вас не устраивает эта кандидатура? Почему Вы сомневаетесь?

-Если организатор нападений – толковый Коновал, то он вполне может пустить и нас и полицию по ложному следу, подставив вместо себя кого-то из своих соратников. Грамотно интегрированную легенду крайне сложно разоблачить, потребуется много времени, которого у нас нет. Я же мог бы при очной ставке раскусить его за несколько секунд. Только тогда я буду знать наверняка.

-И Вы еще называете меня параноиком! - хмыкнул Рамиль.

-Но ты же не веришь в смерть Оводцева? - парировал Александр, - согласен, ты лучше разбираешься в криминальных и конспирологических вопросах, но когда речь идет о том, как крутятся колесики в чужой голове, то тут я могу доверять только себе. Я тоже имею право на сомнения.

-Кстати, об Оводцеве...

-Что еще?

-Игорь сообщил, что сегодня утром он видел в больнице, на том этаже, где содержится наш подопечный, двух подозрительных личностей.

-Так-так, - Саттар-младший выпрямился, заинтригованный сообщением Рамиля. Если уж Игорь считал кого-то подозрительным, то к данному человеку следовало отнестись с максимальным вниманием, - давай подробности.

-Они были в форме электриков, хотя Игорь считает, что это всего лишь маскировка. Он почувствовал исходящую от них напряженность и даже угрозу, потому-то эти двое и привлекли его внимание.

-Он успел их рассмотреть?

-Только издалека. При его появлении они занервничали и поспешно ретировались. Тем не менее, он почти уверен, что дело не обошлось без грима.

-Что им там было нужно?

-Охранник сказал, что они проверяли что-то в кабельном хозяйстве и хотели пройти к распределительному щитку в конце коридора, но он их не пропустил. Не будь там Игоря, он наверняка не стал бы даже отрывать свой жирный зад от кресла ради такой ерунды.

-Игорь поделился с ним своими подозрениями?

-Нет, он решил приберечь эту информацию для внутреннего употребления.

-Разумно, - согласился Александр, - у полиции сейчас и без того забот хватает. Но почему ты решил, что это был Оводцев?

-«Бритва Оккама» - отозвался Рамиль, - не стоит впутывать в расследование новых подозреваемых, когда вполне можно обойтись теми, что есть.

-Крепко же тебя на него замкнуло!

-Просто данная версия – единственная, отталкиваясь от которой, можно строить дальнейшие предположения. Да и вряд ли можно придумать вариант хуже.

-Что верно, то верно, - вздохнул Александр, - надейся на лучшее, но готовься к худшему, так?

-Именно.

-И каковы твои предположения?

-Не исключено, что Олег был нужен Оводцеву только как участник покушения на Вашего отца, способный вывести на его организатора. Если так, то никакой связи между ними и завещанием нет.

-На кого же он работал... или работает, черт подери?! - Саттар-младший поднялся на ноги и начал расхаживать по комнате, хрустя тонкими пальцами, - если Оводцев искал Хирурга по поручению кого-то из Корректоров, то зачем он полез к нему в больницу? Этот мерзавец схвачен и обезоружен, чего еще желать? Или же кому-то крайне нежелательно, чтобы он заговорил?

-Неувязка получается. Оводцев выкрал Олега еще до того, как стало известно, кто попался в наши сети.

-Тьфу! Мне иногда кажется, что под этим именем скрывается более одного человека, слишком уж ловко у него получается вовремя оказываться в нужных местах! А тебе так не кажется?

-Я уже высказал все, что думаю по данному поводу.

-Ха! Но тогда, возможно, один из обиженных Хирургом страстно желает разобраться с ним лично? Как тебе такой вариант? Только неясно, зачем тогда городить весь этот огород? Договорись с полицией, приходи к нему в камеру и разбирайся сколько угодно.

-Ерунда какая-то. Если бы члены Лиги при принятии серьезных решений руководствовались сиюминутными эмоциями, то Лига умерла бы, не успев родиться. Не годится.

-Вообще-то я пошутил, - бросил Александр, не оборачиваясь, - хотя, в той абсурдной ситуации, в которой мы оказались, уже и не разберешь, где действительность, а где фантазии.

-Как бы там ни было, но я считаю, что Оводцев, заглянувший в больницу к Хирургу, - не фантазия. И отнестись к нему следует со всей серьезностью.

-Чем он может нам угрожать?

-И Вы еще спрашиваете! - Рамиль мог позволить себе иногда не обращать внимания на субординацию, - Вы же помните, что он устроил, когда ему понадобился Олег? Теперь ему нужен Хирург. Завтра его будут перевозить. Дальше разжевывать?

-Не надо, я уже сообразил, - Александр внимательно посмотрел на своего советника. Чувствовалось, что Рамиль обеспокоен не на шутку, коли перестал стесняться в выборе выражений, - ты предупредил полицию?

-Не вижу смысла, они и так уже приняли все мыслимые и немыслимые меры безопасности. Разве что можно задействовать для перевозки танк? Хотя... - Рамиль скептически покачал головой, - если Овод настроен серьезно, то здесь и танк не поможет.

-Что же делать?

-Лучшее, что у нас на данный момент есть - это Игорь. Я уже договорился, что он будет всю дорогу сопровождать нашего подопечного, не отходя от него ни на шаг. Более надежную охрану придумать сложно.

-А если и этого окажется недостаточно?

-Тогда нам останется лишь сожалеть, что Овод не работает на нас, - вздохнул Рамиль, - я, со своей стороны, приму дополнительные меры, конечно: расставлю людей вокруг, рассажу снайперов по крышам и все такое. Мы будем сопровождать кортеж до самого конца, но, боюсь, случись что, то от всей этой суеты будет уже мало толку.

-О, Господи! Кажется невероятным, как один человек может создавать столько проблем!

-Увы! Я мечтал бы ошибиться, но пока не могу позволить себе игнорировать возникающие у меня подозрения.

-Все правильно, Рамиль, не переживай, - Алексанр ободряюще коснулся его плеча, - в этой игре мы не имеем права на ошибку. Лучше перестраховаться.

-Тогда я пойду готовить фишки к завтрашней партии.

-А я пока вернусь на свой фланг, - Саттар-младший взял с полки бокал, - после всего, что ты мне рассказал, я должен продолжать мило улыбаться и выслушивать пустопорожнюю болтовню, - он устало провел рукой по лицу, - так что еще неизвестно, кому из нас приходится тяжелей.

***

-Олег! - я даже вздрогнул, когда у меня за спиной вдруг раздался голос Овода. Его появление дало мне, наконец, повод, чтобы выключить телевизор, изливавший на меня потоки тягучей жвачки для обывательских мозгов.

-Что такое?

-Есть новости.

-Хорошие или плохие?

-А вот этого я еще не решил, - он вошел в комнату и присел на край дивана, потирая пальцами лоб, глаза его были красными после бессонной ночи, - мне нужно время, чтобы все обдумать.

-Так что случилось-то?

-Ваш Старший немного оклемался, и завтра утром его переводят в тюремный лазарет.

-Откуда ты все узнаешь!?

-Болтун – находка для шпиона, - по губам Овода скользнула довольная ухмылка, - некоторые стражи порядка болтливы как бабы.

-Ладно, что для нас из этого следует?

-Другой возможности вызволить твоего босса нам, скорее всего, уже не представится. Или завтра или никогда.

-Ты попробуешь провернуть такой же фокус во время перевозки, как и в случае со мной? - предположил я.

-Во-первых, не я, а мы, а во-вторых, на сей раз будут приняты куда более серьезные меры безопасности. Нужно придумать что-то другое.

-Нужно похитить его до того, как его переведут?

-Не имеет смысла, - Овод отрицательно покачал головой, - прелесть момента как раз и состоит в том, что они сами выведут заключенного на улицу, решив тем самым половину нашей задачи. У нас будет очень короткий отрезок времени, когда мы можем что-то сделать – пока его будут вести к машине. Потом будет уже поздно.

-Так в чем же проблема?

Овод как-то странно на меня посмотрел, словно неожиданно обнаружил на моем месте другого человека.

-Тебя послушать – так можно подумать, будто ты каждый день людей из-под носа у вооруженной охраны похищаешь.

-Я, вообще-то полагал, что это ты у нас специалист в этом деле, - хмыкнул я, - напустишь газу опять, или еще что-нибудь в этом роде, а пока все будут откашливаться – поминай, как звали. Или нет?

-Есть одно обстоятельство, которое принципиально отличает данную ситуацию от всех прочих.

-Какое?

-Перфект.

-А на него газ не действует?

-Честно говоря, не знаю, - Овод пожал плечами, - их же подвергают интенсивным геномодификациям, которые очень многое в организме изменяют. Да он и просто может дыхание на несколько минут задержать. Но даже если предположить, что Игорь наглотается газу, и тот на него подействует как надо, то и после этого он еще раз десять успеет сделать из нас с тобой отбивные.

-Как же быть?

-Выход один – Перфекта придется убить…

-Э-э-э, - промычал я, стремительно покрываясь потом, как случалось каждый раз, когда окружающая действительность напоминала мне о том, что мы не просто разговоры разговариваем, а участвуем в большой игре с очень высокими ставками.

-…а вместе с ним, возможно, и всех прочих, кто подвернется под руку.

-Почему!? – не успел я вернуть на место отвалившуюся челюсть, как она снова отвисла.

-Просто их там будет слишком много, а я -  один. Некогда мне их сортировать.

-Я… я не могу!

-Ну что ты так разволновался! Я же не требую от тебя кого-то пристрелить! Ты только покажешь мне на того, кого следует оставить в живых, а остальное – моя забота.

-О Господи! – выдохнул я, - сколько же человек надо было отправить на тот свет, чтобы так спокойно об этом говорить?

-Много. Еще вопросы?

-А когда все закончится, ты и меня…

-А смысл?

-Я же теперь про тебя много чего знаю.

-Ха! Да ничего ты про меня не знаешь! Сашка Саттар и тот знает больше, не говоря уже про Рамиля!

-Почему же они до сих пор с тобой не разобрались?

-Я неоднократно выполнял их заказы. Я был для них полезен! Кроме того, я гарантировано никогда не болтаю лишнего.

-И они тебе верили?

-И сейчас верят, поэтому и не ставят своей целью меня устранить. Почти наверняка их больше всего интересует, что именно мы с тобой знаем. Никакой личной мести.

-Как у тебя все красиво получается, - попытался сыронизировать я, - и с законом у тебя тоже все в полном ажуре?

-Разумеется!

-И все последние… убийства?

-Угу.

-Как это тебе удается, а?

-Ты знаешь, что такое «право руки»?

-Впервые слышу, - я непонимающе нахмурился, - что это значит?

-Так называется ситуация, когда один из членов Лиги наделяет доверенного человека особыми полномочиями. С этого момента все, что тот делает, считается совершенным руками данного Корректора, и именно он несет всю полноту ответственности за последствия. Фактический исполнитель, в самом крайнем случае, может быть привлечен в качестве свидетеля, не более того.

-То есть ты…

-В данный момент я действую от имени и по поручению Георгия Саттара, и пока он формально жив, мне позволено почти все. Закон против меня бессилен, сейчас для меня существует только Кодекс, но его я пока не нарушал.

-Но ведь рано или поздно выяснится, что в действительности Председатель мертв!

-В таком случае у его сынка возникнут серьезные проблемы, так что, скорее всего, это не выяснится никогда.

-Хорошо ты устроился!

-Если только не задумываться о том, какой ценой я заработал столь высокое доверие, - Овод вздохнул, - ну что, я удовлетворил твое любопытство?

-Чем больше я узнаю, тем хуже мне становится, - буркнул я, - и потом, оттого, что тебе позволено все, убийства не перестают быть убийствами.

Овод немного помолчал, о чем-то раздумывая и скребя небритую щеку.

-Ладно, - заговорил он, наконец, - я постараюсь свести их число к минимуму, но для этого ты должен мне помочь.

-Как?

-Первоначально я собирался отстреливать всех подряд в автоматическом режиме, но теперь, чтобы сократить число жертв, мне придется управлять огнем вручную. А ты должен будешь вытащить Хирурга из-под обстрела и затолкать в нашу машину. Понятно?

-Хм-м-м, - я картинно подпер рукой подбородок и воздел глаза к потолку, - звучание отдельных слов кажется мне знакомым, но общий смысл сказанного как-то ускользает…

-Как хочешь, - Овод поднялся с дивана, - могу вернуться и к плану «А». Я уже говорил тебе, что все последующие смерти будут на твоей совести?

-А у тебя-то совесть вообще есть!? – не выдержал и вспылил я, - почему я всегда оказываюсь у тебя козлом отпущения?! Почему я должен бежать впереди и хватать для тебя каштаны из огня!? Почему ты навешиваешь на меня ответственность за судьбы совершенно незнакомых мне людей, которым я ничем не обязан! Им и всему миру наплевать на меня, а мне на них! Оставь меня в покое, в конце концов!

Моя эмоциональная тирада произвела на Овода совсем не то впечатление, которого можно было бы ожидать. Он тяжело вздохнул и молча провел ладонями по лицу, словно пытался освободиться от опутавшей его невидимой паутины. Я только сейчас осознал, насколько он устал.

-Извини, - покачал он головой, - я, похоже, перегнул палку, - он еще немного помолчал, - ты вдруг напомнил мне о том, как когда-то я сам оказался в аналогичной ситуации и выкрикнул почти те же самые слова, что и ты. Извини.

У меня наготове было еще много чего интересного, но я внезапно понял, что не стану ничего этого говорить.

-Понимаешь, Олег, мне очень нужна твоя помощь, - продолжил Овод, - я тогда не смог ничего изменить, и люди погибли. Но ты сейчас – можешь. Со своей совестью я, в конечном итоге, смог договориться, но не хочу, чтобы и тебе пришлось так поступить. Поверь, покончить с собой было бы гораздо проще. Помоги мне, а я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя целым и невредимым изо всей этой заварухи, в которую мы угодили, и чтобы тебе не пришлось идти на сговор с собственной совестью. Даю слово.

До сих пор я так и не смог прийти к однозначному мнению, что это было: внезапный приступ искренности или великолепная актерская игра, но факт состоял в том, что я дрогнул. Да, возможно я проявил малодушие, но было чертовски сложно отказать человеку, который так просил меня о помощи. А истинную ценность данного им слова я узнал лишь существенно позже.

Теперь пришел мой черед обхватить голову руками и погрузиться в тяжкие раздумья. Интересно, что чувствует человек, в тело которого врывается десятиграммовый кусочек свинца? Тупой удар? Резкую боль? Или сразу черноту в глазах? Вот и будет возможность выяснить.

-Не нравится мне все это, - нехотя буркнул я.

-Так же, как и мне.

-Угораздило же меня! Я всю жизнь мечтал только о том, чтобы спокойно делать свою работу, быть уважаемым специалистом в своей, совершенно мирной области, и чтобы меня никто не дергал из-за всякой ерунды! А вместо этого мне приходится чуть ли ни весь мир спасать!

-Если мы все сделаем как надо, то у тебя будет возможность выторговать у Саттара свое счастливое будущее обратно.

-Я что, похож на супермена? – я словно не слышал Овода, - посмотри на меня! Меня же тошнит при виде крови!

-Мы пойдем на дело натощак, - попытался отшутиться он, но мне от его юмора лучше не стало.

-Я не справлюсь.

-Справишься! – отрезал Овод, - у тебя будет несложная и вполне посильная задача – взять человека за шиворот и затолкать в машину. Тебе даже думать не понадобится, обо всем прочем я позабочусь сам.

-А ты сам-то, - я поднял на него взгляд, - не подкачаешь? Как ты, например, собираешься разобраться с Перфектом, если все то, что ты о них рассказывал – правда?

-Пошли, - он шагнул к двери и поманил меня за собой, - подготовим наши инструменты.

Спустившись на четыре лестничных пролета, мы оказались перед массивной железной дверью, ведущей в подвал. Овод пробежался пальцами по клавиатуре кодового замка, после чего с заметным трудом распахнул ее тяжелую створку. Я обратил внимание на толстые резиновые уплотнители, проложенные по периметру дверного проема, и неожиданную для подвала мягкую обивку на ее внутренней стороне.

Пропустив меня вперед, Овод вошел следом и включил свет.

Я внезапно понял, что в действительности и вправду совершенно ничего не знаю о нем. Пропасть между тем, что я думал о человеке, рядом с которым находился все последние дни, и реальным положением вещей оказалась просто огромной. И эта, открывшаяся мне реальность, пугала. Я невольно сделал шаг назад, но моя спина наткнулась на мягкий дерматин захлопнутой двери.

-Что встал-то? – Овод бросил на меня насмешливый взгляд, - проходи, не стесняйся!

Я сглотнул и осторожно пошел вперед. В первый момент я решил, что мы через черный ход проникли на склад оружейного магазина. Вдоль стен тянулись казавшиеся бесконечными стеллажи, на которых были разложены пистолеты, автоматы, винтовки, гранаты, ящики с патронами и черт знает что еще. Оружие, оружие и снова оружие – такого количества и разнообразия средств истребления себе подобных я не видел никогда в жизни.

Пройдя чуть дальше, я обнаружил, что хранящийся здесь ассортимент не ограничивался одними лишь адскими машинками. Мне встретились груды камуфляжной одежды, различные средства связи, целый радиомонтажный стол, заставленный измерительными приборами, в которых я ничего не понимал. За ним у стены стояли шкафы, напомнившие мне о днях, проведенных некогда на больничной койке после неудачного катания на лыжах, тут же лежали и сверкающие хирургические инструменты, чей вид вызвал у меня легкий озноб. А под конец осмотра я наткнулся на гостеприимно развернутое мне навстречу стоматологическое кресло, безупречная чистота которого почему-то навевала крайне неприятные мысли.

-А этот инструмент здесь для чего? – указал я на кресло.

-Веди себя хорошо, и он не понадобится, - Овод прошел мимо меня и, обернувшись, бросил, - шутка.

Он завернул за угол, и я засеменил следом. Оказалось, что здесь у него обустроен самый настоящий тир со столами для оружия и протянутыми под потолком тросиками для вывешивания мишеней. Дальняя стена была обшита толстыми панелями, задерживавшими пули. Теперь я понял, откуда исходил едковатый запах гари, который я почувствовал сразу, как только вошел в подвал.

-Ты предлагаешь мне потренироваться? – недоуменно поинтересовался я.

-Полагаешь, за один вечер из тебя можно сделать что-то толковое? – Овод обошел стол кругом и взялся за его дальний конец, - помоги лучше.

Мы оттащили стол в сторону, после чего мне оставалось лишь наблюдать за тем, как Овод сооружает посреди зала нечто большое и устрашающее.

Сначала он установил на пол массивную железную треногу и прикрутил ее лапы к кронштейнам, вмурованным в бетон. С одного из стеллажей он снял увесистый сверток, в котором обнаружился крупнокалиберный пулемет. Немного странный, надо сказать, поскольку я не смог найти на нем никаких ручек, за которые мог бы держаться стрелок.

-Авиационный, - кратко пояснил мне Овод, устанавливая орудие на треногу.

Дальше было еще интересней. При помощи струбцины на краю столешницы была закреплена небольшая телекамера, а на самом столе появился ноутбук. После того, как все элементы были соединены несколькими жгутами проводов, Овод, проверив все подключения, щелкнул тумблером.

Пулемет вздрогнул, словно пробудившись ото сна, его ствол поднялся и застыл в горизонтальном положении.

-Отлично! – удовлетворенно кивнул Овод, и его пальцы забегали по клавиатуре. Повинуясь командам, оружие покрутилось вправо-влево и вверх-вниз. Потом Овод вывел на экран картинку с телекамеры и какое-то время калибровал систему с тем, чтобы красная точка лазерного целеуказателя, установленного на пулемете, точно совмещалась с тем местом, на которое он указывал, перемещая курсор по экрану.

-Отлично! – констатировал он еще раз и поднялся из-за стола. Он снял с пулемета крышку и заправил в него конец ленты с новенькими блестящими патронами. Взяв из пачки одну мишень, Овод подвесил ее к тросику и, нажав на кнопку, отправил ее в путешествие к дальнему концу зала.

-На, одень, - он протянул мне наушники и сам одел второй комплект, - уши тебе еще пригодятся.

Мишень преодолела только половину пути, когда Овод навел курсор на ее увеличенное изображение на экране и нажал клавишу. Хоть я и знал, что последует за этим, грохот выстрела все равно заставил меня вздрогнуть. На картинке было хорошо видно, что в самом центре черного кружка появилась рваная дыра. Ствол пулемета медленно поворачивался, следя за перемещающейся мишенью, а Овод последовательно отправлял в одну и ту же дырочку на ней все новые пули. Когда мишень остановилась, доехав до конца, она напоминала дырку от бублика.

-Указываешь цель, - объяснил мне Овод, сняв наушники, - и после этого система сама отслеживает ее перемещения и по команде открывает огонь.

-Ага, а Перфект будет спокойно стоять и ждать, пока ты его прихлопнешь! – скептически скривился я, стараясь скрыть впечатление, которое произвела на меня его артустановка, - неужели он ничего не заподозрит.

-Заподозрит, - согласился Овод, - но идея состоит в том, чтобы за ним следила автоматика, а мы с тобой в это время будем сосредоточены на другой задаче – вызволении нашего пациента. Таким образом, мы сможем обмануть шестое чувство Игоря. Он будет искать угрозу, а мы будем думать о спасении.

-Ты уверен, что сможешь положить его с одного выстрела?

-А даже если нет, - Овод взял с полки продолговатую банку и выкатил из нее белый теннисный мячик. Нажав одну из кнопок на клавиатуре, он швырнул мячик об пол, и тот бодро запрыгал в дальний конец тира, перелетая от стены к стене.

Пулемет дернулся и заелозил из стороны в сторону как хвост собаки, завидевшей в руках хозяина кусок колбасы. Я не сообразил снова надеть наушники, а потому грохот выстрела больно ударил меня по ушам. Когда я открыл глаза, от мячика осталось лишь медленно оседающее облачко пыли.

-Вот так! – голос Овода с трудом пробивался сквозь мерзкий звон в голове. Казалось, что он говорит шепотом, - далеко он не убежит.

-Где же ты собираешься спрятать эту пушку до завтрашнего утра?

-Она будет стоять в нашей машине, которую мы с ночи припаркуем на площадке во дворе больницы. Стрелять будем прямо сквозь стекло в задней двери. Первая пуля из-за этого, скорее всего, уйдет в «молоко», но последующие сделают свое дело.

-Хорошо, Перфекта мы обезвредили, - я передернулся, подумав о том, как спокойно мы говорим о предстоящем убийстве. Никогда не предполагал, что когда-нибудь окажусь в таком положении, и что технические аспекты будут волновать меня больше моральных. Впрочем, возможно, это и к лучшему, - что дальше?

-Дальше будут шумовые и газовые гранаты, - Овод развернул другой сверток и вынул из него еще одно смертоносное приспособление с толстым стволом, которое приложил к пулемету, - гранатомет может быть штатно спарен с пулеметом, так что ничего додумывать не придется. А после гранат – надеваешь маску и твой выход.

-Хотелось бы поконкретнее, - какой-то частью разума я понимал, что ввязываюсь в абсолютно безумную авантюру, но остановиться уже не мог, - что именно мне придется делать?

-После обстрела я подгоню машину поближе, и ты должен будешь затащить в нее Хирурга.

-Интересно, сколько новых дырок в моей шкуре добавится за это время?

-Мы тебя прикроем, не волнуйся, - он похлопал по кожуху пулемета, - система реагирует на любое движение. Если что-то пойдет не так, я спущу ее с цепи.

-А как же я? – мне вдруг совсем не заулыбалась перспектива бегать под пристальным взглядом вороненого ствола, неотрывно следящего за моими перемещениями, - он же и меня тогда…

-Тебя мы исключим из списка, - Овод снял с полки еще одну банку и вытряхнул мне в руки ярко-желтый мячик, - подержи-ка его перед камерой.

Стараясь держаться подальше от пулемета, застывшего в ожидании новых жертв, я пробрался вперед и вытянул руку с желтым мячиком так, чтобы он оказался перед объективом. Овод кивнул и что-то поколдовал над клавиатурой.

-Давай сюда, - он забрал у меня мячик и положил его в банку с белыми собратьями. После чего размашистым движением, словно сеятель, веером запустил их в дальний конец тира.

Я еле успел натянуть наушники, как Овод нажал клавишу, которая приводила в исполнение смертный приговор. Пулемет задергался, точно отряхивающаяся от воды псина, только вместо брызг в стороны полетели дымящиеся гильзы. Раздалась короткая дробь: тр-р-рах! И все. В окружении медленно оседающих на пол белых лохмотьев к нам весело и беззаботно прыгал одинокий ярко-желтый мячик.

Овод молча подхватил его и протянул мне. Я осторожно взял мячик двумя пальцами. Почему-то мне казалось, что после той передряги, в которой он побывал, он должен быть чуть ли не горячим.

-Сделаем все как надо, и вариант «А» не понадобится, - Овод выключил установку, и ствол пулемета понуро сник.

-Даже если все получится, с таким грузом нам будет крайне непросто улизнуть, тебе не кажется?

-Главное – заполучить груз, - отмахнулся Овод, - после этого у нас будет на руках такой козырь, с которым мы сможем выторговать себе все, что нам нужно. Саттар согласится на что угодно, лишь бы не допустить огласки своих манипуляций с трупом родного папочки. А оглашать подобные вещи я умею очень хорошо, и ему об этом прекрасно известно.

Таким образом, спустя несколько часов, я, подобрав под себя ноги, сидел на полу нашей фальшивой «скорой помощи» в ярко-оранжевой жилетке дворника поверх бронежилета, с защитными очками на лбу и болтающимся на шее респиратором. За пазухой у меня таилась еще одна такая же жилетка, которую следовало, во избежание неприятностей, накинуть на Старшего, как только я до него доберусь. Прямо передо мной возвышалась прикрученная к полу тренога с пулеметом, ствол которого смотрел в матово-белое стекло на задней двери машины. Там, за дверью, простиралась безмятежная зеленая лужайка, отделяющая стоянку для дежурных машин от заднего крыльца больницы.

На словах схема действий выглядела несложно – когда Старшего вывезут на улицу, Овод нажмет красную кнопку, и сопровождающий арестанта Перфект лишится головы. Вслед за этим в остальных конвоиров полетят газовые и дымовые гранаты (Овод специально снарядил ленту, в которой они чередовались). Под прикрытием дыма мы должны дать задний ход и, давя цветочки на клумбах, подъехать к подъезду. Тут я натягиваю маску и выпрыгиваю из машины. Обратно я должен вернуться со Старшим на руках. Как только мы окажемся внутри, Овод выжимает полный газ, и наша машина сносит ограду и скрывается в переулке. Насколько я понял, у него в запасе имелись заготовленные заранее варианты того, как уйти от последующей погони, но делиться ими со мной Овод не спешил.

Я перевел взгляд на его спину, ссутулившуюся перед целой батареей мониторов, развешанных на стене кабины. «Жучки», расставленные нами с Оводом два дня назад, позволяли перехватывать картинку почти во всех камер слежения, установленных в больнице. Здесь был и вид на лифтовой холл первого этажа, и обзор заднего крыльца с разных ракурсов, вид на КПП и вид на стоянку машин, чтобы вовремя заметить неладное у нас за спиной. Центральный же экран занимало изображение с камеры наведения пулемета.

Все снаряжение было подготовлено и откалибровано, пулеметные ленты заправлены, а большая красная кнопка бережно прикрыта прозрачной крышечкой.

Оставалось только ждать.

Волнения не было. Не то, чтобы мне все происходящее было безразлично, но мой организм, похоже, уже израсходовал весь имевшийся у него запас адреналина. Мандраж одолевал меня, когда мы грузили оборудование в машину, когда ехали на место, первые полчаса томительного ожидания. А потом – все. Я перегорел. И даже начал зевать…

-Та-а-ак, - голос Овода выдернул меня из дремоты, - похоже, гости начинают подтягиваться на вечеринку.

-Точнее на утренник, - я подобрал затекшие ноги и с кряхтением поднялся, - что там видно?

Вместо ответа он указал мне на стоящий под козырьком фургон, около которого стояли и о чем-то беседовали двое полицейских в бронежилетах и с автоматами в руках.

-Думаешь, это за Хирургом?

-Скорее всего, да, - кивнул Овод, - есть, конечно, вероятность, что они прибыли за другим постояльцем, но кое-какие моменты говорят об обратном.

-Что за моменты?

-Вот и вот, - он ткнул пальцем в картинку на мониторах, - незадолго до приезда фургона за забором в разных местах припарковались две машины, которые вызывают у меня подозрения.

-Почему?

-Из них до сих пор никто так и не вышел. Стекла тонированные, и я не вижу, сколько человек находится внутри, но из приоткрытого окна задней двери одной из них недавно выбросили окурок, так что кроме водителя там есть кто-то еще. Они встали так, чтобы находиться в пределах прямой видимости от места погрузки, и теперь ждут.

-Что все это означает? – с беспокойством спросил я.

-Рамиль решил подстраховаться.

-Что будем делать?

-Что и собирались. Действуем по намеченному плану. Ты маску одел? – Овод обернулся ко мне, - потом будет некогда.

-Наша затея нравится мне все меньше и меньше, - проворчал я, натягивая респиратор, - теперь еще эти две машины…

-Как минимум две, - уточнил Овод, - мне отсюда не все видно.

-Тем более.

-Не унывай, на нашей чаше весов тоже кое-что имеется – погода ясная и безветренная, следовательно дымовую завесу не унесет, газ дождем не прибьет, и машина на газоне не забуксует.

-Негусто, - глухо буркнул я.

-В нашем деле любая мелочь может оказаться решающей… Оп!

Я и сам увидел, как к въездным воротам подкатили две полицейских машины и броневик. Его задние двери открылись, и оттуда выбрались несколько спецназовцев в полном облачении, которые оперативно организовали круговую оборону. Полицейские тем временем перекрыли движение по прилегающей улице, расчистив коридор для движения кортежа.

Наблюдая за развертыванием противостоящих нам сил, я вдруг показался себе зеленым сопляком, собирающимся показать пару непристойных жестов боксеру-тяжеловесу.

-Так-так-так, - Овод торопливо отметил на схеме новые цели для автоматической турели, - готовься, сейчас его поведут!

-Ох черт! – мой организм отыскал в заначке резервный запас адреналина и немедленно его распечатал.

-Не причитай, а смотри внимательно, - он вывел на самый большой монитор крупный вид входных дверей, - когда покажется твой Старший, дашь мне знать.

-Да-да, я помню.

Двое полицейских, что скучали возле фургона, обменялись несколькими фразами по рации и направились ко входу, взяв оружие наизготовку и поглядывая по сторонам. За стеклами входных дверей появилось какое-то движение, замелькали фигуры людей в синей медицинской униформе и в темных костюмах.

Звука не было, камеры его не передавали, но, даже если бы он и был, то его полностью заглушило бы гулкое буханье моего сердца. В мозгу совершенно некстати вдруг вспыхнула и завибрировала мысль о том, что через несколько секунд все эти люди могут оказаться под градом пуль. Чертовски хотелось скосить глаза и посмотреть на прикрытую крышечкой красную кнопку, но мой взгляд словно приклеился к монитору.

Двери бесшумно скользнули в стороны, и в проеме показался Игорь. Сейчас, когда для масштаба по бокам от него стояли двое дюжих полицейских, я увидел, насколько он огромен. Он полностью загородил собой выход и остановился, медленно поводя головой из стороны в сторону, словно к чему-то принюхивался.

-Возможно, Хирургу потребуется медицинская помощь, - заговорил вдруг Овод, - справишься?

-Я, вообще-то, по образованию химик, а не медсестра, - отозвался я, недоумевая, почему он вдруг завел этот разговор, но тут же сообразил, что таким образом он отвлекал мои мысли на другую тему, чтобы Перфект не смог нас учуять, - йодом намажу, бинтом обмотаю, но не более того.

-Большего от тебя и не требуется.

Не обнаружив ничего подозрительного, Игорь махнул рукой и двинулся вперед, подобравшись, как сжатая пружина, как изготовившийся к прыжку тигр. Следом за ним из дверей выкатилась инвалидная коляска, толкаемая одним из больничных работников. Двое полицейских пристроились у нее по бокам, и вся процессия направилась в сторону поджидающего их фургона.

Овод коснулся клавиатуры, и вокруг людей засветились белые контуры, очерчиваемые системой наведения. Еще пара манипуляций, и контур вокруг Игоря стал ярко-красным, обозначив его как приоритетную цель. Камера наехала ближе, силясь разглядеть фигуру в коляске, загораживаемую сопровождающими ее полицейскими.

-Смотри! Смотри внимательно! – Овод ткнул пальцем в экран, - это он?

-Да я его не вижу! – в отчаянии воскликнул я. Эскорт проделал уже почти половину пути, а я никак не мог ничего толком разглядеть.

Но, пройдя еще немного, вся группа была вынуждена на некоторое время развернуться к нам лицом, чтобы спустить коляску по пандусу, и я, наконец, смог увидеть человека, которого в ней везли.

Это был Старший. Выглядел он, прямо скажем, неважно, но это был он. Лицо его осунулось, покрывшись налетом трехдневной щетины, на глазах лежала черная повязка, из под которой виднелся лиловый кровоподтек, спускающийся по правой скуле. Я обратил внимание, что, несмотря на плачевное состояние пациента, охранники предпочли не рисковать и крепко привязали его руки к подлокотникам кресла. Похоже, мне придется заталкивать Старшего в машину вместе с каталкой. Во мне вдруг проснулась жалость к этому человеку, несмотря на то, в какую авантюру он меня втянул и какому риску подверг мою жизнь. Он и сам теперь оказался в ничуть не лучшем положении, и даже не имел возможности спокойно залечить раны. Мне-то повезло больше, меня вытащил Овод, и теперь пришел мой черед отдавать долги.

-Это он?

-Да.

-Ты уверен? – переспросил Овод.

-Конечно, уверен! – я так разволновался, что уже не мог говорить спокойно.

Прикрывавшая красную кнопку крышечка откинулась с сухим щелчком. Овод положил на нее указательный палец и буквально впился глазами в монитор. Время замедлилось, напряглось, натягиваясь, как тетива лука перед выстрелом.

-Это и есть ваш Старший?

-Черт подери, да!!! Кто же еще! – рявкнул я, сдернув с лица респиратор, словно он мешал Оводу меня понять, - стреляй, пока не поздно!

Но, вместо ожидаемого грохота выстрелов, я услышал еще один сухой щелчок.

-Это не он, - Овод раздраженно оттолкнул от себя клавиатуру.

-Что!? – мне показалось, что от его слов я оглох даже сильнее, чем от пулеметной стрельбы, - как это не он!?

-Этот человек – не Хирург.

-Говорю тебе: это Старший! – я указал на монитор, на котором коляска приближалась к полицейскому фургону, - я его узнал!

-Пусть так, но он – не Хирург. Он – не тот, кто нам нужен.

-Но ты же обещал его вытащить! – мои руки сами сжались в кулаки, - стреляй же!

-Нет, - Овод отрицательно покачал головой, - я хотел вызволить Хирурга, но я не занимаюсь спасением всех подряд, и не буду рисковать головой ради неизвестно кого.

-Ах, так…

Мои губы еще не закончили фразу, а ноги уже бросили мое тело вперед. Сомнения, терзавшие мою душу еще несколько минут назад, в панике разбежались, и теперь мне было уже безразлично, сколько жизней будет принесено в жертву. Руки метнулись к красной кнопке, но еще на полпути были перехвачены Оводом. Мы упали на пол и начали бороться, тяжело сопя и колотя ботинками по железному полу.

Все же, у Овода было гораздо больше опыта, а потому очень быстро я оказался скручен и полностью обездвижен.

-Не бери грех на душу, - прошипел он мне в ухо, - ты только убьешь кучу людей и ничего в итоге не добьешься.

-Ты лжец и обманщик! – в своем теперешнем положении я мог только яростно хрипеть и судорожно дергать ногами.

-Заткнись! – глядя на мониторы, Овод еще сильнее вдавил меня в пол, - ты нас обоих угробишь!

Скосив глаза, я посмотрел туда же и увидел Игоря, застывшего на месте и пристально смотрящего в нашем направлении. Правую руку он запустил под пиджак, приготовившись дать отпор возможной угрозе. Он стоял так, что полностью загораживал от нас коляску со Старшим, которую в это время загружали в фургон. На меня вдруг накатило жуткое ощущение, что Перфект вот-вот меня увидит. Прямо сквозь металл кузова. Мне стало невыносимо страшно, поскольку я абсолютно отчетливо понял, что это означало бы немедленную и неотвратимую смерть. Мои ботинки заскребли по полу, а изо рта вырвалось невнятное поскуливание.

-Не думай! Не думай! – как заклинание зашептал Овод, - ради всего святого, не думай!

Полицейские с коляской скрылись в машине, и Игорь, не оборачиваясь, сделал пару шагов назад и поднялся на подножку. Фургон тронулся с места, но Перфект так и стоял в его дверном проеме, пока машина не выехала за ворота и не заняла место в колонне впереди броневика. Кортеж набрал скорость и скрылся за кустами. Следом за ним направились и два автомобиля, на которые указывал мне Овод.

Все стихло, и я только сейчас обнаружил, что все это время даже не дышал.

-Уф! – вырвалось у меня само собой.

-Чуть не попались, - Овод слез с меня и привалился к противоположной стене, - что это на тебя нашло? Тебе же, кажется, претит насилие?

Я тоже сел, массируя руку, которую он мне чуть не сломал, и ответил ему угрюмым взглядом исподлобья.

-Что, злобу затаил? – поинтересовался Овод, - побереги эмоции, сейчас они только мешают.

-Ты обещал помочь мне вызволить Старшего, - процедил я в ответ.

-Неправда Ваша, батенька, - погрозил он мне пальцем, - ничего такого я не говорил. Я собирался выкрасть Хирурга, полагая, что он и был вашим Старшим, но ошибся. Старший – не Хирург.

-С чего ты взял?

-Внебрачному сыну Георгия Саттара сейчас должно быть двадцать шесть лет, а твоему боссу определенно гораздо больше. Ему лет пятьдесят, как минимум. Я могу ошибиться в оценке возраста на пять-десять лет, но тут все совершенно очевидно.

-Почему ты сразу мне об этом не сказал!? – возмутился я, - мы бы столько сил и нервов сэкономили!

-Не пришло в голову, - вздохнул Овод, - моя промашка, каюсь.

-Тьфу! – других слов у меня не нашлось, - что же теперь делать со Старшим?

-Ничего. Его спасение не стоит в моем списке приоритетов.

-А мое мнение уже в расчет не принимается?

-И никогда не принималось, - осадил он меня, - извини, но я играю свою партию, а ты мне только помогаешь. Ты – один из моих инструментов, и я кровно заинтересован в том, чтобы ты функционировал долго и безотказно. Не в последнюю очередь именно поэтому мы не будем вытаскивать твоего Старшего – риск неоправданно высок, а смысла – никакого.

Злость еще кипела в моей душе, но такое откровенное заявление подействовало на меня как ушат холодной воды. Место гнева постепенно заняла апатия. Я чувствовал себя совершенно опустошенным. Поглядев на свои руки, я увидел, что они дрожат, и, чтобы скрыть дрожь, обхватил ими голову. Пальцы наткнулись на ремешок респиратора. Я сорвал его и зашвырнул в угол, где уже валялись очки, слетевшие с моей головы во время потасовки.

-Как ты думаешь, Олег, - спросил Овод, - где мы просчитались?

-Да пошел ты! – буркнул я, - твой инструмент устал…

-Ладно, отдохни пока немного.

Домой мы вернулись только к обеду. Сначала Овод предпочел подождать, пока несколько других машин «Скорой помощи» отъедут со стоянки, прежде чем тронуться в путь. Он опасался, что поблизости еще могли оставаться наблюдатели, а потому не спешил. Потом мы еще от души поколесили по городу, дабы удостовериться в отсутствии «хвоста», и только потом направились в «гнездо».

Я был все еще страшно зол на него. Да и кому понравится, когда его открыто называют «инструментом», хотя, конечно, это все же лучше, чем лицемерное и лживое панибратство. Прямо из гаража я молча прошествовал в свою комнату, где, скинув дурацкую оранжевую жилетку и куртку, прямо в одежде завалился на кровать с твердым намерением не вставать с нее как минимум до завтра.

Снова и снова накручивая мысленные круги по событиям последних дней, я все больше проникался мыслью о том, что основным корнем всех моих бед являлся я сам, и это ранило сильней всего. Пытаясь взглянуть на себя со стороны, я казался себе трамваем, что катится по заботливо проложенным кем-то другим рельсам, будучи не в силах свернуть с назначенного пути. И даже если на пути встречаются стрелки и ответвления, все равно, решение о том, куда ехать дальше, принимается не мной.

Макс затащил меня на тот злосчастный пикет, где круглолицый Василий сунул в руки «коктейль Молотова». Старший спас меня от полиции и познакомил со своей организацией, а затем отправил в «Золотого быка» на роковое рандеву с Георгием Саттаром. Тот, в свою очередь, назначил меня своим Посыльным, превратив в объект вожделения самых разных сил. В их споре победителем пока вышел Овод, для которого я представляю ценность лишь как, хм, инструмент, и который, уже не стесняясь, заставляет меня плясать под его дудку.

Никто не спрашивал моего согласия, никого не интересовало мое мнение, меня просто сажали на короткий поводок и волокли, куда требовалось. Да что там, в половине случаев я сам охотно бежал в указанном направлении, словно крыса на зов волшебной дудочки. И, чем больше я обо всем это думал, тем противнее сам себе становился.

Вырисовывалась какая-то парадоксальная ситуация: яростно протестуя против пикировки и не желая превращаться в послушную скотину, я, вольно или невольно, только и делал, что поступал по чужой указке. Так сказать, за что боролись, на то и напоролись. Или я сам уже давно стал Пустышкой, только еще не знаю об этом? Или у меня попросту не было выбора, и любой другой человек на моем месте поступил точно так же? И вообще, зависит ли от меня хоть что-то в этом мире?

Я мог бы еще долго так лежать и заниматься самоедством, но бессонная ночь довольно скоро взяла свое.

Проснувшись, я не сразу сообразил, кто я и где нахожусь. За окном уже стемнело, и наш дом погрузился во тьму. Мое твердое намерение не двигаться с места пару дней несколько побледнело и размякло, тем более, что мой желудок вдруг вспомнил о пропущенном завтраке, да и об обеде тоже. Я сполз с кровати и, решив не зажигать свет, дабы не привлекать к себе внимания, отправился на кухню в темноте. Расположение комнат я помнил еще не очень хорошо, а потому передвигался в основном на ощупь. Вообще-то, в поисках чего-нибудь съестного, лучше полагаться на обоняние, помощь которого безошибочно вывела меня в заданную точку. Поскольку пытаться на ощупь что-то еще и приготовить было уже чересчур, я нащупал на стене выключатель и зажег свет…

От неожиданности я даже вздрогнул. Овод сидел на стуле, повалившись ничком на стол, его левая рука безвольно свисала почти до пола. За несколько мгновений в моей голове пронеслась целая череда жутких предположений, но, чуть погодя, когда мои глаза немного привыкли к свету, я разглядел рядом уполовиненную бутылку водки и ощутил в воздухе явственный запах спиртного.

Подойдя ближе, я потряс его за плечо. Реакция была мгновенной – висевшая плетью рука вдруг коброй метнулась вверх и стальной хваткой стиснула мое горло. Овод вскинул голову и уставился на меня, щурясь от яркого света.

-А-а, это ты, - мне показалось, что он был несколько разочарован. Он отпустил мою шею, и его глаза снова подернулись мутной пеленой, - оставь меня в покое.

-Что с тобой? – я поспешно отступил на шаг. Мне было удивительно видеть Овода, обычно предельно расчетливого, хладнокровного и циничного, в таком состоянии, - что случилось?

Он почти минуту сидел молча, невидящим взглядом уставившись в пустоту перед собой, а потом заговорил, медленно, словно вылепляя непослушными губами каждую произносимую букву. И то, что он сказал, повергло меня в еще большее недоумение.

-Мне страшно, Олег. Очень страшно.

-Но почему!? – опешил я, - чего ты испугался!?

-Себя.

-Это еще что за новости! – на всякий случай я отступил еще немного, - что с тобой стряслось-то?

Овод обхватил голову руками и помассировал лицо, пытаясь стереть с него пьяный дурман.

-Время уходит, а мы ни на миллиметр не приблизились к решению нашей главной задачи. Рамиль же, пока мы здесь копаемся, не сидит сложа руки, и в любой момент может выйти на Хирурга раньше нас. А тогда все – пиши пропало.

-Но жизнь же на этом не заканчивается, - я был согласен, что в таком случае нас ничего хорошего не ждет, но все еще не понимал, что вызвало у Овода столь болезненную реакцию, - как-нибудь выкрутимся.

-Это для тебя она не заканчивается, а я, получается, не смогу выполнить данное Георгию Саттару обещание.

-И что с того? Ну не смог, бывает, тем более что он уже мертв. Не бери в голову.

-Ты не понимаешь, - Овод покачал головой, - для меня все обстоит гораздо сложнее.

-Почему?

-Потому, что я, как ты выражаешься, «Пустышка». Причем, один из худших ее вариантов.

-Э-э-э, - поняв, что этот разговор может затянуться, я нащупал стул и сел, - как это «Пустышка»?

-А вот так! – его губы скривились в невеселой усмешке, - мои родители решили все за меня.

-И ты согласился!?

-Моим мнением никто особо и не интересовался. Это сейчас пикировку можно производить только после совершеннолетия и с согласия клиента, а тогда царили дикие времена. Меня никто не спрашивал.

-Чего они хотели от тебя добиться?

-В нашей семье все были какими-то болезненно-романтичными, что ли. Родители считали, что человек, принадлежащий к известному семейству должен быть совершенен и прекрасен во всем.

-К какому семейству?

-К Клану Саттар.

-Что!? – я вытаращил на Овода глаза, - ты – член Клана Саттар!?

-Да так, - он махнул рукой, - седьмая вода на киселе. Моя мать была двоюродной сестрой Миранды - жены Георгия Саттара, так что я – не Корректор, если ты это имеешь в виду.

-И тебя отправили к нему на пикировку?

-Если бы! Для того чтобы воспользоваться услугами его салона мои родители были слишком бедными, а для того, чтобы попросить его об одолжении – слишком гордыми. Старик бы с радостью согласился и поработал бы со мной лично, но нет! Они отдали меня на растерзание какому-то Коновалу.

-И что произошло? – подтолкнул я повествование дальше, когда пауза начала затягиваться.

-Ничего хорошего, - Овод вздохнул и помотал головой, отгоняя неприятные воспоминания, - ему выдали список установок, которые следовало загнать в мою башку, и он, недолго думая, тупо вогнал их туда. Как гвозди в крышку гроба.

Не лгать, не сквернословить, держать данное слово и так далее – полное собрание подобной идеалистической чепухи. Вот только нормально жить с подобным багажом в реальном мире оказывается практически невозможно.

-Но разве при обычной пикировке не преследуются аналогичные цели? Или такие благородные качества более не в моде?

-Разница не в поставленных целях, хотя любой грамотный Корректор сразу бы сказал, что ничего кроме неприятностей буквальное следование данному перечню не принесет, и предложил бы сесть и внимательно все обдумать, дабы выработать более разумный набор установок. Главное различие состоит в методах. Можно ведь и аппендицит циркулярной пилой вырезать, только процент успешных операций будет крайне низким.

-Можно умереть?

-От такой операции? – Овод подозрительно посмотрел на меня.

-Да нет же, от такой пикировки!

-А, нет, - он облегченно вздохнул, - умереть не умрешь, хотя еще не раз пожелаешь смерти и себе и тому умельцу. Просто я превратился в типичного простофилю из дешевых комедий, который абсолютно все принимает на веру, и всегда поступает так, будто все окружающие его люди такие же добрые и честные, как и он сам.

-Должно быть, в жизни это не так смешно, как в кино, - осторожно предположил я.

-Абсолютно не смешно, - согласился Овод, - хоть я и наловчился немного жульничать, обходя некоторые запреты, но по большому счету изменить ничего не мог. Чего я только не натерпелся и в школе и в институте, да и просто по жизни. Рехнуться можно. Но, что удивительно, мои таланты не помешали мне, в конце концов, поступить в полицию.

-Ты был полицейским!? – удивленно воскликнул я.

-Да, и, надо сказать, неплохим полицейским, - Овод умолк, устремив взгляд в глубины воспоминаний. Поморщившись, он опять вздохнул и резюмировал, - вот только закончилась моя карьера весьма печально.

-А что случилось-то? – я был столь заинтригован, что не мог позволить ему оборвать рассказ на этом месте.

Подперев подбородок рукой, он долго смотрел на меня, словно оценивая целесообразность продолжения разговора, но, решив, по-видимому, что хуже уже не будет, заговорил снова.

-Руководство бросало меня на расследование самых запутанных и безнадежных дел, поскольку моя целеустремленность и сосредоточенность на поставленной задаче позволяли мне подмечать мельчайшие детали, ускользающие от внимания других следователей. До непосредственного общения со свидетелями и подозреваемыми меня, разумеется, не допускали, но я вполне обходился той информацией, которую мне поставляли работавшие со мной коллеги. Я же исполнял роль мозгового центра.

Последним моим расследованием было «дело Кукольника».

-Это кто такой?

-Маньяк… точнее, все считали его маньяком, даже я сам поначалу так думал.

-Чем он занимался?

-Ну, чем обычно занимаются маньяки – убийствами, естественно, но не простыми. Он декорировал их под самоубийства известных людей. Оттого-то его и прозвали кукольником. У нас была своя Мэрилин Монро, Элвис Пресли, Есенин, Маяковский и много кто еще. Да и жертв он выбирал не из первых встречных. Иногда довольно известные личности попадались. Когда я подключился к расследованию, его послужной список насчитывал уже семь трупов, а закончил он на одиннадцати. Это официально, хотя многие, в том числе и я, уверены, что реальное число его жертв может быть и больше.

То, как тщательно он подходил к оформлению своих «творений» порой вызывало оторопь. Детализация иногда была просто потрясающей. Дабы мы могли в полной мере оценить его старания, он оставлял на месте преступления фотографии «оригинала», по которым воспроизводил сцену. Мне довелось побывать на некоторых из них и, скажу честно, было немного жутковато.

-А зачем он так делал?

-Маньяк, что с него взять, - Овод развел руками, - однако, позже выяснилось, что и маньякам не чуждо ничто человеческое.

-В смысле?

-У меня была масса времени для того, чтобы самым тщательным образом изучить мельчайшие подробности его преступлений. И постепенно, где-то на уровне интуиции у меня начали вырисовываться определенные подозрения. Дело в том, что при оформлении некоторых «сцен» он допускал небольшие упрощения, отступления от идеала. И это при том, что во всех остальных убийствах он с предельной аккуратностью выписывал даже гораздо менее существенные детали. То есть иногда он вел себя как истинный маньяк-перфекционист, а иногда – как вполне трезвомыслящий человек, не тратящий сил на доведение до ума второстепенных и, по большому счету, практически незаметных подробностей, сосредотачиваясь на главном.

Сначала я предположил, что мы имеем дело с двумя разными людьми, один из которых маскируется под другого, но никаких подтверждений этой версии не нашел. В конечном итоге, я пришел к мнению, что Кукольник все же действовал один, только в одних случаях он выбирал жертву, исходя из требований задуманного сюжета, а в других – наоборот. То есть, некоторые убийства были на самом деле заказными, только чертовски хорошо замаскированными под деяния безумца.

В этот момент в нас с Женей, моим напарником, взыграли амбиции, и, вместо того, чтобы поделиться своими подозрениями с коллегами и руководством, мы решили раскапывать новое направление самостоятельно. Я жаждал доказать всему миру и самому себе, что кое-чего стою.

Копали мы долго, распутывая оказавшийся в наших руках клубок даже не по ниточке, а по одному волоску. Кукольник, тем временем, подкинул нам еще два трупа, которые прекрасно вписались в разрабатываемую нами версию, и дальше дело пошло уже быстрее.

-Неужели подобный вариант не рассматривался в ходе официального расследования? – удивился я.

-Почему же, рассматривался, - хмыкнул Овод, - в дело шли все мыслимые и немыслимые предположения и догадки, просто им уделялось гораздо меньше внимания, нежели основной версии. Рано или поздно, но или Кукольник оступился бы, или на какого-нибудь следователя снизошло бы озарение. Это был вопрос времени, мы лишь успели раньше других…

-Так чего же вам удалось добиться?

-Если вкратце, то мы его, наконец, вычислили. Кукольник был очень умен, дьявольски хитер и изобретателен, но и мы оказались не промах. По крайней мере, нам так казалось…

Овод умолк, вновь устремив взгляд в глубины воспоминаний, и на сей раз я счел за благо его не теребить, терпеливо ожидая продолжения повествования. И оно последовало.

-Наша с Женей попытка повязать Кукольника обернулась катастрофой, - Овод тяжело вздохнул, - этот гад все про нас знал и был наготове. Он оказался куда хитрее, чем мы полагали…

Последовавшая за этим пауза оказалась самой продолжительной за весь рассказ, но я ждал молча, опасаясь вспугнуть момент откровения.

-Он убил Женю на моих глазах. Медленно и жестоко, - Овод на секунду даже зажмурился, будто пытаясь спрятаться от страшных картин, всплывающих перед мысленным взором, - сказал, что моему напарнику не повезло, и он умер от неожиданного взрыва гранаты, которую держал в руках.

Жене оторвало руки, а все тело изрешетило осколками, и этот изверг последовательно воспроизводил на еще живом человеке все соответствующие повреждения. И ни я, ни Женя ничего не могли поделать. Он мог только кричать, а я – только смотреть.

Кто бы знал, как я мечтаю забыть все то, чему оказался свидетелем, но это, увы, невозможно.

Кукольник заставил меня смотреть все от начала до конца, а после предложил мне выбор: я мог погибнуть аналогичной смертью, стоя рядом с Женей в момент взрыва, либо остаться в живых, отделавшись лишь легкой контузией. Единственное условие – я должен был забыть все, что нам удалось раскопать про этого мерзавца, и уничтожить все собранные нами материалы.

Овод вскинул на меня взгляд покрасневших глаз, полный невыразимой боли и ярости.

-Да, я сломался!!! – он что было сил грохнул кулаком по столу, - я проявил малодушие, испугался, струсил! Да и кто бы на моем месте смог поступить иначе? Вы все мните себя крутыми, но, случись что, тут же разбегаетесь, кто куда и прячете головы в песок! А я был один на один со своим страхом! Один!!!

-Эта сволочь знала меня как облупленного, - продолжил Овод уже спокойнее, - он потребовал, чтобы я дал ему слово, что сделаю все так, как он скажет. И я согласился. А ведь убей он и меня тогда, и результаты наших с Женей изысканий попали бы в руки наших коллег, и дни Кукольника были бы сочтены. Но я все уничтожил.

-Как же ты объяснил произошедшее своим сослуживцам?

-А ничего я не объяснял, - он нервно дернул головой, - делал вид, что ничего не помню.

-Тебе поверили?

-Черта с два! Кукольник сделал все очень аккуратно, но все равно, до полной достоверности оставалось еще далеко, поэтому эксперты сразу усомнились в правдивости версии о взрыве гранаты. И насели на меня. Они были уверены, и небезосновательно, что я скрываю что-то важное, но, как ни старались, не смогли вытрясти из меня ни слова.

Поначалу мое поведение вызывало у коллег лишь раздражение, но вскоре Кукольник пополнил свою коллекцию еще одним весьма высокопоставленным покойником, и тогда отношение ко мне резко изменилось. Немедленной поимки убийцы требовали на самом верху, и я оказался под очень жестким прессингом, противопоставить которому мне было нечего. Ведь я буквально физически не мог ничего рассказать, как бы страстно я этого ни желал.

Чуть позже просочилась информация, что я храню молчание по причине данного Кукольнику обещания. Возможно, это он сам решил добавить остроты моим ощущениям. Меня приперли к стенке, а я не смог ничего соврать и был вынужден все подтвердить. Вот тогда-то для меня и начался сущий ад. Никто и слышать не хотел о проблемах в моей голове, о пройденной в детстве пикировке, и я превратился в предателя, в изгоя. Вслед за отстранением от расследования последовали угрозы уголовного преследования за соучастие в убийстве и сокрытие улик. Подумать только – какое-то несчастное «честное слово», данное полицейским преступнику, парализовало расследование и позволяло убийце безнаказанно разгуливать на свободе.

К десятому трупу присоединился одиннадцатый, а я ничего не мог с собой поделать. Что творилось в моей душе, невозможно передать словами. Я боялся выходить на улицу, я постоянно чувствовал на себе чужие взгляды, мне постоянно мерещились перешептывания за моей спиной. Медленно, но верно я превращался в параноика с ярко выраженными суицидальными наклонностями.

Однако, неизбежные погрешности, совершаемые Кукольником, в конце концов, привели к тому, что его подловили и без моей помощи. А во время попытки ареста он отправил в могилу еще двоих полицейских, после чего застрелился сам. Вот такой вот веселенький финал.

-Ты не пытался как-нибудь избавиться от наложенных на тебя установок?

-Еще как пытался! Мной занимался лично Георгий Саттар, потратил на меня почти неделю, но без особого успеха. Слишком уж туго были затянуты узлы в моем мозгу, - Овод безнадежно махнул рукой, - нет, кое-что он, конечно, смог исправить. Материться, например, я теперь могу сколько душе угодно, но вот с моей маниакальной честностью он ничего сделать не смог. Предлагал позаниматься со мной еще, но я отказался – сказал, что пусть мои родимые пятна остаются со мной. Изломанной судьбы это все равно уже не выправит.

-Как же ты выкарабкался?

-Как ни крути, но старик не зря ест… ел свой хлеб. Сам не представляю, как ему это удалось, но он смог вернуть в мою душу оптимизм. А при должной сноровке и определенной настойчивости любой недостаток можно превратить в преимущество.

-Каким образом?

-Тьфу! Это же элементарно! У человека, который всегда держит данное слово, по определению не может быть проблем с клиентами. Остальное – дело техники.

-Хм, - я задумчиво почесал нос, - интересный поворот.

-Да, но с каждым новым делом, по мере наработки репутации, растет и цена ошибки. Это и для обычного-то человека может обернуться крахом, а уж для меня…

-А для тебя?.. – эхом повторил я.

-Тут уж дело может угробленной репутацией и не ограничиться, - Овод покрутил головой, разминая затекшую шею, - моя честность не является осознанной, не является следствием жизненной позиции или каких-то принципов. Она почти что физиологическая. Для меня сейчас нет ничего важнее, чем сдержать данное слово, у меня буквально темнеет в глазах, когда я чувствую, что это у меня может не получиться. Честно говоря, я даже не представляю, что может со мной произойти, если мне не удастся выполнить данное однажды обещание.

А сейчас, как я погляжу, дело именно к этому и идет.

-Что же нам делать?

-В том-то и беда, что я понятия не имею, как поступить, куда сунуться. Со мной никогда ранее не случалось таких проколов, и мне действительно страшно, - он поежился, - я чувствую, как постепенно утрачиваю способность здраво рассуждать и действовать. Я начинаю паниковать, а это ни к чему хорошему не приведет.

Мои операции и раньше отличались некоторой авантюрностью, хотя удача до сих пор мне сопутствовала, но то, что я вытворяю теперь, уже не лезет ни в какие ворота. Вся эта моя затея с похищением твоего Старшего – самоубийство чистой воды. Строго говоря, я ни секунды не верил в ее успех, но альтернативных вариантов не видел. Я был ослеплен страхом провала.

-Мне с самого начала казалось, что нашим действиям недостает логичности, теперь я понимаю, почему.

-Извини, что втянул тебя во всю эту чехарду, - Овод вскинул на меня виноватый взгляд и снова уставился на свои руки, нервно крутящие пустую рюмку, - ты был для меня последней надеждой, ниточкой, которая могла вывести меня на свет, но увы…

-Быть может, еще не все потеряно? – предположил я.

-А какие у тебя есть еще варианты? – хмыкнул он, - Хирург выставил твоего Старшего вместо дымовой завесы, прикрывающей его маневры. Теперь я абсолютно уверен, что ты, на самом деле, даже не подозреваешь, кто именно водил вас всех за нос. Хирург оказался хитрее и осторожнее, чем я предполагал. Даже отправляя людей на верную смерть, он все равно внимательно следил за тем, чтобы никто не знал больше положенного.

-Но почему ты считаешь, что это – конец?

-Рано или поздно, но Саттару-младшему придется похоронить отца. К этому моменту вопрос с его братом должен быть окончательно закрыт. Так или иначе. Нельзя допустить обнародования завещания с такой дырой. Если Рамилю не удастся найти беглого родственника (в моем распоряжении было куда больше времени на поиски, но я так ничего и не нарыл), то они создадут его сами, а потом грохнут. Скорее всего, еще в детстве. После этого любые притязания будут уже бессмысленны. Если Рамиль окажется удачливей меня (как ни крути, но его возможности гораздо шире моих), то результат будет примерно такой же. Только грохнут они братика уже по-настоящему.

-Далось тебе это треклятое завещание…

-Ты не понимаешь! – в отчаянии воскликнул Овод, - дело не в нем, а моем данном слове! Мне, на самом деле, наплевать, кто там кому и что должен!

-Ладно, ладно, я все понимаю, - я примиряюще поднял руки, - давай попробуем лучше подергать за те ниточки, что у нас остались.

-Что ты имеешь в виду?

-Если мы просчитались, что-то упустили, то надо спокойно сесть и разобрать по винтикам все наши действия и логические построения. Может что-то и отыщется.

-Боюсь, что я уже утратил способность рассуждать спокойно, - он сокрушенно покачал головой, - давай теперь ты. У тебя уже есть какие-нибудь мыслишки?

-В действиях Хирурга мне непонятен один момент, - осторожно начал я, опасаясь растерять крохи мыслей, пересыпающиеся в моей голове, - насколько я понял, во время предыдущих покушений так и не нашлось никого, на кого можно было бы указать пальцем и сказать: «вот кто все организовал», так?

-Именно, - во взгляде Овода загорелся огонек интереса.

-Для чего же тогда на сей раз Хирург оставил в «Золотом быке» Старшего? Зачем он подбросил кандидата на роль козла отпущения?

-Думаю, дело пошло не так, как он планировал, и ему пришлось срочно выставлять, как я уже говорил, «дымовую завесу», прикрывающую его отступление.

-Эта версия плохо вяжется с его хваленой хитростью и осторожностью. Во время предыдущих нападений он, похоже, вообще не показывался на месте готовящегося преступления. Он не мог не предвидеть «нештатного» развития событий и не должен был рисковать, находясь в этот момент поблизости. И, потом, для простой «дымовой завесы» Старший слишком уж хорошо изображает из себя Хирурга – ведь полиция до сих пор уверена в том, что поймала того, кого надо. Мне кажется, что замысел был несколько шире и преследовал более далеко идущие цели.

Овод задумался, запустив пальцы в нечесаную шевелюру.

-Может быть и так, - согласился он, наконец, - но что же тогда там произошло? У меня мозги что-то уже совсем соображать перестали.

-Возможно, Старший был не сиюминутной «дымовой завесой», а заранее спланированным и хорошо подготовленным масштабным отвлекающим маневром?

-Для кого, для полиции?

-Для всех, - я пододвинулся вместе со стулом поближе к столу, - мне вдруг пришла мысль, что действия Хирурга могут напоминать наши собственные – он подсунул вместо себя «куклу» с тем, чтобы все считали, будто он пойман и обезврежен.

-Зачем это ему? – нахмурился Овод. Красные пятна на его щеках постепенно бледнели, он уже восстановил контроль над своими эмоциями, - точнее, зачем это ему именно сейчас?

-Решил уйти в тень? – предположил я.

-С чего бы вдруг?

-Почувствовал, что ему наседают на хвост, и решил лечь на дно и переждать.

-Ничего подобного! – отмел Овод мое предположение, - у полиции на сегодняшний день нет ни единой улики против него, ни единого подозрения. С этого направления ему ничто не угрожает… впрочем, и со всех остальных тоже.

-Тогда, может, он решил, что все, хватит? Добился поставленной цели и завязал?

-Пф-ф! И чего же он добился? Лига так и не уничтожена, а после того, как ее возглавит Александр Саттар, она может стать даже могущественней прежнего (если он не будет делать откровенных глупостей, конечно). Не думаю, что Хирург ставил перед собой именно такую задачу. Скорее наоборот.

-Ну, если ты считаешь, что вечеринка в самом разгаре, то я не знаю, что и думать…

-Надо еще учитывать тот факт, что его маневр дает лишь временное преимущество, - Овод поднял вверх указательный палец, - довольно скоро обман будет раскрыт, и тогда все вернется на круги своя.

-Как же полиция сумеет его разоблачить?

-Не полиция. Все вскроется, как только один из Корректоров сможет лично пообщаться с подозреваемым. От них ничего утаить не удастся.

-Когда, по-твоему, это может произойти?

-Трудно сказать. Для встречи со Старшим необходимо наведаться в следственный изолятор, а члены Лиги сейчас все забились по норам и боятся даже нос наружу высунуть, опасаясь нового покушения.

-Но если они будут уверены, что угроза миновала…

-Ха! – Овод хлопнул рукой по столу, - тогда кто-нибудь из них вполне может утратить бдительность и подставиться. Кстати, дельная мысль!

-То есть, ты считаешь, что все было затеяно для того, чтобы выманить из укрытия очередную жертву?

-Почему бы и нет? – он одобрительно кивнул мне, - подобное развитие событий представляется мне очень даже вероятным.

-Где же Хирург нанесет свой следующий удар?

-Хотел бы я знать! В этой точке мы вполне могли бы с ним пересечься и довести наше дело до конца. Надо подумать…

-Сколько осталось претендентов на отправку в лучший мир?

-Человек семь-восемь, - Овод почесал в затылке, - надо будет за ними внимательно следить, чтобы знать заранее, когда кто-то из них решит выбраться на воздух. Черт! Я же не многорукий Шива, чтобы поспевать всегда и везде! И я уже так устал!

-Утро вечера мудренее, - изрек я, - за ночь вряд ли что успеет стрястись, а отдых нам бы с тобой не помешал.

-Время слишком дорого!

-Еще пара дней в подобном ритме, с утра до вечера на энергетиках – и ты перестанешь соображать окончательно! – я увидел, что мои аргументы поколебали уверенность Овода, у него и вправду голова шла кругом, - во сне твой мозг все равно продолжит работать и, возможно, что-нибудь да придумает.

-Ладно, уговорил, - Овод встал и с хрустом потянулся, - вздремну немного. Мой разум по-прежнему жаждет действия, но тело ему уже не подчиняется. Я – на боковую.

-Спокойной ночи! – пожелал я ему, когда он уже стоял в дверях.

-И тебе того же, - он обернулся, - а у тебя котелок неплохо варит! Так я тебя скоро, глядишь, и переведу из инструментов в помощники.

-Всегда пожалуйста! – несмотря на сомнительный комплимент, я чувствовал себя немного польщенным.

Как я втайне ни надеялся, мой собственный мозг за ночь так и не породил ни единой дельной мысли. Ему явно недоставало исходных данных. Версия, принятая нами за основу, была слишком зыбкой, и рассматривалась как главная только потому, что все остальные выглядели еще хуже.

Теперь тактика наших действий менялась, и от выслеживания подозреваемого нам предстояло перейти к слежке за его потенциальными жертвами. Задача облегчалась тем, что их оставалось не очень много, но, одновременно, осложнялась их высокопоставленностью. Не знаю, чем мы рассчитывали поживиться на поле, вдоль и поперек перепаханном личными службами безопасности самих Корректоров. Хотя, если взглянуть с другой стороны, как бы цинично это не звучало, спасение жизни подопечного не являлось нашей основной задачей, что здорово развязывало нам руки.

Короче, наутро я обнаружил в своей голове все тот же хлам, которым накачивал его с вечера. И никаких идей.

В доме было тихо. Взглянув на часы, я увидел, что еще совсем рано, и Овод, скорее всего, еще спит. Сон уже окончательно ушел, но вставать не хотелось, и я, нашарив на столике пульт от телевизора, принялся бесцельно перебирать программы. Пальцы машинально нажимали на кнопки, и я поначалу проскочил дежурный выпуск новостей, даже не задержавшись на соответствующем канале. Спохватившись, разум с некоторым опозданием перехватил управление и судорожно начал разыскивать пропущенную передачу. Вот!

Слова, произносимые репортером, вошли в мои уши, скатились по позвоночнику, попутно заставив сердце колотиться быстрее, ссыпались в ноги и вышвырнули их из-под одеяла. В майке и трусах, босиком, с зажатым в руках пультом я сбежал по лестнице и влетел в комнату Овода.

Он спал, что называется, без задних ног, отбросив одеяло в сторону и раскидав конечности по широкой двуспальной кровати. В воздухе стоял довольно ощутимый запах перегара.

Включив на бегу его телевизор, я бросился расталкивать Овода, совершенно позабыв о том, что, не разобравшись спросонья, он вполне может всадить мне за это пулю в лоб.

-М-м-м, кто… что такое? Что случилось?

-Вот, смотри! – я, наконец, смог усадить Овода и, схватив двумя руками его всклокоченную голову, навел ее на экран.

-На что я должен смотреть?

-Сейчас, подожди, - репортаж уже закончился, и я переключился на архив, отыскивая его там, - вот! И в «полоскалке для мозгов» иногда можно выловить золотую рыбку.

Мы оба умолкли, внимательно впитывая все, что говорил корреспондент.

«Сегодняшний концерт вполне может побить рекорд по сумме собранных благотворительных взносов… Его почтят своим присутствием многие известные люди, политики, бизнесмены, деятели культуры, артисты… Наиболее весомые взносы ожидаются от представителей Лиги Корректоров, в частности, от семьи Саттар – на концерте будут присутствовать Александр Саттар и его дочь - блистательная Юлия…»

Я молча выключил телевизор.

Овод обхватил голову руками и несколько секунд раскачивался взад-вперед, после чего как-то по-звериному взревел и, запрокинув голову, выдал длинную, многоэтажную и совершенно непечатную тираду, остановившись только, когда в легких закончился воздух. В этот крик души он вложил, похоже, все то, что накопилось в нем за те годы, что он не имел возможности как следует выругаться.

-Они купились! – простонал он, когда перевел дух, - они все купились!

-Ну, знаешь ли, - пробормотал я, - ежегодный благотворительный марафон – не то мероприятие, которое можно вот так запросто пропустить.

-Они должны были хотя бы свести к минимуму любые упоминания о своем участии в нем! Хотя, те, кому надо, и так все прекрасно знали. А теперь… - Овод снова вцепился рукам в волосы, - теперь они явятся туда, обложившись со всех сторон вооруженной до зубов охраной, сквозь которую нам с тобой не пробиться, но для Хирурга-то она не более чем изгородь из одуванчиков! Проклятье! Следующей жертвой может оказаться любой из них, а то и все разом!

Он чуть ли не с мольбой в глазах посмотрел на меня.

-Думай, Олежка, думай! У тебя сейчас это получается лучше, чем у меня!

-О чем думать-то?

-Ну не тормози же! Как нам обнаружить Хирурга до того, как он начнет действовать?

-Для этого нам, как минимум, надо быть там, - я ткнул пальцем в пустой телевизор, - или мы можем выложить все, что знаем, тому же Рамилю, и пусть уже он голову ломает.

-Нет-нет, ты что! Мы же с тобой еще покойники! – замахал руками Овод, - нам нельзя светиться, нельзя совершать никаких резких движений. Если Рамиль или кто-то другой из охраны что-то заподозрит, то концерт может быть просто отменен. Это вспугнет Хирурга, и тогда он затаится, и нам его уже ни за что не отыскать!

-Тогда нам необходимо проникнуть на концерт самим и попытаться вычислить его то того, как кто-нибудь вычислит нас.

-Каким образом!? – в голосе Овода сквозило отчаяние, - осталось крайне мало времени, билетов у нас нет, а наши физиономии разыскиваются всеми, кому не лень!

-Черт! – я чувствовал себя немного странно оттого что мы с ним поменялись местами, и мне приходилось учить Овода уму-разуму, - не зацикливайся на проблеме, которую не получается решить немедленно, сосредоточься на том, что мы можем сделать прямо сейчас! Тем более что, забившись в толпу, мы вряд ли сможем разглядеть больше, чем наблюдая со стороны.

-Да, все верно, подожди немного, - он обхватил голову руками, пытаясь унять бушующий в ней шторм, - я могу перехватить сигнал с окрестных камер видеонаблюдения и с телекамер, ведущих съемку. Точно! Необходимое оборудование, кстати, как раз установлено сейчас в нашей машине…

-Опять «скорая помощь»!?

-Семи смертям не бывать, а одной не миновать, так, кажется? Может же кому-то из зрителей стать дурно! Вот мы и встанем неподалеку.

-Хорошо, - кивнул я, - встанем, подключимся… что дальше.

-Дальше – твоя работа. Ты уже видел Хирурга, ты будешь его искать.

-Но я же не знаю, кто он!

-Это неважно, ты будешь высматривать любое знакомое лицо. Я не верю в случайные совпадения, а потому, первый же человек, которого ты опознаешь, и будет тем, кого мы ищем.

-Допустим, я кого-то узнал, и что мы будем с ним делать?

-Не зацикливайся…, - Овод усмехнулся. Теперь, когда перед ним был хоть и сумбурный, но вполне конкретный план действий, он вновь обрел привычное самообладание, - разберемся на месте.

***

-Какую сумму перевести на счет для пожертвований? – от личного секретаря Александра Саттара, притаившегося в тени у окна, остался практически один голос, негромкий шелест шестеренок живой машины, что только подчеркивало его безупречную вышколенность.

-Сколько мы пожертвовали в прошлый раз? – хозяин кабинета, напротив, являл собой пример человека, привыкшего к тому, что внимание окружающих сосредоточено на его персоне. Дорогой костюм цвета ванильного пломбира, сверкающие бриллиантами запонки и шедевр точной механики на запястье – в свои немногие появления на публике Саттар-младший предпочитал быть во всеоружии.

-Пятнадцать миллионов.

-Тогда положи пятьдесят.

-Хорошо, - ни единая гармоника не дрогнула в голосе секретаря, несмотря на то, что названная сумма являлась совершенно беспрецедентной. А парикмахер, буквально по волоску укладывавший редкую шевелюру своего босса, казалось, и вовсе был глухим.

-Не хотелось бы превращать благотворительный марафон в ярмарку тщеславия, но время от времени нужно напоминать людям, кто подсыпает песочек в их песочницу.

-Разумеется.

-Хотя, если остальные не будут усердствовать, то вся сумма мне не понадобится… или я просто не буду ее афишировать – посмотрю по ситуации и по настроению.

-Как Вам угодно, - секретарь выступил из тени и протянул Александру скромный прямоугольный кусочек пластика, - готово.

-Отлично! – карточка скрылась во внутреннем кармане ванильного пиджака, - ты пока свободен.

Отрывисто кивнув, секретарь скрылся за дверью. Парой минут позже кабинет покинул и парикмахер.

-Итак, - Александр повернулся к сидящему в кресле Рамилю, - сверим наши часы?

-Безопасность мероприятия обеспечена на должном уровне, - тот встал и привычным движением сложил руки за спиной, - агентурные данные также не предвещают никаких неожиданностей. Все должно пройти гладко.

-Агентура – штука, конечно, хорошая, если речь не идет о талантливом одиночке.

-Наш талант сейчас под надежной охраной, - Рамиль чуть наклонил голову, - или Вы все еще не уверены?

-Я уже говорил – только личная встреча расставит все по местам.

-Дело Ваше, хотя имеющиеся факты убедили даже меня. Кроме того, повторный просмотр записей с камер видеонаблюдения показал, что подозреваемый появлялся рядом с местом преступления незадолго до нападений на Старшего Арбитра Лиги и на Второго Секретаря.

-Почему это обстоятельство упустили раньше? – спросил Александр несколько резче, чем следовало.

-Техника несовершенна, а люди тем более, - пожал плечами Рамиль, - кроме того, всегда проще, когда уже знаешь, что искать.

-Ладно, мне уже немного легче. Твоя уверенность меня успокаивает.

-Делаю все, что могу.

-Какие-нибудь новости о моем братце?

-О реальном – никаких, все нити, которые нам удалось нащупать, ведут в никуда.

-Так он вообще, существовал когда-либо или нет?

-Такой человек как Эдуард Солодов реально существовал, но после смерти матери он сменил место жительства, и тут след обрывается. Мы буквально наизнанку вывернули все архивы и перетрясли каждого, с кем он когда-либо общался, но все без толку. Он словно испарился.

-Это в некотором смысле развязывает нам руки.

-Да, именно здесь мы можем вывести на сцену его виртуального двойника.

-Он у вас готов?

-С ним полный порядок.

-Вы подготовили легенду?

-В лучшем виде, - не без гордости отозвался Рамиль, - в сравнении с ней биографии некоторых реальных людей смотрятся фальшивками.

-В твоем мастерстве работы с документами я никогда не сомневался, но как быть с генетической экспертизой?

-Ваш брат отправился на морское дно вместе с теплоходом «Бирюзовая мечта» еще восемь лет назад. Его давно уже рыбы съели.

-Чудненько! – Александр довольно потер ладони, - в таком случае, если нам больше ничего не мешает, завтра можно будет отправить, наконец, моего отца в лучший мир. Я не хотел делать это до концерта, чтобы не портить праздник.

-Я понимаю, - кивнул Рамиль, - у меня все готово.

-Тогда пусть так и будет.

-Сделаем.

-Что ж, - Саттар-младший вскинул руку и посмотрел на оттягивающее запястье произведение часового искусства, - мне пора отправляться. Ты чем сейчас займешься?

-Вернусь на боевое дежурство, буду контролировать работу служб безопасности во время концерта. Если мы считаем, что опасности нет, это не означает, что можно сидеть и плевать в потолок. Так что, - Рамиль еле слышно вздохнул, - полсотни камер слежения, десятки агентов, прослушка телефонных разговоров – мне будет, чем заняться.

-Смотри в оба! – усмехнулся Александр и вышел из кабинета.

***

Постепенно все вернулось на свои места. Овод сосредоточенно колдовал над кучей аппаратуры, а я потихоньку начинал впадать в панику, разглядывая увешанную мониторами стену нашего автобуса. По мере перехвата сигналов с новых камер, они один за другим оживали, превращаясь в киберпанковскую инсталляцию, пестрящую самыми разными видами расположенной за углом площади. Казалось совершенно невозможным углядеть в этом мельтешении одного-единственного человека.

-Ну вот, - Овод отполз назад и сел рядом со мной, рассматривая полученный результат, - можешь приступать.

-Ты рехнулся! – в отчаянии воскликнул я, - это бессмысленная трата времени! У меня уже в глазах рябит!

-Не надо так кричать, - он похлопал меня по плечу, - я шучу.

-Но это же и в самом деле абсолютно нереально! Даже хуже, чем искать иголку в стогу сена!

-Не волнуйся ты так, я же не идиот, и не собираюсь требовать от тебя невозможного.

-Что ты предлагаешь?

-Попробуем сузить поле для поисков.

-Было бы неплохо, но как?

-Давай шевелить мозгами, - Овод подобрал с пола планшет и вызвал чистую страницу, - вот наша Староконная площадь…

Несколькими быстрыми росчерками он схематично изобразил план окрестностей с прилегающими улицами. Прямоугольник в верхней части рисунка обозначал сцену. Перед ним Овод нарисовал небольшой красный овал.

-Это VIP-зона, - пояснил он, - все те, на кого может покуситься Хирург, будут находиться здесь.

Он указал на один из экранов, где в это время полицейский с собакой осматривал места для почетных гостей.

-Нам туда ни за что не пробраться, - заметил я.

-Верно, - согласился Овод, - остается надеяться, что и Хирургу это будет не так-то просто. Скорее всего, он, как и в предыдущих случаях, сам туда и не полезет, а будет загребать жар чужими руками.

-Зашлет туда своих людей? Как?

-Маловероятно. Думаю, он постарается запрограммировать кого-нибудь из тех, кто будет туда проходить, а для этого ему придется находиться рядом с проходом, ведущим в VIP-зону.

Овод добавил в схему еще несколько деталей.

-Попасть сюда можно с двух сторон, - он нарисовал пару стрелок, - правый проход предназначен для обслуживающего персонала, а все гости будут заходить слева. Они будут идти по ковровой дорожке от своих лимузинов сквозь плотный строй охраны, журналистов и поклонников. Самое подходящее место для того, чтобы подстеречь жертву.

-Нам с тобой и туда не пробраться, - скептически пробормотал я, - нашим физиономиям свежий воздух сейчас вообще противопоказан.

-Когда начнется суматоха, на наши физиономии уже никто не будет обращать внимания.

-Ты имеешь в виду суматоху… после?

-Ага.

-Я почему-то думал, что мы попытаемся покушение предотвратить…

-С чего ты это взял? – несколько театрально удивился Овод, - наша основная задача – вычислить и поймать Хирурга. Остальное – как получится.

-Ну да, я понял, - мне вдруг стало удивительно тоскливо, - ловим на живца, да?

-Вроде того.

-Вот дерьмо!

-Боже мой! – всплеснул руками Овод, - да кем ты себя возомнил?! Спасителем мира?! Нам молиться надо, чтобы мы смогли хоть что-нибудь рассмотреть, хоть что-то понять! Мы с тобой при всем желании банально не успеем ничего предпринять, даже если будем знать, кто виноват и что делать! Наша беспомощность меня не радует так же, как и тебя, но не надо на этом зацикливаться. У нас своя работа, у службы безопасности – своя. У них спасение мира получится лучше. Не забывай, что каждого из Корректоров охраняет личный Перфект, и будем надеяться, что, случись какая неприятность, они окажутся на высоте. Главное, чтобы ничего не случилось с Сашкой Саттаром, но у него есть Игорь, и это обнадеживает.

-Будем надеяться, - обреченно вздохнул я, - рисуй дальше.

-К сожалению, камеры слежения дают нам только общие планы. В принципе, я могу перехватить управляющий сигнал и навести камеру на интересующий меня объект, но мои манипуляции могут быть замечены. Поэтому мы прибережем данный вариант на самый крайний случай, - Овод постучал пальцем по рисунку, - однако в любой ситуации можно отыскать свои плюсы. Все прибывающие звезды окажутся под пристальным вниманием огромного числа журналюг и корреспондентов, а потому в крупных планах у нас недостатка не будет. И, если Хирург там, то он обязан попасться нам на глаза.

-Что ж, - снова вздохнул я, - будем посмотреть…

***

-Рамиль Хасимович!

-Я слушаю.

-Мы получили результаты генетической экспертизы останков, найденных в сгоревшем здании на набережной.

-Отлично! – Рамиль рывком выпрямился в кресле, - и что в итоге?

-Если вкратце, то это не Оводцев и не Лоскутин.

-Оба мимо! - он раздосадовано хлопнул ладонью по столу, - как и следовало ожидать. Заключение у тебя на руках?

-Наш человек уже везет его сюда.

-Хорошо, я хочу взглянуть на него, так что занеси его мне, как только сможешь.

-Обязательно, и…

-Что?

-Есть еще кое-что.

-А именно?

-Я бы хотел, чтобы Вы взглянули сами.

-У меня не так много времени, - Рамиль бросил озабоченный взгляд на часы, - скоро начнется концерт на Староконной.

-Думаю, будет лучше, если Вы подойдете сейчас, до концерта.

-Ладно, уже спускаюсь.

Закончив разговор, Рамиль несколько секунд обдумывал сложившуюся ситуацию, после чего еще раз хлопнул по столу и, поднявшись, направился в аналитический отдел службы безопасности.

Отдел этот являлся предметом его особой гордости. Не надобно большого ума для того, чтобы свести в одно место доступ чуть ли ни ко всей существующей информации, пусть даже с использованием крайне сомнительных с точки зрения закона методов. Прослушка телефонных разговоров, отслеживание банковских платежей, перехват радиопереговоров и сигналов с камер видеонаблюдения – организовать все это было под силу практически любой более-менее приличной охранной фирме. Куда сложнее набрать команду толковых людей, умеющих управляться с полученным водопадом информации. И уже один только Бог только знает, чего стоило Рамилю научить их добиваться результата.

Сам он преимущественно имел дело с людьми, а вот собранные им специалисты больше общались с техникой, поэтому иногда казалось, что он и они разговаривали на совершенно разных языках, хотя и использовали при этом одни и те же слова. Чтобы избежать непонимания и свести к минимуму потери времени, Рамиль пользовался услугами «переводчика», в роли которого выступал руководитель отдела Егор, умевший сносно изъясняться на обоих языках.

-Всем привет! – поздоровался он, захлопнув за собой тяжелую стальную дверь, - что у вас стряслось?

От взгляда Рамиля не укрылось, что на некоторых столах стояли пивные банки, а на одном из мониторов мельтешили обнаженные тела, но он ничего не сказал. Он как раз скорее забеспокоился бы, ничего такого не обнаружив.

-Мы проанализировали записи камер видеонаблюдения со всех точек, на которые Вы нам указали - Егор поднялся ему навстречу и жестом пригласил подойти к мониторам, - главным образом мы исследовали район набережной и окрестности 14-й больницы.

-Все верно, - кивнул Рамиль, - что-то накопали?

-Ну-у-у, - протянул Егор, почесав бритую голову, - это было непросто. Сначала мы анализировали попавшие в кадр лица, отыскивая хоть какие-то корреляции с учетом возможности использования париков, грима и так далее…

-Результат?

-Нулевой, - вздохнул Егор, - потом мы переключились на автомобили. Во-первых, мы…

-Короче! – оборвал его Рамиль, зная, что тот может красоваться бесконечно, - что вы нашли.

-Рамиль Хасимович! – произнес начальник отдела чуть ли не обиженно, - вы предлагаете мне утрамбовать поэму в одно четверостишие?

-Нет. В хокку.

-Понял, попробую, - уяснив, что Рамиль настроен серьезно, Егор прокашлялся и доложил, - мы вычислили одну подозрительную машину, которая появлялась и там и там.

-Ведь можешь же, когда захочешь, - усмехнулся Рамиль, - а вот теперь выкладывай подробности: что за машина, и что в ней подозрительного?

-«Скорая помощь», - Егор указал на один из мониторов, где застыла мутноватая картинка, - а подозрительно в ней следующее – в то утро, когда прогремел взрыв на набережной, на ней были номера, приписанные к 24-й больнице, которая и высылала машины на место происшествия, однако, в соответствии с журналом, машина с этим номером в то время выезжала по совсем другому вызову. Мы проверили – она действительно туда выезжала, у человека случился гипертонический криз. Но не могла же она находиться в двух местах одновременно, верно?

-Согласен, - кивнул Рамиль, - а что вы нашли в 14-й больнице.

-В те дни, на которые Вы обратили наше внимание, она находилась во дворе больницы, на стоянке, - Егор переместился к другому монитору, - номера и в этот раз были правильные – от 14-й больницы, вот только по документам машина с таким номером проходила в это время ремонт в гараже.

-А вы уверены, что в обоих случаях мы имеем дело с одной и той же машиной?

-Не вижу оснований сомневаться в этом. Тем более что у машины имеется особая примета – разбит один из плафонов сигнала на крыше.

-Ну что ж, - Рамиль еще раз сличил картинки на мониторах, - уже что-то. Еще одно подтверждение моих подозрений, однако никакой новой информации это нам не дает. Теперь надо просеять записи всех камер с прилежащих улиц и далее по пути их следования. Где Овод уже успел побывать, я и так знаю, куда больше меня интересует вопрос, где он сейчас.

-А я Вам скажу, - заявил вдруг Егор, расплываясь в довольной ухмылке.

-Что!? – Рамиль чуть не подпрыгнул, - где?

-Вот, пожалуйста, - начальник отдела подтолкнул его к следующему монитору, - извольте взглянуть…

Комментарии были излишни. Все та же «скорая помощь» с разбитым плафоном мирно стояла, припаркованная около тротуара, мимо неспешно проходили пешеходы, а таймер в углу экрана свидетельствовал о том, что все это происходит прямо сейчас.

-Так-так-так, - пробормотал Рамиль, - номера проверили?

-Не стоит беспокойства – номера те же самые, что и в 14-й больнице. Оригинал все еще в ремонте.

-Отлично! Отлично! – Рамиль наклонился вперед, рассматривая изображение, - увеличь-ка.

-Я бы предпочел без особой необходимости не вмешиваться в работу сети, - покачал головой Егор, - нас могут засечь.

-Плевать! Слишком крупная рыба попалась в наши сети, чтобы отвлекаться на всякие мелочи! Если что – я потом разберусь, увеличивай!

По команде одного из операторов, картинка на мониторе начала расти, вскоре заполонив уже весь экран, но Рамиль требовал большего.

-Стоп, достаточно, - сказал он, наконец, и постучал пальцем по экрану, - я хотел рассеять последние сомнения.

-Что там еще? – Егор придвинулся ближе.

-Это не разбитый плафон, а замаскированная телекамера плюс антенна широкодиапазонного пеленгатора, которые настоящей «скорой» без надобности, - Рамиль щелкнул пальцами, - птичка попалась! Вызывайте группу захвата. Кстати, где это место находится?

-В одном из переулков, примыкающих к Староконной площади.

-Где-где? – голос Рамиля вдруг упал чуть ли не до загробного рокота. Он медленно, будто с трудом повернул голову и уставился на начальника отдела, - что ты сказал?

-Э-э-э… - умом Егор понимал, что его вины в случившемся нет, но от этого было не легче.

-Стоп! Отмена! – крикнул Рамиль, обращаясь к оператору, уже собиравшемуся звонить в силовое подразделение, - только не там и только не сейчас. Проклятье! – он потер лоб, лихорадочно соображая, - пусть пока ограничатся наблюдением и перекроют все возможные пути отступления, но никаких активных действий не предпринимают без моей команды. Черт! Овод часто действует на грани фола, но сегодня он превзошел самого себя!

-Принято! – доложил оператор через несколько секунд, - они выведут на позиции оперативную группу, которая дежурит сейчас на концерте. Ребята все в штатском, так что смогут быстро организовать скрытное наблюдение.

-Хорошо! О любом чихе пусть немедленно докладывают лично мне.

-А что нам-то делать? – поинтересовался Егор.

-Напрягать все свои аналитические силы, - Рамиль снова повернулся к нему, - Овод похитил Олега, ошивался вокруг контуженного Хирурга, а теперь торчит здесь. Какая связь между этими событиями? Что он ищет? Какие цели преследует?

-Вряд ли он приехал сюда лишь для того, чтобы посмотреть на выступления любимых артистов.

-Его не интересует шоу-бизнес, - раздраженно тряхнул головой Рамиль, - собственный бизнес Овода, как правило, связан с неприятностями. С очень крупными неприятностями.

Идеальная шумоизоляция дорогого лимузина не пропускала в салон ни единого постороннего звука, и ничто не мешало тревожным мыслям наматывать круги в голове. Даже сидящий рядом Игорь, неподвижный и внушительный словно скала, действовавший обычно как прекрасное успокоительное, не был способен остановить этот круговорот. Нельзя сказать, чтобы Александр не доверял опыту и интуиции Рамиля, но в вопросах, затрагивающих область Психокоррекции, тот вряд ли мог выносить квалифицированные суждения. В таких случаях Саттар-младший предпочитал держать все под личным контролем. Устав, наконец, бороться с собственными сомнениями, он принял решение.

-Меняем маршрут, - произнес он, глядя прямо перед собой, - необходимо заехать в следственный изолятор.

-Считаю своим долгом заметить, - ровным голосом возразил Игорь, - что в этом случае мы неизбежно опоздаем к началу концерта, и это может привести к нежелательным отклонениям от утвержденного протокола безопасности.

-Ничего, много времени у нас это не займет. Тем более что я посулил организаторам весьма щедрый взнос, так что они, скорее всего, задержат начало концерта до нашего прибытия, - Александр ткнул пальцем в сторону перегородки, отделявшей салон от водительского места, - так что меняй маршрут и соедини меня с генералом Квасцовым.

Страх обладает уникальной проникающей способностью. Он бежит по проводам, беспрепятственно просачивается сквозь толстые бетонные стены и стальные двери, достигая самых укромных уголков и безошибочно находя свои жертвы.

Один-единственный телефонный звонок взволнованного заместителя министра привел к тому, что уже скоро почти весь персонал следственного изолятора пребывал в состоянии, близком к панике. И это все при том, что Александр в своем разговоре с ним старался использовать максимально нейтральные и обтекаемые формулировки. Хотя при общении столь влиятельных людей гораздо большее значение имеют не слова, а интонации.

Можно совершенно спокойно прожить всю жизнь, понимая, что очень многое в ней зависит от благосклонности одного-единственного человека. Однако одно дело, когда этот человек все время находится где-то далеко, на недосягаемой высоте, и совсем другое, когда он внезапно сваливается с личным визитом прямо к тебе на голову. Ничем хорошим это, как правило, не заканчивается. К приезду Саттара-младшего персонал изолятора с радостью расстелил бы перед входом красную ковровую дорожку… если бы она у них была.

Выйдя из машины, Александр подождал, пока Игорь набросил ему на плечи длинный серый плащ, и вошел внутрь. Молодой и явно нервничавший майор жестом пригласил их следовать за собой и торопливо зашагал по коридору. Никто не попытался их задержать или досмотреть, несмотря на то, что априори было известно, насколько опасным является сопровождавший гостя телохранитель, даже когда он безоружный. А Перфекты безоружными никогда из дома не выходят.

Сосредоточившись на предстоящей встрече, Александр не обращал внимания на облезлые стены и пятна плесени, покрывающие отсыревший потолок. В другое время он и на пушечный выстрел не приблизился бы к таким местам, пока здесь не проведут капитальный ремонт и полную дезинфекцию, но сейчас все это представлялось несущественным. Миновав несколько тамбуров, перекрывавшихся тяжелыми бронированными дверями, и спустившись вниз на пару лестничных пролетов, они прибыли на место.

-Вот, комната для допросов, - майор открыл одну из дверей.

За дверью обнаружилась небольшая погруженная в полумрак каморка. Всю ее дальнюю стену занимало большое окно, перед которым стояли несколько кресел и столик с записывающей аппаратурой. Подойдя к окну, Александр обнаружил за ним другую комнату, которая, напротив, была ярко освещена. Он сразу сообразил, что стоит перед полупрозрачным зеркалом, невидимый для того, кто находится по ту сторону.

В той, другой комнате стоял стол, слева и справа от которого стояло два стула. Левый стул был пуст, а на правом сидел человек в потрепанном сером костюме. Его глаза закрывала плотная черная повязка, руки были пристегнуты наручниками к подлокотникам, но, тем не менее, в его позе не чувствовалось страха или волнения, только усталость. Двое охранников, стоявших от него по бокам, держали заключенного под дулами своих автоматов. Их напряженные позы недвусмысленно говорили о том, что они не на шутку испуганы. Они почти наверняка даже не представляли себе, какую угрозу таит в себе сидящий перед ними изможденный человек, и не понимали, чем вызваны столь серьезные меры безопасности, однако непонимание само по себе уже достаточная причина для беспокойства.

-А он выглядит старше, чем я ожидал, - отметил Александр, подойдя вплотную к стеклу и внимательно рассматривая человека в сером костюме, - мне надо с ним поговорить.

-Одну минуту, - майор подошел к столику, - я включу Вам микрофон.

-Вы меня не поняли, - Саттар-младший довольно резким жестом остановил его, - я должен пообщаться с заключенным лично, глаза в глаза.

-Но, э-э-э… - мозг мгновенно покрывшегося потом майора заработал со скоростью, забытой со времен сдачи выпускных экзаменов, - я не могу…

-Тогда найдите того, кто может! И живо! – Александр демонстративно посмотрел на часы, - я спешу!

Настоящие боевые генералы вырастают не из тех солдат, что хорошо исполняют приказы, а из тех, что способны быстро принимать самостоятельные решения в критической ситуации. И видимо неспроста все, кто действительно был уполномочен принимать подобные решения, предусмотрительно удалились в неизвестном направлении, оставив именно этого майора ублажать столь неординарного посетителя.

-Хорошо, - он вынул из кармана пластиковую карточку, - я могу провести вас по своему пропуску. Надеюсь, никто не будет особо докапываться…

-Вот и славно!

-Тем не менее, - майору явно пришлось сделать над собой значительное усилие, чтобы развернуться и посмотреть в лицо визитеру, - я должен напомнить Вам о том, что психокоррекционное воздействие на сотрудников правоохранительных органов, находящихся при исполнении служебных обязанностей, а также на подозреваемых либо свидетелей является противозаконным и нарушает Кодекс.

-Спасибо, молодой человек, я это учту, - Саттар нетерпеливо помахал рукой, указывая на дверь, - а теперь открывайте.

-Одну минуту!

-И отошлите тех двоих, - он указал на вооруженных охранников.

-Но заключенный может быть опасен!

-Я тоже, – хмыкнул Александр, - ребята на взводе, и не хотелось бы, чтобы нашу беседу прервали какими-нибудь импульсивными и необдуманными действиями.

-О, Господи! Ну что за день сегодня! – окончательно покорившись судьбе, майор побрел к двери.

Подождав, пока он выпроводит охранников, которые были этому только рады, в комнату вошел сначала Игорь, а уже за ним Александр. Призывая к молчанию, Саттар-младший приложил палец ко рту и жестами отправил майора вслед за сослуживцами. Захлопнувшаяся дверь оставила их с Игорем в абсолютной, почти оглушающей тишине. Перфект, прекрасно понимавший своего хозяина без всяких слов, вынул из кармана и надел темные солнцезащитные очки. Пока Александр устраивался на стуле напротив арестанта, он прошел вперед и встал у того за спиной.

Сеансы Психокоррекции требовали определенной подготовки и концентрации, на которые как раз сейчас совершенно не осталось времени. Александр налил себе в стакан воды из стоящей на столе пластиковой бутылки и сделал небольшой глоток. Сложив руки на столе перед собой, он прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. Ситуация осложнялась тем, что перед ним находился не обыкновенный человек, а, возможно, весьма ловкий и агрессивный Коновал, да еще с непонятными тараканами в голове. Здесь на первый план выходила задача не столько разобраться с чужими мозгами, сколько не дать оппоненту залезть в свои. Поэтому Александр предпочел не торопиться, несколько долгих минут потратив на возведение в собственном сознании череды защитных барьеров, призванных предотвратить или, на худой конец, замедлить возможное вторжение.

Не открывая глаз, он подал знак Игорю, чтобы тот снял черную повязку с головы арестанта. Освободившись от нее, тот несколько секунд подслеповато щурился, привыкая к яркому свету. Он попытался поднять руку, чтобы потереть слезящиеся глаза, но наручники, приковывавшие запястья к подлокотникам, остановили ее где-то на полпути. Покрутив головой, заключенный осмотрелся, но интерьер комнаты не предлагал ничего, на чем можно было бы задержать взгляд, а стоящий сзади Игорь держался вне поля видимости. Единственным объектом для изучения оставался сидящий на противоположном конце стола Александр Саттар.

-А-а-а, – прохрипел Старший, будто обрадовавшись, - собственной персоной!

Александр ничего не ответил на его приветствие, он просто на мгновение задержал дыхание и открыл глаза.

-Какие мы серьезные... – в глотку его собеседнику словно с размаху вогнали кляп. На какую-то долю секунды все его тело застыло, схваченное мгновенным параличом.

По губам Саттара пробежала еле заметная дрожь. Не говоря ни слова, он медленно стиснул в руке стакан с водой и внезапно изо всех сил хватил его о бетонную стену.

***

Резь в глазах началась у меня уже через пятнадцать минут. Вот Вы сами попробуйте, не моргая, таращиться на шесть мониторов одновременно, а я буду постоянно толкать Вас под руку и спрашивать: «ну что там?»

Подавляющее большинство камер давали совершенно ужасную и абсолютно бесполезную для нас картинку. Опознать человека на их общих планах было попросту нереально. Гораздо интереснее оказалось перехватывать сигнал с камер корреспондентов, работающих в самой гуще событий. Беда состояла в том, что они сосредотачивали все свое внимание на прибывавших звездах, оставляя толпу зевак мельтешить где-то на заднем плане.

Но самое увлекательное зрелище поставляла пара камер на кранах. Они порхали над толпой, словно стервятники над степью, выслеживая добычу и камнем бросаясь вниз, едва ее завидев. В то время, пока ковровая дорожка пустовала, камеры висели над ней, время от времени описывая панораму заполненной народом площади, и вот тут-то как раз и можно было хоть кого-то разглядеть. Побочным эффектом являлось то, что от постоянных полетов взад-вперед у меня уже начала кружиться голова, а на особо крутых виражах к горлу даже подкатывала тошнота.

К настоящему моменту VIP-зона заполнилась уже почти полностью, а у нас не появилось ни единой зацепки. Свои места пока еще не успели занять отец и дочь Саттары, но Овод заметил, что Александр почти всегда прибывает последним, чтобы потянуть ожидание.

Одна из камер проводила удаляющуюся к своему месту спину Анны Каданович, чье лицо, то и дело мелькающее на обложках, уже давно набило мне оскомину, и на некоторое время осталась висеть над зрителями. Я тупо таращился на экран, не питая особой надежды кого-либо углядеть, как вдруг мои глаза сами собой широко распахнулись, наткнувшись на знакомое лицо.

-Япет!? – удивленно воскликнул я, - а ты-то что здесь делаешь?

-Кто!? Где!? – Овод прыгнул к монитору, - кого ты там увидел?

-Вот, наш водитель, - я указал на щуплую фигурку за секунду до того, как камера сорвалась с места и полетела над головами навстречу очередной звезде, - он был у Старшего на побегушках, но какого черта он здесь забыл?

-Сейчас попробуем выяснить, - пальцы Овода забегали по клавиатуре, вызывая на экран сохраненную запись, - на этом мероприятии случайных людей не бывает. Так-так, ага, смотри – он?

-Он.

-Смотри внимательно, - изображение поползло на меня, увеличиваясь в размерах. Телекамеры выдавали прекрасную картинку, которую можно было свободно масштабировать, рассматривая мельчайшие детали, - ты абсолютно уверен?

-Ну, да, - теперь, когда я смог как следует разглядеть лицо Япета, моя абсолютная уверенность несколько поблекла. Нет, это был, несомненно, он, без вариантов, однако я никак не мог отделаться от ощущения, что наш простоватый водитель зачем-то нацепил другое лицо. Получалось, будто я, словно лошадь, издали опознал знакомого человека по его одежде, а потом, подпустив его поближе, начал вдруг сомневаться. На его лице отсутствовали признаки какого-то грима или накладных усов, но куда подевался его добродушный взгляд широко открытых глаз, где его вечная слегка извиняющаяся улыбка? Вместо немного нескладного и неуклюжего человечка я вдруг увидел перед собой совсем другого Япета – внимательного, сосредоточенного и опасного. Вряд ли кому-либо пришло бы в голову стрелять вишневыми косточками в подобного типа.

-Ну? – Овод требовательно толкнул меня в бок, - ты его узнаешь?

-Да, конечно, - затряс я головой, - только он сегодня какой-то… странный.

-Откуда ты его знаешь?

-Я же говорю – он был водителем у Старшего, бегал по всяким мелким поручениям, за пивом там или еще что.

-Это еще вопрос, кто у кого бегал, - Овод лихорадочно перебирал виды с разных камер, стараясь поймать в кадр тот самый пятачок, от возбуждения его лицо покрылось красными пятнами, - а почему он показался тебе странным?

-Здесь Япет совсем не похож на того простофилю, каким был всегда, - попытался объяснить я, - никогда не видел его таким… жестким.

-Просто он не знает, что ты за ним наблюдаешь, а потому у тебя появилась возможность увидеть его настоящее лицо.

-Но не может быть, чтобы он…

-Отчего же?

-Э-э-э, ну-у-у, - на самом деле я не мог внятно сформулировать, почему так считаю. Ведь я же знал Япета, разговаривал с ним, мы вместе пили пиво. Как я не пытался воткнуть его в конструкцию из заговоров и убийств, он непременно из нее вываливался. Он просто не мог быть Хирургом, и все тут!

-Хорошо, - Овод был предельно серьезен, - если ты все еще сомневаешься, найди мне внятную причину, по которой он здесь находится.

-Возможно, ребята готовят еще одну акцию протеста?

-По-твоему, они способны на такое в отсутствие своего лидера?

-Хм, не уверен, -  я почесал затылок, - все планирование находилось в руках Старшего, он никого не посвящал в свою кухню.

-Япет когда-нибудь участвовал в ваших акциях?

-Да я и сам-то участвовал лишь в одной, м-да. А он обычно старался держаться подальше, мне кажется, Япет был немного трусоват.

-Да? А по нему и не скажешь.

Я покосился на экран, где застыла физиономия Япета, и снова удивился произошедшей с ним перемене. Не оставалось никаких сомнений, что этот, новый Япет, полон решимости и готов к бою.

-Будь я одним из вашей бригады, то после исчезновения командира залег бы на дно, и как минимум месяц носа на улицу не казал бы, - Овод постучал пальцем по экрану, - а этот, наоборот, лезет в самое пекло. Остается два варианта: он либо полный псих, либо Хирург, и готовит нам всем серьезную пакость. Есть единственный способ выяснить, что к чему – мы должны зафиксировать момент, когда он пикирует кого-нибудь из окружения высоких гостей.

-Каким образом мы это сделаем?

-Будем за ним наблюдать, и очень внимательно.

-И что именно мы должны увидеть?

-Традиционно считается, что пикировка невозможна без согласия клиента, - Овод, наконец, настроил систему автоматического слежения, и на мониторы теперь выводились картинки только с тех камер, в поле зрения которых попадал Япет, - однако ты уже имел возможность убедиться в том, что это не совсем так. Во время воздействия Корректора сознание человека временно отключается, и со стороны это выглядит, как кратковременный паралич. Если кто-то из звезд, проходя мимо нашего подозреваемого, на мгновение запнется, встретившись с ним взглядом, значит, мы попали в точку.

-Но для этого жертве нужно на Япета посмотреть, верно?

-Да, и поэтому он должен каким-то образом привлечь к себе внимание. Главное – не перестараться, а то можно вызвать повышенный интерес у службы безопасности.

По толпе зрителей прокатилась волна оживления. Люди навалились на оцепление, подавшись вперед. Овод ткнул меня в бок и показал на один из мониторов, где было видно, как из роскошного белоснежного лимузина на красную дорожку в сопровождении телохранителя вышла Юлия Саттар.

-Замечательная девочка! – заметил он.

-А что в ней такого? – я испытывал органическую антипатию ко всем фигурантам светской хроники, - при таких деньгах кто угодно будет замечательным.

-Ты не знаешь ее так хорошо, как я, - покачал головой Овод, - смотри, как она держится! Держу пари, она наверняка в курсе того, что ее дед уже который день морозится в морге, а она и бровью не поведет!

-Это называется «бессердечность».

-Всего лишь умение контролировать свои эмоции! – огрызнулся Овод, - поверь мне, она его очень любила.

-Ладно, ладно, - пошел я на попятный, - не отвлекайся.

Мы оба умолкли и уставились на экраны. Юлия шагала по дорожке упруго и немного задорно. Ее легкие непринужденные движения ловко скрадывали некоторую «широковатость» фигуры, одновременно подчеркивая ее достоинства. Платье из помеси джинсы со свадебной фатой вполне соответствовало ее противоречивому и порой бунтарскому характеру.

Следом за ней, словно тень, следовал рослый телохранитель в темных очках. Еле заметные повороты головы из стороны в сторону говорили о том, что он внимательно следит за всем, что происходит вокруг его подопечной.

-А это - Володя, - констатировал Овод, - еще один птенец из гнезда Саттаров.

-Перфект?

-Разумеется! Хотя и не настолько совершенный, как Игорь.

-Что же это папаша на своем ребенке экономит?

-Дело не в экономии, а в том, что Игорь – уникален. Его подготовку начинал еще Георгий Саттар, он рос вместе с Сашкой, и в их отношениях есть даже что-то от дружбы. Других подобных Перфектов я не знаю, - овод тряхнул головой, - смотри-смотри!

Юлия с Володей были уже в нескольких шагах от места, где притаился Япет. Экран зарябило от очередей мощных фотовспышек.

В тот момент, когда они как раз поравнялись с Япетом, одна из женщин, стоявшая на другой стороне живого коридора вдруг чихнула. Володя каким-то неуловимым движением переместился вперед, встав на «линии огня» и загородив свою хозяйку. Я видел, как Юлия обернулась и с улыбкой что-то сказала нарушительнице спокойствия. У нас не было звука с места событий, но, скорее всего, это было банальное «будьте здоровы!».

Юлия и Перфект двинулись дальше. Володя снял, по-видимому, забрызганные темные очки и, на ходу протирая их, бросил еще один взгляд назад и скрылся за оцеплением.

-Вроде бы обошлось, - я перевел дух, - если Япет что-то и замышлял, то эта тетка ему все испортила. Теперь он…

Я резко заткнулся, увидев, как напрягся Овод, уставившись на экран и беззвучно шевеля губами.

-Что ты там разглядываешь? – обеспокоено спросил я.

-С ума сойти! – почти благоговейно прошептал он, - охренеть!

-Да что там такое-то!? – я начал нервничать.

-Он перебил Перфекта!

-Не понял. Что значит «перебил»?

-Твой «мальчик на побегушках» вложил установку в голову Володе! – Овод словно очнулся и лихорадочно заколотил по кнопкам, вызывая запись того эпизода, - он перепрограммировал Перфекта! Ты понимаешь!? Это же считалось в принципе невозможным!

-Я ничего не заметил, - с сомнением сказал я, - ты ничего не путаешь? Они же вообще смотрели в противоположном направлении, на ту дамочку, которая чихнула.

-Ага! Думаешь, она просто так чихнула, от избытка чувств? Вот, смотри! – на экране возникла уже знакомая картина, только на сей раз прокручиваемая в сильно замедленном темпе, - Вот! Вот! Видишь, как твоя дамочка оцепенела?

Действительно, раскрасневшаяся от возбуждения зрительница вдруг на несколько кадров застыла с идиотски-счастливым выражением на лице. Если проследить линию ее взгляда, то становилось понятно, что в этот миг она смотрела именно на Япета. Мимолетное замешательство, и она, моргнув, вновь завертела головой, высматривая приближающуюся Юлию. Вот та поравнялась с ней, прошла мимо, следом за ней Володя…

В замедленном показе было забавно смотреть, как лицо женщины вдруг начало морщиться, как у собирающегося разреветься капризного ребенка.

А-а-а…

Почувствовав неладное, Володя сделал широкий шаг вперед, встав между намечающейся угрозой и своей хозяйкой. Даже сейчас, на повторе, я так и не смог до конца понять, как ему удается так быстро перемещаться в пространстве.

…Пчхи!

Строго говоря, ничего нового я не увидел. Юлия обернулась и пожелала краснолицей девице здоровья, после чего проследовала дальше. Володя снял очки и, протирая их, двинулся следом.

-И что? – недоуменно спросил я, - Перфект на Япета даже не взглянул. Зачем он вообще заставил ее чихнуть, не понимаю.

-Сейчас поймешь, самое интересное еще впереди, - Овод снова обратил мое внимание на монитор, - Япету ведь необходимо, чтобы Перфект посмотрел на него без очков, иначе не получится контакта. Именно для этого и потребовалась помощь той тетки.

Я не знаю, что именно сделал там Япет, возможно, отпустил какой-то особо едкий комментарий или что-то выкрикнул, но Володя на секунду обернулся. И посмотрел прямо на него. Держа очки в руке.

Только благодаря замедленной съемке мне удалось, наконец, заметить, как он вдруг запнулся. Пауза была гораздо короче, чем перед этим, с чихающей особой, но отчетливо различима. Миг – и Перфект зашагал дальше, надевая на ходу свои темные очки.

-Вот и все, - Овод остановил запись, - мина установлена и взведена.

В его голосе вновь зазвучала отрешенность, уже знакомая мне по тому вечеру, когда он напился и пустился в откровения. А устремившийся в пространство взгляд только подтвердил мои подозрения. Овод опять начинал паниковать.

-И что для нас из всего этого следует? – осторожно поинтересовался я, - под кого заложена эта мина?

-Как под кого? Под Саттара-младшего, разумеется! Он же будет находиться рядом со своей дочерью, на расстоянии вытянутой руки от Володи. И когда тот начнет действовать, уже никто и ничто не помешает осуществить задуманное. Даже Игорь окажется бессилен.

-Но ради чего такие сложности? – удивился я, - неужели не проще было пикировать саму Юлию, чтобы она потом кокнула своего папочку по-тихому, дома в кругу семьи?

-Проще, - согласился Овод, - только бессмысленно. Во-первых, Володя мог почувствовать угрозу, направленную на его подзащитную, и предотвратить пикировку. А во-вторых, она – не Перфект, и Игорь наверняка сумеет предотвратить ее попытку отправить Сашку в могилу. А с Володей – вариант беспроигрышный, - он уронил голову на руки, - вот только нам-то что теперь делать?

-А-а-а… э-э-э… - до меня с опозданием дошло, что при подобном развитии событий мы оказываемся в глубокой луже. Мне было начхать на завещание, но, случись что с Александром Саттаром, мне уже не у кого будет выторговывать свою свободу, и мои перспективы стремительно окрашивались в самые мрачные тона, - ну, тогда…

-Что?

-Если мы хотели поторговаться с Саттаром, то сейчас, мне кажется, самое время. Потом, по-любому, будет уже поздно.

-Для этого нам необходимо поймать твоего Япета…

-Он не мой!

-…причем немедленно, - Овод прыгнул к клавиатуре, - ты не видел, куда он направился?

Я зашарил взглядом по мониторам. Среди толпы, осаждавшей ковровую дорожку, знакомого лица уже не оказалось.

-Черт! Куда-то ускакал! А что показывают другие камеры?

-С такого расстояния система автоматического слежения работает неустойчиво, - Овод пнул ногой стенку фургона, - Проклятье! Мы его потеряли!

-Рамиль, мы сели в лужу! – Саттар-младший не стал тратить драгоценное время на ненужное приветствие.

Поскольку шестеренки в голове начальника службы безопасности не переставали вращаться ни на секунду, то ему даже не потребовалось раскочегаривать мыслительный процесс – он, не сбавляя хода, просто перебросил его на другие рельсы. Так, босс до сих пор не прибыл на концерт, хотя уже пора бы. Где он мог задержаться? Да еще сесть при этом в лужу? Авария? Проблемы с машиной? Нет, не то. Тогда остается один вариант – он все-таки решил заскочить по дороге в следственный изолятор. И там…

-Наш Хирург – фальшивый? – на все про все у Рамиля ушло не более двух секунд.

-Пустышка! Говорящая кукла! Муляж! – сведенные приступом ярости челюсти буквально выплевывали слова, - я немедленно возвращаюсь домой!

-Скандал, - сухо констатировал Рамиль.

-Плевать! – если бы Александр находился в этот момент дома, в своем кабинете, то он бы метался от стены к стене, как запертый в клетке лев, в бешенстве расшвыривая в стороны все, что попадется под руку. Но салон лимузина, пусть даже весьма просторный, не позволял ему выплеснуть свои эмоции, отчего он только сильнее распалялся, - это еще не самое худшее, что может случиться!

-Если настоящий Хирург находится сейчас на Староконной…

-Именно! Уж я бы на его месте не упустил такой замечательной возможности прихлопнуть всех мух одним ударом! – Саттар-младший с шумом вобрал в легкие новый запас воздуха и продолжил, - если мы немедленно что-нибудь не предпримем, то завтра мы можем оказаться без Лиги! Хоть я и не испытываю особой симпатии к подавляющему большинству ее членов, но без них все погрузится в хаос, и мне совсем не светит оказаться в его эпицентре. Их нужно немедленно отозвать с концерта!

-Можно попытаться, наши ребята… - Рамиль вдруг запнулся, - кстати, насчет Староконной площади…

-Что там еще?

-Овод.

-Что!? Где!? – руки Александра машинально зашарили по сторонам в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, - какого черта!?

-Да, да, мы оба ошибались, и, одновременно, мы оба оказались правы, - скороговоркой выпалил Рамиль, - но не беспокойтесь, оперативная группа держит его сейчас под присмотром. На сей раз он от нас не убежит.

-Таких невероятных совпадений не бывает!!! Не верю!!!

-Согласен.

-Возьмите его! Немедленно! Сейчас же! Я должен встретиться с ним как можно скорее! Доставьте его ко мне домой, я уже еду!

-Не уверен, что это удачная мысль, учитывая время и место, где придется его брать, - Рамиль поцокал языком, - он же может начать отбрыкиваться.

-Мне наплевать!!! – рявкнул Александр, - он нужен нам любой ценой! Не обязательно невредимым, но живым. И этот, как его, Олег, что ли, он тоже там?

-Вполне вероятно.

-Он же Посыльный моего отца! Так что его все сказанное также касается.

-Я все понял, - Рамиль не мог не задумываться о последствиях отдаваемых ему приказов, но его основной задачей было их исполнять, - сейчас разберемся.

-Не сейчас, а сейчас же!

Мой ошалевший взгляд, непрерывно скачущий по экранам в поисках Япета, неожиданно споткнулся.

-Эй! – я толкнул в бок Овода, изучавшего свою половину мониторов, - смотри!

-Нашел!?

-Нет еще, но…

-Что там такое?

-Похоже, что за нами тоже кто-то наблюдает, - я указал на картинку, демонстрирующую крупный план нашего фургона, припаркованного у тротуара.

-Ну-ка, ну-ка, - отстранив меня в сторону, Овод отмотал назад запись с этой камеры, отыскав момент, когда она переключилась с общего плана на пристальное изучение нашей машины, - действительно, мы и вправду кому-то приглянулись. Молодец, что заметил.

-Кто бы это мог быть?

-Хороший вопрос, - он задумчиво почесал нос, - все камеры наблюдения находятся в ведении полиции, хотя, при желании, доступ к ним может получить чуть ли не любой желающий. Однако, судя по записи, нашу машину изучают уже около получаса и изучают пристально. Если бы у полицейских имелись какие-то вопросы, то они уже давно заявились бы с ними к нам в гости.

-Тогда кто же это?

-И что конкретно вызвало их подозрения? – Овод словно не слышал меня, - они же видят лишь обычную машину!

-Может, просто номера проверяли? – предположил я.

-Сомневаюсь, - он высыпал на мониторы изображения с других камер, расположенных в нашем переулке, и еще на двух из них красовалась наша «скорая», - видишь, прямо ажиотаж какой-то.

-Что же нам теперь делать?

-Сейчас еще кое-что проверю, - Овод собрал на одном экране все картинки с нашей машиной и, синхронизировав запись, запустил ее в ускоренном режиме, - ну-ка, ну-ка…

Пешеходы заметались, словно перепуганные тараканы, редкие машины проносились смазанными кометами. Я старательно таращился на все это мельтешение, не понимая, что именно надеется увидеть Овод.

-Вот! И вот! Смотри, - он отмотал запись немного назад и запустил снова, - видишь этих субъектов?

-Ага.

-Обрати внимание, что все они появляются здесь почти одновременно и, в отличие от остальных людей, как будто никуда не торопятся!

Действительно, при ускоренном воспроизведении было хорошо заметно, как четверо молодых людей слоняются в кадре без особой цели, подолгу застревая на одном месте – то у витрины, то на скамейке с журналом в руках. Судя по счетчику времени, они подошли сюда буквально через пару минут после того, как наша машина привлекла внимание неизвестного наблюдателя.

-Это уже не любопытство, а вполне конкретный интерес, - констатировал Овод, - и, судя по обстоятельности, с которой они действуют, предметом их интереса является совсем не машина, а ее содержимое. Тот, кто за ними стоит, прекрасно понимает, с кем имеет дело.

-Но как он может это знать!? – недоуменно воскликнул я, - мы же не высовывались!

-Совсем не обязательно что-то видеть, чтобы догадываться, - Овод пожевал губу, - при наличии должного усердия, нас вполне можно вычислить. Набережная, 14-я больница… мы везде появлялись на одной и той же машине…

-Я же говорил, что это неудачная идея!

-Отстань! – огрызнулся Овод, - других все равно не было. Тем более что для того, чтобы выследить нас, все эти события требовалось связать в одну цепь.

-Значит, кто-то до такого додумался!

-А людей, которые имеют соответствующие возможности, и чье внимание было сфокусировано на перечисленных эпизодах, не так уж и много, - он ухмыльнулся, - круг подозреваемых стремительно сужается…

-Саттар! – догадался я.

-Ну, вычислил нас, конечно, не он, но все ниточки по-любому заканчиваются в его руках.

-Он все-таки нас переиграл! – я в отчаянии схватился руками за голову, - мы у него под колпаком!

-И что с того, - на лице Овода заиграла зловещая ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего. В нем явно проснулся азарт, а я вдруг вспомнил, насколько опасной может быть крыса, которую загнали в угол, - на ловца и зверь бежит!

-Что ты задумал, - обеспокоено поинтересовался я, когда он начал рыться в сумке с аппаратурой.

-Ничего страшного, всего лишь один телефонный звонок, - он продемонстрировал мне старенький мобильник, - ты же сам предлагал с ним поторговаться. Видимо, нам с Сашкой пора выложить карты на стол.

-Но мы же упустили свой козырь!

-Придется немного поблефовать с парой шестерок на руках, ничего не поделаешь, - Овод набрал номер, - главное не перестараться.

После третьего гудка я уже начал сомневаться в том, что нам ответят, но тут в трубке что-то щелкнуло и из динамика громкой связи послышался голос, знакомый по сводкам светской хроники.

-Я слушаю, - он не счел нужным представиться, хотя в том и не было нужды. Я даже немного замешкался, поняв вдруг, что это говорит тот самый человек, которого мне раньше удавалось узреть лишь в телевизоре. А теперь он разговаривал со мной! Всю жизнь я считал, что не страдаю идолопоклонничеством и не испытываю никакого пиетета перед власть имущими и кумирами публики, а сейчас вдруг обнаружил, что вместо слов в голове осталось лишь «мнэ-э-э…» Вот ведь размазня!

К счастью, говорить предстояло не мне, то была задача Овода.

-Привет, Саня, узнаешь брата Серегу?

-Узнаю.

-Как делишки? – меня аж покоробило от столь фамильярной манеры обращения. Можно было подумать, будто Овод, покачиваясь в гамаке с запотевшей бутылочкой пива в руке, звонит старому приятелю, чтобы пригласить его на шашлычок. Однако капли пота, стекающие по его вискам, ясно говорили о том, насколько тяжело дается ему эта показная беззаботность.

-Извини, Сереж, но я сейчас несколько занят, так что…

-О! Ты настолько занят, что даже не поехал на благотворительный концерт?

Я бросил взгляд на часы – действительно, шоу уже должно начинаться, но пока на сцене ничего не происходило. Возможно, организаторы хотели дождаться приезда Саттара. Не начинать же мероприятие без его главного спонсора!

-А какое тебе-то до этого дело!? – раздраженно отозвался Александр после непродолжительной, но все-таки паузы, - ты что, следишь за мной?

-Это еще кто за кем следит, - хмыкнул Овод, - я к тому, что лучше бы тебе все же на концертик-то подъехать.

Я проследил за его взглядом и увидел, что подозрительные типы, которых мы вычислили на видеозаписи, начали как бы невзначай приближаться к нашей машине.

-Что с тобой? С каких это пор ты указываешь мне, что делать? – Александр отбросил ненужную сдержанность, - в последнее время ты вообще слишком много себе позволяешь!

-Ладно, ладно, - торопливо согласился Овод, - дело твое… и дочь там тоже твоя.

-При чем здесь она!?

-Я бы с удовольствием рассказал бы тебе, но, боюсь, нам могут помешать, - он внимательно следил за окружающими машину агентами, - скажи Рамилю, чтобы отозвал своих людей, и тогда поговорим.

Честно говоря, я не был до конца уверен в том, что Овод правильно вычислил того, кто изготовился ухватить нас за задницу, но реакция Саттара подтвердила его правоту.

-У нас с тобой будет возможность потолковать по душам, - не без злорадства заметил он, - и уже очень скоро.

-Нисколько не сомневаюсь, вот только тогда спасать твою дочь будет уже поздно.

-Спасать от чего?

-Пусть Рамиль остановит своих людей. Хотя бы на пять минут, - Овод устало вздохнул, - я все равно никуда уже не убегу. Честно. Пять минут ничего не изменят. Дай мне обрисовать тебе ситуацию, а потом ты можешь делать все, что хочешь.

Александр ничего не ответил, но агенты перестали стягивать вокруг нас кольцо, вновь занявшись разговорами по телефону или разглядыванием витрин. Я понял, что ключевым словом в предложении Овода было «честно». Саттар-младший, по-видимому, очень хорошо знал ему цену.

-Ладно, - вновь заговорил он, - даю тебе пять минут. Излагай.

-Благодарю, - Овод кивнул, хотя его собеседник не мог этого видеть, - однако, мне потребуется от тебя некоторый кредит доверия.

-Что именно?

-Жизненно важно, чтобы ты все-таки подъехал на Староконную площадь, я сейчас объясню, почему. Так что я буду говорить, а ты пока выдвигайся.

-Не многовато ли ты просишь в качестве аванса?

-Я не прошу, а настоятельно рекомендую. Окончательное решение за тобой. Только учти – ситуация критическая, и даже небольшая задержка может привести к непоправимым последствиям. А ты и так уже изрядно опаздываешь.

-По правде говоря, - заговорил Александр после небольшого раздумья, - мне не совсем понятно, на каком основании ты диктуешь мне свои условия и указываешь, что делать. Да, мы с тобой хорошо друг друга знаем, но для того, чтобы я мог тебе полностью доверять, мне нужна дополнительная информация.

-Какая?

-На кого ты работаешь?

-Что ж, делать дальше из этого секрет не имеет смысла. На твоего отца.

-О!

-В Праве Руки.

-Проклятье! Я должен был догадаться! – Саттар скрипнул зубами с досады, - теперь причина твоей прекрасной осведомленности очевидна.

-Ты едешь?

-Ты уверен, что это так необходимо?

-Юлия, - ответ Овода был предельно краток.

-Впечатляюще, но все еще недостаточно, - голос Александра звенел от напряжения, - мне нужны подробности.

-Какой же ты упрямец! - Овод утер пот со лба, - Рамиль, ты здесь?

-Да, - послышался другой, сухой и трескучий голос.

-Отлично! Тогда я вкратце изложу вам ситуацию, а потом мы согласуем наши действия.

-Говори.

-Итак, - Овод сцепил руки перед собой, собираясь с мыслями, - я так понимаю, что вам уже известно, что человек, которого подобрали контуженным в «Золотом быке» - не Хирург?

-Известно, - подтвердил Александр.

-И ты не счел нужным хоть кого-то предупредить! – возмутился Овод, – сам-то ты на концерт не поехал!

-Я узнал об этом только сейчас, как раз по дороге туда, - чувствовалось, что сдержанность дается Александру нелегко, - ты, кстати, тоже не особо волнуешься по этому поводу, как я погляжу.

-Хватит! – оборвал их Рамиль, - потом препираться будете! Выкладывай факты.

-Факты таковы, - заговорил Овод уже спокойнее, - Хирург действительно здесь и готовит большой сюрприз.

-Ты знаешь, кто он? – почти хором спросили Рамиль и Александр.

-Да. Позже, если мы придем к соглашению, я предоставлю вам исчерпывающую информацию.

-Для кого сюрприз? – обеспокоено поинтересовался Саттар-младший.

-В первую очередь, конечно, для тебя. Но, я думаю, он этим не ограничится и постарается извлечь максимум выгоды из данной ситуации. Слишком уж удачный момент.

-Что верно, то верно, - заметил Рамиль, - надо бы эвакуировать лиговцев…

-Там Юлия! – воскликнул Александр, обращаясь к нему, - немедленно вытащи ее оттуда!

-Стоп-стоп-стоп! – осадил их Овод, - только, пожалуйста, без резких движений! Вы все испортите!

-Отчего же?

-Мы не знаем, да и не можем знать, сколько людей он успел пикировать к настоящему моменту…

-Он что, многостаночник? – фыркнул Александр, - пикировка требует времени и сил. Окучить за столь короткое время более десяти человек – нереально!

-Ты меня, конечно, извини, - возразил ему Овод, - но я видел его в действии, а ты – нет. Вспомни, сколько человек участвовало в нападении на твоего отца?

-Около трех десятков, - в голосе Саттара послышалась обеспокоенность, - но это же невозможно! Один человек на такое не способен!

-Нам крупно повезет, если счет еще не идет на сотни, - Овод махнул рукой, обрывая дискуссию, - так что одной из проблем является то обстоятельство, что нам неизвестно, кто попал под его воздействие, а кто нет. В рядах невольных соратников Хирурга вполне могут оказаться и сотрудники службы безопасности, дежурящие на площади. Он превратил толпу в одно большое минное поле, и от любого неосторожного движения все может взлететь на воздух.

-Как он сможет отдать команду всем им одновременно?

-Думаю, этого не потребуется. Ведь во время покушений, тем, кто нападал на Корректоров, никто никаких команд не отдавал. Они реагировали на определенное стечение обстоятельств.

-На сей раз они должны среагировать на мое прибытие, так, что ли?

-Это один из вариантов, возможно, основной. Но есть и другие – попытка эвакуировать кого-нибудь из VIP-зоны, активные передвижения полиции или службы безопасности, любое другое действие, способное вызвать подозрения. Любой наш неосторожный чих может привести к катастрофе.

-Серега, - вступил в разговор Рамиль, - мне кажется, ты несколько привираешь. Если верить тебе, то Хирург – законченный параноик, в чем я сильно сомневаюсь. Описанная тобой конструкция слишком неустойчива, и может рвануть в любой момент. У тебя есть доказательства?

Я посмотрел на Овода, который в задумчивости жевал нижнюю губу. Он фантазировал столь вдохновенно и самозабвенно, что я и сам начал ему верить, но теперь он должен был закрепить успех, представив убедительные аргументы. А их у нас не было.

-Даже если я ошибаюсь, - заговорил он снова, - у нас все равно остается еще одна серьезная проблема, справиться с которой будет крайне непросто. Причем, в данном случае речь идет не о плодах моего воспаленного воображения, а о достоверных фактах.

-Что за проблема?

-Для начала я бы хотел прояснить пару моментов, - Овод загнул два пальца, будто боялся что-то забыть, - Володя «застрахован»?

-Перфект моей дочери?

-Да.

-Зачем тебе это знать?

-Ты можешь просто ответить на мой вопрос, черт подери!? – огрызнулся Овод, - я уверен, что так оно и есть, но хочу услышать подтверждение.

-Да, «застрахован», - процедил Саттар сквозь стиснутые зубы.

-У него есть паспорт смертника?

-Никогда не увлекался подобной чушью.

-В отличие от своего отца, - заметил Овод, - что ж, это здорово облегчает задачу.

-Так все же, почему это тебя вдруг заинтересовало?

-Володя – тот самый человек, которого Хирург выбрал своим орудием для нанесения главного удара.

-Что!? – воскликнул Александр, - Юлин Перфект!?

-Именно.

-Бред! – он вымученно рассмеялся, - тут ты перегнул палку. Это невозможно.

-Влада помнишь? – в голосе Овода проскользнуло ехидство.

-Помню, - Александр сбавил темп и заговорил уже осторожнее, - но Влад и Володя – две больших разницы.

-Желаешь получить доказательства?

-Давай-давай!

-А взамен я желаю получить гарантии.

-Гарантии чего?

-Твой отец нанял меня для того, чтобы я проследил за должным исполнением всех положений его завещания.

-Вот как? – Александр изобразил удивление, - а что с ним не так? И не рановато ли еще говорить о завещании?

-Я всего лишь хочу поставить тебя в известность, - пожал плечами Овод, - все, кто в нем упомянут, должны получить причитающееся. А если вдруг что-то пойдет не так, то я позабочусь, чтобы ты о том очень серьезно пожалел. Даже если для этого мне придется восстать из могилы.

-Тише, тише! – Саттар нервно хохотнул, - что это ты так расшумелся?

-Так… на всякий случай. Чтобы ты лучше запомнил. Ты ведь не знаешь, сколько еще человек слышат нашу беседу на этом конце линии, верно?

-Мне, право, несколько оскорбительно выслушивать от тебя эти странные и угрожающие намеки.

-О! Извини, если напрасно в тебе усомнился, - Овод еле заметно улыбнулся, его укол попал в точку, - теперь я буду спать спокойно. И…

-Что еще?

-Насчет Олега, - он подмигнул мне, - оставь мальчишку в покое. Он ничего не знает, и не представляет для тебя угрозы. Не цепляйся к нему. Если у тебя есть вопросы – обращайся ко мне.

-Посмотрим.

-Не годится, - Овод отрицательно помотал головой, - мне нужно твое согласие с данным условием, иначе наш разговор окончен.

-Хорошо, я согласен, - почти через силу процедил Саттар-младший.

-Обещаешь?

-Хватит уже меня переспрашивать по каждому поводу! – вспылил Александр. Он явно нервничал, - одного моего слова вполне достаточно!

-Ладно, не кипятись. Просто сейчас я покажу тебе такое, отчего ты вполне можешь забыть все, о чем мы только что говорили.

-Не забуду. Выкладывай.

-Что ж, лови, - Овод нажал кнопку, отсылая перехваченное нами видео, - ваш Снарк оказался Буджумом! Полюбуйся на своего блудного братца в деле!

Забавно. Когда ты знаешь человека исключительно по фотографиям в журналах да по редким появлениям на телеэкране, то складывается впечатление, будто он все 24 часа в сутки носит дорогой костюм и приветливо улыбается. Он никогда не спит, не ест, не ходит в туалет, наконец. Иногда, на банкетах, перед ним ставят тарелку с какой-то едой, но это лишь для вида. Ему чужды наши, человеческие физиологические потребности. Он – не такой, он – совершенство! Строго говоря, у него даже нет дома в привычном понимании этого слова. Имеется некая «база», где стоит шкаф, в который человека убирают, когда в нем нет необходимости. Время от времени ему там проводят техобслуживание: чистят, гладят, смазывают и заправляют. После чего снова выпускают в свет, и он с новой энергией улыбается, пожимает руки и раздает интервью.

И тут – на тебе!

У меня до сих пор еще немного звенело в ушах после того длинного и исключительно ненормативного вопля, что выдал Александр Саттар, просмотрев нашу запись. В своей краткой, но исключительно экспрессивной речи он упомянул и своего покойного отца, и Рамиля, и нас с Оводом. Досталось всем.

Рамиль, кстати, очень быстро сориентировался в ситуации и начал прорабатывать с Оводом возможные варианты действий. В конечном итоге и он и Александр были вынуждены согласиться с нашими доводами. Привлекать к операции штатных сотрудников службы безопасности было рискованно. Те из них, кто работал на площади, могли попасть под пикировку Хирурга. Находившиеся в резерве оставались чисты, но, поскольку все они прекрасно друг друга знали, любые их перемещения могли поднять тревогу. Действовать требовалось максимально скрытно.

А для этого были нужны люди, владеющие ситуацией, способные оперативно реагировать на ее изменения и не вызывающие подозрений.

Я слишком поздно сообразил, к чему клонит Овод, а потом брыкаться было уже поздно. И вот теперь я, в форме медицинского работника, с оранжевым чемоданчиком в руке и с гарнитурой в ухе пробирался сквозь гущу зрителей, проталкиваясь к служебному входу в VIP-зону. Он сам в это время двигался параллельным курсом, направляясь к парадному проходу.

Пару минут назад организаторы концерта объявили, что задерживают его начало, дожидаясь приезда Александра Саттара, который был в больнице у своего отца и с минуты на минуту прибудет сюда с приветом для его участников от Председателя Лиги.

Овод опасался, что если Александр вообще не приедет на концерт, то Хирург все равно приведет свой план в действие, обрушив заготовленный удар на всех, кто окажется поблизости. В том числе и на Юлию. И с каждой минутой вероятность такого развития событий все возрастала. Именно поэтому он убедил Саттара-младшего все же появиться на Староконной площади – чтобы выиграть хоть немного времени. В противном случае мы могли банально не успеть что-либо предпринять.  Обеспокоенность Овода вызывало еще и то обстоятельство, что Юлия являлась одним из фигурантов завещания покойного Председателя, и потому обеспечение ее безопасности также попадало в список его приоритетов. Так что, пока Александр ехал, я и Овод, нацепив на себя форму санитаров и темные солнцезащитные очки, отправились спасать мир, хотя он того на мой взгляд и не заслуживал.

После того, как мы отослали Рамилю видеозапись, он подключил к поискам Хирурга все доступные телекамеры и уже вскоре обнаружил его неподалеку от красной дорожки. По-видимому, Япет хотел задействовать любые имеющиеся возможности и поджидал самого Саттара, чтобы провернуть еще какой-нибудь фокус. Теперь люди Рамиля по рации вели Овода прямо к нему. Меня они направляли к Юлии Саттар.

Такой выбор обуславливался опять же знакомством фигурантов дела друг с другом. Япет мог узнать меня, а Володя – Овода, а такого поворота допустить было нельзя ни в коем случае.

Вообще, я с гораздо большим рвением двигался бы сейчас с максимально возможной скоростью в совершенно противоположном направлении, вот только выбора у меня не оставалось. Такова была цена моей свободы – мы помогаем Саттару, а он разруливает наши проблемы. В последнее время я так часто делал совсем не то, что мне хотелось, и оказывался в ситуациях, которые еще неделю назад мне и в кошмарном сне не привиделись бы, что теперь относился к происходящему с некоторой отстраненностью.

Юлия Саттар, значит Юлия Саттар.

Указательный палец Александра Саттара замер на кнопке вызова. Слишком многое оказалось сейчас поставлено на карту, слишком многое зависело от того, сможет ли он с первых же слов донести до дочери всю серьезность положения, поймет ли она его и сохранит ли при этом выдержку и хладнокровие.

Ему самому, кстати, было непросто взять себя в руки после того, как он просмотрел присланную Оводом запись. Сукин сын, несомненно, жулик, каких свет не видывал, но когда дело принимало крутой оборот, на него можно было положиться. На сей раз он оказался прав и даже ничего не приукрасил. Александр чувствовал, как трещат и рушатся основы, на которых держалась его самоуверенность. Он даже не представлял себе, как вообще можно пикировать хорошего Перфекта, а Хирург проделал это с такой легкостью!  Страшный противник, которого теперь чертовски хотелось превратить в союзника.

К счастью, Александр никому не доверял на все сто процентов и всегда старался предусмотреть запасной выход, но он не мог привести в действие Володин смертоносный имплантат прямо сейчас. Кто-то должен подменить Перфекта и позаботиться о Юлии. И судьбе было угодно назначить на эту роль какого-то мальчишку. Оставалось лишь надеяться, что Олег не подведет.

Не отрывая взгляда от монитора, нацеленного на его дочь, Александр нажал кнопку.

-Аллоу-у! – до боли знакомый голос звучал так беззаботно!

-Юля, это крайне важно! Сделай вид, будто болтаешь с кем-то из своих подружек! – Александр даже затаил дыхание, возможно, все решалось именно в это мгновение. Только бы она поняла!

-Лида!? Привет! – у Саттара-младшего невольно вырвался вздох облегчения, занятия его дочери с Рамилем, не пропали даром, - ты где пропадаешь-то?

-Хорошо. Молодец. Теперь слушай меня очень внимательно! Твоей жизни угрожает опасность! Положение очень серьезное! Мы делаем все, что в наших силах, но многое зависит и от тебя.

-Правда!? Чума! – Юлия чуть ли не взвизгнула от восторга, - давай, рассказывай!

-На меня и на других членов Лиги готовится покушение. Ты тоже оказываешься под ударом. Я не могу сейчас вдаваться в подробности, но крайне важно, чтобы ты сделала все то, что я тебе скажу.

-О! Я с удовольствием поучаствовала бы!

-Умница! – Александр рванул душивший его воротник рубашки, - во-первых, что бы ни случилось, ни в коем случае не снимай очки! Это важно! Во-вторых, Володя опасен, постарайся по возможности держаться от него подальше!

-Не может быть! – камера видеонаблюдения показала, как Юлия в притворном ужасе зажала ладонью рот, - вот уж никогда не подумала бы!

-Сейчас к тебе направляется человек, который его заменит. Его зовут Олег. Ты его легко узнаешь – он будет в одежде медика. Чтобы его появление выглядело естественным, тебе придется изобразить что-нибудь вроде обморока и потребовать врача.

-Лидка, завязывай! – Юлия стиснула пальцами виски, - мне и так хреново, а тут еще ты со своими подробностями!

-Молодчина! Олег, конечно, не супергерой, но ничего лучшего у нас не нашлось, - Александр вздохнул, - ты будешь делать все, что он скажет. От этого может зависеть твоя жизнь!

-Да не знаю я! – простонала девушка, - голова кружится и тошнит. Может, на солнце перегрелась.

-Отлично! Так держать! Я вынужден закругляться, будем надеяться, что все обойдется. Люблю тебя!

-Извини, Лид, я что-то… - Юлия выронила телефон и медленно повалилась набок.

-Он на противоположной стороне прохода, в первом ряду, - уточнил ровный голос из наушника, - тебе до него еще метров двадцать. Если хочешь подойти к нему вплотную, то пересечь коридор лучше всего у входа в VIP-зону. Мы дадим соответствующие инструкции охране.

-Где сейчас Саттар? – Оводу приходилось говорить вполголоса, чтобы не привлекать к себе внимание.

-Уже подъезжает.

-Тогда у нас нет времени, я останусь на этой стороне коридора.

-А ты уверен, что сможешь достать его отсюда?

-Радиус действия моего баллончика – до трех метров. Я еще руку вытяну, так что достану с запасом.

-Ладно, принято, - согласился голос, - тогда возьми немного левее, ты уже почти на месте.

Ха! Ему легко говорить! Овод уже успел выслушать в свой адрес столько всего интересного и познавательного, пока, работая локтями, проталкивался сквозь толпу! А на последних метрах будет еще сложнее. Вряд ли люди, с боем завладевшие выгодными позициями в первых рядах, так легко расступятся, чтобы пропустить его вперед. Тут никакая медицинская форма не поможет.

Дополнительный риск заключался в том, что, активно толкаясь, Овод мог тем самым привлечь к себе внимание Хирурга. Вот ведь засада!

-Юлию предупредили?

-Да, она как раз пару минут назад упала в обморок, и сейчас мы ведем Олега ей на выручку.

-Слава Богу! – Овод ловко поднырнул под чью-то высоко вскинутую руку с фотоаппаратом, - я всегда говорил, что она – умница!

-Тебе лучше поспешить! Лимузин Саттара уже на площади!

-Черт! – пришлось отбросить последние остатки вежливости и заработать локтями с удвоенной энергией, то и дело получая ответные тычки.

По людскому морю, словно ветер по вершинам деревьев, прокатилась волна разноголосых восклицаний. По-видимому, Александр, наконец, прибыл. Зрители уже начинали роптать на задержку, и Овод опасался, что Хирург заподозрит неладное и запустит свою адскую программу. Но теперь он должен был успеть на свидание с ним раньше Саттара-младшего.

Толпа зашевелилась, люди поднимались на цыпочки, вытягивая вверх руки с видеокамерами, и в образовавшейся суете Овод предпринял последний рывок.

-Хирург прямо напротив тебя! – воскликнул голос в ухе, - ты его видишь?

Волнующееся людское море буквально выбросило Овода на берег, больно ударив его грудью об металлическое ограждение. Стоящий рядом охранник одарил его раздраженным взглядом и налег на барьер, оттесняя публику назад. Плохо. Он может помешать в самый ответственный момент. Вдобавок, ограждение сковывало движения и не позволяло действовать стремительно.

Овод нащупал в кармане газовый баллончик и посмотрел на противоположную сторону прохода. Хоть на нем и были одеты темные очки, подсознательно он все же опасался встретиться взглядом с Хирургом. Кто знает, на что еще он способен?

Да, Хирург, он же Япет, был там, точно напротив Овода. В принципе, с такого расстояния газ долетит до него, даже если стрелять «с бедра». Плачущий Корректор – уже не Корректор. Осталось улучить момент. Дождаться, чтобы охранник отвернулся, и тогда…

Люди зашумели, в глазах зарябило от залпов фотовспышек – на ковровой дорожке показался Александр Саттар. Овод не мог не заметить, насколько напряженно он держался. Обычно уверенный в себе, раскованный и широко улыбающийся, сейчас Александр осунулся и словно съежился, даже сияние его роскошного костюма немного померкло. За его спиной серой тенью возвышался Игорь, и, зная повадки Перфектов, можно было заметить, что сейчас он находится на боевом взводе, готовый в любую секунду броситься на защиту своего хозяина. Он и шел ближе к нему, нежели обычно, и костюм его был расстегнут, чтобы не затруднять доступ к оружию – для Овода, даже не будь он в курсе событий, сразу стало бы очевидно, что что-то идет не так. От левого уха Саттара-младшего за воротник струился тоненький проводок гарнитуры.

Тем не менее, никто из штурмующих ограждение ничего не подозревал, все взгляды устремились на человека, который для многих олицетворял надежду на лучшее будущее. Даже охранники, поддавшись массовому порыву, повернули головы навстречу человеку в светлом костюме. Пора!

Указательный палец лег на головку распылителя, и рука с баллончиком скользнула из кармана. Однако, уже нажимая кнопку спуска, Овод понял, что допустил ошибку. Одну небольшую, но фатальную ошибку, вполне достаточную для того, чтобы Хирург его опередил.

Он, Овод, был единственным, кто в этот миг не смотрел на приближающегося Александра.

-В VIP-зону срочно требуется медик, так что пока все идет по плану, - подбодрил меня голос в ухе, - поторопись, а то Саттар уже скоро подъедет.

-Бегу, бегу! – заранее предупрежденный охранник отступил в сторону, пропуская меня, и я потрусил по узкой дорожке между первым рядом кресел и краем сцены. Какая находка для желтой прессы! Юлии Саттар потребовался врач! И моя физиономия в сводках светской хроники.

-Олежка, помни: ты – хозяин положения, - продолжал вещать голос, - поэтому личико кирпичиком и тупо делай свое дело. Я буду подсказывать.

-Угу, - буркнул я, приближаясь к входу в VIP-зону.

Охранники передо мной дружно отступили в стороны и я, изобразив на лице деловитую озабоченность, вступил в совершенно другой мир. Здесь все было иначе – мягкий ворс ковра под ногами, манящие пухлые кресла, столики с напитками… и люди, в реальности существования которых я иногда даже сомневался.

Министр культуры, министр здравоохранения, известный режиссер, оперная певица, киноактер… Было немного не по себе оттого, что они при моем приближении подбирали ноги и подвигались, чтобы меня пропустить. Меня!!! А я старался не обращать на них внимания. Очень старался.

Юлия сидела в кресле, запрокинув назад голову, и тяжело дышала. Володя стоял рядом с ней, положив руку на ее плечо.

-Что случилось? – спросил я, опускаясь на корточки возле нее. Мое появление не осталось незамеченным и фотовспышки засверкали с удвоенной энергией.

-Даже не знаю, - а вот голос был знакомый – бархатный и глубокий, хотя чувствовалось, что каждое слово давалось девушке с трудом. Если бы я не знал всей подноготной, то обязательно купился бы на ее игру, - голова вдруг закружилась, в глазах потемнело… говорят, что я даже ненадолго отрубилась.

-Встань так, чтобы оказаться между ней и Перфектом! – инструктировал меня наушник, - ты должен иметь возможность, если потребуется, схватить ее и оттолкнуть в сторону. Сидя на корточках, ты этого сделать не сможешь. Вставай, наклонись над ней и проверь пульс.

Меня совершенно не радовала перспектива выступать в роли живого щита между Юлией и ее потенциальным убийцей, но я не мог позволить себе препираться со своим собеседником. В крайнем случае, я мог игнорировать его указания, но… ладно, в другой раз. Я встал рядом с ней и взял ее тонкую руку за запястье. Мою спину жгли любопытные взгляды окружающих. Втайне я немного опасался, что вживую, как это часто случается со звездами, чей облик на 90% состоит из грима, Юлия окажется натуральной страхолюдиной, но ошибся. Вблизи ее лицо, действительно, выглядело совсем не так, как на телеэкране. Видимо, верно, что в критических ситуациях наружу проступает истинное лицо человека. Вопреки ожиданиям, она оказалась не бесчувственной куклой, а наоборот, куда более живой. На ее щеках горел румянец, а лоб покрыли крохотные бусинки пота. В считанных сантиметрах от моего лица в такт тяжелому дыханию вздымалась ее грудь, столь любимая вездесущими папарацци.

Юлия приоткрыла глаза, и на короткое мгновение мы встретились взглядами. Она внимательно посмотрела на меня и чуть заметно кивнула.

-Пульс неровный, - задумчиво пробормотал я, следуя подсказкам, - с Вами когда-нибудь уже случалось подобное?

-Разве что в «критические» дни, - еле слышно отозвалась девушка, - но сегодня – не тот случай.

-Внимание! – было слышно, как напрягся мой суфлер, - Саттар приближается к месту, где стоят Хирург и Овод. Будь наготове!

-Понял, - рефлекторно ответил я.

-Что Вы поняли? – нахмурилась Юлия.

Тьфу, черт! Ну как прикажете мне общаться с двумя собеседниками одновременно! Вот и выкручивайся теперь!

И в этот миг мир вокруг меня взорвался.

Кто-то пронзительно завизжал, крик эхом прокатился по толпе, рождая все новые волны гвалта. Мое правое ухо буквально взвыло от разноголосых воплей, сквозь которые пробивался голос Овода:

-Вали, вали его немедленно!!!

Я повернул голову. Взгляд выхватывал из происходящего отдельные кадры, исполосованные отсветами вспышек. Охранники, дежурившие у входа в VIP-зону, вдруг отлетели в стороны, хотя к ним никто не прикасался, и в проходе я увидел Япета. Володя тоже его увидел.

-Олежка, бегите!!! – верещал наушник.

Не знаю, что он имел в виду, но я сделал единственное, что было возможно в тот момент. Я прыгнул в сторону, продолжая сжимать в руке Юлино запястье.

Володя развернулся, и его левая рука описала дугу, вскользь, но сильно ударив меня в плечо. Если бы я остался стоять на прежнем месте, то этот удар напрочь снес бы мне голову, а так он лишь добавил мне скорости. Его правая рука, сжимающая тяжелый пистолет, выскользнула из-под пиджака.

-Вали его!!! – орал Овод.

Увлекаемая мной Юлия вылетела из кресла как пробка из бутылки, и тут я услышал уже знакомый приглушенный щелчок. На миг мне показалось, что кто-то запустил в Володю помидором – воротник его рубашки окрасился красным, и во все стороны полетели алые брызги.

Громыхнул выстрел, и подлокотник кресла, в котором Юлия сидела мгновение назад, взорвался фонтаном щепок. Пистолет качнулся в сторону, преследуя нас, однако второго выстрела не последовало. Володя, обливаясь бьющей из разорванной артерии алой кровью, медленно осел в кресло, предназначенное для Александра Саттара, и вместе с ним опрокинулся навзничь, задрав ноги к небу.

Толстый ковер смягчил мое падение, но свалившаяся на меня сверху Юлия больно заехала мне локтем в живот, и это явилось своеобразной точкой в данном акте разворачивающейся драмы. Проблема заключалась в том, что акт этот был далеко не последним.

На несколько секунд в воздухе повисла мертвая, звенящая тишина, и я уже догадывался, что последует потом. Задержка объяснялась лишь необходимостью набрать в легкие воздуха. Настало время и для моей реплики.

-Зеленые зори!!! – что было сил выкрикнул я кодовый сигнал к общей эвакуации, который Рамиль вбил мне в голову, отправляя на задание. Этот патрон был последним в моей обойме.

Чьи-то руки подхватили Юлию под локоть и помогли подняться.

-Дядя Сережа? – удивленно воскликнула она, - Вы-то здесь откуда?

-Некогда объяснять, позже, - Овод рывком поставил меня на ноги, - где Хирург?

-Я… я видел его перед тем, как… - мой взгляд упал на Володины ноги, торчащие из-за опрокинутого кресла, - а потом…

-Очки одень, идиот! – Овод буквально насадил их на меня, по-видимому, они свалились, когда я упал, - уходим, быстро!

Наклонившись, он поднял оброненный Володей пистолет и сунул его за пазуху, после чего взял Юлию за плечи и подтолкнул вперед.

-Идите через служебный выход, далее направо и под сцену, - торопливо вещал голос в ухе, - так будет короче всего. Охрана предупреждена.

Только сейчас я обнаружил, что VIP-зона совершенно пуста. Кроме нас и охранников, сдерживающих бушующую толпу за ограждением, здесь никого не осталось. За считанные секунды все министры, артисты и прочая светская тусовка испарилась в неизвестном направлении.

-Эй! А куда все подевались? – спросил я, стараясь не отставать от Овода.

-Их эвакуировали личные Перфекты, - ответил он, не оборачиваясь.

-Так быстро!?

-Перфекты, - на взгляд Овода это объяснение являлось исчерпывающим, - не отставай!

Мы нырнули под нагромождение металлических труб, поддерживающих помост, и на секунду остановились.

-Где твоя машина стоит, знаешь? – дернул Овод Юлию за рукав.

-Понятия не имею, - фыркнула она и, решив, что с нее достаточно, встала перед нами, широко расставив ноги и уперев руки в бока, - вы мне объясните, в конце концов, что здесь происходит!?

-Покушение на твоего отца, а заодно и на тебя, - выпалил Овод скороговоркой, - подробности письмом.

-Что с папой? – даже темные очки не могли скрыть, как испуганно расширились глаза девушки, - где он?

-С ним все в порядке, Игорь не подкачал, - Овод раздраженно махнул рукой, - меня больше беспокоит вопрос, что теперь делать нам?

-Выходите за сцену, к автостоянке, - ответил ему наш координатор, - там сориентируемся.

-Тебе легко говорить, - проворчал Овод, посмотрев сначала на частокол металлических конструкций, а затем на наряд Юлии, - ты это… сама придумала?

-Да, а что?

-А то, что ты в таких бантиках здесь не пролезешь. Снимай.

Юлия уже открыла рот, чтобы возразить, но тон Овода ясно говорил, что, если она не подчинится, то он разденет ее собственноручно. Она хмыкнула и, вздернув носик, стянула с себя жакет, оставшись в светлой сорочке.

-Оставь эту мишуру здесь, она будет тебе только мешать, - Овод подтолкнул нас вперед, - пошли, надо выбраться на свет божий, - и добавил, обращаясь к оператору, - где Хирург, вы его взяли?

-Мы… следим за ним.

-Это обнадеживает, - со стороны казалось, будто он разговаривает сам с собой, - так где же он?

-Сейчас уточню.

Пока оператор вполголоса с кем-то переговаривался, мы выбрались из стального лабиринта и оказались среди людей. Здесь, за кулисами кипела жизнь, но сейчас ее бурление имело явно нездоровый характер. Все-таки шоу было сорвано. Встречавшиеся нам лица были встревожены, а появление Юлии Саттар только усилило их замешательство.

-Поторопитесь! – забеспокоился оператор, - чтобы выйти к стоянке, вам надо пройти мимо операторской и повернуть налево.

-Так где же Хирург, черт подери!? – рыкнул Овод, - вы его потеряли?

-Э-э-э, нет. Служба безопасности следит за каждым его шагом, - голос закашлялся, а потом словно перескочил на другую дорожку, - сейчас самое главное, чтобы вы выбрались оттуда живыми и невредимыми. Бегом к стоянке!

-Вот идиот! – резюмировал Овод, - на простой вопрос ответить не может.

В этот момент мы проходили как раз мимо распахнутой двери операторской, из которой лилось мерцание множества работающих мониторов, и то ли природное любопытство, то ли профессиональная подозрительность заставили его притормозить и заглянуть внутрь.

-О, черт!!! – я отлетел к стене, когда Овод внезапно рванул назад и длинными прыжками помчался обратно по проходу, на ходу выхватывая из-за пазухи Володин пистолет.

-Что случилось? – опешил я.

-Бегите! Бегите отсюда!!!

Разумеется, мы с Юлией его не послушались и побежали следом, толкаясь в узком коридоре. Прогрохотав по железной лестнице, мы неожиданно вылетели прямо на сцену, и нашим полуослепшим от яркого света глазам открылась панорама то отказа заполненной людьми Староконной площади. Вид колышущегося моря человеческих лиц, чьи глаза были направлены прямо на нас, на некоторое время выбил меня из колеи. Я никогда не любил выступать перед публикой, начиная со школьных утренников и заканчивая институтскими вечеринками, но мне даже в самом кошмарном сне не могло привидеться, что я окажусь перед такой огромной толпой зрителей. Жар от софитов окатил мое лицо. Я почувствовал себя чуть ли не голым.

Впрочем, замешательство длилось не более доли секунды, поскольку все мое внимание всецело захватило то, что происходило прямо перед моим носом.

Два человека застыли в ослепительном свете прожекторов, который предельно четко очертил каждую морщинку на их напряженных лицах. Япет стоял у края сцены, одной рукой держась за микрофон, а в нескольких шагах от него, спиной ко мне стоял Овод, сжимая в руках взведенный пистолет. Никто не двигался, но, тем не менее, эта странная скульптурная группа буквально дышала спрессованной энергией, способной взорваться в любое мгновение. Микрофон в руках Япета показался мне пультом, приводящим в действие адскую машину, в которую он превратил заполненную народом площадь. Его изощренный план пошел прахом. Та добыча, для которой он готовил свою бомбу, ускользнула из его рук, и теперь, в приступе ярости, он был готов обрушить ее на кого угодно.

-Отойди от микрофона и не делай глупостей, - Овод говорил медленно, тщательно выговаривая каждое слово. От напряжения его куртка покрылась мокрыми пятнами пота, - я считаю до трех.

Япет неторопливо повернулся и посмотрел на него. Всем своим видом он излучал презрение, смешанное с ненавистью. Подумать только! Еще неделю назад я считал его недотепой и простофилей, не подозревая, какой свирепый хищник таится под овечьей шкурой.

-Вот как? И что же ты потом сделаешь? – насмешливо поинтересовался он, а я вдруг понял, что Овод не выстрелит. Он не сможет причинить вред человеку, которого обязался защищать! Мимолетного замешательства оказалось достаточно, чтобы и Япет об этом догадался, - что ж, можешь начинать.

И тут он заметил нас с Юлией. Его брови удивленно взлетели вверх, а затем лицо расплылось в довольной улыбке.

-Какой сюрприз! – радость Япета была совершенно искренней, - добро пожаловать на нашу вечеринку!

Наушник на несколько голосов яростно верещал что-то уже совсем неразборчивое, но в любом случае дергаться было уже поздно. Вместо того, чтобы уберечь Юлию от опасности, я сам привел ее в руки убийцы. Она, конечно, была менее крупной рыбой, чем ее отец, но вполне могла послужить достойной компенсацией. Да и ко мне Япет вряд ли мог испытывать какие-то теплые чувства. Тем не менее, изо всех сил стараясь смотреть исключительно на его ботинки, я шагнул в сторону, загородив собой девушку.

-Даже не думай! – осадил Япета Овод, продолжая держать его под прицелом.

Тот ничего не ответил ему. Он просто повернулся и бросил на него короткий взгляд.

Со стороны это выглядело так, словно Овода ударил невидимый боксер. Его голова откинулась назад как от апперкота, а в следующее мгновение он буквально сложился пополам  и рухнул на помост. Япет же при этом не пошевелил даже пальцем.

-Дядя Сережа! – Юлия, оттолкнув меня, бросилась к Оводу. Я поспешил следом.

Вдвоем мы подхватили его под руки и поволокли к выходу со сцены.

-Ты как? – осведомился я.

-Проклятье! Отпустите меня, я в норме, - Овод высвободился из наших объятий и утер текущую из носа кровь, - всего один мимолетный взгляд! Сквозь очки!

-Ты уверен, что с тобой все в порядке? – я опасливо отступил на шаг.

-Не беспокойся, я не смотрел на его лицо, - он пошатнулся, и мы снова подхватили его, - надо остановить Хирурга, пока он не…

Иногда тишина бьет по ушам даже сильнее, чем рев истребителя, сильнее, чем грохот артиллерийского залпа. Особенно, когда ее не ждешь. Толпа из нескольких десятков тысяч человек не может внезапно умолкнуть, как подброшенные в воздух монетки не могут все приземлиться на ребро. Однако за нашими спинами вдруг раскинулось безбрежное море абсолютного, бездонного молчания.

Охваченные нехорошим предчувствием, мы медленно обернулись.

Япет прекрасно понимал, что должно было рано или поздно произойти. Ему оставалось лишь немного подождать. Ведь если человеку не на что смотреть, то он смотрит на то, что есть. А телеоператоры – тоже люди.

Один из них, желая хоть что-то показать истомившимся в ожидании разъяснений зрителям, навел свою камеру прямо на одинокую фигуру, стоящую перед микрофоном. И теперь лицо Япета заполонило собой оба огромных телеэкрана, расположенных по бокам от сцены.

-Минутку внимания! – его голос раскатился над затихшей площадью.

-Не смотрите, идиоты! – Овод рванул нас за рукава, - уходим! Бегом!

Мы, постепенно ускоряясь, потрусили к выходу, но, уже спускаясь по ступенькам, я все же оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в полном безмолвии десятки тысяч глаз повернулись и посмотрели прямо на нашу троицу.

-Опаньки! – потрясенно пробормотал я и помчался по коридору следом за Оводом и Юлией.

Вертолет завалился набок, описывая круг над площадью, и Рамиль приник лицом к иллюминатору. Ему почудилось, будто это не он, а сама земля вместе с домами, деревьями и машинами наклонилась, словно невидимый великан взялся за край асфальтовой столешницы и приподнял ее.

Людское море заколыхалось огромной лужей грязной воды и устремилось вниз, разбиваясь об утес сцены, огибая ее двумя широкими лентами, просачиваясь ручейками сквозь расширяющиеся на глазах прорехи в ограждении. Вздыбившийся вал, наконец, перехлестнул через край помоста, и мутный поток хлынул вперед, сметая аппаратуру и декорации. Вырвавшись на волю, он подхватил и закружил в своих водоворотах стоявшие на парковке автомобили, контейнеры и вагончики артистов.

Где-то впереди, на острие первых языков серой лавины бежали три крохотных человечка, три невидимых с такой высоты точки. Рамиль мог только слышать в наушниках их тяжелое дыхание и отрывистые реплики, которыми обменивались беглецы. И ему оставалось лишь молиться, чтобы этот шипящий и потрескивающий пульс не оборвался бы внезапно чьим-нибудь предсмертным хрипом.

-Сергей, - он облизнул пересохшие губы, - Сергей, ты меня слышишь?

-Да, Рамиль, - задыхаясь, выпалил Овод, - чем… порадуешь?

-Впереди, примерно через квартал будет зеленоватая офисная башня, «ГеоПарадиз», видишь?

-Да.

-Это единственное здание в округе, на крыше которого есть вертолетная площадка, там я буду вас ждать. Других вариантов пока не просматривается. Справитесь?

-Пф! Как будто… у нас… есть выбор…

Я бежал так, как не бегал еще никогда в жизни. Юлия держалась рядом со мной, а Овод прикрывал наш тыл. В другое время, возможно, мне показалось бы удивительным, что такая, не самого спортивного вида девушка, скинув туфли способна развивать столь внушительную скорость, но сейчас мне было просто некогда удивляться. Я всецело сосредоточился на процессе, не отвлекаясь на посторонние вещи. Мы был дичью, а дичи не положено думать. Ей положено бежать.

Мы вылетели на заставленную автомобилями парковку, пересекли ее, лавируя между фургонами и трейлерами, и оказались на полосе газона, по ту сторону которого виднелось ограждение с дежурящими возле него полицейскими. Преследовавшая нас какофония криков боли, женского визга и топота тысяч ног вдруг обогатилась новыми звуками. Я на мгновение обернулся и увидел, как со скрежетом и грохотом, рассыпая снопы искр, рушится сцена, не выдержавшая навалившегося на нее груза. В мешанине искореженных металлических ферм промелькнули кувыркающиеся и хватающиеся за трубы человеческие фигурки, и все скрыла взвившаяся туча пыли.

-Не оглядывайся! - прикрикнул на меня Овод и толкнул в плечо, - не сбавляй скорость!

Я снова повернулся вперед, тем более что между машин на парковке уже замелькали первые преследователи. На лицах дежуривших в оцеплении полицейских читалась растерянность, которая начала мутировать в идиотские ухмылки, когда они увидели, что на них сломя голову несется Юлия Саттар. Однако следующей эмоцией, отразившейся на их физиономиях, стал страх.

-Остановите их! – зычный командирский голос Юлии выдернул их из оцепенения, - огонь на поражение!

Никто не посмел ее ослушаться, вот что значат властные гены. Руки сами собой нырнули к кобурам, выхватывая табельное оружие. Наша троица же, не сбавляя темпа, перемахнула через заборчик и помчалась дальше. Позади загремели выстрелы, и я не мог не обернуться еще раз.

Пена. Бурая грязная пена, хищная субстанция без лица и разума, накатывающаяся на кажущийся проволочным забор с пятящимися полицейскими. Их выстрелы, точно капли воды, проделывали бреши в приближающемся потоке, которые мгновенно и бесследно затягивались. Миг – и ревущий вал поглотил ограждение. Выстрелы смолкли.

На долю секунды я встретился взглядом с Оводом, и он даже не стал меня подгонять. После увиденного уже ничто не могло заставить меня бежать еще быстрее. Больше я не оборачивался.

Теперь перед нами лежал широкий, заполненный машинами проспект, в конце которого возвышалась вожделенная громада из зеленоватого стекла и стали. Дело оставалось за малым – преодолеть оставшиеся до цели несколько сот метров, в то время как в горле, не привыкшем к подобным забегам, уже начинал разгораться огонь. Возможно для того, чтобы осложнить задачу нашим преследователям, Овод выгнал нас прямо на проезжую часть, и мы помчались по разделительной полосе, оглушаемые сигналами встречных машин. Где-то в небе над нами слышался вертолетный рокот – спасение было так близко и, одновременно, недосягаемо.

Визг тормозов, глухой удар, лязг какой-то скачущей по асфальту железяки и целый хор клаксонов означали, что толпа уже выкатилась на дорогу. Ее безликий, слившийся в одно непрерывное «А-а-а-а», рев вскоре заглушил все прочие звуки, раскатившись по всей улице, заполнив ее до самых крыш домов и ударной волной помчавшись вперед.

Лица водителей и пассажиров встречных машин вполне могли заменять нам зеркала заднего вида. В их широко распахнутых от ужаса глазах отражалась неумолимо настигавшая нас Смерть.

-Быстрее! – хрипло каркнул Овод, - еще быстрее!

Довольно скоро движение на проспекте полностью встало, и мы принялись лавировать между застрявшими в пробке автомобилями.

-Когда они теряют нас из виду, - задыхаясь, пояснил Овод, - это на какое-то время сбивает их с толку.

Кроме того, в образовавшейся толчее люди только мешали друг другу, что несколько замедляло продвижение толпы в целом, но не могло помешать отдельным, особо прытким ее представителям, которые вырвались вперед и представляли для нас реальную угрозу.

Я несколько запоздало осознал всю серьезность нашего положения. За моей спиной грохнул выстрел, и Юлия коротко вскрикнула от неожиданности. На капот машины справа от меня с глухим стуком упал человек, по инерции он перекатился, как плетьми размахивая руками, и шлепнулся на асфальт прямо мне под ноги. Я невольно посмотрел в его застывшие глаза на бледном, расчерченном кровавыми брызгами лице, и меня словно окатило густым липким потом. Это все было всерьез! Это происходило со мной здесь и сейчас! И люди вокруг, прямо в этот самый момент, умирали по-настоящему!

-Бежим! Бежим! – Овод ухватил меня за шиворот и толкнул вперед.

Мне ничего не оставалось, как перепрыгнуть через распростертое тело и помчаться дальше, за Юлией, которая к этому времени уже успела несколько оторваться.

Овод выстрелил еще пару раз. Я старательно гнал от себя мысли о том, как маленькие комочки свинца при этом рвут чью-то плоть и дробят кости, но получалось это у меня откровенно плохо. Видимо, я был слеплен из неподходящего теста.

Впереди уже виднелся козырек центрального входа в «ГеоПарадиз», надо только еще немного поднажать. Мое дыхание превратилось в жалобный хрип, глаза заволакивала красная пелена. Я отчаянно силился заставить свои ноги бежать еще быстрее, но они, как в кошмарном сне, упорно отказывались мне подчиняться, двигаясь с почти издевательской медлительностью. О, Господи! Как же обидно будет свалиться на последних метрах дистанции!

Мы перепрыгнули заборчик, ограждающий проезжую часть, и оказались на мощеной площадке перед входом в здание. Финальный рывок! Я сипло заревел, словно в этом крике черпал новые силы. Правой! Левой! Правой! Левой! Весь мир съежился до размеров пылающего в груди огненного шара боли. Еще! Еще! Вот и ступеньки. Черт! Какой идиот их здесь сделал!? Только бы не споткнуться! Только бы не упасть!

Наша троица влетела в стеклянную входную вертушку, которая двигалась с величественностью и неторопливостью небольшой галактики. Овод оттолкнул нас с Юлией к дальней стенке, а сам встал между нами и медленно перекрывающимся входом. Сжимая в руках пистолет, он пятился вслед за поворачивающимся турникетом.

Отсюда, с возвышения можно было окинуть взглядом всю длину проспекта, до самой Староконной площади. Однажды я прочитал, что поведение большой массы людей достаточно точно описывается уравнениями гидродинамики, что толпа в значительной степени похожа на жидкость. Но я даже не предполагал, что данное сравнение окажется настолько точным и образным. Нашим глазам открылось дикое, сюрреалистическое и не поддающееся описанию зрелище.

Проспект захлестнул бушующий шторм. Его грязные волны метались между бетонными утесами домов, как утлые рыбацкие лодчонки подхватывая и опрокидывая автомобили и торговые киоски. На моих глазах большой экскурсионный автобус развернуло поперек дороги, он накренился и рухнул набок, брызгами разбросав в стороны оказавшихся поблизости людей. Рев стоял такой, что я спиной ощущал, как вибрирует толстая стеклянная дверь.

Первый, пока еще немногочисленный вал, следовавший за нами, в несколько мгновений пересек мощеную площадку и взлетел по ступенькам ко входу. Овод выстрелил, и бежавшая впереди женщина в строгом брючном костюме откинулась навзничь, падая под ноги тех, кто поднимался следом. Они на секунду замешкались, и к тому времени, когда они добрались до дверей, поворачивающийся турникет уже перекрыл им путь.

Овод подскочил к нам, и мы все вместе, как только открылся проход, буквально вывалились в холл.

-Олег, урна! – он указал мне на блестящую металлическую тумбу рядом с турникетом, - заблокируй дверь!

Сообразив, что он имеет в виду, я, крякнув, опрокинул ее набок, и в следующий миг поворотная дверь жалобно заскулила, зажав урну между косяком и стеклянной створкой. В вертушку с той стороны тут же набилась куча народу, которые колотили по стеклу кулаками, беззвучно раскрывали рты и тянули к нам руки. При этом на их лицах не было ни малейшего следа агрессии, только боль и усталость. Простые служащие, бухгалтеры, учителя, инженеры… Люди, лишившиеся собственного самосознания и превратившиеся в однородную плотоядную массу без лица и разума. Мне стало жутко от мысли, что и я сам тогда, в «Золотом быке» был точно таким же – слепым и равнодушным исполнителем чужой воли. Меня аж передернуло, и я поспешил отвернуться.

-Рамиль, мы в здании, - доложился Овод.

-Поднимайтесь на самый верх, - захрипело в ухе, - с последнего этажа лестница ведет на крышу, к площадке. Поторопитесь!

-Эй! Что происходит? – то ли возмутился, то ли удивился подбежавший охранник, - что вы делаете? Это…

-Где лифты? – пистолет Овода прервал его речь, уткнувшись бедняге прямо в лоб, - отвечай! Быстро!

-Т-т-там, - он попятился, указывая дрожащей рукой в дальний конец холла.

-Из здания есть другой выход?

-Да, на Ростоцкую… - взгляд охранника судорожно метался между Оводом, Юлией и видом за окном.

-Выводи людей! – Овод убрал пистолет и, сделав нам знак следовать за собой, зашагал в сторону лифтов.

-Но что, черт возьми, происходит!? – почти взмолился страж порядка, продолжая пятиться от входной двери. К этому моменту люди заполонили собой все крыльцо, но, поскольку напор не ослабевал, те, кто стоял с краю, начали сыпаться вниз. Тех же, кто оказался в первых рядах, давление толпы буквально размазывало по стеклу, стремительно покрывавшемуся все новыми и новыми кровавыми мазками.

-Делай, что тебе говорят, - устало прохрипела Юлия, проходя мимо него, - да поторопись!

Вот бы мне так! Она не кричала на него, не делала страшное лицо, не хватала за грудки. Тем не менее, охранник тут же крутнулся на месте, выхватил рацию и потрусил вперед нас, на ходу отдавая распоряжения.

-Второй! Третий! Всех, кто в холле срочно выводите через задний выход! Эвакуируйте ресепшн, буфет и газетный киоск!...

Мы подбежали к дверям лифтов, и Овод несколько раз нажал на кнопку вызова.

-Да где же они, мать их!? – в сердцах воскликнул он, когда ни одна из трех дверей так и не открылась.

-Может, по лестнице? – предложил я, привалившись к стене и хватая ртом воздух.

-Бесполезно, - отрезал Овод, - мы еле-еле на ногах держимся, а тут почти сорок этажей. Нам не дадут уйти дальше нескольких пролетов.

Мимо нас пробежали последние подгоняемые охранниками посетители и скрылись за углом коридора, и мы остались один на один с бушующей за окном толпой.

-Что же делать? – казалось, что Юлию совершенно не обеспокоило происходящее, так спокойно звучал ее голос. Лицо девушки блестело от пота, а босые ноги на мраморном полу смотрелись несколько нелепо, но в остальном она продолжала держаться в привычном образе.

-Ждать лифт, что же еще, - Овод вынул обойму из пистолета, чтобы посмотреть, сколько патронов осталось, - мы уже сделали все, что могли.

Послышался звон бьющегося стекла, и наши взгляды устремились к парадному входу. Не выдержав напора толпы, вертушка затрещала, прогибаясь внутрь. С глухими ударами начали лопаться стеклянные створки, рассыпая по полу сверкающее крошево осколков. В открывшийся проем повалились люди, точнее, то, что осталось от тех, кто стоял в первом ряду. Карабкаясь через их обезображенные тела, в холл хлынул поток наших преследователей.

В этот самый миг тоненькое «Динь!» возвестило о прибытии спасительного лифта. В кабине оказалось несколько ничего не подозревавших человек, которые испуганно вытаращились на Овода с перекошенным лицом и пистолетом в руке.

-К заднему выходу, быстро! – крикнул он, указывая им дорогу, - БЕГОМ!!!

Сочтя за благо не вступать в дискуссии с разъяренным вооруженным человеком, пассажиры горохом высыпались из кабины и помчались в указанном направлении.

Мы с Юлией влетели в лифт, и я ткнул в самую верхнюю кнопку на панели. Оставшийся позади Овод выбросил руку с пистолетом в сторону и выстрелил в кнопку вызова, чтобы никто не смог последовать за нами. После этого он обернулся и смерил взглядом расстояние до приближающихся людей.

-Овод, давай скорей! – я нажал кнопку, удерживающую двери лифта открытыми, - поехали же!

-Езжайте без меня.

-Что?!! – ошарашено выдохнули мы, - почему?

-Я должен остаться и задержать их на тот случай, если приедет другой лифт.

-Они же убьют тебя! – я разрывался между желанием выскочить наружу, сгрести Овода в охапку и затолкать в лифт, и страхом покинуть кажущуюся такой безопасной кабину, - прыгай сюда!

-Должен же я хоть иногда поступать правильно! – он улыбнулся и перевел взгляд на Юлию, - папаше привет!

Когда я уже собирался и в самом деле выскочить за ним, Овод метнулся мне навстречу и оттолкнул к задней стенке кабины. Двери начали закрываться.

-За девчонку отвечаешь головой! – бросил он мне и в самый последний миг, когда между створками оставались уже считанные сантиметры, крикнул, перекрывая рев приближающейся толпы, - О, бойся Бармаглота, сын!

Двери захлопнулись, оставив нас наедине с собственным тяжелым дыханием и гулким грохотом сердцебиения в ушах. Лифт мягко качнулся, набирая скорость. Откуда-то издалека донесся глухой звук выстрела. Потом еще и еще. И все.

Пустота. Вот то самое слово. Я, как отработавшая и сброшенная пустая первая ступень ракеты-носителя, еще некоторое время летел по инерции, но в действительности это являлось началом конца. Я был совершенно опустошен. И меня уже начинало трясти.

-Господи! – всхлипнула вдруг рядом Юлия, - что же это делается!? Господи Боже! Господи!

Я повернулся к ней как раз вовремя, чтобы подхватить ее, медленно сползающую по стене на пол.

-Господи! Господи! – как заклинание продолжала повторять она, словно позабыла все остальные слова.

Девушку сотрясла судорога, и ее стошнило, а затем все ее тело начала бить сильная дрожь, по щекам хлынули потоки слез. Она держалась до последнего, но теперь, оставшись наедине, дала волю чувствам. Стены возведенного ею вокруг себя неприступного бастиона рухнули, обнажив трепещущую душу перепуганной до полусмерти женщины. Окончательно перестав сдерживаться, она заревела в голос.

Я сел рядом с Юлией на холодный железный пол и неуклюже обнял ее за плечи, бормоча какие-то успокаивающие банальности и гладя ее по светлым волосам. Скажи мне кто-нибудь еще неделю назад, что я буду сжимать в своих объятиях саму Юлию Саттар, и я счел бы, что передо мной сбежавший из психушки пациент. Но вот, поди ж ты…

А еще мне было досадно, что она меня опередила. Я и сам мечтал распустить свои натянутые до предела нервы, но теперь был вынужден потерпеть еще чуть-чуть. Пробежать последний участок дистанции, пусть даже по инерции.

Потом был последний этаж, к счастью пустынный, была гулко громыхавшая лестница, ведущая на крышу, по которой мне пришлось тащить Юлию буквально на своем горбу. Она где-то поранила левую ногу и теперь подволакивала ее за собой. Извилистый кровавый след отмечал наше продвижение, облегчая работу тем, кто придет по наши души. Дверь, ведущая на крышу, оказалась заперта, и я в отчаянии колотил ее руками и ногами, пока не выбил панель в нижней части. Мне пришлось чуть ли не насильно запихнуть девушку в получившееся отверстие, подталкивая ее в разные мягкие места. Видели бы меня однокурсники…

Крыша встретила нас свистом порывистого ветра и доносящимися снизу завываниями сирен. В нескольких метрах передо мной виднелся пятак вертолетной площадки с огромной белой буквой «Н» посередине. Вот только никакого вертолета на ней не оказалось.

-Здрасьте, приехали! – из последних сил ругнулся я и, устав волочить на себе отнюдь не невесомую Юлию, вместе с ней осел на землю, - ну и где же обещанное спасение?

-Олег! Олег! Это ты!? – возбужденно закричал наушник (про который я уже успел забыть) голосом Рамиля, - ты жив?

-Не уверен, - пробормотал я, - где вас носит?

-Ты уже на площадке?

-Да.

-А Юля?

-Тоже.

-Слава богу! – облегченно воскликнул Рамиль, - а то связь пропала, и мы не знали, что и думать! Сделали пару кругов вокруг здания.

-Мы ехали в лифте, - сообразил я, - а он железный.

-Да, возможно. Неважно. В общем, мы уже на месте.

И в подтверждение его слов из-за края крыши с ревом вынырнула серебристая стрекоза, которая плавно развернулась и аккуратно коснулась площадки, поднимая вокруг себя тучи пыли.

Сидевшая до этого мешком Юлия вдруг встрепенулась и зашарила по карманам. Достав носовой платок, она быстро вытерла мокрые щеки и промокнула покрасневшие глаза.

-Ну, как я, нормально? – за неимением зеркальца она обратилась ко мне, - не очень страшно?

-Тип-топ! – я поднял вверх большой палец. Не будь я непосредственным свидетелем, ни в жизнь бы не поверил, что еще пару минут назад она заходилась в истерике. За несколько секунд Юлия Саттар полностью восстановила самообладание и теперь снова была самой собой – спокойной и уверенной в собственных силах. Да и как же иначе? Она ведь снова оказалась на людях!

Из распахнувшегося вертолетного люка выпрыгнули два десантника, которые тут же заняли оборонительную позицию с винтовками наизготовку. Следом за ними на крышу ступил невысокий смуглый человек, в повадках которого сквозило что-то кошачье. Интуиция подсказывала, что с таким оппонентом шутить не следовало.

Юлия поднялась ему навстречу, расправляя несуществующие складки на своем платье.

-Юлечка! Ты в порядке! Слава Богу! – от столь серьезного человека подспудно я ожидал более весомых речей, - у тебя все нормально?

-Да, Рамиль, я в норме, - она отмерила требуемый угол наклона головы и позволила ему взять себя за локоть, но не более того.

-Давай на борт, - Рамиль указал ей на вертолет, - и сейчас же позвони отцу, а то он с ума сойдет.

Юлия еще раз кивнула и зашагала к открытому люку. Ее раненая нога оставляла на асфальте мокрые отметины, а она даже не прихрамывала!

Проводив девушку взглядом, Рамиль повернулся ко мне. На собственный имидж мне было глубоко наплевать, и потому я остался сидеть, где сидел.

-Что ж, Олег, вот мы и свиделись, - он протянул мне руку, - я – Рамиль.

-Я уже догадался, - помощь мне сейчас не помешала бы, я потому не стал привередничать.

-Где Оводцев? Я потерял связь с ним.

-Он остался внизу, - меня передернуло при воспоминании о надвигающейся стене лишенных выражения лиц, - прикрывать наше бегство.

-Внизу остался? - Рамиль недоверчиво склонил голову набок и посмотрел на дверь за моей спиной, словно Овод мог прятаться где-то там, - ты не сочиняешь?

-Спуститесь и проверьте сами, - бесцветным голосом отозвался я.

-Ладно, как бы там ни было, мы не можем его ждать. Здесь опасно долго оставаться, - Рамиль подтолкнул меня к вертолету и покрутил рукой над головой, отдавая команду на взлет, - все, отчаливаем!

Я сделал лишь несколько шагов вперед, как мир поплыл у меня перед глазами. Я еще помню протянутые мне навстречу руки десантников, помню вращающиеся лопасти, швыряющие потоки воздуха мне в лицо, помню запах выхлопной гари, помню приближающийся асфальт…

***

Клок! - Кр-р-рланг! – Клок! – Кр-р-рланг!

Я скинул перепачканную медицинскую куртку, но оставшаяся на мне не первой свежести рубашка, пропахшая потом и пылью, выглядела ничуть не лучше. И теперь, сидя в глубоком и мягком кожаном кресле посреди роскошной приемной я ощущал себя инородным телом, попавшим в чей-то ухоженный организм.

Все, буквально все в особняке Саттаров постоянно напоминало мне о том, что мне здесь не место. Не по чину. Одно только кресло, в котором я сидел, стоило, наверное, как моя стипендия за все время учебы в институте. А сильней всего меня подавлял тот факт, что здесь никто не пытался произвести на меня впечатление, никто не кичился своим богатством. Люди просто так жили, окружив себя всем самым лучшим. Причем, совсем не обязательно, чтобы самым дорогим. Ценники не заслоняли им взор, позволяя руководствоваться исключительно собственным вкусом. И со вкусом в семье Саттаров был, надо признать, полный порядок.

Допив свой чай, я осторожно, чтобы ненароком не разбить, поставил чашку из полупрозрачного фарфора обратно на столик. После всего пережитого хотелось, конечно, выпить чего-нибудь покрепче, но спасибо и на этом. Хозяевам сначала следовало определиться с моей дальнейшей судьбой, а уже потом решать, стоит ли переводить на меня продукты.

Сейчас, когда крещендо событий, достигнув самой высшей ноты, так внезапно оборвалось, я ощущал себя пробкой от шампанского, которая вылетела из бутылки и вдруг осознала свою полную свободу и, одновременно, абсолютную ненужность. В голове моей царил полный кавардак. Знаете, бывает, что, вспоминая вечером то, что происходило с тобой еще сегодня утром, удивляешься, как столько всего могло уместиться в один-единственный день? Так вот, если верить моим ощущениям, минувшая суббота тянулась, как минимум, целую неделю. Лица, голоса, запахи вертелись в моем мозгу как пчелы в потревоженном улье. А каждый удар больших напольных часов, чей размеренный ход напоминал шаги караульных в тюремном коридоре, отдавался болью в гудящих висках.

Клок! - Кр-р-рланг! – Клок! – Кр-р-рланг!

Тяжелая дубовая дверь в противоположном конце комнаты приоткрылась, и в приемную вышел Александр Саттар. Следом за ним сюда проник и гул голосов вперемежку с непрерывно звонящими телефонами. Но лишь на секунду, пока щелчок замка не загнал все посторонние звуки назад в кабинет.

Не узнать его было невозможно, и на секунду мне даже показалось, что это не он вошел, а я оказался внутри телевизора, где этот человек обычно обитает. Порой настолько привыкаешь к исключительно виртуальному и электронному существованию сильных мира сего, что начинаешь сомневаться в их реальности.

Я не мог не отметить сходства отдельных черт во внешности Александра и Япета, подтверждающих их родство. Они явно были одной породы, разница заключалась лишь во внешнем лоске и дрессировке, но это поправимо.

На сей раз облик Александра разительно отличался от привычного. Он остался без пиджака и галстука, в рубашке с расстегнутым воротником. Чувствовалось, насколько жарко приходится людям, собравшимся там, за толстой дверью кабинета. На его лице лежала отчетливая печать усталости, но и сейчас он продолжал излучать какую-то странную энергию, которую, как мне кажется, и называют харизмой. Мое тело, не спрашивая разрешения, попыталось вскочить на ноги с готовностью выполнить любое пожелание, которое выскажет этот рослый человек. Однако навалившаяся на мои плечи изможденность удержала меня на месте. Будь что будет, но я останусь сидеть.

Саттар-младший обошел стол и присел на его угол. Судя по всему, он наслаждался мимолетной передышкой. Помассировав виски, он перевел взгляд на меня, словно только что заметил мое присутствие.

У меня то ли рассудок помутился, то ли взыграло банальное упрямство, но я не отвернулся и встретил его взгляд с вызовом. Овод говорил, что Корректор не может ничего с тобой сделать, если ты будешь ему сопротивляться, и я решил попробовать.

Наша бессловесная дуэль длилась недолго. Александр хмыкнул и отвернулся к окну, из которого в комнату сочился бледный свет раннего утра. Мне было бы приятно думать, что я вышел победителем, но, скорее всего, он попросту надо мной сжалился.

-Тебе следует бояться Бармаглота, да? – неожиданно спросил он.

-Угу, - кивнул я, недоумевая, к чему он клонит.

-Сукин сын! – кулак Александра с глухим стуком ударил по столу. Мне не было видно его лица, но игравшие на щеках желваки выдавали нешуточную ярость.

Внутренняя борьба продолжалась несколько секунд. Саттар-младший расслабил плечи и снова повернулся ко мне. На его лицо вернулось спокойное и благожелательное выражение, лишь медленно тающие красные пятна на щеках напоминали о недавней вспышке.

-Эта ключевая фраза стерла всю информацию, которую мой отец вложил тебе в голову, - ответил он на вопрос, стоявший в моих глазах, - как источник информации ты теперь для меня бесполезен.

-Приятно слышать, - не удержался я от саркастического комментария.

-Овод всегда очень дотошно подчищал за собой, - Александр милостиво пропустил мои слова мимо ушей, - после него поживиться практически нечем.

-Его нашли?

-Не до того, - он досадливо отмахнулся, - там и без него сейчас кромешный ад. Район оцеплен, связь отключена, прямо на улицах развернуты походные госпитали… все Корректоры города там работают. Нам еще крупно повезет, если число жертв не будет исчисляться сотнями.

Саттар-младший спрятал лицо в ладонях, и по его плечам пробежала короткая судорога.

-Думаю, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты сделал, - заговорил он вновь, - для всех нас и для моей дочери в частности.

-Как она? – осведомился я.

-В порядке. У Юли, естественно, шок, но она справится, она сильная девочка. Врачи прописали ей полный покой, и сейчас она отдыхает. Кстати, она просила передать тебе свою визитку, - он зашарил по карманам, - черт, в пиджаке оставил. Ну и ладно, я бы все равно ее тебе не отдал.

-Почему?

-Это лишнее. Будет нужно – она сама тебя найдет, хотя я сомневаюсь, что такая потребность у нее когда-либо возникнет.

-Понятно, - несколько разочарованно вздохнул я, - а Япета поймали?

-Разумеется! Его-то упустить мы никак не могли.

-Он крайне опасен!

-Уже нет.

-Что вы с ним сделали? – похолодел я.

-Ему имплантировали несъемные контактные линзы, серьезно ограничивающие его способности. Эдик будет носить их до тех пор, пока я не буду на сто процентов уверен в его лояльности.

-Эдик?

-Эдуард Солодов, таково его настоящее имя. Хотя правильней было бы Эдуард Саттар. Он никогда не знал, кто его настоящий отец…

-Как он воспринял откровение о своем истинном происхождении.

-Спокойно. Он подозревал, что в белых пятнах его родословной может скрываться кто-то из Корректоров, но кто именно - оставалось лишь гадать. Не имея доступа к учебной базе Лиги, он, тем не менее, смог самостоятельно развить свои способности, да так, что нашей братии и не снилось. Будет теперь с кем обменяться опытом.

-И что же с ним будет дальше?

-Сегодня ночью в больнице скончался наш с ним отец…

-Сожалею, - дежурно отозвался я.

-…так что теперь Эдик вместе со мной является полноправным членом Совета Лиги Корректоров, и имеет в нем двадцать пять процентов голосов. Впереди у нас очень много работы.

-А какую ответственность он понесет?

-За что? – этот простой вопрос неожиданно выбил меня из колеи, и я не сразу нашел нужные слова.

-Как за что? За все то, что он натворил вчера!

-Вчера во время концерта один из охранников по невыясненной пока причине открыл стрельбу. Поднялась паника, и в образовавшейся давке пострадало много людей. Мой брат здесь совершенно ни при чем.

-Но… - я вспомнил все, что рассказывал мне Овод, и мне вдруг стало невероятно тоскливо от понимания того, насколько он был прав. Я снова имел дело с миром, где привычные законы не работали, - а как же покушения? Убийство Вашего отца? Вы, получается, в собственном доме приютили отцеубийцу!

-Ошибаешься. Человек, который совершил все эти преступления, задержан. Врачи констатировали у него наличие серьезного психического расстройства, и сейчас он находится на лечении в психоневрологическом диспансере, - Александр был абсолютно серьезен, и у меня в голове уже начали прорастать сомнения в собственном умственном здоровье, - так что в ближайшее время привлечь его к ответственности вряд ли удастся.

-Старший? – сообразил я.

-Да.

-Что с ним?

-Если из его головы удалить все те накачки, что загнал туда Эдик, то после этого ему придется заново учиться говорить, читать, писать, да и вообще, почти всему. Он по уровню развития окажется как младенец, так тесно все в его мозгу переплетено. Придется повозиться, но года через два, думаю, он вполне сможет вернуться к нормальной жизни.

-А что будет с остальными членами его, хм, движения?

-Ты о тех, кто напал на моего отца? Часть из них ликвидировал его Перфект, Паша. Остальные погибли при взрыве.

-Но в движение входили и другие… - я затормозил, сообразив, что болтаю лишнее.

-Не было никакого «движения»! – махнул рукой Александр, - это была одна из гениальных задумок моего брата. Эдик не организовывал никакого подполья, он просто несколько дней собирал по улицам недовольных Психокоррекцией людей, чтобы их участие в его акции выглядело логичным. Единственным предназначением вашей команды было покушение на Председателя.

-Не понимаю, - нахмурился я.

-В предыдущих случаях атаки предпринимались кем-то из обслуживающего персонала, кем-то, кто имел непосредственный доступ к жертве. Официантка, парикмахер… Когда в целях безопасности подобные контакты полностью исключили, Эдик придумал «антимаскировку» - он решил организовать открытый пикет, каковые время от времени случаются, и от которого никто бы не ожидал такого подвоха. Так вашей группе удалось приблизиться к отцу на расстояние удара. Но все равно, Эдик до самого конца не был уверен в успехе, а потому в последний момент для страховки решил подрядить на дело и всех остальных посетителей ресторана. Для этого ему было достаточно всего на секунду завладеть их вниманием.

-Уронив стул? – осенило меня.

-Именно. Теперь ты приблизительно представляешь себе, как все было организованно. Когда он вышел из «Золотого быка», швейцар запер за ним входные двери, и представление началось. А Влад должен был потом подчистить то, что осталось за вами. Его Эдик берег и не хотел бросать в самую гущу.

-Влад? Кто это?

-Личный Перфект Стаса Левского, также известный тебе как Фобос. После того, как неделей раньше парикмахер заколол ножницами его хозяина прямо в кресле перед зеркалом, он исчез, и мы никак не могли его отыскать, - Александр покрутил головой, словно разминал затекшую шею, - оказалось, что Эдик «перебил» его и поставил себе на службу, хотя я до сих пор не понимаю, как ему удаются такие фокусы… но обязательно это выясню.

-Я чувствовал, что Фобос немного не от мира сего.

-Он был у Эдика главным калибром. А вы – всего лишь мелкая дробь, которую никто не считает.

-Я могу повидаться с Вашим братом? – мои скрипнувшие зубы непроизвольно выдали мои чувства.

-Нет, - отрезал Александр тоном, который однозначно давал понять, что в данном вопросе поставлена жирная точка.

-Ну да, понимаю, - процедил я, - теперь он – Ваш главный калибр.

-Выбирайте выражения, молодой человек! – Саттар-младший погрозил мне пальцем, - моя благосклонность к Вам имеет свои пределы.

-В общем, Япет теперь чист и невинен как монашка, да?

-Как я уже говорил, Эдик теперь в Совете Лиги, а, кроме того, он мой брат. Это многое меняет.

Поняв, что такое объяснение меня не удовлетворило, Александр потер переносицу и попробовал зайти с другой стороны.

-Представь себе, Олег, что несколько человек несут большой и тяжелый груз. Если один из них случайно наступит другому на ногу, то бросать все и выяснять отношения представляется не самым разумным. Оставшиеся могут не удержать навалившуюся на них ношу, и тогда она погребет под собой всех, - он устало вздохнул, - иногда лучше потерпеть.

-Да мне-то все равно, - я тряхнул головой, - я потерплю. Чай, не впервой. Но как быть с другими людьми? Не все же безропотно проглотят подобную липу.

-Это не должно тебя беспокоить, - Александр развел руками, - тебя почему-то куда больше интересуют чужие судьбы, нежели своя собственная. Тебе давно уже пора подумать и о себе. За тебя этим заниматься никто не будет.

-Спасибо, что напомнили, - я откинулся на мягко скрипнувшую спинку кресла, - ладно, что дальше со мной?

-Как и договаривались. Все обвинения с тебя сняты, соответствующая информация из полицейской базы удалена. Ты чист и свободен.

-Я могу идти?

-Как только пожелаешь.

-И насколько далеко я успею уйти?

-Опять за свое! Не надо меня дразнить! - я понял, что хватил лишнего, - я дал свое слово, и я его держу! И не потому, что Овод даже из могилы кого угодно достанет, нет. Не потому, что ты более не представляешь сколь-либо серьезной угрозы. А исключительно по той причине, что это – Мое Слово!

-И Вас совершенно не беспокоит, если я расскажу людям все, что знаю? – наверное, я зря это спросил, но очень уж мне было любопытно, - все, что и как случилось на самом деле?

-Тебе никто не поверит.

-Слухам верят охотнее, чем официальным новостям.

-Ха! – мои слова искренне повеселили Александра, - как ты думаешь, кто из нас больший мастер распускать слухи, а? Вокруг последних событий образуется такой колоссальный ком самых невероятных домыслов, что твой писк на их фоне попросту затеряется, - он перевернул руку ладонью вверх, - как видишь, я даже не пытаюсь что-то от тебя скрывать. Нет нужды.

Я сгорбился и обхватил голову руками. Мною овладело чувство полной бессмысленности происходящего. Все, все бесполезно! Убийства, взрывы, массовые беспорядки, десятки жертв – все бесследно ушло в песок, исчезло, растаяло в руках этого усталого человека, словно накрытое шелковым платком фокусника. Он творил Историю, здесь и сейчас, на моих глазах. Причем, не в переносном смысле, а в самом что ни на есть буквальном. Через радио, телевидение, сеть он словно скульптор лепил, ваял ее такой, какой ему требовалось. Из новостных выпусков, репортажей, статей в газетах и слухов, слухов, слухов…

Или же наоборот, сама История избрала его своим орудием, своим глашатаем, его руками излечивая саму себя от язв, на лету избавляясь от грязи и всего мрачного и уже очищенной продолжая свой нескончаемый путь к лучшему, светлому будущему. И мысль о том, что это самое будущее никоим образом не зависит от нашего выбора, и будет лучшим и светлым даже помимо нашей воли, оглушала.

-Тогда я, пожалуй, пойду, - поднявшись с кресла, я пошатнулся и был вынужден опереться на столик, - жутко спать хочется.

-Могу ли я что-нибудь сделать для тебя? – Александр шагнул ко мне, протягивая руку, - должен же я тебя хоть как-то отблагодарить. Да и Юля за тебя хлопотала.

-Оставьте меня в покое. Этого будет вполне достаточно.

-Что ж, как тебе будет угодно, - Саттар-младший на секунду задумался и чуть заметно улыбнулся, - хотя, знаешь что, Юлину визитку я зажал, но вместо нее дам тебе другую.

Он выдвинул ящик стола, из которого достал кусочек белого пластика. На секунду присев на кресло, Александр что-то размашисто черкнул на нем, после чего протянул мне.

-Если что-нибудь понадобится, то с этой визиткой в сети наших салонов «Звездный водопад» тебе с готовностью и абсолютно бесплатно окажут всяческое содействие. Возьми. Кто знает, может и пригодится.

***

Черный бархат одежд, развевающиеся на ветру черные ленты венков, приглушенный блеск черных лимузинов и негромкий хруст гравия под ногами. Похоронная церемония близилась к концу. Немногие приглашенные поочередно подходили к выстроившимся у свежей могилы представителям воссоединившейся семьи Саттар и вполголоса высказывали полагающиеся соболезнования.

Несмотря на мрачную торжественность момента, мало кто мог побороть свое неудержимое любопытство, и взгляды присутствующих то и дело обращались к загадочной невысокой фигуре, замершей по правую руку от Александра Саттара. Несмотря на то, что глаза человека скрывали непроницаемые черные очки, все упорно избегали смотреть на его лицо. В жестах и интонациях гостей сквозили столь непривычные для людей такого высокого положения неуверенность, робость и даже страх.

Александр прекрасно чувствовал, какая атмосфера царит вокруг, и внутренне потирал руки. Искусство политики состоит в том, чтобы уметь извлекать выгоду из любого поворота событий, и сейчас ему вполне удалось повернуть нежданно-негаданное появление родного брата себе на пользу. Пусть боятся, пусть разомнут свои заскорузлые нервы и вспомнят, как это делается.

В то же время, он прекрасно понимал, что под пленкой страха кроется гораздо более сильная эмоция – любопытство. Страстное желание узнать, как безродный самоучка смог самостоятельно освоить такие высоты Психокоррекции, какие им самим и не снились. В расплывчатых намеках и мимолетных оговорках Александр дал им всем понять, что вполне готов поделиться с ними этим бесценным знанием. Слаще власти может быть только еще большая власть, а потому такая наживка теперь крепко держала попавшихся на нее Корректоров, наподобие цемента скрепив Лигу крепче, чем когда бы то ни было. Наступали чертовски интересные времена!

Несмотря на несомненную значимость события, поблизости не наблюдалось ни единого журналиста. Еще за пару дней всем заинтересованным лицам дали понять, что похороны Председателя Лиги – сугубо семейное мероприятие, на котором будут присутствовать лишь близкие друзья семьи. Не стоило большого труда прочитать между строк, что излишнее внимание к похоронам вполне может оказаться крайне вредным для карьеры, здоровья, а то и для жизни. Судя по царящей вокруг безлюдности, все намеки были поняты как надо. Хотя…

Игорь, дежуривший темной тенью за спиной своего хозяина, подался вперед и чуть слышно пробормотал:

-Служба безопасности докладывает, что слева из-за ограды за нами наблюдает Олег Лоскутин. Что им предпринять?

-Олег? – Александр скосил глаза в сторону ссутулившейся фигурки, еле различимой за кустами и прутьями кованой решетки, - ничего. Пусть смотрит. Ему можно.

Проводив взглядом последний отъехавший лимузин, я поплотнее запахнул куртку и неспешно побрел вдоль ограды. Торопиться мне было некуда. Я и сам не мог объяснить, зачем приходил. Проводить в последний путь человека, которого, возможно, сам и убил? Или для того, чтобы убедиться, что все случившееся не было сном?

Меня до сих пор не покидало ощущение, будто кто-то могущественный и всесильный воспользовался кнопкой перемотки на своем фантастическом пульте и перемотал реальность немного назад, как неудачный дубль вырезав из моей жизни несколько последних дней.

Казалось, что за время моего отсутствия ровным счетом ничего не изменилось. Общежитие стояло там же, где и всегда, и в моей комнате царил все тот же кавардак, что и обычно. В холодильнике меня терпеливо дожидались две бутылки пива, оставшиеся еще с моей попойки после проваленного собеседования в «Юраско». Кактус на подоконнике вообще никогда не менялся, даже если я забывал его поливать.

Все было по-прежнему. Возможно, судьба таким образом давала мне второй шанс?

Впрочем, если присмотреться, можно было найти и отличия. Мой телефон затерялся еще где-то после «Золотого быка», и теперь мне пришлось завести себе другой и целый вечер по новой загонять в него свои контакты. Я некоторое время сомневался, стоит ли записывать в него номер Киры, которую я тогда заклеймил как предателя, но с тех пор мое раздражение улеглось, и мне снова хотелось услышать ее голос.

Также в тех передрягах бесследно сгинул мой первый и, возможно, последний в жизни пиджак. О нем я, однако, никакого сожаления не испытывал. Буду ходить на собеседования в свитере, а когда потеплеет – в футболке, и пусть думают, что хотят. В конце концов, им специалист нужен или модель для дефилирования по подиуму?

Та драматическая мясорубка, через которую меня провернуло, что-то изменила во мне, добавив то ли уверенности, то ли наглости – поди разбери, где кончается одно и начинается другое. За несколько прошедших дней я постарел, казалось, лет на десять и теперь смотрел на окружающий мир с куда большим цинизмом, поскольку лучше понимал, как крутятся его шестеренки. Оборачиваясь назад, совсем недавний я казался себе нынешнему наивным и беспомощным. Еще на прошлой неделе мои поступки выглядели как бестолковая суета мечущегося в клетке хомячка. Сейчас же я знал, что в следующий раз, кладя на стол свое резюме, не буду испытывать перед человеком по ту сторону никакого трепета или робости. Я видел чужую смерть и заглянул в лицо своей собственной, а еще я осмелился нахамить самому Александру Саттару, так что теперь все прочее казалось сущей ерундой.

И, кстати, я еще успел подержать в объятиях его дочку, забыть о чем у меня никак не получалось. А вдруг она возьмет, и позвонит, а? Вот ведь будет номер! Хотя нет, чушь полная.

Спасаясь от очередного пронизывающего порыва ветра, я сунул руки в карманы, и мои пальцы наткнулись на карточку, которую на прощание дал мне Александр. С тех пор я так и не удосужился ее рассмотреть.

На солнце белый пластик заиграл переливами голограмм и позолотой логотипа «Звездного водопада» - сразу чувствовался совсем другой уровень отношения к клиенту, нежели тот, к которому я был привычен. Такой штуковиной не грех и похвастать. Это заведение стояло в одном ряду с «Золотым быком», его двери открывались только перед избранными. А визитка, которую я держал в руке, открывала их и для меня.

Оборотная сторона карточки была оставлена чистой и слегка шероховатой, чтобы удобнее было делать записи. И здесь красовалась лаконичная надпись, сделанная слегка наискосок твердым и размашистым почерком Саттара-младшего: «Обслужить по высшему разряду».

Устоять перед таким соблазном оказалось крайне непросто. Что греха таить, я прекрасно понимал, что рано или поздно буду вынужден смириться со сложившимся положением вещей и стать еще одним из Страны Овец. Так почему бы не сделать это с комфортом? В конце концов, Кира была права, когда сказала, что человек становится взрослым, когда начинает не только отвечать за свои действия, но и нести ответственность за других людей, которые от него зависят. Мои родители старались не затрагивать болезненные темы, но их дом нуждался в серьезном ремонте, машина отца уже давно умоляла отправить ее на вечный покой, да и расходы на лекарства для стариков с возрастом только росли. Уже давно пришел мой черед о них заботиться, а я все продолжал играть в детство. Похоже, что настало время с этим завязывать. Ведь действительно, я же не обязан рассказывать им все.

Я аккуратно положил визитку обратно в карман. Интересно, как вытянется физиономия менеджера из «Юраско», когда он узнает, где проходил пикировку сидящий перед ним небритый студент в застиранной футболке. Может получиться довольно потешно. При этой мысли уголки моих губ невольно поползли вверх.

Мало-помалу жизнь снова начинала мне нравиться.

Content

Шумей Илья Александрович Страна овец