Влада Ольховская

Человек на дороге

(Лучшее из чудовищ-3)

Пролог

Порядка не было нигде — с тех пор, как началась война. Раньше путешествие по большим дорогам грозило разве что потерянным временем, а теперь, покидая дом, никто не мог быть уверен, вернется ли он обратно. Люди собирались вместе, нанимали охрану, молили всех известных им богов об удаче… но боги помогали не всегда.

Нирия понимала это, глядя на пропитанный кровью песок дороги. Никого уже не осталось, совсем никого… Лошади и люди безжизненной горой тел остывали у обочины. Где-то там были и те, кого она звала своей семьей, но она не видела их… или не могла узнать, ведь нападавшие уничтожали своих врагов без жалости. Они использовали не только мечи, они принесли с собой палицы, копья, а некоторые и вовсе предпочли обычные коряги, обитые металлом. Нелепое оружие, лишенное благородства, которое одним ударом могло уничтожить голову человека, превратить ее в кровавые осколки. Нирия видела, как это происходит, знала, что воспоминания прожгли ее память, как клеймо, и остались бы с ней на всю жизнь, если бы она жила и дальше.

Однако она чувствовала, что щадить ее дорожные разбойники не собираются. Ей уготована не жизнь, а просто худшая смерть — медленная, унизительная и мучительная, до ночи или даже до рассвета. Всего несколько месяцев назад, до того, как началась война, она и подумать не могла, что умрет вот так.

Ее семья была среди обычных жителей империи — без магии, без фамильного герба и без забот. Они просто наслаждались мирной жизнью и ценили своего правителя. Они верили в его могущество, никому и в голову не пришло бы, что внутри Рены начнется восстание. Отец Нирии был купцом, и она никогда ни в чем не нуждалась. Ей не было нужды путешествовать с ним, разделяя все тяготы дорог. Он сделал все, чтобы она, ее братья и сестры были в безопасности в огромном доме, окруженном зеленым садом. Он сам отправлялся в путь, а Нирия и остальные терпеливо ждали, когда он вернется, встречая его у ворот.

Но однажды у ворот появился не он, а чудовища. Нирия слышала от соседей и путников, проходивших через деревню, что этих тварей привел в страну новый император, предавший и убивший прежнего. Поверить она не решалась. Как такое возможно? Легенды гласили, что чудовища навеки заперты в Мертвых землях, они просто не смогут освободиться! Да и какой безумец решился бы добровольно вести их к людям? Она убеждала себя, что это всего лишь сплетни, которые распускают враги нового императора.

Ей пришлось поверить раньше, чем она ожидала. Огромные ящеры пришли в деревню под покровом ночи, когда многие уже спали. Хищные твари без труда разбивали ворота, крушили деревянные стены, пробирались внутрь — и пожирали людей.

Той ночью умерли почти все. Ее мать, старшие братья, две сестры, слуги, которых Нирия знала с детства. Она сама выжила лишь потому, что старая нянька успела спрятать ее и младшего из братьев в погребе, среди холодных камней, где ящеры так и не нашли их.

Ее отец вернутся к разрушенному, залитому кровью дому и двум детям, рыдающим у погребального костра. От их большой, счастливой семьи внезапно остались только три изуродованных войной человека.

Больше отец не отпускал ее и младшего сына от себя, они путешествовали вместе. Отказаться от работы он не мог, и не только потому, что им нужны были деньги. Новый император никому не разрешал сидеть без дела, и смерть близких не была оправданием. В стране, которую он создавал на руинах империи, все должны были остаться полезны — или умереть.

Привыкнуть к вечным путешествиям оказалось трудно, но Нирия справлялась. Она заставила себя забыть про мягкую постель, богато накрытый стол и роскошные платья. Теперь она одевалась так, чтобы ей было удобно, сама готовила обед на всех, помогала отцу, если нужно было. Ее нежные руки быстро огрубели, волосы пришлось коротко обрезать, чтобы в них не завелись насекомые, от непривычных нагрузок у нее болело все тело, и она плакала по ночам от тоски и бессилия. А потом перестала. Слезы не помогали.

Чтобы не поддаться отчаянию, Нирия убедила себя, что все эти испытания — лишь плата за счастливое будущее, которое ждет ее, отца и брата впереди. Хуже уже не будет, жизнь вот-вот должна наладиться. Нянька когда-то ей говорила, что боги любят тех, кто работает и не жалеет себя. Нирия ждала, когда же высшие силы наконец наградят ее.

А вместо этого боги послали им разбойников. Их много стало в последнее время — тех, кто воспользовался сменой власти и беззаконием. Они быстро смекнули, что новый император занят затянувшейся войной, его армия ищет мятежников, чудовища распугали охрану, что прежде оставалась у дорог. Это можно было использовать.

Разбойники были здесь и раньше, но они изменились не меньше, чем вся страна. Мелкие в прошлом группы объединились в боевые отряды, не менее тридцати человек в каждом. Они были хорошо подготовлены, вооружены, а главное, лишены жалости. Если раньше разбойники могли отнять у купцов деньги и сохранить им жизни, то теперь — нет. Убивали всех, превращали в жертву чудовищам. Не магическую жертву, а вполне реальную: они знали, что если твари из леса сожрут трупы, то охотиться на живых несколько дней не будут.

Они легко разбили охрану, которую нанял отец. Им было не сложно, опытные воины сейчас ценились и отправлялись работать на императора, если им нужны были деньги, или к мятежникам, если у них осталась хоть какая-то честь, а с купцами путешествовали совсем мальчишки, вчерашние крестьяне, которые и мечом не всегда владели, предпочитая привычные инструменты — вилы, косы и серпы. Они не продержались против разбойников и пары минут.

Теперь все они были мертвы. Охранники, отец, его помощники и даже младший брат Нирии. Разбойникам все равно было, кто перед ними, потому что после первого удара любой человек превращался в кусок мяса, который они бросали на дороге. В живых оставили только Нирию — единственную женщину. Молодую и красивую. Она знала, для чего, иллюзии, наполнявшие ее прошлую благополучную жизнь, давно уже развеялись.

Она прекрасно понимала, что спастись ей не удастся. Ее со всех сторон окружали сильные мужчины, закаленные постоянными боями. С повязками поверх плохо заживающих ран, покрытые шрамами, грязью и свежей кровью — кровью ее отца и брата. Она, слабая и уставшая, не могла навредить им или убежать.

Но она все равно пыталась. Нирия и сама не представляла, для чего. Даже если бы каким-то чудом ей удалось выжить, то что потом? Куда ей идти? Ее бы все равно поймали чудовища или другой отряд разбойников. И все бы повторилось: их руки, безжалостно сжимавшие тело, их смех, свист и оскорбления, запах пота и загнивающей крови. Нужно было принять это сейчас и подождать, пока наконец наступит покой.

Когда ее в очередной раз швырнули на залитый кровью песок, подняться она уже не смогла. Нирия слишком устала, у нее болело все тело, платье было разорвано в нескольких местах, на коже уже проступали первые кровоподтеки. Отец бы, наверно, гордился ею, она боролась до конца. Хотя это ни к чему не привело: круг замкнулся, мужчины окружали ее живой стеной, а она просто плакала от беспомощной злости. Спасения нет, нигде — ни для нее, ни для этой страны. Мир, который она знала, рухнул, в нем не было силы, способной остановить это разрушение…

Запертая в своих мыслях, Нирия не сразу заметила, что разбойники вокруг нее притихли. Они больше не смеялись, не называли ее придорожной шлюхой, да и дотрагиваться до нее не спешили. Они даже не смотрели на девушку, их взгляды были устремлены в одну сторону — к дальней части дороги.

— Великие боги, — пораженно прошептал один из них. — Что это такое?…

На дороге был человек, и он приближался к ним. Хотя нет, не человек даже, никакое расстояние не могло скрыть от них, что это мертвец. Один лишь скелет, оголенные кости, покрытые свежей кровью. Они должны были замереть навеки много лет назад, а вместо этого они двигались, словно живое существо.

За свою жизнь Нирии всего раз доводилось видеть скелет: в их деревне сжигать мертвецов начали только во время войны, раньше закапывали в землю. Сильные дожди размыли курганы, и мертвецы оказались в полях. Нирии, тогда еще маленькой, удалось взглянуть на истлевшие кости всего на одно мгновение, потом няньки увели ее. Однако то воспоминание осталось с ней навсегда.

Этот скелет отличался от того, истлевшего. Он был крепким, эти кости точно не рассыпались бы в прах! На них не было ни плоти, ни остатков одежды, только свежая кровь, и Нирия понятия не имела, откуда она взялась. А крови было много: она не только постоянно блестела на костях алой пеленой, но и оставляла следы на дороге, там, где проходил мертвец.

Он двигался очень странно: без ритма и грации, резко, рывками. Его шаги были то большими, то едва заметными, тело постоянно наклонялось из стороны в сторону. Он напоминал Нирии одну из тех кукол, которыми с помощью веревочек управляли трюкачи, развлекая детвору на ярмарках. Но тут до веревочек, похоже, добрался как раз ребенок, слишком уж дико двигался скелет, прижимавший руки к груди. Его пустые глазницы были направлены вперед, однако никто не брался сказать, куда именно он смотрит. Да и можно ли что-то увидеть без глаз?

— Чудовище! — воскликнул разбойник, стоявший рядом с Нирией.

Здесь сомнений не было: чудовище. Но какое! Нирия видела огромных ящеров, живые цветы, пожирающие людей, слышала о невидимых хищниках и даже людях, покрытых чешуей. А это… это было нечто новое. Небольшое и, кажется, не опасное, и все же оно вселяло в сердце девушки больший ужас, чем чудовища, что когда-то вторглись в ее дом. Нирия не знала, как это объяснить, но ей вдруг показалось, что к ним движется воплощение самой смерти, которая наконец явилась в империю, чтобы забрать свое.

Нирия замерла на месте, ей едва удавалось дышать, страх сковывал ее надежнее, чем усталость. Скелет не пытался напасть, но он приближался — все теми же рваными, резкими движениями. Убежать от него было бы несложно, однако разбойники даже не попытались сделать этого. Теперь, когда первое удивление отступило, они решили, что перед ними небольшое и слабое чудовище, то, которое очень просто убить.

А кому не хочется стать убийцей чудовищ в эти времена? Они видели, что существо одно, а их много. У него не было ни клыков, ни когтей, оно едва двигалось, а они были вооружены до зубов. У него не было ни шанса.

Поэтому они сами бросились вперед, устав дожидаться, пока оно доберется до них. Не все, человек десять самых диких, а остальные остались на месте, следить за пленницей и собирать награбленное в седельные сумки. Они уже не боялись, считая, что встретили беспомощную жертву.

Те десять воинов погибли еще до того, как успели добраться до скелета. Нирия даже не видела, как это случилось, все произошло слишком быстро. Их просто не стало! Мертвец двигался по дороге, оставляя за собой кровавый след, а десять воинов на его пути превратились в бесформенное месиво, не похожее даже на человеческие тела.

Нирия глухо вскрикнула, зажимая лицо руками. На нее уже никто не обращал внимания. Вера в то, что их противник слаб, исчезла.

Те разбойники, что были друзьями погибших, бросились мстить. Другие, человек пять, рванулись к лошадям, чтобы бежать. До них скелету не было дела, он не преследовал их. Нирия не чувствовала в нем злости и по отношению к нападавшим… Казалось, что он настолько силен, недосягаемо могущественен, что злиться на каких-то жалких насекомых было слишком унизительно для него.

И все же он никому не позволил дотронуться до себя. Разбойники, рванувшиеся к нему, взмыли в воздух. Они не видели, кто их держит, не могли освободиться, им только и оставалось, что барахтаться — как ребенок, впервые попавший в глубокие воды. Впрочем, их беспомощность долго не продлилась. Энергия раздавила их, раздробила, сделала единой густой жидкостью, которая пролилась на землю грязным дождем. Она капала на песок, на трупы убитых ими людей, как неожиданное возмездие, на Нирию и на скелет.

Только они и остались на дороге. Девушка все так же сидела на песке, она боялась шевельнуться, не плакала даже, и лишь ее дыхание участилось от страха. А мертвец не обращал на нее внимания. Он остановился у кровавых останков, коснулся их, поднес пальцы ко рту… Он пожирал их, как и следовало ожидать от чудовища. Но при этом его желудок оставался пуст, Нирия прекрасно видела это. У него и желудка-то не было, только просвечивающийся насквозь скелет. Плоть, которую он проглатывал оголенными челюстями, должна была упасть обратно на дорогу, а она вместо этого исчезала.

Закончив трапезу, скелет двинулся дальше и оказался рядом с Нирией. В этот миг она даже дышать перестала, ожидая своей гибели. Но то, что казалось неизбежным ей, для чудовища не имело никакого значения. Девушка не пыталась дотронуться до него, поэтому оно просто прошло мимо. Оно позволило ей выжить, второй раз судьба пощадила ее, и Нирия поняла, что сдаваться рано.

Не до конца веря своему счастью, она обернулась, ожидая подвоха. Но скелет двигался дальше, уже позабыв о ней. Он все так же медленно и неотвратимо шел по одной из главных дорог страны, которая начиналась почти у самых Мертвых земель, вилась через три провинции и завершалась прямо перед императорским дворцом.

Глава 1

— Я ведь так руку сломаю, — предупредил Кирин.

Исса, как и прежде, была неумолима:

— Не сломаешь. Если не будешь пытаться, то никогда не научишься.

— Давай хотя бы возьмем что-нибудь помягче, а?

— Никаких послаблений принцам! — заявила девушка. — Скажи спасибо, что не на камне тренируемся.

— Спасибо.

— Пожалуйста. А теперь работай дальше.

Кора поваленного дерева, надо признать, отличалась от камня не так уж сильно. Давно иссохшая, таившая под собой массивный ствол, она вполне могла раздробить кости его руки в пыль. Поэтому Кирин, как ни старался, не мог заставить себя ударить поваленное бревно с полной уверенностью.

В то же время, не мог он и отступить. Если только изображать усердие и безобидно хлопать по цели ладошкой, какой от этого толк? Тренировки были нужны ему, а не Иссе, у нее и так все шло неплохо. Поэтому, глубоко вздохнув, он заставил себя решиться на это.

Он замахнулся и ударил. Не в полную силу, что-то все же помешало, но и не слабо. За это тут же поплатился он, а не бревно: рука вспыхнула резкой болью, на коре не осталось ни трещинки — зато осталась часть его кожи.

Кирин одернул руку, болезненно тряхнул ею в воздухе, однако жжение все равно не уходило. Осмотрев рану, он недовольно поморщился: конечно, кожи на костяшках пальцев и вовсе нет!

— Ты неисправим! — закатила глаза Исса. — Ты все еще сдерживаешься! Смотри, как надо!

Она размахнулась и ударила точно так же, как он за пару мгновений до этого. Кулачок девушки был раза в два меньше его руки, однако результат поражал. Одного удара было достаточно, чтобы дерево разлетелось в щепки, наполнив воздух белесой пылью, от которой Кирин тут же закашлялся.

— Я бы и сам не отказался, чтобы у меня так получалось, — заметил он.

— Получится, когда научишься глушить в себе человека.

— Это вряд ли, потому что я и есть человек, который по непонятным причинам не хочет остаться без руки. Такой вот чудак.

— Это не лечится, — заключила девушка. — Перерыв. Давай посмотрю, что у тебя там.

За перерыв Кирин был ей благодарен. Они тренировались уже несколько часов, ему едва удавалось оставаться на ногах. А теперь к общей усталости добавилась еще и пульсирующая боль в руке. Пока Исса осматривала его рану и осторожно промывала ее чистой водой из фляги, он позволил себе ненадолго вернуться к прошлому, в очередной раз удивляясь тому, во что превратилась его жизнь.

Все должно было пойти не так. Много веков для младших детей императора была уготована одна и та же судьба: предсказуемая, простая и счастливая. Сытая доля того, кто не вправе принимать самостоятельные решения. Кирина с малых лет растили так, как в других семьях воспитывали принцесс: ему запрещали брать в руки оружие, не пускали на охоту, он целые дни уделял развлечениям и искусствам. Его старшие братья изучали военное дело и учились драться на мечах. Он рисовал бабочек и неплохо играл на лютне.

Но это не помогло ему в ночь, когда на дворец напали. Даже теперь Кирин не до конца понимал, каким чудом выжил тогда, среди огня и резни. Пожалуй, ему помогло, что его никто не воспринимал всерьез. Нападавшие разыскивали в первую очередь императора и наследников престола — и нашли их. Кирин не сомневался, что в ту ночь его родители и братья погибли.

А значит, будущего у страны не было. Он один, слабый и беспомощный, лишенный союзников, никому не мог отомстить. Чтобы сохранить честь семьи, он собирался покончить с собой, а не стать очередным трофеем нового императора. Для этого Кирин и отправился в бывший императорский дворец, который его предки покинули больше ста пятидесяти лет назад.

Он искал там смерть, а нашел Иссу, чудовище в человеческом обличье. Кирин даже не знал, что так бывает! Но после всего, что он видел во дворце, он не мог сомневаться. Он заключил с ней сделку: продал свою жизнь в обмен на обещание помочь ему с возвращением трона.

Исса действительно помогла. Она научила его драться, провела его через всю страну, помогла найти союзников, а главное, узнать самого себя. Только благодаря ей Кирин наконец поверил, что способен победить лорда Камита, бывшего правителя провинции Тол, предавшего его отца.

С ее помощью он нашел и Сальтара — своего старшего брата, которого он считал погибшим. Правда, сбежать и спастись в ночь погрома Сальтару не удалось, для него просто приготовили худшую долю, чем смерть, с помощью магии превратив в раба того, кого принц ненавидел больше всех. Оставался лишь один способ освободить его: обратиться за помощью к Хозяйке Мертвых земель.

Казалось бы, какой шанс у них был выжить там? Два человека и чудовище, потерявшее почти всю свою силу, они были легкой добычей в долине, населенной монстрами. Однако выяснилось, что за прошедшие годы и там многое изменилось. Из-за опасного магического ритуала появился Тьернан, всемогущий дракон, уничтоживший других чудовищ. Он стал новым хозяином Мертвых земель, от него невозможно было спастись.

И Исса не спаслась. Она погибла на глазах у Кирина, и он прекрасно понимал, что не сможет это пережить. Сальтар удерживал его от смерти, но долго это продлиться не могло. Без нее Кирин не хотел ни жить дальше, ни продолжать эту войну, не мог просто.

Все изменило то, что Хозяйка нашла способ вернуть Иссу. Тогда же они обрели нового союзника — единорога, потерявшего всю семью. С помощью ведьмы Реос тоже обрел человеческое обличье, и они должны были вернуться во внешний мир, пока Сальтар в Мертвых землях дожидался бы смерти мага, заколдовавшего его.

Однако это ожидание у них забрали. Они были недалеко от границы, когда Тьернан нашел их и напал. Чтобы спасти остальных, Сальтар без сомнений отдал собственную жизнь. Дракон, казавшийся бессмертным, утонул в черном озере, а они смогли продолжить путь.

Смерть брата оказалось принять проще, чем смерть Иссы. Кирин стыдился таких мыслей, но ничего с собой поделать не мог. Потеря Сальтара все еще разрывала его изнутри, он понимал, что вряд ли простит себя за то, что принял эту жертву. Однако на этот раз он готов был двигаться дальше, жить во имя памяти о брате и мстить. Без Иссы он такого не мог.

Да и с ней получить победу будет очень непросто. Кирину нужно было срочно овладеть новой силой, которая ему досталась после ритуала пробуждения его истинной природы. Пока получалось плохо… да что там, вообще не получалось.

В Мертвых землях он узнал, что его род не всегда был людьми. Династия Реи брала исток от драконов, которые заперли чудовищ в Мертвых землях, чтобы в империи воцарился мир. Из уважения к тем, кого они обрекли на смерть и вечное заточение, его предки отреклись от собственной силы. Много поколений они считали себя простыми людьми и разучились колдовать.

Исса настояла на том, чтобы Хозяйка Мертвых земель провела ритуал, возвращающий Кирину силу и память его предков. Такого никто раньше не делал, и даже ведьма не бралась угадать, к чему это приведет. Принц уже мог сказать, что сила и правда вернулась, он чувствовал ее в себе… да только контролировать не мог.

Пока его способности проявляли себя редко и непредсказуемо. Глядя на то, как восстанавливается кожа на его руке, он успокаивался, но не до конца. Исцеление — это хорошо, но для победы над Камитом и Танисом этого будет недостаточно. Ему нужно было овладеть хотя бы частью того, что уже умела Исса.

Кирин осторожно провел пальцами по исцеленной коже и посмотрел на свою спутницу.

— Снова пробовать будем?

— Не мешало бы, но лучше завтра, — Исса указала на небо, тронутое закатом. — Нам еще нужно будет поймать Реоса, которого в диком восторге от своей скорости теперь заносит в каждое болото. Завтра утром еще поиграем.

— Да уж, лучшая игра в моей жизни…

— Может, и не лучшая, но точно самая полезная.

— Тут скоро все деревья в моей коже будут, — проворчал Кирин.

— Ненадолго. Наверняка тут есть крысы, которые такому обеду порадуются.

— Это отвратительно и не успокаивает.

— Это природа, а успокаиваться тебе рано, — напомнила девушка. — Тренировки — это ерунда, по сравнению со всем остальным, что нас ждет.

Тут она была права — хотя Исса сказала бы, что она во всем права. Тренировки изматывали Кирина физически, иногда подрывали уверенность в себе. Но они все равно были простыми и понятными: заученные движения, знакомая боль. В этот момент не обязательно было думать о том, что ждало его впереди.

Он понятия не имел, где сейчас его друзья, живы ли они еще. Не знал он и что делал Танис все то время, что он скрывался в Мертвых землях. Есть ли еще империя, которую можно спасти?

Страх перед будущим ослаблял его, мешал строить планы. Исса держалась уверенней, именно она предложила:

— Завтра нужно будет выйти в какой-нибудь город.

— Считаешь, что это не опасно?

— Сейчас все опасно, но ничего, справимся. Мы на окраине провинции, тут всегда было полно странного народу, еще до войны. Вряд ли на нас обратят внимание. Нам нужно узнать, что сейчас происходит в провинциях.

— Ну а дальше что?

— Дальше — по ситуации, — ответила Исса. — Если все так же, как и раньше, отправимся в Торем-вал. Я не знаю, ждет ли нас там еще кто-то, но начинать поиск нужно именно там.

Кирин подозревал, что, скорее всего, так им и придется поступить. Даже если они узнают о новом разрушении, что они смогут изменить? Пока их только трое, и лишь Исса полностью владеет своими способностями. Один человек ничего не изменит, поэтому, как бы сложно им ни было, придется ждать.

* * *

Ведьмы Приморья могли считать, что им повезло. Пока в центральной провинции пылали костры, обрывавшие жизни сильнейших из магов, их оставили в покое. Новый император и его советник прекрасно знали, что их заклинания были созданы для мирной жизни, а не для войны. Даже если бы они хотели помочь мятежникам, ведьмы просто не сумели бы это сделать.

Хотя беспомощны они не были. Им приходилось изучать новую магию, чтобы защитить жителей провинции — здесь ведь оставалось все больше женщин и детей, мужчины уходили в армию Камита или умирали. Ведьмы справлялись как могли, однако с каждым днем чувство обреченности нарастало. Их силы заканчивались, а о долгожданном мире пока и речи не шло.

Айриз не хотела поддаваться общему отчаянию. Она была слишком умна, чтобы не понимать, какое будущее их ждет. Зато она приучила себя не думать об этом. Она притворялась, что есть только один день, сегодняшний, а завтра — это что-то далекое и нереальное. Поэтому нужно делать все, чтобы облегчить настоящий момент. Так было проще.

— Айриз! — позвала ее Сесилия. — Пресной воды почти не осталось, нужно вызвать дождь, помоги нам!

— Конечно, мама.

Ей повезло: ее мать была рядом все это время. Здесь мало кто мог похвастаться такой удачей. Большинство людей, которых ведьмам удалось отыскать в разрушенных деревнях, потеряли близких, многие были ранены и растеряны. Поместье главы провинции превратилось в приют для них, из которого многие надеялись вернуться домой. Айриз не верила, что у них получится, но свое мнение держала при себе.

Кого, в самом деле, утешит то, что они все умрут здесь? Пока они надеялись на светлое будущее, в поместье сохранялась хотя бы видимость порядка.

Пятеро ведьм собрались в центре подворья, чтобы нарисовать символ, призывающий дождь. Их общих сил должно было хватить для настоящего ливня, другие ведьмы и некоторые крестьяне уже расставляли ведра на дорожках и на крышах. А остальные все так же сидели по своим углам, затравленные и безразличные ко всему.

Глядя на них, Айриз невольно сомневалась: правильно ли они поступают, продлевая эту агонию? Может, им следовало сразу призвать могущественные чары, которые убили бы этих людей в один миг? Быстрая, безболезненная смерть стала роскошью в последнее время.

Сесилия проследила за ее взглядом, без труда догадалась, о чем она думает.

— Ничего еще не закончилось, — сказала она.

— Страдание так точно.

— Добро не закончилось. Ты смотришь вперед и видишь только тьму: боль, потери, болезни. А я вижу свет. Война сплотила людей, многие готовы помогать друг другу просто так, ничего не ожидая взамен.

— Я бы не назвала их многими, — невесело усмехнулась Айриз. — А даже если так, чудовищам все равно.

— Чудовища до нас не доберутся, мы знаем, как их отпугнуть.

— Этих — да, их мы уже изучили. Но что если придут новые? А судя по слухам, что доходят из Рены, это вполне возможно.

— Ты очень похожа на своего отца, — покачала головой Сесилия. — Он тоже всегда видел только темную сторону.

— Потому что к добру готовиться не надо, оно придет — и мы порадуемся. А к встрече с тьмой я предпочитаю готовиться заранее.

— Мы ни к чему не должны готовиться, Айриз. Это удел воинов. Мы просто помогаем людям, делая то, что делали веками.

Они спорили об этом уже не раз, поэтому Айриз наперед знала, что скажет ее мать. Не было смысла проходить это снова, потому что каждая из них все равно оставалась при своем мнении.

Но они обе делали то, что умели: использовали магию. Древнюю, созданную когда-то для мирной жизни.

Ведьмы погоды всегда жили только в Приморье, и здесь их почитали, почти как аристократок. Такая судьба считалась почетной для девочек, и родители радовались, если ведьмы выбирали их дочерей для обучения. Они были хранительницами покоя, именно благодаря им море не гневалось, когда рыбаки отправлялись за уловом, поля постоянно получали воду, сады цвели и плодоносили почти весь год.

Айриз понимала, что эту же власть можно использовать для нападения. Почему нет? Если направить грозу на лагерь врага, там будут потери. Жара ослабит их, землетрясение, которых тут не было больше сотни лет, собьет с толку. Ведьмы, знавшие эти чары, могли стать важной силой на войне.

Однако когда она заикнулась о такой возможности, ее едва не побили камнями. Даже родная мать гневалась на нее, угрожая запереть в темнице до конца дней. Конечно, ведь ведьмы погоды ставили жизнь превыше всего, куда им присоединяться к войне!

Но теперь одна жизнь отнимала другую, и гармонии не было нигде. Ведьмам предстояло отречься от старых убеждений — или погибнуть.

— Готово! — объявила Сесилия, начертив последнюю линию на песке. — Приступим!

Ведьмы достали миниатюрные ритуальные кинжалы, которые носили на поясе. Даже это оружие не было создано для нападения. Оно лишь упрощало доступ к главному источнику их силы — крови.

Как и остальные, Айриз аккуратно надрезала собственную ладонь и прижала ее к символу на песке. Она и одна могла бы справиться с таким заклинанием, но сила пяти ведьм ускорила его. Тучи закрыли небо почти мгновенно, а парой секунд позже на иссохшую землю упали первые тяжелые капли дождя.

Прохлада и свежая вода оживили людей. Те, кто только что казался апатичными ко всему, робко улыбались, поднимая лица к небу. Дождь осторожно касался их, очищал от пыли и крови, как заботливая мать, возвращал силы. Айриз знала, что это зрелище должно обнадежить и ее, однако оно больше не срабатывало, на душе по-прежнему было тяжело.

Сесилия подошла к ней, обняла за плечи, привлекая к себе.

— Вот видишь, — тихо сказала она. — Мы еще можем сделать людей счастливыми, и для этого не нужно проливать кровь.

— Можем, конечно. Но не напомнишь мне, почему мы не делаем людей счастливыми чаще? Они бы не радовались так дождю, если бы он не был такой редкостью.

— Ты снова начинаешь?

— Я уже давно не прекращаю, — вздохнула Айриз. — Но я хотя бы постоянна.

— Тогда ты прекрасно помнишь причину. Да, император Камит не запрещал нам использовать магию, но все мы знаем, что это его раздражает. Поэтому лучше использовать сильные заклинания, только когда это необходимо.

— Не называй его императором.

— Он император, — повторила Сесилия уже жестче. — Твое упрямство простительно только ребенку, а ты не ребенок.

— Я больше не имею права на собственное мнение?

— Нет, потому что ты живешь с нами, и твое мнение многие посчитают мнением всех ведьм. Ты не имеешь права ставить своих сестер под удар! Поэтому забудь свои любимые словечки вроде «кровавый тиран». Участь ведьм погоды — кротость и смирение. Посмотри на этих людей! Если хочешь добра империи, помогай им, этого будет достаточно.

Айриз пришлось прикусить язык, чтобы удержаться от очередной колкости. Она просто кивнула, и те самые «кротость и смирение» удались ей так хорошо, что даже Сесилия поверила в них.

Пусть живет в своих мечтах, если ей так угодно. Пусть верит, что при новом императоре все будет как при старом. Айриз сейчас интересовало лишь одно: как долго все это продлится.

Пока люди наслаждались дождем, молодая ведьма отошла в сторону, к открытым воротам поместья, и посмотрела на пустую дорогу перед ними. Путники заглядывали сюда все реже, однако вести, которые они приносили, лишь усиливали страх.

Они говорили, что охота на магов в центральной провинции почти закончена. Сесилия считала, что это хорошо, что наконец-то наступит мир. Однако Айриз верила, что дело не в мире, просто больше не на кого охотиться. Император Камит уничтожил своих врагов в Рене, и теперь у него будет время обратить свой взор на Приморье.

Она отошла от ворот, пересекла двор, направляясь к дому. Сейчас почти все были заняты сбором воды, на нее не обращали внимания, и она была этому рада. Айриз вошла в то крыло поместья, что хозяин отдал ведьмам. Там, в общей комнате, хранились книги с самыми сложными заклинаниями.

Использовать их позволялось только старшим ведьмам, и Айриз не собиралась нарушать запреты. Она и сама не знала, ради чего запоминает эти символы, она была уверена, что они ей никогда не понадобятся. Но ей нравилось чувство того, что она становится сильнее.

Сегодня старые запреты еще действуют. Однако кто может сказать, что будет завтра? Айриз хотелось быть готовой ко всему… кроме смерти.

* * *

Черные горы, служившие границей Мертвых земель, были окутаны вечным туманом. Это было гиблое место, которое жизнь покинула много веков назад. Между крупных валунов не осталось ни единой травинки, и лишь поэтому старые тропы еще не заросли. Рядом с горами умирали леса, сюда не подходили животные, и даже птицы не подлетали к этим землям.

Но сейчас привычное безмолвие было нарушено. Эхо, молчавшее столько лет, подхватывало и разносило над горами шаги сотен ног, плач и причитания, даже тихий шепот о том, что все будет хорошо и не нужно бояться.

Это было ложью, поверить в которую могли разве что дети. Те, кто пришел к границе, прекрасно знали, что никто не уйдет отсюда просто так. И все равно они надеялись выжить, просто потому, что вера в жизнь была частью человеческой природы.

Они пришли сюда не добровольно. Люди, растянувшиеся по горным тропам, были скованы одной цепью. Она, совсем тонкая и легкая, казалась хрупкой, но никто не мог ее разрушить, слабых звеньев в ней просто не было. Поэтому даже самые смелые не решались бежать, понимая, что это ни к чему не приведет. Толпа не поддержит их, а задержит мертвым грузом, и станет только хуже.

Здесь ведь были не только гордые воины, готовые с честью принять смерть. Среди сотен людей, шагавших сквозь туман, были женщины и дети, были старики, некоторые женщины несли на руках младенцев. Казалось, что воины нового императора согнали сюда первую попавшуюся деревню.

Но достаточно было приглядеться к толпе внимательней, чтобы понять, что все не так просто. Люди, скованные тонкой цепью, были похожи между собой. Почти у всех у них были темные волосы, светлая кожа, синие или голубые глаза, часто — с необычным фиолетовым отливом. Их одежда была дорогой, указывавшей на благородное происхождение, которое, очевидно, не спасло их.

Воины, сопровождавшие их до границы, остались внизу, у подножья гор. Они сами были людьми, некоторые даже жалели пленников, но помочь им никогда не решились бы. Никто не хотел оказаться на их месте.

Толпа не осталась без охраны. То и дело рядом с людьми мелькали три воина в длинных темных плащах. Они двигались настолько быстро, что сомневаться в их истинной природе не приходилось — так скользить по воздуху могли только чудовища. Они были везде, всесильные, неуловимые. Они внушали людям такой страх, что никто даже не думал о сопротивлении.

Хотя они были совсем юными, эти воины. Лет двадцати, не старше, двое юношей и девушка. У девушки и одного из юношей были светлые волосы — и светлая чешуя, частично покрывавшая их кожу. Третий воин, несомненно, был их братом, но отличался темными волосами, синими глазами и черной чешуей.

Он был похож на остальных двоих ровно настолько, насколько и на людей, связанных цепью. Однако их судьба не печалила его, он смотрел на них с равнодушием, разбавленным лишь легким презрением. Ни разу за все то время, что он был рядом, у пленников не возникло сомнений, на чьей он стороне.

Медленно и мучительно они поднимались к храму, выточенному прямо в черной горе. Они собирались там, на площадке перед ним, и с ненавистью смотрели на мужчину, наблюдавшего за ними с крыши.

Он был чуть старше, чем три воина, носил походную одежду и ничем не отличался от обычного человека. По крайней мере, внешне. Те, кто подходил к нему достаточно близко, инстинктивно чувствовали, что ему не нужны чешуя, клыки и когти, чтобы оставаться сильнейшим из чудовищ.

Он не торопил пленников, двигавшихся мучительно медленно, казалось, что его терпение безгранично. Он не произнес ни слова до тех пор, пока все, кого привезли в горы, не были собраны перед храмом.

Три воина стали на единственной дороге, ведущей вниз. Теперь бежать отсюда было невозможно, даже если бы кому-то удалось порвать цепи.

Мужчина, стоявший на крыше, обратился к собравшимся людям:

— Добро пожаловать на границу! Понимаю, это не то место, где вы ожидали побывать. Но я благодарен вам за то, что вы приняли мое приглашение.

Его цинизм всколыхнул толпу: кто-то плакал, кто-то гневно повторял проклятья, однако бросить ему вызов открыто никто не решился. Хотя он, несомненно, ударил по свежей ране.

Никто не пришел сюда добровольно. Люди нового императора явились в их дома со списком имен тех, кто был нужен им живым. У всех остальных был выбор: безропотно наблюдать, как их родных уводят неизвестно куда, или попытаться помешать этому.

Все, кто не согласился с приказом императора, были объявлены предателями и мятежниками. Их казнили на месте.

— Меня зовут Танис, — продолжил мужчина на крыше. — Я — советник императора Камита, законного правителя Рены. Поэтому, поверьте мне, все, что произойдет здесь, пойдет на благо страны. Вам выпала очень важная роль. Многие из вас были приглашены сюда много дней назад, все это время вы вместе дожидались этой поездки, потом — вместе путешествовали. Поэтому у вас было время познакомиться, да и раньше вы пересекались на балах. Вы знаете, что связывает вас, или хотя бы догадываетесь.

Ему никто не ответил. Общее настроение обреченности задевало даже самых храбрых воинов, оказавшихся здесь. Они понимали, что сопротивлением могут погубить не только себя, но и остальных — детей! Поэтому они смиренно слушали.

Они верили, что Танис не убьет их всех, раз не сделал этого до сих пор. Да и кто станет убивать маленьких детей? Это просто за гранью зла.

— Все вы приходитесь родственниками династии Реи, правившей в стране много веков. Наверняка вы привыкли гордиться этим родством, получать за него определенные привилегии. Поэтому было бы нечестно, если бы теперь, когда власть сменилась, вы отреклись бы от этих связей.

— Но мы даже не знали императорскую семью! — решилась сказать женщина, державшая на руках ребенка. — Мой сын ничего не знает о том, кто он…

— Это не вопрос знания, имени или происхождения, — пояснил Танис. — Меня мало интересует, с кем вы знакомы. Значение имеет только кровь в чистом виде. Но в вас ее действительно немного. Если забрать всю кровь у взрослого мужчины, без остатка, можно будет разве что наполнить купель. Но даже там чистой крови Реи будет капель пять от силы, если не меньше.

Он рассуждал об этом спокойно и отстраненно, однако его невольные слушатели все равно могли заметить хищный блеск, мелькавший в его глазах при слове «кровь». Если кто-то из них и сомневался в том, кто он, то теперь они вынуждены были оставить напрасные надежды. Над ними возвышался не человек.

Три воина, служившие Танису, переглядывались, чувствовалось, что они оживились. Они знали, что грядет.

— Все сложилось так, что сейчас даже одна капля важна, — продолжил он. — Капли сливаются в ручей, ручьи — в реку, реки — в море. Каждый из вас сам по себе далек от той силы, которой обладала главная ветвь династии Реи, но вместе вы многое можете.

— Если вы маг, использующий кровь, то пожалуйста, забирайте эти крохи! — крикнул пожилой мужчина, стоявший в первом ряду. — Но как вы найдете их в наших телах?

— Мне не нужно их искать, кровь Реи выдаст себя сама. Она действительно обладает магической силой, но только она. Вся остальная ваша кровь бездарна, она стоит не больше, чем вода в луже. Кровь Реи проснется сама и объединится. Правда, для этого должно быть пролито все, что есть в ваших телах.

Никто не мог говорить об убийстве вот так — невозмутимо, словно чужие жизни не имеют цены. Лишь поэтому люди перед храмом еще не паниковали. Они не верили, что Танис действительно убьет их. Для чего? Только потому, что они в родстве с человеком, которого толком и не знали?

— Зачем вы делаете это? — всхлипнула молодая девушка, которой удавалось удержаться на ногах лишь потому, что ее поддерживал стоявший рядом мужчина.

— Потому что настала эпоха перемен, — с готовностью ответил Танис. — Этот мир станет прежним. Не таким, каким знали его вы, а таким, каким он был создан. Со всеми живыми существами, рожденными в нем.

Он не сказал, кого имеет в виду. Но людям, собранным на границе Мертвых земель, это и так было понятно.

— Вы хотите вернуть в империю чудовищ?! — ужаснулся старик.

— Не всех, потому что если открыть врата достаточно широко, люди будут уничтожены за считанные дни. К тому же, в Мертвых землях есть те, кого я и сам не хотел бы снова видеть.

Это «снова» заметили многие, но удивления больше не было.

— Я сам выберу, кто будет жить в новом мире, — добавил Танис. — В правильном мире! И вы этому послужите. Мне жаль, что вам не доведется увидеть империю, которую вы поможете создать. Но это справедливая плата: кровь Реи когда-то закрыла границу, она же теперь поможет все вернуть на свои места.

Это казалось невозможным — убить столько людей сразу. Ведь их были сотни, а их противников — все четверо! Но на деле Танис и вовсе не собирался присоединяться к резне, он все доверил своим детям.

Они двигались быстрее ветра, били умело и безжалостно. Многие пленники даже не успевали понять, что произошло, поверить, что это и правда конец. А те, кому не повезло стать последними жертвами, уже ничего не могли изменить. Дополнительные минуты жизни стали для них пыткой, не больше.

Стоя на крыше древнего храма, Танис наблюдал, как по земле, окутанной туманом, растекается алое озеро.

Глава 2

Страх разоблачения исчез, когда Кирин увидел, во что превратились приграничные деревни Тола. Здесь всегда было неспокойно, так близко к Мертвым землям решались жить далеко не мирные люди. А теперь, с началом войны, многие перестали даже притворяться, что закон имеет значение.

Сюда бежали те, у кого были свои причины не попадаться на глаза императорской страже. Разбойники, воры, убийцы и проститутки занимали опустевшие дома крестьян и ремесленников. Одни приезжали, чтобы отсидеться, другие — чтобы подзаработать на первых. Ну и конечно, здесь хватало переселенцев из других провинций, которым нигде больше не нашлось места.

Среди этой пестрой толпы Кирин и его спутники были лишь очередными бродягами, до которых никому не было дела. Даже на Иссу никто не смотрел: она надвинула капюшон пониже, чтобы скрыть зеленые волосы и желтые глаза. В этих местах хватало жертв слабее, чем они.

— Какой-то он безрадостный — этот мир людей, — проворчал Реос.

— Это не лучший его пример, — признал Кирин. — Да и потом, такое бывает, когда хозяин уходит из дома. Камит навел в Толе порядок, сделал провинцию процветающей, мой отец признавал это. Но теперь Камит уехал, началась война… и вы сами видите, что из этого вышло.

— Никто ни на кого не нападает на улице — уже хорошо, — рассудила Исса. — Если присмотреться, у них тут тоже есть определенные законы. Просто новые.

— Напоминают законы Мертвых земель, — фыркнул единорог.

— Больше, чем люди готовы признать.

Кирин оставался на стороне людей, но сейчас ему сложно было спорить со своими спутниками. От толпы, заполнявшей деревню, хотелось держаться подальше, обходить ее лесом. Там можно встретиться с чудовищами, но их порой понять проще.

Они не могли позволить себе такую роскошь, как спокойствие, только не теперь. Поэтому, обнаружив местную таверну, Кирин уверенно направился туда. В прошлом третьего принца такими местами пугали, однако после Мертвых земель он не видел ничего страшного в тесном грязном домишке, забитом преступниками.

В главном зале таверны было шумно и душно. Люди занимали немногочисленные столики, а те, кому места за ними не хватило, обустраивались сами — на бочках, ящиках и даже на полу. Кто-то постоянно орал, полураздетые девицы заливисто хохотали, нарочито некрасивые прислужницы каким-то чудом продвигались через толпу с подносами. Тем, кто собрался здесь, было весело, однако даже в этом веселье теперь чувствовалась странная обреченность. Словно все эти люди уже были приговорены к казни и смеялись лишь для того, чтобы не смотреть на своего палача.

— От кого-то воняет кровью, — поморщился Реос. — Но я не могу понять, от кого.

— Считай, что от всех, — хмыкнула Исса. — Если в этой деревне и может отыскаться какой-нибудь добропорядочный человек, которого сюда ветром занесло, то в этом зале — точно нет. Ты куда собрался, рогатый?

Она перехватила Реоса за руку, когда он решительно направился к выходу.

— Я уже не рогатый, и мне тут не нравится.

— Терпи, — посоветовала девушка. — Потому что сейчас никому в стороне отсиживаться нельзя. Чем быстрее мы покончим с этим, тем быстрее уйдем.

— Говоришь так, будто у тебя план есть.

— Он у меня всегда есть. Нам нужно разделиться и обойти зал. Ни с кем не знакомьтесь, а от местной забавы, которая дракой на ножах зовется, и вовсе держитесь подальше. Ваша задача — слушать и запоминать. Нас не было в империи не так уж долго, поэтому важно знать, что происходит в других провинциях.

Как и ожидал Кирин, ее план ему не понравился. Реос еще плохо знал этот мир, он мог спровоцировать здесь резню, даже не заметив этого. Он-то убежит, а с людьми что будет? Ну а Иссу Кирин и вовсе не любил отпускать от себя. Он понимал, что это глупо, что она — чудовище и по-прежнему сильнее его. Но после ее смерти успокоиться было не так-то просто.

На этот раз ему пришлось уступить, потому что они все равно оставались в одном зале, да и разделялись ненадолго. Исса правильно сказала: им нужно было покинуть деревню как можно скорее. Так что Кирин заставил себя не искать ее взглядом, а сосредоточиться на тех, кто был рядом с ним.

— Скоро все исчезнут! — с довольным видом заявил здоровенный детина, в котором выпивки наверняка было больше, чем во всех бочках, собранных в таверне. — Никого не будет… и правильно!

— Говорят, что колдунов вытравили только в Рене, — несмело возразил его спутник. При всей его очевидной силе, он все равно уступал своему похожему на медведя приятелю. — В остальных провинциях их не трогали.

— Так тронут! Говорю тебе, Камит наш всех колдунов сожжет! Всех! И слава ему за это! Слава Камиту! — проорал верзила.

Судя по возмущенным взглядам, направленным на него, славы Камиту желали далеко не все. Однако перечить гиганту никто не стал.

— От колдунов иногда есть толк, — заметил его спутник.

— Это от каких же?

— От целителей, например. Или вот от погодных ведьм из Приморья.

— Сами будем исцеляться! — уверенно заявил гигант. — Добрые люди не болеют, а недобрым здесь не место! Что ж до ведьм, то эти шлюхи вообще много о себе возомнили! От бабы одна польза может быть, а они подрывают устои. Но это ненадолго!

— Я слышал, что император Камит их не трогает.

— Тронет! — Для убедительности верзила стукнул пустой кружкой по грязной столешнице. — И очень скоро! Я знаю, о чем говорю!

— Откуда ты можешь знать?

— Знаю! Свояк мой — военный, он тут служил, а теперь, говорит, его в Приморье переправляют. Значит, император Камит будет чистить эту провинцию, как уже почистил Рену. Слава императору!

И снова он остался без ответа. Но окружение его, похоже, не волновало.

Что ж, Камит начал привыкать к императорскому трону, как и следовало ожидать. Мысль о том, что жалкий, трусливый предатель забрал все, что предназначалось его семье, а у его родителей и братьев даже могилы нет, отзывалась в душе Кирина глухой яростью. Это было не похоже на то, что он чувствовал раньше, однако Исса предупреждала его, что драконы многие эмоции переживают сильнее.

Он намотал еще несколько кругов по залу, но так и не услышал ничего стоящего. Гораздо больше его беспокоило не это, а то, что он не мог разглядеть в толпе своих спутников. Кирин поспешил к выходу, но и возле таверны не было никого, кроме пары пьяных девиц. Не зная, что делать дальше, он обошел постройку по кругу — и наконец услышал голос Иссы.

— Явился! А я уж думала, ты нашел новых друзей и решил пустить здесь корни.

Девушка сидела на крыше таверны, поросшей мхом. С этой стороны здания музыка и голоса звучали тише, и пахло лесными травами, а не дешевым пойлом. Кирин понимал, почему она пришла сюда.

Прежде чем он успел ответить, Реос появился рядом с ними.

— Осмотрел всю деревню, — доложил он. — Никто опасным не кажется. Ну, лично для нас, так-то они все опасны.

Кирин не стал спрашивать, когда он успел. В своем новом теле Реос двигался быстрее, чем в настоящем. Поэтому пока они ходили по таверне, он заглянул в каждый дом и даже украл у кого-то карту империи.

Дела в стране были плохи, но не настолько, как боялся Кирин. О полной победе Камита пока и речи не шло. Очаги мятежа вспыхивали во всех пяти провинциях, да и самопровозглашенный император допускал все больше ошибок. Скалистые ящеры, которых он привел в страну, сбегали и нападали на людей. Эпидемия в Дорите была частично сдержана, но не остановлена. Многие из девушек-аристократок, которых он сделал почетными гостьями дворца, погибли. А еще он вырезал семьи всех, кто был в кровном родстве с династией Реи.

— Да уж, ненавидит он ваш клан! — указал Реос. — Но это, по-моему, слишком…

— Это не месть, — покачала головой Исса. — Танис — дракон, он играет только на высшем уровне. Седьмая кровь на молоке ему неинтересна, он не стал бы тратить время на сбор стольких людей, если бы речь шла просто о родстве. Зачем? Он прекрасно знает, что их смерть ранит Кирина не больше, чем смерть любого другого жителя империи.

— Но тогда зачем ему это? — удивился единорог.

А вот Кирин ни о чем спрашивать не стал, он и так догадывался. Хозяйка Мертвых земель сказала, что кровь Реи обладает особой магической силой. Если Танис собрал ее так много, он наверняка готовит что-то грандиозное… вот только что?

У них сейчас были причины отправиться в каждую из провинций. В Толе ходили слухи о том, что новый правитель провинции готов пойти против Камита. Если так, то Кирину было бы любопытно встретиться с ним и заполучить такого влиятельного союзника.

В Приморье Камит собирался устроить охоту на ведьм погоды. Принц много слышал о них, ему говорили, что они безобидны — и очень важны для империи. Он хотел помочь им, защитить их, но не знал, сможет ли.

В Рене притаился сам Камит. Ходили слухи, что Танис куда-то уехал, забрав с собой всех похищенных аристократов, связанных с семьей Реи. А если так, то новый император остался без своей главной защиты. Соблазн добраться до него сейчас был особенно велик.

В Дорите поселился призрак хаоса, порожденный эпидемией. Правитель этой провинции был слаб и продажен, он вряд ли мог навести порядок. Речь шла не только о гибели крестьян и беззаконии, но и о голоде во всей империи.

В Норите продолжались карательные операции против мятежников. Говорят, императорскому советнику удалось лично уничтожить крупный лагерь. Кирин знал, что Танис не марает руки просто так, ему нужно было убедиться, что его друзья все еще живы.

Словом, перед ним было пять одинаково важных путей, а выбрать он мог всего один. Кирин растерялся, он надеялся, что хотя бы у Иссы появятся какие-то предложения. Однако первым неожиданно заговорил Реос.

— Вы слишком медленные! Думаю, без вас я успею больше.

— Ты что это удумал? — нахмурилась Исса. — Бросить нас решил? Я тебе сейчас новый рог сделаю, из стрелы…

— Не собираюсь я вас бросать! — перебил ее Реос. — Я с вами до конца войны, я ведь обещал Сальтару. Я свое слово сдержу! Я говорю о том, что если мы разделимся, я один успею больше, чем вы двое.

— Ага, если не умрешь в первый же день самостоятельного путешествия.

Кирин разделял ее сомнения: Реос всего пару дней провел в новом для него мире. Он еще ничего толком не видел! Лес и эту сомнительную деревню — все. Он не представлял, что его ждет, да и оружием едва владел.

Но сам Реос был настроен решительно.

— Не умру! Вы дослушайте, прежде чем гадости говорить. Я не буду ни с кем воевать. Я просто лично посмотрю, что творится в провинциях. Когда мы были в Мертвых землях, Сальтар многое рассказал мне, пока вы по углам миловались. Так что не надо придумывать, будто я ни к чему не готов.

— Ты уверен, что представляешь, сколько людей и чудовищ захотят тебя убить? — полюбопытствовала Исса.

— Да мне без разницы! Ни одно из них все равно меня не догонит.

В этом смысл был: Реос сумел убежать от Тьернана, сильнейшего из драконов. А сейчас он стал еще быстрее, вот только Кирин не был уверен, всегда ли это его спасет.

— Хорошо, но как ты найдешь нас после осмотра всех провинций? — поинтересовался он.

— Ты говоришь так, будто это годы займет! Да я везде побываю до того, как вы выберетесь из Тола! Просто скажите мне, куда вы идете, и я догоню вас. Воин из меня пока так себе, это правда. Но разведчик толковый, это я обещать могу!

— Он это все равно сделает, по глазам вижу, — отметила Исса. — Но если мы не согласимся, он просто сбежит, и будет неприятно. Так что давайте все притворимся, что у нас тут единство мнений.

— Я просто не хочу, чтобы ты пострадал, — сказал Кирин. — Ты был Сальтару другом, ты его спас. Я уже не смог уберечь брата, мне надоело терять друзей.

— Меня потерять сложнее, чем ты думаешь! — заверил его Реос. — Я хочу побыстрее увидеть этот мир, понять его. Мне так проще! Так что не думайте, соглашайтесь. Когда я вернусь, вы будете знать больше, чем если бы вообще не уходили отсюда в Мертвые земли.

— Вертлявый дело говорит, — хмыкнула девушка.

— Ладно, — сдался Кирин. То, что задумал Реос, и правда было намного ценнее, чем подслушивание пьяных разговоров в забытой богами таверне. — Но не рискуй понапрасну! У тебя десять дней, не больше, после этого возвращайся, даже если не успеешь осмотреть все провинции.

— Да за десять дней я вашу страну три раза оббегу! — отмахнулся единорог. — Вы только скажите мне, где вас искать. Если я правильно помню, вы собираетесь в Торем-вал?

— Собирались, — уточнила Исса. — И мы рано или поздно попадем туда. Но сначала было бы неплохо заглянуть в другое место.

— Ты изменила наш план, но забыла предупредить меня об этом? — мрачно спросил Кирин.

— Не забыла, я это только что придумала. Но что-то мне подсказывает, что ты не будешь возражать.

* * *

Казалось, что идти в толпе переселенцев будет проще, но реальность оказалась не такой, как представлял Саим. Война и эпидемия многих лишили домов, заставили искать счастья в другом месте. Это были не только простые крестьяне, в разношерстной толпе попадались разбойники и бродяги, жрецы сомнительных, никому не известных божеств, распорядители, разом лишившиеся власти. А уж шпионов Камита здесь собралось столько, что не нужно было и высматривать. Над колонной, медленно продвигавшейся по дороге, зависло настроение скорби и обреченности.

Поэтому Саим и Нара свернули в сторону при первой же возможности. Границу они пересекли вместе со всеми, а после этого у них было больше причин отделиться, чем остаться. Во-первых, у них были лошади, а за такое сокровище убивали быстро и без сомнений. Во-вторых, Нара была молода и красива, это привлекало больше внимания, чем хотелось бы Саиму. В-третьих, сам он тоже не мог укрыться от подозрительных взглядов. В нем без труда узнавали уроженца провинции Тол, сильного мужчину, которому полагалось быть в армии. Многие подозревали, что перед ними дезертир — и были правы.

Хотя когда-то, примкнув к войскам Тола, он и мысли не допускал, что сможет отказаться от собственных клятв верности. Саим не боялся смерти и боли, он готов был на многое ради империи. Ирония заключалась в том, что врагом страны внезапно сделался его господин, лорд Камит. Когда Саим познакомился с Кирином, ему казалось естественным перейти на сторону наследного принца.

Всего несколько месяцев назад он был капитаном отряда и не сомневался, что так будет всегда. А теперь он здесь, предатель, беглец, спутник девушки, которая давно мертва — судьба умеет смеяться, в этом сомнений нет.

И все же он не жалел о своем решении, и не только из-за Кирина. Он был благодарен за каждую минуту, проведенную рядом с Нарой. Саим прекрасно знал, что его чувства обречены, что будущего у них быть не может, потому что будущее — оно для живых. Однако сейчас, пока не кончилась война и они были нужны друг другу, он предпочитал не думать о том, что их ждет.

Чем дальше они отъезжали от главной дороги, тем тише становилось вокруг них. Их встречал густой старый лес, величественный, пропахший смолами и травами. В военное время на уединение узких дорог мало кто решался, но Саим и Нара могли себе это позволить: опытному воину и искусственному человеку не так просто навредить.

— Как думаешь, есть ли смысл задерживаться в Рене или лучше сразу направляться к морю? — спросил Саим.

— Мар Кассандра сказала, чтобы мы проверили замки, принадлежавшие колдунам. Думаю, нужно сделать это, а потом отправляться к морю.

— Мар Кассандра никогда не была в этих замках, она только слышала о них. Вряд ли там кто-то остался.

Для победы над теми, кто захватил империю, им нужна была колдовская сила. Увы, их враги прекрасно знали об этом, истребление магов началось с первого дня войны. Однако Мар Кассандра, колдунья-отшельница, работавшая с ними, верила, что сильнейшие из чародеев сумели скрыться. Теперь Саиму и Наре требовалось объединить их под знаменем законного правителя.

— Действия магов сложно предугадать, — заметила Нара. — Я не исключаю, что они могли остаться в своих замках.

— Даже при том, что Камит ищет их?

— Именно поэтому. Спрятаться на виду порой проще, чем вечно убегать. Они могли остаться в своих домах, но сменить имя, внешность… Есть много способов. Но как бы они ни прятались, если маги там, я почувствую их.

— Если бы убедить их помочь нам было так просто! — вздохнул Саим.

— Возможно, они нужны нам не больше, чем мы им.

День был в самом разгаре, в небе сияло солнце, пробивавшееся через кроны старых деревьев, беззаботно пели птицы. Получается, что до леса чудовища Камита не добрались: там, где они появлялись, жизнь мгновенно замирала. Саим надеялся, что это облегчит их путешествие, поможет им спокойно ехать вперед хотя бы до наступления темноты.

Но нет, уже когда Нара начала хмуриться, он понял: простым это путешествие не будет. Девушка умела чувствовать энергию на расстоянии, хотя получалось у нее это не так хорошо, как у магов. Саим никого не видел впереди, но своей спутнице верил.

— Люди или чудовища? — тихо спросил он.

— Люди, — ответила Нара. — Даже магов нет. Большая группа…

— Может, разбойники?

— Скорее всего, они. Хотя они выбрали очень странное место, купцы сюда точно не заезжают.

— Сейчас уже непонятно, где лучше, — пожал плечами Саим.

— Да, но… мне почему-то кажется, что они к нам через лес двигаются. То есть, не к дороге, а к нам, будто знают, где мы!

— Но магов среди них точно нет?

— Точно, — подтвердила девушка. — Я же говорю: странно.

— Хочешь ехать обратно?

— Нет смысла, если они действительно преследуют нас, они догонят. Давай проверим, кто это.

Люди, которых почувствовала Нара, не стали таиться, Саим издалека увидел их на дороге. Нара не ошиблась: они и правда напоминали воинов, не магов. Их одежда указывала на разное происхождение — или на то, что она была украдена. В военное время возможны были оба варианта. Мужчины вооружились всем, что попалось под руку, от корявых, облепленных землей дубин, до дорогих мечей с сияющими лезвиями.

Всего двенадцать, и все на дороге. Лес в этом участке был высоким, лишенным молодых деревьев и кустов, так что спрятаться остальным разбойникам было негде. Их намерения сомнений не оставляли: они полностью перегораживали путь, ни один меч не остался в ножнах.

Их самоуверенность поражала, хотя понять ее, пожалуй, было можно. Перед собой они видели всего лишь молодую пару, наивно решившую ехать без сопровождения.

— Уйдите с нашего пути, и никто не пострадает, — спокойно сказала Нара.

— Сразу видно, из Норита добрые путники, — хмыкнул мужчина с плохо заживающей раной на лице. — Даже в Рене бабы не такие бойкие!

Саим почти жалел, что перед ними не чудовища. С чудовищами все было бы проще и быстрее.

— Давайте сразу перейдем к тому, что вам нужно, — предложил он. — Ни вам, ни нам не хочется торчать здесь до утра. Попробую угадать: деньги и лошади?

— Мимо, — хмыкнул разбойник с великолепным мечом, который наверняка создавался для лучшей участи.

— Тогда, я так понимаю, вам нужна еще и она, — холодно отметил Саим, указывая на свою спутницу. — Одно и то же во всех провинциях. Неужели беззаконие при Камите стало настолько повсеместным?

— О как загнул! — фыркнул изуродованный разбойник. — Но без почтения к господину нашему, императору Камиту. А это зря!

Сначала Саим решил, что они так развлекаются. Не могут преступники, которых без суда на дереве вздернут, быть верными императору! Эти люди явно не из Тола, да и к армии они никакого отношения не имеют. С чего бы им почитать Камита?

Но чем больше он наблюдал за ними, тем четче понимал: они не врут. По крайней мере, не во всем. Они не боготворили Камита, однако он нравился им, казалось, что новый император им даже полезен.

Положение становилось все более запутанным. Саим сжал рукоять меча, не зная, что делать дальше.

— Вы так и не сказали нам, чего хотите, — напомнила Нара.

— Тебя, — глядя ей в глаза, заявил один из мужчин.

Было в его тоне что-то, заставившее Саима сомневаться, что перед ними действительно разбойники.

Однако время для разговоров и догадок закончилось. Мужчина с изуродованным лицом подался вперед, пытаясь поймать поводья лошади Нары. Девушка ловко спрыгнула на землю, зная, что уехать ей все равно не дадут.

Она, пожалуй, казалась им легкой добычей: молодая, тонкая, в длинном платье, только и успевшая, что схватить посох, пристегнутый к седлу. Но они просто не знали, с кем имеют дело. Даже если они приняли ее за колдунью, они все равно не боялись, потому что знали: маги стараются избегать ближнего боя, им нужно время на заклинания. Так что ведьмы чаще всего были беззащитны перед такой западней.

Вот только Нара колдуньей не была. Ее тело после смерти стало магическим артефактом, призванным защищать себя. Никто не учил девушку драться, эти знания были впитаны ее новой плотью, от ее желаний мало что зависело. Когда на Нару нападали, она защищалась, и в этот момент Саим мог посочувствовать даже самым опытным воинам, если они оказывались у нее на пути.

Он и сам когда-то был таким, знал, на что она способна. Остановить Нару могло только чудовище уровня Иссы, а в шайке лесных бродяг такого точно не было.

Наблюдать за битвой со стороны Саиму не удалось, на него тоже напали, и он вынужден был отвлечься от девушки. Однако он не боялся за нее, он научился доверять ей.

Ему тоже было несложно отбиться от разбойников. Чувствовалось, что почти все они не держали в руках оружие до того, как уйти в леса. Честнее всех были обладатели коряг: они размахивали кусками дерева хаотично, не притворялись даже, что это особая техника. Те, кому достались мечи, держались чуть лучше, пара человек и вовсе были хороши. Но для победы над бывшим капитаном драконьего отряда этого точно не хватало.

Одно лишь смущало Саима: уверенность нападавших. При таких убогих навыках боя им следовало устраивать полноценные засады, а не становиться на пути у всех подряд! И даже сейчас разбойники не собирались отступать, хотя многие из них уже получили ранения. Могли ли они быть настолько глупы? Только этот ответ и оставался, однако Саим не спешил верить, что глупцы могли выжить в этой войне.

Казалось, что исход битвы очевиден. Многие из нападавших уже валялись на земле, а на Саиме и Наре не было ни царапины. Саим почти расслабился и позволил себе поверить, что никакого подвоха нет, когда противники резко отступили, освобождая пространство рядом с ними.

— Сейчас! — крикнул мужчина с изуродованным лицом.

Лишь теперь Саим заметил, что на песке вокруг них разбросаны маленькие черные шарики, похожие на стекло. В пылу боя он бы не отличил их от камней, да и теперь не знал, что в них такого особенного.

Его неведение долго не продлилось: шарики поднялись и вспыхнули, на пару секунд ослепив мужчину. Когда зрение вернулось к нему, Саим обнаружил, что он и Нара заперты внутри полупрозрачной сферы, не слишком большой — им двоим здесь было тесновато. Меч все еще оставался в руках у Саима, только от оружия теперь не было смысла. Мужчина понял это, когда Нара попыталась пробить их клетку кулаком, однако на темном стекле не осталось ни царапины. Если даже ее силы не хватило, то ему и пытаться не стоило.

— Магическая ловушка, — мрачно заметила девушка.

— Ты же говорила, что они не колдуны, — тихо произнес Саим, продолжая наблюдать за разбойниками.

— А они и не колдуны. Но такой артефакт может использовать кто угодно, он заряжен магией сам по себе. Магическую клетку можно купить на любом крупном рынке Норита, а Норит тут недалеко.

— И что, эту штуку нельзя разбить?

— О, магическую клетку очень легко разбить, совсем как стекло, — отозвалась Нара. — Но только снаружи. Пока ты внутри, все без толку.

Времена действительно изменились — дорожные разбойники начали использовать магию.

Саим обратился к мужчине с изуродованным лицом, он давно уже подозревал, что это их лидер.

— Ну и чего вы пытаетесь этим добиться?

— Награды, разумеется.

— Какой еще награды? — поразилась Нара. — Нас никто не ищет!

Она была права: вряд ли Камит или его советник знали имена и лица всех союзников Кирина. И уж тем более они не смогли бы раздать портреты всем разбойникам, которые и читать-то вряд ли умеют!

Однако мужчина с изуродованным лицом остался невозмутим.

— Награды от нашего доброго императора. Вы не знаете? Конечно, не знаете, если только что прибыли в Рену! Маги здесь вне закона. Тому, кто сдаст их императору, полагается награда. Убить вас, конечно, проще, и за ваши головы тоже заплатят. Но за живых — больше.

Ловкий ход со стороны Камита, этого не отнять. Он наверняка знал, что простые крестьяне и горожане вряд ли выдадут немногих уцелевших магов. А вот человеческие отбросы вроде этих разбойников — легко.

— Но мы не маги! — возмутилась Нара. — С чего вы взяли? Если бы мы умели колдовать, стали бы просто драться с вами?

— Что вы там умеете — не наша забота. Этого малыша не обманешь.

Разбойник продемонстрировал им неровный обломок кристалла. Сероватый камень светился красным светом изнутри, и чем ближе мужчина подносил его к Наре, тем ярче становилось сияние.

Вряд ли преступники так хорошо владели артефактами, чтобы придумать эту ловушку. Скорее всего, кто-то обучил их, и тут тоже чувствовалась работа Камита.

— Этот камень реагирует не на колдунов, а на магию, — указала девушка. — У нас просто есть артефакты, и он их улавливает!

То, что она сказала, было почти правдой — с той лишь разницей, что артефактом являлась сама Нара.

Разбойник и бровью не повел:

— Никогда он раньше на артефакты не светился! Мне плевать, кто из вас двоих маг, что он может, почему не использовал чары против нас. Это уже не моя забота. Мы доставим вас людям великого императора Камита, лапуля. А уж они пусть разбираются, сколько вы стоите и что с вами делать дальше.

* * *

О том, что к поместью приближается отряд драконьих всадников, ведьмы знали уже с утра. Их предупредили крестьяне, все еще верные былому правителю, да и сами они чувствовали, что природа неспокойна. Однако никто ничего не делал.

Вернее, они делали — как и всегда. Жизнь за стенами поместья шла своим чередом. Ведьмы помогали людям, готовили еду, собирали воду, разгоняли хмурые облака. Они делали вид, что ничего не происходит, и приближающаяся беда к ним не относится.

Айриз этого не понимала. Как можно играть в эту детскую наивность? Они ведь знают, что произошло в других провинциях, в Рене магов вообще преступниками сделали! А сюда послали боевой отряд, не просто военных. Ничего хорошего это не предвещало, однако ведьмы предпочитали болтать что-то про мир и любовь.

Они, может, и готовы были принять любую участь, Айриз — нет. Она знала слишком много заклинаний, чтобы просто опустить голову, как овца перед мясником. Она чувствовала в себе силу и готова была драться, все чары, которые она учила «просто так», теперь разом всплыли в памяти. Хотя зачем обманывать себя? Она уже тогда знала, что они пригодятся.

Молодая ведьма наблюдала с внешней стены поместья, как отряд входит в деревню. Она уже видела драконов прежде — но издалека, тех, что убегали от военных и устраивали погромы в деревнях. Эти, запряженные и покорные своим всадникам, смотрелись гораздо более величественными. Их холодные глаза не отражали ничего — ни ярости, ни злости, ни жажды крови. Айриз подозревала, что без магии здесь не обошлось, и если с этими хрупкими чарами что-то случится, драконы снова станут орудием убийства.

Люди в поместье беспокоились, ведьмы пытались поддержать их, никто не обращал внимания на Айриз, а ей только это и было нужно. Спустившись со стены, она начала рисовать на песке магический символ.

Так работала любая магия ведьм погоды, и в этом было их главное преимущество перед другими чародеями империи. Им не нужна была собственная врожденная энергия, они использовали могущество самой природы, а значит, их возможности были чуть ли не безграничны. Их власть определялась не талантом, а знаниями. Чтобы сотворить магию, нужно было начертить на земле символ, призывающий ее, и «оживить» с помощью капли своей крови. Самые сложные, запретные заклинания и вовсе рисовались кровью на камнях.

Но в них Айриз пока не нуждалась, она уже знала, как использовать обычные чары погоды, чтобы избавиться от врагов. Да, эта магия была создана для мирной жизни. Что с того? Мирной жизни нигде не осталось.

Символ был закончен быстро, Айриз оставалось лишь пролить на него кровь — и тогда ураган вынес бы чудовищ за границы деревни! Однако сделать этого девушка не успела, ее руку перехватили до того, как она надрезала палец.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — холодно поинтересовалась Сесилия.

— Спасаю нас! — Айриз смотрела на нее с вызовом, отводить взгляд перед старшей она не собиралась. — А что ты для этого готова сделать?

— Для начала — остановить тебя.

— На чьей ты вообще стороне?

— На стороне мира, покоя и процветания, — объявила Сесилия. — Чтобы все это вернулось в страну, мы должны остановить кровопролитие.

— Ты что, не видишь, что происходит за этой стеной?! Сюда прислали отряд карателей!

— Это не каратели. Просто времена сейчас неспокойные, и воины императора Камита предпочитают путешествовать по провинции в полном вооружении. Сюда они приехали не воевать.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Айриз.

— Их гонец передал мне письмо этим утром. Они хотят переговоров.

— Это обман! Разве ты не понимаешь?!

— Я верю императору, — отрезала старшая ведьма. — Я не буду драться с ними и тебе запрещаю. От твоих неразумных действий могут пострадать люди, об этом ты подумала? Мы должны показать императору Камиту, что мы — не мятежницы. Нам все равно, кто правит страной, мы готовы служить на благо людям.

Здесь Сесилия, конечно, лукавила. Даже миролюбивые ведьмы погоды не могли отрицать, что Камит принес лишь разрушение. Но они предпочитали закрыть на этого глаза и широко улыбаться захватчикам.

Хотя в чем-то она была права. Айриз и сама понимала, что в поместье сейчас слишком много людей. Почти все они ранены, устали, ослеплены болью. Если здесь развернется битва, они вряд ли будут вести себя разумно. Начнется паника, давка, будут жертвы… Брать на себя такую ответственность Айриз не хотелось, ей пришлось сжать зубы и принять волю старшей. Все равно на сопротивление была настроена только она, девушка прекрасно знала, что остальные не поддержат ее без позволения Сесилии.

Придется подыграть им, прикрыться маской кротости и смирения. Как знать, может, Сесилия права… Одно разрушение порождает другое, и тот, кто первым сдастся, разрушит этот заколдованный круг.

К визиту представителей императора все ведьмы, собранные в поместье, облачились в традиционные белые платья, отличавшие их от других женщин, собранных в поместье. Такая одежда не была создана для боя, она символизировала торжество жизни. Вот только теперь, в этом нарядном платье, Айриз чувствовала себя жертвой, приготовленной на скормление чудовищам.

Драконы остались за внешними стенами поместья, в ворота вошли только всадники. Десять хорошо вооруженных мужчин, спокойных и уверенных в себе. Айриз не сомневалась, что Камит прислал сюда лучших — а с каких пор это нужно для простых переговоров?

Сесилия вышла вперед, остальные ведьмы остались за ее спиной. Они не решались поднять головы, Айриз — тоже, чтобы не выделяться в толпе. Но она все равно наблюдала за гостями через упавшие на лицо пряди волос.

— Приветствую вас в Приморье, — улыбнулась Сесилия. — Что привело сюда достойных слуг императора?

— Его воля, разумеется, — сдержанно ответил капитан драконьих всадников. Айриз пыталась понять, о чем он думает, что чувствует на самом деле, но у нее ничего не получалось. Опытный воин умел скрывать эмоции. — Вы знаете, что обстановка с магией в стране неспокойная.

— До нас доходили слухи. Но через вас я бы хотела заверить Его Величество, что со стороны ведьм Приморья никакой угрозы нет.

— Император знает об этом и верит вам. Тут важно соблюсти порядки.

— Я не уверена, что понимаю вас, — смутилась Сесилия. — Какие порядки?

— Новые порядки, госпожа ведьма. Те, которые теперь будут действовать всегда.

Айриз видела, что воины не расслабляются. Они расположились во дворе поместья полукругом, все, кроме капитана, держали руки на рукоятях мечей. Они могли напасть в любой момент, и у них наверняка был способ призвать сюда драконов. Тесный двор и толпа людей — лучшие условия для кровавого пиршества чудовищ.

Сесилия тоже поняла это, она кивнула.

— Хорошо, мы готовы признать любые законы. Что требуется от нас?

— Отправиться с нами в небольшое путешествие, — пояснил капитан. — Император приглашает всех ведьм, что остались здесь, в замок. Там с вами поговорят, запишут ваши имена, вы сможете присягнуть на верность новому правителю. После этого вас отпустят, и вы будете вольны делать что угодно.

Он врал умело, и все же врал. Айриз не нужна была магия, чтобы понять это.

Пока все складывалось очень плохо. Драконьи всадники готовились увезти их подальше от моря — императорский замок располагался в глубине провинции, ближе к внутренней границе. Если здесь многие крестьяне готовы были защитить их, драться за них до смерти, то там такого не будет. В замке раньше действовали колдуны императора Жена, ведьм погоды там никто не знал.

Теперь становилось ясно, для чего слуги Камита устроили это ярмарочное представление. Они старались облегчить себе задачу, избежать битвы с ведьмами, просто уничтожить их. Айриз уже не сомневалась в этом и надеялась, что Сесилия тоже все поймет.

Однако старшая ведьма если и поняла, то менять ничего не собиралась.

— Хорошо, мы отправимся с вами к императорскому замку. Его Величество там будет?

— Нет, но там будут его представители, этого хватит. Это не отнимет много времени, обещаю вам, и о мире в провинции больше беспокоиться не придется.

На сей раз он не врал. Но это не означало, что ведьмы останутся в живых. Он, по сути, только что пообещал им, что их казнь будет быстрой.

Для них снарядили крестьянские телеги, забрали самых крепких лошадей. Люди, едва выживающие после ран и болезней, лишись поддержки ведьм и остались под присмотром немногочисленных травников. Для многих из них это означало скорую смерть.

Однако драконьим всадникам до этого дела не было. Перед ними был чужой народ, они привыкли к потерям. Они спокойно наблюдали, как ведьмы собираются в путь.

Айриз все-таки оказалась в той самой отаре овец, обреченной на убой. Она поверить не могла, что все происходит так, что никто не сопротивляется — что она не сопротивляется! Но если бы она начала чертить символ сейчас, стало бы только хуже. В этом недостаток магии погоды: ее нельзя призвать мгновенно.

Девушке оставалось лишь подчиниться общей воле. Пока она не могла ничего изменить, Айриз позволила себе робкую надежду: может, все-таки права Сесилия? Может, если они проявят смирение, император Камит сохранит им жизнь?

Глава 3

Дела в провинции Тол обстояли не так плохо, как предполагал Кирин, и это сейчас радовало. На дорогах все еще хватало людей, которых война выгнала из собственных домов. Но в Толе никто не позволял им путешествовать самостоятельно — и рисковать. Переселенцев собирали в колонны, которые двигались только под охраной вооруженных воинов из внутренних войск. Людей провожали по опасным участкам, создавали для них лагеря и стоянки, помогали освоиться в деревнях, которые они проходили.

Провинция от этого, конечно же, выигрывала. Вместо одичавших, озлобленных на весь мир бродяг она получала крестьян и ремесленников, которым только и нужно было, что жить мирно. По сравнению с тем, что творилось в других провинциях, Тол вдруг стал землей мечты, куда стремились люди, лишившиеся прошлого.

Естественно, занимался этим не Камит, у него сейчас было слишком много проблем для такого тонкого управления одной провинцией, пусть и родной для него. Во главе Тола стоял молодой лорд Отрео. Кирина поначалу удивило то, что ему позволили такие вольности, как собственная армия и сохранение казны. А потом он вспомнил, где слышал это имя раньше.

— Отрео — племянник Камита, — тихо пояснил он Иссе, ехавшей рядом с ним. — О нем говорили в императорском дворце еще до того, как все это началось.

Они примкнули к одному из караванов, двигавшихся по дороге. Это оказалось несложно: нужно было лишь дождаться своей очереди на стоянке для переселенцев. Воины Тола ничего не спрашивали у них, потому что у каждого здесь была своя история потерь, печальная, но, в общем-то, предсказуемая.

Им даже нашли место в общей деревянной телеге — лорд Отрео выделил их для тех, кто путешествовал без своих лошадей, чтобы они не задерживали караван. Теперь Кирин и Исса делили жесткую лавку с молчаливыми крестьянами.

Люди устали, были подавлены всем, что с ними произошло, они не спешили знакомиться и задавать вопросы. Тут никто не говорил с незнакомцами, все держались сами по себе, маленькими группами. Кирину это было на руку, можно было оставаться рядом со своей спутницей и не снимать капюшон. Конечно, вряд ли эти люди знали, как выглядит принц, а вот воины Тола могли вспомнить его фиолетовые глаза — отличительную черту всего рода Реи. Об Иссе и говорить не приходилось.

— Ты знаком с ним? — поинтересовалась девушка. — Этот Отрео знает тебя?

— Нет, мы никогда не встречались, но я слышал о нем, он — обо мне.

— Что он о тебе слышал — это понятно, ты ж какой-никакой принц…

— За «никакого» спасибо! — фыркнул Кирин.

— Всегда пожалуйста. Но почему ты вообще что-то слышал о предполагаемом наследнике одной из провинций?

— Да там история получилась не совсем обычная, вот о ней и говорили. Своих детей у Камита никогда не было, и чем больше времени проходило, тем больше шептались, что он уже не женится. Такое случилось впервые, чтобы правящий род без наследников остался. Тогда и обратили внимание на Отрео, это сын старшей сестры Камита.

— Но если сестра старшая, почему не она правила провинцией? — удивилась Исса.

— Потому что женщины в Толе не правят.

— Дикая страна!

Забавно было слышать такое обвинение от чудовища.

— Какая есть, — рассудил Кирин. — Но Отрео Камиту не просто племянник, он его воспитанник. Если я не ошибаюсь, ему было четырнадцать, когда погиб его отец, и с тех пор его растил Камит.

— То есть, нам этот Отрео точно не друг?

— А вот не знаю.

С одной стороны, в действиях Отрео Кирин видел мудрость, которой позавидовали бы многие правители. С другой, кровь — это связь, с которой ничто не сравнится. Отрео наверняка любит своего дядю и поддерживает во всем. Как бы умен он ни был, договориться с ним вряд ли получится. Сотрудничество с ним было заманчивой возможностью, и все же Кирин заставил себя отпустить ее. Нет смысла пробиваться в Каприну, столицу Тола. Это станет лишь напрасной тратой времени, им лучше сразу вернуться к своим союзникам в Норит.

Да и Реос будет искать их там. Его не было с ними всего день, а Кирин уже беспокоился. Потому что положение в империи было даже хуже, чем до их отхода в Мертвые земли, единорог мог быть не готов к такому.

Исса сделала глубокий вдох, на пару мгновений прикрыла глаза и обернулась к своему спутнику.

— Чувствуешь? — спросила она. — Оно уже в ветре.

— Что в ветре? — нахмурился Кирин.

Запахов над караваном хватало, это без сомнений, и ни один из них Кирин не мог назвать приятным. Поэтому в окружении паров конского навоза и пропитанной грязью одежды он не спешил дышать полной грудью.

— Приближающаяся опасность, — пояснила девушка. — Она пока еще далеко, но она точно двигается к нам. Мы — хорошая добыча, много слабых существ и все на виду.

— Ты хочешь сказать, что сюда направляются чудовища?!

— Да, и ты тоже должен чувствовать их. Твоя драконья половина способна на такое, тебе нужно просто научиться.

Обо всем этом Исса рассуждала спокойно, словно они были одни на очередной тренировке в лесу. Она как будто забыла, что их окружают десятки людей.

— Плевать на мою драконью половину, если сюда направляются чудовища, мы должны предупредить охрану!

Он попытался подняться с лавки, однако девушка без труда удержала его.

— Не смей, — холодно велела Исса. — Оно того не стоит.

— Что того не стоит? Спасение людей?!

— Твое разоблачение. Ты в Толе, в провинции, где у Камита больше всего союзников. Камит и Танис пока еще не знают, что мы вернулись, и они даже не догадываются, на что ты способен. Но используй свою силу у всех на виду — и слухи очень быстро дойдут до императорского дворца. Ты лишишь себя и своих союзников преимущества неожиданности. Ну, что скажешь? Стоит это пару крестьянских жизней? А ведь даже они, возможно, не будут отняты, потому что караван хорошо охраняют. Сиди и не дергайся, пока ты — беспомощный крестьянин.

Она была права. Жестоко, беспощадно, но все же права. Теперь, когда клеймо, связывавшее их, исчезло, Иссе было не так просто заставить его сидеть на месте, не применяя силу. Однако пока здравый смысл был на ее стороне.

Правда, Кирин сомневался, что сможет помнить об этом, если людей начнут убивать у него на глазах. Ему только и оставалось, что сжимать меч, спрятанный под плащом.

Кое в чем Исса точно была права: путников неплохо охраняли. Воины, приставленные к каравану, издалека заметили троицу скалистых ящеров, направлявшихся к дороге со стороны леса. Чувствовалось, что их готовили к такому, обучали: они быстро остановили людей, отогнали назад, стали живой стеной между ними и чудовищами. Они были хорошо вооружены и спокойны, а трое ящеров — не самая большая угроза. У них должно было получиться.

И получилось бы, если бы не появилась дополнительная проблема. С боковой дороги появились всадники на быстрых легких лошадях, способных обогнать даже ящеров. Всего пятеро и все — в форме имперской армии.

— Император Камит приказал не убивать драконов! — крикнул один из них. — Этих еще можно вернуть, они нужны армии!

— Но здесь же люди! — возмутился один из воинов Тола. — Это опасно!

— Таков приказ! Их надо скрутить, взять живыми. Используйте любой отвлекающий маневр, если надо.

Он так это назвал — «отвлекающий маневр». Но судя по взгляду, воинам Тола предлагалось просто швырнуть в пасть чудовищам безоружных крестьян, отвлечь их этим и поймать.

— Любого, кто убьет дракона, ждет смертная казнь, — добавил другой имперский солдат. — Потому что нарушение приказов Его Величества — это предательство!

Это был не вопрос верности императору и не пустые слова. Власть Камита в стране все еще была не абсолютной. Чтобы она укрепилась, ему требовалось идеальное повиновение от всех подданных. Так что, каким бы странным это ни казалось, воины Тола могли поплатиться жизнью за убийство чудовища.

И они понимали это. Они убирали мечи обратно в ножны, доставали стрелы из арбалетов и готовили веревки и кнуты. К их чести, использовать людей как приманку они не стали. Для того, чтобы задержать ящеров, они выгнали вперед животных — лошадей и коров.

Но для крестьян это была не меньшая потеря. Для многих из них эти животные были единственной надеждой на мирное будущее. Они уже потеряли дома и поля, а теперь здесь их лишали последних кормильцев. Люди рыдали, бросались к воинам, некоторые даже готовы были пожертвовать собой, чтобы спасти корову для своей семьи.

Кирин чувствовал, как в его душе закипает бессильная ярость. Он, законный император, должен был защитить этих людей, не только их жизни, но и их право на нормальное будущее. А он сидел здесь, прикрытый толпой, и ничего не мог сделать.

Исса разгадала его состояние, осторожно пожала его руку.

— Терпи, — прошептала она. — Думай о тех, кто зависит от тебя. Ради них ты обязан скрыть свою истинную силу.

Кирин лишь нервно кивнул, ему нечего было сказать ей.

Когда скалистые ящеры добрались до них, стремление крестьян жертвовать собой резко угасло. Они бросились прочь от клыкастых пастей; они только сейчас осознали, насколько эти «драконы» больше любых животных, известных им.

Воины держались неплохо и этим восхищали Кирина. Но приказ не убивать ящеров подкосил их. Эти твари были серьезными противниками в любых обстоятельствах, а теперь, когда люди не могли драться в полную силу, становилось лишь сложнее.

Чудовища не сражались по правилам, придуманным людьми. Они пришли сюда не ради битвы, а ради охоты, поэтому старались поймать любого человека, оказавшегося достаточно близко. И в этом крестьяне в обычной одежде были им милее, чем воины в доспехах, больно бьющих по клыкам. Появились первые жертвы, на дорогу пролилась кровь, Кирин чувствовал ее запах в воздухе. Оставаться в стороне и дальше он не мог.

— Ты куда? — насторожилась Исса.

— Я не позволю им узнать, кто я, — заверил ее Кирин. — Но я знаю, как помочь им, не используя драконью силу.

Он спрыгнул на землю и направился туда, где немногочисленные мужчины из числа переселенцев пытались вилами отогнать ящеров от женщин и детей.

— Это не поможет! — предупредил он. — Нужно перевернуть телеги, чтобы создать баррикады!

— Но они же такие сильные, — указал старик, оказавшийся рядом с ним. — Какое дерево их удержит?

— Любое, если его будет много! Они быстро двигаются по ровным дорогам, по завалам из телег им будет трудно перебираться.

Обычный крестьянин или горожанин не мог так много знать о «драконах». В другое время это, может, и насторожило бы переселенцев, но не теперь. Паника нарастала, крики звучали все громче, никто не знал, что делать, а у Кирина был единственный более-менее понятный план.

Телеги, которые лорд Отрео выделил для путников, были сделаны из плотного крепкого дерева. Они и правда могли сдержать ящеров, но проблема заключалась в том, что перевернуть их было не так просто. Даже пяти мужчин было недостаточно для этого.

Но они были нужны Кирину не для реальной помощи. Пока они оставались рядом, он мог использовать драконью силу, которой только-только научился управлять. Их ведь здесь пятеро, никто со стороны не поймет, что большую часть работы сделал один человек!

Кроме Иссы, конечно же. Но ее это, похоже, не злило.

Двух перевернутых телег было достаточно, чтобы задержать ящеров и дать переселенцам возможность отступить. Но воинам все равно приходилось непросто: Кирин видел, что двое уже на земле, и он не брался сказать, живы ли они. Солдаты императорской армии кружили рядом, но помогать не спешили, они словно ждали, пока воины Толы измотают чудовищ.

Опасаясь казни за убийство хищников, люди все равно оказались на грани гибели. Поймать ящеров живыми было нереально: они с легкостью рвали веревки, а удары по плотной чешуе даже не отвлекали их. Из предсказуемого противника они превратились в смертельную угрозу.

Один из них загнал воина к телегам, приоткрыл пасть, готовясь наконец насладиться свежей кровью, но убить человека не успел. Его остановила стрела, которая по самое черно-красное оперение вошла в глаз ящера. Чудовище умерло почти мгновенно, оно успело лишь раз дернуться и завалилось на песок. Только таким выстрелом, идеально метким, его можно было убить, и у кого-то это получилось.

Обернувшись в ту сторону, откуда прилетела стрела, Кирин увидел спешащий к ним отряд воинов Тола. Возглавлял его лучник в черно-красном плаще с гербом провинции. Золотой венец, украшавший его шлем, не оставлял сомнений в том, кто это.

Отрео, правитель Тола, лично направился на помощь загнанному каравану. Судя по тому, как быстро он добрался сюда, он был неподалеку от дороги, а не в столице. Все указывало, что он патрулировал леса своих владений. Это было редким, непривычным для правителей риском, однако Кирина впечатлило.

К тому же, лорд Отрео и был тем самым метким лучником, убившим ящера. Он доказал это, когда точно так же уничтожил второе чудовище. При этом Отрео не замедлял коня, он легко удерживался в седле, быстро целился и не промахивался.

Вдохновленные примером своего правителя, воины тоже больше не сдерживались. Они обрушили на оставшегося ящера ту ярость, что родилась во время битвы. Теперь они не просто убивали хищника, они мстили ему за свою недавнюю беспомощность и за гибель людей, которой можно было избежать.

Все было кончено за считанные секунды. Солдаты имперской армии не смели становиться на пути лорда Отрео и уж тем более повышать на него голос. Лишь когда все завершилось, один из них рискнул подъехать к правителю и сказать:

— Император Камит приказывал сохранить жизнь этих драконов любой ценой. Что мне ему передать?

Прежде чем ответить, Отрео снял шлем, чтобы встретиться взглядом с солдатом. Он оказался моложе, чем ожидал Кирин, — лет тридцати, не больше. Как и многие уроженцы Тола, он отличался светлой, чуть обветренной кожей, коротко остриженными русыми волосами и серыми, как сталь, глазами. Похоже, он не соблюдал дворцовые порядки и не сторонился тяжелой работы.

— Передай Камиту, что мне плевать на приказы, из-за которых погибают люди, — спокойно ответил Отрео. — Он этих тварей в империю приволок, а я за ним подчищаю. Уже за это он передо мной и остальными в вечном долгу.

Что ж, похоже, семейные связи значили для него не так много, как предполагал Кирин. Но самым удивительным было даже не это, а молчаливое согласие остальных воинов Тола. Камита в этой провинции любили, он действительно привел ее к процветанию, но этого оказалось недостаточно, чтобы ему все простили теперь.

— Уверен, вы не так хотели это сказать, — нервно улыбнулся солдат.

— Верно. Я хотел сказать, чтобы свои приказы он засунул себе в задницу. Но поскольку здесь его подданные, я сдержался. Теперь ступайте прочь, пока я не счел, что и вы повинны в смерти моих людей.

Солдаты поспешили уехать, а Отрео перевел взгляд на поле боя. Кирин продолжал наблюдать за ним, однако правитель провинции не нашел его в толпе.

Караван был разрушен, одного взгляда хватило бы, чтобы понять это. Разбитые телеги, мертвые животные и люди, разбросанные на песке нехитрые пожитки. Очередной удар по мечтам о новой жизни.

— То, что произошло здесь, недопустимо, — объявил Отрео. — Мои люди должны были охранять вас, поэтому я принимаю ответственность за то, что случилось. Вам помогут. Те, кто хочет, могут продолжить путь сегодня же, я дам вам другое сопровождение. Но если вы считаете, что вам нужен отдых, я приглашаю вас в Каприну вместе со мной, вам дадут место для ночлега в моем замке.

И этого Кирин не ожидал от наследника Камита. Становилось все интересней. Он и Исса не пострадали, они могли продолжить путь, но Кирин уже не хотел этого.

Девушка разделяла его мнение:

— Похоже, нам с тобой все же придется задержаться в Толе.

* * *

Охотники на магов времени даром не теряли. В их лесном убежище было собрано пять клеток-сфер, которые они закрепили на ветвях массивного старого дерева, давно уже иссохшего, но все еще крепкого.

Они не спешили доверять Камиту, до них доходили слухи, что не всем удалось выжить после встречи с ним. Поэтому они не шли к городам и уж тем более никого не приглашали в свой лагерь. Они договаривались с людьми императора, выбирали место встречи и там проводили сделки.

На сей раз торги назначили на утро. Пока же разбойники собрались у костра, к клеткам они старались лишний раз не подходить. Их пленники выглядели уставшими и тоже не рвались общаться друг с другом.

— Как думаешь, они все маги? — спросил Саим у своей спутницы.

Он пока понятия не имел, как спастись. Ему оставалось надеяться на счастливый случай, которого на горизонте не было.

— Все, — кивнула Нара. — Только я лишняя.

Оно и понятно: ее история была уникальна. Вряд ли во всей империи найдется второй магический артефакт, мало чем отличающийся от человека.

Осматривая своих товарищей по несчастью, Саим не мог не думать о том, что их поимка — сомнительная победа для Камита. Они не были опасны, по крайней мере, не выглядели таковыми. Если люди императора и правда мирно выкупят их у разбойников, это будет напрасной тратой денег.

— Они травника поймали, — задумчиво произнесла Нара, глядя на старика, спавшего в соседней сфере. — Зачем им травник?

— Это как тот маг, которого мы встретили в Дорите, Нокрем?

— Я того мага не знала, но, судя по твоим рассказам, да. А может, этот даже безобидней. Травники слабые и беззащитные. У них очень мало врожденной силы, только и хватает, чтобы травяные отвары заговаривать. Его поимка и уничтожение навредят людям, которых он лечил.

— Может, люди императора отпустят его, — предположил Саим.

— Вряд ли. Скорее, убьют, чтобы доказать, что все маги в Рене под запретом, без исключений, если есть такой закон. Потому что иначе нет смысла и вон ту госпожу здесь держать, она не опасна.

Нара указала на женщину средних лет, которая сидела, привалившись к стенке клетки, и смотрела в никуда. Судя по грязи на ее длинном цветастом платье и синякам на лице, ей здорово досталось при поимке.

— А это кто? — поинтересовался Саим.

— Одна из тех ведьм, что при борделях работают.

— Не слышал о таких…

— Они только в Норите и Рене есть, — пояснила Нара. — Там, где магии много, перед ней не преклоняются, ее используют для развлечения. Такие ведьмы обычно следят, чтобы девки из борделя не болели и никакую заразу не распространяли, а еще от нежеланных детей избавляют. Ну и мужчинам могут помочь, если что вдруг не получается. Согласись, это не та магия, которой можно свергнуть власть императора. Так что ловят всех подряд, лишь бы на пару золотых больше получить.

Оставшиеся двое чародеев были опасней остальных, по крайней мере, до своего пленения. Оба молодые мужчины, оценить уровень их таланта Саим не мог, но видел, что они точно хорошо подготовлены к сражению. Один даже носил одежду с нашивкой боевого мага… только это не помогло ему. Скорее, наоборот, сыграло против него, с ним обошлись хуже, чем с остальными.

Он был в сознании, но подняться уже не мог. Он корчился на покатом полу клетки, и это напоминало Саиму дрожь от лихорадки. Поймать без боя его не сумели, перевязали наспех, и теперь грязные тряпки пропитались засохшей и свежей кровью.

Нара проследила за взглядом Саима и печально заметила:

— Этому недолго осталось.

— Не понимаю… Если они знают, что за живых денег им дадут больше, то зачем убили его?

— Вряд ли они хотели этого, скорее, не смогли остановить иначе. Да и лечить они не умеют, это тонкое искусство. Они на удачу понадеялись, только зря, не думаю, что он доживет до утра.

У второго молодого мага дела обстояли значительно лучше. Этот, невысокий и крепкий, почти не пострадал в бою, отделавшись синяками и ссадинами. Похоже, он быстро сдался, чтобы сохранить силы — это говорило или о трусости, или о мудрости. Однако страха в его светлых глазах Саим не видел.

Он не мог определить, что за колдун оказался рядом с ними. Молодой мужчина брил голову налысо, как некоторые отшельники, но при этом одет он был как богатый горожанин. Черты лица указывали, что он из местных — из уроженцев Рены, хотя ему определенно не хватало здешнего здорового загара.

Саиму казалось, что маг не замечает их внимания, пока тот не заговорил.

— Сами-то вы кто будете, раз другими так интересуетесь?

Если Саим был удивлен, то Нара — нет.

— У магов с сильными врожденными способностями хорошие слух, зрение и обоняние, — равнодушно пояснила она.

— Вот теперь я понимаю, кто из вас двоих в магии разбирается, — молодой мужчина наконец перевел взгляд на них. — А то пока вы там вдвоем сидите, не разберешь. Вы откуда будете-то? Я Риксен, кстати.

— Я Нара, а это Саим, мы из Норита.

— Чудные вы, — указал маг. — Кто будет убегать из Норита, где колдунам сейчас безопаснее всего, в Рену, где они запрещены?

— Тот, кто хочет помочь другим магам, — отозвалась девушка.

Саим пока не понимал, что за игру она затеяла, но решил не вмешиваться. Нара чувствовала магию, возможно, она поняла, что Риксен может быть им полезен. Да и потом, у них сейчас одна проблема. Решить ее будет проще, если они объединятся.

— Сильно вы помогли, — хмыкнул Риксен, раздраженно проводя рукой по бритой голове. — Сколько вы в Рене успели пробыть, прежде чем вас схватили? День наберется?

— Дня не будет, — признала Нара. — Что с того? Мы живы.

— Это ненадолго, если не выберетесь отсюда.

— Значит, надо выбраться.

— Смелые слова от бродячей ведьмы, — хохотнул Риксен. — Ты ж бродячая ведьма, так? А то пока мы в этих скорлупках, сложно понять, какую колдунью они поймали.

— А никакую. Я — магический артефакт колдуньи Мар Кассандры.

Тут уже она зашла слишком далеко. Саим бросил на нее изумленный взгляд, на который девушка не обратила внимания, она смотрела на Риксена. Он тоже был поражен ее откровенностью — и ее природой.

— Человек-артефакт? — переспросил он таким тоном, словно сам себе не верил. — Кто мог создать такое?

— Тот, кто обладает должными знаниями и силой.

Нара не стала говорить, что жизнь в ней сохранили два сильных колдуна — ее отец и Мар Кассандра. Не это было важно сейчас.

— Такого я еще не встречал, — признал маг. — Но я все равно был бы больше восхищен, если б вас не поймали.

— Поймали, но не убили, и они слабо представляют, с кем имеют дело, — пожала плечами Нара. — Даже если нас захотят убить, им придется открыть эту клетку. Больше мне ничего не нужно.

— Есть и другой вариант: мы можем объединить усилия, — добавил Саим. — Возможно, нам удастся освободиться уже сегодня.

— Насчет вас не знаю, а я здесь точно оставаться не собираюсь, — фыркнул Риксен.

— Клетку невозможно открыть изнутри.

— А кто сказал, что я открою ее изнутри? Весь секрет в том, чтобы заводить правильных друзей. Тех, кто не попадает в ловушку вместе с тобой.

Как и следовало ожидать, из них двоих Нара первой заметила магическое присутствие. Она насторожилась, вглядываясь в темноту, и Саим последовал ее примеру. Очень скоро и он мог различить тени, мелькающие среди зарослей.

Он не знал, кто это, однако на воинов они не были похожи, многие двигались неуклюже. Рано или поздно разбойники должны были заметить их. Впрочем, это повредило бы им лишь в том случае, если бы они были обычными людьми.

— Какие разные виды магии, — прошептала Нара. — Как странно…

— Что в этом странного? — спросил Саим.

— Раньше такие маги не объединялись друг с другом. Некоторые враждовали, другие соблюдали нейтралитет, но союзы между ними — большая редкость.

— Общий враг вдохновляет на объединение, — заметил воин. — Да и потом, магов тут не так много осталось, чтобы еще друг с другом собачиться.

Даже не чувствуя магию в воздухе, Саим мог догадаться, что маги готовятся к чему-то, и не ошибся. Когда все началось, хаос был абсолютным.

Костер, вокруг которого собрались разбойники, вспыхнул ярче и огненным столпом поднялся к небу, земля под ними затряслась. Деревья начали разрастаться, протягивая изогнутые ветви к людям, и лишь немногим удалось отбиться. Веревки, удерживавшие лошадей, испарились, и перепуганные животные бросились прочь.

Никто не собирался жалеть разбойников, и Саим понимал, почему — боевой маг в соседней сфере уже умер. До прихода спасителей он не дотянул всего пару минут. Хотя вряд ли в этом мире была магия, способная его спасти.

Какими бы артефактами ни обладали разбойники, для сопротивления целому отряду магов этого оказалось недостаточно. Они обращались в камень, оказывались нанизанными на ветви, падали в открывавшиеся под ними ямы. Их крики звенели в ночном воздухе — а потом оборвались, и над поляной стало очень тихо.

Те, кто не так давно был уверен в своей непобедимости, были мертвы. По-другому в империи теперь не бывает, за наглость нужно платить.

Когда с противниками было покончено, маги перестали таиться, они вышли на открытое пространство, освещенное пламенем костра. Саим видел внизу человек восемь, не больше — и их было достаточно, чтобы на несколько секунд изменить весь мир.

— Они сильны, не так ли? — шепотом спросил он.

— Очень, — подтвердила Нара. — Каждый из них силен по отдельности, но вместе… Это может быть та сила, которую мы искали.

— Да уж, осталось только объяснить это им!

Пока остальные маги осматривали имущество разбойников, к дереву подошли двое. В одном из них даже Саим, далекий от мира колдовства, без труда распознал главного: его сила была настолько очевидна, что вокруг него разве что воздух не искрился. При этом как воин он выглядел не впечатляюще: совсем молодой, среднего роста, худой и какой-то слишком изящный для мужчины. Нет, перепутать его с женщиной было невозможно, но он вплотную подошел к этой грани. Сходства добавляли еще и длинные светлые волосы и нежная кожа без единой царапины. При этом взгляд голубых глаз был чуть ли не детским, и это казалось поразительным при таланте, которым он обладал.

Его сопровождала девушка, настолько миниатюрная, что рядом с ней даже тщедушный маг смотрелся настоящим воином. Саим сразу обратил внимание на ее волосы — белые с синим, каких у людей не бывает. Хотя тут, наверное, без какого-нибудь магического трюка не обошлось. Глаза у девушки были синими, словно мерцавшими изнутри десятками искр.

Светловолосый маг повел рукой, и сферы просто исчезли. Саим, Нара и Риксен ловко приземлились на ноги, старик-травник и ведьма в грязном платье неуклюже упали на землю. Мертвое тело и вовсе должно было свалиться камнем, но маг поддержал его в воздухе, замедлил падение. Чувствовалось, что он сожалеет об этой смерти.

— У нашего брата появится достойная могила, — тихо сказал он. — Все остальные могут быть свободны. Никто вас больше не задержит!

Травник и ведьма поспешили воспользоваться его милостью. Хотя решение было не из лучших: если бы Саим был так же слаб, он бы постарался найти сильного защитника. А эти двое просто побежали в лес, да еще и в разные стороны.

Саим и Нара остались. Риксена светловолосый маг определенно знал, поэтому рассматривал только их.

— Вы кто? — наконец поинтересовался он.

В его голосе не было и тени подозрений, хотя его спутница косилась на них с очевидной настороженностью.

— Эймер, ты не поверишь, это артефакт! — вклинился Риксен. — Артефакт, который мыслит и действует сам по себе! Представляешь?

— Если леди мыслит сама, она может мне ответить, — заметил светловолосый маг. — Иди к остальным, не мешай.

Отказать Риксен не посмел, а вот девушка со странными волосами и не думала уходить.

— Меня зовут Нара, — представилась спутница Саима. — Я дочь Ракима из Норита. Он и создал меня, сделал такой…

— Ракима? — оживился Эймер. — Я знаю его, мы встречались в Торем-вале три года назад! Как он?

— Он мертв, — Нара отвела взгляд. — Стал одной из жертв этой войны.

— Мне очень жаль, — смутился молодой маг. — Я не хотел вас ранить. Раким был очень хорошим человеком, сожалею о вашей утрате.

— А это вот кто? — Девица с бело-синими волосами указала на Саима. — Он из Тола, точно говорю, а значит, предатель!

— Из Тола, — кивнул воин. — Меня зовут Саим. А предатель… да, пожалуй, меня можно так назвать.

— Вот!

— Все зависит от того, кто обвиняет меня в этом. Предателем меня назовет Камит и все, кто ему верны.

Он не собирался скрывать о них правду, если этот Эймер — сильный колдун, он распознает ложь, и станет только хуже. К тому же, из-за Камита маги оказались преступниками в собственном доме, вряд ли это добавило им преданности новому императору.

— Так что вы делаете здесь? — осведомился Эймер. — Простите мою бестактность, леди Нара, но если господин Раким погиб, то вы должны быть мертвы.

— Это долгая история, — сдержанно улыбнулась Нара. — Скажем так, я нашла мага, который помог мне задержаться в этом мире.

— И он в Рене?

— Это она, и живет она в Норите.

— Тогда что привело вас в центральную провинцию? — удивился маг.

— Поиск таких, как вы. В этой войне мы выступаем на стороне истинного императора этой страны, Кирина Реи. Мы пришли сюда, чтобы просить вас присоединиться к нему.

Что ж, Нара пошла напрямую, и обвинить ее в этом Саим не мог. Здесь, посреди ночного леса, не было времени для недомолвок и иносказаний. Хотя риск при такой прямоте был пугающе высок: маги могли как помочь им, так и отправить к Камиту.

Им оставалось лишь ждать решения Эймера.

* * *

А умирать-то страшно оказалось… Жизнь, шальная, неслась-катилась вперед, и казалось, что она не закончится никогда. Сагрику до сих пор не верилось, что так много лет мимо пролетело. Он их и не заметил-то толком! Сколько всего было, а все равно мало, и он вдруг оказался здесь, привязанным к столбу, без единой надежды на спасение.

Но он еще долго протянул по сравнению с остальными. У Сагрика было время, чтобы принять свою участь и смирится с ней, он давно уже знал, что рано или поздно придет его черед умирать. Сюда, на эту поляну, он пришел добровольно. Хотя к столбу его все равно привязали — и правильно сделали, потому что он не был уверен, что в решающий момент у него хватит смелости, что он выдержит любую боль до конца.

Пока другие деревни боялись разбойников и сбежавших от солдат драконов, у их поселения была другая беда. Давно, еще в первые дни войны, по дороге мимо их домов проезжал императорский отряд: несколько всадников, сопровождавших тяжело груженую телегу. Что-то напугало лошадей, началась паника — а утром крестьяне нашли лишь разбитую телегу да обглоданные скелеты людей и животных на земле.

С тех пор в лесу рядом с ними поселилось нечто. Не огромные хищники, как те драконы, а что-то маленькое, невидимое, целая стая, всегда приходящая лишь в темноте. Существа угрожали только одной деревне, дальше не расползались, и императору не было до них дела. Ему, должно быть, казалось, что одно поселение не стоит его внимания, у него других проблем хватало.

А люди умирать начали. Чудовища приходили после заката, пробирались в загоны для скота и дома, оставляли после себя только смерть. Не было охотника, ни в деревне, ни за ее пределами, который справился бы с ними. Бежать оказалось некуда: разрушение поджидало повсюду.

Решение нашлось случайно. В одном доме прощались с умершим стариком, по традиции оставили его тело на ночь в доме. Хищники, пробравшиеся туда, сожрали труп, но живых не тронули, им хватило трапезы на эту охоту.

И люди сами начали подносить им жертвы. Сначала это были мертвецы — только-только преданные земле. Но таких тел было немного, а иссохшие трупы существ не привлекали. Тогда подошел черед стариков. Каждый из них своей жизнью мог купить несколько дней покоя для деревни. Иногда в жертву приносили животных, пойманных в лесу, но их осталось совсем мало. Они, в отличие от людей, сразу же бежали отсюда.

Старики не хотели умирать, но не спорили. У каждого из них были в этой деревне дети, внуки и правнуки, которые были для них важнее собственных жизней. Сагрик знал многих из них, понимал, что и его черед близится.

Он не чувствовал себя старым. Хоть у него и появились уже внуки, его тело не стало немощным, он мог работать и дальше. Он любил свою жизнь! Сагрик, как мог, попытался отсрочить приговор, он до последнего охотился, но так и не поймал в лесу никого крупнее птицы.

Поэтому ему пришлось стать к этому столбу. Он знал, что молодые мужчины деревни ищут способ избавиться от чудовищ. Все они понимали, что жертвоприношения — это путь в пустоту, да еще и позорный. Чтобы деревня выжила, они должны были найти оружие. Но пока все, что они пробовали, ни к чему не приводило, кроме разве что гибели охотников. Они все равно преуспеют, однако Сагрик уже не надеялся застать это.

Наблюдая за темнеющим небом, он старался отвлечься от собственного страха. Думал о родителях, которые встретят его на той стороне. О детях, которые выросли великолепными людьми, и он по праву гордился ими. О внуках, которые стали радостью заката его жизни…

— Дедушка?

Голос Искры прозвучал настолько громко, что Сагрик невольно вздрогнул. Хотя это, конечно же, было лишь его воображение — он думал о любимой внучке, потому и услышал ее. Никакой магии, все предсказуемо.

— Дедушка, где ты?

Голос прозвучал уже громче, ближе. И доносился он не из сознания Сагрика, а из леса, окружавшего жертвенную поляну.

— Искра? — изумленно произнес Сагрик, все еще не веря себе.

Она услышала его, в ее голосе, поначалу смущенном, зазвенела радость.

— Дедушка, ты здесь! Я пришла к тебе!

Секундой позже она и правда появилась перед ним, вынырнула светлым лучиком из темноты леса. Его Искра, его семилетняя светловолосая кроха, ребенок, ради которого он и пошел безропотно на жертву. Он попрощался с ней днем, едва скрыл слезы, сдержался лишь потому, что не хотел расстраивать ее. Он верил, что благодаря ему Искра будет в безопасности.

А вместо этого она стояла здесь, в месте, где скоро должны были появиться твари из иного мира. Она была в белом ночном платье, с распущенными волосами — значит, мать все же уложила ее спать, а потом не уследила, отвлеченная собственным горем. Девочка была напугана своим отчаянным путешествием через лес, она обеими руками прижимала к себе тряпичную куклу, однако уходить не собиралась.

— Что ты делаешь здесь? — прошептал Сагрик. — Беги!

— Нет! — топнула ножкой девочка. — Ты не придешь!

— Искра, милая, это просто игра… Я приду к тебе завтра!

Он не хотел, чтобы их последняя встреча заканчивалась ложью, но иначе не мог. Ему нужно было заставить Искру уйти любым способом, до появления тварей оставались считанные минуты.

Но девочка упрямилась — и этим очень напоминала его.

— Ты не придешь!

— Почему ты так думаешь?

— Никто не пришел! — На светлых глазах Искры уже блестели слезы. — Деда Рокко ушел — и не пришел. Деда Тами ушел — и не пришел. Баба Нимики тоже не пришла! Все, кто ушел к ночи, не пришли! Я не хочу, чтобы ты уходил!

Малышка оказалась сообразительней, чем он ожидал, и сейчас это работало против нее. Сагрик злился на родителей Искры за то, что они не уследили за ребенком, но они ничего не могли исправить, все зависело от него. Внучка, ради которой он отказался от борьбы за жизнь, могла погибнуть вместе с ним.

— Искра иди домой!

— Нет!

— Иди или будешь наказана! — Сагрик повысил голос, надеясь, что это сработает.

Искра, перепуганная им, все-таки расплакалась — но не сдвинулась с места.

— Не хочу! Не хочу без тебя, деда!

Он не знал, что еще сказать ей, сердце разрывалось от страха и жалости. Однако слова больше не были нужны: он услышал треск веток в лесу и то особое шипение, на которое не было способно ни одно из животных этого мира.

Твари приближались.

— Хорошо, Искра, ты победила, — Сагрик заставил себя улыбнуться. — Я пойду с тобой домой. Иди сюда, развяжи дедушку, и мы вернемся домой вместе.

— Ты не накажешь меня? — шмыгнула носом девочка.

— Нет, конечно. Я же говорю: ты победила. Но чтобы мы могли уйти, ты должна развязать меня.

Ему было плевать теперь на обязательства перед деревней, на то, что он не имеет права сопротивляться. Сагрик понятия не имел, получится ли у него спасти себя, и это по-прежнему было неважно. Он хотел только защитить Искру.

Она обошла столб и стала возиться с веревкой. Взрослый человек легко распутал бы тот узел, но для детских пальчиков задача была не из простых. Сагрик не хотел пугать ее, знал, что она старается, и все равно он сдерживал желание поторопить ее лишь чудом: шум в лесу нарастал.

Сагрик боялся, что у них вообще ничего не получится, когда веревки наконец ослабли, возвращая ему свободу. Увы, к этому моменту шипение раздавалось совсем близко, и он видел нечеткие тени, мелькающие среди листвы. Бежать было поздно.

Он был охотником когда-то. Давно, до того, как у него появился свой дом, и Сагрик думал, что забыл те времена. Но тело, оказалось, все помнит. Он подхватил с земли палку покрепче, прижал Искру к столбу, стал перед ней, закрывая собой от существ.

— Дедушка?! — испуганно вскрикнула она.

— Стой смирно! — велел Сагрик. — Все будет хорошо.

Для существ не имело никакого значения то, что он теперь свободен. Вряд ли они были достаточно умны, чтобы воспринимать эти жертвоприношения как мирный договор с людьми. Им важно было только получить добычу, а как — уже не важно.

Разглядеть их все еще было тяжело, хотя они мелькали совсем близко. Слишком быстро они двигались, слишком хорошо их шкуры сливались с окружающим миром. Сагрик заметил только, что они небольшие, но их много, очень много — дюжины две, не меньше.

А еще они были сильны и подступали со всех сторон. Он не знал, каким чудом ему удавалось ударами палки отбрасывать их в сторону, откуда у него взялось столько сил. Ради себя он бы так драться не смог, но рядом с ним плакала Искра, и это придавало ему энергии.

Впрочем, успех был временным и ускользающим. Удары Сагрика могли задержать их, но не остановить и даже не отпугнуть. Освоившись, они поняли, что их противник слаб. Они начали нападать смелее; так он и узнал, насколько острые у них клыки и когти. Палка, пойманная их пастями, мгновенно разлетелась в щепки. А ведь Сагрик даже пополам бы ее переломить не смог, если бы захотел!

Это был конец. Повинуясь порыву, Сагрик подхватил внучку на руки, прижал к себе, заслонил от животных. Он надеялся, что они, сожрав его, не заметят Искру, оставят ее в покое. Его желание было настолько наивным, что Сагрик и сам в него не верил.

Теперь существа могли убить его, но почему-то не нападали. Они перевели взгляды с людей на лес — где снова трещали деревья.

На этот раз к поляне двигалось что-то очень крупное. Сагрик издалека видел, как колышутся кроны вековых деревьев, прижимаясь к земле. Ни один человек не смог бы такое сотворить! Но кто тогда?

Очередное чудовище, конечно. С тех пор, как править начал Камит, от былого мира не осталось и следа. Теперь в этих лесах мог появиться кто угодно, а люди внезапно стали лишними.

Деревья, образовывавшие границу с поляной, отлетели в сторону, отброшенные невидимой силой.

— Деда, что тут? — еле слышно прошептала Искра.

— Не смотри! — Сагрик лишь сильнее прижал ее к себе, заставляя спрятать лицо у него на груди. — Что бы ни случилось, что бы ты ни услышала, не смотри! Поняла меня? Обещаешь?

— Да…

— А я с тобой, — сказал он. — Только не смотри…

Он ждал, что новое чудовище будет крупным. Огромным даже! Как иначе оно сломало бы деревья, которые тут веками росли. Для такого должен был прийти дракон — но из леса появился мертвец.

Нет, не мертвец даже, а скелет, но какой!

Белизну костей скрывала пелена крови, покрывавшая его. На некоторых костях сохранились мышцы. Хотя сохранились ли? Они не выглядели истлевшими, скорее, наоборот: казалось, что жизнь пульсировала в них лишь пару мгновений назад. Внутри скелета, ближе к позвоночнику и за ребрами, в темноте просматривалось что-то неясное, бесформенное пока, то, что должно было стать внутренними органами.

Это было жуткое существо, однако, казалось бы, не слишком сильное. Какая сила вообще могла быть заключена в человеческих останках?

Мелкие хищники не думали о таких сложных вопросах, для них значение имело лишь то, что противник невелик и уже ранен, только так они могли истолковать свежую кровь. Одурманенные ею, они мгновенно забыли о Сагрике и его внучке, они кинулись на новую цель, все одновременно.

И одновременно же и погибли. Скелет не дрался с ними, даже не касался их, он будто и не видел устремившихся к нему тварей. Их просто не стало, они в воздухе распались на кровавое облако. Сагрик, немало повидавший на своем веку, в жизни не видел ничего подобного.

Ни один человек не мог такое сделать. И маг, и чудовище… А значит, в этот миг рядом с ним на поляне оказалось божество.

Скелет не ожидал ни благодарности, ни восхищений за то, что сделал. Он продолжил свое мерное продвижение вперед. Сагрик боялся двинуться, боялся заговорить, он прижимал к себе Искру и надеялся, что она и правда не смотрит.

Когда существо оказалось совсем рядом, Сагрик все же рискнул взглянуть на его лицо. Он и сам не знал, почему… но когда еще будет шанс увидеть бога?

Лицо божества было окровавленной костью, лишенной мышц. Одна глазница была пуста, как бездна. Внутри второй тускло мерцал мутный, еще кровавый глаз. Этот глаз видел Сагрика, старик не сомневался в этом. Но человек не имел для существа никакого значения, и оно просто прошло мимо.

Скелет пересек поляну, и лес снова начал рассыпаться на его пути. К счастью, существо свернуло от деревни. Оно направлялось к дороге.

Когда оно скрылось из виду, Сагрик наконец позволил себе вздохнуть спокойно. Он поверить не мог, что все закончилось — а он все еще жив.

— Деда? — напомнила о себе Искра. — Мы можем идти домой? Ты ведь вернешься со мной?

— Вернусь, — ответил Сагрик, беглым взглядом окинув то, что осталось от маленьких чудовищ. — Теперь уже можно.

Глава 4

Руки были связаны так крепко, что Айриз едва чувствовала их. Она даже не была уверена, что это не опасно — кожа казалась синюшной, могло начаться отмирание тканей, а освобождать девушку никто не собирался. Удерживавшая ее веревка была примотана к металлическому кольцу, вколоченному в стену на высоте примерно середины человеческого роста. Из-за этого Айриз не могла ни нормально встать, ни лечь, ей только и оставалось, что сидеть на холодном полу у стены.

Это не было тем гостеприимным приемом, на который они надеялись.

Посланцы императора изображали радушие до последнего. Им так было удобней: ведьмы ничего не боялись и не пытались сбежать, они спокойно проделали весь путь до замка, который использовала когда-то правящая семья во время своих редких визитов в Приморье.

Однако теперь там не было ни императора, ни его представителей. Замок превратили в тюремную крепость, где держали «врагов страны». Ведьмам не дали ни шанса оправдаться, никто не собирался слушать их разговоры о мире и гармонии. Все происходило именно так, как и ожидала Айриз.

Их ведь не сложно было сдержать, гораздо проще, чем других магов. Не требовались никакие сложные артефакты, достаточно было лишить их возможности двигать руками. И тогда они становились просто слабыми, испуганными женщинами.

Их разделили на две группы, и каждую из этих групп заперли в отдельном сыром зале с вбитыми в стену кольцами. Никто не говорил ведьмам, что будет дальше. Они почему-то надеялись на лучшее.

По крайней мере, о побеге они даже не думали. Айриз была единственной, кто пробовал веревку на прочность и рвался к свободе. Остальные девушки застыли, как безжизненные куклы. Некоторые плакали, другие смотрели в пустоту, отрешенные от всего. Им нужна была Сесилия, только рядом с ней они могли чувствовать себя уверенными хоть в чем-то. Однако ее со второй группой увели в зал за стеной.

— Мы должны бежать! — не выдержала Айриз. — Неужели вы не понимаете этого?!

Охрану к ним не приставили, сочли, наверно, что они и так беспомощны, поэтому она могла говорить свободно.

Лишь некоторые из ведьм посмотрели на нее, но и эти не восприняли ее предложение всерьез. А остальные сейчас и вовсе были скованны страхом. Они знали, что Айриз всегда отличалась буйным нравом, и не собирались связываться с ней.

Обычно она этого и не ожидала от них, но не теперь.

— Мы умереть можем! Посмотрите, как нас содержат! Чудо, если мы переживем завтрашний день. Или вы все еще верите, что нас отсюда отпустят с миром?

— Может, это проверка? — тихо спросила Кэсси, одна из младших ведьм.

— Какая еще проверка?

— Они хотят посмотреть, действительно ли мы верны императору, — подхватила другая ведьма, Нора. — Сейчас все говорят, что перешли на его сторону, даже мятежники — что мешает им соврать? Поэтому император хочет испытать нас!

Остальные ведьмы одобрительно закивали. Такая версия была им удобна, она позволяла выжидать, не напрягаясь. Они были обучены долгому терпению, их пугало не оно, а неизвестность. Однако если слова Кэсси верны, то бояться нечего.

Вот только Айриз сильно сомневалась, что дело всего лишь в обычной проверке. Слишком грубо вели себя с ними охранники дворца, слишком презрительно на них смотрели драконьи всадники. Как на бесполезных животных, которые давно уже обречены на смерть!

Да и потом, не похоже, что император прислал сюда какого-то особого советника, призванного наблюдать за испытанием. Распоряжались в замке капитаны отрядов, а над ними стоял странный человек, никогда не снимавший длинный плащ. Складки темной ткани надежно скрывали его фигуру, позволяя определить только то, что он высокий — выше мужчин Приморья, но ниже, чем воины из Тола. Его голову покрывал капюшон, однако и тем, кто подошел вплотную, не удалось бы рассмотреть этого странного типа, потому что он никогда не снимал глиняную маску. Другие народы в таких масках своих мертвецов хоронят, а он живым надел!

Человек в черном плаще мало общался с другими обитателями замка, он изредка отдавал приказы, если это было необходимо, и не более. За ведьмами он наблюдал из окна, не спускался к ним и не разговаривал.

И все равно он казался Айриз бесконечно опасным — на уровне инстинктов. Иногда она почти верила, что он и вовсе не человек, но каждый раз успокаивала себя тем, что чудовища разумными не бывают.

Или все-таки бывают?…

Сейчас это было не важно. Никакая это не проверка, а тот человек — не мудрец, который определит, что ведьмы погоды безобидны. Их всех убьют здесь!

— Они расчистили площадь перед замком, — указала Айриз. — Помните, она заканчивали, когда мы приехали?

— Может, там будет праздник в нашу честь? — робко предположила Кэсси.

— Ты что, правда в это веришь?!

— А что такого глупого она сказала? — вступилась за младшую ведьму Нора. — Если будет большой праздник, главный костер часто разжигают на главной площади.

— В деревнях, а не перед императорским замком! Да и какой, к демонам, праздник в разгар войны?

— Не ругайся, госпожа Сесилия это не одобряет! В тяжелые времена людям нужны праздники.

— А если на этом празднике сожгут нас?

— Такого не может быть!

— Да очнитесь вы! Этого не видите и не чувствуете? — Айриз кивнула на веревку, перематывавшую ее запястья. — Мы в плену, нет никаких испытаний, это все окончательно!

Бесполезно. Они смотрели на нее грустными глазами молодых телочек, впервые попавших на зеленый луг. Может, им тут было странно и непривычно, но они и не помышляли о том, чтобы нарушить волю пастуха. Они то ли не могли догадаться, что их ждет, то ли боялись этого.

Айриз не имела права рассчитывать на их помощь и этим оправдывать собственное бездействие. Теперь каждый сам за себя, и она собиралась бежать отсюда, даже если это навредит ее сестрам. Они ведь могут постоять за себя? Могут. А что не хотят — это уже их проблема.

Девушка скинула сапоги, освобождая босые ноги. Одни ведьмы уже отвернулись от нее, другие наблюдали с вялым интересом. Она не нравилась никому, ее бунтарский дух был чужд самой природе ведьм погоды, а значит, проще было сделать вид, что они ее не знают.

Лишь когда Айриз начала пальцем ноги рисовать символ на песке, Нора наконец спросила:

— Ты что делаешь?

— То, что сразу должна была!

— Госпожа Сесилия не разрешает использовать магию просто так, — заволновалась Кэсси. — И тебе она ничего не позволяла!

— Без ее позволений обойдусь. Или присоединяйтесь ко мне, или не мешайте.

В глубине души она опасалась, что они не только не поддержат ее, но и позовут охрану. Однако ведьмы наблюдали за ней с опасениями, и не более. Скорее всего, им казалось, что без позволения Сесилии у нее ничего не получится.

Айриз уже не думала ни о них, ни о своей матери. Она вспоминала символ, который прежде не рисовала никогда, один из тех, запретных. Ей не было стыдно за то, что она собиралась сделать. Правила имели значение, пока она разгуливала в красивых платьях по уютным залам обители ведьм. Здесь, в этой темнице, все изменилось.

Рисунок, сделанный ногой, получился неровным, однако его должно было хватить. Замкнув внешнюю линию, Айриз ударила ногой по острому осколку камня, лежащему на полу. Боль вспышкой пошла по телу, ведьма добилась своего: капли крови из рассеченной кожи медленно падали на песок.

Заклинание было завершено и повиновалось ее воле, Айриз чувствовала это. Теперь пути назад не было, но она и не собиралась отступать.

Земля под замком двинулась, заставляя величественное здание содрогнуться. Землетрясение било дом императора и территорию вокруг него, как отряд вражеских войск. Люди, не ожидавшие этого, кричали в панике, драконов едва удавалось сдерживать в их загонах, а главное, трескались стены. Еще чуть-чуть — и металлические кольца вылетели из креплений.

Айриз использовала все тот же острый осколок, чтобы перерезать веревку, поднялась на ноги. Она попыталась помочь Кэсси, но та шарахнулась от нее.

— Не смей! Ты погубишь нас всех! Мы должны быть смиренными!

— Вас попытаются убить, когда вы наконец поверите в это?!

— Если нас убьют, то только из-за тебя! — прошипела Нора. — Оставь нас, раз решила предать!

Разговаривать с ними было бесполезно, они уперлись, ни одна из них не собиралась следовать за Айриз. А у девушки не было времени убеждать их, она и сама была далеко не в безопасности. Поэтому ей оставалось лишь бросить камень на землю: теперь они могли освободиться, если бы захотели. Впрочем, уже сейчас Айриз могла поспорить с кем угодно, что они не посмеют спасти себя.

Через трещину во внутренней стене она выбралась в коридор. Землетрясение уже затихало, Айриз не хватало опыта, чтобы контролировать его, пока она двигается. Но сейчас это было не так важно, своего она добилась, запугав солдат и охрану. Теперь они бегали по коридорам, пытаясь понять, кто устроил диверсию и не сбежали ли драконы. Поэтому из замка она выбралась быстро, укрывшись от посторонних глаз.

Пересечь двор было не так просто. Его сейчас наполняли воины, выбежавшие из замка, когда земля начала дрожать. Один из них заметил девушку, крикнул, и вот уже все они смотрели на нее с ненавистью. Под их взглядами Айриз все больше убеждалась: она была права с самого начала. Никто не собирался проявлять милосердие к ведьмам погоды, их привезли сюда, чтобы уничтожить.

Но сдаваться так просто она не хотела. Айриз опустилась на одно колено и начертила на песке несложный символ. Этот она знала хорошо, могла с закрытыми глазами нарисовать, потому что повторяла много раз. С его помощью паруса рыбацких кораблей, уходящих в море, наполнялись ветром.

Теперь же капля ее крови, упавшая на песок, породила ураган. Порывы ветра были настолько могущественными, что разбрасывали выставленные во дворе ящики и бочки, а людей и вовсе опрокидывали без труда. Солдаты, никогда не сталкивавшиеся с такой магией, поспешили укрыться. А когда на глазах у них ветер разнес деревянные ворота, они и вовсе попрятались, не решаясь подойти к ведьме.

Айриз не хотела больше тратить на них время, путь на свободу был открыт. Она ведь не зря запоминала дорогу, пока их везли сюда! Теперь девушка точно знала, что ей нужно покинуть двор, миновать ряды крестьянских домов, окружавших замок, и попасть в лес. А там уже можно будет найти путь до моря… Если другие ведьмы решили умереть, ей не обязательно следовать их примеру.

Никто не мог ее остановить. Она бежала вперед, окрыленная надеждой, уверенная, что у нее все получится. Между ней и свободой больше ничего не было! Она видела глаза тех солдат, знала, что они не решатся преследовать ее.

Зато решился кое-кто другой. Айриз только-только добралась до ворот, не успела даже пересечь их, когда на ее пути возникла фигура в черном плаще. Вот этого мужчины не было — и вдруг он стоит здесь. Он словно из воздуха появился, ведь никто не мог двигаться так быстро, чтобы это даже глаз не улавливал!

Айриз не важно было, как он попал сюда. Он пришел, и отпускать ее он не собирался. Ведьма замерла, стараясь подобрать нужный символ, хотя уже знала, что у нее не будет времени ни на один из них.

А он пока не собирался нападать на нее. Он скинул плащ и маску, позволяя девушке рассмотреть себя. Теперь Айриз понимала, почему он прятался раньше: одного взгляда хватало, чтобы понять, что он не человек.

Значительную часть его кожи покрывал узор из светлой чешуи, за его спиной двигался длинный хвост ящера, он не носил обувь, позволяя миру увидеть когти у него на ногах. Такие же когти были у него на руках, их было достаточно, чтобы убить Айриз за секунду, но он пока не спешил.

Демон снова двинулся — Айриз не смогла увидеть это, различила лишь по тому, что он внезапно оказался у нее за спиной, а на песке остались его следы. Он словно скользил сквозь пространство, девушка даже не знала, что такая скорость существует.

— Одна все-таки попыталась бежать, — безразлично произнес он. — Как смело. Только у одной хватило духу. Но это не восхищает, а раздражает. Слишком много мороки от одной бесполезной мухи.

Он толкнул ее на землю, а когда она попыталась подняться, перехватил ее за волосы. Он, способный на нереальную скорость, мог вернуть ее в замок за мгновение, однако вместо этого он шел медленно и тащил девушку за собой по земле, намеренно продлевая ее боль и унижение.

— Кто ты такой? — с трудом произнесла Айриз, отчаянно пытаясь разжать его руку. Бесполезно, его пальцы казались каменными.

— Мое имя Норфос. Я посланник нового императора.

Теперь уже император не только убивает с помощью чудовищ, но и делает их своими посланниками. Еще один шаг к концу света.

— Убей меня, если я виновата! Почему не убиваешь?

— Никто не противится новому императору, — отозвался он, даже не глядя на ведьму. — Если император приказал умереть, нужно безропотно умирать. Я не убиваю тебя, потому что это будет слишком просто. На твоем примере я покажу остальным, что бывает с теми, кто решается на сопротивление.

* * *

Густая зелень листвы прятала от мира сложные конструкции из дерева и металла, спрятанные на земле. Десятки машин, каких империя еще не видела, замерли, словно и не могли двигаться. Сейчас они казались бесполезными: непонятные постройки, в которых и жить-то нельзя, и неясно, для чего нужно было использовать столько дорогих материалов.

Однако Мар Кассандра не сомневалась, что в должное время они сыграют свою роль. Она лично проверила каждый из артефактов, убедилась, что они будут работать. Не хватало только магов, способных дать им свою энергию.

На этот раз она пришла в рощу не для того, чтобы работать с артефактами. Колдунье нужны были покой и уединение. В полуразрушенном замке, где укрывались люди, было слишком шумно. Его сделали не военным штабом, а убежищем для тех, кто потерял дом. Мар Кассандра оберегала их, она собиралась делать это и дальше, но рядом с ними она не могла сосредоточиться. Среди машин сделать это было проще.

Долго ее одиночество не продлилось. Вскоре после того, как она устроилась на земле и призвала силу, она почувствовала в роще постороннее присутствие. Но оно Мар Кассандру не пугало и не раздражало: лорд Ирмеон не мешал ей работать.

Этого человека она уважала и была не против пообщаться с ним. Ее завораживал его ум: он, аристократ, лишенный и малой толики магических способностей, создавал гениальные артефакты. Он не боялся собственной смерти, но при этом готов был сделать все, чтобы защитить своих подданных. Если бы в империи было побольше таких правителей, нынешнего кошмара можно было избежать.

Когда войска Таниса уничтожили его поместье, Мар Кассандра опасалась, что он окончательно сломается. Смерть дочери уже подкосила его, а гибель его верных слуг и старого друга могли стать сокрушительным ударом.

А все получилось наоборот. Потери заставили лорда Ирмеона стряхнуть апатию и боль, сковывавшую его все эти дни. Он ничего не забыл и не смирился, но теперь он понимал свою истинную роль в войне. Он должен быть сражаться и за себя, и за Ракима, который отдал жизнь, прикрывая их отступление. Поэтому теперь к Мар Кассандре направлялся не болезненный старик, каким она впервые увидела его, а крепкий и сильный, вопреки возрасту, мужчина.

Он остановился неподалеку от нее, но вплотную не подходил. Мар Кассандра сидела на земле, и если бы он приблизился, ему пришлось бы нависать над ней.

— Это ведь разведка, не так ли? — спросил лорд Ирмеон.

— Можно и так сказать, — кивнула колдунья. — Я пытаюсь почувствовать магическую энергию этого мира, слиться с ней, понять, что происходит в империи.

Удивляться лорд Ирмеон не стал, хотя знакомые ему колдуны вряд ли были на такое способны. Он уже усвоил, что магия отшельниц отличается от тех заклинаний, что использовали в Норите.

— Ну и как? — поинтересовался он. — Получается?

— Да, и мне это не нравится, потому что моей заслуги тут нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Изменение баланса магической энергии настолько велико, что его невозможно не почувствовать, если умеешь это делать, — пояснила Мар Кассандра. — А для такого изменения нужно нечто… грандиозное.

— И что уже натворил Танис?

Она знала ответ. Интуитивно, с тех пор, как почувствовала природу этого мира. Но Мар Кассандра не была уверена, что ей нужно говорить об этом.

Победа в войне часто зависит от веры в свои силы. Если она скажет лорду Ирмеону, что происходит, сможет ли он продолжать борьбу? Или поверит, что все это тщетно? Хотя нет, он должен справиться. Это его подданным, собранным в замке, нельзя говорить правду, они и так слишком много ужасов войны повидали. А лорд Ирмеон — он совсем другой породы.

— В мире стало очень много чудовищ.

— Так ведь это давно уже случилось, — пожал плечами лорд Ирмеон. — Все мы их видели!

— Я говорю не о тех, которых мы уже видели. Я говорю о тех, кого раньше здесь не было и при Танисе.

А вот теперь он напрягся.

— Как это понимать?

— Танис привел с собой в империю несколько видов чудовищ, — ответила Мар Кассандра. — Немного, два-три. Больше всего — скалистых ящеров, их он выпустил везде, да еще чудовищ поменьше, которые помогали ему в определенных заданиях. Твари вроде тех червей, что устроили эпидемию в Дорите, вывелись естественным путем, под влиянием нашего мира, хотя их тоже можно приписать к чудовищам. Но теперь я чувствую в нашем мире больше десяти новых видов. Они, словно горный поток, берут начало в одном месте и разливаются по всем провинциям.

— И где же они берут исток? — тихо спросил лорд Ирмеон.

Он уже знал ответ, Мар Кассандра чувствовала это. Он был слишком умен, чтобы не догадаться. Но в глубине души он все еще надеялся, что ошибся.

Она не стала унижать его удобной ложью.

— Из Мертвых земель. Похоже, он открыл врата в Мертвые земли, только так я могу это объяснить.

— Но ведь это конец… — пораженно прошептал лорд Ирмеон. — Если двери в Мертвые земли открыты, чудовища скоро наводнят империю, с ними никто не справится!

— Танис это тоже понимает, ему такой исход не нужен, ведь тогда ему будет некем править. Нет, если бы все чудовища могли свободно выходить из Мертвых земель в наш мир, нарушение баланса энергии было бы куда сильнее. Поэтому говорить о катастрофе рано. Я считаю, что Танис нашел способ открывать двери в Мертвые земли и выпускать оттуда только тех, кто ему угоден.

Это значительно упрощало ситуацию. Танис был слишком эгоистичен, чтобы впустить в империю тех, кто сильнее его. Но даже чудовища, которых он выбрал, разрушительны для этого мира. Мар Кассандра уже теперь могла сказать, что массовые смерти начнутся совсем скоро. Танис тоже понимал это, ему просто было плевать.

— Значит, он осознает, что война не закончилась, и вооружается, — заметил лорд Ирмеон. Как и ожидала колдунья, он быстро взял себя в руки. — Надеюсь, Саим и Нара вернутся скоро. Не говоря уже о принце Кирине! Его ты не чувствуешь?

— Я никогда не встречалась с ним, поэтому не могу так просто найти. Да и потом, как уловить его энергию, вполне человеческую, в потоке чудовищ? Он происходит из драконьего рода, но сам он не дракон. Я не исключаю, что он вернулся, однако его приход сюда зависит не от нас.

— Тогда будем делать то, что должны, и надеяться, что мы обойдем Таниса даже с его новыми чудовищами.

— Все не так просто, — покачала головой Мар Кассандра.

— «Так просто»? — слабо улыбнулся лорд Ирмеон. — В этом мире нет простоты уже давно. Но я так понимаю, и в планах Таниса что-то пошло не так?

— Именно. Он похож на пса, который бросился на слишком большую кость.

— Схватил и не смог разгрызть?

— И рискует поперхнуться, — добавила Мар Кассандра. — Он очень силен как маг, но даже ему далеко до абсолютного могущества. Контролировать чудовищ сложнее, чем людей. Приоткрывая дверь, он думает лишь о том, что сам будет пропускать кого-то. Он не понимает, что может найтись тот, кто толкнет дверь изнутри и выйдет без спроса.

— И кто-то такой вышел?

— Я еще не уверена, но… Все указывает на это. Поток энергии существ, которых выпустил Танис, более-менее однороден. То есть, они все примерно одной силы. Но есть среди них чудовище, которое серьезно отличается от остальных. Его энергия нестабильна, она появляется вспышками. И каждая вспышка — это как молния, свет которой виден далеко вокруг. Это уровень, который слишком велик и для меня, и для Таниса.

— Но что это за существо? Дракон?

— Нет, вряд ли… Я не встречала настоящих драконов, но если брать за пример энергию самого Таниса, то это не дракон. Я… я не знаю, что это такое. Оно очень могущественное, возможно, древнее. Как будто божество, которое спало много лет, и вот теперь проснулось… Повторяю, это все мои догадки, я не могу точно определить, что пришло в наш мир. Однако то, что на него повлиял Танис со своими играми с границей, — несомненно.

— Ты как-то говорила, что чем сильнее существо, тем легче отыскать его с помощью магии, — напомнил лорд Ирмеон. — Но это чудовище ты не можешь найти?

— Я пытаюсь, однако меня сбивает с толку именно нестабильность его силы. Я уже все перепробовала… Когда я пробую увидеть его на расстоянии, понять, что это такое, появляется только один образ — человек на дороге. Но и его я не могу толком разглядеть.

Только бесконечная дорога и темный силуэт человека на ней. Краткая иллюзия, не больше.

— Это существо сильнее Таниса, — задумчиво добавила Мар Кассандра. — И уж точно сильнее того чудовища, которое охраняет принца Кирина.

— Впечатляет, — кивнул лорд Ирмеон. — Теперь мне хотелось бы узнать, чью сторону оно займет в этой войне.

* * *

Замок правителя Тола был полностью отдан переселенцам. Роскошные залы изменили: там, где раньше проходили балы, постелили одеяла для сна. В столовых поставили простые деревянные столы, за которыми могли обедать несколько сотен человек. Кухню расширили, наняли новых поваров, чтобы прокормить бесконечный поток временных гостей.

Казалось бы, в эти голодные времена еды для такого милосердия все равно не нашлось бы. Лорду Отрео пришлось бы увеличить поборы с крестьян, а это сомнительная помощь своему народу. Но он нашел другой выход. Тех скалистых ящеров, что напали на караван, не бросили на дороге. Массивные туши притащили в замок, и теперь дюжина поваров и их помощников кружили рядом с ними, вооруженные ножами и топорами. Мяса, которое можно было получить из этих существ, хватило бы и новой волне переселенцев, и тем, что уже жили в замке.

— Ловко придумано, — оценила Исса. — Он молодец.

— Насколько вообще безопасно есть этих уродцев? — сомневался Кирин.

— Не опасней, чем ящериц, что водятся в вашем мире.

— Ящерицы бывают ядовитыми!

— Скалистые ящеры — точно нет. Ты помни о том, что чудовища — это не загадочная магическая сила. Это тоже животные, пусть и незнакомые вам. Многих из них можно есть, хотя про яд ты верно смекнул. Но ядовитых Танис с собой, вроде, не притаскивал.

Несмотря на великолепные условия, люди в замке не задерживались, за этим тоже следил правитель. Его гонцы объезжали всю провинцию, узнавали, где есть свободные дома для жизни, где найдется работа для крестьян, а где — для ремесленников. После этого переселенцев группами отправляли в выбранные для них деревни. Люди не возражали, они были рады долгожданной возможности начать мирную жизнь.

В замке поражала не только организация, но и поведение самого лорда Отрео. Он не отказывался от роли правителя, но и не ставил себя над остальными. Он одевался как обычный воин, носил лишь золотой венец как знак отличия, да еще плащ с гербом провинции. Он охотился вместе со своим отрядом, делил трапезу с остальными, лично выходил к людям, чтобы успокоить их.

Кирин не позволил себе расслабиться, хотя правитель Тола восхищал его. Он помнил, что точно так же когда-то вел себя и Камит. Он казался истинным слугой своему народу и преданным вассалом императора. А к чему это привело в итоге?

— Ты можешь понять, кто он такой на самом деле? — спросил Кирин.

Они с Иссой затерялись в толпе новых переселенцев, прятали лица под плащами, как и раньше, таились по углам. На них не обращали внимания: в свете последних событий, их поведение было не подозрительным, а предсказуемым. Всего лишь молодая пара, запуганная появлением драконов.

— Отчасти, — признала Исса. — Он очень хороший воин. Это не навык, подаренный войной, он был таким до того, как все началось.

С этим легко было согласиться. Кирин тоже видел Отрео на поле боя, он уже достаточно знал, чтобы понять: простой охотник так драться не будет. С мечом и луком в руках правитель Тола наверняка провел больше времени, чем на троне.

— Вот только на чьей он стороне? — задумчиво произнес Кирин.

— Ну, начнем с того, что для него нет сторон, как для тебя.

— В смысле?

— Он-то не знает, что ты еще жив, что есть возможность восстановить династию Реи, — пояснила девушка. — Поэтому вопрос скорее в том, насколько он верен своему дяде и поможет ли тебе, если узнает правду. Я вижу, что чудовища его раздражают. А власть его дяди, как ни крути, держится на чудовищах.

— Моя тоже. Правда, только на одном, — фыркнул Кирин.

— Ой, не сравнивай! — закатила глаза Исса. — Меня и какую-то ящерицу — додумался!

— Извини. Я просто пытаюсь придумать, что делать с Отрео.

Чтобы вести переговоры с правителем Тола, нужно было понять его убеждения. Задача казалась Кирину невыполнимой, только не за тот короткий срок, что был им отмерян.

А вот Исса вообще ни в чем не сомневалась:

— Надо пойти и поговорить с ним честно.

Она сказала это так обыденно, что Кирин даже возмутиться не сумел. Он не мог взять в толк, шутит она или он просто что-то не так понял.

— Ты хочешь сказать, пойти к нему, рассказать, кто я, и просить о помощи в войне с его дядей?

— Ага, — невозмутимо ответила Исса.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— А похоже, что да!

— Даже и не думала, — заверила его девушка. — Просто это кажется мне самым простым и действенным способом. Посмотри на этого Отрео: он не тот тип, что будет плести интриги, хихикая в перьевой веер. Он не тот правитель, что добывает славу на придворных балах, целуя задницы. Он простой воин с простыми ценностями.

— Мне кажется или он тебе нравится? — нахмурился Кирин.

— Кажется. Хотя я не возражаю, если ты будешь ревновать меня к нему, ты непростительно долго меня ни к кому не ревновал. Что же до Отрео, то он отнесется к тебе с подозрением в любом случае. Но если ты попытаешься лгать ему, притворятся кем-то другим, делать вид, что ты не хочешь убивать его дядю, ты точно оттолкнешь его. На стороне Камита в этом случае — родственные связи, на твоей — честность и справедливость. А ты умеешь быть честным, я-то тебя знаю, так что это реальное преимущество.

— Возможно. Но как нам к нему подойти?

То, что Отрео имел привычку общаться с переселенцами, слабо им помогало. Правитель всегда делал это в общих залах, в окружении толпы. В таких условиях Кирин не мог признаться, кто он такой на самом деле: даже если Отрео не был верен своему дяде, шпионов Таниса здесь наверняка хватало.

Им нужно было поговорить наедине, так, чтобы никто им не мешал. Исса разделяла это мнение:

— Нам необходимо отрезать его от стражи, не говоря уже о крысах Таниса, которых я тут штук пять насчитала.

— Как ты их выделяешь в толпе? — удивился Кирин.

— Опыт и долгая жизнь среди чудовищ помогают больше, чем ты можешь представить. Но нам важно не это. Ты лучше думай, как нам перехватить Отрео, да еще и одного, пока он на очередную охоту не ускакал.

С прибытием в замок нового потока переселенцев, Отрео не спешил покидать свои владения. Он прекрасно понимал, что нужен своим людям, он лично следил, чтобы с ними обошлись достойно. Но судя по разговорам, которые Кирин перехватил в толпе, задерживаться в своем замке правитель не любил. День-другой, и отряд Отрео снова отправится в путь; они с Иссой не могли позволить себе такое промедление.

Иссу долгие размышления утомляли. Она предпочитала действовать напрямик и в очередной раз показала это, заявив:

— Надо пробраться к нему в спальню!

Днем Отрео оставался рядом со своими подданными, но отдыхал он все равно один. Он оставил себе спальню в башне замка. Вот только единственную лестницу, ведущую туда, охраняли и днем, и ночью, да и у дверей постоянно кто-то был. Один подозрительный звук — и правителю тут же придут на помощь. К тому же, среди его личной охраны вполне могут оказаться шпионы Таниса.

Все это Кирин попытался объяснить своей спутнице, но та и бровью не повела.

— Тогда мы сделаем так, чтобы он отослал охрану подальше от дверей, — только и сказала Исса. — То есть, на лестнице у входа в башню все равно кто-то будет, но на этаже мы окажемся одни.

— С чего бы ему это делать?

— Потому что у него в эту ночь будет наложница. Я, то есть.

Кирин молча уставился на нее, не зная, что сказать. Не похоже на очередную шутку — зато на бред очень даже похоже. Она что, всерьез собралась переспать с Отрео?!

Глядя на него, Исса расхохоталась, демонстрируя черные клыки.

— Люблю этот твой взгляд!

— А я — не очень, потому что радости в нем нет, — проворчал Кирин. — Не потрудишься объяснить, что ты несешь?

— Ну, не ты один прислушиваешься к тому, что говорят бывалые. Те, кто здесь уже не один день, очень любят обсуждать своего правителя. Он же молодой здоровый мужчина, у него есть предсказуемые потребности.

Гарема в замке Тола не было никогда. При этом Отрео не был женат, да и постоянных наложниц не заводил. Когда ему хотелось, он делил ложе с молодыми девушками, укрывавшимися в его замке.

Это не было насилием. Он лишь предлагал своим гостьям такие ночи, они имели право отказаться… но никто никогда не отказывался. Во-первых, война унесла многих молодых мужчин, семьи знали, что рискуют остаться без наследников. Позволяя дочери отправиться в покои правителя, ее родители тайно надеялись, что она понесет ребенка, которого добрый лорд Отрео, конечно же, не бросит. Сами девушки делили схожие мечты: завоевать сердце правителя, стать для него единственной и неповторимой, остаться в замке навсегда, уже в статусе законной жены. Ни у кого пока не получалось, но уходили они все равно без обид.

И в этом заключалась вторая причина того, что такая традиция ни у кого не вызывала недовольства. Если девушка проводила свою первую ночь с правителем, она получала кольцо с его знаком, который доказывал бы ее будущему мужу, что она не гулящая девка, что она особенная — сам лорд Отрео выбрал ее, а значит, она лучше других. Особенно это кольцо было дорого тем девушкам, которые и в постель правителя ложились уже не «чистыми». Так они избавлялись от позора, лорд Отрео был милостив к ним.

Кирину этот обычай казался диким, хотя от провинции Тол следовало такого ожидать. Женщины здесь были не так бесправны, как в крестьянском Дорите, но с мужчинами все равно сравниться не смогли. Поэтому нужно было просто принять то, что и для правителя, и для собственных родителей они становились вещью, которую нужно было как можно выгоднее продать.

Но одно дело — мириться с такой судьбой для девушек из народа, другое — для Иссы.

— Да успокойся ты, — примирительно улыбнулась она, заметив, что Кирин начинает злиться. — Погаси драконью кровь, она сейчас мешает.

— Я должен радоваться тому, что ты с ним в постель ляжешь?

— Я сделаю так, чтобы он захотел этого, выбрал меня и провел к своей постели. Я не говорила, что буду спать с ним.

Услышав это, Кирин чуть успокоился, но расслабляться не спешил.

— Как ты этого добьешься? — подозрительно покосился на нее он.

— У меня есть свои методы, — уклончиво ответила девушка. — Поверь мне, я знаю таких мужчин, как Отрео. Он отведет меня наверх. Ну а дальше общаться ему придется не со мной, а с тобой. Я расскажу тебе, как пробраться в башню, это будет несложно, главное, что он добровольно отошлет охрану.

Их план начал обретать форму, и Кирина это устраивало. Да, сейчас пробраться в башню, не потревожив охрану, казалось нереальным. Но если Исса сказала, что это возможно, он справится.

Его больше волновало другое:

— Допустим, все пройдет так, как ты задумала. Мы с Отрео окажемся наедине, он меня выслушает, поверит, что я и правда наследник престола. Это не значит, что он захочет поддержать меня!

— Может, и так, — кивнула Исса. — Но Отрео — воин, он не будет скрывать свой отказ за маской вежливости. Если он останется на стороне Камита, мы сразу же об этом узнаем.

— Это будет опасно. Зная правду, он сможет о многом предупредить Камита и Таниса…

— Кирин, ты нормальный вообще? — прервала его девушка.

— Думаешь, я ошибаюсь?

— Будущее ты неправильно видишь, вот что я думаю. Конечно, Отрео будет опасен, когда узнает правду о тебе! Поэтому честный разговор — большой риск не только для нас, но и для него. Если он станет нашим врагом, поступим с ним так же, как с остальными врагами.

— Ты что, хочешь убить правителя Тола? — еле слышно спросил Кирин. В этот момент ему казалось, что все уши в зале направлены на них, хотя на самом деле никто не обращал на них внимания.

— Правитель, не правитель, какая разница? — беззаботно отмахнулась Исса. — Корона еще никого от топора, летящего в голову, не спасала. Убить его будет не сложнее, чем любого другого человека, уж поверь мне!

Глава 5

Когда пришло утро, никто ведьм не отпустил — даже тех, что не попытались бежать. Потому что их и не собирались отпускать. Им предстояло понять то, что Айриз знала с самого начала.

Вернув ее в замок, Норфос запер ее в отдельной камере. На этот раз ведьме сковали и руки, и ноги, чтобы она точно не смогла колдовать. Вот только это было напрасной осторожностью: еще во время первой попытки девушка четко поняла, что побег невозможен.

Дело не в ней, не в воинах императора и даже не в драконах, которых они используют. Дело в Норфосе. Он был существом за гранью ее понимания. Уже его черты поражали, давали понять, что человеком он не был никогда. Но гораздо больше Айриз напугали его глаза. Она смотрела в них — и видела только бесконечную жестокость. В его взгляде не было ни сострадания, ни милосердия, ни даже самой способности проявить доброту. Он был худшим созданием, чем те же драконы, потому что он готов был убивать не ради того, чтобы унять голод или жажду крови, а просто так, потому что это ему нравилось. И даже сохраненная жизнь Айриз была далеко не подарком ей.

Девушку вывели из темницы первой. Ее привязали к столбу, вкопанному в землю, так, что она не могла пошевелиться, ей только и оставалось, что смотреть вперед, в центр двора. А там и правда ожидало необычное зрелище.

На желтом песке была построена странная конструкция, Айриз прежде такого не встречала. Ее основой служили массивные деревянные колодки, призванные удерживать шею и руки заключенного, заставляя его при этом либо наклонить спину, либо стать на колени. Вот только ими дело не ограничивалось: над колодками на нескольких шестах было закреплено зеркальное лезвие, но ширине как раз сравнимое с колодками. Поднятым его удерживали две веревки, привязанные к крупным камням на земле. Но стоило кому-то перерезать веревки, как лезвие неизбежно упало бы вниз, на того несчастного, что стоял под ним.

Все это было очень похоже на особый, новый вид казни. Однако даже в нынешние жуткие времена Айриз не могла поверить, что кто-то додумался до такого.

Напротив конструкции были установлены деревянные лавки, на которых собрались капитаны отрядов. Для Норфоса и вовсе стояло отдельное кресло, откуда ему было удобнее всего наблюдать за колодками — и за теми, кто в них закован. Сидя, он мог смотреть в глаза жертве до последнего. Он снова надел плащ и маску, но для Айриз это уже ничего не меняло. Увидев эту тварь в ее истинном обличье единожды, девушка не смогла бы этого забыть.

Следом за Айриз вывели других ведьм, всех, кто оказался в замке. Они все еще были одеты в белые платья, но уже не такие нарядные и чистые: время, проведенное в темнице, давало о себе знать. Руки женщинам так и не развязали, хотя вряд ли они решились бы защитить себя. Упустив единственную возможность бежать, они были сломлены, им оставалось лишь дожидаться той участи, что подготовили для них люди императора.

Исключением стала разве что Сесилия. Она шла вперед с гордо поднятой головой, она была спокойна и собрана. А вот девушки, шагавшие за ней, сутулились, не отрывали взглядов от земли и испуганно всхлипывали. Это было к лучшему: многие из них пока не смогли рассмотреть лезвие.

Ведьм выстроили в ряд напротив деревянной конструкции. Лишь после этого Сесилия решилась обратиться к Норфосу. Она прежде его не видела, но безошибочно поняла, кто здесь главный.

— Я не буду спрашивать, что это значит. Мы и так все понимаем. Я спрошу другое: зачем? Чего вы пытаетесь добиться?

— Я — ничего, — отозвался Норфос. Голос его звучал глухо из-за маски. — Но император Камит желает очистить эту землю от лишней магии.

— Магия ведьм погоды не может быть лишней, — возразила Сесилия. — Мы черпаем силу из самой природы, мы не воюем, а помогаем людям. В нас нет разрушения.

— Неужели. А это что? — Норфос указал на трещины, расчертившие стены замка.

Айриз невольно вздрогнула. Конечно, теперь у него есть доказательство того, что ведьмы опасны, а все из-за нее! Умом она понимала, что вряд ли именно ее побег приговорил их к этому. Их увезли от моря и заперли здесь задолго до того, как она попыталась бежать. Однако сердце все равно сжималось от боли и вины.

Вот только Сесилия укоризненно покачала головой:

— Дело совсем не в этом. Не в поступке одной испуганной девочки. Мы с вами знаем, что все было решено в миг, когда нас привезли сюда. Мне следовало догадаться раньше… Но я верила императору Камиту, я готова была служить ему!

— Ему не нужны слуги среди грязных ведьм, — презрительно фыркнул Норфос. — В новой империи останутся только избранные маги, те, что заслужили это. Не вы.

— Но вы лишаете Приморье главных целительниц! — попыталась вразумить его ведьма.

Айриз уже знала, что это бесполезно, и ей было жаль Сесилию за саму попытку поверить в спасение. Она-то не знала, что перед ней стояло чудовище, которому не было дела до людей, их болезней и смертей. Если ему приказали убить ведьм, он сделает это с радостью, все остальное — просто развлечение для него.

— Император Камит очень милостив к вам, — отметил Норфос. — Он велел даровать вам быструю и безболезненную смерть. Благодарите его за это.

— Если вы хотите убить кого-то во славу императора, убейте меня, — холодно предложила Сесилия. — Но отпустите этих девочек, они же совсем дети! После того, что вы сделаете со мной, они в жизни не решатся колдовать.

— Скорее всего, да, — кивнул Норфос. — В большинстве своем, это бесхребетные личинки, не способные ни на что, кроме слез и причитаний. Но император не будет рисковать.

Он махнул рукой солдатам, стоявшим за ведьмами, и двое из них толкнули Сесилию вперед, к колодкам. Никто из младших девушек даже не попытался остановить их. Не потому, что это было бесполезно, им просто не хватало решимости. Они только и могли, что бессильно плакать, прижимаясь друг к другу — пока им это позволяли.

Айриз инстинктивно рванулась вперед, но веревки, конечно же, сдержали ее. Со стороны ее усилия были даже не заметны, но она не сомневалась, что Норфос все видит. Он хочет, чтобы так было.

Сесилия была для нее не просто лидером их сестринства. Она была ее матерью. Айриз оказалась среди немногих девочек, рожденных другими ведьмами, а не взятых из крестьянских семей, такое тоже случалось. И хотя в их сообществе не принято было открыто выражать любовь, Айриз все равно чувствовала особую связь со старшей ведьмой.

Они могли не соглашаться в чем-то, ссориться, не разговаривать, но это ведь ничего по-настоящему не меняло, да и не было важно сейчас. Айриз не могла поверить, что единственного дорогого человека убьют прямо сейчас, у нее на глазах. Да, будущее Сесилии было очевидно. Но дочери она всегда казалась неуязвимой, бессмертной даже!

Девушка почувствовала, как слезы сами собой полились из глаз. Она даже удивлена была, что они не пролились раньше. Норфос наслаждается победой над ней? Пускай! Айриз была готова забыть о гордости и ненависти к этому существу, лишь бы отменить то, что разворачивалось перед ее глазами.

— Стойте! — крикнула она. — Я разозлила вас, не она! Я должна умереть перед всеми!

— Молчи, дитя! — строго велела Сесилия. — Ни слова больше!

— Да пусть говорит, — засмеялся Норфос. — Это даже забавно! Ты серьезно думаешь, что это открытый вопрос? Кто сегодня умрет? Я могу ответить прямо сейчас: умрут все.

— Нет… — только и смогла произнести Айриз. Голос угасал в горле, отказываясь подчиняться ей.

— Да, — кивнул посланник императора. — Высшая милость не в том, чтобы выжить, а в том, чтобы умереть первой. Она дарована леди Сесилии по праву старшенства.

Солдаты заставили Сесилию стать на колени, заковали ее в колодки. Ведьма не пыталась освободиться. Все, что происходило с ней, она принимала с аристократичным смирением, словно стараясь подать последний пример своим ученицам. Однако смотрела она в этот момент только на Айриз, и в ее глазах не было ни тени упрека. Только понимание — и бесконечная любовь.

Подготовив ее, солдаты перешли к веревкам, державшим лезвие, и отвязали их от камней, но не отпустили. Они удерживали лезвие на высоте, дожидаясь приказа Норфоса.

— Не надо… — только и смогла сказать Айриз. Ее словно вырвали из реальности, бросили в мир, который она не знала и не понимала. У девушки кружилась голова, перед глазами все плыло, сердце колотилось так громко, что его стук заглушал все вокруг. — Я не хочу… Мама!

Сколько бы она ни готовилась к тому, что неизбежно, в последний момент она все равно оказалась растеряна. Суть природы — в жизни, и принять смерть добровольно дано единицам.

Сесилия была достаточно сильна, чтобы не поддаться страху. Она только улыбнулась Айриз.

— Я люблю тебя. Ничего не бойся, мы встретимся на той стороне.

Норфос махнул рукой; солдаты отпустили веревки.

Конструкция сработала идеально. Один миг, одно едва уловимое взглядом движение лезвия — и все было кончено. Его острие отсекло руки и голову ведьмы. Все произошло настолько быстро, что улыбка так и не успела покинуть лицо Сесилии.

На желтый песок пролилась алая кровь. Младшие ведьмы кричали, пытались бежать, но солдаты без труда удерживали их. Айриз не издала ни звука, ей казалось, что все застыло — или что она уже умерла. Крики и суета остались где-то за чертой, оградившей ее от остальных. Все ее внимание было сосредоточено на мертвом теле, лежащем теперь на земле.

Наваждение долго не продлилось, потому что к трупу ведьмы уже спешили солдаты. Даже в смерти Сесилия не получила того почтения, которое она заслуживала. Ее тело и руки унесли куда-то — в сторону загона с драконами, и это уже внушало опасения. А ее голову поднял Норфос и лично насадил на тонкий кол, вкопанный в землю. Айриз слышала, что точно так же поступили с императором Женом, но она думала, что это лишь очередная байка войны. Никто не способен на такую жестокость, даже чудовище!

Но нет. Предела разрушению, которое нес император Камит, больше не было.

— Что вы творите? — сквозь слезы крикнула Айриз. — Вы уже победили… Уже убили… зачем это?!

— Закон военного времени, — отозвался Норфос. — На войне нет места могилам.

— Разве император не твердит везде и всюду, что война закончена?!

— Это для тех, кто останется в живых, они должны верить в это. Ну а вы можете признать правду.

Он никого не пощадил — и не собирался. Айриз еще что-то говорила ему, кричала, умоляла. Она даже не помнила толком, что, слова сами срывались с губ, и все они были бесполезны. Норфос сделал то, что ему приказали… и что нравилось ему самому. Он убил всех ведьм, привезенных в замок.

Лезвие поднимали за веревки, из оставшихся ведьм выбирали одну, вели ее к колодкам, запирали — и все повторялось снова. Больше крови проливалось на песок.

Они принимали смерть по-разному. Нора, например, извивалась всем телом, пыталась вырваться и выцарапать обидчикам глаза, навредить им даже без магии. Только это, конечно, было бесполезно. Солдаты были намного сильнее ее, борьба девушки их только забавляла. Крик Норы оборвался, лишь когда лезвие опустилось на ее шею.

А вот Кэсси не двигалась. Ноги больше не держали ее, девушку волокли к месту казни, как тряпичную куклу. Взгляд у нее был безумный и потерянный, она словно не понимала, где находится и что ее ждет, улыбалась даже. Айриз надеялась, что она и правда не понимает.

Были и такие, кто обвинял во всех бедах Айриз. Они кричали ей, что если бы не ее побег, ничего бы не было. Они проклинали ее, даже не глядя на Норфоса и солдат. Она не пыталась оправдаться, зачем? Если ненависть уменьшит их боль, пусть ненавидят. У них еще будет время, чтобы поговорить на той стороне.

Девушек во дворе оставалось все меньше, голов на кольях становилось все больше. Застывшие, окровавленные, они были совсем не похожи на тех, с кем Айриз провела всю свою жизнь. Ей казалось, что она заперта в ночном кошмаре, который закончится только с ударом лезвия.

Когда очередь дошла до нее, желтого песка вокруг колодок больше не осталось. Только густая красно-бурая грязь. Айриз ступала по ней босыми ногами, чувствуя, как увязают в ней ступни. Ей казалось, что кровь, пролившаяся из ее сестер, впитывается в ее кожу, снова и снова проклиная ее, даже если она не была виновата.

После стольких смертей и криков она ожидала от себя смирения, о котором твердила Сесилия. Существует ведь предел страдания, который нельзя пересечь — Айриз верила в это. А там, за пределом, наступает блаженное спокойствие, когда все уже не важно.

Вот только для нее предел так и не наступил. Когда ее вели к колодкам, она все равно чувствовала, как гнев и жажда жизни пылают в ее груди вечным пламенем. Она не хотела сдаваться, она хотела бороться, вырваться из оков и порвать Норфоса на куски собственными руками. Она не пыталась сделать этого лишь потому, что знала: ее усилия развлекут его. Он хочет, чтобы она кричала, чтобы вырывалась, чувствуя свое бессилие. Она не собиралась доставлять ему такое удовольствие.

Сейчас он видел, что она не сломлена, несмотря на все, через что он ее провел. Это была ее последняя маленькая победа над ним.

Он не собирался скрывать это:

— Неплохо. Даже разделяя со мной вину за смерть своих сестер, ты ненавидишь только меня.

— Мы ведь увидимся на той стороне, — ответила Айриз. — Рано или поздно.

— Я бы на твоем месте не слишком на это надеялся. Одного из нас ожидает долгая жизнь.

Колодки, в которые ее заковали, были мокрыми, липкими и горячими от крови ведьм. Они просто не успевали остыть… но теперь уже все, одна она осталась.

И даже сейчас она не могла поверить. Это было так странно: вместо страха чувствовать одну лишь незавершенность. Остальные не сражались, потому и умерли сегодня. Но она-то была другой! Она готова была драться. Она не могла просто умереть здесь, на потеху чудовищу, уже уничтожившему ее мать и сестер. А что еще оставалось? Все ее магические знания были бессильны, она, закованная в эти колодки, ничем не отличалась от обычной человеческой девушки.

Вот о чем говорил Норфос, это было изощренное наказание за ее попытку противостоять воле императора.

— Было забавно, но пора заканчивать, — заявил Норфос.

Он кивнул солдатам, и они отпустили лезвие. Айриз уловила тот звук, с которым оно срывалось вниз — она слишком часто слышала его сегодня, чтобы не запомнить. Теперь ничто не могло ее спасти, ей оставалось лишь зажмуриться, ожидая неизбежного.

Но удара почему-то не было. Или все случилось так быстро, что она и боли не почувствовала? Тогда почему другие ощущения остались с ней? Она все еще стояла на коленях в мокром песке, закованная в деревянные колодки, уставшая и вымазанная кровью своих сестер. Это все никуда не исчезло! Получается, не исчезла и она?

Не веря себе, Айриз удивленно открыла глаза. Ее голова не валялась на песке, она по-прежнему была соединена с телом, да и руки остались при ней. Дело было даже не в том, что машина смерти не сработала, лезвие сорвалось, как и должно было. Его просто удержали до того, как оно успело коснуться Айриз.

А ведь это было невозможно! Она видела, как быстро двигается металл: такое короткое мгновение, что и вздохнуть не успеешь. И все же молодой мужчина, стоявший теперь рядом с ней, справился. Он держал лезвие одной рукой, и в его позе читалась небрежность человека, который сделал нечто очень простое, банальное, и никакого подвига тут нет.

Это был самый странный мужчина из всех, кого доводилось видеть Айриз — за исключением Норфоса, конечно, но Норфос был очевидным чудовищем, а этот, вроде бы, выглядел человеком. Хотя кто теперь разберет! У него была очень темная кожа с необычным черно-серым отливом, и даже в провинции, где смуглыми были многие, он смотрелся странно. Мужчина был худым и длинноногим, однако точно не слабым, в его фигуре читалась сила, непривычная для этого мира, другая. Казалось, что природа создала его тело исключительно для движения, а вовсе не для боя или работы. Черты его лица напомнили Айриз лисицу, а темные глаза смотрели на окружающих уверенно, с насмешкой даже — такое не каждый мог себе позволить! Его волосы, непривычно длинные для Приморья, были собраны в сложную прическу, какую носили многие аристократы Рены. А его одежда, доспехи из черной кожи, плотно прилегающие к телу, и вовсе не встречалась ни в одной из провинций.

Но главное, Айриз понятия не имела, как он попал сюда. Всего секунду назад его нигде не было, а теперь он стоит и держит лезвие над ее головой. Что это, магия? Но какая?

Лучшим доказательством силы незнакомца служило то, что его появление удивило Норфоса, заставило того насторожиться. А это дорогого стоит.

— Кто ты такой? — спросил посланник императора.

— Я? Тот, кто сожалеет, что не прибыл раньше. Но кто ж знал, что вы до такого додумаетесь? Резать беззащитных женщин… Мрак вас ждет. И ничего больше. Ладно, хотя бы эту заберу.

— Ты хоть знаешь, с кем говоришь сейчас?

— Знаю, — отозвался незнакомец. — С драконом. Первый раз, что ли?

— Что?! — От изумления Норфос взвился на ноги. — Откуда ты знаешь?…

— От тебя драконом на всю округу несет. Что, не ожидал, что кто-то узнает? Привыкай. Теперь таких, как я, будет становиться только больше.

Он одним движением вырвал лезвие из опоры, показывая, что он не только быстрее обычного человека, но и куда сильнее.

Норфос опомнился, попытался его остановить. Он использовал ту скорость, которая когда-то не оставила Айриз ни шанса на спасение. Но теперь перед ним был совершенно другой противник.

Посланник императора был быстрее ветра, но рядом с ним незнакомец все равно оставался призрачной иллюзией, неуловимой тенью из другого мира. Норфос старался добраться до него, использовал все свои силы — и все равно отставал. Это злило его, он, чудовище, привык быть непобедимым. И вдруг кто-то, появившийся из небытия, забрал у него роль самого быстрого создания в этом мире!

А человек в черном даже не напрягался, он смеялся, глядя на усилия своего врага. Пока Норфос пытался ударить его когтями, он успевал избить нескольких солдат, разнести в щепки колодки, освободить Айриз и распугать лошадей. Но ведьма заметила и кое-что другое: он не дрался. Он только уклонялся от чудовища, и в этом был хорош, однако он избегал прямого столкновения.

Он знал свой предел, а потому ограничился тем хаосом, что устроил перед замком. После этого он подхватил на руки Айриз и последний раз обратился к Норфосу:

— Еще увидимся. Надеюсь, в следующий раз ты станешь хоть чуть-чуть быстрее, а то даже скучно!

Как плевок в лицо. Этот тип определенно нравился ведьме.

Но потом ей было не до размышлений о нем. Он сорвался с места — и она словно оказалась внутри одного из тех ураганов, которые раньше сама и призывала. Ей было холодно до дрожи, ветер колол ее тысячами игл, ей пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. В зрении все равно не было толку: все мелькало настолько быстро, что она ничего не успевала рассмотреть.

Айриз прекрасно знала, что если бы движение продлилось чуть дольше, она бы не выжила. Ее тело просто разнесло бы на куски! К счастью, бег длился лишь пару секунд, но и они утомили девушку, как неделя непрерывной работы с тяжело больными людьми, которых нужно омывать и переворачивать.

Когда мужчина наконец остановился, у Айриз раскалывалась голова, перед глазами темнело, она едва чувствовала свое тело. Он осторожно опустил ее на землю, позволяя отдышаться.

— Не дергайся, успокойся, — посоветовал он. — Я впервые нес чистокровного человека, не рассчитал немного, что с тобой будет… Но это не страшно, ты не ранена по-настоящему, тебе просто нужно время, чтобы прийти в себя.

Чистокровного человека? Значит, он и сам чудовище, как Норфос? Хотя этого следовало ожидать… Айриз не боялась его, не могла — только не после всего, что уже произошло. Ее пугало другое: что если он оставит ее здесь? Поэтому, собрав остатки сил, она прошептала:

— Не… уходи…

Горло болело, обветренные губы едва слушались, и обычный человек, пожалуй, не понял бы, что она там бормочет. А он все услышал.

— Да ты не бойся, я с тобой теперь. Тут все оказалось сложнее, чем я ожидал, так что мы поможем друг другу. Отдохни, поговорим, когда ты придешь в себя. А о том драконе не думай, он нас не найдет, да и не посмеет он нас преследовать, потому что старший ему такого приказа не давал.

Айриз почти ничего не понимала из его слов, но ей важно было просто слышать его голос, знать, что она не одна. Она держала замерзшими руками его руку, а он позволял ей это, жалея. Если он и был чудовищем, то точно не той природы, что Норфос.

Когда зрение наконец вернулось к ней, она сообразила, что находится в одной из светлых приморских рощ. Айриз не знала, в какой именно, да это было и не важно. На то, чтобы преодолеть этот путь, у всадника на самой быстрой лошади ушло бы не меньше дня, а незнакомец донес ее сюда за пару мгновений.

Теперь она особенно четко понимала, что так шокировало Норфоса.

* * *

Эймер был колдуном из Лиги Магии — да не просто колдуном, а одним из десяти сильнейших. Впрочем, это было уже не так важно, потому что все остальных Танис смог поймать и сжечь. Эймера, самого молодого, советник императора не воспринял всерьез, а зря. В число лучших никто не попадал просто так или по воле удачи.

Его врожденные способности были так велики, что другие маги без труда разгадали их, еще когда он был младенцем. Его забрали у родителей, потом ему рассказывали, что они были счастливы и горды отдать своего ребенка ради такой благородной цели. А как все было на самом деле, он бы все равно не проверил, так что не стал даже спрашивать у своих наставников имена матери и отца. Зачем? Он жил единственной жизнью, которую знал, со своими правилами и законами.

Первые годы он провел в закрытом дворце, где лучшие чародеи со всей империи обучали его магии. Каждый из них владел одним направлением, Эймер легко схватывал все. Предела знаний не было, ему было позволено изучить столько, сколько позволяли его возможности. Многие его ровесники заканчивали обучение раньше, потому что больше ничего не могли взять у своих учителей. В своем поколении Эймер остался последним, и ушел он лишь потому, что закончились учителя, заклинаний которых он еще не знал.

В десятке сильнейших магов он занял последнее место, из-за возраста и недостатка опыта. Другие представители Лиги Магии прекрасно понимали, что он скоро превзойдет их. Все так и было бы, если бы не вмешалась война, развязанная Камитом. Эймеру пришлось быстро приспосабливаться к новой реальности. А ему и так было тяжело: проведя большую часть жизни во дворце, он с трудом общался с людьми, быстро смущался, не знал, чего и от кого ожидать. Вышло так, что враги у него появились быстрее, чем настоящие друзья. Зато у него была Клоя, и за нее он держался, как за спасительную нить, связывающую его с остальными людьми.

Клоя, его вечная спутница, невеста, а теперь еще и помощница в делах сообщества магов, была существом из другого мира. Ей достались неплохие магические способности, и все же несравнимые с той бездной, что таилась в душе Эймера. Клоя родилась в семье магов, ее обучали родные.

Как и они, девушка промышляла развлекательной магией. Она создавала представления для толпы, меняла внешность аристократок за большие деньги, была частой гостьей в императорском дворце. При этом она не пылала большой любовью к прежнему правителю, богатство и хорошая жизнь имели для нее большее значение. Она легко приспособилась бы и к миру, созданному Камитом, если бы он дал ей шанс. Но своим приказом запретить любую магию он просто не оставил ей выбора.

Эймер и Клоя познакомились на одном из балов, организованных Лигой Магии еще до войны. Эймер был восхищен необычной красотой девушки, ее смелостью и решительностью. А Клоя уже много слышала о молодом и талантливом маге, поэтому не собиралась упускать такой шанс.

Они сошлись очень быстро, для него, выросшего в ограниченном обществе, она стала первой и главной женщиной в жизни. Клою тоже устраивал союз с ним, она решительно отказалась от других поклонников, прекрасно понимая, что только с Эймером у нее будет все серьезно. Он предложил ей стать его женой, она согласилась, однако свадьбе помешала война.

В ночь нападения на императорский дворец они оба были за пределами столицы. Все, что случилось, казалось им диким, они не понимали до конца, что происходит, не знали, как реагировать. Но им очень быстро стало известно о той травле, которую начал Камит, и о кострах, на которых горели чародеи.

Тогда они даже впервые поссорились. Клоя хотела бежать в Норит, подальше от опасности. Эймер настаивал на том, чтобы укрепиться в Рене и помочь другим. Он остался последним из сильнейшей десятки Лиги Магии. Он считал, что это накладывает на него определенную ответственность, и даже обожаемая невеста не могла его переубедить.

Но и бежать в одиночку Клоя не решилась, хотя Эймер готов был отпустить ее. Она прекрасно понимала, что даже в Норите она будет в опасности, ей проще было остаться рядом с могущественным защитником.

Эймер был напуган своими новыми обязанностями, его к такому не готовили, и действовал он скорее интуитивно, но что-то у него все-таки получалось. Он помогал магам освободиться от преследования, а они присоединялись к нему. Им просто некуда было бежать: они не верили, что в Норите будет лучше. Скоро под управлением Эймера действовал целый отряд, который разрастался с каждым днем.

Далеко не все маги могли сражаться, даже когда у них появлялся сильный лидер. Многие просто не были для этого созданы. Дело тут было даже не в недостатке знаний, новые заклинания можно выучить. Гораздо важнее была внутренняя нерешительность, они не умели причинять боль и убивать.

Бросать их Эймер не собирался, но ему нужно было создать для них убежище, хорошо защищенное от людей и чудовищ Камита. Задача оказалась не из простых, однако при помощи новых союзников у него получилось. Теперь одни маги поддерживали мирную жизнь в убежище, другие отправлялись в патруль.

В это убежище Эймер и пригласил Саима и Нару, когда узнал, кто они такие. Клоя была против, это чувствовалось, однако возражать она не посмела. Знала, что даже ради нее Эймер никого не бросит в беде, и не хотела лишний раз ссориться.

В поисках беглых магов люди Камита прочесывали города и деревни, леса и поля, но никого не находили. Им было невдомек, что все это время колдуны были прямо у них под ногами.

Беглецов не искали под землей, потому что в Рене никогда не было пещер, их просто не создала природа. За нее это сделали маги, объединенные Эймером. Их сила породила настоящий подземный мир с двумя залами, заполненными каменными домами.

Осматривая его изнутри, Саим убеждался, что это настоящее чудо. Магические сферы дарили свет, похожий на солнечный, по стенам текли водопады, впадавшие в кристально чистые озера, а на некоторых камнях даже цвели сады. Те колдуны, что не могли и не хотели сражаться, отдавали свою энергию мирной жизни. Благодаря им у Эймера и других воинов был дом, в который они могли вернуться.

К чужакам здесь относились настороженно, но без неприязни. Ведь все нынешние жители подземного города когда-то входили в него первый раз! Они знали: если новичков привел сам Эймер, им можно доверять.

Эймер и Клоя жили в самом большом доме, расположенном на возвышенности в центре города. Отсюда хорошо просматривались все улицы, и теперь, глядя в окно, Саим мог еще раз убедиться, насколько совершенно это заклинание.

— Недостаточно просто знать, где находится вход, нужны еще особые заклинания, которые я сам придумал, — пояснил Эймер. — Поэтому колдун, который работает на Камита, не может нас найти. Не хотел бы я с ним встретиться! Никогда прежде такой магии не видел. Но если он дракон, как вы говорите, это многое объясняет.

Они остались в доме вчетвером: он, Саим, Нара и Клоя. Остальные воины проводили их до города, а там разошлись. От них все равно ничего не зависело, все решения принимал Эймер, хотя Саим подозревал, что без Клои эти решения точно не обходятся.

— Вы проделали большую работу, — заметила Нара. — Я восхищаюсь вами.

— Но вы все равно готовы рискнуть тем, что не создавали? — фыркнула Клоя.

— Я не собираюсь ничем рисковать.

— Любая попытка втянуть нас в свою битву — уже риск!

— Это не наша битва, — возразил Саим. — Не нужно делать вид, что Камит охотится только на нас, а вы так, рядом постоять вышли. Это общая война.

— От которой мы стараемся держаться подальше, — вздохнул Эймер. — Ради этого и ушли под землю.

— Да, но сколькие из этих людей готовы принять такую жизнь навсегда? — Нара указала на окно.

— Это не навсегда, это временно… — нахмурилась Клоя, но даже в ее голосе не было уверенности, а Эймер и вовсе промолчал.

— Если временно, то вы должны знать, чего ждете, — отметил Саим. — А вы знаете?

— Мира!

— Для которого вы ничего не желаете делать. Так с чего бы ему наступать? Само собой поражение Камита не наступит — хотя бы потому, что он выигрывает на всех фронтах. Чего именно вы пытаетесь дождаться? Мне просто любопытно.

— Простое любопытство здесь не при чем, вам нужно переманить нас на сторону этого вашего недо-принца любой ценой!

— Хватит, Клоя, — нахмурился Эймер. — Мои учителя всегда уважали династию Реи, и я тоже. Если принц Кирин действительно жив, то он и должен занимать трон.

— Вот! — оживилась Нара. — Этого мы и пытаемся добиться!

— Увы, я не думаю, что смогу вам помочь.

— Но почему, если вы признаете, что принц Кирин — наследник престола?

— Потому что все стало сложным, единой страны больше нет, — ответил Эймер. — Я отвечаю за собранных здесь магов. Возможно, будущего у нашего сообщества и правда нет. Но сейчас я могу многое сделать, чтобы они были счастливы.

— Это если ничего не изменится, — уточнил Саим. — Но игра идет по новым правилам, Танис набирает оружие. Взять хотя бы тех трех уродцев, что он себе создал! Вы ведь прекрасно знаете, о ком я.

Судя по взглядам, они действительно знали. Норфос, Сейден и Киара появились на свет не так давно, но уже заработали определенную репутацию. Они были чудовищами высшего уровня, и Саим, к своему стыду, сомневался, что даже Исса сумела бы расправиться с ними.

— Любой, кто пойдет против Таниса и Камита, погибнет, — заявила Клоя. — Мы не можем рисковать, нам лучше переждать.

— То есть, на что-то вы все же надеетесь? Будете ждать, пока другие сражаются за вас и умирают, обеспечивая вам светлое будущее? Да, очень благородно.

Саим давно уже не видел Нару такой разгневанной, обычно она лучше сдерживала свои эмоции. Он догадывался, что с ней происходит: ее отец тоже был сильным магом, он мог отсидеться в безопасности, а вместо этого он вышел на поле боя и умер от когтей Киары. Девушку злила мысль о том, что кто-то может внаглую построить счастье на его крови.

— Я спас этих людей, я не могу послать их в бой, — признал Эймер.

— А зачем посылать их? — спросил Саим. — Насколько я понял, здесь собраны не дети. Все, кто сегодня живет в вашем городе, — взрослые люди, маги, наделенные особой силой.

— Позвольте им выбирать самим! — подхватила Нара. — Дайте нам обратиться к ним, рассказать им то же, что мы рассказали вам! Пусть они сами решат, на чьей стороне быть.

— Мило и благородно, но есть нюанс, — усмехнулась Клоя. — Что если кто-то из них, отправившись с вами, попадет в плен? Все жители нашего города — хорошие люди, но не все выдержат пытки, на которые способен Камит. Что если от боли они предадут нас, приведут сюда войска?

— Клоя права, — сказал Эймер. — Подземный город выживает только благодаря тайне, он не рассчитан на полноценную оборону. Если Танис пошлет сюда своих чудовищ, многие погибнут.

— То есть, вы выбираете выжидание неизвестно чего?

— Я этого не говорил. В ваших словах тоже есть доля истины, я признаю это. Возможно, у меня действительно нет права лишать людей будущего, закрывая их здесь.

— Эймер, не говори мне, что ты позволишь им тут выступления устраивать! — возмутилась Клоя.

— Мне нужно подумать, — отрезал он. — Прошу, дайте мне время, чтобы просчитать все варианты. Я приглашаю вас пока отдохнуть в городе, у нас хватает пустых домов, вы можете взять любой из них.

— У нас нет времени оставаться здесь, — предупредила Нара. — Если вы откажетесь, нам придется снова искать магов, способных помочь законному императору, а их осталось очень мало. Поэтому мы подождем ваш ответ до утра. А утром мы или продолжим путь, или обратимся к вашим людям.

* * *

Теперь уже Отрео и не вспомнил бы, когда впервые встретил своего дядю. Должно быть, это было в раннем детстве, мимолетно, на каком-нибудь балу. Отрео тогда был слишком мал, чтобы что-то понять, а Камит нежностью к близким не отличался. Он наверняка один раз погладил юного родственника по волосам или взял на руки, по традиции заявив матери, что из него вырастет отличный воин.

По-настоящему они познакомились позже, намного позже, но теперь уже всерьез. Он стал не просто племянником, а воспитанником главы провинции. У дяди он научился не только драться, охотиться, держаться в седле и решать споры между подданными. Камит обучил его уважению, объяснил, что почтения достойны все, что глава Тола ни на кого не должен смотреть свысока. Это были не пустые слова, Камит действительно жил такими принципами. Люди чувствовали это и любили своего правителя.

Поэтому Отрео особенно дико было видеть то, что происходит теперь. Все эти чудовища. болезни, разрушения… Так не должно было случиться! Раньше Камит жизнь готов был отдать, чтобы спасти своих подданных от такой участи. Но все меняется…

Отрео ничего не смог предотвратить, ему оставалось лишь разбираться с последствиями. А это было непросто, и не только потому, что чудовищ становилось все больше, а еды в провинции оставалось все меньше. По-настоящему молодого правителя подкашивала накапливающая усталость. Ради чего все это вообще? К чему приведет? Не проще ли сдаться сразу, спасти себя от напрасных усилий и страха, если итог уже предрешен?

Иногда ему казалось, что его силы уже кончились. Легче провести по горлу собственным мечом, чем снова покидать замок! Но проходила ночь, Отрео восстанавливался и шел дальше. Он старался думать не о бесконечном разрушении, а о тех, кому он мог быть полезен.

Например, сегодня он спас от чудовищ большую группу переселенцев, и это важно. Такие моменты ненадолго возвращали ему уверенность в себе. Отрео ходил среди толпы, выслушивал просьбы и слова благодарности, осторожно касался протянутых к нему рук. Может, ему и не удастся исправить все, что натворил Камит. Но он точно знал, что сейчас делает больше, чем остальные правители провинций вместе взятые.

Он не всматривался в лица переселенцев, не запоминал их имена, он хотел, чтобы эти люди оставались для него одинаковыми тенями. Все равно многие из них погибнут в этой войне, всех ему спасти не удастся. У Отрео не было никакого желания запоминать трупы, разбросанные у дороги.

Но одну девушку ему все же пришлось выделить: она не оставила ему выбора. Она сама шагнула ему навстречу, тонкая, смуглая, в необычном длинном платье из тяжелой зеленой ткани, расшитой золотыми нитями. Платье лишь подчеркивало ее странные, изумрудного цвета волосы, Отрео ни у кого таких не видел.

Он счел бы ее появление наглостью, если бы девушка не склонилась перед ним в почтительном поклоне. Отрео был просто удивлен, а вот его охрана насторожилась, воины потянулись к мечам, и ему пришлось останавливать их.

— Спокойно, — велел Отрео. — Это одна из наших гостий. Я могу чем-то помочь прекрасной леди?

— Вы уже помогли, мой господин, — ответила она. — Вы спасли меня и моего брата сегодня. Я бы хотела отблагодарить вас лично.

Ничего особенного она не сказала, почти каждая из женщин, попавших в его замок, произносила нечто подобное. Но дело было не в том, что она сказала, а как она это сделала. В ее голосе звучала уверенность, которую он редко слышал у молодых девушек, а то, как она умела управлять тоном голоса, указывало на ум. Она прекрасно понимала, что делает предложение — и сделала все, чтобы он тоже все понял.

Этим она заинтриговала Отрео не меньше, чем своими изумрудными волосами. Он не собирался выбирать сегодня девушку на ночь, он устал, мысли о Камите не давали ему покоя. Но она сумела изменить его решение, да еще и быстро. Естественно, если бы Отрео хотел сопротивляться неожиданному влечению, это получилось бы у него без труда. Однако он просто не видел смысла возражать.

— Для меня честь помогать всем моим подданным и подданным императора, — улыбнулся он. — Вы ведь не из Тола, не так ли?

Конечно, не из Тола. Никогда в этой провинции таких женщин не было.

— Я из Норита, — пояснила девушка.

Что ж, это объясняет зеленый цвет волос. В Норите магию использовали для поразительного баловства, Отрео никогда не понимал такого.

— Как ваше имя?

— Исса.

Имя было слишком странным даже для Норита, но Отрео не придал этому значения. Он спросил:

— Вы с братом удобно устроились на ночлег?

— Да, конечно, спасибо, — она склонила голову еще ниже. Пока Отрео не сумел даже разглядеть цвет ее глаз. — Хотя к чему я моему брату? У него и так все хорошо. У меня тоже, просто такие условия ночлега мне непривычны.

Вторая невинная фраза — и второе предложение для него. Ловко. На этот раз Отрео не стал затягивать с ответом.

— Думаю, в этом замке найдется место для сна получше, достойное вас.

— Я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством, мой господин, и нарушать ваши планы своим присутствием.

— Мои планы только начинают формироваться, — усмехнулся Отрео.

Он как раз закончил обход гостевых залов, и не было смысла больше задерживаться здесь. Отрео взял свою неожиданную спутницу под руку, показывая ей путь. Впервые девушка так открыто вызывалась идти с ним, не умоляя его ни о чем. Ему было любопытно, на что еще она способна.

Слуги, воины и крестьяне расступались, уходя с их пути. На Отрео все они смотрели с восхищением, на его спутницу — кто с осуждением, кто с завистью. А ей было все равно, это чувствовалось, мнение толпы она просто не подпускала к себе. Дело было даже не в попытке играть на публику, касаясь ее тела, Отрео чувствовал, что она расслаблена.

Поднимаясь в свою спальню, он отослал всех воинов из башни. Теперь охрана осталась только у двери, за которой начиналась лестница, у спальни никого не было. У Отрео были все основания полагать, что ночь с его нынешней гостьей будет шумной, и лишние уши за дверью его не то чтобы пугали, просто не радовали.

Даже когда они остались в спальне вдвоем, девушка не смутилась. Она прошла по комнате, изучая свое окружение, выглянула в окно.

— Вы очень просто живете, — заметила она. — Для правителя, конечно.

В этом он тоже следовал примеру Камита. Его дядя никогда не любил показную роскошь, непомерно большую мебель, десятки перин, золото и меха. Он предпочитал добротную деревянную мебель, здесь ничего не изменилось с его отъезда. Хотя, конечно, разница между этой комнатой и крестьянским домом все равно была. Крестьяне такого дерева и таких тканей не то что не покупали — в глаза не видели.

— Я не люблю лишнее, — пояснил Отрео. — Только лучшее.

— Чтобы узнать лучшее, нужен хороший вкус. Мне здесь нравится.

— Рад это слышать.

Пока она осматривала комнату, Отрео наблюдал за ней. Было в ее тонкой фигуре что-то чужое, смущавшее его — и вместе с тем, привлекавшее. Сила, которую он раньше видел только в воинах, в мужчинах… Но воины были сильны очевидно, а она — нет. Ее власть читалась не в мышцах и медвежьем росте, которых у нее просто не было, а в движениях, осанке и походке.

Он начал беспокоиться. Он и сам пока не понял, почему.

Исса открыла окно, впуская в комнату прохладный вечерний ветер. Перед ними раскинулась Каприна, хорошо просматривавшаяся с высоты башни. Город засыпал в тревоге, осторожно, надеясь на свою охрану; это быстро стало привычным.

— Вам жарко? — спросил Отрео.

— Вовсе нет.

— Тогда зачем вы открыли окно?

— Стекло нынче дорого стоит, особенно такое прозрачное. Чудо! Не хотелось бы его разбивать, если можно этого избежать.

— Разбивать? — смутился Отрео. — Что значит…

Договорить он не успел: все и без того стало ясно. За открытым окном появилась веревка, по которой ловко скользнул вниз молодой мужчина. Несмотря на солидную высоту, отделявшую его сейчас от земли, напуган он не был. Напротив, он двигался спокойно и уверенно, и уже через мгновение сидел на подоконнике.

Отрео выхватил меч из ножен, которые только что снял с пояса.

— Что это значит? — напряженно спросил он.

Девушка все так же невозмутимо пересекла комнату и села на кровать.

— Вы ведь все равно будете драться, — сказала она. — Это такой человеческий обычай, два самца, от природы не убежишь. Поэтому давайте покончим с ритуальными забавами поскорей, и уже тогда поговорим нормально.

Он по-прежнему понятия не имел, что происходит, даже для покушения все шло слишком странно. Однако у Отрео не было времени разбираться, чего добиваются эти двое. Он был зол, что позволил этой девице обмануть себя так просто. Кем она вообще себя возомнила?

Неважно. Ему предстояло доказать им, что они напрасно понадеялись так легко победить правителя Тола.

Из всех видов оружия, Отрео лучше всего чувствовал себя с луком, даже Камит отметил, что к этому у него талант. Однако и мечом он владел неплохо, лучше, чем все воины, служившие ему. Поэтому он уверенно напал первым; незнакомец отбил его удар.

Теперь уже Отрео пожалел, что так опрометчиво отослал охрану от двери. Он видел, что перед ним сильный противник… возможно, убийца, подосланный Танисом, той гадиной, что теперь влияет на Камита! Тогда справиться с ним будет непросто. Однако кричать и звать на помощь все равно было ниже достоинства правителя.

Можно было считать, что они дерутся один на один. Девушка, хоть и оставалась все время рядом, вмешаться не пыталась. Она сидела на кровати и наблюдала за ними так же беззаботно, как дети смотрят на выступление артистов на ярмарке.

Спальня правителя была просторной, и все же места для маневров отчаянно не хватало. Отрео нападал уверенно, да и меч у него был отличный, но и незнакомец пришел с необычным оружием: мечом со сложной сдвоенной рукоятью. В какой-то момент тот воин нажал на нее, и его оружие распалось на два одинаковых меча.

— Побыстрее нельзя? — зевнула Исса. — Я не могу тут ждать всю ночь!

Теперь ее наглость не удивляла, а раздражала. Отрео с удовольствием всадил бы ей меч в голову, но не мог, ему нужно было уделять этой битве все внимание, чтобы не проиграть.

Это давало плоды: он побеждал. Он был значительно выше своего соперника, шире в плечах, сильнее. Ему удалось загнать незнакомца в угол, поймать в блокирующем ударе, и оставалось лишь надавить посильнее, чтобы лезвие коснулось горла мужчины…

И тут что-то изменилось. Отрео даже не понял толком, что именно, ведь ничего особенного не происходило, в их битву никто не вмешивался. Казалось, что его противник внезапно стал сильнее — на самом примитивном уровне. Он, только что едва-едва державший оборону, резко выпрямился и откинул от себя Отрео. Удар получился настолько мощным, что правитель не удержался на ногах, отлетел в другую сторону комнаты.

В отличие от него, девица во всем разобралась мгновенно:

— О, драконья сила заработала! Как раз вовремя. Тебе нужно лучше контролировать ее, а не полагаться все время на случай.

— Сам разберусь, — сквозь сжатые зубы процедил мужчина. — Не мешай пока.

Какая еще драконья сила?… Кто эти двое вообще такие?!

Теперь незнакомец дрался уверенней, с силой и скоростью, о которых Отрео не мог и мечтать. Ему едва удавалось обороняться, ни о каком нападении и речи не шло, и он не знал, сколько еще продержится. Ясно, что без магии здесь не обошлось. Вот только чья это магия, мужчины или той зеленоволосой девицы?

Удивляло Отрео и кое-что другое: у соперника уже не раз был шанс серьезно ранить его, а он сдерживался. Незнакомец определенно пытался выбить у него оружие, не лишая правителя жизни. Вот только Отрео не был ему за это благодарен, он не собирался проигрывать непонятно кому, в своей же спальне!

К сожалению, от его желаний тут ничего не зависело. Битва затягивалась, и он уставал, пальцы, сжимавшие меч, отказывались подчиняться. Он держался как мог, и все же очередной удар незнакомца стал решающим. Руки Отрео разжались сами собой, и меч, выпущенный им, вошел в деревянную панель на стене.

— Неплохо, — заявила девица. — Я даже не знала, что я такой хороший учитель!

— Это больше Саима и Сальтара заслуга, — возразил незнакомец.

— Ну, если совсем уж по-честному, это заслуга твоей проснувшейся крови. И все равно тебе нужен контроль, сильно не гордись собой.

— Загордишься тут с тобой, как же…

И снова эта парочка вела себя ненормально, они отвлеклись друг на друга, забыв о поверженном противнике. Для Отрео это было верхом унижения: его не только победили в бою, на него еще и смотрели, как на предмет!

Прощать унижение он не собирался, поэтому, пользуясь их спорами, бросился к столу, в котором был спрятан арбалет. Отрео ни на секунду не забывал, что за пределами его замка продолжается война между людьми и чудовищами, он никогда не полагался на один лишь меч.

Незнакомец стоял от него слишком далеко и не успел бы уклониться. Девушка находилась гораздо ближе, однако ее Отрео не воспринял всерьез, считая, что она свою роль уже сыграла, заманив его сюда.

Очередная ошибка с его стороны. Исса двигалась даже быстрее, чем ее спутник. Она без труда перехватила Отрео до того, как он успел добраться до стола, прижала к полу, заломила ему руку за спину. Она точно знала, что делает, в ее движениях чувствовался опыт, словно она не раз такое проворачивала. А ее сила и вовсе была за гранью понимания: в ее худом теле просто не могло быть столько энергии.

Долго гадать ему не пришлось: когда девушка наклонилась к нему, он сумел разглядеть, что глаза у нее желтые, как у змеи, а за темными губами скрываются черные клыки.

— Не дергайся, — посоветовала она. — Иначе я могу и руку тебе сломать… случайно, конечно.

— Хотите меня убить — убейте! — прорычал Отрео. Унижаться перед ними он не собирался. — И покончим с этим!

— Ой, да кому ты нужен, — фыркнула девушка.

— Исса, прекрати, он же правитель, — укоризненно напомнил ее сообщник. — Я понимаю, что сейчас это прозвучит как издевка, но мы действительно пришли просто поговорить.

— Кто вы такие?

Вместо ответа мужчина скинул походный плащ, до этого мешавший Отрео рассмотреть его. Больше он незнакомцем не был.

Они никогда прежде не встречались и не разговаривали, и все равно Отрео сразу же узнал его лицо. До того, как началась эта война, до восстания, устроенного Камитом, Тол был мирной провинцией, подчинявшейся императору. В главном замке столицы, конечно же, висел официальный портрет, на котором были изображены все члены правящей семьи. Отрео не раз рассматривал этот портрет, когда гостил у дяди.

И вот теперь одно из лиц с того холста было перед ним — эти тонкие черты и фиолетовые глаза невозможно было не узнать. Принц Кирин, третий сын императора Жена, только что восстал из мертвых.

Глава 6

Камит уже знал, что сегодня вернется Танис, — научился угадывать. Это было несложно: перед появлением чудовища мир всегда замирал. Из сада улетали птицы, понуро забивались по углам загонов животные и даже ветер, казалось, таился среди ветве й. Нечто похожее Камит наблюдал когда-то во время охоты, еще в Толе: так природа готовилась к сражению между крупным хищником и людьми.

Теперь, увы, сражения не будет. Если и найдется в стране человек, способный бросить вызов Танису, то это точно не Камит. Новый император слишком хорошо понимал это.

Он уже жалел о том, что короткий период спокойствия закончился. Когда Танис со своим отродьем уехал из дворца, даже дышать стало легче. Теперь этот дворец, да и этот город, больше напоминали то, к чему Камит стремился с самого начала: мирную империю для людей. Страну, где можно жить и работать, не опасаясь, что тебя в любой момент сожрет неведомая тварь.

Хотя какой смысл думать об этом? Танис вернулся, и сразу стало ясно, кто здесь истинный правитель.

Он приехал не один, но и не с теми, кого Камит ожидал увидеть. Из трех его порождений, домой вернулось только одно — Киара. Сейдена и Норфоса нигде не было видно, а они обычно не прячутся, они слишком горды для этого.

С собой Танис привез все те же фургоны, в которых увозил своих пленников — больше сотни людей, которых Камит хотел бы спасти, да не смог. Император прекрасно знал, что в этой поездке им предстояло умереть, поэтому и был удивлен, снова увидев фургоны.

Впрочем, несложно было догадаться, что теперь там совсем не люди. Что бы ни находилось внутри, оно нервничало, бросалось на стены и подвывало. Только приближение Таниса или Киары могло успокоить этих существ, пусть и ненадолго.

Камит почувствовал, как в его душе вспыхивает привычный уже бессильный гнев. Сколько бы он ни убеждал себя, что нужно принять свою долю и отстраниться от всего, у него не получалось. Страну губили у него на глазах, сколько можно было делать вид, что ничего не происходит?

Танис распорядился перевезти фургоны в опустевшее крыло дворца, полностью отданное под содержание чудовищ, — еще одна насмешка над памятью семьи Реи. Этим занялась Киара, и только когда она скрылась из виду, советник направился к Камиту. В руках Танис держал небольшую золотую шкатулку, однако императору ее не отдал. Он лишь сдержанно улыбнулся, наклонив голову в приветствии.

— Здравствуйте. Ваше Величество. Все ли спокойно при дворе?

— Танис, что происходит? — холодно осведомился Камит.

Он не видел смысла размениваться на вежливость. Оба они знали, что все равно придется говорить правду — и что желания Таниса победят в любом споре. Так зачем понапрасну тратить время?

— Я нашел способ укрепить вашу армию, — невозмутимо ответил Танис.

— Моя армия и так сильна!

— Опрометчивая уверенность, которая погубила вашего предшественника. Мы все еще не знаем, кто помогает Кирину и Сальтару, какой властью они обладают. Солдат и оружия не бывает много.

— Но это не оружие и солдаты, ты привез еще больше чудовищ! Мы так не договаривались!

Камит знал, что бесполезно напоминать советнику о былых договоренностях, он просто не сдержался. Но Танис и глазом не моргнул.

— Давайте прогуляемся, Ваше Величество. У вашего дворца прекрасный сад, я соскучился по нему.

Император кивнул, мысленно ругая себя за излишнюю эмоциональность. Он все равно не мог повлиять на Таниса, но он должен был сохранить честь всего рода человеческого хотя бы своим спокойствием.

Теперь это становилось все тяжелее. Камит шел рядом с Танисом по тем же дорожкам, по которым недавно проходил с женщиной, заменившей для него весь мир, и невольно представлял, что этот монстр может сделать с ней. Что уже сделал! Власть Таниса давно стала абсолютной, а никто в империи даже не догадывался об этом.

— Здесь очень красиво, — заявил Танис. — Об этом нужно думать: о красоте. А не о тех мелочах, что происходят за пределами Рены.

В одном он был прав: императорский сад, даже переживший разруху битвы, все равно был великолепен. Здесь поработали опытные садовники и маги, подбирая растения так, чтобы цветение не прекращалось круглый год. Дорожки были присыпаны разноцветными камнями, на лужайках то и дело попадались фонтаны, скамейки и скульптуры.

И все было бы хорошо, если бы Камиту только что не указали: он должен играть роль безвольной марионетки и живого украшения дворца. Таким прежде разве что младший сын императора занимался, но никак не сам правитель!

— Где твои дети? — спросил Камит, не глядя на своего спутника.

— Мои генералы, так ты должен их воспринимать. Они не дети, они, как видишь, выросли.

Сложно было это не заметить! Хотя тем, что они повзрослели за считанные недели, Камит не был удивлен. Эти твари отличались от людей еще в утробе матери, и дальше становилось только хуже.

— Генералы, дети, не важно. Где они?

Камиту было важно знать, потому что эти существа были даже хуже, чем их отец. Танис, конечно же, превосходил их силой, но он был намного умнее и умел сдерживаться. А эти трое жаждали крови и ни в чем себе не отказывали.

— Они выполняют то, что и должны делать генералы, помогают мне, — пояснил советник. — Сейден остался на границе, он следит, чтобы новые жители нашей страны чувствовали себя как дома. Норфос отправился на задание в приморскую часть империи, Ваше Величество, думаю, он быстро справится. Киара здесь, но и для нее скоро найдется работа. Как видите, все при деле.

— Твои карательные операции меня не интересуют, но чудовища… Танис, зачем? Зачем еще больше и когда это прекратится?

— Думаю, настала пора поговорить о том, кого вы называете чудовищами, — усмехнулся Танис. Он по-прежнему не выпускал из рук золотую шкатулку. — Для вас чудовище — это нечто чуждое вашему миру. Запретное существо, которое не должно жить здесь. Разве я не прав?

— Это не только мое мнение, это заведенный порядок!

— Это ложь, в которую все вы поверили пятьсот лет назад по милости одной самовлюбленной семьи. Но правда заключается в том, что нет принципиальной разницы между вами, людьми, животными, к которым вы привыкли, и тем, кого вы зовете чудовищами. Все мы когда-то были порождены одной землей. Настало время снова ее разделить.

Несложно было понять, кого он называет «самовлюбленной семьей». Именно династия Реи пять веков назад очистила эту землю. А теперь он, Камит, уничтожил их… и возвращение чудовищ люди воспримут как проклятье, обрушившееся на страну за нарушение всех клятв. Это приведет лишь к новым мятежам, поэтому попытка утверждать, что чудовища помогут вернуть порядок, была откровенным обманом.

Лишь теперь Камит начал понимать, почему Танис вообще ввязался в эту войну. Он-то думал, что у советника личные счеты с династией Реи, но все оказалось намного серьезней. «Новый порядок», о котором он говорил, — это не смена власти. Это действительно другая жизнь.

— Дело ведь не в Кирине, правда? — только и смог произнести Камит.

— Дело в Кирине и Сальтаре, среди прочего. Пока они живы, твоя власть в опасности. Поэтому те, кого я привез, помогут нам избавиться от наших врагов побыстрее.

Это был тот редкий случай, когда Танис сбрасывал маску смиренного повиновения и показывал свое истинное отношение к императору. Они оставались в глубине сада одни, никто их не видел, так что советник мог себе это позволить.

Камит не был оскорблен. Напротив, эта правда была большим уважением со стороны Таниса, чем его сладкие речи.

— Если я захочу что-то сделать, ты все равно не позволишь мне, — заметил Камит. С его стороны это не было вопросом.

— Хорошо, что ты понимаешь это. Не дергайся лишний раз, мой тебе совет. Тебе и другим людям нужно свыкнуться с мыслью, что теперь чудовища никуда не исчезнут, они там, где и должны быть. Как только вы примете это, станет легче. Тогда и посмотрим, можешь ли ты что-то сделать, а пока в этом нет смысла, все и так хорошо.

— Хорошо?! — не выдержал Камит. — Люди гибнут сотнями каждый день, война непонятно с кем продолжается, и я не знаю, сколько еще империя протянет! Это, по-твоему, хорошо?

— О чем я и говорю, — тяжело вздохнул Танис. — Ты не понимаешь ситуацию, поэтому тебе не нужно соваться в управление страной.

— Если не понимаю — объясни мне!

— В провинциях постепенно устанавливается порядок. В Толе худо-бедно справляется твой племянник, хотя дерзости ему не мешало бы поубавить. В Норите чародеи затаились после того, как мои дети разгромили мятежников. В Приморье Норфос покажет людям, что бывает с теми, кто не подчиняется императору. В Дорите угасли последние очаги эпидемии. В Рене отловлены почти все чародеи, осталась лишь жалкая шайка. А те, кого я привез с собой, помогут нам решить последние проблемы быстрее. Видишь? Все действительно хорошо.

Император лишь обессиленно кивнул. У него не было энергии спорить, он думал сейчас о своем племяннике. Для него уже все потеряно, но Отрео… он, может, и станет со временем тем человеком, и тем правителем, которым всегда хотел быть Камит.

Довольный тем, что император больше не возражает, Танис сошел с дорожки на одну из лужаек. Он опустился на колено и вырвал пучок травы, на месте которого осталась неглубокая яма.

— Что ты делаешь? — нахмурился Камит.

Ответа не последовало, но с Танисом такое бывало, иногда он просто не хотел отвечать. Отбросив в сторону траву, он открыл золотую шкатулку. Внутри на бархатной подушечке лежало всего одно зерно — крупное, темное, непривычной острой формы.

Это зерно Танис и опустил в землю. Результат не заставил себя ждать: через пару мгновений в воздух взвились сочные зеленые стебли.

— Что это такое? — пораженно прошептал император, инстинктивно отступая назад.

Но этот раз Танис отмалчиваться не стал:

— Это, Ваше Величество, начало новой эпохи.

* * *

Ему хотелось согласиться — и Эймер был удивлен этим. Еще недавно он не сомневался, что хрупкий мир, который он сумел установить здесь, ему дороже чужой борьбы. Но что если эта борьба не такая уж и чужая? Что если это и правда единственный способ сохранить жизнь в империи? Не сытую и спокойную жизнь, а жизнь вообще, как единственное противостояние смерти.

Оставшись наедине с собой, он все видел совсем по-другому. С тех пор, как начался этот кошмар. Эймер действовал интуитивно, просто потому, что не видел других вариантов. Но Саим и Нара предложили ему нечто большее, способ вернуть контроль над своей жизнью.

Ночью Эймер так и не сумел сомкнуть глаз, не до того было, тревожные мысли переполняли голову, лишая его покоя. В подземном мире рассвет наступал тогда же, когда и над ними, — но вместо солнца разгорались магические сферы. Эймер едва дождался этого часа, чтобы наконец выбраться из постели.

У Клои, спавшей рядом с ним, никаких проблем с душевными терзаниями не было. Она не сомневалась, что чужакам нужно отказать, и не поняла бы его, если бы он попытался рассказать ей о своих сомнениях. Эймер любил ее, но знал, что за такой поддержкой к ней лучше не идти.

Он двигался аккуратно и тихо, стараясь не разбудить ее, однако девушка все равно проснулась. Клоя сонно приподнялась на локтях, недоверчиво посмотрела в окно, на город, только-только посветлевший, потом — на Эймера.

— Ты куда собрался?

— Пройтись.

— Зачем? — не унималась она.

— Просто так… Хочется.

— Я пойду с тобой!

— Не нужно, — улыбнулся Эймер. — Мы оба знаем, что ты не любишь рано вставать. Так зачем напрягаться? Я скоро вернусь.

Она бросила на него обиженный взгляд, и все же упорствовать не стала. Раннее утро она предпочитала пережидать в постели, раньше полудня Клоя просто не приходила толком в себя.

Это было к лучшему сейчас. Эймер чувствовал, что ему нужно разобраться со всем самому. И такое время подходило для этого идеально: город пустовал, лишь немногие маги просыпались так рано, но и они в основном занимались приготовлением пищи, а потому были при деле. На Эймера никто не обращал внимания больше, чем нужно для приветственного кивка.

Он шел среди аккуратных домов, среди цветов, чудом выращенных прямо на камнях, среди дорожек и разбросанных в некоторых дворах детских игрушек. Все это стало возможным исключительно благодаря ему, и он, наверное, должен был гордиться собой…

Но гордости не было. Подняв голову, Эймер увидел сияющие сферы, а за ними — сомкнувшиеся своды пещеры. Небо далеко, бесконечно далеко отсюда, и это не важно только пока ты веришь, что все временно. А что если Нара и Саим правы? Что если без сопротивления правление Камита никогда не кончится, будет только хуже?

Тогда им всем в лучшем случае придется прожить всю жизнь под землей, как крысам, но и это маловероятно. Когда мятежники исчезнут и власть нового императора укрепится, выбираться на поверхность станет все сложнее. Их выживание будет зависеть исключительно от магии, а чем больше они ее используют, тем проще Камиту и его людям обнаружить их. Все, тупик, замкнутый круг.

— Что, не спится?

Голос Нары нарушил мерный поток его размышлений. Девушка не подкрадывалась к нему, она просто вышла с узкой боковой улицы. Однако Эймер никак не мог привыкнуть к той особой энергии, что окружала живой артефакт, поэтому и не почувствовал ее приближение.

— Не одному мне, — отметил он.

— Одному тебе, — покачала головой Нара. — Я вообще не сплю, с тех пор, как умерла.

Она говорила об этом спокойно, просто факт из ее прошлого, который ничего уже не значит. Эймеру оставалось лишь гадать, сколько слез, боли и отчаяния осталось на пути этого спокойствия.

— Я думал о том, что вы с Саимом сказали мне, — признал маг.

— А я — нет, я просто осматривала город. Здесь очень красиво, об уровне магии и говорить не буду. Я понимаю, почему ты не хочешь потерять это.

— Но и оставлять навеки тоже не хочу.

— Та магия, которая была использована для создания этого города, очень опасна для Таниса, — задумчиво произнесла Нара. — Но мне не нужно говорить тебе об этом, ты и сам знаешь. Сейчас перед нами стоят он и трое его детей… По крайней мере, я думаю, что их трое. Возможно, скоро будет больше — если уже не стало.

— Если бы здесь была Клоя, она бы сказала, что ты на меня давишь, — усмехнулся Эймер.

— Я? Нисколько. Я даже говорить с тобой не собиралась… но кое-кто другой хочет.

— Саим?

— Нет, он в этом смыслит еще меньше, чем я, — ответила Нара. — Саим — воин, который всю жизнь прожил вдали от магии. Послушай… ты знаешь, что я не живая. Чтобы сохранять жизнь, мне нужна поддержка сильного мага.

— Мар Кассандры, — кивнул Эймер. — Ты упоминала о ней.

— У нашей связи есть несколько граней. Обычно Мар Кассандра их не использует, она не тот человек, что будет требовать плату за свою помощь. Но на этот раз я сама воспользовалась нашей связью, чтобы позвать ее.

Эймер догадывался, как работает это заклинание. Пока Мар Кассандра помогала Наре своей энергией, никакое расстояние не могло разлучить их. Они были связаны на уровне мыслей, и если Наре хотелось с ней поговорить, нужно было просто подумать об этом.

— Зачем тебе звать ее? — спросил маг.

— Мне — незачем. Я решила, что она нужна тебе. До того, как я умерла… — Она все-таки запнулась, показывая, что и ее контроль над эмоциями не совершенен. — До этого отец не так много рассказывал мне о магии. Но после того, как это случилось, я уже не могла жить как раньше, и мне пришлось погрузиться в магию с головой. Все так сильно изменилось… Мне кажется, что и ты прошел через такое, когда началась война.

Он вспомнил тот день, когда ему сказали, что Лиги Магии больше нет. Хотя к чему слова? Он это сам почувствовал — словно тоже умер с теми магами.

— В чем-то ты права, — признал Эймер.

— Мне помог справиться отец. Тебе, возможно, поможет Мар Кассандра. Она согласна поговорить с тобой, если ты этого хочешь.

— Хочу! — неожиданно быстро ответил Эймер. Он и сам был удивлен своим рвением. — То есть, это не обязательно, но я буду благодарен…

— Ты ведь не просто так вышел на эту прогулку, мы оба понимаем это. Зачем тянуть? Рядом с нами никого нет, и никто не услышит ее, кроме тебя.

Нара прикрыла глаза и сложила ладони на уровне груди, словно обращаясь к неведомому божеству. Эймер почувствовал, как энергия вокруг нее начала изменяться, притягивая все больше магии. Он плохо представлял, чего ожидать, с таким колдовством он раньше не сталкивался. Ему приходилось снова и снова убеждать себя, что Нара на его стороне, она сейчас помогает ему, а не пускает в город неведомое проклятье.

Когда все закончилось, Нара стала другой. Изменился ее взгляд, выражение лица, осанка — не внешность, а то, что выражало ее сущность. Потому что сущность, собственно, теперь была чужой.

— Здравствуй, Эймер, — сдержанно улыбнулась она. — Я рада, что Нара не ошиблась насчет тебя.

Даже ее голос звучал иначе, хотя никто, кроме Эймера, не заметил бы это.

— Не ошиблась в чем? — спросил он, хотя знать хотел совсем не это. Но с чего-то же нужно было начать этот разговор!

— В первую очередь — в твоем таланте. А еще — в чистоте души. Я знаю, как воспитывают магов твоего уровня. Вам дают большую силу, но долго не позволяют повзрослеть. Если бы все шло своим чередом, это не повредило бы тебе, но война сыграла с тобой дурную шутку.

— Нара сказала, что вы отшельница, — указал он.

— Так и есть.

— Откуда вы тогда знаете, как воспитывают магов в Рене?

— Иногда одиночество позволяет лучше понять мир, чем жизнь внутри него. У меня были книги, были мои сестры, путешествовавшие по стране. Традиции воспитания молодых магов не меняются веками. И то, что я вижу перед собой, доказывает, что мои предположения были верны. Ты очень силен, но тебе пришлось повзрослеть одним махом, и это запутало тебя.

Эймер был задет ее словами, пусть и не сильно. Да, Мар Кассандра была старше его, это без сомнений. Но с чего она взяла, что он еще ребенок? Ребенок не спас бы целый город!

— Вы сейчас будете объяснять мне, почему я должен перейти на сторону принца Кирина, не так ли?

Однако Мар Кассандра и на этот раз сумела застать его врасплох:

— Я не буду тебе ничего объяснять и ни к чему призывать. Я просто расскажу тебе, что происходит с нашим миром, одни факты, а ты сам решай, как к ним отнестись. Баланс магии нарушен.

— Я знаю, — согласился Эймер. — Камит убил чародеев, привел тех драконов…

— Ты думаешь, что знаешь, — прервала Мар Кассандра. — А все намного серьезней. Перемены не были окончательными, они продолжаются каждый день. То, что упомянул ты, уже плохо. Но становится только хуже, мир движется в ту сторону, которая выгодна Танису, а не людям. Граница с Мертвыми землями открыта, и отныне чудовищ в империи будет становиться только больше.

Эймеру потребовалось несколько минут, чтобы понять истинный смысл ее слов. Только вот это не могло быть правдой: никто в здравом уме не открыл бы границу! В отличие от многих магов послабее, Эймер знал, что это возможно. Да что там говорить, он бы и сам, пожалуй, смог создать проход, если бы хотел.

Но он не хотел, и ничто не смогло бы изменить его решение. Потому что там заперта смерть, собрано все самое худшее, что создала природа. Кому понадобится возвращать это?

Хотя так мыслит человек. А если Танис, советник императора, и сам чудовище, это многое меняет.

И все равно Эймер упрямо цеплялся за привычную веру:

— Камит на такое не пошел бы, это безумие!

— Камита давно уже никто ни о чем не спрашивает. К тому же, он, в отличие от тебя, не маг, он не может даже понять, насколько велика проблема. Ты думал, я буду призывать тебя помочь принцу Кирину? Но речь ведь не о нем. Если бы все сводилось к борьбе за власть двух влиятельных домов, я бы не покинула свой монастырь. Все сводится к выживанию людей как вида, не избавлению от чудовищ, потому что это вряд ли возможно, а умению существовать в одном мире с ними. Такого может добиться только Кирин, Танису это не нужно. Понимая это, я и выбрала сторону. Но тебе мой путь не подойдет, ты должен найти свой.

— Я… я не знаю, как такое возможно… — растерянно отозвался Эймер. Пока ему сложно было представить ту реальность, которую описывала Мар Кассандра.

— Если ты не веришь мне или думаешь, что я преувеличиваю, — проверь сам. Поднимись из своего уютного убежища на поверхность и посмотри, что там творится. Скалистые ящеры или та троица, которую породил Танис, — это лишь первые камни лавины. Дальше будет только хуже.

Она говорила обо всем этом беспристрастно, ни разу не повысила голос, и Эймер верил, что она и правда не пытается перетянуть его на свою сторону. Мар Кассандра не была мелкой прислужницей императора, она оставалась существом иного порядка, связанным с энергией мира. Все, о чем она говорила, было правдой в чистом виде.

Вот поэтому подземный город не мог спасти их. Защитить — да, но лишь на время. А спасение… оно не в выжидании теперь.

Мар Кассандра больше ничего не сказала ему. Нара зажмурилась, вздрогнула, а когда она открыла глаза, Эймер понял, что духа колдуньи внутри нее больше нет.

— Ты знаешь, что она сказала мне? — спросил Эймер.

— Я не подслушивала ваш разговор, если ты об этом. Но да, я знаю, что она могла сказать. Мы с ней на одной стороне, не забывай. Как я могу не знать те идеи, за которые сражаюсь?

Идеи… Один из его наставников когда-то сказал ему, что маг, у которого есть цель, способен подняться даже над теми, кто превосходит его уровнем таланта. С началом войны Эймер сосредоточился на спасении других колдунов и думал, что этого будет достаточно. Ведь и правда, что может быть благородней?

Лишь теперь он понял, что такое настоящая цель, внутренняя убежденность в том, что он нашел свою дорогу.

— Ну так что, ты позволишь мне поговорить с жителями города? — поинтересовалась Нара.

— Нет.

— Все равно нет? Ладно, дело твое…

— Я сам с ними поговорю, — прервал ее Эймер. — Теперь я точно знаю, что сказать им.

Знал он и другое: Клоя не одобрит его решение. Но отступать он не собирался и лишь надеялся, что рано или поздно она поймет его.

* * *

Исса была права, конечно же, но от нее он другого и не ожидал. Кирин понятия не имел, как управлять своей новой силой. Эта энергия вспыхивала в нем внезапно, он даже контролировал ее лишь отчасти. Пока все получалось, но что будет дальше? Ему нужно было вернуться к тренировкам, и срочно.

Но пока для этого не было времени. У них ушло несколько часов на то, чтобы рассказать Отрео всю правду, до единой детали. Проходить через все это снова, пусть даже только в воспоминаниях, оказалось больнее, чем ожидал Кирин, но иначе было нельзя. Только правдой они могли добиться поддержки со стороны правителя Тола.

Они ни разу не сказали, что убьют его, если он не присоединится к ним, однако Отрео и сам это понимал. Он был слишком умен, чтобы не понять.

Его больше не нужно было держать, когда он понял, что перед ним наследный принц империи, он перестал сопротивляться. Все то время, что они говорили, он сидел на полу, привалившись спиной к стене. Исса так и осталась на кровати, она почти не участвовала в разговоре, предоставив Кирину право выбора — что говорить, о чем умолчать.

Кирин же ходил по комнате, стараясь найти правильные слова. Их не было. Поэтому он плюнул на желание переманить Отрео на свою сторону, хотя бы для того, чтобы сохранить правителю жизнь, и говорил как есть.

Когда он наконец закончил, в комнате повисло тяжелое молчание. Время пролетело незаметно, и лишь рассвет за окном показывал, как долго они были заперты здесь. Отрео казался бесконечно усталым, и Кирин понимал, почему. Принять истину, очищенную от удобной лжи и призрачных надежд, нелегко.

— Так значит, ты дракон? — тихо спросил Отрео.

— Отчасти, — признал Кирин. — Мне и самому тяжело поверить в это, даже сейчас… Мой род принял решение слиться с людьми. Я бы никогда не узнал правду, если бы не Камит.

— Ловко ты подвел к тому, что во всех бедах виноват его дядя, — хмыкнула Исса.

— Я не это хотел сказать!

— А сказал это.

— Так ведь это правда, — вмешался правитель Тола. — Он виноват… Во всем или нет — не знаю, но во многом.

— Ты знаешь, почему он это сделал?

Ответ на этот вопрос был бесконечно важен для Кирина всегда, с первого дня войны, еще до того, как он узнал о существовании Таниса. Тем более что теперь, побывав в Мертвых землях, он знал, что движет Танисом. Кирин не собирался прощать его или сочувствовать ему, однако от нового понимания стало легче.

С Камитом такой ясности не было. Хороший воин, мудрый правитель, преданный слуга императора — он всегда был таким, никто не ожидал от него подвоха! Да, Камит отличался мрачноватым характером и любовью к одиночеству, так ведь это не преступление. Напротив, человек с такими чертами не рвался бы к императорскому трону просто так.

— Я бы и рад вам сказать, да не могу, — горько усмехнулся Отрео. — Не потому, что не хочу, а потому, что не знаю. Не было ни дня, чтобы я не спросил это у его портрета. Но портреты, как известно, никому не отвечают, а с дядей я не разговаривал с тех пор, как он покинул Тол, направляясь в Рену.

— Но ближе тебя у него семьи нет, — указала Исса. — Если он кому и доверился бы, то только тебе.

— Мой дядя — сам себе семья, он никому не доверял. Хотя… Когда все случилось, я был в шоке, как и многие. Но уже потом, поразмыслив над этим, я не сказал бы, что все произошло внезапно.

По словам Отрео, Камит начал меняться года три назад. Ничего особенного не происходило, но его знаменитое спокойствие понемногу исчезало. Он стал нервным, словно что-то его постоянно беспокоило. Племянник не раз пытался поговорить с ним, предлагал свою помощь, однако Камит лишь отмахивался от него, утверждая, что все в порядке.

А потом в замке появился Танис. Загадочный незнакомец без родины и прошлого, колдун, каких в провинции не было прежде. Он очень быстро стал доверенным советником Камита, хотя прежде правитель относился к магии с подозрением.

— Мне он сразу не понравился, — покачал головой Отрео. — Да и я ему тоже. С тех пор, как появился Танис, дядя стал все чаще отсылать меня прочь из Каприны. Это не было наказанием или чем-то подобным. Всем казалось, что он просто дает мне поручения. Но это были ничтожные поручения, с которыми любой слуга бы справился. Несложно было понять, что меня просто высылают прочь, чтобы не болтался по залам да не слушал то, что меня не касается.

Подготовка к войне шла в тайне. Камит выбрал для этого отряды лучших своих воинов, драконьих всадников обучали на дальней границе империи, рядом с Мертвыми землями, откуда эти твари и выползали. Нечто подобное рассказывал когда-то Саим, поэтому теперь Кирин мог не сомневаться, что Отрео не лжет.

Когда костяк новой армии был готов, Камит начал действовать открыто. Он объявил императора предателем народа, который ведет страну к гибели. Сказал, что исправит все, что поможет людям. Кто-то поверил ему, в основном крестьяне и ремесленники, которые в период его правления поднялись из бедности к нормальной жизни.

Горожане и аристократы были настроены не так категорично, но возражать они не решились. Танис быстро научил их себя бояться. И все же почти никто не верил в победу Камита — пока это не случилось.

— Как вы знаете, все произошло очень быстро, — сказал Отрео.

— За одну ночь, — кивнул Кирин.

— Да. Бои продолжались еще несколько дней, но это уже был затухающий пожар. Императора Жена убили, Камит взошел на трон, и для страны это был переломный момент. На следующий день, ближе к вечеру, в Каприну прибыл гонец. Мне сообщили, что я должен возглавить провинцию. Я такого не ожидал…

— Почему? — полюбопытствовала Исса. — Ты же был единственным наследником.

— Да, а еще единственным, кто открыто критиковал Таниса. Мой дядя давно уже не принимает решений самостоятельно. Я был удивлен тем, что Танис позволил мне стать правителем.

— А напрасно, — рассудила девушка. — Ты для него не угроза — хоть в короне, хоть без. Таниса волнуют глобальные проблемы, хозяйственные дела отдельных провинций навевают на него скуку.

— То есть, мне оставили роль распорядителя при замке? — фыркнул Отрео.

— Зря смеешься, так и есть.

— О, я смеюсь не над этим… Скорее, над тем, как все закончилось.

— А ничего еще и не закончилось, — возразил Кирин. — Я остановлю Таниса, с тобой или без тебя.

Это не было вопросом выбора, только не теперь. Кирин больше не сомневался, хватит ли ему сил. Смерть его брата многое изменила: теперь Кирин представлял и его волю тоже. Если ему казалось, что он не справится, достаточно было на миг закрыть глаза, вспомнить, как черный дракон поглотил Сальтара, — и ярость снова пылала в груди.

— Но даже победа над ним будет лишь сменой одного чудовища на другое, — заметил Отрео. — Я даже не о тебе говорю. Ты, может, чудовище лишь отчасти. Но она — полностью, я вижу это.

Он указывал на Иссу. Девушка лишь раздраженно закатила глаза:

— Ну вот, опять начинается! Думаешь, ты первый, кто рассуждает о том, достоин ли Кирин управлять страной, если на его стороне чудовище? Да я…

Она резко замолчала, повернулась к двери, а парой секунд позже раздался стук. Как и следовало ожидать, Исса почувствовала приближение людей раньше, чем ее спутники.

— Лорд Отрео! — донеслось с той стороны. — Простите, что беспокою, но вам нужно это увидеть!

— Что увидеть? — спросил Отрео, не сводя глаз с Иссы. Он прекрасно знал, что если кто из них двоих и убьет его при попытке позвать на помощь, то это будет она.

— Я… я не знаю, как это описать… — растерянно ответил солдат. — Оно в зале приемов. Лучше посмотрите!

— Я сейчас спущусь, ждите меня там.

С той стороны двери вновь зазвучали шаги, но на этот раз воины уходили. А вот Отрео не спешил покидать комнату.

— Похоже, это срочно, — только и сказал он.

— Вроде того, — пожала плечами Исса. — Есть смысл пойти и посмотреть, чтобы тебя оставили в покое.

— Но я еще не обещал вам, что буду на вашей стороне. Вы позволите мне уйти без этого ответа?

— Обязательно! — Исса потянулась, спрыгнула с кровати. — Мы идем с тобой. И если ты думаешь, что твоя охрана помешает мне убить тебя, то зря. Просто пострадает больше людей, чем надо. А уж какая паника среди переселенцев начнется! Мне даже трогать их будет не нужно, они сами себя растопчут. Но ты же хороший правитель, ты не допустишь этого. Поэтому двигай вперед и помни, что мы — твои почетные гости.

Кирин снова надел капюшон и последовал за правителем. Он и Исса чуть отстали, чтобы их близость к Отрео не казалась такой подозрительной. На их удачу, воины и правда были чем-то серьезно обеспокоены, они не присматривались к посторонним.

Их мельтешение напрягало Кирина.

— Уж не чудовище ли пробралось сюда? — шепнул он на ухо девушке. — Я уже ничему не удивлюсь.

— Не-а, — отмахнулась Исса. — Если бы чудовище, визгу было бы побольше.

— Ты знаешь, что напугало их?

— Уже чувствую. Ты тоже чувствовал бы, если бы владел своими способностями. Поэтому разделишь этот сюрприз с остальными.

— Думаешь, Отрео поведет себя благоразумно и не натравит на нас своих воинов?

— Я тебе больше скажу: он тебя поддержит, — заявила девушка.

Поворот был, мягко говоря, неожиданный.

— Откуда ты знаешь? — удивился Кирин. — По-моему, он еще не принял решение, и он не притворяется.

— Он думает, что не принял решение. В этом проблема с вами, с людьми: вы подчиняетесь инстинктам, как и любое животное, но почему-то не хотите признавать это, прикрываясь долгими размышлениями. Отрео может сколько угодно тут хихикать, как крепостная девица, которую впервые воин в углу зажал. Но в его сердце решение уже есть, и оно было там давно, до того, как он узнал всю правду.

— Вот теперь я окончательно запутался… откуда ты можешь это знать?

— Потому что я хорошо знаю этот тип людей, — пояснила Исса. — Он в чем-то похож на Торема — в те годы, когда я его встретила, до того, как он книжками окопался. Такие, как Отрео, ценят честность и силу. Честным был твой рассказ, а силу ты проявил, когда победил его в поединке. Поэтому я и хотела, чтобы вы сразились, причем без моего участия. Мне плевать, как он относится ко мне, я от него тоже не в восторге. Но тебя он уже уважает.

У Кирина были еще вопросы, но разговор пришлось прервать, когда они добрались до зала приемов. Потому что теперь и они видели, что так напугало солдат.

Деревянную телегу вкатили прямо в центр просторного зала. На ней лежало нечто — Кирин даже не знал, как это назвать. Он видел лишь обломки костей, покрытые засохшей кровью, обрывки мышц, куски чешуйчатой шкуры. Но все вместе это не помогало узнать отдельное существо. Скорее, груз телеги был похож на гору мясных обрезков, собранных в нескольких лавках.

Впрочем, одно оставалось предельно ясным: это существо было очень большим. А то, что сделало с ним такое, было еще более огромным.

Переселенцы, собранные в замке, не рисковали даже в зал входить. Солдаты владели собой лучше, но и им было страшно сейчас. Они ждали ответов от своего правителя — а ответов не было. Кирин понимал Отрео: нельзя объяснить то, что видишь впервые.

Исса и Кирин остались в стороне, пока правитель провинции обходил телегу по кругу.

— Где это нашли? — наконец спросил он.

— У одной из дорог… Там такого много было! Настоящая бойня…

— Там были следы живых существ?

— Всего и не разобрать, — признал воин. — Я в жизни такого не видел! Крови было очень много, и на том участке дороги, и на другом. Но особых следов я не видел, только человеческие, а они там могли быть и до того, как все случилось. Это ж дорога!

— Понятно, — кивнул Отрео, хотя вряд ли он был даже близок к пониманию. — Направить на ту дорогу усиленный отряд. Останки собрать и сжечь. О любых новых чудовищах сразу же докладывать мне.

Это было неплохо, совсем неплохо. Он даже сумел внушить своим подданным, что способен их защитить. Теперь ему осталось лишь самому поверить в это.

Когда слуги бросились выполнять его приказ, Отрео вернулся к Иссе и Кирину, отвел их в сторону, запретив воинам ходить за собой.

— Вы знаете, что это было? — тихо произнес он.

— Ага, — кивнула Исса. — Кусок скалистого ящера.

Если она и была напугана, то не слишком. В Мертвых землях она вернула свою потерянную силу, поэтому лишь немногие монстры были способны ее запугать, да и те вряд ли могли попасть в этот мир.

— Кого кусок? — смутился Отрео.

— Ну, вы их драконам называете, хотя это даже близко не драконы. Это одна из тех ящериц, на которых ездят солдаты твоего дядюшки.

— Но… они же больше, чем то, что лежало на телеге!

— Поэтому я и сказала: кусок, — терпеливо пояснила девушка. — Кто-то поймал его на дороге, раздавил и сожрал. Такое бывает между чудовищами.

От изумления Отрео пока не мог произнести ни слова, да и Кирин равнодушен не остался:

— Кто мог сотворить такое со скалистым ящером? Они же…

— Огромные? — уточнила Исса. — Есть такое. Но не самые сильные и не слишком умные. Относительно его убийцы, у меня есть несколько вариантов, и все они вам не понравятся.

— Но это… — опомнился Отрео. — Это же провинция Тол! Это не Мертвые земли! Здесь никогда не было таких чудовищ!

— Когда-то были, просто не на твоем веку, — поправила Исса. — А вообще, чего вы ожидали? Поджигая поле вокруг себя, вы вдруг удивляетесь, что вам задницу огонь обжег! Танис не остановится, это я вам сразу скажу. Ему нечего терять, в таком теле он не вернется в Мертвые земли. А значит, ему нужно перестроить этот мир под себя, чем он успешно и занимается. Чем в это время заняты вы, защитники людей? Морщите носы и философствуете: о, великие боги, Исса тоже чудовище, на чьей же стороне справедливость, а вдруг ей нужен трон?! Только знаете, что? Надоело. Я, конечно, коварное чудовище, но планы, которые вы мне приписываете, слишком скучны. Делать мне больше нечего, только о короне мечтать!

— Я не хотел тебя обидеть, — склонил голову Отрео. — Просто это очень тяжело принять…

— Думаешь, ты один такой? Да мне речь про то, что чудовищ рядом с императором быть не должно, только ленивый не прочитал! Ты хуже лишь в одном: ты знаешь, что Кирин тоже не чистокровный человек, но обвиняешь только меня.

— Прости. Я…

— Да не оправдывайся ты, — перебила его Исса. — Все равно во мне будут видеть кровавое чудовище, которое, как и Танис, хочет управлять страной, просто другим путем. У меня есть лишь один способ доказать вам, что вы не правы: не делать этого. Что бы вы там себе ни придумали, я не управляю Кирином. Я, скорее, поддерживаю его решения, потому что мне все равно, что станет с империей, а ему — нет. Мы с ним даже не связаны теперь магическим клеймом, о каком влиянии может идти речь? Что ж до вашего драгоценного императора на троне, то я такое уже проходила. Сделаем так, как сделал Торем, когда война закончится. Вы выберете Кирину милую человеческую девушку, на которой он женится, и будет у вас одобренная всеми императрица. Она будет носить корону, рожать детей и радовать подданных. А я буду его просто любить, пока он однажды не додумается превратить меня в камень. Видишь? Никакого коварства!

Ее слова действовали на Отрео, правитель провинции наконец расслабился и сумел искренне улыбнуться ей. А вот Кирину с каждой секундой становилось только хуже.

Тон Иссы оставался насмешливым, но он прекрасно знал, что не все это шутка. Там, за ее язвительностью, скрывалось то, во что она верила с самого начала, а он даже не замечал этого, зациклившись на возвращении трона.

Исса приняла его любовь, согласилась пойти с ним, как пошла когда-то за Торемом. Но она не видела разницы! Она, обожженная прошлой болью и предательством, не верила, что теперь все будет по-другому — не для страны, для нее. Она не сомневалась, что ей снова уготована лишь роль любовницы, которую боятся при дворе и которой рано или поздно начнет стыдиться сам император. Все дороги сквозь мимолетное счастье вели к моменту, когда у нее снова отнимут свободу или жизнь. Она ведь будет больше не нужна для борьбы с Танисом и станет опасной игрушкой, без которой придворным советникам и магам гораздо спокойней. Ей и правда все говорили нечто подобное — от Саима до Мар Кассандры!

И то, что Кирин лишь сейчас понял это, служило для Иссы лучшим доказательством того, что она права.

Глава 7

— Реоси… Как, еще раз? — нахмурилась Айриз.

— Реосинтар, — повторил он. — Но ты можешь звать меня просто Реос. Все так делают.

— И ты единорог?

— Я уже три раза говорил, что да. На четвертый раз ничего не изменилось.

Ей легко было поверить в то, что он не человек, это сразу чувствовалось. Встретив его в других обстоятельствах, Айриз не назвала бы его чудовищем, но и не сумела бы однозначно определить, кто он такой. Его черты, вполне человеческие, были нездешними, в его движениях чувствовалась грация, которая людям недоступна. А уж его скорость… это была какая-то особая, отдельная магия. Когда Реос двигался, рассмотреть его было нереально.

Все, связанное с ним, было странным и неожиданным. То, что он единорог, сменивший тело. То, что пришел он из Мертвых земель. То, что он помогает принцу Кирину — и что принц Кирин вообще жив! Реос не был многословен, он рассказал Айриз лишь самое важное, но уже от этого у нее голова шла кругом.

В то же время, она была благодарна ему за этот шок. Только так девушка могла отвлечься от воспоминаний о смерти матери и сестер. Она старалась думать только о своем неожиданном спутнике, раствориться в удивлении, чтобы не возвращаться к другой грани реальности.

Хотя забыть она бы все равно не смогла. Ее платье и кожу все еще покрывала засохшая кровь.

— Ты уже нормально себя чувствуешь? — спросил Реос. — Пришла в себя?

— Да… Спасибо, что не бросил меня.

Ее телу непросто было восстановиться после всего, что случилось, от попытки побега до спасения. Она всю ночь не приходила в себя, и Айриз не могла сказать, спала она или была без сознания. Если бы Реос не остался рядом с ней, она бы уже была мертва, тут даже чудовища не нужны, обычных зверей хватит.

Но теперь, когда она оправилась, Реос смотрел не на нее, а на дорогу.

— Ты ж колдунья, так? Значит, сама сможешь позаботиться о себе.

— А ты куда? — удивилась Айриз.

— Дальше побегу. Я ведь не спасать тебя прибыл! Я вообще случайно там оказался, дракона почуял, решил проверить, что он затеял. От драконов добра в любом случае ждать нет смысла. Прибегаю туда — а они тебе голову отрезают. Я тебя, конечно, не знал, но сразу ж ясно, что от тебя вреда меньше, чем от дракона.

Его равнодушие к ней было предсказуемым — и все равно ранило. Айриз казалось, что раз он ее спас, должна быть причина. Он должен хоть что-то чувствовать по отношению к ней! Почему нет, если она молода и красива?

А Реос видел все иначе. Он помог ей так, как она помогла бы птичке с перебитым крылом, спас маленькое слабое существо, которое не в состоянии защитить себя. При этом у него была собственная миссия, важная для него, и он не был готов тратить время на незнакомую девушку.

Вот только…

— Не уходи! — попросила Айриз.

Она почувствовала, как глаза обжигают свежие слезы. Она не готова была сейчас остаться одна! Дело было не в Реосе — хотя он ей понравился, нет смысла скрывать. Ей важно было любое общество сейчас, кто угодно, лишь бы он не пытался ее убить.

Айриз не привыкла к одиночеству. Ведьмы погоды всегда жили вместе, их с детства приучали считать себя частью сестринства. А если так, то получается, что она — не отдельный человек даже, а просто уцелевшая часть чего-то большего, теперь уже мертвого. Она понятия не имела, что делать, куда пойти отсюда… есть ли в этом хоть какой-то смысл, или смерть будет милосердней к ней?

Реос смотрел на нее растерянно, словно ее вопрос показался ему неожиданным и неоправданным.

— А что мне здесь делать?

— Не знаю, — ответила Айриз. — Тебе — ничего… Тогда возьми меня с собой! Я не хочу быть одна…

— Зачем ты мне? — удивился Реос. — Путешествовать с моей скоростью ты не можешь, это мы уже выяснили. Ты меня только задержишь.

— Мою магию можно использовать для боя!

— И что? Я, если ты не заметила, предпочитаю ни с кем не драться. Меня на разведку послали, а не врагов громить.

— Я найду способ помочь тебе!

— Не надо мне помогать, у меня и так все отлично.

— Но у меня больше нет никого! — в отчаянии крикнула Айриз.

Это было плохо, глупо с ее стороны — вот так вопить на него. Она просто не сдержалась, хотя в глубине души ни в чем его не винила. Не Реос виноват в том, что случилось с ней и с остальными.

— Ты хочешь сказать, что другие ведьмы погоды тебя не примут? — смутился он.

— Я не уверена, что есть другие… Должны быть, наверно, но я понятия не имею, где они. Может, убиты, как и мои сестры! Мы живем отдельными общинами. Моя мать… Сесилия еще общалась с другими колдунами, не только ведьмами погоды, но мы — нет… Если ты уйдешь, я просто не знаю, куда направиться.

На этот раз Реос отвечать не спешил. Он задумался о чем-то, не глядя на девушку.

— Когда я уходил из Мертвых земель, меня там уже ничто н держало, — наконец произнес он. — От моей семьи ничего не осталось, их всех сожрал Тьернан.

— Кто такой Тьернан?

— Это уже не важно — он мертв. Но он многих забрал с собой. Когда моей семьи не стало… Мне повезло, что я встретил Сальтара, Кирина и Иссу. Без них я бы долго не протянул. Так что если ты думаешь, что я тебя не понимаю, лишь потому, что я не человек, то зря.

— Но ты все равно не возьмешь меня с собой? — невесело улыбнулась Айриз.

— Нет, но и одну не брошу. Кажется, я понял, что нужно делать.

Девушка поспешила стереть слезы. Ей все еще не нравилось то, что он не собирался сопровождать ее, да и внимания ей уделял меньше, чем хотелось бы. Но чтобы выжить, она готова была принять и это.

— Тебе нужно двигаться навстречу Кирину, — сказал Реос. — Он сейчас в провинции Тол, туда и направишься!

— Но это же… далеко!

— Нормально, справишься.

Он говорил об этом так, будто не предлагал ничего особенного. Однако Айриз от одной мысли о таком путешествии бросало в дрожь.

— Я никогда не выезжала за пределы Приморья!

— А я никогда не выходил за границу Мертвых земель, — парировал Реос. — Все бывает в первый раз. Я добуду тебе лошадь, верхом хоть ездить умеешь?

— Чуть-чуть…

— Вот и отлично. Будешь двигаться по дорогам, которые я тебе укажу. Я буду время от времени возвращаться к тебе. Пока ты добираешься до Тола, я успею проверить все, что хотел, и навестить Кирина, предупредить его о тебе. Видишь? Все выигрывают!

С такими утверждениями Айриз не согласилась бы, но от новости о том, что он присмотрит за ней, стало легче. Глупо было надеяться, что о ней всегда кто-то будет заботиться. Сесилии больше нет, ее сестер — тоже. Но она-то еще жива, а значит, сдаваться рано!

— Ты бы кровь отмыла, а то сородичи тебя не поймут, — посоветовал Реос. — Тут неподалеку есть озеро, выглядит безопасным. Можешь использовать его.

— Не думаю, что платье удастся отстирать…

— Новое тебе найду, иди давай!

Она слишком устала и не до конца оправилась от шока, поэтому спорить с ним не стала. Айриз прошла к озеру одна, сбросила то, что осталось от ее платья, и с удовольствием погрузилась в прохладную воду. Холод ее сейчас не беспокоил, ей хотелось снова почувствовать себя чистой. Только вот возможно ли это после всего, что уже случилось?

Она не таким представляла свое будущее. Нельзя сказать, что ей всегда нравилась размеренная и предсказуемая жизнь ведьмы погоды, но Айриз не сомневалась, что находится на своем месте. А теперь кто она такая, как ей себя называть? Что если она и правда осталась последней в своем роде?

Повернувшись к берегу, она обнаружила, что Реос уже стоит там. У его ног лежало темно-коричневое платье и одна из тех сумок, в которых драконьи всадники носили еду.

— Ты где это взял? — удивленно спросила Айриз, подходя ближе к берегу. Выбираться из воды в его присутствии она не рисковала.

— У тех, кто себе еще найдет.

— Ты что, воруешь?

— Это не худший из моих недостатков, — хмыкнул Реос. — И вообще, я служу законному императору. Все, что я забираю, можно считать данью ему. Ты выходить будешь или решила тут поселиться?

— Отвернись! — потребовала девушка.

— Зачем?

Он не насмехался над ней, он, судя по взгляду, не видел в ситуации ничего особенного.

— Тебя не смущает, что на мне одежды нет? — поразилась Айриз.

— Не особо. До того, как покинуть Мертвые земли, я и не знал, что такое одежда. Лишняя проблема, которую придумали себе люди. Но если тебе так проще, могу не смотреть.

Он не просто отвернулся, он исчез, и лишь поднявшийся ветер указывал, в какую сторону он направился. Айриз поспешила выйти и вытереться своим старым платьем — она не знала, на сколько хватит совести Реоса и когда он вернется.

Новое платье оказалось ей велико, но это и к лучшему. Путешествуя в одиночестве, Айриз надеялась хотя бы издалека казаться бесформенной, немолодой уже крестьянкой. Таких на дорогах все больше будет — мужчин убивают первыми.

В сумке оказался небогатый солдатский паек — хлеб, высушенное мясо с морской солью, яблоко и фляжка с водой. Но для Айриз и это было пиром, она лишь теперь поняла, как давно она ела последний раз.

— Есть мясо, какое кощунство, — поморщился Реос, появляясь рядом с ней.

От неожиданности девушка поперхнулась водой, закашлялась. Реос наблюдал за ней с легким недоумением.

— Не делай так! — с трудом произнесла она.

— Придется привыкнуть — так я двигаюсь. В общем, смотри, что тебе нужно делать дальше… Лошадь я тебе нашел, но привести ее сюда не могу по той же причине, что и тебя носить не рискую: не переживет зверь из этого мира мою скорость. Поэтому я привяжу лошадь к дереву на дороге, ты найдешь ее.

— Это ведь чья-то лошадь, не так ли? — подозрительно покосилась на него Айриз.

— Уже, считай, твоя. Рядом с ней никого не будет, если ты об этом. Доберешься до лошади — гони ее в полную силу, только до смерти не загоняй, не люблю это. Остановись на ночлег, когда тебе будет нужно. Помни, твоя цель — провинция Тол, поэтому никуда не сворачивай, двигайся по самой широкой дороге.

— Ну а ты? — не выдержала девушка. — Когда я тебя увижу?

— Когда это будет нужно. Если ты хочешь помочь Кирину в этой войне, ты должна научиться защищать хотя бы себя. А иначе какой от тебя толк?

Это снова было обидно, даже хуже, чем раньше. Но прежде, чем она успела ответить, Реос снова исчез, и на этот раз даже ветер не выдал его. Айриз осталась у дороги одна.

* * *

Ему давно уже хотелось все изменить. Наблюдая, как бросают в костры новые трупы, Отрео ненавидел своего дядю — искренне, по-настоящему, а не той детской ненавистью, которая и не ненависть вовсе, а просто вспышка гнева. Но теперь у него появился шанс сделать что-то для империи… ценой жизни человека, который заменил ему отца.

Он знал, что они не примут ни отказ, ни сомнение, только согласие, которого Отрео не мог от себя добиться. Кирин милосерден, он, возможно, и пощадил бы его… Но Исса другая. Отрео видел это в ее глазах: девушка понимала, что его отказ в будущем способен навредить Кирину. Такого она не прощала никому.

Ему удалось добиться лишь небольшой паузы, времени все обдумать. После того, как в его замок привезли останки скалистого ящера, стало только сложнее. Он-то считал, что эти твари — самые опасные из существ, призванных Танисом, и что они — драконы. Но теперь все стало еще более запутанным.

Он надеялся, что одиночество поможет ему, подарит покой мыслей, в котором и рождается правильное решение. Но такой привилегии ему просто не дали. Еще до полудня к нему явился гонец — уставший, окровавленный, покрытый грязью и сажей. Он повалился на колени перед Отрео не столько из почтения, сколько из усталости, ноги больше не держали его.

— Беда, мой господин! — с трудом произнес он, пытаясь отдышаться. — Было нападение… на лагерь переселенцев… Резня!

— Какая еще резня? — нахмурился Отрео. — Кто мог напасть на них?

— Мы… мы не знаем! Но ночью начались крики, отряд, дежуривший у внешней границы, увидел столько крови… А отряды, охранявшие лагерь изнутри, не вернулись! Нам удалось оградить их, лорд Отрео, как вы и приказывали… Я не знаю, как долго мы сможем их сдерживать. Когда я уезжал оттуда, крики еще звучали!

Создавая лагеря для переселенцев, он думал о том, что будет, если до них доберутся чудовища. Тогда это казалось маловероятным, ведь монстров было не так много, однако Отрео предпочитал готовиться ко всему — так учил его дядя. Поэтому возле каждого лагеря были бочки с горючей смолой. В случае особой опасности воины, дежурившие у внешней границы лагеря, поджигали смолу, заключая поселение в огненное кольцо.

В одном гонец точно был прав: неизвестно, остановит ли огонь тех, кто напал на лагерь, и сколько он их сдержит. Отрео невольно вспомнил останки скалистого ящера; теперь в империи были существа, о которых они даже не догадывались.

— Я отправлюсь туда немедленно, — сказал он. — Оставайся здесь, ты сделал достаточно, я разберусь с остальным.

Гонец благодарно кивнул ему. У него все равно не хватило бы сил вернуться.

Отрео как раз выходил из зала, когда к нему присоединились Кирин и Исса. Эти двое умели двигаться бесшумно, чем открыто нервировали его охрану. Однако солдаты усвоили, что странные незнакомцы — друзья правителя, и больше не пытались напасть на них.

— Дайте догадаюсь, вы поедете со мной, — тихо заметил он.

— Это, скорее, ты поедешь с нами, — усмехнулся Кирин. — Это моя страна, я должен знать, что происходит.

— Да и потом, без нас ты не выживешь, — добавила Исса. — Признаю, ты наловчился стрелять по ящерицам. Но то, что пришло из Мертвых земель второй волной, гораздо опасней. И я единственная, кто знает имя этих существ.

— То есть, ты можешь сказать мне, кто напал на лагерь? — насторожился Отрео.

— Пока нет. Но скажу, как только увижу их.

Он не собирался спорить с ними. Во-первых, у него не было на это времени, если сохранялся хоть призрачный шанс спасти кого-то, ему нужно было торопиться. Во-вторых, сила чудовищ и правда могла ему пригодиться, ведь с этим врагом ему предстояло бороться вслепую. Ну а в-третьих, и это было главным, Отрео подозревал, что даже если он прикажет им остаться, они все равно поедут с ним, и ему не хотелось наблюдать такое явное пренебрежение его властью.

Лагерь переселенцев располагался в паре часов быстрой езды от Каприны. Это напрягало: Отрео не хотелось и представлять, что будет, если чудовища доберутся до столицы провинции. Ему удалось вернуть порядок в Тол только собственной борьбой и немалыми усилиями. Он понимал, что второй раз не победит хаос.

Они прибыли к лагерю с небольшим отрядом, с людьми, которым Отрео доверял больше всего. Огненное кольцо можно было разглядеть издалека, а черный дым и вовсе расползался по всей округе.

Отряд, охранявший огненную границу, не пострадал, однако Отрео видел, что люди напуганы. А его солдаты просто так страху не поддаются!

— Что случилось? — спросил он у капитана. — Вы разглядели их?

— Нападавших? — растерянно отозвался воин, не спуская глаз с огня. — Нет… простите, лорд Отрео, но я не могу сказать вам, что там творится. Но… Я видел людей, которые добровольно кидались в огонь. Никогда прежде такого не было! Они знали, что умрут, и все равно сжигали себя. То, что они там увидели, было страшнее смерти.

Капитан указал на обугленные кости, все еще остававшиеся в огне. Отрео знал, что не виноват в смерти этих людей, а вину все равно чувствовал. Разве не он обещал им безопасность? А к чему это все привело…

Краем глаза он наблюдал, как Исса глубоко вдохнула пропитанный дымом воздух, закрыла глаза. Кирин все это время оставался возле нее.

Когда Отрео подошел к ним, ее глаза вновь были открыты.

— Ты ведь знаешь, что там скрывается, не так ли? — поинтересовался правитель.

— Ага. Этого в вашей империи точно не было раньше. Как я и предполагала, Танис вооружается.

— Но зачем ему натравливать этих уродцев на лагерь переселенцев? — возмутился Отрео.

— Дело не в лагере, дело в любом крупном скоплении людей. Думаю, скоро начнутся нападения на деревни.

— И опять же: зачем? Эти люди — не враги императору и не угроза!

— Зато ты угроза, — пояснила девушка. — С их помощью он покажет тебе, что может сделать, посадит тебя на короткий поводок. Он видит, что подданные для тебя важнее всего, и их жизнями получит твою преданность. А возможно, его план даже проще: он хочет убить тебя прямо сейчас.

— При чем тут я? Это даже не мой город!

— А ты думаешь, твоя героическая привычка лично спасать народ, — это такая уж тайна? Да все уже знают! У Таниса были основания полагать, что ты и на этот раз кинешься в бой. И, конечно же, погибнешь.

— С чего мне погибать? — скрестил руки на груди Отрео. — Я привел с собой сильный отряд! Мы не раз сражались вместе и побеждали.

Исса осталась невозмутима:

— А по ту сторону огня — стая эфореби.

— Что это?

— Видишь, ты даже не знаешь, с кем будешь сражаться.

— Не первый раз уже, — пожал плечами правитель. — Когда мы начинали сражаться с драконами, или, как ты их зовешь, скалистыми ящерами, мы тоже не знали, чего ожидать. Но мы справились!

— Другой уровень. От скалистых ящеров твои люди не прыгали в огонь. Эфореби — совсем другая история. В Мертвых землях даже драконы предпочитали держаться от них подальше. Сами по себе эфореби крупного хищника не свалят. Но если дракон, например, получил глубокую рану во время битвы с другим противником, он знает, что рядом с гнездовищем эфореби ему лучше не появляться. Они не упустят шанс пробраться в рану и сожрать его изнутри. А мир людей для них и вовсе мечта: вы маленькие, мягкие и беззащиные. Вас очень легко убить.

— Я не могу бросить людей в лагере!

— Каких еще людей? — удивилась Исса. — Ты серьезно думаешь, что там остался кто-то живой? Я тебя умоляю: они давно уже кости обгладывают. Но в одном ты прав, просто взять и уйти отсюда нельзя, они расползутся. Мы с Кирином справимся.

— Я пойду с вами.

— Исключено. Ты еще не понял? Твой элитный отряд превратится в мясо за считанные минуты.

— А я и не о своем отряде говорю, — покачал головой Отрео. — С вами пойду я, один.

— Зачем тебе это?

— Я должен знать, что угрожает моим людям!

— Я тебе труп вынесу, сиди тут, — пообещала девушка.

— Это не одно и то же, мне нужно сразиться с этими эфореби, чтобы понять их.

— Без обид, владыка, но ты для них слабоват.

— Но ты берешь с собой Кирина!

— Его я лично обучала, — пояснила Исса. — В нем я уверена. Но даже Кирина я бы не взяла с собой, если бы не убедилась, что в нем просыпается драконья сила. Нас двоих хватит, уж поверь мне.

— Это мой долг!

— Исса, мы теряем время, — вмешался Кирин. — Он все равно пойдет туда — или вместе с нами, или за нашими спинами. С нами ему просто будет безопасней.

— Тоже верно, — сдалась девушка. — Ладно, племянник человека, из-за которого погибли тысячи людей, не отставай.

Она раздражала Отрео — и высокомерием, и безразличием к развернувшейся перед ними смерти, и напоминанием о том, что он отчаянно хотел забыть. Вместе с тем, он не мог не восхищаться той спокойной силой, которая окружала ее незримым облаком.

Его воины были недовольны приказом оставаться за огненной границей, однако Отрео не сомневался, что они подчинятся. Он слишком долго работал с ними вместе, чтобы не верить им. Да и потом, он видел, что они морально не готовы сражаться с новым врагом, Исса была права.

Кирин и Исса прошли через огонь легко, словно он и не мог обжечь их. Отрео пришлось воспользоваться тяжелым мокрым плащом, и все равно жар был настолько велик, что становилось трудно дышать. Если бы весь лагерь был объят таким пламенем, правитель не продержался бы здесь и минуты. На его удачу, горела только смола, внутри оцепления было жарко и темно от дыма, но огонь сюда не добрался.

— Не отставай от нас, — посоветовала Исса. — Воздуха здесь мало, ты можешь потерять сознание от удушья. В твоих же интересах, чтобы кто-то был рядом.

Отрео только кивнул, прикрывая лицо влажной тканью. Вода пока помогала, но он знал, что это ненадолго. Она высохнет очень быстро.

Он не спускал стрелу с тетивы, готов был выстрелить в любой момент, однако пока не знал, куда, в кого. Их окружали лишь разруха и лужи крови, он даже трупов не видел.

Лагерь переселенцев был обустроен вокруг нескольких деревянных домов, которые когда-то служили местом отдыха для придорожной охраны. Рядом с ними разбили шатры, поставили телеги и фургоны, где люди могли отдыхать, дожидаясь своей очереди продолжить путешествие.

Теперь все это было разрушено. Телеги превратились в горы досок, а иногда и щепок, от шатров остались лишь лохмотья, пропитанные темной кровью. Целых тел по-прежнему не было, но куски попадались. Отрубленная рука, сжимающая нож, часть торса, обглоданная ровно по границе металлического панциря доспехов. Это мало, слишком мало, если знать, сколько людей здесь было.

А вот хищников, которых Исса называла эфореби, поблизости не оказалось. Отрео присматривался к следам на земле, пытаясь понять, как выглядит противник. Бесполезно. Похоже, здесь шел отчаянный бой, все смазалось, скрылось под кровью.

Ему то и дело мерещилось движение в стороне, на границе бокового зрения. Но когда Отрео поворачивался, направляя туда лук, все затихало. От дыма слезились глаза, да и черные клубы, которые гонял горячий ветер, сбивали с толку.

Кирин тоже был растерян. Не так, как Отрео, страха он не чувствовал, но, похоже, и он не знал, как выглядят эфореби, чего от них ждать. Невозмутима была только Исса, она словно прогуливалась по разоренному лагерю.

Оглядываясь по сторонам, Отрео и сам не заметил, как отстал от своих спутников. Далеко они уйти не могли, но раствориться в черной завесе было очень просто. Он не стал их звать, это было слишком унизительно для правителя. Отрео продолжил осмотр лагеря сам, надеясь, что Кирин и Исса его найдут.

Эфореби нигде не было. Казалось, что они вообще убрались, когда с их жертвами было покончено. Но как они могли сделать это, если вокруг пылал огонь? Впрочем, от чудовищ можно ждать чего угодно.

Он добрался до шатра, который теперь казался лишь тряпкой на земле, и под ним заметил движение. Легкое, едва уловимое, но оно все же было! И оно наполняло надеждой. Отрео показалось, что кому-то из переселенцев удалось выжить, спрятаться там, затаиться, дожидаясь помощи. А значит, он не зря пришел сюда, у него был шанс сохранить чью-то жизнь!

Поэтому Отрео откинул тяжелую ткань в сторону без сомнений, но увидев, что скрывается под ней, невольно отпрянул.

Земли, на которой стоял шатер, больше не было. Ее место заняла яма, до краев наполненная густой багрово-коричневой жижей. Единственными светлыми пятнами на ней были кости — человеческие, лишенные кожи и мышц. И все это произошло за пару часов! Исса сказала верно: они не готовы к этому. Никто в империи не готов.

Не было выжившего крестьянина, притаившегося под тканью. Двигалось это жуткое озеро, появившееся в земле. Густая жижа шла пузырями, на ней то и дело появлялись волны, и казалось, что прямо у поверхности плавает что-то крупное.

Теперь, когда Отрео подошел так близко, оно не заставило себя долго ждать. Существо вырвалось из воды, поднимая вокруг себя мутные брызги, направилось к нему — и все же он успел выстрелить. Не так важно, что он не ожидал этого и даже не успел рассмотреть хищника. Отрео был воином, он охотился уже много лет, и теперь инстинкты не подвели.

Выпущенная им стрела угодила в голову чудовища, повалив его на берег темного озера. Лишь теперь Отрео мог позволить себе осмотреть его.

Существо было в два раза меньше человека, и все равно казалось гигантским по сравнению с тем, к чему он привык. Его черты были не совсем уж чужими, в привычном Отрео мире водилось нечто подобное… Те хищные черви, что ползали по сырым подвалам, ядовитые сколопендры, которые, не превышая в длину ладонь взрослого человека, все равно были опасны.

Но эта тварь превосходила их всех. Ее длинное гибкое тело было покрыто десятками коротких ног, заканчивавшихся крючковатыми когтями, на спине росли шипы и иглы. На крупной круглой голове располагалась странного вида челюсть — ненормально большие клыки, направленные вперед, к подступающему противнику. Существо не сумело бы скрыть их в пасти — да и ни к чему это было. Хищник из Мертвых Земель был вылеплен природой для убийства, и скорость его движений лишь доказывала это.

Уже того, что Отрео увидел, было достаточно для страха, но его ждало еще одно открытие. Грязь стекала с мертвого тела, и становилось ясно, что у этого существа нет цвета. Его шкура была странной — то ли прозрачной, то ли зеркальной. А итог все равно один: когда чудовище не было покрыто грязью, оно отлично сливалось со своим окружением.

Вот теперь он понимал, через какой ужас пришлось пройти убитым здесь переселенцам. Им казалось, что все хорошо, они под охраной, опасности нет, пока эти уродцы не появились рядом с ними. Наверняка они убивали быстро и безжалостно — даже не касаясь когтей существа, Отрео мог сказать, что если они вопьются в кожу, оторвать их от себя будет непросто. Нереально даже! Первым убитым, можно сказать, повезло: вряд ли они успели сообразить, что происходит. Но остальные точно знали, что их ждет, пытались бежать и не могли. Их отчаяние достигло предела, и они сами выбирали понятную и чистую смерть в огне вместо гибели в когтях чудовищ, раздирающих их на части.

Знал ли Камит, что привел сюда его советник? Одобрил ли это? Уже не важно. Как бы Отрео ни любил дядю, как бы ни пытался его оправдать, даже он не мог отрицать, что Камит виновен в этих смертях хотя бы отчасти.

Размышлять об этом у него не было времени: он видел, что к нему подбираются новые чудодвища, и уже не из озера. Хотя там они точно оставались, Отрео видел движение темной жижи. И все же большей проблемой для него были гигантские сколопендры, стелившиеся по земле.

Он видел их лишь когда они двигались, стоило им замереть, и у Отрео не было ни шанса различить их на темном фоне. Ему пришлось стрелять наугад. Иногда это помогало сразу, но только если ему удавалось попасть в голову. Если стрела вонзалась в длинное тело, существа шипели и извивались, однако это делало их еще более опасными. Беснуясь на земле, они подбирались все ближе к Отрео, и делали это так быстро, что он едва успевал отскочить. Бежать ему было просто некуда: они подступали отовсюду.

Ему нужно было сражаться. Он пришел сюда добровольно, поэтому должен был остаться воином до конца. Даже если ему начинало казаться, что все безнадежно: стрелы в колчане заканчивались, а разрубать этих существ мечом было намного сложнее, чем он мог предположить. Их тела были совсем не мягкими, лезвие проходило через них, как через гнилое полено. Сил Отрео едва хватало для решающего удара, а воин послабее давно пал бы на его месте.

Да и для него это была лишь игра со временем. Они сползались к нему быстрее, чем он убивал их. Когда стрелы кончились, он попытался прорваться к мертвым телам, чтобы забрать стрелы, попавшие в них. И у него даже получилось, но Отрео очень быстро понял, что допустил ошибку.

Из раны, оставшейся на месте наконечника, фонтаном хлынула мутная кровь, мгновенно залившая руку мужчины до локтя. И эта кровь была оружием даже после смерти эфореби: она не вредила ткани, но Отрео почувствовал, как горит его кожа. С каждой секундой боль лишь усиливалась, отвлекая его, мешая мыслить здраво.

А в его ситуации промедление было непростительно. Увидев, что человек отвлекся, хищники бросились на него, но уже в воздухе налетели на лезвие меча. Кирин вынырнул из облаков дыма первым, такой же спокойный и уверенный, как и раньше. Он не был ранен — по крайней мере, Отрео не видел на нем ни капли крови, да и уставшим он не выглядел.

Кирин действовал ловко и четко, даже если он никогда не сталкивался с эфореби раньше, он быстро научился убивать их. Его легкие мечи сейчас были гораздо ценнее, чем тяжелое лезвие, которое использовал Отрео. Принц мог кружиться между извивающимися телами, бить точно в цель, отступать до того, как его задевала обжигающая кровь. Одного движения его руки хватало, чтобы разрубить чудовище на куски; Отрео для такого удара требовалось гораздо больше времени.

Эта сила и эта скорость не были человеческими. И все равно Кирин больше не казался Отрео чудовищем — хотя правитель провинции видел, что глаза принца мерцают фиолетовым пламенем. Пускай. Рядом с мутным озером, обглоданными костями и гигантскими сколопендрами Кирин представал силой защиты, которая сейчас очень нужна людям.

А вот Исса даже не пыталась притвориться человеком: она вообще не использовала оружие, разрывая существ когтями. Их кровь ее нисколько не волновала, мутная жижа не могла навредить безупречной коже девушки. Сами эфореби быстро сообразили, что в этом человеческом теле живет совсем не человек. Они пытались сбежать от нее, как не бежали от Кирина и Отрео, они боялись ее. Но Исса не собиралась отпускать их: то, что для других было смертельно опасной охотой, забавляло ее.

Они покончили со всем за пару минут. Исса брезгливо вытерла руки о землю, потом — о подол собственного платья. Кирин привычным жестом стряхнул с лезвий мутную кровь, соединил их в единый меч и убрал в ножны.

Глядя на него в этот момент, Отрео чувствовал, как испаряются последние сомнения в его душе. Возможно, раньше император, в котором течет кровь чудовища, и стал бы позором для страны, но не теперь. Нравится это Отрео или нет, новая эпоха, о которой говорил Камит, действительно началась. Кирин заслужил право на трон не тем, что он сын императора, а тем, что он на стороне людей — а Исса на его стороне. Этого должно хватить для спасения империи.

— Рубашку сними, — сказала Исса. Пока он раздумывал о роли Кирина, она успела принести откуда-то флягу с водой. — Нужно смыть яд, а то станет хуже. Хотя и так все плохо.

Отрео лишь сейчас вспомнил о ранении, которое ненадолго забылось на фоне битвы. Теперь же пульсирующая боль в руке вернулась — и сильнее, чем раньше. Снять рубашку сам правитель уже не мог, ему пришлось с помощью Кирина срезать ткань. Он знал, что ему не понравится то, что он сейчас увидит, но подготовиться к этому все равно не мог.

Кожа стала багрово-красной, покрылась водянистыми волдырями, и некоторые из них уже лопнули, оставляя на своем месте лоскуты кровоточащей кожи. Когда Исса плеснула на них холодную воду, стало чуть легче, но рана все равно не заживала. Отрео с ужасом смотрел на свою руку, его сейчас не боль пугала, а возможность лишиться части собственного тела.

Девушка заметила его реакцию и поспешила сказать:

— Хуже уже не будет, на тебя недостаточно крови попало, чтобы мышцы сгнили. Но такое тоже возможно! Посмотри на свою руку, господин Тола, и посмотри, что тебя окружает. Ты уверен, что все еще хочешь хранить верность своему дяде?

Отрео уже знал ответ, но не готов был произнести его — потому что злился. Почему они бросили его? Где шатались столько времени? Ведь если бы они помогли ему раньше, этого бы не случилось! В доспехах из собственного гнева ему было удобно забыть о том, что он сам отошел от них, хотя Исса велела ему держаться рядом.

— Где вас носило? — процедил он сквозь сжатые зубы. От боли, усталости и недостатка чистого воздуха кружилась голова.

Ни Кирин, ни Исса не были оскорблены его тоном. Принц молча подал ему руку, помогая подняться, подставил плечо. Девушка указала в сторону, на завесу дыма.

Отрео не понял ее сначала. Но потому Кирин помог ему добраться туда — к центру разрушенного лагеря, образованному деревянными домами.

И там он увидел трупы, но на этот раз не людей, а эфореби. Они лежали везде: на земле, на подоконниках распахнутых окон, на телегах и на крышах, а некоторые и вовсе были размазаны по стенам. Это не шло ни в какое сравнение с той дюжиной, с которой сразился Отрео — и которой он проиграл. Перед ним были десятки, если не сотни трупов.

Столько хищников и было нужно, чтобы за несколько часов уничтожить крупный лагерь переселенцев. А для того, чтобы убить этих хищников всего за пару минут, хватило Кирина и Иссы. Вот и все, что Отрео нужно было знать о предстоящей войне.

* * *

Жить стало лучше, как ни крути. А чудовища — это не так уж и страшно, с ними можно научиться рядом существовать, как с любыми другими хищниками. Об этом думал Ореон, задумчиво глядя на железные клетки.

Он прекрасно знал, что существа, запертые в этих клетках, уже убили десятки людей — и убьют еще больше. Может, это и должно было его волновать, но не волновало. Какой смысл противостоять переменам, которых он сам так ждал?

До войны жизнь Ореона катилась под откос. Охотником он был не слишком удачливым, а земледельцем становиться не собирался, считая, что слишком хорош для этого. Он был молодым, здоровым и сильным, но на этом его достоинства заканчивались. Он не мог уравновесить свою силу мастерством, а грузную фигуру — ловкостью. Так что даже в армии, куда брали всех, он мог рассчитывать лишь на роль солдата. Это злило Ореона, и он умолял судьбу о возможности все изменить.

Такую возможность ему дали. В битве за императорский дворец он даже не участвовал, отсиживаясь в тылу, да и потом ничем особенным себя не проявил. Но это оказалось и не нужно: лучшие воины исчезали сами собой, освобождая ему дорогу к успеху. Кто-то погибал в бою или при нападении драконов, которые вдруг отказывались повиноваться. Кто-то дезертировал из армии, испугавшись постоянной необходимости убивать мирных жителей. Их если и ловили, то казнили, обратно никого не брали. Находились и те, кто просто не смог работать с генералами, присланными советником Танисом — теми, кто и людьми-то не был.

Ореон мог все. Его не волновало, чудовище перед ним или нет, лишь бы его не трогали, да еще деньги вовремя платили. Человеческие жизни и вовсе казались ему смешной причиной бросать карьеру. Но охоте он убивал животных, а люди, если задуматься, мало от них отличаются и уж точно ничем не превосходят.

Так он сначала стал капитаном, а потом возглавил убежище, куда привозили новых чудовищ из Мертвых земель. Ореон был одним из немногих, кого эти твари не смущали, а потому он высоко ценился в новой армии.

Он мог бы убить существ, оставленных на его попечении. Пока они в клетках, это несложно — нужно лишь разжечь пламя вокруг них, или заколоть их копьями, или пустить стрелу с большого расстояния. Но ничего подобного Ореон делать не собирался. Кто ж добровольно бросается на руку, которая его кормит?

В его распоряжении был просторный замок на границе двух провинций. Раньше здесь жила семья аристократов, дальняя родня династии Реи. Но от них давно уже ничего не осталось, советник Танис вырезал эту поганую породу. И правильно сделал! Слишком долго они считали, что они лучше всех остальных.

Теперь Ореон стоял в зале, где раньше проходили пышные балы, смотрел на клетки и чувствовал свою абсолютную, непреодолимую власть над этим миром.

Молодой солдат отвлек его своим появлением. Юноша поспешно приблизился к нему, поклонился, как того требовали правила.

— Что тебе? — пренебрежительно спросил Ореон.

В таких малолетках он не видел конкурентов, и не только из-за их возраста. Слишком правильными они были — и слишком трусливыми. Сколько бы времени ни прошло, они все равно не привыкли бы к чудовищам так, как привык он.

— Капитан Ореон, у меня донесение от часовых.

— Так говори уже, что заикаешься!

— Они сказали, что к нам кто-то идет…

Ореон наконец оторвался от наблюдения за клетками и перевел взгляд на солдата.

— Ты считаешь, что это нормально — такое своему капитану говорить? Ты должен рассказывать мне все, сразу!

Юноша опустил голову еще ниже, сжался, словно ожидая удара.

— Но это и есть все, капитан Ореон! Сейчас ведь ночь, темно… Часовые с башен увидели, что по дороге идет один человек, но рассмотреть его не смогли, у него с собой даже факела нет.

— Это всадник?

— Нет, лошади у него точно нет, он просто… просто идет.

Действительно, странно. Раз его заметили часовые, значит, он уже свернул на ту узкую дорогу, которая упиралась прямиком в замок.

Кто это может быть? Разбойников в этих местах давно уже не было, они быстро сообразили, что здесь собирают императорских чудовищ. Воин-одиночка? Тогда почему без огня? Мятежник? Тогда почему не таится?

Ни одна из догадок, появившихся у Ореона, долго не продержалась, он не мог понять, кто может так нагло идти к ним.

— Прикажете послать группу на перехват? — робко спросил солдат.

— Нет надобности. Раз его сумели заметить с башен, я сам его встречу.

Он давно уже ждал возможности проявить себя перед своими подчиненными. Ореон чувствовал, что, несмотря на благосклонное отношение к нему правителя, многим солдатам он не нравится. Они считали его трусом и предателем, так что сейчас он мог показать им, что напугать его не так уж и просто.

За свою безопасность Ореон не волновался, он не считал, что чем-то рискует. Это всего лишь одинокий путник, а у него тут отряд, да еще чудовища. При худшем раскладе, этот человек на дороге окажется всего лишь чародеем, сбежавшим из Рены, но и он ничего не сделает: генерал Норфос сказал, что замок защищен от любой магии.

Поэтому Ореону предстояло лишь встретить путника, кем бы он ни был — хоть колдуном, хоть отбившимся от каравана переселенцем. Жалеть не нужно никого, в империи и так еды не хватает.

Ореон прошел ворота и остановился перед замком. Солдаты по его приказу остались у него за спиной, и теперь он смотрелся истинным лидером, готовым встретиться с опасностью лицом к лицу. Он уже видел, что часовые не ошиблись: на дороге, со всех сторон окруженной лесом, просматривался темный силуэт одинокого мужчины.

— Кто ты такой? — властно поинтересовался Ореон. — К тебе обращается капитан армии Его Величества императора Камита. Властью, данной мне его именем, я приказываю тебе ответить!

Но отвечать мужчина не спешил. Он словно и не слышал вопрос, не понял, что к нему обращаются. Он шагал так же размеренно и неспешно, как раньше.

Это разозлило Ореона.

— Эй ты! — крикнул он. — Назовись, или будешь казнен на месте!

Его слова были правдой лишь отчасти: Ореон собирался убить путника при любом развии событий. И все равно незнакомец не произнес ни слова.

— Отвечай мне или я… Великие боги!

Человек шагнул в свет, заливавший площадку перед замком. На этом гордая речь Ореона и оборвалась, уступив место ужасу. Капитан наконец смог рассмотреть незваного гостя — и это оказался совсем не тот, кого он ожидал увидеть.

Перед ними стоял мертвец. Это человек был убит не вчера, часть его тела уже успела разложиться — так, по крайней мере, показалось Ореону, хотя запаха гниения он в воздухе не чувствовал. И все же это было тело, на котором не хватало доброй половины мышц, и в проплешинах сквозили кости и внутренности. Одежды на мертвеце не было вовсе, впрочем, как и кожи. Однако он не только держался на ногах, он шел к ним!

Это, безусловно, было чудовище. Какое — Ореон не знал, да и знать не хотел. Его о таком не предупреждали, и он не собирался даже пытаться поймать это существо.

— Убить его! — приказал он. Капитан хотел выглядеть уверенным, но голос предательски дрогнул. — Сейчас же!

Из-за его спины хлынул дождь из стрел. В мертвеца целились лучники у ворот и те, что оставались на стенах и башнях. С такого расстояния, да еще и при хорошем освещении, они не могли промазать.

И все же ни одна стрела не попала в цель. Дело было не в меткости и не в том, что мертвец уклонялся — он стоял на месте. Стрелы просто не долетали до него, в воздухе превращаясь в пыль. Не важно, сколько их летело к цели, их все ожидала одна и та же судьба.

— Попробуйте мечами! — крикнул Ореон. На этот раз он и не мечтал скрыть дрожь, не до того было. — Ну же!

Однако никто не подчинился. Он слышал шаги за своей спиной, но ни один солдат не направился к мертвецу. Медленно обернувшись, Ореон обнаружил, что рядом с ним больше никого нет.

— Трусы! — взвизгнул Ореон. — Предатели! Вы все будете гореть! Вернитесь!

Они не вернулись. Он и не ждал уже, что кто-то подчинится. Ореон и сам рад был бы бежать, но тело, скованное ужасом, отказывалось подчиняться, заставляя его стоять на месте.

А убегать было нужно, и срочно. Прямо у него на глазах замок, внушительное строение, созданное на века, задрожал. Земля тут была не при чем, она как раз осталась неподвижной. Дрожали, расшатываясь все сильнее, стены, сделанные из массивных серых камней. В империи не было силы, способной так играть с ними, не было существа достаточно огромного, чтобы схватить весь замок целиком. Поэтому Ореон не знал, как объяснить то, что он сейчас видел. Иллюзия? Магия обмана?

Но нет, все было реально. Он понял это предельно ясно, когда замок рухнул. Не так, как упал бы после долгой осады, и это лишь ухудшало ситуацию. Крепость, только что казавшаяся несокрушимой, развалилась на мелкие камни, каждый не больше кулака Ореона. Что произошло с чудовищами, запертыми внутри, он и представлять не хотел.

Человек на дороге пришел сюда открыто, не таясь, потому что ему нечего было бояться. Ореону следовало сразу догадаться об этом, а он не смог. Не предполагал просто, что такая мощь существует в этом мире!

Когда он снова посмотрел вперед, мертвец стоял прямо перед ним. Взгляд Ореона встретился с его неживыми, налитыми кровью глазами, мерцавшими на лишенном кожи лице. И в этот момент капитану показалось, что чудовище смотрит прямо в его душу, видит там всех, кого он убил и предал.

Ореон не знал, позволил ли мертвец уйти солдатам. Его это не интересовало. Его собственную душу обожгло холодом неизбежности: он вдруг почувствовал, что его ждет судьба обитателей клеток. Потому что он для мертвеца был всего лишь одним из чудовищ.

— Чего ты хочешь? — прошептал Ореон. — Я сделаю что угодно, только не убивай! Все расскажу! Я буду служить тебе!

С его стороны это было жестом отчаяния. Он не надеялся, что существо ответит ему — что оно вообще умеет говорить! Однако окровавленное горло мертвеца двинулось, и раздался голос, глухой, хриплый, нечеловеческий. Но понятный, на знакомом языке!

Впрочем, радость Ореона была мимолетной и быстро угасла. Мертвец задал ему один-единственный вопрос, на который у него не было ответа.

— Принц Кирин… где он?

Глава 8

— Я очень много сил отдал тому, чтобы этот город стал безопасным. Это было непросто, я думал о вас, о том, что могу дать вам… И я забыл о главном: о том, что город строился не навсегда. Вложив в него столько сил, я просто не смог признать это. Я ошибся. Потому что в своем восхвалении нашего безопасного убежища я и вас убедил, что мы можем оставаться здесь сколько угодно — а это не так.

Клоя смотрела на него, слушала и не могла поверить, что перед ней действительно Эймер. Она никогда не видела его таким. Даже когда он стал их лидером, ему все равно не хватало уверенности. Он делал то, что всем казалось правильным, часто обращался к ней за советом и всегда сомневался до последнего.

А теперь сомнений не осталось. Возможно ли такое преображение или их гости все-таки что-то с ним сделали? Клоя понимала, что заколдовать чародея уровня Эймера почти нереально, но от веры в подвох отказываться не спешила.

— У нас много силы… Я говорю об объединенных талантах магов, которые живут здесь. Вместе мы создали то, что когда-то казалось невозможным, и мы точно знаем, что у нас хватит энергии поддерживать жизнь в городе много лет. Но разве это правильно? Магический свет, магическая еда, магическая вода… Все не настоящее. Мы ушли сюда, чтобы спасти свои жизни, а в итоге мы сами медленно убиваем себя.

Наблюдая за ним сейчас, Клоя невольно вспомнила тот день, когда увидела его впервые. Она его сразу выбрала. Она давно уже подумывала о том, чтобы найти могущественного покровителя — сама она была колдуньей средней руки, а такие обычно многого не добивались в Рене. Ее не слишком радовала перспектива стать молодой любовницей состоятельного чародея, но только это обычно давало таким, как она, красивую жизнь.

Ей повезло, когда их с Эймером пути пересеклись. Он был молод, красив, пока не слишком богат, но его талант сиял ярче любого золота. Клоя видела, что это не только ее догадки, все остальные тоже относились к нему как к редкому самородку, его большое будущее ни у кого не вызывало сомнений. Многие девушки хотели его перехватить, а получилось у нее.

Он оказался таким наивным, что это даже смешило поначалу. Ребенок, управляющий оружием великого воина, хищный зверь на атласной ленте. Его ум и талант не помогали ему разбираться в людях, это его ждало с опытом. Его никто не охмурил раньше лишь потому, что Эймер, с присущими ему глубокими эмоциями, ждал настоящей любви.

И он выбрал Клою. Девушке тогда казалось, что она клад посреди улицы нашла, теперь уже она отгоняла от него конкуренток, хотя и видела, что он влюблен в нее. В таких делах нельзя быть слишком осторожной!

— Я никого не призываю идти со мной, я лишь пытаюсь объяснить вам, почему я ухожу. Это не значит, что я бросаю вас. Я иду туда, во внешний мир, чтобы сражаться за ваше будущее… за наше общее будущее! Ситуация в империи ухудшается. Я не могу допустить, чтобы мир, в котором вы все выросли, обрушился в бездну.

Он говорил ровно и уверенно, хотя на него были направлены сотни глаз. Где тот мальчишка, который заикался от волнения, когда она впервые заговорила с ним? Клоя сама подошла к нему, когда заметила, как он смотрит на нее. Он краснел и отводил взгляд. Она сразу поняла, что он попался, ловушка захлопнулась еще до того, как ведьма успела ее поставить.

Поначалу она относилась к нему просто как к инструменту, с помощью которого она могла построить свое будущее. Его тонкая душа смешила ее, Эймер был не похож на тех мужчин, которых она считала своим идеалом.

Затем она привыкла к нему, потом он стал ей симпатичен. Клоя и сама не заметила, как начала беспокоиться о нем. Ей было не все равно, что с ним, где он, что он чувствует. Она отказывалась называть это любовью, потому что любовь всегда казалась ей непозволительной слабостью. И все же Клоя уже не представляла, как будет жить без него… сможет ли?

— У каждого из нас есть магическая сила, которая может послужить законному императору в этой войне. Но никто не вправе обязывать вас! Вы просто должны знать, что Кирин Реи жив… Поэтому, по древнему закону, нет никакого императора Камита. Есть только император Кирин, который все вернет на свои места! Мои наставники клялись в верности династии Реи. Я бежал с поля боя сюда лишь потому, что был уверен: не осталось в живых тех, кто имеет право на эту клятву. Теперь настала пора возвращаться.

Война ударила по Эймеру большее, чем по Клое. У нее давно уже никого не было. С тех пор, как не стало ее родителей, она старалась ни с кем не сближаться, заранее берегла себя от боли. А Эймер — он всегда был другим. Он чувствовал связь со своими учителями, другими молодыми магами, которые были ему как братья. Когда они в муках горели на кострах, он медленно умирал вместе с ними.

Тогда Клоя острее всего поняла, насколько он ей дорог. Она могла отстраниться от страданий других магов — хотя, конечно, она не желала им зла и ненавидела Камита за то, что он устроил. Но боль Эймера она чувствовала сама, в своей душе.

Ей стоило немалых усилий поддержать его, не дать сломаться. Именно с ее помощью он начал защиту и освобождение других магов. Клоя была рядом, когда он создавал отряды, строил этот город, наводил тут порядок. Конечно, ее сила была не так уж велика, а заклинания, которые она знала, больше помогали в развлечениях, чем в выживании. Так ведь и не это важно! Она прекрасно знала, что без нее Эймер не выдержал бы. Он тоже знал это.

Все шло прекрасно, пока не явились эти двое!

— Я буду благодарен всем, кто пойдет со мной. Конечно, кто-то должен остаться здесь, и я вас не виню и не обвиняю в трусости. Выживание — это тоже подвиг, потому что именно вы поможете восстановить империю! Но сначала нужно вернуть ее, и в этом мне понадобится помощь. Я прекрасно понимаю, какое это серьезное решение, и даю вам время на раздумья. У вас будет сегодняшний день и эта ночь. Завтра утром я и все, кто хочет уйти со мной, покинут наш город.

Клоя видела, что маги реагируют на его слова по-разному. Кто-то, как и она, злился, что Эймер слушает чужаков, которые вообще Камиту могут служить. Кого-то возможность вернуться обратно наверх, туда, где рыскают чудовища, вгоняла в ужас. Но были и такие, кто уже сейчас подумывал о его предложении. Им хотелось битвы, они устали чувствовать себя крысами, загнанными в подполье, да и потом, они доверяли Эймеру.

В этом тоже была проблема! Если бы он просто позволил той девице, Наре, обратиться к магам, результат был бы совсем другим. А он сам выступать начал, да еще как!

Девушка сжала кулаки в бессильной злости, быстро моргнула несколько раз, чтобы с глаз исчезли эти проклятые унизительные слезы. Она не знала, что будет дальше, она просто не хотела терять его. А ведь это было неизбежно! Клоя прекрасно знала: если Эймер покинет город с Нарой и Саимом, он обязательно окажется на передовой. И погибнет!

Она не могла этого допустить, поэтому когда он закончил, она направилась к нему. Он дал людям время на размышления, а сам направился домой… в их дом. Клоя была рада, что застала его одного там. Слишком уж часто за ним стала таскаться Нара!

— Если будешь меня отговаривать, то напрасно, — предупредил Эймер. — Думаю, мы уже все обсудили.

Она действительно пыталась его переубедить, еще до этой речи, и сорвалась. Получилось шумно, грубо и эмоционально, совсем не так, как она хотела. А что делать? Клоя не привыкла к отказам с его стороны.

Теперь она контролировала себя лучше. Она понимала, что это ее последний шанс повлиять на него.

— Я хочу, чтобы ты остался ради меня, — тихо сказала она.

— Не надо все поворачивать так…

— Ты говорил, что любишь меня.

— И люблю, — кивнул Эймер. Она чувствовала, что он не лжет.

— Разве это не дает мне никаких прав? Не дает мне права беспокоиться за тебя?

— Дело не только в тебе и во мне. То, что происходит сейчас, выше нас обоих.

— То есть, любовь не так уж и важна для тебя? — всхлипнула Клоя.

— Опять ты все с ног на голову переворачиваешь! Послушай меня… Ты знаешь меня, как никто другой. Ты знаешь, что я чувствовал, когда погибли все, кто был мне дорог. Я задыхался от собственной слабости и бессилия!

— Ты создал этот город…

— Но этого было недостаточно… этого и сейчас недостаточно. Я хотел отомстить! Такое новое чувство… Я бы и рад был никогда с ним не сталкиваться, но так уж получилось. Благодаря этому городу и, конечно же, тебе, оно немного ослабло. Какой смысл разжигать его, если я все равно ничего не могу?

— А теперь, значит, можешь, — прошептала она.

— И должен. Я знаю, что ты за меня волнуешься, и я признателен тебе за это. Но… верь мне, хорошо? Просто верь. Я справлюсь, и мы снова будем вместе.

Может, он и верил в это, а Клоя не могла. Слишком многое сейчас было против них. В одном Нара и Саим правы: жизнь наверху становится все хуже. Но зачем погружаться в этот мрак, если можно жить в их городе, таком уютном и безопасном?

— Эймер…

— Не надо, — мягко прервал ее он, прижимая девушку к себе. — Я не хочу ссориться с тобой, только не сегодня. Я уйду отсюда завтра, и ты все равно не сможешь меня остановить. Так давай проведем этот день в покое!

Клоя кивнула, не говоря ни слова, она тоже не видела смысла спорить. Но в одном она не собиралась с ним соглашаться: способ уберечь его от этой войны все же был.

* * *

Простой решимости, как оказалось, не достаточно, чтобы избавиться от страха. Сколько бы Айриз ни напоминала себе, что она, возможно, последняя из ведьм погоды и должна хранить честь рода, это все равно не помогало. Ее пугали тени в лесу, шорохи у дороги, пугали засохшие пятна крови на земле и покинутые дома. А главное, ее пугало одиночество, которое никто не спешил разрушить.

Она злилась на Реоса за это, но еще больше — на себя, потому что не могла перестать думать о нем. Для ведьм погоды отношения с мужчинами были лишь ритуалом, который призван был подарить им детей и позволялся не всем. В остальном же, от них полагалось держаться подальше. Даже те ведьмы, что сходились с кем-то, старались не запоминать имена своих партнеров, ничего не узнавать о них, встречаться в дальних деревнях, чтобы потом уехать навсегда.

Раньше Айриз легко удавалось соблюдать традиции. Мужчины, окружавшие ее в поселениях Приморья, в душу не западали. В большинстве своем, они были невысокими, приземистыми и несуразными. От них пахло рыбой и водорослями. Нет, конечно, были в провинции и другие мужчины — среди воинов и аристократов. Но с ними ведьмы пересекались редко, в основном — старшие, а не такие, как Айриз. Так что ей просто было не обращать внимания на тех, кто окружал ее.

Но Реос был другим. С этой его тонкой, гибкой фигурой, с удивительным цветом кожи — совсем как ночное небо, — с силой, которую она почувствовала, когда он поднял ее на руки. С той уверенностью, которую она замечала, когда он смотрел в глаза чудовищам! Он был единственным, кто не боялся Норфоса, а это говорило о многом.

Одинокая поездка утомляла ее, и так просто было вернуться к нему в своих мыслях. Но если днем Айриз еще могла заставить себя отвлечься, то ночью все становилось сложнее. Несмотря на страх перед лесом, она все же заснула — она слишком устала, чтобы бодрствовать. И даже в своих снах она видела его! Девушка не запомнила толком, что там происходило, однако когда она проснулась, сердце отчаянно колотилось в груди, словно надеялось вырваться наружу.

А ведь он про нее и вовсе забыл! Айриз все ждала, когда он вернется, оглядывалась по сторонам, но его нигде не было. Как ни странно, страх за него побеждал даже злость. Вдруг с ним что-то случилось? Это было бы хуже, чем невнимание с его стороны! Девушке было очень важно, чтобы он жил — пусть и на расстоянии от нее, но жил.

На второй день быстрого бега лошадь устала. Айриз видела, что если гнать животное и дальше, оно просто падет. Поэтому она отпустила лошадь, а сама продолжила путь пешком. Девушка понимала, что это задержит ее, но другого пути не видела.

С узких провинциальных дорог она подошла к широким, часто использовавшимся купцами и военными. Хоть Айриз и не путешествовала раньше, она понимала, что здесь угроза возрастает. Поэтому она свернула с дороги, стала двигаться вдоль общего пути, через лес.

Ближе к вечеру она поняла, что это было мудрым решением. Именно так она издалека увидела разгорающийся конфликт на дороге — хотя никто из его участников девушку пока не заметил. Они были слишком заняты друг другом.

С одной стороны были крестьяне: в основном женщины и дети в сопровождении пары стариков. У них даже лошадей не было, только маленькие тележки, на которых они катили немногочисленные пожитки. Айриз догадывалась, кто это: жители одной из разрушенных деревень, той, где мужчин уже не осталось. Эти женщины прекрасно понимали, что не построят новую жизнь сами, поэтому решились на опасное путешествие, чтобы найти себе место в другом поселении или городе.

С другой стороны, напротив них, остановилась небольшая группа императорских воинов, не отряд даже. Айриз плохо разбиралась в чинах, но подозревала, что это все солдаты низшего уровня. Грязные, потрепанные, плохо вооруженные, они не походили на элитные войска, которыми так дорожил император Камит. Возможно, они и вовсе бежали от чудовищ, а значит, их ожидала смертная казнь за предательство.

Но на этих женщин они все равно смотрели свысока. Это было очень просто: они-то сидели верхом на лошадях, а путники оставались на дороге.

— Мы, правда, мирные люди, — сдержанно улыбнулся один из стариков. — От нас нет никакой угрозы.

— В эти дни не знаешь, от кого идет угроза, внешности доверять нельзя, — презрительно заявил солдат, державшийся впереди. Капитаном он точно не был, но Айриз подозревала, что он здесь главный. — Маги могут выглядеть как угодно, и это не делает их мирными!

Чувствовалось, что он и сам не верит своим словам. Он прекрасно знал, что если бы эти люди были магами, он уже был бы мертв. Но он пытался сохранить хотя бы видимость того, что правда на его стороне.

— Мы не маги…

— А кто вы тогда? Обычные люди не путешествуют сами по себе!

— Почему же?

— Потому что знают, что это бесполезно, — отрезал солдат. — Император Камит приказал всем оставаться в своих деревнях, чтобы привычная жизнь быстрее восстанавливалась!

— Но как же нам остаться, если в лесах возле наших домов непонятные твари появились?

— Остаться и бороться!

— Некому больше бороться, — покачал головой старик. — Мужчины нашей деревни или погибли, или были призваны в армию Приморья, укрепившую войска Его Величества. Остались только мы.

— А теперь уже и вас, вижу, не осталось! Куда вы можете идти? С чего вы взяли, что вас где-то ждут?

— Купцы, что путешествуют еще по стране, вести донесли… О том, что в Толе порядок быстрее всего возвращается. Лорд Отрео дает дома и земли переселенцам. Мы идем к нему, просить милости!

Что ж, в этом была ирония: Тол, который стал истоком войны, внезапно сделался центром мира.

Однако солдаты не спешили принимать эту версию. Хотя чему удивляться? Айриз подозревала, что для себя они уже все решили.

Это ведь был не патрульный отряд, а непонятно кто. В военное время правители не брезговали даже отбросами, теми людьми, которым полагалось в темницах сидеть. Теперь же эти люди получили власть, пусть и небольшую. И этой властью они собирались насладиться сполна.

— Возвращайтесь! — приказал солдат. — Отстраивайте свою деревню!

— Но как… Вы же понимаете, что там нет будущего!

Солдат странно ухмыльнулся:

— Это верно, бабе без мужика никак. Работать вы можете сами, не развалитесь. Одна бревно не поднимет? Возьметесь вдвоем, а то и втроем, вас много осталось. Раз вас пощадили и оградили от войны, такая работа — ваш долг теперь. Но вот детей баба сама не сделает, это да… Так ведь мы поможем. Разве не для этого армия Его Величества пришла в вашу страну?

Он спрыгнул к лошади, и теперь даже тот, кто еще держался за последние иллюзии об императорской армии, вынужден был бы признать, что его намерения очевидны. А у этих крестьян, и без того много потерявших, даже иллюзий не было.

Как и способа защиты. Старик, стоявший ближе всего к солдату, бросился к нему, хотя сам вряд ли до конца понимал, что должен сделать — что может сделать! Одного удара молодого мужчины оказалось достаточно, чтобы отбросить его в сторону. Остальные солдаты между тем тоже спешивались. В этой группе ни у кого не было сомнений и угрызений совести.

Айриз почувствовала закипающую в душе злость, вспомнила, как ее сестер загнали в темницу точно такие же солдаты. Рука девушки сама потянулась к земле, начала выводить первые линии магического символа. Ведьма пока еще не знала, что именно будет делать, к чему она готова. Но времени на сомнения у нее оставалось все меньше.

Женщины попятились, однако бежать не решилась ни одна. Прошли времена, когда они верили в безопасность своей провинции. Они слишком много видели, помнили, что в этих лесах теперь живут хищники, о которых они даже в легендах не слышали. Да и потом, у многих были дети, которых они не готовы были бросить.

Магический символ был закончен за считанные секунды, и все равно Айриз не могла решиться завершить заклинание. Она понимала, что если она начнет, вступит в эту битву, то идти придется до конца. Сама она пока не могла переступить черту, ей нужно было, чтобы ее подтолкнули, не оставив ей выбора.

Хотя причин для ненависти и так хватало. Солдаты, которые должны были защищать этих людей, оказались ничем не лучше чудовищ. Они хищно смотрели не только на женщин, но и на совсем юных девочек, прятавшихся за спинами матерей. Однако больше всего на Айриз повлияло даже не это.

Старик, получивший первый удар, кое-как поднялся на ноги. Его шатало из стороны в сторону, его седую бороду заливала кровь, и все равно он сумел броситься на солдата. Тот не заметил нож, спрятанный в рукаве крестьянина — не боевой, грубое лезвие, предназначенное для разделки туш. Но и его хватило, чтобы глубоко порезать руку солдата. Он откинул старика ударом ноги, как собаку, и раздраженно посмотрел на кровоточащую рану.

— Проклятье! — прорычал молодой мужчина. — А ведь я не собирался тебя убивать! Но ничего, урок на будущее: лишних людей нужно убирать сразу.

Он потянулся к мечу, готовясь снести старику голову. Однако Айриз опередила его, она надрезала свою ладонь быстрее и прижала ее к символу. Связь с магией, знакомая и привычная уже много лет, появилась сразу же.

Ведьма долго сомневалась, но сейчас это окупилось сполна. Она не медлила, и пока она управляла одним заклинанием, ее руки уже чертили на земле новый символ. Айриз знала, что теперь судьба этих женщин зависит только от нее.

Ураганный ветер налетел на солдат, отбросил их в сторону, подальше от крестьянок. Перепуганные лошади взвились на дыбы, освобождаясь из рук своих всадников, и бросились прочь. Айриз так и хотела: животные не должны были платить за жестокость людей.

— Что за демонское отродье? — крикнул солдат, прикрывая глаза рукой. — Значит, маги среди вас все-таки есть!

Вот почему она не могла теперь остановиться. Ее воины не видели, поэтому ее силу приписали тем женщинам. Их бы преследовали, им бы мстили. Айриз должна была сделать так, чтобы преследователей просто не осталось.

Два ветра налетели на солдат одновременно. Один был горячим, как пламя, другой — ледяным, как дыхание зимы. Это сбивало их с толку, заставляло жмуриться, действовать вслепую, пугало, а страх — худший враг осторожности. Они были уверены, что на них нападают, а потому выхватили оружие.

Это стало их главным промахом. Еще до того, как ветер смог серьезно навредить им, они начали убивать друг друга. Они били наугад, песок, поднявшийся вокруг них, застилал глаза, мешая понять, кто находится рядом. Наверняка они сейчас верили, что окружены со всех сторон врагами, а били по собственным товарищам. Крики, дополнившие завывание ветра, еще больше напугали их.

Большая часть солдат погибли от ударов мечами. У нескольких сердца не выдержали атаки холода и жара, и они безжизненными телами падали на дорогу. Однако того солдата, который начал все это, постигла иная участь. Он, убивший нескольких своих спутников, начал пятиться, выставив перед собой меч. Осмотреться он уже не мог: его лицо покрывала тонкая пленка льда, запечатавшая глаза. Это еще больше сбивало его с толку, делало движения неуверенными и неуклюжими. Долго это продолжаться не могло, он споткнулся о выбоину в дороге, не удержался на ногах и напоролся на острые ветви сухого дерева, оказавшегося у него за спиной. Агония была недолгой, очень скоро его тело замерло, а меч выпал из немеющих пальцев на дорогу.

Крестьяне остались живы, все — даже старик, избитый солдатом. Они смотрели на то, что происходило, в немом ужасе. Даже когда ветер стих, они еще долго не могли двинуться с места, пораженные этой бойней.

Но Айриз не сомневалась, что у них все будет в порядке. Они были друг у друга, а это уже дорогого стоило в нынешние времена.

Она не собиралась выходить к ним. Айриз не считала это нужным, ведь тогда, возможно, они попросили бы ее остаться, и ей пришлось бы отказать. Хотя по-настоящему она боялась даже не этого, а того, что они испугались бы ее больше, чем солдат или чудовищ.

Потому что сама она уже не была уверена, что она лучше этих существ. Теперь, когда все закончилось, Айриз нужно было принять реальность произошедшего, а это оказалось непросто.

Она только что убила восьмерых человек. В этом не было острой необходимости, ведь они не нападали на нее. Они ее не видели, она могла спокойно пройти мимо! И даже защищая крестьян, она могла сохранить жизни солдатам, понадеявшись, что они не будут преследовать своих жертв.

Но она поступила иначе, потому что то решение, жесткое и взвешенное, лучше всего подходило новому времени. Убивай врагов, пока у тебя есть шанс, а иначе снова пострадают невинные. Эти солдаты доказали, что они опасны для мирных людей. И все же… кто она такая, чтобы приговаривать их к смерти? Кто дал ей это право? Ведьмы погоды всегда были хранительницами жизни. Если бы Сесилия увидела, что она сделала здесь, как использовала магию… родная мать отреклась бы от Айриз без сомнений!

Она могла хоть сто раз повторить себе, что поступила правильно, легче от этого не становилось. Слезы сами собой застилали глаза, и скоро Айриз устала их сдерживать, позволяя им сорваться с ресниц. Она брела вперед медленно, просто потому, что стоять на месте было еще хуже. Ей хотелось уйти от места побоища, от трупов, остывающих на дороге, она уже не думала о том, куда идет.

Даже темнота не остановила ее, Айриз не собиралась нигде ночевать. Она все так же шла через лес вдоль дороги. Она чувствовала движение вокруг себя, слышала гулкий вой, раздававшийся совсем близко. Ей было все равно, она не могла остановиться.

Но ее заставили. Темная фигура появилась прямо перед ней — резко, словно из воздуха материализовалась. Лишь одно известное ведьме существо могло двигаться с такой скоростью.

— Я ведь говорил, что найду тебя, — тихо сказал Реос. — Вижу, у тебя не все хорошо. Я пока не знаю, что случилось, но дорогу осмотреть успел, догадки у меня есть.

Поддавшись порыву, Айриз обняла его, ей сейчас нужно было почувствовать тепло другого живого существа рядом с собой — тепло самой жизни. Реос не стал отталкивать ее, хотя в какой-то момент девушка испугалась этого. Вдруг он не захочет больше знать ее после того, что она сделала!

Но он, напротив, прижал ее к себе, защищая и от темного леса, и от ее собственных мрачных мыслей. И от этой доброты, которую он не показывал раньше, Айриз стало хуже и лучше одновременно. Поток слез усилился, и девушка беспомощно спрятала лицо на груди Реоса.

— Я убила тех людей… — прошептала она.

— Да, и я горжусь, что ты справилась.

— Я не должна была…

— Должна, — прервал ее Реос. — Я тебя уже немного изучил. Ты помешана на святости жизни, и если ты кого-то убила, причина должна быть весомой. Ты все сделала правильно, а я признаю, что недооценил тебя. Если кого и винить, то меня — из-за меня ты была одна слишком долго.

Он действительно не винил ее, Айриз чувствовала. Она прислушивалась к каждому его слову, готовясь уловить даже легкий намек на презрение — которого не было. Как и раньше, он оставался предельно честен с ней. Сейчас это было важнее всего.

— Реос… не уходи.

Она понимала, что не выживет одна. Не важно, что именно убьет ее, чувство вины или чудовища. Важно, что жизни в ней не останется.

К счастью, Реос произнес именно то, что она надеялась услышать:

— Я и не собирался, только не до рассвета. Этой ночью я останусь рядом с тобой.

* * *

Вот теперь это была настоящая война, а не вылазки отдельных мятежников. Все складывалось лучше, чем ожидала Исса. Когда Отрео перестал метаться, как благородная дама в горящей конюшне, у них появилась не только основа собственной армии, но и территория, с которой можно было начинать возвращение империи.

Никаких иллюзий у Иссы не было, она знала, что избавиться от Таниса будет непросто. Все ведь сводилось к нему, Камита она вообще не воспринимала всерьез. Нет разницы, кто играет роль марионетки этого сумасшедшего дракона, истинный враг у них один.

Она прекрасно знала, что он притащил себе помощь с Мертвых земель — чувствовала чудовищ, да и эфореби сами по себе не появляются. Догадывалась она и о том, как он это сделал, до нее уже дошли вести об исчезновении всей родни династии Реи. Но она и не ожидала меньшего от воспитанника Аналейры Реи, выжившего в Мертвых землях.

Так что Танис — соперник, каких мало, он один может уничтожить всю скромную армию Тола, верную Отрео, причем не напрягаясь. Но с чего-то же надо начинать! Исса, как и любой хищник, знала: хочешь охотиться — найди лучшее место для прыжка, а только потом кидайся на жертву. Действовать из Тола было гораздо удобнее, чем таиться в провинциях, полностью порабощенных Танисом. Да и потом, именно отсюда он когда-то атаковал императорский дворец в своем собственном восстании. Было в таком круговороте судьбы нечто забавное, но Исса и не надеялась, что люди поймут это.

Ей тоже было не слишком весело в последние дни. Нет, все шло неплохо, и она рада была неожиданным преимуществам. Более того, она гордилась Кирином, когда наблюдала за ним в бою. Ее план сработал лучше, чем она ожидала: силы предков, о которых он даже не знал, с каждым днем возвращались к нему. Если так пойдет и дальше, он сравнится с Танисом.

А она станет не нужна ему. То есть, нужна, в нынешней войне любое чудовище играет важную роль, а уж с ее уровнем силы — тем более. Но если раньше она была необходима ему, как воздух, для самого выживания, то теперь все изменилось. Она помогла Кирину стать воином, который вообще ни в ком не нуждается… как и она сама.

Глупо, конечно. Исса иногда даже злилась на себя за такие переживания, слишком уж человеческими они были. Но все же… Ей льстило то обожание, с которым он смотрел на нее раньше, в первые дни их знакомства. Дело было совсем не в клейме, его Исса использовала очень редко. Просто Кирин, выращенный в стенах дворца, был беспомощен перед разрушительной силой внешнего мира, а она стала для него опорой, заменила всех, кого он потерял.

Теперь, когда он из запуганного мальчишки превратился в сильного воина, все будет по-другому. Исса понимала, что это правильно, и все же порой ей казалось, что она потеряла нечто важное, то, чего уже не будет никогда.

К счастью, у нее хватало дел, способных отвлечь ее от этих странных чувств и мыслей. Очистив лагерь переселенцев, они приступили к осмотру окружающих лесов, чтобы убедиться, что там больше нет чудовищ. Эфореби обычно держатся стаями, так что найти их было бы несложно. Однако леса пустовали.

Это было хорошо и плохо одновременно. С одной стороны, эфореби — очень опасные хищники, поэтому оно и к лучшему, что людям не пришлось снова встречаться с ними. С другой, целая стая не могла попасть сюда, в центральную часть провинции, одним прыжком. Казалось, что их намеренно привезли к лагерю, оставили здесь, и в этом чувствовалась рука Таниса. Похоже, дракон устал от своеволия и наглости Отрео, он перешел к карательным мерам.

И конечно, он узнает об уничтожении эфореби с относительно небольшими потерями. Вряд ли он сразу сообразит, кто помог Отрео. Но в следующей своей атаке он будет действовать жестче.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил Кирин, подходя к ней.

— Нету здесь больше ничего, — покачала головой Исса. — Хотя это ты должен чувствовать сам. Мне долго еще с тобой нянчиться?

На самом деле, его способности развивались быстрее, чем она ожидала, и ей нравилось помогать ему. Но она была бы не она, если бы открыто сказала ему об этом.

Вот только он, кажется, и сам знал.

— Тебе я доверяю больше, чем себе, — улыбнулся Кирин.

— И правильно. Ну что, возвращаемся в Каприну?

— Да, но длинным путем. Нам еще нужно кое-куда заехать.

— Смена планов, а меня не предупредили? — нахмурилась Исса. — Я, конечно, не возражаю против того, что вы с Отрео шепчетесь по углам, но всему есть предел!

— Смена планов произошла только что, и я сразу же пришел к тебе, так что если ты снова хотела мне что-нибудь сломать, то не стоит. Да и не смена это по-настоящему. Отрео хочет вернуться в столицу через Чертог Водопадов — это небольшое поселение в горах неподалеку от Каприны. Он считает, что если Танис и устроит ловушку с использованием чудовищ, то только там.

— Почему это?

Провинцию Тол Исса знала хуже, чем остальные, сюда она попала впервые, поэтому и о Чертоге Водопадов раньше не слышала. Ее раздражало то, что она знает меньше других, но с этим приходилось мириться.

— Это вроде как священное поселение, доступное только правителям Тола, — пояснил Кирин. — Раньше, еще до объединения империи, именно там жили короли. Но для столицы там маловато места, так что главную резиденцию перенесли. А этот дворец остался больше как о напоминание о прошлом. Лишь избранным можно к нему подходить.

— Поэтому охраны там мало, а крестьян нет вообще, — догадалась Исса. — Да, это удачное место для засады, особенно если поселение близко к Каприне. Я бы на месте Таниса тоже использовала его.

— Вот и Отрео так подумал. Это отнимет у нас не слишком много времени, лучше проверить все сейчас.

Спорить Исса не собиралась. У них не было причины спешить обратно в Каприну. Следующим важным шагом для них было нахождение способа связаться с их друзьями, оставшимися в Норите, а об этом можно было думать и в дороге.

В Чертог Водопадов они отправлялись небольшим отрядом: она, Кирин, Отрео и несколько его доверенных воинов. Девушка считала, что и это много, ее и Кирина вполне хватило бы для любой битвы, но если Отрео так спокойней, можно и потерпеть.

Эта поездка развлекала ее, ей нравилась провинция Тол с дикой, опасной для чужаков природой и холодной землей, на которой могли выжить лишь немногие растения. В этом чувствовалась гордость природы, не покоренной людьми. Тол отдаленно напоминал Иссе Мертвые земли — в лучшем их проявлении.

Воспоминание о Мертвых землях было сейчас некстати, потому что оно привычно кольнуло Иссу чувством вины. Она понимала, что это глупо, но с тех пор, как она превратилась в человека, эмоции стали раздражающе глубокими. Она не могла не думать о том, сколько живых существ погибло в долине по ее вине, пусть и косвенной.

И снова Кирин проявил эту его проклятую наблюдательность.

— Когда ты расскажешь мне, что тебя беспокоит? — поинтересовался он. — Мне дольше ждать или чаще спрашивать?

— Будешь столько болтать — дальше поедешь со сломанным носом.

— Да пожалуйста, если это наконец поможет тебе рассказать мне правду. Не худший опыт в моей жизни.

Вот ведь зараза… Похоже, он сообразил, что она его все равно не тронет.

Угрозы ему давно стали привычкой, от которой Исса не собиралась избавляться. Лицо разбить, кость сломать, шкуру спустить — у нее целый набор обещаний подобрался. Но если и был шанс, что она от угроз перейдет к действию, то только в начале их знакомства. Она тогда не знала Кирина, для нее он был всего лишь потомком Торема Реи, а значит, врагом. Ей было плевать, жив он или мертв, если ее что и расстроило бы, то только то, что умер он не от ее рук.

Но когда это было? Теперь она даже в гневе не стала бы калечить его просто так, для развлечения… в чем вообще развлечение? О его смерти и говорить не стоило. Исса понимала, что даже при лучшем исходе этой войны им придется расстаться. Кирин станет императором, ему нужно будет единство всех подданных, а этого не добиться, когда рядом с тобой чудовище. Все предсказуемо и неизбежно, но пока ей было страшно даже думать об этом.

Пусть оно все горит драконьим пламенем. Может, Танис вообще убьет ее, и тогда беспокойство о будущем без Кирина отпадет само собой.

Хорошо еще, что он сообразил, что она действительно не в духе, и оставил ее в покое. Пока они проезжали по пустым дорогам, Исса постепенно успокаивалась, отстранялась от того, что могло ослабить ее. Жить сегодняшним днем намного проще, особенно в моменты, когда никто не пытается ее убить.

Осмотрев провинцию Тол, она не ожидала от Чертога Водопадов многого. В конце концов, замок в Каприне был мрачным серым сооружением, идеальной боевой крепостью, где утонченность упоминали разве что в пьяных шутках. Исса ожидала, что и дворец, построенный еще раньше, в неспокойные времена, будет всего лишь крепким куском камня.

Но былые правители отличались лучшим вкусом, чем нынешние. Для обороны они использовали горы, хоть и не такие высокие, как те, черные, окружавшие Мертвые земли. За этой естественной стеной притаился небольшой дворец из светлого камня, в лучах солнца блестящего изнутри тысячами искр. Из-за этого он казался ледяным, совсем хрупким, способным рухнуть под сильным порывом ветра.

И все же он простоял тут пять веков, а может, и дольше. Поэтому доверять первому впечатлению не следовало.

На фоне высоких ажурных окон, сияющих стен и тонких башен постоянно струились водопады. Они брали начало в горах, но сложная система желобов и перегородок подводила их ко дворцу, и вода питала здание, как кровь питает тело. Такая сложная конструкция, впрочем, не шокировала Иссу — в покинутом дворце династии Реи она видела нечто подобное.

Что ж, теперь хотя бы понятно, почему поселок получил такое название. Хотя «поселок» — это еще громко сказано. На фоне дворца немногочисленные домики терялись, словно растворялись в камнях. В прошлом здесь наверняка жила прислуга, следившая за порядком и готовившая для правителей. Но теперь, когда глава провинции переехал в Каприну, жизнь в Чертоге Водопадов затихла. Лишь часть из домов была занята воинами, охранявшими это место.

Собственно, только их Исса и чувствовала здесь. Ей не нужно было ходить по дворцу, одного взгляда хватило, чтобы понять: чудовища сюда не добрались, люди — тоже. В этом месте уже много лет не проливалась кровь.

— Зря по лесам шатались, — вздохнула она. — Ну да ладно, это было забавно. Если подгоним лошадей, до заката будем в Каприне.

— Не будем, — возразил Отрео. — Лошадям нужен отдых, людям — тоже.

— Чудовища в лице меня потерпят и без отдыха, — ухмыльнулась Исса. — Ладно, можем посидеть чуть-чуть, потом поедем дальше.

— Но ты сказала верно: чтобы успеть до темноты, нужно ехать сейчас. Иначе к замку будем подъезжать уже ночью.

— И что? Поверь мне, в этих лесах все равно нет ничего хуже меня.

— Не вижу смысла так рисковать, — вмешался Кирин. — Думаю, можно отдохнуть здесь, во дворце, а дорогу продолжить утром.

Эти двое, похоже, что-то задумали! И дело было не только в том, что они говорили. Исса лишь теперь заметила, что они странно переглядываются, будто скрывают что-то.

Их поведение интриговало и раздражало одновременно. Иссе было любопытно, что они затеяли. Но она помнила — прошлый сюрприз от династии Реи обернулся для нее полуторавековым заточением в камне.

Она могла бы упереться сейчас, заставить их говорить начистоту, если надо — силой. Потому что Кирин слишком рано расслабился! Но после недолгих раздумий Исса решила не настаивать. Пока она угрозы не чувствовала, а, оставаясь настороже, могла избежать любой ловушки.

В Чертоге Водопадов их встречал небольшой отряд охраны. Они были верны своему правителю, и даже неожиданные гости их не смутили. Не так важно, что у девушки волосы зеленые, а мужчина подозрительно похож на погибшего императора Жена. Главное, что они прибыли с лордом Отрео.

Сопровождавшие их воины расположились в пустующих домиках, приближаться ко дворцу им было запрещено, а вот Кирин и Отрео собирались воспользоваться этой привилегией.

— Разве не вы отдохнуть мечтали? — удивилась Исса.

— Я беспокоился за своих людей, — пояснил Отрео. — Я многое могу выдержать.

— Не ври чудовищу, — посоветовала она. — Я прекрасно чувствую, что сил у тебя осталось немного.

С тех пор, как она вернула себе былые способности, выживать в этом мире стало намного проще. Ей не нужна была магия, хватало инстинктов, чтобы понять: Отрео уже на пределе, ему отчаянно нужен отдых. У Кирина дела обстояли получше, ему драконья энергия помогала, но и ему не помешала бы пара часов здорового сна. Из них троих, полностью восстановилась после битвы только Исса, и она как раз не рвалась отправляться на прогулку.

— Я давно не был в этих местах и хочу отдать долг памяти моим предкам, — заявил Отрео. — Неизвестно, когда я буду здесь в следующий раз. Да и буду ли вообще? Если я умру на войне, я хочу быть уверен, что достойно попрощался с ними.

— Очень трагично, — закатила глаза Исса. — И откуда в людях эта любовь к напыщенным речам?

— Да брось, неужели тебе не хочется дворец изнутри осмотреть? — спросил Кирин.

И снова они переглядываются, перешептываются. Исса невольно вспомнила тот день, когда ее заманили во дворец Торема Реи, чтобы напасть. Неужели судьба повторяется так скоро? Но почему, ведь она все еще нужна им! Или таково условие союза со стороны Отрео: он согласен помогать Кирину, но только если он избавится от чудовища немедленно.

Не важно. Если они задумали поймать или убить ее, им же хуже. Торему когда-то просто повезло, он поймал ее, потому что она довольствовалась жалкими остатками своих прошлых сил. А теперь все иначе!

— Хорошо, давайте посмотрим на очередные развалины, — хмыкнула Исса.

Она подыгрывала им, но на душе все равно было тяжело. Воспоминания о прошлом, которое совсем недавно казалось ей бесконечно далеким и забытым, накатывали волной. Она шла по одному дворцу — но в памяти всплывал другой. То же ощущение, разница между этим днем и тем невелика. Тогда на ней было короткое белое платье, сейчас — длинное, ярко-красное, подаренное ей когда-то Аналейрой. Тогда она была одна, сейчас — с теми, кого считала друзьями. Тогда она не подозревала, что с ней произойдет, сейчас — догадывалась. Но ей до последнего не хотелось верить в это, и она ничего не делала, не спрашивала даже, просто шла.

Изнутри дворец сохранился гораздо хуже, чем снаружи. Для того, чтобы совершенная система работала, нужно было постоянное внимание людей и армия слуг. А когда хозяева уехали отсюда, некому стало замечать все новые трещины в желобах, через которые вода просачивалась в коридоры и залы. В некоторых участках было сухо, в других появились лужи, а кое-где вода и вовсе скопилась маленькими озерами, доходящими до колена. Она была удивительно чистой и холодной — за счет этого, должно быть, и удалось избежать появления тины и плесени. Вода наполняла дворец вечной прохладой.

Они не просто осматривали это место, казалось, что Отрео, шагавший впереди, точно знал, куда ведет их, и это лишь усиливало подозрения Иссы. Они миновали несколько коридоров, опустевших бальных комнат, галерей с витыми колоннами. Отрео остановился, лишь когда они добрались до просторного зала, бывшего когда-то сердцем дворца.

В прошлом крышей ему служил стеклянный купол, но его время не пощадило. Теперь осколки тускло мерцали на полу, окруженные водой, а свет пробивался через каменный «скелет», сохранившийся наверху. Прямо под ним располагалась небольшая возвышенность, словно островок среди воды.

Исса никак не могла понять, что это. Она видела площадку из белого мрамора и возвышение на нем — то ли тумбу, то ли обломки колонны. Все! Даже в те времена, когда во дворце жили люди, эта конструкция смотрелась странно.

Но именно туда и вел их Отрео. Он направился вперед первым, а Кирин наконец поравнялся с Иссой.

— Что происходит? — настороженно спросила девушка.

— Я хотел рассказать тебе про один обычай, который существует только в Толе. Он сохранился с древних времен, но по остальной стране не распространился. Зная людей, ты без труда поймешь, почему. В этой провинции всегда очень серьезно относились к бракам, особенно правители.

— Именно поэтому мой дядя так и не выбрал жену, — добавил Отрео. — У нас верят, что брак заключается один раз и навсегда, это высшая связь, которая определяет судьбу и правителя, и его подданных. Разводы возможны, но они считаются позором. Другой брак разрешен, только если жена умерла. Для того, чтобы закрепить этот союз, был создан особый ритуал.

Они подошли ближе к мраморной площадке, поднялись на нее. Теперь Исса могла разглядеть, что внутри колонны, стоящей там, есть углубление, наполненное чем-то черным. Она чувствовала магическую энергию, пульсирующую в этой жидкости.

— Это колдовские чернила, — пояснил правитель Тола. — Безобидный артефакт, созданный по заказу моей семьи. Особой силы у него нет, назначение только одно: надпись, сделанная этими чернилами, не стирается никогда. Поэтому в день свадьбы многие пары просили правителя провинции подтвердить их союз. В его присутствии они писали свои имена на ладонях, навсегда, чтобы уже никогда не расстаться.

Так вот почему они переглядывались: они решили поразить ее традициями людей. Очередная дурацкая попытка приблизить ее к роду человеческому. Свадебные традиции Тола интересовали Иссу гораздо меньше, чем эти двое могли подумать, и все же девушка почувствовала облегчение. Значит, это не ловушка, а просто глупость.

— Зачем мне это знать? Есть вещи, без которых я могу прожить всю жизнь, и это — одна из них.

— Это не совсем для тебя, — сдержанно улыбнулся Кирин. Исса чувствовала, что он нервничает, и не могла взять в толк, почему. — Знаешь, что определяет императора?

— Как мы вообще перескочили на эту тему?

— Сейчас поясню. Императора определяет не право крови, иначе меня не изгнали бы из дворца. Его определяет признание подданными, владение короной, право управлять армией и занимать трон. У меня всего этого нет.

— С прозрением тебя, — буркнула Исса.

— Подожди, потом пошутишь, если захочешь. Дай мне закончить. У меня нет права зваться императором, это мне еще предстоит вернуть. А значит, пока что я — всего лишь подданный. Раз я нахожусь в провинции Тол, то я — подданный лорда Отрео.

— Сам бы я такого заявлять не стал, но, если задуматься, он прав, — кивнул Отрео. — Хотя бы формально.

— И что? Ты решил налог ему заплатить?

Нет, она, конечно, начинала догадываться, но… Это было слишком ненормально, слишком противоестественно, чтобы поверить. Она терпеливо ждала подвох.

— Я решил просить его о милости, которую правитель может подарить своим подданным, — ответил Кирин. — И он согласился. Дело за тобой.

— Ты что?… — начала она и не смогла закончить. Голос просто не слушался ее.

Прежде чем ответить, Кирин спокойно и уверенно опустился перед ней на колени. В этом не было мольбы или того заискивания, что рабы показывают господам. Он всего лишь соблюдал очередной человеческий обычай, и они оба знали это.

— Я прошу тебя стать моей женой, — Кирин произнес это твердо, а мальчик, которого она увидела когда-то в заброшенном императорском дворце, на такую твердость не был способен. Он выдержал ее взгляд. — Это не просто ритуал, это закон империи. Брак, заключенный здесь, будет признан всеми, в любой провинции. Я хочу, чтобы ты стала моей женой и оставила себе только эту роль. Мне не нужна человеческая императрица, угодная всем, но не мне. Или любовница, которую я буду прятать всю жизнь. Мне плевать, что сделал Торем, что велят обычаи и что подумают мои подданные. Я просто хочу остаться с тобой навсегда.

Глава 9

Это решение не было спонтанным. Кирин давно все продумал, и теперь, обращаясь к ней, он был уверен в каждом своем слове. Иначе и быть не могло — потому что иначе это было бы нечестно по отношению к ним обоим.

Он понимал ее страхи, пусть и не считал их справедливыми. Кирин хотел избавить ее от них, доказать, что сейчас все по-другому, однако никакие слова не могли помочь ему в этом. Он быстро понял, что есть только один путь: поднять ее так высоко, как Торем не сумел, сделать ее равной себе, показать, что он не собирается стесняться ее.

Потому что она значила для него гораздо больше, чем вся страна. Кирин особенно остро понял это в Мертвых землях и больше не сомневался в себе.

Ему оставалось только выбрать подходящие время и место, и вот тут помощь Отрео стала просто подарком судьбы. Кирин долго говорил с правителем провинции об этом, он специально отдалился от Иссы, чтобы она ничего не услышала раньше времени.

Отрео, как и следовало ожидать, был недоволен. Кирин не удивился этому, он прекрасно знал, что никто его не поддержит. Его брат, если бы остался жив, и то бы не понял! Ему было плевать. Речь шла о его жизни, которая без Иссы давно завершилась бы.

И все же Отрео пытался переубедить его тогда, в лесу:

— Тебе никогда не позволят сделать это!

— Вот поэтому и я хочу жениться на ней прямо сейчас, — спокойно пояснил Кирин. — Пока никто не знает об этом и не сможет нам помешать.

— Твои подданные не признают этот брак!

— А кто их спрашивает?

— Тебе что, плевать на своих подданных?! — поразился Отрео.

— Нет, не плевать. Но это они мои подданные, а не наоборот. Я не собираюсь строить свою судьбу по их пожеланиям. Вот ты мне скажи: если ты объединишь нас по законам Тола, будет ли это действовать во всей империи?

— Я не имею права женить императора!

— А я и не император. Но даже если бы был, свадьбами такого уровня руководит верховный маг страны, который давно мертв. Так что женить меня некому. Но я не император сейчас, а по решению Камита — даже не принц. Нужная власть у тебя есть. Этот брак будет признан в других провинциях?

— Да, — неохотно ответил Отрео. — Это правило действует уже несколько столетий. Насколько я помню, его придумали когда-то, чтобы аристократы из разных провинций не воровали друг у друга жен. Но я против! Она же…

— Будущая императрица, — перебил его Кирин. — Помни об этом, прежде чем наговоришь лишнего.

— Вообще-то, из-за нее и ты можешь не стать императором. После того, что устроил Камит, ненависть к чудовищам в империи лишь возросла. Если народ узнает, что твоя жена — не человек, тебя не пустят на трон.

— Да пожалуйста, во славу всех богов! — отмахнулся принц. — Моя задача — освободить страну от Камита и Таниса. Я делаю это во имя памяти о моих родителях и братьях, я не отступлю, и Исса тоже отступит. Но когда эти двое будут повержены, на престол могут посадить кого угодно, хоть соломенное чучело. Я даже рад буду, если меня изгонят и позволят жить свободно, меньше проблем.

На этот раз Отрео не спешил продолжать спор. Он долго смотрел на Кирина, словно пытаясь заглянуть ему в душу. Наконец Отрео спросил:

— Она и правда так дорога тебе?

— Да, и это не изменится.

— Что ж… пусть будет так. Я не понимаю этого, да и не смогу понять. Но, как правитель провинции Тол, я согласен выполнить твою просьбу. Я благословлю ваш брак и сделаю его законным.

Тогда он и рассказал Кирину о Чертоге Водопадов. Все складывалось идеально: печать, поставленная магическими чернилами, покажет Иссе, что он не шутит и не пытается обмануть ее, чтобы использовать ее силу.

Да, сто пятьдесят лет назад люди подставили ее. Но это были другие люди — те же, что натравили на Мертвые земли Тьернана. Их решения были очевидно плохими и губительными для всех миров.

Теперь настала новая эпоха, и все будет иначе.

Ему оставалось лишь получить согласие Иссы, и это несколько пугало его. Кирин был уверен в своей любви и не собирался отступать. Но как понять чужую душу? Как узнать, насколько велика привязанность к тебе другого живого существа?

Теперь, когда он стоял перед ней на коленях в главном зале Чертога Водопадов, он действительно не знал, что она ответит. Сердце болезненно сжималось в груди, голова шла кругом; это был особый вид страха, превосходивший многое из того, что Кирину уже пришлось пережить. Да или нет — она была способна на все. Он раскрылся перед ней, но в то же время стал уязвимым для самых болезненных из ударов. Иначе было просто нельзя, только не теперь.

Он готов был к вопросам с ее стороны. Кирин мог повторить ей все, что уже сказал Отрео, если она вдруг начала бы беспокоиться о стране. Он мог пережить и ее шуточки, потому что прекрасно понимал, что так она скрывает свою собственную уязвимость. Что угодно, лишь бы не прямой отказ!

Но Исса не подвела его. Она все знала без слов — все причины, сомнения и запреты. Ее не волновала страна, и она знала, когда ее колкостям есть место, а когда они будут лишними. Она ждала лишь для того, чтобы почувствовать его искренность, позволить этому моменту навсегда войти в ее память, чтобы вытеснить оттуда старую боль, оставленную Торемом сто пятьдесят лет назад.

А потом она сказала:

— Так и будет, как ты хочешь, — навсегда. Ты удивил меня, я не думала, что ты доведешь до этого нас обоих. Но я рада.

Она подала ему руку, помогая подняться с колен. И Кирин вдруг почувствовал: в этом моменте даже больше перемен, чем он ожидал. Сегодня, сейчас, он наконец перестал быть тем, кто бежал из пылающего дворца от чудовищ Таниса и войск Камита. Если ему нужно было переродиться, чтобы стать императором, то это произошло не в заброшенном дворце, не в Мертвых землях и даже не во время ритуала, с помощью которого Аналейра вернула ему силу дракона. Это произошло здесь, в Чертоге Водопадов, благодаря решению, которое он принял вопреки всему миру.

А главное, она была счастлива. Исса могла не говорить об этом — с ее характером, он и не ожидал, что она скажет. Но ему достаточно было видеть искры в ее желтых глазах, замечать, как дрожат уголки ее губ, когда она старательно сдерживает улыбку, чтобы ни в чем не сомневаться.

И это она поцеловала его. Стоило ему снова подняться на ноги, как она прижалась к нему, закинув руки ему на плечи. В этом поцелуе он почувствовал, как она улыбается: не удержалась все-таки.

Отрео показательно прочистил горло, напоминая о своем присутствии.

— Вообще-то, если вас волнуют законы, вам нельзя этого делать, пока я не назову вас мужем и женой, — проворчал он.

— Меня законы не волнуют, — фыркнула Исса. — Но если для Кирина это так важно, то пожалуйста, без проблем. Рассказывай давай, чего там люди обычно делают в таких ситуациях.

— Просто станьте передо мной.

Он достал из тайника в колонне тонкую кисть, обмакнул ее в чернила и начертил на камне две руны.

— Это имя Кирина на языке Тола, а вот это — Иссы, — пояснил Отрео. — Исса должна написать свое имя на ладони Кирина. Он должен поставить свое имя на ладонь Иссы. С этого момента они будут с вами навсегда, до самой вашей смерти. Вы должны помнить об этом, принимая такое решение. Это не игра, где есть несколько попыток. Судьбы, соединенные в Чертоге Водопадов, становятся единым целым, они делят на двоих горе и счастье, боль и торжество, печаль и минуты праздника…

— Ты пытаешься нас переубедить или эта болтовня по традиции положена? — со скучающим видом поинтересовалась Исса.

— По традиции!

— А, тогда молчу в смирении. Продолжай.

Кирин только усмехнулся. Он и сам слушал Отрео вполуха, а смотрел только на девушку. В памяти мелькало все, что было за это время — недолгое время, а кажется, что целая жизнь прошла. От того момента, как каменная статуя, расчерченная его кровью, разлетелась перед ним на осколки, до этого зала.

Отрео быстро понял, что в долгих речах нет смысла. Кажется, он и сам смирился с тем, что их союз неизбежен. Он снова окунул кисть в чернила и протянул Кирину.

— Ты первый. Так положено.

Кирин не волновался, напротив, ощущение того, что все наконец-то идет правильно, не покидало его ни на секунду. Линии, которые он вывел на изящной ладони девушки, получились тонкими и ровными. Надо же, бесконечные уроки рисования из его прошлой жизни пригодились в самый неожиданный момент! Руна, которую он начертил, была безупречна, линии мгновенно высохли на коже Иссы, но не потускнели. Магическая печать закрепилась.

Исса тоже не подвела. Движения кисти в ее руках были резкими и быстрыми, но она скопировала рисунок Отрео идеально.

— Ваше согласие получено, — кивнул Отрео. — Я, правитель из рода королей Тола и наместник императора в этой провинции, объявляю, что отныне вы муж и жена друг другу, пока не закончится ваше время в этом мире, и разлучитесь вы лишь для того, чтобы встретиться на другой стороне.

Вот и все. Теперь даже став императором, Кирин не смог бы ничего отменить — да и не захотел бы. На этот раз он первым привлек к себе девушку. Наблюдая за их поцелуем, Отрео лишь тяжело вздохнул, но на него никто не обратил внимания. Когда они отстранились друг от друга, его в зале уже не было.

Кирин считал, что им тоже пора уходить, однако у Иссы были другие планы. Она взяла его за руку и повела за собой — в дальнюю часть дворца.

— Откуда ты знаешь, куда идти? — удивился он.

— Я и не знаю. Но я чувствую, сколько воды в воздухе, где теплее, а где — холоднее. Просто верь мне.

Он не собирался возражать. Он и сам чувствовал, что чем дальше они проходят в дальнее крыло дворца, тем теплее становится вокруг них. Эта часть располагалась на возвышенности, и вода здесь не накапливалась.

Зато здесь росли цветы. Бледные и скромные, как и вся природа Тола, они выживали на скудной земле, собравшейся среди каменных плит. Однако среди запустения и они смотрелись настоящим чудом. Перед этим ковром из нежно-сиреневых, почти белых бутонов и бархатистых серебряных листьев Исса наконец остановилась. Он не стал спрашивать, зачем. Он и так понимал.

Одним движением она развязала ленту, удерживавшую ее длинное платье на спине, повела плечами, и тяжелая красная ткань упала к ее ногам. Кирин знал, насколько она красива, и все равно, когда он видел ее перед собой сейчас, здесь, дыхание невольно замирало, и не верилось, что это наконец по-настоящему.

Ничего не изменилось между ними. Просто теперь перед ним стояла будущая императрица — и его вечная спутница в этом мире.

* * *

Двое из трех демонов собрались во дворце. Больше всего на свете Камиту хотелось держаться от них подальше, но такую роскошь он, император, давно уже не мог себе позволить. Поэтому когда Танис позвал к себе Сейдена и Киару, Камит тоже присоединился к ним.

Не открыто, конечно. Они собрались в библиотеке, просторном зале, внутри которого располагались навесные балконы. На одном из них и устроился Камит. Он прекрасно знал, что его присутствие не может остаться тайной для этих монстров — они если и не видели его, то чувствовали. Однако их это не волновало, они не стали прогонять его — он был недостаточно важен для этого.

В столицу вернулся только Сейден, Норфос по-прежнему где-то пропадал. Камит предпочел бы, чтобы было наоборот. Темноволосый демон имел особое значение — и для Таниса, и для женщины, которая его родила.

Но сейчас Танис обращался не к нему. Он подозвал к себе Киару.

— Мы наконец-то смогли узнать чуть больше о нашей неуловимой Мар Кассандре, — сказал он.

— Давно пора, — заметила Киара. — Отец, вы слишком милостивы к людям. Они работали бы быстрее, если бы вы наказывали их жестче!

Камит невольно нахмурился: кем она вообще себя возомнила? Хотя не стоило удивляться этому. Чудовища были похожи на людей только внешне, в их душе с первых дней жизни не было ничего человеческого.

— Ты переоцениваешь людей, — спокойно заметил Танис. — Они дают нам ровно столько, сколько могут. Я удивлен тем, что они справились. Сначала Мар Кассандра казалась мне существом без прошлого. Но шпионы меня не подвели.

Он передал своей дочери свиток. Киара развернула его, быстро изучила, а затем убрала за пояс.

— Это все точно? — поинтересовалась она.

— Здесь ничего точного быть не может. Но это единственная зацепка, которая у нас есть.

— Потребуется много сил и, возможно, времени.

— Я знаю, — кивнул Танис. — Поэтому и я отправляю на это дело тебя. Ты прежде не подводила меня, ты лишила мятежников одного из их лидеров, теперь настала пора убрать еще одного. Мар Кассандра очень важна для наших врагов. Если тебе удастся уничтожить ее, они, возможно, не оправятся. Поэтому действуй и ни в чем себя не сдерживай.

Она поклонилась отцу и вышла из зала, а Камит в очередной раз отметил, как мало он знает о мятежниках. Жив ли еще принц Кирин? Куда исчез Сальтар? Кто сражается за них? У Таниса были все имена. У Камита была роль молчаливого символа власти.

Когда Киара покинула библиотеку, вперед вышел Сейден. Вид у него был настолько мрачный, что Камит невольно усмехнулся. Похоже, этот щенок в чем-то прокололся.

— Отец, я подвел вас, — тихо сказал он.

А вот Танис, увы, не был так опечален.

— Не подвел. Мой главный приказ ты выполнил, существа там, где и должны быть.

— Да, но одно из хранилищ было уничтожено!

— Повод для беспокойства есть, — согласился Танис. — Но лишь потому, что кто-то разнес целый замок, а мы не знаем, кто именно. В остальном, это не такая уже большая потеря. В том замке было не слишком много чудовищ, я не делал на него ставку, и эта потеря не отразится на нашем плане.

«Слишком много чудовищ» сейчас стало по всей империи. Камит даже предположить не мог, сколько их и что это за существа. Золотая клетка, в которой держал его Танис, постепенно уменьшалась: с недавних пор он даже не мог свободно гулять по саду. Новые растения, появившиеся там, казались живым, и он догадывался, что к ним лучше не приближаться.

Если Танис действительно хотел построить новый мир, где люди и чудовища жили бы на равных, он выбрал странную стратегию. Но он, похоже, и не хотел такого никогда…

— Вы считаете, что у нас появился новый враг? — спросил Сейден.

— Нет, вряд ли. Все силы, которые в этой войне имеют значение, давно проявили себя. Скорее всего, это мятежники обзавелись новым оружием. Думаю, речь идет об артефакте, а если я прав, то его можно отнять у них — или разрушить.

— В любом случае, мне жаль, что я не смог сразу назвать вам причину падения замка.

— У тебя будет шанс исправить эту ошибку, — заверил его Танис. — Для тебя я подготовил даже более важную миссию, чем для Киары.

Сейчас свитков не было, Танис собирался говорить обо всем открыто. Камит даже дышать боялся, чтобы не упустить ни единого слова. Хотя что это могло ему дать? Он давно уже не влиял на ситуацию в стране.

— Тебе известно, что некоторым магам удалось ускользнуть от моих людей, — продолжил советник. — Рену они не покидали, затаились где-то здесь. Они оказались достаточно сильны, чтобы скрыться от меня. Я все думал: куда они могли забиться, земли-то не так много! А оказалось, что они спрятались под землей. Люди, что с них взять.

— То же, что и с насекомых, — усмехнулся Сейден. — Вы хотите, чтобы я разобрался с ними, отец?

— Не только. Нам повезло: сейчас рядом с ними находятся лидеры мятежников и близкие друзья нашего сбежавшего принца. Саим и Нара, так их зовут. Я хочу, чтобы ты поймал их. Девица, Нара, — не человек, а магический артефакт. Следовательно, ты можешь уничтожить половину ее тела, и она все равно ответит на наши вопросы. Саим — человек, и его проще будет допрашивать, ведь он точно чувствует боль. Хотя бы один из них нужен нам живым, чтобы добраться до Кирина.

Значит, Кирин все-таки жив. Это должно было расстроить Камита, но он почувствовал лишь странное облегчение. Он и сам не знал, почему.

Осведомленность Таниса поражала — и не только императора.

— Отец, простите мне мою дерзость, но я не могу не спросить… как вы нашли их всех так быстро? — поинтересовался Сейден. — Вы ведь искали магов давно, но у вас ничего не получалось. Почему сейчас? Появление мятежников сбило их печати?

— Хотелось бы, но нет. Они достаточно сильны, чтобы защитить свою нору, и меня это, признаться, бесит. Но нам помогли.

Танис и Сейден одновременно повернулись в сторону, словно их привлек какой-то звук. Камит ничего не слышал, но скоро убедился, что они не ошиблись. Из темного прохода, образованного высокими полками, появилась молодая девушка.

Сначала Камит подумал, что она тоже чудовище — из-за ее бело-синих волос. Но нет, ей остро не хватало той высокомерной уверенности, которая обычно присуща этим тварям. Девушка, невысокая и хрупкая, боялась мужчин, стоявших перед ней. Чувствовалось, что ей требуется вся сила воли, чтобы заставить себя двигаться вперед.

В отличие от Камита, Сейден не был удивлен — он был смущен.

— Ведьма? Она здесь что делает?

— Это Клоя, — представил девушку Танис. — Будь с ней повежливее, потому что она оказывает нам огромную услугу. Именно она укажет тебе путь к мятежникам.

— Не просто так, — дрожащим голосом произнесла девушка. Она не могла долго смотреть в глаза чудовищ.

— Да, у Клои есть условие, которое я принял, — подтвердил советник. — На самом деле, ее мотивы очень благородны. Клоя пришла сюда и готова выдать своих друзей, если мы пощадим чародея, на которого она укажет.

— Они не друзья мне, — уточнила Клоя. — Просто маги, которым я помогла, и я не желаю им смерти. Но если выбирать между ними и Эймером, то я лучше останусь с ним.

— Любовь, — усмехнулся Танис. — Прекрасное человеческое чувство, одно из немногих, достойных восхищения. Итак, ты, думаю, уже понял, чего я от тебя жду. Я дам тебе боевой отряд, а Клоя укажет тебе, как попасть в пещеру. Нара или Саим нужны мне живыми, остальные — на твое усмотрение. Можно и их поймать, показательные казни всегда работают выгоднее, чем убийство в какой-то никому не известной пещере.

— Но Эймера вы не тронете! — поспешно напомнила ведьма.

— Верно, я пообещал Клое, что я не убью Эймера и позволю им уйти, — подтвердил Танис. — Один этот маг для меня не так уж важен. Все равно, с помощью нашей любезной гостьи мы устраним две крупные проблемы сразу. Ты думал, что подвел меня, Сейден? Что ж, тогда пора исправлять свои ошибки.

Получается, империю ожидало новое кровопролитие, на которое Камит никак не мог повлиять. Конечно, это всего лишь маги, а от них он всегда был далек. Но ведь рано или поздно маги в стране закончатся. Кто следующий в списке Таниса?

Скорее всего, непокорные аристократы — такие, как Отрео. А может, все люди без исключения, ведь не зря он тащит сюда столько чудовищ! Но охота начнется не сегодня и не завтра. Камиту оставалось лишь надеяться, что за это время Отрео успеет одуматься и подготовиться к приближающейся беде.

* * *

Этот мир жил очень медленно. В Мертвых землях тоже не все умели двигаться быстро, и все же там для выживая требовалась совсем другая скорость. Люди в долине и дня не протянули бы!

Дело было даже не в том, что они еле двигались, хотя и это напрягало. Они не умели перестраиваться. Когда их привычная жизнь вдруг обрывалась, они начинали прятаться от перемен, паниковать, держаться за осколки — непонятно зачем. А ведь всего-то и требовалось, что взять и стать другим. Разве это сложно?

В какой-то момент Реос поверил, что его спутница и вовсе безнадежна, что он ошибся, когда решил, что в ней есть сила. Он оставил ее одну, чтобы проверить это. Жестоко? Может быть. Но если сюда прибыли чудовища из Мертвых земель, весь этот мир станет жестоким, и слабым лучше умереть сразу, чем продлевать свою агонию.

Айриз справилась. Не идеально, конечно, потому что когда он нашел ее, она рыдала в три ручья. Но она выжила, а те люди на дороге — нет, и больше ничего не имело значения. В награду за это Реос решил пойти ей навстречу и остаться чуть дольше, чем планировал.

Он мог себе это позволить. Он уже осмотрел четыре провинции из пяти, и прежде, чем направляться дальше, ему нужно было встретиться с Кирином. Может, у них там что-то изменилось! Много времени это не займет, скорость, на которую было способно его новое тело, поражала даже Реоса.

Когда Айриз наконец открыла глаза, он уже дожевывал второе яблоко, задумчиво наблюдая, как сгорают тонкие сухие ветки в огне костра. Ему не нужно было оборачиваться к девушке, чтобы знать, чем она занимается, боковое зрение единорога никогда не подводило.

Она устроилась на плаще, на котором спала, прижала колени к груди, обхватила их руками. Свернулась так, будто ей холодно, хотя какое там, день разгорался вполне теплый.

— Ты ведь считаешь, что я отвратительна, не так ли? — тихо спросила она. Она больше не плакала, но после вчерашнего ее лицо все равно оставалось чуть опухшим.

— Ну, такими словами я бы не разбрасывался. А вот слишком эмоциональной я тебя считаю, это да.

— Я в один миг потеряла семью, дважды чуть не погибла и стала убийцей. Это считается оправданием?

— Не в один миг, — фыркнул Реос, смахивая с лица непослушные пряди волос. — Если бы это было в один миг, все проходило бы гораздо быстрее.

— Смеешься… Ты сказал, что тоже потерял близких. Но ты перенес это лучше, чем я, поэтому моя слабость кажется тебе жалкой.

Примерно так и было. Однако Реос не видел смысла болтать об этом.

— И что? — только и поинтересовался он.

— Ничего. Есть лишь один способ доказать тебе, что ты ошибся во мне: стать сильной.

— Зачем тебе вообще что-то доказывать мне?

— Сама не знаю, — пожала плечами Айриз. — Но ты единственный, кто остался рядом. Кому я могу что-то доказывать? Только себе и тебе. А доказать что-то тебе будет труднее.

— Развлекайся, если тебе так хочется. Я сейчас могу сказать, что ты на правильном пути, но задерживаешь сама себя. Тебе только и нужно, что научиться быть одинокой, и тогда все станет намного проще.

— Зачем мне этому учиться? — нахмурилась девушка. — Да, сейчас я одна, но так будет не всегда!

— Если хочешь выжить, это полезный навык. Другие существа приходят в твою жизнь и уходят из нее. Привязываться к ним — слабость. Это все равно что привязать к ноге камень, который мешает тебе бежать. Ты рождаешься одна и умираешь одна, вот две точки твоего пути, которые по-настоящему важны. Все, что между ними, — лишь временное развлечение.

— И что, все единороги в это верят?

— Не все, потому что не все это даже понимают, — отозвался Реос. — Кто-то не верит. Но именно поэтому они мертвы, а я — нет. Если научиться одиночеству, становится проще. Понять, что никто не обязан возиться с тобой, помогать себе и заботиться о тебе. Когда я признал это, все стало ясно. Сердце, которое так любят упоминать люди, свободнее бьется, когда оно одно, а не когда пытается подстроиться под чей-то ритм.

— И тебя это не беспокоит? — пораженно прошептала Айриз.

— Мне это помогает. Подумай — время у тебя будет. Я не могу и дальше оставаться здесь.

Она отвела взгляд, но он все равно успел заметить мелькнувшее в ее глазах разочарование. Ну вот, опять начинается! Неужели она думала, что он теперь всегда будет плестись здесь на ее скорости?

— Понятно, — сказала она. — Куда ты направляешься теперь?

— В Тол. Мне нужно найти Кирина и Иссу, рассказать о том, что я видел. Возможно, у них уже есть план. После этого я вернусь к тебе, если у них не будет других указаний.

— Передай принцу Кирину, что я готова помочь ему. К нему я и иду сейчас.

— Тогда поспеши, если хочешь догнать его. А иначе какой от тебя толк?

Он не стал дожидаться ее ответа. Покончив с завтраком, Реос сорвался с места, его тело давно уже просило движения. А прощания… зачем? Айриз, возможно, обидится, но ей придется привыкнуть.

Если научиться любить одиночество, можно жить счастливо, ни в ком не нуждаясь. Только так достигается истинная свобода, которую Реос хотел сохранить. А значит, ему не нужно было ни к кому привязываться, и к этой девушке тоже.

На дорогах сейчас было пусто, даже на самых широких из них. С тех пор, как чудовищ стало больше, люди боялись путешествовать. Если им нужно было добраться куда-то, они объединялись большими группами, нанимали охрану, но и это не всегда спасало. Лучшим доказательством служили разгромленные телеги и мертвые тела у обочин.

Айриз еще предстоит увидеть это… Воспоминание о ней было сейчас не к месту, и Реос с раздражением заглушил его. Он-то был уверен, что выжег в себе такие мысли, но, видно, ему еще предстояла серьезная работа над собой.

Он не в ответе за Айриз. Он тоже был молод и слаб, когда его семью убили. Но он ведь выжил, совсем один! Значит, и она справится, у нее тоже есть сила.

Территорию двух провинций он пересек быстро. Если его и замечали, то рассмотреть точно не могли. Реос уже понял, что стал самым быстрым чудовищем в империи, и эта мысль отзывалась в душе гордостью.

Он остановился только на главной дороге Тола, там, где расстался со своими спутниками. Он не знал, куда они направились, и дальше нужно было действовать аккуратно. Реос чувствовал, что чудовищ здесь стало больше, и некоторые были опасны для него.

Он двигался вдоль дороги, стараясь почувствовать хоть что-то — запах, энергию, знаки. И не напрасно. Исса знала, что он будет искать их, и не скрывалась от него. Ее присутствие Реос уловил, приблизившись к большому городу.

Судя по тому, что Исса и Кирин находились в замке, гордо возвышающемся над остальными домами, дела у них шли неплохо. Значит, их план познакомиться с местным правителем сработал. Попасть туда, к ним, было непросто: вокруг замка расставили охрану. Но для Реоса это не было проблемой, да и многих чудовищ не отпугнуло бы, разве что задержало.

Он проскользнул мимо них так быстро, что удивились они разве что внезапно поднявшемуся ветру. А Реос между тем выбирал, куда направиться. Соблазн осмотреть весь замок был велик, однако от этой идеи единорог отказался: многие залы заполняли люди, похоже, переселенцы, ему было лень прыгать среди них. Поэтому он побежал туда, где ожидала его Исса.

Она, конечно же, почувствовала его приближение. Это Кирин мог его упустить по неопытности, но она знала. Реос не стал даже пытаться незаметно появиться рядом с ней, в прошлый раз это едва не стоило ему сломанной шеи. Поэтому, увидев девушку, он остановился на почтительном расстоянии от нее.

Исса стояла у окна в своих покоях и наблюдала за городом. Больше никого в комнате не было.

— Где Кирин? — полюбопытствовал Реос. Он чувствовал, что принц сейчас где-то в замке, а потому не беспокоился за него.

— Он и Отрео обсуждают, по какой дороге лучше вести войска к Рене.

— А ты почему не с ними?

— Я была с ними, — Исса наконец отвернулась от окна и посмотрела на него. — Потом почувствовала тебя. Рада видеть, что ты в добром здравии. Как твое новое тело?

— Великолепно! — широко улыбнулся он. — Уже не помню, когда у меня было столько энергии! Я вообще не устаю, представляешь? Сколько бы я ни бегал, мне достаточно пары часов сна, чтобы полностью восстановиться.

— Это нормально, на самом деле. После перевоплощения, прошедшего по всем правилам, у нас остается запас силы, дарованный чудовищам. Но при этом человеческие тела расходуют гораздо меньше энергии. Мой тебе совет: не расслабляйся. Как только ты поверишь, что ты лучше других, ты станешь слабым.

— Я и не расслабляюсь, — посерьезнел Реос. — То есть, я мог бы, если бы в этой стране жили только люди. Но ведь это не так.

— Чудовищ из Мертвых земель стало больше, я заметила. Танис замышляет нечто очень серьезное. Расскажи мне, что ты видел.

— Я успел осмотреть четыре провинции, и ты права — дело дрянь.

Танис не просто впустил в страну чудовищ — это было бы слишком просто. Он все контролировал. Когда он перевел через границу хищников, для них уже готовы были клетки. Эти существа перевозились вглубь империи, одних оставляли в отведенных для этого местах, других везли дальше. Чувствовалось, что у Таниса есть собственная схема, но понять ее единорог пока не смог.

Никто из чудовищ не сбегал от него просто так. Если кто-то из них оказывался на свободе, это происходило исключительно по приказу Таниса. Так что эфореби, которых перебили Исса и Кирин, можно было считать полноценной диверсией против Отрео.

— Что у нас все плохо, это понятно, — задумчиво произнесла Исса. — А хорошие новости есть?

— Есть. Глаза открываются даже у тех, кто изначально был верен Камиту. Вся страна полна людей, которые готовы браться за оружие. Они видят, что их мир катится в бездну, и на все готовы, чтобы остановить это.

— Не самая хорошая новость, вообще-то. Что нам толку от людей? Если они не владеют сильной магией, они против чудовищ не больше минуты выстоят.

Вот в этом и была разница между разговором с Айриз и Иссой: Иссе не нужно было ничего объяснять, она и сама знала истинную природу людей.

— Танис тоже знает об этом, — заметил Реос. — Поэтому и уничтожает магов. Речь идет не только о центральной провинции. Бойни начались везде, даже если закона такого нет.

— Он уже достаточно силен, чтобы не прикрываться законами, ему и так будут подчиняться.

— Это верно. Когда я был возле моря, то видел, что он там почти всех ведьм перебил.

— Почти? И сколько их осталось? — уточнила Исса.

— Одна.

— Это еще как?

— Я спас, — признал Реос. — Так получилось. Увидел этого драконеныша рядом с ней, и что-то так противно стало, что не удержался. Забрал ее у них. Зовут Айриз, хочет помочь Кирину. Я направил ее сюда.

— Правильно сделал, — кивнула девушка, раздумывая о чем-то. — Нам пригодится любая помощь.

— Сердишься, что я из-за нее перед драконенышем засветился? Понимаю, не самое умное решение, но так уж получилось. Она вообще молодец, ведьма эта. Ей просто опыта не хватает, а в душе она борец, так что ради нее стоило рискнуть.

Он и правда верил в это, хотя Айриз ни за что не сказал бы. Реос считал, что любая похвала помешает ей стать сильной.

— Еще не хватало на тебя сердиться! — усмехнулась Исса. — Я даже рада, что ты утер нос кому-то из выродков Таниса. Просто будь особенно осторожен с ними: мы не знаем истинный уровень их силы, но можем предположить, что он не ниже драконьего.

— Я с ними обниматься и не собираюсь!

— Вот и славно. Я хочу, чтобы ты сейчас отправился в Норит и нашел там наших союзников. Я не знаю, где они находятся, но поиск тебе нужно начинать с дома чародея по имени Раким. Он — известная персона в Торем-вале. В его доме мы последний раз виделись с остальными. Уверена, что даже если они ушли оттуда, Раким сумел бы оставить нам подсказку. Найди его и передай послание от меня, а потом расскажешь мне, как у них дела и что они успели подготовить за это время. Справишься?

Его мысли снова вернулись к Айриз — против его желания, но Реос ничего не мог поделать с этим. Если он сейчас направится в Норит, то к закату точно не успеет вернуться к ней. Ведьме снова придется рассчитывать только на себя.

Да, он вроде как только этого и хотел. Но когда дошло до дела, бросить ее там, на дороге, полной чудовищ, оказалось не так просто.

— Справишься или нет? — повторила Исса. — Если тебе важна та девушка…

— Не важна, — перебил ее Реос. — Я все сделаю.

Одиночество много лет было его главным оружием и основой выживания. Ему нельзя было отрекаться от такого преимущества! А значит, Айриз и дальше предстояло выживать без его помощи.

Глава 10

В ее отношении к нему ничего не изменилось — Исса не стала мягче или добрее, не убавилось колкостей с ее стороны, да и любовью к роду человеческому она не воспылала. Но за всем этим Кирин чувствовал новое спокойствие, которое он и надеялся ей подарить. Больше ему ничего не было нужно.

Деревянный шест рассек воздух, едва не коснулся его головы, и лишь в последний момент Кирину удалось увернуться.

— Не спи на ходу! — возмутилась Исса. — Ты на тренировке или где?

— Ты же не попала, — заметил он.

— Все равно слишком медленно. Ты можешь двигаться быстрее — и должен, если будешь сражаться с Танисом лично.

Сражаться с Танисом… убегая из дворца, Кирин о таком и не мечтал. Не только с Танисом, он тогда вообще ни с кем драться не мог. Потом, после уроков Саима и Иссы, он изменился, и уже осмелился бы бросить вызов Камиту.

Но — не больше. Танис, с его силой, с его магией, казался недостижимым. Кирину только и оставалось, что униженно просить Иссу сражаться за него. Теперь это все в прошлом. Если в нем есть драконья кровь, то они с Танисом на равных.

Нужно только научиться управлять этой энергией, что тоже непросто.

Когда Исса тренировала его, это не было похоже на обычные поединки воинов. Никаких строгих правил, просторных свободных залов и только одного вида оружия. Она уводила его в леса, и использовать можно было все, от камней до стволов деревьев, благодаря которым он не раз спасал себя от сломанных костей.

И все равно победить ее пока не получалось, Кирин даже близко к этому не подошел. Дело было не в том, что он сдерживался — потому что он не сдерживался. Он прекрасно знал, что покалечить Иссу у него не получится, об убийстве и речи не шло, и атаковал в полную силу. Вот только что бы он ни делал, этого все равно было недостаточно.

— Ладно, хватит на сегодня, — объявила Исса, когда он в очередной раз потерял равновесие. Девушка вогнала шест в землю и скрестила руки на груди. — Ты уверен, что хочешь сражаться? Может, ну ее, эту войну, уйдем в леса, будем растить овечек? Хоть что-то же у тебя должно получаться!

— Неплохо рисую и играю на лютне, — процедил сквозь сжатые зубы Кирин, поднимаясь на ноги. Болело все, и он не брался сказать, сколько ушибов заработал. — Слушай, что, вообще не стало лучше?

— Вообще-то, стало, — неохотно признала Исса. — Мне теперь не так просто вывалять тебя в грязи.

— Звучит так, будто ты сожалеешь об этом!

— Я и сожалею. Ты забавный, когда грязный.

— Исса!

— Что? — покосилась на него девушка. — Да, ты стал сильнее, быстрее, ну и далее по списку. Но посмотри на себя! Ты покрыт синяками и ссадинами, их на тебе больше, чем пятен на приграничном грибе!

— Заживет! — отмахнулся Кирин. — Завтра уже ничего не будет, ты же знаешь.

На нем теперь любые травмы заживали намного быстрее, чем на обычном человеке. Это была единственная его новая способность, которая работала постоянно. Хоть в чем-то ему не приходилось сомневаться!

Но и тут Исса остудила его энтузиазм:

— Это преступно медленно.

— Ты издеваешься? Одна ночь!

— Если ты будешь драться с Танисом, у тебя не будет одной ночи. Любая травма тебя ослабит. Пожалуй, пора дать тебе урок поважнее владения мечом.

Она достала из-за пояса нож и направилась к нему. Кирин невольно попятился: одно лишь то, что она взяла в руки оружие, настораживало, обычно Исса брезговала лезвиями и обходилась когтями.

— Да не трясись ты, — поморщилась она. — Это не для тебя.

Пока он пытался сообразить, что вообще происходит, она без малейших сомнений надрезала собственное предплечье. Рана, расчертившая ее кожу длинной линией, получилась глубокой и кровавой — но долго не продержалась.

Почти сразу же после того, как Исса убрала лезвие, кровь прекратила течь, а края пореза начали соединяться. Несколько мгновений — и лишь небольшие алые пятна на ее коже доказывали, что Кирину это все не почудилось.

— Повреждения на нас заживают быстро, — пояснила девушка. — На мне — очень быстро, на тебе — просто быстро. Но в бою, как я уже сказала, этого может быть недостаточно. То, что я тебе только что показала, называется контролируемым заживлением. Это не просто врожденная способность, эта усилие, если тебе так проще понять — заклинание. Для того, чтобы оно произошло, тебе нужно полностью на этом сосредоточиться, всю свою энергию направить на то место, где появилась рана.

— Тебе легко говорить! Я эту энергию и не чувствую пока толком, какое там направлять…

— Не может быть никакого «пока», — отрезала Исса. — Радуйся, что у нас вообще есть время на эти тренировки. Это шанс стать сильнее, а не стенать, что тебе силы не подчиняются!

— Я и не стенал! — возмутился Кирин. — Уж извини, если я за день не обучился тому, чему тебя годами учили!

— Вопросов нет — будем учиться годами. Потом спасем то, что осталось от империи, если Танис раньше от старости не скончается. Контролируемое исцеление однажды может сохранить тебе жизнь. Недостаток этого приема в том, что ему требуется все твое внимание. То есть, ты не сможешь одновременно драться и исцелять свои раны. Но это не так страшно, ведь ты будешь на поле боя не один. Кто-то может отвлечь твоего соперника, пока ты возвращаешь силы.

Она рассказывала все это как бы между делом, пока вытирала кинжал подолом собственного платья. Ее послушать, так она его простейшему заклинанию учит, а то и вовсе ремеслу! Но все это казалось Кирину слишком нереальным, доступным кому угодно, только не ему.

Понятно, что времени на подготовку совсем мало. Что толку-то? Все эти благородные аргументы никак не влияют на его драконью силу, которая просыпается, когда ей самой хочется.

— С исцелением ничего не получится, — покачал головой Кирин. — Это слишком сложно для меня. Давай лучше больше времени уделим драке, тут хоть какой-то успех есть! Я отдохнул, можем попробовать еще раз.

— Ты уж извини, но выбора тебе никто не давал.

Прежде чем Кирин успел сообразить, что происходит, Исса перехватила его руку, прижала ее к ближайшему валуну и вогнала нож прямо в центр тыльной стороны его ладони. Удар получился такой силы, что лезвие прошло через руку насквозь, вонзилось по самую рукоять.

Все произошло настолько быстро, что первые пару мгновений даже боли не было. Только шок — Кирин не мог поверить, что она действительно это сделала.

Но долго сомневаться не пришлось. Кровь брызнула во все стороны, ручьями хлынула по камню, а боль налетела с такой силой, что сбила Кирина с ног, и он повалился на колени перед камнем, пытаясь как можно осторожней освободить раненую руку.

— Исса, проклятье! Чтоб тебя… Ты совсем из ума выжила?! Всему есть предел!

Она не собиралась ни извиняться, ни помогать ему. Исса с невозмутимым видом отошла в сторону, наблюдая за его мучениями.

— Кирин, я тебя люблю, но это не значит, что я буду всю жизнь с тобой нянчиться и зад тебе вытирать по первому требованию.

— Со своим задом я как-нибудь сам разберусь, мне достаточно, если ты в меня ножи не будешь вгонять, истеричка сумасшедшая!

— Ну, в привычку это не войдет, если тебе от этого легче, — отозвалась Исса. Сожаления в ее голосе по-прежнему не было. — Но сейчас тебе нужно пройти через это. У нас нет времени начинать обучение с маленьких царапинок. Достань нож и сосредоточься на исцелении этой раны.

— Я не могу!

— Можешь. Если хочешь злиться на меня — злись, гнев придает драконам силы. Но все равно делай.

Спорить с ней было бесполезно — особенно теперь, когда нож уже был вогнан в его руку. Это не означало, что Кирин готов был со всем смириться и сделать вид, что так и надо. Он, конечно, любил ее, но это не означало, что он собирался с радостной улыбкой принимать такое!

Впрочем, попытка объяснить Иссе, что ее опять понесло не туда, могла подождать. Сейчас его ничто не интересовало больше, чем этот нож.

Кое-как ему удалось вытащить лезвие, хотя это еще больше расширило рану, усилив кровотечение. А на свежую кровь в этих лесах что угодно приползти могло! Но Иссе и дела не было. Она смотрела на него, как крестьяне смотрят на выступление шутов на ярмарке. Уже становилось ясно, что она ничем не поможет, и рассчитывать приходилось только на себя.

Кирин перемотал рану платком, но ткань мгновенно пропиталась кровью. Если так пойдет и дальше, он и до замка не доберется! Проклиная все на свете, а в первую очередь — эту шальную бабу, он закрыл глаза и сосредоточился на ране.

Исса не объяснила ему, как именно проходит исцеление, и все равно у него было чувство, что кто-то рассказывал ему об этом. Аналейра предупреждала, что к нему вернется часть памяти его предков. Возможно, этот момент наконец наступил.

Он думал только об этой ране. Его глаза были закрыты, но он все равно видел ее перед собой с предельной четкостью — глубокую, уродливую, кровоточащую и пульсирующую болью. Чтобы спастись, Кирин представлял, как она заживает на нем. Понемногу, по чуть-чуть, ткани срастались, восстанавливались, освобождая его от страдания.

Когда боль утихла, он решил, что ему чудится. Удивление сбило его концентрацию, заставило открыть глаза, однако боль все равно не вернулась. Осторожно убрав кровавый платок, Кирин обнаружил, что раны на его руке больше нет.

У него получилось?… Да, получилось! С первой попытки. Тут нельзя было верить или не верить, лучшим доказательством служила здоровая кожа. На этот раз ему никто не помогал, ведь в таком помочь невозможно. Он всего добился сам!

Правда, за это пришлось заплатить: его тело переполняла слабость, от потери крови у него кружилась голова. Когда он поднялся на ноги, мир качнулся перед глазами, и Кирин упал бы, если бы девушка не соизволила поддержать его.

— Неплохо для первого раза, — оценила она. — Хотя ты все равно тратишь на это слишком много времени и сил. Зато теперь ты знаешь, что можешь, это не просто мои догадки. Надеюсь, дальше дело пойдет быстрее.

— Хочешь знать, что я о тебе думаю? — мрачно осведомился Кирин. Двигать исцеленной рукой он пока не решался.

— Я знаю, что ты меня любишь, и мне этого достаточно. Что ты думаешь прямо сейчас, под влиянием обстоятельств, мне не так уж интересно. Хотя можешь высказаться, если тебе от этого полегчает.

— Ничего ведь еще не закончилось, не так ли?

— Мне очень жаль, высочество, но нет, — тяжело вздохнула Исса. — Чтобы ты запомнил, как действует заклинание, нам придется сделать это снова.

* * *

Сколько бы Клоя ни убеждала себя, что поступила правильно, полной уверенности так и не появилось. Хотя какая разница уже? Выбор сделан, изменить ничего нельзя. Она прекрасно понимала, что даже если передумает сейчас и попытается бежать, никто ее не отпустит.

В этой войне всего две стороны. Одна проиграет и исчезнет, другая выиграет и будет жить свободно. Клоя хотела остаться с победителями, но еще больше она хотела сберечь Эймера. Если бы не он, она бы в жизни не пошла на сделку с императором Камитом.

Но иначе нельзя, потому что Эймера уже одурманили сомнительные идеи чужаков, он не в состоянии мыслить здраво. Она ведь пыталась поговорить с ним, а к чему это привело? Ни к чему! Он все равно хотел уйти из подземного города, выступить против Камита — и погибнуть.

В том, что он не выжил бы в этой войне, Клоя больше не сомневалась. Она знала, что у императора Камита могущественные союзники, но лишь теперь поняла, насколько. Танис и его генералы были силой, о которой она даже в древних книгах не читала. Вот новые господа этого мира, а вовсе не принц Кирин и те странные люди, что его окружают!

Конечно, Эймер не поймет ее сначала, он будет злиться. Ведь маги, которых он спас, наверняка пострадают, и ему непросто будет принять это. Но рано или поздно он увидит, что она думала только о нем. Она любила его! Только так Клоя могла показать это, слова не имели значения. Если бы она хотела спасти себя, она бы просто убежала из подземного города. А эта сделка, этот риск… все ради него.

— Что-то ты притихла, — заметил Сейден. — Наступило запоздалое раскаяние?

Они покинули столицу вдвоем, ехали в небольшой карете, запряженной быстрыми лошадьми. Клоя ожидала, что отряд будет сопровождать их сразу, но нет, во дворце оказалось совсем мало воинов, и никто из них не собирался покидать свои позиции.

Наверно, так и нужно, императору Камиту проще использовать солдат, которые уже подошли вплотную к подземному городу, просто еще не знают об этом. Не может же он рассчитывать, что с целым городом чародеев справится один его генерал!

Хотя Сейден, безусловно, на многое способен. Сидя рядом с ним, Клоя пыталась почувствовать его магическую энергию, оценить, насколько он опасен. Предела у его сил просто не было.

— Нет никакого раскаяния, — огрызнулась Клоя. — Я знаю, что делаю!

— Наглая ты. Мне нравится. Пожалуй, я позволю тебе жить.

— Что?…

— Ну, ты просила моего отца пощадить только Эймера, — ухмыльнулся Сейден. — Оставлять в живых тебя ты не попросила.

А ведь верно! Тогда она поддалась панике, ей едва удавалось говорить связно, и в этот момент она думала только об Эймере. Клоя была готова пойти на что угодно, лишь бы спасти его, и совершенно позабыла о себе.

— Я не… То есть… Мне казалось…

— Угомонись, — прервал ее генерал. — Не собираюсь я тебя убивать, смысла нет. Ты забавная, да и хорошенькая.

— Я люблю Эймера! — гордо заявила она.

— А я — ни его, ни тебя. Но когда он узнает, что ты виновата в смерти его дружков, он может отнестись к этому без понимания. Когда будешь искать у кого-нибудь исцеления своих душевных травм, загляни ко мне. Не разочарую.

Хотелось ответить какой-нибудь колкостью, но Клоя сдержалась. В одном Сейден точно был прав: он мог убить ее легко, одним движением, и никакая магия не остановила бы его, у девушки просто не хватило бы сил.

Поэтому свою часть договора она выполнила. Карету они оставили у дороги, а сами прошли в лес, пока не добрались до поляны, скрывавшей вход в подземный город.

— Очень хорошо, — кивнул Сейден. — Твой дружок это придумал?

— Придумал он, но заклинание поддерживает общая сила магов.

— Ненадолго.

— Ну и как вы собираетесь на них охотиться? — поинтересовалась Клоя. — Если мы будем стоять здесь и ждать отряд, нас заметят маги, успеют подготовиться.

— Какой еще отряд? Все, кто надо, уже здесь.

Когда они подъезжали к нужному участку дороги, девушка внимательно оглядывалась по сторонам, но не заметила ни одного воина. А уж целый отряд она проглядеть не могла! Теперь, несмотря на заявления Сейдена, они стояли посреди леса одни.

Долго это не продлилось. Сначала она услышала шум в лесу, потом почувствовала странный запах — будто кровь пролилась в сырую землю. Очень много крови… От людей так не пахнет. Клоя пыталась распознать энергию, окружавшую ее, но ничего знакомого уловить не могла.

Гадать ей не пришлось: те, кого призвал Сейден, вышли к поляне. И это были не люди. Хотя что-то общее с людьми у них было — пусть и гораздо меньше, чем у генерала. Поляну со всех сторон окружали очень высокие, массивные мужчины… лишенные голов. Никто на них не нападал, не ранил, они просто родились такими. Их плечи были единой ровной линией с гладкой кожей, шеи у них и не было никогда. Да и зачем? Они в ней не нуждались. Их глаза располагались прямо на груди, чуть ниже зияли две дыры ноздрей, а прямо под ними распахнулась чудовищная пасть, занимающая весь живот. Эти существа были вооружены копьями, но доспехи они не носили, ограничившись лишь грубо обработанными шкурами, намотанными поверх бедер.

— Что это такое? — прошептала Клоя.

— Ксиантаны, — спокойно пояснил Сейден.

— Откуда… они? Их создал советник Танис?

— Создал? Человечек, ксиантаны появились на этих землях намного раньше, чем твои предки. Они — одна из первых сил природы. Сильные, крепкие, неудержимые, и за это их стоит уважать. Правда, не слишком умны, но пока они подчиняются мне, это не станет проблемой.

Даже если эти уродцы были похожи на людей, людьми они не были даже близко. В их глазах горел только животный голод. Если обычные солдаты еще могли взять магов в плен, то эти — нет. Эти существа вообще не знали ничего о войне, они пришли сюда, чтобы охотиться и убивать.

Сейден привел не только их. В полумраке леса, за их спинами, Клоя заметила странные черные облака. Поначалу она приняла их за дым, порожденный близким костром, но быстро разобралась, что не все так просто. Облака двигались не по ветру, а так, как им хотелось, огибая деревья и пролетая мимо ксиантанов. К тому же, они пульсировали магической энергией, которую девушка не могла распознать.

На этот раз Сейден не стал дожидаться ее вопросов, он сам назвал их:

— Это веталы. Они не наносят первый удар, но для второго очень хороши.

— Что это значит?

— Они не могут атаковать в своей нынешней форме. Они — порождения чистой энергии, и чтобы сражаться, им нужно вселиться в чье-нибудь мертвое тело. Но это ничего, мертвых тел тут будет очень много. Веталы не могут умереть, поэтому они практически неуязвимы.

Ненасытные чудовища и бессмертные духи. Монстры, которых здесь не было веками — и которые вернулись при императоре Камите. Вот кого она привела в город, который так мечтала сохранить! Но какой смысл теперь думать об этом? Во всем мире значение для нее имели только два человека: она сама и Эймер. Поэтому, отбросив сомнения и угрызения совести, Клоя открыла двери в подземный город.

В земле появилась пещера, и ксиантаны рванулись туда первыми. Они, казалось, устали ждать здесь, устали делать вид, что способны на мирное существование. Им хотелось крови, и они уже чувствовали ее впереди. Черный дым скользнул по воздуху следом за ними. Клоя тоже направилась туда, но Сейден задержал ее.

— Не спеши. Твои друзья будут сражаться, не так ли?

— Я уже говорила, они не друзья мне. Но да, они не сдадутся без боя.

— Так пусть воюют. Тебя не должны заметить раньше срока, потому что истинные лидеры выйдут позже. Это касается и твоего друга Эймера. Ты ведь должна показать мне, кто он! А до этого момента мы с тобой на прогулке.

Прогулка! Очередная издевка с его стороны, и снова Клое пришлось промолчать. Она уже слышала крики и рычание из подземного города, чувствовала, как дрожит от магии воздух. Здесь были собраны только лучшие чародеи, те, что умели постоять за себя. Даже не ожидая нападения, они все равно не готовы были принять смерть.

Только кому из них это поможет? Советник императора Камита превзошел даже ожидания Клои, которая пришла к нему добровольно. Она не сомневалась, что он отправит сюда отряды солдат, ведь именно они охотились на магов раньше. Но теперь она увидела этих существ, и все стало только хуже.

Как бы она ни готовилась, она все равно не могла спокойно наблюдать, как рушится ее дом. А Сейден, казалось, наслаждался не только страданиями чародеев, но и ее терзаниями. Он шел нарочито медленно, держал Клою под руку, не позволяя ей убежать вперед. Он хотел, чтобы она все видела.

Дома, которые они все вместе возводили здесь, разлетались на куски под ударами чудовищ. Цветы, которые они лишь чудом вырастили на камнях, исчезали под тяжелыми лапами. Люди, которых она знала, которых сама привела сюда, умирали в мучениях, но и после смерти им не было покоя. Черный дым подлетал к их застывшим телам, просачивался в открытые рты и ноздри, наполнял их изнутри — и трупы поднимались. Только они больше не были собой. Оставалось лишь тело, пустая оболочка, занятая очередным хищником.

Увы, их родные и близкие не знали об этом. Заметив знакомые лица, они спешили помочь — а вместо этого погибали. Веталы отращивали в новых телах жала и щупальца, они убивали без пощады. Последний уголок мира для магов Рены окрашивался кровью.

— Зачем так много разрушения? — тихо спросила Клоя. — Ведь советник Танис хотел, чтобы их доставили живыми…

— Не хотел он такого, — рассмеялся Сейден. — Он говорил, что это допустимо. Кое-кого я действительно оставлю в живых, но только самых сильных, лидеров. Казнь одного лидера имеет большее значение, чем казнь сотни прислужников.

Тут он был прав, между магами подземного города существовала огромная разница в силе. Это стало очевидно, когда в бой вступил Эймер.

Он появился на крыше своего дома — того самого дома, который построил когда-то по просьбе Клои. Она рассказала ему, где хотела бы жить, и он все сделал. Ей даже не верилось! Он словно заглянул в самые сокровенные ее мечты и сделал их реальностью.

А теперь этот дом должен был стать полем боя. Все так несправедливо! Эти проклятые чужаки, Нара и Саим, принесли смерть в подземный город.

Даже сейчас, глядя, как ксиантаны пожирают людей заживо, Клое проще было винить во всем чужаков. Потому что если бы она возложила вину на Камита, ей пришлось бы разделить эту ношу с ним.

Эймер, как и все остальные, не знал, что происходит, не готовился к такому, но он готов был защитить свой город любой ценой. Повинуясь его воле, над улицами появились магические печати. Черные языки пламени, вырывавшиеся из них, уничтожали только чудовищ, позволяя людям отступить. Один Эймер мог больше, чем все остальные маги вместе взятые, его сила превосходила все ожидания Клои.

— Знаешь, даже если бы ты не сказала мне, что он лидер и один из первой десятки Лиги Магии, я бы понял, — хищно прищурился Сейден.

— Это и есть Эймер. Он мне нужен живым!

— А мне — нет. Я рад, что он наконец вылез. Живыми я собираюсь поймать дружков Кирина. Этот человечек слишком силен, чтобы выйти отсюда.

Клоя ушам своим не могла поверить. Ей дали слово! А на войне слово правителя — главная сила, его нельзя нарушать, ведь иначе все рухнет! На слове держится верность армии, слово хранит империю. Неужели они не понимают этого? Или у чудовищ другие правила?

— Вы обманули меня! — воскликнула Клоя.

— Никакого обмана, следи за языком! — рыкнул Сейден. — Отец никогда не нарушает свое слово!

— Но как же… — растерялась девушка.

— Мой отец пообещал тебе, что он не убьет твоего дружка, — напомнил генерал. — Он, а не я. Он же мог отпустить вас двоих на свободу. Но знаешь что? Его здесь нет! Если успеешь добежать до замка и попросить его о помощи, возможно, тебе повезет, а я пока займусь делом. Мне и тебя не обязательно оставлять в живых, я тебе уже говорил, это мой личный подарок тебе.

Он отпустил ее руку и одним ловким движением поднялся наверх, на крышу ближайшего здания. Так ему удобнее было бежать вперед, минуя развернувшиеся в городе бои. А Клоя осталась стоять посреди улицы.

Нужно ли ей было готовиться к обману? Да, наверно, нужно. Но она ведь не того хотела! Девушка не сомневалась, что она в тупике. Даже когда она пришла к Танису, она не была уверена, что раскроет ему правду. Клоя готова была рискнуть, умереть сама, если бы заподозрила, что он не выполнит ее условие.

Но у нее тогда и тени сомнений не возникло в том, что он честен с ней! Она смотрела ему в глаза и видела, что он говорит правду. Он был главным там, он пообещал сохранить Эймеру жизнь, а Сейден — его подчиненный, он обязан во всем его слушаться. Разве нет? Но оказалось, что нет.

И снова у нее был шанс убежать, спасти только себя. Она все еще находилась близко к выходу, монстры не обращали на нее внимания. Нужно было развернуться и бежать — сначала наверх, обратно под солнце, а потом — просто вперед, пока силы не закончатся.

Только вот ради чего ей выживать? И ради кого? Ради себя уже не получится — Клоя сомневалась, что когда-либо сможет простить себя за это предательство. Все жизни, оборвавшиеся сегодня, будут навеки связаны с ней. Есть ли смысл выживать, чтобы каждую ночь просыпаться от кошмаров?

Да и потом, Эймер рано или поздно узнает, что она причастна к этому. Возможно, Сейден скажет ему уже сейчас! И тогда он не простит Клою даже на той стороне, их души проведут целую вечность в разлуке.

Это пугало Клою больше, чем смерть. Если был хоть один шанс сохранить его любовь и заслужить его прощение, она готова была воспользоваться им. Нужно заплатить за это своей жизнью? Не страшно. Жизнь в мире, который создал Танис, все равно ничего не стоит.

Поэтому Клоя побежала вперед, к своему дому. Она была слабее многих магов, живущих в подземном городе, и наверняка не справилась бы с несколькими противниками сразу. Но ее спасало то, что чудовища не бросались на нее. Они, должно быть, запомнили, что она стояла рядом с их предводителем, и не хотели рисковать. У них и так здесь добычи хватало!

К тому же, другие маги помогали ей. Когда на нее чуть не упала стена дома, мужчина, уже истекающий кровью, защитил ее силовым полем. Когда со свода пещеры упали тяжелые камни, боевой маг прикрыл ее, разрушил угрозу прямо у нее над головой.

Все они знали ее, помнили, как она когда-то спасла их вместе с Эймером. Им и в голову не могло прийти, что именно она обрекла их на такую участь, и от этого ей становилось еще хуже. Из всех чародеев, собранных здесь, только она, пожалуй, и заслужила смерть.

Когда она добралась до дома, Сейден, конечно же, уже был там. Они с Эймером давно сцепились, один на один, а чужаков и близко не было. Вот и вся их хваленая помощь! Как стало опасно, они тут же бежали, бросив тех, кого раньше пытались позвать с собой.

Неуклюже поднявшись на крышу, Клоя просто замерла там, она понятия не имела, что делать дальше.

Эймер был самым сильным из магов, известных ей. Учитывая недавнюю охоту Таниса. возможно, в провинции не осталось более могущественных колдунов. Но даже он не мог справиться с Сейденом. Эймер перестал защищать город, он все свое внимание направил на противника, но и этого было недостаточно.

Впрочем, точно так же не мог победить его Сейден. Невероятной скорости и силы чудовища хватало лишь на то, чтобы уворачиваться от летящих в него молний, не падать в ямы, появляющиеся у него под ногами, разрывать на части змей, материализующихся из воздуха прямо перед ним. А сам он при этом не колдовал! Клоя чувствовала: все, что он делает, — это просто часть его природы.

— Неплохо для человека, — оценил Сейден. — Но это к лучшему. У меня здесь достойных противников и не было никогда!

Разговаривать с ним Эймер не собирался, и Клоя была благодарна ему за это. Чем меньше они говорят, тем меньше вероятность, что маг узнает правду.

Сейден старался перейти к ближнему бою. Он видел, что только в этом его преимущество: Эймер не был вооружен, да и драться он толком не умел. Сам чародей тоже понимал это, он изо всех сил удерживал противника на расстоянии.

Несколько раз ему удалось ранить генерала, но долгожданной победы это не принесло: на Сейдене раны затягивались мгновенно. Получив их, он отступал на несколько секунд, а потом возвращался с новыми силами. Может, он вообще бессмертен, как веталы?…

Генерал заметил ее первым, подмигнул ей.

— Смотри, твоя подружка уже здесь! — бросил он Эймеру. — Хотя она, пожалуй, наша общая подружка теперь.

— Клоя, уходи отсюда! — крикнул маг, не глядя на нее. Он сейчас не мог себе это позволить. — Я справлюсь!

— Клоя как раз может остаться, таков наш уговор, — отметил Сейден. — Я ей сказал, что пальцем ее не трону, она это знает.

Вот теперь ей хотелось уйти, но она не могла. Она знала, что даже если она сбежит, Сейден молчать не будет. Пусть он и ухмылялся сейчас, чувствовалось, что долгое сопротивление мага его злит. Саим и Нара могли воспользоваться его промедлением и сбежать, он потерял бы свои главные цели. Вряд ли это понравилось бы Танису!

Поэтому в интересах генерала было как можно быстрее покончить с Эймером. Пока что маг не отвечал ему, но недоумение и гнев уже сквозили в его энергии, и заметила это не только Клоя.

— Вы хорошо спрятались, признаю. Рано или поздно мы, конечно, нашли бы вас, но зачем тянуть? Прекрасная Клоя все ускорила и упростила. Не ожидал такого от своей возлюбленной? Тебе следовало больше времени уделять ей. Женская ревность и не на такое способна!

— Ревность тут не при чем! — не выдержала Клоя.

Она тут же замолчала, осознав свою ошибку, но было уже поздно. Этими словами она, по сути, подтвердила, что помогала Сейдену, пусть и не по той причине, которую он назвал. Теперь у нее не было ни шанса доказать Эймеру, что она вообще здесь не при чем и это просто наглая ложь.

— Может, и не из-за ревности, — торжествующе отозвался генерал. — Я в женщинах плохо разбираюсь. Как бы то ни было, спасибо, наш договор в силе, тебя никто не тронет.

Он бил в самое слабое место Эймера: это душу. Каким бы талантом его ни наградила природа, он все равно оставался человеком со своими эмоциями. Когда они встретились, он вообще был похож на существо без кожи — слишком остро все воспринимал. Постепенно жизнь заставила его огрубеть, закрыться от мира, но к Клое он относился как и раньше, и сейчас это работало против него.

Расчет Сейдена сработал — Эймер не выдержал, повернулся к ней.

— Клоя, это правда?…

Ответить она не успела, потому что Сейден не собирался безучастно наблюдать за их эмоциональными разговорами. Когда маг отвлекся, генерал вырвал из крыши одну из цепей, поддерживавших постройку. В его руках металл мгновенно раскалился докрасна, Клоя такое раньше только в кузнице видела. Но Сейден не собирался выпускать цепь, жар не пугал его.

Он знал, что Эймер, как бы отвлечен он ни был, не подпустит его слишком близко. Поэтому он нашел способ напасть с расстояния: цепь взвилась, рассекла воздух, как хлыст. Сейден не промазал, удар пришелся по лицу мага. Эймер упал на крышу, закрылся обеими руками, но было уже поздно. Клоя видела кровь, сочившуюся сквозь его пальцы, слышала его крики, полные боли и отчаяния… И понимала, что исправить это уже нельзя.

Но он все еще был жив! Правда, долго это не продлилось бы, потому что ранение сделало его беспомощным, а Сейден уже приближался к нему. Дальше все зависело от нее.

Клоя знала не так уж много заклинаний, и все они были направлены на развлечение. Раньше это останавливало ее, заставляя прятаться за спину Эймера. Но вот Эймер повержен, бежать и прятаться бесполезно. Если этот бой станет для нее последним, сдерживаться не было смысла.

Она прекрасно знала, что даже на пике отчаяния не сможет победить Сейдена. Он был слишком силен для нее, слишком опасен. Она могла лишь задержать его. Поэтому Клоя прошептала заклинание, и со всех сторон вспыхнул яркий свет, в центре которого оказался генерал.

Еще во время их поездки она заметила, что у Сейдена очень острое зрение, он старался даже от солнечных лучей закрываться. Теперь же сияние, к которому он не был готов, ослепило его, дезориентировало, и он не мог сражаться — пока. Это не спасло бы Эймера, и Клоя знала, что долго этот сомнительный успех не продержится.

К счастью, им помогли: в двери, ведущей на крышу, рядом с ней появился Саим. Он все-таки здесь, он не сбежал!

— Забери Эймера! — попросила она. — Он тяжело ранен!

— А как же ты? — смутился воин.

— Я справлюсь! Бегите, а я прямо за вами!

Это было ложью, которую Саим не смог распознать. Он плохо разбирался в магии, ему казалось, что она, первая помощница Эймера, тоже должна обладать огромной силой. Поэтому он доверился ей.

Саим забрал Эймера, унес с крыши, и этого Клое было достаточно. Больше она ничего не боялась, хотя и видела, что Сейден, уже оправившийся от шока, идет к ней. Похоже, его обещание сохранить ей жизнь только что потеряло свою силу.

* * *

Никто не был готов к такому нападению. У входа в подземный город были установлены артефакты, способные уловить приближение магов и воинов Камита. А вместо этого за ними послали чудовищ, таких, каких в этом мире никогда не было! Правда, Эймер все равно не мог понять, как они нашли вход, да еще и открыли его, а не пробили силой, но сейчас не было времени разбираться в этом.

— Есть запасной выход, — сказал он, наблюдая, как существа заполняют улицы. — Нужно отвести туда как можно больше людей!

— Нельзя, — возразила Нара. — Мы не знаем, кто ждет их на поверхности. Возможно, будет еще хуже.

— Хуже чем здесь? Не будет, мы умрем, если останемся!

— Я не говорила, что нужно остаться. Когда-то мы смогли спастись от войск Камита, потому что Мар Кассандра открыла проход через пространство. Она одна справилась! Не говорите мне, что вы все, сильные маги, не сможете сделать то же самое!

Их ситуация казалась безнадежной сейчас, но Нара отказывалась сдаваться. За себя она не боялась, ее смерть давно уже не страшила. Но все эти люди не заслуживали такой судьбы! Танис не может победить снова.

Нара невольно вспомнила тот день, когда его порождения убили ее отца. Она не позволит такому повториться!

Идея, пришедшая сама собой, казалась девушке почти нереальной, а вот Эймер обрадовался:

— Да, это может сработать! Но чтобы открыть такую дверь, нужно знать точное расположение места, где сейчас безопасно.

В новой империи это стало проблемой…

— А если связаться с Мар Кассандрой? — предложил Саим. — Она сможет помочь вам?

— Конечно! — кивнул маг. — Это гениально! Если вы сможете привлечь внимание Мар Кассандры, мы не просто откроем дверь — мы сделаем мост между двумя точками в пространстве!

Такой магии Нара прежде не знала, но и не старалась разобраться. Для нее важно было другое: сейчас она могла быть полезна этим людям. Когда-то, соглашаясь на духовную связь с Мар Кассандрой, она и не думала, что сможет спасти столько жизней.

Она уступила свое тело Мар Кассандре без страха, став сторонней наблюдательницей. Нара думала, что только эта роль ей и останется, но нет, все обернулось иначе. Колдовать Мар Кассандра предпочитала из своего тела, а девушке она вернула свободу. Нара только услышала в своей голове ее голос:

— Существа, которые напали на вас, — это хищники. Ты можешь задержать их, можешь помочь этим людям. Помнишь, ты считала, что в твоей жизни больше нет смысла? Вот он, этот смысл. Действуй, дитя, и эти люди будут жить.

Она уже видела магическую дверь раньше, даже проходила через нее, однако то, что создали Мар Кассандра и Эймер, было намного совершенней, чем магия, на которую колдунья была способна в одиночку. Сияющий пролом в пространстве не исчезал, даже когда Эймера не было рядом, однако использовать его могли только люди — чудовищ он просто уничтожал.

Оставалось только дать людям шанс добраться до него.

— В городе еще много живых магов, я чувствую их, — предупредил Эймер. — Мои люди не сдаются просто так! Я поднимусь повыше и обеспечу общую защиту, а вы укажите тем, кто остался на улицах, куда нужно бежать!

Спорить с ним никто не стал. Возле портала остался Риксен — тот самый маг, с которым они когда-то познакомились в плену у охотников. Все остальные разделились, направляясь на улицы.

Нара осталась с Саимом, сохранить ему жизнь для нее было не менее важно, чем спасти магов. Но глядя на то, что творилось сейчас в подземном городе, она опасалась, что у них вообще ничего не выйдет. Так много чудовищ… казалось, что Танис просто взял и перенес Мертвые земли прямо сюда!

Маги были сильны — на их месте обычные люди давно были бы мертвы. Но даже их сила позволяла не победить, а просто продлить сопротивление. Безнадежная ситуация, беспросветная… однако принимать ее Нара отказывалась. Она делала единственное, что было ей доступно: сражалась.

Этих существ, выродков без головы, можно было убить обычным оружием. Вот только для этого требовалось немало сил и времени, причем на каждого из них, а Танис прислал сюда десятки. Но худшими, пожалуй, были не они, а странный черный дым, который заставлял мертвые тела сражаться с теми, кто совсем недавно был им дорог.

Глупо, пожалуй, было ожидать, что в мире чудовищ есть хоть что-то святое, и все равно такое надругательство над смертью злило Нару. Она нападала на этих существ с большей яростью, чем на безголовых. Но ранить их было невозможно, только убить — уничтожить тело полностью, чтобы оно больше не смогло двигаться. То, что она делала, было ей отвратительно. Хотя какая разница? Все равно эти люди не получат достойных могил, потому что некому будет их хоронить.

Она отдавала все силы этому бою, и все равно этого было недостаточно. Она прикрывала одного мага, позволяя ему отступить, а еще двое погибали рядом с ней. У Саима дела обстояли не лучше, и Наре приходилось отвлекаться, чтобы помочь ему.

Сами того не замечая, они оказались в окружении хищников. Кольцо замкнулось, им просто некуда было бежать, даже если бы они хотели все бросить. И если искусственное тело Нары готово было вынести любую нагрузку, то Саим заметно устал. Девушка не знала, сколько еще он продержится здесь — и не представляла, как вытащить его из осады.

Но даже сейчас ей казалось, что у нее все под контролем. Нара видела своих противников, ее силы было достаточно, чтобы уничтожить их. Однако не они в итоге добрались до нее. На девушку налетело черное облако, сорвавшееся с высоты, — и все исчезло.

Лишь теперь она поняла то, что должна была заметить раньше. Злые духи, похожие на черный дым, использовали для битвы мертвые тела. И она тоже была мертвым телом! Не так важно, что она артефакт, суть все равно одна. Она больше не была человеком, а значит, ее собственная душа стала для этого тела лишь временным обитателем, таким же паразитом, как и это черное облако.

Теперь в теле появился новый хозяин. Ощущение было незнакомым, почти болезненным: Нару словно подхватили, подняли в воздух, швырнули в пустоту. Она не чувствовала ногами опоры — да и ног тоже не чувствовала. Ее самой просто не было! Она стала всего лишь частичкой пространства, безвольной и ненужной.

Она ощущала своего противника — такую же бестелесную силу, как она сама. Но если Нара растерялась, то это существо было спокойно. Да, оно удивилось, обнаружив, что в мертвом теле уже кто-то есть. Однако сдаваться оно не собиралось, потому что знало, каким великолепным оружием может завладеть.

Впервые с момента своей смерти Нара чувствовала такой абсолютный, пронизывающий насквозь страх. Она не за себя боялась, за Саима. Как то, что с ней происходит, выглядит со стороны? Заметит ли он подвох? А что если это существо, победив ее, убьет его? Убьет ее собственными руками!

Такого Нара допустить не могла, но и что делать — не знала. Она потерялась в водовороте страха, холода и темноты. Она хотела кричать, умолять о помощи, но в этом мире у нее не было голоса. Она осталась совсем одна…

И все же кое-кто ее услышал. Голос Мар Кассандры прозвучал среди пустоты внезапно, как близкий раскат грома:

— Успокойся, ты еще не проиграла.

Ответить Нара не могла, могла лишь думать о том, что ей очень нужна помощь.

— Я знаю, что тебе страшно. Слушай меня. Существо, которое напало на тебя, называется веталой. Я никогда не видела их прежде, но читала о них. Это духи, которые занимают мертвые тела. Ветала — сильное существо, но человеческая душа еще сильнее. Ты должна сопротивляться, не просто изгнать ее, а уничтожить внутри себя. Только так ты сможешь освободиться. И быстрее, Нара, Саиму и остальным нужна твоя помощь!

Последняя фраза ее словно ледяной водой обдала, заставила позабыть о собственных страхах и сомнениях. Может, сама Нара и не хотела жить, но она должна была помочь другим. Да и потом, она так и не отомстила той твари, что убила ее отца. Ее история не может так закончиться!

Она нужна Саиму. Он столько раз помогал ей — пора бы вернуть долг!

Только об этом Нара и думала, когда потянулась к чужой душе, занявшей ее тело. Да, она оказалась в пустоте, но она была здесь не одна. Это существо еще пожалеет о том, что решило так наивно остаться с ней наедине!

Нара не стала выгонять это чудовище. Она просто слилась с ним, впитала черный дым в себя — и выжила. Ее отец создал это тело для нее, никто не сможет отнять у нее его последний дар!

Открыв глаза, Нара обнаружила, что Мар Кассандра не ошиблась: Саиму действительно нужна была ее помощь. Когда на нее напала ветала, тело девушки безжизненно повалилось на землю. Воину лишь чудом удалось защитить ее от безголовых, перенести в ближайший дом, запереться там.

Но на этом их удача закончилась. Они оказались в ловушке: существа пытались пробраться внутрь со всех сторон, Саиму едва удавалось сдерживать их. Казалось, что это конец… Но Нара понимала, что только начало.

Потому что она не просто подавила в себе душу того существа. В этот миг она чувствовала связь со всеми веталами, наполнявшими подземный город.

Заметив, что она очнулась, Саим бросился к ней. Он заработал несколько неглубоких порезов, но серьезно ранен не был, хотя его усталость могла свалить его с ног раньше любой травмы.

— Ты как? — тихо спросил он. — Это… это ведь все еще ты?

— Кто же еще, — улыбнулась девушка. — Нам нужно выбираться отсюда!

— Ну, мы с тобой, вообще-то, не просто так здесь сидим! Не думаю, что они выпустят нас…

— А мы и спрашивать не будем.

Она не была уверена, что у нее получится — до последнего момента. Даже Мар Кассандра знала об этих существах совсем мало, а Нара и вовсе раньше не слышала. Но какой выбор у них оставался? Или умереть, или победить.

Она использовала связь, которую подарило ей слияние с душой веталы, направила свою волю на других хищников. Если человеческая душа и правда сильнее их всех, то сейчас настало время показать это.

И они подчинились ей! Другие веталы слышали ее зов и повиновались так, будто она не просто сестрой для них была — королевой. Они теперь охотились не на людей, а на безголовых уродцев. Эта добыча оказалась ничем не хуже… Правда, безголовые легко убивали их, но для ветал это не было приговором, они всего лишь отправлялись на поиски другого тела.

Очень скоро улица перед домом, где они укрывались, опустела.

— Как ты это делаешь? — поразился Саим.

— Потом объясню, сначала давай выберемся отсюда!

С помощью ветал она могла не только сражаться, она видела все, что видели они. Живых чародеев в подземном городе осталось совсем мало — кто-то успел сбежать, многие умерли, и помочь им было нельзя. Но кое-кто еще был здесь.

— Эймер и Клоя сейчас на крыше своей резиденции, — сказала Нара. — С ними один из ублюдков Таниса.

— Кто?

— Темный, Сейден, но это не важно. Направляйся туда по земле.

— А ты как же?

— Я тоже там буду. Скорее!

Он поверил ей, и Нара была благодарна ему за это. Это ведь всегда было основой их связи — вера друг другу.

Саим побежал вверх по улице, к дому главного мага, а Нара сосредоточилась на силе веталы. Она понятия не имела, сколько сможет использовать заимствованную магию. Но пока у нее получалось, она хотела насладиться этим сполна.

Сила существа подняла ее в воздух. Это не был полноценный полет, скорее, парение, медленное, но важное для нее. С этой высоты Нара видела выживших своими глазами и могла направлять к ним на помощь чудовищ. Чародеи вряд ли понимали, что происходит, но они сейчас и не собирались задавать вопросы. Все они стремились к порталу.

Помощь им задержала Нару, но девушке казалось, что это неважно. Она знала, что Эймер очень силен, даже сильнее, чем Мар Кассандра, и с ним сейчас Клоя. Они должны справиться, ведь у них всего один противник!

Но все оказалось не так просто. Когда Нара снова перевела взгляд на крышу, Эймера там уже не было, а на месте, где он стоял, осталось пятно крови. Саима она тоже не увидела, напротив Сейдена стояла одна Клоя.

Они уже были рядом — колдунья и чудовище. Не было расстояния, способного помочь Клое, и времени, которое могло что-то изменить. Наре, застывшей на высоте, оставалось лишь бессильно наблюдать, как Сейден быстрым движением сворачивает девушке шею.

Она не знала, как это произошло, как Эймер вообще допустил такое. Да какая разница? Его возлюбленная безжизненным телом упала на крышу. Нара второй раз была вынуждена наблюдать, как дети Таниса уничтожают людей.

Но кое-что все же изменилось. Теперь, когда магов, нуждающихся в защите, больше не было, Нара использовала остатки своей силы, чтобы направить всех ветал на Сейдена. Он стал их главной целью, безголовых они если и убивали, то между делом, чтобы освободить себе дорогу к этому проклятому дракону.

Нара прекрасно понимала, что уничтожить его они не смогут. Но она надеялась, что перед собственной смертью веталы причинят ему хотя бы часть той боли, которую он принес другим. Сама девушка поспешно направилась к порталу.

Саим уже ждал ее там, больше никого в подземном городе не было — ни возле магической двери, ни на залитых кровью улицах. По крайней мере, никого из людей.

— Где Эймер? — обеспокоенно спросила девушка.

— Я велел Риксену унести его, он ранен. У него с лицом такое… лучше и не смотреть.

— Нужно уходить.

— Мы должны дождаться Клою, — возразил воин. — Она сказала, что отвлечет этого выродка и придет сюда! И раз его еще здесь нет, она справилась.

Разочаровывать его Наре не хотелось, но другого выхода просто не было.

— Не справилась, — тихо сказала она. — Сейдена задержала я.

— Ты хочешь сказать, что Клоя?…

— Клои больше нет. И в память о ней мы должны спастись сегодня — чтобы покончить с этим завтра.

Он только кивнул, ему нечего было сказать ей. Саим, как и она, не представлял, как объяснить это Эймеру.

Делая последний шаг в магическую дверь, они понимали, что нарушили планы Таниса, опять забрали то, что он уже наверняка считал своей победой. Но триумфа не было, лишь горечь от того, что убежище магов, недавно безопасное и уютное, теперь залито кровью.

Нара слышала, как за их спиной рушатся и падают своды пещеры. Не осталось больше тех, кто способен их поддерживать, и это к лучшему. Похоже, мертвецы подземного города все же обрели могилу.

Глава 11

Мать и ребенок были мертвы. Не первая пара за последнее время, и их участь стала предсказуемой. Камит сочувствовал этой женщине, но отстраненно, он и не собирался помогать ей. По сути, ее судьба была предрешена, когда Танис выбрал ее своей невестой.

А вот советника ее смерть злила, и он не скрывал этого. Дело было не в том, что она или не родившийся ребенок имели для него какое-то личное значение. Просто череда его неудач превратилась в закономерность. С каждым новым поражением он вынужден был признать, что утратил контроль.

Он через такое уже проходил и наверняка был уверен, что миновал этот этап. Когда он впервые попытался получить наследников, их несчастные матери тоже умирали. Но он менял заклинания, подбирал поддерживающие артефакты, делал все, чтобы младенец дотянул до родов и появился на свет живым.

Его первым успехом стал Норфос, потом были Киара и Сейден. В третьем случае выжила даже мать! Это было успехом Таниса, и он не сомневался, что все просчитал. Он знал, какие женщины могут стать матерями его детей, какие чары нужны, чтобы его наследники родились живыми и здоровыми. Он мог создать свою армию в любой момент, но его отвлекла борьба с мятежниками и охота на семью Реи, потом еще и новые чудовища прибавились. У Таниса не было ни времени, ни сил отвлекаться на новых детей.

И все же каждый день, каждую минуту в нем жила уверенность, что он сможет сделать это. Достаточно просто захотеть, выбрать очередную жертву, и скоро у его детей появится брат или сестра.

Судьба безжалостно разрушила его иллюзии. Когда умер первый младенец, Танис решил, что просто потерял хватку. Он слишком долго отвлекался на боевую магию, вот и не смог подобрать нужную энергию, дальше все будет нормально. Второй младенец тоже умер. Танис занервничал, перепроверил свои записи, не отходил от очередной женщины ни на шаг, постоянно поддерживая ее магией. Но и третий младенец отправился в могилу, а за ним четвертый, пятый… Этот был восьмым. Рано или поздно Танису пришлось бы признать, что дело не только в нем, с его заклинанием что-то пошло не так.

Камит долгое время держался в стороне от этого, магические дети были ему противны. Но неудачи Таниса заинтересовали его, заставили наблюдать внимательней. Когда стало известно, что еще одна женщина мертва, он не выдержал, направился в покои советника.

Когда он пришел, Танис как раз заканчивал отмывать руки от крови. Кому-то другому он показался бы спокойным и уверенным в себе. Но Камит слишком хорошо знал его, он по движениям, по взглядам мог определить, что советник взбешен. Это, как ни странно, приносило непривычное удовлетворение.

— Беременных женщин ведь больше нет во дворце, не так ли? — спросил Камит. — Я знал о восьмерых.

— Их и было восемь, эта — последняя. Можешь не беспокоиться, оставшихся я пока не трону.

Сомнительная радость! Камит прекрасно знал, что никто больше не верит его обещаниям. Вся империя уже слышала о том, что девушки, которых он назвал своими почетными гостьями, гибнут одна за другой. Их семьи, которые он раньше держал на коротком поводке, все чаше примыкали к мятежникам.

— Но ты ведь их и не отпустишь?

— А какой смысл их отпускать? — удивился Танис. — Империя — опасное место, негоже прекрасным дамам бродить по лесам, где теперь живут чудовища.

— Из-за кого же, интересно, империя стала таким местом? — хмыкнул Камит. — Ты все равно будешь их использовать…

— Буду, но позже, сейчас это бесполезно.

— Ты выяснил, что мешает твоему заклинанию?

Танис вытер руки и одернул рукава. Он постепенно успокаивался.

— Во-первых, это не заклинание. Магический ритуал мне нужен, чтобы повысить вероятность того, что является деянием природы.

— Проще говоря, природа не хотела, чтобы те женщины беременели от тебя, но ты заставил ее смириться? — холодно заметил Камит.

Он, прежде старавшийся держаться подальше от магии, после стольких месяцев жизни рядом с Танисом знал очень много.

— Можно и так сказать. Но взгляни на моих детей! Разве они не стоили небольшой игры с природой?

— Ты не хочешь слышать мой ответ.

— А ты не хочешь нарываться, — хищно прищурился советник, и Камит понял, что переоценил его терпение. — Ты хорошо справляешься со своей ролью, поэтому ты меня устраиваешь. Но если перестанешь справляться — мне придется научить тебя, только и всего.

Как он это делает — Камит уже видел на примере несчастного принца Сальтара… Вот уж судьба хуже смерти! Поэтому император поспешил сменить тему:

— Так ты вычислил, что убивает твоих детей?

— Не что, а кто.

— Ты хочешь сказать, что это работа мятежников, преданных Кирину?

— Что?… Нет, конечно! — рассмеялся Танис. — У этих жалких личинок в жизни не хватило бы сил на такое! Нет, это нечто большее… Зачатие и рождение ребенка — природная магия, тесно связанная с энергией окружающего мира. У меня стало получаться, когда я настроился на эту энергию, но теперь она изменилась.

— Почему?

— Потому что в мир пришли новые существа. Те, кого вы зовете чудовищами, обладают собственной магической энергией. И чем ее больше, тем сильнее ее влияние на мир. Поэтому в империи и Мертвых землях принципиально разная энергия, и Сальтар спрятался от меня там, как жалкий трус.

— Не могу его винить, — не сдержался Камит. — А теперь, значит, энергия изменилась из-за тех чудовищ, которых ты выпустил?

Эти чудовища были, пожалуй, худшим, что сделал Танис. Плохо уже то, что он привел тех, первых зверей, но это было оправданно, так они захватили дворец. Но ведь он не остановился — и даже прекратил врать, что остановится. Он принес в жертву всех, кто был связан кровью с семьей Реи, в награду за это получив новых монстров.

Исправить Камит ничего не мог, и до него уже доходили слухи о первых жертвах среди людей. Но знать, что из-за чудовищ Танис лишился своего главного оружия, основы своих планов на будущее… Что ж, это хоть немного оправдывало присутствие этих тварей на земле людей.

Однако Танис заявил:

— Те существа, которых я привел, здесь не при чем. Ксиантаны, эфореби, даже камерцеи… Они предсказуемы. Я знал, к каким переменам приведет их появление здесь, и перемены эти незначительны. Я все просчитал.

В этот момент он обращался к императору, но Камит чувствовал: на самом деле Танис говорил это все для себя. Так ему проще было понять ситуацию, хотя объяснить ее он все равно не мог. Впервые за долгое время Танис запутался.

— Эти чудовища жили в империи раньше, — продолжил он. — Не важно, как давно, земля все равно помнит их энергию. Она не должна воспринимать их как чужаков! Чтобы все так сильно исказилось, нужно нечто большее, огромное… Я пока не понимаю, что именно.

— Ты говорил, что принцу Кирину служит чудовище, — напомнил Камит. — Возможно, дело в нем?

— Нет, вряд ли. Я все еще не уверен, что это за существо, тут ты прав. Но даже если оно и Кирин вернулись из Мертвых земель, это мало что меняет. То существо примерно на одном со мной уровне, его одного в жизни бы не хватило для таких перемен. Нужно не одно такое чудовище, не дюжина и даже не сотня, чтобы исказилась энергия мира.

— А ты не думал… что это твои игры с магией до такого довели?

— И что это должно означать? — нахмурился Танис.

— Ты открывал двери в Мертвые земли уже дважды, нарушил все запреты, сломал печати, которые защищали империю много лет.

— Я открыл двери лишь на время!

— И все же ты это сделал, — упорствовал Камит. — Не все чудовища будут спрашивать твое мнение. Возможно, в день, когда ты убил всю семью Реи там, на границе, в наш мир пришли не только покорные тебе животные. Что если открытой дверью воспользовалось что-то еще, достаточно сильное, чтобы обмануть тебя, остаться незамеченным и теперь изменить энергию природы?

— Забавно, ты умнее, чем я предполагал, — вздохнул советник. — Это был бы нежелательный исход… Рано или поздно я разберусь с этим. Но пока энергия меняется, я не могу привести в этот мир новых детей. Остаются только эти трое.

— То есть, нужен новый план?

Камит спросил это просто из вежливости, иначе и быть не могло. Если Танис делал ставку на армию из своих детей, то теперь ему требовалось другое оружие.

— Конечно. Чтобы уделить все свое внимание изменению энергии, я должен сначала избавиться от того, что меня отвлекает, — мятежников.

— И как ты собираешься это сделать?

— Любое чудовище можно убить, вырвав ему сердце, — рассудил Танис. — Сердце сопротивления — это Кирин. Сальтар, даже если он выжил, все еще в моей власти, ничто не могло уничтожить его проклятье. Раз я его не чувствую, значит, в империю он пока не вернулся, а вот Кирин мог.

— Даже если так, он не побежит к тебе сдаваться!

В ответ советник лишь многозначительно усмехнулся.

— Как знать, как знать… Сейчас у него нет причин спешить во дворец. Но что если дать ему такую причину? Мне не нужно благоразумие принца, мне нужно, чтобы эмоции в нем победили глас рассудка.

— Ты ведь уже что-то задумал, не так ли? — насторожился Камит.

— Нынешние времена требуют решительных мер, мой император. Но если все получится, принц Кирин вернется в отчий дом еще до полной луны.

* * *

Даже тем, кому удалось выжить, приходилось сейчас нелегко. Нападение на подземный город не только отняло у них родных и близких, оно подорвало саму веру в то, что мирная жизнь вообще возможна. И в этом Танис победил.

Нет, маги еще не сдались. В своем новом доме они подготовились к обороне, помогали раненым, но к бою никто из них не был готов. У них даже не осталось сильных лидеров! Боевые чародеи вроде Риксена могли организовать порядок внутри лагеря, но им никогда не хватило бы ни силы воли, ни уровня магического мастерства, чтобы повести отряд в наступление.

Им нужен был настоящий предводитель, человек, которого они бы уважали, которому они могли бы верить. Лучше всего с этой ролью справился бы принц Кирин, но пока его не было, подошел бы и Эймер. Вот только…

Саим вошел в полутемный шатер, принадлежавший Мар Кассандре. Туда приносили тех, кто получил самые тяжелые раны, и Эймер оказался в их числе. Сейчас лицо мага закрывала повязка из ткани, пропитанной травяным настоем, и никто не мог разглядеть, что скрыто под ней. Но Саим-то это уже видел, когда они отступали!

Он не знал, что именно случилось с Эймером там, на крыше, однако разрушительный удар пришелся по лицу. Его черты, в прошлом тонкие, почти совершенные, были уничтожены. По сути, его лицо превратилось в единую кровавую рану. Саиму оставалось лишь уповать на мастерство Мар Кассандры.

Но даже если она сможет вылечить его тело, кто исцелит его душу? Клои больше нет, и сложно сказать, что будет делать Эймер, когда узнает об этом.

— Как он? — тихо спросил воин, стараясь не разбудить спящих магов. Им сейчас нужны были силы, а пробуждение означало бы лишь новую боль.

— Окончательного ответа у меня нет, — вздохнула Мар Кассандра. Никогда прежде Саим не видел ее такой уставшей, а при ее грандиозном запасе энергии это о многом говорило. — Пока я сделала для него все, что могла. Внутреннее кровотечение остановлено, силами я с ним поделилась, он точно выживет и очнется.

— А дальше?

— Это зависит только от него. Его лицо… Его травма — это сложное сочетание грубой силы и магии, на такое только дракон, пожалуй, и способен. Я восстановила лицевую кость и соединила челюсть, чуть-чуть нарастила потерянные мышцы, но тут действовать нужно осторожно. Его глаза… тут хуже всего. Один глаз полностью уничтожен, и никакая магия не сможет его восстановить. Второй глаз уцелел, но он сильно поврежден. За него я буду бороться. Когда Эймер очнется, он сможет сам исцелить часть повреждений, он достаточно силен для этого, да и его собственная энергия даст телу больше, чем моя.

— Что он сможет — верю. Но захочет ли?

Тут даже у Мар Кассандры не было уверенности. Хоть она и не появлялась в подземном городе, многое она видела глазами Нары, понимала, через что пришлось пройти Эймеру и остальным.

— Мы можем только ждать его решения, — признала она.

Когда они вернулись, Саим опасался и за Нару. Это было так жутко — смотреть, как черный дым вселяется в нее, овладевает ею, пытается украсть ее тело. Воин тогда стоял всего в паре шагов от нее, но ничего не смог сделать. В мире магии не было толку от его силы, его навыков, его опыта. Нара могла погибнуть там, а он ничего не изменил бы!

Но она, к счастью, справилась сама — и спасла их всех. Когда они вернулись, Мар Кассандра проверила ее тело, однако не почувствовала внутри темной энергии. Саим боялся, что все произошедшее расстроит Нару, вернет ту печаль, от которой ему едва удалось отвлечь девушку.

А сложилось все иначе. Нара не только не поддалась горечи, она, казалось, обрела новую уверенность в себе. Она научилась видеть главное: ее сила спасла десятки жизней. Ведь никто, кроме нее, не смог бы управлять веталами! Она сама, Саим, Эймер — все они смогли бежать лишь потому, что у нее получилось.

К тому же, благодаря ей в ловушке обрушившегося города оказалась целая стая тех безголовых уродцев. Веталы, конечно же, улетели оттуда, да и Сейден выжил, а вот они — нет, и это наверняка крупная потеря для армии Таниса.

Более того, Нара не уходила от людей, как это случалось раньше, и не тосковала. Она, не нуждающаяся в сне и отдыхе, сразу принялась за дело. С ранеными она возилась даже больше, чем Мар Кассандра. Чувствовалось, что это не попытка отвлечься от проблем, ей просто понравилось быть нужной другим людям. Да и потом, она видела, в каком плачевном состоянии их союзники, и хотела хоть немного повлиять на ситуацию.

Саим нашел ее у ручья, где она набирала воду для лагеря.

— Отдохнуть не хочешь? — поинтересовался он.

— Если кому и нужен отдых, то Мар Кассандре, не мне.

— Об этом я и говорю, просто начинаю издалека. Если ты берешь у нее энергию, твой отдых нужен вам обеим…

— Я не беру у нее энергию напрямую! — возмутилась Нара. — Не разбираешься в магии, так хотя бы не выставляй это напоказ! Моя связь с ней не дает мне умереть… ну, то есть, исчезнуть, учитывая, что я уже мертва. Но силу во мне поддерживают артефакты, созданные еще моим отцом.

— Ты права, в этом я точно не разбираюсь, — сдался Саим. — Я просто беспокоюсь за тебя.

— Я знаю, — улыбнулась она. Ее гнев угас так же быстро, как вспыхнул. — Я ценю это, но не нужно. У нас хватает реальных поводов для беспокойства, не надо лишние придумывать.

Вот тут она была права: никто не знал, что будет дальше. Сейчас в их лагере было достаточно магов, чтобы наполнить энергией все магические артефакты, созданные лордом Ирмеоном. Ирония заключалась в том, что в этом пока не было смысла.

Для полноценной борьбы с Танисом и его выродками, сражаться должны не только машины, но и люди. А эти люди из укрытия не вылезут, страх мгновенно приведет их к поражению. Да и потом, у них нет никакой стратегии. Саим мог бы составить план, он неплохо знал военное дело, однако он прекрасно понимал, что из него не получится достойный лидер, только не в этот раз. Вести колдовскую армию — это не отрядом драконьих всадников управлять, а он даже с всадниками не справился.

— Нам нужен Кирин, — признал он. — Без него все пропало.

— Ты повторяешь это уже в сотый раз, а толку?

— Не в сотый!

— Да без разницы, — пожала плечами Нара. — Кирин нам нужен, ура, все мы это знаем. Дальше что? Если он еще жив, что тоже не обязательно, он торчит в Мертвых землях.

— Он вернется!

— Но когда? Люди умирают каждый день, когда он вернется, может, уже некого спасать будет!

— Вообще-то, принц Кирин гораздо ближе, чем вы предполагаете.

Незнакомец появился рядом с ними неожиданно, словно сквозь воздух прошел. Саим понятия не имел, как это объяснить. Это что, очередной маг, умеющий открывать двери в пространстве? Хотя нет, такие порталы без сияния не появляются, даже Мар Кассандра говорила, что это сложная магия. А молодой мужчина в одежде из черной кожи просто вдруг оказался там, где его только что не было.

И это было не единственной его странностью. Саим никогда прежде не встречал людей с такой кожей, не смуглой даже, а черно-серой. Эта кожа, его наряд, длинные, как у аристократа из Рены, волосы, — все это указывало на нечеловеческое происхождение.

Получается, Танис привел в этот мир очередного уродца?!

Саим напал первым, не дожидаясь, пока существо бросится на них. Он выхватил меч из ножен и рубанул незнакомца поперек груди — но его лезвие рассекло только воздух. Мужчина в черном уже был на другой стороне ручья.

— Фу, как грубо, — поморщился он. — Я пришел к вам с миром, можно сказать, с пользой. А вы что творите? Нет, если у Кирина такие союзники, то далеко он не зайдет.

— Это что, мираж? — нахмурился Саим. — Какое-то колдовство?

— Нет, — покачала головой Нара. — Он просто очень быстрый.

— Двигается быстрее, чем можно разглядеть? Так не бывает!

— Сюрприз! — закатил глаза незнакомец. — Серьезно, вы тут уже озверели совсем. И это я, зверь, вам говорю!

— То есть, ты сам признаешь, что ты не человек!

— И что? Исса тоже не человек, ты и ее разрубить пытаешься?

Он знал Иссу, знал, кто она такая. Танис, вроде бы, до такого не дошел, и это доказывало, что незнакомец прибыл от Кирина. Но верить ему Саим все равно не спешил.

— Ты кто такой вообще? — холодно спросил он.

— Зовут Реосинтар, но поскольку люди это не запоминают, можно просто Реос. Я единорог, из Мертвых земель, пришел сюда с Кирином и Иссой. Этого вам достаточно?

Саима этот тип просто раздражал — и манерой говорить слишком быстро, и надменным взглядом. Будто он лучше их всех вместе взятых! А вот Нара реагировала на него гораздо спокойней.

— Если вы друг Кирина, но и наш друг тоже. Меня зовут…

— Нара, — прервал Реос. — А это Саим. Я тут походил вокруг лагеря, узнал, кто есть кто. У вас ужасная оборона, то, что вас еще не обнаружили, — чистое везение. Мне нужна Мар Кассандра, ради нее я прибыл сюда.

— Если так, то ты наверняка знаешь, где она, — указал Саим. — Почему к нам подошел?

— Ну вот вы, смотри, нервные. Ты меня уже убить пытался. Что если она такая же нервная? С ее силами, у нее больше шансов преуспеть.

— Мар Кассандра спокойней всех нас, — заверила его Нара. — Но за Саима я извиняюсь. Я понимаю, почему Кирин назначил тебя гонцом, и провожу тебя к Мар Кассандре.

Это как раз и Саим понимал, он бы сам на месте Кирина поступил точно так же. Этот парень, Реос, обладал просто нереальной скоростью. Как не использовать такой дар? Он идеален для того, чтобы быстро передавать информацию во времена, когда любое магическое сообщение могут перехватить. Да и для разведки, наверно, тоже.

К Мар Кссандре они отвели его без страха и сомнений. Даже если бы он оказался предателем, колдунья смогла бы защитить себя. А они все равно не могли навредить Реосу, он был слишком быстр для этого.

Чтобы не беспокоить раненых, они собрались в дальней части шатра, за стеной из плотной ткани.

— Единорог, значит? — задумчиво посмотрела на Реоса колдунья. — Не думала, что когда-либо увижу этих существ. Какая интересная мне досталась жизнь, кто бы мог подумать… Так значит, Кирин вернулся?

— Да, он и Исса.

— А Сальтар? — не выдержал Саим. — Принц Сальтар что, в Мертвых землях задержался?

— Принц Сальтар погиб, — Реос отвел взгляд. — Он был моим другом. Мне очень жаль.

И чувствовалось, что ему действительно жаль.

Реос рассказал им все, что случилось в Мертвых землях, таков был приказ Иссы. Саим слушал его и чуть ли не силой заставлял себя верить. Понятно, что мир не будет уже прежним, что все его предыдущие убеждения были ошибкой и ложью, нужно открыться переменам. Но как же сложно это сделать! Все, о чем говорил единорог, было за гранью даже того, что Саим видел в империи после прихода Таниса.

Да и история самого Таниса была важна им. Не для жалости — потому что этот ублюдок принес слишком много горя, и никакие личные потери его не оправдывали. Однако теперь они хотя бы видели, что он не безумец, которым движет лишь жажда крови. У Таниса с самого начала был четкий план, была цель, которая вела его вперед.

Он не сомневался в том, что он прав. Но ведь и они в своей правоте не сомневались!

А еще Кирин не просто вернулся, он уже начал подготовку к войне, и даже Саим не ожидал от него такого. Союз с лордом Отрео — опасное решение, но очень важное для них. Если у них будет защищенное убежище в провинции Тол, они, подготовив армию, смогут за день добраться до столицы, как и Камит когда-то.

Правда, до этого момента предстояло решить другие проблемы — от оживления артефактов с помощью магии до объединения сил, сейчас разбросанных по двум провинциям. Но если Кирин и Исса снова здесь, это будет несложно.

— Как ты вообще нашел нас? — полюбопытствовала Нара, когда Реос закончил рассказ. — Кирин не знал, что мы здесь! Да что там, мы недавно и сами не знали про это место.

— А он и не говорил мне искать вас, — пояснил единорог. — Он направил меня в дом волшебника по имени Раким в Торем-вале.

Саим заметил, как Нара вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Исса считала, что этот Раким оставит для Кирина указание, — продолжил Реос. — И она не ошиблась. В его доме я нашел два отслеживающих артефакта, один из которых еще действовал…

— Это не похоже на моего отца! — смутилась Нара. — Как он мог поступить так опрометчиво? Ведь он мог привести к нам врагов!

— Это вряд ли, — возразил единорог. — Чтобы получить эти артефакты, нужно было убрать сложное защитное заклинание, и если ты не знаешь загаданное им имя, ничего не выйдет. К тому же, для работы им нужна нечеловеческая энергия, так что если бы их нашли солдаты, ничего не случилось бы. Думаю, Раким рассчитывал, что его послание обнаружит Исса. Но я тоже не человек, поэтому все получилось.

Все равно, это был рискованный шаг со стороны Ракима. С другой стороны, а как иначе? Они не могли вечно сидеть в Торем-вале! Маг принял единственно правильное решение, Саим ничего лучше и не придумал бы.

— Я не большой знаток магии, но разобрался быстро, — добавил Реос. — Артефакты были связаны не с местом, а с энергией определенных людей. Они привели бы меня к ним, куда бы они ни переходили. Но один артефакт, как я уже сказал, не работал.

— Должно быть, Раким связал его с собой, — сказала Мар Кассандра. — Если так, то после его смерти артефакт потерял всякую магическую силу. А второй вел к Наре…

— А вот и нет. К Саиму. Если этот чародей был ее отцом, то, думаю, так он хотел защитить свою дочь.

Да уж, он скорее рискнул бы Саимом, чем Нарой! Даже понимая это, обиды Саим не чувствовал. Если бы ему дали выбор, он бы ничего не изменил. Раким был прежде всего отцом, а потом уже магом, спасающим страну. Саим надеялся, что это пойдет ему во благо на той стороне.

— Кстати, я вовремя забрал ваши артефакты и смылся, — заявил Реос. — В Торем-вале стало совсем опасно.

— Почему это? — насторожилась Нара. — Там и было опасно!

— Ну, раньше там не было драконьей дочки. Я это знаю, потому что она приперлась туда почти одновременно со мной.

— Ты хочешь сказать, что Киара сейчас в Торем-вале?

— Ага. Именно это я и говорю.

— Это и правда серьезная угроза…

— Да не особо, — отмахнулся Реос. — Вряд ли она меня почуяла, я от драконов всю жизнь прятался, мне без разницы, в каком они обличье! Драконы есть драконы. Но даже если бы она напала на мой след, это ни к чему бы не привело. Я специально покружил чуть-чуть, прежде чем бежать к вам. Так что, преследуя меня, она просто даром потратит время.

— Все равно, она в Торем-вал не на прогулку приехала, — отметил Саим. — В этой провинции всегда было много мятежников. Должно быть, Танис послал ее истребить нас!

И снова Реос не согласился с ним:

— Нет, у нее там какие-то свои колдовские дела.

— Ты и это выяснил?

— Кто я, по-твоему, жеребенок беспомощный? Я выяснил все, что мог. Задание у Киары явно есть, но мятежниками она даже не интересуется. Она собирает по всему Торем-валу и его окрестностям девочек из беднейших кварталов. Учитывая судьбу, которая постигла семью Реи, думаю, речь идет об очередном сильном заклинании через жертвоприношение. Это плохо, но с нами никак не связано.

Реос был уверен в своих словах, но он просто многого не знал. Саим его уверенность не разделял. Воину был известен человек, которому Танис, похоже, пытается бросить вызов.

* * *

Старые карты многого не учитывали. Например, того, где Танис поселил своих чудовищ. Завалов на старых дорогах. Опустевших деревень. Всех перемен, которые и за годы не произошли бы, если бы не война.

— Моему дяде помог эффект неожиданности, — признал Отрео. — Границы между провинциями никогда толком не охранялись. Если патрули и попадались, их задачей была охрана мирных путников от разбойников. Ирония в том, что самая большая армия размещалась как раз в Толе, на границе с Мертвыми землями. Их считали главным и, по большому счету, единственным источником опасности.

— Если уж докапываться до истоков, то в Мертвых землях все и началось, — напомнила Исса. — Но это уже не важно. Я поняла тебя. Камит и его солдатики так быстро добрались до столицы, потому что никто не верил, что они решатся на такую наглость.

— Чудовищ я бы тоже не забывал.

— Кто ж их забудет… Но у нас всех тех же преимуществ не будет, Танис готов ко всему, да и солдатиков у тебя поменьше, чем было у твоего дяди.

Армия Тола действительно разочаровывала. Танис дураком не был, он сразу понял, что Отрео подчинить будет не так просто, как Камита, поэтому он императорским указом сократил число войск, которым можно было находиться внутри провинции. Да и среди этих, оставшихся, не всем Отрео мог доверять настолько, чтобы посвятить их в заговор.

Но сдаваться лишь из-за этого Кирин не собирался:

— Я знаю Саима, уверен, он без дела не сидел. И он ведь не один, с ним — самый уважаемый чародей Торем-вала!

— Это повышает шансы того, что они выжили, и не более, — заметила Исса. — Нет, солдатик из Тола достаточно смел и глуп, чтобы искать тебе союзников, рискуя своей шеей. Насчет старого мага я не была бы так уверена. Если помнишь, изначально он не собирался помогать тебе, начал бодренько крутится только под моим кулаком. Но когда кулак скрылся в направлении Мертвых земель, Раким мог снова расслабиться.

— Мы не знаем этого, — указал принц. — Я предпочитаю верить в лучшее.

— Как всегда…

— Кто-то же должен! Так вот, чтобы точно знать, как обстоят дела у Саима и остальных, нам нужно дождаться возвращения Реоса. Но до этого предположим, что им удалось собрать значительную колдовскую армию, о которой говорил Раким. Силу, с которой можно противостоять Камиту.

Судя по взгляду, Исса не очень-то верила в это, но возражать не стала.

— Тогда нам нужно перевести эту армию в Тол, из Норита атаковать неудобно, — сказала она. — Если там и правда есть колдуны, пусть откроют портал, это значительно упростит нам жизнь.

— Тогда из Тола можно будет открыть портал в Рену! — оживился Отрео. — Этого дядя от нас не ждет!

— Дядя твой, может, и не ждет, но он в этой войне играет не большую роль, чем знамя, болтающееся на ветру. Танис тоже умеет с проломами пространства работать, если мы пойдем таким предсказуемым путем, он нам руку пожмет. Правда, оторванную, потому что по его желанию этот портал нас на куски порвет.

— Но и без магических переходов расстояние не такое уж большое, — указал Кирин. — Если бы знать, какие ловушки он поставил на дороге…

— Нам не нужно это знать, если мы по дороге не пойдем, — объявил Отрео. Он провел пальцем по карте, разложенной перед ними. — Если мы выберем этот путь, мы минуем дорогу, а наполнить ловушками все леса даже Танис не смог бы.

— Ему и не нужно, — пожала плечами Исса. — Если он поселил туда чудовищ, они сами разбежались по лесу, это раз. Танис знает, что армии, настоящей армии, через лес будет идти очень неудобно, это два. Мы потеряем время и силы, к столице доберемся уже уставшими. Я не про себя сейчас говорю, а про вас, так что не ухмыляйтесь!

— Никто не ухмыляется, — возмутился Отрео. — И я не предлагаю нам вести людей через лес.

— Да? А на карте ты на лес указал, потому что у тебя палец дрогнул от избытка чувств?

— Не все можно увидеть на карте. То, что тут везде деревца одинаковые, не значит, что они на деле одинаковые. Когда-то здесь проходила прямая дорога в столицу, ее использовали охотники из Тола, которые возили меха и мясо в Рену. Если шкуры животных еще могли подождать, то мясо быстро портилось, поэтому на путь оставалось совсем немного времени.

— Если это такая хорошая дорога, почему ее уничтожили? — удивилась Исса.

— Не уничтожили, а закрыли. На прямой дороге, скрытой в лесах, разбойников было больше. А новая дорога дала работу и доход тем деревням, через которые она проходила, да и следить за ней было проще. Старую дорогу закрыли по приказу императора Дарита.

— То есть, моего деда, — уточнил Кирин. — Не многовато ли времени прошло?

— Лет пятьдесят. Дороги, понятное дело, там нет. Но и лес на ее месте не такой старый и густой, как вокруг нее.

— И если у нас не будет телег, а будут только лошади, нам эти остатки дороги вполне подойдут, — подытожила Исса. — Что ж, это неплохо. Но твой дядя об этой дороге тоже знает, может рассказать о ней Танису.

— Дядя Камит не подозревает, что мы такое нападение готовим. Да и потом, что-то мне подсказывает, что у них с Танисом сейчас не лучшие отношения. Я не верю, что мой дядя спокойно принимает все, что творит это чудовище.

— Но изменить он ничего не может, — отметила Исса.

— Так ведь и помогать он не обязан. Кроме этой дороги, у нас все равно нет вариантов.

Тут возразить им было нечего. Если старая дорога действительно располагалась там, где указал Отрео, они могли добраться из Тола в столицу меньше чем за ночь, да еще и незамеченными. От таких преимуществ никто не отказывается.

Исса отвернулась от карты, посмотрела на дверь. Вскоре Кирин тоже почувствовал беспокойство, звенящее в воздухе — еще до того, как из коридора послышались торопливые шаги. Он пока управлял своими способностями гораздо хуже, чем Исса, и все же он не мог не заметить, что и у него что-то начало получаться.

Словно в подтверждение его догадок, в дверь постучали, и охранник, дежуривший в коридоре, объявил:

— Лорд Отрео, к вам гонец из Рены.

Исса накинула на лицо капюшон, скрывавший ее зеленые волосы и нечеловеческие глаза. Кирин поспешил сделать то же самое, в империи еще хватало воинов, способных узнать представителя императорской семьи.

Гонец из столицы, похоже, только что прибыл — и добирался он сюда быстро. А раз он не позволил себе и минуты отдыха, дело было срочное.

— Я слушаю, — спокойно произнес Отрео.

Вряд ли этот солдат был доверенным лицом Таниса, и все же верить ему правитель не спешил.

— Я прибыл, чтобы передать вам приглашение от Его Величества императора Камита, мой господин, — поклонился гонец. — Ваше присутствие не обязательно, но император Камит посчитал, что вам, возможно, захочется быть там. Такое приглашение получат главы всех провинций.

— И что же устраивает мой дядя? Очередной праздник на костях?

Гонец благоразумно сделал вид, что не слышал насмешку в голосе правителя.

— Нет, мой господин. Через три дня в Рене состоится казнь государственного уровня.

Кирин невольно нахмурился: это было странно. Кто может быть достаточно важен, чтобы о его смерти знали по всей стране? Его отца и брата так убили, но это было в разгар сражения, Сальтара больше нет в живых, он, последний принц еще не пойман.

Кто же тогда?…

Отрео волновал тот же вопрос:

— Кого еще не успел убить дорогой дядюшка?

— Императрицу Кронну Реи, — почтительно произнес гонец.

Всего Кирин сейчас мог ожидать — кроме этого. Ведь он был уверен, что его мать давно мертва! Похоже, Танис в очередной раз обошел его…

Глава 12

Она привыкла к одиночеству — не полюбила его, как Реос, а просто научилась мириться с тем, что никого нет рядом. Да и не будет… Айриз понятия не имела, где бегает этот единорог. Но чем бы он ни был занят, это ему определенно важнее, чем она.

И ей бы вообще перестать о нем думать, быть гордой, да не получалось. Айриз прекрасно знала, что ее будущее связано не с ним, теперь только принц Кирин имел для нее значение. Но мысли почему-то возвращались не к нему, не к Норфосу и даже не к погибшим сестрам. Стоило ей расслабиться, перестать контролировать себя, и снова перед глазами мелькал он.

Айриз подозревала, что это ненормально, однако ничего подобного с ней раньше не случалось, и она не была уверена, как с этим бороться. По сути, Реос упростил ей задачу, когда перестал появляться рядом. А ей не благодарить, ей расплакаться хотелось. Или врезать ему изо всех сил по ноге, прямо по колену… или выше.

Мысли, недостойные ведьмы погоды, но какая уже разница? Если весь мир изменился, ей тоже не обязательно следовать старым запретам.

Размышлениям о единороге помогало еще и то, что дорога стала спокойной. Айриз целый день никого не видела и ночевала без страха. Эти леса казались вполне мирными, свободными от чудовищ, а в деревнях, которые она проходила, все еще жили люди. Правда, приближаться к ним Айриз не собиралась — она не знала, на чьей они стороне.

Судя по следам на дороге, раньше путешественников здесь было много, сейчас все изменилось. Иллюзию сытой, защищенной жизни можно было поддерживать только в поселениях, за их границу никто не спешил. Интересно, что они будут делать, когда у них закончатся запасы еды?

Она понимала, что не должна терять бдительность, и все равно оставаться настороже все время у Айриз не получалось. Она улыбалась солнцу, любовалась природой… и чуть не поплатилась это. Людей на дороге она заметила, когда они мелькнули впереди, а ведь должна была почувствовать их энергию заранее!

Впрочем, на этот раз судьба оказалась к ней благосклонна. Айриз скрылась среди кустов и невысоких деревьев до того, как ее успели заметить. Потому что те, кто перекрыл дорогу впереди, точно не были ей друзьями.

Императорские войска, и не случайная шайка, как те, кто попался ей раньше, а целый отряд сильных, хорошо организованных воинов. Они не просто устроились там на отдых, они растянулись по всей дороге, никого не собираясь пропускать. Айриз замерла в своем укрытии, всю свою энергию сосредоточила на звуке. Человек с такого расстояния все равно ничего не уловил бы, а вот ведьма могла.

— Думаешь, она появится? — лениво поинтересовался один из солдат. — Полдня стоим уже, а толку? Она пошла другой дорогой, однозначно!

Айриз почувствовала, как по коже пробегает холодок. Они не назвали имя, но девушка уже не сомневалась, что они говорят сейчас о ней. Кто еще будет путешествовать здесь в одиночестве, какая женщина на это решится?

Похоже, императорские войска все же узнали, что она уничтожила ту банду на дороге. Вот только как? Крестьяне ее не видели! Хотя, может, не в этом дело. Вряд ли император так разозлился бы из-за воинов, от которых одни проблемы. Скорее всего, ее ищут потому, что она — сбежавшая ведьма, а ведьмы теперь под запретом.

— Хватит уже! — прикрикнул на того солдата другой воин. — Сколько можно это повторять?

— А сколько можно ждать? Она уже сто раз мимо нас по лесам прошла, да еще и посмеяться успела, а мы все здесь!

— Она бы не смогла пройти по лесам, и никто не смог бы. Ты прекрасно знаешь это. Поэтому прекрати ныть и смотри в оба!

Если у Айриз и было желание обойти их по линии деревьев, то теперь оно испарилось. Значит, они все учли, оставили для нее ловушки в лесу… Но если они думают, что поймать ее будет так просто, то напрасно. Раз избежать столкновения не получится, нужно напасть первой.

Если одиночество чему и научило ее, так только тому, что она сильна. Айриз не была уверена, что сможет убивать безжалостно, однако сейчас ей было не до сомнений и сожалений.

Она начертила перед собой три магических символа подряд. За время пути, чтобы отвлечься от мыслей о Реосе, она много размышляла о том, как магию погоды можно приспособить для боя, и это давало плоды раньше, чем она рассчитывала. Без ее крови символы были бесполезны, всего лишь линии на песке; они не обладали собственной энергией, а значит, не могли привлечь внимание других колдунов.

Благодаря такой тщательной подготовке она частично убирала главный недостаток магии погоды — медленные заклинания. Удастся ли ей справиться с тремя заклинаниями одновременно, это уже другой вопрос. Но ответ на него Айриз предстояло получить прямо сейчас.

Ведьма осторожно надрезала палец, и капли ее крови одна за другой упали на рисунки. Магия отозвалась мгновенно — живая, переполняющая, и у Айриз даже закружилась голова. Однако ей удалось вовремя оправиться, не пересекая черту, за которой уже не было контроля. А солдаты даже не подозревали, что происходит рядом с ними! Получается, мага с ними не было… да и какой маг будет служить армии Камита после всего, что уже случилось? Ее задача только что упростилась, настало время приступать.

Земля дрогнула под ними, затряслась, словно лодка на буйных волнах. Лошади были напуганы, многие встали на дыбы. Некоторые всадники оказались на земле, но таких были единицы. Все же сюда прислали сильный отряд… Это было уже не важно.

— Она здесь! — крикнул кто-то. — Ведьма здесь!

Да понятно, что здесь. И что дальше? На что они вообще рассчитывали? Хотя ясно, на что: они знали, что ведьмы погоды избегают насилия, их магия создана для жизни. Но ведь они сами убили тех ведьм! Ей, оставшейся, приходилось выживать по-своему.

С неба на солдат хлынул ливень, накрывший их сплошной водяной стеной. Земля, которая не переставала трястись, мгновенно размокла, превращаясь в зыбкую грязь. Они почти ничего не видели, не слышали, не могли понять, откуда исходит угроза и куда бежать. Похоже, они начинали понимать, что могут захлебнуться в этом дожде.

Движение, мелькнувшее рядом с ней, отвлекло Айриз, но заклинания все еще работали. Повернувшись в ту сторону, она увидела, что к ней, ломая деревья, несется серый ящер. Вот, значит, почему солдаты не сомневались, что она не пройдет здесь! Но это они зря.

Айриз понятия не имела, что ее ждет, и попыталась приготовиться ко всему. Ящер был еще не худшим вариантом: при всей своей силе, это существо действовало примитивно. Оно не таилось, его стратегия была проста, как удар дубиной: иди да убей. Оно уже привыкло, что чаще всего это у него получается.

Но не сегодня, не с ней. Айриз использовала третье заклинание, которое обрушилось на ящера огненным вихрем. Это была запретная магия, одно из тех заклинаний, за которые Сесилия лишила бы ее возможности колдовать. Однако Айриз ни на секунду не забывала, что случилось с ее матерью.

Существо поменьше такой ветер легко отбросил бы в сторону, убил за минуты. Но ящер просто замедлился и все равно упрямо шел вперед, а огонь ему, похоже, не вредил. Что ж, это скверно, но не слишком.

Ведьма видела, что воины начинают разбегаться, а некоторые уже неподвижно лежат в грязи, никто и не думал искать ее. Значит, ее главной проблемой стал ящер, и все усилия можно было перевести на него. Айриз знала, что если людей будет сдерживать дождь, это нанесет им меньше вреда. Ее такой исход вполне устраивал, она даже хотела дать им шанс спастись.

Поэтому земля под ними вновь стала неподвижной, зато она задрожала под ящером. Именно на это заклинание Айриз направила большую часть своей силы. Она хотела добиться не обычной дрожи, этого было бы недостаточно против такого хищника. Усилиями ведьмы земля под лапами ящера начала трескаться, ямы становились все глубже, и если сначала чудовищу удавалось избегать их, то теперь оно проваливалось все чаще.

Бросив выстрый взгляд на дорогу, Айриз обнаружила, что там уже никого не осталось. Солдаты бежали, забрав с собой раненых, а погибших и вовсе не было. По крайней мере, она предпочитала верить в это.

Теперь все три заклинания работали против ящера. Айриз не жалела сил, уверенная в том, что это ее последний противник. Постепенно он тонул в грязи, и как бы он ни рвался, освободиться у него не получалось. Однако даже в свои последние моменты он не был напуган. Айриз видела, что это существо живет только ненавистью. Ящер наверняка погиб с мыслью о том, как раздирает ее на куски.

Когда существо утонуло, Айриз огненным ветром прожгла грязь на том месте, где оно стояло, заставив почву затвердеть. Лишь после этого ведьма отпустила магию и почувствовала, как сильно она устала. Она сейчас даже с земли подняться не могла, дышала тяжело и хрипло — и все равно улыбалась. Потому что она справилась! Три заклинания одновременно, и это сразу после того, как ей даже одним порой не давали воспользоваться! На такое не каждая ведьма погоды способна. Реос наверняка будет гордиться ею, когда узнает.

Ну вот, опять он в ее мыслях! Улыбка мгновенно покинула лицо девушки. Почему все снова и снова возвращается к нему? Реосу на нее плевать, он даже не потрудился проверить, как у нее дела, а она, как тряпка последняя, волочится за ним! Оказалось, что ущемленная гордость — это больно.

Однако спустя пару мгновений Реос перестал быть главной ее проблемой.

Монстр, знакомый до боли, появился перед ней. Он был не так быстр, как единорог, и Айриз видела его приближение, но ничего сделать не успела. Да и что она могла в таком состоянии? Она устала до дрожи, Норфос был полон сил. Теперь он стоял прямо перед ней, одного небрежного движения его ноги было достаточно, чтобы стереть магические символы.

— Неплохо, — оценил он. — В тебе воина даже больше, чем я думал.

— Хочешь убить — убей, а болтовню свою слушать не заставляй, — сквозь сжатые зубы процедила Айриз.

Она все равно ничего не смогла бы сделать. Убежать от него она уже пыталась, у нее это не вышло и когда она была в лучшем состоянии. Сражаться с ним? Это вообще смешно. Умолять о пощаде? Бесполезно. Единственным способом сохранить гордость было признание собственной смерти.

Вот только Норфос не спешил ее убивать:

— Поверь мне, ты недостаточно важна, чтобы я гонялся за тобой лично. Меня интересует тот, кто помог тебе.

— А его здесь нет! — злорадно отозвалась Айриз. — Он давно уже ушел!

Может, ей и следовало сейчас обижаться на Реоса, злиться на него за то, что он бросил ее одну. Но она чувствовала лишь странный покой в душе. Ее грела вера в него, вера в то, что он и принц Кирин однажды отомстят этим тварям за все — и за нее тоже.

А Норфос все так же спокойно стоял перед ней.

— Что его нет, я знаю, — сказал он. — Но это мне на руку. Есть время подготовиться к встрече.

— Толку-то? Ты никогда по скорости с ним не сравнишься!

— Я и не собираюсь. Суть подготовки в том, чтобы он тоже не слишком быстро бегал, — усмехнулся Норфос.

Айриз почувствовала, как страх нарастает в душе, кружится черным водоворотом. Она за себя так не боялась, как за Реоса!

— Ты не сможешь!

— Это уже не твоя забота, маленькая ведьма. Тебе нужно быть лишь молчаливой приманкой.

— Бесполезно! Реос никогда не будет рисковать ради меня, я ему просто не нужна! — с вызовом произнесла Айриз.

— Вот это мы очень скоро проверим.

* * *

Никогда, ни в один из дней, что прошли с момента его ухода из императорского дворца, Кирин и предположить не мог, что его мать жива. Ее смерть казалась частью естественного порядка вещей, как бы кощунственно это ни звучало. Если Танис был преисполнен ненавистью к династии Реи, а Камит хотел убрать законных правителей, правильнее всего было бы начать с императора и императрицы.

Император действительно умер. А она, получается, нет. Все это время у него был шанс спасти ее, о котором Кирин не догадывался. Да и не он один: Сальтар ничего не говорил ему о матери.

Исса, в свою очередь, не была удивлена случившимся:

— Это запасной вариант для Таниса. Он оставил себе ценную заложницу, которая сама по себе не опасна. Мудрый ход.

— Она опасна для него, она тоже имеет право на трон…

Но даже говоря это, Кирин сам себе не верил.

— Ничего она не имеет, — ответила Исса. — Никто не воспринял бы женщину всерьез. Если бы она сбежала, она бы никак не навредила правлению Камита, да и как она сбежит? Она же не воин! Танис слишком умен, чтобы рисковать.

— Тогда почему он решил казнить ее сейчас?

— А это, дорогой мой муж, означает, что не все идет по его плану. Посмею даже предположить, что его что-то напугало. Императрица наверняка была его тайной ловушкой, которую он теперь сделал явной. Хотелось бы мне знать, что нарушило его замыслы, раз это были не мы…

— Может, и мы, хоть и не напрямую, — заметил Кирин. — Мы ведь не знаем, чем заняты Раким и остальные.

— И то верно. Если они прищемили ему хвост, я готова извиниться перед этим старым магом даже за то, что я ему еще не сделала, а просто хотела! Но сначала нужно дождаться возвращения Реоса, это многое для нас определит.

Она вела себя так, будто ничего особенного не происходило. Такая привычка водилась за Иссой уже давно, но сейчас она особенно раздражала. На кону ведь жизнь его матери!

— Реоса здесь нет, и мы не знаем, когда он вернется.

— Думаю, скоро, — отозвалась девушка. — Ты же видел, как он носится!

— Его что-то может задержать, а времени у нас почти не осталось! Послезавтра на рассвете Камит казнит мою мать!

— Не казнит.

— Почему ты так уверена в этом?

— Вспомни то, что я говорила раньше, — посоветовала Исса. — Императрица — ценное оружие для него. С ее помощью он проверяет, вернулся ты в страну или нет. Если он тебя не заметит и не почувствует, он просто вернет ее обратно в темницу. Он не станет ее смертью запугивать подданных, нужды такой нет — народ и так не в себе после нападений чудовищ.

Она рассуждала верно, вот только… вероятность того, что Танис решит проявить жестокость, все равно оставалась. Ненависть не подчиняется здравому смыслу. И Кирин не знал, сможет ли простить себя, если даст матери умереть сейчас, когда он достаточно силен, чтобы все изменить.

Она всегда была ближе к нему, чем к его старшим братьям. Императрица, окруженная почитанием, все равно оставалась женщиной. Она стояла над своими подданными, но никто не сравнивал ее с мужчинами семьи Реи. Будущему правителю, Конилу, и генералу имперской армии, Сальтару, не полагалось сближаться с ней, потому что это могли принять за мягкость и зависимость. С Кирином была другая история — от третьего принца никто ничего не ожидал.

Хотя нельзя сказать, что из-за этого он дни напролет проводил с матерью. Ему было проще подойти к ней, поговорить, только и всего. Другое дело, что Кирин не видел тем для таких разговоров. Его мать всегда была тихой, молчаливой, держалась сама по себе — вела себя как настоящая аристократка. Лишь теперь он мог сказать, что так и не узнал ее. А тогда ему и в голову не приходило, что ее нужно узнавать.

Пожалуй, ему следовало догадаться, что он выжила — он должен был. Это не так уж странно. Императрица не сражалась и не пыталась убежать. Он бы тоже не пытался, если бы ему не помогли! За ней никто не пришел, она попала в руки нового императора, и Кирин боялся даже предположить, как с ней обращались все это время.

— Нам нужно хотя бы быть там, — сказал он.

— Где? — смутилась Исса.

— На месте ее казни. Что если ты не права? Что если Танис решит довести дело до конца?

— Не решит.

— Ну а вдруг? Что мы будем делать тогда?

— Кирин, ты ей так не поможешь, — укоризненно посмотрела на него Исса. — Если ты потащишься туда, будет только хуже. Один ты ничего не исправишь, ты еще не готов встретиться с Танисом. Армии у тебя тоже нет. Если он сумеет тебя почувствовать, для императрицы все будет кончено, не будет причин оставлять ее в живых. Если же тебя там не будет, он прибережет эту ловушку до лучших времен. Поэтому сиди здесь и жди Реоса. Ты сейчас в первую очередь принц и надежда этой страны, а потом уже чей-то сын.

Они с Иссой и раньше не всегда соглашались, но здесь, Кирин чувствовал, не было и надежды понять друг друга. Девушка отнеслась к ситуации с холодной расчетливостью. Она, скорее всего, тоже допускала, что императрица может пострадать. Но не считала, что ради этого Кирину нужно рисковать.

А он просто не мог успокоиться… Из всей его семьи Кронна, пожалуй, меньше всех заслужила такой участи. Его отец был свободен, наделен властью, окружен роскошью. Конил и Сальтар точно знали свою цель в жизни. Кирин наслаждался беззаботным существованием. А она что? Кронна была избрана невестой его отца очень рано — совсем девчонкой. По сути, ее выдали замуж сразу после того, как ее тело стало способно родить ребенка. Император Жен не любил ее, он просто понимал, что это — самая подходящая жена для него. Чаще всего они встречались, когда позировали художнику для очередного семейного портрета — ну и в спальне, конечно.

Все остальное время Кронна была сама по себе. Она даже проявлять нежность к своим сыновьям могла нечасто, ведь это навредило бы их репутации. Да и они перестали воспринимать ее всерьез, когда подросли. Сейчас Кирину было стыдно за это, а тогда казалось естественным порядком вещей.

По ней война ударила сильнее, чем по остальным, потому что она беспомощна. Она наверняка знала, что ее муж и дети мертвы, ей только и оставалось, что ждать своей собственной смерти.

Но все это Исса понять не могла, она просто чувствовала этот мир иначе, чем он. Кирин и не собирался спорить.

— Хорошо. Тогда дождемся Реоса.

— Это верное решение, — улыбнулась Исса. — Просто верь мне, Танис не посмеет ее тронуть. А когда мы нападем на столицу, ты сам спасешь ее.

Она, кажется, поверила ему, да и немудрено — раньше он никогда не врал ей так уверенно. Кирину было стыдно за это, но выбора просто не оставалось. Да, спасать императрицу сейчас неразумно, Исса и Отрео понимают это, они не помогут ему.

Вот почему он должен сделать все один.

* * *

Чтобы выиграть, нужно отстраниться от чувств и полагаться только на мысли. Мар Кассандра прекрасно знала об этом, и ей казалось, что она на такое способна. Никто не владел искусством одиночества лучше, чем она! Однако все оказалось не так просто.

Танис в своих замыслах нашел способ задеть ее за живое, ударить по больному месту, о котором она совсем забыла. И Мар Кассандра вдруг обнаружила, что быть нейтральной не так просто. Есть цена, которую даже ей не хватило бы духу заплатить.

Она прекрасно помнила о том, как люди императора согнали в Рену всех, кто был связан кровью с династией Реи. Тех людей больше никто не видел. Теперь же Танису понадобились дети из Норита… Нет, не дети даже, только маленькие девочки.

Мар Кассандра не знала, какое заклинание он готовил. Но если Танису нужно жертвоприношение, да еще и массовое, это должно быть нечто очень серьезное. Иначе и быть не могло, раз он послал на это своих собственных детей, главную свою силу.

Киара, его единственная дочь и одна из его генералов, уже собрала девочек в небольшом городке неподалеку от Торем-вала. Она могла в любой момент отправиться обратно, и тогда, за границей провинции, остановить ее было бы нереально. Поэтому Мар Кассандре нужно было действовать немедленно.

Она никому не сказала о своих планах и никого не позвала на помощь. Это было необходимо: колдунья понимала, что и сама поступает неосмотрительно, она не могла отнять еще больше сил у армии принца Кирина. Мар Кассандра верила, что у нее получится — у нее было достаточно энергии для этого. Но на всякий случай она оставила письмо в своем шатре и подготовила артефакты, которые помогли бы Наре сохранить жизнь до того момента, как она найдет другую ведьму, способную помочь ей.

Колдунья покинула лагерь поздней ночью. В лесу были расставлены часовые, однако отвести им глаза было несложно. Мар Кассандра точно знала, что за ней не следят.

Проще всего сейчас было использовать магическую дверь, чтобы оказаться сразу у нужного городка, но она не могла позволить себе эту роскошь. Киара, может, и не колдунья, но такую сильную вспышку энергии она наверняка заметит. Поэтому Мар Кассандре пришлось путешествовать как и раньше — верхом, и даже лошадь нельзя было зачаровать, чтобы увеличить скорость.

Это давало ей немало времени на размышления. Мар Кассандра ожидала, что появятся сомнения и даже чувство вины — в некотором смысле, она предавала тех, кто верил ей. Однако, к своему удивлению, решение помочь тем девочкам все равно казалось ей единственно правильным. У Кирина теперь хватает сильных союзников, а у тех детей никого нет.

К нужному городу она добралась под утро, когда ночное небо только-только начало светлеть от первых лучей солнца. Колдунья высматривала впереди воинов и чудовищ — а не видела никого. Только две линии небольших деревянных домиков, образовавших единственную улицу. Эта деревня располагалась близко к Торем-валу и полностью от него зависела, люди, живущие здесь, работали в городе, а потому не разбивали огороды и животных тоже не заводили. Это было тихое и мирное место для жизни.

Раньше, по крайней мере. Теперь уже нет. Мар Кассандра не могла разглядеть ни света, ни движения, а когда она пыталась прочитать магическую энергию, получалось нечто странное. Такое бывает, когда в толпе стараешься услышать отдельный голос, да еще и тихий: слишком многое отвлекает.

Это не было случайностью, и ее способности не подвели. Скорее всего, на нее влияли мощные артефакты, установленные в деревне. Хотя иначе и быть не могло: в Норите, провинции колдунов, многие захотели бы спасти детей, слугам Таниса нужно было готовиться ко всему.

Вот только где слуги? Понятно, что простые солдаты против магов долго не продержатся. А драконьи всадники где? А маги, верные Танису? Ведь наверняка же он переманил кого-то на свою сторону!

Но нет, ее встречали тишина и неподвижность, мир словно замер в ожидании чего-то. Мар Кассандре оставалось лишь идти в деревню открыто, не таясь, потому что ей не от кого было таиться.

Зрение ее не обмануло, на единственной темной улице и правда было пусто. Колдунья не видела здесь следов борьбы или отпечатков лап чудовищ на земле. Не пострадали даже глиняные горшки на невысоких заборчиках — те, которые при первой же драке разбились бы. Получается, люди просто исчезли или ушли отсюда? А может, они вообще здесь, ничего не случилось, и слухи были лживыми.

Хотя нет, странная магическая энергия все так же висит в воздухе. Что-то определенно происходит.

Войдя в деревню, Мар Кассандра сразу же свернула к ближайшему дому, заглянула в окно. То, что она увидела в едва рассеянном рассветом мраке, отозвалось холодным ужасом в душе.

Девочки действительно были там — трое, совсем малышки, испуганно жавшиеся друг к другу. Вот только внутри они находились не одни. Посреди просторной комнаты, скорее всего, единственной в доме, стоял прозрачный куб — человек бы решил, что сделан он из стекла, но Мар Кассандра знала, что это магическая смола. Такой материал мог быть крепче камня — а мог рассыпаться, как тонкий первый лед, и зависело это от воли мага, создавшего его.

Внутри прозрачной клетки бесновалось чудовище. Оно и само было белесым, бесцветным почти, поэтому рассмотреть его колдунье оказалось тяжело. Но когда оно замирало, у нее была возможность разглядеть длинное тело, крупную голову и острые, выгнутые вперед клыки. Редкий уродец — и все же знакомый.

Она видела гравюры с изображением этих существ в книгах, что хранились в монастыре. Когда-то прозрачные хищники, способные менять цвет, ползали по всей стране — и звались они эфореби. Но потом семья Реи избавилась от них, изгнала в Мертвые земли вместе с остальными чудовищами. Никто не сомневался, что эти твари больше не вернутся! Хотя чему удивляться? С тех пор, как появился Танис, все шло к этому. Если что и должно казаться странным, так только то, что в небе еще чистокровные драконы не летают!

На гравюре эта тварь смотрелась не такой уж страшной, а в реальности… Даже колдунья, глядя на эфореби, чувствовала, как в душе поднимаются страх и отвращение. Она не представляла, что должны были испытывать дети, запертые с монстром много часов. Хищник ведь видел их, видел живую добычу, такую соблазнительную и простую! Эфореби злился, потому что не мог добраться до своих жертв, и не оставалось сомнений: если он выберется, он уничтожит их за считанные секунды.

Мар Кассандра не понимала, для чего нужна такая жестокость. Это же дети, а не опытные воины, сохранившие верность принцу Кирину! Зачем запирать их с чудовищами, зачем охранять их вместо того, чтобы охранять всю деревню? Такое дикое поведение могло объясняться лишь тем, что Танис и его выродки ненавидели всех, кто населял эту империю.

Теперь Мар Кассандра была особенно рада, что поддалась порыву и пришла сюда. Она чувствовала, что спасение этих девочек для нее важнее, чем спасение всей страны. Колдунья осторожно постучала по мутному, дешевому стеклу, привлекая внимание детей.

Они, конечно же, испуганно шарахнулись от нее, забились в дальний угол, а эфореби, раздраженный их движением, закрутился еще быстрее. Мар Кассандра не винила их: в окне ведь стояло не то дорогое стекло, что использовали в замках и домах аристократов, а тонкая полоса природного кристалла, сквозь который невозможно было разглядеть, кто стоит на той стороне. Девочки видели только неясный силуэт — который вполне мог быть одним из их похитителей. Она видела, что происходит внутри, лишь используя магию, а у маленьких детей такой возможности не было. Поэтому Мар Кассандре нужно было сначала освободить их, а потом уже успокаивать.

Ей казалось, что это будет просто: Киара не ожидала, что за ними придут, понадеялась на страх, который ее имя внушило провинции. Теперь нужно лишь немного постараться, и дети будут на свободе.

Однако Таниса можно было обвинить в чем угодно, только не в небрежности, и это явно передалось его детям. Киара все рассчитала верно. Как только Мар Кассандра начала открывать окно, на клетке, сдерживающей эфореби, с хрустом, оглушительным в этой тишине, появилась первая трещина. Девочки испуганно взвизгнули, а монстр радостно бросился на прозрачную стену, надеясь, что она вот-вот разобьется.

Его удары не имели для магической клетки никакого значения, а вот когда колдунья снова дотронулась до окна, трещина расширилась. Мар Кассандра все поняла.

Дом и клетка были связаны друг с другом. Открыть окно нельзя, дверь — тоже, существо сразу же вырвется. Колдунья не была уверена, что даже у нее хватит сил убить эфореби достаточно быстро, чтобы он не успел тронуть ни одну из девочек. А если с открытием этого дома откроются и другие клетки, не здесь? Это будет катастрофа! Ей только и оставалось, что вернуть кристалл на место и укрепить доски, державшие его. Она видела, что после этого трещина на клетке мгновенно исчезла.

— Я вернусь за вами, — пообещала она, хотя прекрасно знала, что девочки ее не слышат. В этот миг они были отрезаны от мира.

Когда Мар Кассандра заглянула еще в несколько домов, ее догадки подтвердились. В каждой комнате находилась клетка с чудовищем — и дети. Зато охраны нигде не было, все зависело от этого заклинания. Колдунья и рада была бы снять его, но действовать наверняка она не могла, с такой магией она прежде не сталкивалась. А любая попытка несет слишком большой риск…

Но эти чары действовали не сами по себе. Кто-то управлял ими, и ей нужно было понять, как. Поэтому Мар Кассандра отправилась дальше по улице, ожидая, когда кто-нибудь ее заметит.

В центре деревни располагалась небольшая круглая площадь, теперь пустая. Раньше такие места использовали для поклонения богам. Теперь в просвещенном Норите эта традиция была не в почете, и площадь стала обычной частью деревни, важной разве что для праздников.

Но сейчас настроение здесь было совсем не торжественное. В сером свете утра Мар Кассандра издалека увидела одинокую фигуру, ожидающую ее впереди.

Киара собственной персоной: силуэт с длинным хвостом, чешуя на коже, длинные светлые, белые почти волосы. Ее невозможно не узнать. Заметив колдунью, Киара не показала и тени удивления. Напротив, она уже смотрела в ту сторону, с которой должна была появиться Мар Кассандра, словно только ее и ждала.

В руках дочь Таниса держала кристалл, крупный и прозрачный, словно бриллиант. Колдунья чувствовала его связь со всеми домами и не сомневалась, что это и есть артефакт, контролирующий клетки эфореби.

— Ты заметила меня, не так ли? — холодно спросила Мар Кассандра.

— Я ждала тебя, — миролюбиво отозвалась Киара. — Ты даже задержалась, я думала, ты придешь раньше.

Колдунья не позволила себе обмануться ее показательным дружелюбием. Перед ней стояло существо, которое безжалостно убило Ракима на глазах его собственной дочери. Мар Кассандра допускала, что из всех детей Таниса, Киара отличается самой большой жестокостью. В конце концов, этим и славились самки драконов.

— Для чего вам эти дети? — поинтересовалась колдунья, не особо надеясь на ответ.

Однако Киара отмалчиваться не стала:

— Для того, чтобы ты пришла, конечно же.

— Что?… Ты хочешь сказать, что это не полноценный ритуал, а ловушка для тех, кто помогает истинному императору?

— Нет, это ловушка лично для тебя, — уточнила Киара. — Мило, не так ли? Я считаю, что такими жестами отец уделяет тебе слишком много чести. Но ты здорово разозлила его своим трюком с иллюзией. А отца злить не нужно, уж поверь мне.

Такого Мар Кассандра не ожидала. Теперь все представлялось иначе: то, что здесь нет охраны, нет чудовищ, то, что энергия сбита. Эти приготовления и правда были похожи на ловушку, учитывавшую ее способности!

— Как? — только и смогла спросить она.

— Забавно, да? Ты была такой сильной и собранной, когда заявилась в дом отца. Казалось, что ты стоишь над другими людьми с их истеричность, что у тебя просто нет слабостей. Но отец был прав, когда говорил, что всему вашему виду несвойственна истинная сила. Вы все равно привязываетесь к чему-то или к кому-то. Вы не можете действовать отвлеченно, правильно, и это вас губит. Даже самого сильного из ваших воинов можно убить, если найти его слабость. А слабость — она всегда в связи с другими живыми существами.

— Но я не связана с этими девочками! — возмутилась Мар Кассандра. — Я даже не знаю их!

— И все же ты здесь, причем во плоти, а не очередной иллюзией. У тебя нет ни с кем сильных связей. Но на этом фоне даже легкая связь становится для тебя настоящим сокровищем, последней данью, которую ты платишь своей человечности. С тех пор, как мой отец узнал твое имя, он искал такую связь.

Проницательность Таниса поражала — ведь это наверняка он все просчитал, его дочь просто выполняет приказ. Поэтому Мар Кассандра даже не пыталась врать ей, убеждая, что все не так. Она слушала это с немой обреченностью, и беспокоилась она даже не за себя. Колдунья вынуждена была признать, что подвела своих друзей и подставила девочек, которые не имели к этой войне никакого отношения. А все потому, что ей захотелось тогда лично взглянуть на Таниса! Ей стоило догадаться, что она не сможет полностью защитить от него свою душу.

— У могущественной колдуньи, которая спасла целую провинцию от эпидемии, и правда нет уязвимых мест, — продолжила Киара. — Но они есть у Мар Кассандры, которая родилась и жила в Норите, пока не стала сильной. Люди — стадные животные, вы связаны даже с теми, в ком не течет ваша кровь. Отец понял, что в этих девочках ты увидишь себя. Ту, кем ты была когда-то — слабую, невинную, открытую всем ударам судьбы.

— Как Танис узнал все это?

— У отца хватает шпионов, которые умеют находить нужные ответы. Зная твое имя, он стал разыскивать твои следы по всем провинциям.

— Прошло столько лет… — прошептала Мар Кассандра.

— Время никого не защищает. Тебе следовало бы сменить имя.

Может, и следовало бы. Но ведь она не знала, что произойдет такое! Большую часть жизни Мар Кассандра прожила в мирной стране, где все шло предсказуемо. И даже покидая уединение монастыря, она не думала, что кто-то станет рыться в ее прошлом — в том, которое она и сама давно забыла.

Но какой смысл рассуждать об этом? Реален лишь сегодняшний день, не вчерашний, — и дети, пойманные в нем.

— Чего ты хочешь? Моей смерти?

— Ну да, это логичный исход, — пожала плечами Киара. — Ты слишком непредсказуема и сильна, чтобы предлагать тебе сотрудничество. Поэтому отец поручил мне избавиться от тебя. Я рада, что он выбрал меня — люблю, знаешь ли, убивать магов. Это приятней, чем избавляться от обычных людей, у вас хоть какая-то сила есть. И гордость.

— И как это будет?

— Надеюсь, интересно. Для начала я приглашу тебя войти в этот круг.

Разговаривая с ней, Мар Кассандра не позволила себе отвлечься. Она давно уже заметила артефакты — магические камни, разложенные вдоль границы площади на равном расстоянии друг от друга. Переходить черту, образованную ими, колдунья не спешила.

— Что будет, когда я окажусь там?

— Твоя магическая сила исчезнет, — с готовностью пояснила Киара. — То есть, конечно, она не исчезнет полностью и навсегда, это все-таки энергия природы. Но пока ты в круге, ты не сможешь использовать эту силу.

— И перед тобой я буду обычным человеком?

— Ага. Слабым таким… Не буду скрывать, я тебя немножко побросаю туда-сюда, сломаю тебе пару костей, а потом, когда мне наскучит, сверну тебе шею. А может, череп пробью, я еще не решила.

— То есть, ты будешь меня пытать, убьешь — и все ради чего? Как я могу быть уверена, что ты освободишь этих девочек?

Киара подбросила кристалл в воздух и ловко поймала его.

— Не можешь. Ты сейчас ни в чем не можешь быть уверена. Но вот что я тебе скажу… Артефакт, который используется в этой деревне, все эти клетки и прочее, был разработан моим отцом. Это не те чары, которые ты можешь развеять быстро и безопасно. Но при этом артефакт в управлении очень прост, я-то не колдунья, и отец учитывал это. Так что если сможешь забрать у меня этот кристалл сама, своими человеческими силами, ты спасешь и себя, и детенышей. Видишь, как я милосердна?

— Немыслимо милосердна, — сдержанно усмехнулась Мар Кассандра. — Вот только ты забыла сказать, что без магии у меня нет ни шанса против дракона, пусть даже нечистокровного.

— Я не забыла, я просто не вижу смысла говорить то, что мы с тобой и так обе знаем. Но отец сказал, что у людей есть очаровательная привычка держаться за надежду. Если вы надеетесь на лучшее, вы даже глупости делаете увереннее. Вот и я тут подумала… Зная, что ты точно умрешь, ты можешь и не решиться на это. Но я позволю тебе сопротивляться по мере сил и даже пытаться меня убить. Видишь? Ты умрешь настоящим воином!

Мар Кассандра не относилась к тем, кто полагается только на магию. Живя вдали от людей, она много времени уделяла тренировкам своего тела. Она использовала записи о подготовке воинов из старых книг, она понимала, что сильна — сильнее, чем любая женщина ее возраста. Этого бы даже хватило в битве с солдатами.

Но против Киары у нее не было шансов. Хотя… что если чудовище расслабится, позволит себе недооценить ее? Может, это хоть что-то изменит?

— А мне уже надоело ждать, — поторопила ее Киара. — Вариантов, на самом деле, не так много. Я вижу два. Первый — ты отказываешься от моего предложения, и я открываю все клетки. Тогда ты все равно будешь драться со мной, но уже с помощью магии. Одновременно с этим ты попытаешься спасти как можно больше детей, и это ослабит тебя. Но даже при самом чудесном раскладе, если ты заставишь меня отступить и кому-то там поможешь, всех ты все равно не спасешь. Тебе придется полюбоваться на внутренности, размазанные по полу. Эфореби очень красиво убивают… ты когда-нибудь видела? Посмотри, не пожалеешь!

— Достаточно! — прервала ее Мар Кассандра. — Я принимаю твой вызов.

— А это как раз был второй мой вариант… И лично его я считаю правильным. Тогда прошу, забери у меня кристалл и спаси детенышей, если можешь!

Колдунья отбросила в сторону походный плащ, глубоко вдохнула и ступила в круг. Если и были у нее надежды, что Танис ошибся в расчетах и блокировка не подействует, то теперь они испарились. Она мгновенно почувствовала, как сила, привычная и подвластная ей много лет, исчезает.

Судя по довольной ухмылке, Киара тоже заметила это. Она не спешила нападать, позволяя колдунье сделать первый шаг. Ей, похоже, было любопытно, что та будет делать.

В глубине души Мар Кассандра уже знала, чем все это закончится. Но она изо всех сил подавляла страх и отчаяние. Да, ее судьба неизбежна — и она предположить не могла, что ее жизнь закончится так. Но это ничего, не страшно, раз уж ничего изменить нельзя, нужно делать все, что в ее силах, для других. Сражаться и надеяться, что Киаре этого будет достаточно.

Хотя вряд ли, не в ее это природе. Ей проще убить тех девочек, чем усложнить себе задачу, освобождая их от эфореби. Но Мар Кассандре не придется смотреть на это — потому что ее самой уже не будет.

Она попробовала напасть — резким выпадом сбить противницу с ног, забрать у нее кристалл. Не получилось, конечно, но в светлых глазах Киары все равно мелькнуло удивление.

— Ого! — присвистнула хищница. — Не думала, что человеческая ведьма, да еще и немолодая, умеет так драться! А ну-ка, давай еще, потанцуй со мной!

И Мар Кассандра пыталась, хотя знала, что весь их «танец» — не более чем игра кошки с пойманной мышью. Сначала Киара и вовсе ничего не делала, чтобы колдунья почувствовала свою беспомощность в полной мере. Вот она нападает из последних сил, никто даже не сопротивляется — а у нее ничего не выходит!

Однако эта забава быстро наскучила Киаре, и она перешла к делу. Не выпуская из одной руки кристалл, второй она ударила колдунью. Все случилось так быстро, что Мар Кассандра и опомниться не успела, не то что подготовиться к этому. Мгновение — и вот уже она чувствует боль в рассеченной когтями щеке, летит в сторону, к дальней части площади. Не слишком приятно.

— Не лежи слишком долго на земле, — с невинным видом посоветовала Киара. — Ты же не хочешь простудиться! Люди так легко простужаются.

Теперь каждое нападение Мар Кассандры неизбежно заканчивалось ударом. Чувствовалось, что чудовище сдерживает свою силу, но вовсе не из жалости. Киара просто наслаждалась этим, она знала, что одного взмаха ее когтей будет достаточно, чтобы покончить с противницей. Однако она этого не хотела, она слишком долго готовилась. Она понимала, что избавляет отца от серьезного врага, а потому наслаждалась каждым моментом.

Крови на светлом песке площади становилось все больше. Мар Кассандра уже не замечала каждый новый порез — они усеивали все ее тело, пульсировали единой сетью боли. Синяков и кровоподтеков тоже хватало, один глаз быстро заплыл и больше не открывался, колено после очередного падения отказывалось разгибаться до конца, нога то и дело подламывалась.

Все это она могла бы вылечить магией — если бы магия у нее все еще была. Увы, артефакты Таниса действовали безупречно. Там, где раньше кипела сила, живая, спасительная, теперь не было ничего.

В очередной раз подпустив ее поближе, Киара поймала колдунью, резко дернула за руку, и Мар Кассандра почувствовала, как хрустнула кость. От этой боли, новой и яркой, она не сдержалась, крикнула, и противница отпустила ее, пнула, как грязную дворнягу.

— Я бы сказала, что ожидала от тебя большего, но нет, — заявила Киара. — Я ожидала меньшего. Ты молодец. Тебя просто приятно убивать!

Мар Кассандра снова и снова обращалась к магии, без надежды, просто по привычке. Ей ничего другого и не оставалось: ее тело, уставшее до дрожи и истекающее кровью, отказывалось подчиняться. Даже ради девочек, запертых в этой деревне, она не смогла бы встать.

И Киара поняла это. Небрежно подбрасывая кристалл на ладони, она направилась к своей жертве. Ее руки и сапоги были залиты кровью… Мар Кассандра и предположить не могла, что потеряла так много. Хотя, пожалуй, стоило бы догадаться: у нее кружилась голова, она могла в любой момент потерять сознание.

Никогда раньше ей так сильно не хотелось использовать разрушительную сторону магии. Подхватить Киару, ударить ее о землю… Нет, не один раз, а бить, пока сил просто не останется! Об этих чарах она думала, их в отчаянии направляла на чудовище, приближающееся к ней.

— Злая какая, — протянула Киара. — Как кошка, которой хвост прищемили. Но я рада, что ты на меня не смотришь тем побитым взглядом, что у всех людей появляется перед смертью.

— Раким тоже не смотрел на тебя так, — с трудом произнесла Мар Кассандра, сплевывая на песок кровавую пену. Дышать становилось все тяжелее, похоже, во время одного из ударов пострадало легкое.

— Чародей тот старый? Я помню его. Но он, возможно, и не успел испугаться. А у тебя было время, ты слишком умна, чтобы обманывать себя. Я вот думала тут скормить тебя эфореби, но все же не буду. Честь, сохраненная до последнего, заслуживает особой награды, а ты…

Договорить она не смогла, заклинание, которое все это время колдунья повторяла про себя, неожиданно обрушилось на нее во всей своей мощи. Вместе с этим Мар Кассандра почувствовала, как колдовская энергия возвращается в ее тело, стремительно, словно водоворот. Киару отбросило прочь от нее с такой силой, что, когда девушка поднялась, в первых лучах солнца блеснули линии крови, покрывающие ее лицо.

Она была растеряна, Мар Кассандра — тоже. Они обе знали, что так не должно было произойти. Магический круг не поддался бы эмоциям или силе чар, он всегда действовал одинаково эффективно. Колдунья не надеялась справиться с амулетами!

Но, посмотрев в сторону, она увидела, что и не справилась. Просто круг был нарушен.

Вся сила артефакта не могла устоять перед маленькой ножкой, обутой в кожаный сапожок. Эта ножка сначала откинула в сторону один камень, затем — второй. Чтобы сдерживать силу Мар Кассандры, нужны были они все, в строго определенном порядке. Если круг разрушен, не так важно, сколько камней убрали, а сколько — оставили на месте. Важно, что круга больше нет.

Нара, выросшая в доме волшебника, прекрасно знала это. Именно она теперь стояла на границе площади, наблюдая за Киарой.

— Нужно забрать у нее кристалл! — крикнула Мар Кассандра. — Скорее!

Она понятия не имела, как Нара оказалась здесь, да и не было сейчас времени рассуждать об этом. Им нужно было спасти девочек, а потом уже думать обо всем остальном! И хотя драконица лишилась своей магической защиты, она была далеко не повержена.

Она доказала это, одним прыжком поднявшись на ноги. Мар Кассандра попыталась сковать ее магией, но тщетно — на дочь Таниса действовало не каждое заклинание. Древние книги предупреждали о таком, но они не говорили, что сможет поразить дракона наверняка.

К счастью, теперь бой можно было вести и на расстоянии, и вблизи — уж в этом Нара знала толк. Колдунья все еще не могла подняться, но это было и не нужно. Искусственное тело ее союзницы действовало намного быстрее человеческого. К тому же, через связь, установленную между ними когда-то, Мар Кассандра передавала ей свою силу.

Киара хотела воспользоваться кристаллом, это чувствовалось. Но при всей простоте артефакта, на его использование все равно требовалось время, которого у него не было. Сражаться с Нарой оказалось непросто — уровень их силы был примерно одинаковым, скорости — тоже. Киара попыталась призвать те заклинания, что она знала, однако Мар Кассандра мгновенно глушила их.

На этот раз Нара сражалась не интуитивно, как с другими противниками. Она хотела победить. Она могла ничего не говорить, Мар Кассандра и без этого чувствовала, что творится у нее на душе. Перед Нарой сейчас была та, кто хладнокровно расправился с Ракимом, и только это имело значение.

Сообразив, что она в реальной опасности, Киара отбросила в сторону кристалл и все свое внимание сосредоточила на сопротивлении. Но если каждая из противниц по отдельности поддалась бы ей, то вместе они стали силой, противостоять которой не могло даже чудовище.

Нара не берегла себя в бою, она давно уже смирилась со своей смертью и не боялась этого. Такая решимость, недоступная живым существам, и спасла ее. Она позволила Киаре нанести решающий удар — когтистая лапа прошила ее грудь насквозь. Вот только это даже не ослабило Нару, зато ее соперница оказалась в ловушке искусственного тела.

И Нара не стала медлить. Когда Киара потеряла равновесие, она прижала ее к себе и одним быстрым ударом вогнала кинжал, спрятанный за поясом, прямо ей в сердце. Чувствовалось, что она готовилась к этому, отрабатывала каждое движение — скорее всего, с тех пор, как умер ее отец. Теперь все получилось так, как она хотела.

Для Таниса такого удара было бы недостаточно, а вот Киара умерла мгновенно. Ее глаза, до этого светлые, потемнели, словно зрачок обратился тьмой, застилающей все в ее душе. Когда ее тело падало на землю, Киара была уже мертва.

Мар Кассандра не сомневалась: Танис почувствовал это. Он питал Киару своей кровью, он связан с ней. Он узнает, что она мертва, и захочет отомстить. Но сделать это прямо сейчас он не сможет, а значит, они победили!

Больше не глядя на погибшую соперницу, Нара поспешила подобрать с земли кристалл и отнесла его колдунье.

— Я видела, что творится в тех домах, — сказала она. — Нам ведь нужно спешить, так?

— Уже не обязательно, — покачала головой Мар Кассандра. — Она не успела открыть клетки, а сделать это из столицы Танис не сможет. Напротив, мне нужно время, чтобы разобраться, как освободить тех девочек.

— Сначала себя подлечи… Ты, по-моему, умереть тут вздумала!

— Уже не умру… благодаря тебе. Как ты попала сюда?

— Следила за тобой, — пояснила Нара.

— Но как ты догадалась, что я пойду в эту деревню?

— Это не я, это Саим. Когда Реос рассказал нам о тех девочках, Саим сразу понял, что это может задеть тебя. Он предположил, что именно этого Танис и добивается.

Что ж, этот молодой человек умен, и в военной стратегии он разбирается не хуже, чем Танис.

— Почему он не предупредил меня? — удивилась колдунья.

— А толку? Ты все равно не позволила бы нам пойти с тобой, попыталась бы справиться своими силами, потому что в этом вся ты: никакого риска для других. Поэтому он рассказал мне, а я, в свою очередь, отговорила его отправляться вместе с нами. Он знал, как важно для меня лично убить Киару, и принял это.

Мар Кассандра тоже это знала. Нара могла пережить гибель отца — но не смириться с этим. И судя по тому, как она дралась сегодня, она готовилась к этой встрече.

— Я отстала, потому что чуть не упустила тебя в темноте, — добавила Нара. — Да и лошадь не нашла. Когда я добралась сюда, вы уже сцепились.

— Но ты все равно поняла, как разбить магический круг?

— Конечно, мой отец тоже делал такие! Киара пошла на риск, когда решила делать все сама, без военных, и поплатилась за это. Не знаю, чья это ошибка, ее или Таниса, но уже нет разницы. Теперь он точно захочет нас выпотрошить!

— Он и раньше этого хотел. — Мар Кассандра перевела взгляд на неподвижное тело чудовища. — Ничего не изменилось для него, ненависть, дошедшая до предела, уже не может гореть ярче.

— Я боюсь, что он начнет мстить всей провинции Норит.

— Не успеет, — возразила колдунья. — Принц Кирин вернулся, а значит, Танису скоро придется не нападать, а защищаться. И на одного генерала у него теперь меньше.

Глава 13

«Что делает нас людьми? Не наши тела, как могут подумать многие. Не семья, которая признает нас людьми. Даже не то, что мы зовем себя так. Людьми нас делает человеческая душа, которая хранит в себе то лучшее, что мы накапливаем за жизнь. Дом можно разрушить, золото — отнять, коня — убить. И только душа остается с нами до конца».

Амаир прошел по пустым комнатам дома, проверяя, все ли покинули его по приказу хозяина. Теперь, когда его жена, дети и слуги ушли, здесь было так холодно и пусто… Но это ничего. Амаир ждал в гости смерть, а ей такой прием будет по нраву.

«Именно свою душу мы подвели, когда после смерти императора Жена, истинного правителя нашей страны, приняли все как есть. Мы отвергли законы, которые берегли нас пять сотен лет. Нам казалось, что какие-то старые традиции не так важны, как наша жизнь сегодня. Своими мыслями мы пустили в наш общий дом хаос. Теперь обратного пути нет, и мы должны понести ответственность за свое предательство. Нам только и осталось, что сделать это молча, без мольбы, с гордо поднятой головой».

Многие погибали в военное время — но многие и надеялись выжить. Амаир не надеялся ни на что. Он прекрасно знал, что когда он распространил по Рене свое письмо, его судьба была предрешена. Он поставил под угрозу своих близких, и об этом он жалел, но поступить иначе не мог. Они, кажется, это понимали.

«Если помнить, что все сводится к душе, то и чудовище может зваться человеком, а человек — чудовищем. У кого есть принципы и вера — тот человек. Кто поддался алчности и жажде крови — чудовище. Только это и важно сейчас».

Это письмо было последней его волей, главным наследием его жизни. Амаир долго работал над ним, не один день, и это были не просто слова. Каждую строчку он пропускал через себя, наполнял своей болью и гневом. Но это было несложно — ему достаточно было пройтись по Рене, посмотреть, что стало со столицей, послушать новости, долетавшие из других провинций.

Мир разлетался на куски, и все подсказывало, что дальше будет только хуже.

«Что мы должны были сделать? Восстать сразу. Вы скажете мне: да разве мы были на такое способны? В ночь нападения и солдаты проиграли, а мы — не солдаты! И это тоже верно, но борьба бывает разной. А мы даже не попытались помочь династии Реи и сохранить память об истинном императоре. Мы приняли свою новую судьбу, как скот, который ведут на убой».

Амаир всегда был воином — он для этого родился. Его семья веками служила династии Реи. Все его предки были сильными воинами и склоняли голову только перед императором, но это служение было им в радость. Поэтому Амаир с детства ждал момента, когда его начнут обучать, позволят стать сильным и взять в руки оружие.

Он сам выбрал свой путь и не сходил с него никогда, начал простым офицером, а на покой уходил генералом армии императора Жена. Да, на его эпоху войн не выпало. Но даже в те сытые, мирные времена Амаир никогда не укрывался перед лицом опасности.

Напротив, если что-то происходило в империи, он первым бросался туда. Он помогал жителям Приморья во время нападения хищных морских тварей. Штормы тогда шли один за другим, даже ведьмы погоды не могли ничего изменить, и из темных вод выбрались существа, нападавшие на прибрежные деревни. Амаир никогда не видел ничего подобного, но сражался с ними уверенно, потому что знал, кого защищает.

Он боролся с разбойниками, начавшими резню у больших дорог. Их тогда много собралось, отбросов этих, несколько банд объединились, и получилась маленькая армия. Амаир лично разработал стратегию борьбы, и за пару дней разбил их начисто. Для него не было разницы между ними и теми хищниками, что выбрались из моря. Все они представляли угрозу для мирных людей, а значит, должны были погибнуть.

«Ошибок, которые мы совершили, уже не исправить. Но и надежду, которая тешила нас в начале пути, мы себе позволить не можем. Наша жизнь не будет мирной, нет силы, способной ее защитить».

С чудовищами из Мертвых земель он столкнулся раньше, чем лорд Камит на свет появился. Примкнув к императорской армии, Амаир сам вызвался нести службу в Толе, у границы. Там он и узнал, что в горах могут появиться хищные твари, пусть и редко. Солдаты должны были избавиться от них до того, как мирные жители вообще могли узнать о чем-то. Иллюзия абсолютной безопасности тоже дорогого стоит.

Они справлялись, хотя платили за это страшную цену. На глазах у Амаира погибали его товарищи по оружию, он и сам пару раз оказывался на волосок от смерти — шрамы на его теле напоминали об этом. Но он сумел выжить, научившись ненавидеть этих тварей.

Когда Камит вторгся в Рену, Амаир с удивлением узнал в «животных», которых он использовал, своих недавних врагов. Тех самых, что отняли столько жизней! И после этого Камит не побрезговал работать с ними? Такого Амаир не мог ни понять, ни простить.

«Я не из тех, кто легко признает поражение. И даже сейчас я призываю вас не сдаться, а сражаться. Любая борьба и гордая смерть — это тоже сражение. Не делайте то, что велит вам новый император, потому что он и не император вовсе, а жалкий самозванец, убивший в себе все человеческое. Не идите его путем. Держитесь за свою душу до конца, чтобы потом вам не стыдно было смотреть в глаза тех, кто ждет вас на другой стороне».

Амаир давно уже покинул ряды армии, ушел с почетом, пусть и не хотел этого. Но старые раны не оставляли ему выбора, с возрастом они болели все чаще, его тело могло в любой момент подвести. Амаир понимал это, он не хотел подставлять тех, кто верит ему. Он признал свою слабость и отправился на покой, получил в награду от императора роскошный дом в Рене.

Здесь он и жил последние несколько лет, вплоть до нападения Камита. Когда это случилось, Амаир ничего не мог изменить, его, как и других, переполняла бессильная злоба. А потом… он тоже поддался слабости.

Не из-за себя даже, свою жизнь он готов был отдать без сомнений. Но не жизни своих детей и внуков! Ради них он молчал, терпел, все ждал, когда Камит образумится и поймет, что его союзники хуже любых врагов.

Не дождался. С каждым днем становилось только хуже, и Амаир не выдержал. Однажды он понял, что молчать больше не может. И раз он не мог сражаться, ему только и оставалось, что донести до людей свои мысли — голос своей души.

Поэтому он написал это письмо, а потом заставил своих слуг переписать его — на тонкой древесной коре, лоскутах ткани, даже на деревянных дощечках, на всем, что было в доме. Когда подготовка была закончена, его слуги распространили его послание по всей столице.

В другой провинции или даже другом городе его могли не понять. Но в Рене читать умели все, и господа, и прислуга. Амаир не знал, сумеет ли хоть что-то изменить для них, однако он надеялся на это.

«Никто не сможет отнять у вас вашу душу и вашу память, а в вашей памяти всегда должны быть истинные правители. Император Жен, принц Конил, принц Сальтар и принц Кирин. Их семья защищала нас, и они сражались за нас до последнего. Их духи уберегут вас в минуты отчаяния и защитят от темных сил при переходе на другую сторону».

Амаир прекрасно знал, что его за это письмо накажут. Но какая уже разница? Если в первые недели своего правления Камит еще пытался поддерживать видимость милосердия и сострадания к своим подданным, то теперь это осталось в прошлом.

По всей стране становилось все больше чудовищ, и не только простейших, которых он использовал раньше. Появлялись новые виды, о которых и Амаир, служивший у Мертвых земель, ничего прежде не слышал.

А в Рене, в столице, и вовсе творилось нечто странное. С недавних пор по приказу нового императора горожан выселяли из их домов. Им даже причину не называли! Просто давали пару часов на сборы, садили в телегу и вывозили за пределы столицы. Там и оставляли: куда хочешь, туда и иди, а домой не возвращайся. Тех, кто ослушался этого приказа, ожидала немедленная смерть. В итоге пустели целые улицы, начиная от тех, что были расположены ближе к дворцу, и дальше, к границе Рены.

Поместье Амаира располагалось на окраине, до него очередь на выселение еще не дошла, но он и дожидаться ее не собирался. Он подозревал, что о письме, которое он передал людям, уже знают. Его семью никто не выпустил бы…

Поэтому он все устроил сам. Он отправил жену, детей и внуков к дальней родне в Норит. А чтобы их не преследовали, Амаир был готов принести в жертву себя. Он написал то письмо, ему и отвечать! Теперь он остался один в пустом доме.

«Чтобы спасти империю, понадобится чудо. Я не знаю, какое, да и не верю, что это возможно. Но кое-что мне известно: прошлое нас не подведет. Славное прошлое, в котором мы были счастливыми, гордыми и сильными. Держитесь за воспоминания о тех днях и не теряйте верность тому, кому давали священные клятвы!»

Он знал, что ждать осталось недолго. Амаир давно уже не подходил к окнам, закрытым плотными деревянными ставнями, но слышал рычание и шипение, доносившиеся со двора. Камит прислал за ним даже не своих солдат, а чудовищ. Он знал, что для старика это будет долгой и мучительной смертью. Публичной казни бывший генерал избежал лишь по одной причине: в этом больше не было смысла. В Рене не осталось толпы, способной наблюдать за его экзекуцией.

За окном сгустились сумерки, но в его доме было светло. Он оставил везде сияющие артефакты — его семья не практиковала колдовство, но магические предметы покупала, как и многие аристократы. Теперь дом был залит ровным белым светом.

И лишь в комнате, которую выбрал для своей кончины Амаир, все было по-другому. Здесь, в просторном зале, где раньше проходили балы, он зажег обычные свечи, и их рыжеватое пламя дарило чувство покоя. Принимая свои последние часы, бывший генерал не чувствовал страха. Он знал, что все сделал как надо.

Он сидел на полу в центре зала, окруженный свечами. Перед ним лежал меч, долгие годы служивший ему верой и правдой. Теперь его иссохшие руки едва поднимали оружие, но Амаир все равно собирался сражаться до конца. Может, ему удастся убить хоть одно чудовище, прежде чем его самого не станет?

То и дело взгляд старика устремлялся в дальний угол комнаты. Там на специальной подставке, изготовленной по его заказу, стояли его доспехи — символ всего лучшего, что он сделал в своей жизни.

Представителям благородных семей не выдавали стандартное обмундирование, как простым солдатам. Они все покупали себе сами. Эти доспехи Амаир заказал, когда узнал, что станет генералом. Их сделали из кожи одного из тех ящеров, которых он убил в Мертвых землях — сероватой и очень плотной, несравнимой со шкурами животных, что обитали в империи. Она надежно защищала его от ударов, почти как металл, но двигаться в ней было не в пример легче. Доспехи украсили тонкими пластинами из черной стали и серебра, набили на них герб семьи Амаира и символ императорского дома; такие же были и на его мече. Его легко было узнать среди других генералов именно благодаря доспехам, и он гордился этим.

Он и рад был бы надеть их сейчас, в свой последний день, но не мог. Его тело, изможденное многолетними боями и ранами, похудело, и Амаир был вынужден признать, что слишком стар для такого жеста. Из широкоплечего рослого воина он превратился в тень самого себя. Ему не страшно было уходить, настал его час. Но если бы он нацепил на себя доспехи, они болтались бы на нем бесформенным мешком. Он выглядел бы смешным и жалким, а такого Амаир не хотел. Поэтому он сидел на полу в традиционных одеждах провинции Рена, а его доспехи лучше смотрелись на своем месте, как портрет того, кем он был когда-то.

Грохот на первом этаже отвлек его — похоже, там выбили укрепленную входную дверь. Нет, не выбили даже, в щепки разнесли! Человеческой силы для этого не хватило бы, и он знал, что конец уже близок. Шипение и быстрые легкие шаги когтистых лап наполняли его дом.

Амаир поднялся на ноги, сжал меч обеими руками. Странно, но привычной усталости он сейчас не чувствовал. Его тело словно поняло волю разума, приготовилось к неминуемому, а потому отдавало ему последние запасы сил. Да, он стар, но он сделает то, чего молодые не смогли — уйдет с честью.

В коридоре было светлее, чем в зале, где он укрывался. Через щель под широкой дверью он видел тени незваных гостей. Они двигались там и наверняка почуяли его. После того, как они разнесли главный вход, тонкая резная дверь между коридором и залом их не задержит. Одно движение — и они будут здесь.

Однако они почему-то не делали этого движения. Он слышал, как их хищное рычание сменилось жалобным воем. Они скулили, как побитые псы, они… боялись?! Чудовища боялись! Это казалось немыслимым, но своим инстинктам Амаир привык доверять, и сейчас он чувствовал страх.

Только вот чего могли испугаться твари из Мертвых земель? Не его так точно — их, убивших десятки юных воинов, не пугал какой-то немощный старик. Ловушек Амаир не устанавливал и боевых артефактов в своем доме не хранил. Он и представить не мог, что там случилось.

И все-таки что-то произошло. Движение теней ускорилось, к шагам прибавились странные, до костей пронизывающие звуки — словно плоть разрывалась на части. Разрывалась, а не поддавалась лезвию! Может ли быть так, что монстры вдруг напали друг на друга? Но такого раньше не случалось, и почему это произошло именно в его доме?

Ответов у Амаира не было. Он увидел, как дрожат от напряжения его руки — а с ними дрожало и лезвие меча. Ему оставалось только ждать.

В какой-то момент вой чудовищ стал оглушительным, наполняя собой весь дом. Амаиру захотелось зажать уши, ему казалось, что его голова вот-вот взорвется от этого грохота, однако он не решился выпустить меч. И не зря: спустя пару мгновений шум утих, и наступила гробовая тишина. Сквозь щель под дверью просачивались, расползаясь повсюду, лужи багровой крови.

Кто-то убил чудовищ. Всех, за пару мгновений. Это казалось нереальным, а у Амаира даже не было времени, чтобы полностью осознать этот факт. Его слух, обостренный до предела, уловил одинокие шаги в коридоре. Значит, он все-таки не один, и тот, кто избавился от чудовищ, теперь шел к нему.

Старик опустил меч. Он прекрасно знал, что с существом такой силы сражаться не сможет. Но и просить о пощаде он тоже не собирался, он верил в то, что написал в своем письме — смерть должна быть достойной. Поэтому Амаир использовал меч как трость, поддерживавшую его исхудалое тело и позволявшую ему гордо расправить плечи.

Дверь в зал не открылась — она просто исчезла. Рассыпалась в пыль, повинуясь незримой силе того, кто стоял теперь на пороге.

Перед ним был человек, но Амаиру потребовалось несколько секунд, чтобы понять это, потому что его неожиданный спаситель был полностью лишен кожи. В остальном, он не был ранен — его тело, вполне человеческое, казалось едва ли не совершенным, а рельеф мышц указывал на немалую силу, даже простейшую, физическую, не говоря уже о магии. Вместо клыков у него были обычные зубы, на мир смотрели ясные глаза. И только из-за отсутствия кожи весь его облик внушал ужас.

Хотя самому мужчине, похоже, это не приносило боли, которой следовало бы ожидать. Значит, при всем своем сходстве, он не был ни человеком, ни магом. Но кем тогда?…

Возможно, тем самым чудом, о котором писал Амаир. А ведь он даже не надеялся, что оно появится!

И все же теперь, когда оно стояло перед ним, старик не собирался спорить с судьбой. Он почтительно склонил голову перед незнакомцем.

— Я приветствую тебя в моем доме. Ты пришел, чтобы спасти нас?

Человек без кожи не ответил. Он обернулся назад и протянул руку в коридор. Кровь, заливавшая пол, взвилась к воздух и направилась к телу незнакомца. Он не пил ее, она просто впитывалась в его обнаженные мышцы, исчезая без следа. И постепенно, по чуть-чуть, по крохотным точкам, кожа на его теле начала появляться.

— Что ж, понимаю, — пораженно прошептал Амаир. Хотя на самом деле до понимания ему было далеко. — Вы готовитесь, господин, и осталось немного. Я приглашаю вас провести это время здесь. Мой дом — это ваш дом. Если вам что-то нужно, я сделаю это.

И вновь незнакомец удивил его — он ответил. Хрипло и глухо, но вполне понятно!

— Принц Кирин… где он?

— Мне очень жаль, но все три принца погибли, — тихо сказал Амаир, отводя взгляд.

— Нет. Два мертвы. Один жив.

— Что?…

— Расскажи мне… про принца Кирина.

— Я не имел чести знать принца Кирина лично, — признал Амаир. — Но я могу рассказать вам про всю славную династию Реи!

— Расскажи мне, — повторил незнакомец.

— Конечно! А еще… — Старик перевел взгляд на доспехи, стоящие в углу. — Когда вы восстановитесь, вам понадобится одежда и оружие. У меня есть для вас подарок, мой господин.

* * *

Следовало бы сразу отправиться в замок Отрео, да не получилось. Реос и сам от себя такого не ожидал. С чего бы ему беспокоиться о какой-то глупой ведьме? Зачем вообще думать о ней? Он ее спас, она уже взрослая, у нее есть сила — сама разберется, как ей быть!

Но вот забыть ее не получилось. Более того, его не отпускало чувство вины за то, что он столько дней не интересовался ею. Ему нужно было знать, что у нее все в порядке, и срочно. Поэтому он направился сначала к ней, а не к Иссе и Кирину. Реос винил себя за это, однако менять ничего не собирался.

Он понятия не имел, где сейчас находится девушка, ему сложно было просчитывать скорость людей. Поэтому он решил пробежать по той дороге, которую должна была выбрать Айриз. Если, конечно, она не передумала помогать наследному принцу.

О том, что что-то пошло не так, он догадался быстро. Дело было не в пустоте на дороге — по всей империи люди боялись покидать свои города и деревни, он на такое уже насмотрелся. И даже не в крови и мертвых телах, которые он обнаружил в пути; среди них не было тела Айриз, вот и все, что его волновало. Нет, гораздо больше Реоса насторожило послание, оставленное кровью на песке, большое, такое не пропустишь!

«Иди за ней» гласила надпись. Она была сделана старыми рунами, такие Реос видел только в Мертвых землях — на тех жалких останках, что сохранились там со времен жизни в долине людей. В империи, которую он изучал теперь, такими никто не пользовался. Это доказывало, что послание было оставлено специально для него и написать его мог только один человек… а точнее, и не человек даже.

Норфос.

Значит, Айриз сейчас у него. По идее, это не должно было волновать Реоса. Сама попалась, сама виновата, разговор короткий. И снова Реос не мог поступить правильно, развернуться и уйти. Ему не помогало даже то, что у него был долг перед Кирином — и перед памятью о Сальтаре.

Он ведь сам оставил ее здесь, сам рассказал ей о войне, и Айриз согласилась помочь. На фоне этого, правила выживания в одиночку, выученные им в Мертвых землях, почему-то не работали.

— Проклятые драконы, — сквозь сжатые зубы процедил Реос.

Он уже знал, что пойдет за ней, хоть и винил себя за это. И пойдет прямо сейчас, не тратя времени на то, чтобы забежать в Каприну и просить Иссу о помощи. Потому что Реос не представлял, есть ли это время у Айриз.

Спасти ведьму, по идее, будет несложно, ведь Норфос, как бы он ни пыжился, все равно не сравнится по скорости с единорогом. И все же Реос подозревал, что его противник не настолько глуп. Этот полудракон уже сталкивался с ним, у него был шанс учесть все ошибки. Так что Реос понятия не имел, чего ожидать.

Сначала он двигался по дороге, туда, куда указывали руны. Потом кровавые метки стали появляться на деревьях заставляя его свернуть в сторону. Реос уже чувствовал энергию впереди себя — Айриз точно была там, живая, и это радовало. Но она находилась в лесу не одна.

Специально для их битвы Норфос расчистил просторную площадку. Деревья здесь даже не вырубили, их вырвали с корнем и отбросили в сторону, присыпав получившиеся ямы песком. На одном конце новой поляны стоял Реос, на другом — дракон и его пленница, привязанная к обломанному стволу дерева. Казалось, что их тут всего трое, но единорог не позволил себе обмануться.

Может, его глаза и не видели угрозу, но чувства работали прекрасно. Энергию кимеров сложно было не узнать. Мерзкие твари из Мертвых земель, мелкие, но очень быстрые. Их шкуры с легкостью принимали тот же цвет, что и их окружение, делая их практически невидимыми. В сочетании с уникальной скоростью, это становилось смертельной угрозой людям.

Но не единорогам. Узнав, кто противостоит ему, Реос даже расслабился немного. Да, кимеры быстрые, они с драконами могут сравниться, поэтому Норфос и сделал на них ставку. Но обойти его сомнительную ловушку не составит труда.

— Знаешь, я почти начал думать, что ты умнее, — заметил Норфос. — Что ты не придешь за ней. Она сильная ведьма, но не настолько, чтобы рисковать ради нее жизнью благородного чудовища. Однако если ты достаточно глуп, чтобы умереть здесь, так тому и быть.

Айриз и вовсе ничего не могла сказать, ей завязали рот грубой полоской ткани. Но в глазах ведьмы плескался ужас, она отчаянно мотала головой, словно стараясь показать Реосу, что соваться сюда не нужно, даже ради нее. Должно быть, так она пыталась предупредить его о кимерах, считая, что он их не замечает.

Ее беспокойство за него было забавным — и вместе с тем приносило тепло в душу.

— Почему бы и не забрать ее у тебя? — пожал плечами Реос. — Это же так просто!

— Только глупцы верят, что сражаться с драконами просто! — возмутился Норфос.

Да он обидчивый, как юная дева! Реос решил подлить масла в огонь:

— А в то, что с драконами сражаться сложно, верят только драконы. Знаешь, ламии ведь не зря наловчились вами закусывать.

— Но ты — не ламия. Ты, думаю, веришь, что можешь обогнать кого угодно и что угодно — даже смерть. Мне приятно будет разочаровать тебя.

Оружие Норфос не использовал, понимая, что против такого противника это бесполезно. Да и зачем ему? Единорог прекрасно понимал, насколько смертоносными могут быть его клыки и когти.

Реос знал, что если он и дальше будет ждать, дракон нападет на Айриз, и все будет напрасно. Ему пришлось сорваться с места, направляясь вперед. У него когтей не было, да и копыта, которыми он дрался раньше, в новом теле стали лишь слабыми человеческими пальцами. Поэтому ему оставалось полагаться на человеческое оружие.

Сначала он использовал охотничьи ножи, которые нашел в Толе. Но в лагере мятежников лорд Ирмеон, тот самый изобретатель, что создавал магические артефакты, подобрал для него вариант получше. Он подарил Реосу два одинаковых лезвия, очень легких, изогнутых, словно серпы. Во время быстрого движения держать их было удобней всего. Конечно, тренировался единорог пока совсем мало, не до того было. Но и немногих движений, которые он успел выучить, хватало против кимеров.

Эти существа не стали ждать, напали, как только он выбрался из-под защиты деревьев. Видно, так все и планировал Норфос. Они и правда были быстрыми, и если бы Реос остался в своем старом теле, они бы, может, и сумели задеть его.

Но новое тело было быстрее и меньше, поймать его оказалось не так просто. Реос заранее просчитывал, где окажутся кимеры, куда нужно двинуться, чтобы спастись от их хищных пастей и изогнутых когтей. Разглядеть существ, постоянно меняющих цвет, он не мог, но ему это и не было нужно. Он в Мертвых землях на них достаточно насмотрелся, чтобы не отступать теперь.

Лучшее, что они могли сделать сейчас, — это сбежать, но и такое удавалось не всем. Чаще всего у Реоса получалось ранить их, лишая скорости, или убить. Пара мгновений — и путь, который он преодолел до Айриз, был усеян мертвыми тушками хищников.

А там его уже ждал Норфос. Дракон дрался гораздо лучше, чем в первый раз, и чувствовалось, что он тренировался, развивая свою и без того впечатляющую скорость. Это льстило Реосу: и то, что ради него на такое пошел крупный хищник, и то, что Норфос все равно уступал ему.

И всегда будет уступать. Вся эта ловушка была ошибкой.

Уходя от когтей дракона, Реос все же добрался до ведьмы, взмахом кинжала перерезал веревки, сдерживавшие ее. Хотел забрать, снова убежать с ней, но не позволил Норфос. Поэтому от тряпки, закрывавшей ей рот, Айриз избавилась сама и сразу же крикнула:

— Уходи отсюда, это западня!

Но было уже поздно. Видя торжествующую ухмылку Норфоса, единорог понял, что допустил серьезную ошибку, когда посчитал дракона медлительным и неуклюжим. Норфос прекрасно знал, что соперник всегда будет быстрее его, он уважал волю природы. А еще он знал: если нельзя стать быстрее самому, то нужно замедлить своего врага.

Ямы, оставшиеся на месте вырванных деревьев, разверзлись, и оттуда появились новые растения. Эти были чужими для империи — и по виду, и по скорости роста. Они, принесенные семенами с Мертвых земель, теперь полностью подчинялись воле Норфоса, питаясь его энергией.

Их широкие светло-зеленые листья не поднимались к небу. Они вились по земле, застилая все вокруг единым ковром. Очень скоро нельзя было и шагу ступить, чтобы не задеть их.

Вот только они не нападали, не пытались схватить его или ужалить шипами. У них и шипов-то не было! Реос видел перед собой только листья, мягкие, сочные и безобидные. Может, Норфос все же ошибся, забрал не те семена?

На этот раз единорог понял свою оплошность быстро. Ему достаточно было один раз наступить на лист, чтобы почувствовать, в чем истинная опасность этих растений.

Под его ногой мягкая поверхность листа дробилась в кашицу, струи сока летели во все стороны — и они убивали. Мутная, гнойного цвета жидкость обжигала сильнее кипятка, растворяя все на своем пути. Первые секунды одежда из плотной кожи еще защищала Реоса, но долго она не продержалась. Когда доспехи исчезли, сок попал на его собственную кожу — и пришла боль. Там, куда лилась эта отрава, оставались глубокие кровавые язвы.

Ни с чем подобным Реос еще не сталкивался, он лишь знал, что нужно действовать быстро. У него не было времени на полноценную стратегию, он просто поддался эмоциям. Подхватив на руки девушку, он бросился с ней к границе ловушки. Единорог уже понимал, что Норфос не позволит ему уйти отсюда. Но у ведьмы еще есть шанс! Дракон сейчас будет отвлечен на него, а она не так уж важна… Она должна уйти. Иначе все напрасно.

Кимеры продолжали бросаться на него, хотя сок обжигал и их. Такое поведение было для них ненормальным, любое живое существо, почувствовав боль, отступило бы. Значит, Норфос все же нашел способ управлять ими, и теперь, растворяясь, вместо боли они чувствовали одну лишь ярость. Хотя какой Норфос? Танис, это его работа. Его сынок просто выполняет приказы — и наслаждается этим.

Реос прекрасно понимал, что никто его не отпустит. Подобравшись к краю поляны, устеленной ядовитыми листьями, он с силой отбросил от себя девушку. Его рассчет оказался верным: Айриз упала на свободную землю.

— Беги! — крикнул единорог. — Спасай себя ради нас обоих! Расскажи, что видела здесь!

Он не стал упоминать имя Кирина, чтобы не провоцировать Норфоса, но ведьма и сама поняла, кого он имеет в виду. Она нервно кивнула, поднялась и, пошатываясь, побежала прочь, под защиту леса.

И, неожиданно для себя, единорог почувствовал: ему радостно от того, что она осталась жива. Он не зря сюда пришел. Он и подумать не мог, что однажды оценит чью-то жизнь выше собственной! Но дракон не оставил ему выбора, и Реосу оставалось лишь принять это.

Он все еще сражался за свою жизнь. Он надеялся, что если получится убить достаточно кимеров, освободить себе путь, то он успеет сбежать. Глупо, конечно, и все же так легче было не поддаватся панике.

С каждым шагом ран становилось все больше. Кожа на его ногах превратилась в пульсирующее кровавое полотно, почти исчезла, и скоро должны были поддаться мышцы. Отдельные брызги яда долетали до его тела, рук и даже лица, оставляя за собой ожоги и боль.

Движения его замедлились, боль сбивала с толку, притупляла сознание. Свои ноги Реос едва чувствовал, он не представлял, как ему удается не потерять сознание. Если бы дракон хотел убить его сейчас, у него бы получилось. Но Норфос вообще не вмешивался, он стоял в стороне и наслаждался представлением, позволяя умирающим кимерам сделать за него всю грязную работу.

Наконец колени Реоса бессильно подломились, он больше не мог стоять на ногах. Он упал на листья, надеясь, что это принесет ему смерть или хотя бы долгожданное забвение. Но даже в этот миг дракон не проявил жалости. Повинуясь его приказу, листья разлетелись в стороны, и единорог упал на голую землю.

Он не пытался встать, не мог уже. Реос не помнил, чувствовал ли он себя раньше таким слабым… а с подобным страданием он и вовсе не сталкивался.

И все из-за Айриз, ради нее. Но это того стоило. Мир людей — такой забавный мир… Теперь Реос понимал Иссу как никогда. Эта жизнь, пусть и короткая, стоила долгих лет в Мертвых землях.

Норфос подошел к нему с показательной неспешностью, как истинный хозяин положения.

— Больно, да? — с картинным сочувствием поинтересовался он. — А будет только хуже. Но я даю тебе шанс упростить свою участь. Пощаду я тебе не обещаю, драконы, как ты знаешь, не врут. Но я дарую тебе быструю смерть, если ты ответишь на мои вопросы.

Понятно, что его интересовало — Кирин, Исса, мятежники. Все, что связано с сопротивлением. Вот только отвечать Реос не собирался. Хотелось сказать что-то дерзкое, однако сил не осталось, и единорог пообещал себе, что сохранит молчание, что бы ни случилось. Лишь так он мог отомстить за свою грядущую смерть.

— Гордый, да? Но это даже лучше, — усмехнулся Норфос. Он небрежно наступил на изуродованные ноги единорога, и Реос не выдержал, взвыл от боли. — Пора начать нашу с тобой последнюю игру.

* * *

К замку подобралась троица скалистых ящеров, сбежавших от солдат императорской армии, и Кирин был даже рад им. Он понимал, что для воинов Отрео это не было бы проблемой и без помощи со стороны чудовища. Но теперь туда направилась Исса, а значит, яшеры будут уничтожены за пару минут.

Кирин радовался не их появлению и не тому, что с их смертью воины из Тола получат новую уверенность в себе. Ему важно было то, что эти существа хоть ненадолго отвлекут Иссу, а значит, он сумеет скрыться незамеченным.

Он чувствовал: только так это нужно сделать и никак иначе. Отправляясь за своей матерью один, он хотя бы отчасти искупал долг перед теми, кто уже погиб. Исса права, это неблагоразумно, непозволительное поведение для принца. Поэтому и настал тот редкий случай, когда ее не должно быть рядом. Кирин не хотел, чтобы она останавливала его или мешала ему, только не сейчас.

Для него это была первая серьезная проверка его силы со времен возвращения из Мертвых земель. Чему он научился как воин? Что дало ему пробуждение драконьей энергии? Это он надеялся узнать сейчас.

А еще одиночество обеспечивало ему определенное преимущество перед Танисом. Тот наверняка предполагал, что Кирин если и придет за матерью, то со своими союзниками, и ожидал появления целого боевого отряда. Одиночке проще остаться незамеченным.

Кирин уже знал, что казнь императрицы проведут не в Рене. Для этого события выделили небольшой городок при лесном замке — бывшей охотничьей резиденции семьи Реи. Там и держали Кронну сейчас. Кирин не представлял, что должна чувствовать его мать, оказавшись в доме, который всегда был для нее символом отдыха, покоя и счастья. Ведь она туда приезжала не охотиться, а отдохнуть от строгого этикета дворца и побыть наедине со своей семьей.

Теперь она верит, что ее дети мертвы, да и ей самой недолго осталось. Но ничего, он это исправит, Сальтар наверняка гордился бы им сейчас.

Как и ожидал Кирин, в городке было полно охраны — сплошь императорские солдаты. Зато только люди: привлекать чудовищ Камит не стал, чтобы не напугать аристократов, все же принявших приглашение на казнь. Предатели… Кирин пока не знал, что будет делать с ними, когда война закончится, но сохранять им былые привилегии точно не собирался.

Да и рано об этом думать. Прежде чем выиграть войну, нужно еще выжить сегодня.

Он намеренно держался в стороне от дорог, как и учила его Исса, рассказывая об охоте. Кирин выбрал пустующий дом, расположенный на окраине. Света внутри не было, простых крестьян, как и следовало ожидать, отсюда выселили на время сбора правителей. Но это облегчало задачу принцу: пока солдаты внимательно следили за улицами, он пробрался через окно, пересек дом и выглянул на другую сторону.

С чудовищами все было бы сложнее. Они чувствовали и запах, и саму энергию, исходящую от него. Но люди были лишены такой возможности. Кирин двигался через дворы, всего в паре шагов от воинов, а они даже не смотрели в его сторону! Если в первые дни после того, как Камит объявил о намерении казнить императрицу, они еще и ждали сопротивления, то теперь успокоились. Никто из мятежников не решился прийти за Кронной.

Кирин чувствовал магическую энергию не так хорошо, как Исса, но и он мог разобраться, что в замке его ждут не только люди. Там скрывалось нечто большое, несомненно, сильное… Но принц не мог разобрать, одно это существо или несколько.

Не важно. Он ведь не сражаться сюда пришел, для этого еще будет время! Сейчас ему требовалось забрать мать и скрыться с ней, не больше.

До войны ему не позволяли охотиться, но в этот замок все равно иногда привозили. Тогда он вынужден был дни напролет проводить в этих стенах, пока его братья объезжали леса. Кирин и не думал, что однажды ему это пригодится, а вот как сложилось. Благодаря тем поездкам и вынужденному заточению он знал замок лучше, чем кто-либо.

Он пробрался в подвал через небольшую дверь, предназначенную для слуг, привозивших еду на кухню. Эту часть замка намеренно скрывали от глаз господ, чтобы не утомлять их светлые умы такими мелочами. Так что теперь Кирин не рисковал даже случайно попасться на глаза кому-то из военного руководства, они брезговали подобными местами.

К тому же, солдат в замке было не в пример меньше, чем в городке, а вот нечеловеческое присутствие усиливалось. Да оно и понятно, зачем людям охранять чудовищ?

Мысль о том, что здесь, совсем близко, может быть Танис, наполняла сердце странной смесью страха и ненависти. Кирин понимал, что им рано встречаться, что он еще не готов к такому противнику. Но соблазн был так велик! Он легко пробрался в замок, а значит, он стал намного сильнее, чем раньше. Может, этого хватит и для победы над Танисом? Здесь даже не в империи дело, Кирину не терпелось отомстить тому, кто столько у него отнял.

Но нет, не сейчас. Он не имел права так рисковать, от него слишком многое зависело.

В подвале он взял один из плащей, которые полагалось носить крестьянам, допущенным в дом правителя. Это считалось высочайшей честью, так что они не имели права портить императорский мир гармонии своей грязной одеждой. Еще одна традиция, помогавшая Кирину сейчас.

Понятно, что крестьянин, оказавшийся в замке посреди ночи, без внимания не останется — и не важно, есть на нем плащ или нет. Так что преимущество здесь заключалось скорее в том, что темная ткань хорошо маскировала его в тенях.

Он не хотел ни с кем драться без необходимости, если поднимется шум, можно считать, что все пропало. Поэтому Кирин задерживался в пути, таился в темноте, выжидая, пока солдаты пройдут мимо. Ни одного чудовища он пока не видел, хотя ощущение посторонней энергии, чуждой этому миру, никуда не исчезало.

Он догадывался, где держат его мать, поэтому путь держал к покоям, принадлежавшим ей ранее. Если у Камита осталось хоть какое-то представление о чести, он поселит ее именно там, раз темницы здесь все равно нет. Да и потом, Кирину казалось, что он чувствует ее. Энергия Кронны была так похожа на его собственную…

Возле двери, ведущей в спальню императрицы, дежурили два воина — не солдаты даже, офицеры, и это подтверждало версию Кирина. Теперь уже таиться не было смысла, и он вышел к ним со стороны лестницы.

— Ты еще кто? — нахмурился один из воинов. — Слугам сюда нельзя!

Плащ оказался даже полезней, чем он предполагал. Кирин не надеялся, что слугу, оказавшегося здесь случайно, пощадят. Но такое появление, открытое и наглое, выигрывало ему время, позволяя усыпить их бдительность.

При этом разговаривать с ними принц не собирался. Оказавшись рядом с воинами, он напал первым. В одного Кирин бросил сорванный с себя плащ, другого ударил в висок рукоятью меча. Он готов был убивать, если нужно, но не хотел делать этого просто так. Они ведь всего лишь люди, выполняющие приказ!

Второй воин оказался опытнее своего напарника. Он быстро освободился от ткани и даже успел достать меч. Но не это было угрозой для Кирина, а то, что офицер приготовился крикнуть, позвать остальных. Привлечь чудовищ!

— Мне очень жаль, — только и сказал принц.

Увернувшись от летящего на него меча, он уверенным, отработанным в боях с чудовищами ударом, снес противнику голову. Это отозвалось холодом в душе, сожалением, которое наверняка не отпустит его еще долго. Но сейчас Кирин заставил себя подавить это чувство: ничего еще не кончилось, напротив, все только начинается!

Плащом он вытер кровь, попавшую ему на руку, и только потом открыл дверь. Он даже сейчас, до последнего, боялся, что это обман и внутри никого нет.

Однако она была там — сидела у окна. Услышав, что дверь открылась, она повернулась к нему и их взгляды встретились. В этот момент Кирин и понял, что напрасно боялся подвоха. Это и правда была она — не магическая копия, не похожая женщина, не очередное чудовище. Императрица Кронна Реи. Его мать.

Она вскрикнула, прикрывая лицо руками, застыла, словно не зная, можно ли верить своим глазам. Но все равно она узнала его, хотя Кирин прекрасно понимал, как сильно изменился за это время. Мать ведь не обманешь, не так ли?

Он уже видел, что даже в этих роскошных покоях ее свобода ограничена: тонкая цепь, закрепленная на ноге императрицы, позволяла ей двигаться, но не давала покинуть комнату, потому что другой конец цепи был вбит в стену. Даже в этом чувствовалось определенное уважение со стороны Камита, которое не уменьшало его вину. Увидев, что мать на цепи, как дикое животное, Кирин почувствовав, как гнев в его душе пересиливает страх.

Он бросился к ней, и она подалась к нему. Обнять ее сейчас, после всего, через что он уже прошел, было настоящим подарком судьбы. На секунду можно было забыть об ужасах войны и потерях, притвориться, что все это ему приснилось. Но вот кошмар закончился — и он снова укрыт от мира теплом матери.

— Кирин, — прошептала она, отстраняясь от него. Кронна осторожно гладила руками его лицо, словно боялась, что он исчезнет, как магическая иллюзия. — Это правда ты?

— Я, — улыбнулся принц. — Я пришел за тобой.

— Но… как?

— Я объясню все позже, сначала нам нужно выбраться отсюда!

— Мы не можем, — испуганно ответила императрица.

— Почему?

— Он не позволит нам…

Она не сказала, кто именно, но Кирину достаточно было проследить за ее взглядом, чтобы понять. Дверной проем уже не был свободен. Там, скрестив руки на груди, стоял один-единственный воин.

В замке Отрео Кирин немало слышал о детях Таниса, уже успевших стать известными на всю провинцию. Но сегодня он впервые столкнулся с одним из них. Темноволосый… Сейден. Поговаривали, что даже среди этих трех выродков он занимает особое место, любимчик своего отца!

Именно его Танис послал охранять императрицу. Кирин был уверен, что готов к тому, что увидит здесь. И все же уникальное слияние черт человека и дракона завораживало его. Человеческий силуэт — но с хвостом. Светлая кожа — но с черными линиями чешуи. Длинные черные волосы. Когти на руках. Меч на перевязи. А еще — надменный взгляд синих глаз, доказывавший, что Сейден прекрасно знает обо всех своих преимуществах.

— Я ведь сразу почувствовал тебя, когда ты в замок зашел, — заметил Сейден. — А ты наверняка гордился собой! Такой ловкий… Ты, значит, символ победы людей? Неудачная шутка, не больше.

Кирин стал перед матерью, закрывая ее собой.

— Не бойся, — сказал ей он, не сводя глаз с дракона. — Долго это не продлится.

Вот, значит, чью энергию он чувствовал. Теперь, когда Сейден стоял перед ним, принц четко понимал: монстр здесь один. Танис не явился, поручил все своему детенышу. И в этом весь он! Он ведь пока не выяснил, что за чудовище помогает Кирину, и решил не рисковать.

Интересно, понимал ли Сейден, что отец, по сути, подставил его? Если бы здесь была Исса, он бы живым из замка не выбрался! Кирин тоже не собирался уступать ему. Да, это дракон — хотя бы наполовину. Но ведь и он больше не человек! Идея Иссы пробудить кровь его предков казалась сейчас особенно удачной.

Кирин достал меч из ножен, и Сейден повторил его жест.

— Один на один, человек, — заявил он. — Заметь, я делаю тебе одолжение, раз уж ты пришел сюда без сопровождения.

Сейден был обучен драться человеческим оружием — и удачно сочетал эти навыки со своими врожденными способностями. Он мог ударить мечом, а мог резко убрать оружие в сторону и полоснуть когтями. Он был намного сильнее и быстрее человека, и несмотря на свои насмешки, сдерживаться в бою даже не пытался.

Если бы Кирин остался прежним, он не выстоял бы и минуты. А что еще важнее, он не выстоял бы и после первых своих тренировок с Саимом, простой человеческой силы тут было недостаточно. Но ведь из Мертвых земель он вернулся другим, и к такому Сейден не был готов. В синих глазах мелькнуло удивление, и он, скорее всего, уже пожалел, что вступил в этот бой так опрометчиво, но деваться было некуда.

Они кружились по комнате, одинаково быстрые и ловкие. Это был танец смерти, не прекращавшийся ни на мгновение. Кто ошибется — умрет. Кто замедлится — будет разрублен на части. Для них это был поединок на равных, которого не ожидал никто.

Кронна, прижавшаяся к подоконнику, наблюдала за ними с ужасом. Она, похоже, не узнавала собственного сына… Но Кирин сейчас думал не о ней. Поймет его мать или нет, не так важно, главное, что она будет жива. А его мысли снова и снова возвращались к Иссе. Она бы гордилась им сейчас, в этом сомнений нет. Жаль, что она не видит.

Сейден, рассчитывавший на быструю победу, злился все больше. То, что ему не удавалось свалить Кирина, он воспринимал как личное оскорбление. Поддавшись порыву, он пошел на рискованный шаг: попытался надавить на меч, победить противника грубой силой. В какой-то момент им обоим показалось, что это работает: Кирин, державший оборону, вынужден был отступить, ему едва удавалось не выпустить клинок из рук.

И все же он не мог поддаться. У него за спиной стояла мать, все, что осталось от его семьи, а в замке Отрео его ждала Исса. Пусть он и не победит Таниса сегодня, пусть выдаст ему свой секрет, все равно, один из генералов должен погибнуть!

Драконья энергия отреагировала на его гнев, вспыхнула с новой силой, и в этот миг он был сильнее своего противника. Меч Сейдена просто треснул и переломился, словно был сделан не из металла, а изо льда — Кирин и сам толком не понял, как это произошло. А Сейден точно такого не ожидал, он потерял равновесие и оказался на полу. Подняться он уже не смог, у его горла оказалось лезвие — древнее оружие, созданное еще для императора Торема, выдержало эту схватку.

Кирин не собирался издеваться над поверженным врагом или дарить ему пощаду. Пока война не закончена, нельзя проявлять милосердие к таким сильным противникам. Сейден ведь не оценит это и сторону не сменит, он будет верен Танису до конца. Поэтому принц и должен был остановить его здесь, одним честным и быстрым ударом.

Но он не сумел, его отвлекла вспышка боли, пронзившая правый бок. Кирин в шоке перевел взгляд на ее источник — и обнаружил, что из его тела теперь выступает кинжал, рукоять которого сжимают тонкие пальцы его матери.

Это решение далось Кронне нелегко. Она, стоявшая перед ним сейчас, дрожала, плакала — но удар все равно нанесла. Она, скрывавшая тонкий кинжал в рукаве платья, похоже, готовилась к этому заранее. Само по себе ранение не было опасным, однако Кирин почувствовал, как боль, исходящая от него, расползается по всему телу, стремительно лишая принца сил. Кинжал был отравлен чем-то… Все это было частью плана, придуманного Танисом!

Не веря себе, Кирин заглянул в глаза матери. Он надеялся почувствовать магию, заметить дурман, с помощью которого Танис управлял ею. Но ничего такого не было — за слезами императрицы светился трезвый ум, принявший самостоятельное решение. Кронна напала на собственного сына не потому, что Танис управлял ею, как управлял когда-то Сальтаром. Она предала его, потому что хотела этого. Она любила его, жалела, и все равно обрекла.

— Мама… — только и смог произнести Кирин. Силы покидали его, он знал, что вот-вот исчезнет.

— Прости меня, — еле слышно произнесла она. Кронна поддерживала его, чтобы он не упал на землю, а опустился мягко, без боли. — Ты не умрешь! Это не убьет тебя… Прости, но я должна была! Ты мой сын, и я люблю тебя, но и Сейден — тоже! И он брат тебе…

Это было последним, что услышал Кирин, исчезая в темноте.

Глава 14

Нужно было бежать — как можно быстрее, из последних сил, потому что за спиной у нее осталась сама смерть. А Реос… он справится как-нибудь. Он сильный, он не человек, он знает, как быть, и скоро догонит ее.

Но даже через завесу усталости Айриз понимала, что обманывает себя. Она прекрасно видела, как тот яд влияет на единорога. Оставаясь там, он, должно быть, понимал, что его ждет, но все равно вынес ее и велел убегать. Даже перед лицом смерти он не опустился до мольбы о помощи. Так что ей нужно просто принять его волю и спасаться!

Вот только как жить после этого? Она могла спастись сейчас, потому что Норфосу, в общем-то, плевать на нее. Однако пройдет этот день, пройдет ночь и наступит новое утро. Ее силы вернутся, и ей придется вспомнить все, что произошло сегодня. Сможет ли она простить себя за трусость, за то, что не спасла его?

Так ведь она и не могла! Айриз безумно устала, ее трясло от переутомления, ей было больно и страшно. Весь ее мир изменился, а Реос в это время шатался непонятно где, он даже не потрудился защитить ее. Это ведь его враг поймал ее, она не просила втягивать ее в эту войну!

Но и спасать ее тогда, в Приморье, Айриз не просила, а единорог все равно сделал это. И сейчас он пришел, хотя мог бы пробежать мимо. Когда утихнет боль и уйдет усталость, только это будет иметь значение.

Айриз остановилась посреди леса, как вкопанная. Инстинкт самосохранения призывал ее продолжить движение, наполнял сознание жуткими образами того, что будет с ней, если она вернется туда. Она ведь все равно не сможет ничего изменить, жалкая ведьма погоды!..

Нет. Не жалкая. Последняя ведьма погоды — по крайней мере, из своего сестринства. Она осталась совсем одна, как и Реос. Если они отвернутся друг от друга сейчас, это будет конец всего, и не важно, кто умрет, а кто выживет. Они просто поддадутся хаосу, который страшнее смерти.

И когда Айриз поняла это, ей было легко развернуться и идти обратно.

На этот раз она не бежала, и не из-за трусости. Ей нужно было хоть немного времени, чтобы обдумать план действий. В конце концов, она собиралась противостоять настоящему дракону!

Она устала, и только что ей казалось, что она не может больше колдовать. Но ведь Сесилия не раз говорила ей, что сила ведьмы погоды не ограничена, как у других магов. Все ее заклинания используют энергию окружающего мира, не они утомляют ее, а контроль за ними. Однако утомлению можно не поддаваться! Сесилия однажды остановила морской шторм, а потом вернулась к делам, как ни в чем не бывало. Если она способна на такое, то чем Айриз хуже? У нее должно получиться, нужно только правильно распределять силу.

У нее будет три соперника, и все непростые — жуткое растение, сжигающее плоть, невидимые существа, с которыми дрался Реос, и, конечно же, Норфос. Любая из этих целей сама по себе была смертельной угрозой для ведьмы, а их сразу трое. Айриз отчаянно перебирала в уме заклинания, не находя ни одного подходящего и достаточно сильного. Может, проще сразу убить себя, чем так мучаться?

А потом она услышала крик — его крик, и ей стало все равно, насколько силен ее противник. Никогда еще Айриз не слышала, чтобы в голос живого существа вплеталось столько боли и отчаяния. Норфос не просто убивал противника, он пытал его, проводил через агонию, которую она, спасенная им, не могла даже представить. Так ведь и она была причастна к этому, она позволила такому случиться!

Позабыв обо всех своих страхах и сомнениях, она побежала вперед. Нужные заклинания всплывали в памяти сами собой: те самые, запретные, из книг, которые Сесилия не всем ведьмам позволяла читать. Место ужаса в душе Айриз занимала холодная уверенность. Может, она и допустила ошибку, когда убегала, но теперь-то она все делала правильно!

Она знала, что увидит сцену из ночного кошмара, и все равно не была готова к тому, что открылось ей на самом деле. Реос лежал на земле, но со всех сторон его окружали исходящие ядом листья. Дракон замер над ним, и судя по крови на его сапогах, разговор их был не простым. Рядом кружили, еле заметные, хищные твари, слишком легкие для того, чтобы раздавить листья. В этот момент единорог со всех сторон был окружен страданием и смертью. Ожидал ли он, покидая Мертвые земли, что все закончится вот так?

Но ничего не закончилось. Айриз подняла с земли острый обломок сухой ветви и безжалостно проткнула собственную руку насквозь. Боли она даже не почувствовала — мешало нервное напряжение, сковывавшее все ее тело. Она слишком хорошо представляла, что будет, если она не справится, и не собиралась жалеть собственной крови.

В этот момент Норфос заметил ее:

— О, смотри, кто к нам вернулся!

Единорог с огромным трудом повернул к ней бледное лицо — на котором тоже были язвы, оставленные ядом.

— Айриз, убирайся отсюда! — хрипло крикнул он.

— Ты не слишком разговорчив даже под пытками, — разочарованно произнес Норфос. — Но, быть может, чужая боль повлияет на тебя больше, чем твоя собственная?

Айриз не обратила на него внимания, она не собиралась баловать его таким удовольствием, как страх и отчаяние. Реос, несмотря на все издевательства, не поддался ему, и она тоже справится!

Никогда еще она не работала так быстро. Айриз сама себя не узнавала: ее тело, только что онемевшее и едва живое от усталости, теперь действовало идеально, как артефакт. Магические символы один за другим появлялись на земле перед ведьмой. Их, нарисованные кровью, Айриз чувствовала идеально, они словно делали колдовство частью ее самой.

А значит, она могла управлять природой, всем миром, окружающим их. Ведьма очень быстро показала это Норфосу.

Земля под ними дрогнула, но не в землетрясении, это было лишь начало изменений. Почва плавилась, превращаясь в раскаленную лаву. Такое Айриз раньше видела лишь на картинах, что показывала ей Сесилия, — в Приморье не было вулканов. Но теперь она сама творила этот необычный твердый огонь.

Лава быстро и безжалостно поглощала живое растение, уничтожая его без остатка — вместе со всем его ядовитым соком. Земля изменилась и под ногами у Норфоса, ему пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы спастись. Лишь под неподвижным единорогом почва осталась неизменной.

— Ловко, — хмыкнул Норфос. — Да только…

Айриз не дала ему закончить, она не была настроена на разговоры. Все ее тело сейчас переполняла ненависть к этому существу, которой она питала силу внутри себя, свою связь с природой. На Норфоса со всех сторон обрушился ураганный ветер, не просто холодный, а насквозь пронизанный ледяными осколками. Некоторые из них разбивались о его чешую, но другие били сильнее, резали глубже, и ведьма уже видела кровь, появившуюся на его светлой коже.

Обозленный болью, Норфос наполнил воздух вокруг себя облаками пламени. Это было даже не колдовство, а часть его сущности, огонь подчинялся ему, как своему единственному господину. Айриз такого не ожидала, но и шокирована не была, его мелкие драконьи трюки ее не волновали. Она лишь усилила скорость ветра, бросила туда еще льда, потому что поняла: ее оружие действует.

Норфос уже позабыл и о единороге, и о ведьме, и о том, за чем пришел сюда. Атака была слишком яростной, до дракона наконец дошло, что его жизнь в опасности. Он попытался призвать на помощь растение, но оно уже сгорело окончательно, та же судьба постигла и маленьких хищников. Норфос остался в лесу совсем один.

Тогда он пошел на отчаянный шаг. Норфос выдохнул облако пламени, освобождая себе путь в ледяном ветре, но вместо того, чтобы напасть на Айриз, обратился в бегство. Это дорого далось ему: на ледяных осколках остались лоскуты его кожи и обломки чешуи. Он убегал прочь, раненный и поверженный, и ведьма знала, что он уже не вернется.

Она и рада была бы преследовать его, добить, но не могла. Айриз понятия не имела, на сколько еще хватит ее неожиданно появившейся силы. А ведь еще ничего не закончилось! Она спугнула чудовищ, но Реос… за все это время он даже не попытался подняться на ноги.

Айриз успокоила ветер и потушила лаву. Теперь единорог лежал в окружении черной выжженной земли. Он был в сознании и даже попробовал повернуться к Айриз, но тут же крикнул от боли.

— Не шевелись! — предупредила ведьма. Она чувствовала, как мало сил у него осталось.

Она знала, что он сильно пострадал, но то, что она увидела, было за гранью ее ожиданий. Айриз не представляла, что он должен чувствовать сейчас — и почему он не умер! Его ноги были почти полностью уничтожены до колена, от кожи ничего не осталось, кое-где через растворившиеся мышцы проглядывали гости. Крупные глубокие язвы появились на всем его теле, кожа вокруг них выглядела воспаленной. Единорог тяжело дышал, под его глазами появились темные круги, лицо осунулось. И все равно он попробовал улыбнуться ей!

Этого Айриз вынести не могла. Слезы сами собой хлынули из глаз, и ведьма даже не пыталась сдерживать их, знала, что не получится. Она кого угодно не хотела бы видеть в таком состоянии, но от того, что это он, было особенно тяжело.

— Что, настолько все плохо? — прошептал Реос. — Не бойся, мне не больно, все хорошо… Ты справилась.

Он с трудом поднял дрожащую руку и осторожно стер слезу со щеки девушки. Айриз тут же перехватила его кисть, осторожно поддерживая.

— Не двигайся и не говори, — велела она. — Тебе нужно беречь энергию!

— А зачем?

— Чтобы выжить!

— Я не выживу, и мы оба знаем это.

Да, она знала, она разбиралась в целительстве и могла понять, что раны Реоса слишком серьезны. То, что он еще не умер, ничего не значит, это просто вопрос времени. Но он не имел права признавать такую правду! Да еще и так спокойно…

— Не бросай меня здесь! — всхлипнула Айриз. Поддерживая его руку, она осторожно прижалась щекой к его ладони. — Я не справлюсь, если ты умрешь…

— Ты справишься, от тебя дракон бежал… я тобой горжусь…

И она по глазам видела — он гордится. Больше, чем ее родная мать, больше, чем кто-либо из ее прошлого.

— Реосинтар, не смей! Ты мне нужен, я только нашла тебя!

— Ты мое имя помнишь? — удивился он.

— Ты что, серьезно думаешь, что люди твое имя не запоминают? Я все помню! И что ты единорог — тоже! Это должно что-то значить…

— Да ничего это не значит, — горько усмехнулся он. — Только если ты не девственница, конечно.

— Чего? — изумленно моргнула Айриз. Что угодно она ожидала услышать сейчас, только не это!

— Девственница, — пояснил Реос. — Ну, в смысле, еще не ложилась в постель с мужчиной.

— Я знаю, что такое девственница! При чем здесь вообще это?

— Кровь девственниц лечит нас. Из-за этого мой род когда-то не ладил с людьми — мы похищали у вас девственниц, чтобы омолаживать себя и возвращать здоровье.

— Почему ты сразу не сказал? — возмутилась ведьма.

— Чтобы ты не расстраивалась. Я не хотел, чтобы ты знала, что был шанс меня спасти, но он оказался недоступен.

— Да с чего ты взял, что он недоступен?

— Ты хочешь сказать, что ты в таком возрасте еще девственница? — Темные глаза единорога округлились в абсолютном удивлении.

Айриз почувствовала, что краснеет — лицо пылало от смущения.

— Сколько, по-твоему, мне лет?!

— Лет двадцать, — предположил Реос.

— Восемнадцать, вообще-то!

— Все равно много. По нашим легендам, человеческие девушки теряют девственность лет в двенадцать-тринадцать, не позже. Мои предки умели это определять как-то, но я людей не видел до тех пор, пока сюда не попал, меня такому никто не учил.

— Сколько лет назад были составлены эти легенды?

Впрочем, по меркам Приморья, она и правда подзадержалась, если бы она росла среди крестьян, она бы стала невестой не позже шестнадцати лет. Так ведь она была ведьмой погоды! Они если и отдавали свое тело мужчине, то только по разрешению старшей, которое давалось не всем. И даже в таких случаях ночь с мужчиной служила лишь зачатию ребенка, ведьмы не связывали свою жизнь с тем, кому подарили свою первую ночь.

Все это не касалось Реоса, да и не время сейчас для таких историй.

— Короче, я могу спасти тебя! — объявила Айриз. — А потом я лично убью тебя, потому что ты наглый мужлан! Но сначала спасу… Просто скажи мне, что делать.

— Твоя кровь должна попасть на мои раны, — пояснил Реос. — Вот только… Ты и так потеряла слишком много. Выбирай только самые серьезные, я не хочу выживать, теряя тебя!

— Не переживай, нелюдь. Сегодня никто не умрет.

Он все сказал верно, она действительно потеряла много крови, сражаясь с Норфосом. Но усталости Айриз пока не чувствовала, только эйфорию от того, что она все-таки могла спасти Реоса, ей не нужно больше никого терять! Поэтому она вернула только-только зажившую рану на ладони.

Себя ведьма не жалела, не осталось ни одной язвы, на которую не попала хотя бы капля ее крови. Лишь когда Айриз закончила, утомление навалилось на нее каменной лавиной. Девушка без сил повалилась на землю рядом с Реосом.

Она почувствовала, как он медленно берет ее за руку, как переплетаются их пальцы. Айриз повернулась к нему и увидела, что он тоже смотрит на нее. Оба слишком устали, чтобы говорить, но слова были и не нужны. Они сделали друг для друга все, что могли, и им оставалось только ждать.

* * *

Мир стал маленьким и плоским. Пожалуй, Эймеру следовало благодарить ту колдунью за то, что она хоть один глаз смогла ему восстановить — это было настоящим подвигом с ее стороны. Но благодарности он не чувствовал, как, впрочем, и сожаления о своей потере. То, что осталось от его лица, вообще не волновало его. Он просто не знал, как жить дальше. Сможет ли он? Нужно ли?

Когда он пришел в себя, Саим и Нара пытались поговорить с ним. Они рассказывали ему о том, что случилось в подземном городе, но запоминал он только самое важное — факты. Их утешения и соболезнования не имели для него никакого значения.

Потому что главное он видел безо всяких слов: разрушение всего, за что он боролся. Город, который он создал, был уничтожен. Люди, которых он поклялся защищать, погибли, — почти две трети! И с ним больше не было Клои… Он даже не мог обвинить в этом Таниса, или, по крайней мере, возложить на него всю вину, потому что именно Клоя навлекла это на них.

Он не видел смысла сражаться и дальше. Зачем? Еще недавно он был уверен в своем будущем — а теперь его мир рухнул. И что бы он ни делал, все может точно так же потерять смысл, поэтому не нужно и начинать. Эймер прекрасно знал, что оставшиеся маги ждут от него правильных слов, которых у него не было. Он больше не чувствовал, что способен быть их лидером, ему нужно было только одиночество.

Он надеялся, что уединение поможет ему прийти в себя. Он стоял на вершине невысокого холма, а перед ним стелились поля и луга Норита — провинции, которая для него ничего не значила. Его мысли снова и снова возвращались к Клое, и каждое упоминание ее имени отзывалось острой болью в сердце. Он не знал, почему она предала его, почему потом умерла ради него. Он и не надеялся узнать. Эймеру не хотелось погружаться в то болото хаоса и сомнений, что несет война. Спасением казался только один выход — вечный покой…

Услышав шаги за своей спиной, он не стал оборачиваться, просто проверил энергию. Он ожидал почувствовать Мар Кассандру — она, похоже, была главной у них. Однако вместо нее к магу приближался человек.

Лорд Ирмеон, аристократ из Норита, создавший магические артефакты для армии Кирина, остановился рядом с ним и тоже посмотрел вперед, на далекий зеленый горизонт.

— Она послала вас, не так ли? — равнодушно поинтересовался Эймер. — Мар Кассандра?

— Она попросила меня поговорить с тобой.

— Почему же она решила, что человек поймет мага лучше, чем другой маг?

— Потому что мы с тобой похожи, — пояснил лорд Ирмеон. — Не магией, а тем, что в этой войне мы потеряли все.

Эймер только покачал головой. Почему эта колдунья решила, что одна боль сделает другую легче? Почему это вообще должно иметь значение?

Лорд Ирмеон заметил его реакцию, но оскорблен не был. Он продолжил:

— Я понимаю, чего ты хочешь. Умереть.

— Не без этого.

— Я не буду просить тебя отказаться от своего замысла. Я попрошу тебя подождать. Помоги нам выиграть эту войну, подари свою силу законному императору. А когда в империю вернется мир и ты станешь не нужен, уничтожь себя, потому что в свете общей радости никто этого даже не заметит.

Не такое Эймер ожидал услышать, и теперь не знал, как реагировать. Старик говорил обо всем этом спокойно, не похоже, что он пытался играть эмоциями собеседника. Мар Кассандра на такое точно не была способна, она-то жизнь ценила!

— Надеетесь, что после войны я приду в себя и снова научусь жить? — предположил Эймер.

— Вовсе нет. Я говорю тебе то, что собираюсь сделать сам.

— Что?…

— Я собираюсь убить себя, когда война закончится, — все так же невозмутимо пояснил лорд Ирмеон. — Я не делаю это сейчас лишь потому, что хочу уберечь других людей от того, что пришлось пройти мне. Ты думаешь, только ты потерял кого-то? Нет, не так… Думаешь, что только ты потерял все? Таких много. Загнанных, одиноких и озлобленных, потерявших всякую надежду. Они живут по всей провинции и часто делают то, о чем думаешь ты — убивают себя. Мы отличаемся от них лишь тем, что знаем правду: принц Кирин жив и возвращение к мирному прошлому возможно.

— После всего, что уже произошло, я не знаю, достойны ли эти земли мира…

— А это уже не нам с тобой решать, не тем, кто поддался боли и потерял связь с жизнью. Моя жена умерла несколько лет назад. От болезни, такова воля природы, и я знал об этом, но смириться мне было сложно. Уже тогда я думал о том, почему боги несправедливы. И все равно я повторял себе, что моя жена жила долго, успела быть счастливой и оставить после себя прекрасную дочь. С тех пор Илиза стала воплощением всего лучшего, что я сделал за свою жизнь. Будущее я оставлял ей, мне не страшно было умирать, зная, что она останется и продолжит мой род. Но не сложилось. Должен был умереть я, а умерла она.

Маг уже догадывался, к чему все идет. Он слышал о том, что Камит приказал собрать в столице наследниц самых богатых и влиятельных родов. Тогда все были уверены, что они — почетные гостьи, которым ничего не угрожает.

А потом до Эймера дошли слухи, что те девушки умирают одна за другой. После того, как маг увидел в подземном городе Сейдена, он наконец понял, для каких «темных ритуалов» они были нужны.

— Мою дочь не просто убили, — голос лорда Ирмеона стал ледяным, неживым почти. — Перед смертью она прошла через то, чего даже худшие из преступников не заслуживают. А она была невинна! За свою жизнь Илиза не обидела ни одного живого существа, и когда я пытался понять, за что ей такое страдание, я не мог найти ответа. Конечно, после того, как я не уберег ее, я не имел права жить дальше. Я, ее отец, подвел ее, не справился со своим священным долгом. Когда мне привезли ее тело, я сразу понял, что скоро умру, что я должен сделать это. Но знаешь, что? Я сам предложил союзникам принца Кирина свою помощь, и именно потому, что принял решение о смерти.

— Почему? — еле слышно произнес Эймер.

— Потому что раз я не справился с защитой Илизы, я хотел так почтить память о ней и обо всей нашей семье. Я не мог умереть, зная, что из-за Камита другие девушки повторяют ее судьбу. Поэтому я выполню обещание, данное ее духу, до конца: я помогу принцу занять трон. И я прошу тебя сделать то же самое, потому что это твой долг.

— Перед кем же?

— Перед всеми, кого ты хотел защитить и не смог. Не важно, что ты пытался. Важно, что это ни к чему не привело.

Что ж… Жестко, но справедливо. Прямолинейность лорда Ирмеона значила для Эймера больше, чем любые сладкие утешения.

Он ведь и правда не справился. Когда он объявил себя главой подземного города, он поклялся защищать его жителей до последнего. И предательство Клои — тоже его вина. Это он не уследил за ней, он не понял, что творится у нее на душе, он дал ей власть, достаточную для убийства стольких магов.

Бесполезно пытаться понять, почему она сделала это. Клоя мертва, в ее истории поставлена точка. Но в его истории — нет. Эймер невольно вспомнил, как сильно он хотел помочь принцу Кирину до нападения на город. Сейчас это желание, наивное и эмоциональное, не вернулось, но подсказало, куда двигаться дальше.

Даже после всего, что случилось, и после этого ранения, его сила не уменьшилась. Она пригодится в войне. А он… он ведь и там, на поле боя может умереть, но не один, а с чудовищами, которые благодаря ему не смогут добраться до людей. Такая смерть была бы честнее для него.

В конце концов, так и умерла Клоя.

— Вы ведь надеетесь, на самом деле, что я передумаю? — усмехнулся Эймер. — Если пройдет время… Сами вы менять свой выбор не собираетесь, но считаете, что я смогу.

Лорд Ирмеон не стал юлить, он просто кивнул:

— Да. Потому что, хоть мы и похожи, есть существенная разница: ты молод. Моя жизнь и до смерти Илизы подходила к закату. Я точно знаю, что не заведу семью, что у меня не будет детей. Но ты… в тебе жизни еще очень много. Я не знаю, возобладает она над тем разрушением, что уже началось в твоей душе. Я лишь надеюсь, что ты справишься.

В этом Эймер как раз сильно сомневался. То, что случилось в подземном городе, нельзя забыть. Даже если бы он попытался, одного взгляда в зеркало было бы достаточно, чтобы напомнить ему. Но зачем говорить об этом?

— Мар Кассандре в расчетливости не откажешь, — заметил Эймер. — Она ведь знала, что вы повлияте на меня больше, чем любой маг?

— Она тонко чувствует души и видит их сходство. Думаю, это можно назвать расчетливостью, но не обманом. Она прислала меня к тебе, потому что знала, что я буду честен с тобой. Я сражаюсь за память об Илизе, а тебе предлагаю драться за память о тех, кого ты подвел.

О Клое. Несмотря на ее предательство, только ее имя возвращалось к нему снова и снова.

— Я буду, — кивнул Эймер. — Мар Кассандра победила, моя сила на ее стороне.

— Тогда пришло время доказать это. Принц Кирин вернулся в империю, приближается час последнего боя. Мар Кассандре нужна твоя сила, чтобы открыть дверь через пространство и переместить все наши силы в Каприну, столицу Тола.

— Она на такое замахнулась? — поразился маг. — Но это же невозможно!

— Она сказала, что с твоей помощью — возможно.

Сам по себе план был неплохим, даже единственно правильным: если бы они взялись перемещать такое количество крупных артефактов без магии, шпионы Камита наверняка заметили бы их. Вот только…

— Для всего, что собрано сейчас в нашем лагере, понадобится крупный стабильный портал, — сказал Эймер. — И очень точный, иначе мы жизнями людей рискуем!

— Думаю, Мар Кассандра знает это.

— При чем тут ее знание? Для того, чтобы сделать этот мост, нужно точно чувствовать вторую точку путешествия. Я такого прежде не делал, но знаю, что для этого обязательно нужен магический артефакт на той стороне. Иначе никак!

— Примерно это она мне и сказала, — пожал плечами лорд Ирмеон. — Видишь, у нее все под контролем.

Эймер все еще не мог поверить в это:

— Но как она получила артефакт, энергию которого она хорошо знает, и так быстро переслала его в Каприну?

— Она сказала, что это не обязательно должен быть артефакт. Чтобы чувствовать вторую точку путешествия, как ты выразился, ей достаточно уникальной магической энергии. Такая энергия есть у единорога.

— У кого? — растерялся Эймер.

— У единорога, — терпеливо повторил лорд Ирмеон. — В империи сейчас только один единорог, его энергию ни с кем не спутаешь. И он служит принцу Кирину. Он был здесь по его поручению, и Мар Кассандра предупредила его, что будет использовать его энергию для открытия двери в пространстве. Как видишь, она все просчитала и не собирается рисковать жизнями людей. Единорог немного задержался в пути, и мы не знаем, почему. Но сейчас он точно вернулся в Каприну, Мар Кассандра чувствует его. У нее все готово для заклинания портала, не хватает только твоей энергии. Так что умрешь в другой день, Эймер, а пока помоги нам воссоединиться с принцем Кирином.

* * *

Отрео боялся ее, потому что понятия не имел, чего от нее ожидать. Когда за ней следил Кирин, было проще. Но вот он исчез… и Отрео лишь теперь понял, насколько сильное чудовище находится рядом с ним.

Исса не злилась открыто, не повышала голос — напротив, она всегда оставалась безупречно спокойна, как истинная аристократка. Но Отрео чувствовал, что за иллюзией безмятежности бурлит черное море, которое ему не понять никогда.

Когда стало известно, что принц Кирин покинул дворец, Отрео был уверен, что Исса бросится за ним, но она осталась в Каприне. Его не было уже второй день, казнь императрицы отменили, а значит, что-то пошло не так. И снова это будто бы и не волновало Иссу. Она прогуливалась по замку, дожидаясь, когда здесь соберутся все их союзники.

И в этом она преуспела. Первыми до столицы Тола добрались Реос и его спутница, ведьма погоды. Оба выглядели изможденными, но серьезно они ранены не были и рвались в бой. Вечером того же дня здесь была целая армия — маги, воины, диковинные машины, появившиеся из сияющих ворот в пространстве. Только что у них не было ничего, кроме пары верных Отрео отрядов, и вдруг за один день это изменилось!

Теперь уже потрудиться пришлось Отрео. Он давно работал над тем, чтобы изгнать из провинции шпионов Камита, а сейчас это стало особенно важным. Он полностью закрыл Каприну, никто не мог войти в столицу или выйти оттуда, пока они не закончат подготовку плана.

А еще он вынужден был успокаивать собственных союзников. Узнав, что Кирин пропал, они реагировали по-разному. Саим рвал и метал, он хотел разобраться с Иссой за то, что та не уберегла принца, и лишь Нара сумела его остановить. Реос предлагал отправиться на разведку, но Исса запретила ему, заявив, что у него есть другое поручение. Все остальные были не столь эмоциональны, однако Отрео чувствовал, что они напряжены.

Это было плохо. Теперь, когда в Каприне находилась армия, им нужно было срочно что-то делать, иначе Танис успел бы подготовиться. Вот только Исса не спешила выходить к остальным, что-то объяснять им, и это усиливало непонимание. Поэтому когда она наконец назначила время общего собрания, Отрео вздохнул с облегчением.

Они собрались в зале, где раньше он беседовал с военными начальниками Тола. Безопасность здесь обеспечивали маги, их заклинания не выпускали ни единого звука за пределы этой комнаты. Присутствовать на собрании позволялось лишь тем, кого назвала Исса.

По одну сторону стола устроились Мар Кассандра и лорд Ирмеон — привычно спокойные и собранные. Им, скорее всего, тоже непонятно было поведение Иссы, но они слишком хорошо контролировали себя, чтобы открыто упрекать Отрео. Рядом с ними сидели Саим и Нара. Бывший капитан драконьих всадников больше не возмущался, однако видно было, что ему неспокойно. Он то и дело косился на Нару, а та мягко улыбалась ему, словно хотела заверить, что все хорошо.

Напротив них разместились Реос и Айриз. Единорог, сначала беспокоившийся за Кирина, решил довериться Иссе и теперь выглядел беззаботным. Айриз плохо знала окружающих и постоянно жалась к Реосу, однако отступать не собиралась. Рядом с ними ожидал начала встречи Эймер — молодой маг с изуродованным шрамами лицом. Этот будто бы в другой реальности существовал, окружающий мир его не волновал. Место на одном конце стола занял Отрео как хозяин замка, а кресло напротив предназначалось Иссе.

Она вошла в зал последней и заперла за собой дверь. Увидев ее, Саим попытался вскочить ей навстречу, но Нара удержала его. И правильно сделала: несмотря на свою идеальную красоту и непроницаемое спокойствие, Исса была далеко не безобидна.

— Я рада снова видеть вас, а с кем-то и встретиться впервые, — объявила она, занимая свое место. — Приближается время того, к чему все мы шли своими путями: финального сражения. Это не та война, которая должна затягиваться. Вы уже увидели, что происходит со страной, когда в ней правят чудовища. Пора это прекратить.

— Мы должны спасти Кирина! — заявил Саим.

— Мы должны выиграть войну, это было нашей целью с самого начала.

— Но теперь-то все изменилось, он в плену! — упорствовал воин.

— Ничего не изменилось, а плен — это часть войны.

Саим, ослепленный гневом, не понимал, на что она намекает. А вот Отрео начинал догадываться — и судя по лицам людей, собравшихся за столом, не он один.

Когда-то давно, много лет назад, он вместе с Камитом отправился в дальний угол провинции, наблюдать, как строится храм. Главным украшением там должно было стать окно, сделанное из разноцветных кусков стекла. Когда Отрео их увидел, идея показалась ему дурацкой. Какой смысл во всех этих треугольниках, кругах и квадратах? Получается ярмарочное полотно, а не подношение высшим силам!

Но в руках опытных мастеров те куски стекла обретали новую жизнь. Они складывались воедино, превращаясь в прекрасные цветы, изящных птиц и небо, пылающее всеми оттенками золота. Отрео вспомнил этот день теперь, наблюдая за Иссой. Все ее поступки казались им эмоциональными и необъяснимыми… но что если связь между ними была с самого начала?

Мар Кассандра первой произнесла то, о чем думали они все:

— Ты не упустила Кирина из виду. Ты позволила ему быть пойманным.

Саим, единственный, кто еще не понял правду, посмотрел на нее с нескрываемым шоком:

— Что?

— Все верно, — подхватила Нара. — Мне сказали, что Кирин отправился спасать свою мать один, воспользовавшись тем, что Исса отвлеклась. Но ведь это бред, не так ли? Я видела, как ты охотишься. Тебя невозможно отвлечь, ты бы почувствовала, если бы он ушел… Ты и так почувствовала это! Но ты не стала его останавливать.

— Как-то так, — сдержанно улыбнулась Исса. — Хотя не думаю, что сам Кирин это понимает.

— Как ты могла пойти на такое сумасшествие?! — от злости Саим раздраженно стукнул кулаком по столу. — Это же наследный принц! Ты уже потеряла Сальтара…

— Я не теряла Сальтара, — жестко прервала Исса. — Сальтар умер, спасая своего брата. Но я потеряю тебя, если ты не научишься проявлять побольше почтения.

Саим понял предупреждение. Он все еще злился, сжимал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Но он не рискнул снова обвинять ее.

— Так-то лучше, — отметила Исса. — То, что вся эта затея Таниса с матерью Кирина была ловушкой, я поняла сразу. Попыталась отговорить Кирина, но увидела, что он настроен решительно. Это понятно, потому что он видит лишь возможность вернуть себе часть потерянной семьи, и это ослепляет его. У меня было два варианта: удержать Кирина силой или позволить ему попасть в эту ловушку. Но если бы я заставила его остаться, никакой пользы это бы не принесло. Во-первых, исчезло бы доверие между нами. Во-вторых, он не смог бы настроиться на полноценное управление страной, продолжая думать о матери.

— Он, может, уже мертв! — не выдержал Саим.

— Он не мертв, — возразила Исса. — И я знала, что он не будет мертв. Если бы я пошла с ним, меня бы попытались убить, это однозначно. Но Кирин нужен Танису живым. Это последняя грань его мести, которую он ни за что не испортит быстрой казнью. Лишившись Сальтара, он всю свою злость выплеснет на Кирина.

— Это очень опасная ситуация, — указала Мар Кассандра. — Я согласна с тобой в том, что Танис вряд ли убьет Кирина быстро. Но он может покалечить его, изуродовать, свести с ума.

— Сделать это быстро он тоже не сможет. Если бы я не была уверена в Кирине, я бы не отпустила его одного той ночью.

— Но время ломает и сильнейших…

— Поэтому мы не дадим Танису это время, — просто сказала Исса. — У поимки Кирина есть еще несколько преимуществ. Первое и самое важное: он уже внутри. В других обстоятельствах проникновение во дворец было бы самой сложной и опасной частью битвы для него. А так Танис сам его привез, сам впустил. Кирин там, где и должен быть, — рядом со своим врагом. Второе преимущество в том, что Танис вряд ли ждет от нас такого быстрого нападения. Он, вероятнее всего, ожидает, что мы сосредоточимся на спасении принца из плена. Собственно, если бы всем заправлял наш отважный солдатик, так и было бы.

— Я просто не хочу, чтобы Кирин умер там, — буркнул Саим.

— Я тоже этого не хочу, поэтому делаю все, чтобы сломать планы Таниса. Это будет не тайная вылазка, а решающая битва. Я хочу, чтобы все, кто участвует в ней, от магов до воинов, знали, что сражаются за свободу и жизнь принца Кирина. У нас есть и третье преимущество: мы знаем, что сейчас творится в Рене, а Танис не знает, кто сражается на нашей стороне. Вы должны ударить до того, как он это узнает.

— Так, подожди, а нам откуда столько известно? — удивилась Нара.

— А мы сегодня посмотрели, — хмыкнул Реос.

— Все верно, — подтвердила Исса. — Сегодня утром я попросила Реоса осмотреть Рену, узнать, какие именно силы использует Танис. Я продумала, как они сочетаются с нашими силами, поэтому сегодня я расскажу вам, что нужно делать, а завтра мы уже будем в столице.

Вот, значит, как… Отрео принял ее молчание за тайную злобу. А Исса все это время не сокрушалась и горевала, а продумывала стратегию, изучала артефакты, созданные лордом Ирмеоном, беседовала с магами. Теперь она точно знала, какие в ее руках инструменты.

Женщина в роли полководца — немыслимо просто! Отрео не представлял, что однажды увидит такое, и все же теперь, наблюдая за ней, он мог только слушать и соглашаться. Ничего лучше он все равно бы не предложил.

— Танис осторожен, он давно уже подготовился к нападению, даже не зная, кто идет за ним, — предупредила Исса. — Он выселил из Рены всех людей, опустошил всю столицу. Это защитит мирных горожан, хоть какой-то плюс! Но Танис сделал это не ради заботы о них. Он просто освободил место, наполнив его верными ему силами.

— Чудовищами, — уточнила Мар Кассандра. — Да, я почувствовала большое их собрание в той стороне. Но их так много и их магия так чужда этому миру, что я не могу сказать, сколько их и какого они вида.

— И никто не сможет, — вздохнула Исса. — Это как в Мертвых землях: особая энергия, просто другая грань магии. Поэтому нам всем придется надеяться на глаза Реоса. Он многое узнал для нас.

На столе перед ними были разложены карты центральной провинции и самой столицы. Теперь Отрео понимал, для чего Исса велела доставить их сюда.

— Внешняя граница города охраняется крупными хищниками, — девушка водила пальцем по карте, показывая, где ждет угроза. — Скалистыми ящерами и асагами. Судя по всему, магия Таниса не дает им уйти, но на этом все, в остальном, он ими не управляет. В город войти тоже не дает, потому что знает, что они там все разрушат, эти зверьки неповоротливы. С восточной стороны есть опасный подвох — несколько боевых отрядов людей. Они и сами вряд ли понимают, что там делают, им просто приказали остаться. Не думаю, что Танис серьезно рассчитывает на их силу. Скорее, он хочет отвлечь нас, заставить помогать тем, кто попутно попытается нас убить. С западной стороны город очищен от людей, но там много ксиантнатов, подозреваю, что в домах скрываются эфореби…

— И веталы точно есть, — добавил Реос. — Я видел черный дым.

— Но мы пока не знаем, есть ли у них тела или они рассчитывают занять тела погибших. В целом, верно, списывать ветал со счетов нельзя. И это только те монстры, о которых мы знаем, среди пустых домов могут прятаться и другие.

— Хорошие новости вообще есть? — мрачно осведомился Саим.

— Не без этого. Мар Кассандре и Наре удалось убить дочь Таниса — Киару. Реос и Айриз неплохо потрепали Норфоса. И хотя он, думаю, уже восстановился, о своем поражении он будет помнить. Три несокрушимых генерала больше не острие меча Таниса, их осталось только двое. Даже если он сумел создать новых детей, они еще не в том состоянии, чтобы драться с нами. При этом Танис слишком горд, чтобы поставить на свою защиту примитивных чудовищ.

— Ты хочешь сказать, что во дворце сейчас только он, его дети и все? — поразился Отрео.

— Про своего дядю не забывай. Камит тоже там, возможно, с личной охраной, но она не слишком сильна. Да и императрица остается заложницей. Но в целом, да, главная опасность во дворце — это Танис и двое его сыновей. Так что город охраняется лучше, чем сам дворец.

— Думаю, нет смысла изображать, что у нас тут совещание, — спокойно произнес лорд Ирмеон. — Это было бы неуместным лицемерием. Уверен, у тебя уже есть план, ты знаешь, какую роль предстоит сыграть каждому из нас.

Совсем недавно Отрео был уверен, что все это им скажет Кирин. Но ведь и Исса справлялась неплохо!

— План у меня есть, — кивнула она. — Я просто расскажу вам о нем, а вы сами решите, соглашаться или нет. Я побеседовала с магами. Некоторые из них слишком запуганы, чтобы сражаться, да и изначально они были не сильны в искусстве боя. Другие же, напротив, рвутся на передовую. Те, что не хотят сражаться напрямую, останутся здесь, их энергией Мар Кассандра наполнит боевые артефакты, которые мы направим на самых крупных чудовищ.

— Для этого мне не нужно покидать Тол, — согласилась колдунья. — Но все же я хотела бы быть ближе к центру боя!

— Есть желания, а есть необходимость. Энергию артефактам дадут многие маги, но управлять ими будешь ты, мы обе знаем это. Только у тебя хватит на это мастерства. Но ты же будешь и их главной уязвимостью: если уничтожить тебя, все артефакты станут бесполезны. Поэтому ты и любезный лорд Ирмеон проведете эту битву под защитой воинов Каприны, которых лично отберет лорд Отрео.

Отрео благодарно кивнул. Этим решением Исса давала ему возможность не отправлять туда, на бойню с чудовищами, людей.

— Среди нас есть ведьма погоды, — продолжила Исса. — Вот ей как раз придется подойти поближе, но в бой все равно не лезть. Как я уже говорила, Танис не знает, какое у нас оружие. И чем дольше он не будет знать этого, тем лучше. Поэтому в столицу мы войдем под плотной завесой тумана. В тумане, кстати, проще рассмотреть эфореби и кемеров — на их шкурах оседает влага, которая их выдает. Что скажешь, юная ведьма? Сможешь это устроить?

— Смогу, — без колебаний ответила Айриз.

Она была в их объединении новенькой, ее знал только Реос. Ведьма чувствовала, что многие косятся на нее с подозрением, ей хотелось как можно скорее заслужить их доверие. Исса только что дала ей такую возможность.

— Тогда я буду рядом с ней, — заявил Реос.

Исса не стала спорить:

— Да пожалуйста. Ты можешь быть и рядом с ней, и где угодно, мы оба это знаем. Но для надежности я попрошу лорда Отрео выделить людей и для охраны Айриз, хотя ей не придется заходить в столицу.

— Конечно, — ответил Отрео. — Я направлю с ней тех моих воинов, у которых уже есть опыт охоты на чудовищ, за них я ручаюсь.

— Вот и славно. Саим, прекрати гневно на меня коситься, для тебя тоже есть миссия. И одна из самых важных: ты отправишься к воинам, которые охраняют восточную часть города. Твоя задача — объяснить им, что их превратили в мясо, отвлекающее противника, что истинный император жив и служить нужно ему, а не подстилке Таниса.

— Вообще-то, речь идет о моем дяде, — нахмурился Отрео. — И разве не правильней будет, если я поговорю с теми солдатами?

— Не факт, что они из Тола, — отметила Исса. — Это имперская армия, те отряды могут быть из любой провинции. Саим у нас опытный воин, они его поймут. А ты, лорд, со своим дядей разбираться будешь, мне не до него.

— Я пойду с Саимом, — сказала Нара. Это не было вызовом авторитету Иссы, для нее это казалось самым естественным вариантом.

Исса поняла правильно:

— Конечно. Иного я и не ожидала. Отряд боевых магов, с которыми я беседовала, отправится на очистку города от чудовищ поменьше, тех, что прячутся в домах, в первую очередь — ксиантанов в западной части города. Ну а наша главная сила, сильнейшие воины, пойдут вместе со мной по центральной дороге до дворца. Это, понятное дело, Отрео и Эймер…

— Нет, — прервал ее Эймер. — Таниса и его выродков я оставляю вам. Я возглавлю отряд боевых магов, очищающих город.

— Не лучшее применение для твоего таланта.

— Как есть. Я не оставлю своих людей второй раз!

Своей уверенностью он обманул их всех: Отрео не сомневался, что Эймера заботит лишь судьба тех, кто присягнул ему. И только Исса не собиралась верить:

— Дело ведь не в них, не так ли? Ты понимаешь, что если ты присоединишься к моей группе, ты вполне можешь пережить этот бой, потому что главный удар будет направлен на меня. А жить ты не хочешь, ты пойдешь туда, чтобы умереть.

Казалось бы: ее слова звучали дико, и Эймер должен был немедленно начать оправдываться. Однако маг выдержал ее испытующий взгляд спокойно и уверенно.

— Допустим, — только и сказал он. — Это мое право.

— Твое, не спорю, — согласилась Исса. — Я даже не буду выпытывать у тебя причины. Я уважаю такую смелость. Удачной битвы и легкой смерти, маг.

— Благодарю, чудовище.

И эти двое действительно поняли друг друга.

Совещание длилось еще несколько часов. Раздав главные роли, Исса теперь обсуждала подробности, и все вместе они решали, кто где будет находиться. Ее уверенность понемногу передавалась остальным, в этом чувствовался редкий талант, которого Отрео не ожидал от монстра.

Сложно было поверить, что битва, к которой они так долго готовились, состоится уже завтра. Но так лучше. Когда действуешь быстро и решительно, не остается времени на страх.

После совещания они разошлись, многим предстояло раскрыть план своим подчиненным. Отрео тоже должен был сделать это, но прежде ему хотелось поговорить с Иссой наедине. Он нашел ее в спальных покоях — тем самых, которые она недавно делила с Кирином.

Теперь девушка была там одна. Она стояла у окна и задумчиво рассматривала скрытый ночной тьмой город, такая же собранная, закрытая от всего мира, как и раньше.

— Ты и правда считаешь, что Кирин еще жив? — спросил Отрео.

Он знал, что этот вопрос прозвучал слишком резко и жестоко — для той, кто, возможно, лишился мужа. Но ему нужно было слышать ответ, чтобы завтра ни в чем не сомневаться.

— Дай мне свой меч, — велела Исса.

— Что?…

— Меч, который у тебя в ножнах. Дай его мне.

— Держи, — растерялся Отрео.

Он достал оружие из ножен и передал его девушке.

Каждый раз, когда ему казалось, что он изучил и понял Иссу, она снова удивляла его. Вместо того, чтобы ответить на его вопрос, девушка поднесла меч к собственному лицу. Нечеловечески темные губы приоткрылись, Исса осторожно надавила пальцем на один из острых черных клыков, и тонкая струйка яда скользнула по ее коже на светлое лезвие.

Которое, впрочем, недолго было светлым. Яд быстро высыхал на мече, вниз он не стекал и, казалось, впитывался в металл, хотя Отрео прекрасно понимал, что это невозможно. Когда она закончила, оружие было покрыто сеткой из черных полос, и только тогда Исса вернула ему меч.

— Держи, — сказала она. — Советую тебе найти новый меч и в бою использовать его, а этот приберечь на случай, если ты доберешься до дворца Камита живым.

— Что ты сделала? — насторожился Отрео.

— Увеличила твои шансы пережить встречу с драконом. Видишь ли, это среди людей ты великий воин. Для дракона ты — мусор под ногами. Твоя сила — ничто, и даже если тебе хватит мастерства рубануть противника мечом, это будет просто царапина, которая долго не продержится. А вот если на мече будет яд ламии, дракона ждет неприятный сюрприз. Любого другого соперника, кстати, тоже, но я бы тебе советовала приберечь его для дракона. А, забыла сказать: если ты сам порежешься этим мечом, то умрешь мгновенно. У меня все.

— Не все. Ты так и не ответила мне, жив ли Кирин… Не верю, что ты не беспокоишься о нем.

Исса бросила на него недовольный взгляд и снова отвернулась к окну. Но молчать она на этот раз не стала.

— Правильно не веришь. Я точно знаю, что Кирин жив, я чувствую его, как никого другого. Так что да, Танис его не убил. Но есть вещи похуже смерти.

— Я слышал о том, что Танис сделал с принцем Сальтаром… он может сотворить такое же с Кирином?

— Он, скорее всего, попытается. Но я сделала все, чтобы Кирин смог сопротивляться этому. И если он все-таки не справится, не продержится до нашего прибытия… Что ж, тогда в своей гибели он будет виноват сам.

Отрео был рад, что не задал этот вопрос при всех, на их собрании. Вряд ли Иссе насколько плевать на принца, как она пытается изобразить, но смысл ее ответа все равно не меняется. Это не то знание, с которым полагалось идти в последний бой…

Глава 15

Среди всех пробуждений, что доводилось переживать Кирину, это, пожалуй, уверенно могло войти в число худших. И даже не потому, что его тело болело, как избитое, и он чувствовал, что прикован цепями к стене. Он просто с первого момента помнил, как попал в такое положение.

Родная мать предала его. По доброй воле, сама! Не потому что Танис заставил ее — хотя идея определенно исходила от него. Но если Сальтар когда-то напал, потому что на него действовало заклинание, то Кронна приняла решение самостоятельно. Он-то был уверен, что она ради своих детей жизнью пожертвовать готова… Хотя своей, может, и готова была. Она предала его не ради себя, а ради одного из ублюдков Таниса!

А ведь он, Кирин, готов был рискнуть ради нее всем. Он поступил так, как полагалось сыну, а не императору, он подвел всех, кто верил ему! Но он и предположить не мог, что его мать способна на такое…

Хотя следовало бы догадаться, конечно. Подсказки были.

Когда Сальтар был в плену, Танис использовал любую возможность, чтобы поиздеваться над пленным принцем, причинить ему как можно больше боли. А что могло доставить большие страдания, чем пытки и смерть собственной матери? Но нет, Танис не пошел на это, и определенно не из милосердия. Просто Кронна была на его стороне с самого начала!

Поэтому он не казнил ее так, как казнил императора и старшего принца. Поэтому не заколдовал, как второго принца. Исса была права: если бы он не сунулся в эту ловушку, Кронне ничего бы не было! А он попался… И что будет дальше — Кирин боялся даже предположить.

Он застрял в темнице императорского дворца — он был здесь однажды, и не думал, что вернется в родной дом вот так, пленником, приговоренным к смерти. При его отце эти помещения почти не использовались. Залы, где содержали и допрашивали заключенных, остались еще со смутных времен, казалось, что в новой эпохе, счастливой и процветающей, для них нет применения.

Но вот он здесь — скованный цепями, в тесном зале без окон. Стены камер были сделаны из массивных темных камней, чтобы даже самый сильный из заключенных не смог пробить их. С одной стороны располагался странной формы очаг, в котором потрескивало пламя — единственный источник света; Кирин догадывался, что огонь в темнице нужен далеко не ради тепла. С другой стороны, напротив очага, были размешаны на стене инструменты. Судя по их состоянию, они использовались часто…

Двинуться Кирин не мог, освободиться — тоже, ему оставалось только ждать. Долго его одиночество не продлилось: укрепленная дверь открылась, впуская в камеру неожиданного гостя. Кирин предполагал, что когда он проснется, к нему позовут Таниса, но нет. В подземелье пожаловал сам император.

Они с Камитом встречались раньше, мельком, на одном из торжественных приемов. Это было много лет назад, и тогда Кирин и представить не мог, что рослый воин с благородным лицом и седыми волосами однажды погрузит его страну в ночной кошмар. Но те дни не имели значения. Теперь Камит стал для него одним из воплощений всего, что пошло в его жизни не так. Кирин инстинктивно рванулся вперед, но цепи держали крепко.

— Надо же, — удивленно приподнял брови Камит. — Не ожидал такого от третьего принца. От тебя, Кирин! Я помню, кем ты был. То, что я вижу сейчас… Это воля богов, не иначе.

Он обращался к принцу ровно, без ненависти, да и в его глазах Кирин не видел того презрения, которое принято испытывать к поверженному врагу. Это сбивало с толку. За время своих скитаний он привык воспринимать Камита как безумца, нарушившего все клятвы и отнявшего тысячи жизней ради собственных амбиций.

Но человек, который стоял перед ним сейчас, не был сумасшедшим. Он выглядел бесконечно уставшим — и подавленным. Он, новый хозяин страны, был в шаге от того, чтобы сломаться! Кирин почувствовал, как его гнев ненадолго сменяет изумление.

— Зачем пришел? — мрачно поинтересовался принц.

— Скоро сюда явится Танис. Не думаю, что после встречи с ним ты будешь настроен на беседы. Возможно, ты вообще не выживешь.

— Я и без тебя догадаться мог. Тебе позлорадствовать хотелось?

— Нет. Мне кажется, что после всего, через что ты прошел из-за меня, ты заслужил объяснение.

— Объяснение? — эхом повторил Кирин.

Он пока не знал, что это: очередная ловушка или настоящая искренность. С одной стороны, почему это его враг вздумал откровенничать тут? С другой… зачем ловушки, если все уже решено?

— Ты наверняка думал о том, почему я это сделал, — отозвался Камит. — Ведь так?

— Бывали такие мысли.

— Никто в этой стране не сможет ответить тебе. Все, что ты услышишь, будет ложью. Больше власти, управление чудовищами, деньги и слава — все это бред. Меня устраивала моя жизнь в Толе, я никогда не желал большего. Более того, я уважал твоего отца как мудрого правителя. Я не думал, что все обернется вот так.

— Я должен умилиться? — фыркнул принц. — Если никто в империи не знает ответ, дай его ты! В одном ты прав: я имею право знать.

— Причина проста… Тебе она, пожалуй, покажется смешной и нелепой. Я позволил втянуть себя во все это, потому что захотел быть счастливым.

Камит был единственным наследником в семье правителей Тола и с раннего детства готовился занять трон. Эмоции и привязанности в его окружении не приветствовалось, считалось, что у главы провинции должен быть холодный ум. Камит следовал указаниям родителей и старейшин во всем, его и правда волновала судьба народа, который он должен был возглавлять и защищать.

Лишь в одном он не смог пересилить себя — в любви. Ему полагалось выбрать невесту из подходящих кандидаток, связать себя с ней узами брака и подарить провинции наследника. Но это казалось Камиту высшей ложью, нарушением воли самих богов. Среди своей родни он видел счастливые пары, и ему отчаянно хотелось того же для себя. Он понимал, что только это может оживить его душу, все остальное было для него работой, а не источником радости.

Время шло, а нужная ему женщина так и не встретилась. Камит, благословлявший каждый год сотни пар в Чертоге Водопадов, оставался одинок. Нет, женщин он не сторонился — у него были наложницы, а порой он пользовался и правом первой ночи. Но все это было утехами плоти, как говорили среди аристократов Тола. Душа и сердце не имели никакого отношения к тому, что происходило в его спальне.

В какой-то момент на него попытались давить представители знати, ведь провинции нужен был наследник. Но в это время умер отец Отрео, и Камит взялся за воспитание племянника. В молодом юноше советники увидели подходящего наследника, не прерывающего благородную линию крови правителей Тола. Камита оставили в покое.

Да он и сам уже ни на что не надеялся. Он не чувствовал себя стариком, но знал, что он стар по меркам империи — или будет стар. Он принял свое одиночество как неизбежность.

А потом он встретил ее.

— Императрицу Кронну, — горько усмехнулся Камит, не глядя в глаза принцу. — Жену императора и мать его детей.

Их пути пересеклись на торжественном приеме в Рене — империя праздновала необычайно богатый урожай, император пригласил в свой дом глав всех провинций. Камит тогда не хотел ехать, он не любил все эти шумные празднества. Но отказаться было бы грубо, и он заставил себя появиться на балу.

Императрица тоже была там, одинокая и печальная. Он впервые увидел ее — и уже не мог отвести глаз. По дворцовому этикету ему не полагалось приближаться к ней и уж тем более оставаться наедине. Но он нашел способ, он был воином, не только правителем. Камит прошел мимо охраны незамеченным и оказался в покоях Кронны.

Он и сам не знал, зачем — ни о каком непристойном поведении и речи не шло, она была для него скорее божеством, а не обычной женщиной. Ему просто хотелось, чтобы она знала об этом, хотелось избавить ее от ареола печали, окружавшего ее.

Кронна поначалу испугалась, она даже не подозревала, что такое возможно. Но она быстро поняла, что лорд Камит, почетный гость в доме ее мужа, не желает ей зла.

— Мы даже не касались друг друга в ту ночь, близко не подходили, — пояснил Камит. — Мы сидели в разных концах комнаты и просто говорили. Много часов подряд!

— О чем же? — холодно спросил Кирин. Ему пока сложно было поверить, что это реально, что его мать способна на такое. Хотя чему удивляться? Она ударила его ножом, это многое говорит о ее решительности!

— О жизни. Ее жизни, моей жизни… о наших мечтах, которые мы почти похоронили.

Императрица показалась Камиту такой же одинокой, как и он сам. То, что у нее были муж и дети, не спасало Кронну, а делало ее еще несчастней. Она чувствовала себя покинутой рядом с теми, кому полагалось любить ее.

Они быстро поняли, что нужны друг другу. Если бы они смогли жить вместе, они были бы счастливы — не по традиции, а по своему выбору. Однако закон был не на их стороне. Кронна прекрасно понимала, что муж ее не отпустит. Император Жен не любил ее, и он не считал любовь достойной причиной для позора правящей семьи. Он никогда бы не допустил, чтобы его жена и мать его детей вышла замуж за другого — потому что тогда дети, которых она родила бы, были бы родней наследников престола, а это недопустимо.

Кронне казалось, что это конец, но Камит отказался сдаваться. Должен быть способ преодолеть нелепые законы! Но какой? Из страны даже бежать некуда: с трех сторон — море, с четвертой — Мертвые земли. Укрыться в империи они бы не смогли, им бы никогда не позволили жить спокойно. Да и Кронна не собиралась становиться беглянкой после того, как много лет была императрицей.

Камит окончательно запутался, обнаружил, что оказался в тупике. Это был самый темный момент его жизни… тогда к нему и пришел Танис.

— Теперь-то я понимаю, что он явился из Мертвых земель, — вздохнул Камит. — Но тогда я и мысли такой не допускал. Он ведь выглядел как человек, он был человеком! Я был уверен, что это просто маг, отшельник, которого чем-то обидела семья Реи. Свою истинную сущность он показал намного позже.

Именно Танис придумал план захвата империи — с чудовищами и казнью императора. Камиту оказалось непросто решиться на такую невообразимую жестокость. Клятва верности, принесенная им династии Реи, значила для него больше, чем многие могли подумать. К тому же, он был уверен, что Кронна ни за что не примет счастье, построенное на крови мужа и детей.

А она согласилась неожиданно легко. Да, Кронна плакала, когда узнала о предстоящих смертях. Она просила пощадить императора Жена и ее детей, но всегда добавляла «если получится». Она хотела бы, чтобы принцы выжили, однако она была готова к тому, что они погибнут.

Кирин хотел обвинить Камита во лжи… и не мог. Потому что у слов нового императора было слишком много доказательств. Когда они обсуждали атаку на столицу с Саимом, тот сразу сказал, что армия Тола действовала настолько четко, потому что у них были подробные сведения о дворце. Они знали все входы и выходы, количество охраны, слабые места в обороне.

Источник всех этих данных никто не называл, да и не брался его найти. Любой недовольный слуга мог предать их! А оказалось, что слуги здесь не при чем, они-то как раз умирали за своего правителя. Кронна — нет. Ей было не жаль.

Не важно, какие слезы она лила. Она переждала кровавую резню в своих покоях, не вышла из дворца, когда головы ее мужа и старшего сына были выставлены на всеобщее обозрение. Она прекрасно знала, что происходит с Сальтаром, ее ребенком, и снова не попыталась вмешаться!

— Мы с ней жили тихо и мирно, вдвоем, — добавил Камит. — Так, как и хотели. В этом Танис сдержал слово.

Но больше ни в чем. Решаясь на измену ради своей любви, Камит все равно не забывал о народе. Еще до нападения на столицу они с Танисом не раз обговаривали, какой будет судьба Рены. Советник не рвался к власти, и Камит был уверен, что он сможет подарить стране те богатство и процветание, которые уже принес в Тол.

Но выяснилось, что Танис просто не собирался править людьми. Месть семье Реи была не единственной его целью в этой войне, он хотел вернуть чудовищам то, что пять веков назад принадлежало им по праву рождения.

Кирин знал о Танисе больше, чем император, и понимал его лучше. Танис, бывший дракон, лишившийся своей стаи, осознавал, что месть не вечна. Рано или поздно с династией Реи будет покончено — и что дальше? Умирать он точно не собирался!

Он занялся разрушением всего, что семья Реи создавала эти столетия. Он начал постепенно возвращать чудовищ, он изобрел заклинание, позволяющее человеческим женщинам вынашивать его детей. Правда, женщины эти не переживали роды, но Танису до них не было дела. Он убедился, что способен возродить целую расу.

С каждым днем Камит все больше терял контроль. Танис выполнял его приказы лишь когда ему это было удобно, а такое случалось редко.

Только рядом с Кронной император мог притвориться, что все прошло по плану и он не зря начал эту войну. За пределами их покоев хаос разрастался. Новые законы, просвещение, свобода — все, о чем мечтал Камит, потеряло смысл.

Но Танис пошел еще дальше. Когда он наконец вычислил, что нужно для рождения человеческой женщиной его ребенка, он потребовал, чтобы очередного младенца выносила ему Кронна.

— Он сразу пообещал мне, что она переживет это. Но я не хотел для нее такой судьбы! Кронна… она такая хрупкая, такая ранимая… Я не хотел, чтобы она переживала этот кошмар!

И снова «хрупкая, ранимая» Кронна удивила его. Получив от Таниса обещание того, что ее жизни ничто не угрожает, она согласилась. Ей все равно пришлось нелегко, она была намного старше других рожениц, потребовалась грандиозная магия, чтобы сохранить в ней жизнь. Однако она справилась, приведя в этот мир Сейдена.

Камиту этот ребенок, плод извращенной магии и надругательства над природой, был противен. Но Кронна… она рвалась увидеться с ним, говорила с ним, любила его! Она, обрекшая на смерть своих старших детей, словно хотела загладить вину перед ними с этим, младшим. Даже при том, что Сейден, лишенный человеческих эмоций, в ее любви не нуждался. Для нее это было не важно. Когда Танис предложил ей поучаствовать в поимке Кирина, чтобы помочь Сейдену, она даже раздумывать не стала.

— Знаешь, почему я все еще люблю ее? — еле слышно спросил Камит. — Многое из того, что делает Кронна, отвратительно мне. Я понимаю, что даже не знал толком ту, ради кого начал войну. Но я все равно люблю ее.

— Почему же?

— Потому что только это мне и остается. Все, что я знал о мире и в чем был уверен, оказалось ложью. Я подвел свой народ — всех людей! Я ничего не могу исправить или изменить. Но я могу любить Кронну и притворяться, что только это настоящее, а остальное — иллюзия.

— Самообман — прекрасная стратегия для правителя, — презрительно заметил Кирин.

— Не я здесь правитель, и мы оба знаем это. Я не представляю, что будет дальше. Не со мной — я заслужил любое наказание, да и не имею я значения. Я не знаю, что будет с империей. Когда я услышал, что ты жив и Танис не может поймать тебя, я даже обрадовался. Веришь? Я обрадовался тому, что у меня есть такой враг. Но вот моя возлюбленная снова предала род людской ради Сейдена, ты здесь… и надежды нет.

Кирин не позволил себе обмануться его равнодушием. Он прекрасно знал, что для человека, который заботился о своих подданных, то, что происходит сейчас, — пытка. Камит, которого многие считали победителем, был наказан раньше, чем они могли предположить.

И все равно Кирин не жалел его и не сочувствовал. Он понимал, что любовь иногда может быть дороже всего, дороже самой жизни — он сам через это прошел. Но даже она не может быть оправданием такой войне.

Поэтому Кирин ничего не сказал тому, кто уходил из его камеры — воину, постаревшему прежде срока. Если Камит надеялся за свою откровенность получить прощение, то напрасно. Хотя Кирин все равно был благодарен ему за правду, теперь он точно знал, кому верить нельзя. Шок от предательства матери угас, и осталась только горечь.

Он знал, что Танис придет за ним, и не ошибся. Советник даже не заставил себя долго ждать. Когда дверь темницы снова открылась, Кирин наконец увидел того, о ком знал уже, кажется, все.

Танис, в отличие от его детей, ничем не отличался от человека. Высокий и изящный, с обветренной на солнце кожей и очень светлыми, белесыми почти глазами, он умел показать свою силу — и скрыть при этом свою сущность.

В прошлом Кирин и вовсе не понял бы, кто перед ним. Но эти светлые глаза… В них, казалось, еще горело пламя Мертвых земель.

— А вот и наш беглый принц, — Танис улыбнулся сдержанно, одними лишь уголками губ. Он был не из тех, кто злорадствует открыто, это было слишком грубо для него. Ему нужно было пробраться в душу собеседнику, и лишь потом ужалить. Но Кирин все равно чувствовал: этот проклятый дракон торжествует. — Добро пожаловать домой.

* * *

Саим до последнего не верил, что у ведьмы погоды получится сделать что-то стоящее. Маленькая, худенькая, что она вообще могла? Но Айриз сумела их удивить. Повинуясь ее заклинанию, на город опустилась плотная пелена тумана. Теперь, находясь во дворце, невозможно было увидеть, что происходит на границе Рены.

Мар Кассандра тоже не подвела, но от нее меньшего и ожидать не стоило. Она одна теперь управляла целой армией странных, непривычных еще конструкций. Саим видел все эти артефакты, и не раз, некоторые он помог создать. Но тогда они оставались предметами — необычными, завораживающими, и все равно неживыми. Теперь они двигались, сверкая изнутри искрами магии.

Они сражались не хуже, чем воины, которыми Саим управлял раньше. С помощью магов из подземного города машины двигались, и двигались быстро. Многие из них были даже крупнее скалистых ящеров! Они нападали на чудовищ без жалости и страха.

Не всегда они побеждали, да и неуязвимыми не были, и скоро поле боя было завалено обломками артефактов. Но эти жертвы — ничто по сравнению с настоящими человеческими жизнями. План Ракима работал!

Каждый, кто направлялся к городу, рисковал, причем осознанно. Саим понимал все это, но все равно не мог не беспокоиться о тех, кого привык звать друзьями. Справятся ли они? Хорошо ли охраняют Мар Кассандру? Выживут ли боевые маги, которые под предводительством Эймера уже вошли в город?

— Не отвлекайся! — Нара схватила его за руку, увлекая за собой. — Мы почти у цели!

Она отправилась с ним, потому что иначе и быть не могло. Исса тоже знала это, она не пыталась разлучить их. Они могли победить сегодня, а могли и проиграть, но пока она рядом, Саим готов был принять любую судьбу.

Им не пришлось сражаться с крупными хищниками, они только видели их в тумане. И если к скалистым ящерам Саим привык, он верхом на таком существе когда-то ездил, то асаги были отдельными видом. Эти крупные монстры полностью состояли из голов, облепливавших их бесформенные туши со всех сторон. И головы эти были не иллюзией, каждая из них смотрела в отдельную сторону, рычала, шипела… и пожирала свою добычу. Вместо рук асаги использовали головы на длинных шеях, а передвигались на крупных когтистых лапах.

Если они проиграют сегодня, такими тварями скоро будет заполнен весь мир. Эта мысль злила Саима, придавая ему сил двигаться вперед.

Боевые артефакты взяли крупных хищников на себя, открывая Саиму и его спутнице путь вперед, к городу.

Здесь таких больших чудовищ не было — но хватало других источников угрозы. Как только они оказались на заполненных туманом улицах, на них бросились ксиантаны, массивные твари, похожие на людей, но лишенные голов. Здесь их было не так много, как на другой стороне города, и все же… Теперь в Рене просто нет безопасных улиц. Время, когда этот город был самым защищенным в стране, закончилось.

Имперские боевые отряды, о которых говорил Реос, в битве не участвовали — просто не могли. Приведенные Танисом чудовища не делили людей на своих и чужих, они нападали на всех. Пока солдатам удавалось обороняться, они укрепились в наспех сколоченном форте, построенном на основе трех городских домов. Но чудовищ вокруг них становилось все больше, и если бы сюда пробрался хоть один асаг, это укрепление долго не продержалось бы.

— Откройте! — потребовал Саим, останавлиясь перед деревянными воротами. Четкого плана у него не было, он действовал скорее интуитивно.

Ответом ему были лишь стрелы — ни одна из которых не попала в цель. Отчасти из-за того, что лучникам мешал туман. Но один из них был бы удачлив, если бы не Нара, перехватившая стрелу в полете.

— Я могу выбить ворота, — предложила она.

Ее искусственное тело было вполне способно на такое, Саим знал об этом. И все же он покачал головой:

— Не надо, тогда мы точно не докажем им, что мы на их стороне.

— А мы разве на их стороне?

— В это я хочу верить. — Он снова обратился к людям, но уже громче: — Мое имя Саим, я служил в армии лорда Камита. Я был капитаном драконьих всадников! Но в этой войне я сражаюсь за принца Кирина, и я прошу вас присоединиться ко мне!

Он понятия не имел, что будет делать, если они не поверят ему. Саим много думал об этом, все то время, что они добирались до столицы, но ответа так и не нашел.

Отказавшись помогать принцу Кирину, эти солдаты — эти люди! — должны были стать их врагами и умереть. Но после того, как чудовища и так отняли столько жизней, как можно продолжить это разрушение? Поэтому Саим стоял здесь и надеялся, сам не зная, на что.

И все же ворота форта распахнулись перед ним. В какой-то момент он испугался, что сам себя загнал в ловушку, что сейчас появятся лучники и расстреляют и его, и Нару. Однако в воротах стоял всего один человек — в военной форме имперской армии, но без шлема, и Саим без труда узнал его.

— Ты?… — прошептал он.

Он не помнил имени того, кто смотрел на него, но не сомневался, что не ошибся. Когда они встречались последний раз, это был простой солдат, а теперь он носил плащ капитана. И он тоже узнал Саима!

— Вы знакомы? — удивилась Нара. — Это все-таки бывшая армия Тола?

— Это больше, чем армия Тола, — отозвался Саим. — Это один из тех солдат, которыми я управлял, когда служил лорду Камиту!

А еще — один из тех солдат, которых он спас. Когда скалистые ящеры вышли из-под контроля, Саим предпочел пожертвовать жизнью, чтобы дать своим людям возможность спастись. Он и погиб бы там, в окружении чудовищ, если бы не появилась Исса.

Это было совсем недавно, но с тех пор так много произошло, что Саим и не вспомнил бы ничего, если бы не этот солдат.

Тот тоже не забыл его. Он посторонился, пропуская Саима и Нару внутрь.

— Капитан, проходите, здесь небезопасно! — сказал он. — Вас не тронут, я объяснил им, кто вы, я готов поручиться за вас!

Как странно… та история, которую Саим считал давно завершенной, могла помочь ему сейчас.

У людей все обстояло хуже, чем он думал. Несмотря на отчаянное сопротивление, многие из них были ранены. Они не были угрозой для союзников Кирина, Танис, похоже, переоценил их. Но они оставались людьми!

— Вы что, правду сказали? — робко спросил бывший подчиненный Саима. — Принц Кирин жив?

— Да, — кивнул Саим. — Это его войско нападает сейчас на Рену.

— У него есть войско?

— Те, кто не отрекся от династии Реи, — пояснила Нара. — Или вы всерьез думали, что император, благословленный богами, так просто отречется от престола? Возвращение династии Реи было лишь вопросом времени.

— Но принц Кирин… третий сын, младший!

— И все же он здесь, а чудовища отступают, — указал Саим. — Лорд Камит давно уже ничем не управляет, а его советник, Танис, предал людей. Не вы в этом виноваты, вас просто сбили с пути. Зато вы выбираете, что делать дальше! Принц Кирин — мудрый правитель, он помилует вас, если вы прямо сейчас покинете Рену и пойдете за мной.

— Вы все равно не выживете здесь, — предупредила Нара. — Если хотите спастись, нужно выйти из города, там есть силы, способные вас защитить.

Солдаты не спешили соглашаться, и все же Саим чувствовал: большинство на его стороне. Вывести столько людей из города, полного чудовищ, будет непросто, даже при том, что это сильные и хорошо подготовленные люди. Ему и Наре придется отдать этому все свои силы, а значит, до дворца они уже не доберутся.

Но это ничего, не страшно… Саим не заблуждался насчет их противника, он знал, что Танис и его дети сильны. И все же никогда он не верил в принца Кирина и Иссу так, как сейчас.

* * *

Многие из них уже были самоубийцами, хотя не звали себя так и никому не признавались в этом. Большая половина их отряда… Эймер никого ни о чем не спрашивал. Просто в их глазах он видел ту же решимость, какую чувствовал в себе.

Не все маги хотели умереть сегодня. Некоторые действительно сражались за свое будущее… А у остальных этого будущего просто не было. Потери похожи на ранение: в какой-то момент они становятся так серьезны, что пережить их невозможно.

У каждого, кто сегодня вступил в бой, была своя миссия. Убить чудовищ, освободить принца Кирина, расчистить путь для центральной группы… Эймер уже не ставил перед собой высших целей, оставив их другим. Его планы были просты: убивать чудовищ до тех пор, пока одно из них не убьет его. Людям это на пользу, ведь кому-то рано или поздно придется расчищать город.

При этом поддаваться Эймер не собирался. Он хотел смерти, но не настолько, чтобы бросить себя в пасть чудовища. Пусть все будет честно — последний представитель Лиги Магии должен был сохранить гордость до конца.

Поэтому он уничтожал всех хищников, что попадались на его пути. Одно движение его руки — и даже скалистые ящеры разлетались в клочья. В этот момент Эймер ничего не чувствовал, он был далек от того триумфа, который испытывали другие. Он просто делал свою работу.

Только два вида противников могли хоть что-то значить для него, те существа, что уничтожили подземный город. Ксиантаны и веталы. Именно поэтому он направился в ту часть Рены, где этих существ было больше всего. Единорог не ошибся: улицы кишели ими, когда маги только пришли, здесь пустого места не было.

Но долго это не продлилось. Они все хотели мести — и они ее получили.

Эймер отдавал этой битве, последней и отчаянной, всего себя. Лорд Ирмеон был не прав: молодость не поможет ему оправиться, ничто уже не поможет. Не в возрасте ведь дело, а в том, что связывает его с миром живых. У него ничего не осталось, поэтому он продолжал двигаться вперед уверенно, не оглядываясь по сторонам.

Очень скоро он оторвался от основной группы и оказался со всех сторон окружен чудовищами. Не страшно. Боевые маги, которых он привел, сильные, они не нуждаются в лидере и смогут постоять за себя, если захотят. А он сам… Ему так даже лучше. Чем больше противников, тем быстрее это все закончится.

Его душа онемела, приняв неизбежность его судьбы. Эймер не верил, что хоть что-то сейчас способно вырвать его из этого состояния, встряхнуть, заставить снова почувствовать боль. Но в городе, завоеванном чудовищами, опасно было убеждать себя в чем-то. Эймер понял это, когда вдруг увидел перед собой Клою.

Это точно была она — ее фигура, ее лицо, знакомое до дрожи, ее волосы, белые с синим. При этом ее появление здесь, на окутанной туманом улице, не позволяло верить, что она сумела спастись. Скорее, наоборот: он, не видевший ее смерть, получил доказательство того, что она мертва.

Перед ним стоял труп девушки, которую он любил больше жизни. Ее кожа стала серовато-бледной, пятна крови засохли, пропитывая одежду и волосы, глаза стали непроницаемо черными, словно грязью залепленными. За спиной у девушки мерно покачивались четыре длинных суставчатых щупальца, похожих на ноги паука. Каждое из них кавершалось острым когтем, и когти эти уже были покрыты свежей кровью.

Это не могло быть случайностью — то, что она оказалась здесь. Скорее всего, Сейден успел понять, что эта девушка значила для него. Он забрал тело Клои из разрушенного подземного города, принес сюда и позволил ветале сделать его своим сосудом.

Вряд ли Сейден мог быть уверен, что Эймер встретит ее. Скорее, он думал о том, что эту девушку знали многие в подземном городе — возможно, вместе с ней веталы использовали и других погибших там магов. Но все это было не важно для Эймера. Он смотрел на нее и не мог оторвать глаз. Холод из души распространялся по всему телу.

Существо, занявшее тело Клои, зарычало и бросилось к нему. Оно двигалось быстро, и все равно Эймер знал десятки заклинаний, способных спасти ему жизнь. Призыв молнии. Магическое пламя. Обрушенная стена дома. Обледенение. Он перечислял их все в уме, но ни одно не использовал.

Потому что не хотел. Ему казалось, что такая смерть будет самой честной, самой правильной для него. Он подвел Клою… теперь пришло время нести наказание за это.

Оно готовилось ударить, да только не ударило. Когти существа застыли у самой его кожи, не касаясь его. Лицо веталы было так близко к нему, что он смог заглянуть в ее глаза.

И он увидел, как эти глаза светлеют. Чернота уходила, сменяясь синей, как глубокие воды озер, радужкой. Он знал эти глаза!

— Клоя…

— Привет, — мертвые губы дрогнули в улыбке. — Давно не виделись, да?

Из ближайшего дома на них бросился ксиантан, но Клоя пробила его насквозь щупальцем, даже не глядя в ту сторону.

— Как это возможно? — прошептал Эймер. — Ты жива?

— Нет, — покачала головой она. — И никогда уже не буду. Помнишь, когда мы только познакомились, ты учил меня временному переселению души? Тому заклинанию, что используют чревовещатели? У меня тогда все не получалось… А вот как оно мне пригодилось!

— Я не понимаю…

— Я погибла в тот день, Эймер. Но когда ветала оживила мое тело, я нашла способ вернуть сюда свою душу. Ты, конечно, великий маг, так ведь и я не деревенской дурочкой была! Это мое последнее заклинание. Я рада, что оно получилось.

Вокруг них по-прежнему бушевал хаос: сражались маги, рычали чудовища. И только они не двигались с места, со всех сторон окутанные туманом.

Клоя подняла руку и осторожно коснулась шрамов на его лице. Ее кожа была непривычно холодной, совсем не такой, как он помнил.

— Бедный мой Эймер… Я так подвела тебя! Но я не хотела, чтобы так закончилось… для нас обоих. Все, что я сделала, я сделала ради тебя. Ты мне веришь?

— Верю…

Он и правда верил. За эту возможность — увидеть ее снова, — он готов был на все.

— Я совершила ошибку, — продолжила Клоя. — Я готова была пожертвовать теми, кто доверял нам, чтобы спасти тебя. Мне казалось, что это единственный выход! Это было так глупо… Я заслужила то, что меня настигло.

— Нет!

— Да, Эймер. За мое предательство казнь — лучшая кара. Только так, отдав жизнь, я смогла спасти свою душу. Но ты… ты не такой, как я. Ты изначально был лучше. Дело не в силе и не в таланте. Ты добрый и искренний — я когда-то смеялась над этим, а теперь восхищаюсь. Из мира мертвых все выглядит иначе… Но моя жизнь не была напрасной хотя бы потому, что я встретила тебя.

Он никогда не плакал раньше перед ней, да и сейчас не хотел. Он просто чувствовал, как слезы одна за другой скатываются по лицу. Он не мог это остановить и не хотел, ему было все равно.

— Я знаю, что очень виновата перед тобой и не имею права ни о чем просить, — сказала Клоя. — Но одна просьба у меня все же есть.

— Все что угодно! — почти крикнул он. Эймер и сам не знал, почему, эмоции кипели в душе, кружились ураганом. — Только скажи…

— Я хочу, чтобы ты остался в живых.

— Что?… Нет, Клоя! Я так не хочу… Я пришел сюда умереть, и для меня будет честью, если ты убьешь меня. Я хочу снова быть с тобой!

— Нет, — произнесла она уже тверже. — Я просто хотела, чтобы мы были счастливы — я и ты. Но раз это невозможно, раз я уже мертва, ты должен быть счастлив за нас обоих. Выживи сегодня — и живи дальше.

— Я не могу!

— Можешь, если позволишь себе. Сейчас твой главный враг — это ты. Ты думаешь, что мне будет лучше, если ты обречешь себя на гибель, что только так ты вернешь долг мне и всем, кто погиб в подземном городе. Но никто из нас не хочет для тебя такой судьбы, поверь! Я была виновата, а ты остался честен до конца. Я раньше не знала, что такое бывает, но… Оказывается, что твоего счастья мне достаточно.

— Какое может быть счастье, если тебя нет? — нахмурился Эймер.

— Обычное. Человеческое! То, к которому все мы стремились с самого начала. Отпусти боль и сожаления, просто живи. Я всегда буду на твоей стороне, где бы я ни была. Хочешь, чтобы моя душа была в покое? Тогда найди новую невесту и люби снова. По-настоящему, всем сердцем! Я хочу увидеть, как ты улыбаешься, искренне, хочу снова услышать твой смех. Я хочу посмотреть, какие у тебя родятся дети! Я хочу видеть твоих внуков. Ты наверняка будешь забавным старичком: ворчливым немного и не в меру заботливым. Я хочу, чтобы было так, чтобы были долгие годы жизни, которой ты достоин, а не нелепая смерть здесь!

— Клоя… я люблю тебя…

— Я знаю, — она улыбнулась шире. — Знала с самого начала. Но то, как сильно я тебя люблю, я поняла только после смерти. Если бы мы поменялись местами, разве ты бы хотел, чтобы я погибла?

— Нет, конечно!

— Тогда подари мне свою долгую счастливую жизнь, сделай мою смерть ненапрасной. Тебя ждет великое будущее, Эймер, а я… Мы с тобой еще встретимся однажды. А теперь уничтожь это тело. Я чувствую, что ветала рвется на свободу, долго я ее не удержу… Я такого не заслужила! За свои преступления я расплатилась сполна, мне нужен покой. Ты только не забывай меня…

— Не забуду, — пообещал Эймер. — Никогда.

Он тоже чувствовал, как темная энергия веталы рвется на свободу, а значит, нужно было спешить. Огонь, призванный им, просто забрал Клою — без боли, без страданий, все с той же улыбкой, которую он так любил.

Эймер снова остался один на туманной улице, полной чудовищ. Но умирать он больше не собирался.

Глава 16

Рана, оставленная раскаленным металлом, мгновенно исчезла. Танис глухо зарычал, и чувствовалось, что его в прошлом идеальный самоконтроль на пределе. А Кирин только усмехнулся.

Сейчас он был как никогда благодарен Иссе, потому что именно ее уроки давали ему преимущество даже здесь, в камере для пленников. Когда она только начала тренировать его, бывали дни, когда он почти ненавидел девушку. Все его тело горело от усталости, воспаленные мышцы отказывались подчиняться, у него заканчивались силы, а уснуть не получалось от боли. Ему даже казалось иногда, что он просто не переживет это, но проходило время, и все восстанавливалось.

Зато теперь он хорошо знал, что такое боль и усталость, знал, что может выдержать. Если бы он сразу попал в руки Таниса, изнеженный принц, с которого всю жизнь пылинки сдували, он бы мгновенно сломался. Но теперь он был другим — и Танис это понимал.

Дракон быстро сообразил, что пытки и попытки унизить принца ни к чему не приведут. Кирин умел отстраняться от боли и издевательств. Тогда Танис решил перейти к магии — нанести на младшего принца то же клеймо, что превратило жизнь Сальтара в бесконечный кошмар.

Но и в этом его ожидала неудача. Чтобы клеймо заработало, требовалось выжечь на теле Кирина несколько символов и скрепить их заклинанием. Танис ничего не успевал: как только он убирал остывающее клеймо от кожи принца, рана тут же затягивалась, не оставляя даже шрама.

И снова спасибо Иссе. Осознанное исцеление, которое раньше получалось у него с трудом, теперь давалось ему легко, без усилий даже. Конечно, Кирин не был равнодушен к боли, да и пытками не наслаждался. Но ярость и удивление на лице Таниса были достаточной наградой за его терпение.

— Да будь ты проклят, — сквозь сжатые зубы процедил Танис. — Получается, ты знаешь правду?

— О династии Реи? Конечно, — спокойно кивнул Кирин.

— Хм… Но правда как таковая не способна пробудить твою силу, нужен ритуал. Кто провел его? Сам ты не мог! Это то чудовище, что помогает тебе?

Несмотря на все старания его шпионов, он все еще ничего не знал про Иссу. И Кирин не собирался терять это преимущество, выдавая ее.

— Мою силу пробудила Аналейра Реи. Знаешь такую?

При упоминании этого имени Танис невольно вздрогнул, посмотрел на Кирина с изумлением.

— Вижу, что помнишь ее, — кивнул принц. — Я знаю не только свое прошлое, Танис. Я знаю твое! Я все знаю… Про Тьернана, гибель драконов и то, как ты предал Аналейру!

— Предал? — рассмеялся он. — Нельзя предать того, кто у тебя в долгу!

— Она спасла тебя и научила выживать. Так кто у кого в долгу?

— Ее кровь породила Тьернана! И твоя кровь… Этого мне достаточно.

Неблагодарная ящерица. Впрочем, смысла доказывать ему что-то Кирин не видел. Он чувствовал: для Таниса уже нет обратного пути. Он родился в окружении боли и ненависти, тьма пропитала его насквозь, он не отступит от разрушения.

Может, Аналейра и смогла спасти его тело когда-то. Но его душа, все лучшее, что в нем было, сгорело в пламени Тьернана вместе с его семьей.

— Похоже, тебя придется просто убить, — вздохнул Танис. — Ужасный исход — я столько времени потратил на планирование того, что сделаю с тобой!

— А сделать ничего не можешь, — фыркнул Кирин. — Ты даже в мою голову залезть не можешь со своей магией. Я ведь прав? Энергия дракона — защита сама по себе. Мне не нужно уметь колдовать, чтобы отпугнуть тебя.

— Не слишком радуйся, принц! Из нас двоих, только ты в цепях.

Стук в дверь отвлек Таниса, не дал продолжить. Дракону не нужно было спрашивать, кто там, он и так чувствовал, поэтому он лишь раздраженно спросил:

— Чего тебе, Сейден?

Дверь приоткрылась, и в камеру заглянул один из генералов, созданных Танисом. Даже теперь, когда Кирин знал о нем все, он не мог видеть в этом существе своего брата. Братья у него были — но оба теперь мертвы. Что бы там ни придумала Кронна, чтобы облегчить свою совесть, это чудовище никогда не сравнится с ними.

Однако сейчас важно было не это, а беспокойство во взгляде Сейдена.

— На Рену напали, отец!

— Значит, дружки все же пришли за ним, — хмыкнул Танис.

— Да, наверно… Но это не спасательный отряд, это война!

Вот теперь дракон нахмурился:

— Что?

— У них целая армия! Маги точно есть, и какие-то странные существа, большие, но я таких не видел и не знаю, что это… Они действуют слаженно, как будто давно готовились к этому!

Кирин был удивлен не меньше чем они, но для него удивление стало приятным. Надо же… Все то время, что он провел здесь, он боялся, что друзья придут за ним — и тоже попадут в ловушку. Этого он бы никогда себе не простил! Но Исса поступила умнее, она не стала разбивать их силы, она нанесла удар сразу.

— И как у них дела? — холодно спросил Танис. — Скажи мне, что атака захлебнулась на границе.

— Хотел бы, но… нет. Они уже проникли в город, им удалось вывести тех человеческих солдат, которых вы оставили в Рене. Отец, я правда не знаю, что будет дальше…

И снова маленькая победа. Теперь, когда управление ситуацией было утрачено, Танис просто не мог убить принца: он потерял бы свое главное преимущество.

Он это прекрасно понимал. Бросив на Кирина очередной полный ненависти взгляд, он приказал своему сыну:

— Этого — в цепи и за мной. Раз у нас гости, мы должны их встретить!

Когда Сейден ненадолго освободил его, отстегивая от стены, Кирин мог попытаться бежать — но не стал. После многих часов, проведенных здесь, ему сложно было оценить, в каком состоянии его тело и сколько энергии у него осталось. Да и потом, его, похоже, вели на встречу с остальными. Он должен был объединиться с ними, а не носиться по дворцу, спасая собственную шкуру.

Поэтому он не сопротивлялся, позволив Сейдену сковать его руки за спиной черной цепью. После этого генерал толкнул пленника вперед, заставляя следовать за Танисом.

Его привели на наблюдательную террасу — просторный балкон на уровне второго этажа дворца, выходящий на главные ворота. Когда-то его построили для того, чтобы императорская семья могла в праздники приветствовать своих подданных. Теперь же это место стало лучщей площадкой для наблюдения за тем, что происходило в Рене.

Хотя многое им увидеть не удавалось: город застилал густой молочно-белый туман. Из-за него можно было разглядеть только дорогу и поля перед дворцом, да еще площадь за воротами, не больше. От ближайших домов остались одни неясные очертания.

Но если влажный туман скрывал образы, то звуки он разносил далеко. Кирин слышал вой чудовищ, металлический скрежет и крики людей. Он понятия не имел, кто выигрывает. Но гнев в глазах Таниса давал ему отличную подсказку.

На балконе сейчас собрались все, кто имел значение в этой войне. Впереди стоял Танис, осматривавший свои владения, которые он вот-вот рисковал потерять. В стороне от него устроились Норфос и Сейден, они же охраняли Кирина, заставив его стать на колени. В другой части балкона стояли Камит и Кронна. Император обнимал ее за плечи, она то и дело косилась на Кирина, но тут же отводила взгляд. Прощения просить не пыталась, и это было к лучшему, он бы сразу распознал ложь.

— Отец, что-то приближается, — тихо сказал Норфос. — Что-то сильное!

— Я знаю, — кивнул Танис. — Похоже, ручное чудовище Кирина наконец-то перестало таиться и пришло познакомиться с нами.

Кирин был готов к этому, но все равно почувствовал укол страха. Каким бы глупым это ни казалось, он бы предпочел, чтобы Исса осталась в стороне от боя. Он сам хотел разобраться с Танисом, защитить ее! Хотя о таких мечтах можно было забыть после того, как он попался в ловушку Кронны.

Норфос не ошибся, скоро девушка действительно появилась из тумана. Она пришла не одна — неподалеку от нее двигался Отрео, но вплотную к ней не подходил. Да и общее внимание сейчас было обращено не на него.

На этот раз она пришла в мужской одежде — но, судя по размеру, созданной для нее. Обвешиваться доспехами девушка не стала, они были ей просто не нужны. Она выбрала наряд, в котором мужчины Тола отправлялись на охоту: брюки и куртка из темно-коричневой кожи, сапоги на шнуровке, перчатки, в которых она, правда, обрезала пальцы, чтобы не мешали когтям. В том, что она не человек, не усомнился бы никто: длинные волосы, заплетенные в косу, оставались изумрудно-зелеными, а желтые глаза тускло мерцали в тумане. Когда она улыбнулась, стали видны острые черные клыки.

— Мне стоило догадаться, что это женщина, — заметил Танис. — Мужчина порвал бы этого слизняка, как только увидел бы. Но женщины… и в этом мире, и в родном нам они слишком жалостливы.

— Насколько я жалостлива — ты скоро почувствуешь.

— Ты пришла за Кирином, я так понимаю?

— Нет, — покачала головой Исса. — Я пришла освободить дворец и вырвать тебе глотку. А Кирин как-нибудь сам справится.

Тут она была права: он должен был справиться. Сегодня, в день последней битвы, Кирин не мог снова стать принцем, которого нужно спасать. Таким он бежал из дворца, и если бы он опять доверил войну другим, это означало бы, что ничего не изменилось.

Вот только как вырваться? Рядом с ним стояли Сейден и Норфос, его руки сдерживала цепь. Порвать ее было невозможно, Кирин уже пробовал ее на прочность. И что тогда? Если он так и останется стоять тут на коленях, связанный, Танису нужно будет просто повернуться и свернуть ему шею!

Поэтому нужно бежать, нужно… И если не получается порвать всю цепь, может, удастся уничтожить одно из ее звеньев? План был сомнительный, но ничего другого сейчас не придумывалось. Не сводя глаз с Иссы, Кирин сжал пальцами одно звено и сосредоточил все силы на нем.

А девушка между тем кивнула на Кронну:

— Я смотрю, императрица-мать не только в добром здравии, но и при новом мужике. Что ж, это объясняет, как вы поймали Кирина. Я всегда говорила ему, что он слишком добр. Правда, я не думала, что это будет добровольное предательство. Милая, даже чудовища дерутся за своих детей!

— Я не предавала его! — крикнула Кронна. — Я… я хотела, чтобы он вернулся домой!

— О да, я прямо вижу, как он рад своему возвращению. Без обид, но теперь я убью тебя вместе со всеми.

Кронна испуганно охнула и спрятала лицо на груди у Камита.

— Назови себя! — потребовал Танис. — Кто ты и из какого рода?

— Ты серьезно думаешь, что я тебе отвечу? Это, да еще твои командные нотки… это так мило, мальчик! Но сперва подрасти, а потом пытайся мне приказы отдавать.

Что ж, взбесить мужчин она умела. У нее это получалось и с Кирином, и с Саимом, и с Сальтаром, теперь вот и Танис не стал исключением — и каждый раз она определенно наслаждалась своей игрой.

А главное, она не врала открыто. По сравнению с ее возрастом, Танис действительно был мальчиком. То, что она большую часть своей долгой жизни провела в заточении, сейчас не важно.

Танис, уже раздраженный многочасовыми неудачами на допросе Кирина, не смог скрыть свой гнев. Он-то был уверен, что управляет этой войной, что предусмотрел все!

— Не важно, — заявил он. — Я все равно узнаю.

Он поднял вверх руку, и, повинуясь его немому приказу, с места сорвался Норфос. Похоже, у них все было оговорено заранее.

Спрыгнуть с высоты второго этажа генералу было до смешного легко, это даже не замедлило его. Он хищной птицей налетел на Иссу, собранный, отлично подготовленный, много часов посвятивший тренировкам.

А она, хрупкая девушка, уступающая ему в росте и ширине плеч, даже с места не двинулась. Одним неуловимым движением она перехватила Норфоса за волосы, подсекла ему ноги, заставила опуститься на колено рядом с собой. Прежде, чем он успел опомниться, черные клыки сомкнулись на его горле. Один быстрый укус, и она отбросила его в сторону, как надоевшую игрушку.

Но Норфосу этого хватило. Прижимая обе руки к шее, он несколько мгновений извивался в агонии на земле. Он не мог произнести ни слова, только хрипел и смотрел на отца, ожидая помощи. Танис не двинулся с места, в его глазах не было и намека на состадание. Зачем ему ребенок, который подвел его?

Вскоре Норфос затих, и даже с террасы Кирин видел, что он мертв. Иссе потребовалась пара секунд, чтобы сокрушить одного из «великих генералов».

— Значит, ламия, — задумчиво произнес Танис. — Давно не видел никого из вашего ублюдочного рода… Но от кого еще ждать такого коварства?

— Ты мне говоришь о коварстве, серьезно? — рассмеялась Исса. — Ты только что пожертвовал собственным сыном, чтобы просто узнать, кто я такая.

— Норфос с честью выполнил свою миссию.

— Да уж, героем умер, не зря пожил! Эй, ты! — Девушка перевела взгляд на Сейдена, подмигнула ему. — Ты тоже готов стать куском мяса, отвлекающим меня от твоего папаши? Ты когда-нибудь встречался с ламиями, малыш? Беги-ка ты лучше прочь, пока ножки целы!

— Бесполезно, ламия, — высокомерно заявил Танис. — Среди моих детей Сейден — особенный. Он — брат принца Кирина!

Судя по тону, он ожидал, что Исса будет шокирована не меньше, чем сам Кирин когда-то. Но девушка и бровью не повела:

— Да хоть двоюродная бабушка, мне какое дело? Думаешь, у него от такого знатного родства кровь не течет? А я сейчас покажу…

— Ты действительно так глупа или не знаешь, с кем имеешь дело?

— С тобой или с Кирином? — уточнила Исса. — Хотя без разницы. Все вы, драконы, примерно одинаковы.

Вряд ли она была так беззаботна, как пыталась показать. Но своей болтовней она выигрывала Кирину время: он чувствовал, как выбранное им звено поддается. Постепенно, мучительно медленно, но все же! Его замысел работал, и это придавало ему сил.

— Ты ничего не поняла, — Танис торжествовал и не собирался скрывать это. — Сейден — дитя двух кровных линий. Линия моего рода слилась с линией Реи, которую дала императрица. Поэтому Сейден особенный, он поднимется и над другими моими детьми, и надо мной!

— Что он папкин любимчик, я уже поняла. Но какое отношение он имеет к семье Реи? Кровь была у императора Жена! То, что Кронна нарожала от него сыновей, не изменило кровь в ее венах.

— Как я и говорил, ты ничего не знаешь. Династия Реи могла не пользоваться своей истинной силой, но, даже забыв о своем происхождении, они все равно тряслись над своей кровью. Браки для главной линии клана, императорской семьи, выбирались очень внимательно. Чем чище кровь, тем лучше! Это допускало даже кровосмешение. Поэтому в супруги Жену выбрали его дальнюю родственницу, другую носительницу священной крови! Их родство было разделено многими поколениями, и это допускало законность брака, но суть не меняется! В жилах Кронны течет кровь Реи, и теперь она слилась с моей! Драконы, рожденные двумя кланами, сильнее обычных и ты знаешь это!

Судя по самодовольной ухмылке Сейдена, он слышал эту историю не раз и очень собой гордился. А для Кирина все наконец стало на свои места. Вот зачем Танис заставил императрицу вынашивать ему ребенка — несмотря на ее возраст и связь с Камитом. Вот почему ходили слухи о том, что темноволосого генерала он выделяет среди остальных. Вот почему он так легко пожертвовал Норфосом, он думал, что истинная сила все еще на его стороне!

А все потому, что правду не знала не только Исса, но и он. Точнее, Танису была известна формальная версия правды, записанная в летописях и документах. Что произошло на самом деле — знали немногие…

В том числе и Кирин. Тут даже была определенная ирония: его братья, наследные принцы, сильные и мужественные, от дворцовых интриг были далеки. Они, как и Танис, до последнего верили, что их мать — аристократка из дальней ветви семьи Реи. Но Кирин услышал, что произошло на самом деле, случайно, когда оказался на женской половине дворца, куда был доступ только третьему принцу.

Тогда он поклялся матери сохранить ее тайну. И судя по умоляющему взгляду, направленному на него сейчас, она надеялась, что он сдержит свое слово. Напрасно. То обещание он давал женщине, которую считал матерью и которую любил. Теперь перед ним стояла та, кого он совсем не знал.

Поэтому Кирин открыто рассмеялся. Танис обернулся к нему, нахмурился:

— Принц, смотрю, потерял рассудок от страха…

— О нет, принц как раз прекрасно себя чувствует, — отозвался Кирин. — Я раньше слышал, что судьба многих наказывает сама… Но это же лучший пример! Сейден — твое главное оружие? Дитя двух потерянных кланов? Не хочется рушить такую возвышенную иллюзию, но к клану Реи этот огрызок никакого отношения не имеет!

— Кирин! — всхлипнула Кронна.

Кирин не обратил на нее внимания, а вот Танис ее реакцию заметил. Это еще больше насторожило его.

— И что же ты имеешь в виду, принц?

— Что она не та, за кого себя выдает… Но это даже не ее вина. Это обман государственного масштаба, так что несправедливо было бы винить в нем одну лишь Кронну.

Много лет назад для императора, тогда еще принца Жена действительно подобрали невесту, которая приходилась ему дальней родственницей. Вот только самому Жену это внушало лишь отвращение, мысль о кровосмешении страшила его. А тут еще и оказалось, что его суженая влюблена в другого — рыцаря из замка своего отца.

Просто отказаться от брака они не могли, это было бы оскорблением для всех. Но в дело неожиданно вмешалась юная служанка и подруга Кронны, дочь няньки, выкормившей девочку. Она была чуть младше назначенной невесты, но очень похожа на нее, настолько, что их часто принимали за сестер.

Настоящая Кронна хотела любви и свободы. Ее служанка хотела почета, жизни во дворце и богатства. При одобрении Жена, они поменялись местами. Кронна сбежала из дворца, затерялась в глухой провинции, и никто больше ее не видел. Ее служанка забрала ее имя и предназначение, став невестой, а потом и женой императора. Те немногие, кто знал о подмене, хранили эту тайну до самой смерти.

— Так что она не такая хрупкая, невинная и угнетенная, как могло показаться, — завершил свой рассказ Кирин. — Может, потом она и пожалела, что променяла свободу на богатство. Но никто не принуждал ее к этому, сама вызвалась! Камит, ты спасал ту, кого не нужно было спасать. Что ж до тебя, Танис… тебе следовало быть внимательней. Моя мать похожа на представителей нашей семьи, но кровь в ней совсем другая. А теперь еще и в твоем любимом сыночке! Который, помимо того, что он тебя радует, ничем особым не выделяется. Такая же противоестественная тварь, как и другие твои дети. Разница лишь в том, что они мертвы, а он — нет. Но это ненадолго.

Кирин был убежден, что его матери ничего не угрожает. Если на кого и обрушится гнев Таниса, то на него. Он ведь раскрыл им правду! О Сейдене он совсем забыл… напрасно.

Тот ведь привык считать себя особенным, избранным, носителем силы. А теперь он узнал, что никакой силы у него нет. Ему бы обвинить в этом Таниса, а обвинил он ту, что лишила его драконьей крови. Прежде чем кто-либо из них успел понять, что происходит, Сейден выхватил из ножен меч Кирина, который таскал с собой как трофей, пересек террасу и вонзил его в грудь императрицы.

Он попал прямо в сердце. Смерть Кронны была мгновенной, она, скорее всего, не успела и понять, что происходит — что должно произойти. Последним, что она видела, покидая мир живых, было лицо ее любимого сына.

Первым опомнился Камит. Секунда — и он бросился на Сейдена, а тот, отвлеченный на мать, не заметил его вовремя. Вцепившись друг в друга, мужчины не удержали равновесие и полетели вниз с террасы.

* * *

Отрео почувствовал: настало его время. Пройти через город, полный чудовищ, оказалось даже слишком просто. Достаточно было держаться поближе к Иссе — они шарахались от нее, как от огня. Отрео было стыдно за то, что он оставался в безопасности, пока его люди рисковали, но в бой он все равно не лез. Он берег силы… Если Исса сказала, что он должен избавиться от Камита, так тому и быть.

Но когда они наконец встретились, Камит не спешил ни на кого нападать. Он стоял рядом с императрицей Кронной и слушал, как говорят между собой чудовища — так же, как и Отрео. Это сбивало с толку. Его дядя не выглядел безумным диктатором, готовым на все ради власти. За эти месяцы Камит заметно постарел, в его глазах не было прежней уверенности и силы… Словно он тут пленником был, а не правителем!

Дальше все закрутилось очень быстро. Рассказ Кирина, нападение Сейдена, смерть Кронны… Когда Камит столкнул это чудовище с балкона и оба они оказались на земле, Отрео точно знал, что делать. Быстрый кивок со стороны Иссы лишь подтвердил это.

Падение с высоты второго этажа серьезно не навредило ни чудовищу, ни человеку, и все же Сейден оправился первым. У него больше не было оружия, убив Кронну, он не успел забрать свой меч. Но ему, дракону, это было и не нужно. Он собирался перерезать Камиту горло когтями, когда вмешался Отрео. Одним ударом он сбросил Сейдена с пойманного им человека. Монстр отлетел в сторону, врезался в одно из роскошных окон дворца, но стекло, конечно же, не смогло остановить его падение. В окружении сотен осколков он оказался внутри.

Отрео остановился рядом с дядей и подал ему руку.

— Ты что?… — начал было Камит и запнулся.

— Это не прощение и даже не мирный договор. Твою судьбу буду решать не я, а Кирин. Но я точно знаю, что ты человек, а Сейден — нет. А значит, мы охотимся.

— Как раньше? — невесело усмехнулся Камит. — Я уж и мечтать о таком не мог. Покажи, чему я тебя научил!

Да и Отрео не надеялся, что им снова доведется разделить охоту, после всего, что случилось, но сейчас лишь это казалось правильным. Он оставил Таниса Иссе и Кирину, в конце концов, это дела высших чудовищ. Он мог помочь им лишь одним: отвлечь внимание Сейдена.

Как и велела Исса, Отрео принес с собой два меча. Один уже был окрашен кровью чудовищ, тех немногих, безумных, что все же решились напасть рядом с ламией. Второй меч, покрытый ядом, покоился в ножнах, закрепленных на спине Отрео. Использовать его воин пока не спешил.

Камит тоже был вооружен, падая, он не выпустил меч. Бывший правитель Тола чуть прихрамывал и старался не переносить вес на левую ногу, но в целом, он держался отлично. Сейчас он казался даже более живым, чем там, на террасе, рядом с Танисом.

Сообразив, что против него теперь двое, Сейден не спешил покидать дворец, но и убегать он не собирался. Он ведь знал, что они всего лишь люди! Просто ему нужно было действовать осторожно, и тогда все закончится быстро.

Он все равно оставался любимым сыном Таниса, обученным лучше других. Он и без оружия был хорош: когда он наконец напал, Отрео показалось, что им противостоит целый отряд. Сейден двигался так быстро, что его силуэт расплывался в воздухе, иногда он будто бы находился в двух местах одновременно. Чтобы противостоять ему, дяде и племяннику пришлось держаться вместе, прижаться спинами друг к другу. Победить им пока не удавалось, но они сдерживали его — когти дракона били по лезвиям, высекая вспышки искр, и не более.

Совсем как тогда, на охоте в лесах Тола… Отрео был слаб в те годы, Камит — силен. Теперь они сравнялись, но все так же чувствовали друг друга.

— Ты ведь ради нее это сделал? — спросил Отрео. Он вспомнил тот ужас, что мелькнул в глазах Камита, когда Сейден убил императрицу.

— Не болтай, дыхание собьешь!

— Какая разница? Мы оба умрем здесь, так хоть скажи! Ради нее или нет?

— Да! — зло ответил Камит.

— И стоило оно того? Все смерти, все разрушение… ради одной женщины!

Он ожидал, что совесть заставит Камита промолчать хотя бы сейчас. Но самопровозглашенный император ответил быстро и уверенно:

— Да. Оно всегда того стоит!

А предупреждение Камита оказалось верным: отвлекаться на разговор и правда не следовало. Заметив, что их внимание рассеяно, Сейден напал. Он хлопнул в ладоши, и с его рук сорвалась огненная вспышка, ослепившая их. Дракон ударил по руке Отрео, рассекая запястье, и меч воина со звоном упал на пол.

Сейден готовился убить: замахнулся, чтобы вложить в удар всю свою силу, когтями пробить воина насквозь. Ему не нужны были мечи и ножи, похоже, он чувствовал особое удовольствие, когда убивал голыми руками, его хищная природа требовала этого.

И у него все получилось. Был удар, хруст дробящихся костей и крик. Были брызги крови, взлетевшие в воздух, и Отрео прекрасно видел их, словно время застыло вокруг него. Но боли он не чувствовал, да и не мог почувствовать, ведь удар принял не он.

Каким чудом Камит успел заслонить его, Отрео не понял бы никогда. В этот миг он был даже быстрее, чем чудовище, напавшее на них, поэтому у него получилось.

Но для бывшего правителя Тола на этом все закончилось. Удар, пришедшийся в центр груди, оставил ему пару мгновений жизни, не больше. Достаточно, чтобы заглянуть племяннику в глаза и сквозь заливающую подбородок кровь произнести:

— Скажи Кирину… что это мое… искупление… И прости…

Ответить Отрео уже не успел: глаза, направленные на него, застыли навсегда.

У него не было времени на горе и боль, даже на осознание того, что только что случилось. Он остался во дворце один на один с драконом, да еще раненый. Спасти его могло лишь то, что Сейден уже ликовал: он убил одного человека, а второго оставил без оружия, не получив при этом ни царапины. Что могло пойти не так?

Меч, спрятанный за спиной у Отрео, он пока просто не заметил, а значит, нужно было действовать быстро. Воин выхватил оружие, но вместо того, чтобы напасть, метнул меч вперед. Он действовал здоровой рукой, а сражаться ею Отрео не привык, и бросок получился неуклюжим. Но на таком расстоянии и этого хватило: лезвие вошло в живот дракона.

Если бы это было обычное человеческое оружие, Сейден наверняка оправился бы. Отрео слышал о том, насколько это живучие твари. Однако с этим лезвием дракон получил даже больше яда, чем его брат при укусе Иссы.

А ведь они ничем не отличались. Сколько бы Сейден ни верил в то, что он особенный, уникальный воин с сильнейшей кровью, реальность быстро разрушила его иллюзии. И Норфоса, и его родили обычные человеческие женщины. Поэтому и умерли братья одинаково быстро.

Глядя на мертвого дракона, окруженного расползающейся лужей крови, Отрео не мог поверить, что у него получилось. Он победил! Он, человек, одолел чудовище. И пусть это не меняло ход войны мгновенно, он теперь знал, что не все потеряно.

Но расслабляться было рано. Полностью отвлеченный на Сейдена, он понятия не имел, как дела у Иссы и Кирина. Отрео не был серьезно ранен, он снова рвался в бой. Перемотав наскоро руку обрывком рубашки, он подхватил меч и направился к выходу — только чтобы застыть в удивлении.

За широкими окнами больше не было видно ни двора, ни площади, ни тумана. Там извивались бесформенные туши огромных чудовищ, занимавшие все обозримое пространство. И Иссы среди них не было.

* * *

Теперь, когда террасу покинули Сейден и Камит, казалось, что их осталось двое. Исса и Танис. Два прирожденных соперника — даже до своего перевоплощения, в Мертвых землях, они были врагами. И когда-то, заключая договор с Иссой, Кирин хотел, чтобы все так закончилось.

Но не теперь. Он получил силу, нужную для этого поединка. Он не хотел отдавать Иссе право убить того, кто уничтожил его семью. Только сам — чтобы доказать, что династия Реи действительно имеет право на эту страну. Он теперь рвался из цепей с удвоенной силой.

На его удачу, Танис был гораздо спокойнее своего сына, он не спешил нападать на Иссу лично. Это давало Кирину необходимое время.

— Думаю, ты ожидаешь, что я спущусь к тебе — вспомнить былое, — сказал Танис. — Но, уж извини, такие забавы не для меня. Всегда брезговал ламиями.

Он уже справился с гневом, вызванным разоблачением Кронны, взял себя в руки. Этого и следовало ожидать: будь он чуть глупее и эмоциональнее, он бы не добился так много в одиночку.

— Не спеши радоваться тому, что убила моих детей, — добавил он. — Я создам новых, когда ты исчезнешь и твоя энергия больше не будет мешать мне.

— О чем ты? — нахмурилась Исса. — Моей энергии в жизни не было достаточно, чтобы помешать таким чарам!

— Опустилась до откровенной лжи? Вполне в духе ламий. И снова это не так важно. Мне нужно убрать тебя, вот моя цель. И я не собираюсь делать это лично.

Он щелкнул пальцами, хотя на уровне энергии Кирин чувствовал, что не все так просто: Танис призвал магию. Повинуясь его заклинанию, земля на лужайке у дворца разверзлась, выпуская наружу десятки длинных, покрытых зазубринами щупалец и крупную бесформенную тушу.

Нечто подобное Кирин уже видел в Мертвых землях. Там это существо скрывалось, охотилось, притворяясь настоящим человеческим домом. Убить его смог только Тьернан, а теперь такая крупная тварь угрожала Иссе!

Однако сама девушка напуганной не выглядела. Она одним ловким прыжком ушла от тянувшихся к ней щупалец.

— Камерцей? — поинтересовалась она. — Ну и кто из нас опустился — возишься с этими слизняками! Как ты его доставил-то сюда из Мертвых земель? Хотя понятно, как: яйцо притащил, а оно уже тут вылупилось. Умно… но недостаточно.

Она словно и не замечала разницы между собой и гигантским монстром. Исса рванулась вперед, легко миновала сеть из извивающихся щупалец и рассекла когтями мягкое тело камерцея. Порез получился больше, чем следовало ожидать, и чувствовалось, что девушка давила на шкуру с невероятной силой. Впрочем, и этого было бы недостаточно для убийства такого большого хищника, если бы не яд.

Кусать чудовище Исса не собиралась, чувствовалось, что покрытая грязью туша вызывает у нее лишь отвращение. Она просто плюнула в открытую когтями рану, и небольшой порции яда оказалось достаточно. Щупальца взвились в воздух, хаотично заметались, но это была не очередная атака, а откровенная агония. Когда Исса спрыгнула на землю, камерцей уже был мертв.

На этот раз удивление Таниса было настолько велико, что он невольно сделал шаг назад от каменных перилл террасы. Исса, заметив это, расхохоталась.

— Что, не ожидал? Сюрприз!

— Как? — только и смог выговорить дракон. — Битва ламии и камерцея должна была отнять у тебя больше времени и сил, даже если бы ты была в своем родном теле! А уж в этом, человеческом… Я не понимаю…

— А это потому что ты идиот, — услужливо подсказала Исса.

— Да как ты смеешь! — оскалился Танис.

— Так и смею. Ты не видишь дальше своего носа! Сам обвинял меня, что я много не знаю и не замечаю, а тут задаешь вопросы, ответ на которые очевиден. Ламии и драконы во многом похожи — мы хищники, сильные, долго живем, умеем пользоваться магией. Но отличия между нами все же есть, и сейчас вступило в силу одно из главных. Знаешь, какое? И нет, не то, что мы вас жрем, а вы нас — нет.

Судя по шокированному взгляду, Танис начал догадываться.

— Не может быть… — еле слышно произнес он.

Кирин все еще не знал, о чем речь, но Исса наконец пояснила:

— Ага, вижу, до тебя дошло. Когда драконья самка тяжелеет детенышем, она старается оградить себя от мира, скрыться под присмотром своей стаи, потому что в это время она слаба и уязвима. Но у нас все не так. Когда внутри ламии появляется новая жизнь, ее сила увеличивается в два раза — на время. И пока ее дитя не покинет тело, ламия использует и свою силу, и полную силу своего ребенка. Такова воля природы.

Принц слушал ее — и не мог поверить. Танис, судя по всему тоже:

— Ты не можешь быть!.. Это невозможно!

— Отрицаешь то, что уже чувствуешь? Как это… по-людски. Мне не важно, веришь ты мне или нет. Сегодня я собираюсь впервые одолжить силу своего ребенка. Ты мог подготовиться к чему угодно, только не к этому, не так ли, дракон?

Танис больше не собирался разговаривать с ней, он просто не мог — его трясло от гнева. Похоже, своим неожиданным преимуществом Исса и правда обошла последние из его продуманных планов. Но сквозь эту ненависть, сквозь злобу и желание убить уже пробивался страх, говоривший о многом.

И все же до поражения Танису было далеко. Он прошептал заклинание, призывая последний рубеж своей обороны. Целой земли вокруг дворца просто не осталось, она разлеталась в разные стороны, освобождая дорогу камерцеям. Кирин не брался даже сказать, сколько их здесь, Иссе некуда было убегать, потому что они были повсюду. И принц не был уверен, что даже ее удвоенной силы хватит, чтобы расправиться с такой армией.

Но и он больше не мог отсиживаться в стороне. Это не ее ребенок, это ИХ ребенок. Сражение, начавшееся во имя намяти о его семье, неожиданно превратилось в битву за будущее. Помощь друзей и союзников — это замечательно, и все же он, император, должен нанести главный удар.

Чтобы не только выжить, но и увидеть, как родится это дитя.

Эта мысль стала последней каплей для него. Кирин снова рванулся вперед, и звено цепи, и без того поврежденное, не выдержало. Принц поднялся на ноги, сбрасывая с себя разрушенные оковы, и бросился к телу матери. Когда Танис обернулся, привлеченный шумом, Кирин вернул себе меч — созданный для императора Торема, но теперь принадлежащий только ему.

— Неплохо, — хищно прищурился Танис. — Я начинаю верить, что все эти разговоры о судьбе, может, и не пустой звук. Пора проверить, на чьей она стороне, человек.

— Твоя проблема сейчас в том, что я не человек.

Нападать Танис не собирался. Он призвал магию, обрушив террасу под ними. Очевидно, он надеялся, что Кирин упадет вниз, где им займутся камерцеи. Но присоединяться к Иссе принц пока не собирался. Ему хотелось помочь ей, отыскать ее хотя бы взглядом, и все же это была непозволительная роскошь для него сейчас. У него была совсем другая миссия.

Поэтому он оттолкнулся от падающих каменных обломков ногами так же ловко, как и Танис, и взлетел на ту же высоту. Одной рукой он закрепился на стене, удерживаясь за декоративную лепнину, изображавшую цветы и гроздья винограда, в другой все еще держал меч.

— Неплохо, — оценил Танис, стоявший на узкой внешней полосе подоконника. — От вашей семьи всегда были проблемы. И тем приятней будет устранить последнюю из них.

Он атаковал Кирина магией и только магией. Он загнал их обоих на крышу и там призывал ветер, разрушал стены дворца и с легкостью выдыхал пламя. Все что угодно, лишь бы удержать противника на расстоянии.

Не нужно было отличаться гениальностью, чтобы догадаться: Танис избегает ближнего боя. Это была не его стихия! Что, в общем-то, понятно: кто бы научил его драться? Когда Тьернан убил его семью, Танис был еще подростком, скорее всего, он и охотиться-то не научился. Потом его воспитывала Аналейра, обучавшая его только магии.

Придя в этот мир, он полностью полагался на колдовство. Все остальное было ему не нужно — до сегодняшнего дня…

Кирин, в свою очередь, колдовать не умел. Часть заклинаний он отражал инстинктивно, просто потому, что драконья кровь помогала ему. Другие же не успевали убить его — он был слишком быстр и силен. Когда Танис направлял на него каменные глыбы, Кирин разбивал их и уходил от осколков. Если под ним трескался пол, он отпрыгивал. Когда на него сыпался дождь из острого стекла, он отражал мечом, что мог, а полученные раны исцелял до того, как они успевали серьезно навредить ему.

Он, бежавший из дворца когда-то, не узнал бы себя нынешнего.

И все же эта битва давалась ему непросто. Он смотрел только на Таниса и на то, что окружало их двоих. Он не знал, как дела у Иссы, что вообще происходит на земле. Но ведь она поверила ему — вместо того, чтобы бросаться ему на помощь, как к слепому щенку, она поверила, что он справится, и довела их общее дело до конца. Теперь он точно так же должен был верить ей.

Преодолев очередную магическую вспышку, Кирин нарвался на стену огня. Пламя окружало его со всех сторон, обжигало, мешало дышать. Ему было больно, он горел! Эта стихия повиновалась Танису идеально, он знал, что делает… Несмотря на всю свою решительность, Кирин начинал паниковать. Что бы он ни делал, это не освобождало его из огненного кокона, его силы таяли на глазах.

Но сквозь жар, страх и боль вдруг прорвался голос Иссы — звучавший не сейчас, а в недалеком прошлом, и все равно бесконечно важный для него.

Драконы не горят. Сжечь их мог только Тьернан, но он погиб, а перед Кирином сейчас самый обычный дракон. Такой же, как и он, их силы равны! Когда он только познакомился с Иссой, она сразу сказала, что стихийная магия огня легко поддастся ему. Тогда он еще не знал правды о себе, его сила спала, а потому он не справился. Но теперь-то все изменилось!

Двое могли играть в эту игру. Танис понял это, когда огонь исчез. Кирин просто приказал ему угаснуть, и пламя подчинилось. Пользуясь замешательством противника, принц наконец подобраться ближе и нанес первый удачный удар.

Лезвие меча рассекло кожу и мышцы, не более, но боль отрезвила Таниса — и вместе с тем напугала. Грация его движений сбилась, мысли путались, и заклинания уже не так быстро сменяли друг друга. Кирин же, напротив, никогда не был так уверен в себе. Прошлое больше не держало его, а будущее манило, и на пути к тому, чтобы снова стать счастливым, стояло лишь это чудовище.

Но недолго. Кирин бросился вперед, получил несколько рваных ран от когтей Таниса, но легко перенес это. Он сбил противника с ног и, когда тот оказался прижат к крыше, всадил в него меч. Лезвие вошло в середину тела, там, где грудная клетка заканчивается и начинается живот. Меч пробил Таниса насквозь, пригвоздил к крыше, и из раны виднелась теперь только рукоять.

Это был конец, они оба почувствовали приближение смерти. Кирин вздохнул с облегчением… слишком рано. Танис даже перед лицом смерти не готов был сдаться. Он призвал последнюю энергию, что оставалась в его погибающем теле. Кирин почувствовал, как невидимая сила подхватывает его, толкает к крыше, чтобы сбросить вниз, на пики ограды дворца…

Но ему не дали упасть. Сильная рука подхватила его до того, как он успел сорваться с крыши, поддержала, помогла снова найти опору и стать на ноги.

— Высочество, тебя на минуту нельзя одного оставить, — широко улыбнулась Исса. — Так и норовишь лишить моего ребенка отца!

Она снова стояла рядом с ним — а двор был полон мертвых чудовищ. Не важно, сколько их было. Она уничтожила всех. Сама девушка была покрыта их густой мутной кровью, тяжело дышала от усталости, но ран на ней Кирин не видел. Бой закончился — и судя по тому, что туман начал развеиваться, не только для них.

Они оба подошли к Танису. Он все еще был жив, но энергии на заклинания в нем больше не осталось, это чувствовали все трое. Дракон мог лишь смотреть на них с ненавистью, которая завела его так далеко — и подставила в последний момент.

И все равно он ухмылялся, а когда они приблизились, и вовсе рассмеялся. Кирину хотелось бы верить, что это агония или помешательство, но взгляд Таниса по-прежнему оставался ясным.

— Чего радуешься? — поинтересовалась Исса. — Что-то вроде «как здорово, что я умер»?

— Я еще не умер, — Танис раздраженно сплюнул кровь, переполнявшую рот. — А рад я тому, что мне не придется долго ждать встречи с вами на той стороне. Вы туда отправитесь вместе с тем жалким подобием армии, которую привели сюда!

Теперь, когда сила Таниса угасала, его сдерживающие заклинания больше не действовали. Город начал меняться — и лишь теперь Кирин понял, почему здесь нет людей, обычных мирных жителей. Даже если бы Танис не выслал их прочь из столицы, их бы просто сожрали.

Почти все улицы рядом с дворцом не были образованы обычными домами. Под этой маскировкой скрывались камерцеи — совсем как в Мертвых землях. А из тех зданий, что все же остались настоящими, вырывались чудовища, до этого остававшиеся под замком.

Такую мощь невозможно было контролировать, лишь сдерживать, да и это долго не продлилось. Танис готовился не только к победе. Они недооценили его: он прекрасно знал, что может проиграть.

Но и в этом случае он не собирался дарить своим врагам право на мирную жизнь. Он привез сюда, в Рену, достаточно чудовищ, чтобы уничтожить кого угодно. Даже если людям удалось бы бежать от них, это ничего не изменило бы для страны. Отсюда, из центральной точки империи, все эти камерцеи, эфореби, ксиантаны и другие хищники расползлись бы по всем провинциям. Произошло бы новое переселение чудовищ — и их вечное возращение.

Уже это было плохо, а Исса лишь усилила напряжение:

— Да будь ты проклят! Ты хоть знаешь, что может сотворить такое собрание камерцеев?!

— Прекрасно знаю, — отозвался Танис. — И хочу этого!

— Я не знаю, — напомнил Кирин. — Что нас ждет?

— Смерть, вот что! Камерцеи отличаются от всех остальных уродцев, которых он притащил сюда. Для своего перевоплощения они используют магию. А значит, у них особая энергия, как у высших чудовищ вроде драконов.

— И что?

— Если этой энергии скопится слишком много, она нарушит привычный баланс, — пояснила Исса. — Представь две чаши весов, которые были наполнены примерно одинаково. Но вот на одну из них вдруг полился поток воды — что произойдет?

— Она перевесит вторую…

— Да, а потом вода прольется. Если энергия камерцеев наполнит этот мир, магическая граница с Мертвыми землями может не выдержать, сюда хлынут новые чудовища! Все, чего добивалась твоя семья пятьсот лет, будет разрушено!

То есть, Танис даже после смерти добьется своего. Теперь его торжество понятно!

Кирин обернулся к нему, наклонился над поверженным врагом.

— Как это остановить?!

— Никак, — с готовностью ответил Танис. — Пока я сдерживал камерцеев, их сила не попадала в этот мир. Я хотел сделать переселение более… контролируемым. Но теперь это неважно. Все пойдет своим чередом.

— Останови это!

— Я не стал бы, даже если бы мог…

— А он не может, — презрительно прервала его Исса. — Кирин, оставь эти руины. От него ты уже ничего не добьешься.

— Но должен же быть способ!

— Остановить их? Есть один: перебить их всех. Но чтобы предотвратить разрушение границы, сделать это нужно за день. Мы не справимся, Кирин. Мне очень жаль.

Она была права — но Кирин все равно не мог принять такое поражение. Как это вообще возможно? Они стольким пожертвовали, у них все получилось! Но какая разница, кто управляет страной, если страны скоро не будет?

Кирин понимал, что смерть не будет мгновенной… и абсолютной. Ведь как-то же их предки выживали рядом с чудовищами раньше! Но это был суровый мир, настолько ограниченный, что почти вся семья Реи решилась пожертвовать своими жизнями, чтобы изменить его.

Он добился своего, стал императором. Теперь он должен был спасти свой народ! Но Кирин смотрел вперед, на занятый чудовищами город, и не представлял, как это сделать. Он видел, что люди отступают с улиц обратно за границу Рены, и был рад этому. Так они спасутся… но надолго ли? Рано или поздно эти твари последуют за ними, и все пропало, навсегда…

Он не мог помочь им, хоть и не был ранен, у него просто не осталось сил. Исса тоже устала, она справилась со многими чудовищами, однако это уже слишком даже для нее. Они победили здесь, но их ребенок все равно родится в мире, равном Мертвым землям!

Отчаяние нарастало так же быстро, как торжество Таниса. Кирин стоял на крыше дворца, бессильно сжимая меч, и не знал, что делать дальше. Бежать — а куда? Сражаться — а как? Не проще ли закончить все здесь?

И среди нарастающего движения, среди ярости чудовищ и рассеивающегося тумана, одна фигура вдруг привлекла его внимание. Среди хаоса только один человек, неспешно шагающий по дороге, был спокоен. Но этим он сейчас превосходил всех чудовищ.

Мужчина, высокий и статный, шел по центральной дороге Рены один, без оружия, и все равно чудовища не приближались к нему. Они разбегались от него так, как люди бежали бы от них!

Исса тоже заметила его, нахмурилась:

— Это еще кто?

— Судя по форме, это кто-то из генералов старой армии, служившей отцу, — ответил Кирин. — Но все, у кого есть такая форма, должны быть стариками…

Этот человек стар точно не был, слишком много силы в фигуре и энергии в движениях. Однако сколько ему лет, принц сказать не брался, потому что лицо мужчины было закрыто капюшоном короткого дорожного плаща.

— Это точно не кто-то из наших? — неуверенно спросил Кирин.

— Ты издеваешься? Нет у нас таких «наших»! И вообще… я не знаю даже, что он такое…

Кирин не был удивлен ее словами, он прекрасно знал, о чем она. Он тоже пытался уловить энергию человека на дороге, распознать, к какому виду он принадлежит, но ничего не получалось.

— Может, это призрак? — предположил он.

— Нет, точно живой… Не может быть… — Желтые глаза Иссы расширились от удивления, граничащего с ужасом. — Кирин… у него есть энергия… смотри в небо…

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что Исса имеет в виду. Обычно энергия любого живого существа окружала его тело, а уже оттуда разносилась по миру. И у этого человека была энергия… Просто она оказалась настолько велика и всеобъемлюща, что занимала собой весь город. Сила, которой обладали Исса и Кирин, даже объединенная, рядом с ним была все равно что робкий огонек светлячка рядом с лесным пожаром.

Существо, явившееся ко дворцу, было божеством в сравнении со всеми демонами, что встречались Кирину в этом мире и в Мертвых землях. Но он уже видел такое божество…

Дойдя до распахнутых ворот дворца, человек остановился. Все так же медленно, невозмутимо он отбросил капюшон, позволяя им разглядеть себя. Длинные черные волосы обрамляли бледное, тонкое лицо. Кирину были знакомы эти черты — и эти фиолетовые глаза. На секунду ему даже показалось, что он узнал незнакомца.

Сальтар?…

Но нет, его брат погиб в Мертвых землях, а этот человек был просто похож на него, похож даже больше, чем Кирин. И все равно это был кто-то новый, далекий и от людей, и от драконов. Его внешность, эта божественная сила — все вместе давало ответ, который знали и они с Иссой, и даже Танис.

То, что умирающий дракон видел перед собой сейчас, пугало его сильнее смерти. Кирин тоже не мог пошевелиться от шока. Исса стала первой, кто преодолел себя и назвал имя того, кто стоял перед дворцом:

— Тьернан…

Как только она произнесла это, отрицать правду уже было нельзя. Перед ними стоял Тьернан — божественный повелитель Мертвых земель, убитый Сальтаром, утонувший в черном озере. Как это вообще возможно? Даже если он выжил, он не мог выбраться из долины!

Но для него привычных правил не существовало. Тьернан вновь доказал это, когда обернулся по сторонам, поморщился, увидев чудовищ, затаившихся на улицах, — и изменил свое тело.

Багровое пламя вспыхнуло перед ним, мгновенно окружая со всех сторон. Там, в этом огне, разрасталось нечто темное, большое, очень скоро сравнившееся по размеру с дворцом. Дракон возвращал себе свое настоящее тело, делал то, на что не были способны ни Танис, ни Исса. А для него, казалось, невозможное было детской забавой.

Прошла пара секунд — и небо над ними поглотили черные крылья.

Глава 17

Исса начинала понимать, что происходит. Даже сквозь бесконечное изумление и страх перед тем, кому однажды удалось убить ее, она видела это. То, что случилось с Тьернаном, можно было назвать чудом — или проклятьем.

Он родился из запретного, неправильного заклинания и чистой ненависти. Он пришел в этот мир как символ возмездия, нелюбимый никем и одинокий. Драконьих детенышей обычно встречает стая, а кровь их родителей, заменяющая им молоко, помогает получить знания о мире и опыт предков.

У Тьернана всего этого не было. С первого дня своей жизни он был один, совершенное оружие против любой жизни. В его сознании жила пустота, он не обладал разумом, достаточным для того, чтобы понимать свои действия, он подчинялся одним лишь инстинктам. Его странное происхождение лишило его того, что было главным для каждого дракона: связи со своей семьей.

Но вот на его пути появился Сальтар, другой дракон из его клана. Не зная и не понимая этого, Тьернан поглотил его. Он наконец получил ту кровь Реи, которая причиталась ему по рождению, и она, пожертвованная Сальтаром без остатка, повлияла на него.

Со стороным им казалось тогда, что он умер, а его тело утонуло в черном озере. Как наивно! Тьернан был просто поражен всеми мыслями, чувствами, воспоминаниями и знаниями, что ворвались вдруг в его сознание. По сути, ему досталась вся жизнь Сальтара. Сам Тьернан, несмотря на полуторавековое существование, был чистым листом, на который память принца легла идеально.

И вот он выбрался — не только из того озера, но и из Мертвых земель. Это было хуже, чем целая армия камерцеев. Иссе только и оставалось, что ждать его решения. Что он будет делать? Чью сторону примет?

Ее трясло от страха, Исса злилась из-за этого, но ничего не могла с собой поделать. Тьернан ее убил. Такое даже она не могла подавить. Заметив ее состояние, Кирин подошел ближе к ней, обнял, прижимая к себе.

— Все будет хорошо, — прошептал он.

— С Тьернаном все не бывает хорошо!

— Он другой теперь…

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

Исса не знала, действительно он что-то чувствует или просто хочет ее поддержать. Ее взгляд был прикован к гигантскому дракону, парившему в небе.

А Тьернан перешел к делу. С его крыльев сорвались иглы, которые были Иссе прекрасно знакомы — они когда-то попали в ее тело! Но теперь Тьернан метил не в нее, а в чудовищ, занимавших город. Многие из них погибли на месте, другие попытались скрыться. Они могли не знать, кто он такой, зато они прекрасно чувствовали его всепоглощающую энергию.

Он не дал им спастись. Изменился он или нет, ненависть Тьернана к другим чудовищам, заложенная в него матерью, была все так же сильна. Багровое пламя, сорвавшееся с его тела, обрушилось на Рену. Оно сжигало чудовищ — одних мгновенно превращало в прах, от других оставляло лишь обугленные туши.

При этом Исса обратила внимание, что Тьернан не направляет свой огонь к границе города, туда, где были собраны силы людей. Возможно, конечно, это совпадение, но слишком уж странное для такого гиганта!

Черному дракону потребовалась пара минут, чтобы полностью уничтожить собранных Танисом чудовищ. Тьернан сделал круг над столицей, словно проверяя, не упустил ли он кого. Даже если паре монстров удалось спастись, это ничего не меняло. Их энергии было недостаточно для того, чтобы уничтожить границу, а свою силу Тьернан, похоже, хорошо контролировал. Иначе они почувствовали бы его раньше!

Завершив осмотр города, он направился к крыше дворца. Исса невольно напряглась, хотя и знала: если он захочет убить ее, ему никто не помешает. Но на этот раз его интересовала не она, когтистая лапа потянулась к Танису.

— Не смей! — крикнул тот, словно забыл, что и без того умирает. — Прочь! Тебя нет… я запер тебя!

Его слова ничего не значили для Тьернана, он действовал все с той же холодной уверенностью. Он оторвал человека от крыши, откинул в сторону меч и подбросил Таниса в воздух. Черная пасть сомкнулась на нем до того, как он успел даже крикнуть.

Холодный взгляд Тьернана перешел к ним, и Исса почувствовала, как Кирин обнимает ее крепче, словно надеется закрыть собой. А толку? В такой пасти они двое поместятся!

И снова Тьернан не напал. Пламя разгорелось ярче, указывая, что он меняется. Когда огонь угас, на крышу рядом с ними спрыгнул тот же человек, что стоял на дороге, похожий на Сальтара, и все же другой.

Он восстановил все, даже форму генерала, хотя Исса не сомневалась, что теперь это лишь измененная часть его кожи. Его мастерство поражало, хотя при его врожденном таланте меньшего и ожидать не следовало. Девушке оставалось лишь догадываться, сколько времени ему потребовалось, чтобы создать такое совершенное тело, и как это происходило.

Он стоял на той части крыши, что еще была залита кровью Таниса. Они замерли на другом конце. Никто не решался заговорить.

Но первым молчание нарушил все же Тьернан:

— Не нужно меня бояться. Мы ведь семья.

Голос звучал на удивление ровно и правильно. Похоже, Тьернан уже тренировался, говорил с кем-то.

— При прошлой нашей встрече это не помешало тебе убить моего брата, — напомнил Кирин.

— Прискорбная ошибка, которую я тогда даже не понял, — кивнул Тьернан. — Мне жаль Сальтара. Он был хорошим человеком — и хорошим драконом, пусть он и не понимал этого. Но именно его жертва помогла мне, так что я в долгу перед ним. Ты — единственный, кого он любил, Кирин. Поэтому мой долг я верну тебе.

— Я не понимаю…

— Он теперь не тот Тьернан, которого ты видел в Мертвых землях, — пояснила Исса.

Не сводя глаз с дракона, она рассказала Кирину свою теорию о крови Сальтара. И судя по тому, как кивал время от времени Тьернан, она попала в точку.

Получается, он знал все, что знал Сальтар. Историю этой страны, предательское нападение Камита, пытки, устроенные Танисом. А главное, к нему перешли эмоции погибшего принца. Все то, чего он сто пятьдесят лет желал, интуитивно и слепо.

Можно сказать, что своей смертью Сальтар подарил ему настоящую жизнь. Вот о каком долге он говорил.

Верить ему Кирин не спешил:

— Если ты сразу хотел помочь нам, почему ты не связался с нами раньше? Почему тянул до последнего?

— Из-за уровня силы, дарованного мне, я не мог изменить свое тело так, как это сделали Исса и Танис, — пояснил Тьернан. — Мне нужно было действовать медленно и осторожно, чтобы не потерять этот дар. К тому же, я не знал, где вас искать. Покинув Мертвые земли, я выбрал самую большую дорогу, которая и привела меня сюда.

— И что же ты намерен делать дальше?

Этот вопрос Иссу волновал даже больше, чем принца.

Прежде чем ответить, Тьернан подошел к ним поближе, оставив между ними расстояние шага в три. Иссе хотелось податься назад, но она без труда сдержалась. Некуда от него бежать, он им только что доказал это. Для выживания рядом с ним у них остался всего один путь: честность.

— Ты — моя семья, — наконец произнес Тьернан, глядя на Кирина. — Мне недостаточно воспоминаний Сальтара о том, что такое семья, я хочу понять, что это. Почувствовать! Мне все равно, что станет с этой страной, ее я оставляю тебе. Просто знай, что я на твоей стороне.

— Ну а со мной как быть? — напомнила о себе Исса. — Меня ты сожрал однажды!

— Если я извинюсь, тебе станет легче?

— Мне станет легче, если ты пообещаешь этого больше не делать! И вообще, с Сальтаром мы были друзьями!

— Неправда. Не забывай: я помню все, что помнит он. Вы не были друзьями, ты ему даже не нравилась.

Исса почувствовала, как, несмотря на окружавший их жар, мороз пробегает по коже. Но после недолгой паузы Тьернан продолжил:

— Но Сальтар уважал тебя за твою преданность Кирину, он знал, что ты его не оставишь. Ты любишь Кирина, и этим становишься частью нашей семьи. А еще в тебе живет другое существо, которое близко мне по крови. И его я буду защищать любой ценой! Поэтому с сегодняшнего дня я в вашем распоряжении.

Эти его слова были сейчас ценнее любых сокровищ. Да, Танис проиграл, но перед ними лежала разрушенная, израненная страна. Им нужно было возвращать порядок, убеждать людей, что мир больше никуда не исчезнет — и все это в свете того, что из-за выходок Таниса граница с Мертвыми землями нестабильна.

Задача не из легких, как ни крути. Но если на их стороне дракон, равный по силе божеству, все должно получиться.

* * *

Сложно было поверить, что все закончилось. Мир снова дышал жизнью, в небе светило солнце… а для нее настала пора уходить.

Теперь, когда этот миг все-таки пришел, Нара с удивлением обнаружила, что не хочет. Она столько лет мечтала о смерти — по большому счету, с тех пор, как отец не дал ей умереть нормально, переселив ее душу в искусственное тело. Потом он умер, и ей снова захотелось бежать от всего, прервать наконец свои страдания. Саим удержал ее, и она обещала ему помощь.

Но теперь война закончилась, и Нара оказалась не нужна. Ей бы радоваться, а она сидела на холме неподалеку от Рены, наблюдала, как люди возвращаются в столицу, как начинают отстраивать свои дома, и хотела просто жить. Вместе с ними, как угодно, лишь бы не покидать все это!

А смысл? Нормальной она все равно не будет. Ее тело — это артефакт, инструмент, предназначенный для работы, не для счастья. Ей никогда не получить того, о чем она мечтает. Своим присутствием она будет только мешать Саиму, отвлекать его от нормальной жизни, не даст ему завести жену и детей. От нее один вред, лучше уйти. Но как решиться на это, как?

Приближение Саима она заметила издалека. Нара не говорила ему, куда направится, но и не удивилась, когда он нашел ее. Он всегда находил…

Он поднялся на холм, и девушка встала с земли, приветствуя его.

— Ты знаешь, о чем я буду просить, — сказал он.

— А ты знаешь, что я отвечу.

— Что мне сделать, чтобы переубедить тебя? Я на все готов!

— К сожалению, ты уже ничего не можешь сделать, — признала Нара. — И в этом точно нет твоей вины. Это… судьба, полагаю. У меня она такая.

Мар Кассандру Нара почувствовала заранее. Она прекрасно знала энергию колдуньи, поэтому заметила ее сразу, когда та вошла в рощу за холмом. Саим не обладал этим даром, и для него появление женщины стало неожиданностью. Он вздрогнул, когда она сказала:

— Он ничего не может сделать для тебя, но я могу.

— Я знаю, что наша связь может держаться годами, — сдержанно улыбнулась Нара. — Теперь, когда война закончена, ты даже не почувствуешь ту часть силы, что я у тебя беру. Но мне это не нужно, ведь связь с тобой не меняет мое тело. Я все еще простой артефакт.

Война закончилась. До сих пор странно было произносить это.

— Но я и не говорю об обычной связи, — заметила Мар Кассандра. — Если бы все было так банально, я бы и не подошла к тебе. Я знаю тебя, Нара, знаю твой гордый нрав. Никто из нас не может до конца понять, что ты чувствуешь… И все же я попыталась. Я много думала об этом и нашла заклинание, способное тебе помочь.

Нара не знала, как это понимать. Не могло же все быть так просто! Ее отец годами искал подобное заклинание, однако не подошел даже близко, да и Мар Кассандра до недавних пор ни о чем таком не упоминала. Должен быть подвох!

А вот Саим этих тонкостей не знал, он сразу оживился:

— Что за заклинание? На что оно способно?

— Оно способно снова превратить Нару в человека. Она потеряет свою огромную силу, но… теперь, во времена мира и благополучия, эта сила ей и не нужна. Она станет обычной человеческой женщиной, живой и смертной. Она сможет выносить и родить дитя — много детей.

Это было все, о чем Нара мечтала. Не замки и золото, а эти простые радости — небольшой уютный дом, семья, дети. Ей хотелось согласиться сразу же, броситься в омут с головой и заглушить наконец этот проклятый глас рассудка.

Но нельзя. Жизнь научила ее тому, что ничего не дается просто так.

— Какова цена? — спросила Нара. — Если бы превратить меня в человека было так просто, ты бы сделала это сразу, не так ли?

— Цена есть, — признала колдунья. — И она очень высока, но ты заплатить ее не сможешь. Поэтому я и ждала момента, когда смогу поговорить с вами одновременно. Заплатить цену должен будет он.

Она перевела взгляд на Саима, и Нара уверенно заявила:

— Сразу нет. Мне все равно, что дает это заклинание, он не должен пострадать.

— Может, позволишь мне самому решить? — нахмурился Саим. — Я хочу знать, о чем идет речь.

— Да о чем бы ни шла, нет!

— Это мой выбор.

— Я не приму такой дар.

— Помолчите оба! — прикрикнула на них Мар Кассандра. — И дайте мне закончить. Я много лет изучала магическую материю, энергию жизни и смерти. Жизнь Нары закончилась. Воссоздать ее магией невозможно, в этом и кроется подвох. Но можно одолжить. Если я свяжу Нару с тобой, Саим, я смогу сделать ее обычной женщиной. Однако с этого дня она начнет проживать твою жизнь — то есть, за каждый день, что ты прожил, твое тело будет стариться на два дня, ведь она тоже живет за твой счет. Остаток жизни, отмерянный тебе судьбой, ты разделишь с нею и проживешь вдвое меньше, чем должен был.

Нара знала, что цена будет высокой — и не ошиблась. Да, она хотела жить, но она не готова была украсть жизнь у единственного человека, который ей небезразличен!

— Это слишком дорого!

— Иначе и быть не может, нельзя откупиться от смерти парой монет, — отозвалась колдунья. — Твой путь должен был закончиться, а он вместо этого остановился. В этом теле ты застряла между мирами. Ты не мертва, но ты и не живешь. Я предлагаю тебе возвращение в мир живых. Не я выбираю цену, потому что платите вы не мне.

— Но я должна платить за такую услугу, а не Саим!

— А я хочу заплатить! — вмешался Саим.

Его, в отличие от Нары, предложение Мар Кассандры совсем не пугало.

— Ты в своем уме?! — возмутилась девушка. — Речь идет о твоей жизни! Если ты поделишься ею со мной, она сократится вдвое!

— А если не поделюсь, ее вообще не будет.

— Это еще как понимать?

— Так и понимай. Посмотри, что происходит: мы стоим на руинах и собираемся строить нечто новое. Сделать страну такой, какой она была до нападения Камита, уже не получится, и Кирин прекрасно понимает это. Нас ждет реальность, отличающаяся от того, что мы помним. И знаешь, что? Я не готов входить туда один. Но с тобой — другое дело. Мне все равно, сколько я проживу. Без тебя вся эта долгая жизнь будет чередой одинаковых бездарных дней. Ты мне нужна — и была нужна с самого начала.

— Но мы не знаем, сколько лет тебе осталось! — указала Нара. — Может, не долгая жизнь, а лет десять!

Она ожидала, что он смутится хотя бы на секунду. Однако голос Саима звучал все так же ровно, и похоже, он не сомневался ни в одном своем слове. А воина, который выстоял против людей и чудовищ, сложно было назвать легкомысленным.

— Если мне осталось десять лет, я и их разделю, обменяю на пять лет с тобой и нашими детьми.

— Ты можешь найти жену и без такой чудовищной цены! Она родит тебе детей, ты будешь счастлив!

— Это не так просто. Посмотри на Камита — он искал всю жизнь, а потом даже через войну не добился счастья. Мне все равно, сколько осталось до моей смерти — хоть двадцать лет, хоть один день. Лишь бы мне не пришлось снова терять тебя.

Он действительно хотел этого. Нара могла не понимать его, а не верить — нет, не получалось.

Так был ли смысл протестовать? Перед ней открывалась дверь к самому заветному из ее желаний. Нормальная жизнь с любимым мужчиной, смерть в один день, без необходимости скучать друг о друге, — и дети, которые останутся в этом мире, даже когда их обоих не станет.

Пожалуй, Саим прав. Такое счастье стоило своей цены.

Нара взяла его за руку, повернулась к Мар Кассандре и улыбнулась:

— Моя совесть, наверно, никогда не простит меня за это, но… я согласна.

* * *

Они так долго шли к этой битве, там много говорили о войне, что теперь Айриз сложно было поверить: все закончилось. Каким-то чудом они победили, все вместе. И она тоже! На нее перестали коситься с подозрением. Потому что она справилась, она сумела удержать туман столько, сколько было нужно, и убрала его лишь когда Мар Кассандра сказала, что можно. Ее роль в этой битве оказалась не самой серьезной, и все же она могла гордиться собой за это.

Да и остальные признавали ее заслуги. Айриз поняла это, когда ее пригласили на общее собрание, первое со времени победы над Танисом.

Императорский дворец все еще восстанавливали, а в саду только-только появились первые нормальные дорожки после того, что сотворили здесь камерцеи. Однако в зале, где они встретились сейчас, было чисто, эта часть здания почти не пострадала.

Айриз досталось место в дальнем конце стола, не возле кресла принца Кирина. Но ее это не оскорбляло, ей было достаточно того, что рядом с ней сидел Реос.

Он сдержал свое слово: во время битвы он не отходил на нее ни на шаг. Айриз верила ему, и даже когда на нее попытались наброситься эфореби, она не двинулась с места, не упустила контроль над туманом. Она доверилась единорогу, позволила ему избавиться от монстров — и не ошиблась.

Любой, кто сегодня был допущен в этот зал, имел право решать судьбу империи.

Во главе стола сидел император Кирин. Айриз ни разу не говорила с ним, их только представили друг другу, а потом снова отвлекли его. Но так было нужно: на него разом свалились все дела пяти провинций, и ведьма сейчас ему не завидовала.

По правую руку от него устроилась Исса, по левую — мужчина в черных доспехах, которого звали Тьернан. Про него им говорили совсем мало, и Айриз не была уверена, что хочет знать больше. Ей не нравилась энергия, которую она чувствовала рядом с ним. Но то, что этот мужчина очень похож на Кирина, подталкивало к определенным догадкам.

Вместе с ними здесь собрались Мар Кассандра, Саим и Нара, в последнее время не отходившие друг от друга, лорд Ирмеон, Отрео и Эймер. Никто из них не погиб при битве за Рену — даже те, кто не собирался возвращаться.

— Спасибо, что приняли мое приглашение и пришли сюда, — обратился к ним император Кирин. — Я хотел бы еще раз поблагодарить каждого из вас за то, что вы сделали для страны и для меня лично. Теперь, когда догорели погребальные костры и закопаны последние могилы, настало время взглянуть в будущее.

Несмотря на все, что сделал лорд Камит, Кирин не стал покрывать его имя позором, и это поражало. Тело бывшего правителя Тола отправили обратно в его родную провинцию — вместе с телом императорицы Кронны Реи. Насколько было известно Айриз, их поронили вместе, со всеми почестями, полагавшимися им по высокому рангу. Имя лорда Камита не оказалось под запретом, и все, кто хотел, могли открыто оплакивать его.

Что ж, похоже, на троне оказался мудрый правитель.

Тела Норфоса и Сейдена сожгли в тот же день. Труп Таниса так и не удалось обнаружить, однако Кирин заверил всех, что мятежный дракон мертв. При этом император не уточнил, как именно погиб его враг. Это несколько смущало Айриз, но не настораживало. Какая разница? Главное, что его больше нет!

— Все вы заслужили покой, — продолжил Кирин. — Я это понимаю, но я вынужден снова просить вашей помощи. Я вижу, что стало со страной. Я хочу покончить с преступлениями и угрозой как можно быстрее, вернуть людям ту жизнь, к которой они привыкли. Без вас я с этим не справлюсь. Сейчас, в период смуты, все строится на доверии, а вам я доверяю. Для меня будет большой честью, если вы примете мое предложение.

— Ой, заканчивай умасливать, — поморщилась Исса. — Все мы прекрасно знаем, что с самыми строптивыми ты уже поговорил наедине, и они согласились. Тебе осталось только объявить, кто чем будет заниматься!

— Ламия по делу говорит, — кивнул Тьернан. — Можно сразу к сути.

— Когда это вы спеться успели? — удивился Кирин. — Ладно, к сути так к сути. При императоре всегда были две очень важные позиции советников: верховный маг и генерал имперской армии. При моем отце армией управлял Сальтар, но его больше нет, а верховный маг погиб в ночь нападения на дворец. Поэтому я прошу Эймера возглавить магическое сообщество в нашей стране и возродить Лигу Магии.

— Думаю, меня Исса и имела в виду, когда говорила о «самых строптивых», — усмехнулся Эймер. — Про то, что я согласился, она тоже сказала верно.

Кандидатуры, на самом-то деле, было всего две: он и Мар Кассандра. Но возглавлять магическое сообщество отшельница наотрез отказалась, ей все это было неблизко. Правда, и возвращаться к одиночеству она не стала, приняв совершенно другую роль.

А вот Эймер подходил идеально. Он давно уже жил в Рене, это его дом. Он много общался с магами, знал всех, кто помогал освободить Рену. Да, они с принцем Кирином почти не общались до войны. Но это можно наверстать, тут важнее всего то, что Эймер отказался от своего решения умереть.

— И я благодарен, — кивнул ему император. — Точно так же, как я благодарен Саиму за то, что он согласился стать моим генералом. Это человек, который научил меня драться, тот, кто умеет воевать и при этом ценит жизнь. Только такому человеку я и могу доверить новое войско Рены.

А вот это стало для Айриз неожиданностью. Она-то не сомневалась, что армию возглавит Тьернан — а иначе зачем он носит генеральскую форму? Хотя Кирину, конечно, виднее.

— Надеюсь, обойдется без войн, — кивнул Саим. — Но вот порядок на дорогах нужен, да и чудовища не все отловлены… Это мы решим быстро.

— Надеюсь на тебя. И конечно, для быстрого возвращения мира, необходимо, чтобы все провинции возглавили достойные лидеры. Реной займусь я лично, и надеюсь, что Саим и Нара мне помогут. Тол я оставляю в руках лорда Отрео, никто не справится с этим лучше.

— Благодарю, Ваше Величество, — отозвался Отрео, старательно сдерживая улыбку.

Айриз уже слышала о том, что многим аристократам не нравилось, что у власти останется племянник Камита. Ну а брак Кирина и Иссы вообще приводил их в ужас!

Однако новый император уже дал понять, что чужое мнение он может с легкостью игнорировать, и этим он отличался от многих своих предшественников. Всем предстояло принять новую эпоху — включая аристократов, которые неплохо жили и при Камите далеко не за счет верности.

— Провинцию Норит я оставляю в надежных руках лорда Ирмеона, — сказал Кирин. — Признаюсь, его уговорить было сложнее всего, но я рад, что мне удалось.

— Я лишь считаю, что будущее страны — дело молодых, Ваше Величество, — пояснил лорд Ирмеон.

— Не только. Не стоит обесценивать ваш опыт. К тому же, вы из рода, который восходит к первым правителям Норита. Можно сказать, что история идет по кругу. Я рад этому и не сомневаюсь, что вы сможете многое дать провинции. Битва за Рену показала нам, какой потенциал скрыт в магических артефактах и технологиях. Я надеюсь, что вы продолжите работать в этом направлении.

— Как вам будет угодно, Ваше Величество.

Айриз мало знала о лорде Ирмеоне, но слышала, что Танис убил его единственную дочь. После этого старик считал, что у него нет причин жить дальше… похоже, Кирин нашел для него такую причину. Возглавив провинцию Норит, лорд Ирмеон мог сделать своим наследием не судьбу одного человека, а целую страну.

— Провинцией Дорит займется Мар Кассандра, — сообщил Кирин. — Колдунья, которую я бесконечно уважаю и почитаю за ее мастерство.

— Это временная мера, — указала Мар Кассандра. — Я буду заниматься этим только до тех пор, пока провинция не будет очищена от чудовищ и не восстановится земледелие.

— Каждым днем своего правления вы оказываете мне и стране большую услугу. К тому же, я рад, что вы хорошо ладите с лордом Ирмеоном. Двум соседним провинциям давно не хватало взаимодествия. Надеюсь, вы сможете это исправить.

— Время покажет, — пожала плечами Мар Кассандра.

— Ну а Приморьем я попрошу заняться леди Айриз.

Вот такого поворота ведьма точно не ожидала. Если с остальными Кирин говорил до этого собрания, то к ней даже не подходил!

— Э… что? — только и смогла произнести она.

— Знаю, это внезапно, и я хотел бы обсудить это раньше, но не успел. И все же я надеюсь, что вы не откажете мне в этом одолжении. Ведьмы погоды всегда играли бесценную роль для Приморья. Я хочу, чтобы вы восстановили сестринство и позаботились о провинции.

— Но я не умею… меня никто не послушает! Меня даже всерьез не воспримут!

— У вас всегда, на каждом этапе, будет поддержка императорского дома, — заверил ее Кирин. — Не думаю, что в Приморье найдется тот, кто рискнет сейчас отрицать волю императора. К тому же, сопровождать вас вызвался мой близкий друг. Я полностью доверяю Реосу и не сомневаюсь, что он защитит вас.

Только сейчас она заметила, что Реос довольно ухмыляется. Этот наглый единорог знал обо всем еще до собрания! Знал и не сказал!

Она могла бы отказаться — да не получилось, просто язык не поворачивался. Речь идет не о ее мелких ссорах с Реосом. На кону судьба целой страны! С одной стороны, Айриз было страшно брать на себя такую ответственность. С другой, она не простила бы себя, если бы не попробовала.

Она почувствовала, как Реос берет ее за руку под столом. И это все решило.

— Я согласна, Ваше Величество, — смиренно опустила голову она. — Надеюсь, я не подведу вас.

— Никто из вас меня не подведет, — отозвался Кирин. — Потому что только благодаря вам я на троне.

Остальное собрание прошло как в тумане. Айриз даже не слушала императора — хотя следовало бы. Мысли путались в голове, снова и снова возвращаясь к невероятному: она правительница! Она вернет ведьм погоды в Приморье!

Или подведет всех, что тоже возможно, и такая перспектива пугала ее до слез. Когда встреча наконец закончилась, Айриз вышла в сад, чтобы развеяться, отвлечься от своих страхов. Ей пришлось пройти подальше, чтобы не беспокоить садовников, работавших там.

За стеной из высоких кустов она наконец почувствовала нужное уединение, однако Реос нашел ее и там. Он появился, как всегда, быстро, в один миг, но ведьма уже привыкла к этому.

— Не мог меня предупредить? — наконец возмутилась она.

— Мог. Но мне было любопытно посмотреть на твою реакцию. Ты милая, когда ты в шоке.

— Ты нормальный вообще человек?!

— Я единорог. Насколько нормальным это считается для человека?

— Реос, это не шутки! — обиделась Айриз. — Тебе нужно было сказать мне раньше, чтобы я успела подумать, взвесить все…

Он посерьезнел:

— А не нужно. Я сам просил Кирина дать тебе эту роль. Потому что я знаю, что тебя никто не превзойдет.

— Я в этом не уверена!

— Зато я уверен.

— Ты меня толком не знаешь!

— Я знаю все, что нужно, — возразил Реос. — Ты спасла мне жизнь. Мне этого достаточно! Хотя ты права, о важных решениях нужно предупреждать тебя заранее. Исправляюсь и предупреждаю: я попросил Кирина объединить нас узами брака. Церемония состоится до твоего отъезда, так что начинай подбирать платье, если тебе это важно.

— Ты… что?!

Айриз ушам своим поверить не могла. Это шутка, должна быть шутка, никто не делает такие вещи на самом деле… но почему тогда он серьезен?

— Кирин теперь император, он может объявить любую пару в стране мужем и женой, — пожал плечами единорог. — Саим и Нара, между прочим, уже воспользовались этим, сразу после того, как колдунья сделала Нару человеком. Чем мы хуже?

— Даже не знаю… Тем, что Саим просил руки Нары, а ты даже мое мнение не спросил?!

— Так ты что, не согласна? Я думал, что все очевидно…

Как так можно — Айриз понять не могла. А Реосу все это казалось естественным! На него даже обижаться бесполезно было, потому что он делал это не из коварства или неуважения к ней. Он и правда считал, что так и надо. Они любят друг друга, они знают об этом, а что ни разу не обсуждали — терпимо. Разберутся во всем по ходу дела.

У Айриз уже голова шла кругом из-за этого неожиданного назначения, а тут еще такое!

— Так ты что, против? — Реос наконец начал беспокоиться. — Ты не хочешь, чтобы я был рядом?

Соблазн отомстить ему за шок отказом был велик, но Айриз не стала опускаться до этого. Есть разница между шутками и намеренным причинением боли.

Она лишь указала:

— Моя кровь ценна для тебя сейчас. Я слышала, как Исса сказала, что с ней ты почти бессмертен. А если мы поженимся…

— Ой, да плевать, — перебил ее Реос. — Ты серьезно думаешь, что мне нужно это бессмертие? Нет уж! Война закончилась, я сдержал слово, данное Сальтару, и теперь я волен принимать свои собственные решения. Мое первое решение — быть с тобой. И поверь мне, это гораздо интересней, чем какое-то там захудалое бессмертие! Кому оно вообще нужно?

Он, как всегда, был склонен слишком много болтать. На этот раз настала ее очередь прервать его, но говорить Айриз не хотелось. Она обняла Реоса и прижалась губами к его губам. Даже сквозь возмущение она не могла отрицать, что ей хотелось сделать это с момента их первой встречи.

Он ведь верно сказал: жизнь с ним гораздо интересней, чем бессмертие.

Эпилог

Кирин привык к тому, что она отличается скрытностью, но это уже выходило за все границы. Она умудрилась спланировать зачатие их ребенка — и ни слова ему не сказала!

— Так когда ты узнала, что беременна?

— В момент зачатия, — ухмыльнулась Исса. — У ламий с этим все четко.

Вероятность того, что у них может появиться дитя, была ничтожно мала. Танис создавал своих выродков с помощью магии, путем ошибок и принесенных в жертву жизней. Они с Иссой даже не собирались делать этого!

Они не говорили о детях, им не до того было в свете приближайющейся битвы. Но если задуматься… что у них вообще могло родиться? Тело Иссы изменилось с помощью колдовства, в Кирине пробудили энергию его предков. Дракон и ламия, два вида, созданные враждовать, и вдруг — дитя!

Когда битва закончилась, их захватила суета мирной жизни. Нужно было принимать срочные решения, часто — трудные, находить помощников, распределять роли в новой империи. У Кирина не было ни одной свободной минуты, а Исса постоянно была рядом с ним.

Но теперь напряжение спало, и они наконец остались наедине. Они оба стояли на одном из восстановленных балконов дворца, наблюдая за тем, как разгорается над городом рассвет.

— Это ведь ты сделала, да? — спросил Кирин. — Наш ребенок… это не случайность. Я уверен, что ты как-то на это повлияла, но не могу понять, как.

— Ну, скажем так, этот план не был долгосрочным. Просто когда у меня появился шанс сделать это, я ухватилась за него, и все получилось.

— И что же это был за шанс?

— Чертог Водопадов.

— Что? — переспросил Кирин. Он не мог поверить, что ему не послышалось.

— Чертог Водопадов, то место, где ты затеял нашу свадьбу. Так что ты тоже имеешь к этому «плану» самое прямое отношение! Видишь ли, когда ты мне сказал, что люди традиционно использовали это место для бракосочетаний, я сразу заподозрила магию. Ваши предки разбирались в таких вещах лучше, чем вы, они умели использовать силу мира себе во благо.

Древние правители Тола построили Чертог Водопадов в месте, где особенно сильна была энергия плодородия, самый естественный из видов магии. Пары, объединенные во дворце, без проблем обзаводились потомством.

Когда Исса оказалась внутри, она сразу почувствовала, что не ошиблась. Нужная сила сохранилась в Чертоге Водопадов даже после того, как люди ушли оттуда. Это не значило, что у них обязательно получится зачать дитя. Но Исса понимала, что во дворце это будет сделать проще, чем где бы то ни было, сама природа стала на их сторону.

— Значит, когда ты вела меня через дворец, ты искала не тот зал, где воды поменьше? — поинтересовался Кирин.

— Я искала тот зал, где магической энергии побольше — и нашла его. Там даже цветы на камнях росли, видел? Энергия плодородия там достигала пика. И у нас все получилось! У меня был этот ребенок, и мои силы возросли мгновенно, все как в наших легендах.

— Ты хочешь сказать, что забеременела, чтобы выиграть войну?

— Еще раз ляпнешь такое — ударю, — жестко предупредила Исса. — Я забеременела, потому что люблю тебя. Я бы сказала, что сделала это несмотря на войну. Я не могла ждать, мне нужно было знать, поможет ли мне Чертог Водопадов, немедленно. Помог.

— А почему ты ничего не сказала мне?

— Потому что хорошо знаю тебя. Ты очень изменился со дня нашей встречи, но когда речь заходит о твоих близких, ты все равно человек без кожи. Ты все ощущаешь слишком остро и болезненно. Я хотела, чтобы ты думал только о победе.

Она была неправа, но Кирин не собирался доказывать ей это. Какой смысл ссориться из-за того, что уже нельзя изменить? Они победили, выжили, и у них будет ребенок! Кирин не удержался, коснулся рукой ее живота, пока идеально плоского. Ему все еще было сложно поверить, что это случится.

— Сколько длится беременность у ламий?

— А какая разница? — рассмеялась Исса. — Я больше не ламия, это почти человеческое тело, так что… увидим. Я даже не знаю, каким будет наш ребенок! Но точно не таким уродцем, как дети Таниса. Он использовал черную магию, а наше дитя создала природа. Так что все будет хорошо.

Кирин лишь кивнул, улыбаясь ей, ему не хотелось сейчас говорить.

Стоя на балконе, он видел лес, через который убегал из дворца в ночь нападения. На смерть, как ему тогда казалось, потому что иного будущего у него, жалкого третьего принца, и не было.

А теперь он не принц, он император. У него есть союзники, которые помогут ему восстановить страну из руин. У него есть брат, внезано вернувшийся из мира мертвых — непривычно было пока думать о Тьернане так, но правильно, Кирин знал это. Ему казалось, что это Сальтар последний раз помог ему с той стороны, сделал все, чтобы младший брат был счастлив. Ведь именно присутствие Тьернана позволяло им не бояться ни чудовищ из Мертвых земель, ни вторжения извне.

У него есть жена, которую он любит больше жизни и которую наконец-то признает вся империя. Исса заслужила это как никто другой!

И, главное, у него есть дитя, которое однажды определит будущее этого мира.

Content

Влада Ольховская
Человек на дороге
(Лучшее из чудовищ-3)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог