Пенелопа Уорд

ДОРОГОЙ СВОДНЫЙ БРАТ

Оригинальное название: Penelope Ward «Stepbrother Dearest» 2014

Пенелопа Уорд «Дорогой сводный брат» 2017

Перевод: Эля Юсупова, Veronika Gorban

Редактор и оформитель: Лия Стрельцова, Дарья Заплатина и Дарья Фарутина

Обложка: Анастасия Токарева

Переведено специально для группы: Книжный червь / Переводы книг

https://vk.com/tr_books_vk

Любое копирование без ссылки на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Окно-эркер в нашей гостиной запотело от холодного воздуха, пока я нервно ждала напротив, стараясь изо всех сил разглядеть, что происходит за ним. Ожидая, что в любую минуту «Volvo Универсал» Рэнди может показаться на подъездной дороге. Он уехал в аэропорт «Логан», чтобы забрать своего сына, Элека. Предполагается, что Элек будет жить с нами в течении следующего года, пока его мать уехала на работу по контракту за рубежом.

Рэнди и моя мама Сара были женаты не так давно, всего несколько лет. С отчимом мы ладили довольно не плохо, но я бы не сказала, что были близки. Вот то немногое, что я знала о его прошлой жизни: его бывшая жена, Пилар, была художницей из Эквадора и жила в районе залива Сан-Франциско; сын — еще тот хулиган и, по словам Рэнди, вытворял всё, что взбредёт ему в голову.

Я никогда раньше не встречалась со своим сводным братом. Видела только его фотографию, да и та была сделана несколько лет назад. Незадолго до женитьбы Рэнди на моей матери. И судя по фотографии, тёмные волосы, как и смуглую кожу, брат, наверняка, унаследовал от матери-южноамериканки, а вот точёные черты лица и светлые глаза ему достались от Рэнди. На снимке его внешность определённо казалась приятной. Но отчим рассказал, что не так давно Элек прошел через подростковый кризис, включающий в себя увлечение татуировками в пятнадцатилетнем возрасте, а также всякого рода неприятности, связанные с незаконным употреблением алкоголя и курением травки.

Рэнди винил в этом Пилар. Её ветреность и полнейшую зацикленность на собственной карьере художницы, из-за которых Элеку всё сходило с рук.

А потом вдруг, Рэнди заявил, что поощряет желание Пилар принять предложение Лондонской художественной галереи и стать преподавателем художественных классов на временной основе. Так что этот самый Элек, которому сейчас 17, теперь будет жить с нами.

И хотя, дважды в год, отчим выбирался на запад, всё же не оставался там постоянно, потому не мог обуздать Элека. Ему не нравилось такое положение вещей, так что Ренди был рад представившейся возможности, в течение следующего года заставить сына исправиться.

В моём животе порхали бабочки, когда я смотрела на грязный снег, укрывший улицу. Да… холодная бостонская погода станет жестким пробуждением для моего калифорнийского сводного братишки.

У меня был сводный брат.

Странная мысль. Но я надеялась, что мы поладим. Так как была единственным ребёнком в семье, то всегда хотела иметь брата или сестру. Внутри я смеялась над собой, представляя, что между нами сразу же сложатся невероятные отношения, как у этих чертовых счастливчиков Донни и Мари Осмонд или Джейка и Мэгги Джилленхол. Этим утром я услышала старую песню, о существовании которой даже не догадывалась — Coldplay «Brothers and Sisters». Собственно песня не о родственниках, но я подумала, это хороший знак. Всё должно быть хорошо, мне не о чем беспокоиться.

Подготавливая комнату для Элека, моя мама металась вверх-вниз по лестнице и казалась такой же взволнованной, как и я. Она превратила свой кабинет в спальню. Мы вместе с ней съездили в «Волмарт», чтобы купить постельное белье и другие предметы первой необходимости. Странное ощущение, покупать вещи для того, кого даже не знаешь. Мы остановились на тёмно-синих тонах.

Я начала бормотать про себя, думая о том, что ему скажу, о чем вообще мы будем говорить, что могу показать ему здесь. Это было захватывающе и в то же время вызывало нервозность.

Дверь машины хлопнула, от чего я подпрыгнула на диване. А после поправила рубашку.

Успокойся, Грета.

Послышался звук поворота ключа. Рэнди вошел один и оставил дверь открытой, позволяя морозному воздуху просочиться в комнату. Через несколько минут я услышала звук шагов по трескающемуся льду, что покрывал дорожку к дому, но Элека видно не было. Должно быть, перед тем как зайти внутрь, он остановился. Рэнди высунул голову на улицу:

— Тащи свою задницу сюда, Элек.

Когда парень появился в дверях, у меня в горле встал ком. Я пыталась проглотить его в течение нескольких секунд. Сердце колотилось всё сильнее и сильнее вместе с тем, как на голову обрушилось понимание того, что это не тот человек, чьё фото мне показали.

Элек был выше Рэнди. Короткие волосы, которые я помнила по фотографии, сейчас были черной, взъерошенной в беспорядке массой, почти закрывающей глаза. Он пах сигаретами или, может быть, это было чем-то другим, потому что запах казался слаще. На джинсах висела цепочка. Братишка не смотрел на меня, поэтому я воспользовалась возможностью и продолжила его разглядывать. Он бросил свою сумку на пол.

Бах.

Это моё сердце или всего лишь сумка?

Он посмотрел на Рэнди:

— Где моя комната? — его голос казался хриплым.

— Наверху, но ты никуда не пойдешь, пока не поздороваешься со своей сестрой.

Каждая мышца в моём теле напряглась, я сжалась в ожидании. Сейчас, мне не очень хотелось быть его сестрой. Во-первых, потому, что, когда он повернулся ко мне, то посмотрел так, как будто хочет убить. Во-вторых, стоило мне посмотреть на его безупречно красивое лицо, как стало совершенно ясно, пока мой разум опасался его, тело было мгновенно околдовано, и я отдала бы все, чтобы не чувствовать этого.

Его взгляд впился в меня словно кинжал. Парень молчал, так что я сделала несколько шагов вперед и, проглотив свою гордость, протянула ему руку.

— Я Грета. Приятно познакомиться.

Он не произнёс ни слова. Прошло несколько секунд, прежде чем Элек неохотно принял мою руку. Его хватка была неприятно крепкой и, перед тем как он разжал ладонь, стала почти болезненной.

Я кашлянула.

— Ты выглядишь не так… как на фотографии.

Он искоса взглянул на меня.

— А ты кажешься довольно… обычной.

Я ощутила, как моё горло сжалось. На секунду я подумала, что он сделает мне комплимент, назвав меня «привлекательной»… пока он не сказал «обычной». Самым обидным было то, что если бы вы спросили меня, какой я себя чувствовала, стоя перед ним, то определение «обычная» было именно тем, какое я бы использовала.

Он окатил меня ледяным взглядом сверху вниз. Несмотря на тот факт, что парень не нравился мне как личность, я все еще была в восторге от его внешности, и это раздражало. Его нос был идеально прямой, челюсть — четко очерченной. Совершенные… греховно совершенные. Уверена, они были созданы для греха. Физически он был моей мечтой, во всех других отношениях — моим кошмаром. Тем не менее, я не собиралась позволить ему заметить, какой эффект произвели на меня эти слова:

— Хочешь, покажу твою комнату? — спросила я. Он проигнорировал меня, поднял сумку и направился к лестнице.

Великолепно. Всё прошло хорошо.

Мама, спустившись с лестницы, сразу обняла Элека:

— Так приятно, наконец, встретиться с тобой, дорогой.

Его тело напряглось, прежде чем он отстранился.

— Жаль я не могу сказать того же.

Рэнди стремительно направился к лестнице, указав пальцем на сына.

— Прекрати это дерьмо, Элек. Ты поздороваешься с Сарой, как подобает.

— Здравствуй Сара, как подобает, — повторил он монотонном голосом и двинулся вверх по лестнице.

Мама положила руку на плечо Рэнди:

— Все хорошо. Он оттает. Позволь ему побыть одному. Переезд через всю страну был не легким. Он еще не знает меня и просто немного насторожен.

— Он просто маленький непочтительный хам, вот кто он.

Уау.

Должна сказать, я была удивлена тем, что Рэнди так высказался о своем сыне. Мой отчим никогда не говорил таких слов при мне, да я и не делала ничего, чтобы заслужить это. К тому же Элек действительно был непочтительным хамом.

В ту ночь, он заперся у себя в комнате. Рэнди поднимался к нему всего один раз. Я слышала, как они спорили, но мы с мамой решили не вмешиваться.

По пути в свою комнату я не могла перестать смотреть на закрытую дверь его спальни. Я задумалась, если его отчуждённость по отношению к нам была такой показательной, то мы сумеем уживаться целый год, если бы, конечно, братец остался с нами.

Планируя почистить зубы, я открыла дверь в ванную и подпрыгнула на месте при виде Элека. Он как раз вытирался, после душа. Пар и запах мужского тела наполнили воздух. По каким-то одному богу известным причинам вместо того, чтобы убежать, я застыла. Возмутительно, но парень не стал прикрываться полотенцем, а, наоборот, небрежно бросил его на пол.

У меня отвисла челюсть.

В течение нескольких секунд, я не могла оторвать глаз от его члена, затем мой взгляд пропутешествовал вверх, к двум трилистникам наколотым тушью на его торсе, а после к полностью покрытой татуировками левой руке. На его груди блестели капельки воды. На левом соске — пирсинг. К тому времени как мои глаза добрались до лица парня, они встретились с насмешливой ухмылкой. Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Наконец я резко отвернулась:

— О… Боже мой… я… я так… мне лучше уйти.

Я развернулась, чтобы выйти, но его голос остановил меня на полпути.

— Ты ведешь себя так, будто никогда не видела голого парня.

— Вообще-то… не видела.

— Очень неутешительно… для тебя… следующему парню будет чертовски сложно соответствовать.

— Большое самомнение…

— Большое?…Это ты мне скажи. Разве у меня нет для него оснований?

— Боже… Ты ведешь себя как….

— Как гигантский член?

Вся ситуация походила на автомобильную аварию, которую вы не в силах избежать. Я снова посмотрела на него, мой взгляд скользнул вниз. Да что со мной не так? Элек стоял передо мной совершенно голый, а я не могла пошевелиться.

Чёрт возьми… Кончик его члена был проколот. Как такое вообще возможно!

Он прервал моё наблюдение:

— На самом деле отсюда нет другого выхода. Так что, если ты планируешь заняться тем, чем собиралась, выйди и дать мне одеться.

Ничего не соображая, я повернулась и захлопнула за собой дверь.

Пока бежала к своей комнате, у меня дрожали ноги.

И что это было?

Глава 2

— Как поживает наш дорогой сводный братик сегодня? — спросила Виктория.

Кровать скрипнула, когда я перевернулась на живот и вздохнула в трубку:

— Как обычно, ведёт себя, будто мудак.

Я не стала рассказывать своей лучшей подруге Виктории, о шоу, которое Элек устроил в ванной в пятницу вечером. Это смутило меня дальше некуда, и я решила никому об этом не говорить. Результаты поиска в Google «пирсинг пениса» свели на нет все мои попытки уснуть в ту ночь. Кстати, любого, кто без задней мысли решит забить в Google «Принц Альберт», ждёт большой сюрприз.

Сегодня было воскресенье, и уже завтра Элек должен был начать обучение в моей школе и стать моим одноклассником. Так что очень всем вокруг будут в курсе, какой придурок мой сводный брат.

Голос Виктории звучал потрясённо:

— Он всё ещё с тобой не разговаривает? — спросила она.

— Нет. Сегодня утром он спустился вниз, насыпал хлопья в миску, налил молока и унёс всё это к себе в комнату.

— Как думаешь, почему он такая заноза в заднице?

«Видела бы ты его задницу…и кое-что ещё….»

— Что-то происходит между ним и Рэнди. Я пытаюсь не принимать на свой счёт и не думать об этом, но удается с трудом.

«С огромным трудом. Господи, да я просто не могу перестать думать об этом парне. Особенно о пирсинге на головке его члена. Чёрт.»

— Как думаешь, он мне понравится? — спросила Виктория.

— Ты о чем? Говорю тебе…он дьявол, — я резко оборвала её.

— Знаю…но, думаешь, он мне понравится?

Если честно, я точно знала, что понравится. Элек — ее типаж. Она любила мрачных и задумчивых парней, даже если они и наполовину не были так хороши, как Элек. И вот вам еще одна причина, держать подробности столкновения в ванной при себе. Стоило ей только услышать, что у него пирсинг на члене, и я уже никогда не смогла бы выпроводить подругу из нашего дома. Но так как скоро она сама увидит внешность моего брата, я решила, что могу быть честной.

— Ладно… должна признаться, он горячий парень. Правда … чертовски… секси. Фактически, внешность — это единственное его достоинство.

— Отлично, я еду к вам.

— Нет, не едешь — рассмеялась я, хотя в глубине души лишь образ вешающейся на шею Элеку Виктории был мне не по душе. И не важно обратил бы он на нее внимание или нет.

— Какие планы на вечер?

— Ну… до того как мы познакомились и я осознала, какой засранец мой сводный брат, предполагалось, что буду готовить воскресный ужин для всех нас. Ну ты знаешь… мое фирменное блюдо.

— Курица Тетраззини.

Я снова засмеялась, так как Тетраззини, было единственным блюдом, которое получалось у меня действительно хорошо.

— И как ты догадалась?

— Может быть достанешь баночку «Whoopass»[1] специально для дорого сводного брата.

— Не буду подкупать его. Я собираюсь убить парня своей добротой. Мне все равно, каким… уродом…(О, Господи!) он хочет казаться. Самое худшее, что могу сделать в данной ситуации, так это позволить думать ему, будто мне не пофиг.

* * *

Пока Тетраззини была в духовке, мама помогала мне накрывать на стол. У меня урчало в животе, но это было больше на нервной почве, нежели от исходящих из духовки запахов сливочного соуса и чеснока. Я не горела желанием сидеть напротив Элека за столом, если он, конечно, хотя бы согласиться присоединиться к нам.

— Грета, почему бы тебе не подняться наверх и не попробовать уговорить его спуститься на ужин?

— Почему я?

Мама открыла бутылку вина. Хоть была единственной, кто его сегодня станет пить. По всей видимости, ей это было необходимо. Она налила немного и, сделав глоток, сказала:

— Послушай, я могу понять, почему не нравлюсь ему. Он видит во мне врага и вероятно винит меня, в какой-то степени, за то, что его родители не вместе. Но у него нет причин относиться плохо к тебе. Просто продолжай пытаться сблизиться с ним, посмотри, удастся ли тебе заставить его немного раскрыться.

Я пожала плечами. Она и не представляет, насколько он «раскрылся» передо мной в ванной, ещё в первый вечер… в буквальном смысле.

Пока я поднималась по лестнице, в моей голове крутилась песня из фильма «Челюсти». Мысль о том, чтобы постучаться в его дверь приводила в ужас, и я не знала, с чем столкнусь, если он всё таки её откроет.

Я постучалась.

К моему удивлению, Элек открыл сразу. Во рту у него была сигарета. Сладкий запах дыма ударил мне в нос. Он глубоко затянулся, и намеренно медленно выпустил дым мне в лицо. Его голос был низким:

— Что?

Я пыталась делать вид, что меня это не задело, до тех пор, пока не зашлась в приступе сухого кашля.

«Очень здорово, Грета»

— Ужин почти готов.

Сегодня на Элеке была обтягивающая белая майка. Мои глаза спустились к тату со словом «Счастливчик» на одном из его бицепсов, этой же рукой он сейчас прислонился к двери. Его волосы были влажными, джинсы висели низко на талии, демонстрируя резинку белых боксеров. Серые глаза с оттенком стали смотрели прямо в мои. Он был восхитительным… как для ублюдка. Похоже я на время отключилась и очнулась, когда он спросил:

— Почему ты так смотришь на меня?

— Как?

— Как будто пытаешься вспомнить, как я выглядел в ту ночь… как будто, предпочла бы «меня» на ужин, — он усмехнулся. — И почему ты мне подмигиваешь?

«Чёрт.»

Всегда, когда нервничаю, у меня начинает дёргаться глаз, и это выглядит так, будто я подмигиваю.

— Это просто подергивание. Забудь.

Выражение его лица стало злым.

— Да что ты? Считаешь, стоит? Мой внешний вид это единственное моё достоинство, так? Что ж, думаю, мне стоит воспользоваться этим по полной.

О чем это он? Я растерялась, а парень тем временем продолжал:

— В чем дело… тебе здесь слишком жарко? — А затем произнёс передразнивая: — Так… чертовски… горячо, — и сверкнул злобной улыбкой.

«Вот дерьмо.»

Это были те самые слова, которыми я описала его ранее в разговоре с Викторией.

«Он подслушивал мой разговор!»

У меня снова дернулся глаз. А тем временем, он продолжил:

— Ты опять подмигиваешь мне. Я тебя нервирую? Посмотри-ка на себя! А тебе идет красный.

Я развернулась и быстро сбежала вниз.

— Мы будем соответствовать моему образу ДЬЯВОЛА! — крикнул он мне вслед.

* * *

Элек неохотно ел свой ужин, не говоря ни слова, я же не могла оторвать глаз от колечка в его губе. Рэнди посматривал на него с презрением. Мама снова долила себе вина, уже не в первый раз. Что ж, это был наш собственный вариант Семейки Брейди.

Я делала вид, будто наслаждаюсь Тетраззинни, пока размышляла над тем, что Элек подслушал мои высказывания в его адрес. И, следовательно, теперь знает, что я считаю его привлекательным.

Мама нарушила молчание первой:

— Элек, как тебе Бостон?

— Так как все мои впечатления связаны только с этим домом, то это полный отстой.

Рэнди бросил вилку.

— Ты можешь не хамить мачехе хоть пару минут.

— Зависит от того, сможет ли она оставить в покое бутылку и не пить, хотя бы пару минут? Я знал, что ты женился на мошеннице, папуля, но чтоб еще и пьяница?

— Ты никчёмный кусок дерьма, — выплюнул Рэнди.

Вау.

И снова я была шоке от того, как Рэнди разговаривает со своим сыном. Безусловно, Элек вёл себя, как полное ничтожество, но для меня всё ещё было дико слышать такие слова из уст отчима.

Стул Элека опрокинулся назад, когда он резко встал и бросил салфетку на стол.

— Я все.

Он посмотрел на меня.

— Титьки Зинни или как это, блядь, называется были замечательными, сестренка, — слово «сестренка» он произнес с сарказмом.

После того, как Элек ушел, за столом воцарилась оглушительная тишина. Мама опустила ладонь поверх руки Рэнди, мне же оставалось только гадать, что такого могло произойти между Элеком и его отцом и вызывать такую трещину в их отношениях.

Поддавшись импульсу, я встала из-за стола и пошла наверх. Пока стучала в дверь Элека, у меня бешено колотилось сердце. Он не ответил, так что я медленно повернула ручку. Парень сидел на краю кровати и снова курил гвоздичную сигарету. Он был в наушниках и поэтому не заметил меня. Потому я просто стояла в дверях и наблюдала за ним. Его ноги нервно отбивали ритм. Выражение лица казалось подавленным и расстроенным. В конце концов, он затушил сигарету, но только для того, чтобы дотянуться до ящика и достать следующую.

— Элек! — крикнула я.

Он вскочил с кровати и снял наушники.

— Какого хрена? Я чуть не обделался.

— Извини.

Он закурил вторую сигарету и махнул рукой в сторону двери.

— Выйди.

— Нет.

Закатив глаза, парень медленно покачал головой, возвращая наушники на место, и сделал долгую затяжку.

Я села рядом с ним.

— Это убьет тебя.

— Вот и отлично, — произнёс он, выпуская дым.

— Ты шутишь?

— Пожалуйста, оставь меня в покое.

— Отлично, как скажешь.

Я вышла из комнаты и спустилась вниз. Увидев его, таким расстроенным в момент, когда не знал, что за ним наблюдают, я осознала, что теперь точно не сдамся. Мне необходимо было понять, было ли его поведение всего лишь защитной маской или братец на самом деле полный придурок. Чем хуже он относился ко мне, тем сильнее мне хотелось заставить его измениться. Для меня это был вызов.

Я вернулась на кухню и попросила Рэнди дать мне номер Элека. Прежде чем вбить его в свой телефон, я набрала сообщение:

«Раз ты не хочешь говорить, я буду писать.»

Элек: «Где ты взяла мой номер?»

Грета: «Твой папа дал.»

Элек: «В жопу его.»

Я решила сменить тему.

Грета: «Тебе понравился ужин?»

Элек: «Переставь буквы в слове meal[2] и ты получишь — lame[3]. Твоя еда = низкосортная — никакая.»

Грета: «Почему ты такой злой?»

Элек: «Почему ты такая «никакая» ''?»

Вот придурок. Зря я надеялась, что из этого что-то получиться. Я бросила телефон на стойку и рванула наверх. Он сам спровоцировал меня. Теперь уже я хотела довести его до бешенства.

Когда без стука влетела в его комнату, Элек всё ещё курил, сидя на кровати. Я направилась прямо к ящику, схватила пачку его сигарет и выбежала из комнаты.

По пути к себе, я смеялась. Точнее смеялась до тех пор, пока моя дверь не распахнулась. Я быстро засунула сигареты себе под рубашку. Элек выглядел так, словно готов меня убить. Но несмотря на это, взгляд его пылающих глаз все еще казался довольно сексуальным.

— Верни мне их, — процедил он сквозь сжатые зубы.

— Ты их не получишь.

— Ещё как получу, мать твою. Ты вернёшь мне их, или я сам заберу. Выбирай.

— Серьезно, зачем ты куришь? Это же тебе вредит.

— Дерьмо. Ты не можешь просто взять и забрать то, что тебе не принадлежит. Хотя… какая мать — такая дочь.

— О чем ты говоришь?

— Спроси у своей матери, — пробормотал он тихо.

А затем протянул ко мне накаченную, покрытую татуировками руку.

— Верни мне мои сигареты.

— Не раньше, чем ты объяснишь, почему сказал это. Моя мать не крала Рэнди. Твои родители развелись ещё до того, как моя мама встретила твоего отца.

— Ты веришь в то, во что Рэнди хочет, чтобы ты верила. Твоя мамочка, вероятно, чертовски хорошо справлялась и с твоим папашей, так ведь? Бедный, доверчивый ублюдок.

— Не смей называть моего отца ублюдком.

— А, где же он был, когда Сара трахала моего отца за спиной у моей матери?

Я начала закипать. Он пожалеет о том, что спросил об этом.

— Шесть футов под землей. Мой отец умер, когда мне было десять.

Элек молчал, затем раздражённо потер виски. Впервые, с тех пор, как я его встретила, он не был груб.

— Черт, я не знал об этом.

— Есть много вещей, о которых ты не знаешь наверняка. Если бы ты просто поговорил со мной…

Он выглядел так, будто собирался извиниться. Почти. Затем, покачал головой и снова превратился в злого мистера Хайда.

— Да будь я проклят, если мне придётся говорить с тобой. Отдай мне мои сигареты, или я разорву твою рубашку и достану их сам.

Когда он произнёс это, моё тело завибрировало. Да что это со мной Часть меня хотела узнать на что будет похоже, когда его грубые руки потянут ткань рубашки, разрывая ее. Я покачала головой, чтобы отогнать от себя данную мысль, и попятилась назад, когда Элек начал медленно приближаться ко мне. Нас разделяло всего несколько сантиметров. Пачка сигарет прилипла к моей груди. Я ощущала тепло, излучаемое его телом, когда парень навис надо мной. Мои соски мгновенно стали твёрдыми. Никогда раньше не чувствовала себя такой бессильной в борьбе с собственным телом, и поэтому молча умоляла его прекратить так остро реагировать на Элека. Посмотрим правде в глаза. Мое тело было глупым и поверхностным. Так как испытывало отчаянную потребность в прикосновениях того, кого ненавидело мое сознание.

— Это последняя пачка данной марки. Их привозят из Индонезии. Я даже не знаю, где их здесь можно купить. И если ты думаешь, что сейчас со мной сложно поладить, то не захочешь увидеть, каким я буду без сигарет, — его дыхание пахло гвоздикой.

— Курение очень вредит тебе.

— Спроси, ебёт ли меня это, — сказал он в опасной близости от моих губ.

— Элек…

Он отодвинулся от меня на несколько сантиметров.

— Послушай… с тех пор, как нахожусь в этом чертовом дерьме, курение — единственное, что приносит спокойствие в мой мир. Теперь, я попрошу вежливо. Пожалуйста.

Его взгляд стал мягче, и с каждой следующей секундой моя решимость ослабевала.

— Ладно.

Его глаза следили за моей рукой, пока доставала сигареты из своего бюстгальтера. Когда отдала их ему, Элек отошел, и я мгновенно почувствовала холод вместо тепла его тела.

Если я считала, что отдав обратно сигареты, положу начало перемирию, то крупно ошибалась.

Когда он обернулся и посмотрел на меня в упор, в его глазах не было и намека на нежность. Они были пронизывающими.

— Ты за это заплатишь.

Глава 3

Начало занятий в школе прошло именно так, как я и предполагала. Где бы мы не пересекались — в классе или кафетерии — Элек просто игнорировал меня. Девушки вились вокруг него, куда бы он не пошёл. Ему едва ли нужно было произнесить хоть слово, чтобы тут же стать популярным. Меньше всего стоило удивляться тому, как загорелась им Виктория.

— Как думаешь, каковы мои шансы?

— На что?

— Подцепить Элека.

— Не впутывай меня в эту затею, прошу тебя.

— Почему нет? Я поняла, что вы с ним не ладите, но моя единственная надежда — это ты.

— Он не переваривает меня. Каким образом я вообще могу тебе в этом помочь?

— Ты могла бы пригласить меня к себе, подстроить так, чтобы все мы оказались в одной комнате, а затем оставить нас одних.

— Не знаю. Ты просто не представляешь себе, какой он.

— Послушай, я знаю, насколько между вами всё сложно. Но ты ведь не будешь против, если я всё же попытаю удачу? В конце концов, если в итоге я буду с ним встречаться, это реально может помочь вашим отношениям наладиться.

— Не думаю, что Элек относится к тому типу парней, которые встречаются.

— Нет… он относится к тому типу, которые трахаются, и меня это полностью устраивает. Я только за.

Моё сердце забилось быстрее, и я ненавидела себя за это. Стоило Виктории поднять данную тему, и я начинала безумно ревновать. Словно внутри меня непрерывно шла борьба. И я никому не могла в этом признаться. Не знаю, что волновало меня больше всего. Может, мысль, что подруга закрутит с Элеком, будет прикасаться к нему, воплощая в жизнь мои самые тёмные фантазии? Да, однозначно, меня волновало это. Но думаю, что больше всего меня расстраивала вероятность того, что Элика связывают более глубокие отношения с кем-то другим, тогда как меня, судя по всему, он продолжает презирать.

«Ненавижу, что мне не всё равно.»

Я достала рюкзак из своего шкафчика.

— Ты ненормальная, мы можем сменить тему?

— Ладно. Я слышала, что Бэнтли хочет пригласить тебя на свидание.

Услышав об этом, я громко захлопнула дверцу.

— От кого?

— Он говорил об этом с моим братом. Парень собирается пригласить тебя в кино.

Бентли был одним из тех популярных ребят в стиле преппи. Мне было не понятно с чего бы ему интересоваться мной, поскольку обычно он встречался с девушками своего круга. Я не входила в их число, и, если на то пошло, вообще не принадлежала ни к одной группе. Люди, такие как Бентли, из богатых районов города, образовали свой круг общения. Затем шли театралы и любители искусства. Ещё были иностранные студенты по обмену. Также в одну группу входили ребята, которые были популярны, благодаря своей привлекательной внешности, склонности к интригам или просто вели себя вызывающе (например, Элек). Виктория и я оставались сами по себе. Мы ладили почти со всеми, хорошо учились и держались подальше от проблем. В отличие от моей лучшей подруги, я всё ещё была девственницей.

Был как-то один парень, Джеральд, но в итоге он порвал со мной, потому что я не позволила бы ему зайти дальше первой базы. По школе разлетелась сплетня о моей девственности, и кое-кто отпускал шуточки у меня за спиной. Так как время от времени я всё ещё встречала Джеральда в коридоре, то старалась просто игнорировать его.

Виктория надула пузырь из жвачки и лопнула его.

— Ну, в любом случае, если он приглашает тебя, нам стоит обязательно позвать с собой Элека. Он мог бы пойти со мной, а ты — с Бентли. И можно было бы сходить на тот новый ужастик.

— Нет уж, спасибо. С меня хватает ужасов проживания с Элеком под одной крышей.

* * *

Мои слова начали сбываться уже следующим утром. Я одевалась в школу и, когда открыла свой ящик с нижним бельём, он оказался пуст.

Натянув штаны для йоги на голое тело, я пошагала в комнату Элека. Он как раз одевал футболку.

— Какого чёрта ты сделал с моим бельём?

— Паршиво, когда кто-то берёт твои грёбаные шмотки, правда?

— Я взяла одну пачку сигарет, меньше чем на пять минут и тут же вернула её, между прочим. Ты же забрал всё бельё, которое у меня было, до последнего лоскутка. Есть небольшая разница, ты не находишь?

Я не могла поверить, что допустила мысль, будто он не будет мстить мне за тот случай с сигаретами. В последнее время, братец игнорировал меня особенно успешно, и я предположила, что всё забыто.

Я начала обыскивать его ящики. Моя рука быстро отпрянула, нащупав ленту презервативов.

— Можешь искать хоть весь день, пока солнце не сядет. Их здесь нет. Не трать время впустую.

— Лучше бы тебе не выбрасывать их.

— Среди них было несколько секси экземпляров, я не смог их выбросить.

— Это потому, что они стоят целое состояние.

Хорошее нижнее бельё — пожалуй, единственная вещь, на которую мне было не жаль никаких денег. Каждый комплект я заказала в дорогом онлайн-бутике Ланджери.

Когда стала на колени, чтобы проверить под кроватью, Элек засмеялся.

— У тебя штаны застряли в попе, между прочим.

Я подскочила и сжала зубы.

— Вот что происходить, когда на тебе нет долбанного нижнего белья!

Мне ужасно хотелось поправить штаны, но стало бы только хуже. Я повернулась лицом к Элеку. Он наградил меня своим высокомерным взглядом.

— Ты получишь их обратно, когда я решу отдать их тебе. А сейчас, если не против…

Он проскользнул мимо меня и сбежал вниз по лестнице. Я не стала утруждать себя и останавливать его, так как парень явно не собирался отступать.

По пути в школу я заехала в «Таргет» и купила несколько дешёвых трусиков, на то время, пока смогла бы придумать, как вернуть свои.

* * *

В тот день я вернулась домой взвинченной. После пропажей моего нижнего белья и приглашения на свидание от Бентли, мне просто необходимо было мороженное. И не какое-нибудь, а домашнее, какое я периодически готовила в подаренной мне на прошлое рождество мороженице.

Я бросила в машинку каждую оставшуюся с Хэлоуина конфету. И в конце, приправила всё это изысканным Сникером, Хит Баром и Миндальным Джо с ванильной начинкой.

Когда всё было готово, я села за стойку, поставив перед собой огромную миску с мороженным, и, прикрыв глаза, наслаждалась каждым кусочком.

Хлопнула входная дверь, и, вскоре после этого, в кухню вошёл Элек. В воздухе поплыл аромат гвоздичных сигарет и одеколона. Я ненавидела этот запах.

Я обожала этот чёртов запах, мне хотелось утонуть в нём.

Как обычно, пареньпроигнорировал меня и направился прямиком к холодильнику, достав молоко, он выпил его прямо из упаковки. Но заметив мороженное, он подошёл ко мне, забрал ложку у меня из рук и запихнул её к себе в рот, поедая довольно солидную порцию. Металлическое колечко в его губе звякнуло, столкнувшись с ложкой, когда он облизывал её до чистоты. Внутри меня всё затрепетало лишь от наблюдения за этим процессом. После, он вручил мне ложку обратно и слегка прошёлся языком по зубам, словно змея. Даже его проклятые зубы были сексуальными.

Я открыла ящик, схватила другую ложку и дала ему. Мы оба стали есть из моей миски, не говоря при этом друг другу ни слова. Такая простая вещь, но моё сердце билось со скоростью километр в минуту. Это был самый длинный промежуток времени, когда Элек добровольно наградил меня своим присутствием.

Наконец, он посмотрел на меня, поднося ко рту следующую ложку.

— Что произошло с твоим отцом?

Я проглотила ложку мороженого и попыталась справиться с накопившимися эмоциями. Его вопрос застал меня врасплох. Я воткнула ложку в содержимое миски.

— Он умер от рака лёгких в 35 лет. Курил с 12 лет.

Элек ненадолго закрыл глаза и кивнул головой, как будто что-то понял. Очевидно, сейчас ему стало ясно, почему я так ненавидела курение.

Спустя нескольких секунд тишины, глядя вниз на миску с мороженым, он сказал:

— Мне жаль.

— Спасибо.

Мы продолжили делиться мороженным до тех пор, пока ничего не осталось. Элек забрал у меня миску, вымыл ее в раковине, вытер и поставил на место. После чего поднялся наверх, не сказав больше ни слова.

Я ещё ненадолго задержалась внизу на кухне, вновь проигрывая это странное воссоединение.

Меня действительно удивил его интерес к моему отцу. А ещё, я снова думала о том, как он облизывал мою ложку в первый раз, и как чувствовала себя я, когда облизывала её потом.

Мой телефон зазвенел. Это было сообщение от Элека.

«Спасибо за мороженое. Было действительно вкусно.»

И когда в этот же день я вернулась к себе в комнату, одна пара моего белья, была аккуратно сложена на комоде. Если это и есть его версия протягивания оливковой ветви. Я приму её.

* * *

«Милый» Элек протянул не долго. Через несколько дней, после нашего совместного мороженого, он появился в кафе, где я работала, как раз во время наплыва школьников после занятий. Кафе «Кельт» находилось недалеко от нашей школы, чуть дальше по улице, а в меню здесь были сэндвичи, салаты и кофе.

То, что Элек появился здесь, было паршиво только наполовину, вторую долю дополнило то, что он привёл с собой, наверное, самую красивую девчонку нашей школы. Лейла — высокая платиновая блондинка с большой грудью. Она была полной противоположностью меня. Мою фигуру можно назвать, более спортивной, как у танцовщицы или гимнастки. У меня были обычные, светлые с рыжим отливом волосы, абсолютно прямые, в отличие от ее крупных, пружинистых локонов в стиле Техас. По тому, как она выглядела, можно было бы предположить, что девушка истинная сука, но на самом деле Лейла была очень милой.

Она махнула мне рукой:

— Привет, Грета.

— Привет, — ответила я в то время, как положила перед ними меню.

Элек бросил на меня мимолетный взгляд и попытался сделать вид, что мы не знакомы. Навряд ли, он был в курсе, что я здесь работаю, так как не помню, чтобы говорила ему об этом.

Я почувствовала укол ревности, заметив, как Элек обхватил ноги Лейлы под столом своими.

Известно ли ей, что он был моим сводным братом? Сомневаюсь.

В школе я ни с кем не говорила о нём, и маловероятно, что он упоминал меня.

— Я дам вам несколько минут, — сказала я, прежде чем вернуться на кухню.

Мне было видно, как Лейла потянулась через стол и поцеловала его в губы. И от этого стало еще хреновее. Она потянула кольцо в его губе зубами. Похоже что-то мурлыча. Фу. Мне никогда так сильно не хотелось раствориться в воздухе так сильно, как сейчас.

Скрипя сердцем, я снова подошла к ним.

— Вы уже решили, что хотите?

Элек посмотрел на доску, где мелом были написаны блюда дня и ухмыльнулся.

— Какой у вас суп дня?

Вот ублюдок.

— Куриный.

— Не верно. Ты исказила название.

— Это одно и тоже.

Он повторил:

— Какой… суп… дня?

Я сжала челюсть и подарила ему долгий, напряженный взгляд:

— Суп Лучок-Петушок.

Владелец кафе был родом из Шотландии, и, по-видимому, данный суп — местное национальное блюдо.

Он сверкнул озорной улыбкой:

— Спасибо. Я буду суп из петуха. Лейла?

— Я буду овощной салат, — сказала она, растерянно переводя взгляд с Элека на меня и обратно.

До того, как отнести им еду, я решила насладиться жизнью. И мне было всё равно, что суп уже остыл.

Через несколько минут, Элек поднял вверх указательный палец, подзывая меня к их столику.

— Да? — фыркнула я.

— Этот петух — дряблый. Ещё он пресный и холодный. Не могла бы ты заменить его и попросить повара придать ему вкус?

Было видно, что он пытается сдержать смех. Лейла явно потеряла дар речи.

Я забрала суп обратно на кухню и швырнула его в раковину вместе с керамической чашкой. На меня снизошло озарение, и вместо того, чтобы поговорить с шеф-поваром, я решила собственноручно приготовить порцию супа. Схватила кастрюлю и налила побольше бульона в новую чашку. Открыла бутылку острого соуса «Пиканте» и, более чем щедро, добавила его к основе.

Сейчас суп должен был быть более чем горячим. Во всех смыслах.

Я вернулась обратно и аккуратно поставила чашку перед Элеком.

— Что-нибудь ещё?

— Нет.

Развернувшись, я пошла по направлению к кухне и остановилась за углом, чтобы понаблюдать. Ожидание убивало меня. У него наверняка, язык отвалится, как только парень отведает моё особенное блюдо.

Элек попробовал первую ложку. Никакой реакции.

Как такое возможно?

Он съел ещё одну, затем его глаза начали искать меня. Его губы изогнулись в хитрой улыбке, прежде чем он взял чашу в руки и начал пить суп, как напиток. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он прошептал что-то Лейле, и, извинившись, отошел от столика.

Лейла сидела ко мне спиной, так что не видела, как Элек подошёл, и, схватив меня за руку, потянул в ведущий к туалетам тёмный коридор.

Он прижал меня к стене.

— Думаешь, ты такая умная?

Моё сердце пропустило удар. Не говоря не слова, я покачала головой.

— Что ж, очко в твою пользу.

И прежде чем я успела отреагировать, он обхватил моё лицо руками и обрушил свои губы на мои. Метал кольца в его губе царапал мои губы, заставляя их раскрыться. Его язык жадно проникал всё глубже. Будучи одновременно в шоке и в восторге от нападения его горячего языка, я застонала парню в рот. Моё тело дрожало. У него был изумительный запах. Я почувствовала, что вот-вот рассыплюсь на осколки от накала ощущений.

Спустя несколько секунд, жар соуса «Пиканте» с его языка начал проникать на мой, и тот стал печь, как в огне. Но несмотря на ощущение, будто язык сейчас просто отвалится, мне не хотелось даже двигаться.

Меня никогда раньше так не целовали.

Затем, вот так запросто, он оборвал поцелуй.

— Разве ты не знала, что со мной не стоит шутить?

Элек ушел, а я осталась в коридоре, задыхаясь, прижимая руки к груди.

Срань господня.

Во рту всё горело, впрочем, не только во рту. Между ног пульсировало. Когда я, наконец, взяла себя в руки, чтобы вернуться в зал кафе, то осознала, что мне всё ещё нужно отнести им счёт.

Решив покончить с этим, я взяла чек в кожаной книжечке, и положила его на стол перед Элеком, не глядя на парня.

Я услышала, как он попросил Лейлу подождать его на улице и сказал, будто сам обо всём позаботится. Достав что-то из своего кармана и просунув это в книжечку, он быстро вышел.

Скорее всего, он даже не оставил мне чаевые. Открыв её, я задохнулась, когда увидела рядом с двадцати долларовой купюрой, свои любимые кружевные стринги, и надпись ручкой на чеке:

Сдачи не надо, вернее, это и есть чаевые. Думаю, те, что на тебе сейчас, стали немного влажными.

Глава 4

Мы никогда не говорили о том поцелуе, хотя он постоянно всплывал в моей памяти. Для Элека он ничего не значил. Просто его способ поставить меня на место. В этом я была уверена. И всё же, пережитые ощущения были идентичными поцелую, что порожден настоящей страстью. Зная теперь, каково это: чувствовать его губы на своих, какой он на вкус… эти воспоминания не легко стереть из памяти. И я безумно хотела испытать такие ощущения снова, от чего борьба между моим телом и разумом лишь усиливалась.

Невыносимое проклятье — увлечься тем, с кем ты вынужден жить под одной крышей. Особенно, когда он таскает домой девчонок со школы.

Как-то днём, пока наших родителей не было дома, братец привёл Лейлу и они развлекались в его комнате. Затем была Эмми. На следующей неделе снова Эмми, но уже другая.

Сидя в своей комнате, мне приходилось затыкать уши, что бы не слышать тупое девчачье хихиканье и скрип его кровати. Однажды днём, как только Эмми номер два вышла из его комнаты и отправилась домой, я отправила ему сообщение:

«Серьёзно? Две Эмми? Завтра придет Эмми № 3? О чём ты вообще думаешь?»

Элек: «Думаю, ты жалеешь, что твое имя не Эмми… «сестричка».»

Грета: «Сводная! Сводная сестричка.»

Элек: «Переставь буквы в слове step[4] и ты получишь PEST[5]. Сводная = вредная.»

Грета: «Ты — идиот.»

Элек: «Ты — чума.»

Подорвавшись с кровати, я без стука прошла прямо к нему в комнату. Элек играл в видеоигру и даже не посмотрел на меня.

— Мне действительно стоит поставить на двери замок.

Моё сердце бешено колотилось.

— Почему ты такой недоумок?

— Я тоже рад тебя видеть, сестрёнка, — он похлопал по краю кровати рядом с собой, оставаясь полностью сосредоточенным на игре. — Так как ты в любом случае не уйдёшь, присаживайся.

— У меня нет желания сидеть на твоей грязной кровати.

— Это потому, что ты предпочла бы сидеть верхом на мне?

Моё сердце практически остановилось.

Его губы расплылись в дьявольской улыбке, пока парень продолжал играть в игру. Сказанные слова повергли меня ступор. По сути, я виновата сама, потому что, как только фраза «сидеть верхом на мне» слетела с его языка, у меня появилось острое желание скрестить ноги, что бы хоть немного сдержать своё возбуждение. Моя вагина была безнадёжно примитивна. Чем грубее Элек себя вёл, тем сильнее я его хотела.

Вместо того, чтобы удостоить брата ответом, я осмотрела его комнату и, подойдя к ящикам, начала рыться в вещах.

— Где мое нижнее белье?

— Я сказал тебе, его здесь нет.

— Я тебе не верю.

Я продолжила искать, пока не наткнулась на то, что привлекло мое внимание. Толстая стопка листов, скреплённая с одной стороны. На первой странице было напечатано: «Счастливчик и Паренек» Элек О’Рурк.

— Что это?

Элек мигом остановил видеоигру и практически перелетел кровать.

— Не трогай.

Как можно быстрее, я пролистала подшивку, прежде чем он вырвал её у меня из рук. На одном из листов я заметила диалог, некоторые строчки которого были перечеркнуты и исправлены красной ручкой. Мои глаза широко распахнулись.

— Ты написал книгу?

Он сглотнул. И впервые с тех пор, как я его узнала, выглядел так, будто ему действительно неловко.

— Это тебя не касается.

— Что ж, возможно, в тебе есть нечто больше, чем просто внешность, — пошутила я.

Мой взгляд сосредоточился на татуировке «Счастливчик» на его правом бицепсе, и шестерёнки в голове начали вращаться. Видимо, эта татуировка была связана с написанной им историей.

Элек в последний раз посмотрел на меня убийственным взглядом, затем подошёл к шкафу и положил подшивку на самую верхнюю полку. После чего снова сел на кровать и возобновил игру.

Потеряв всякую надежду хоть как-то его разговорить, я села рядом и стала наблюдать, как он уничтожает своего виртуального противника в бою.

— Могут играть два человека?

Элек остановился и замер на секунду, затем раздраженно вздохнув, передал мне джойстик. Он изменил настойки, установив двух игроков. И мы начали сражение.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, как играть в эту игру. После его бесконечных побед, мой боец наконец-таки прикончил его бойца. Элек повернулся и изумлённо посмотрел на меня. Осмелюсь сказать… с восхищением. Он неохотно, но искренне, улыбнулся, и я почувствовала, как моё сердце рассыпается на молекулы. Лишь один маленький жест, и для меня всё было решено… я пропала. А что бы я делала, если бы он действительно хорошо ко мне относился? Совсем потеряла бы голову и начала прыгать на парня, как собачка? Словив себя на данной мысли, я решила, что пора возвращаться к себе в комнату.

Остаток ночи провела, пытаясь разгадать его. И пришла к выводу, что в моём дорогом сводном брате было определённо что-то большее, чем казалось на первый взгляд.

* * *

Прошло несколько недель, прежде чем я приняла приглашение Бэнтли пойти с ним на свидание. Я наконец-то признала, что:

А) альтернативы лучше на данный момент нет

и

Б) было бы очень неплохо отвлечься от моей нездоровой одержимости сводным братом.

Влечение к Элеку достигло просто рекордно высокого уровня. Практически каждый вечер, после ужина, я приходила к нему в комнату, и мы играли в ту самую видеоигру. Для нас, казалось, это самый безобидный способ выместить эмоции друг к другу так, что бы никто не пострадал. Удивительным то, что теперь инициатором выступал именно Элек.

Как-то вечером я решила остаться у себя и почитать. От него пришло сообщение:

«Ты идёшь играть или как?»

Грета: «Я не планировала»

Элек: «Захвати с собой мороженое и еще Большой Сникерс»

Кому-то постороннему это сообщение показалось бы странным, мне же оно вскружило голову.

В тот вечер мы вместе съели очередную миску мороженого и играли до тех пор, пока у меня не начали слипаться веки. Мне даже удалось убить бойца Элека в двух из семнадцати сражений. И хотя он так и не открылся мне, казалось, эти сеансы вечерней игры — его собственный способ сказать, что больше не считает мою компанию жалкой. Возможно, она ему даже была приятна.

Но как всегда в мире Элека, только начинает казаться, что мы наконец-то нашли общий язык, он обязательно должен всё взять и испортить.

* * *

Это произошло за несколько дней до моего пятничного свидания с Бэнтли. Мы с Викторией зависали на кухне, когда вошёл Элек и исполнил свой обычный ритуал с поглощением молока прямо из упаковки.

Пока он доставал молоко, его рубашка задралась и Виктория впилась в парня глазами. Татуировки трилистников по обе стороны от его твёрдого пресса оказались обнажены.

У подруги практически текли слюнки.

— Привет, Элек.

Не отрываясь от коробки с молоком, братец что-то хмыкнул в ответ. Затем, поставив молоко обратно в холодильник, начал рыться в буфете с закусками.

Виктория макнула кренделёк в нутеллу и заговорила с набитым ртом:

— Итак, вы уже решили, на какой фильм пойдёте с Бэнтли в пятницу вечером?

— Нет, мы это не обсуждали.

Я не могла не заметить, как на другом конце кухни Элек прекратил копошиться в шкафу и на краткий миг замер. Казалось, будто он пытался расслышать, о чём мы говорили. Его взгляд мимолетно остановился на мне, а на лице появилось озабоченное выражение.

— В таком случае, думаю, вам стоит посмотреть новую романтическую комедию с Дрю Бэримор. Пусть помучается на чисто девчачьем кино. Как считаешь, Элек?

— Как я считаю что?

— Какой фильм выбрать Грете для её свидания с Бэнтли?

Проигнорировав её вопрос, Элек посмотрел на меня.

— Этот чувак — долбоёб.

Он уже собрался уходить, но Виктория его окликнула:

— Эй, Элек…

Парень повернулся.

— Ты не хотел бы присоединиться? Я имею в виду… мы могли бы пойти с ними. Это должно быть весело. Что-то вроде двойного свидания.

Он ухмыльнулся и наградил её долгим взглядом, в котором большими буквами читалось послание: Даже не мечтай.

Я покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Элек повернулся ко мне, ехидно улыбаясь.

— Почему нет?

Почему нет?

— Потому что это моё свидание, и я не хочу, чтобы кто-то ходил за нами попятам.

— Ты и правда сильно расстроишься, если я пойду?

— Вообще-то, да.

Он посмотрел на Викторию.

— В таком случае, с удовольствием присоединюсь.

Мне стало тошно, когда увидела написанное на лице Виктории удовольствие. Она считала, будто эта ситуация даст шанс сблизиться с Элеком. В то время, как он фактически признался, что пойдет назло мне.

— Увидимся в пятницу вечером, — сказал он, прежде чем исчезнуть.

Виктория открыла рот в немом крике и радостно затопала ногами по полу. Я же подумала, что меня сейчас стошнит. Теперь, мне нужно было готовиться к свиданию, которое, скорее всего, станет самым неловким в истории человечества. Но ничто не смогло бы подготовить меня к тому, что произошло в ту ночь.

Глава 5

Элек должен был встретиться с нами возле кинотеатра. Он устроился на неполный рабочий день в веломагазин и сначала собирался зайти домой, чтобы принять душ. Мы с ребятами взяли для него билет, пока их не распродали.

— Виктория, а ты уверена, что твой парень появится? — посмеивался Бэнтли.

— Он придет.

Она неуверенно посмотрела на меня. Честно говоря, я не имела ни малейшего понятия, собирается ли Элек появиться на самом деле, и в тайне молилась, чтобы он не пришёл.

Когда подруга написала ему, что мы решили зайти в зал пораньше и занять места, он так и не ответил.

Пока стояли в очереди, Бэнтли закинул руку мне на плечо, от чего мое тело самом собой напряглось. Данный жест казался преждевременным, так как мы только начали ближе узнавать друг друга. Хотя, от него приятно пахло, и он замечательно выглядел в джинсах и черной рубашке. Короткие светло-русые волосы были уложены гелем в виде ежика. Помню, раньше Бэнтли казался мне очень симпатичным. Сейчас же любой парень, без исключения, бледнел в сравнении с Элеком, чей показатель физической привлекательности просто зашкаливал. Мне хотелось разбить этот показатель кувалдой.

Виктория получила строгие инструкции, не говорить Бэнтли, что Элек мой сводный брат. Так как в школе он никогда не разговаривал со мной, большинство людей до сих пор и не подозревали о нашем совместном проживании. И я предпочитала, чтобы всё так и оставалось.

Облегчение наступило, когда зал погрузился в темноту и пошли анонсы фильмов. Я поставила телефон на вибро. Возможно, он и вовсе не собирался приходить. Моё тело потихоньку расслаблялось. Тем временем Виктория каждые две секунды проверяла свой телефон и оглядывалась в надежде на появление моего сводного брата.

Начались вступительные титры к фильму. Я устроилась удобнее, закинув ноги на пустое кресло впереди. Бэнтли жестом предложил мне свой попкорн. Жуя зернышки, я наслаждалась фильмом, пока чуть не подавилась, уловив аромат гвоздичных сигарет смешанных с туалетной водой.

Он всё-таки пришёл.

Мои колени дрожали, когда Элек скользил мимо, пробираясь в темноте к пустому креслу рядом с Викторией.

Так захотелось стереть счастливое выражение с лица Вики, в тот миг, как братец наклонился и поцеловал её в щёку. Аппетит, с которым я поглощала попкорн, быстро сменился тошнотой. Я отдала стаканчик Бэнтли и сделала вид, будто увлечена фильмом. Честно, я смотрела на экран, не отрывая глаз, но даже если бы Дрю Бэрримор заговорила по-китайски, это прошло бы для меня незамеченным.

В действительности, всё, чем я занималась — это, вдыхая его запах, размышляла над тем, что присутствие Элека здесь разозлило меня больше, чем того ожидала.

Я застыла в тот момент, когда Бэнтли взял мою руку и сжал её своей.

Виктория еще до прихода Элека выпила большую диетическую колу и сейчас прошептала мне на ухо, что ей надо в туалет.

Как только она ушла, моё сердце забилось быстрее, потому что больше не было защитного барьера от взгляда Элека. Боковым зрением я уловила, что он смотрит на меня. Несмотря на раздававшийся отовсюду смех зрителей, казалось, будто его напряженный взгляд заглушает все звуки. Я не смела взглянуть на него или хотя бы пошевелиться.

Грета, просто продолжай смотреть на экран.

Телефон у меня на коленях завибрировал.

«Тренируешься, чтобы стать манекеном для витрины?»

Ответить на сообщение я не могла, так как это увидел бы Бэнтли. Так что сделала это… посмотрела на него. И пожалела. Его обычно непослушные волосы были стильно уложены гелем. Он уделил внимание одежде больше обычного, выбрав тёмные джинсы и кожаную куртку.

Губы Элека растянулись в редкой искренней улыбке. И я почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди. Затем он усмехнулся, и от этого я невольно рассмеялась. Он был прав. Я вела себя глупо, сидя весь вечер ровно, будто доска.

Мимо проскользнула Виктория. Она села, вновь отгородив меня от Элека и прервав наш момент. Она прижалась к нему, и это послужило для меня сигналом, снова повернуться к экрану.

Мне хотелось быть его парой.

В этом не было смысла, что доказывало — желание и логика две абсолютно разные вещи.

Что если Виктория попытается поцеловать его сегодня вечером? Что если он ответит? Уже сейчас я не могла справиться с ревностью, хотя ничего подобного пока не произошло. Я заставила себя смириться с его школьными подружками. В том смысле, что Элек был моим сводным братом, который, предположительно, меня недолюбливал. И который, после завершения выпускного года, вернётся обратно в Калифорнию. По сути, между нами ничего не могло быть. И всё же…несмотря сложившиеся обстоятельства, его связь с моей лучшей подругой выйдет мне же боком. Вики, не сдерживаясь, поведает все до последней мелочи.

Где-то посередине моих размышлений, фильм подошел к концу. Дрю Бэрримор улыбалась, так что должно быть всё закончилось хорошо.

Рука Бэнтли лежала у меня на пояснице, когда мы выходили из зала. В ярко освещённом переполненном людьми фойе, Элек выглядел ещё более ошеломляюще. Виктория властно повисла у него на руке. Мне хотелось ненавидеть её за это, но подруга не имела ни малейшего понятия о моих чувствах к брату.

Для меня происходящее было слишком. Вся эта ситуация. Мне необходимо было несколько минут побыть одной.

— Ребята, я пойду, освежусь. Вы пока можете решить, куда пойдем, перекусить.

Оказавшись в безопасности уборной, я тяжело вздохнула. Сходив в туалет и вымыв руки, я всё ещё была не готова возвращаться в фойе. Так что задержалась и посмотрела на себя в зеркало.

Чем больше думала об этом испорченном свидании, тем сильнее во мне закипали злость и разочарование. Я взяла телефон и написала Элеку сообщение.

«Почему ты вообще здесь? Виктория тебе хотя бы нравится?»

И тут же пожалела, об этом импульсивном поступке. Мой телефон завибрировал.

Элек: «А что, если нравится?»

Лучше бы я не спрашивала. Сомневаясь, что ответить, я просто смотрела на телефон, и Элек снова написал.

Элек: «Нет, не нравится.»

Я и не догадывалась, что сдерживала дыхание, пока не выдохнула… с большим облегчением.

Грета: «Тогда почему ты здесь?»

Элек: «Чтобы позлить тебя.»

Грета: «Зачем?»

Элек: «Потому что меня это заводит.»

Грета: «Почему?»

Элек: «Я не могу ответить на данный вопрос, пока ты не скажешь, почему смотришь на меня так, как смотришь. Несмотря на то, что я издевался над тобой?»

О… Боже. До сих пор, я не осознавала, насколько очевидны были мои чувства. Как глупо и отчаянно я, должно быть, смотрела на него всё это время.

Элек: «Имей хоть немного самоуважения.»

Какого чёрта…Вот теперь, он меня реально разозлил. Вау.

Грета: «Не беспокойся. Больше я не взгляну на тебя.»

Мне не верилось, что он сказал мне подобное. К глазам подступили слёзы, но я решила, что не позволю ему увидеть себя расстроенной. У меня ушло несколько минут на то, чтобы взять себя в руки, прежде чем вернуться в фойе. Как бы тяжело это ни было, но я запретила себе смотреть на него. Запретила.

— Чёрт, почему ты так долго? — спросил Бэнтли.

— Возникло небольшое затруднение. Но всё уже позади.

— Всё в порядке? — спросила Виктория, положив руку мне на плечо.

— Да. Пойдёмте.

Элек и Виктория шли впереди. Она всё ещё висела у него на руке, в то время как он держал обе руки в карманах.

Вчетвером мы сели в «Prius» Бэнтли и поехали в круглосуточную закусочную.

Избегать Элека в пределах маленькой кабинки, еще и сидя напротив, было действительно сложным испытанием. И всё же я держала своё слово. Фокусировала внимание на татуировке на его руке или же игралась с солонками, но на него не смотрела. Я притворилась, будто наслаждаюсь полным погружением в беседу с сидящим слева от меня Бэнтли.

Мы сделали заказ, и мне всё ещё успешно удавалось избегать зрительного контакта с Элеком.

— Кстати, Грета, в следующую пятницу будет вечеринка у Алекса Франко. Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной, — предложил Бэнтли.

— Конечно. Звучит заманчиво.

— Отлично, — он наклонился и чмокнул меня в щёку.

Элек беззаботно крутил в руках пакетики с сахаром. На месте Виктории, мне бы показалось странным то, что моя «пара» со мной даже не разговаривает. Но кто я такая, чтобы судить?

— Элек, какие у тебя планы после выпускного? — попыталась завязать разговор Вики.

— К чёрту свалить из Бостона.

Это всё что она получила в ответ.

Похоже, он писал сообщение под столом, т. к. спустя несколько минут у меня завибрировал телефон.

«Спорим, я смогу заставить тебя посмотреть на меня?»

Я не стала ничего отвечать, проигнорировав это сообщение.

Вскоре принесли наш заказ, и все мы принялись за еду. Я с радостью повернулась к своей тарелке с блинчиками, когда услышала, что Элек обратился к Виктории:

— У тебя молочный коктейль здесь.

— Где?

— Здесь, — сказал он и, притянув её к себе, поцеловал в засос. А я с ужасом наблюдала, как он проделывал с её ртом тоже самое, что и с моим в том коридоре кафе. Пока его губы медленно и чувственно целовали её, во мне закипала злость.

— Черт, вы двое, снимите номер, — сказал Бэнтли.

— Ух ты… — засмеялась Виктория, прикрыв рот рукой, — я и не думала, что вы смотрите, — сказала она, когда Элек наконец отстранился.

Мой пылающий взгляд встретился с взглядом Элека. Одними губами он произнёс: «Я же говорил».

Извинившись перед Бэнтли, я вышла из кабинки и сразу спросила у официантки, где я могу найти дамскую комнату. Но прежде чем успела собраться с мыслями, следом за мной вошла Виктория.

— Что это было? — спросила она.

— А что было? — спросила я, облокотившись на раковину.

— Всё это… Элек целует меня в засос, и после этого ты вот так сбегаешь. Тебя расстроило, что он меня поцеловал?

— Элек может делать всё, что ему вздумается, — уклонилась я от ответа. — Просто он меня раздражает.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Конечно, почему бы мне просто не признаться в том, что я помешана на своём сводном брате? Помешана настолько, что завелась, просто наблюдая, как он целуется с тобой. Потому что все его действия, будто заставляют моё тело реагировать.

— Ты же знаешь, что у нас с ним сложные отношения, Вик. И ещё я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Не беспокойся обо мне. Я большая девочка и знаю, что он уедет. Я просто развлекаюсь.

Именно этого я и боялась.

— Не обращай на меня внимания, хорошо? Элек бесит меня, это пустяки, я всего лишь хотела проветриться.

— Ладно, как скажешь, — она скрестила руки на груди. — Кстати, как тебе Бэнтли?

— Посмотрим. Он…милый. Думаю, я дам ему шанс.

— Это хорошо.

Виктория обняла меня, и я почувствовала на ней запах Элека, и от этого чуть не слетела с катушек. Моя реакция на смесь ароматов дыма и мускуса послужила напоминанием, что из-за этого парня я просто теряла голову. С этим нужно заканчивать. Так что в тот момент я поклялась, сделать все возможное, дабы избавиться от всех чувств к нему.

— Ты готова идти обратно? — спросила она.

— Да, — сделав глубокий вдох, я кивнула. — Да, я готова.

Казалось, все события, что произошли потом, развивались в стремительной последовательности. Когда мы возвращались к нашей кабинке, я услышала звон посуды, а затем громкий грохот. Люди в толпе ахнули, как раз перед тем, как я увидела Бэнтли. Он лежал на полу, а Элек вышибал из него дух. Лицо Бэнтли было в крови. Из губы Элека тоже шла кровь.

— Элек, что ты делаешь? — закричала я.

Но он по-прежнему продолжал бить его со всей силы. К нам подбежал менеджер ресторана и один из официантов. Вместе им удалось оттащить Элека от корчившегося на полу от боли Бэнтли.

Я склонилась над ним.

— Бэнтли, что произошло?

— Этот псих напал на меня безо всякой причины. Я ударил его в ответ, а затем он просто слетел с катушек. Я оступился и упал на пол, тогда как он начал избивать меня.

— Ты в порядке?

— Со мной всё хорошо.

— Ты не выглядишь так, будто с тобой всё хорошо.

Я помогла ему подняться, и он облокотился на меня. Двое мужчин все еще удерживали Элека, и до нас начали доноситься звуки приближающейся сирены.

Что случилось?

— Что, черт возьми, происходит? — подойдя к Элеку, спросила Виктория.

Он сплюнул кровь на пол.

— Не позволяй ей уйти с ним.

Я посмотрела на Бэнтли.

— Я не могу понять, с чего всё началось?

— Ни с чего. Этот урод просто напал на меня.

— Чертов лжец, — выплюнул Элек, рванув вперед, в попытке снова наброситься на Бэнтли, но мужчины все еще удерживали его за руки, останавливая от продолжения драки.

Через несколько минут в ресторан вошли два офицера и начали допрашивать обоих парней, разведя их по разным углам. Мы с Викторией просто стояли в стороне, потрясённые и сбитые с толку тем, что же такого могло произойти за столь короткий промежуток времени нашего отсутствия в дамской комнате. Мне хотелось услышать, о чём парни говорили с офицерами, но они находились слишком далеко.

Когда их отпустили, Элек прошел мимо Виктории и остановился передо мной.

— Пошли. Ты не сядешь к нему в машину.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнил, собираясь провожать мою девушку домой? — прокричал Бэнтли.

— Я и есть её дом, уёбок.

Глава 6

В тот вечер поездка на такси с Элеком и Викторией вышла крайне неприятной. Когда Бэнтли узнал, что Элек на самом деле мой сводный брат, то взбесился и укатил прочь на своей машине. Причина инцидента в закусочной, осталась для меня загадкой. На обратном пути Элек не сказал ни слова. Мы с Викторией сели сзади, в то время как он занял место спереди.

Вернувшись домой, Элек поднялся к себе в комнату и так сильно хлопнул дверью, что я подпрыгнула. Я гадала, может попытаться с ним поговорить, но инстинкт самосохранения подсказывал оставить парня в покое.

А когда я проснулась следующим утром субботы, Элек уже уехал работать в веломагазин на весь день.

Я спустилась на кухню. Рядом со мной за гранитную стойку присела мама.

— Ты не хочешь рассказать, что произошло вчера вечером? Рэнди позвонил его друг, офицер, и рассказал, что Элек стал участником драки в закусочной, и что вы тоже там были.

Я поставила чашку кофе на стол и потёрла виски.

— Мы ужинали…Элек, Виктория, я и тот парень со школы, Бэнтли. Ребята повздорили. Не знаю, с чего всё началось, потому что в это время мы с Вик вышли в туалет. Так что, по сути, мне известно не больше твоего.

— Что ж, твой отчим в бешенстве, и я не знаю, что с этим делать.

— Ему следует оставить всё как есть. Парни иногда попадают в передряги, и, возможно, в случившемся не было вины Элека. Постарайся объяснить ему это.

— С Рэнди невозможно разговаривать, когда дело касается Элека. Я не понимаю его.

— Как и я.

* * *

Я решила, что сегодня же поговорю с Элеком, и весь день ждала его прихода. Веломагазин закрывался в шесть, поэтому я рассчитывала, что к семи он вернётся домой, но он так и не пришёл.

Не в состоянии уснуть из-за плохого предчувствия, приблизительно около полуночи я, наконец, услышала шаги и звуки осторожно открывающейся дверь соседней комнаты.

По крайней мере, он вернулся домой.

Примерно минуту спустя я услышала, как дверь в его комнату резко распахнулась.

— Какого хрена, Элек? От тебя несёт перегаром! — донесся крик Рэнди. Вскочив с кровати, я приникла ухом к стене.

— Эй, па-па, — казалось, Элек глотает слова.

— Парень, ты пиздец, как заставляешь меня тобой гордиться. Сначала затеваешь драку и позоришься на всю округу, а теперь у тебя хватило наглости явиться в мой дом пьяным. Что ж, ты пожалеешь, что вообще пришёл домой.

— Серьёзно? И что же ты сделаешь? Ударишь меня? Давай, я готов. Это единственное, чего ты ещё не делал.

— Ты на это рассчитываешь, так ведь? Я не собираюсь бить тебя.

— Правильно… ты не станешь бить меня. Ты будешь ненавидеть меня… как всегда. Иногда мне хочется, что бы ты ударил меня разочек и отвалил на хрен.

— Ты неудачник, Элек.

— Придумай что-нибудь новенькое.

— Отлично, тогда у меня для тебя есть новость. Я не стану помогать тебе оплачивать колледж после всего случившего. Ты сам по себе. Я принял это решение сегодня. Возьму все деньги, которые откладывал тебе на учёбу, и отдам их Грете.

Что? Нет!

Рэнди не унимался.

— Я не стану выбрасывать с трудом заработанные деньги на никчёмного неудачника, желающего стать сопливым писакой. Если когда-нибудь ты решишь, что хочешь иметь настоящую профессию, приходи и мы поговорим. А до тех пор я не потрачу на тебя ни копейки.

— Ты в любом случае не собирался оплачивать мой колледж, мы оба это знаем.

— А с чего бы мне этого хотеть… для того, кто только и делает, что разочаровывает меня с самого рождения?

— С этого всё началось, не так ли… со дня моего рождения? У меня никогда не было даже чёртового шанса, потому что мать не сделала аборт, о котором ты так просил.

— Наглая ложь! Это она тебе сказала?

— Даже если бы она не говорила, мне не сложно было догадаться! Поэтому ты медленно и планомерно убивал меня своими словами? Чтобы исправить совершенную ею ошибку?

У меня разрывалось сердце.

— Я убивал тебя? Тогда почему ты все еще жив, Элек?

От ужаса у меня перехватило дыхание. Не в состоянии больше оставаться в стороне и слушать это, я помчалась в соседнюю комнату и ужаснулась, увидев Элека. Он сидел на краю кровати, схватившись руками за голову. От него разило алкоголем. Спина поднималась и опускалась в такт его тяжёлому дыханию.

— Рэнди…хватит! Прошу тебя, остановись!

Мой отчим стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с недоумением. В тот момент, мужчина напротив казался абсолютно чужим.

— Он твой сын. Твой сын! Мне плевать на твою убежденность, будто Элек заслужил это. Ничто не может оправдать твою манеру общения со своим же ребёнком.

— Грета, ты не знаешь многого в нашей истории… — ответил Рэнди.

— Мне не нужно ничего знать, чтобы понять. Сказанные тобою сегодня слова ранят больнее любого оружия. И я не буду стоять здесь и молча наблюдать за тем, как ты издеваешься над ним.

Никто из них не обронил ни слова. В комнате было тихо. Казалось, дыхание Элека выровнялось, а с ним успокоилось и моё.

— Тебе лучше уйти, — произнесла я, повернувшись к Рэнди.

— Грета…

— Уходи! — закричала во все горло.

Кивнув, Рэнди вышел из спальни, оставив меня наедине с Элеком. Парень всё так же сидел, не двигаясь. Я сбегала к себе в комнату и вернулась с бутылкой воды.

— Выпей это, — я поднесла бутылку к его губам.

Он выпил всю воду залпом и, скомкав бутылку, выбросил её. Я встала на колени, чтобы стянуть с него ботинки. Он что-то невнятно пробормотал, но я не смогла разобрать, что именно. Вместо этого поднялась и стянула одеяло с кровати.

— Ложись.

Элек снял куртку, неуклюже бросив её на пол, и подполз к подушке. Лёг на живот и закрыл глаза. Я присела на край кровати, всё ещё дрожа пережитого. Мне было очень больно за Элека и невероятно стыдно за Рэнди. Я знала, что завтра придется поговорить с мамой. Почему она не вмешалась сегодня, слыша ли всё это?

Дыхание Элека выровнялось. Он уснул. Я провела рукой по его шелковистым чёрным волосам, наслаждаясь возможностью свободно прикасаться к нему, пока он не знает. Указательным пальцем я легонько провела по губе и полученной в драке с Бэнтли ране. Она находилась в том же месте, где и колечко пирсинга. Я вздрогнула, когда поняла, что губа могла порваться.

Причина его постоянного гнева теперь была яснее, чем когда-либо. Но меня не покидало ощущение, будто мне не все известно о его жизни.

Во сне он выглядел таким невинным. Без насмешливо-недоброго блеска в глазах и напускной грубости, легче было рассмотреть проблеск того мальчика, который скрывался под этой маской. И как теперь мне было известно, мальчика, которого сломил человек, женившийся на моей матери.

По моей щеке скатилась слеза; поправив одеяло, я вышла из комнаты.

Вернувшись в свою кровать, я подумала, как иронично — парень, что пытается запугать и прогнать меня, — единственный в мире человек, которого хочу защитить.

* * *

Следующим утром, когда я встала, мама и Рэнди уже уехали в краткое путешествие с ночёвкой на Запад штата.

Мама оставила для меня записку на стойке в кухне:

На рассвете Рэнди удивил меня преждевременной поездкой на день рождения в Беркшир. До того как проснулась, он уже упаковал наши вещи в машину. Я не хотела тебя будить. Это только на одну ночь. Мы вернёмся в понедельник поздно вечером. В холодильнике осталось полно еды для вас с Элеком. Звони, если что-нибудь понадобиться. Люблю тебя.

Как удобно. Я была уверена, что мой отчим придумал это, во избежание проблем с выяснением причин ночных событий. Так что я тут же схватила телефон и написала маме сообщение:

Наслаждайтесь своим путешествием. Но, когда вернётесь, нам нужно будет серьёзно поговорить о происходящем между Рэнди и Элеком.

В этот день Элек спустился вниз только после двух пополудни. Еле волоча ноги к кофеварке, он выглядел, словно зомби: красные глаза, взъерошенные волосы.

— Доброе утро, солнышко, — поприветствовала я.

Его голос был слабым, когда парень прошептал ответное «Привет». Он налил немного кофе в чашку и тут же опустошил её.

— Итак, очевидно, наши родители отправились в небольшое путешествие с ночёвкой. Вернуться в понедельник вечером.

— Это очень плохо, — сказал он.

— То, что они уехали?

Сделав глоток кофе, он ответил:

— Нет. То, что они вернуться обратно.

— Я сожалею о то…

— Я не могу, — он закрыл глаза, выставив вперёд ладонь. — Я не могу разговаривать с тобой. Когда ты говоришь, это похоже на звук бензопилы.

— Прости. Я поняла. У тебя похмелье.

— Ну да… и это тоже.

Я закатила глаза, а он подмигнул мне, и мое сердце снова затрепетало.

Подойдя к дивану рядом с кухней, я села в позу лотоса.

— Какие планы на сегодня?

— Ну, для начала, мне стоит отыскать свою чёртову голову.

— А потом? — рассмеялась я.

— Не знаю, — ответил он, пожимая плечами.

— Как ты относишься к тому, что бы попозже заказать какой-нибудь еды на дом, — спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть непринуждённо.

Элек потер шею под подбородком, выглядя при этом напуганным.

— Эмм…

— Что?

Он посмотрел в свой телефон.

— Нет, вообще-то, эээ…у меня свидание.

— С кем?

— С ээм…

— Ты не знаешь? — я засмеялась.

Он почесал лоб.

— Дай мне минутку…

Я покачала головой.

— Это печально.

— А! Кайли… да… с Кайли.

Знала бы Кайли, как легко она заменима. Мысленно же, я обрадовалась, что он не сказал Виктория. Так как знала, что, несмотря на устроенную Эликом сцену во время «двойного свидания», подруга всё ещё планировала с ним замутить. Она писала ему вчера, как минимум, один раз. Ее отчаянность буквально раздражала меня.

Вечером того же дня я свернулась калачиком на диване и читала книжку. Когда Элек спустился вниз, я инстинктивно села и поправила одежду. Запах его одеколона наполнил комнату, подействовав на меня, будто афродизиак… И это до того, как повернулась, чтобы взглянуть на него. На парне были черные брюки и тёмно-бордовая рубашка с закатанными рукавами. Волосы, уложенные в творческом беспорядке и, в сочетании с порезом, что остался на нижней губе, Элек выглядел лучше, чем когда-либо. На самом деле, даже этот чёртов порез был сексуальным. Казалось, что энергия в комнате менялась, всякий раз, как он входил. При этом все мои чувства обострялись.

Я вспомнила сообщение, которое братец прислал мне в тот вечер: Имей хоть немного самоуважения. Тьфу. С трудом, я заставила себя вернуться к книжке, поскольку было очевидно, что глядя на него, не в силах скрыть свое влечение. Одно воспоминание об этом сообщении портило мне настроение. После всего случившегося между Элеком и Бэнтли, я вроде как забыла о своём обещании никогда больше не смотреть на него.

Он взял свои ключи.

— Я ушёл.

— Хорошо, — ответила я, сосредоточившись на том, чтобы не отрывать глаз от книги.

Дверь захлопнулась, и я вздохнула с облегчением. Очень давно дом не оставался в моём полном распоряжении. И хотя жалкая часть моего естества сожалела об уходе Элека, побыть немного наедине с самой собой казалось благодатью.

Наконец-то, доставили заказанную мною китайскую еду. Но вскоре после того как открыла упаковку лапши с креветками «Ло-Мейн», на моём телефоне раздался сигнал о сообщении.

Элек: «Я кое-что вспомнил с прошлой ночи.»

Грета: «И…?»

Элек: «Ты стояла на коленях у моей кровати. Ты мной воспользовалась?»

Грета: «Ты должно быть шутишь. Нет! Я снимала с тебя обувь, пьяный засранец.»

Элек: «Извращенка. Обувный фетиш?»

Грета: «Ты не серьезно…»

Элек: «;)»

Грета: «Разве ты не должен быть на свидании?»

Элек: «Я на свидании.»

Грета: «Тогда, почему не уделяешь внимание своей девушке?»

Элек: «Потому, что намного приятнее доставать тебя.»

Телефонный звонок прервал мои мысли, прежде чем успела ответь на сообщение. Звонил Бэнтли. Чёрт. Я сомневалась, стоит ли брать трубку.

— Алло?

— Привет, Грета.

— Привет. Что случилось?

— Элека нет, так ведь?

— Нет. А что?

— Ты оставила куртку у меня в машине в тот вечер. Я могу заехать отдать тебе её?

— Эм…Конечно. Думаю, это было бы не плохо.

— Отлично. Я буду у тебя через 20 минут.

Я повесила трубку и увидела, что Элек прислал ещё несколько сообщений, пока разговаривала с Бэнтли.

Элек: «На самом деле, моё свидание это парень[6].»

Элек: «Провал[7]! Я хотел написать, что моё свидание провалилось.»

Элек: «Ржунимагу»

Элек: «#непарень #элеклюбиткисок»

Элек: «Где ты, черт возьми?»

Истерически смеясь, я набрала ответ:

Грета: «Прости, звонил Бэнтли. Я забыла куртку у него в машине тем вечером. Он завезёт её мне»

Через несколько секунд у меня зазвонил телефон.

— Он — мудозвон. Ты не позволишь этому типу войти в дом.

— Он просто завезёт мне куртку.

— Перезвони ему и скажи, что может оставить её на крыльце.

— Я не буду этого делать. В этом нет необходимости. Что бы не случилось, это только межу вами.

Связь оборвалась. Нет, он бросил трубку!

У него хватило наглости в таком тоне указывать мне, что делать. Без каких-либо объяснений! Десять минут спустя мои ноги слетели с дивана, когда входная дверь распахнулась.

— Он уже приходил? — запыхавшись, спросил Элек.

Что за чёрт?

— Нет ещё… Почему ты здесь?!

— Мне показалось, ты не обращаешь внимание на мои слова. Так что ничего не оставалось, кроме как приехать домой.

— Если ты не объясняешь мне, почему хочешь, чтобы я держалась подальше от Бэнтли, так с какой стати ожидаешь, что я буду слушаться тебя?

Он с досадой провёл руками по волосам. Раздался звонок в дверь. Элек оттолкнул меня в сторону и распахнул ее.

Лицо Бэнтли побелело.

— Что ты делаешь дома? Она сказала, что тебя не будет.

Элек вырвал мою куртку из рук Бэнтли и захлопнул дверь прямо перед его носом, после чего запер повернул замок.

— Я иду за ним. Уйди с дороги, — сказала я.

— Тебе придётся пройди сквозь меня… Ты разве не слышишь, как прямо сейчас отъезжает его машина? Он долбанный маменькин сынок!

Вздохнув, я сдалась и решила проигнорировать это. Мне не очень-то хотелось видеть Бэнтли, но покровительство в поведении Элика раздражало. Он не имел права вмешиваться в мою жизнь, тогда как сам закрывается от меня.

Напряжение витало в воздухе, пока шла к журнальному столику, на котором осталась тарелка с едой. В течение нескольких минут мы молчали, пока я не нарушила тишину:

— На барной стойке есть китайская еда из закусочной, если хочешь.

Элек не ответил, всё ещё выглядя взбешенным. Он подошёл к стойке и, взяв коробку с «Ло-Мейн», понюхал её.

— Голодный? Не поел на свидании?

Он начал поглощать лапшу.

— Не-а.

— Девушка расстроилась из-за того, что ты фактически бросил её?

— Нет, — ответил он с полным ртом.

Опираясь локтями на барную стойку, я спросила:

— Если вы не ели, то чем занимались? Или я не хочу этого знать?

— Эм… Райли захотела пойти в боулинг.

— Я думала, ты сказал, что её зову Кайли.

Откусив спринг ролл, он виновато улыбнулся.

— Упс.

Не зная, как поступить, я закатила глаза и, потянувшись за последним спринг роллом, надкусила его до того, как Элек имел бы такую возможность.

— Я нашла фильм на Нетфликсе, если хочешь, присоединяйся.

Он перестал жевать и тупо уставился на меня.

— Чёрт, да что с тобой такое?

— Прошу прощения?

— Как бы хреново я к тебе не относился, ты всё равно стараешься оставаться рядом со мной.

У меня было такое ощущение, будто пар повалил из ушей.

— Никто не просил тебя приходить домой сегодня! Я вполне наслаждалась собственной компанией.

— Да неужели? Ты собиралась поваляться на диване со своим вибратором или что-нибудь в этом духе?

У меня оборвалось сердце…

Мой вибратор!

Дерьмо!

Он был в ящике вместе с моим нижним бельём. Я забыла, что переложила его туда, когда наводила порядок в прикроватной тумбочке. Довольно долго не пользовалась им и совершенно забыла.

Он и его забрал!?

— Посмотри-ка на себя! Только поняла, что потеряла? Как же ты расслаблялась? Либо у тебя болит не один палец, либо ты реально нуждаешься в хорошей разрядке.

Должно быть, моё лицо сменило сотни оттенков красного.

— Ты подонок.

У меня начался нервный тик.

— Ты снова подмигиваешь мне. Прости, ничем не могу помочь. Может тебе лучше сегодня посмотреть… фильм другого жанра. Должно сработать. У меня есть парочка подходящих. Если хочешь, можешь позаимствовать для того чтобы… ну знаешь… остудить трубы.

В моей голове снова всплыли слова, сказанные им в тот вечер: «Имей хоть немного самоуважения.»

Я решила, что сыта этим по горло. Буду выше всего и уйду к себе в комнату, не говоря ни слова. Но, прежде чем сделать это, я схватила коробку с лапшой и вывалила её содержимое Элеку на колени.

— Остуди это, мудак.

Его хриплый смех догнал меня на уже на лестнице.

Той ночью, я всё ещё кипела от злости, ворочаясь на простынях. Кем он себя возомнил? Что за пассивно-агрессивная манера поведения? Он пытался обыграть всё так, словно это я хотела привлечь его внимание, хотя сам писал мне сообщения во время собственного свидания, а потом примчался домой раньше времени, дабы сорвать мою встречу с Бэнтли.

Навязчивые мысли не покидали меня где-то до двух ночи, пока их не прервало нечто вроде крика из комнаты Элека.

Глава 7

Элек кричал и метался в постели.

— Мама, пожалуйста. Нет! Очнись! Очнись! — его дыхание было прерывистым, подушка и одеяло слетели на пол. — Прошу тебя, — кричал он.

Пока я тормошила его, моё сердце выскакивало из груди.

— Элек! Элек. Это просто сон.

Находясь всё ещё в полусонном состоянии, он схватил меня за руку и сжал так крепко, что мне стало больно. Когда его глаза распахнулись, казалось, будто парень до сих пор пребывает во власти сна. Пот бисеринками блестел у него на лбу. Он сел в кровати и в шоке уставился на меня, словно не понимал, где находится.

— Это Грета. Тебе приснился кошмар. Я услышала, как ты кричишь, и подумала, что что-то случилось. Всё в порядке. С тобой все хорошо.

Его дыхание медленно приходило в норму, хотя всё ещё было шумным. Когда в его глазах появилась ясность — хватка на моей руке ослабла.

Он отпустил меня.

— Уже второй раз я застаю тебя в моей комнате, пока нахожусь в полусознательном состоянии. Откуда мне знать, чем ты тут занимаешься, пока я сплю?

Ты издеваешься надо мной?

С меня достаточно этого дерьма.

Возможно, дело было в том, что я не спала всю ночь и была на нервах, или же просто превысила свой лимит его оскорблений. Но вместо того, чтобы ответить, я толкнула его что было силы. Наверное, я поступила по-детски, но мне так сильно захотелось сделать это, и, похоже, данный момент стал последней каплей в чаше моего терпения.

Братец искренне рассмеялся, что взбесило меня ещё больше.

— Неужели?! Я уже заждался.

— В каком смысле?

— Я ждал, когда же ты, наконец, сорвёшься.

— Считаешь, довести меня до того состояния забавно?

— Нет, я думаю, ты забавная… на самом деле забавная. Меня ничто так не развлекало, как возможность поприкалываться над тобой.

— Отлично. Рада была помочь.

Черт. На глаза навернулись слёзы.

Этого просто не может быть.

Приближались «те самые дни», и я никак не могла справиться с эмоциями. Попыталась спрятать лицо, но знала, что он увидел, как скатилась первая слеза.

Улыбка Элека растаяла.

— Какого чёрта?

Мне просто необходимо было исчезнуть. Я не могла объяснить ему свою глупую реакцию, потому что сама толком не понимала ее.

Так что вместо тщетных попыток, развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Забравшись в постель, я натянула на голову одеяло и закрыла глаза, желая заснуть. Но, конечно, не смогла.

Моя дверь медленно, скрипя открылась, и включилась лампа.

— Мир? — услышала я слова Элека.

Когда обернулась то, к моему стыду, увидела его с членом в руках.

Не с каким-нибудь членом, а с моим членом. С моим фиолетовым в натуральную величину резиновым пенисом. Моим вибратором. Он помахал им.

— Ничто не скажет «извини меня» лучше, чем член и улыбка.

Я отвернулась, снова спрятавшись под одеяло.

— Да ладно, ты что там серьёзно расплакалась?

В комнате было тихо, лёжа под одеялом, я думала, что если буду игнорировать Элека, он просто уйдёт. Услышав щелчок и жужжание, я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом, и поняла, что ошиблась.

— Если ты не улыбнешься, тогда мне придётся защекотать тебя этим маленьким парнем. Элек ткнул меня вибратором в бок, я увернулась, отбросив от себя одеяло, и попыталась схватить игрушку. Но он не дал мне этого сделать. Быстрыми движениями Элек продолжал щекотать меня: ноги, под коленками, ступни.

Я боролась с желанием засмеяться.

— Хватит!

— Не-а…ни за что.

Когда он засунул его мне подмышку, я больше не могла сдерживаться и начала истерически хохотать, ощущая его смех совсем рядом.

Как так вышло, что посреди ночи, я кувыркаюсь в постели с Элеком, который угрожает мне резиновым пенисом?

Я смеялась так сильно, что думала, умру.

Смерть от фаллоимитатора!

Наконец-то он выключил его, и мне понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться и успокоиться.

— Почему остановился сейчас?

— Цель была рассмешить тебя. Миссия выполнена, — он протянул мне вибратор. — Вот, держи.

— Спасибо.

Он приподнял бровь.

— Пижамная вечеринка завтра вечером? Мне принести крекеры?

— Очень смешно, — сказала я, убирая вибратор в боковой ящик стола и мысленно напоминая себе, завтра найти для него более надежное место.

Элек остался лежать рядом со мной, прислонившись головой к спинке кровати. Несмотря на то, что мы не касались друг друга, я ощущала тепло его тела, пока лежали бок о бок в тишине.

Пока мой взгляд блуждал по его загорелой груди и рельефным кубикам пресса, во мне начало загораться желание. Из-под серых тренировочных штанов выглядывала резинка его трусов. Длинные ступни были обнажены, и впервые в жизни мне показалось, что это чертовски сексуальным. Я с трудом отвела от него взгляд и уставилась в потолок.

Его голос звучал низко.

— Я действительно не хотел приезжать сюда, Грета.

Он впервые назвал меня по имени.

Из его уст оно звучало так приятно. Я повернулась к нему, тогда как Элек продолжал говорить, глядя куда-то в сторону.

— Я был очень близок к тому, чтобы удрать с того рейса и улететь куда-угодно.

— Что же заставило тебя передумать?

— Я не мог поступить так с мамой. Не хотел, чтобы она беспокоилась обо мне, пока работает за границей.

— Сейчас мне ясно, почему ты не хотел приезжать сюда. Я не понимала этого вначале, но услышав, как Рэнди разговаривает с тобой, поняла, почему ты так. Думаю мне непонятно лишь то, почему ты выместил свою злость на Бэнтли?

— А почему ты считаешь, что в той драке был виноват я?

— Потому что ты не хочешь ничего мне объяснять, и именно ты бил его ногам пока бедняга лежал на полу.

У него вырвался злой смешок.

— А ещё я похож на плохого парня, да? Так что все в той закусочной решили, что я слетел с катушек без какой-либо гребаной причины и избил милого мальчика шутки ради. Может быть в моём личном деле и есть запись о незаконном употреблении алкоголя и курении травки, как-то раз. Но за всю свою жизнь я ни на кого не нападал и даже ни разу не ударил никого до той ночи.

Вот это да.

— Почему ты не хочешь рассказать мне, что произошло?

— Что бы ты не думала… хотя мне нравиться доставать тебя, на самом деле, я не хочу тебя ранить.

— Я не понимаю.

Наконец он повернулся и впервые посмотрел на меня.

— В тот первый день, когда ты наткнулась на меня в ванной, я специально шокировал тебя. Ты сказала, что никогда раньше не видела голого парня, и я подумал, ты шутишь. Сейчас же я на самом деле чувствую себя виноватым за то, что вывалил на тебя всё это.

Немного нервничая из-за того к чему всё шло, я поерзала на кровати.

— Ладно… и какое отношение это имеет к тому, о чем мы говорили?

— Ублюдок не знал, что я твой сводный брат, поэтому, когда ты вышла из-за стола, он начал хвастаться, что на следующей неделе собирается взять тебя с собой на вечеринку, напоить и трахнуть. Твой бывший поспорил с ним, что он не сможет затащить тебя в постель, так как ты девственница. Если бы ты отдалась Бентли, твой бывший заплатил бы ему 500 долларов.

Я прикрыла рот рукой.

— Боже мой.

С сочувствующим выражением на лице, Элек медленно кивнул.

— Так что, да… Я ушатал его.

— И позволил всем думать, что это твоя вина; сполна натерпелся оскорблений и унижений от Рэнди… Просто чтобы защитить меня?

— Я не знал, как преподнести тебе новость об их споре на деньги. Но, очевидно, что мое предупреждение держаться от него подальше на тебя не подействовало, поэтому пришлось всё рассказать.

— Спасибо тебе.

— Мне нравиться усложнять тебе жизнь. Поначалу это был просто способ досадить отцу… помучить дочь Сары. Но со временем, действовать тебе на нервы превратилось в своего рода забавную игру. Сегодня ночью, когда ты заплакала, я понял, что зашел слишком далеко, и что для тебя это не игра. Как бы не было тяжело в это поверить, я никогда не хотел обидеть тебя, и уж тем более не смог бы остаться в стороне и позволить кому-то причинить тебе боль.

Элек снова посмотрел на потолок и недовольно поджал губы, когда понял, что он только что сказал.

Я прикоснулась указательный пальцем к его губе и нежно провела им поперек раны, которая все еще не зажила, после драки. Он закрыл глаза, а мое сердце начало неистово биться. Его дыхание становилось все прерывистее с каждым движением моего пальца по теплой губе.

— Мне жаль, что ты пострадал.

— Это того стоило, — тут же ответил он.

Когда я остановилась, он посмотрел на меня. В его взгляде не было привычной насмешки, она сменилась искренностью. Сейчас его внимание полностью сосредоточилось на мне, и я воспользовалась этим, чтобы сменить тему.

— Ты хочешь стать писателем?

Он снова перевёл взгляд на потолок.

— Я уже писатель. Я пишу с детства.

— О чём «Счастливчик и паренёк»? Почему ты не захотел показать её мне?

Он выглядел так, будто ему неловко, и перелег на бок.

— Я просто не был готов обсуждать это, — Элек улыбнулся и чуть помедлив, сказал: — На самом деле Счастливчик это моя собака.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ты написал историю о собаке?

— Вроде того. Это как сверхъестественная версия нашей с ним жизни. Счастливчик был не просто моим лучшим другом. Когда я был помладше, только он мог успокоить меня. Тогда я довольно серьёзно страдал от синдрома дефицита внимания и гиперактивности, и какое-то время мне приходилось принимать лекарства. Когда мама принесла домой Счастливчика, мое состояние значительно улучшилось. Итак, в общих чертах: история обо мне и Счастливчике. В ней рассказывается про мальчика, обладающего сверхъестественными способностями, которые он использует для раскрытия преступлений. А расшифровать весь сверхъестественный шум у себя в голове он может только тогда, когда рядом с ним собака. В какой-то момент собаку похищают с целью шантажа, и оставшаяся часть истории посвящена возвращению Счастливчика домой. Всё это происходит в Ирландии.

— Вау. Почему Ирландия?

— У меня всегда была странная одержимость всем, что связанно с Ирландией. — Он указал на татуировку трёхлистного клевера[8] на своём торсе. — Как в случае с этим. Я думаю, что это способ быть ближе к той части меня, которая связана с Рэнди, раз уж реальной связи между нами нет. Звучит довольно бредово, но это единственное объяснение, которое у меня есть.

— Что случилось со Счастливчиком?

— Он умер вскоре после того, как Рэнди ушёл от моей матери. Тогда много чего случилось в один момент.

Я положила руку ему на плечо.

— Мне жаль, Элек.

— Ничего.

Глядя на свою руку, лежащую поверх его полностью покрытой татуировками руки, я долго готовилась, чтобы задать следующий вопрос.

— Почему он так относится к тебе?

Элек посмотрел на меня.

— Спасибо за то, что вчера вечером дала ему отпор. Я был не настолько пьян и слышал все, что ты сказала. Никогда этого не забуду, — он закрыл глаза. — Но я не хочу говорить о нем, Грета. Это слишком длинная и запутанная история, чтобы вникать в неё в 2:30 утра.

Я не стала давить. Его рассказ и так был самым откровенным, что я слышала от Элека.

— Хорошо. Нам не обязательно говорить об этом, — когда тишина затянулась, я спросила: — Могу я прочитать твою книгу?

Он рассмеялся и покачал головой.

— Вау. Да у тебя сегодня миллион вопросов.

— Думаю, я просто рада появившейся возможности узнать своего сводного брата с другой стороны.

Он понимающе кивнул.

— Не знаю, хочу ли, чтобы ты читала книгу. Её ещё никто не читал. Я убеждаю себя, что придумаю, как опубликовать её, но до этого так и не доходит. Она не идеальна, но это история, в которой я действительно был счастлив. На самом деле, уверен, что там осталось еще много ошибок, которые я не заметил.

— Мне бы очень хотелось почитать её. И я дам тебе знать, если найду какие-нибудь ошибки. Английский — это вроде как моя фишка.

Он улыбнулся и закатил глаза.

— Я подумаю.

— Хорошо… это уже что-то.

Когда он снова повернулся ко мне, в свете лампы его серые глаза отсвечивали серебром.

Он расслабился, устроившись поудобней на подушке.

— Расскажи мне о своём отце.

Элек смотрел на меня так внимательно, и меня тронуло то, что он хотел узнать о нем.

Я вздохнула, глядя в пустоту.

— Его звали Кит. Он был очень хорошим человеком. Кстати, работал пожарным в Бостоне. Они встретились с мамой, когда ей было всего 17, а ему уже 20. Из-за того, что он был старше — им запрещали встречаться. Но всё равно, папа стал любовью всей её жизни. У нас была обычная жизнь и, в тоже время, замечательная. Я была его любимой маленькой принцессой. Однажды, он начал жаловаться на кашель… не прошло и месяца, как ему поставили диагноз — прогрессирующий рак легких. Через шесть месяцев, рак забрал его у нас.

Элек накрыл своей тёплой ладонью мою руку, что все еще покоилась на его плече. А после переплёл свои пальцы с моими. Его прикосновение было волнующим. Никогда, до этого момента, я и представить себе не могла, как же это здорово — просто держаться за руки.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — сказал он.

— Мне тоже. Он оставил мне письма, по одному на каждый год, до моего тридцатилетия. Так что, в каждый свой день рождения, я читаю их.

— Он бы гордился тобой. Ты действительно хороший человек.

Не знаю, чем я заслужила возможность, узнать каким был Элек, когда не вёл себя, как грубиян, но была ей рада. И в тоже время, я ожидала, что происходящее может закончиться в любой момент.

— Спасибо. — Я поймала себя на том, что мой взгляд задержался на нем слишком долго, и резко отвернулась. Он отпустил мою руку, и развернул лицом к себе, снова вынуждая встретиться с ним взглядом. — Не делай этого.

— Чего?

— Ты отвернулась от меня. Это моя ошибка, потому что я заставил тебя поверить, будто не желаю почувствовать на себе твой взгляд. Вся эта чушь про самоуважение, которую я наплёл тебе. Из всех моих слов, эти были самой большой ложью, и я очень сожалею именно о них. Я начал терять бдительность, и это выбило меня из колеи. Проблема не в том, как ты смотришь на меня. Проблема в том, что я чувствую при этом: вещи, которые не должен чувствовать, которые не должен испытывать к тебе. И в то же время…я никогда не чувствовал себя хуже, чем когда ты перестала смотреть на меня, Грета.

У него есть чувства ко мне?

— А что ты видишь в моих глазах, когда я смотрю на тебя?

— То, что я тебе нравлюсь, хотя и считаешь, что не должен. — Я улыбнулась в молчаливом согласии, и он продолжил. — Ты всё время пытаешься понять, какой я.

— Ты не облегчаешь мне задачу, Элек.

— А иногда, ты смотришь на меня так, будто хочешь, чтобы я снова поцеловал тебя, но не знаешь, как бы отреагируешь, если сделаю это. Тот поцелуй…именно из-за него я тогда так быстро свалил из кафе. Он начиналося, как шутка, но стал абсолютно искренним.

Узнав, что в тот день он чувствовал тоже самое, что и я, мое сердце забилось сильнее.

— Я тебе нравлюсь? — выпалив это, я сразу почувствовала себя идиоткой. — Я имею в виду, что не похожа на тех девушек, с которыми ты встречаешься. У меня не большая грудь и я не крашу волосы. Скажем так — я полная противоположность тех, кого ты приводил домой.

Он усмехнулся.

— Это делает тебя тобой. — Он наклонил голову. — Почему ты решила, что я предпочитаю их? Просто из-за того, что привожу их домой? Эти девушки, они… доступные, мягко говоря. Если честно, их не интересую я. Они не пытаются узнать меня. Они просто хотят трахнуться. — Он пошевелил бровями. — А я в этом действительно хорош.

Я нервно рассмеялась.

— Так я и думала.

Напряжение в воздухе становилось плотнее с каждой секундой. Ничто никогда не возбуждало меня так, как сексуальная уверенность, что исходила от Элека в данный момент.

Мне стало любопытно…очень…я была заинтригована.

Он прошёлся по мне взглядом с головы до пят.

— А что касается твоего вопроса, то, я однозначно отдал бы предпочтение твоему телу среди всех прочих, вообще-то.

Не в состоянии справиться с возбуждением, после того как он произнёс это, я зарылась пальцами в подушку.

— Почему? — вопрос был больше похож на вздох, чем на слово.

Его голос стал ниже.

— Тебе нужны подробности, да? — его губы изогнулись в улыбке. Он придвинулся ко мне ближе, как будто говорил всё это по секрету. — Хорошо…Ты маленькая, подтянутая, гибкая … и твоя грудь… настоящая и у неё идеальный размер. — Он посмотрел на мою грудь. — Я вижу, что у тебя красивые соски, потому что прямо сейчас они приветствуют меня и это тоже не впервые.

Лежа на подушке, я сложила ладони под щекой и расслабилась, как если бы он читал мне эротическую сказку на ночь. Его шёпот стал ещё ниже:

— Я бы с удовольствием попробовал их на вкус.

Безумно возбуждаясь от слов, слетающих с его губ, я почувствовала влагу и пульсацию между ног.

— Что еще? — выдохнула, поощряя его продолжать.

— Ещё у тебя потрясающая попка. В тот вечер, когда мы пошли в кино, на тебе была маленькая красная юбка. И каждый раз, когда во время прогулки этот урод тянулся своей рукой к твоей заднице, я сходил с ума. Я хотел прикасается к тебе.

Не в силах сдержать себя, я придвинулась к нему ещё ближе и провела рукой по его немного колючей щеке.

— Правда?

— А ещё ты очень красивая.

Умирая от желания ощутить вкус его губ, я провела пальцем по кольцу в его губе.

— Я думала, что была довольно обычной.

Медленно покачав головой, он погладил меня по щеке и, склонившись надо мной, мягко прошептал напротив моих губ:

— Нет… ты красивая.

Желание поцеловать его было непреодолимым.

— Поцелуй меня, — выдохнула я.

Он тяжело дышал, в то время как продолжал говорить над моими губами:

— Дело не в том, что я не хочу поцеловать тебя. Чёрт, я очень сильно хочу этого прямо сейчас. Но просто…

Не дожидаясь, пока он договорит, я сама взяла, что хотела и в чём нуждалась.

Он застонал, когда мои губы накрыли его, и обхватил моё лицо руками. Без горячего соуса, как это было в прошлый раз, как только почувствовала вкус Элека, я мгновенно поняла, что для меня нет пути назад. Не знаю, виной тому гормоны, или же последние несколько недель были просто большой прелюдией, но я полностью потеряла контроль. Звуки из его груди заставили меня хотеть парня ещё сильнее, и я ловила их с каждым вдохом.

В какой-то момент, я нежно провела языком по ране на его губе, и Элек закрыл глаза.

После чего, он перенял инициативу и стал целовать меня более жёстко, более требовательно. Я прижалась к нему всем телом и почувствовала его эрекцию. В тот момент мне было плевать на последствия. Я знала только лишь, что не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось и сама была в шоке, когда следующие слова слетели с моих уст:

— Я хочу, чтобы ты показал мне, как ты трахаешься, Элек.

Внезапно он отстранился, ошеломлённо глядя на меня.

— Что ты только что сказала?

Это был самый унизительный момент в моей жизни.

Его глаза расширились так, как будто парень только что очнулся от страшного сна.

— Черт нет!..Нет. Ты должна понять кое-что, Грета. Этого не будет никогда.

Ладно, на самом деле вот это был самый унизительный момент в моей жизни.

— Почему ты так говоришь после всего, что только что сказал мне?

Боже, я чувствовала себя так глупо.

Он снова облокотился на спинку кровати и казался измученным.

— Для меня было важно, чтобы ты знала, как сильно я хочу тебя и насколько ты прекрасна для меня и снаружи, и внутри. Я чувствую, что понизил твою самооценку, хотя и не хотел этого. Всё что я сказал ранее правда, но этого поцелуя не должно было быть. Я вообще не должен находиться в этой долбанной кровати, просто лежать здесь рядом с тобой, пусть и не долго, казалось столь приятно.

— Чем я отличаюсь от тех девушек, которым ты отдаёшь себя?

Он провёл руками сквозь волосы, растрепав их, и посмотрел на меня унылым взглядом.

— В действительности, разница огромная. Ты единственная девушка на земле, которой не могу обладать, и, черт возьми, от этого я хочу тебя больше всего на свете.

Глава 8

С момента тех событий в моей спальне прошел почти месяц. Элек покинул мою кровать вскоре после того, как ещё раз повторил, что я для него строго под запретом и что между нами ничего не может быть. Я не понимала, почему он так настаивает на своем, учитывая отсутствие между нами родственных отношений. Но интуиция подсказывала, что за этим скрывается нечто большее.

Хуже всего, что после случившегося в моей комнате, Элек начал отдаляться. Отныне не было неприличных сообщений или приглашений сыграть в видеоигры. Когда мы одновременно бывали дома, он оставался в своей комнате, а я — в своей. А ещё он проводил больше времени в веломагазине или же просто вне дома.

Никогда не думала, что буду скучать по его поддевкам и пошлым разговорчикам, но я бы всё отдала, лишь бы повернуть время вспять до того момента, как поцеловала его и сказала, что хочу заняться с ним сексом.

Блин.

Всякий раз, когда вспоминала об этом, чувствовала себя ужасно неловко. Но в тот момент я была опьянена им и больше всего на свете хотела испытать близость с этим парнем. Я была готова.

Спустя неделю после той ночи, Элеку и мне исполнилось по 18. Наши дни рождения приходились с разницей всего лишь в пять дней. И я действительно чувствовала себя достаточно взрослой, чтобы сделать столь важный шаг. В мои планы не входило хранить себя до брака или что-то в этом духе. Я была девственницей просто потому, что не хотела секса ни с кем… до Элека. За последние несколько недель он ясно дал мне понять, что между нами этого никогда не произойдёт.

Но я скучала по нему.

Однако, как-то вечером, ветер подул в другом направлении, и я ненадолго получила его обратно. Как правило, Элек никогда не ужинал дома, но именно в тот вечер среды, почему-то решил присоединиться к нам. С тех пор, как я увидела, насколько ужасно Рэнди обращается с ним, то всячески избегала отчима, за исключением совместных трапез. С мамой мы тоже были не в самых лучших отношениях, учитывая ее утверждение, будто не стоит вмешиваться в отношения Рэнди с Элеком.

За столом Элек не встречался со мной взглядом. Он просто смотрел вниз, накручивая спагетти на вилку. В тот момент, когда засмотрелась в окно, разглядывая верёвку и сушащиеся на ней соседские вещи, я почувствовала на себе его взгляд. Он как будто ждал, когда отвернусь, чтобы посмотреть на меня, быть может, считая, что не замечу. Как и следовало ожидать, когда я повернулась, Элек снова опустил голову и принялся возиться со своей пастой.

В тот вечер Ренди был не в духе, жаловался на пресный ужин из пасты с томатным соусом, хоть судя по всему, это ничуть не умерило его аппетита. В какой-то момент он резко встал из-за стола и подошёл к буфету с закусками.

— Грета, на кой чёрт, ты засунула все эти трусы в банку от Принглз? — заорал он вдруг.

У меня отвисла челюсть, я посмотрела на Элека. В течение нескольких секунд мы сверлили друг друга взглядом, после чего он не сдержался и прыснул со смеху. Мы одновременно расхохотались, и ни один из нас не мог остановиться.

Я влюбилась в его искренний смех.

Взглянув на обескураженное лицо Рэнди, я рассмеялась ещё сильнее.

Когда смех стих, Элек, всё ещё улыбаясь, сказал так тихо, чтобы услышать могли только мы вдвоём.

— Я же говорил тебе, что они не в моей комнате.

Рэнди со стуком поставил банку на стол передо мной. Я открыла её и проверила содержимое.

— Здесь не всё.

Элек подмигнул.

— Я оставил себе парочку, — соблазнительно ответил он.

Я закатила глаза и швырнула одни в него. Он сразу натянул их себе на голову, одев словно шапочку. Только мой сводный брат мог выглядеть сногсшибательно с парой нижнего белья у себя на голове. Он продолжал смотреть на меня с той же порочной улыбкой, которую я так долго ждала. Было очень приятно снова почувствовать на себе его взгляд, пусть и ненадолго.

Той ночью, когда я уже переодевалась в пижаму, мой телефон просигналил о сообщении.

«Можешь зайти сюда на минутку?»

Моё сердце билось чаще, пока шла по коридору. Когда он открыл дверь, то выглядел таким невероятно сексуальным.

Его дыхание было свежим и пахло мятной зубной пастой.

— Хэй, — сказал он, сверкнув своими красивыми белыми зубами, что так идеально контрастировали с его смуглой кожей и черными волосами.

— Привет, — я вошла в комнату и глубоко вздохнула, отмечая, что запах гвоздичных сигарет практически полностью пропал.

На Элеке была одета черная рубашка с закатанными рукавами. Она была расстегнута, оставляя обнажённой грудь, а его волосы выглядели всё ещё мокрыми, после душа. Я посмотрела на его губы, на то место, где была ранка, что уже давно зажила. Метал кольца поблёскивал, и мне вдруг невыносимо сильно захотелось лизнуть его, снова ощутить губы и язык Элека на своих губах.

Целующих меня.

Поглощающих меня.

Кусающих меня.

Надо сменить тему.

— Почему здесь так пахнет чистотой и свежестью?

Он лёг на кровать, закинув руки за голову. Я не могла отвести глаз от V- образной линии чуть ниже пресса. Мне хотелось лечь на парня сверху и почувствовать его кожу.

— Ты хочешь сказать, что обычно в моей комнате дерьмово пахнет?

— Ты бросил курить?

— Пытаюсь.

— Серьёзно?

— Да… одна чудачка, что любит разгуливать без нижнего белья, однажды сказала, что курение вредит мне. И… немного поразмыслив, я всё-таки прислушался.

— Я, правда, горжусь тобой.

Он сел ровно и посмотрел на меня.

— Ну, если честно, ты была права. Когда-нибудь эта дрянь прикончит меня. И пусть многое в моей жизни оставляет желать лучшего, есть вещи, ради которых стоит жить.

Казалось, в воздухе что-то изменилось, пока он это говорил, а затем последовала неловкая пауза.

Я откашлялась.

— Зачем ты позвал меня сюда?

Он подошел к своему шкафу и что-то достал оттуда. Вскоре, я поняла, что это была его книга. Он вручил мне подшивку.

— Я хотел дать тебе это. Хочу чтобы ты прочла её.

— Серьёзно?

— Я никому не давал читать мою писанину, Грета. Для меня это серьёзный шаг. Что бы ты не делала — не показывай Рэнди. Я не хочу, чтобы он имел к этому какое-либо отношение.

— Хорошо. Обещаю. Спасибо, что доверяешь мне.

— И ещё, будь честна. Я смогу с этим справиться.

— Буду. Я не стану с этим спешить.

* * *

Вернувшись в свою комнату в тот же вечер, я начала читать. Минуты сменялись часами. Я сказала Элеку, что не буду спешить, но по-правде не могла оторваться, и, в конечном итоге, не спала всю ночь, пока не закончила.

Несмотря на повествование от лица автора и то, что мальчик, по имени Лиам, по-идее был прототипом Элека лишь в общих чертах, все же складывалось ощущение, будто через персонаж Лиама, я смогла приоткрыть окошко в мысли и душу Элека.

Множество сходств, которые, как я знала, были выведены из его жизни. В частности тот факт, что отец оскорблял Лиама. Начало истории, до появиления Счастливчика, было довольно грустным. Читая одну часть книги, я плакала и буквально хохотала в следующей. На самом деле, в книге было много смешных моментов, не связанных с главной сюжетной линией.

Например, отрывок, где Лиам влюбился в девочку, что жила через улицу, и попросил Счастливчика пойти к её дому. Он рассчитывал, будто девочка подумает, что Счастливчик потерялся, и собака приведёт её к дому Лиама. Вместо этого, Счастливчик, который был довольно большой собакой, обнюхал щенка девочки, карликового померанского шпица. Из окна Лиам наблюдал, как она забрала своего щенка в дом и захлопнула дверь. Счастливчик покакал на её лужайке, и затем вернуться к Лиаму ни с чем.

Но основной сюжет книги был закручен вокруг способностей Лиама чувствовать зло, при помощи сверхчувствительного слуха. Он получал не всегда чёткую и часто запутанную информацию, особенно, когда Счастливчика не было рядом. Однажды, Лиам обратился в полицию, сообщая связанную с убийством местной девушки информацию. Оказалось, за преступлением стоял продажный полицейский. Он похитил Счастливчика, чтобы Лиам не мог помочь властям раскрыть убийство. Но, в конце концов, Счастливчик сбежал, а сцена воссоединения межу Лиамом и собакой, описывалась такой трогательно, что я разрыдалась.

Всё было так реалистично, начиная с ярких описаний ирландских пейзажей и заканчивая эмоциями Лиама. В конце даже был забавный бонус, в виде главы, написанной от лица собаки. Я нашла всего несколько грамматических ошибок и сделала пометки для Элека в блокноте.

К концу рассказа мне казалось, что я влюбилась в героев его творчества. Вместе с этим, я почувствовала, что стала ближе к нему самому. Была польщена предоставленной мне возможностью заглянуть в невероятно творческий ум парня. Мне хотелось подобрать правильные слова, чтобы как следует объяснить Элеку то, насколько потрясающа его работа… и он сам.

Поэтому на следующий день, я решила, что после школы сяду под тенью дерева, опишу все свои чувства в письме и отдам ему его вместе с рукописью. Вложив в данное эссе всю душу, я объяснила, почему считаю его прирожденным писателем, и что горжусь ним вместо его собственного отца.

* * *

В тот же день, после обеда, я планировала оставить письмо в комнате Элека. Достигнув последней ступеньки лестницы, мой живот свело от звука голоса девушки за закрытой дверью.

Хихиканье.

Звуки поцелуев.

Элек не приводил никого домой еще задолго до той ночи, когда мы целовались в моей кровати. Я подумала, что, быть может, он уважает мои чувства, или же просто изменился.

Я ошиблась. Обычно, я раздражалась и ревновала, узнав, что он с другой девушкой. Но в этот раз, все было иначе. Мне стало невыносимо грустно. Я даже не могла находиться в доме, так что оставила книгу и блокнот под его дверью. А затем сбежала вниз по лестнице, опасаясь, что эта книга — не единственное, во что я влюбилась.

Глава 9

Меня расстраивало то, что спустя несколько дней он так и не подтвердил, что получил моё письмо.

Помимо того, Виктория не оставила мне иного выбора, кроме как рассказать ей правду о моих чувствах к Элеку. Она не переставая болтала о том, что не может понять, почему, после того поцелуя в закусочной, Элек так и не пригласил её на свидание снова. Моему терпению пришёл конец, и я рассказала обо всём, что произошло между нами. Она была в шоке, но, по крайней мере, это заставило подругу перестать болтать о нём раз и навсегда.

В течении следующей недели Элек по-прежнему продолжал игнорировать меня. Он взял больше рабочих часов в веломагазине, а остальное время проводил в своей комнате за закрытой дверью. Безусловно, он знал, что в тот день я услышала голос девушки в его комнате, поскольку оставила книгу под дверью снаружи. Однако, Элек явно не собирался извиняться или считаться с моими чувствами.

Так что, когда на следующей неделе, Кори Джеймсон пригласил меня на свидание, я ответила — да. Кори был, вероятно, одним из самых приятных парней в школе. По правде говоря, я не испытывала к нему физического влечения, но мне нужно было отвлечься. А еще мы, как минимум, хорошо проведем время вместе. Он был одним из немногих парней, кого я считала другом, несмотря на его очевидную заинтересованность в большем.

Наступил вечер пятницы. Я уложила волосы волнами и надела платье ярко синего цвета, которое купила на распродаже в торговом центре. Хотя с таким же энтузиазмом я могла бы отправиться к Виктории смотреть кино.

Когда Кори постучал в двери, ее открыла моя мама и крикнула в направлении лестницы:

— Грета, твой кавалер уже здесь.

Дверь в комнату Элека была закрыта, и оттуда доносилась тихая музыка. Какая-то часть меня хотела, чтобы он видел, как ухожу с Кори, но другая — не желала иметь с ним ничего общего.

Кори ждал меня у подножья лестницы с цветами, и, как ни странно, мне стало неловко за него. Я не могла себе представить Элека, что пришел на свидание с герберами в руках. Посмотрим правде в глаза — он в этом и не нуждался.

— Привет, Кори.

— Привет, Грета. Выглядишь потрясающе.

— Спасибо.

— Не возражаешь, если я быстренько воспользуюсь уборной, прежде чем мы уедем?

Я замешкалась, отправлять ли его наверх, потому что из своей комнаты мог выйти Элек.

— Конечно. Это наверху. Просто поверни налево, в конце коридора.

Я ждала на стуле у стойки.

— Он, кажется, очень милым, — сказала мама.

— Так и есть, — ответила я, ставя цветы в вазу.

В этом то и была вся проблема. Теперь мне нравилась лёгкая дерзость в сочетании с моей наивностью.

Спустя пять минут, когда Кори вернулся, выражение его лица было странным.

— Ты готов? — спросила я.

— Конечно, — не глядя на меня, ответил он. Он шел впереди, ведя меня к припаркованному перед домом «Фокусу».

Когда мы сели в машину, он всё так же продолжал вести себя странно, и перед тем, как завести двигатель повернулся ко мне.

— Наверху я наткнулся на твоего сводного брата.

Я проглотила комок в горле.

— Да?

— Он попросил меня отдать тебе это, так как ты оставила их у него в комнате, — он вручил мне розовые кружевные трусики — предпоследнюю деталь моего нижнего белья, которую прятал Элек.

Я взяла их и, смутившись, отвернулась к окну, в недоумении глядя на улицу и пытаясь понять, злит меня это или забавляет.

Взяв себя в руки, я повернулась к Кори.

— Он просто пытается подколоть тебя… и меня. Вот такой он. Знаю, звучит глупо, но Элек в шутку забрал всё моё нижнее бельё и не отдаёт его обратно. Ничего такого.

Он вздохнул, но, казалось, все еще чувствовал себя немного некомфортно.

— Ладно. Просто все это очень странно.

— Я знаю. Поверь. Мне жаль.

Кори смотрел прямо перед собой на дорогу, так что я достала телефон и незаметно отправила Элеку сообщение.

Грета: «Зачем ты это сделал?»

Элек: «Не загоняйся. Это было забавно. Признай.»

Грета: «Ему было не смешно.»

Элек: «Он тебе даже не нравится.»

Грета: «С чего ты взял?»

Элек: «Потому что тебе нравлюсь я.»

Грета: «Ты просто конченый эгоист.»

Элек: «Ты тоже как-то хотела, что бы я заставил тебя кончить, помнишь?»

У меня отвисла челюсть.

Грета: «Почему ты всегда так делаешь?»

Элек: «Как?»

Грета: «Снова превращаешься в того, кого хочется послать в задницу.»

Элек: «В задницу, да?»

Грета: «Закатай губу!»

Элек: «Губами я тоже могу… и делаю это очень хорошо. Я бы показал тебе, если бы мог.»

Грета: «Зачем ты всё это делаешь?»

Элек: «Потому что, я, блять, не могу остановиться.»

Я не собиралась отвечать. Он снова написал.

Элек: «Едь домой.»

Грета: «Что?»

Элек: «Едь домой. Потусуйся со мной.»

Грета: «Нет!»

Я отключила свой телефон, и мельком взглянула на Кори, который все так же молча смотрел прямо перед собой.

Элек был не в своем уме. Да кем он себя возомнил, пытаясь сорвать моё, во всех отношениях, невинное свидание, тогда как сам продолжал вести себя, словно проститутка?

Выходка Элека наложила отпечаток на весь оставшийся вечер и, хотя в мексиканском ресторанчике нам удавалось поддерживать лёгкий разговор на общие темы, я знала, что про Кори можно забыть из-за поступка Элека. Самым ненормальным было то, что я даже не разозлилась по-настоящему. И если уж быть до конца откровенной, втайне была довольна тем, что Элеку не все равно, раз он решил саботировать мое свидание.

Пока доедала свой ягодный пирог, я попыталась сосредоточить внимание исключительно на Кори и довести до конца своё неудавшееся свидание. Но все, о чем могла думать, был Элек. Сегодня вечером он не только выбил меня из колеи, но и полностью завладел моими мыслями.

Мой телефон пиликнул, как раз, когда мы уже собирались расплатиться.

Элек: «Мне нужно, чтобы ты вернулась домой.»

Грета: «Нет.»

Элек: «В этот раз я не прикалываюсь. Кое-что произошло.»

Я почувствовала зарождающуюся тревогу.

Грета: «Все в порядке?»

Элек: «Никто не пострадал, ничего такого. Нам нужно поговорить.»

Грета: «Хорошо.»

Элек: «Где ты? Будет ли быстрей, если я заберу тебя?»

Грета: «Нет, Кори отвезет меня домой.»

Элек: «Ладно. Не задерживайся.»

Мое сердце бешено колотилось.

Что всё это значит?

Я сочинила историю о сильных болях в желудке и спросила Кори, не сможет ли он отвезти меня прямо домой. Он не был в восторге, но с другой стороны, после того, что сделал Элек, этот вечер и так был полностью предрешен.

У меня не получилось приехать домой достаточно быстро.

Кори даже не стал дожидаться, пока я зайду в дом, чтобы уехать. Я сразу поднялась по лестнице наверх и постучала в дверь Элека, прежде чем открыть ее.

Он ждал меня, сидя на кровати, и выглядел встревоженным. Если честно, я никогда не видела его таким расстроенным. Он встал и застал меня врасплох, сразу же притянув в свои объятья.

— Спасибо, что вернулась.

Я чувствовала, как бьётся его сердце, когда парень крепко прижал меня к себе. Мое тело желало, чтобы он держал меня еще крепче.

— Что случилось, Элек?

Он отпустил меня и повел за руку к кровати. Мы оба сели.

— Я должен вернуться в Калифорнию.

Я сразу почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Что? — Положила руку ему на колено, потому что мне казалось, что я теряю равновесие. — Почему?

— Моя мать вернулась.

— Я не понимаю. Она же должна была работать в Англии до начала лета.

Элек посмотрел вниз и, чуть помедлив, взглянул на меня с тоской в глазах.

— То, что я тебе сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. Ты не можешь рассказать об этом маме, и уж тем более Рэнди. Пообещай мне.

— Я обещаю.

— Моя мать не была в Англии. Незадолго до того, как я приехал сюда, она легла в больницу в Аризоне с тяжелой формой депрессии, связанной со злоупотреблением наркотиками. Предполагалось, что это будет шестимесячная программа, после чего оставшееся время до окончания моего учебного года она собиралась провести с другом.

— Почему она не сказала Рэнди правду?

— Моя мать очень талантливый художник. Я знаю, что ты в курсе этого. На самом деле, у неё была такая возможность, ей предлагали преподавать в Лондоне в течение года, что она и использовала в качестве оправдания для Рэнди, хотя отказалась от предложения. Ей стыдно признаться ему, насколько все стало плохо. Перед тем, как она приняла решение пройти программу, у нее была передозировка снотворным, я нашел ее на полу и подумал, что она умерла.

— Вот, что снилось тебе в том кошмаре.

— Ты о чём?

— В ту ночь, когда ты кричал во сне, кричал «мамочка, очнись».

— Хм. В этом есть смысл. На самом деле, мне часто это снится. Моя мать слабовольный человек. С тех пор как Рэнди оставил ее, она сильно изменилась. Я боялся, что потерял ее. Она — это все, что у меня есть.

Я сжала его колено.

— Думаешь, у наших родителей действительно был роман, и он бросил твою маму ради моей?

— Я знаю, что он изменял моей матери, потому что взломал его компьютер. Он познакомился с твоей мамой в интернете в то время, когда еще был женат на моей. Он говорил, что у него командировки, а на самом деле ездил в Бостон, чтобы увидеться с Сарой. Я бы не стал тебе лгать на счет этого.

— Я верю тебе.

— В защиту Сары могу сказать, что не уверен, какую именно историю он рассказывал ей. Он мог переиграть всё так, будто уже был разведён. Помнишь, как ты сказала, что твой отец был для твоей матери любовью всей её жизни.

— Да…

— А для моей матери таким человеком стал Рэнди, хотя, скорее всего, это не было взаимным. Он ужасный отец, но её это не слишком заботило. Она практически одержима им, её самооценка всегда зависела от его к ней отношения. А сейчас она одержима ещё и Сарой. Это заболевание. В данной истории ещё так много всего, но я рассказываю тебе только необходимое, так как это касается и нас с тобой.

— Когда ты сказал, что я для тебя под запретом… это только потому, что я дочь Сары?

Он улыбнулся и погладил меня по щеке тыльной стороной ладони.

— Ты выглядишь так же, как она. Моя мать считает, ее брак разрушился из-за Сары. Она ненавидит твою мать, наверное, больше, чем кого-либо. В глубине души я понимаю, что он в любом случае бросил бы мою маму, но сейчас она в крайне плохом состоянии. Если бы мама когда-нибудь узнала, что между мной и дочерью Сары что-то произошло, она бы просто не пережила этого.

— Почему она вернулась домой раньше?

— Она считает, что ей стало лучше. Но все не так, Грета. Я слышу это по ее голосу, однако врачи все равно разрешили ей выписаться. Друг, который должен был следить за ней, подвел. Его даже нет в городе. Я боюсь оставлять ее в одиночестве. Именно поэтому завтра утром уезжаю. Мой билет уже заказан. Рэнди думает, что у неё сорвалась работа, и ему абсолютно наплевать мое возвращение обратно.

По моей щеке скатилась слеза.

— Я просто не ожидала этого. — Элек обнял меня, и я прижалась к его груди. Мы сидели в тишине, пока я не посмотрела на него. — Я не готова отпустить тебя.

— Проглотить свою гордость и переехать жить к Рэнди, чтобы моя мать смогла попробовать вылечиться, не переживая за меня, было одним из самых трудных решений, которые мне когда-либо приходилось принимать. Поначалу это был ад, но ты стала маленькой частичкой рая среди всего этого. Содрогаясь при мысли, что мне придётся жить здесь, я никогда бы не подумал, будто не захожу уезжать, но это именно то, что я чувствую сейчас. Я хочу остаться, но только из-за тебя. Я хочу иметь возможность защищать тебя, не только как брат, и это хреново.

Я взяла его за руку.

— Я поняла.

Он переплёл свои пальцы с моими и, склонившись, слегка прижался губами к моему лбу.

— Такое чувство, будто ты видишь во мне то, чего большинство не замечает. Заставить тебя возненавидеть меня, было невозможно, потому что ты знала, на самом деле я другой. Спасибо, что была достаточно умна, чтобы разглядеть настоящего меня.

Я ничего не могла с собой поделать. Обхватив Элека руками, я вдохнула запах его кожи и одеколона, желая, запечатлеть его в своей памяти.

Завтра он уезжает.

И возможно я больше никогда не увижу его.

Дыхание парня участилось, и он отпустил меня.

Я посмотрела на его сумки и поняла, что многое осталось всё ещё не упакованным.

— Хочешь, я помогу тебе?

— Пожалуйста, не пойми меня неправильно.

Я прикусила нижнюю губу.

— Ладно.

— Всё что мне от тебя нужно, это чтобы ты вернулась в свою комнату. И это не потому что я не хочу провести с тобой время, а потому, что не доверяю себе.

— Я хочу остаться здесь с тобой.

— Учитывая мои чувства в данный момент, я не могу находиться с тобой в одной комнате. Я был раздавлен, когда ты пошла на свидание с «цветочным мальчиком». А это было до того, как узнал, что уезжаю. Затем, ты вошла сюда, такая чертовски красивая в этом платье. Я уже с трудом контролирую себя.

— Меня плевать, если что-то случиться. Я хочу, чтобы это случилось.

Он опустил глаза, и покачал головой.

— Мы не можем себе этого позволить. — Элек замолчал, а затем посмотрел мне в глаза. — Ты знаешь, что недавно я был с девушкой. Ничего не было. Она пыталась, но я не смог. Я чувствовал, что это неправильно, и так происходит уже давно — с той самой ночи в твоей комнате. Думаешь, я не воображал себе, как делаю то, о чём ты меня попросила? Думаешь, меня не заводила мысль стать первым, с кем ты испытаешь это? Ты хоть представляешь себе, что сделали со мной слова «покажи мне как ты трахаешься» из твоих маленьких сладких губ? Они сокрушили меня.

— Пускай это будет лишь одна ночь с тобой, это лучше, чем вообще ничего.

— Серьёзно? Если бы я думал, что ты относишься к таким девушкам, мы бы сейчас не разговаривали. — Он положил обе руки мне на плечи, из-за чего по моему телу пробежала дрожь. — И к твоему сведению, мне нравиться, что ты не такая. — Он испустил глубокий вздох, который я ощутила на своей груди. — Даже если ты скажешь, что справишься с этим… не уверен, что я смогу.

Мы молчали в течение нескольких секунд, глядя друг другу в глаза, после чего я встала.

— Хорошо. Я уйду. — На глаза навернулись слезы, так как я чувствовала, что это конец.

Он видел, что я начинаю плакать.

— Прошу тебя, не плачь.

— Прости. Не могу ничего поделать с этим. Я буду скучать по тебе.

Он обнял меня в последний раз, и, уткнувшись носом в мои волосы, сказал на ухо:

— Я тоже буду скучать по тебе, — наши сердца бились друг напротив друга, после чего Элек сделал шаг назад. — Мой рейс только в 10 утра… Возможно, мы ещё позавтракаем вместе.

Я вернулась в свою комнату не в силах поверить в то, как быстро может измениться жизнь. Я и не подозревала, что ситуация с Элеком снова измениться во мгновение ока. Или же лучше сказать, прямо посреди ночи…

Глава 10

Невозможно описать насколько подавленной я чувствовала себя, возвращаясь в свою комнату. Зная о том, что он хотел меня так же сильно, как и я его. И осознавая, что этому просто не суждено случится. Уже сейчас в доме стало как-то пусто, а ведь он ещё даже не уехал.

Я переживала из-за всей этой ситуации с его мамой. И хотя взаимоотношения Элека с Ренди, иначе как ужасными назвать было нельзя, здесь, по крайней мере, я была бы рядом, могла его поддержать. Что ни говори, а с родителями парню явно не повезло.

Он только-только начал открываться мне, и, думаю, если бы остался, мы могли стать ближе. Я пыталась убедить себя, что так даже лучше, он ведь все равно уехал летом. Но несмотря на весь этот внутренний диалог, боль в груди всё же не уходила.

Я не могла избежать зависти к тем девушкам со школы, с которыми Элек был близок физически. И хотя мы с ним общались на другом, более глубоком уровне, всё же мне было бесконечно жаль, что не стала близка с ним и на данном уровне.

Ко мне заглянула мама, проверить как я, и спросить, в курсе ли я отъезда Элека.

— Мне казалось, вы стали лучше ладить. Очень жаль, что именно сейчас он хочет вернуться домой к матери. Он, безусловно, мог бы остаться здесь до конца учебного года.

И так как моя мама ничего не знала о настоящей причине, по которой Пилар вернулась домой, я просто кивала головой в ответ на ее слова и изо всех сил старалась скрыть подступающие слёзы, пока они не стали катиться по щекам.

Пожелав мне спокойной ночи, мама ушла. И оставшись одна, я прижала к себе Снупи, мягкую игрушку, которая с трёх лет была моим верным утешителем.

Именно так и должна была закончиться эта ночь.

* * *

Легкий стук в дверь моей спальни. Мысленно возвращаясь к тому моменту, «лёгкий» стук вряд ли можно соотнести с тем, что последовало, после открытия двери.

Элек тяжело дышал, его грудь вздымалась и опадала.

— Ты в порядке?

Несколько секунд, он смотрел на меня так, будто сам не понимал, как оказался у моей двери.

— Нет.

— Что случилось?

В его глазах отражалось дикое желание.

— К чёрту завтра.

И прежде чем я успела как — либо отреагировать, его тёплые руки обхватили моё лицо, и парень притянул меня к своим губам. Из его груди вырвался низкий стон, и я сделала глубокий вдох, пытаясь задержать воздух. Он прижался к моей груди, толкая обратно в комнату, и закрыл за собой дверь.

Что происходит?

Элек мучительно целовал, его рот был горячим и влажным, а язык, словно с отчаяньем, жадно исследовал мой собственный. Этот поцелуй казался гораздо более чувственный, чем два предыдущих. И я поняла, именно так ты себя чувствуешь, когда Элек не сдерживается. Сейчас все было иначе, будто прелюдия к чему-то большему.

На мгновение он прервал поцелуй, и его руки скользнули от моего лица к затылку. Элек потянул меня за волосы, вынуждая выгнуть шею, и прижался губами к её основанию, нежно втягивая кожу в рот; проложив дорожку из поцелуев, его губы вернулись к моим, его дыхание обжигало мою кожу. Я несколько раз провела языком по колечку в его губе, он нежно прикусил мою в ответ и застонал сквозь зубы.

Я хотела большего. Я была готова.

В тот момент меня не терзали сомнения, я была готова пойти до конца.

Потому, когда Элек остановился, глядя на меня, я воспользовалась моментом и спросила о том, что просто обязана была знать.

— Что случилось?

Подведя меня к кровати, он сел и усадил меня верхом. Так что я почувствовала тепло его эрекции, прижатой к моему пульсирующему клитору. Элек опустил голову и лбом прислонился к моей груди, от чего по коже распространилось покалывание.

— Хочешь знать, что со мной случилось? — хрипло прошептал он. — Я наконец-то открыл то письмо, что ты написала, когда прочла мою книгу. Вот что случилось. Никто и никогда не говорил мне таких слов, Грета. Я не заслуживаю их.

Я пробежалась пальцами по его шелковистым волосам.

— Заслуживаешь. Я готова подписаться под каждым словом.

Элек поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Эти слова в письме… они навсегда останутся со мной. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сейчас сделала для меня. Когда я собирал вещи, то думал о том, что не смог дать тебе даже то немногое, о чём ты просила. С каждой секундой, эта мысль злила меня всё сильнее и сильнее. И я решил, что хочу того же что и ты, даже если это будет всего одна ночь. Знаю, чертовски эгоистично, но я хочу быть твоим первым. Быть тем, кто покажет тебе всё. Стать тем, которого ты будешь помнить всю свою жизнь. Но только, если если ты говорила правду и действительно хочешь этого.

— Я хочу этого больше всего на свете, — ответила, ещё ближе притянув его к груди.

Он отстранился и заглянул мне в глаза. Выражение лица Элека казалось серьёзным.

— Грета, посмотри на меня. Завтра всё закончится, и ты не сможешь никому рассказать об этом. Сегодня ночью я могу дать тебе всё, что захочешь. Но мне нужно быть уверенным, что ты действительно всё понимаешь и сможешь справиться с этим… Обещай мне.

— Справлюсь. Я уже говорила, в свой первый раз хочу быть с тобой, даже если это будет всего одна ночь. Я желаю, чтобы ты показал мне всё, хочу испытать то, что испытывали другие твои девушки. И не хочу, чтобы ты сдерживался или относился ко мне как-то иначе.

— С тобой всё будет по-другому… я смогу дать тебе больше, понимаешь? Сделать всё лучше. Возможно, это будет лишь одна ночь, но я сделаю ее стоящей каждой секунды.

Это происходит на самом деле.

Внезапно меня пробила нервная дрожь, заметив это, Элек положил руки на мои плечи.

— Ты дрожишь. Может это плохая затея.

— Я не нарочно. Это просто волнение… в хорошем смысле.

Он посмотрел на меня, и в тот момент в его взгляде мелькнуло сомнение. Я наклонилась вперед и, сжав его лицо ладонями, поцеловала, искренне пытаясь доказать свою готовность ко всему. А затем, в последний раз заглянув ему в глаза, произнесла:

— Я хочу этого.

Несколько секунд Элек всматривался в моё лицо, затем поставил меня на ноги и встал сам. Он медленно провёл подушечками пальцев вдоль моей шеи и обхватил её рукой под подбородком, словно собирался задушить. Но все было иначе: он просто сжимал мою плоть, нежно поглаживая большим пальцем. Я почувствовала, что становлюсь влажной только от того, как он смотрит на меня. Так словно в мире нет ничего более желанного, чем я.

— Люблю твою шею. Это было первым, что мне захотелось поцеловать. Такая хрупкая и изящная.

Я закрыла глаза и отклонила голову назад. Но он не поцеловал, а просто легонько сжимал пальцами мою шею.

Наконец, его руки опустились ниже, и Элек медленно стянул с меня майку. Его глаза блестели, когда парень рассматривал мою грудь.

В момент глупой неуверенности в себе, я ляпнула:

— Они маленькие.

Горячими губами он провёл по моей щеке и сказал на ушко:

— Отлично. Они идеально подойдут для моего рта.

Сжав руками мою талию, Элек присел и стянул с меня шорты.

— Чёрт, — тихо выругался он, когда обнаружил, что на мне нет нижнего белья, и взглянул снизу вверх с озорной улыбкой на губах.

Отшвырнув шорты в сторону, я стояла перед ним, чувствуя уязвимость.

Какое-то время Элек смотрел на меня, и это в сочетании с его бездействием, сводило с ума. Его блуждающий по моему телу взгляд, в каком-то смысле, был подобен реальным, ощутимым прикосновениям. Он подошёл ко мне на шаг ближе и тихо спросил, почти касаясь губами мочки моего уха:

— Есть ли что-то конкретное, что ты хотела бы, чтобы я показал или сделал сначала?

По телу прошла дрожь предвкушения.

«Всё.»

— Какие у меня варианты?

— Цепи, верёвка, наручники… плётка, — сделав вид, что задумался, предложил он.

— Эм…

— Боже, ты такая милая, — Элек заключил моё лицо в ладони и впился поцелуем в губы. — Маленькая часть тебя решила, что я говорю серьёзно. Но это шутка.

— Я поняла, просто не была уверена на сто процентов.

— Итак… ничего конкретного?

— Ну, для начала, ты мог бы снять с себя одежду и прикоснуться ко мне.

— Хочешь, чтобы я разделся?

— А разве не так это обычно происходит?

Он медленно покачал головой и щёлкнул меня по носу.

— Нет.

— Нет?

— Ты сама снимешь с меня одежду. Но сначала, мы немного поиграем.

— Поиграем?

— Ты не опытная. Я не могу просто раздеться и сразу приступить к делу. Чтобы принять меня, тебя нужно подготовить. Сначала всё равно будет больно, поэтому мы должны убедиться, что ты возбуждена по максимуму. В нашем случае лучшая тактика — тише едешь, дальше будешь. Потому что, чем дольше я буду сдерживаться, тем сильнее ты будешь этого хотеть, и тем более будешь готова.

Он подвёл меня к постели и лег, облокотившись на спинку кровати. А потом усадил меня верхом на свои бедра, так что я почувствовала, каким твёрдым подо мной был его член.

— Мне кажется, ты уже готов, — пошутила я.

— Я был готов с тех пор, как переступил порог этого дома, взглянул на тебя и понял, что влип.

— Ты хотел меня всё это время?

Он кивнул.

— Мне неплохо удавалось скрывать это так долго, правда?

— Можно сказать и так.

Он сильнее прижал меня к своей эрекции, рвущейся наружу сквозь камуфляжные шорты:

— Зато сейчас это вполне очевидно. Что скажешь?

Я провела руками по чёрной футболке, которая плотно обтягивала его торс, и почувствовала, как под тканью бугрятся мышцы.

— Да.

И как в театре, перед началом представления, гаснет свет, выражение его глаз изменилось, потеряв всякую лёгкость и давая понять, что сейчас всё начнётся. Руки Элека снова легли на мою шею, он переместил их к моей груди и медленно, но уверенно, сжал её в ладонями. Я прижималась к его члену, чтобы хоть как-то унят нарастающее с каждой его лаской возбуждение.

Одной ладонью всё ещё сжимая мою грудь, Элек поднёс вторую руку к моему лицу, и большим пальцем провел по губам, вынуждая раскрыть их взять в рот его пальцы:

— Соси.

Его кожа казалась солёной на вкус. Безумно возбудившись, просто глядя на его выражение лица, пока парень наблюдал за движением своих пальцев у меня во рту, я сжала мышцы между ног.

Убрав руку, Элек потер влажными пальцами сначала один мой сосок, а затем лизнув пальцы на другой руке, коснулся второго.

— Они идеальны.

Элек провёл руками вдоль моего тела и сомкнул их за у меня спиной, сжимая попку.

— Как и это, — он легонько шлёпнул меня и улыбнулся. — У меня есть на неё планы, — и сжал её чуть сильнее.

Я так сильно хотела поцеловать его, хотела, чтобы его губы касались моего тела так же, как касались руки. Но Элек только смотрел на меня, крепче сжимая попку. Руками я ласкала его тело под футболкой и прижималась к члену, не переставая двигаться на нём.

— Можно я сниму её?

— Ладно… но только футболку.

Я стянула футболку, ещё сильнее растрепав его волосы. Любовалась контурами его красиво очерченной загорелой груди. На левом соске пирсинг — маленькое колечко. Я много раз видела его без футболки, но настолько близко — никогда. Я погладила татуировки на руках Элека: слово «Счастливчик» — на левой руке и роспись, полностью покрывающую его правую руку. Затем спустилась к трилистникам клевера на рельефном прессе. Пальцами пробежалась по линии волос, сбегающий вниз от пупка и исчезающей за поясом брюк. Мышцы его пресса напряглись, и я почувствовала, как член парня дёрнулся в ответ на мои прикосновения.

— Чувствительное место?

— Стало… когда ты прикоснулась.

Я наклонилась и мягко поцеловала его грудь. Должно быть, этот интимный жест подействовал на него. Потому что когда я отстранилась, Элек неожиданно притянул меня обратно и, не отпуская, прижал к груди, где, как сумасшедшее, билось его сердце.

— Почему твоё сердце так стучит?

— Ты не единственная, кто пробует что-то новое.

— О чём ты говоришь?

— Я ещё никогда ни у кого не был первым.

— Правда?

— Да… правда.

— Ты нервничаешь?

— Я просто не хочу сделать тебе больно.

Из-за того, как он посмотрел на меня, произнося эти слова, я поняла, что на самом деле Элек говорит не физической боли. Он не хотел, что бы я испытывала привязанность к нему. В груди что-то сжалось, и я была почти уверена, что вру, когда в ответила:

— Ты не сделаешь мне больно…

«Сделаешь, но я всё равно хочу тебя.»

— Я так ужасно хочу взять тебя прямо сейчас. Но останавливаю себя, потому что опасаюсь, как это повлияет на тебя. Во всех отношениях.

— Элек, ты спросил меня, чего я хочу. Так вот. Я хочу, чтобы ты не сдерживался. У нас есть только эта ночь. Прошу тебя… не останавливай себя.

И впервые с того момента, как мы вошли в комнату, он поцеловал меня с тем же отчаянным желанием, которого я так жаждала. Атакуя своим языком, Элек низко простонал напротив моих губ. Затем, перевернул меня на спину и сел сверху, заключая в кольце своих рук. Когда он посмотрел на меня, его красивые серые глаза закрывала чёлка, а пальцы парня снова оказались у меня во рту. И тогда я поняла, чтобы ему было легче отпустить все свои сомнения, мне нужно взять инициативу на себя.

Обхватив двумя руками его ладонь, я начала сильнее сосать пальцы Элека, принимая их так глубоко, что кончики почти касаясь моего горла. Внимательно наблюдая за моими движениями из-под полуопущенных век, он облизнул губы, а потом спустился ниже и широко развёл мои колени в стороны.

— Такая красивая, — прошептал он и скользнул в меня пальцем. — Боже, ты такая влажная. — Через мгновение он уже проник в меня двумя пальцами, медленно вводя их до самого основания. У меня перехватило дыхание.

— Так хорошо?

— Да.

Его пальцы стали двигаться во мне быстрее и жёстче. Я сама слышала, насколько была мокрой. Откинув голову назад, я выгнула спину, сжимая свои груди и толкаясь бёдрами навстречу его руке. Я начала терять над собой контроль. Он понял это и резко оборвал ласку.

— Нет, кончать ещё рано.

Элек перевернул меня так, что я снова оказалась верхом на нем, и направлял мои движения, вынуждая меня о его член. Шорты парня пропитались моей влагой, и я могла кончить в любой момент, если бы только позволила себе.

Такое впечатление, что он почувствовал мою готовность шагнуть за край потому, как отстранил и остановил меня.

— Теперь готова?

— Да, я давно готова.

— Потрогай себя.

Стоя на коленях над ним, я начала поглаживать свой клитор; мои колени задрожали.

— Чего ты хочешь, Грета?

— Я хочу чтобы ты разделся.

— Тогда сделай это.

Свободной рукой, я расстегнула его шорты, и он помог мне стянуть их вниз. Когда его член подпрыгнул вверх, я испытала тот же шок, как и тогда, когда наткнулась на него в ванной.

Он улыбнулся, отлично понимая причину моей реакции.

— Что-то не так?

— Я просто…

Элек едва сдерживал смех.

— Вижу, у тебя есть вопросы.

— Не то что бы… я….

— Давай же, задавай свои вопросы сейчас.

И я впервые внимательно рассмотрела его пирсинг: циркуляр в виде подковы с шариками на концах.

— Он не порвет презерватив?

— Такого никогда не случалось. Я использую прочные презервативы «Экстра ХХL»… хотя «Экстра XXL» я использую по другой причине, — подмигнул он.

Я нервно рассмеялась, не представляя себе, каким образом он может поместиться во мне.

— Тебе не больно?

— Он довольно-таки долго заживал, но сейчас — нисколечко.

— А мне не будет больно?

— Мне говорили, что это наоборот усиливает удовольствие.

— Ух ты.

— Ещё вопросы?

— Нет. Это всё.

— Уверена? Это твой шанс сбежать.

Я наклонилась и прижалась губами к его губам; мы оба рассмеялись.

Чувствуя, как металл пирсинга в головке его члена скользит по моему животу, я снова испытала острую необходимость прикоснуться к себе и сжала мышцы между ног.

Когда выпрямилась, Элек, взял мою руку и положил на свой член.

— Прикасайся ко мне, пока будешь ласкать себя; я скажу тебе, когда остановиться.

Я сделала так, как он велел: скользнув одной рукой между ног, поглаживала свой клитор, а другой — обхватила его член. Я видела, как с каждым моим движением на его головке, выступает капелька влаги, и как он становиться всё больше, чувствовала, какой он горячий и гладкий в моей руке и, кажется, никогда ещё не была так возбуждена. Мне нравилось смотреть на то, как он наблюдает за мной. Его дыхание стало частым и поверхностным:

— Хватит.

— Я хочу чувствовать тебя внутри… сейчас.

— И почувствуешь. Но сначала я должен сделать кое-что ещё… просто, чтобы убедиться в твоей готовности.

— Что?

Вместо того, чтобы ответить, он приподнял меня за бёдра и скользнул подо мной вниз. Я не совсем понимала, что именно он делает, но когда его лицо оказалось прямо напротив моей промежности, всё стало более чем очевидно. Я резко втянула в себя воздух, испытав самое невероятное ощущение в своей жизни. Даже представить не могла, насколько приятно будет чувствовать то, как его горячий рот, прижимается ко мне. Его язык порхал по моему бугорку медленными, но настойчивыми движениями. И, когда он застонал, я почувствовала, как этот стон прошёл сквозь меня, и из моей груди вырвался какой-то невнятный звук.

— Шшш, — сказал Элек, дразня меня своим дыханием, — мы должны вести себя тихо.

Это казалось невозможным.

— Тогда тебе лучше остановиться.

— Я не хочу останавливаться, ты такая приятная на вкус, — ответил он, продолжая ласкать меня языком. Затем, Элек ещё сильнее прижался ртом к моему клитору, а его язык скользнул между складочками, проникая в меня.

«О, мой…»

— Элек, если ты не остановишься, я кончу.

Он пососал мой клитор ещё раз, прежде чем медленно выпустить его из своих губ. Меня била дрожь, между ног всё трепетало, а на глазах выступили слёзы. Он выскользнул из-под меня и улыбнулся, обхватив моё лицо руками.

— Теперь… ты готова.

Элек потянулся к шортам, которые валялись на полу, и достал из кармана презерватив. Выражение его глаз наполнило меня предвкушением, когда парень разорвал зубами фольгу и раскатал презерватив по толстому древку, осторожно сжимая кончик.

Он лёг сверху и стал целовать меня, глубоко проникая языком в рот, двигаясь своим членом по моей промежности. Не выдержав, я обхватила рукой его горячий пенис и начала вводить его в себя.

— Полегче, — предупредил он. — Будет больно.

— Мне все равно.

— Тише, — он развёл мои ноги шире, так чтобы я обхватила его. — Крепче обхвати меня ногами за талию. Если тебе будет больно — бей, кусай, делай всё, что будет нужно… но только не кричи, прошу тебя. Они не должны узнать, что мы здесь.

Какой бы мокрой я не была, но когда он в первый раз попробовал войти в меня, я всё равно почувствовала болезненное жжение. Чтобы облегчить боль, я впилась ногтями в мышцы на его спине и прижалась губами к его плечу, пока Элек растягивал меня. Наконец-то, боль стала терпимее. Я никогда не забуду то ощущение, когда он первый раз полностью заполнил меня, или звуки, которые издавал. Он настолько контролировал себя, но в тот момент, закрыл глаза и выдохнул:

— Грета… это… ты… чёрт.

С каждым следующим проникновением, болезненные ощущения сменялись до боли восхитительными. Элек всё ещё двигался не спеша, но, если честно, судя по выражению его лица, я не могла сказать точно, сколько ещё он выдержит.

Подавшись назад, он медленно вышел, после чего ещё более медленно вошёл в меня снова.

— Мне трудно контролировать себя. Это сложнее, чем я думал. Ты такая тугая и это так приятно; не передать словами. Мне нужно кончить, но только вместе с тобой.

Как будто по команде, мои мышцы начали сокращаться.

— Я уже… сейчас… О, боже… Элек! — я выкрикнула его имя слишком громко, и он закрыл мой рот ладонью.

— Тсс… Боже. Грета… твою мать… Грета, — кончая, шептал он. Даже через презерватив, я почувствовала горячие струи спермы, почувствовала, как внутри меня пульсирует его член, и как бьётся его сердце рядом с моим собственным.

— Это было самое невероятное, что я когда-либо испытывала в своей жизни.

— Да, — сказал он и поцеловал меня в кончик носа. — А мы ещё даже не начали.

Глава 11

Стоило Элеку уйти в ванную, я сразу почувствовала себя опустошённой. И этот факт явно не предвещал ничего хорошего относительно моих чувств завтра. Через несколько часов он улетает, а я, спустя всего лишь две минуты, уже мечтала, вновь почувствовать его запах и прикосновения.

В моей спальне была маленькая смежная ванная комната с туалетом и умывальником, что оказалось очень кстати, так как, если бы Элеку пришлось идти через весь коридор, он наверняка разбудил бы маму и Ренди. Вернувшись, он снова лёг рядом со мной, в руках у него была маленькая махровая салфетка.

— Раздвинь ноги, — произнёс он. И положив её между ними, накрыл своей рукой. — Так, хорошо?

— Да, спасибо.

Сказать по правде, мне было не так уж больно, однако, тепло ткани успокаивало.

— Не больно?

— Нет, на самом деле всё совсем неплохо, и я не против того, чтобы повторить.

— Обязательно. Но сначала я хочу, чтобы ты немного отдохнула.

За исключением света исходящего из ванной, в комнате было темно. В течение следующего часа, Элек вставал ещё несколько раз, чтобы смочить ткань в тёплой воде. Он просто лежал рядом со мной, прижимая салфетку к моей промежности. Мы всё ещё были полностью обнажены, но что удивительно — меня это больше не беспокоило. Он сделал так, что я чувствовала себя абсолютно комфортно, оставаясь в полной гармонии с собственным телом. Я почти жалела о том, что он был таким нежным и заботливым со мной.

В тот час мы говорили о многом: о его книге, о моих размышлениях стать учителем, о наших планах на следующий год. Элек хотел поступить в местный колледж в Саннивейле. Собирался жить дома, чтобы присматривать за Пилар и подрабатывать во время учёбы. Он откровенно мог говорить на любые темы, кроме одной — его история с Ренди. Единственный раз, когда я попыталась заговорить об этом, данная тема все еще оставалась под запретом.

Красные цифры на электронном будильнике, будто бы издеваясь надо мной, показывая почти три утра. Сердце забилось чаще, и меня практически накрыло волной паники; времени осталось совсем немного. Должно быть, Элек прочёл мои мысли, потому что уже в следующую секунду опрокинул меня на спину, а сам навис надо мной.

— Не уходи, — сказал он, почти касаясь моих губ.

— Куда?

— Туда, где сейчас твои мысли.

— Это нелегко.

— Знаю, что мне сделать, чтобы стало легче?

— Заставь меня забыть.

Он долго и пристально смотрел на меня, после чего я почувствовала, как его пальцы аккуратно сомкнулась на моей шее.

«Кажется, это была его фишка. Мне она нравилась.»

— Знаю, ты уже говорила об этом раньше, но… Действительно хочешь, чтобы я показал тебе, каков на самом деле в сексе?

— Да.

— И ты не хочешь, чтобы я сдерживался?

— В этот раз не нужно со мной осторожничать, Элек, прошу тебя.

Он смотрел на меня, казалось целую минуту, а потом произнёс:

— Перевернись.

Одна единственная команда, сделала меня влажной. По коже пробежали мурашки, когда почувствовала, как его сильная рука скользнула вниз по моей спине. Он крепко сжал мои ягодицы, обеими руками, и, опустившись ниже, легонько укусил меня… раз, а затем ещё раз, снова и снова.

— Люблю твою попку, — касаясь губами моей кожи, прошептал он. Эти слова заставили мои мышцы сжаться в предвкушении.

Почувствовав его горячий рот между своих бёдер, я шумно выдохнула. Ощущения того, как он проникает в меня под таким углом, становились почти невыносимыми. Тело пульсировало, когда Элек жадно ласкал меня языком и губами так, словно я была его последней пищей. А звуки, исходящие из его груди, сводили с ума.

— Боже, ты такая сладкая, я могу заниматься этим всю ночь, — простонал он, не отрываясь от меня. Когда я громко вскрикнула, Элек схватил меня за волосы и, сжимая их в кулак, повернул моё лицо к себе.

— Тссс! Из-за тебя у нас будут неприятности, — скользнув языком в мой рот, он поцеловал меня, предлагая попробовать собственные соки на вкус.

Затем он проложил дорожку из поцелуев вдоль моей спины и неожиданно остановился.

— Чёрт, я так больше не могу. Нам нужно перебраться на пол, иначе будем сильно шуметь.

Я быстро сбросила несколько подушек на пол и опустилась на четвереньки. Элек молчал. Когда повернула голову, его взгляд был полностью сосредоточен на мне, а рука скользила вверх вниз по эрегированному члену.

— Ты… в такой позе. Ни разу в жизни я не был так возбуждён.

То, как он удовлетворяет себя, наблюдая за мной, было самым эротичным зрелищем в моей жизни.

Я отвернулась и услышала звук рвущейся фольги. Оглянувшись назад в последний раз, увидила, как он надевает презерватив. Элек провёл рукой вверх по моей спине.

— Расслабься.

Его пальцы сомкнулись у основания моей шеи. Я успела полюбить этот фирменный захват, сексуальность этого ощущения. После предварительных ласк, он с лёгкостью проник в меня, и я сразу поняла, что в этот раз ощущения будут другими.

— Скажешь мне, если вдруг почувствуешь, что для тебя это слишком.

Но я понимала, что независимо от его действий, этого не произойдёт. Он продолжал держать меня за шею, и я чувствовала его отрывистое дыхание на своей коже, когда с каждым следующим толчком движения парня становились жёстче, быстрее. Он полностью отключился, перестал сдерживать себя, отбросив в сторону все сомнения.

«Он меня трахает.»

Я не хотела, чтобы Элек останавливался; желала узнать, как далеко это может зайти.

— Я хочу жёстче.

Увеличив темп, Элек схватил меня за бёдра, раз за разом врезаясь в моё тело. Это было так хорошо, что казалось просто невозможно удержаться от крика. Странным образом, необходимость воздерживаться от любых звуков, лишь усилила нарастающее внутри меня удовольствие. Подстроившись под ритм его движений, я стала двигаться навстречу, от чего лишь сильнее разжигала в нем огонь.

— Поласкай себя, Грета.

Я массировала свой набухший клитор, в то время как Элек замедлил движения, приближая мою разрядку, давая ещё ярче почувствовать глубину проникновений. Он легонько толкнул меня вниз, из-за чего моя попка оказалась приподнятой вверх. Под таким углом проникновение стало ещё глубже, ощущения ещё острее, и я поняла, что уже на грани.

— Чувствуешь это? — прошептал он.

— Да, да! Это так невероятно.

— Я никогда не был настолько глубоко. Ни с кем не испытывал подобного, — выдохнул он. — Никогда.

— О Боже… Элек…

— Я хочу, чтобы ты кончила первая, а потом я кончу тебе на спину.

Его слова — чёртов спусковой механизм. Я прижалась губами к ковру, заглушая звуки сокрушительного оргазма, волнами проносящегося сквозь моё тело. Почувствовав, что я кончила, Элек стал двигаться во мне ещё быстрее. Когда он вышел из меня и сорвал презерватив, струя тёплой жидкости ударила мне в спину. Если честно я не думала, что мне может это понравиться… Но определённо понравилось.

— Сейчас вернусь, — произнёс он и поспешил в ванную за полотенцем.

Он вытер меня, а затем подхватил на руки и перенёс на кровать.

Электронный будильник на прикроватной тумбочке нервировал меня. Красные цифры показывали четыре утра. Мы лежали лицом друг к другу, наши губы разделяло всего несколько сантиметров.

— Ты в порядке? — спросил Элек, проведя большим пальцем по моей щеке.

— Да, — я улыбнулась. — Это было сумасшествием.

— Вот, что случается, когда ты просишь меня не сдерживаться. Это для тебя слишком?

— Нет, именно этого я и ожидала.

— Ты ожидала такой… грандиозный финал?

— Нет… Эмм… Это определённо стало сюрпризом, — я рассмеялась.

— Я никогда не делал ничего подобного. Тоже хотел попробовать что-то новенькое.

— Правда?

— Жаль, что у нас так мало времени. Я хотел бы испытать с тобой всё.

— Я тоже.

«Я хотела, чтобы у нас была вечность.»

Должно быть, секс окончательно вымотал меня, потому что я даже не помню, как провалилась в сон.

Когда я проснулась, было уже пять утра. На горизонте маячил рассвет, а Элек, лёжа сверху, легонько целовал меня в шею. На нём был презерватив, и парень находился в полной боевой готовности. Продолжив целовать меня, он спустился от шеи к груди и втянул в рот мой сосок. Его дыхание стало частым и прерывистым.

Уже влажная и готовая для него, я проснулась даже более возбуждённой, чем была прошлой ночью.

Оставляя дорожку из поцелуев, Элек спустился к моему животу и так же вернулся обратно. Я почувствовала, как подавшись бёдрами вперёд, он плавно вошёл в меня, двигаясь медленно, но уверенно. Его глаза были закрыты, а на лице застыло болезненное выражение. Волны самых разнообразных эмоций накрыли меня с головой, когда реальность произошедшего прошлой ночью и того, что ещё должно произойти сегодня, вдруг вышли на первый план.

Время снова насмехалось надо мной. У нас его почти не осталось.

Я чувствовала, как каждый раз, когда он входит в меня, сердце разбивается еще сильнее. После первого поцелуя его губы уже не отрывались от моих, и он продолжал глубоко проникать в меня медленными и контролируемыми движениями. В этот раз всё было по-другому. У меня сложилось такое впечатление, будто он пытался сказать телом то, что не мог сказать словами.

Это было так, словно он занимался со мной любовью.

Последние сомнения по этому поводу рассеялись в тот момент, когда прервав поцелуй, его веки распахнулись, и, сократив расстояние между нашими лицами, Элек пристально взглянул мне в глаза, медленно заполняя мое тело собой. Словно не хотел пропустить ни одного мгновения, так как знал — это наш последний раз. Сейчас, он не пытался показать мне нечто новое. Он просто брал то, что хотел сохранить для себя.

Отражение моих эмоций в его серых глазах поведало свою версию этой истории. И это определенно была ложь. Я врала ему, так же как и себе, утверждая, будто смогу справиться с этим. Прошло всего несколько часов, но казалось, сегодня ночью в этой комнате установилась связь длинною в жизнь, и совсем скоро она будет разорвана.

По телу Элека прошла дрожь, когда его накрыл внезапный оргазм. Всё это время он смотрел мне в глаза, не отводя взгляда. Его рот приоткрылся в немом крике. Наблюдая за ним, я почувствовала, как сжались мои мышцы, и сама шагнула за край. Элек продолжал двигаться во мне до тех пор, пока последние волны удовольствия не покинули его тело.

— Прости, — прошептал он, его голос был хриплым.

— Всё хорошо, — ответила я, не зная, за что именно он извиняется. За то, что кончил раньше меня? За предстоящий отъезд? Или из-за того, что увидел в моих глазах и понял, что чувствую на самом деле?

В любом случае он улетает, и ничего уже не изменить.

Элек лежал на моей груди, пока его дыхание не выровнялось.

После того как он вернулся из ванны, я завела будильник на семь. Прижавшись щекой к моей груди, он закрыл глаза и обнимал, пока мы не заснули.

* * *

Когда прозвенел будильник, я подпрыгнула в кровати, осознавая, что она пуста. Сердце бешено забилось в груди.

«Он ушёл, не попрощавшись.»

Льющийся из окна солнечный свет лишь усугублял горькое разочарование, и, закрыв лицо руками, я расплакалась. Мои плечи вздрагивали, а слёзы ручьями текли сквозь пальцы. Только я во всем виновата. Ведь знала, что так будет, и позволила этому случиться. Болезненные ощущения между ног, казавшиеся столь незначительными в разгар моего сексуального помешательства прошлой ночью, внезапно дали о себе знать.

Почувствовав, как моей спины коснулась чья-то рука, я вздрогнула, и, обернувшись назад, встретилась с пустым потухшим взглядом Элека.

— Ты обещала, что справишься с этим, Грета. Ты, мать твою, обещала, — чуть слышно произнес он.

Мои губы дрожали.

— Я думала, ты уехал, не попрощавшись.

— Я вернулся в свою комнату, чтобы Сара и Ренди не застукали меня здесь, когда проснутся. Они уже уехали. Я только закончил паковать свои вещи.

— О… — откашлявшись, я встала с кровати.

— Я бы не поступил так с тобой: не уехал бы, не попрощавшись… Особенно после случившегося между нами.

— Какая разница? — я вытерла слёзы — В конечном счёте, это ничего не меняет.

— Нет… не меняет. Я не знаю, что сказать, кроме того, что прошлая ночь… Что-то значила для меня. Хочу, чтобы ты знала об этом. Я никогда не забуду того, что ты мне дала. Буду помнить всегда. Но ты же знала, что все закончится.

— Я не знала, что буду чувствовать себя так!

Он опустил взгляд, держа руки в карманах, затем снова посмотрел на меня.

— Чёрт. Я тоже, — Элек наклонился, чтобы обнять меня, но я отпрянула назад.

— Не надо… пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Так станет только хуже.

Душившие меня слёзы мешали говорить, и я покачала головой, не понимая, как могла настолько потерять самообладание.

— Во сколько ты уезжаешь? — прочистив горло, спросила я.

— Такси будет с минуты на минуту. Из-за пробок потребуется как минимум час на дорогу до аэропорта.

По моей щеке скатилась ещё одна слеза.

— Проклятье, — выругавшись, я смахнула её.

— Я сейчас вернусь.

Элек пошёл ушел, спустить багаж на первый этаж. К тому времени, как он вернулся в комнату, я не сдвинулась с места.

На улице просигналило такси.

— Чёрт. Подожди, — бросил он, выбегая из комнаты.

Выглянув в окно, я увидела, как Элек загружает чемоданы в машину. Когда он захлопнул багажник, я могла поклясться, этот звук отразился в моём сердце. Сказав что-то водителю, парень взбежал по лестнице наверх.

Не мигая, я все еще смотрела в окно, когда услышала за спиной его шаги.

— Я попросил его подождать и не уеду, пока ты не посмотришь на меня.

Должно быть, Элек увидел написанное на моем лице отчаяние, когда повернулась к нему. Потому что, пока он говорил, его глаза, казалось, были на мокром месте.

— Чёрт. Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии.

— Всё в порядке, иди. В ближайшие несколько минут легче не станет, а ты опоздаешь на свой рейс.

Проигнорировав недавнюю просьбу не прикасаться ко мне, он взял моё лицо в ладони и пристально посмотрел в глаза.

— Я знаю, что тебе сложно это понять. Я так и не рассказал тебе о своих отношениях с Ренди. Не зная всех подробностей и не понимая того, какой моя мама человек, в этом не будет никакого смысла. Просто знай, если бы я мог остаться с тобой, то остался бы, — он коснулся моих губ лёгким поцелуем и продолжил. — Знаю, что, несмотря на предупреждения, прошлой ночью ты всё равно отдала мне часть своего сердца, и как бы я не пытался предотвратить это, тоже отдал тебе частичку моего. Знаю, ты почувствовала это сегодня утром, и я хочу, чтобы она осталась у тебя. Когда, однажды, ты решишь отдать своё сердце другому, прошу тебя, убедись что это тот, кто действительно тебя достоин.

В неистовом поцелуе его губы в последний раз накрыли мои. Глаза обожгли слёзы. Когда Элек отстранился, я схватилась за его куртку, испытывая искушение никогда не отпускать парня. Дождавшись, когда мои пальцы отпустят ткань куртки, он развернулся и вышел из комнаты.

Вот так он исчез из моей жизни просто, быстро, как и появился в ней.

Я осталась стоять у окна, хотя лучше бы не делала этого. Перед тем как сеть в такси, Элек в последний раз оглянулся, понимая, что увозит с собой часть моего сердца.

Ну а то, что осталось у меня груди, было разбито вдребезги.

* * *

Позже, этой же ночью, на моём телефоне раздался сигнал о сообщении. Оно было от Элека, внутри была ссылка.

«В самолёте, я понял, что, если поменять местами буквы в слове Грета, выйдет ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ[9]. Ты — потрясающая, если честно. Никогда не забывай об этом. Эта песня мне всегда будет напоминать о тебе».

Понадобилось несколько часов, прежде чем я набралась смелости и перешла по ссылке. Песня называлась «All I Wanted» группы «Парамор». В ней говорилось о человеке, с которым ты хочешь быть, но он может принадлежать тебе, и о желании заново пережить мгновения, проведённые вместе. Истязая себя, я проигрывала её снова и снова, вдыхая оставшийся на простынях запах Элека, и не снимая с себя его футболки.

В течение следующих семи лет, Элек связался со мной лишь однажды.

Как-то вечером, спустя почти год, после его отъезда из Бостона, я гуляла с Викторией и как раз в тот момент, когда думала о нём, пришло сообщение. Оно потрясло меня до глубины души.

«Я всё также мечтаю о твоей шее и по-прежнему думаю о тебе каждый день. По какой-то причине, мне хотелось, чтобы сегодня вечером ты знала об этом. Пожалуйста, не отвечай мне».

И я не ответила.

Не ответила, несмотря на слёзы, которые градом катились по щекам. Он не писал мне так долго, и я подумала, возможно, Элек просто был пьян. А даже если и не был, это бы ничего не изменило. Теперь я понимала. К этому моменту я научилась мастерски подавлять все свои чувства к Элеку, а расстояние между нами отлично помогало. Но несколько раз, я всё-таки уступала любопытству и пыталась найти его в интернете, хоть и безуспешно.

Так как Элек стал совершеннолетним, Ренди тоже перестал ездить в Калифорнию.

Даже спустя несколько лет, стоило мне вспомнить нашу единственную ночь, проведённую вместе, я чувствовала, как сжимается сердце. И поэтому сделала всё возможное, лишь бы не возвращаться к этому. Как там говорят? С глаз долой — из сердца вон! Но этот девиз лишь временное решение — до тех пор, пока ты не вынужден столкнуться лицом к лицу с тем, от чего бежал.

Пока выстроенные стены, за которыми ты скрывался, не начинают рушиться от одного мощного удара.

Глава 12

— Ренди умер.

Сначала я подумала, это сон. За окном была глубокая ночь, к тому же после вчерашней вылазки с друзьями в Гринвич Виллидж, алкоголь ещё не вывелся из крови. Телефонный звонок в три часа ночи, сам по себе не предвещал ничего хорошего, и от страха сердце едва не выпрыгивало из груди, а услышав без предисловий эти слова, и вовсе чуть не остановилось.

— Мам?

У неё была истерика.

— Ренди умер, Грета. У него был сердечный приступ. Я в Центральной больнице Массачусетса. Им не удалось спасти его.

— Мамочка, пожалуйста, успокойся. Дыши.

Она рыдала навзрыд, а я чувствовала себя беспомощной находясь в своей квартире в Нью-Йорке и ничем не в силах ей помочь,

Их брак с Ренди был довольно ровным и спокойным в течение многих лет. И хотя в последние месяцы их отношения переживали трудные времена, он никогда не проявлял к ней такого же пренебрежения, какое демонстрировал по отношению к Элеку. Но, тем не менее, Ренди оставался человеком непредсказуемым. С ним было сложно ужиться из-за частых перепадов настроения.

Правда заключалась в том, что свою вторую половину мать потеряла много лет тому назад, когда умер папа. А брак с Ренди стал для неё залогом стабильности и удобства. Работая продавцом машин и имея умеренный доход, ему удавалось довольно таки неплохо обеспечивать нас. Мама никогда не работала и принадлежала к тому типу женщин, которым всегда был нужен кто-то рядом. Спустя годы после смерти отца, Ренди стал первым мужчиной, который вошел в ее жизнь. Мне всегда казалось, что он любил её намного больше, чем она его. Однако потерять Ренди значило перевернуть весь её устойчивый мир с ног на голову. После того как я уехала из дома, он стал для неё всем. Добавьте то, что она уже во второй раз пережевала преждевременную потерю мужа. И если честно, я не знала, как мам справится с этим.

— Господи, — меня начало трясти, я сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. — Мне так жаль, мамочка. Так безмерно жаль.

— Он умер ещё по дороге в больницу.

Я вскочила с кровати, и, не теряя ни секунды, достала со шкафа небольшой чемодан.

— Послушай, я узнаю, где сейчас можно взять машину напрокат и постараюсь к утру быть на месте. Оставайся на связи и сообщи мне, когда доберёшься до дома. С тобой кто-нибудь есть?

— Со мной Грег и Клара, — всхлипнула она. Это меня немного успокоило. Грег был старым другом Ренди, они с женой переехали в пригород Бостона пару лет назад, когда его перевели на новое место работы.

Мне всё-таки удалось найти открытый салон, в котором можно было взять машину напрокат и, приблизительно в пять утра я уже мчалась по шоссе. На протяжении четырёх часовой поездки до Бостона, мои мысли были заняты размышлениями о том, чем обернётся смерть Ренди для всех нас. Стоит ли на какое время взять отгул на работе? Должна ли я бросить её и переехать в Бостон к маме? Ей впервые в жизни придётся устроиться на работу, чтобы содержать себя.

И тут меня осенило: «Элек. Элек… Господи, Элек!»

Знает ли он о том, что случилось с Ренди? Приедет ли на службу в Бостон?

Неужели я встречусь с ним?

Волнуясь и переживая, одной рукой я крепче сжала руль, а второй переключала радиостанции не в состоянии найти ничего, что могло бы заглушить весь этот шум в голове.

Спустя семь лет и неудавшуюся попытку выйти замуж, я никогда не испытывала такой боли, как в тот раз, когда мой сводный брат разбил мне сердце. И хотя сейчас причина была другой, мое сердце снова болело за него, так как не только моя мать потеряла близкого человека: Элек только что потерял отца. Ренди ушёл слишком рано и, принимая во внимание, насколько ужасными казались их отношения, мне было горько, ведь шанс на примирение теперь потерян навсегда. Всё что было связано с Элеком, всегда вызывало во мне сильные эмоции, и это не изменилось даже после моего отъезда из дома.

Через два года, окончив местный колледж в Бостоне, я перевелась в небольшой университет недалеко от Манхеттена, откуда выпустилась с дипломом о высшем образовании в области гуманитарных наук. После чего сразу же получила должность в административном аппарате города. Последние три года я жила в Нью-Йорке, и здесь же встретила Тима. Он занимался продажей программного обеспечения и много путешествовал. Наши отношения длились несколько лет, из которых год мы прожили вместе. Пока на работе ему не предложили должность в европейском филиале. Не посоветовавшись со мной, он принял предложение. Я отказалась переезжать вместе с ним, и в итоге мы расстались. Вся эта ситуация с переездом просто подтолкнула меня к принятию решения, которое, казалось, неизбежным. Тим был хорошим парнем, но столь желаемой мной страсти между нами уже не было. Даже в начале наших отношений, я не чувствовала того адреналина и «бабочек в животе», которые испытала за недолгое время с Элеком. Когда приняла предложение Тима, выйти за него, то надеялась, что всё изменится и я смогу полюбить его так, как он того заслуживает. Этого так и не произошло.

До Тима я встречалась ещё с двумя парнями, но наступала на те же грабли, сравнивая свои чувства к ним с сумасшедшим влечением, которое испытывала к Элеку. И хотя я понимала, что он никогда не вернётся в мою жизнь, всё равно не переставала невольно сравнивать каждого парня с ним, как в физическом, так и в интеллектуальном плане. Даже если на первый взгляд этого не скажешь, Элек был глубокой, многогранной личностью, и его сочинительство служило лучшим тому доказательством. В нём было столько неразгаданного: того, что навсегда останется для меня неизвестным. Но одно я знала точно: я хотела чтобы рядом был человек, обладающий такими же качествами. Вдобавок, время проведённое с Элеком научило меня тому, что сексуальное желание и его воплощение важны так же, как и эмоциональная связь. Ребята, с которыми я встречалась, были милыми, но … обыкновенными, что довольно печально. Именно поэтому я решила, лучше быть одной, чем отдаться тому, с кем не было искры. Я надеялась, что когда-нибудь снова смогу ощутить настоящую химию.

Увидев табличку «Добро пожаловать в Массачусетс», я занервничала. Предстоящие дни таили в себе столько неизвестности. Необходимо будет помочь маме с организацией похорон, что наверняка воскресит в памяти то ужасное время, когда мы хоронили отца.

Заехав на подъездную дорожку, я вздрогнула, увидев припаркованный слева «Нисан» Рэнди. Я вошла в дом, открыв дверь собственным ключом, и нашла маму на кухне. При выключенном свете она безучастно смотрела в чашку с чаем. Мама даже не заметила, как я вошла в комнату.

— Мам?

Она подняла на меня красные и опухшие от слёз глаза. Бросившись к ней, я крепко-крепко обняла её.

В раковине до сих пор лежала грязная посуда, оставшаяся после вчерашнего ужина. Несложно было понять, насколько внезапным и неожиданным ударом стало всё случившиеся. Невероятно, как в одно мгновенье может измениться жизнь.

— Мамочка, я здесь, я рядом, только скажи, что нужно сделать. Мы вместе пройдём через это, всё будет хорошо. Я знаю, ты справишься.

— Он просто проснулся посреди ночи, жалуясь на боли и умер ещё до приезда скорой, — глядя в чашку с чаем, произнесла она.

Я погладила я по спине, утешая:

— Мне очень жаль.

— Слава Богу, ты здесь.

— Где его… Ты знаешь, где он сейчас?

— Его отвезли в похоронное бюро. Все организационные вопросы Клара взяла на себя. Они с Грегом были так удивительно добры ко мне. Я бы не смогла справиться с этим… только не снова.

— Я знаю, — шепнула я, обняв её ещё крепче.

В ту ночь, я спала рядом с мамой, чтобы она не чувствовала себя одиноко. Это было так странно, ведь ещё вчера на этом месте спал Ренди, а сейчас, его больше нет.

* * *

Следующий день, прошёл как в тумане: люди приносили запеканки и цветы, мама плохо держалась и время от времени удалялась в свою комнату. Чтобы выразить свои соболезнования заглянула Виктория. С тех пор как я переехала, мы сильно отдалились друг от друга. Но когда приезжала домой, мы всегда старались увидеться, хотя бы просто за чашкой кофе.

Поэтому, когда после обеда мама пошла прилечь, мы с Викторией решили пройтись в «Данкин донатс» на углу. Как в старые добрые времена, в противовес всему, что происходило сейчас.

— Надолго ты отпросилась с работы?

— Я позвонила в офис только сегодня утром. В связи с потерей близкого человека мне дали один день, оставшуюся часть недели я взяла за свой счёт. Возможно, заберу маму с собой в город, пока она не придёт в себя и не решит как быть дальше.

— Кто-нибудь связывался с Элеком?

Даже простого упоминания его имени, хватило, чтобы я почувствовала, как мои внутренности скручиваются в узел.

— Этим занимаются Грег и Клара. Уверена, они позвонили ему. Из маминых слов я поняла, он с Ренди не общался, поэтому не уверена, что приедет ли на похороны.

— И что ты будешь делать, если он всё-таки приедет?

— А что я могу сделать? — ответила я и нервно откусила пончик с ванильным кремом.

Виктория знала о той ночи с Элеком. Я подкидывала ей кусочки мозаики, но большинство деталей оставила при себе. Некоторые были слишком интимными, чтобы ими делиться, а мне не хотелось обесценивать значимость данного опыта. Несмотря на то, что это была всего лишь одна ночь, она дала мне представление о многом, установив планку на будущее.

— Ну, что ж… Поживём, увидим, — сказала Вики, сделав глоток кофе-гляссе.

— Самое главное для меня сейчас — это мама. Я не собираюсь лишаться сна из-за размышлений: приедет Элек или нет?

«Хотя только об этом и думаю.»

Тем же вечером Грег и Клара пригласили нас с мамой на ужин. После того, как рассказала им, что большую часть времени она проводит плача у себя в комнате, тогда как посторонние люди забрасывают наш дом едой, друзья Рэнди настояли, чтобы я вытащила её оттуда.

За ужином мама вела себя тихо и едва ли притронулась к курице с клёцками, вместо этого изрядно приложившись к бутылке вина «Зинфандель».

Похороны были запланированы на послезавтра. А ощущение сосущей пустоты у меня в душе усиливалось с каждой секундой.

«Мне просто нужно знать.»

— Вы связывались с Элеком? — наконец спросила я. В предвкушении ответа, проглотив комок в горле.

— Да, я сегодня разговаривала с ним. Он был так подавлен, услышав о случившемся, что толком ничего и не сказал о своём приезде.

Узнав, что Клара разговаривала с ним, моё сердце забилось чаще.

— Где он сейчас?

— Он по-прежнему живёт в Калифорнии, недалеко от Пилар.

— У вас был его номер телефона?

Взглянув на мужа, она нерешительно ответила:

— Эм… Мы знаем, насколько ужасными были его отношения с Ренди. Несколько лет назад Грег пытался вмешаться, в процессе чего они с Элеком сблизились, и Грег поддерживал с ним связь. Хотя Ренди и не знал об этом.

Я взглянула на Грега так, словно у него были ответы на все столь важдные для меня вопросы в мире.

— Чем он занимается? — мой голос дрожал.

— Закончил колледж, получил лицензию на работу в социальной сфере. Он работает с неблагополучными подростками. По-моему, в последний раз мы разговаривали с ним около полугода назад.

— Вот как…

Вау.

Этой информации было больше, чем я получила за прошедшие годы. Мне было одновременно и радостно, и грустно. Радостно знать, что у него всё хорошо, а грустно — лишь от того, что теперь он был для меня незнакомцем. Я не знала того мужчину, которым он стал.

Прочистив горло, я поинтересовалась:

— Так, вы не знаете, приедет ли он?

— Нет, он так ничего и не сказал, — ответила Клара, — Думаю, он был слишком шокирован новостью. Но на всякий случай, я рассказала ему о том, как будут происходить похороны, так что он осведомлён.

Сердце в груди, сжалось от боли, когда представила, о чём может думать Элек в этот самый момент, где бы он не находился.

* * *

От запаха лилий меня тошнило. Казалось, будто все сговорились и присылали только тигровые, а от них было больше всего вони. Поэтому я предложила часть цветов отвезти в торжественный зал «Похоронного бюро Томаса».

Служба должна была начаться в четыре, но перед этим мы с мамой собирались заехать к Кларе и Грегу на поминальный обед.

Мама помогла мне расставить цветы по углам комнаты и вокруг отведенного для гроба места. Тут же мы разместили накопившиеся за прошедшие годы семейные фотографии с Ренди. И мне стало грустно и обидно, когда не увидела ни одной совместной фотографии Ренди и Элека. В зале стоял запах затхлого дерева и освежителя воздуха. Желания возвращаться сюда позже, чтобы увидеть тело Ренди и последующую реакцию матери, у меня не было.

На обратном пути, по дороге к Грегу и Кларе, я взяла маму за руку. Ее состояние было лучше, чем ожидалось, хоть уверена, мама уже приняла несколько таблеток Ксанакса[10], чтобы снять напряжение.

Когда мы подъехали к дому, я испытала облегчение, не увидев на подъездной дорожке незнакомых машин. Это означало, что на обеде будем только мы вчетвером. Но моё спокойствие почти тут же сменилось паникой, когда войдя в дом, я наткнулась на чёрный чемодан у шкафа в прихожей.

Клара подошла и обняла мою маму, пока я затравлено оглядывалась по сторонам. Слишком нервничая, чтобы задать интересующий меня вопрос, я стояла и молчала, пока сердце предательски сжималось в груди. Наконец, сделав глубокий вдох, я всё же спросила:

— Чей это чемодан?

— Грета, Элек приехал. Он наверху.

Моё сердце забилось как птица в клетке, а из лёгких будто выкачали весь воздух. Мне срочно нужно было выйти на улицу. Извинившись, я направилась к двери, ведущей на задний двор.

Я смотрела на красные тюльпаны в саду и понимала, что не готова встретиться с ним. Часть меня действительно считала, что он не объявится, учитывая характер их с Ренди отношений. Тогда как вторая половина, преследуемая страхом последних дней, готовилась к этому.

Я не знала, что сказать Элеку.

С волосами играл прохладный весенний ветерок, и я подняла глаза к небу, остерегаясь, что вселенная собирается сбросить мне на голову бомбу. Вдалеке послышался раскат грома… Что ж, возможно это и есть ответ на мой вопрос.

Называйте интуицией, инстинктом, как угодно, но что-то заставило меня обернуться и посмотреть на французский балкон на втором этаже. Его окна выходили на сад.

В окне я увидела его.

Элека.

На нем было лишь белое полотенце вокруг талии, а взгляд парня устремился прямо на меня. Я всегда представляла, как он будет выглядеть через семь лет, но даже в самых смелых фантазиях не могла вообразить себе того, с чем столкнулась на самом деле.

Непослушные чёрные волосы теперь казались длиннее и стали завиваться возле ушей. Он был в очках. И выглядел при этом ещё более сексуально. Даже со своего места, сквозь стекло линз, я видела пронзающий взгляд его серых глаз, не могла оторвать взор от татуировок на его крепком, еще более мускулистом и широком теле.

Элек поднес сигарету ко рту, и к моему шоку от неожиданной встречи прибавилось разочарование — он снова начал курить.

Выпустив струю дыма, парень не сводил с меня глаз. Не улыбаясь, а лишь пристально наблюдая. Один его взгляд обострил все мои чувства донельзя, заставив потерять контроль над собственным телом.

В голове и ушах шумело, в глазах стояли слёзы. Рот наполнился слюной, а соски затвердели. У меня дрожали руки и подкашивались колени. А сердце… Не могу даже описать, что происходило у меня в груди.

Но прежде чем я успела хоть как-то осмыслить собственную реакцию, из-за спины Элека появилась блондинка и обняла его за талию.

Глава 13

Наконец, набравшись смелости, я вернулась в дом. Заняла место за столом в столовой, осушая стоящий по правую руку бокал с водой. Однако жажда так и не исчезла, а комната кружилась, словно в иллюминаторе.

— Ты в порядке? — поинтересовалась мама.

Мне стоило задать этот вопрос ей.

Кивнув, я схватила ее стакан и выпила его содержимое до дна. Казалось непозволительной роскошью потерять самообладание именно сегодня. Стоило держать себя в руках. Ради мамы.

Господи Боже, они же еще даже не спустились вниз.

После того, как таинственная незнакомка подошла к нему со спины, Элек сразу же развернулся и исчез из поля моего зрения. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и сдвинуться с места.

У него была девушка… или жена.

Стоило подумать раньше, что семь лет спустя он вряд ли останется холостяком. Однако совсем не так я представляла нашу встречу.

Услышав дружный звук шагов по лестнице, я напряглась и выпрямилась в кресле.

Стук.

Стук.

Стук.

Когда они вошли в столовую, я уже готовилась к бою. Или полету в космос, чувствуя приток адреналина. Наверно, мне стоило встать или хоть что-то сказать, однако, я словно приросла к месту.

Моя мать подошла к Элеку и протянула руки, чтобы обнять его.

— Рада видеть тебя, Элек. Мне так жаль. Знаю, у вас с Рэнди все было не слишком гладко, но он любил тебя. Правда, любил.

Элек заметно напрягся, однако, не отстранился, а просто сказал:

— Мне жаль вас.

Неохотно позволив моей матери себя обнять, он взглянул на меня, не прерывая зрительного контакта ни на секунду. Я не знала, что у него на уме, но была уверена, наши мысли схожи.

Это воссоединение никогда не должно было случиться.

После того, как мама отпустила его, к ней подошла спутница Элека.

— Миссис О'Рурк, я Челси, девушка Элека. Примите мои соболезнования. Мне действительно очень жаль, — сказала она, обнимая маму.

— Спасибо, дорогая. Приятно познакомиться. Зови меня Сара.

— Ужасно, что мы встретились при таких обстоятельствах, — потирая спину моей матери, промолвила она.

Мой взгляд остановился на ее ухоженных руках и аккуратном французском маникюре. Челси была невысокой, а по комплекции напоминала меня. Длинные светлые волосы струились каскадом вниз по спине, словно легкие волны. Она выглядела великолепно.

А как же иначе?

Внутренности словно сжали в тиски.

И тут я заметила направлявшегося в мою сторону Элека.

— Грета…

То, как он произнес мое имя, вернуло мое сознание на семь лет назад.

— Элек. — Я встала со стула. — Я… Я сожалею… о Рэнди, — заикаясь, сказала я. Чувствуя, как дрожат губы. Когда он встал передо мной и я вдохнула старый знакомый запах гвоздичных сигарет и одеколона, то ощутила, словно весь воздух выкачали из легких. Так много времени прошло, но эмоционально, все чувствовалось, как вчера.

Как вчера.

Разница стостояла лишь в том, что человек, покинувший мою спальню в тот день, на самом деле, был еще мальчиком, а сейчас передо мной стоял мужчина.

Я взглянула на него, удивляясь, насколько привлекательнее он стал. Все тот же чарующий типаж, лишь с небольшими изменениями. Не блекнущий блеск серых глаз, стал еще заметней через черную оправу очков. Кольцо в губе. А на лице стало больше растительности. И черная рубашка в тонкую полоску с засученными рукавами казалась на пару размеров больше, подчеркивая его грудные мышцы.

Вот так просто, Элек стоял и не сводил с меня глаз. Я, наконец, потянулась вперед, чтобы обнять его, и почувствовала, как теплые руки коснулись моей спины. Сердце билось так быстро, будто в любую секунду могло остановиться. Единственное, что, видимо, не изменилось — мгновенная реакция моего тела на его присутствие. Не успев закрыть глаза, я услышала голос позади него.

— Ты, должно быть, дочь Сары. Вы двое выглядите как близнецы.

Я внезапно отстранилась и протянула девушке вспотевшую ладошку.

— Да… привет, я Грета.

Она не ответила на рукопожатие. Вместо этого, сочувственно улыбнулась и обняла меня.

— Я Челси. Приятно познакомиться. Сожалею о том, что случилось с твоим отчимом. — Чистый, тонкий аромат ее шампуня лишь сильнее подчеркивал миловидность девушки.

— Спасибо, — сказала я.

Пока мы трое стояли в неловкой тишине, напряжение в воздухе было невозможно проигнорировать.

Вошла Клара, неся жаркое со спаржей на овальной тарелке. Решив воспользоваться шансом миновать неловкость ситуации, я предложила хозяйке дома помочь с остальными блюдами. Элек и Челси остались стоять на месте.

Клара поручила мне собрать столовое серебно. Дрожащими руками я нащупывала приборы в кухонных ящиках. Закрыв глаза, яглубоко вздохнула, а затем вернулась в столовую.

Пока ходила вокруг и распределяла столовые приборы, Грег о чем-то рассказывал собравшимся. Вилки и ложки выскальзывали у меня из рук, заставляя чувствовать себя настоящей растяпой.

Когда закончила, все места уже были заняты, поэтому за неимением выбора, я села напротив Элека и Челси. А затем уткнулась взглядом в тарелку и стала рассматривать собственное отражение.

— Так, как вы дети познакомились? — спросил Грег.

Я тут же подняла голову вверх.

Челси улыбнулась и с обожанием посмотрела на Элека.

— Мы оба работаем в молодежном центре. Я занимаюсь с детьми по окончанию школы, а Элек работает консультантом. Сначала просто дружили. Я действительно восхищалась тем, как он хорошо ладит с детьми. Они все его любят. — Она положила свою руку поверх его. — Теперь и я тоже.

Краем глаза я увидела, как девушка наклонилась и поцеловала его. Мне стало неуютно и тесно в выбранном на сегодня черном платье.

— Как мило, — сказала Клара.

— Элек, как Пилар восприняла новость? — спросил Грег.

— Не так хорошо, как хотелось, — резко ответил он.

Услышав, что Элек заговорил, я перевела взгляд на него. С того момента, как произнес мое имя, и до теперь, он оставался молчалив.

Челси сжала его руку.

— Мы пытались заставить ее приехать, но она подумала, будет лучше отказаться. Слишком тяжело перенести подобное.

Мы.

Она была близка с его матерью.

Безусловно, все было серьезно.

— Ну, может, это и к лучшему, — сказала Клара.

Моя мать сделала большой глоток вина, видимо, ощущая дискомфорт при упоминании Пилар. Она понимала, именно по ее вине мать Элека сегодня не приехала.

Челси повернулась ко мне.

— Где ты живешь, Грета?

— Вообще-то, в Нью-Йорке. Я приехала в город только пару дней назад.

— Ух, круто. Всегда хотела там побывать. — Она повернулась к Элеку. — Может, у нас получится как-нибудь ее навестить? И с жильем проблем не возникнет.

Выглядя крайне смущенно, Элек кивнул, а затем продолжил размазывать еду по тарелке. Неожиданно, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Развернувшись к Элеку, чтобы подтвердить догадки, заметила, что он смотрит на меня. Но длилось недолго. Через пару секунд все его внимание сосредоточилось на тарелке с едой.

— Элек никогда не говорил, что у него есть сводная сестра, — отметила Челси.

Он никогда не говорил обо мне.

— Элек какое-то время жил с нами, когда они с Гретой были еще подростками. — За весь вечер, это были первые слова моей матери. Она посмотрела на меня и добавила — Вы двое тогда не слишком ладили.

Мама ничего не знала о произощедшем между мной и Элеком. Так что, с ее точки зрения, заявление было безапелляционным.

Глубокий голос с хрипотцой послал волны мурашек по моей коже.

— Правда, Грета?

Я опустил вилку.

— Ты о чем?

— Разве мы не ладили?

Конечно, скрытый подтекст в его вопросе предназначался только мне. Не знаю, с какой стати Элек решил меня подразнить в и без того щекотливой ситуации.

— Нам есть, что вспомнить, — его голос был низким, а глаза прожигали меня.

— Есть.

Вдруг, мне стало жарко.

— Как ты там меня называла? — Он расплылся в улыбке.

— На что ты намекаешь?

— Дорогой сводный брат, да? Из-за моей выдающейся личности? — Он повернулся к Челси. — Несчастно трахнутый на голову дорогой сводный братец.

Несчастно трахнутый. На самом деле, он не это имел в виду, но я не могла остановиться, когда ход моих мыслей принял другое направление.

— Как ты узнал об этом прозвище? — спросила я.

Он ухмыльнулся.

— Ах, да, точно. Ты любил подслушивать, — сказала, улыбаясь.

— Похоже, было весело, — заметила Челси, переводя взгляд с меня на Элека.

— Ага, — ответил он, глядя на меня и изображая невинность.

* * *

Мы с Челси решили помочь Кларе отнести посуду на кухню, планируя через сорок минут оказаться в похоронном бюро.

— А ты чем занимаешься, Грета? — спросила девушка, застав меня врасплох.

Прямо сейчас мне не очень-то хотелось вдаваться в подробности насчёт собственной занятости, поэтому скромно ответила:

— Работаю в административном аппарате. На самом деле, сплошная бессмысленность.

Она улыбнулась, и я почувствовала себя злой ведьмой, радуясь проявляющимся у нее морщинкам вокруг глаз.

Ладно, тут я преувеличила.

— Иногда, бессмысленность приносит свои плюсы. Хоть я и занята целый день, работая с детьми и частенько уставая, мне никогда не скучно.

Мы обе взглянули на раздвижные стеклянные двери в сад, за которыми в глубокой задумчивости стоял Элек. В гордом одиночестве и засунув руки в карманы.

— Я очень беспокоюсь за Элека, — заявила Челси, не сводя с него глаз. — Можно задать вопрос?

— Конечно, — ответила я, чувствуя себя неуютно при разговоре с ней.

— Элек не любит говорить о своем отце. Между ними случилось что-то плохое?

Ее вопрос застал меня врасплох. У меня не было права обсуждать с ней отношения Рэнди и Элека, тогда как я сама током ничего не знала.

— Они много ругались, и Рэнди был крайне груб с Элеком, но если честно, я до сих пор не знаю, в чем причина их ссоры.

Больше я ей и слова не скажу.

— Я просто беспокоюсь, что он замкнется в себе. У него только что умер отец, а Элек едва ли показывает какие-то эмоции. Знаешь, если бы мой отец умер, я была бы разбита.

Знаю.

Она продолжала:

— Боюсь, как бы потом не было хуже. С Элеком явно что-то не так. Он не спит и чем-то обеспокоен. Но упертый настолько, что не захочет обсуждать это с другими, боясь показаться слабым.

Её слова причиняли боль. Я ведь тоже за него переживала.

— Может, с ним поговорить? — спросила я.

— Пробовала. Он просто отнекивается. Говорит, что не хочет это обсуждать. Грета, он на службу не хотел приезжать, но я знала, что рано или поздно Элек пожалеет об этом, поэтому настояла. Ну и… Мы здесь.

Вау. Элек действительно не собирался приезжать.

— Я рада, что у тебя получилось.

— Я очень люблю его, Грета.

Я не сомневалась, что она любит его, но услышав об этом, у меня скрутило желудок. Разумная часть меня радовалась, что Элек нашел столь рьяно заботящегося о нем человека. Однако, что мне еще было сказать? Не могла же признаться, что, возможно, чувствую тоже самое.

Я тоже заботилась о нем.

Может быть, после стольких лет в этом не было смысла, но мои чувства к Элеку не изменились. Я любила его так же сильно, как и раньше. И так же, как и раньше, должна была скрывать свои чувства.

Челси положила руку мне на плечо.

— Ты не могла бы сделать мне одолжение?

— Ладно…

— Не могла бы ты пойти к нему… И попытаться поговорить?

— Эм…

— Пожалуйста? Мне больше не к кому обратиться. Не думаю, что у него получится справиться со всем в одиночку.

Я посмотрела на его крепкую фигуру в саду. Возможно, это моя единственная возможность поговорить с ним наедине, так что я согласилась.

— Хорошо.

— Спасибо. Я у тебя в долгу, — она обняла меня.

В таком случае, я возьму Элека. Бесконтрольные мысли так и норовили вырваться наружу.

Когда Челси меня обняла, я осознала, что на самом деле возможно испытывать искреннюю симпатию к человеку, к которому ревнуешь.

А затем я делала глубокий вдох и направилась к раздвижным стеклянным дверям. На улице небо становилось серым, как будто вот-вот начется гроза.

Не самое подходящее время, чтобы разглядывать, как невероятно смотрелась задница Элека в черных брюках, но, тем не менее, я не смогла отвести глаз. Ветерок играл с его волосами. Я откашлялась, обозначая своё присутствие.

Он не обернулся, но, наверняка, догадался, что это я.

— Что ты здесь делаешь, Грета?

— Челси попросила меня поговорить с тобой.

Он пожал плечами и засмеялся.

— Да неужели, — сказал, не скрывая сарказма.

— Да.

— Вы что же, сплетничали, подружки?

— Не смешно.

Он, наконец, повернулся, глядя на меня. Последний раз затянулся и бросил сигарету на землю, придавливая ботинком.

— Как думаешь, она послала бы тебя ко мне, узнай, что в последнюю нашу встречу мы трахались как кролики.

Хотя его слова шокировали меня, услышав своеобразное признание, я задрожала от возбуждения.

— Так вот значит, как ты думаешь?

— Но ведь это правда. Разве нет? Если бы Челси узнала, то превратилась в фурию.

— Ну, я не собираюсь ей рассказывать, можешь не беспокоиться. И никогда бы так не поступила, — от волнения, у меня задергался глаз.

— Почему ты подмигиваешь мне? — спросил Элек, приподняв бровь.

— Я не… У меня просто глаз дергается… Потому что…

— Потому что ты нервничаешь. Я знаю. Заметил в первый раз, когда мы встретились. Рад видеть, что все возвращается на круги своя.

— Думаю, есть вещи, которые остаются неизменными. Прошло уже семь лет, а кажется, только вчера…

— Только вчера, — повторил он, — словно все произошло только вчера, и это херово. Как и вся ситуация.

— Так не должно было случиться.

Его взгляд опустился к моей шее, а затем вернулся обратно к глазам.

— Где он?

— Кто?

— Твой жених.

— У меня нет жениха. Я была помолвлена, но больше нет. Откуда ты вообще об этом знаешь?

Он выглядел немного ошеломленным, а затем опустил взгляд вниз, чтобы избежать ответа.

— Что случилось?

— Это вроде как длинная история, но я бросила его. Он переехал в Европу по работе, а я не смогла.

— У тебя сейчас кто-то есть?

— Нет. — Я перевела стрелки на него. — Челси очень милая.

— Она замечательная. Мне безумно повезло встретить её.

Удар ниже пояса.

— Она действительно переживает из-за твоего прохладного отношения к ней. Спрашивала, известно ли мне, что произошло у вас с Рэнди. Я не знала, что ответить, потому что, на самом деле, до сих пор не до конца в курсе ситуации.

— Не по моей воле, ты знаешь больше, чем она. Рэнди был дерьмовый отцом, а теперь мертв. На этом все. Может, я еще просто не осознал, что папочки больше нет в живых.

— Все случилось так неожиданно.

— Матери очень тяжело это принять, — сказал он.

— Как она себя чувствует?

— Лучше, чем до этого, но не на сто процентов. Еще неизвестно, как смерть Рэнди повлияет на ее психику.

Внезапно усилился ветер и стал накрапывать дождь. Я посмотрела на небо, а затем вниз на наручные часы.

— Мы выезжаем через несколько минут.

— Иди в дом, Грета. Скажи Челси, что я вернусь через несколько минут, — сказал он.

Игнорируя его и чувствуя себя неудачницей, я осталась стоять. Мы так ни к чему и не пришли.

Черт. Глаза защипало от подступивших слез.

— Чего ты пытаешься добиться? — воскликнул он.

— Не только Челси беспокоится о тебе.

— Она единственная, кто имеет на это право. Ты не должна обо мне беспокоиться. Не твоя забота.

Эти слова задели меня сильнее, чем любые другие сказанные им ранее.

В тот момент, Элек бросил мне в лицо, яростно растоптанный кусочек сердца, что я отдала ему несколько лет назад, о чем сейчас и пожалела. А еще о том, что все это время сравнивала его с другими парнями и возносила на пьедестал. Очевидно же, Элеку было плевать на мои чувства.

— Знаешь что? Если у тебя только что не умер отец, я бы сказала тебе поцеловать меня в задницу, — ответила я.

— Если бы я был козлом, то сказал бы, ты просишь меня об этом, лишь потому, что помнишь, как приятно было, когда я тебя туда целовал. — Он прошел мимо меня. — Позаботься лучше о своей матери.

Последние пару часов стали для меня настоящими американскими горками. Смешением страха, печали, ревности и на данный момент… гнева. Чистого гнева. Подобно дождю, слезы заструились по щекам, как только Элек оставил меня в оцепенении посреди сада.

* * *

«Странно, что у Рэнди был сын.»

Не счесть, сколько раз слышала эту фразу от проходящих мимо, и потому сочувствовала Элеку, даже несмотря на его ранние оскорбления.

Я задыхалась от запаха цветов в сочетании с ароматом духов десятка случайных женщин.

Большинство тех, которые появились на службе, были либо коллегами Рэнди, либо нашими соседями. Казалось немного страным, видеть непринужденные беседы и смех людей в долгой очереди к гробу. Это напоминало вечеринку без алкоголя и невероятно бесило.

Я стояла рядом с мамой, которая и вовсе утратила связь с реальностью, увидев бездыханное тело мужа впервые, после сердечного приступа. Гладя ее по спине и подавая сухие платки, я делая все, что в моих силах, лишь бы помочь продержаться до конца службы.

Челси убедила Элека стоять рядом с семьей, несмотря на первоначальный отказ. Думаю, у него просто не осталось сил спорить с ней.

Выражение лица Рэнди было слишком суровым, почти неузнаваемым. Смотря на него, я сразу вспомнила о смерти родного отца.

Элек не собирался подходить к гробу. Старался даже не смотреть на него. Просто стоял и мужественно пожимал руки, действуя словно робот. Тогда как Челси отвечала за него, когда люди повторяют одну ту же фразу.

«Я сожалею о вашей потере.»

«Я сожалею о вашей потере.»

«Я сожалею о вашей потере.»

Элек был на грани срыва, и мне казалось, будто только я это и понимаю.

В какой-то момент, мне понадобилось отлучиться в уборную. Поэтому, сказав маме, что скоро вернусь, направилась на поиски дамской комнаты. Так и не найдя ее, в конечном итоге я спустилась по лестнице. В похоронном бюро пахло дурно, но здесь хотя бы не было столпотворения.

На нижнем этаже стояла полная тишина, а в конце коридора виднелся значок уборной.

Уже выходя, я почувствовала, как волоски на теле встали дыбом, при виде сидящего в одиночестве на одном из диванов Элека. Он наклонил голову к коленям, а руками держался за затылок. Затем опустил руки, но по-прежнему смотрел вниз. У него покраснели уши, а спина от каждого вздоха поднималась и опускалась вниз.

Элек хотел побыть один, а я неосторожно вторгалась в его личное пространство.

Возможно, он, наконец-то, в полной мере ощутил вес произошедшего; ведь наверху, я видела, как осознание постепенно приходит к нему. Тем не менее, мне не хотелось, чтобы Элек меня заметил. Вот только, чтобы добраться до лестницы, мне пришлось бы пройти мимо.

Несмотря на его обидные слова в мой адрес, нужда успокоить парня казалось непреодолимой. Я осознавала, что после сказанного в саду, мое мнение для него уже ничего не значит. Так что, все таки решила пройти мимо.

Добравшись до лестницы, я вздрогнула от звука его голоса.

— Подожди.

Я остановилась и обернулась.

— Мне нужно вернуться обратно к маме.

— Дай мне несколько минут.

Стряхнув пушинку с платья, я подошла к нему и села рядом на диван. Наши ноги соприкоснулись, и я снова почувствовала тепло его тела.

— Ты в порядке?

Он посмотрел на меня и отрицательно покачал головой.

Подавляя желание обнять его, я старалась не отрывать рук от колен.

Это не твое дело.

Когда его ладонь накрыла мое колено, я поняла, насколько нуждалась в этом. Лишь одним прикосновением Элек уничтожило весь прогресс, которым я могла похвастаться, после нашей ссоры в саду.

— То, что я сказал тебе раньше… Мне жаль, — произнес он.

— Что ты имеешь в виду?

— Все. Я не знаю, как с этим справиться… Рэнди… ты… Я запутался. Все это кажется нереальным. В самолете, я молился, чтобы каким-то чудом ты не приехала.

— Почему?

— Потому что все слишком сложно, Грета.

— Я не думала, что когда-либо встречу тебя снова. И, конечно, не ожидала, что увидев вновь, почувствую, словно…

— Словно что?

— Словно и не было этих семи лет. Потому что мне не хватило сил отпустить тебя. Кажется, что в глубине души, я и не хотела этого, постоянно хваталась за твое присутствие. Я старалась держаться… до сегодняшнего дня. Хотя знаешь что? Забудь. Это уже не имеет значения. Ты любишь Челси.

— Да, люблю, — ответил он резко.

Я чуть не заплакала, услышав непреклонность в его голосе.

— Она хороший человек. Но видеть тебя с кем-то, после нашего расставания, по-прежнему очень трудно. Видеть, как ты страдаешь, еще сложнее.

Я открыла ему душу, потому что не была уверена, увидимся ли мы еще раз. Мне хотелось, чтобы Элек знал о моих чувствах.

Я встряхнула головой.

— Прости. Я не должна была этого говорить.

В помещении стояла тишина, словно собравшиеся наверху люди находились за миллион миль отсюда. Наверняка я бы даже услышала, как пролетает муха.

Взглянув вниз, я вдруг поняла, что Элек коснулся рукой моей щеки. Медленно передвинул ее ниже, сжимая основание шее.

— Грета… — выдохнул он. Подобный взгляд я видела лишь однажды — семь лет назад.

Закрыв глаза, мне на секунду показалось, будто мы вернулись в прошлое. К старому Элеку — моему Элеку. Никогда не думала, что почувствую подобное снова. Рукой он обнимал меня за шею, слегка надавливая. Вроде бы невинно, но, с другой стороны, с каждой прошедшей секундой, я терялась в ощущениях. Его большой палец медленно поглаживал мою шею вверх-вниз. Прикосновение его грубых, мозолистых пальцев возбудило меня. Я не понимала, что происходит, и не была уверена, понимает ли он. Молилась, чтобы никто не спустился и не разрушил момент, не украл бы моего Элека.

— Я причинил тебе боль, — произнес он, не отпуская меня.

— Ничего, — прошептала я, не открывая глаз.

Услышав шаги, Элек быстро одернул руку.

— Вот вы где, — воскликнула Челси, подходя к нам. — Я не виню вас за желание передохнуть. Сама чуть ли с ног не валюсь.

Я сразу же встала и улыбнулась ей, вероятно, самой фальшивой улыбкой, которую когда-либо использовала в жизни. Тогда как мое сердце все еще не находило себе места, после произошедшего.

— Священник готовится произнести молитву. Я хотела убедиться, что ты придешь, — сказала она Элеку. — Готов вернуться?

— Да… э-э… Я в порядке, — ответил он. — Пойдем.

Элек посмотрел на меня так, словно скрывая что-то, чего я не могла разгадать. А затем вместе с Челси направиться к лестнице. Я последовала за ними, наблюдая, на ее поясницу легла его рука. Та самая рука, которая только что столь нежно сжимала мне шею.

* * *

После службы, Грег и Клара пригласили несколько людей к себе домой на чай с печеньем. Моя мать чувствовал себя обязанной пойти, а мне было необходимо остаться с ней, чтобы отвести домой.

Мы с ней последними покинули похоронное бюро и, добравшись до дома, застали всех за обеденный столом. В воздухе витал запах свежеприготовленного кофе и булочек с черникой, которые Клара только достала из печи.

Мне же так хотелось просто поехать домой и поспать. Впереди нас ждал еще длинный день похорон, и я даже не знала, когда Элек собирался вернуться обратно в Калифорнию. Хотя предполагала, что послезавтра его здесь уже не будет.

Кстати, наша «сладкая парочка» словно провалилась сквозь землю. Даже если это и было не моим делом, я не могла перестать задаваться вопросом, где они были и что делали.

Едва ли подумав об этом, я заметила на пороге гостиной Челси. В руках она держала пластиковую тарелку с лепешкой. Ее черное платье заменил повседневный наряд — шорты и майка. Волосы были собраны в свободный хвост, и без макияжа она выглядела младше.

— Эй, Грета. Могу ли я присоединиться к тебе? — Девушка села рядом со мной, прежде чем я успела ответить.

— Конечно. — Я переместилась на двухместный диван.

— Я рада, что вы с мамой пришли, — сказала она. — У Грега и Клары очень мило, правда? Я так рада, что мы остаемся здесь, а не в отеле.

— Угу.

— Надеюсь, однажды, у нас с Элеком будет собственный дом, хотя с мизерными зарплатами в молодежном центре, это произойдет не очень скоро. Наша квартира вообще крошечная.

Наша квартира.

— Как долго вы живете вместе?

— Всего несколько месяцев, но встречались до этого целый год. Элек никак не решался оставить маму, однако, в конце концов, сдался. У Пилар были проблемы. Ты же знаешь об этом, да?

— Я знала, что ей нелегко.

— Ну, последний год она и правда держалась молодцом. На самом деле, у нее сейчас есть парень… только вот бедная женщина тяжело приняла известие о смерти Рэнди. Поэтому мы обеспокоены, как бы не случился очередной рецидив.

— Где сейчас Элек?

— Он наверху.

— Как он справляется со всем этим?

— На самом деле… он ведет себя очень странно сегодня.

— Что ты имеешь в виду?

Она посмотрела вокруг, чтобы убедиться, что никто не подслушивал наш разговор.

— Ладно… ну… мы покинули службу чуть раньше и вернулись сюда. Он…

— Он что?

Она наклонилась и прошептала:

— Он хотел заняться сексом.

Я чуть не выплюнула свой чай.

Во имя Господа, с какой стати она говорит мне об этом?

Я кашлянула.

— Это странно?

— Нет, я имею в виду… он всегда ненасытен, но на этот раз все было иначе.

Он всегда ненасытен…

Я изо всех сил старалась притвориться, будто все нормально и в течение этого разговора меня не стошнит. Хватит и того, что теперь я не смогу выкинуть мысли о парне из головы.

— Иначе?

— Когда мы вернулись сюда, он сразу же потащил меня наверх, срывая с меня одежду. Как будто хотел избавиться от чувств и забыть о сегодняшнем дне. И я понимаю его. Но в какой-то момент в глазах Элека я увидела, словно он уже не со мной. Затем, он просто остановился и ушел в ванную. Захлопнул дверь, и я услышала, как заработал душ.

— Он что-нибудь сказал?

— Нет. Ничего.

— Должно быть, это все связано с прошедшим днем, — ответила я.

И я не имею в виду то, как он обнимал меня за шею, Челси.

— Я не могу вот так оставить его, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду «оставить его»?

— Он не сказал тебе? Я не могу остаться на похороны.

— Почему?

— У меня рейс в девять утра. Завтра вечером моя сестра выходит замуж. Знаешь о поверье про пятничную свадьбу[11]? Отстойно конечно, что всем приходится бросать работу и другие заботы, но, может, хоть билеты будут дешевле. К тому же, я — подружка невесты. Все как будто сговорились.

Она уезжает.

— Когда возвращается Элек?

— Его самолет в субботу вечером.

— Оу.

Она скрестила ноги и откусила кусочек лепешки.

— Он всегда был таким скрытным? Я имею в виду в подростковом возрасте?

— За то недолгое время, что я его знала… да. Его книги — лучшее тому доказательство.

Она склонила голову.

— Его книги?

Она не знает?

— Ох… э-э… он тогда баловался писательством. Не стоило мне говорить тебе. Что было — то было.

— Ничего себе, я должна спросить его об этом. Не могу поверить, что не знала о его любви к писательству. И о чем были те книги?

Как он мог не сказать ей?

Я запаниковала.

— Да так, обычная проба пера. Не говори, что я рассказала тебе. — Я покачала головой, призывая ее закрыть тему. — Мне стоило держать язык за зубами.

— Абсолютно верно, — сурово прозвучал чей-то голос.

Мы обе синхронно повернулись, замечая Элека прямо перед нами.

Дерьмо.

Его ледяной взгляд, словно говорил — ты совершила огромную ошибку. Но было слишком поздно. Теперь пришел черед Элека исправлять ситуацию.

Челси похлопала по месту рядом со мной.

— Иди сюда, малыш. Почему ты не рассказал мне о том, что тебе нравилось писать? Это так круто.

— Теперь, это не имеет значения. Просто подростковое хобби.

Не хобби. Ты был одержим этим.

Так почему больше не пишешь?

— Не могу поверить, что ты не сказал мне.

Эгоистично, он бросил:

— Ну, теперь ты знаешь.

Я ждала, пока парень посмотрит на меня, надеясь, по крайней мере, молча извиниться взглядом. Однако Элек так и не предоставил мне подобной возможности.

— Элек, выпьешь что-нибудь? — спросила вошедшая в комнату Клара.

— Что-нибудь покрепче.

— Без проблем.

Она вернулась с тремя рюмками, наполненными каким-то ликером янтарного цвета. Элек сразу опрокинул две.

— Видишь? Обещай, что будешь приглядывать за ним, ладно? — шепнула мне Челси.

Осушив последнюю рюмку до дна, Элек поставил ее на стол.

— Ей не нужно приглядывать за мной, — выплюнул он.

— Ты знаешь, как мне неприятно оставлять тебя.

— Не переживай. Все будет хорошо. Я буду дома еще до того, как успеешь проснуться в воскресенье.

И снова исчезнешь, прежде чем я узнаю об этом.

Челси положила голову Элеку на плечо. Он уже переоделся в джинсы, но остался босиком. Я сразу вспомнила о той ночи, когда он был откровенен со мной. Тогда я впервые заметила, насколько красивы его босые ноги. Однако, сейчас тут же прогнала эту мысль, потому что под просьбой приглядеть за Эликом Челси вряд ли имела в виду пускание на него слюней и пожирае глазами.

В гостиную вошла моя мама.

— Дорогая, я думаю, мне стоит поехать домой. Отдохнуть перед завтрашним днем.

— Хорошо, давай собираться. — Я замешкалась, вставая с дивана.

Челси последовала за мной.

— Грета, я не увижу тебя снова, поэтому хочу сказать, была безумно рада знакомству. Надеюсь, мы еще когда-нибудь встретимся.

— Я тоже. — Ложь.

Обняв ее, оглянулась через плечо на Элека и одними губами прошептала «мне жаль», надеясь на прощение за болтливость о его писательстве. Однако выражение лица парня оставалось непроницаемым. Я не могла понять, почему он не рассказал об этом Челси. Но раз у них все было серьезно, подобное не имело значения. Когда дело касалось Элека, я снова выходила за рамки дозволенного. Несмотря на случившееся в похоронном бюро, мне больше не было места в его жизни. Я пообещала себе, завтра держаться на расстоянии, если он сам не решит пойти на контакт.

Элек не нуждается во мне. У него есть Челси. — Это будет моей мантрой.

— Сара, пожалуйста, примите еще раз мои искренние соболезнования. Мне жаль, но завтра я должна уехать. Свадьба сестренки.

— Спасибо, — ответила мама. Было видно, что она ужасно устала.

— Спасибо, что выслушала меня, — прошептала мне на ухо Челси.

— В любое время.

Спасибо за то, что причинила мне боль.

В другой жизни, она могла бы стать моей лучшей подругой. Знаете, подруга, которой вы звоните в любое время и рассказываете о своих проблемах. Челси была так мила, а я так зла. Я чувствовала огромное облегчение от того, что завтра утром ее уже здесь не будет.

Теперь лишь двадцать четыре часа отделяли меня от спокойной жизни. Сутки и Элек сядет на самолет, исчезая так же неожиданно, как появился. Всего то, правда?

Хотя, жизнь может оказаться не такой простой.

Глава 14

Несмотря на мое меланхоличное настроение, день был прекрасным. Щебетали птицы, светило солнце, и мне на самом деле удалось выспаться. Однако это утро крайне отличалось от привычного весеннего утра Бостонского горожанина. Сегодня, моя мама второй раз в жизни будет хоронить мужа, а Элек навсегда попрощается с отцом.

Я не понимала, насколько сильно меня беспокоило присутствие Челси, пока прошлой ночью она не сказала, что уезжает. И даже несмотря на предстоящую встречу с Элеком, вчера я себя чувствовала намного хуже, нежели сегодня. Войдя в комнату матери, застала ее сидящей со свадебной фотографией в руках. Для их с Рэнди церемонии в Центральной Мэрии она выбрала простой белый костюм. В те времена казалось, что они и правда счастливы.

— Он не был идеален, но искренне любил меня, — сказала она. — Наверное, только в этом я никогда не сомневалась.

Приобняв ее, я взяла фотографию.

— Я помню этот день. Словно все было вчера.

— Благодаря этому браку у Рэнди появилась возможность начать все сначала, но он так и не смог отпустить прошлое. Как и злость, что скопилась за долгие годы. Он многого мне не рассказывал, но я и не настаивала.

Звучит знакомо.

Она продолжала:

— Думаю, я и не хотела обо всем знать. После смерти твоего отца мне было так тяжело, что серьезные отношения явно не входили в мои планы. — Это прозвучало немного эгоистично. И тут, мама заплакала. — В последнее время я стала чересчур любопытной, отчего между нами чувствовалось некое напряжение. Мне было стыдно, что никогда не пыталась разобраться в их с Элеком конфликте. Я жила, словно в пузыре.

— Ну, никто из них не стремился уладить этот конфликт, — замелила я.

Она вытерла глаза и посмотрела на меня.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.

— Мне? Ты о чем?

— Увидеть Элека с ней… с Челси.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, Грета.

— И что же, по-твоему, ты знаешь?

— Я знаю, что произошло между вами той ночью. Перед тем как он уехал в Калифорнию.

В оцепенении, я поставила фотографию, на кровать, чтобы случайно не уронить ее на пол и не разбить.

— Что?

— Я рано встала в тот день. Элек не знал, что я видела, как он покидал твою комнату, возвращаясь к себе. Позже, во второй половине дня, разобравшись с делами, я решила заглянуть к тебе, но ты ушла в магазин. Я нашла обертку от презерватива в твоей комнате, а на простынях было немного крови. Через неделю после того, как он улетел, ты была так подавлена. Я хотела сказать, что все знаю. Хотела поддержать тебя, но не желала смутить или объяснять потом Рэнди, что произошло. Он бы взбесился. Я убеждала себя, что тебе уже восемнадцать, и если бы ты хотела мне сказать, то рассказала бы.

— Вау. Не могу поверить, что все это время ты знала.

— Он был твоим первым…

— Да.

— Мне жаль, что я не поддержала тебя, — взяв меня за руку, сказала она.

— Ничего. Как ты и сказала, лучше было воздержаться от объяснений.

— Вы просто… занимались сексом… или у тебя были к нему чувства?

— Он мне очень нравился. Думаю, в то время Элек чувствовал тоже самое ко мне. Но это не имеет значения.

— Кажется, он остепенился с этой девушкой.

— Да. Они живут вместе.

— Хотя он и не женился на ней.

— Что это значит? — стрельнув на нее глазами, спросила я.

— Только то, что если между вами что-то осталось недосказанным, то, скорее всего, сейчас последний шанс, чтобы выяснить это напрямую. Рэнди умер, и после сегодняшнего дня, мы, вероятно, больше никогда не увидим Элека.

Хоть я и знала об этом, своей фразой она действительно ошарашила меня.

— Спасибо за совет, но думаю, поезд уже ушел, — несмотря на все попытки казаться сильной, по щеке скатилась слеза.

— На самом деле, мне кажется, для тебя все иначе.

* * *

Я чувствовала, что он стоит прямо позади меня. Первым среагировало тело, затем органы обоняния. Окна в церкви были открыты, и свежий ветерок доносил запах одеколона и сигарет прямо ко мне. На удивление, мне было комфортно. Единственным чужеродным ароматом стал запах жженых свечей вокруг алтаря и аромат лилий, привезенных сюда из похоронного бюро.

Мы с мамой сели в первом ряду. Я повернулась, чтобы найти Элека, и заметила его сидящим с Грегом и Кларой. Они прибыли как раз через несколько минут после нас. Одетый в черную атласную рубашку без галстука, он опустил глаза в пол. Элек либо не заметил, как я наблюдала за ним несколько секунд, либо не хотел этого замечать. Людей собралось вдвое меньше, чем было на службе. Стояла тишина, за исключением доносившихся издалека звуков и шагов людей, шедших по длинному проходу к своим местам.

Органист заиграл «На крыльях орла», и мама заплакала еще сильнее. Священник произнес прощальную речь. Обыденно и равнодушно. Когда он говорил о Рэнди, как о «любящем отце», я напряглась. В принципе, если бы между Рэнди и Элеком были нормальные отношения, его сын, возможно, встал бы и сказал что-нибудь. Только я и предположить не могла, о чем пойдет речь, будь у него такая возможность. Наоборот, Элек был слишком тих. Он не плакал. Даже на гроб не взглянул. Он просто… Присутствовал, что я полагаю, все-таки лучше, чем вообще не явиться. И именно поэтому, я гордилась им.

Служба прошла быстро и, в конце концов, священник дал нам адрес кладбища и заявил, что семья хотела бы пригласить всех на обед в местном ресторане по окончанию захоронения.

Я смотрела, как Элек, Грег и несколько коллег Рэнди вынесли гроб из церкви. Однако выражение лица Элека все еще походило на маску.

Моя мать решила отказаться от лимузина, так что мы разместились в арендованном мной автомобиле и последовали за катафалком. Грег, Клара и Элек находились в машине позади нас.

Добравшись до кладбища, мы собрались вокруг вырытой могилы, прямо перед гранитным надгробием с высеченной фамилией О'Рурк. Я задумалась, будет ли моя мать похоронена в этом же месте, или же с моим отцом.

Выйдя из машины, Элек подошел ко мне, глядя на могилу. Он смотрел вниз, так же, как и я. А когда повернулся, в глазах его отражалась паника.

Забавно, как в одночасье ты способен забить на собственную гордость в пользу того, кто тебе небезразличен, кто нуждается в помощи. Я потянулась к руке Элека, а он не стал сопротивляться.

— Я не могу этого сделать, — произес он.

— Чего?

— Что, если они хотят, чтобы я помог им опустить гроб в землю? Я не могу.

— Все нормально, Элек. Ты не обязан делать что-то, чего не хочешь. В любом случае, не думаю, что люди ждут от тебя чего-то.

Он просто кивал и моргал, но оставался молчалив. Тяжело сглотнул, парень отпустил мою руку, развернулся и начал пробираться сквозь толпу прибывших людей. Продолжая идти по дороге, все дальше и дальше от места захоронения.

Недолго думая, я побежала за ним. На каблуках.

— Элек… подожди!

Он остановился, тяжело дыша, хотя именно я устроила забег на короткую дистанцию. Если мне казалось, что вчера в похоронном бюро Элек был на грани срыва, то я явно ошибалась. Так как очевидно именно сейчас настал тот момент, когда он находиться на грани.

— Что-то там послужило спусковым механизмом. Я не могу смотреть, как они опускают его в землю, подтверждая, что все это реально. Его больше нет.

— Все нормально. Ты и не должен чувствовать себя иначе.

— Не думаю, что он хотел, чтобы я был здесь, Грета. В любом случае, доказать это я уже не могу.

— Элек, твоя реакция абсолютно нормальная. Нам не нужно возвращаться. Я останусь здесь, с тобой.

Он продолжал отрицательно качать головой, и смотреть в противоположную сторону, погруженный в собственные мысли.

Рядом с нами приземлился черный ворон, и я подумала, что это знак.

После нескольких секунд молчания Элек заговорил:

— В одну из наших худших ссор, думаю, около года назад, прежде чем я встретил тебя, Рэнди сказал, что лучше бы сдох, чем увидел, в какого идиота я превратился. — Парень посмотрел на свои ботинки и быстро покачал головой. — Я ответил, что-то вроде «хорошо, тогда, я буду улыбаться все время, пока тебя будут опускать в землю». — Он глубоко вздохнул, как будто сдерживал себя все то время, пока говорил.

Я начала плакать.

— Элек…

Он заговорил шепотом, подняв глаза к небу:

— Я не это имел в виду. — Его едва было слышно, и я поняла, в тот момент Элек обращался к Рэнди. Затем он взглянул на меня, приложив руку к груди. — Мне нужно уехать. Я не могу здесь находиться. Я задыхаюсь. Чувствую, что не могу дышать.

Вдруг он сорвался с места, и я последовала за ним.

— Хорошо. Куда? Куда ты хочешь поехать? В аэропорт?

— Нет… нет. Ты же на машине, да?

— Ага.

— Просто увези меня на хрен отсюда.

Я кивнула, и он последовал за мной вниз по гравийной дорожке к стоянке. В нескольких футах от нас, люди все еще прибывали к могиле Рэнди. Я возилась с ключами, а когда открыла машину, Элек сел в нее и хлопнул дверью.

Сразу же завела мотор и выехала со стоянки, направляясь к воротам кладбища.

— Куда ты хочешь поехать?

— Куда угодно, лишь бы кардинально сменить обстановку. Просто езжай.

Элек откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Грудь его поднималась и опускалась, пока он расстегивал три верхние пуговицы на рубашке. Когда мы остановились на красный свет, я отправила сообщение маме.

Не переживай. У Элека, вроде как, случилась паническая атака, и мы катаемся по округе. Езжай с Грегом в ресторан, и передай ему, что Элек со мной. Не уверена, появимся ли мы к обеду.

Я не ждала ответа мамы, так как служба еще не закончилась, но надеялась, что она проверит свой телефон, как только заметит, что мы ушли.

Элек хмыкнул.

— Блядь.

— Что?

— Мои сигареты остались в машине Грега. Мне позарез нужно затянуться.

— Мы можем остановиться и купить их.

Он поднял руку.

— Нет. Не останавливайся. Просто… не останавливайся.

Именно это я и сделала, на протяжении двух часов колесила по шоссе. Была середина дня, так что пробок на дорогах не предвиделось. А Элек все время сидел, глядя в окно.

Рано или поздно, мне пришлось бы остановиться, иначе мы бы пересекли границу штата. Уверена, еще пятнадцать минут, и на нашем пути повстречалась бы вывеска «Добро пожаловать в Коннектикут». Элек сказал мне кардинально сменить обстановку, помочь ему забыться. Внезапно у меня появилась блестящая идея. Я знала, куда мы могли бы поехать.

— Еще минут двадцать, а затем мы кое-где притормозим, хорошо?

Он повернулся ко мне и впервые за несколько часов сказал:

— Спасибо.

Я хотела коснуться его руки, но удержалась от соблазна. Казалось, что через несколько минут, Элек заснул. Я вспомнила, как Челси говорила, будто он не спал с того момента, как узнал о смерти Рэнди.

У меня зазвонил телефон, и я подняла трубку.

— Эй, мам.

— Грета, мы места себе не находили. Обед уже закончился. Все в порядке?

— Все в порядке. Мы все еще в дороге, но скоро сделаем остановку. Не волнуйся, хорошо? Мне жаль, что пришлось оставить тебя.

— Я в порядке. Худшее уже позади. Проведу вечер у Грега и Клары. Просто позаботься об Элеке. Он не должен оставаться один.

— Хорошо. Спасибо за понимание, мам. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Мы уже приближались к месту назначения, так что я толкнула Элека.

— Просыпайся. Мы приехали.

Пока мы продолжали двигаться по длинной подъездной дорожке, он протер глаза и посмотрел на меня.

— Ты привезла меня в Волшебную страну ОЗ?

Он был прав. Вход в здание напомнил дорогу из желтого кирпича, с массивным замком на воротах в самом конце.

— Нет, глупенький. Это казино.

— Мы сбежали с похорон, и ты отвезла меня в казино? Чтобы я поиграл в азартные игры? Что за фигня?

Когда я повернулась, посмотреть на него, то ожидала увидеть замешательство на его лице, но вместо этого, парень улыбался той редкой искренней улыбкой, которую я видела лишь несколько раз. Улыбкой, говорящей, что Элек издевался надо мной. Той же самой, которая всегда заставляла мое сердце трепетать.

Затем он начал истерически смеяться, закрыв руками лицо. Я уж было подумала, что он не в себе.

— Ты считаешь, это отвратительно?

Он вытер глаза.

— Нет, я думаю, это чертовски гениально!

Всю дорогу до парковки, Элек так и не переставал смеяться.

— Ну, ты сказал мне, чтобы я кардинально сменила для тебя обстановку.

— Ага. Но я думал, что мы, может быть, заедем в японский ресторан или не знаю… На пляж?

— Ты хочешь уехать?

— Черт, нет. Я бы никогда не додумался до этого сам, но, блин, если и есть место, где можно утолить свою печаль, так это именно оно. — Он посмотрел в окно перед тем, как повернуться ко мне с таким видом, от которого меня бросило в дрожь. — Так что… помоги мне утолить мою печаль, Грета.

* * *

Я чуть не задохнулась от наплыва сигаретного дыма, когда мы вошли в казино.

И закашлялась.

— Здесь тебе не составит труда заболеть раком. Ох… Да тут, видимо, все курят. Знаешь, пассивное курение при таком количестве дыма к хорошему не приведет.

— Постарайся повеселиться, сестренка. — Он шутливо встряхнул меня. Реакция моего тела на прикосновение его сильных рук к моим плечам не стала сюрпризом. Если он продолжит свои махинации, мы ещё долго не сдвинемся с места.

— Пожалуйста, не называй меня так.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Здесь нас никто не знает. Мы можем придумать прозвища. Оба одеты во все черное и выглядим как матерые мафиози.

— Как угодно, но не сестренка, — прокричала я сквозь звон сотен игровых автоматов, когда мы вошли в одно из казино. — Во что хочешь поиграть? — спросила я.

— Хочу попасть за один из игральных столов, — ответил он. — А ты?

— Я просто поиграю в игровые автоматы.

— Игровые автоматы? Ты сегодня бунтарка, да?

— Не смейся.

— В этом казино грех тратить свои деньги на игровые автоматы.

— Я не знаю, как играть ни за одним из этих столов.

— Могу показать тебе, но сначала нам нужно выпить. — Он подмигнул. — Сперва жажду утолить, потом на столе разложить.

Через минуту до меня дошёл смысл его слов, и я закатила глаза.

— Боже, некоторые вещи никогда не меняются. По крайней мере, ты вернулся к своим грязным шуточкам. Значит, мои старания не прошли даром.

— Серьезно, твоя идея… — Он посмотрел вокруг. — Приехать сюда… Супер.

После того как мы купили несколько фишек, я последовала за Элеком в комнату с приглушенным освещением, где люди играли за столами. В углу находился бар.

— Во что они играют? — спросила я.

— Кости. Игра такая. Что будешь пить?

— Ром с колой.

— Хорошо, я сейчас вернусь. Не ходи играть без меня, — сказал он, улыбаясь и пятясь назад.

Глядя на парня, я почувствовала себя по-настоящему счастливой, хотя знала, Элек просто на время хочет отвлечься от испытываемой ранее боли.

Ожидая, когда он вернется с напитками, я направилась к одному из столов и стала позади других игроков. Пьяный краснолицый парень с южным акцентом и в ковбойской шляпе улыбнулся мне, прежде чем вернуть свое внимание обратно к игре.

Не понимая правил и замечтавшись, я уставилась на стол, пока все не начали хлопать. Когда пьяный парень узнал, что он выиграл, то повернулся и схватил меня за талию.

— Ты приносишь мне удачу, красавица. За сегодняшний вечер я ни разу не выиграл, пока не объявилась ты.

От него пахло пивом, а пот пропитал рубашку.

Я улыбнулся ему, потому что все казалось довольно невинным. До того, как он шлепнул меня по заднице… очень сильно.

Когда я развернулась, чтобы уйти, Элек уже приближался с двумя бокалами в руках. Он больше не улыбался.

— Скажи мне, что я не видел, как чертов придурок только что ударил тебя по заднице. — Элек не стал ждать моего ответа. — Подержи, — добавил он. — Кем, ты, блядь, себя возомнил, вот так прикасаться к ней? — проревел он, схватив парня за шею.

Парень поднял руки вверх в оборонительном жесте.

— Я не знал, что она была с кем-то. Девчонка помогла мне.

— Похоже ты себе всегда помогаешь сам. — Элек потянул его ко мне. — Сейчас же извинись перед ней.

— Слушай, чувак…

Элек усилил захват.

— Извинись.

— Я извиняюсь, — выдавил он.

Элек был все еще разгневан, не сводя с парня глаз.

— Ну же, Элек. Пожалуйста, давай просто уйдем, — я протянула ему напиток.

Вдохнула с облегчением, когда он принял его у меня из рук меня и пошел прочь.

Парень сзади крикнул нам вслед:

— Тебе повезло, что ты пришел вовремя. Я как раз собирался попросить ее подуть на мои кости.

Элек развернулся и устремился к мужчине, но я встала перед ним, преграждая путь, и когда он наткнулся на меня, оба наши напитка опрокинулись на мое платье.

— Элек, нет! Нельзя, чтобы нас выкинули отсюда. Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Несмотря на маниакальный взгляд в его глазах, каким-то чудом, он отступил. Думаю, Элек понимал, что сделав еще шаг, поставит крест на нашей сегодняшней ночи. Думаю, он понял, что этот парень того не стоит.

— Можешь поблагодарить ее, что я не разукрасил твое личико, — сказал Элек, прежде чем потащил меня из комнаты.

Мы молча пробирались к выходу, пока он не бросил взгляд на мое платье при более ярком освещении.

— Черт, Грета. Ты недоразумение.

— Довольно сексуальное недоразумение, — засмеялась я.

— Пойдем. Нужно купить тебе новую одежду.

— Все в порядке. Не такая уж я и мокрая.

Боже, Грета. Тщательнее подбирай слова.

— Нет. Это я во всем виноват.

— Одежда может высохнуть. Давай так, если ты сегодня что-то выиграешь, то купишь мне новое платье в одном из этих дорогущих бутиков. Только так я позволю тебе потратить на меня деньги.

— Тогда мне лучше вернуться за стол, а то от тебя несет как от алкогольной фабрики.

— Ну что же, спасибо.

— Но сначала купим тебе выпивку.

Я застряла с Элеком, пока он заказывал наши напитки в другом баре.

— Будешь смотреть, как я играю в покер, или предпочтешь игровые автоматы для бабушек?

— Хочу посмотреть, как ты будешь играешь.

Элек посмотрел на покерные столы, чтобы разведать обстановку, и продолжил:

— С другой стороны, я не смогу сконцентрироваться. Сейчас там полно мужиков и все они будут крутиться вокруг тебя, а я бы не хотел сегодня встрять ещё в одну драку. Почему бы нам ненадолго не разделиться? Ты иди, поиграй в свои старушечьи автоматы, а я найду тебя, как только отыграю пару партий.

Я указала на игровые автоматы по диагонали комнаты.

— Тогда, я буду вон там.

Когда я отошла, то подумала позже спросить Элека, почему его беспокоит околачивающиеся возле меня другие парни. Это ведь я была одинока. Разве Элек не сказал, что забота о нем не моего ума дело? Так какое ему дело, если он с Челси? Мне пришлось наблюдать, как его подруга вешается ему на шею прямо у меня перед носом, так почему же я не имею права флиртовать с другими?

Я хотела задать свой вопрос по смс, но сомневалась, остался ли у него тот же номер спустя семь лет. Решила попробовать, чтобы, наконец, сбросить тяжелый груз с плеч, и, если Элек сменил номер — так тому и быть.

Почему тебя беспокоит, что другие парни флиртуют со мной? Тебе должно быть все равно.

Прошло несколько минут, а он так и не ответил. Видимо, номер ему уже не принадлежал. Ну, по крайней мере, мне стало легче.

Выбрав автомат «Счастливая семерка», я расположилась рядом с пожилой женщиной, которая явно переборщила с голубой краской для волос.

Она улыбнулась мне. И я заметила, что на ее передних зубах отпечаталась ярко-розовая помада.

Я сразу же потянула за рычаг, не задумываясь выбирая руку, отметая сомнения выиграю или нет.

— Вы выглядите так, словно чем-то обеспокоены.

— Да?

— Кто он и что сделал?

Все равно, после сегодняшнего дня я больше никогда не увижу эту женщину снова. Может, мне просто надо выговориться.

— Вы хотите услышать длинную версию или короткую?

— Мне девяносто, и шведский стол открывается через пять минут, так что поведай короткую.

— Хорошо. Я здесь со своим сводным братом. Семь лет назад, мы переспали, прямо перед тем, как он уехал.

— Ох, запретная тема… Мне нравится. Продолжай.

Я засмеялась.

— Ладно… ну, он стал первым и последним парнем, который мне действительно небезразличен. Я никогда не думала, что увижу его снова. Его отец умер на этой неделе, и он вернулся на похороны. Только теперь не один. Он привез девушку, которую якобы любит. Она хорошая и я знаю, что любит его в ответ. Ей пришлось раньше вернуться в Калифорнию. Ну, так или иначе, мы здесь. Вместе. А завтра он уезжает.

Одинокая слезинка скатилась по щеке.

— Мне кажется, или он по-прежнему тебе небезразличен?

— Так и есть.

— Ну, тогда у тебя есть двадцать четыре часа.

— Нет, я не хочу портить с ним отношения.

— Он женат?

— Нет.

— Тогда, у тебя есть двадцать четыре часа. — Она посмотрела на часы и оперлась на ходунки, чтобы удержать равновесие. А затем протянула мне руку. — Я Эвелин.

— Приятно познакомиться, Эвелин. Я Грета.

— Грета… судьба дает тебе шанс. Не упустите его, — сказала она, прежде чем на ходунках уйти прочь.

В течение нескольких следующих минут я думала о сказанном ею, бездумно дергая рычаг игрового автомата. Даже если бы Элек не был с Челси, факт остается фактом: из-за Пилар, он никогда не думал о нас, как о паре. Не знаю, изменилось ли что-то сейчас. Или нет.

Зазвонил мой телефон. Элек.

Я знаю, что не должен переживать. Но когда дело касается тебя, сердце говорит само за себя.

В этот момент я приняла решение, что не буду первой идти на контакт, но и не стану исключать чего-либо между нами. Я буду надеяться. Потому что, не успеешь оглянуться, тебе уже девяносто, и ты ждашь ужина в буфете. А когда это время настанет, я не хочу о чем-либо жалеть.

Глава 15

Замигали огоньки, и мой игровой автомат зазвенел, словно сумасшедший. Вереница семерок аккуратно выстроилась в приятный глазу ряд, а сумма выигрыша все возрастала и возрастала.

Я осмотрелась вокруг и поняла, что все поблизости уставились на меня.

Люди захлопали.

Мое сердце забилось с бешеной скоростью.

Черт побери. Я выиграла.

Я выиграла!

Сколько я выиграла?

Этот вопрос все еще оставался загадкой, потому что я никак не могла разобраться с игровым автоматом, который показывал сумму выигрыша не в долларах. Когда все, наконец, утихло, я схватила свой талон и направилась к кассе.

— Я думаю, что выиграла, но не могу понять сколько?

— Вы хотите обналичить талон?

— Э-э… да.

Казалось, что у кассирши не было особого желания мне помогать.

— Сколько я выиграла?

— Тысячу.

— Центов?

— Нет. Одну тысячу долларов.

— Боже мой! — сказала я, закрыв рот ладонью.

— Хотите получить выигрыш полтинниками или стодолларовыми купюрами?

— Гм… стодолларовыми.

Она протянула мне пачку денег, и, вдохнув их аромат, я отправилась на поиски Элека.

Пробираясь сквозь хаос и свет мерцающих огней, с деньгами, прожигающими дыру в моей сумке, я, наконец-то, заметила его за одним из покерных столов. Элее был погружен в свои мысли, почесывая подбородок и даже не догадываясь, что я наблюдаю за ним. Он еще больше расстегнул рубашку, закатав рукава, а его волосы выглядели так, словно в отчаянии парень не раз провел по ним руками. Сосредоточившись, он скользнул языком по кольцу в губе. Было что-то болезненно сексуальное в контрасте между его образом в очках и татуировками. Наконец, он шлепнул карты на стол и одними губами произнес «блядь». Посмотрел на телефон и встал из-за стола, направляясь в мою сторону и, наконец, замечая, что я стою в углу и улыбаюсь ему.

— Я просадил последние двести долларов. Сначала выигрывал, но потом про*бал последнюю игру. Как у тебя дела?

— О, помнишь тот старушечий игровой автомат? — Я запустила руку в сумку, доставая деньги.

— Да не может быть.

— Тысяча долларов! — ответила я, подпрыгивая и размахивая деньгами перед его лицом.

— Черт, Грета! Поздравляю!

Когда он быстро, но крепко, обнял меня, я мгновенно закрыла глаза, снова почувствовав себя комфортно в его объятьях, остро ощущая, как же мне этого не хватало. Я снова и снова слышала голос Эвелин у себя в голове.

У тебя есть двадцать четыре часа.

На данный момент времени оставалось меньше, а в голове возник смешной образ Эвелин с пистолетом у моего виска.

Положив деньги обратно в кошелек, я сказала:

— Пошли, пообедаем и отпразднуем мой выигрыш.

Мы бродили в поисках ресторана, но остановились, когда у Элека зазвонил телефон.

— Привет, детка, — сказав это, он быстро посмотрел на меня, и я тут же отвернулась.

Ужасно нервничая, сделала пару шагов вперед, но все еще слышала каждое слово.

— Я рад, что у тебя все в порядке. На самом деле, на похоронах я слегка разнервничался, и мы с Гретой колесили по округе, пока я не пришел в себя. Заехали в казино в Коннектикуте и все еще здесь… Все будет хорошо… Мне тоже… Повеселись и передай всем «привет» от меня… Я тоже тебя люблю.

Я тоже тебя люблю.

Ну, вот и пришло время взглянуть правде в глаза. И почему я так расстроилась, словно эта поездка должна была стать каким-то секретным свиданием? В тот момент, я поняла, насколько ошибалась. Конечно, после нашей встречи Элек мог сомневаться в своих чувствах, но он любил Челси, а не меня. Все просто, как дважды два. В отличие от меня, он отдал свое сердце другой, а мне стоило лишь смириться с этим.

— Эй, — подойдя ко мне, обратился он.

— Эй.

— Это была Челси. Она передавала привет и просила поблагодарить за то, что ты позаботилась обо мне сегодня.

Я выдавила фальшивую улыбку.

— И ей привет. Всегда пожалуйста.

— Решила, чего хочешь?

Признаться честно, все начать сначала.

Чувствуя, как проситься наружу выпитый ранее ром с колой, я сказала:

— Я иду в уборную. Решай сам.

Я воспользовалась возможностью, чтобы освежиться, хотя запах от пролитого на платье алкоголя так и не исчез. Думаю, сейчас мне было как раз по карману купить себе новое платье.

Выйдя из уборной, я заметила Элека, уткнувшегося в свой телефон. Когда он поднял голову, кожа на его лице казалось побледнела.

— Ты в порядке?

Его рука дрожала, и он не отвечал мне.

— Элек.

— Я только что получил сообщение от неизвестного номера.

Он передал мне телефон.

— 22? — Я была сбита с толку.

— Посмотри, на время отправки.

— 2:22. Странно, но почему это тебя беспокоит?

— День рождения Рэнди 22-го февраля.

— Ты думаешь, что это сообщение от Рэнди? — У меня мурашки пробежали по коже.

Он не сводил глаз с экрана.

— Я не знаю, что думать.

— Может, это просто совпадение. Зачем ему отправлять тебе число 22?

— Обычно я не верю в подобное дерьмо. Не знаю. Я просто чертовски испугался.

— Могу понять, почему.

Во время обеда в стейк-хаусе, Элек оставался задумчив. Я понимала, что он никак не может выкинуть из головы то сообщение. Честно говоря, оно и меня саму напугало до чертиков.

Когда после ужина мы вернулись в казино, настроение Элека ничуть не изменилось.

В какой-то момент, я решила сходить за напитками, и вернувшись к нему, застыла на месте. Сердце ухнуло вниз. Элек вытирал слезы с глаз. Мой самоуверенный сводный брат плакал у всех на глазах, доказывая, что мы не всегда можем выбрать момент, когда реальность потери настигает нас. Иногда, это предсказуемо, а иногда происходит, когда вы меньше всего ожидаете. Он не плакал на прощании или на похоронах, но выбрал именно этот момент. Здесь, в переполненном казино, парень дал волю чувствам.

— Не смотри на меня, Грета.

Проигнорировав его просьбу о личном пространстве, я поставила напитки и скользнула поближе. Обняла и прижала к груди, не давая отстраниться. Он не сопротивлялся. Верх моего платья пропитался влагой, а пальцы Элека впились в спину, как будто он держался за меня из последних сил. Чем сильнее становились его рыдания, тем больше мне хотелось утешить парня и не отпускать.

Казалось, никто не замечал нас в углу комнаты, хотя мне было все равно, даже если бы заметили.

Его рыдания стихли, а дыхание просто касалось моей груди.

— Я ненавижу это, — сказал он. — Я не должен оплакивать его. Почему я плачу из-за него?

— Потому что ты любил его.

— Он ненавидел меня, — его голос снова дрожал.

— Это не было ненавистью. Он злился, потому что видел в твоих поступках самого себя. Рэнди не умел ненавидеть, он просто не знал, как быть хорошим отцом.

— Ты многого не знаешь. Самое хреновое то, что после всего пережитого вместе дерьма, я все еще хотел заставить его гордиться мной, заставить его полюбить меня.

— И я знаю, что тебе удалось это сделать.

Продолжая облокачиваться на меня, Элек в какой-то момент поднял взгляд вверх, и я заметила, что его глаза покраснели.

— Что бы я без тебя сегодня делал?

— Я рада, что сегодня вечером ты застрял именно со мной.

— Я никогда раньше не перед кем не плакал. Ни разу.

— Все бывает в первый раз.

— Ты ведь знаешь, что это не самая удачная шутка?

Мы оба рассмеялись. Я подумала, какое же облегчение доставляет ему сейчас смех. Для меня, он всегда был лучшим лекарством после хорошей истерики.

— Ты заставляешь меня чувствовать, Грета. Так было всегда. Хорошо это или плохо, но я чувствую все. Иногда, я вел себя как настоящий мудак, просто потому что подавлял чувства, не сумев взять под контроль. Я не знаю, что в тебе такого, но кажется, будто ты видишь меня настоящего. В ту секунду, когда снова увидел тебя в саду Грега… я потерпел поражение. У меня больше нет сил скрываться. — Он потер мою щеку большим пальцем. — Я знаю, что тебе было трудно видеть меня рядом с Челси. Знаю, что по-прежнему небезразличен тебе. Я чувствую это, даже когда ты делаешь вид, словно все в прошлом.

— Мне было нелегко, но это стоило того, чтобы увидеть тебя снова.

— Я больше не хочу плакать сегодня вечером.

— Я тоже не хочу, чтобы ты плакал. Но если почувствуешь, что тебе это необходимо, не бойся. Нет ничего плохого в выражении эмоций.

Он пристально посмотрел на мои губы, а я была зачарована его. За последние несколько минут моя оборона ослабла настолько, что я хотела поцеловать Элека. Знала, что не могу, но потребность была такой сильной, что пришлось встать с места. В противном случае, я бы взорвалась. Как физически, так и эмоционально. Наши места располагались по диагонали от колеса рулетки — единственной игры, правила которой мне удалось понять. И у меня появилась идея, как сбросить скопившееся напряжение.

Когда вы ставите на кон свое сердце, деньги кажутся лишь разменной монетой.

Я направилась к столу с рулеткой и, достав из заначки пачку купюр, бросила ее на единственный номер.

— Ва-банк, — сказала я.

Крупье посмотрел на меня, словно на сумасшедшую.

— Что ты делаешь? — раздался голос Элека позади.

Он не видел, какая из ставок была моей. С каждым поворотом колеса рулетки, сердце колотилось еще быстрее. А затем, все происходило, словно в замедленном действии.

Руки Элека у меня на плечах, наши прикованные к колесу взгляды.

Вот оно остановилось.

Кажется, глаза у крупье полезли на лоб.

Кто-то протянул мне напиток, который я не заказывала.

На меня пролито еще больше алкоголя.

Люди хлопали, улюлюкали и насвистывали.

— Победил номер 22.

— Это я. Я выиграла!

Элек поднял меня в воздух, кружась вместе со мной, а когда, наконец, поставил на землю, я заметила шок в его глазах.

— Ты поставила на 22? Ты, черт возьми, поставила все свои деньги на 22! Ты хоть представляешь насколько озолотилась?

— Сколько я выиграла? — обратилась к крупье.

— 19 тысяч долларов.

— Черт побери, Грета. — Элек похлопал меня по щекам и повторил: — Черт побери.

Казалось, он собирался на радостях поцеловать меня, но остановился.

Я только что выиграла чертову кучу денег, но ничто не имело значения, когда этот парень был рядом. Ничто не сравниться с ощущением его рук на моем лице или ответной улыбкой в его глазах и тем, как теперь число 22 будет ассоциироваться у него с чем-то позитивным. Если за эти деньги я могла бы купить больше времени с ним, то отдала бы все. До последнего цента.

Мы оба шли к кассе, все еще не веря в происходящее. Пока я забирала деньги, он стоял неподалеку, разговаривая с несколькими людьми, что ранее играли за нашим столом.

Я решила взять чек, но попросила тысячу наличными. Помимо этого, мне выдали карту-ключ от гостевой комнаты в отеле казино, и это застало меня врасплох. Я сомневалась, стоит ли рассказывать об данном бонусе Элеку.

Когда вернулась к нему, он уже стоял в одиночестве с широкой улыбкой на лице.

— Это твое, — я протянула ему десять стодолларовых купюр.

Улыбка исчезла, и он попытался отдать мне деньги обратно.

— Я не возьму от тебя ни копейки.

— Если бы не ты, у меня бы даже и мысли не возникло выбрать 22. Это твоя заслуга.

— Ни в коем случае. — Он протянул мне деньги обратно. — Забери.

Я не сдвинулась с места.

— Это только часть выигрыша. У меня еще есть чек, который собираюсь положить на мамин счет. Если ты не возьмешь эти деньги, я снова сделаю ставку.

— Не вздумай. Нет никакой гарантии, что тебе повезет в третий раз за сегодня.

— Я не приму их обратно. Так что, либо ты возьмешь их, либо я иду играть, — сложив руки на груди, сказала я.

Он вздохнул.

— Давай так. Я возьму деньги, но мы потратим их сегодня вместе. Будем прожигать жизнь.

— Хорошо, — я улыбнулась. — Я согласна.

Он посмотрел на карту-ключ у меня в руках.

— Что это?

— О, ну… мне еще дали бесплатный номер в отеле. Думаю, они хотят, чтобы я немного потусовалась тут и просадила весь свой выигрыш в казино. Я не собираюсь здесь ночевать. Мы же сегодня возвращаемся в Бостон, да?

— Но мы оба не в состоянии сесть за руль.

— Ты хочешь остаться на ночь? Мы не можем спать в одном номере.

— Я этого и не предлагал, Грета. Я сниму себе отдельный.

Конечно. Теперь, я чувствовала себя настоящей дурочкой, потому что посмела предположить, будто Элек захочет остаться со мной наедине.

— Ага. Хорошо. Если ты думаешь, что это хорошая идея, мы можем остаться.

— На самом деле, я вообще не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Я пока не готов взглянуть в глаза реальности, потому давай просто плыть по течению. Мой самолет все равно только завтра вечером, так что даже если мы уедем с утра, у нас есть еще куча времени, чтобы развлечься.

Я взяла его за руку.

— Хорошо. — Мы вышли из игрового зала. — Куда пойдем сначала?

— Для начала купим тебе новую одежду. Я хочу потусоваться в клубе, а ты не можешь пойти в этом, потому я сам что-нибудь тебе подберу.

— Потусоваться в клубе?

— Да. Дальше по улице есть ночной клуб.

— Мне уже стоит беспокоиться? Как ты представляешь себе клубный наряд?

Он посмотрел на мою одежду.

— Что-нибудь, в чем ты не будешь выглядеть как 85-летняя гречанка в трауре.

Я поправила платье.

— Что ты хочешь сказать?

— С тех пор, как от тебя несет как от алкогольной фабрики, ты смахиваешь на 85-летнюю пьяную гречанку в трауре.

— Ну, спасибо.

— Пошли, потратим немного твоих денег.

Глава 16

Я взяла короткое шифоновое платье канареечно-жёлтого цвета.

— Как насчёт этого?

— В нём ты будешь похожа на банан.

— А это? — я показала ещё одно.

— Нет, — покачал головой Элек и подхватил кусок бордового атласа, густо усыпанного блёстками. Ткань скользнула по татуировке на его руке, ниспадая вниз мягкими складками.

— Это сексуальное… То, что надо, — демонстрируя мне платье, сказал он.

Сначала оно показалось мне слишком смелым, и всё же я решилась померить.

Из трёх вариантов, что взяла с собой в примерочную, выбранное Элеком платье подошло лучше всего. Оно выгодно подчеркивало фигуру: в нём было видно, что у меня есть грудь, а короткий фасон, в свою очередь, делал акцент на ноги. Что ж, я вынуждена была отдать ему должное. И пускай блёстки казались немного кричащими, но мы ведь собрались в клуб, верно?

Оно сидело на мне как влитое и, как оказалось, совсем не желало сниматься. У меня не получилось снять его через голову, так как на спине заела молния, и пока я пыталась дотянуться до застёжки, чтобы понять в чём дело, меня уже начало бросать в жар.

— У тебя там всё хорошо? — спросил Элек.

— Эм… Там нет поблизости консультанта, который мог бы мне помочь?

— А в чем дело?

— Не могу снять платье.

— Ну, ещё бы, ты слопала два стейка за ужином… Мой в том числе.

— У меня молния заела!

Он рассмеялся.

— Давай я помогу.

— Нет! Мне будет комфортнее, если…

Но неожиданно шторка распахнулась, и Элек вошёл в кабинку.

— Иди сюда.

Он убрал мои волосы вперёд, перекинув их через плечо, и потянул застрявшую в молнии ткань.

В маленьком тесном пространстве примерочной тепло его тела ощущалось особенно остро. И пока Элек возился с молнией на спине, моё дыхание с каждой секундой становилось всё чаще.

От всплывающих в моём воображении картинок о том, как разрывая на мне платье, он закидывает мои ноги себе на талию, не становилось легче.

— Ты не шутила, она действительно заела, — пытаясь справиться с собачкой, сказал он. Примерно минуту спустя я услышала: — Готово.

— Спасибо.

Элек медленно потянул язычок молнии вниз на несколько сантиметров и остановился.

— Теперь порядок.

Я держала голову опущенной, но когда почувствовала, что его руки задержались на моих плечах, подняла глаза и встретилась с ним взглядом в зеркале. Стоя у меня за спиной, Элек смотрел прямо на меня. Я резко обернулась, и наши лица оказались слишком близко друг к другу. Его взгляд опустился и задержался на моих губах. В этот раз Элек не пытался скрыть, насколько был заворожен ими. На мгновение он прикрыл глаза, будто сопротивляясь желанию поцеловать меня.

Проблема в том, что, уверена, если бы он попытался меня поцеловать, я не стала бы сопротивляться, ответив на поцелуй и вложив в него каждую частичку себя. Полное отсутствие самообладания пугало. В этот момент невозможно было думать ни о чем, кроме этого парня; ни о Челси, ни о возможных последствиях. Меня накрыли воспоминания о его поцелуях во время секса. И если разум ещё можно было хоть как-то заставить заткнуться, то тело кричало о своих потребностях. Оно чувствовало близость того единственного, которого жаждало каждый божий день на протяжении последних семи лет.

Никто и никогда не мог сравниться с ним или заменить. Элек сделал так, что для меня не существовало других мужчин.

И пускай сейчас он был с Челси, моё тело всё ещё считало, что принадлежит только ему. Не важно, осознает ли он это, правильно это или нет.

Элек принадлежал Челси.

Я — ему.

Всё это было так невыносимо сложно и запутанно.

— У вас там всё нормально? — послышался голос продавца.

— Да! — крикнула я.

Нет. Нет, всё вовсе не нормально.

Ничего не произошло.

Элек вышел из примерочной сразу же после того, как нас прервал сотрудник магазина.

Покупки мы закончили в мужском отделе, где выбрали кое-что для Элека, а затем отправились в фойе гостиницы, снять для него номер. Он настоял на том, чтобы расплатиться своей кредиткой, а не деньгами из «нашей заначки».

После мы разбежались по своим номерам, чтобы принять душ, договорившись встретиться через полчаса и отправится в ночной клуб «Рокси».

Стоя под сильными струями воды, я наслаждалась свежестью, смывая с себя запахи алкоголя и усталости. И, хотя этот день казался самым долгим в моей жизни, мысль о его завершении пугала меня.

Стоит ли говорить, что воду я включила максимально холодную? Но даже, несмотря на ее температуру, необходимость снять нарастающее и томящееся внутри напряжение, в какой-то момент, одержала победу. Опустившись на пол душевой кабины, я позволила струям холодной воды хлестать мое тело. Пальцы накрыли самую чувствительную и возбуждённую точке моего тела, пока в голове проносились мысли об Элеке.

Его голова у меня между ног, кольцо на губе слегка задевает клитор, пока он страстно ласкает меня…

Его идеальный член у меня во рту…

Ощущение того, как он глубоко проникает, заполняя меня…

Он кончает, глядя мне в глаза…

Мой оргазм был почти сокрушительным.

Всё ещё прижимаясь спиной к холодному кафелю ванной, я услышала стук в дверь.

Чёрт! Толи я потеряла счёт времени, толи Элек пришел слишком рано.

— Минуту!

Я быстро вытерлась полотенцем, натянула на себя платье и, расчёсывая пальцами волосы, открыла дверь.

— Вау! — произнёс Элек и после паузы добавил — Ты определённо больше не выглядишь, как убитая горем старушка.

— И как же я выгляжу?

— Вообще то, ты кажешься слегка раскрасневшейся. Хорошо себя чувствуешь?

Казалось довольно неловко смотреть в глаза человеку, тогда как всего несколько секунд назад я думала о нем, занимаясь самоудовлетворением в ванной.

— Вполне.

— Уверена?

Я поджала губы, стараясь не показаться виноватой.

— Угу.

В новых тёмных джинсах и идеально сидящих на его фигуре синей рубашке, Элек выглядел просто убийственно! Более простая одежда превратила его в того Элека, которого я помнила. Его волосы ещё были слегка влажными, а укладка подчеркивала выразительность глаз.

И эти чёртовы очки…

— Душ оказался как никогда приятным.

— Понимаю о чём ты.

Мой был особенно хорош.

— Тебе ещё нужно высушить волосы?

— Да, дай мне пару минут.

Удалившись в ванную, я быстро высушила волосы и на скорую руку собрала локоны на макушке.

Когда вернулась в комнату, Элек лежал на кровати и, закинув руки за голову, смотрел по кабельному спортивно-развлекательные каналы.

Края его рубашки немного приподнялись, и словно дразнясь, из-под полы виднелась тату с листиком клевера.

В этот момент я осознала, что случившееся в душе никак не решало моей «проблемы», и чем скорее удастся убераться из этого номера, тем лучше.

— Я готова.

Элек сразу же встал с кровати и выключил телевизор. Мы вышли из номера и, захлопнув дверь, двинулись по коридору.

— Хорошо выглядишь, — произнес он, когда мы зашли в лифт. — Мне нравится, когда ты так закалываешь волосы.

— Да?

— Угу. Такая же прическа была у тебя в тот вечер, когда впервые встретились.

— Удивлена, что ты помнишь.

При воспоминании о том, как в тот вечер я ждала его у окна, на меня нахлынуло чувство ностальгии. Тогда я и представить себе не могла, что ждёт нас впереди.

— Ты казалась такой невинной и пыталась вести себя мило, а я, как полный идиот, был резок.

— Точно. Странно, но позже я полюбила это в тебе.

— То, что я доводил тебя до слёз?

— Были моменты… Просто иногда я воспринимала тебя слишком серьёзно. Но, в общем-то, все это было довольно забавным, и я вспоминаю об прошлом без негатива.

— Ты оказалась еще той мазахисткой. Из-за чего мой коварный план быстро пошёл ко дну.

— Нууу… ты был не таким плохим, каким хотел казаться.

— А ты, как выяснилось, не такой уж паинькой.

Наполненное сексуальным напряжением наше путешествие по лабиринтам памяти завершилось, как только мы переступили порог «Рокси». Оказавшись во мраке ночного клуба, Элек сразу направился за напитками, растворившись в мигающих лучах светомузыки. Чувствуя, как тяжелые басы проходят сквозь моё тело, и настраиваясь на нужную волну, я раскачивалась в такт музыке и просто ждала его возращения.

Элек вернулся с коктейлем для меня и пивом для себя. Я не смогла удержаться и слишком быстро сделала первый глоток, тут же почувствовав как ром из «Дайкири» обжог горло.

Мы пили напитки на втором этаже и наблюдали за толпой танцующих внизу людей. Я решила, что на этот вечер алкоголь станет моим лучшим другом. Конечно, у меня не было намеренья напиваться до потери сознания, просто надеялась, что выпивка поможет не думать о завтрашнем дне.

Едва приятная эйфория от хмеля начала разливаться по телу, я почувствовала как ладонь Элека крепко сжала мое запястье.

— Пошли.

Спускаясь по лестнице, он слегка касался моей спины кончиками пальцев.

То, что Элек потащит меня на танцпол, было вполне ожидаемо. Но вот чего я никак не могла предположить так это того, что парень умеет так шикарно двигаться.

Взгляды женщин неотрывно следили за каждым его движением, пока мой сводный брат охренительно круто двигал задницей в такт музыке.

Кто бы мог подумать!

Хотя, стоит ли удивляться, тот, кто виртуозен в постели, может так же хорошо владеть своим телом во всём остальном.

Я отлично понимала этих женщин, ведь у нас было кое-что общее — мы хотели этого парня, хоть он и был недосягаем.

Серьезно, Элек двигался так же сексуально, как стриптизёры, с той лишь разницей, что не снимал с себя одежду. Но от этого происходящее казалось ещё более возбуждающим.

Его движения задницей, покачивания бёдрами в такт музыке и то, как язык парня медленно скользил по кольцу в губе — и вправду было похоже на эротическое шоу.

Представьте, что вы смотрите «Супер Майка» и видео заело на повторе, прямо перед началом первой сцены стриптиз-шоу. Точно так же было наблюдать за танцем Элека.

Пока мы танцевали вместе, он ни разу не прикоснулся ко мне. Но в какой-то момент я почувствовала его горячее дыхание напротив моего уха:

— Я поищу туалет. Будь здесь, я скоро вернусь.

Когда Элек оставил меня одну, ко мне присоединился парень в «розовой рубашке, ворот нараспашку» и, стараясь перекричать музыку, стал задавать вопросы, от которых я отделывалась односложными ответами.

Несколько минут спустя, я почувствовала, как кто-то обнял меня за талию сзади. Незабываемый аромат, который невозможно спутать ни с чьим другим, сразу же выдал своего владельца и поэтому, когда парень притянул меня к себе, я не стала сопротивляться. Повернувшись к Элеку, я встретилась с пронизывающим, предостерегающим взглядом. Он не мог упрекнуть меня в танце с другим, потому как, учитывая его собственную ситуацию, это было бы неуместно. У него вообще не было никакого права мешать мне. Но, видимо, Элек отлично понимал, какое воздействие на меня оказывает, и был уверен, что эта выходка сойдёт ему с рук.

Непроизвольно в памяти всплыли сообщения, что он писал мне в тот вечер, когда я была на свидании с Кори.

«Он тебе даже не нравится.»

«С чего ты взял?»

«Потому что тебе нравлюсь я.»

Как только отошли достаточно далеко от того парня, Элек отпустил меня и мы снова вернулись к быстрому ритму танца. После очередного раунда коктейлей, стало проще раствориться в общей атмосфере клуба, так что в течение следующего часа мы не покидали танцпол. Но несмотря на отсутствие прикосновений, я часто ловила на себе пристальный, изучающий взгляд Элека. Комната начала слегка раскачиваться, а это значило, что пора притормозить с алкоголем.

Неожиданно, впервые за ночь, быструю музыку сменил медленный трек. И в моей голове словно сработал тревожный сигнал: этого не должно произойти. Собираясь покинуть танцпол, я кивнула Элеку и уже начала уходить, когда почувствовала, как он взял меня за руку. Я остановилась и посмотрела на него.

— Потанцуй со мной, — одними губами произнёс он, всё ещё держа меня за руку.

И хотя я понимала, что это погубит меня, всё равно кивнула и нехотя позволила парню притянуть меня к своему телу.

Едва оказавшись в кольце его тёплых рук, я почувствовала как Элек медленно вздохнул. Закрыв глаза, опустила голову ему на грудь и уступила боли, что копилась внутри меня с того момента, как впервые увидела парня с Челси. Я слушала, как стучит его сердце, и с каждым следующим ударом старая рана внутри меня открывалась сильнее, уничтожая странно возведенные за последние несколько дней защитные механизмы. Возможно, если бы я не двигалась, то смогла бы продержаться до конца песни. Но мне необходимо было знать, говорит ли выражение его лица о том же, о чём билось сердце. Медленно скользнув щекой по груди Элека, я подняла голову. В этот же момент он опустил свою, как будто всё это время ждал, когда взгляну на него.

В его глазах горело неприкрытое желание, и я сделала глубокий вдох, умирая от жажды ощутить каждый тяжёлый вздох с его губ. Я не могла поцеловать парня, так что хотела насладиться, хотя бы этим.

А потом, он прижался своим лбом к моему. Этот простой и, казалось бы, невинный жест, совпал с кульминационным моментом песни, забирая у меня остатки самообладания.

Пытаясь спастись от дальнейшего падения в пропасть, я намеренно прокручивала в памяти слова Элека к Челси: «Я тоже люблю тебя»

Это стало последней каплей и, вырвавшись из его объятий, я просто сбежала.

Я слышала, как он звал меня, как просил остановиться. Но чувствуя струящиеся по щекам слезы, я лавировала в бушующей толпе, то тут, то там натыкаясь на пьяных, потных людей и пытаясь найти выход из клуба. В процессе кто-то пролил на меня свой напиток, но мне было всё равно. Мне просто нужно было выбраться оттуда.

Вырвавшись из темноты клуба и окунувшись в приятный контраст ярко-освещённого лобби казино, я побежала к лифту, надеясь как можно скорее попасть к себе в номер.

Двери лифта почти закрылись, но в последнюю секунду внутрь проскользнула рука с до боли знакомой татуировкой.

Входя в лифт, Элек быстро и беспорядочно дышал. Двери закрылись.

— Какого хрена, Грета? Почему ты сбежала от меня?

— Мне просто нужно вернуться в свой номер.

— Но не так!

Он нажал на «стоп», после чего лифт дёрнулся и остановился.

— Что ты делаешь?!

— Не хочу, чтобы эта ночь так закончилась. Знаю, я перешёл черту, потерял чувство реальности и мне чертовски жаль. Но ничего бы не произошло, я верен Челси и не смог бы так с ней поступить.

— Что ж, значит, я не такая сильная, как ты. Ты в праве вот так танцевать со мной, прикасаться, смотреть на меня, если между нами ничего не может быть! И во избежание недоразумений, я не хочу, чтобы ты изменял ей!

— А чего ты хочешь?!

— Я скажу тебе, чего я не хочу. Я не хочу, чтобы ты говорил одно, а делал другое. У нас осталось не так много времени. Я хочу чтобы ты поговорил со мной. В тот вечер, на поминках… когда ты обхватил рукой мою шею… На какой-то момент мне показалось, что ты вернулся к тому, на чём мы остановились семь лет назад. Так я чувствую себя всё время, когда ты рядом. А затем, в этот же вечер, Челси рассказала, что произошло после твоего возращения домой.

Он прищурился.

— Что конкретно тебе сказала Челси?

— Ты думал обо мне? Из — за этого не смог достичь оргазма в ту ночь?

По вполне понятным причинам, Элек выглядел потрясённым. Я и сама до сих пор не понимала, почему Челси поделилась этим со мной.

Потому что доверяла, а не следовало бы.

Я жалела о сказанном, но было слишком поздно.

Элек, молча, смотрел на меня, но, казалось, собирался что-то сказать.

— Я хочу знать правду, — произнесла я.

Выражение его лица изменилось, став злым, словно парень проиграл сражение с самим собой.

— Ты хочешь правду?! Правда в том, что занимаясь сексом со своей девушкой, я мог видеть перед собой только тебя.

Элек сделал несколько шагов в мою сторону, и я шагнула назад, тогда как он продолжил:

— Правда в том, что в тот вечер я закрылся в душе и единственным способом закончить начатое, было представить, как кончаю на твою прелестную шею.

Я прижалась спиной к стенке лифта, а он упёрся ладонями по обе стороны от меня.

— Хочешь ещё? Сегодня, на свадьбе её сестры я собирался сделать Челси предложение. В этот самый момент, я должен был быть помолвлен, но вместо этого, нахожусь в лифте, борясь с диким желанием развернуть тебя лицом к стене и трахнуть так, чтобы потом пришлось нести тебя в номер на руках.

Моё сердце стучало, как бешеное. И не ясно, что из сказанного, поражало сильнее всего.

Элек опустил руки и когда снова заговорил, его голос звучал низко.

— Всё что я знал и в чём, как мне казалось, был уверен, за последние 48 часов перевернулось с ног на голову. Я запутался и, на хрен, не знаю, что с этим делать. Вот какова правда.

Он нажал кнопку, и лифт продолжил своё движение к 22 этажу.

Элек собирался сделать Челси предложение.

До меня постепенно доходил смысл его слов. Какое жестокое разочарование; как же глубоко я заблуждалась на свой счёт всё это время.

Когда лифт открылся и мы вышли в коридор, я сказала, что не хочу больше говорить, и сославшись на желание побыть одной, без единого слова ретировалась в свой номер. Он не стал возражать.

Я сожалела о столь резком окончании вечера, хотя совершенно четко понимала, оставаться рядом с ним, пусть даже ненадолго, было бы опасно. Завтра у Элека самолёт и разбираться со всеми этими чувствами, просто-напросто, не было времени.

Завернувшись в простынь, я забралась в постель, чувствуя себя опустошенной и разбитой столь неожиданной новостью о помолвке, но всё ещё испытывая болезненное возбуждение от другого его признания. Я знала точно — сегодня мне не удастся уснуть.

Спустя полчаса я ощутила дежавю, взглянув на красный, действующий на нервы циферблат электронного будильника.

Во втором часу ночи на моём телефоне раздался сигнал о входящем сообщении.

«Если сегодня я постучусь в твою дверь, не открывай.»

Глава 17

Я понимала, что он старается поступать правильно и в душе очень уважала его за это. Каким бы сильным ни было искушение, я действительно не хотела, чтобы он изменял Челси. И в то же время сомневалась в возможности избежать этого, не сбеги я в свой номер. События того вечера доказали, что какой бы ни была существовавшая между нами в прошлом связь, на сегодняшний день она не утратила своей силы и глубины. И именно поэтому, провести остаток ночи порознь казалось единственно правильным решением.

Я ворочалась с боку на бок, всё ещё испытывая противоречивые чувства от того, что оставила парня одного. И пускай произошедшее в лифте подпортило остаток вечера, не следовало забывать, с чего начинался этот день. Элек по-прежнему оплакивал смерть отца и ему, действительно, не стоило оставаться одному. Не говоря уже о трате впустую драгоценного времени, потому что, как только он вернётся в Калифорнию, мы вряд ли когда-нибудь снова увидимся.

Он собирается жениться на ней.

Я куталась в простыни, не в силах справиться с бессонницей и прохладная температура в комнате, отнюдь, не способствовала. Я встала, выключить кондиционер, и перед тем как вернуться в кровать взяла с собой телефон.

Грета: «Не спишь?»

Элек: «Как раз собирался заказать потрясающую соковыжималку. Если сделать заказ прямо сейчас в качестве бонуса они пришлют мне мини овощерезку всего за 19.99.»

Грета: «Мы можем поговорить? По телефону.»

Не прошло и трёх секунд, как зазвонил мой мобильный.

— Привет.

— Привет, — прошептал он.

— Прости меня, — сказали мы одновременно.

— Проклятье.

— Ты первый.

— Прости за то, что наговорил тебе в лифте. Я просто вышел из себя.

— Ты просто был честен.

— Это не оправдывает того, как все прозвучало. Похоже, ты пробуждаешь во мне всё самое худшее.

— Приятно слышать.

— Чёрт, я совсем не то хотел сказать.

Я рассмеялась.

— Кажется, я знаю, что ты пытаешься сказать.

— Слава Богу, ты всегда умела читать между строк, когда дело касалось меня.

— Как насчёт того, чтобы не возвращаться к теме разговора в лифте. Я хочу просто поговорить.

Я слышала, как он устраивается поудобнее в кровати, должно быть настраиваясь на предстоящий разговор. Затем Элек глубоко вздохнул.

— Хорошо. О чём ты хочешь поговорить?

— У меня есть к тебе несколько вопросов и, быть может, это мой последний шанс их задать.

— Хорошо.

— Ты больше не пишешь?

— Пишу.

— Как вышло так, что Челси не знает об этом?

— С тех пор как мы встретились, я работаю над одной задумкой, и мне кажется — это не то, чем бы я мог с ней поделиться.

— Что это?

— Автобиография.

— Ты пишешь историю своей жизни?

— Да, — вздохнул он. — Да, пишу.

— Кто-нибудь знает?

— Только ты.

— Это помогает тебе?

— Иногда. Есть вещи, которые тяжело переживать заново, но я чувствую себя обязанным их завершить.

— Если Челси ничего не знает об этом, то когда же ты пишешь?

— По ночам, когда она спит.

— Ты собираешься сказать ей?

— Я не знаю. Там есть вещи, которые могут огорчить её.

— Например, то, что ты…

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — перебил он.

— Ладно. Задавай.

— Что случилось с парнем, с которым ты была помолвлена?

— Как ты узнал, что я была помолвлена?

— Сначала ответь.

— Его звали Тим. Какое-то время мы жили с ним вместе в Нью-Йорке. Он был замечательным человеком и я хотела любить его, но не любила. И то, что я отказалась переехать вместе с ним в Европу, куда его перевели по работе, лишь подтвердило это. Если честно, к этому мало что можно добавить. А теперь скажешь, как ты узнал о моей помолвке?

— Я узнал от Ренди.

— Я думала вы не поддерживали связь?

— Мы изредка общались. Как-то раз я спросил про тебя, и он поделился со мной радостным известием. И я предположил, это значит, что ты счастлива.

— Нет. Не счатлива.

— Мне жаль это слышать.

— Ты встречался с кем-нибудь до Челси?

— Нет, это первые серьёзные отношения. До этого я был не особо разборчив в связях.

— Вот как…

— Я не имел в виду… тебя. То, что было между нами — совсем другое. К тебе это не относится.

— Я знаю, что ты имел в виду, — и после небольшой паузы добавила: — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Элек. И если она дарит тебе счатье, я искренне рада за тебя. Ты сказал, что Челси — это лучшее, что было в твоей жизни. И это замечательно.

— Я этого не говорил, — отрывисто произнёс он.

— Говорил.

— Я говорил, что она — лучшее, что случилось в моей жизни за долгое время. Так же как и ты когда-то.

Когда-то — то есть в прошлом.

Улавливаешь суть, Грета?

— Благодарю, — произнесла я.

— Не благодари меня, я не заслуживаю этого. Я лишил тебя девственности и свалил к чёртовой матери.

— Ты поступил так, как считал правильным.

— И всё же это не было правильным. Это было эгоистично.

— Если тебе станет легче, я не жалею о той ночи. И ничего не стала бы менять.

— Честно? — шумно выдохнул он.

— Да.

— Я не жалею ни о чём, что случилось в ту ночь… только о том, что произошло после.

Я закрыла глаза. Мы оба долго молчали. Думаю, этот день всё-таки вымотал нас обоих.

— Ты ещё здесь? — спросила я.

— Всё ещё здесь.

Я позволила этим словам проникнуть в сознание, зная, что уже завтра всё изменится.

Мне нужно было поспать хотя бы пару часов, перед завтрашней двухчасовой поездкой обратно в Бостон.

Я должна была отпустить его.

Отпустить.

— Пожалуй, я попробую немного поспать, — сказала я.

— Не вешай трубку. Закрывай глаза и постарайся заснуть. Просто не вешай трубку.

Я натянула на себя одеяло.

— Элек…

— Что?

— Ты — лучшее, что было в моей жизни. Надеюсь, что когда-нибудь я смогу добавить в этот список кого-то ещё, но пока, это только ты.

И закрыла глаза.

* * *

Элек встретил меня у стойки регистрации и мы сдали ключи от наших номеров. На нём, как впрочем и на мне, была та же одежда, что и вчера вечером. Отросшая за ночь щетина соблазнительно покрывала его подбородок и щёки и, несмотря на уставшие глаза, парень выглядел невообразимо сексуально в клубной одежде в десять часов утра. В памяти тут же вспыхнули его вчерашние слова: «Я борюсь с диким желанием развернуть тебя лицом к этой стене и трахнуть так, чтобы потом пришлось нести тебя в номер на руках.»

Перед тем как покинуть казино, мы заскочили в «Старбакс» и, пока ждали кофе, я чувствовала, что он наблюдает за мной. Я намеренно избегала, встречаться с ним взглядом, боясь, что он сможет прочесть грусть в моих глазах.

В итоге, мы забрали завтрак с собой.

Дорога домой была пугающе тихой, словно затишье после бури. Вчерашние страсти уступили место скованности и неловкому молчанию. Я, не отрываясь, следила за дорогой; по радио играл лёгкий рок. Но мы не общались, и было такое чувство, как будто над нами повисла тяжесть миллиона недосказанных слов.

За всю дорогу он заговорил со мной только раз:

— Ты отвезёшь меня в аэропорт?

— Конечно, — ответила я, даже не глянув в его сторону.

Изначально предполагалось, что в аэропорт он поедет с Кларой, и я была не уверена, что чувствую по поводу изменения в планах, которые лишь продлят агонию.

Мы подъехали к дому Грега и Клары. Элек вышел, чтобы собрать вещи, а я осталась ждать его в машине. В запасе у нас оставалось ещё немного времени, и, прежде чем отправится в аэропорт, мы решили, заскочить к маме домой и проверить, как она.

Пока Элек собирал вещи, его телефон оставался лежать на сидении. Когда на экране высветилось входящее сообщение, я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть. Оно было от Челси.

«Не буду ложиться спать. Не могу дождаться, когда ты будешь дома.

Приятного полёта. Люблю тебя»

Я пожалела о том, что увидела это сообщение, оно лишь укрепило понимание, что вот и конец нашей истории.

Погрязнуть в жалости к себе мне не дал Элек, появившись с большой дорожной сумкой в руках. Он сел в машину, взглянул на телефон и оправил короткое смс, пока я сдавала назад, выезжая на дорогу.

Когда мы приехали, мамы не оказалось дома. Я написала ей сообщение, и она ответила, что вышла прогуляться.

В мои планы не входило очутиться наедине с Элеком в доме, который хранил все наши воспоминания.

Элек облокотился на кухонную стойку.

— Слушай, а в холодильнике случайно не завалялось твоего фирменного мороженого? Последние семь лет у меня по нему ломка.

Последние семь лет у меня по тебе ломка.

— Похоже, тебе повезло, — сказала я, открывая морозилку.

По иронии судьбы, в ночь перед похоронами я сделала несколько порций в своей старой мороженице и запихнула их в холодильник, предположив, что оно мне понадобится. Но домой я так и не попала. Так что…

Выложив мороженое в одну чашку, я достала из ящика две ложки. Мы всегда ели из одной чашки и в память о старых временах, я не стала менять традиции.

— Ты добавила большой сникерс.

Я улыбнулась.

— Да.

После первой ложки он прикрыл глаза и простонал:

— Чёрт… Нет ничего лучше твоего мороженого. Я скучал по нему.

Я скучала по этому…

Находиться на этой кухне и делиться с ним мороженным — казалось, будто всё это было только вчера. Как бы мне хотелось, чтобы мы могли вернуться в то время, ещё хотя бы на один день. Сейчас, он поднялся бы наверх, а не возвращался домой к ней, и мы бы играли в наши видео игры. Тогда всё было так просто.

Затем передо мной с головокружительной скоростью стали проноситься воспоминания о ночи, когда он занимался со мной любовью. Но все было не так просто. Внезапно, его отъезд, начал причинять мне почти физическую боль. Тишина больше не спасала и, чтобы скрыть своё состояние, я попыталась завязать лёгкий разговор.

— Что сказали Грег и Клара?

— Спрашивали, куда мы уехали. Я рассказал им.

— Они решили, что это ненормально?

— Я бы сказал, Грег был немного обеспокоен.

— С чего бы это?

Элек медленно вытащил ложку изо рта, неуверенно опустив глаза.

— Он знает.

— Что знает?

— Знает о нас.

Я положила свою ложку на стол и вытерла уголки рта.

— Откуда?

— Несколько лет назад, я поделился с ним. Я знал, что он не расскажет Ренди.

— Но, зачем ты ему рассказал?

— Потому что мне нужно было выговориться, и у меня не было никого другого, кому бы я мог доверять.

— Просто… Ты ведь сказал никому не рассказывать, и я долгое время молчала, пока, в конце концов, не призналась Виктории годы спустя.

— Грег — единственный человек, кому я всё рассказал.

— Я просто не думала, что…

— Не думала, что произошедшее между нами, повлияло на меня так же как на тебя, — повысил он голос. — Знаю… Потому что сам заставил тебя поверить в это.

— Думаю, сейчас все уже не важно, — прошептала я так тихо, что не была уверена, услышал ли он меня.

Нахмурившись, Элек отнёс пустую миску в раковину, вымыл её и поставил в сушилку.

Оглянувшись назад, он просмотрел на меня.

— Ты всегда будешь важна для меня, Грета. Всегда.

Чувствуя себя абсолютно разбитой, я лишь кивнула в ответ, отказываясь дать волю слезам. Это прощание отличалось от предыдущего. Тогда, несмотря на эмоциональную подавленность, я была юна и допускала, что мои чувства — всего лишь безрассудная страсть и со временем она пройдет.

Теперь же, основываясь на опыте, я с сожалением осознавала безнадежную влюбленность в этого парня.

Казалось, дорога до аэропорта Логан заняла буквально несколько минут. Небо над городом окрасилось багряно-красным и как в пресловутых голливудских фильмах, где герой отправляется навстречу новой, счастливой жизни, оно словно указывало Элеку дальнейший путь.

Не находя подходящих слов для прощания, я всю дорогу молчала. Собственно, как и он.

На стоянке у входа в терминал мы вышли из машины, и в оглушающем шуме взмывающих ввысь самолетов меня подхватил стремительный поток ветра. Пытаясь защититься, я стояла напротив Элека и, обхватив себя руками, не знала ни что сказать, ни что сделать. Я была не в силах даже посмотреть на него. Не самый подходящий момент, чтобы впадать в ступор, но именно так со мной и случилось. Я смотрела на небо, на асфальт под ногами, на погрузчиков багажа… куда угодно, только не на Элека. А все потому что знала, я сломаюсь, стоит взглянуть ему в глаза.

— Посмотри на меня, — его тон казался резким.

Я затрясла головой, отказываясь выполнить его просьбу, пока по щеке скатилась первая слеза. Всё так же отводя взгляд, я вытерла влагу с лица, не веря, что происходящее касается моей жизни. Когда всё-таки решилась посмотреть на парня, то была потрясена, увидев слезы и в его глазах.

— Всё в порядке, — произнесла я. — Иди. Прошу тебя. Напиши мне, если захочешь. Просто долгие прощания… я не могу… только не с тобой.

— Ладно, — ответил он просто.

Я наклонилась к нему и быстро поцеловала в щёку, после чего запрыгнула в машину и захлопнула дверь.

Неохотно подняв с земли сумку, Элек направился ко входу в здание аэропорта.

Увидев, как за ним закрылись автоматические двери, я уронила голову на руль; мои плечи тряслись, а столь тщательно скрываемые слёзы, наконец, свободно струились по щекам.

Я припарковалась на временной стоянке, так что в любой момент меня могли попросить отъехать. Но даже понимая это, я просто не могла сдвинуться с места.

И действительно, через несколько минут кто-то постучал в окно.

— Уже еду, еду, — не поднимая глаз, ответила я. Но как только начала заводить машину, стук повторился снова. Повернув голову вправо, я увидела Элека. Быстрыми движениями вытерев слёзы, я вышла из машины и подошла к нему.

— Ты что-то забыл?

Он кивнул и уронил сумку на землю.

Я испугалась, когда он неожиданно взял моё лицо в ладони и нежно коснулся моих губ поцелуем. Мне казалось, что я таю в его руках. Инстинктивно, я попыталась раздвинуть языком его губы, но он не позволил. И тяжело дыша, ещё крепче прижался к моим губам. Это был другой поцелуй: тот, который не ведёт к чему-то большему, холодный и болезненный — прощальный.

Я отпрянула назад.

— Убирайся. Ты пропустишь свой рейс.

Его руки по-прежнему касались моего лица.

— Я никогда не прощу себе того, что причинил тебе боль в первый раз, но видеть, как снова стал причиной твоих страданий… поверь мне, это последнее, что я хотел бы в своей жизни.

— Зачем ты вернулся?

— Я оглянулся и увидел, что ты плачешь. Нужно быть полным и абсолютно бездушным кретином, чтобы оставить тебя в таком состоянии.

— Ты вообще не должен был этого видеть. Нужно было просто идти дальше, потому что сейчас все еще хуже.

— Я не хотел, чтобы твои слезы стали моим последним воспоминанием.

— Если ты действительно её любишь, то не должен был целовать меня! — я не хотела, но всё же сорвалась на крик.

— Я люблю её, — он поднял глаза к небу, а затем перевёл полный боли взгляд на меня. — Хочешь знать правду? Я безумно люблю тебя тоже. Думаю, что даже не понимал насколько сильно, пока снова не увидел.

Он любит меня?

— Так ты любишь нас обеих? — я зло рассмеялась. — Это хреново, Элек.

— Ты постоянно твердила мне, что хочешь честности. Я лишь даю тебе то, о чём ты просила. Мне жаль, если правда выглядит так хреново.

— Как бы то ни было, у неё есть преимущество игры на домашнем поле. Очень скоро ты снова забудешь обо мне — это всё упростит.

Я вернулась к машине и открыла водительскую дверь.

— Грета… не уходи так.

— Это не я ухожу, Элек.

Сев в машин и включив зажигание, я уехала прочь.

В зеркало заднего вида я взглянула лишь раз и увидела, что Элек стоял на том же месте. Возможно, моя реакция показалась несправедливой, но если он хотел быть искренним в своих чувствах, я ответила ему той же монетой.

По дороге домой я думала, насколько жестокой порой бывает жизнь.

Когда кто-то уходит из твоей жизни, то не должен возвращаться, чтобы исчезнуть снова.

Уже подъехав к дому, на пассажирском сидении я заметила конверт. В нём лежала тысяча долларов, которые я дала Элеку наличными, а значит, прошлой ночью мы тратили его собственные деньги. Внутри была записка.

Я просто не хотел, чтобы ты спустила их на азартные игры. Никогда не смогу отплатить тебе за всё то, что ты сделала для меня, так что несправедливо было бы принять эти деньги.

* * *

Спустя два месяца после возвращения Элека в Калифорнию я наконец-то влилась в привычный ритм жизни Нью-Йорка.

Проведя со мной первый месяц после смерти Ренди, мама поняла, что не может быть счастлива, живя вдали от Бостона. И благодаря поддержке Грега и Клары, которые присматривали за ней, а также моим визитам домой каждые выходные, мама приспосабливалась к своей новой жизни. Насколько это было возможно.

Ни Элек, ни я не выходили на связь. Совсем. Учитывая то, как мы расстались, казалось немного обидным не получить от него даже сообщения. Но писать первой я не собиралась и догадывалась, что больше ничего о нём не услышу.

Однако мысли об этом парне по-прежнему терзали меня каждый день. Я задавалась вопросом, сделал ли он предложение Челси и думает ли обо мне. Гадала, что было бы, не сбеги я в свой номер в ту ночь в казино. И таким образом, несмотря на возвращение к привычной жизни, мыслями я всё время была где-то далеко.

Жизнь на Манхеттене шла своим чередом и была довольно предсказуема. Дни напролёт я проводила в офисе, возвращаясь домой около восьми вечера. И если не выбиралась с коллегами по работе пропустить по стаканчику, то проводила будние вечера за чтением, засыпая в обнимку со своим Киндл[12].

Каждую пятницу, мы с моей соседкой Салли ужинали в баре «У Чарли» на цокольном этаже моего дома. Большинство девушек в моём возрасте по пятницам проводили время со своими парнями или же в компании сверстниц. Я предпочитала общество семидесятилетнего трансвестита.

Салли был миниатюрным азиатом, который одевался как женщина, честно говоря, я действительно считала его женщиной, пока однажды леггинсы из спандекса не показали некое непропорционально большое доказательство его принадлежности к мужскому полу. Иногда я думала о Салли, как о нём, в другое время как о ней. Но по-сути это не имело никакого значения, потому что к тому времени, как «все» выяснилось, я уже влюбилась в неё как в человека, и то, к какому полу она принадлежала не играло для меня роли. Салли никогда не была замужем, у неё не было детей и она чересчур усердно опекала меня. Каждый раз, когда в бар входил парень, я поворачивалась к ней и шутя спрашивала:

— Что скажешь насчёт этого?

Ответ всегда был одним и тем же:

— Недостаточно хорош для моей Греты… но я бы его… сделала.

И мы вдвоём смеялись от души.

Я не решалась рассказывать Салли об Элеке, потому как всерьёз опасалась, что она выследит его и надерёт задницу. И вот в одну из пятниц, после изрядного количества выпитых «Маргарит», я наконец-то выдала ей всю историю от начала до конца.

— Теперь мне всё понятно, — ответила Салли.

— Что понятно?

— Почему каждый вечер пятницы ты проводишь здесь со мной вместо того, чтобы ходить на свидания с каким-нибудь мужчиной. И почему ты так и не смогла никому открыть своё сердце; оно принадлежит другому.

— Принадлежало. Сейчас оно просто разбито. Как мне излечить его?

— Иногда, это не в наших силах.

Салли о чём-то задумалась, и я предположила, что ее слова основаны на собственном опыте.

— Хитрость заключается в том, чтобы заставить себя открыть его, несмотря на хреновое состояние. Даже разбитое сердце всё ещё бьётся. И вокруг есть множество мужчин, которые, уверена, были бы счастливы попытаться вылечить твоё, если ты им позволишь. Но одно я могу сказать тебе точно, — добавила Салли.

— Что?

— Этот… Алек?

— Элек… через «Э».

— Элек. Ему повезло, что я не летаю на самолётах. Иначе бы поджарила его яйца.

— Я знала, что ты так отреагируешь. Поэтому и боялась рассказывать.

— И уж не знаю, кто такая эта Келси…

— Челси…

— Неважно. Она не может быть лучше, чем моя Грета, не может быть красивее или иметь такое же доброе сердце. Он идиот.

— Спасибо тебе.

— Когда-нибудь он поймёт, что совершил ужасную ошибку. Он появится здесь, но тебя уже и след простынет, а единственной встречающей его сучкой буду я.

* * *

В те выходные, я впервые почувствовала себя лучше с момента отъезда Элека. По сути ничего не изменилось, но слова Салли помогли мне немного справиться с хандрой.

В воскресенье, я наконец-то нашла время, чтобы разобрать шкаф и заменить зимний гардероб на летний. Как обычно затягивая с этим до последнего, я дождалась момента, когда уже почти половина лета была позади.

Целый день я занималась стиркой, отбирала вещи для пожертвования и аккуратно всё раскладывала по полкам. Окна в квартире были открыты, так как погода стояла тёплая и безоблачная.

После долгого дня работы по дому, я решила, что вполне заслужила бокал вина и, устроившись на балконе, наблюдала за происходящим на улице. Солнце начало садиться и подул лёгкий летний ветерок. Это был просто идеальный вечер. Я закрыла глаза, прислушиваясь к звукам улицы: шум машин, голоса людей, во дворе напротив, на маленькой площадке играла детвора. С соседнего балкона доносился соблазнительный аромат жареного мяса, напоминая мне, что за целый день я ничего не съела и поэтому вино так быстро ударило мне в голову.

Я говорила себе, что наслаждаюсь собственной независимостью: имею возможность делать, что пожелаю; идти, куда хочу; есть, что и когда захочу. Но в глубине души мне очень хотелось разделить всё это с кем-нибудь.

И как бы сильно я не старалась, мои мысли всегда возвращались к Элеку. Чего никак не ожидала в этот тихий летний вечер, так это, выяснить, что не одна я такая.

Когда раздался сигнал о сообщении, я не спешила проверить телефон. Так как была уверена, что это либо Салли зовёт меня посмотреть что-нибудь по телевизору, либо мама хочет узнать как дела.

Моё сердце забилось как сумасшедшее, когда увидела его имя. У меня не хватило смелости сразу открыть сообщение, потому как я понимала, чтобы там ни было, оно разрушит тихую и умиротворённую атмосферу данного вечера. Не знаю чего я так боялась, маловероятно, что ситуация с Элеком могла усугубиться. Разве что он бы написал мне об официальной помолвке — это меня бы точно добило.

Сделав глубокий вдох, я одним глотком прикончила своё вино, затем сосчитала до десяти и открыла сообщение.

Я хочу, чтобы ты прочла её.

Глава 18

Одно простое предложение и тот маленький прогресс, которого я достигла за эти выходные, пытаясь забыть его, пошёл коту под хвост.

Моя рука дрожала, пока я думала, что ответить.

Элек хотел, чтобы я прочла автобиографию, над которой он работал. Почему сейчас? Из всего, что он мог бы сказать мне, это было последним, что я ожидала услышать.

Мысль о том, чтобы наконец-то узнать всё, что до сих пор оставалось для меня загадкой, была, безусловно, захватывающей и пугающей… в большей степени пугающей. Но даже будучи уверенной, что в книге есть неприятные для меня моменты, я знала, как отвечу. Разве могла я сказать нет?

Грета: Буду рада прочитать её.

Сообщение от него пришло сразу же, как будто он ждал моего ответа.

Элек: Знаю, это довольно неожиданно, особенно учитывая то, как мы расстались.

Грета: Действительно неожиданно.

Элек: Никому другому я не доверяю. Мне нужно, чтобы это была ты.

Грета: Как ты пришлёшь её мне?

Элек: Я могу отправить файл тебе на почту сегодня вечером.

Сегодня? В этот самый момент, я поняла, что завтра придётся отпрашиваться с работы. Потому что, как только начну читать, то уже ничто не сможет заставить меня остановиться. Во что я ввязываюсь?

Грета: Договорились.

Элек: Книга ещё не закончена, но она довольно объёмная.

Грета: Чуть позже я проверю свою электронную почту.

Элек: Спасибо.

Грета: Всегда пожалуйста.

Я вылила остаток вина в свой бокал, безуспешно пытаясь вдохнуть полной грудью свежий вечерний воздух. Ранее аппетитный запах соседского барбекю теперь вызывал у меня тошноту, и я переместилась с балкона в спальню. Открыв свой ноутбук, не в силах справиться с волнением, я слишком быстро ввела пароль электронной почты. Понадобилось ещё несколько попыток, прежде чем мне удалось войти в систему.

В самом верху жирным шрифтом было выделено новое письмо от Элека О’Рурка. В теме было написано просто: «Моя книга», а в основном сообщении не было ничего кроме вложения с вордовским файлом. Я сразу же переконвертировала его в другой формат, чтобы прочитать на своём Киндл.

Я знала, что это история причинит мне боль, так как в ней должна раскрыться тайна, объясняющая поведение Ренди и Элека по отношению друг к другу. Но не ожидала, что буду убита наповал уже первым предложением.

* * *

Пролог

Яблоко от яблони недалеко падает

Я незаконнорожденный брат своего отца.

Всё ещё в замешательстве?

Представьте, как чувствовал себя я, когда эта ошеломляющая новость обрушилась мне на голову. И, тем не менее, начиная с четырнадцати лет, это открытие определило то, кем я являюсь.

Моё несчастливое детство имело бы чертовски больше смысла, если бы эта маленькая деталь стала известна чуть раньше.

Но тайна не должна была выйти наружу. План состоял в том, чтобы заставить меня поверить, будто человек, который унижал меня с тех пор, как я начал понимать смысл слов, был моим отцом.

Когда он оставил мою мать ради другой женщины — у мамы случился нервный срыв, и однажды ночью она открыла правду о том, как на самом деле я появился на свет.

После того как были изложены все отвратительные подробности, я не мог решить кто хуже: человек, которого я всегда считал своим отцом или донор спермы, с которым мне никогда не доводилось встречаться.

Фактически, запутанная история моей жизни началась чуть более двадцати пяти лет назад в Эквадоре. Где, мигрировавший из Ирландии американский бизнесмен, Патрик О’Рурк, заприметил красивую юную девушку, которая продавала свои картины на улице. Её звали Пилар Солис.

Патрик, испытывавший слабость как к произведениям искусства так и к красивым женщинам, был мгновенно покорён. Красота и необычайный талант Пилар делали её не похожей ни кого, с кем ему приходилось встречаться раньше. Но она была юной, а Патрику вскоре предстояло покинуть Эквадор.

Тем не менее, это не помешало ему добиться желаемого.

Занимая высокую должность в американской компании по производству кофе, он прибыл на Эквадор, чтобы проследить за покупкой партии кофейных зёрен за пределами Кито. Но единственной, за кем он следил, была Пилар.

Её картины, с изображением замысловатых витражей нарисованных по памяти, были основным источником дохода большой, обедневшей семьи Пилар. Каждое утро он наведывался к её уличной тележке и покупал одну из картин, пока, в конце концов, не скупил все до единой.

Патрик стал одержим — больше девушкой, нежели её творчеством. Поездка, рассчитанная на три недели, растянулась до шести. Пилар находилась в неведении, что возвращаться домой без неё он не собирался.

Не смотря на то, что ей не было ещё и восемнадцати, Патрик разыскал её родителей и, заручившись их поддержкой, начал ухаживать за девушкой.

Он покупал подарки всем членам семьи Солис, давал им деньги и обсуждал с отцом девушки возможность увезти её с собой в штаты, где он смог бы взять Пилар под свою опеку, дать образование и помочь построить настоящую художественную карьеру. Семья крайне нуждалась в такой возможности для одного из них и, в конечном итоге, приняла решение отпустить дочь с Патриком в Америку.

Пилар была заинтригована и в тоже время напугана влиянием старшего мужчины: привлекательного, харизматичного и властного. И, несмотря на трепет, чувствовала себя обязанной сопровождать его.

После её переезда в штаты, Патрик сдержал своё слово. Когда ей исполнилось восемнадцать, он женился на ней, обеспечив тем самым возможность остаться в Соединенных Штатах, устроил в художественную школу с дополнительным курсом английского языка, и использовал свои связи, чтобы разместить её работы в нескольких галереях в районе залива.

Была лишь одна вполне очевидная загвоздка: Пилар принадлежала ему, была его собственностью.

Чего она не знала, так это того, что у Патрика уже была семья — бывшая жена, с которой он жил раздельно и которая снова переехала в город вместе с их сыном.

Однажды днём в дверях комнаты, которую Патрик обустроил специально для занятий Пилар живописью, проявился рослый молодой человек. Парень был приблизительно её возраста, одетый в одни лишь джинсы, он выглядел как более молодая и привлекательная версия её мужа. Не догадываясь о том кто это, Пилар поняла только то, что её тело мгновенно отреагировало на юношу, и была в шоке, узнав, что у Патрика есть сын и что он остановится у них в доме на всё лето.

Каждый день после полудня, пока Патрик находился на работе, его сын Ренди садился и наблюдал за тем, как Пилар рисует. Всё начиналось довольно невинно. Она рассказывала ему истории об Эквадоре, а он знакомил её с последними веяниями современной музыки и американской поп-культурой — то, чего Патрик был не в состоянии понять из-за двадцатилетней разницы в возрасте.

Вскоре, Пилар обнаружила, что совершенно очарована и впервые в жизни влюблена без памяти. Ренди, который всегда чувствовал себя отвергнутым Патриком, не испытывал преданности к отцу и, когда Пилар призналась в том, что её чувства к мужу были платоническими, не задумываясь взял инициативу в свои руки.

Однажды, он пересёк черту и поцеловал её. С этого момента для них уже не было пути назад. Послеполуденные встречи переросли из невинных разговоров в порочные свидания, и со временем они стали обсуждать своё загадочное будущее. План заключался в том, чтобы скрывать их отношения до тех пор, пока Ренди не закончит колледж и больше не будет финансово зависеть от Патрика, после чего, они с Пилар смогли бы сбежать.

А между тем, чтобы быть к ней ближе, он окончательно перебрался в дом Патрика, претворившись, будто у него есть девушка, дабы отец ничего не заподозрил.

Ренди и Пилар всегда были очень осторожны, но однажды всё же допустили промах, просчитавшись с датой возвращения Патрика из деловой поездки в Коста-Рику.

В тот день Патрик застал свою молодую жену вместе со своим сыном в их супружеской постели. Этот же промах запустил цепочку событий, которые привели к моему появлению на свет.

Разгневанный Патрик запер Пилар в гардеробной и, прежде чем вышвырнуть Ренди из дома, избил его до полусмерти. После чего якобы изнасиловал мою мать в той же постели, в которой застал любовников. К тому времени, как Ренди пробрался через окно в дом, было уже слишком поздно.

Что именно случилось потом — не ясно, потому как предоставленная информация не была чёткой. Единственное в чём я абсолютно уверен — это то, что Патрик так и не вышел из той комнаты живым.

Как утверждает мама, в разгар борьбы с Ренди он упал и якобы случайно ударился затылком. Мне кажется, что это Ренди убил его, но даже если и так, мама бы никогда не призналась в этом. Несмотря на то, что Ренди предал их брак, я знаю, что она будет защищать его до конца своих дней.

Полиция так ничего и не заподозрила, купившись на историю о том, что мужчина упал и ударился головой.

Так как Патрик вёл весьма расточительный образ жизни, а также оплатил Ренди и Пилар учебу в колледже, у него не было денег, которые мужчина мог бы оставить им в наследство. И чтобы хоть как-то зарабатывать на жизнь, Ренди пришлось похоронить свои мечты и бросить колледж.

Для Пилар это стало самым неподходящим временем, чтобы узнать о своей беременности. Она понимала, ребёнок не мог быть от Ренди, потому как они всегда предохранялись и были очень осторожны.

Отцом ребёнка был Патрик.

Ренди любил её и винил себя в том, что они оказались в такой ситуации.

Он умолял её сделать аборт, но она отказалась.

Ренди знал, что никогда не сможет полюбить плод надругательства его отца над Пилар.

И оказался прав. Он так и не сможег этого сделать, но всё же вырастил меня как своего собственного, и до конца своих дней будет сводить со мной счёты за это.

Вот так Ренди стал моим отцом, а я сыном своего кровного брата.

* * *

Это был всего лишь пролог, но казалось, будто земля ушла у меня из-под ног. Я просто не могла в это поверить.

Мои разум и эмоции находились сейчас в состоянии войны: мозг испытывал острую необходимость перевернуть страницу и читать дальше, тогда как сердце нуждалось в передышке, чтобы прийти в себя. И как только я начала читать, то уже не могла остановиться, перелистывая страницы, одну за другой, всю ночь напролёт.

Первую половину книги я закончила к рассвету. Невыносимо было читать о словесных оскорблениях, которых Элек натерпелся от Ренди. Будучи маленьким мальчиком, он прятался в своей комнате, где сбегал от реальности в мир книг. Иногда Ренди мог наказать его без всякой причины и забирать книги. В один из таких моментов, Элек начал делать наброски историй на бумаге и обнаружил, что сочинительство ещё лучший способ сбежать от реальности. Он мог управлять судьбами своих персонажей, в то время как был вынужден жить в доме Ренди и не имел возможности распоряжаться собственной.

В детстве, он не знал, в чём кроется истинная причина ненависти Ренди. И то, что Пилар покрывала Ренди было настолько неприемлемым, что мне хотелось задушить её прямо сквозь страницы. Единственный хороший поступок, который она совершила — то, что пошла наперекор его желаниям и купила Элеку собаку. Лаки стал для него отрадой и лучшим другом.

Также Элек подробно описал момент, когда узнал о неверности своего отца. Взломав его компьютер, он обнаружил интернет-роман с моей матерью. Элек чувствовал свою вину, потому что именно он сообщил об этом Пилар, вскоре после этого Ренди покинул их дом.

Последовавшее за этим расстройство нервной системы Пилар, привело к целому ряду новых проблем. Она стала зависеть от Элека так же, как всегда зависела от Ренди. Это, в сочетании с открывшейся правдой о Патрике, а затем и смерть Лаки привели к возникновению порочного круга. Чтобы справиться со стрессом, он начал курить и пить, пристрастился к татуировкам, как к способу самовыражения, и начал вести беспорядочную половую жизнь. Девственность он потерял в пятнадцать с мастером тату, убедив её, что ему уже восемнадцать.

Определенные моменты давались мне действительно тяжело, но его жестокая честность была достойна восхищения.

Я дошла до того места, где мне пришлось сделать паузу, прежде чем продолжить.

Это была глава обо мне.

Грета

Месть — вот то единственное, что помогало мне смириться с необходимостью провести большую часть следующего года с Ренди и его новой семьёй, пока мама «в отъезде».

А единственным утешением должно было стать удовлетворение от того, насколько невыносимой я сделаю их жизнь.

Он заплатит за то, что довёл мою мать до психушки и оставил меня расхлёбывать это.

Дочь. Я сразу решил, что ненавижу её. Мы не встречались прежде, но я представлял себе худшее, основываясь только на её имени, которое по иронии судьбы рифмовалось со словом вендетта — Грета. Мне оно казалось уродским, и я готов был спорить на что угодно, что её внешность соответствовала имени.

Как только я сошёл с самолёта, смог и загрязнённый воздух Бостона стали словно приветственная табличка с огромной надписью «Fuck you». Я и раньше слышал о грязных водах этого города и, оглядываясь вокруг себя, понял, что удивляться нечему.

Когда мы подъехали к дому, сначала я заартачился и отказался выходить из машины. Но было холодно и я почти отморозил своё хозяйство, так что, в конце концов, сдался и поплёлся в дом.

Моя сводная сестра стояла в гостиной, встречая меня с широкой улыбкой на лице.

Мой взгляд сразу же остановился на её шее.

Твою ж мать.

Помните тот спор, где внешность должна соответствовать уродскому имени? Что ж, судя по всему, я продул его своему члену. Грета не была уродливой… Ни капельки. Данное открытие стало лишь незначительной загвоздкой в моём плане, но я был полон решимости не допустить, чтобы оно меня остановило.

Я напомнил себе сохранять серьёзное выражение лица.

Её длинные светло-рыжие волосы были собраны в высокий хвост, который раскачивался из стороны в строну, пока девушка шла ко мне.

— Я Грета. Приятно познакомиться, — сказала она.

От неё так хорошо пахло, что хотелось её съесть.

«Съесть и выплюнуть, — поправил я себя мысленно. — Сконцентрируйся».

В этот момент я понял, что она так и держит руку, ожидая, когда я пожму её. Мне совершенно не хотелось прикасаться к ней, чтобы не терять ясность мыслей ещё больше. Я принял её руку, но сжал чересчур сильно, не ожидая, что она окажется такой чертовски нежной и хрупкой, словно лапка у птички или что-то ещё в этом роде. Девушка слегка дрожала. Я заставлял её нервничать. Хорошо — отличное начало.

— Ты выглядишь совсем не так, как я себе представляла.

И как это понимать?

— А ты кажешься довольно… обычной, — ввернул я колкость.

Видели бы вы её лицо. На какую-то долю секунды, она подумала, что я любезничаю с ней. Но я обрубил это на корню, добавив слово «обычная». После чего её хорошенькая улыбка сменилась озадаченным выражением. Меня это должно было порадовать, но ничего подобного.

На самом деле, Грета казалась какой угодно, но только не обычной: точёная и миниатюрная фигура была как раз в моём вкусе. Идеальная маленькая попка вырисовывалась в серых облегающих штанах для йоги. Имея такое подтянутое тело, неудивительно, что она занималась спортом. И ещё её шея… не знаю, как объяснить, но это первое, на что я обратил внимание. Мне невыносимо хотелось обхватить её пальцами, поцеловать, укусить. Всё это было чертовски странно.

— Хочешь, я покажу, где твоя комната? — спросила Грета.

Она по-прежнему старалась вести себя любезно. Мне нужно было убраться оттуда, пока окончательно не свихнулся. Поэтому проигнорировав её, я направился к лестнице, сталкиваясь с Сарой, которую всегда называл не иначе как мачеха-монстр, и только затем наконец-то добрался до своей комнаты.

После визита Ренди, который добрых полчаса выносил мне мозг, я включил музыку, чтобы заглушить шум в голове, и курил одну за одной сигарету, а затем отправился в ванну, принять горячий душ.

Я выдавил немного гранатового геля себе на руку и снял со стены люфовую мочалку, висевшую на кафельной плитке на присоске. Держу пари, именно её Грета использовала, когда мыла свой маленький симпатичный зад. Прежде чем вернуть мочалку на место, я вымыл ею все тело. Гранатовой дряни оказалось недостаточно, чтобы нормально справиться с задачей, поэтому я использовал ещё немного мужского геля, заканчивая процедуру.

Когда вышел из душа, ванная комната была наполнена паром. Я уже вытирался полотенцем, но внезапно открылась дверь.

Грета.

Это был мой шанс показать, что я не только лаю, но и кусаюсь. Я решил шокировать её и позволил полотенцу упасть на пол. По идее она должна была убежать так быстро, что едва ли успела бы хоть что-то заметить. Вместо этого, девушка стояла на месте, приклеившись взглядом к кольцу в моём члене.

Какого хрена?

Она даже не попыталась отвернуться. Её взгляд медленно поднялся вверх к моей груди и, казалось прошла целая вечность, прежде чем девочка очнулась и поняла, что делает. Она отвернулась и начала извиняться.

Но к тому моменту меня уже забавляла эта ситуация, так что я остановил её на полпути.

— Ты ведешь себя так, как будто никогда не видела голого парня.

— Вообще — то… не видела.

Она ведь это не серьёзно?

— Какая жалость… следующему парню будет чертовски сложно соответствовать.

— Большое самомнение…

— Большое?… Это ты мне скажи. Разве у меня нет для него основания?

— Боже… Ты ведешь себя как….

— Как гигантский член?

Ха-ха! Это заставит её прикусить язык.

После последовал ещё один тщательный осмотр. Теперь это уже становилось действительно неловким.

— На самом деле отсюда нет другого выхода. Так что, если ты планируешь заниматься тем, чем собиралась, выйди и мне одеться.

В конце концов, она так и сделала.

Я молил Бога о том, чтобы её слова оказались шуткой. Потому что если Грета действительно никогда не видела голого парня, я реально только что облажался.

* * *

Несколько дней спустя я подслушал, как она говорила своей подруге, что считает меня сексуальным — «Чертовски… секси» — если точнее. Откровенно говоря, я знал, что произвёл на неё впечатление, но не был до конца уверен, нравлюсь ли ей, как парень. Услышанное немного изменило правила игры. Плюс был в том, что я мог использовать это в собственных целях. Минус — меня самого неимоверно влекло к ней, и я должен был убедиться, что девушка ни о чём не догадывалась.

Казалось, жизнь в доме Ренди становилась немного легче с каждым днём. И хотя я бы никогда не признался в этом, но больше не чувствовал себя таким уж несчастным. Напротив, мне доставляло удовольствие подшучивать над Гретой. Скажем, стащить все ее нижнее белье или «взять в заложники» ее вибратор. Ну ладно, возможно, подшучивание — это мягко сказано, но при всём этом, я начал понимать, моя первоначальная стратегия разнилась с реальными действиями.

Теперь, отомстить стало задачей второстепенной, а все мои выходки были направлены лишь на привлечение внимание новоиспеченной дочурки Ренди.

Так в считанные дни я почти позабыл о своем «коварном плане».

Всё стало серьёзней, когда однажды, в один из дней я намеренно пригласил подружку со школы в кафе «Кильт», где работала Грета. Признаю, мне ничего не стоило закадрить девчонку. И уже в течение первого месяца я неплохо провёл время с самыми горяченькими цыпочками в школе. Но ни одна из них не пробуждала во мне интереса. Они наскучили мне как и все остальные прелести жизни, за исключением желания изводить свою сводную сестру.

С Гретой я не скучал никогда.

По утрам моей первой мыслью было: «Каким образом я буду выводить ее из себя сегодня?»

Тот день в кафе не был исключением, однако, стал поворотным пунктом, откуда не было дороги назад. Пока Грета принимала наш заказ, я изрядно потрепал ей нервы. И не желая оставаться в долгу, она отомстила мне, добавив в мой суп лошадиную дозу острого соуса. Когда я это понял, то не подал виду и съел все до последней капли, ей назло, хотя мой язык горел как в аду. Наоборот, я был настолько восхищен, что мог бы её расцеловать.

Как в принципе и получилось.

Притворившись рассерженным и используя суп в качестве предлога, я загнал девушку в угол темного коридоре и сделал то, что хотел сделать все эти несколько недель. Я никогда не забуду стон, сорвавшийся с ее губ, когда я схватил «сестренку», прижавшись к ее устам в собственническом поцелуе. Казалось, она жаждала этого не меньше меня. Я мог бы целовать ее весь чёртов день, однако, со стороны это должно было выглядеть как месть за соус, а не поцелуй. Поэтому, неохотно отстранившись, я вернулся за свой столик.

Я был возбуждён до предела, что не предвещало ничего хорошего. И чтобы моя спутница ничего не заметила, попросил её подождать меня на улице.

Необходимо было сделать вид, что случившиеся минуту назад, не произвело на меня никакого впечатления и быстро перевести все в шутку. Вот тут-то мне и пригодилась пара нижнего белья Греты, которую таскал с собой уже несколько дней, ожидая подобного случая. Так что, в качестве бонуса к чаевым, я оставил её стринги и записку с предложением сменить трусики, потому как, очевидно, она стала немного влажной.

Жаль, что я так и не увидел ее реакции.

* * *

Мы стали больше времени проводить вместе. Грета приходила ко мне в комнату играть в видеоигры, и когда она была чем-то увлечена, я украдкой поглядывал на ее шею.

Я постоянно проигрывал в памяти тот поцелуй. Иногда даже будучи с другими девушками.

Когда мы вместе ели мороженое, желание лизнуть уголок ее рта казалось непреодолимым. Я чувствовал, что она все больше и больше нравится мне, и не только как друг. Меня это ужасно бесило.

Она привлекала меня не только в физическом плане, но и была первой девушкой, чьей компанией я на самом деле наслаждался. Мне необходимо было контролировать себя, однако чем сильнее мы сближались, тем тяжелее становилось соблюдать дистанцию. Так что, я продолжал приводить девушек домой и притворяться, будто ничего не испытываю к Грете.

Все было прекрасно до тех пор, пока я не узнал, что она собирается на свидание с парнем из школы — Бэнтли. Он был настоящим придурком. Вышло так, что ее подруга попросила меня присоединиться к ним и устроить двойное свидание. Я решил воспользовался этим и в случае чего контролировать ситуацию.

Свидание оказалось пыткой. Скрывая свою ревность, я вынужден был сидеть и смотреть, как это мудак лапает Грету. В то время как ее подруга, Виктория, вешалась мне на шею, хоть я и не проявлял к ней ни малейшего интереса. Я просто хотел, чтобы Грета вернулась домой в целости и сохранности. Но вопреки моим ожиданиям, все обернулось совершенно иначе. Я чуть не отправил Бэнтли в больницу после того, как он признался в заключении пари с бывшим Греты, поспорив на то, что лишит ее девственности. Я слетел с катушек, никогда ещё не чувствуя в себе такой необходимости защищать кого-то, как хотел защитить её. На следующий день, Грета сполна вернула мне долг.

Ренди ворвался в мою комнату и разразился одной из своих оскорбительных тирад. Она подслушала и заступилась за меня, чего никто и никогда раньше не делал. Я притворился, будто был слишком пьян, чтобы что-то запомнить, но цеплялся за каждое сказанное ею слово упрека Ренди.

Возвращаясь в памяти к этим событиям, я почти уверен, что влюбился в нее в тот самый момент.

* * *

В тот же уик-энд, уехали наши родители. Момент оказался неподходящим, потому что, находясь рядом с Гретой, мои чувства просто зашкаливали. Я даже сочинил историю о том, что у меня свидание, только бы не оставаться с ней наедине.

Той ночью она разбудила меня в разгар одного из ночных кошмаров о ночи, когда мама пыталась покончить с собой.

Должно быть я выглядел как сумасшедший и потому решил отшутиться, сболтнув что-то вроде: «Откуда мне знать, чем ты тут занимаешься, пока я сплю?»

Это была шутка, но Грета расплакалась.

Черт.

Я опустился в ее глазах еще ниже.

Все выходки, которыми пытался замаскировать свои истинные чувства, не прошли бесследно. Я должен был остановиться; но без оскорблений и подначек, за которыми скрывал свои чувства, выглядел бы словно открытая книга и она бы с легкостью могла меня прочесть.

Когда Грета убежала в свою комнату, я знал, что не усну, пока, по крайней мере, не заставлю ее снова улыбнуться. У меня появилась идея: прихватив ее вибратор, который прятал у себя, я отправился к ней в комнату… и начал её щекотать.

В конечном итоге, она сдалась и рассмеялась. Остаток ночи мы проговорили, лежа в ее кровати. Это был первый раз, когда я действительно открылся и совершил ошибку, признавшись, что она мне нравится.

Она попыталась поцеловать меня, и я уступил. Было так хорошо снова ощутить вкус ее губ и не притворяться, словно нам все это привиделось. Я заключил ее лицо в свои ладони и взял ситуацию под свой контроль, сказав себе, что ничего плохого не случится до тех пор, пока не перейду от поцелуев к чему-то большему. И я практически убедил себя в этом, не ошарашь она меня теми словами, которым суждено было в пух и прах растоптать мое самообладание.

— Я хочу, чтобы ты показал мне, как ты трахаешься, Элек.

Я опешил и, стараясь изо всех сил не дать слабину, оттолкнул ее, понимая, что на тот момент, это было необходимо. Я объяснил ей, что мы никогда не сможем позволить себе зайти так далеко.

После того случая, я попытался отдалиться от нее. Однако, сказанные Гретой слова, словно музыка звучали в моей голове по ночам, в душе. Можно сказать, практически весь день. Я потерял интерес к другим девушкам и предпочитал самоудовлетворение, рисуя в воображении Грету, в таких позах, которые никогда бы не посетили ее чудесную головку.

* * *

Шли недели, и моя жажда хоть как-то сблизиться с ней, буквально затуманивала рассудок. Я решил, что дам прочесть ей свою книгу. После этого, она написала мне записку и запечатала ее в конверт. Но побоявшись читать, я отложил её «до лучших времён».

А затем наступила ночь, когда все изменилось.

Грета пошла на свидание. Я знал, что на этот раз кавалером будет вполне безобидный паренек, поэтому не волновался за нее. Я волновался за себя. Потому как, даже не смотря на то, что сам не мог быть с Гретой, мне было плохо при мысли, что она достанется кому-то другому.

Когда ее благоверный подошел к двери с цветами, наблюдая за ним из окна, я подумал: «Что за пафосный мудак». Он был недостоин ее, поэтому мне следовало что-то предпринять. Когда он поднялся наверх, чтобы воспользоваться ванной, я окликнул его в коридоре и вручил парню лифчик и трусики Греты, сказав, будто она оставила их в моей комнате. Да, подло с моей стороны, но я был в отчаянии. И взбесился еще больше, когда она все-таки уехала с ним, несмотря ни на что. Получив от Греты смс из машины, я попросил ее вернуться домой. Она думала, что я пошутил, но все было иначе. В тот момент я просто опустил руки и был готов умолять ее уступить мне.

Вскоре зазвонил телефон. Я был уверен, что это Грета.

Но, осознав, что звонит моя мать, почувствовал, будто в душе поднимается страх.

Она позвонила, сообщить об окончании реабилитации и своем возвращении домой. Я запаниковал, потому что в ее состоянии ей нельзя было оставаться одной. Я не знал, что делать, хотя в глубине души понимал — мне срочно нужно вернуться домой.

Я не хотел оставлять Грету.

Но должен был уехать.

Так что написал смс, в котором попросил вернуться домой, потому кое-что случилось. К счастью, на этот раз, она не стала сопротивляться. Я понимал, что должен рассказать девушке об истиной причине отъезда.

Заглянув ко мне в комнату, она выглядела настоящей красавицей в своем синем платье, что так идеально подчеркивало ее тонкую талию. От этого мне захотелось обнять ее и никогда больше не отпускать.

Той ночью, не вдаваясь в подробности, я рассказал ей правду о маме. Она должна была знать, что я уезжаю не по собственному желанию.

Все происходило слишком быстро. Я сказал ей, чтобы она возвращалась к себе в комнату, потому что мое самообладание улетучивалось на глазах и после долгих уговоров, Грета, наконец, послушалась. Я действительно намеривался сделать все правильно и держаться от нее подальше той ночью.

Я остался один, и хотя Грета находилась в соседней комнате, мне безумно ее не хватало. Тогда я решился открыть ее письмо, надеясь, что она отметила в нем несколько грамматических ошибок и оставила небольшую критику о книге.

Однако в письме, девушка озвучила то, чего я не слышал ни разу в своей жизни, то, в чём так сильно нуждался. Она написала, что я талантлив и что вдохновил ее следовать собственным мечтам. О том, как уважает меня и насколько я ей дорог; рассказала, что ей очень понравилось то, как я пишу, и что она с нетерпением ждёт возможности прочитать другие мои работы. Грета написала, что гордится мной и верит в меня.

Ее письмо заставило меня почувствовать то, чего никогда прежде не испытывал. Она показала мне, каково быть любимым.

Я любил эту девушку, и сопротивляться любви было абсолютно бесполезно.

Недолго думая, я постучал в ее дверь и решил подарить то, о чём она просила меня.

Я мог бы рассказать о каждой минуте, проведенной с ней в ту ночь, но мне не хочется писать об этом, потому что, по сей день, каждое ее прикосновение значит для меня слишком много. Она доверилась мне настолько, чтобы отдать то сокровенное, что больше никому никогда не достанется. Та ночь была для меня священной, и надеюсь, что Грета знает об этом. Скажу лишь одно: мне никогда не забыть выражение ее лица в момент, когда мы занимались любовью. Взгляд распахнутых глаз, когда я впервые полностью заполнил ее.

По сей день, не могу себе простить, что оставил ее на следующее утро. Никогда и ни к кому я не испытывал настолько сильной привязанности. Она подарила мне себя полностью, без остатка. А я бросил ее, позволив чувству вины и глубоко укоренившейся потребности защищать произведшую меня на свет мать, взять вверх, поставив на кон собственное счастье. Не думаю, будто Грета имела хоть какое-то представление о том, что я полюбил ее задолго до той ночи.

И поскольку пишу об этом сейчас, признаюсь, что есть ещё кое-что, о чём она не догадывается: несколько лет спустя я вернулся к ней. Но было уже слишком поздно.

Глава 19

«Он возвращался?»

Пытаясь унять неистово бьющееся сердце, я прижала руку к груди.

За окном уже давно наступило утро: яркий солнечный свет заливал комнату, а с улицы доносились шум и суета повседневной жизни.

Сегодня вечером, в ночном клубе в центре города, должна была состояться вечеринка по случаю тридцатилетия моего коллеги. Я заранее уладила все вопросы с работой и осталась дома, зная, что не успокоюсь пока не закончу книгу.

На кухне я налила себе стакан воды и без особого желания съела злаковый батончик. Предчувствуя, для следующей главы силы мне ой, как понадобятся.

«Неужели он возвращался?»

Устроившись поудобнее на диване, я сделала глубокий вдох и перевернула страницу.

* * *

К эмоциональной зависимости следует относиться так же, как и к наркотической. Я не мог целиком и полностью быть с Гретой, и потому старался избегать любого общения с ней. Иначе, я бы просто свихнулся. Исключались даже звонки по телефону и смс. Кто-то скажет, что это перебор, но слышать звук её голоса, зная, что мы не можем быть вместе, было для меня невыносимо. Однако это не означает, что я не тосковал по ней каждый божий день.

Год я жил словно в аду. Эмоциональное состояние Пилар оставалось таким же нестабильным, как и до моего отъезда. Она постоянно расспрашивала об отношениях в семье Ренди, следила за страничкой Сары на «Фейсбук», а когда я признался, будто Сара кажется вполне нормальной — мама стала относиться ко мне как к предателю. Я боялся даже произнести имя Греты вслух, чтобы она ничего не заподозрила и не начала рыскать в интернете. К тому же Пилар снова подсела на таблетки от бессонницы и мне приходилось постоянно быть начеку.

Мои догадки подтвердились: на тот момент для моей матери сама мысль о нас с Гретой была бы невыносимой. Горькая ирония заключалась в том, что она была одержима Сарой, а теперь и я втайне помешался на дочери этой женщины. В какой-то степени, мы оба были чокнутые.

Не проходило и дня, чтоб мне в голову не лезли мысли о том, что Грета встречается с кем-то другим. Я с ума сходил, от того что нахожусь далеко и не могу защитить её. Это покажется странным, но раз уж нам не суждено было быть вместе, мне хотелось иметь возможность заботиться о ней, по крайней мере, как о сестре. Знаю, звучит бредово, но что если кто-то обидит её? Я не узнаю об этом, а значит не смогу заступиться. О том, что она спит с кем-то другим я старался не думать. Однажды просто представив себе эту картину, я пробил кулаком стену в своей комнате.

Как-то ночью, я не выдержал и написал, как сильно скучаю по ней, но попросил не отвечать на сообщение. Грета выполнила мою просьбу, отчего мне стало только больнее, и я поклялся, больше никогда не совершать подобной ошибки.

Моя жизнь вернулась в прежнее русло — никотин, алкоголь, секс без обязательств. Словом, стала такой же пустой и бессмысленной, какой была до Бостона. С единственным отличием: теперь за всеми этими пороками скрывалась потребность в чем-то большем…потребность в ней. Грета открыла для меня ту сторону человеческих отношений, которой я не знал прежде. Я надеялся, что со временем душевная боль пройдёт, но этого так и не произошло — она не только не исчезала, но и становилась сильнее. Думаю, всё потому что, где-то на подсознательном уровне, я знал: как бы далеко не находилась Грета, она испытывала то же самое, думая обо мне. Не знаю как, я просто чувствовал что так и есть. И это чувство годами снедало меня изнутри.

* * *

Два года спустя, Пилар кое-кого встретила и её психологическое состояние наконец улучшилось. Это был первый мужчина в её жизни, с тех пор как ушёл Ренди. Ливанец по происхождению, Джордж казался славным парнем. Ему принадлежал круглосуточный мини-маркет, находящийся недалеко от нашего дома. Частенько бывая у нас в гостях, Джордж всегда приносил с собой хумус, питу или оливки. Казалось, впервые мамина одержимость Ренди ослабла.

Но чем счастливее она становилась, тем сильнее росло во мне чувство горечи. Я отказался от единственной девушки, которая была мне по-настоящему небезразлична, так как боялся, что это добьёт мау. И теперь, когда жизнь моей матери вновь обрела смысл, моя по-прежнему оставалась пустой и бессмысленной — в ней не было ничего, кроме чувства, что я совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Я никогда никому не рассказывал о том, что произошло между мной и Гретой. Но боль и злость, день за днём сжигавшие меня изнутри, требовали выхода. Мне нужно было с кем-то поговорить. И я обратился к единственному человеку, которому мог доверять, к другу Ренди — Грегу.

Грег был для меня как отец. Именно от него я узнал, что не так давно Грета переехала в Нью-Йорк. На открытке, которую она прислала ему на Рождество был указан её новый адрес. Он убеждал меня полететь к ней и рассказать о своих чувствах. Но даже если бы Грета всё ещё что-то испытывала ко мне, я сомневался, что она захочет меня видеть. Мне казалось невозможным простить то, как я поступил с ней. Но Грег уверил меня, что у личной встречи есть свои преимущества.

На следующий день, несмотря на все свои опасения, я заказал билет на самолёт. Так уж вышло, что это случилось как раз в канун Нового года. Маме я сказал, что собираюсь навестить старого друга и что на праздники останусь в Нью-Йорке. Я не стал рассказывать ей о Грете, не будучи уверенным, что всё получится.

Тот шестичасовой перелёт был, пожалуй, самым тяжёлым в моей жизни. Мне хотелось как можно скорее увидеть Грету, хотелось снова обнять её. Я понятия не имел, как вести себя и что говорить при встрече. Не зная ничего о её личной жизни, я действовал вслепую… впервые в жизни следуя зову своего сердца. И только надеялся, что ещё не слишком поздно сказать то, в чём должен был признаться ей три года назад. Грета ведь так и не узнала, что в ту ночь, когда она отдала мне свою невинность, я уже был влюблён в неё.

Перелёт, казалось, занял целую вечность, но никогда ещё время не тянулось для меня так бесконечно долго, как в метро по пути к её дому. Под монотонное покачивание поезда в моей памяти, словно кадры киноплёнки, одно за другим проносились воспоминания. Я не мог не улыбнуться, вспоминая, как стойко Грета выносила все мои выходки, как счастлив я был рядом с ней. Но в основном, услужливая память возвращала меня в ту самую ночь, где были нарушены все запреты. Неожиданно, поезд остановился…это была всего лишь кратковременная задержка, но желание как можно скорее увидеть её стало настолько невыносимым, что вытеснило все остальные мысли.

Добравшись наконец до нужного дома, я дважды сверился с клочком бумаги, на котором записал её адрес. Фамилия Хэнсен была выведена ручкой напротив квартиры 7Б. Но там никто не ответил. Мысль о том, чтобы позвонить или написать я отбросил сразу так как побоялся, что она не станет со мной разговаривать. Преодолев весь этот путь, я не имел права так рисковать. Мне нужно было по крайней мере увидеть её.

Внизу находился небольшой ресторанчик, и я решил подождать там. Каждый час я поднимался и звонил в её дверь и каждый раз, в ответ слышал лишь тишину, после чего возвращался назад и снова ждал. Так продолжалось с четырёх дня и до девяти вечера.

В 21:15 моё желание наконец исполнилось. Никогда не забуду тот момент, когда увидел её. Вот только произошло всё не так, как я себе представлял.

Одетая в тёплую белую парку, Грета не спеша вошла в кафе «У Чарли». Она была не одна. Молодой человек — который был во всех отношениях представительнее меня — обнимал её за плечи. Вся еда у меня в желудке тут же подкатила к горлу.

Пока они шли к свободному столику, Грета над чем-то смеялась. Она выглядела счастливой.

Меня она не заметила. Я сидел в угловой кабинке и мог видеть её только со спины. Светлые волосы, изысканно подобранные наверх, были скручены в пучок. Я смотрел как она разматывает бледно-лиловый шарф, обнажая свою прекрасную шею… Шею, которую я должен был целовать этой ночью, рассказав наконец о своей сильной любви.

Парень наклонился и коснулся поцелуем её щеки. Я не столько услышал, сколько прочёл по губам, как он говорит: «Я люблю тебя.»

Каждая клетка внутри меня кричала: «Не прикасайся к ней!» Но что я мог сделать? Подойти и сказать: «Привет, я — сводный брат Греты. Пару лет назад я с ней переспал, а на следующий день свалил к чёртовой матери. Кажется, она вполне счастлива с тобой и, возможно, ты именно тот, кто ей нужен, но я надеялся, что ты исчезнешь и оставишь нас наедине».

Спустя полчаса им принесли заказ. Я наблюдал, как они едят, как он снова и снова наклоняется, чтобы поцеловать её. Тогда я закрывал глаза и слушал её тихий мелодичный смех. Не знаю почему остался. Наверное, просто не смог уйти, уже тогда понимая, что это последний раз, когда я вижу её.

В 22:15 Грета встала из-за столика и её спутник помог ей одеться. Она так ни разу и не взглянула в мою сторону. Не знаю, чтобы я делал, заметь она меня в тот момент. Я находился в таком оцепенении, что не мог даже двигаться, не то что ясно мыслить. Я не сводил с неё глаз до тех пор, пока за ними не закрылась дверь.

В ту ночь я долго бродил по городу и в конце концов очутился на Таймс-сквер в толпе людей, которые пришли смотреть как опускается шар. Я стоял под дождём из конфетти, среди шума и всеобщего ликования, и понятия не имел как оказался здесь. Покинув кафе, я был словно в трансе. Когда часы пробили полночь, какая-то женщина обняла меня и крепко прижала к себе. Конечно она не могла знать о том, что именно в тот момент я нуждался в этом как никогда прежде.

Следующим утром я улетел обратно в Калифорнию.

Несколько месяцев спустя, объявился Ренди. Этот звонок был чуть ли не первым за минувший год. В разговоре с ним я, как бы невзначай, спросил, как поживает Грета. Он рассказал мне, что она обручена и выходит замуж. На этом тема была закрыта и больше мы никогда её не касались.

У меня ушло почти три года прежде чем я нашёл в себе силы двигаться дальше и впустить в свою жизнь другого человека.

* * *

Мне пришлось прерваться, потому что от слёз слова начали расплываться перед глазами. Отшвырнув Kindle в другой конец комнаты, я зажмурилась, изо всех сил пытаясь выудить из памяти хоть что-то, что в тот вечер подсказало бы мне, что Элек был здесь. Он был здесь! Как могла я не почувствовать, что он рядом?

«Он вернулся за мной». Это просто не укладывалось в голове.

А потом я вспомнила.

Вспомнила ту ночь… Это было в самом начале наших с Тимом отношений. Я вспомнила, как, несмотря на праздничную суету, мы целый день бродили по магазинам, чтобы выбрать мне новый компьютер. Вспомнила, как, забросив покупки ко мне домой, мы спустились поужинать в ресторанчик внизу, а затем отправились на Тайм Сквер, смотреть как опуститься шар. Вспомнила, как согревали меня его горячие поцелуи, когда часы били полночь.

И ещё я вспомнила, что в ту волшебную ночь, стоя рядом с по-настоящему заботливым, просто-таки идеальным мужчиной, недоумевала почему никак не могу выбросить из головы Элека. Я постоянно думала о том: где он сейчас, смотрит ли трансляцию с Таймс-сквер, вспоминает ли обо мне в эту ночь, как я вспоминаю о нём?

Тогда как всё это время, он был рядом!

Судьба просто посмеялась над нами…

* * *

В следующих главах речь шла о том, как Элек нашёл своё призвание. Его решение стать социальным работником было вполне осознанным. Он всегда чувствовал потребность помогать другим, а особенно детям из неблагополучных семей, так как сам прошёл через подобное.

Главы, где рассказывалось о том, как он познакомился с Челси, я читала бегло. Пожалуй, это был единственный момент в книге, который мне хотелось пролистать поскорее. Если вкратце — они встретились в центре для проблемной молодёжи и часто зависали вместе после работы. Флиртовать с ней Элек побаивался, так как Челси относилась к тому типу девушек, которым нужны серьёзные отношения, а он пока не был к этому готов. Но со временем, ей всё же удалось вытеснить меня из его памяти. С ней Элек снова научился смеяться и в конце концов полюбил её. Роман с Челси стал для него первым, по-настоящему серьёзным опытом отношений, и он собирался сделать ей предложение, пока…

* * *

В тот день мой привычный мир рухнул.

Казалось, в жизни только-только наступила белая полоса. У меня была доставляющая удовольствие стабильная работа. Мы с Челси жили вместе и со дня на день, на свадьбе её сестры, я собирался сделать ей предложение. Обручальное кольцо с бриллиантом в один карат уже дожидалось своего часа.

Мама чувствовала себя гораздо лучше и с головой погрузилась в новый творческий проект. После серьёзного рецидива, случившегося с ней в результате разрыва с Джорджем год назад, она встретила мужчину по имени Стив, которому в очередной раз удалось переключить её внимание и отвлечь от мыслей о Ренди.

Словом, всё складывалось как нельзя лучше… Пока один телефонный звонок не изменил всё.

«Мне очень жаль Элек, но я вынуждена тебе сообщить, что у Ренди случился сердечный приступ. Он умер.» — Именно эти слова выпалила Клара, как только я снял трубку. И первая моя реакция была такой же, как если бы она позвонила, чтобы сообщить какой сегодня день недели.

«Ренди умер». Сколько бы раз я мысленно не повторял эту фразу — осознание так и не пришло.

Не знаю как ей это удалось, но Челси всё же уговорила меня поехать на похороны. Вряд ли Ренди обрадовался моему присутствию. Но в тот момент я был слишком потрясён, чтобы спорить, пока она взывала к моим сыновьим чувствам.

Челси не знала какие отношения связывали нас с Ренди. И по её глубокому убеждению, ничто на свете не могло оправдать моего отсутствия на церемонии. Мне же было легче согласиться с ней и уступить, чем раскрыть правду. К тому же я понимал, мама не перенесёт дорогу. Она хотела, чтобы я поехал и попрощался за нас обоих. Вот так, не успев осознать, что происходит, я и оказался вместе с Челси на борту летящего в Бостон самолёта.

В салоне было нечем дышать. Челси сидела рядом и держала меня за руку, пока я настраивал громкость в наушниках. Мне почти удалось успокоиться, когда в голове внезапно возник образ Греты и паника накрыла меня с новой силой. Мало того, что я летел на похороны Ренди, скорее всего мне придется встретиться там с Гретой и её мужем.

Проклятье. Эти несколько дней обещали быть самыми тяжёлыми в моей жизни.

Когда мы, наконец, добрались до дома Грега и Клары, я был на грани срыва. Душ вместе с Челси в гостевой ванной, ничуть не помог расслабится. Нервы были на пределе. К счастью, перед отъездом из Калифорнии, я прихватил с собой пачку импортных гвоздичных сигарет. Дожидаясь пока Челси закончит одеваться, я сел на кровать и закурил. Я не гордился тем, что снова вернулся к этой пагубной привычке, но тогда мне казалось, будто это единственная вещь, способная помочь мне держать себя в руках.

Одеваться и спускаться вниз пока не было необходимости. Поэтому я покурил ещё одну сигарету и подошёл к французским окнам, выходящим на задний двор. Небо было затянуто облаками. И тут я совершил огромную ошибку — я посмотрел вниз. Злясь на самого себя за то, как сильно бьется сердце, я сжал руку в кулак. Так не должно быть. Та часть меня, которую я считал давно умершей, оживала сейчас. Тогда, когда это было совершенно неуместно и я не знал, как это остановить.

Она стояла ко мне спиной, пристально глядя куда-то вдаль. Судя по всему, ей сказали, что я тоже здесь. И скорее всего, в этот самый момент она думала, как бы поскорее сбежать отсюда. А может, так же как и я, просто злилась из-за ситуации, в которой мы оказались. Но то, что она стояла там совсем одна, яснее ясного говорило, моё присутствие здесь тревожит девушку.

— Грета, — шепнул я про себя.

Словно услышав, она оглянулась. И все чувства, которые я пытался загнать как можно глубже с той ночи в Нью-Йорке, нахлынули с новой силой. Я не был готов к тому, что она поднимет глаза и увидит меня, как и к тому, что как сильно это разозлит. Я сделал ещё одну долгую затяжку.

Одного её взгляда хватило, чтобы на меня обрушились все чувства разом: осознание смерти Ренди; боль воспоминаний о несостоявшихся чувствах к Грете; ревностность и крах надежд той ночи в Нью-Йорке… и плюс ко всему, предательская реакция моего члена. Во мне закипала злость, чего я никак от себя не ожидал.

Я отдал бы все, лишь бы никогда не встречаться с ней, но, Боже, как же было приятно увидеть её снова. Со мной творилось что-то непонятное. Её взгляд буквально проникал в душу, читая всё что творится у меня внутри. Мне это не нравилось. Где-то с минуту мы просто стояли и смотрели друг на друга.

Изумление, светившееся в её глазах, погасло, когда я почувствовал, как сзади меня обнимают руки Челси.

Инстинктивно, я развернулся и двинулся вглубь комнаты, уводя Челси подальше от окна. Думаю, я просто не хотел задевать чувства Греты, не знаю, правда, почему меня это так заботило. Чего, чёрт побери, она от меня ждала? Что я буду сидеть и сохнуть в одиночестве, пока она замужем за своим мистером Само Совершенство?! В то же время, я понимал, что появление Челси стало для неё своего рода шоком.

— Ты в порядке? — не обратив внимания на мои манипуляции, поинтересовалась Челси.

— В полном, — небрежно бросил я и зашел в ванную, закрыв за собой дверь.

Мне нужно было побыть одному и подготовиться к тому что ждало впереди.

* * *

Когда мы спустились вниз, Грета сидела за столом в другом конце комнаты и даже не взглянула в мою сторону.

«Как же я ненавижу, когда ты так делаешь.»

Ко мне навстречу поднялась Сара. Мы обнялись, после чего последовало короткое приветствие и причитающиеся слова утешения. Всё это время я ломал голову над тем, что сказать Грете. Отступив назад, чтобы Челси могла поздороваться и выразить свои соболезнования, я снова нашел Грету взглядом. В этот раз, она тоже смотрела на меня.

«Просто сделай, что должен.»

— Грета.

Вот и все что я смог выдавить из себя, подойдя к ней.

Она порывисто встала на ноги, словно в её стул ударила молния.

— Я… я очень сожале… по поводу Ренди, — слегка запинаясь, пролепетала она дрожащими губами.

«Взволнована до чёртиков,» — понял я. Мне не хотелось признаваться себе в том, что Грета стала ещё красивее, чем раньше. В том, как сильно я соскучился по этим милым веснушкам у неё на переносице. В том, что светлые пряди, появившиеся в её волосах, зажгли золотые искорки в каре-зелёных глазах, или в том, что чёрное платье, облегающее идеальную грудь, напомнило мне о том… о чём сейчас же следовало забыть.

Окутанный до боли знакомым запахом её волос, я стоял, не в силах сдвинуться с места, просто впитывая в себя её образ. И даже вздрогнул от неожиданности, когда она протянула руки, чтобы обнять меня. Я запретил себе испытывать какие-либо эмоции, но всё было напрасно — рядом с ней, чувствовать для меня было также естественно, как дышать. Я слышал, как стучит её сердце и моё собственное подхватило тот же ритм. Сливаясь в одно целое, они говорили друг другу то, что гордость не позволяла нам обличить в слова. Настоящая искренность в биении сердца. Прикоснувшись к её спине, я ощутил под пальцами застёжку бюстгальтера. Но прежде чем понял, что со мной происходит, голос Челси вернул мое сознание к действительности. Грета отстранилась и я почувствовал, как между нами снова пролегла пропасть.

Всё происходящее казалось нереальным. Мое прошлое и настоящее. Две девушки — та, что ушла от меня и та, что помогла мне это пережить — стояли друг напротив друга.

Мой взгляд сам собой остановился на левой руке Греты — кольца нет. Где её муж или жених? Где он, черт бы его побрал?

Поглощенный своими мыслями, я даже не слышал, о чём они говорили между собой. Ситуацию спасла Клара. Она вошла в комнату, неся большой поднос с едой, и Грета тут же поспешила ей на помощь.

Вернувшись в гостиную, Грета начала сервировать стол. Она была так напряжена, что приборы то и дело падали и звенели. Мне так и хотелось пошутить и спросить, когда это она научилась играть на ложках. Но естественно, я не стал этого делать.

— Молодёжь, а как вы познакомились? — спросил хозяин дома, когда Грета, наконец, заняла своё место за столом.

Пока Челси рассказывала историю нашего знакомства, Грета впервые оторвала взгляд от своей тарелки. В конце Челси наклонилась и поцеловала меня. Почувствовав, что Грета смотрит на нас, мне стало не по себе. Затем разговор перешёл к моей матери, и она снова притворилась, будто полностью сосредоточена на еде.

— А где ты живёшь, Грета? — спросила Челси. Услышав её вопрос, я напрягся.

— Вообще в Нью-Йорке, я приехала в город на пару дней.

Она сказала «я», а не «мы».

Нужно было видеть лицо Греты, когда Челси предложила навестить её в Нью-Йорке… Жаль, что под рукой не было камеры.

Обстановка немного разрядилась, и я позволил себе несколько раз тайком взглянуть на неё. В один из таких моментов, она подловила меня. И я снова уткнулся в тарелку.

— Элек никогда не говорил, что у него есть сводная сестра, — сказала Челси.

Не уверен кому именно было адресовано это заявление, но даже под дулом пистолета, не стал бы развивать данную тему. Грета тоже старательно избегала смотреть в мою сторону.

Тишину нарушила Сара.

— Элек какое-то время жил с нами, когда они с Гретой были еще подростками, — она посмотрела на Грету. — Вы двое, тогда не слишком ладили.

Неловкость, отразившаяся на её лице, по какой-то причине задела меня. Она по-прежнему сидела, не поднимая глаз, предпочитая не реагировать на высказывание Сары, предпочитая не замечать меня.

Вопреки доводам рассудка, у меня возникло необъяснимая потребность заставить её обратить на меня внимание, заставить признать то, что было между нами. И я прибегнул к старым приёмам.

— Правда, Грета?

— Ты о чем? — она выглядела измотанной.

— Мы с тобой не ладили? — удивлённо посмотрел я на неё.

Сжав челюсть, она пронзила меня взглядом, в котором явно читалось предупреждение.

— Нам есть, что вспомнить, — наконец произнесла она.

— Да, есть, — мой голос стал мягче.

Она покраснела. Не стоило этого говорить. Стараясь исправить ситуацию, я решил немного разрядить обстановку.

— Как ты там меня называла?

— О чём ты?

— Дорогой сводный брат… Так, кажется? Очевидно, из-за моей выдающейся личности. — Я повернулся к Челси. — Печально трахнутый на голову дорогой сводный братец.

Какое-то время я действительно был таким, но Грета изменила меня. Рядом с ней мне захотелось стать лучше.

— Как ты узнал об этом прозвище? — спросила она.

Я тихо рассмеялся, вспоминая, как подслушивал по параллельному телефону её разговоры с подружкой.

— Ах, да, совсем забыла! Ты же шпионил за мной.

Было приятно, наконец, увидеть её слабую улыбку.

— Похоже, ребята, вы не скучали, — заметила Челси, переводя взгляд с Греты на меня и обратно.

— Так и есть, — ответил я, глядя Грете в глаза. Я хотел, чтобы она знала, то время было самым счастливым в моей жизни.

* * *

Благодаря экскурсу в наше с Гретой прошлое, на какое-то время мне удалось забыть о причине своего приезда в Бостон. Но, когда после ужина, я выскользнул во двор, чтобы побыть немного наедине с собой, осознание всё-таки настигло меня — Ренди больше нет, а значит у нас уже никогда не будет возможности загладить вину друг перед другом. Мне ужасно хотелось, чтобы он узнал о моих успехах и понял как сильно ошибался на мой счёт. Забавно, пока он был жив, я даже не задумывался об этом. Зато теперь эти мысли не давали мне покоя. Вот только время упущено. Ренди покинул этот мир… Кто знает, возможно он уже встретился с Патриком. Казалось, ещё немного и мой мозг взорвётся от всех этих мыслей. Я достал сигарету и постарался абстрагироваться, но ничего не вышло — на смену грусти и сожалению пришла злость.

Стеклянная дверь слегка приоткрылась и послышались чьи-то шаги. Не спрашивайте меня, как я узнал, что это была она.

— Что ты здесь делаешь?

— поговорить с тобой.

Я насторожился. Челси не должна была узнать о том, что было между мной и Гретой.

И какого чёрта они вообще говорили обо мне?

— Да неужели? — язвительно усмехнулся я.

— Да.

— Вы что же, сплетничали, подружки?

— Не смешно.

Действительно, смешного было мало. Только вот слишком поздно. Как обычно в стрессовой ситуации сработал классический защитный механизм и режим «ублюдка» включился на полную. К тому же, это её упорное желание делать вид, будто между нами ничего не было, начинало действовать мне на нервы.

Я выбросил сигарету.

— Как думаешь, она послала бы тебя ко мне, узнай, что в последнюю нашу встречу мы трахались как кролики.

Грета изменила в лице.

— Так вот значит, как ты думаешь?

— Но ведь это правда. Разве нет? Если бы Челси узнала, то превратилась в фурию.

— Ну, я не собираюсь ей рассказывать, можешь не беспокоиться. И никогда бы так не поступила.

Уголок её глаза дёрнулся, и я понял, что Грета смущена. От старых привычек трудно избавится, и я чувствовал, что снова становлюсь зависимым.

— Почему ты подмигиваешь мне?

— Я не… У меня просто глаз дергается… Потому что…

— Потому что ты нервничаешь. Я знаю. Заметил в первый раз, когда мы встретились. Рад видеть, что все возвращается на круги своя.

— Думаю, есть вещи, которые остаются неизменными. Прошло уже семь лет, а кажется…

— Только вчера, — закончил я за неё, — словно все произошло только вчера, и это херово. Как и вся ситуация.

— Так не должно было случиться.

Сам по себе мой взгляд переместился на её шею, и я уже не смог отвести глаз. Она заметила это.

Я судорожно сглотнул, испытывая странное собственническое чувство, на которое не имел абсолютно никакого права. Но мне необходимо было узнать что, чёрт возьми, происходит?

— Где он?

— Кто?

— Твой жених.

— У меня нет жениха. Я была помолвлена, но больше нет. Откуда ты вообще об этом знаешь?

Пытаясь скрыть, как на меня подействовали её слова, я опустил глаза вниз.

— Что случилось?

— Это вроде как длинная история, но я бросила его. Он переехал в Европу по работе, а я не смогла.

— У тебя сейчас кто-то есть?

— Нет.

Твою ж мать.

— Челси очень милая, — перевела она разговор на меня

— Она замечательная. Мне безумно повезло встретить её.

Это была чистая правда. Я действительно любил Челси и ни за что не сделал бы ей больно. И сейчас мне нужно было убедить нас обоих, и себя и Грету, что Челси — моё всё. Но новость, что у неё никого нет просто выбила меня из колеи, и сейчас мне хотелось разнести все к чёртовой матери.

Грета быстро сменила тему, переведя разговор на Ренди и мою мать. Начался дождь, и я воспользовался этим в качестве предлога, чтобы отправить её в дом. Но она не ушла, а когда я увидел в её глазах слёзы, почувствовал, как моё сердце рвётся на части.

Когда дело касалось Греты, существовал только один способ справится с запретными эмоциями — превратиться в ублюдка.

— Чего ты пытаешься добиться? — прикрикнул я на неё.

— Не только Челси беспокоится о тебе.

— Она единственная, кто имеет на это право. Ты не должна обо мне беспокоиться. Не твоя забота.

В знак протеста словам, сорвавшимся с языка, моё сердце забилось сильнее. Ведь в глубине души мне хотелось, чтобы Грете было не все равно.

Я видел, ей больно. В попытке подавить свои чувства я снова ранил её.

— Знаешь что? Если у тебя только что не умер отец, я бы сказала тебе поцеловать меня в задницу, — выпалила она.

Услышав эти слова, я мгновенно завелся. Мне захотелось схватить её в охапку и целовать до беспамятства. Нужно было положить этому конец.

— Если бы я был козлом, то сказал бы, ты просишь меня об этом, лишь потому, что помнишь, как приятно было, когда я тебя туда целовал.

Твою мать, какого чёрта я это сказал? Нужно было срочно уходить, чтобы не наделать ещё больше глупостей, хотя вряд ли можно переплюнуть то, что я уже натворил.

— Позаботься лучше о своей матери, — с этими словами, я развернулся и ушел, оставив её одну.

Пытаясь заставить себя не думать о Грете, войдя в дом, я стал целовать Челси, как никогда, вкладывая в поцелуй всю страсть, на которую был способен.

* * *

Пережить обряд прощания оказалось сложнее, чем я предполагал. Во всех смыслах. Стоя рядом с Челси и стараясь не смотреть на гроб, я оглядывался вокруг, но не узнавал никого из присутствующих. Все голоса сливались в сплошной неясный гул. Чувствуя, что мне здесь не место, я стоял, ничего не видя и не слыша перед собой, и молча отсчитывал минуты до того момента, когда наконец окажусь на борту самолёта.

Боль пронзила меня лишь однажды — когда я увидел в зале Грету. На один единственный миг, я позволил себе ускользнуть от реальности, и закончилось всё тем, что я сбегал вниз по лестнице вслед за ней в подвал здания похоронного бюро. Выйдя из дамской комнаты, она сделала вид будто не заметила меня. Я знал, что это мой единственный шанс извинится перед ней за своё поведение накануне вечером, но не ожидал, что девушка выберет именно этот момент, чтобы признаться в своих чувствах ко мне.

Вся моя решимость разлетелась вдребезги. События этого дня ослабили меня, не оставив и следа от так тщательно хранимого самообладания. Её волосы были подобраны наверх и уже в следующий момент, моя рука поглаживала шею Греты. Внезапно нахлынувший поток ощущений, перенёс меня в прошлое, лишая способности мыслить здраво. Всё происходящее казалось нереальным, словно во сне. И я не мог себе представить ничего более желанного в тот момент.

Из транса меня вывел звук шагов Челси. Она ничего не заметила, просто спустилась вниз, чтобы проверить всё ли со мной в порядке. Глядя в любящие глаза своей девушки, я готов был провалится сквозь землю. Она беспокоилась обо мне, тогда как я предавался эротическим фантазиям.

В ту минуту я искренне себя ненавидел.

Вскоре после того, как мы вернулись наверх, я настоял на том, чтобы взять машину и уехать пораньше. Отчаянно желая стереть следы Греты со своих рук и из своей памяти, я фактически набросился на Челси, как только мы оказались в нашей комнате.

Я сказал, что мне нужен секс прямо здесь и прямо сейчас, и она молча начала раздеваться. Такой была эта девушка: она любила меня безоговорочно, даже когда я вёл себя совершенно неадекватно.

Но проблема заключалась в том… что девушки, которая разожгла во мне это желание, не было в комнате. В момент близости с Челси, закрывая глаза, я всё равно видел перед собой Грету: её лицо, шею, маленькую упругую попку.

Никогда в жизни я не падал так низко. Меня тошнило от себя самого. Чувство вины заставило меня остановится. Ничего не объясняя, я скрылся в ванной и включил душ. Сгорая от желания и необходимости разрядки, стал мастурбировать, видя перед собой стоящую на коленях Грету. Она смотрела на меня, пока кончал на ее шею. Всё закончилось меньше, чем за минуту, и, достигнув оргазма, я почувствовал ещё большее отвращение к себе.

В ту ночь я не сомкнул глаз. В голове царил полный сумбур, мысли скакали и путались между Ренди и Гретой. Но в итоге Ренди победил — большую часть ночи я безуспешно сражался с воспоминаниями о том, как он издевался надо мной.

Рано утром Челси должна была лететь на свадьбу сестры в Калифорнию и я не представлял, как смогу пережить завтрашний день без её поддержки… А главное, смогу ли заставить себя держаться подальше от Греты.

* * *

Если поменять местами буквы в слове «funeral»[13], получится «real fun»[14]. Разумеется, на кладбище было как угодно, только не весело.

«Главное не смотреть, — повторял я себе. — Не смотреть на гроб на алтаре. Не смотреть на спину Греты. Просто продолжай пялиться на часы и с каждой минутой конец всего происходящего будет ближе.» Это простое правило работало до определённого момента. Всё началось, когда мы оказались на кладбище у места погребения — где я сорвался, а закончилось в машине Греты по пути в никуда.

Мне хотелось курить, но не настолько сильно, чтобы останавливаться и купить сигареты. Грета гнала машину вперёд на бешеной скорости, так что деревья вдоль шоссе сливались в сплошную зелёную линию. Всё было словно в тумане: похороны, приступ паники. Чёртов туман был повсюду.

Казалось прошло несколько часов, прежде чем знакомый голос прорвался сквозь пелену, и я услышал слова Греты:

— Минут через двадцать мы кое-где остановимся, хорошо?

Я повернулся и увидел, как она тихо мурлычет себе что-то под нос.

Милая Грета.

Проклятье.

В груди что-то сжалось. Я вёл себя по отношению к ней как настоящий подонок и вдобавок ко всему практически похитил её. Она спасла меня сегодня, спасла от самого себя, хоть я и не заслуживал такой заботы. У меня не было сил, рассказать ей как много это значит для меня, поэтому произнес простое «Спасибо».

Её длинный белый волосок оказался у меня на брюках. Я крутил его в руках, пока не расслабился достаточно и не уснул, впервые за эти несколько дней.

Проснулся я словно в бреду. И когда до меня дошло, где мы находимся, то разразился таким смехом, что ещё долго не мог успокоится.

Казино.

Гениально!

Как только мы вошли, Грета начала кашлять и жаловаться на сигаретный дым. Как ни странно, мне самому больше не хотелось курить. Атмосфера казино и адреналин заставили меня отвлечься от всех проблем. Во мне кипела энергия.

— Постарайся повеселиться, сестренка.

Шутя, я легонько встряхнул её за плечи, но тут же пожалел об этом. Даже мимолётное прикосновение к ней пробуждало во мне животные инстинкты.

— Пожалуйста, не называй меня так.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Здесь нас никто не знает. Мы можем придумать прозвища. Оба одеты во все черное и выглядим как матерые мафиози.

— Как угодно, но не сестренка. Во что хочешь поиграть?

— Хочу попасть за один из игральных столов. А ты?

— Я просто поиграю в игровые автоматы.

Игровые автоматы. Господи, какой же она была милой.

— Игровые автоматы? Ты сегодня бунтарка, да?

— Не смейся.

— В этом казино грех тратить свои деньги на игровые автоматы.

— Я не знаю, как играть ни за одним из этих столов.

— Могу показать тебе, но сначала нам нужно выпить, — подмигнул я ей. — Сперва жажду утолить, потом на столе разложить.

Грета покраснела. Я почти забыл какой хорошенькой она становилась, когда смущалась.

— Боже, некоторые вещи никогда не меняются. По крайней мере, ты вернулся к своим грязным шуточкам. Значит, мои старания не прошли даром.

— Серьезно, твоя идея приехать сюда… Супер.

Идеальным эту затею делало то, что она была рядом со мной. Но я не мог сказать ей об этом.

Мы купили чипсы и я оставил её ненадолго, чтобы принести нам напитки. Всё было прекрасно, пока я не вернулся и не увидел, как какой-то жирный ковбой лапает Грету возле стола для игры в кости. Секунда и я был готов к драке.

— Скажи мне, что я не видел, как чертов придурок только что ударил тебя по заднице. Подержи. — Я отдал ей напитки и схватил за грудки этого упыря. Чтобы обхватить его жирную шею, мне понадобились обе руки.

— Кем, ты, блядь, себя возомнил, вот так прикасаться к ней?

— Я не знал, что она была с кем-то. Девчонка помогла мне, — поднял он руки.

— Похоже ты себе всегда помогаешь сам. — выплюнул я и притянул его за шею к Грете. — Сейчас же извинись перед ней.

— Слушай, чувак…

— Извинись! — крикнул я, сильнее сжимая его шею.

— Я извиняюсь.

В ушах звенело. Мне хотелось его убить.

— Ну же, Элек. Пожалуйста, давай просто уйдем, — умоляла Грета.

Увидев её перепуганное лицо, я понял, что избивать этого парня у неё на глазах не самая лучшая идея. Я забрал у Греты свой стакан и уже собирался уходить, когда услышал за спиной:

— Тебе повезло, что ты пришел вовремя. Я как раз собирался попросить ее подуть на мои кости.

Планка упала, и я больше себя не контролировал. Бросившись к нему, я чуть было не сбил Грету, чья маленькая фигурка пыталась преградить мне путь. К счастью, всё обошлось и пострадало только платье, которому досталась изрядная порция алкоголя.

— Элек, нет! Нас выгонят отсюда. Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Если бы я добрался до него, то убил бы на месте или покалечил. Нужно было уходить.

— Можешь поблагодарить ее, что я не разукрасил твое личико.

Выходя из зала, я весь кипел от злости. Последний раз, когда вот так набрасывался на человека, я тоже защищал Грету. Вопрос в том, сегодня я вступился за неё как брат или как бывший любовник?

Она выглядела чертовски привлекательной, стоя передо мной с растрёпанными волосами и в промокшем платье.

— Черт, Грета. Ты недоразумение.

— Довольно сексуальное недоразумение, — засмеялась она.

— Пойдем. Нужно купить тебе новую одежду.

— Все в порядке. Не такая уж я и мокрая.

«Мокрая…». Чёрт, Элек, что за пошлости у тебя в голове.

— Нет. Это я во всем виноват.

— Одежда может высохнуть. Давай так, если ты сегодня что-то выиграешь, то купишь мне новое платье в одном из этих дорогущих бутиков. Только так я позволю тебе потратить на меня деньги.

Я почувствовал себя полным засранцем, и чтобы загладить свою вину, решил, что не уйду отсюда пока не добуду ей самое лучшее платье.

Я купил нам новые напитки и предложил ей разделиться. Мне хотелось обойтись без кровопролития. Грета не осознавала насколько она привлекательна, а зал для игры в покер был битком набит парнями, которые выглядели так, словно вышли на охоту в поисках добычи. Удивительно, но она не стала спорить.

Однако только я занял место за столом, как мой телефон ожил.

«Почему тебя беспокоит, что другие парни флиртуют со мной? Тебе должно быть все равно.».

Что ж, упрёк был вполне заслужен. Я вёл себя как эгоист. Меня не пугало внимание к ней других мужчин, я просто боялся, увидеть заинтересованность и ответную реакцию с её стороны. В конце концов, что ей мешает? У меня есть Челси, а она — свободна. Как и прежде мною двигала банальная ревность, беспочвенная и неуместная. Это было неправильно.

Я не стал ничего писать, так как не знал, что тут можно ответить.

Но сосредоточится на игре мне так и не удалось — я продолжал проигрывать. Сообщение Греты и моя реакция на случившееся не выходили из головы. Чтобы напомнить себе, о том что я принадлежу другой, я взял телефон и начал листать наши с Челси фотографии: поездка в Сан Диего, мама и Челси готовят блюда эквадорской кухни, наш кот Дублин, фото, где мы целуемся, и наконец кольцо… которого она ещё не видела. Я снова попробовал сосредоточиться на игре. Но вопрос Греты не давал мне покоя. Поэтому я ответил неоднозначно, но по крайней мере честно.

«Я знаю, что не должен переживать. Но когда дело касается тебя, сердце говорит само за себя.».

Спустя 20 минут, после того как я проиграл ещё 200 баксов, ко мне подошла Грета, маша перед носом пачкой 100 долларовых купюр.

— Охренеть…Грета! Поздравляю!

Я обнял её и ощутил как сильно бьётся её сердце. Конечно, виной тому был адреналин от выигрыша. Моё же сердце разрывалось совсем по другой причине.

Мы отправились на поиски местечка, где можно перекусить и в итоге забрели в стейк-хаус. Но к еде я почти не притронулся. Меня полностью поглотили мысли о загадочном сообщении, что пришло с неизвестного номера несколькими минутами ранее.

Смс с номером 22 пришло ровно в 2:22.

22 февраля — день рождения Ренди.

Не знаю почему, но я был уверен, что это его извращённый способ добраться до меня даже с того света.

Зато у Греты проблем с аппетитом не было. Она разделалась со своим стейком и уже практически «утопила» в соусе мой.

— Вкусный соус? Мясо не лишнее? — поддел я её.

— Мне нравится. Это напоминает мне про папу. Он добавлял соус абсолютно во все.

Я улыбнулся, наблюдая за тем как она ест. Грета и представить себе не могла как важно для меня, что она была рядом. После всех моих срывов и приступов агрессии, она по прежнему сидела напротив… с перепачканным в соусе лицом.

— Что? — спросила она с полным ртом, заметив мою улыбку.

— Ничего, грязнуля. — Я протянул руку и вытер уголок её рта салфеткой.

Мое тело сковало напряжение. До меня вдруг дошло, что завтра я уеду, и скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Сегодняшний день эмоционально вывернул меня наизнанку. И я понял кое-что ещё: ответ на вопрос Греты, причина по которой меня бесило то, что к ней пристают другие мужчины. Я отпустил её лишь тогда, когда был уверен, что она счастлива и рядом с ней человек, который любит её. Всё, в чём я убедил себя, пытаясь забыть её, было ложью. Это осознание вернуло мои чувства к ней в самое начало и я был не в состоянии управлять ими.

Откинув голову на спинку кресла, я тяжело вздохнула. Читать его мысли стало для меня настоящей пыткой. Мне нужно было отвлечься от книги, так как напряжение от того, чем закончится эта история становилось просто невыносимым.

К тому же, я уже опаздывала на вечеринку в «Underground». И так как отчасти сама занималась её организацией — увильнуть было никак нельзя.

Я решила, что приму душ, оденусь, а Kindle возьму с собой и дочитаю книгу, как только появится свободная минутка. Устройство показало, что до конца оставалось всего пятнадцать процентов. И мне казалось, я легко осилю их даже в людном месте.

Знаете, как говорят: «Когда кажется…»

Глава 20

Ночь был на удивление прохладной. Я стояла на углу, пытаясь поймать такси. Тонкое, красное платье, надетое на мне, определенно подходило для клуба «Подземка», но, вероятно, мне стоило взять с собой куртку.

Салли отправила мне сообщение.

«Повеселись сегодня вечером!»

Я пыталась убедить ее пойти со мной, но она сказала, что у нее свидание с электробритвой для ежемесячной ночи «женских прелестей». Мне этого знать не нужно было, особенно когда в реальности это вовсе были не «женские прелести».

Мы сняли маленький, приватный зал с баром для вечеринки. Эта ночь была бы эпичной, не будь я столь поглощена концовкой книги.

Наконец, я поймала такси.

— Западная 16-ая улица.

Я захлопнула дверцу машины и сразу же, не теряя ни минуты, взяла в руки Kindle.

* * *

После того, как мы покинули закусочную, моя паника вернулась в полной силе. Грета пошла за напитками для нас, а я отправился купить еще чипсов.

Я сел за стол, чтобы подождать её, как вдруг, откуда ни возьмись, слёзы начали катиться вниз по моему лицу. Это было бессмысленно, в голове не было и мысли, которая могла вызвать эти слезы. Казалось, просто освобождались все накопившиеся эмоции. Но здесь я в последнюю очередь хотел бы потерять самообладание. Стоило слезам начаться, их было не остановить.

Наказывая самого себя, я стал подливать масла в огонь, сосредоточившись на вещах, которые делали все только хуже. Я иногда винил себя за то, что родился и превратил жизнь Рэнди в страдания. Интересно, продлился бы его с мамой брак дольше, если бы не я. Глубоко внутри всегда тлела надежда, что между нами что-то поменяется, что мы с ним могли бы однажды посмотреть друг другу в глаза и увидеть что-то кроме ненависти; что он скажет мне, будто на самом деле любил меня, хоть и не знал, как показать это.

Теперь этому не бывать.

Я посмотрел вверх и увидел Грету, возвышающуюся надо мной и изучающую взглядом. В каждой ее руке было по напитку.

Я облизал слезу с губы.

— Не смотри на меня, Грета.

Она поставила бокалы на стол и сразу же обняла меня.

В объятиях Греты, слезы лишь усилились. Мои руки впились в её спину в молчаливой мольбе не отпускать меня. В конце концов, я успокоился.

— Ненавижу это. Я не должен оплакивать его. Почему я плачу из-за него?

— Потому что, ты любил его.

— Он ненавидел меня.

— Это не было ненавистью. Он злился, потому что видел в твоих поступках самого себя. Рэнди не умел ненавидеть, он просто не знал, как быть хорошим отцом.

Меня удивило то, насколько права она была, хоть и не знала моего секрета. Рэнди ненавидел то, что видел во мне, то, что напоминало ему о Патрике.

— Ты многого не знаешь. Самое хреновое то, что после всего пережитого вместе дерьма, я все еще хотел заставить его гордиться мной, заставить его полюбить меня.

Я глубоко выдохнул, потому что никогда никому в этом не признавался.

— И я знаю, что тебе удалось это сделать, — тихо сказала она.

Взгляд ей в глаза напомнил мне, что я смотрел в душу первого человека, которому на самом деле удалось заставить меня почувствовать себя любимым. За это я буду ей бесконечно благодарен.

— Что бы я без тебя сегодня делал?

— Я рада, что сегодня вечером ты застрял именно со мной.

— Я никогда раньше не перед кем не плакал. Ни разу.

— Все бывает в первый раз.

— Ты ведь знаешь, что это не самая удачная шутка?

Мы засмеялись. Мне нравился её смех.

— Ты заставляешь меня чувствовать, Грета. Так было всегда. Хорошо это или плохо, но я чувствую все. Иногда, я вел себя как настоящий мудак, просто потому что подавлял чувства, не сумев взять под контроль. Я не знаю, что в тебе такого, но кажется, будто ты видишь меня настоящего. В ту секунду, когда снова увидел тебя в саду Грега… я потерпел поражение. У меня больше нет сил скрываться. Я знаю, что тебе было трудно видеть меня рядом с Челси. Знаю, что по-прежнему небезразличен тебе. Я чувствую это, даже когда ты делаешь вид, словно все в прошлом.

Это были самые честные слова, сказанные мной за весь вечер. Грета никогда не умела скрывать чувства и, хоть она пыталась маскировать это, её дискомфорт рядом с Челси был очевиден. (Хотя, Челси, казалось, не замечала этого). Я не мог представить себе, как бы справился, если бы ситуация была обратной.

Мои слёзы, наконец-то, высохли. Пока мы сидели, обнявшись, её губы молили меня поцеловать их. Я бы хотел иметь волшебный ластик, который позволил бы мне испытать это однажды и сразу же стереть все последствия. Конечно, это никогда не будет возможным. Не думаю, что существовал человек достойный этих губ, и уж тем более это был не я. Поэтому, я просто смотрел на них, желая поцеловать её, но зная, что не сделаю этого.

Возможно, она прочитала мои мысли и испугалась меня, потому что резко встала.

Дальше я помню, как девушка подбежала к столу с рулеткой, поставила часть своих денег на номер 22, а остальное уже история. Этой девчонке невероятно везло.

* * *

Девятнадцать тысяч долларов. Я не знаю, что шокировало меня больше: то, что она второй раз за ночь выигрывает или то, что ей удалось изменить мой вечер с помощью потрясающей игры на 22 номер. Мистическое сообщение больше меня не тревожило. Наоборот, я в очередной раз был рад находиться здесь и поклялся, что остаток ночи, наши последние часы вместе, мы проведем на полную.

Она заставила меня взять тысячу долларов. У меня не было намерения тратить их. Я все время пользовался своими деньгами. Мне было все равно, потрачу ли я последний цент своих средств на нее, ведь я никогда не смогу отплатить ей за то, что она была рядом той ночью. Я ничем не заслужил этого.

В итоге мы оказались в одном из бутиков игорного дома, где настроение вечера изменилось настолько, что мы не могли избавиться от него до конца поездки.

Я выбрал платье, которое, как мне показалось, идеально бы сидело на ней, а она пошла в примерочную, чтобы надеть его. Я играл с телефоном, чтобы отогнать мысли о том, что она раздевается всего в паре метров от меня.

Грета долго не выходила, потому я спросил:

— У тебя там все хорошо?

Она сказала, что у нее застряла молния, поэтому, не мешкая, я отодвинул занавеску в сторону и зашел в кабинку.

— Иди сюда.

Как только я увидел ее прекрасную спину в этом платье, то незамедлительно понял, что заходить сюда было большой ошибкой. Мои пальцы покалывало, когда нежно прикоснулся к ее волосам, чтобы перекинуть их через плечо наперед.

Когда я потянул за ткань, ее дыхание участилось. Зная, что эту реакцию вызвало мое прикосновение, я тоже стал чаще дышать. Я терял контроль. Непристойный мысли наполнили мой разум. В одной из них я яростно разрывал на ней платье и брал сзади, все это время наблюдая за ее лицом в зеркале.

«Это всего лишь мысли», — говорил я себе. — «Сконцентрируйся на конкретной задаче.»

— Ты не шутила. Она действительно заела. — проговорил я, изо всех сил пытаясь исправить проблему, чтобы поскорее убраться оттуда. Наконец, бегунок зашевелился. — Есть.

— Спасибо.

Не было необходимости опускать его еще на несколько сантиметров, но я не смог устоять перед соблазном увидеть нежную кожу ее спины.

— Готово.

Это напомнило мне о каждой части ее тела, которое она одной ночью отдала мне целиком и полностью. Может это произошло всего раз, но в глубине души я знал, что часть ее все еще принадлежит мне. Язык ее тела доказывал это и заставлял задуматься, был ли я первым и последним человеком, кто действительно удовлетворил ее.

Мои руки задержались на ее плечах. Она потупила взгляд в пол, и я знал, что девушка тоже борется с чувствами. Впервые с момента нашего воссоединения я действительно осознал, как сильно Грета все еще хочет меня в сексуальном плане. Наше желание друг друга было таким сильным, ограниченное этим крошечным пространством, что можно было буквально ощутить его вкус в воздухе.

Я смотрел на нее в зеркале, пока она не подняла глаза и не встретилась со мной взглядом. Я не был готов к тому, как быстро она развернулась. Наши лица разделяли считанные сантиметры, и мое желание поцеловать ее никогда не было сильнее, чем в тот момент. Я опустил взгляд на ее рот и, чтобы успокоиться, принялся считать в уме. Это не помогало, потому я закрыл глаза.

А когда открыл их, желания просто поцеловать ее не было. Оно стало еще хуже. Слава Богу Грета не могла читать мои мысли, потому что картинка того, как я трахаю ее красивый ротик была невероятно ясной в моей голове. Я чувствовал, как у меня встает, и молился, чтобы она не посмотрела вниз.

Мне нужно было уйти, но я не мог.

Челси.

Челси.

Челси.

Ты любишь Челси.

«Чувствовать подобное нормально, пока ты не поддаешься этим порывам», — говорил я себе. Это естественно. Нельзя предотвратить того, что желает твое тело, если поддаваться ему. И я заслуживал большой и блестящий приз за сопротивление. Вместо «зеркального шара» мы назвали бы его «синим яйцом».

К нам подошла работник магазина.

— У вас все хорошо?

— Да! — закричала Грета.

Но по ее голосу я знал, что это не так. Все это сводило ее с ума, и будь я проклят, если по окончанию этой ночи ей будет больно.

Пусть мы и не признали того, что произошло между нами на вербальном уровне, я все равно инстинктивно сказал «Прости». После этого отодвинул занавеску и ушел.

* * *

Мы решили провести ночь в отеле, так как оба выпили. Мы разделились, чтобы принять душ, и после встретились в номере Греты, собираясь пойти в ночной клуб казино. Когда она открыла дверь, ее вид в облегающем бордовом платье снова выбил воздух из моих легких. Ее волосы все еще были мокрые, но выглядела девушка потрясающе.

— Вау, — выдохнул я, не имея намерения говорить это вслух. Слово просто слетело с губ, прежде чем мозг успел предупредить меня не быть таким очевидным. Нужно было превратить в шутку мой прокол. — Ты определенно больше выглядишь, как убитая горем старушка.

— И как же я выгляжу?

— Вообще-то, ты кажешься слегка раскрасневшейся. Хорошо себя чувствуешь?

Если честно, выглядела она так, словно ее только что тщательно оттрахали, и от этого у меня заболел член.

— Я в порядке, — ответила она.

— Уверена?

— Ага.

— Так приятно было принять душ, — проговорил я.

И под этими словами я подразумевал два оргазма, до которых довел себя, думая об альтернативной концовке событий в примерочной.

— Я тебя понимаю, — сказала она.

— Тебе нужно высушить волосы?

— Да. Дай мне минутку.

Я включил ESPN и прилег на кровать.

Примерно через десять минут она вышла из ванной комнаты.

— Я готова.

Ее волосы были убраны наверх, открывая шею в полной красе, и я понял, что до конца ночи у меня будут проблемы.

Я подскочил и выключил телевизор.

Мы шли по коридору, и запах мыла на ее коже окутывал мои чувства. Оглянувшись на нее, я хотел, чтобы она знала, как красива, когда сказал:

— Ты хорошо выглядишь.

Когда мы вошли в лифт, я добавил:

— Мне нравится, когда ты так закалываешь волосы.

— Да?

— Угу. Такая же прическа была у тебя в тот вечер, когда впервые встретились.

— Удивлена, что ты помнишь.

Я не забыл ни единой вещи.

Ни. Единой. Вещи.

Мы начали вспоминать, как я мучал ее, и в какой-то момент она сказала:

— Нууу… ты был не таким плохим, каким хотел казаться.

— А ты, как выяснилось, не такой уж паинькой, — парировал я.

Тон моего голоса не скрывал того, на что я ссылался. Мы посмотрели друг на друга с молчаливым осознанием, что на этом разговор должен закончиться.

Если я думал, что ночь станет проще, как только нас окружат отвлечения ночного клуба, то сильно ошибался.

* * *

Мы много танцевали. Это было самой веселой частью всей ночи. Басы грохотали, и я чувствовал, как они отдавались во мне. Танцующие тела переплетались вокруг нас, но мы с Гретой держали расстояние между нами.

Это было необходимо.

В какой-то момент я отправился в уборную и, когда возвращался через многоцветные мерцающие огни, заметил парня, который танцевал очень близко с ней и говорил ей что-то на ухо.

Когда я дошел до того места, где они танцевали, мое подсознание уступило место первобытной и импульсивной реакции. Обхватив рукой ее узкую талию, я притянул Грета обратно к себе. Она не сопротивлялась. Моя рука все еще обнимала ее, когда девушка повернулась, посмотреть на меня. Я предупреждающе взглянул на нее. В тот момент мы были Элеком и Гретой семилетней давности. Я ревновал, и в очередной раз это было очевидно. Учитывая такую не малозначительную деталь, как наличие у меня серьезных отношений, было бы нечестно ожидать от Греты принятия вещей, которые я принять не мог, но ее отношения ко мне было достаточно, чтобы спустить мне это с рук.

Мы не говорили об этом, но вскоре мой порыв пещерного человека прошел. Я отпустил ее, и мы снова потерялись в музыке.

Однако все изменилось, когда включили медленную песню. Некоторые спешили найти себе пару, другие покидали танцпол. Почему-то казалось, что мы остались одни.

Грета запаниковала и начала уходить.

Винить ее нельзя, но что, если сегодняшняя ночь была той самой? Я хотел этот танец.

И взял ее за руку.

— Потанцуй со мной.

Она казалась напуганной, но все равно позволила мне притянуть ее. Из легких вырвался глубокий выдох, когда все ее тело прижалось к моему. Она закрыла глаза, опустив голову мне на грудь. Мое сердце колотилось, словно хотело сказать, каким я был идиотом, не замечая, что это именно то, чего оно хотело.

Впервые с тех пор, как мы приехали в казино, мысли о Челси были погребены под интенсивностью моих чувств к Грете. Мне нужно было знать, чувствует ли он это, потому я посмотрел вниз и в тот же самый момент она подняла взгляд. Я потерял способность дышать. Прикоснулся лбом к ее лбу и просто понял. В этот момент я перестал лгать себе. Я все еще был в нее влюблен. Я не знал, что с этим делать, потому что Челси тоже любил.

Не успел я обдумать это, как Грета вырвалась и побежала через темноту толпы.

— Грета, стой!

За считанные секунды я ее потерял. Пробравшись к выходу, я побежал к лифтам. Двери закрывались, потому я просунул в щель руку, чтобы задержать их.

Она плакала. Боже, что я с ней сделал?

— Что за черт, Грета? Почему ты убежала от меня?

— Мне нужно вернуться в свой номер.

— Не так.

Не задумываясь, я нажал кнопку остановки.

— Что ты делаешь?

— Не хочу, чтобы эта ночь так закончилась. Знаю, я перешёл черту, потерял чувство реальности и мне чертовски жаль. Но ничего бы не произошло, я верен Челси и не смог бы так с ней поступить.

— Что ж, значит, я не такая сильная, как ты. Ты в праве вот так танцевать со мной, прикасаться, смотреть на меня, если между нами ничего не может быть! И во избежание недоразумений, я не хочу, чтобы ты изменял ей!

— А чего ты хочешь?!

— Я скажу тебе, чего я не хочу. Я не хочу, чтобы ты говорил одно, а делал другое. У нас осталось не так много времени. Я хочу чтобы ты поговорил со мной. В тот вечер, на поминках… когда ты обхватил рукой мою шею… На какой-то момент мне показалось, что ты вернулся к тому, на чём мы остановились семь лет назад. Так я чувствую себя всё время, когда ты рядом. А затем, в этот же вечер, Челси рассказала, что произошло после твоего возращения домой.

О чем она говорила?

— Что конкретно тебе сказала Челси?

— Ты думал обо мне? Из — за этого не смог достичь оргазма в ту ночь?

Что за хрень?

У меня не было слов. То, что Челси рассказала Грете о том личном моменте взбесило меня. Я лишился дара речи.

— Я хочу знать правду, — сказала она.

Ей не вынесли правды, а я не могу вынести эти чувства к ней. Но меня злило, что они разговаривали так за моей спиной. Более того, казалось, вся моя жизнь перевернулась с ног на голову всего за одну ночь.

И я потерял контроль.

— Ты хочешь правду?! Правда в том, что занимаясь сексом со своей девушкой, я мог видеть перед собой только тебя. Правда в том, что в тот вечер я закрылся в душе и единственным способом закончить начатое, было представить, как кончаю на твою прелестную шею.

Стоило остановиться на этом.

Но вместо этого, я поймал ее в ловушку моих рук, когда она прижалась к стене. Я продолжил.

— Хочешь ещё? Сегодня, на свадьбе её сестры я собирался сделать Челси предложение. В этот самый момент, я должен был быть помолвлен, но вместо этого, нахожусь в лифте, борясь с диким желанием развернуть тебя лицом к стене и трахнуть так, чтобы потом пришлось нести тебя в номер на руках.

У меня заболело в груди. Я опустил руки.

— Всё что я знал и в чём, как мне казалось, был уверен, за последние 48 часов перевернулось с ног на голову. Я запутался и, на хрен, не знаю, что с этим делать. Вот какова правда.

Я снова нажал на кнопку остановки, потому что дальнейшее проведенное здесь время могло стать разрушительным, хотя я ощущал, будто, сказав правду, с моих плеч упал тяжелый груз.

Добравшись до нашего этажа, мы разошлись по отдельным номерам.

Когда я оказался в одиночестве в кровати, меня начало охватывать чувство вины, не давая спать.

В итоге я принялся терзать себя просмотром фотографий Челси.

Она не заслуживала этого.

Я крутился и вертелся, разрываясь между мыслями о Рэнди, виной перед Челси и мои любимым — развратными мыслями о Грете. Если бы не боялся причинить боль Челси, той ночью я бы отправился в номер Греты. Знал, что благодаря нашему сдерживаемому чувству безысходности, это был бы лучший секс в моей жизни. Но я не был изменником и не собирался становиться. Потому, позволил моему воображению пуститься в пляс.

В определенный момент сексуальные фантазии стали настолько живыми, что я попытался искупить свои грехи, отправив в 2 ночи сообщение Челси.

Я люблю тебя.

Незамедлительно я отправил сообщение и Грете.

Если сегодня ночью я постучусь к тебе в дверь — не открывай.

* * *

Такси подъезжало к месту моего назначения, потому я подумала, что пора бы прекратить чтение, так как вскоре нужно было приветствовать друзей. Тяжело было закрывать книгу.

Я заплатила водителю и спрятала Kindle в сумочку. Когда входила в клуб «Подземка», контраст темноты и ярких лучей вызвали чувство нереальности. Я весь день была с головой погружена в историю Элека, и казалось странным возвращаться в реальный мир. Во мне начала зарождаться легкая паника, сопровождающаяся головокружением, которое бывало у меня время от времени.

Мое нервное состояние улучшилось сразу, как увидела двух моих коллег, Бобби и Дженнифер, которые поприветствовали меня, как только я вошла в приватный зал. Небольшой бар подсвечивался фиолетовыми огоньками, и я незамедлительно забила за собой водку с содовой.

— Почетный гость уже здесь? — спросила я, делая глоток.

— Хэтти пока не видно, — ответила Дженнифер.

Раз Хэтти еще не было, я извинилась и вышла в уборную, где быстро достала обратно Kindle. Не судите.

* * *

Я все еще считаю чудом то, что пережил ту ночь, не облажавшись. Грета в итоге написала мне, что у нее бессонница. Я незамедлительно позвонил ей, и мы говорили до тех пор, пока она не заснула где-то после 4 утра. Я же не клал трубку и слушал звуки ее дыхания.

Поездка домой следующим утром была очень болезненна. Пилы было бы мало, чтобы разрезать напряженность в воздухе.

Грета собиралась отвезти меня в аэропорт. Но сначала мы заехали к ее матери. Возвращаться в дом, где все началось, было сложнее, чем я думал.

Грета подала мне немного ее домашнего мороженого. Поедание его с одной с ней тарелки вызвало ностальгию. По какой-то причине, среди всего, что мы пережили с ней за наше маленькое приключение, тот момент значил для меня больше всего, и в то же время он казался прощанием.

* * *

Мне пришлось снова спрятать Kindle, когда Хэтти вошла в уборную. Наверно она подумала, что я жалкая.

— Вот ты где. Мы искали тебя!

— Оу, я потеряла счет времени. Ты еще не приехала, так что я пришла сюда расслабиться немного до начала вечеринки. — Я обняла ее. — С Днем Рождения, дорогая.

— Спасибо. Ты читала?

— Да, — засмеялась я и небрежно махнула рукой. — Знаешь, каково это, когда начинаешь книгу и не можешь оторваться?

— Она развратная?

Мне пришлось подумать.

— Не совсем.

— Понятно. Ладно, пойдем! Уже почти все здесь.

Я последовала за ней обратно в клуб и тут же подбежала к бару за водкой с содовой. Поклявшись не брать книгу по меньшей мере час, я попыталась влиться в общение и поняла, что смотрю на лица, но не слышу, что они говорят. Их рты шевелились, но мой мозг не обрабатывал слова — разум все еще был с Элеком.

Как только установленный мной час закончился, я снова прокралась в уборную. Мои друзья вероятно подумают, что я нюхаю кокс, но мне нужно было закончить книгу, так как осталось прочесть небольшой процент. Таким образом я смогла бы пережить остаток ночи без отвлечения.

Я сделала глубокий вздох.

* * *

Грета не встречалась со мной взглядом по дороге в аэропорт. Мы пережили столько особенных моментов, а она не могла даже посмотреть мне в лицо. Вот к чему все пришло, и не могу сказать, что винил ее.

Я разрывался на части, но не знал, что сказать ей. Мы вместе практически прошли ад и рай за последние двадцать четыре часа и теперь я покидал ее… снова.

Мы почувствовали сильный ветер, когда вышли из машины на обочину. Это было похоже на сцену из фильма. Грустную его часть с драматической музыкой на фоне.

Оглушительные звуки взлетающих самолетов усложняли попытки произнести то, что я хотел сказать. Что можно сказать человеку, которого ты бросаешь во второй раз?

Она закрылась, глядя куда угодно, но только не на мое лицо.

Наконец, я произнес:

— Посмотри на меня.

Грета несколько раз закачала головой, и по ее щеке скатилась слеза.

Теперь это было официально. Я был самым большим подонком на планете.

Мои глаза тоже начали наполняться слезами, потому что я не мог отнять у нее ее боль, потому что я не мог сделать ничего, чтобы остаться там.

Она отмахнулась от меня.

— Всё в порядке… Иди. Прошу тебя. Напиши мне, если захочешь. Просто долгие прощания… я не могу… только не с тобой.

Она была права. Прощание не могло хорошо закончиться, так зачем тогда продлевать его?

— Ладно.

Она застала меня врасплох, наклонившись и оставив быстрый поцелуй на моей щеке. Грета убежала к машине и захлопнула дверь, прежде чем я успел осознать происходящее.

Остатки ее слюны жалили мою щеку, пока я в тумане шел в аэропорт.

Хотелось посмотреть на нее в последний раз, потому я обернулся. Большая ошибка. Через окно я увидел, что ее голова опущена на руль. Незамедлительно я побежал обратно к машине и постучал в окно. Она отказалась поднять взгляд и завела двигатель, так что я постучал сильнее. Наконец, она повернулась ко мне и вышла из автомобиля, вытирая слезы.

— Ты что-то забыл?

Не успел я понять, что делаю, как мои губы оказались на ее. В тот момент за меня думало сердце. Я не хотел раскрывать губы, потому что убедил себя, будто это действие невинное, пока не почувствую ее вкус. Это был сильный, отчаянный поцелуй, и я даже не знал, что он значил.

Я чувствовал себя опустошенным и сбитым с толку.

Она прервала его.

— Убирайся. Ты пропустишь свой рейс.

Мои руки все еще были на ее щеках.

— Я никогда не прощу себе того, что причинил тебе боль в первый раз, но видеть, как снова стал причиной твоих страданий… поверь мне, это последнее, что я хотел бы в своей жизни.

— Зачем ты вернулся?

— Я оглянулся и увидел, что ты плачешь. Нужно быть полным и абсолютно бездушным кретином, чтобы оставить тебя в таком состоянии.

— Ты вообще не должен был этого видеть. Нужно было просто идти дальше, потому что сейчас все еще хуже.

— Я не хотел, чтобы твои слезы стали моим последним воспоминанием.

— Если ты действительно её любишь, то не должен был целовать меня, — прокричала она.

— Я люблю её. — Прозвучало это защитным образом. Я посмотрел в небо, потому что мне нужно было подумать мгновение. — Хочешь знать правду? Я безумно люблю тебя тоже. Думаю, что даже не понимал насколько сильно, пока снова не увидел.

— Так ты любишь нас обеих? Это хреново, Элек.

— Ты постоянно твердила мне, что хочешь честности. Я лишь даю тебе то, о чём ты просила. Мне жаль, если правда выглядит так хреново.

— Как бы то ни было, у неё есть преимущество игры на домашнем поле. Очень скоро ты снова забудешь обо мне — это всё упростит.

Она повернулась к машине.

— Грета… не уходи так.

— Это не я ухожу, Элек.

Ауч.

Она уехала, оставив меня на обочине, что было уместно, потому что я ненамеренно ударил по тому же месту… дважды, на самом деле.

Соблазн прыгнуть в такси и последовать за ней был сильным. Но я сел на самолет обратно в Калифорнию, потому что хоть раз в жизни мне нужно было поступить правильно.

* * *

Мой палец продолжал жать на кнопку следующей страницы, надеясь на продолжение истории. Он просто не мог заставить меня пройти через это, закончив на моменте, где мы расстались.

Когда он отправил мне рукопись, то сказал, что она не закончена. Наверно он считал, что мне не стоит знать ничего, во что я не вовлечена. Раз уж остаток его жизни включал ее, не было нужды больше пытать меня. Теперь я это понимаю и была за это благодарна. Элек хотел, чтобы я поняла, что он чувствовал все то время, чтобы завершить тот этап и двигаться дальше.

Что ж, я за него рада.

Я достала телефон и отправила ему сообщение, которое казалось душевным, несмотря на мою злость.

Я закончила. Спасибо. Это было невероятно. Для меня честь, что попросил меня прочесть ее. История твоей семьи шокировала меня и многое объяснила. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Теперь я понимаю намного больше, в том числе почему ты закончил ее там, где закончил.

Черт.

Я плакала и должна была вернуться к своим друзьям.

Опустошенная, я решила, что остаток ночи должен помочь мне забыть его раз и навсегда.

«Помоги мне утопить мои печали», — вспомнила я его слова мне в казино. Что ж, это именно то, что нужно было мне в тот момент.

Мои друзья танцевали, обрадовавшись моему возвращению. Они притянули меня к себе, и мы танцевали вместе не меньше часа. Чем больше я думала об Элеке, тем сильнее и быстрее качала бедрами и размахивала головой, пока волосы в итоге не начали выглядеть так, словно меня ударило током. Потерявшись в музыке, я не хотела останавливаться достаточно надолго, чтобы почувствовать все те болезненные эмоции, вызванные его словами. Я определенно не хотела принимать того, что персонаж Греты Хансен навсегда был исключен из его жизни.

Спустя полчаса завибрировал мой телефон.

Какая у тебя теория по поводу причины подобного окончания?

Его ответ поразил меня. Чтобы не потерять контроль прямо на танцполе, я продолжала танцевать, словно ничего не случилось. Не хотела, чтобы мои друзья подумали, будто что-то не так.

Качая бедрами, я набрала сообщение.

Грета: Думаю, ты не хотел причинять мне боль. Остальное со мной никак не связано.

Элек: Ты в этом уверена?

Грета: О чем ты говоришь?

Элек: Прекрати трясти задом на пять секунд и может я скажу тебе.

Что?

Прежде чем успела повернуться, я почувствовала, как сильные руки схватили меня по бокам, заставляя внезапно остановиться. Медленно они скользнули вниз по моей талии, опустившись на попке с хладнокровной самоуверенностью. Это прикосновение. Этот запах. Мгновенная реакция моего тела.

Нет. Этого не могло быть.

Глава 21

Я обернулась и встретилась с дымчато-серыми глазами, сверкающими даже в темноте клуба. Мой пульс был настолько сильным, что, казалось, он состязается с басами быстрой музыки. Все вокруг померкло на фоне осознания того, что Элек стоял передо мной, обнимая меня, словно знал, его присутствие может шокировать настолько, что я потеряю равновесие и ему придется ловить меня.

Мой голос дрожал. Я так нервничала, что мой первый вопрос получился глупым.

— Что случилось с твоими очками?

— Сегодня надел контактные линзы.

— Оу.

Наконец, шок ослабел достаточно для того, чтобы спросить что-то осмысленное.

— У меня миллион вопросов. Как ты сюда попал? Как ты меня нашел? Как …

— Заткнись, Грета. — Его горячий рот накрыл мои губы и резко прервал все дальнейшие расспросы. Он поглощал меня с безрассудной несдержанностью. Если и были какие-то сомнения о том, что между нами происходило, то сила этого властного поцелуя и то, как он прижимал свое тело к моему уничтожили их.

Ему не нужно было ничего говорить, его поцелуй был красноречивее любых слов. Язык парня переплетался с моим, и он издавал гортанные звуки, целуя меня. Впервые с нашей встречи я осознавала: он мой. Вся сдержанность прошлого, каждый кусочек того, что останавливало нас, исчезло.

Я еще не знала полной истории, как мы вдруг пришли ко всему этому, но не думаю, что это имело значение.

Я отчаянно перебирала пальцами его волосы, притягивая ближе к себе.

Никогда больше не бросай меня, Элек.

Мы находились в нашем маленьком мире, несмотря на людей, танцующих вокруг и врезающихся в нас. Его дыхание касалось моих губ, а лоб был прижат к моему.

— Я ждал, пока ты закончишь читать книгу, чтобы прийти к тебе. Таков был план.

— Ты все это время был в Нью-Йорк?

— Приехал сюда еще прежде, чем отправил тебе рукопись.

— О боже мой. — Я уткнулась лицом в его грудь, наслаждаясь запахом без примеси сигарет. Мне нужно было задать ему вопрос, ответ на который казался очевидным, потому я подняла взгляд.

— Ты расстался с ней?

Он кивнул, возвышаясь надо мной.

Я продолжила:

— Но концовка… ты сказал, что поступаешь правильно. Я думала …

Он снова прервал меня поцелуем и сказал:

— Я понял, что ты могла предположить подобное. Но правильным… было признать, что я не смог бы в полной мере любить ее, когда другая заставляет мое сердце биться чаще. — Его руки обхватили мои щеки. — Мое сердце не успокаивалось с тех самых пор, как я заметил тебя, стоящую в том саду. Я, наконец, прислушался к нему. Просто потребовалось некоторое время, чтобы прояснить голову и действительно понять, чего оно хотело.

Я была уверена, что это длинная история, что закончить отношения с Челси было нелегко. Знала, он искренне любил ее и расскажет мне все в свое время, но сейчас не до этого.

Как будто прочитав мои мысли, он сказал:

— Обещаю, я расскажу тебе все, что произошло, но не сейчас, ладно? Я просто хочу быть с тобой.

— Хорошо.

Я обняла Элека за шею и вздохнула с такой силой, будто сдерживалась все семь лет. Может, так и было. Мы целовались, будто наша жизнь зависела от этого, не прерываясь для глотка воздуха, по крайней мере, на протяжение трех следующих песен. Я была уверена, что мои друзья видели нас, но не могла оторвать глаз от него достаточно надолго, чтобы проверить их реакцию. Они, вероятно, думали, что Элек был случайным парнем, потому на работе мне придется многое объяснять. Я прижалась к нему и почувствовала его эрекцию сквозь джинсы. Мы практически занимались любовью на танцполе.

Все было каким-то нереальным.

— Ты хочешь меня, Грета? — проговорил он мне на ухо, вызывая дрожь.

— Да.

— Ты доверяешь мне?

— Доверяю.

— Позволь мне взять тебя сейчас.

— В клубе?

Он улыбнулся рядом с моим ртом.

— Я хотел, чтобы ты закончила чтение, чтобы знала все, прежде чем пришел бы к тебе. Я бродил по городу твердый, как скала, в течение трех дней, думая только о близости с тобой. Твоя квартира слишком далеко отсюда. Я не могу больше ждать.

— Куда мы можем пойти? — спросила я.

— Мне все равно, но мы должны что-то придумать, прежде чем я возьму тебя прямо здесь, на танцполе. — Он схватил меня за руку. — Пойдем.

Он переплел мои пальцы со своими и повел меня через густой влажный воздух клуба. Волоски на моем теле встали дыбом. Наша задумка казалась опасной. Элек стал теперь совершенно взрослым мужчиной. При нашей последней интимной близости, он был практически мальчиком. Я была уверена, что за годы нашей разлуки он стал только лучше, потому не знала, к чему готовиться. Прошло очень много времени с тех пор, как я спала с кем-то в последний раз. Он поймет, сколько прошло времени.

Элек попытался открыть дверь, ведущую в заднюю комнату, но она была закрыта. Он посмотрел на меня с улыбкой, вызывая мурашки по коже.

— Ты сказала, что доверяешь мне, верно?

— Ага.

— Жди здесь.

Он открыл дверь, судя по всему, ведущую к пожарному выходу и заглянул за нее, прежде чем вернуться ко мне.

— Хочу, чтобы ты выбрала, что будет дальше, в зависимости от своего настроения.

— Хорошо.

— Мы можем найти ближайший отель и заняться любовью в кровати или…

— Хорошо. Или?

— Или можем прямо сейчас выйти на улицу и заняться жестким сексом в переулке.

Никогда еще мышцы между моих ног не сжимались с такой силой в ожидании чего-либо. Мое тело явно выбрало за меня, желая полностью отдаться ему. Мне было это необходимо точно так же, как и ему. Я сильно этого хотела, и хотела сейчас.

— Второй вариант.

— Хороший выбор.

Он открыл дверь черного выхода и вывел меня наружу. Переулок был пуст. Легкий туман витал в воздухе. Мы прошлись немного вперед, пока не нашли укромный уголок.

— Здесь нас никто не увидит, — сказал он, слегка прижимая меня к кирпичной стене. — Я так сильно хочу вытянуть тебя из зоны комфорта.

Моя грудь тяжело вздымалась от волнения и незнания того, что он собирался сделать со мной. Я только знала, что не стану останавливать его. Слепо соглашусь на все. Но меня слегка трясло.

— Ты нервничаешь? Не бойся.

— Я просто взволнованна. Прошло столько времени.

— Твое тело вспомнит меня.

Элек опустил верх моего платья вниз, чтобы обнажить грудь. Он нежно убрал мои волосы назад, прежде чем уже не так нежно схватил меня за шею. Но было приятно. Наклонившись, он легонько укусил меня.

— Эта шея… едва не стала моей погибелью… это самая любимая моя вещь во всем мире, — сказал он, целуя ее и постанывая. — Я практически чувствую запах твоего желания, Грета. — Одну руку он держал на моей шее, другой слегка пощипывал сосок. — Посмотри, какие они твердые. Не думаю, что я когда-либо видел твои соски не твердыми, как сталь, в моем присутствии. И хотел бы я, чтобы ты могла видеть свое лицо. Даже в темноте заметно, какие у тебя сейчас розовые щеки. То, что я так влияю на тебя, невероятно заводит. Хочу, чтобы ты знала, я никогда не желал ничего больше в своей жизни, чем обладать каждым сантиметром твоего тела. И это я и собираюсь сейчас сделать. Хорошо?

Я кивнула, настолько возбужденная, что едва могла дышать, и запустила пальцы в его густые черные кудри, пока Элек прокладывал дорожку поцелуев к моему рту, жадно впиваясь в него. Я смаковала сладкий вкус его дыхания и наслаждалась щетиной, царапающей мое лицо. Не было ничего деликатного в близости с Элеком, даже когда он был максимально нежен. Я провела языком по кольцу на его губе, а когда слегка потянула за него, он зарычал. Невозможно было в полной мере насладиться его ртом. Хотелось ощутить его на всем теле.

Между моих ног собралась влажность, когда он опустился коленями на бетон, чтобы приподнять мое платье и медленно стянуть вниз нижнее белье. Посмотрев на меня, он наградил своей красивой улыбкой.

— Тебе это больше не понадобится, — улыбнулся Элек и добавил, — по меньшей мере на неделю.

Он быстро спрятал мои трусики в задний карман. У меня задрожали коленки.

Элек медленно поднялся, и дальнейшие события были ничем иным, как идеально поставленной эротической прелюдией. Каждый звук, каждое движение казалось сексуальнее предыдущего: снятие ремня, поспешное расстегивание ширинки, разрывание зубами упаковки презерватива, не сводя с меня глаз, звук раскатывающейся резинки по его красивому члену, из которого уже выделилась смазка вокруг пирсинга на головке. Я пульсировала от нужды.

Его глаза, казалось, потемнели до угольного оттенка. Не спуская свои джинсы, он поднял меня и обернул мои ноги вокруг своей талии, прижимая спиной к кирпичной стене.

— Скажи мне, если пересеку грань, — сказал он грубо.

— Не …

Ах!

Он вошел в меня одним резким рывком. Затем подложил свою руку мне за голову, как щит, потому что понял, что едва ли не вызвал у меня сотрясение мозга.

Его рот оставался на моей шее, нежно покусывая ее, пока он трахал меня, а жар его члена опалял. Каждое движение было жестче предыдущего и разделяли их секунды.

С каждым толчком он громко стонал. Нас определенно должны были поймать. Это был самый жесткий секс в моей жизни, уступавший лишь тому разу, когда он взял меня на полу в моей спальни семь лет назад. У меня не было секса почти два года, но этого было незаметно, с такой легкостью мое тело приспособилось к нему, несмотря на его размеры. Думаю, что я была влажной и готовой к нему с того самого момента, когда вновь увидела в том саду.

Он продолжал трахать меня, со злостью и необузданностью.

— Это тело должно принадлежать только мне, — сказал он, не отрываясь от моей шеи. Элек толкнулся в меня. — Я отпустил тебя. — Он толкнулся глубже. — Я бросил тебя.

Я начала двигать бедрами, насаживая себя на него.

— Так, возьми меня обратно. Трахни меня сильнее.

Мои слова раззадорили его, и он принял вызов. Он повернул меня так, что теперь его спина прижималась к стене, потому больше ему не нужно было ограждать от нее мою голову. Он изменил положение моих ног вокруг себя и обхватил одной рукой мою шеи, а другой поддерживал. Глядя в глаза, Элек входил и выходил из меня, одновременно с тем слегка сжимая шею, достаточно, чтобы это приносило удовольствие. Знание, как сильно происходящее его заводит, сводило меня с ума.

К счастью, на улицу никто не вышел. Мы все еще были одни в туманной ночи. Единственными звуками стали шлепки соприкосновения нашей кожи, звон пряжки его ремня и наше синхронное дыхание.

Рукой я дотянулась до его рубашки, чтобы поднять ее и обнажить его пресс. Кубики были тверже, чем я помнила, и выглядели так, словно были высечены из камня. Хотела бы я соприкасаться с ним кожа к коже, но раздеваться полностью было рискованно.

— Не волнуйся. Позже мы все это снимем, — сказал он. — Сегодня ночью мы все сделаем.

Внезапно я почувствовала зарождение оргазма. Мне даже не нужно было ничего говорить. Поразительно, насколько хорошо Элек знал мое тело.

— Ты кончаешь, — сказал он. — Я помню это ощущение. Посмотри на меня.

Он держал меня за шею и смотрел в глаза, качая своими бедрами, трахая меня изо всех сил, пока не задрожал.

Понадобилось несколько минут, чтобы восстановить дыхание. Он все еще держал мое обмякшее тело, целуя в шею.

— Я люблю тебя, Грета.

Я любила его так сильно, что даже не могла сформировать слова. Столько чувств сразу всплыло на поверхность, но страх был сильнее.

— Не оставляй меня снова, Элек. Не возвращайся обратно к ней, — сказала я.

Он обнял меня крепче.

— Не оставлю, малышка, — ответил Элек, поднимая мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза. — Посмотри на меня. Тебе никогда больше не придется об этом беспокоиться. Я никуда не уйду. Знаю, мне необходимо доказать тебе это, и я докажу.

Он поставил меня на землю и застегнул штаны, прежде чем снова поднять меня. Гравий хрустел под его ногами, пока парень нес меня на руках до ближайшей обочины, где мы бы смогли поймать такси.

Мне все еще казалось, что я сплю.

На заднем сидение в машине я положила голову ему на грудь. Его сердце быстро билось под моим ухом, пока он нежно перебирал мои волосы весь путь до моей квартиры.

Когда мы вошли в здание, Элек обнимал меня за плечи, целуя в шею всю дорогу вверх по лестнице.

Я повозилась с ключами и, как только мы вошли, у меня появилось внезапное желание сделать то, чего я никогда не делала.

Я прижала его к двери, которая только что закрылась за нами, и приподняла его рубашку. В его глазах была смесь жажды, шока и веселья, вызванные моей смелостью.

Я обвела языком кольцо на его соске и, опускаясь вниз, облизывала каждую упругую мышцу на его груди вплоть до двух клеверов. Я опустилась на колени и, когда он понял, что я собиралась сделать, дыхание парня участилось.

— Черт, — прохрипел он. — Это происходит на самом деле?

Не теряя времени, Элек сорвал с себя ремень и бросил его на пол. Я опустила вниз его боксеры и достала член, замерев на мгновение, чтобы полюбоваться его размером, длинной, жаром и блестящим кольцом на головке. Я больше всего фантазировала о том, как делаю ему минет, потому что это было единственным, чего мы никогда не делали.

Он накрутил мои волосы себе на пальцы.

— Не могу сказать, сколько раз я мечтал трахнуть этот красивый рот. Уверена, что хочешь это сделать?

Вместо ответа, я щелкнула языком по металлическому кольцу, наслаждаясь солоноватым вкусом выделений на головке, пока поглаживала его длину. С каждым движением руки, с каждым прикосновением языка он становился все мокрее.

Его пресс напрягся, а дыхание стало затрудненным.

— Черт. Это такая пытка.

Я остановилась и облизала губы, посмотрев на него. В ответ он закрыл глаза. Элек всегда держал все под контролем, но теперь он был в моей власти, и это заводило.

Его глаза все еще были закрыты, когда я впервые полностью взяла его в свой рот. Звуки удовольствия, исходящей от него были такими сексуальными, что только поощряли меня взять его еще глубже и быстрее. Мне нравилось ощущение его гладкого члена, заполняющего мой рот. Я не могла насытиться им и принялась сосать еще жестче. Я была такой влажной, что могла бы с легкостью кончить, если бы дотронулась до себя.

Он запустил свои пальцы мне в волосы и потянул за них.

— Стоп. Ты доведешь меня до оргазма, а я хочу кончить в тебя.

Я стала сосать его сильнее.

— Нет, — сказала я, желая, чтобы он кончил мне в рот.

Его дыхание было неровным.

— Ты случайно не на таблетках?

Я утвердительно кивнула головой.

— Много лет их пью. Они регулируют мой цикл.

Он вытащил член из моего рта.

— Встань и развернись.

Мое сердце колотилось, когда Элек снял мое платье через голову. Схватив меня за бедра, он погрузился в меня. Тепло и влажность его кожи внутри меня и ощущение металлического кольца без презерватива было практически невозможно вынести. Все мои чувства усилились.

Трахая, он руками схватил меня за ягодицы. С каждым его движением я слышала, насколько влажной была. Казалось, я готова кончить в любой момент, до такой степени меня возбудил минет и секс без преград.

— Я не смогу когда-либо снова использовать с тобой презерватив, — выдохнул он. — Ощущения так хороши.

Я была близка к кульминации.

— Кончи внутрь меня.

Он вколачивался в меня с такой силой, что можно было не сомневаться в появлении синяков на ягодицах на следующий день.

— Черт… Грета… ох… — Элек продолжал движения, пока не излил последнюю каплю, и даже после этого медленно трахал меня в течение некоторого времени.

Наконец, Элек вышел из меня и развернул, чтобы поцеловать. Он усмехнулся.

— Мы не смогли даже отойти от двери. Ты понимаешь это?

— Думаю, я могу повторить все снова.

— Хорошо, потому что я даже близко не закончил с тобой сегодня, — сказал он, таща меня в спальню со свисающими с талии штанами.

* * *

Четыре маленькие свечи мерцали вокруг нас, когда мы сидели в моей постели в четыре утра и кормили друг друга мороженым Бен и Джерри.

— Так, как ты узнал, где меня найти сегодня?

— Ну, когда ты прислала мне смс, что закончила книгу, я сидел в Starbucks за углом от твоей квартиры. Я пришел сюда, так как предполагал, что здесь ты и будешь читать. Хотел прийти к тебе и удивить. Ждал на твоих ступеньках. Эта… личность… которая сказала, что она твоя крестная фея, подошла ко мне и сказала: «Алек, верно? Я узнала бы тебя где угодно по описанию, которое дала мне моя Грета. Я знала, что ты вернешься к ней, глупый ты ублюдок.»

— Ты это серьезно? — Я расхохоталась. — Это Салли. Она действительно мне как крестная фея.

— Ну, ты ведь понимаешь, что у твоей феи достоинство даже больше моего?

— Да, я знаю. Мы просто не обсуждаем это.

— Ты должно быть ей много обо мне рассказала. Во всяком случае, мне просто нужно было добраться до тебя и я спросил, знает ли она, где ты.

— Таким образом, она дала тебе название клуба?

— Не сразу. Думаю, она хотела меня помучить.

— Что она сделала?

— Заставила меня снять рубашку.

— Ты шутишь?

— Абсолютно серьезен.

— Это все?

— Если бы.

— Что?

— Она заставила меня взять табличку из картона, на которой было написано «мудак», и сфотографировала меня с ней.

Я прикрыла рот рукой, переспросив:

— Что?

— Да. Затем она сказала, что это гарантия.

— Салли безумная.

— Ну, он… она, очевидно, заботится о тебе. Это я могу понять. Во всяком случае, только после того, как я позволил ей сделать фото, она дала мне адрес клуба и сказала: «Это твой последний шанс».

— Ничего себе, — ответила я.

— Ага.

Элек повернулся ко мне.

— Ты должна кое-что знать.

— Хорошо…

— Сегодня, после того как мы закончили в переулке, ты сказала мне не возвращаться к Челси. Сложно было слышать это. Есть часть тебя, которая не верит, будто все это реально, и ты до сих травмирована моим уходом в прошлом. Это заставило меня понять, какую боль я тебе причинил и как сильно мне придется потрудиться, чтобы исправить это.

— Я просто была очень эмоциональна в тот момент, особенно после чтения твоей книги весь день. Каждое чувство, в том числе и мой самый большой страх, вышли наружу.

Элек забрал мороженое из моих рук и отложил его в сторону. Он обхватил мое лицо своими руками.

— Не было никогда никакого соперничества. Я любил Челси, но это было словно любовь по умолчанию. Тебя я люблю намного больше. Каждую секунду рядом с тобой, мне приходилось убеждать самого себя, что я любил Челси, а это определенно не то, что должен делать человек. Мои чувства к тебе были настолько сильны, что до чертиков пугали меня. В ту секунду, когда сел на самолет, я знал, что действительно возвращаюсь в Калифорнию только, чтобы закончить отношения с Челси. Это было правильным решением.

— Ты сильно ранил ее?

— Да. Она не заслужила этого.

— Мне жаль.

— Было бы хуже, если бы мы обручились или поженились, ведь я не уверен, что результат мог бы быть другим. Было бы несправедливо оставаться с ней и втайне любить тебя.

— Кажется, я точно знаю как она, должно быть, чувствует себя сейчас.

— Да, наверно ты права. Часть меня всегда будет чувствовать себя ужасно из-за того, что я ранил ее, но избежать этого было невозможно. Мне потребовалось несколько дней после того, как я вернулся, чтобы понять, как лучше объяснить ей все, потому что я хотел быть честным относительно тебя. Я не сделал этого сразу, но больше не спал с ней; ты должна знать это. Я придумывал отговорки. Суть в том, что я не хотел возвращаться к тебе, пока не разобрался со своим багажом и пока ты не знала все о моем прошлом. Так что, после переезда от Челси, провел много времени работая над книгой, пока не достиг того результата, который мог бы дать прочитать тебе.

— Спасибо, что поделился этим со мной.

Он поцеловал меня.

— Я так сильно люблю тебя, Грета.

— Я тоже тебя люблю.

— Я не вернусь в Калифорнию.

— Что? Даже за вещами?

— Нет. Я положил все в камеру хранения. С мамой сейчас все хорошо. Хотя нам придется вскоре навестить ее.

— Нам?

Я хотела встретиться с Пилар примерно так же сильно, как Дороти хотела встретиться со Злой Ведьмой с Запада.

— Да. Я уже рассказал ей о тебе. Сначала она не очень хорошо это восприняла, но я объяснил, как сильно люблю тебя и что мама должна принять наши отношения. Так и будет, Грета. А если нет, то это уже не иметь значения.

— Надеюсь.

— Мне нужно найти другую работу, потому что я бросил молодежный центр после разрыва с Челси. На самом деле, одним из того, что я сделал на прошлой неделе, было собеседование в школе, здесь в городе, в прошлую пятницу. Они предложили мне должность методиста.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Элек, это замечательная новость!

Он взял мороженое и начал его снова есть.

— Однако, мне понадобиться место, где смогу остановиться. Ты знаешь какую-нибудь девушку, которой нужен сосед по комнате?

— На самом деле, Салли сейчас в поиске.

Он скормил мне ложечку мороженого.

— Я говорю о другой девушке. Я подумывал о переезде к знакомой миниатюрной нимфе, которая любит куни.

— Ох… возможно, ее заинтересует предложение.

— Хорошо, потому что я не планировал принимать нет в качестве ответа. — Он поцеловал меня с полным ртом мороженого Черри Гарсиа. — Эй… ты так и не объяснила мне, чем ты самом деле зарабатываешь на жизнь. Говорила, что занимаешь административную должность, но чем именно занимается твоя компания? Может ты агент ФБР или подобное?

О боже. Удивительно, что прошло столько времени, прежде чем мне пришлось признаться. Была причина, по которой я никогда не затрагивала эту тему.

— Это не совсем административная должность, но по части агента ты прав. Есть причина, по которой я не хотела рассказывать тебе. Я чувствовала себя виноватой, когда мы были не вместе, потому что, на самом деле, очень хотела тебе помочь.

— Не понимаю.

— Я литературный агент, Элек.

Он опустил коробку на край стола.

— Что ты сказала?

— Я представляю авторов и, думаю, могла бы помочь тебе опубликовать некоторые твои работы, в частности «Счастливчик и Паренек». Я работаю в тесном контакте с крупным издательством молодежных книг и, думаю, нам стоит отправить им работу.

— Ты издеваешься надо мной?

— Абсолютно серьезна.

— Как ты попала в эту среду?

— По чистой случайности. Я искала работу после колледжа, начала в качестве стажера и поднялась по карьерной лестнице до должности агента. Я новенькая, так что моя клиентура все еще растет.

— Пожалуйста, скажи мне, что я должен переспать с тобой, чтобы добиться успеха в своей писательской карьере.

— Это, безусловно, часть сделки.

— Вау. Я правда очень горжусь тобой.

— Ты понятия не имеешь, насколько виноватой я себя чувствовала весь прошлый год, когда видела писателей, которые и близко были не настолько талантливыми как ты, но заключали сделки и становились успешными. Я не знала, как связаться с тобой и хотел бы ты вообще опубликовать что-то, потому что помнила, насколько личным было для тебя писательство.

— Ты знаешь, я никогда не ожидал к себе особенного отношения. Ты ничем мне не обязана.

— Твои работы поразили меня задолго до этой карьеры. Я верю в тебя. Мы будем работать вместе. Если ничего из этого не получается, то, по крайней мере, мы попытались.

— Если ничего не получится, я все равно буду самым везучим парнем в мире, — прошептал он, все еще думая о моем предложении. — Это сумасшествие.

Я встала со своего места и села к нему на колени, касаясь пальцами его бока.

— Кстати о везении, я заметила эту новую татуировку.

Он начал меня щекотать.

— О, правда заметила?

Это была небольшая упаковка зерновых хлопьев Lucky Charms[15] со словами Get Cereal[16] над ней.

Как мило, но странно.

Даже несмотря на то, что эта татуировка не выбивалась из ирландского стиля других его тату, она вызывала у меня смех.

— Что это означает?

— Честно? Я только недавно ее сделал. Это напоминает мне о тебе и о твоей удачливой попке. Кроме того, ты и есть мой талисман. Не раз в моей жизни, ты превращала что-то жалкое во нечто волшебное.

Он притянул меня для глубокого поцелуя и сказал:

— И если переставить буквы Get Cereal, получатся наши имена.

Get Cereal= Elec Greta

Боже мой. Я любила его.

— Это самая моя любимая анаграмма, которую ты когда-либо придумывал.

— Выбор был между этим или Rectal Gee[17], но это бессмысленно. Мне пришлось бы сделать тату задницы на боку. На это я не согласен.

* * *

Через несколько месяцев в Нью-Йорке наступило Рождество. Это было мое любимое время года из-за всех огней и декораций, украшающих город. Это Рождество не было похоже ни на одно другое, потому что мы с Элекомв впервые встречали его вместе, как влюбленная пара.

На сами праздники мы собирались в Сан-Франциско, чтобы провести их с Пилар. По совету Элека, я поговорила с ней по телефону, пытаясь сгладить некоторые углы. На удивление, она была искренней со мной, потому я не так переживала из-за поездки. Нам не бывать с ней хорошими друзьями, и я была уверена, что Пилар предпочла бы, чтобы Элек был с Челси. Но, по крайней мере, без Рэнди она, со временем, будет в состоянии принять меня.

За несколько дней до того, как мы должны были улететь на запад, Салли пригласила нас с Элеком на свою рождественскую вечеринку.

Квартира Салли была в классическом нью-йоркском стиле, с темной деревянной отделкой стен и здоровенным встроенным книжным шкафом, который был заполнен книгами, начиная от эротических романов, заканчивая военной историей. Она разошлась, повесив искусственную омелу и белые огни по всей квартире. Был даже золотой баннер с надписью «Ешь, пей и веселись». Салли также выставила на столе гоголь-моголь с трубочками и ассорти закусок. Мы с Элеком неплохо себя чувствовали, спустя нескольких стаканов этого гоголь-моголя.

Мой парень выглядел таким сексуальным в бархатной шляпе Санты, когда повел меня в укромный уголок комнаты.

Я потянула за пушистый балабон на конце его шляпы.

— Ты в курсе, что являешься самым сексуальный Сантой, которого я когда-либо видела?

Он провел руками по моей талии.

— К счастью для тебя, я буду появляться намного чаще, чем раз в год.

Я обняла его за шею и прижалась к нему.

— И я буду давать тебе намного больше, чем печенье.

— Я был бы не против немного позабавиться в ванной комнате прямо сейчас, — сказал он.

Так мы и поступили.

Когда мы вернулись, наступило время открывать подарки. Первый подарок получил Элек от Салли. Они на самом деле довольно сблизились и постоянно подкалывали друг друга.

— О, Салли. Не стоило. — Комната наполнилась смехом, когда Элек достал футболку со своим изображением, где он был с голой грудью и держал табличку «мудак». В комплекте также была кружка и коврик для мыши с этим же уже «классическим» изображением.

Салли рассмеялась.

— Со всей этой книжной темой, я не хотела, чтобы ты забывал свои корни.

Элек со спокойствием принял все это, после чего получил свой настоящий подарок, которым оказался подарочный сертификат в Starbucks, где он проводил много времени за писательством после работы. Мы недавно подписали сделку для публикации «Счастливчик и Паренек», и сейчас он работал над продолжением истории. В течение дня Элек работал в средней школе.

Мой подарок от Элека был последним. Я была удивлена, что он вообще что-то принес для меня, так как мы договорились обменяться подарками в Калифорнии. Но когда открыла коробку, все приобрело смысл. Это не был мой настоящий подарок. Это была последняя пара украденного им у меня нижнего белья. Они были бирюзовыми и кружевными. Я мгновенно вспомнила их и покачала головой.

— Я не могу поверить, что ты хранил их все эти годы.

— Долгое время это была единственная напоминающая о тебе вещь.

Я прошептал ему на ухо:

— Тебе повезло, что моя попка все еще вмещается в них.

Он прошептал в мое:

— Думаю, мне повезло больше, потому что в твою попку также помещаюсь я.

Я слегка ударила его по руке.

— Ты такой пошлый. Но мне это нравится.

— Ты не прочитала открытку, — сказал он.

Я открыла ее. Там была изображена пожилая пара, целующаяся под елкой. И эта была одна из тех открыток, где ты можешь написать свои пожелания.

Грета,

Это Рождество будет лучшим в моей жизни.

Потому что из-за тебя… Я:

Благодарный.

Жизнерадостный.

Довольный.

Спокойный.

С нетерпением жду будущего.

Влюбленный.

Из-за тебя в это рождество… Я

Счастлив.

Am Merry.

Сначала до меня не дошло, пока я не увидела, как он становится на одно колено и лезет в карман.

Am Merry = Marry Me[18].

— До тебя я не знал, что такое любовь, Грета, не знал ни как отдавать ее, ни как получать. Я так сильно люблю тебя. Пожалуйста, скажи, что ты выйдешь за меня замуж.

Шокированная, я прикрыла лицо руками.

— Да. Да. Да!

Все присутствующие в комнате захлопали. Должно быть, Салли была в курсе, так как послышался звук открывающегося шампанского.

Когда Элек надел кольцо мне на палец, я ахнула.

— Элек, это самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела, но ты ведь не можешь себе позволить его.

Бриллиант был не меньше двух карат, а ободок из белого золота или платины обрамлен маленькими камушками.

Он встал и прижался своим носом к моему.

— Это то самое кольцо, которое Патрик подарил Пилар много лет назад. Для него деньги не были проблемой. Мама перестала носить его после смерти Патрика, но не хотела расставаться с ним. Она хранила его все эти годы. Я не видел его прежде, но она показала его, как раз перед тем, как я переехал сюда. Я сразу спросил, могу ли взять его, потому что знал, однажды захочу подарить его тебе. Она дала кольцо мне, но я настоял, что отплачу ей со временем. Это кольцо однажды символизировало много боли для моей семьи, но сейчас я не вижу его в таком свете. Если бы не все эти беды, не было бы нас, а я не могу такого представить. Это кольцо нерушимый кусочек света среди тьмы моего прошлого. Оно напоминает мне о твоей любви ко мне. Это кольцо для тебя.

* * *

Год спустя, в канун Нового года, у нас с Эликом была частная церемония, которую провел мировой судья. Я собрала свои волосы в высокую прическу, и Элек был рад этому.

Не было необходимости в большой свадьбе, мы просто хотели официально оформить наши отношения. Мы выбрали канун Нового Года, так как это было особенное время.

После свадьбы мы вдвоем поужинали в пабе Чарли, а затем присоединились к толпе на Таймс Сквер.

Когда шар упал, Элек притянул меня для страстного поцелуя, который более чем компенсировал нашу потерянную возможность здесь пять лет назад.

Когда он отпустил меня, я прошептала ему на ухо сюрприз всей его жизни.

Позже той ночью он лег головой мне на живот и пошутил в типичной для Элека манере о том, что ему место в реалити-шоу: теперь он официально стал внебрачным ребенком своего брата и оплодотворил сводную сестру.

Эпилог

Последняя глава: Настоящий Любовный Роман

— Вы отец ребенка О'Рурка?

Незнакомое болезненное чувство возникло в моем сердце, когда медсестра произнесла эту фразу.

— Да. Это я. Я отец.

Отец.

Вся моя жизнь, казалось бы, была полной противоположностью всему, что связано с отцовством. Я был сыном: незаконнорожденным, плохим, чужим сыном. Но теперь, стал отцом. Наступила моя очередь быть… папой.

— Могу ли я увидеть ваше удостоверение, пожалуйста?

Я поднял руку и показал ей пластиковый браслет, закрепленный вокруг моего запястья. Я хотел носить его вечно. Гангрена была бы даже не достаточной причиной, чтобы снять его.

— Следуйте за мной, — сказала она.

Я пропустил рождение. Навещал маму в Калифорнии, когда Грета позвонила мне и сказала, что отошли воды. Она была всего на тридцать четвертой неделе, так что я думал, нет никакого риска в быстрой поездке туда и обратно, пока у меня еще было время.

Я сразу же собрался и отправился в аэропорт, как только понял, что она, скорее всего, уже рожает.

Дальше я помню, как Салли позвонила мне и сказала, что Грету отвезли на экстренное кесарево сечение. Я запаниковал, так как еще даже не сел в самолет. Я знал, что не успею вовремя. Худшее чувство беспомощности заполнило меня. Я молился, вероятно, впервые в жизни. Забавно, как можно провести всю свою жизнь, сомневаясь в существовании Бога, но в период кризиса умолять Его о помощи, как будто никогда и не было этих сомнений.

Салли прислала мне сообщение, незадолго до того, как я сел на самолет. Это была фотография моего сына.

Моего сына.

Я помню, как вышел из уборной и просто замер, уставившись в страхе в телефон. Я обернулся, как будто каждый должен был знать, что это самый значимый момент в истории вселенной. В сообщение было сказано, что ребенка забрали в отделение интенсивной терапии, но с ним все в порядке. Грета в порядке. Они были в порядке.

Спасибо тебе, Господи. Клянусь, я никогда больше не буду в тебе сомневаться.

Слезы заполняли мои глаза, когда смотрел на фотографию, проходя через терминал на борт. Я, должно быть, смотрел на фотографию на протяжении всех шести часов полета.

Когда, наконец, прибыл в больницу, Грета спала, и я не хотел будить ее, но не мог больше ждать ни минуты до встречи со своим сыном.

Медсестра провела меня в комнату, где он спал в кувезе.

Если я думал, что фото вызвало у меня эмоции, то это было несравнимо с тем, когда увидел его вживую, наблюдая, как его грудная клетка поднимается и опадает.

— Он дышит самостоятельно и все его показатели в порядке. Он должен пробыть здесь всего 5–6 дней.

— Я могу подержать его?

— Да. Только, пожалуйста, помойте руки с антибактериальным мылом и наденьте одну из этих масок.

Я, не теряя времени, отправился к раковине вымывать руки и затем надел бумажную маску, прикрывающую рот.

Она достала его из кувеза и передала мне. Его теплое тельце было укутано в одеяло и ощущалось легким, как перышко. Вдруг, мне стало безумно страшно, не только от того, что я должен был оберегать его всю оставшуюся жизнь, но меня пугала простая поездка домой через весь город. Он был настолько хрупким и, тем не менее, в этом крошечном существе собралось все, что сейчас имело значение для меня. Я словно держал весь мир на своей ладони. Мне хотелось отнести его домой в неуязвимой кислородной оболочке с замком. Мне хотелось оградить его от всего безумия, что было в мире.

Глядя на его маленькое личико, я действительно осознал, что все, через что прошел в своей жизни, должно было произойти именно так, как произошло. Нельзя было ничего менять, если бы эти изменения привели к тому, что этот крошечный человечек не родился бы.

У него был нос Рэнди, который также был и Патрика. Так странно. Из-за светлых волос, он казался более похожим на них, чем я. Как иронично, что несмотря на всю эту ненависть, через данную схожесть родилась любовь.

Озноб пробежал по спине, когда я понял, что сегодня его день рождения, 22 число, но я не позволил этому обеспокоить меня так или иначе.

— Привет, приятель. Это папа. Я твой папа.

Его веки затрепетали, и он начал извиваться в моих руках.

— Не нужно просыпаться. Я буду здесь. Тебе не избавиться от меня еще очень долгое время.

Он открыл свою маленькую ручку и обхватил пальчиками мой мизинец. Я задался вопросом, где вообще находил свое вдохновение до его рождения. Я знал, что впредь, каждая его капля будет исходить от моего сына.

Сейчас было более необходимо, чем когда-либо, отпустить весь оставшийся гнев прошлого. Для него больше не будет места в моем сердце. Мне нужно все мое сердце для этого малыша. Именно в тот момент, держа сына, я знал, что должен был на самом деле простить Партика и Рэнди. Они научили меня тому, что не должен делать отец. Я искуплю их ошибки, дав своему сыну столько любви, что он не будет знать, что с ней делать.

Это, возможно, казалось странным, но я безмолвно поблагодарил Рэнди за то, что он дал мне. Во время жизни он привел меня к моей истинной любви. После смерти помог найти ее снова.

Смерть вела к жизни. Ненависть — к любви.

Я посмотрел на моего сына.

— В итоге родился ты, и твое рождение стоило всего остального.

Так же, как легко можно поменять буквы местами, чтобы найти другой смысл, возможно поменять и жизнь. Ее могут определять трудности или благословения. Все зависит от того, как ты на это смотришь. Так и эта книга была запланирована как трагическая история, но превратилась в любовный, не совершенный, но очень нестандартный и невероятный роман.

Переставив буквы английского слова роман, получится имя Кэмерон. Грета сама придумала это. Это была ее самая первая анаграмма.

Romance=Cameron.

Я люблю тебя, Кэмерон.

КОНЕЦ

Примечания

1

Энергетический напиток

2

meal — еда

3

lame — низкосортный

4

step — сводный

5

pest — вредный, чума

6

a dude — парень, пацан

7

a dud — неуспех, неудача

8

По кельтской легенде, святой Патрик, придя в Ирландию, проповедовал христианскую веру, держа в руке трехлистный клевер. На примере этого растения он объяснял древним ирландцам, что значит главный символ веры во Христа — единая Троица. С тех пор зеленые лепестки клевера — основное украшение Дня святого Патрика, который празднуется 17 марта не только в Ирландии, но и по всему миру.

9

Greta=Great (замечательная)

10

препарат, использующийся для лечения тревожных расстройств и панических атак

11

Если ваша свадьба выпала на пятницу, можно с уверенностью сказать, что брак будет удачным.

12

устройство для чтения электронных книг, выпускаемое компанией Amazon.com

13

похороны

14

настоящее веселье

15

Амулет, талисман.

16

Купите/съешьте хлопья.

17

Анальное удовольствие.

18

Выходи за меня.

Content

Пенелопа Уорд
ДОРОГОЙ СВОДНЫЙ БРАТ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Примечания