Качаев Валерий

Волосы Ангела

Скворцов медленно разомкнул дрожащие веки. Белым размазанным пятном над ним нависал потолок. Сделал попытку подняться… Не получилось. Тела Алексей совершенно не чувствовал, онемевшие конечности наотрез отказывались слушаться. И только легкий холодок, пробегающий по коже покалывающей волной, говорил о том, что он еще жив.

«Белые стены. Белая дверь. Все белое. Видимо, я в больнице, – пронеслось в голове. – И эхо… Такое казенное эхо бывает только там». За стеной послышался отдаленный топот. Стуча и шаркая каблуками по гулкому бетону, кто-то шел вдоль невидимого коридора. Из постепенно нарастающего шума можно было без труда выделить отдельные четкие шаги. «Сто процентов, наши. Могли бы и расслабиться, не на разводе же». Шли несколько человек. Звуки приближались. Оказавшись напротив двери, люди остановились. В квадрате рифленого стекла появились мутные силуэты.

– Вот в этой комнате мы его и разместили, товарищ полковник, – раздался чей-то незнакомый баритон.

Дверь открылась, и в комнату вошли трое. Облаченные в белые халаты мужчины подошли к кровати Алексея.

– Я вижу, капитан пришел в себя, – сказал один из посетителей.

Скворцов сразу узнал этот голос. Перед ним был командир, полковник Цушко. Рядом стоял также хорошо знакомый человек. В неясном фокусе приоткрытых глаз Алексей различил заместителя командира СОБРа подполковника Разина.

– Думаю, не совсем, – ответил третий, незнакомый мужчина в круглых очках. – Судя по расширенным зрачкам и частому дыханию, – нет. Нужно еще какое-то время. Все, что могли, мы сделали. Сейчас главное не перестараться.

– Доктор, – обратился к незнакомцу Цушко. – Погибло очень много людей. Здоровых, хорошо обученных и физически крепких парней. Единственный выживший из целого взвода спецназа находится перед нами в беспомощном состоянии. У всех без исключения, я подчеркиваю, у всех: руководства, родственников, матерей и жен, потерявших своих близких, имеется огромное количество вопросов к этому человеку, которые должны найти четкий и вразумительный ответ. Надеюсь, вы понимаете, какая ответственность сейчас лежит на ваших плечах?

– Делаем все, что в наших силах. Произведен отбор анализов. Некоторые пробы, для углубленного исследования, даже отправлены в Москву. Но, к сожалению, мы до сих пор не знаем, с чем имеем дело. Происхождение психоза пока неясно. Как только действие транквилизатора закончится, вновь попробуем возобновить с ним контакт.

– Сколько времени нужно еще?

– Трудно сказать. Чтобы обездвижить вашего взводного, понадобилась лошадиная доза успокоительного. Все зависит от индивидуальных особенностей организма. Может, час, может два, а может, пять минут пройдет – и он восстановится.

Человек в очках склонился над Скворцовым, и капитан явственно ощутил тошнотворный запах разлагающейся плоти у своего лица. Круглые стекла в роговой оправе показались ему огромными, разбитыми на сотни крохотных фасеток мушиными глазами, в которых, словно в мелких осколках зеркал, отражалось лицо Алексея. Доктор широко улыбнулся. Губы незнакомца пугающе поползли в стороны и растянулись так, что их уголки исчезли где-то за ушами, превратившись в тонкую уродливую трещину. Челюсть отошла вниз, рот открылся. Из его черноты что-то выползло. Что-то мерзкое и длинное, с бесчисленным множеством заостренных членистых лап. Отвратительного вида тварь, извиваясь, протиснулась наружу и вывалилась прямо на грудь Скворцову. Шевеля усиками и быстро перебирая лапками, сколопендра проворно скользнула под покрывало, затерявшись где-то в складках ткани… Человек-муха выпрямился.

– Я думаю, все будет хорошо, – сказал он.

– Хорошо уже не будет, – мрачно произнес полковник.  – Почему в палате нет санитара? Капитан должен находиться под постоянным наблюдением. Не хватало, чтобы еще кто-нибудь пострадал.

– Все под полным контролем, товарищ полковник. Пациент надежно зафиксирован, – ответил доктор и одним движеньем откинул простыню…

Периферийным зрением Скворцов увидел собственное тело, обнаженное и распятое в виде звезды. Широкий матерчатый ремень проходил поперек груди. Руки и ноги капитана были разведены в стороны и туго привязаны к краям кушетки за запястья и лодыжки.

«Это всего лишь кошмар. Нереальность, абсурд, который может быть только во сне. Нужно лишь проснуться, и это все исчезнет», – пронеслось в голове Алексея. Капитан закрыл глаза и с силой сжал веки. «Нужно лишь проснуться», – повторил он. Но кошмар продолжался… Цепляясь колючими лапками за болезненно чувствительную кожу, выползла многоножка и взгромоздилась на стянутую крепкими путами грудь. От омерзения и ужаса мужчина дернулся и что было мочи закричал.

– По-моему, он что-то хочет сказать, – произнес Цушко. – Мне показалось, капитан пошевелился.

– Рефлекторное сокращение мышц. Реакция на изменение температуры окружающей среды, – незамедлительно ответил человек в круглых очках, накрывая Алексея простыней. – Когда придет время, он сам нас позовет.

«Неужели они ничего не видят и не слышат?! Где я?! Почему здесь нахожусь? Почему раздет и привязан? И что это за мерзкая тварь все время ползает по моему телу? А все делают вид, что ее не замечают!»

– Что у нас со временем? – спросил Цушко, обращаясь к Разину. Тот достал из внутреннего кармана гражданского костюма, поверх которого был накинут белый халат, толстый кожаный блокнот. Полистал страницы.

– До двух свободны.

– Петр Алексеевич, – обратился Цушко к врачу: – В  клинике есть комната, где мы могли бы подождать, пока капитан не придет в себя?

– Конечно, – ответил доктор. – В ординаторской… Чайник. Телевизор…

Все трое одновременно повернулись и направились к выходу. Алексей сделал еще одну попытку и что было сил закричал им вслед. Но посетители даже не замедлили шаг. Задержавшись на пару мгновений в дверях, идущий последним доктор обернулся. На лице человека-мухи вновь появилась пугающая улыбка. Зловеще сверкнув в темном проеме стеклами очков, он осторожно прикрыл за собой дверь. Как только шаги в коридоре удалились и совсем стихли, к огромному ужасу Алексея простыня на его груди зашевелилась. Шаря по лицу капитана длинными тонкими усами, наружу выползла извивающаяся мерзкая тварь…

Столбик термометра уже к полудню перевалил за тридцать. Принесенное с южным ветром долгожданное тепло наполнило небо дождевыми облаками и веселыми раскатами кратковременных гроз. Первая декада прохладного июня, к ликованию огромного количества отдыхающих, сменилась настоящим летним зноем, и за город потянулись вереницы машин, заполнив суетливым движением раскаленные автострады. Жара в регионе, как передавали синоптики, установилась с превышением температурных норм, и надолго…

Мягкий свежеуложенный асфальт широкой серой полосой тянулся за горизонт, разрезав пополам зеленый океан поднимающейся на полях озимой пшеницы. Однообразный унылый пейзаж, казалось, застыл и совершенно не менялся за окном летящей по трассе серебристой машины. Из глубины грохочущего басами салона раздался тихий девичий голосок:

– Долго ехать еще? – Не дождавшись ответа, Анжела придвинулась ближе к креслу водителя и, перекрикивая музыку, повторила свой вопрос уже в самое ухо Артема: – Когда приедем?! Пилим, блин, целый час!

Парень убавил громкость на магнитоле, поднял глаза и, широко улыбаясь в зеркало заднего вида, спокойно ответил:

– Почти приехали.

– Почти – это как?

– Минут десять еще.

– Я не вытерплю. Останови где-нибудь.

– Где?

– Не знаю. Где-нибудь. Юльке тоже надо.

– Ты в окно выгляни, ни одного деревца. Сплошной асфальт… Скоро поворот будет. За ним рощи пойдут, там и приторможу. Вы зачем всю «колу» выдули?

– Извини, что не сдохли от жажды в твоей душегубке! – возмущенно выкрикнула девушка, откинувшись на спинку дивана.

– Следующий раз, когда еще куда-нибудь соберемся, попроси отца, чтобы вписал меня в свою страховку. На «крузаке» с кондером всяко башистей педалить.

– Размечтался.

– Тогда наберись терпения и помолчи. Недолго осталось.

«Нива» свернула с шоссе, запылив по проселку, петляющему в океане колышущейся зелени пшеничных полей, посреди которых были хаотично разбросаны редкие островки белоствольных околков.

– Тормозни, – попросил Артема Денис, кивнув головой в сторону первого небольшого леска, стоявшего ближе всех к обочине. – Пусть девчонки сбегают…

Анжела и Юля выскочили из душного салона и скрылись в кустах на краю рощи.

– Говорю тебе, Диня, зря ты с Анжелкой связался, – сказал Артем, когда парни остались одни. – Не по карману она тебе. Не потянешь. Отвечаю.

– Ты ее просто не знаешь.

– А ты ее знаешь? Эгоистка в восьмом поколении! Сразу видно. Ей шея покрепче нужна. Сам-то че, не соображаешь? Кто у нее родители и кто у тебя? И сам ты кто?

– И кто я?

– Ты-то? Ты сын сантехника и кухарки.

– И что из этого следует? И вообще, твое какое дело? Завидно?

– Нет, не завидно. Просто вижу, как ты меняешься. И причем не в лучшую сторону. Как друг тебе говорю…

– Друг в беде не бросит, лишнего не спросит. Слышал такую песенку?

– Эту песенку я слышал. А вот слышала ли Анжелка, что твой отец из хозных? Интересно было бы узнать, как она, а лучше как ее родители к этому относятся.

– Во-первых, сын за отца не в ответе. Ты уже большой мальчик и должен это понимать. Во-вторых, я ее родителей в глаза ни разу не видел. В чем суть претензий?

– Газировку всю выпила!

– И все?

– И все.

– Тогда тема закрыта. Кстати, по-моему, это твоя идея – нам своего «шевролета» во всей красе показать. Надо было подготовиться. А то, что баклажка пустая, так это даже хорошо. Смотри, что у меня есть, – из кармана рубашки Денис достал небольшой желтый пакетик с нарисованным на ней глазом.

– Да ну! – вырвалось у Артема.

– От девчонок отделаемся, сварганим бульбулятор и пошабим. Откроем третий глаз, как говорят на родине санскрита.

– Тогда действительно от жажды сдохнем.

– Ты че как маленький, на речку же едем.

– Миксы нынче в опале. Я слышал, и «Махаон» прикрыли. Где взял?

– Пришлось в «Баязет» к Артуру сходить.

– А что в «Махаоне» случилось, не в курсе?

– Обычное дело. Внезапная проверка. «Маски шоу». В  клубе весь пол в тот день, говорят, колесами был завален. Кого-то там арестовали. И теперь, по причине наркорамсов, спайсы вдвое дороже стали. Три грамма – полтора косаря.

– Азеры же сроду с химией дела не имели. У них канухи больше, чем у твоей тетки укропа.

– Артур не азер. Он армянин.

– Какая разница?

– Дурак, что ли?! Вроде в институте учишься.

– Сам ты дурак! Был бы умным, не стал бы за Анжелкой увиваться.

– Хочешь мое мнение?

– Одного, что я сегодня уже услышал от твоей подружки… с макушкой, – недовольно буркнул Артем.

– Так вот оно в чем дело? Нашего маленького мальчика не похвалили! По головке не погладили. Никто не сказал, какая у него хорошая машинка. Между прочим, Анжелка-то права. В салоне душно, все гремит и трещит…

– Если душно, окно можно открыть. Тяму не хватает, что ли? А гремит, так со временем шумоизоляцию сделаю. Да и шум этот от резины больше. Ее сменить можно, если что… По-хорошему, конечно, кондиционер бы поставить, но на него деньги нужны… Во, девчонки возвращаются. Махом они.

Денис повернул голову в сторону обочины. Пробиваясь сквозь густую траву, девушки быстрым шагом шли обратно. Двери синхронно открылись.

– Придурки! – взбираясь в машину, выпалила Анжела. Подруги плюхнулись на диван и в голос рассмеялись.

– Не понял? – недоумевая, произнес Денис.

– Поехали! Не понял он. До следующего леса. Этот занят. Понял?

– Что случилось?

– Там мужики какие-то шарятся, – защебетала Юля. – Мы их сначала не заметили…

– Ну, теперь все ясно, – сказал Артем, и машина тронулась. Через пару минут всеобщего молчания он добавил: – Значит, надо будет ждать гостей. По запаху найдут.

– Ты что, испугался?! – в пику съязвила Анжела.

– Никогда. Сколько их там было?

– А-а! Все-таки испугался!

– Нам некого бояться, – ответил за друга Денис и, посмотрев через плечо на девчонок, продемонстрировал им пистолет. – ИЖ семьдесят девять, девять тэ. Или просто «Макарыч»!

– Ничего себе! – восторженно выкрикнул Артем. – И молчал! Как же у тебя терпения хватило не похвастаться раньше?! Я бы не смог. Пальнуть-то дашь?

– Для того и взял. Не у одного тебя обновки.

– Ковтун! Ты с ума сошел! – ужаснулась Анжела. – Почему я ничего об этом не знаю?! Давай-ка его сюда! Сейчас же!

Денис молча убрал пистолет, спрятав оружие за пояс под рубашку. Затем, как только мог серьезно, произнес:

– Это не игрушка.

– В том-то и дело! – не унималась белокурая девушка.  – Что вообще за шняга?! Кульков, разворачивай! Я еду домой!

– Прислугой командовать будешь, – буркнул Артем и прибавил хода.

– Останови, я сказала!! Не понял, что ли?!

Вцепившись колесами в грунт, «Нива» резко клюнула носом вперед, хорошенько тряхнув находящихся внутри, и замерла посреди дороги. Через мгновенье из машины выскочила Анжела. Вскинув высоко свой курносый носик и нарочито чеканя шаг, направилась в сторону города. Вслед за ней салон покинул Денис. Метрах в двадцати от «шевролета» он нагнал девушку, и парочка, о чем-то живо разговаривая, остановилась.

– Блондинка, – с иронией произнес Артем, смотря в зеркало на энергично жестикулирующих молодых людей.

– Просто о таких вещах предупреждать надо, – не поддержала его Юля. – Я бы тоже не поехала, если бы знала, что у вас с собой пистолет.

– Да это для вашей же безопасности.

– Для какой еще безопасности, Тема? Ты нас что, на передовую везешь?

– Всякое бывает. А вдруг?

– Какие вы, мужики, все-таки жестокие. Постоянно себе врагов придумываете. Зачем? Муху газетой прихлопнуть  – и ту жалко. Не надо никого пугать, и сам бояться не будешь. Мне кажется так. Мы зачем сюда вообще приехали?

– Знакомый нашей семьи неподалеку живет. В Сплавном. Давно уже у него не был. Я не настаиваю, можно не заезжать в деревню. Места, понимаешь, тут красивые. Тебе хотел показать. Машиной перед этим дедом похвастаться. Хороший мужик. Меня с детства с собой на рыбалку по тутошным местам водил.

– Надеюсь, ты эти тутошные места нам показывать не собираешься?

– Я как лучше хотел. И потом, ландшафт здесь подходящий «Ниву» тестировать.

– Давай, Тема, так: как приедем на речку, ты нас высади там. А сам можешь ехать куда угодно. Если тебе нравится по кочкам скакать, ради бога. Только без нас и только недалеко.

– Думаю, что из-за Анжелки мы вообще сегодня никуда не поедем.

– Как только Денис отдаст оружие, все успокоятся, и мы тут же тронемся.

– Да, конечно. Скорее конь фанерный в «Детском мире» воздух испортит, чем Дэн ей «Макара» своего отдаст.

– Может, поспорим? – с твердой уверенностью произнесла Юля и протянула свою худенькую ручку.

Артем улыбнулся. Но снисходительная улыбка мгновенно слезла с лица, потому что в боковом зеркале он увидел, как его друг передает Анжеле пистолет.

– Что я говорила? А?!

– Вот блин! – тряхнул головой раздосадованный парень. – Ничего вам показывать нельзя.

Вскоре Денис и Анжела вернулись в машину и спокойно заняли свои прежние места. Артем, раздувая ноздри, косо посмотрел на обоих и с явным недовольством спросил:

– Ну, что, едем?..

Оставляя клубящийся шлейф, «Нива» вновь запылила по проселку. Ребята притихли, молча разглядывая мелькающие за окном безлюдные окрестности. Но с приближением к реке приевшийся за время пути однообразный пейзаж кардинально поменялся. Редкие березовые рощи сменил непроглядный лесной массив, а грунтовая дорога превратилась в сплошную полосу препятствий из кочек и ухабов.

– И как?! – громко спросил Артем.

– Что – как?! – не понимая смысла вопроса, хором переспросили скачущие на своих сиденьях ребята.

– Как «шевик» идет?

– Отлично идет, – ответил за всех Денис. – До реки еще далеко?!

– Нет. Почти приехали. Вот и развилка. Сверток налево  – в деревню. Нам направо.

Машина нырнула вниз с пригорка и, проехав метров двести, выкатила прямиком к пологому берегу реки. Делая изгиб в своем русле, речка образовывала широкую, с неторопливым течением отмель – нерукотворный пляж, вытянувшийся ровной белесой дугой по обе стороны дороги. Артем заглушил двигатель, и в одно мгновенье компания покинула машину. Вырвавшись наружу из раскаленного салона, ребята с ликующими криками забегали по кромке воды, поднимая в воздух тысячи прохладных брызг, искрящихся в лучах нависшего над горизонтом огромного солнечного диска.

– Смотрите! Смотрите! – в восторге закричала Анжела, вытянув свой указательный пальчик вверх, где, рассекая палящий зной, в безоблачном небе парил мотодельталет.  – Дельтаплан! Первый раз в жизни вижу, как эти штуки летают. И так близко. Здорово!

Словно услышав находящихся на земле, легкомотор сделал круг над пляжем и, протарахтев над самыми головами ребят, неспешно скрылся за лесом.

– Тема, я была не права, – торжественно заявила Анжела. – Час тряски в твоей душегубке стоил того. Пейзаж просто сказочный.

– Жаль только вот, голышом не поплаваешь…

– А кто собирался? Закатай губу! Хотя, что тебе мешает? Было бы любопытно.

– Ребята, у нас соседи. Дауншифтер по правому борту.  – Кульков кивнул головой в сторону. Все обернулись. На самом краю пляжа, где пологий берег резко переходил в крутой склон, густо покрытый ракитником, стояла палатка. Возле палатки кто-то ходил.

– Рыбак, – коротко резюмировал Денис. – Искупнетесь?

– Обязательно, – в один голос ответили девушки.

– Вы тогда располагайтесь тут. Позагорайте хорошенько,  – сказал Артем, вынося из машины сумки. – А мы с Денисом прокатимся по округе. Здесь неподалеку места есть отличные, как раз для моего вездехода. Хочу раздатку проверить…

– Взяли, уехали. Очень мило с их стороны, – глядя вслед скрывшейся за холмом «Ниве», посетовала Юля.

– Ничего. Скоро вернутся, – спокойно ответила Анжела. – Давай-ка, помоги, – и протянула край покрывала подруге. – Бока подвялить не успеем, как те вернутся.

– Почему ты так думаешь?

– А им неинтересно будет кататься вот без этой штучки… – Анжела извлекла из кармана своих шорт какую-то железяку.

– Что это? – не понимая назначения предмета, спросила Юля.

– Это обойма от пистолета. Пульки.

– А-а! – одобрительно покачала головой Юля. – Так они все-таки умыкнули пистолет?! Вот черти! А как у тебя получилось их оттуда достать?

– Я сама пистолет в карман сиденья положила. Так еще интересней. Найдут, а пострелять не получится. Облом! Нам же он с тобой ни к чему. Не дай бог еще потеряем. А чтобы вытащить пульки, большого ума не надо. У моих родителей у каждого оружие имеется. В тир вместе ходили. Говорят, что я стреляю довольно неплохо. А мужиков даже гипс на мозгах не исправит. Бесполезно. Потому что все извилины и без того, как струны на гитаре. Они еще подумать не успели, а я уже услышала знакомую мелодию. Приходится тоже хитрить. Извини, подруга, но твой Кульков, мне кажется, вообще себя за самого умного держит. Чего не коснись, у Артема всегда есть свой фирменный рецепт, тысяча ответов и все до одного не в тему.

– По крайней мере, он единственный из нас, кто не платит за учебу.

– Правильно. Потому что поступил туда, куда вообще никто не идет…

Девушки скинули с себя верхнюю одежду, едва прикрывавшую купальники, и остались в невесомых бикини. Юля закрыла глаза, запрокинула голову назад и, расправив, подобно крыльям, свои тонкие ручки, замерла в позе парящей птицы. Пока подруга принимала солнечные ванны, Анжела неторопливо укладывала роскошные белокурые локоны, бережно собирая их в пучок на макушке.

– Тебе проще. Ты у нас под мальчика стрижешься, – вскользь заметила она. – А я каждый день кучу времени трачу на то, чтобы промыть свою шевелюру.

– Так в чем же дело? Сходи в парикмахерскую, удиви всех.

– Знаешь, иногда возникает такое желание. Останавливает другое – боюсь свой дар потерять.

Через короткую паузу, не сразу поняв, о каком даре идет речь, Юля промолвила:

– Ну да, ну да. Ты же у нас чаровница.

– А мне нравится, когда мужики ломают шеи, оборачиваясь вслед. Распущенные льняные волосы, стройные ноги, высокий каблук – беспроигрышная формула для зомбирования даже женатых. И если выпадает хоть один компонент, то она не работает. Ну, или работает, но не так как надо.

– Ты еще кое-что забыла.

– Что?

– Размер груди и задницу.

– Запомни, подружка, – Анжела метнула огненный взгляд в сторону млеющей под лучами ультрафиолета Юли. – Если у тебя мама судья, а папа прокурор, эти параметры особой роли не играют. Ясно? И вообще, по мне так лучше быть плоской, как доска, чем таскать на груди два бидона с субстратом для рака.

– Как тебе будет угодно, – не размыкая век, спокойно ответила Юля. – Ты только меня насквозь не прожги. А то чувствую, уже паленым запахло.

Наконец прическа на голове Анжелы получила завершенный вид.

– Ну что, побежали?! – призывно выкрикнула она. И девушки, прыгая по раскаленному песку, с визгом ринулись в воду…

– Еще немного и окажемся на другом берегу. Наверно, до середины уже дошли, а воды по пояс, – заметила Анжела. – Слушай, Юля, а если здесь ямы?

– Не думаю. Тема бы предупредил. А зачем тебе глубина? Я плавать не умею.

– Я тоже не очень. Ну, так, хотя бы по грудь зайти… А вот и уклон. Чувствуешь? Все. Дальше не пойдем.

Девушки присели, и над гладью реки остались только их головы.

– Окунуться бы полностью. Да вода грязная, – посетовала Анжела.

– И не говори. Не бассейн на даче в Лубках… Пить хочу… Во рту пересохло, аж язык к небу прилип. – Юля сделала небольшую паузу, а затем неожиданно спросила: – Желя, скажи начистоту, зачем ты Денису мозги пудришь? Со стороны здорово видно, что у вас с Ковтуном все наигранно. Может, он и искренен в своих отношениях, но из тебя актриса… скажем так, не очень.

– А я никогда и не говорила, что Денис – это тот человек, которого мне подарила судьба. Он, конечно, славный пацан… но не того полета птица… Знаю, знаю, ты неспроста этот вопрос задала.

– Да? И почему?

– Я тоже не слепая. Вижу, как ты на него смотришь.

– Мне кажется, тут ты ошибаешься.

– А вот ты совершенно права. Понимаешь, какое дело. Среди бесчисленного множества знакомых моих родителей есть очень много молодых людей, которые, как говорит мама, вполне могли мне составить достойную партию. Но если бы ты была вхожа в нашу замечательную семью, то прекрасно поняла бы, о чем идет речь. То, что она называет достойной партией, с огромной натяжкой можно поставить в одну строчку со словом мужчина. Детки богатых кренделей. Нарциссы с синдромом дефицита скромности и кучей комплексов, которым необходимо повышенное внимание и постоянное поощрение. В общем, щекотня инфантильная. А Денис… Денис – он парень. Конечно, алмазы к ногам не мечет. Но зато хотя бы мне за ним ухаживать не приходится.

– Немножко тут не сходится у тебя.

– Ты это про что?

– Забыла? Помнишь, как сама говорила: «Мужик – это тот, у кого есть деньги. Остальные – самцы».

– Во-первых, это не мои слова. Так мой папа говорит. А во-вторых, про мужиков разговора вообще не было. Я сказала, пацан. По моей классификации это где-то в районе между самцом и мужиком. Появятся у парня деньги, назову мужчиной. Взять, к примеру, моего папу. Когда год назад он уходил от матери к своей сопливой секретутке, так не взял с собой ничего, только паспорт и документы на машину. Вот это пример мужика. Неудачный, может быть, пример, но, к сожалению, слово «преданность» в наше время применимо только по отношению к собаке.

– Так твои родители в разводе?

– Отец на днях в Болгарию улетел. С собой звал, на Золотые Пески. Ненормальный.

– Почему ненормальный?

– А ты бы поехала? Они таким образом год совместной жизни решили отметить. Догадался же!

– А что мне ничего не рассказывала?

– Тебе это зачем? Знаешь, как я тогда за мать переживала и отца ненавидела. Готова была убить, наверно. Но эта ненависть улетучилась моментально и без остатка, буквально сразу, как только моя любимая мама нашла папаше замену. Мамочка тоже постаралась отличиться. О! Еще как! Сначала я даже подумала, что у нее с головой на нервной почве что-то произошло. Мой так называемый отчим по возрасту может вполне сойти мне за сводного брата. Представляешь?! И если нас поставить рядом, неизвестно, кто будет выглядеть моложе. Своеобразный такой реверанс в сторону папика. Типа, мол, мы тоже еще ничего. Так вот, Слава – пример самца. Человек, который живет на всем готовом и за чужой счет. Мать ишачит целыми днями, а он ей голову по вечерам морочит своими новыми бизнес-проектами. А та, как лошадь тупомордая, головой кивает и филки ему отстегивает. Зачем это делает, не знаю… Не думаю, что она совсем уж из ума выжила. Скорее, мнимое благополучие перед другими изображает. А этот козел безбородый пользуется моментом. И меня своими липкими ручонками так и норовит за задницу пошарить. Тварь… Матери как-то рассказала про его замашки, еще и виноватой осталась. И сейчас даже не знаю, кого из них больше всего ненавижу…

– Пример самца у тебя, Желя, тоже неудачный получился. Ты уж извини. Ваш домашний питомец ни что иное, как альфонс обыкновенный из семейства приживалок. В моем понимании, самец – это идейный осеменитель, чья поведенческая направленность обусловлена повышенным количеством тестостерона в крови, и с содержантом ничего общего не имеет.

– Не важно. Самое главное, я четко уяснила для себя, что не стоит ни к чему сильно привязываться. Чтобы потом этой самой привязью не удавиться. Мать с отцом прожили двадцать один год. А на двадцать второй он сбежал. Настанет день, и нам с Дениской придется расстаться. Вот и все.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– А почему я должна говорить неспокойно?

– Не знаю. У тебя больше эмоций, когда обсуждаешь свою прическу.

– Просто я знаю цену принадлежащим мне вещам. – Анжела привстала, выскочив из воды по грудь. – На самом деле, лучше бы в Лубки поехали. Там и душ есть. Может, обратно? На берег? Все равно пловцы из нас никудышные.

– Да ну, дай хоть остыть маленько. Успеем еще поджариться. Может, посмотрим, что мужик этот там делает. Типа, заплывем за его удочки, потом выйдем и по берегу мимо палатки пройдем.

– Зачем?

– Так. Интересно. Попросим рыбу показать. Да и делать-то больше нечего.

Осторожно переступая ногами по песчаному дну, подталкиваемые неторопливым течением реки, девушки двинулись в сторону, где на берегу стояла палатка рыбака. Сам рыбак все это время находился у кромки воды и неподвижно наблюдал за перемещением так некстати появившихся купальщиц. Когда девушки поравнялись с удочками, установленными на ивовые рогатки, мужчина резко поднялся с места и замахал руками.

– Смотри, Желька, – сказала идущая впереди Юля. – Мужик-то злится. Боится, наверно, что рыбу ему распугаем.

Но ответа не последовало. Юля обернулась и к своему ужасу обнаружила, что она совершенно одна. В растерянности девушка закрутила головой, бегающими глазами пытаясь отыскать подругу.

– А-а-а! И-и-и! – раздалось над рекой.

Тут же совсем рядом послышались громкие и частые всплески. Оттолкнув Юлю в сторону, кто-то большой поднял фонтан брызг и с шумом погрузился в воду. Через несколько секунд над вспененной поверхностью реки показались две головы. Подхватив Анжелу за тонкую талию, незнакомец вынес девушку на берег…

– Я же вам махал… – тяжело дыша, произнес он, с укором посматривая сверху на растерянных девчонок.

Юля промолчала. Сидя на корточках, она заглядывала в лицо подруги, пыталась поймать ее взгляд.

– Желя, Желичка, ты как?

Анжела подняла глаза и на удивление спокойно ответила:

– Нормально. – Затем, вытерев ладошкой капли, собравшиеся на кончике носа, обратилась к мужчине. – Спасибо вам. Оставьте свой адрес. Папа вас отблагодарит.

– Ну, вот и отлично. Русалка заговорила. Может, «скорую» вызвать? Хотя когда это она приедет? – размышляя вслух, заметил он. – Я сейчас… – Мужчина сорвался с места и скрылся в своей палатке. Через минуту появился с пластиковым стаканом в руке. – Вот, – произнес рыбак и протянул его Анжеле.

– Что это? – с подозрением разглядывая коричневатую жидкость, поинтересовалась девушка.

– Здесь лекарство. Вода грязная, а вы ее добро наглотались. Ну, и для общего самочувствия. Пейте!

Анжела сделала несколько глотков и тут же, закашлявшись, выплюнула все на песок.

– Что за гадость? – с отвращением спросила она.

– Коньяк.

– Это не коньяк. Это отрава, – продолжая морщиться, девушка более внимательно посмотрела на своего спасителя. Перед ней стоял невысокий, сильно загорелый мужчина средних лет, приблизительно одного возраста с ее отцом, но, в отличие от родителя, совершенно неспортивного телосложения и с редкой сединой в волосах. – Самый дешевый, наверно? – недовольно буркнула Анжела.

На заросшем густой щетиной лице незнакомца появилась улыбка.

– Ну, вот и ладушки! – ответил тот. – Приглашаю очаровательных нимф посетить мое скромное жилище.

– А вода у вас есть? – живо поинтересовалась Юля.

– Воды ей мало! – процедила сквозь зубы Анжела и косо посмотрела на подругу.

– С водой что-нибудь придумаем. Пока ваши кавалеры находятся в разъездах, мы чайку сообразим…

– Ну, ты и придурок! – обхватив голову руками, негодовал Артем. – Ну, ты и придурок! Какой же ты дурак! Зачем ты вообще сюда поперся? Повылазило, что ли?

– Да хорош уже. Я же не специально, – виновато оправдываясь, промямлил Денис. – И вообще, по-моему, это тебе захотелось здесь проехать.

– Отец меня точно прибьет. Точно прибьет, говорю. Последние деньги, что были, в эту машину влупил, еще и в долги залез. Дернул же меня черт посадить тебя за руль!

– Спокойно! Подумаешь, в яму съехали. Тачка-то цела! Только вытащить ее надо.

– Понятное дело, что вытаскивать надо! Сама, поди, не вылезет. Трактор тут нужен! Понимаешь?! Только где его здесь взять?! Как ты мог не заметить эту ямину? Блин! – голос Артема задрожал. Глаза наполнились влагой и заблестели. Парень обреченно посмотрел на машину, которая стояла, уткнувшись бампером в дно здоровенной рытвины, и снова запричитал: – Ничего себе, цела! Всю морду помяли!

– Слышь, Куль. Я все компенсирую, – стараясь успокоить друга, произнес Денис. Но, обдумав сказанное, резонно себя поправил: – Ну, может, не все…Какую-то часть… Так как считаю, что косяк общий. Скинем травматик, будут деньги. А у тебя случайно в багажнике лебедка не завалялась?

– Нет… Есть трос. Лопата есть. Только они здесь бесполезны.

– Плохо.

– Конечно, плохо! Тем более что в Сплавном из старожилов, кто технику имел, уже никого не осталось. А до трассы идти столько, что даже представить страшно.

– Страшно станет, когда Анжелка про это узнает. Помнишь, девчонки говорили о мужиках в лесу?

– Так это где было! Мы только-только с асфальта свернули. И совсем не обязательно, что мужики местные.

– И что ты предлагаешь? Здесь ночевать?

– Я предлагаю?! Я вообще на седьмом небе от свалившегося на меня счастья!

– Ладно, ладно. Давай так. Дуй в поселок, а я к девчонкам. Волнуются, наверно, уже. Надо торопиться. Скоро солнце сядет… Темка, ты извини. Но если честно, эта ситуация меня вообще нисколько не накаляет. Провести ночь вместе с Анжелой…

– Знаешь, Ковтун, – Кульков зло посмотрел на друга покрасневшими глазами, – лучше сейчас помолчи. Не давай мне повода думать, что ты скатился в яму специально… Бульбулятор куда дел?

– Так это же ты с ним в обнимку сидел.

– Точно. Надо выкинуть.

– Не дрейфь! Девчонки не поймут, если только по глазам не определят. Меня так вообще уже отпустило. Ну, что? Тронулись?..

На развилке, окруженной со всех сторон заметно помрачневшим лесом, ребята остановились.

– Дорогу-то к реке помнишь? – спросил своего товарища Артем.

– Вроде как помню.

– Тогда так. Будешь идти, держись всегда правой руки. С дороги никуда не сворачивай. Понял?

– Понял. Знаешь, что я вспомнил?

– Что?

– Ты машину не закрыл.

– И не собирался. Угнать ее невозможно. А если кто захочет ограбить, то там брать особо нечего. Зато стекла целыми останутся.

– Логично. Ну, что, разбежались?

Обменявшись рукопожатиями, парни разошлись в разные стороны, с каждым шагом все дальше и дальше удаляясь друг от друга, пока, наконец, оба не затерялись в полумраке притихшего леса…

– Вы из Уречинска ?

– Нет, мы городские. А вы?

– Я тоже из города. Давайте знакомиться. Тем более что повод у нас для этого есть. Меня зовут Вадимом Николаевичем. Луговой Вадим Николаевич. Как зовут прелестную брюнетку?

Юля приветливо улыбнулась, и на ее щеках появился заметный румянец.

– Юля, – смущенно ответила она.

– Прекрасно. А вас?

– Очаровательную нимфу зовут Анжела, – сказала Анжела, фыркнула и рассмеялась.

– Ну, конечно, – огорошенный неожиданной реакцией девушки, промолвил мужчина. – Конечно же, так сегодня никто не говорит. Вот пенек старый! А если бы я на минуту отвлекся, то и вообще поговорить не с кем было бы.

– Вы не обижайтесь на меня. Ради бога, – переборов свой смех, извинилась Анжела. – Само собой как-то получилось.

– Понимаю. Это нервы. – Луговой отошел от девушек к растущим неподалеку ивам, где на натянутой между деревьями веревке, чередуясь с вяленой рыбой, висели спортивные штаны и рубашка. Быстро облачился в незатейливый наряд и вернулся обратно.

– А у вас тут мило, – сглаживая неловкость, произнесла Анжела и обвела взглядом лагерь одинокого рыбака. Выцветшая брезентовая палатка, установленная почти вплотную к трехметровому обрыву, возле нее уродливый кривоногий мангал, кемпинговый стол с горкой посуды под полотенцем, рядом со столом раскладной стул и бревно, на котором восседали подруги, составляли предметы походного быта Вадима Николаевича. В центре лагеря небольшое, обложенное камнями костровище, предназначенное, как видимо, для ночных посиделок.

– Да. Мне тоже нравится здешний пейзаж. И самое главное, что редко кто сюда заезжает. Далековато от трассы. Молодежи в поселке нет. Некому в речке плюхаться  – рыбу пугать. А когда опускаются сумерки, тишина стоит такая, что слышно, о чем шепотом разговаривают рыбаки на том берегу.

– А какая здесь ширина реки? Сколько метров? – спросила Юля.

– Не знаю, но можно довольно-таки точно определить. При желании, конечно.

– По навигатору?

– Я никогда не имел дела с навигатором и, если честно, даже в руках эту штуку ни разу не держал.

– И как же тогда вы сможете определить расстояние?

– Как?.. – Луговой сделал паузу. – Можно поинтересоваться?.. Судя по вашему возрасту, вы еще учитесь? Я прав?  – Девушки закивали головами. – И на кого? Какую специальность вы для себя выбрали? Если не секрет.

– Мы будущие юристы, – хором ответили подруги.

– Ну, тогда это все объясняет. – Луговой снисходительно посмотрел на девушек.

– Что объясняет? – переспросила Анжела, прищурив свои большущие глаза.

– Как правило, юристами становятся люди, которым не очень нравятся такие школьные предметы, как алгебра, геометрия, физика, ну и так далее. Разве я не прав?

– А что может быть в этих предметах интересного? Лично для меня это вообще темный лес.

– Ну почему же? Наш мир держится на тех законах, которые прописаны в учебниках по этим скучным наукам.

– Я думаю, мой папа с вами бы не согласился. Потому как, по его мнению, наш мир прежде всего держится на законах юриспруденции.

Луговой озадаченно хмыкнул, но возражать не стал.

– Мы немного отошли от темы, – сказал он. – Так будем реку мерить? Сам не знаю, почему мне эта мысль раньше в голову не пришла.

– Конечно, будем! Попить бы только сначала, – словно извиняясь, промолвила Юля.

– Девочки, я бы рад вас напоить, но питьевой воды у меня нет. Как только чайник закипит, обязательно напьемся чаю с мелиссой. Меня тут дачник один потихоньку зеленью разной снабжает. Хороший человек. Видели, дельтаплан в небе кружил?

– Ага, – ответила Анжела. – Неужели это ваш знакомый?

– Да. И если вы задержитесь, то я вас с ним обязательно познакомлю. Сегодня, как стемнеет, с Павлом хотели шашлык организовать. Он и воду мне из своего колодца носит. Но та, что приносил прошлый раз, к сожалению, закончилась. Жарко. Сами понимаете.

Луговой выбрал из наваленной за палаткой груды сухостоя тонкие ветки, наломал их мелко в мангал, засунул в середку получившейся кучки кусочек бересты и поджег. Огонь моментально поглотил сухие, как порох, дрова, бойко заплясав на дереве языками алого пламени.

– А мангал тоже ваш? – спросила Юля.

– Нет. Он стоит здесь уже давно. Зимой его укрывает снег. Весной в половодье прячет река. Когда вода спадает, его выкапывают из наносов и опять поднимают на ноги. Старина здорово выручает таких вот туристов. На нем удобно готовить, тот же чайник вскипятить – милое дело… Раньше, когда мальчишкой бегал на речку, если хотелось пить, пил прямо из реки. И ничего. Но лучше все-таки так не делать. – Вадим Николаевич ненадолго скрылся за палаткой. Через пару минут вернулся с закопченным чайником и установил его на мангал. – Ну вот, скоро воду можно будет пить, не опасаясь за свои животы. Пошли на берег?

– А можно, я тут посижу? – неохотно поднимаясь с бревна, произнесла Анжела. – Мне неинтересно.

– Нет, – отсек всякие возражения Лугововой.

– И что нужно делать?

– Вообще, существует много методов определения расстояния до объекта. Нам же, я думаю, будет достаточно одного. Потому как мы делаем это ради любопытства, и особая точность здесь ни к чему. Хотя, чтобы подтвердить полученный результат, можно воспользоваться дополнительно еще одним или двумя способами, которые есть в моей копилке.

– Одного – с горкой… – недовольно буркнула Анжела.  – Делать-то что?

Луговой подвел девушек к самой кромке воды.

– Видите на том берегу темный предмет? Знаете, это что? Это лодка. Просто вверх дном лежит. Вот с этого самого места мы отсчитаем шестьдесят шагов в сторону пляжа, откуда вы, собственно, и пришли, – сказал Вадим Николаевич и, произнося цифры вслух, зашагал по берегу, увлекая девушек за собой. – Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят… – закончил он счет. – Теперь отметим эту точку. Юля, можно вас попросить недолго постоять на этом самом месте, буквально несколько минут? Это необходимо для дальнейших наших измерений.

Юля улыбнулась и молча пожала худенькими плечиками. Луговой вновь возобновил счет. Удалившись от девушек еще на десять шагов, остановился и громко произнес:

– Анжела, подойдите, пожалуйста!.. Встаньте вот сюда, на мое место, а мне сейчас нужно подняться вверх, перпендикулярно реке. Ориентируясь на вас, я не отклонюсь в сторону. И как только найду точку, где лодка, Юля и я окажемся на одной линии, наши измерения закончатся. Расстояние, которое я пройду, умноженное на шесть, и будет равно ширине нашей реки.

Ступая спиной вперед, Луговой направился вверх, то и дело посматривая в Юлину сторону. Поднявшись по горячему песку почти до его границы, он остановился, замер на мгновенье и зашагал обратно, громко считая вслух:

– Тридцать, тридцать один, тридцать два! Все! С учетом того, что шаг человека приблизительно равен семидесяти сантиметрам, и при помощи нехитрых вычислений… делаем вывод: река в этом месте метров так… сто тридцать пять будет. Таким образом, мы сейчас с вами успешно решили задачку по теме «Подобие прямоугольных треугольников». Геометрия. Курс восьмого класса. Поздравляю!.. Вещи свои забирать будете?

Прекрасно зная местные тропинки, Артем безошибочно вышел к Сплавному. Где-то, на другом краю поселка, глухо залаяла собака. «Значит, и люди должны быть. Это хорошо»,  – прошептал юноша. Проделав неблизкий путь, он сильно опасался оказаться в необитаемом месте, за тридевять земель от города, при этом потеряв уйму драгоценного времени, отведенного на поиск хоть какой-нибудь помощи. Быстрым шагом Артем прошел полдесятка заброшенных дворов. Поросшие бурьяном огороды, кривые сараи и бани с обвалившимися кирпичными трубами, не сулили ничего хорошего, руша в конец и без того хрупкие надежды. «Жизнь отсюда ушла. И ушла, видимо, давно, – мелькнуло в голове.  – А вот и землянка деда Арсения. Только бы дома оказался». – Артем остановился у приземистой избы с провалившейся шиферной крышей. «Чебурашка не тявкает, значит, и Арсений Савельевич навряд ли выйдет». Откинув кованый крючок, он потянул калитку. Редкозубая створка противно скрипнула и слетела с проржавелой петли, криво повиснув на сломанном шарнире. Артем увидел перед собой едва заметную тропинку, ведущую к дому, где на почерневших, дощатых дверях висел огромный амбарный замок. «Облом», – прошептал Кульков и, не заходя во двор, вернулся на дорогу. Продолжая следовать вперед по пустынной улице, он даже не заметил, как пересек некогда населенный пункт. На пригорке, у самой околицы, стоял одинокий дом. Именно оттуда и доносился собачий лай. Немного в стороне, устремившись в небо рычагом балансира, сельский «журавль», на шесте которого легонько покачивалось оцинкованное ведро. Артем поднялся по дороге вверх и остановился у калитки бревенчатой избы. Окна дома были плотно зашторены. Редкий прозрачный забор позволял хорошо разглядеть все, что находится за изгородью: массивная колода с всаженным в нее топором, вокруг разбросанные березовые чурки, телега без колеса, собачья будка. По двору вдоль навеса поленницы, звеня тяжелой цепью, бегала огромная псина. Таская по земле свою привязь, собака, казалось, даже не замечала ее веса и хрипло лаяла на Кулькова. Сбившийся в колтуны подшерсток на боках лохматого чудовища болтался грязными сосульками, а из оскаленной пасти летела слюна. «Такой шум даже мертвого поднимет,  – подумал Артем. – Видимо, хозяева куда-то отлучились. А может, тот рыбак на берегу?.. Да нет. Зачем ему палатка, когда есть целый дом, практически у самой реки? Здесь живет не рыбак с пляжа». Парень достал телефон…

– Что же ты не отвечаешь?! Обормот! Всего пятнадцать минут прошло, как разошлись… – негодовал Артем, слушая в трубке длинные гудки. – Да что с тобой такое? Ладно. Стоять здесь и разговаривать с собакой – это не выход. Все равно во дворе техники нет. А значит, и помощи ждать не стоит.

Шагнув от забора, Артем краем глаза уловил какое-то движение. Ему показалось, что в одном из окон занавеска слегка колыхнулась.

– Эй! – закричал он и замахал руками. – Хозяева!

Вопреки ожиданиям из дома никто не вышел. Только пес еще яростней стал рваться с цепи, ужасно хрипя в своем огромном ошейнике.

– Наверно, померещилось, – разочаровано прошептал Артем. Но, теша себя надеждой, еще пару минут потоптался возле калитки, затем резко развернулся и зашагал прочь.

– Сто тридцать пять метров. И что, вы хотите сказать, здесь слышно, о чем говорят рыбаки на том берегу? – обжигая губы кипятком, спросила Юля.

– Да, – кивнул головой Вадим Николаевич. – Прекрасно слышно. В безветренную погоду человеческий разговор можно услышать на расстоянии двухсот метров. А крик – за километр и больше. Все зависит от силы голоса кричащего.

– Так получается, мы с Анжелой отошли от берега больше чем на пятьдесят метров?

– Нет, конечно. Это вам показалось. На самом деле…  – Луговой бросил взгляд в сторону берега, – видите, где у меня удочки стоят? Так вы от них метрах в пяти были. И слава богу. Если бы чуть подальше, я мог и не успеть. Что вас туда вообще понесло? Там ямы. Коряги.

– А мы откуда знали? – дуя на горячую воду, произнесла Анжела.

– Дно под ногами поменялось. Камни вперемешку с глиной пошли. Этого нельзя не заметить.

– Нам это ни о чем не говорит.

– Значит, случившееся будет для вас еще одним поучительным, но очень полезным уроком. Не зная брода, как говорится, не лезь в воду.

Девушка оторвалась от алюминиевой кружки и, прищурив глаза, спросила:

– Вы, наверно, школьный учитель? Я права?

– Почему вы так решили? – На покрытом щетиной лице Вадима Николаевича появилась улыбка.

– Ну, манера разговаривать… геометрия там. И вообще, стараетесь чуть ли не в каждом предложении других уму-разуму учить.

– Анжела, как вас по батюшке?

– Викторовна.

– Я не школьный учитель, Анжела Викторовна. И к преподаванию никогда никакого отношения не имел.

– Но что-то с этим связано, это точно.

– Как бы сказать так, чтобы не звучало сильно пафосно? В общем, я пишу книги.

– Писатель? – изумилась Анжела. И еще раз внимательно, с ног до головы осмотрела своего спасителя.

– Оттого, что я это сказал, во мне ничего не изменилось, – следя за взглядом девушки, произнес Вадим Николаевич.

– И много книг написали?

– Вы сейчас что имеете в виду – тиражи, количество?

– И то и другое.

– К своему великому сожалению, немного. В основном я пишу для различных журналов. Заметки и статьи о природе. Сомневаюсь, что вы могли читать мои работы.

– Вы правы. И фамилия ваша мне совсем не знакома.

– А какие авторы, Анжела Викторовна, вам знакомы? Кто из современников или классиков по стилю вам ближе всего? Какую книгу прочли последней? Возможно, у нас много общего и мы бы могли построить наше общение в плоскости, так сказать, дискуссии по проблеме развития современной прозы или поэзии?

– Вы нам с Юлей обещали показать еще какие-то способы измерения расстояния, – перевела разговор на другую тему Анжела. – Может, продемонстрируете. Очень увлекательно это у вас получается. Если бы мне преподавали геометрию так, как это делаете вы, я бы точно по окончании школы пошла учиться на… как его?.. на геометрика.

Выпустив изо рта фонтан брызг, Юля бесшумно рассмеялась. Луговой же покачал головой, но в ответ не промолвил ни слова и молча ушел за палатку.

– Я что-то не то ляпнула? – Анжела округлила глаза и подняла бровки, изобразив удивление.

– Адамчук, он же тебе жизнь спас. Из его кружки чай пьешь. Хорош над человеком издеваться! – с укором глядя, произнесла Юля. – Ты сейчас на дурочку похожа.

– К вашему сведению, госпожа Новицкая, если бы у меня попросили воды, я бы тоже никому не отказала.

– Рассказывай. У тебя зимой снега не допросишься. А за глоток воды так вообще всю жизнь отрабатывать придется.

Луговой вернулся с походным топором и сучковатой березовой чуркой.

– Возможно, не желая того, я вас чем-то обидела? Но не до такой же степени! – воскликнула Анжела, – артистично тараща глаза на туристический топорик.

– Желя! Хватит! – прикрикнула на подругу Юля. – Вы извините ее, Вадим Николаевич. Эту девочку, видимо, в зоопарке воспитывали.

Луговой отломал от полена ветки, расколол его пополам, подбросил дрова в слабеющий в мангале огонь.

– Ширину реки можно измерить и по-другому, – спокойно произнес он. – Для этого нам понадобится соломинка или прутик. Что-нибудь такое. Стоя у воды, выбираем два хорошо заметных предмета на противоположном берегу. Обламываем наш прутик и держим его в вытянутой руке, так, чтобы он перекрывал собой расстояние между этими предметами. Смотреть нужно одним глазом. Затем складываем прутик пополам и отходим от берега до тех пор, пока он вновь не станет перекрывать этот промежуток. Пройденное расстояние – искомая величина.

– А сколько будет до Солнца, можно измерить соломинкой? – спросила Анжела.

– Соломинкой, наверно, все-таки нет. Сто пятьдесят миллионов километров, если мне не изменяет память. Или одна астрономическая единица. Эту цифру можно найти в любом справочнике.

– А как же тогда измерили те, кто впервые записал ее в этот справочник?

– Все расстояния до космических объектов, более-менее точно, были измерены методом параллакса.

– Какая я, оказывается, все-таки тупая. А это еще что такое?

Луговой улыбнулся. Сел на свой складной стул.

– Вытяните перед собой указательный палец, – попросил он и продемонстрировал девушкам, как это надо сделать. – А теперь посмотрите на него, сначала одним, а затем и другим глазом. Видите, как палец словно перемещается. На самом деле он, конечно же, находится на одном месте. Просто наш мозг объединяет картинки, полученные разными глазами, в одну, давая человеку возможность определить расстояние до предмета. Этот самый угол, под которым глаза смотрят на предмет, и есть параллакс… Вот так два наблюдателя, находящиеся на значительном удалении друг от друга и вооруженные хорошими оптическими приборами, могут без труда определить расстояние до Солнца, Марса или до любой другой планеты.

– Все это, конечно, прекрасно, – сказала Юля. – Только солнце садится, а мальчишек наших не видать. – Девушки переглянулись и одновременно посмотрели на дорогу, по которой приехали на пляж. – Позвони Ковтуну.

– Это Кульков нас сюда завез. Твой мальчик. Вот ты и звони.

– Да и ладно. – Юля набрала номер. – Алло! Тема! Вы где?.. Мы с Желькой уже два раза успели загореть и облезть. Где вас черти носят?

– Про меня ни слова, – легонько подтолкнув подругу под локоток, тихо произнесла Анжела.

Юля кивнула головой:

– Чего?! И что теперь? Нет… Дениса нет. Ну, хорошо. Будем ждать…

– Что? – забеспокоилась Анжела, видя растерянность на лице подруги.

– Машина вроде как у них сломалась. В канаву какую-то заехали.

– Я так и знала. Я так и знала, – по-старушечьи запричитала блондинка. – Перед отъездом у Кулькова жирными буквами на лбу было написано: «Довезу до первого кювета». А про Дениса вы что там говорили?

– Если интересно, возьми и позвони. Твой мальчик. Вот давай и звони. У меня деньги на телефоне закончились.

– Трудно сказать? Да?

– У меня, правда, деньги закончились. Разошлись мальчишки. Артем говорит, что Денис должен был уже давно на пляже появиться. Тема в деревню ходил за помощью. Сейчас сюда направляется. Скоро будет. Как придет, все расскажет.

– Без приключений никак. Дернул черт в этот сарай на колесах залезть! Звал же отец в Болгарию с ним поехать.

– Не истери. Пока ничего страшного не произошло.

– Ты уверена?

– У вас что-то случилось? – с участием спросил Вадим Николаевич.

– Мальчишки где-то в яме застряли. Ищут, кто бы им помог.

– Едва ли здесь кто-нибудь поможет. Нужно на трассу идти.

– А что в поселке?

– В Сплавном давным-давно уже никто не живет. Есть еще один населенный пункт в этом районе. Пшеничные поля, что вы проезжали, принадлежат бывшему колхозу «Красный Серп». Сейчас это акционерное общество. Там всякой техники полно, но до него в два раза дальше, чем до асфальта.

– А ваш приятель? Ну, который на дельтаплане.

– Если бы я знал его номер, обязательно бы позвонил. Но… – Луговой развел руками.– Мы не такие уж хорошие друзья. Так. Знакомцы. Да и телефон мне здесь ни к чему. Зарядить все равно негде. Провода до Сплавного уже лет десять как со столбов сняли да на лом и сдали.

– Ковтун не отвечает. Че за фигня вообще? – нервно теребя трубку, произнесла Анжела. – Не нравится мне это. Денис обычно не заставляет себя долго ждать. Особенно когда звоню я…

– Ты успокойся и не паникуй раньше времени. Подождем маленько, если что, позвонишь матери или отчиму своему любимому. Не бросят, поди, – приедут, заберут.

– Никакой он не любимый!

– Не обижайся. Это я так, не подумав, сказала…

Как только дорога скользнула вниз, лай за спиной стих, а затем и вовсе стал не слышен. Хриплое буханье осипшей собаки и само Сплавное исчезли за первым же поворотом, укрывшись от глаз непроглядной ширмой, сотканной из сочной зелени всепоглощающего леса. Спуск под горку направлял и подталкивал вперед, заставляя все чаще и чаще переставлять путающиеся ноги. «Не расквасить бы нос», – приговаривал Артем, цепляясь носками кроссовок за расползшиеся по склону жгуты сосновых корней. Неожиданно среди абсолютного безмолвия раздались звуки хорошо знакомой мелодии, наполнив пространство лощины нотами чужеродной клубной музыки. Артем остановился. Закрутил головой по сторонам, прислушиваясь и пристально вглядываясь в непроницаемый камуфляж кустарника. Источник звука находился где-то совсем рядом. Но никого не было видно. «Денис!  – крикнул Артем. – Это ты?! Денис! Ты где?» Ответа не последовало. Озираясь и осторожно ступая, молодой человек сделал пару шагов вверх по обочине дороги. Внезапно музыка стихла. «Кто здесь? – громко произнес Артем, обращаясь в напряженное безмолвие. – Денис! – Тишина. – Да ну тебя. Придурок. Прячься, прячься! Давай! А я пошел. Надо думать, как выбираться отсюда, а не в игры играть». Но как только была произнесена последняя фраза, музыка зазвучала вновь, и совсем рядом. От неожиданности Артем вздрогнул. Повинуясь природным инстинктам, голова сама повернулась в сторону звука. Буквально в метре от себя, на земле среди травы, он увидел свет, исходящий от сотового телефона. Трубка лежала на мягкой подстилке из пожелтевшей сосновой хвои и легонько подрагивала. С сенсорного экрана на него смотрела Анжела. Кульков наклонился и поднял телефон. «Не стоит отвечать. Только девчонок перепугаю. Теперь понятно, почему я дозвониться не мог. Маша-растеряша». Пока Артем рассматривал аппарат, трубка в его руке вибрировала, испуская резкие звуки динамичного рингтона, а затем абонент отключился. «Надо же! Новый телефон. Да еще и дорогой! Откуда деньги? – удивленно пробормотал молодой человек. – Ладно. Неважно. На ремонт бампера, если что, точно хватит». Сменив изумление, на лице Кулькова появилась коварная улыбка. Но, скользнув под клапан кармана рубашки, телефон завибрировал вновь. «Ох, уж эта блондинка! Любого достанет!» Артем вынул трубку. К его удивлению, аватарка поменялась. С экрана приятно улыбалась незнакомая, пусть не совсем юная, но определенно красивая женщина. «А это еще кто?.. «Светик»… Что за «Светик»? Оказывается, Ковтун не так уж и прост. Ты погляди, какой сердцеед! И девчонки у него какие! Ну и тихушник. Вот же». Воровато озираясь, Кульков покрутил головой по сторонам. «Давай-ка глянем, кто еще есть в твоей коллекции, таинственный Казанова». Чувствуя себя шкодливым котом, тишком влезшим на хозяйский стол, Артем просмотрел папку с фотографиями. В основном это были снимки богато убранных интерьеров, с шикарной мебелью и эксклюзивным текстилем на огромных окнах. Попадались изображения каких-то людей, дорогих автомобилей. На некоторых появлялась и Светик. «Фотограф, конечно, из тебя Ковтун, что из обезьяны художник, – прокомментировал увиденное Артем. – Такое впечатление, что сына слесаря волнует больше антураж, чем это прелестное создание в нем. Теперь, кажется, я начинаю понимать, откуда у тебя такие дорогие игрушки… Так. Здесь я никого не знаю… не знаю… не знаю. Глянем, что на видео». В папке оказался всего один файл. Кульков запустил клип. И тут же присвистнул. На ожившей картинке появилась Анжела. Совершенно нагая. Девушка в костюме Евы смущенно улыбалась и, прикрывая ладонью несформировавшуюся грудь, свободной рукой пыталась выхватить направленную на нее камеру. После нескольких неудачных выпадов она прекратила всякие попытки, развела руки и ноги в стороны и на мгновенье замерла в позе большого икса. «Ты вот это хотел?» – прозвучал ее комментарий. Затем она резко сорвалась с места, и съемка прекратилась. От увиденной сцены у Кулькова на лбу даже выступил пот, ладони стали влажными, сердце бешено заколотилось. Он покрутил головой по сторонам и еще раз запустил ролик… «Ты вот это хотел?» – прозвучало в шестой раз, когда, в деталях рассмотрев субтильное девичье тело и изучив на нем каждую неровность, Артем наконец остановился. «Ничего такого я не сделал, – восстанавливая дыхание, успокаивал он себя.  – Все равно это у них ненадолго. Надо же, худющая, а глаз не оторвешь…»

Сумбур мыслей неожиданно прервал чей-то громкий топот. Кто-то спускался вниз по склону холма.

– Это не ваш? – Луговой поднялся со стула и посмотрел в сторону дороги, на которой в лучах заходящего солнца показалась темная фигура.

Девушки, следуя направлению его взгляда, одновременно повернули головы. Кто-то спускался к берегу. Анжела, подслеповато прищурив глаза, тихо ответила:

– Я не вижу, кто это.

– Очки носить надо, – сказала Юля. – Артем идет.

– А где Ковтун?

– Ты спрашиваешь, как будто я с ними была. Давай дождемся уже.

Через несколько минут появился Кульков, подошел и молча сел на бревно рядом с Юлей. Видя, что все ждут, когда он заговорит, устало спросил:

– Ковтуна нет? – Никто не ответил. – Я почему-то так и думал.

– О чем ты думал? Денис где?! – тут же выпалила Анжела.

– Заблудился, наверно. Не знаю. – Кульков облизал пересохшие губы. – Дайте попить. Пить хочу.

Юля протянула ему свою кружку.

– Что значит не знаю?! – не унималась Анжела. – Как это могло случиться?!

– Я пошел в Сплавное, за помощью. А он сюда. Вот и все.

– И что делать теперь?

– Без понятия. Идти искать. – Артем пожал плечами.

– Не надо сейчас никуда идти и никого искать, – спокойно произнес Луговой. – Здесь не тайга. Кругом дороги. К людям в любом случае выйдет…

– А если с ним что-то случилось? Может, ему помощь нужна? Вы этого не допускаете? – с тревогой в голосе перебила Лугового Анжела.

– В экстренных случаях самое главное – соблюдать спокойствие. Паника – делу не в помощь. Минут через пятнадцать нас накроет такая темень, в двух шагах друг друга не увидим. И что тогда прикажете делать? Сейчас к нам присоединится Павел Петрович. Он округу знает, как свои пять пальцев. И его совет, думаю, будет самым уместным в данной ситуации.

Ребята дружно повернулись. Вдалеке на склоне виднелась темная фигура. Кто-то с поклажей в руках спускался по направлению лагеря. Через несколько минут у бревна появился человек в выцветшей армейской панаме. Он молча прошел к мангалу, поставил возле него пластиковую канистру и алюминиевый бидон. Затем вернулся в центр импровизированного круга и, вытянув вперед свою худую шею, закрутил головой по сторонам. Процесс изучения присутствующих занял у незнакомца довольно длительное время. Рассматривая ребят через толстые стекла очков, он медленно переводил свой близорукий взгляд с одного на другого, внимательно изучая сидящих на бревне, а затем, неожиданно для всех, громко произнес:

– Здравствуйте! Я вижу, у вас гости, Вадим Николаевич? – Худосочный мужчина, облаченный в студенческую бойцовку на голое тело и драные джинсы с оборванными до колен брючинами, по-свойски пожал руку Луговому. Затем снял потрепанный временем головной убор, сделал кивок в сторону девушек и, протянув раскрытую ладонь Артему, дружелюбно представился: – Можно просто Павел, – и тут же, как бы в продолжение церемонии, изобразив кистями хлопанье крыльев, с улыбкой добавил:  – Икар.

– Боже. Еще один, – еле слышно процедила сквозь зубы Анжела.

– Как вы сказали? Пардоньте. – Визитер наклонился к самому лицу девушки, придерживая очки на переносице. – Пардоньте, – еще раз повторил он.

– Очень приятно. Анжела.

– Какое прекрасное имя! Анжела! Вадим Николаевич, да к нам сам ангел пожаловал!.. Вы посмотрите, посмотрите на это небесное создание! На эти божественные пряди!..

– Точно, придурок, – недовольно буркнула девушка.

– Павел Петрович, – прервал восторженные тирады гостя Луговой. – У ребят товарищ потерялся…

– Так, так, так, – словно меняя каналы лампового телевизора, переключился на Лугового Икар.

– Нужна ваша помощь. Может, вы видели кого-нибудь? Пока шли по дороге. Или сверху?

– Определенно никого. За вечер в сторону Сплавного проехало всего две машины. Сначала ваша – «шевик». Правильно? Потом, если не ошибаюсь, мимо пропылил «хаммер». Большая такая машина. Меня как раз гербицидом заправляли у Марья-колка. И все.

– Так это, значит, были вы… – Артем посмотрел на девчонок. – А «хаммер»… Куда он поехал?

– Когда, уже порожним, делал круг над пляжем, его нигде не было видно. Вас видел. Его нет. Наступают самые короткие ночи. В полной темноте будем всего часа четыре. Куда-то идти, думаю, не стоит. Без света только ноги переломаем. Хотя у меня фонарик имеется. – Павел Петрович вынул из кармана бойцовки фонарь-«жучок». – Отличная вещь, неубиваемая. Не знаю, сколько ему лет, но работает безотказно. Умели же что-то делать… Предложение такое: давайте разведем костер… Побольше… Свет от него будет виден довольно далеко. Если ваш друг бродит где-то поблизости, то обязательно его заметит. А где, пардоньте, ваша машина?

– В яме. Километрах в двух от Сплавного, – без особого желания поднимать больную тему ответил Артем.

– Да. Незадача. Думаю, что потерянного нужно искать именно возле нее. Несмотря на близость воды, здесь, на берегу, комаров ночью практически не будет. А вот в лесу… да еще под утро… Одно спасение в машине.

– Примерно так я и думал, – сказал Луговой. – Спасибо.

– За что?

– За дельный совет.

– Вадим Николаевич. Дорогой вы мой! Если за каждый дельный совет я бы брал деньги… то лечиться мне сейчас в ЛТП от алкоголизма! Наш коньяк еще цел?

Луговой улыбнулся.

– В отличие от коньяка, ЛТП остались в далеком прошлом… А как же небо? Павел Петрович?

– Вот за него, родное, и выпьем. Сегодня был последний день. Сезон прополки в этом году закончен, и теперь я действительно свободен, как птица. Да и погода – посмотрите, что творит эта сумасшедшая погода! Слышите в своей голове далекие голоса? Слышите? Это она, мерзавка, так и шепчет: займи, но выпей. Займи, но выпей… Что стоим-то? Давайте дров принесем.

Когда Луговой и Икар скрылись за палаткой, Артем, понизив голос, тихонько спросил:

– Че за грибы?

– Ботаны какие-то, – так же тихо ответила Анжела. – Один говорит, что книжки пишет. А очкарик, как я поняла,  – дельтапланерист. Думаю, общий язык быстро найдете. Оба полные придурки. Такие же, как вы с Ковтуном…

В этот момент в кармане Кулькова зазвонил сотовый. «Только этого не хватало!» – пронеслось в голове. Артем подпрыгнул с места и вынул трубку из кармана – с экрана телефона ему вновь улыбалась незнакомка с подписью «Светик».

– Да, мама! Слушаю!.. – моментально сориентировался Кульков. – Все хорошо! Буду только утром. – Продолжая говорить с несуществующим собеседником, он отошел подальше от бревна. «Ты сейчас чуть не спалился, друг мой, – тихонько выдохнул Артем, вглядываясь в наступающие летние сумерки. – Где тебя черти носят, Ковтун?!»

– Мама? – поинтересовалась Юля, когда тот вернулся обратно.

Кульков кивнул головой.

– Знакомая мелодия. Где-то я ее уже слышала, – задумчиво произнесла Анжела и пытливо посмотрела на Артема.

– Такая в каждом втором. Вы домой звонили? Родители что говорят?

– А что они могут сказать? Передавали тебе привет. Спасибо, говорят, Кулькову за незабываемую поездку. Пусть парень не волнуется, что кто-то не находит себе места и, хватаясь за сердце, пьет валерьянку. Все хорошо. С таким интеллектом, как у него, говорят, будете чувствовать себя в полной безопасности. Ночью он вам осветит путь, будет холодно – обогреет, враг нападет – грудью встанет, защитит. И манной небесной накормит, если что…

– Кто-то здесь голоден?! – раздался голос Лугового. Мужчина бросил в костровище увесистую охапку дров. Ребята промолчали. – Да не стесняйтесь вы. Я все слышал. У современной молодежи полное отсутствие комплексов. Юность сегодня говорит что думает. Делает что хочет. И мне это нравится.

– Не забывайте еще и про невероятную скромность, Вадим Николаевич, – вставил Икар, сваливая в кучу свою порцию хвороста. – А между тем у нас на ужин поистине царское блюдо. Шашлык из мяса молодого кабанчика. Могу поклясться, что вы такого никогда не ели. И, если по какой-то причине вдруг откажетесь, потом всю жизнь будете жалеть, потому что никогда и нигде больше не попробуете. Шашлык, да под коньяк! М-м! – вожделенно замычал Икар в предвкушении роскошного яства.

– Да мы, собственно, и не отказываемся, – сказал Артем.

– Я мяса не ем. За всех решать не надо, – одернула его Анжела.

– А я с огромным удовольствием съем все, что будет предложено, – прозвучал тихий Юлин голос. – Только коньяк не буду. Спасибо.

– Ну, и прекрасно! Значит, мы с Вадимом Николаевичем поделим этот волшебный напиток пополам.

Перекочевавший на рдеющих угольях из мангала огонь моментально освоился на новом месте. Вцепившись жадно в приготовленное подношение, он вспыхнул на горке сложенных домиком дров трепетно бьющимся пламенем и, задорно пощелкивая в ритм неуемного танца, наполненного обжигающей силой, благодарно осветил сидящих вкруг костровища людей.

– Первым делом, за знакомство! – произнес Икар. – Правда, мы с Вадимом Николаевичем уже немного знаем друг друга. Но на брудершафт ни разу не пили.

– Надеюсь, до этого дело не дойдет, – улыбкой отреагировал Луговой.

– Икар – это ваша настоящая фамилия? – не удержалась от вопроса Юля.

– Конечно же, нет. Икаром я называю любого, кто не представляет свою жизнь без неба. И проживает ее, только паря над землей. Моя фамилия Амелин. А вас как звать-величать?

– Юля, – ответила девушка.

– А вас? – Павел Петрович перевел свой взгляд на Кулькова. – Пардоньте, вспомнить не получается.

– Меня Артемом зовут… Это ваш дом, там, на пригорке?

– Мой, – Амелин кивнул головой. – Вот что, ребята. Вы меня заранее извините. Но я буду к вам обращаться на «ты». Потому как после второй я все равно это сделаю. И вы называйте меня Павлом. Пашей не надо, а Павлом в самый раз. Не такой я уж и старый. Ну, что, Вадим Николаевич, еще по одной?!

– А мы не частим, Павел Петрович?

– Между первой и второй… Нет, не частим. Хочу в мясо немного уксуса добавить и лаврушки, для большего изыска. Так что ожидается запланированная пауза. У вас есть лаврушка?

– Все на столе под полотенцем.

Амелин поднялся и отошел в тень к столику, куда не доставал света костра, близоруко прильнув к столешнице, стал рассматривать имеющиеся на ней предметы. Через пару минут бесплодного рысканья носом впотьмах достал из кармана фонарь и ритмично зажужжал им, в буквальном смысле выдавливая из своего «жука» тусклый пульсирующий луч.

– Скажите, где вы сможете такое увидеть? – Луговой поднял глаза в наполненное холодным мерцанием небо. – Пара дней – и красавица луна будет полной. Ни облачка. Красота!

– А почему вы думаете, что луна прибывает? Может, наоборот? – засомневалась Анжела.

– Потому что наоборот не может быть. Все на самом деле очень просто. Когда луна неполная, она похожа на рожок. В это время ее называют месяцем. Так вот, если к кончикам месяца мысленно подставить черточку и получится буква «Р», то значит, луна растущая. А если буква «С» – стареющая. Идет в убыток.

– Это что-нибудь нам дает?

– Вы, Анжела, большая умница. Задаете мне такие вопросы, что я не знаю даже, как ответить. Конкретно нам, наверно, ничего. Но когда-то давно эта информация дорогого стоила… Слышали? – Где-то совсем рядом на реке раздался громкий всплеск. Луговой поднял вверх палец и почему-то шепотом добавил: – Это язь играет.

– Это не язь, – уверенно отверг предположение, вернувшийся к костру Амелин.

– А кто?

– Это кикимора, в тине возле берега возится.

Сидящие у костра в голос рассмеялись.

– Зря смеетесь. Я вполне серьезно. Этой нечистью здесь вся округа кишит. И не только здесь. Наверняка думаете, что чудаковатого очкарика от пары рюмок коньяка на жаре сморило? Уверяю, ничего подобного! Выпей я хоть литр! И однажды может случиться так, что вам станет не до смеха. Зайдите в любой дом в самой глухой деревне и послушайте, что об этом говорят наши старожилы. А они расскажут вам следующее. В светлый день прячется тварь от глаз людских в глубоких темных ямах, под толщей мутной воды. Выжидает момент, когда какой-нибудь беспечный купальщик окажется рядом. И как только тот будет проплывать мимо – хвать! Схватит нерадивого своими холодными ручищами и утащит под корягу, а тело бездыханное камнем придавит. Любит больно эта уродина людей разглядывать, с собою сравнивать. Так и пялится на утопленника, пока рыбы ему лицо не объедят. Потом интерес к покойнику теряет и начинает новую жертву подыскивать. А как стемнеет, поближе к берегу перебирается, за рыбаками, что костры у реки жгут, из кустов подглядывает… че молчите-то? Не верите?

Над лагерем Лугового воцарилась тишина.

– Ну, ты, Павел Петрович, даешь, – озадаченно произнес он, поглядывая на притихшую Анжелу. Девушка, сжавшись в комок, сосредоточенно смотрела на Икара испуганными глазами. – Девчонок перепугал. Давай сегодня про воду больше не будем, и так слишком много впечатлений.

– Ерунда! Все нормально! Вот, держите. – Амелин протянул ребятам каждому по сушеному лещу. – Я похозяйничал немного. Ты меня, Николаевич, уж прости. Пока мясо маринуется, а дрова в уголь прогорают, перекусите хоть этим. А для вегетарианцев картошечки запечем. Самое главное, о чем хотел сказать и чуть было не забыл, я там уксус в стакан налил, не выпейте вместо воды. Не дай-то бог. Насчет кикиморы не шутил. Что-то здесь есть, просто люди этого не видят. А жаль.

– По крайней мере, ночь за разговорами быстрее пролетит, – широко улыбаясь, произнес Луговой. – Байки потравим. Друг друга лучше узнаем. Правда? – кивнул он Анжеле.

Девушка промолчала, плотнее прижавшись к своим друзьям.

– Вы в Сплавном скотину держите? – энергично теребя сушеного леща, спросил Амелина Артем.

– Нет.

– А мясо откуда? Если не секрет.

– Агроном колхозный привез. Сегодня последний день, как я с ними работал. Пшеница в колос пошла. Сезон две тысячи десять завершен. Надо было как-то это дело отметить, вот я его и попросил немного на шашлык привезти. А что?

– Да так. Ничего. Просто не время сейчас для забоя. Лето… Жара. Да и хранить мясо у вас, наверно, негде. Электричества-то нет. Холодильник не работает.

– Не знаю. Я попросил – мне привезли. Вот и все. Если кто опасается, то я же никого не заставляю. Не ешьте. Картошка будет… А-а! – Амелин хлопнул себя ладонью по лбу.  – Понял! Вы, наверно, подумали, что я несвежий запах мяса уксусом отбиваю? Да? Так я его совсем чуть-чуть добавил, исключительно для вкуса.

– Павел Петрович, вы не обижайтесь…

– Любопытство не порок, молодой человек. Спрашивайте о чем угодно. Ради бога.

– Вы здесь, как я понял, поля опрыскиваете? Правильно?

– Совершенно верно. Люблю совмещать полезное с приятным.

– И хорошо за это платят?

– Неплохо. Скажу сразу, мой заработок – коммерческая тайна. Может, вы мне конкуренцию хотите составить. Или ограбить? – Амелин улыбнулся. – В нашем деле цифры обычно не озвучивают.

– А сколько нужно времени, чтобы научиться летать? У вас и права есть? Или что там дают летчикам?

– Начну с того, что, сколько себя помню, у меня всегда была мечта, хотел ни много ни мало иметь личный самолет. Собирал различные журналы, изучал всевозможные модели летательных аппаратов, их чертежи. Копил деньги. Но рискнуть подняться в небо на дельтаплане, изготовленном собственными руками, я все же не решился. Теория одно, а отсутствие инженерной жилки и навыков – это совершенно другое. Я сам-то по образованию медик. Так вот, еще будучи студентом, чтобы иметь хоть какую-то свободную копейку на воплощение своей мечты, дни летних каникул регулярно проводил на различных стройках. Готов был ехать по комсомольской путевке куда угодно, лишь бы платили. И однажды судьба занесла меня сюда, в колхоз с обыденным для того времени названием «Красный Серп». Возводили, как помню, мы здесь телятник. Замечательные были времена, скажу я вам. Молодость, она даже в лихолетье прекрасна. Смотрю вот на вас и просто любуюсь… Пардоньте за небольшое отступление. Вышло так, что как-то в разговоре со здешним управляющим я получил предложение поработать на местных полях во время их химпрополки. Дело вредное, но нехитрое, и платят хорошо. Единственное неудобство – выпадал месяц учебы. Но это все ерунда. Все решаемо. Во времена, когда наша страна занимала одну шестую часть суши, обработку злаков гербицидами производили в основном тракторами. Малоэффективно и очень затратно – и по времени, и по расходу отравы. А когда Россия-матушка неожиданно вдруг поменяла свой так называемый вектор развития, это удовольствие стало вообще практически не по карману нашим крестьянам. Но, как мы знаем, свято место пусто не бывает. Появились новые высокопроизводительные машины, с GPS-навигацией… Я никого не утомил?

– Рассказывайте. У вас это интересно получается, – поддержал Икара Артем.

– Так вот, – начал было Амелин и сам себя оборвал на полуслове. – Вадим Николаевич, будь любезен, поухаживай за мной. Плесни немного волшебства в холодный мрак моего одноразового бокала. А то во рту от соленой рыбы совсем пересохло.

– Может, лучше чаю? Есть остывший.

– Лучше чаю не надо. Сделай, как прошу, и ты получишь истинное наслаждение от интересного рассказа. Так вот, – продолжил Павел Петрович, – все пересели на эти машины, получив возможность работы по ночам. В кабине такого транспортного средства, независимо от марки автомобиля, есть GPS-трекер. Который чертит проделанный машиной путь. Сорок километров в час, с отличной работой мелкодисперсных форсунок, коренным образом преобразил некогда каторжный труд, если не в удовольствие, то в работу, приносящую неплохой доход. Потому как оплата идет с каждого обработанного гектара. И чем быстрее ведется химпрополка, тем, естественно, больше заработают люди, ее производящие. Я к чему это все? Сейчас поймете. Львиная доля времени всех этих дел приходится на ночь. Чувствуете, да, какое здесь ключевое слово?.. На всех выступающих частях оборудования, раздвижных штангах, где находятся форсунки, да и на самой машине устанавливаются дополнительные фонари освещения. Если ночью понаблюдать за работой такой штуковины, то издалека может показаться, что над полем кружит неопознанный летающий объект. Который светится и переливается всеми цветами радуги из-за идущего вслед за машиной облака мелких брызг. Очень красиво. Словно иллюминация в новогоднюю ночь. Довелось и мне потрудиться на подобной технике. На «головастике» – бортовом УАЗике, с бочонком в тонну отравы в его небольшом кузовке и напичканном различной электроникой кабиной. Идет он по полю мягенько, только пшеница за окошком шуршит. Юркая машинка, когда штанги сложены вдоль ее бортов, на кузнечика чем-то похожа. И вот, в начале двухтысячных – это был второй мой сезон в «Серпе» – мы производили обработку площадей хозяйства двумя смешанными экипажами, водители были местными, а операторы приглашенные. В том числе и я. Жилье и кормежка – все за счет предприятия. Поселили нас на краю деревни в небольшом пустующем доме, одна комната, две койки. Работа привычная, ночью набиваешь гектары, днем отсыпаешься. Рельеф сами видели. Карта полей сложная. Участки разбросаны друг от друга, как пятна на камуфляже. Здесь поле, там – лес. До сих пор в них путаюсь, где здесь чье хозяйство. Как правило, чтобы исключить недоразумения, с нами практически всегда работает агроном, показывает границы своих участков. Чтобы чужие по ошибке не пролили. Химпрополка, знаете, все-таки дорогое удовольствие. Приходит как-то он и говорит, надо, мол, помочь второму экипажу. Что-то с генератором у тех случилось. Ну, надо так надо. Собираемся. Приезжаем. А ночь была темная, не такая, как сегодня. Намного темней. Машина ребят стоит посреди поля. Самих не видно. Покричали, позвали. Тишина. Как оказалось потом, они в деревню ушли, комары зажрали невмоготу. Ну, что делать? Не хочется чужие гектары забирать, отношения с мужиками портить, но агроном настаивает, время, мол, уходит, надо торопиться. Делать нечего, раскладываем штанги, приготавливаем все к работе. В машину прыг – и поехали. Водитель за рулем, агроном на капоте, я с навигатором в руках. И только поравнялись мы со вторым УАЗом, как свет в кабине – раз и замигал. А агроном говорит нам тихим таким, напуганным голосом, сначала у вас погаснут фары. И точно, только произнес он эти слова, фары тотчас погасли, и это несмотря на то, что мотор все еще работал. Затем, говорит, вырубится компьютер. И тут же он вырубается. А теперь – заглохнет мотор. Мотор брык – и встал… – Амелин сделал паузу и медленно обвел всех своим тягучим взглядом. – Сидим в кабине, не шелохнемся. Водитель, к сожалению, со временем забыл как его по имени, пытается пустить движок. Ключ поворачивает, а толку нет. Как будто батарею в момент что-то высосало. Никаких признаков жизни. И что это значит? – спрашиваю я агронома. А он отвечает, мол, когда-то давно в этих местах стоял татарский аул и было кладбище при нем. Во времена коллективизации и укрупнения чьим-то высоким решением аул был ликвидирован, людей переселили, а земли распахали. И, возможно, в этом самом месте могильник и находился. «Значит, ты знал, что такое должно было случится? – задаю я ему вопрос. Тот кивает головой. – А нас зачем тогда сюда погнал? Две машины теперь не работают!» Он говорит, хотел еще раз убедиться. Вы, продолжает, не переживайте, с первыми лучами солнца машины как ни в чем не бывало заработают. Пятак этот никак обработать не получается. Ночью электроника отключается, а днем ветер здесь гуляет – гербицид сносит. Единственное плохо, что далеко в поселок возвращаться. Зато нас никто не упрекнет, что не пытались. Собрали мы обратно свою установку. Бросили в кабину респираторы, перчатки резиновые, в которых работали, машину заперли – навигатор штука не дешевая, припрятали внутри хорошенько – и пошлепали пешочком обратно в деревню. Пару часиков поспали. Стучится агроном в окно. На своей «Ниве» за нами приехал. Собрал оба экипажа. Довез до поля, где УАЗы заночевали. Открываем кабину своего и первым делом, что видим, перчатки, которые, уходя, внутри оставили, лежат на сиденье с обрезанными пальцами. Мои, главное, целые, а у водителя на левой перчатке три пальца, словно бритвой, ровненько так отчекрыжены. Шутка чья-то? Не поймем. Вещи, что были в машине, перетрясли – проверили – все на месте. Вот, думаем, и слава богу. Водитель ключик в замок зажигания вставил, повернул, и тут же движок – жик и ожил, буквально с полпинка. Подивились немного да поехали работать, только уже на другое поле. Сколько-то там гектаров сделали – и обратно в деревню, на боковую, досыпать. Мой напарник меня завез, а сам домой попылил, на другой край, где жил. Поспал я, встал, дело к вечеру, на часы поглядываю, Сашка уже должен приехать. Вспомнил, Сашкой его звали. Солнце к горизонту, время выезжать, ветер стих, самая работа, а его все нет! Что делать? Собрался я и пошел к нему домой. Ребятишки Сашкины в ограде бегают. Спрашиваю, папка-то где? А они отвечают, его с маманей агроном в город повез. А что такое? Беда, говорят, три пальца себе циркуляркой отрезал. Дрова в сарае пилил, рука сорвалась – и под нож… – Амелин сделал паузу. Снял очки, протер их изнаночной стороной своей бойцовки. – Вот такие дела тут происходят… Сезон дорабатывал уже с другим водителем. Когда домой собрался уезжать, подходит ко мне агроном и шепчет тихо так на ухо: «Паша, сходи-ка ты в церковь. Нехорошее то место, где мы с тобой в поле стояли. Старики толкуют, что нечисть там водится. Мстит людям жестоко, кто по незнанию или, наоборот, из любопытства туда явится, ее потревожит. Прицепится за ногу тварь невидимая и утащишь ты ее на штанине домой. А потом беда происходит». Знаете, я его послушал. Потому как сам свидетелем тех событий был. И вы прислушайтесь. Не нужно к людям с недоверием, если они что-то утверждают.

– Ерунда это все. Байки! – выслушав рассказ, заключил Кульков. – Чистой воды выдумка.

– Ты, Тема, знаешь, что сейчас натворил? – под толстыми стеклами очков Амелина блеснул огонек. – Ты, Тема, меня сильно обидел. Если бы я захотел вас просто испугать, то нашел способ сделать это как-то по-другому. Но ночь только началась, может, что-то еще и увидите. Кто знает?

– А я вам верю, – неожиданно для всех влилась в разговор Юля. – И уверена, что есть на свете вещи, которые не поддаются никаким объяснениям. К примеру, случай, произошедший прошлой осенью. В ноябре. Когда парня с девятого этажа манекен выкинул. Тогда во дворе, где он жил, довольно много свидетелей было, но им никто так и не поверил. Не могут же несколько человек одновременно выдумать одно и то же, да еще такое, что в голове не укладывается.

– Вы это про что, Юленька? Я впервые слышу эту историю. А поподробней можно? – заинтересовался рассказом Амелин.

– В общем, смысл такой… один парень притащил домой найденный где-то женский манекен. Не знаю, что он там с ним делал. Может, издевался как-то, может, пытался его оживить. Кукла, по описанию, очень красивой была… мальчишка химик, работал на нашем пивзаводе. В итоге спустя какое-то время эта барышня вышвырнула его с девятого этажа. А затем куда-то бесследно исчезла… Ходит, говорят, сейчас по ночам и в темноте женихов себе присматривает.

– Возвращаясь к тому, могут ли несколько человек одновременно видеть какие-то необъяснимые явления, – не усидел без комментария Луговой. – Я допускаю, что могут. Это называется массовый психоз. И склоняюсь к тому, что любому событию есть свое простое объяснение. Почему именно манекен? Как свидетели этого несчастного случая могли что-то хорошо разглядеть с довольно большого расстояния? Я понимаю так: наблюдавшие стояли внизу, а парень упал аж с девятого этажа. Скорее всего, и единственное, что приходит на ум, – тот, кто вытолкнул его, был человек. Возможно, в парике. Возможно, одет как-то странно… Что отличает человека от манекена?..

– Про эту историю даже в газетах писали! – обиженно возмутилась Юля.

– В каких еще газетах?! В «желтой» прессе? Ну, знаете… – Луговой непонимающе пожал плечами. – Помните, Юленька, как Павел Петрович красочно обрисовал работу той самой установки, на которой он по ночам обрабатывал поля? Ни много ни мало как НЛО! А утководы из таких вот газетенок так бы и настрочили, что это была именно летающая тарелка. Больше всего удивляет другое – кто сейчас говорит мне такие вещи?! Будущий юрист! Невероятно! Просто ушам своим не верю!

– Вы и в тарелки не верите? И в инопланетян?

– Конечно, нет… Хотя… Может, и есть где-то они. Но только далеко-далеко, и только точно не здесь.

– Так как же вы книги пишете?! У вас совершенно отсутствует воображение! – притворно захлопала глазками Юля.

– Книги – они разные. И если вы бывали в тех местах, где их продают, то, возможно, замечали, что все написанное, Юленька, делится как по жанру, так и по тематике. Было бы неимоверно скучно зайти в книжный магазин, полки которого завалены исключительно только трудами по геометрии. Вряд ли вы с этим не согласитесь. Я пишу о том, что существует. Что можно потрогать руками. Пытаюсь объяснить, почему природа устроена именно так, а не как-то по-другому. А насчет манекена хочу добавить следующее: почитайте по случаю «Венеру Ильскую» Проспера Мериме. Предполагаю, автор статьи просто хорошо знаком с творчеством этого писателя.

– Хорошо. А случай, который был совсем недавно? В мае. Когда на деревьях и кустах в городе появились «волосы ангела». Что вы на это скажете? Как объясните?

– Вы имеете в виду странные желеобразные осадки?

– Да, – Юля кивнула головой.

– Ничего необычного, на мой взгляд, здесь нет. В любом крупном промышленном центре время от времени на головы горожан падает что-нибудь подобное. И никаким образом такие явления не связаны с пролетом неопознанных летающих объектов. Все на самом деле намного прозаичней. Думаю, что в данном конкретном случае имел место банальный выброс нашего химкомбината. Вдумайтесь. Это же очень удобно – свалить свою безалаберность и разгильдяйство на каких-то абстрактных пришельцев, чтобы не отвечать за загрязнение окружающей среды. Чтобы не тратить огромные средства на установку новых дорогостоящих фильтров. Заплатил ловкачу-журналюге за статью про гостей из космоса, и обыватель уже не возмущается и даже немного очарован. Но мы же с вами образованные люди!

– А вы знаете, – сказала Анжела, – что после того как были обнаружены эти самые «волосы», по городу прокатилась волна жестоких убийств? Мне мама рассказывала.

– Да? Не вижу никакой связи, – сдержано ответил Луговой и тут же сам задал вопрос: – При чем тут эти волосы и уголовщина?..

Ответа не последовало. На какое-то время разговоры стихли. Несколько спокойных минут прошли в полном безмолвии, под аккомпанемент мерного пощелкивания дров. Амелин длинной палочкой неторопливо переворачивал рдеющие поленья, подпихивая их ближе к центру костра. Остальные тихо сидели, вглядываясь в завораживающий танец бьющегося пламени, исполняемый в призрачном мерцании искр, которые подхватывались легким, почти прозрачным дымком и, возносясь в ночное небо, терялись где-то вверху среди бесчисленных россыпей звезд Млечного Пути. Не нарушая воцарившейся тишины, Луговой поднялся со своего стула и молча скрылся в палатке. Вскоре он вернулся к костру с бутылкой коньяка.

– Вы думаете, я зануда? – свинчивая пробку с горлышка, произнес он. – И глубоко, хочу сказать, ошибаетесь. Не все на свете выглядит таким, каким является на самом деле.

– Вот тут я с вами полностью согласен, – мгновенно среагировал Амелин, подставляя пластиковый стаканчик.  – Ничего больше не говорите. Сделаем из этих слов прекрасный тост.

– На самом деле, – продолжал Луговой, – я просто злюсь на людей, которые начинают говорить чужими словами, бездумно повторяя кем-то придуманные глупости, даже не пытаясь разобраться в сути происходящего. Проще всего, как это было много лет назад, сказать, такова воля господа нашего Бога! И все. Идет ли дождь, восходит ли солнце – универсальный ответ для тех, кто не хочет думать своей головой. Увидев огни в небе, выдать их за инопланетян. А что? Круги на полях – пришельцы. Дрянь повисла и болтается на деревьях – тоже они. Конечно, наука еще многого не знает. И на какие-то вопросы у нее пока нет определенного ответа. Но это и естественно! Потому как сомнение – то самое семя просвещения, брошенное в скудную почву псевдонаучных знаний, только-только пробилось сквозь толщу невежества. Только-только появились ее робкие всходы. А путь до полного созревания всеобъемлющего знания еще так долог и далек. Но корни уже пущены! И пусть, креационисты и мистики всех мастей пытаются привалить камушком эти самые слабые побеги, выдавая неведенье за благо. Ничего у них не выйдет! Истина восторжествует!

– Слышь, – Артем легонько толкнул коленом Юлю. – А ботан-то, по-моему, уже все. Нажрался.

Юля хихикнула. Троица переглянулась.

– Вадим Николаевич. Как человек, который многое знает, – вступила в разговор Анжела, с трудом сдерживая накатывающий смех, – может, вы нам объясните, что такое жизнь и для чего мы в ней. Вот, мы, – девушка, выразительно улыбаясь, обвела пальцем сидящих у костра, – здесь присутствующие. В чем смысл?

– Адамчук. Ты че, дура? – шепнула ей на ухо Юля. – Щас начнется.

– Я могу высказать только свое видение, – незамедлительно откликнулся Луговой. – Потому что пытаться объяснить не принадлежащие мне суждения по этой конкретной теме равносильно детской игре в «глухой телефон». Замечу, очень важно понимать, что неверная интерпретация первоисточника в ходе ее толкования неизбежно обрастает субъективностью, или, другими словами, отсебятиной, искажая изначальный смысл любого базового постулата. Короче. Жизнь, ребятки, это по простому счету, вялотекущая химическая реакция. Как еще говорят, активная форма существования материи. В результате сложных процессов, происходящих в коей, и появились мы с вами. Еще проще. Присутствующие здесь: вы, я, Павел Петрович – не что иное, как побочный продукт этой, по сути, неуправляемой химической реакции.

– А почему вы думаете, что неуправляемой?

– Вы хотели знать мою точку зрения? Так я ее вам только что озвучил. Обсуждать же гипотезу креационизма не собираюсь. Она примитивна, ничего не объясняет и порядком уже всем надоела. Дискуссии в русле происхождения мира в результате «разумного замысла», как правило, всегда сводятся к набившему оскомину логическому парадоксу – «кто появился раньше, курица или яйцо» – и не выдерживают никакой критики. Этот некогда навязанный церковью постулат сейчас находится в ряду только лишь невнятных предположений. Вообще, нормально разобраться во всем этом нам мешает наш собственный разум. Обладая его зачатками – я подчеркиваю слово «зачатками», – мы по какой-то причине свое существование выделяем в нечто иное, обособленное от общего процесса под емким и хорошо нам знакомым названием Жизнь. Хотя все выглядит примерно как результат брожения, только с использованием кислорода. Включите фантазию, и представьте себе жбан, наполненный виноградной мезгой. Вот это постоянно булькающее месиво и есть наша жизнь. Пример, может, не самый корректный, но очень наглядный. Видели когда-нибудь, как за толстым стеклом пузатой бутыли играет молодое вино?.. Не доводилось?.. Пузырьки… Большие. Маленькие… Очень большие и очень маленькие. Они появляются, растут, громоздятся один поверх другого, а затем лопаются и исчезают. Их место занимают новые. А теперь представьте эти самые пузырьки отдельно от сусла. Жижа в одном месте, пузырьки в другом… Не получается?.. И не получится. Не может пузырек возникнуть беспричинно и из ничего. Он образуется в процессе химических взаимодействий, происходящих в браге. Поэтому, забивая себе голову своей исключительностью и абстрагируясь от окружающей действительности, человек никогда не сможет понять смысл и предназначение своего появления.

– Ни фига он стегает, – тихо прошептал Кульков.

– Я поняла. Пузырьки это вроде как люди. Правильно? – проверила свою догадку Анжела.

– Отчасти. Пузырьком может быть и комар, – Луговой хлопнул себя по щеке. Щелчком стряхнул размазанное насекомое с пальца. – И любая другая форма жизни…

– Но кто-то эту бражку все же завел?

Вадим Николаевич глубоко и устало вздохнул, демонстрируя всем своим видом, что зря потратил время.

– В том, что мы не можем понять друг друга, – продолжил он, – нет ни вашей, ни моей вины. Это недостаток сегодняшнего образования. Поверьте, для того, чтобы подул ветер, набежали тучи и разразилась гроза, совершенно не обязательно присутствие Творца. Наша планета ничтожно мала для архитектора, создавшего Вселенную. Представьте, что Бог – один из нас. Мы же в какой-то степени его копии, созданные по образу и подобию. Правильно? А Земля в его руке размером вот с эту небольшую картофелину. – Луговой взял в руку клубень, приготовленный для запекания. – Даже при таком соотношении он не смог бы заметить человеческое существование. Мы так малы в окружающем нас пространстве, что жизнь, наполненная мыслями, мечтами и чувствами самого старого долгожителя, заняла для наблюдателя меньше времени, чем вспышка искры от нашего костра. А жизнедеятельность человека с ее кажущейся гениальностью выглядела как плесневый налет на кожуре картофельного клубня. Предлагаю поставить мыслительный эксперимент. Наделим пузырек, появляющийся на поверхности сусла, интеллектуальным потенциалом человека. Условимся, что ментальная сущность так же думает и рассуждает, как и гомо сапиенс. Скажите, сможем ли мы за те пару секунд его мимолетного существования узнать чаянья, проблемы, цели этого самого образования?.. Думаю, что нет. И нам оно будет казаться совершенно не имеющим никакого смысла. Просто естественный выход двуокиси углерода. Жизненный путь пузырька будет связан исключительно с той средой, в которой он возник, и угаснет в ней же, вместе с прекращением общего химического процесса, проявляясь лишь в роли побочного продукта… Ничего не понятно? Да?

– Ну, почему же, – оживился Артем. – Ваша теория делает нашу жизнь еще более бессмысленной и скучной.

– Значит, ничего так и не поняли. Дело в том, что в создании материи тот самый Творец, по благословению коего – это все я беру в кавычки – появился человек, участия-то не принимал. Земля уже была создана кем-то или чем-то до него. Просто находилась в темноте, как это описывается в Священном Писании. Замечу, и на ней к тому моменту уже была вода. Так что любой винокур в каком-то смысле выступает в этой ипостаси, творя тысячи, а может, и миллионы миров в день. Это всего лишь химия… А вот такие вопросы: откуда взялась неорганика? если она уже была до сотворения жизни? как образовалась материя? – ставят в тупик даже церковь. Одно дело смешать уже готовые ингредиенты, чтобы пошла реакция, другое – создать эти самые изначальные вещества! И вот тут начинается свистопляска. У науки пока нет определенного однозначного ответа. Пока. У церкви, вроде, наоборот, все понятно и необсуждаемо, окружающий нас мир создал Бог. И тут же вопрос. Откуда взялся Бог? Бог был всегда. Где он был всегда? В какой-то комнате? На каком-то троне сидел? Кто построил комнату? Из каких материалов сделан трон, если ничего не было? В общем, курица или яйцо.

– Вы сказали, что у науки нет ответа. А как же Большой взрыв?

– Пока это всего лишь теория. Человек расщепил атом. Сейчас, наоборот, занят ядерным синтезом. Просвещенной частью общества построен адронный коллайдер. Но науке, в отличие от религии с ее пустыми догмами, нужны неопровержимые доказательства своих суждений. И пока их не будет, ни о чем нельзя говорить однозначно. Нужны факты.

– Очень грустно, – вздохнула Юля.

– Вы о чем это, милое создание?

– Очень грустно и скучно все знать. Вот о чем. Неужели вас может тешить то обстоятельство, что мы модифицированные обезьяны, произошедшие от какого-то узколобого и вонючего неандертальца? Я, например, предпочту выбрать себе в родственники Адама.

– Почему неандертальца?.. И почему вонючего?..

– Ну, от кого мы там, по мнению вашей науки, произошли.

– Действительно. На сегодняшний день есть достоверное подтверждение тому, что в наших генах присутствуют элементы генетического кода неандертальца. На каком-то этапе истории развития человека разумного, как это выяснилось совсем недавно, древние европейцы имели отношения с нашим ближайшим гоминидным сородичем. И, как следствие, появлялось потомство. Но произошли мы все-таки не от него. Не вижу ничего унизительного и оскорбительного в происхождении человека от обезьяны. Родителей не выбирают. Тем более что это всего лишь формулировка. Человек произошел от древнего человека. Обезьяна – от древней обезьяны. Просто еще не нашли подходящего имени для нашего общего предка, который стоял на развилке разошедшихся когда-то путей. Я удивляюсь, как еще церковь не объявила войну этим милым созданиям и не подвергла их инквизиции. Чтобы вытравить из сознания людей неоспоримо прослеживаемое сходство. А вполне бы могла. Родись Дарвин в Средние века, обезьян бы, точно, постарались истребить, представив ни в чем не повинных животных исчадием ада.

Из темноты, гремя железом, показался Амелин. Он вышел на свет, держа за дужку закопченное ведро. Икар поставил его поближе к огню и стал наполнять пышущими жаром угольями, выхватывая их двумя большими палками из самого сердца костра.

– Я решил, что на мангале будет удобней, – вытирая слезящиеся от едкого дыма глаза, произнес он. – Ты уж извини, Николаевич, но я не могу согласиться.

– И с чем же?

– Сейчас скажу. Предположим, что жизнь – это химическая реакция. Неуправляемая и не имеющая никакого смысла. Но, как тут ни крути, она должна когда-то и чем-то завершиться. Иметь какой-то конечный результат. Правильно? Ну, например, вся живая органика превратится в углеводороды. Возможно такое?

– Допускаю, что да.

– Хорошо. Как думаешь, могли бы эти углеводороды кому-нибудь понадобиться? Или редкоземельные металлы? Нам же они нужны?

– Кому, например?

– Наверняка ты в курсе, что существуют простейшие организмы, которые прекрасно аккумулируют золото, накапливая его в себе? И разработки в области добычи драгметаллов с помощью использования бактерий и грибов, на фоне падения объемов извлекаемых минералов привычными способами, считаются высокоперспективными. Да и сам человек состоит не только из одной воды. К тому же сегодня мы получаем практически все элементы таблицы Менделеева в промышленных масштабах. А теперь представь, химическая реакция заканчивается, и все, что было непосильным трудом извлечено из недр планеты, просто лежит на ее поверхности. Кто станет бенефициаром? Ну?..

– Ну и кто?

– А им станет тот, кто и устроил эту самую химическую реакцию. И сейчас внимательно за ней наблюдает… Направляет. Заботливо следя за технологическим процессом! Чтобы со временем, как махровый огородник, собрать планируемый урожай. Не ты ли назвал деятельность человека плесневым налетом на поверхности Земли?

– Мысль, конечно, интересная. Но науке требуются доказательства.

– А откуда им взяться-то! Конечно! Бактериальный жгутик в концепции неупрощаемой сложности для вас вообще не довод! – разошелся было Амелин, но внезапно стих и повернулся к сидящим на бревне. – Вы, ребята, конечно, поняли, о чем я? – переключился он на притихшую троицу.

– Да, – кивнут головой Артем.

– Вообще ничего! – толкнула его ногой Анжела.

– Хорошо. Не ссорьтесь. Если вы не в курсе, то я вкратце объясню. У некоторых видов бактерий имеется орган для передвижения – небольшой такой хвостик, который может всячески вращаться. Так вот, внятного объяснения, откуда он взялся, пока у науки нет. Следуя теории эволюции, любой полноценный орган должен был развиться из чего-то более примитивного, ранее также необходимого для организма. Понимаете? – Амелин торжествующе обвел взглядом присутствующих. – Но складывается такое впечатление, что бактерия изначально появилась с ним. Другими словами, она не эволюционировала, а была создана!

Луговой улыбнулся и, четко проговаривая каждое слово, произнес:

– Дорогой вы мой Павел Петрович! Если кто-то верит в бога, это его личное дело. Наука не запрещает и не может запретить свободу совести. Бог есть любовь! И никто с этим спорить не собирается. Разве не так? Но любовь и мироустройство – это две совершенно разные вещи!

– Однако наши академики тоже не могут представить ничего, что могло бы перевесить аргументы креационистов, – не унимался Амелин. – Единственная зацепка, за которую хватается сегодня академическая наука, – утверждение о неуникальности жизни на Земле. Что где-то там, далеко, есть высокоразвитые миры, прошедшие свой, отличный от нашего, эволюционный путь. Ведь так легко ссылаться на непреодолимые космические дали в поисках доказательств. Мне порой становится смешно, когда представляю следующую картину: ученые отправляют сигнал в космос в рамках какой-нибудь программы поиска разумной жизни вне пределов Земли. И долгие годы ждут ответа на свои приветствия от братьев по разуму. Не понимая одной простой вещи, что все их миролюбивые послания могут быть обращены к задницам тех самых неуловимых инопланетян, торчащим на поверхности груды камней. И никогда не будут услышаны, потому как на задницах уши не растут. А жизнь чудиков благополучно протекает где-нибудь глубоко внизу, под слоем грунта, в благостной сырости и полной темноте, без капли солнечного света. А то, что находится снаружи, это их половые органы. Ну, как у наших грибов. Грибы собирать любишь?

Луговой промолчал.

– А я обожаю. Кстати, утром будет туман. Это точно. А ранние туманы – к хорошему урожаю грибов. Народная мудрость! – Амелин подхватил ведро и отошел к мангалу.

– Ничего нового… – буркнул вслед исчезнувшему в темноте Икару Луговой. – Теперь насчет безмозглых и презренных обезьян, – продолжил он прерванную мысль. – Как вы думаете, если оставить на каком-нибудь необитаемом острове юриста, вооруженного передовыми знаниями построения цивилизованного общества, и это, на ваш взгляд, неразумное узколобое существо, в каком процентном соотношении распределится у них возможность к адаптации? У  кого больше шансов выжить? Можете не отвечать. Участь юриста незавидна. Возомнивший себя венцом эволюции, скорее всего, окажется в самом низу пресловутой пищевой цепи. Немного не вяжется? Да? Скажу больше. Если бы кому-то из вас довелось родиться в доколумбовой Америке, то обсуждение происхождения человека нами сейчас велось бы немного в ином ключе. Коренному населению, основателями рода которого были Волки, Медведи, Черепахи, Моржи, трудно было бы понять, о каком Иисусе Христе идет речь. И все равно они были бы намного ближе к истине, чем любой продвинутый служитель традиционной церкви.

– Пусть так. Думать, что ты произошел от волка, куда привлекательней, чем от обезьяны.

– И я догадываюсь, почему. Это все Голливуд. Саги о вампирах и оборотнях. Молодости свойственно смотреть на мир через изумрудные стекла очков своей зеленой незрелости и по-детски легкомысленно верить приторным сказкам лживых краснобаев. Самообман – опасная вещь… А если уж брать по-крупному, то вся млекопитающая фауна пошла от крысы… Тоже, конечно, условно.

Закончив возиться у мангала, Амелин вернулся к костру. Разгреб палочкой угли, расчистив место в середине. Набрал в ведро картошки и, перевернув его вверх дном, установил на подготовленную площадку.

– Ну, вот и картошечка будет скоро готова, – произнес Икар, обкладывая походную духовку головешками. – Вы знаете, что такое алкогольный делирий? – неожиданно для всех спросил он.

– Белая горячка, – не задумываясь, ответил Луговой.

– Белочка, – перекладывая на понятный для себя язык, вполголоса продублировал Лугового Артем.

– Мы уже поняли, – зашикали на парня девушки, с обеих сторон толкнув его коленями.

– Животных дома кто-нибудь держит?

– У меня кошка, – ответила Юля. – И попугайчики. Волнистые.

– Немного погодя я объясню, почему спросил про животных. Не все выглядит таким, каким оно есть на самом деле. Помните? Мы даже выпили за эти слова, сделав из них тост. Я надеюсь, что современная наука в лице Вадима Николаевича не будет спорить с тем, что человеческие органы чувств работают намного хуже, чем у животных. Ведь так? – Амелин повернулся в сторону Лугового. Тот сидел на своем стуле, подперев небритую щеку ладонью, и молча смотрел на пляшущие вкруг ведра языки растрепанного пламени. Икар перевел взгляд на Юлю. – Ты же, наверно, обращала внимание на такие моменты, когда твои попугайчики, неожиданно чего-то испугавшись, начинали метаться в клетке, а затем откуда-нибудь с улицы доносился резкий звук? Который ты слышала уже потом, по истечении короткого промежутка времени. Да? Все дело в диапазоне доступных человеческому уху и зрению волн. Что-то мы слышим, а что-то просто не можем слышать, в силу физиологических особенностей наших органов чувств. И если мы плохо видим в темноте, это не значит, что в ней ничего нет. – Амелин подскочил со своего чурбана и метнулся к мангалу. – Чуть было про мясо не забыл! – крикнул он оттуда. – Вопреки глубокому заблуждению, галлюцинации во время «белой горячки» появляются у совершенно трезвого человека, прервавшего запой и не пьющего уже несколько дней! Все, что происходит с алкоголиком, связывают с дезорганизацией работы головного мозга из-за нарушения в нем метаболических процессов! Так считают. Но сам патогенез, вызывающий зрительные галлюцинации, пока еще до конца не изучен. – Амелин вернулся на свое место. – Я что хотел сказать? Имеется огромное количество наблюдений за страдающими психическим расстройством людьми. И это не обязательно пьянчуги, злоупотребляющие алкоголем. Делирий может быть лекарственным, инфекционным, травматическим и так далее, и так далее… Обычно следят именно за действиями больных, чтобы те в забытьи не нанесли себе телесных ран. Но есть и другие наблюдения. Более интересные. За животными… Которые находятся с ними под одной крышей. Так вот, перед тем как появляются видения у этих психопатов, домашние питомцы начинают вести себя очень странно. Птички могут метаться в клетке. Кошки сосредоточенно смотрят в одну точку, у них дыбом поднимается шерсть. Собаки суетливо бегают и скулят. Если есть возможность, то животные стараются покинуть данное помещение. Возникает тревожное ощущение, что ты чего-то не видишь. И становится довольно страшно. А больной начинает рассказывать о вещах, совершенно непостижимых, которые человеку даже с очень богатым воображением вряд ли когда-нибудь придут в голову. Мы видим и чувствуем привычный нам мир в довольно узком волновом диапазоне, скупо предоставленном человеку матерью природой. Как будто живем с надетыми шорами и смотрим на окружающие нас предметы, как вы сказали, через цветные фильтры очков. Изумрудные или розовые, это неважно. Но время от времени ты начинаешь ловить себя на мысли, что кто-то ведет тебя по этому длинному, но не очень широкому коридору, в котором огромное количество массивных, наглухо закрытых дверей. За которые невозможно попасть. Приоткрыта лишь последняя. А за ней кромешная тьма… Я думаю, что некоторым людям, каким-то образом преодолев ментальные запоры, все же удается иногда заглянуть за мрачное дверное полотно одной из соседних комнат.

– Некоторые люди – это психи, что ли? – прервал размышления Амелина Артем.

– Не обязательно, – недовольно ответил тот. – Изменение состояния сознания может быть искусственно вызываемым. При помощи психоделиков. Но в попытке расширить личный коридор в рамках эксперимента с собственным рассудком необходимо быть очень и очень осторожным, чтобы эта дверь неожиданно не захлопнулась за вашей спиной. В темноте неимоверно трудно найти дорогу назад. Практикующие в тонком мире жрецы, колдуны, шаманы весьма редко и только в случае крайней необходимости прибегают к такого рода насилию над своим серым веществом. Но все как один, и однозначно, говорят о существовании других, множественных миров, которыми забито все пространство вокруг. Нечистая сила или инопланетяне – называйте любым словом – живут бок о бок с людьми и иногда также проникают в наш мир, в виде духов, полтергейста или летающих объектов.

– И вы это серьезно? – сросшиеся брови Лугового приподнялись дугой.

– Более чем.

– О-о как!

– Уважаемый Вадим Николаевич! – услышав сарказм в интонации Лугового, Амелин повысил голос. – Дорогой мой естествоиспытатель и натуралист! Вы когда-нибудь в своей жизни гладили утконоса?

– Утконоса?

– Да. Зверек такой. Чудо природы. С клювом птицы и телом млекопитающего.

– Не доводилось.

– Ну, живьем-то его видели?

– Нет.

– Как вы думаете, он вообще существует?

– А как же!

– Ну, вы же его ни разу не видели? Как вы можете это утверждать? И почему вы склонны верить одним и совершенно не признаете доводов других? Кто-нибудь знает, как в буквальном смысле переводится слово «фольклор»?

– Народная мудрость, – ответила Юля.

– Правильно. Вы, Вадим Николаевич, насколько я понимаю, считаете, что наши предки были большими выдумщиками? И люди, которые снимают на камеру мобильного телефона пролеты НЛО, бездельники и лжецы?

– Во-первых, я так не считаю. Не нужно быть столь категоричным. А во-вторых, вон они. Ваши НЛО.

Компания у костра одновременно повернула головы по направлению взгляда Лугового. Невдалеке, за вяло текущей темной рекой, на фоне ночного неба, вспыхнув в вышине, засияла ярко-бордовая звезда и, медленно сползая вниз по горизонту, скрылась за верхушками черных деревьев. От изумления у ребят открылись рты. Амелин, насколько мог, вытянул свою худую шею. Его близорукие глаза пристально впились в небосвод. Острый кадык под тонкой черепашьей кожей лихорадочно заметался вверх-вниз по гортани.

– Ну вот, – с каким-то усилием выдавил из себя Икар.  – Мясо сгорело. – Он поднялся с места и, покачав головой, с загадочной улыбкой ушел к мангалу. Через минуту вернулся обратно, сжимая в руке колючий букет из шпажек шашлыка. Соблазнительный аромат моментально окутал притихший лагерь, вызывая бурную реакцию в пустых животах.  – Здорово вы нас разыграли. Здорово. Даже я купился.

Молодежь устремила свои взоры к Икару, все еще не понимая, что произошло. Павел Петрович заботливо раздал каждому по шампуру. Несмотря на высказанное отношение к мясу, Анжела тоже приняла угощение.

– А что это было? – еще находясь под впечатлением от увиденного, спросила она.

– Немного терпения, друзья, и все сами поймете, – ответил Амелин.

Ребята застыли в ожидании. Словно по заказу, звезда вспыхнула вновь, только уже зеленым светом. Затем пояыилась еще одна. И еще… Лучистые огненные цветы, разрастаясь в огромные мерцающие шары, лопались и разлетались в стороны, переливаясь мелкими серебристыми блестками. Из отдельных редких всполохов, поднимающихся цепочкой откуда-то от земли, еле заметные искры, набрав силу, ударили в небо ярким разноцветным фонтаном, раскрасив бархатный июньский сумрак праздничной иллюминацией. Завораживающая феерия длилась пару минут. Когда она закончилась, все разочарованно повернулись к костру.

– А что там? – сщипывая горелую корочку с мяса, поинтересовалась Юля.

– Зона отдыха. Малушина Коса.

– А-а! Понятно.

– В одном из лагерей, видимо, конец сезона. Хотя, бывает, и просто по выходным фейерверки устраивают. Ровно в полночь салют. Потом дискотека до утра.

– Но первое впечатление довольно сильное. Я следил за вашей реакцией, – улыбаясь, произнес Луговой. – Вы еще не видели пролет «китайских фонариков»!

– Так нечестно! – возмутилась Анжела. – Больше чем уверена, вы, Вадим Николаевич, замшелый холостяк. С вами просто невозможно о чем-то говорить! Никакой романтики. Тайны для вас не тайны. Загадки – не загадки. Все линеечкой померено и в блокнотик записано. Вы уж извините, женщины таких мужчин обычно не очень-то любят.

– Это смотря какие женщины. Те, которым нравится, чтобы слушали только их ниочемную болтовню, возможно. А у моей супруги, наверно, собственное виденье и представление, каким должен быть мужчина. Давайте об этом не будем. Здесь нечего обсуждать.

Анжела выдержала небольшую паузу, по истечении которой спокойно направила разговор в другое русло:

– В прошлом году, – заговорщическим тоном произнесла она, – мне мама рассказывала, в одном из профилакториев Малушиной Косы директора зверски убили. – По-моему, в «Звенящих ключах».

– Причина? Пардоньте.

– Не знаю. Знаю только, что горло ему перерезали и выпотрошили, как куренка, прямо в рабочем кабинете. А за что, не в курсе… Убийцу или убийц пока так и не нашли.

– Не повезло мужику. – Кульков стянул с алюминиевой шпажки смачный кусок обжигающего мяса. – Казалось бы, живи да радуйся… Не работа, а одно удовольствие… Наверно, быть управляющим в доме отдыха – все равно что там отдыхать… Лафа, – мечтательно произнес он с набитым ртом. – Отработал одиннадцать месяцев в году и еще один дурака валяешь, где-нибудь за границей. Типа, устал…

Амелин суетливо захрустел пластиковым стаканчиком.

– Давай под шашлычок, Николаевич… – произнес он.  – Работа, мой юный друг, хороша, когда у человека есть желание посвятить ей всю свою жизнь. Когда это не трудовая повинность, а приятное времяпрепровождение. Еще лучше, чтобы она стояла в одном ряду с тем, что называют хобби. Или была этим самым увлечением. На крайний случай, чтобы материальное вознаграждение было соизмеримо с моральными и физическими затратами. А когда гулянка триста шестьдесят пять дней в году, это уже будни. Теряется смысл праздника. А кто у тебя мама? Если не секрет, – переключившись на Адамчук, спросил Икар. – Ты уже не в первый раз рассказываешь нам ужасно страшные вещи, постоянно ссылаясь на нее.

– Не секрет … – Анжела собиралась что-то ответить, но ее слова, оборвавшись на полуслове, так и повисли в воздухе. Из темноты погруженных в глубокий сон окрестностей донесся отдаленный собачий лай. Павел Петрович, резко вскинув руку, поднес указательный палец к губам, шикнул сквозь сомкнутые зубы, затем, растопырив свою сухую узловатую пятерню, переместил ее к уху, показывая движением, что требует тишины.

– Кажется, ваш друг нашелся… Болдэф впустую брехать не станет, – понизив голос, произнес он.

– Будем надеяться… Болдэф – это кто? – отозвался Кульков.

– Болдэф – это мой лучший друг неопределенной породы. Надо идти. Боюсь, что, почуяв чужака, пес может сорваться с привязи. Кто со мной?

– Кто, кто? Понятно кто, – Артем, не колеблясь, подскочил со своего места.

– Обратно возвращаться уже не стану. Лягу отдыхать. Так что, Николаевич, всего хорошего. Увидимся еще… Возможно… Ну, что, тронулись?.. Или как там… у нормальных людей, – кивая в сторону недопитой бутылки, вскользь обронил Икар.

Пока Луговой с Амелиным жали друг другу руки, разливая остатки коньяка «на посошок», Артем отвел девушек в сторону и тихонько сказал:

– Будьте постоянно на связи. Пистолет у тебя? – спросил он Анжелу.

– Нет, – ответила она. – Я его в кармане сиденья оставила.

– Плохо. Мужики уже совсем бухие. С этим хлюпиком я справлюсь и без «Макара». Но кто знает, что в башке у рыбака? Ботан явно крепче очкарика. А от одиночества крыша у кого угодно поедет. Не смотрите, что интеллигент. Слышали сами, как он гнал. С собой вас брать не хочу. По темноте с сумками таскаться да ноги бить. Подождете здесь. К тому же еще неизвестно, на кого лает эта придурочная тварь. Собака, как и ее хозяин, с приветом… Я ее видел. Чудовище… До сих пор мурашки по коже.

Анжела вынула из кармана шорт обойму и протянула ее Артему.

– На. Пусть у тебя будет. Увидишь Дениса, отдашь ему. В самом деле, кого там черти впотьмах носят? А нас двое. Да и дядька вроде нормальный. Даже очень…

Заставив всех вздрогнуть, из-за спин ребят возник Амелин.

– Ну, что?.. Попрощались? Пардоньте… – с благодушной улыбкой произнес он. – Торопиться надо… Болдэф совсем извелся. Что-то моего друга сильно беспокоит, – сказал и, шурша песком, поплелся вверх по пляжу.

Артем еще какое-то время потоптался на месте, суетливо поглядывая в сторону удаляющегося Амелина. Затем резко развернулся и уже на бегу выкрикнул:

– В общем, звоните!

Когда силуэты Амелина и Кулькова бесследно растворились в густых чернилах ночи, девушки вернулись к костру и взгромоздились на облюбованное бревно. Луговой, подперев кулаком подбородок, в позе роденовского «мыслителя» неподвижно сидел на своем стуле, никаким малозаметным движением не отреагировав на появление подруг.

– А сколько по времени идти до этого Сплавного? – обратилась к нему Юля.

Ответа не последовало.

– Да он, по-моему, спит, – прошептала Анжела.

– Не удивительно. Столько выпить. – Юля осторожно поднялась с бревна и бесшумно подошла к Вадиму Николаевичу. – Прикольно, – сказала она, практически уткнувшись носом в лицо мужчине. – Спит с открытыми глазами.

В этот момент Луговой зашевелился, выпрямил спину и, зевая во весь рот, еле внятно изрек:

– Я, кажется, закемарил маленько. Что-то сморило меня совсем. – Вытолкнув палкой ведро из костра, Вадим Николаевич подкатил к своим ногам дымящиеся картофелины.  – Угощайтесь, – предложил он своим гостьям. – Надеюсь, что не сгорели. Соль, хлеб найдете на столе, а я пойду, посплю часок-другой. Вы уж извините… Может, барышни тоже хотят отдохнуть? Если есть такое желание, я уступлю место в своем шикарном шатре…

– Нет, нет, – в один голос ответили девушки. – Спасибо. Мы у костра посидим. Спать совсем не хочется.

– Тогда, если что, толкнете. Звать бесполезно, я сплю очень крепко. Пушкой не разбудишь. Хорошо?

– Хорошо, хорошо, – закивали головами подруги.

Луговой сгреб в кучу разметанные в стороны угли, подкинул в огонь хорошую порцию дров и скрылся за брезентовой створкой своей палатки. Девушки остались одни. Прижавшись друг к другу, они замолчали и несколько минут просидели неподвижно, в безмолвном созерцании трепещущего пламени, быстротечного полета мерцающих искр и благостной тишины, в которой, казалось, можно было услышать собственные мысли.

– Печенки любишь? – спросила Юля.

– Не знаю. Мне больше шашлык нравится.

– Ты же сказала, что мяса не ешь!

– Мало ли что люди говорят. Это я так, покровительственный тон с них сбить. И потом, мне в самом деле шашлык понравился. То ли с голодухи, то ли что? Реально вкусный! Немного подгорел, но ничего, пойдет… Пить теперь охота. – Анжела поднялась с бревна и скрылась за границей света костра… У кривоногого мангала, в котором под слоем золы еще рдели догорающие угли, девушка заглянула в чайник. – Пусто! – разочаровано крикнула она из темноты. – Одна трава на дне!

– Посмотри, там где-то внизу канистра была.

– Нашла! – отозвалась Анжела.

– Давай печенок поедим, – предложила ей Юля.

– Давай. Делать-то все равно нечего.

Нежно-белая, заключенная в хрустящую корочку, рассыпчатая сердцевина. Поверх, прозрачными вкраплениями, крупные кристаллы соли. Медовый привкус подсушенного «бородинского» хлеба. И для особой пикантности – скрипящие на зубах частички древесной золы. Девушки с аппетитом принялись за предложенное угощение. Во время нехитрой трапезы Анжела неожиданно вдруг призналась:

– Знаешь, Юля, а писатель… писатель, мне кажется, мужик неплохой. Видок у него, конечно, еще тот. Не принц датский. Но именно как человек Вадим Николаевич намного приятней огромного количества человекообразных грибов, которых мне приходилось встречать в подобных ситуациях.

– И как часто у тебя бывают подобные ситуации?

– Я не имею в виду какие-то похожие случаи. Просто когда от нас с матерью ушел отец, даже самые близкие люди, как мне показалось, отнеслись к этому со злорадством. Среди знакомых всегда считалось, что Адамчук вполне благополучная семья. Жили с достатком. Ни в чем не нуждались. Мир и благоденствие. И тут – бац!.. Ни от кого из родни и наших друзей я так и не услышала ни одного утешительного слова. А здесь такое участие. И по берегу он меня гонял не ради забавы. Это я поняла. Так поступают в стрессовых ситуациях, переключая внимание пострадавшего на другие раздражители. Мы что-то подобное по психологии проходили. Если этого не сделать, у человека, получившего психическую травму, впоследствии могут возникнуть неизлечимые фобии, например, боязнь воды. Помнишь?.. Нет? А он это сделал, и очень тактично. Я уже не говорю, что жизнь мне спас.

– Что-то я тебя, подруга, не пойму. То нравится, то не нравится. А я сразу говорила, нормальный дядька. Как там мальчишки наши, интересно? Может, позвонить надо?

– Рано.

– Думаешь, не дошли еще?

– Собака лает. Слышишь? Учуяла бы хозяина, замолчала.

Девушки вновь притихли, полностью обратившись в слух.

– Все ноги себе ободрал! Как вы, блин, тут ходите? – пожаловался Артем, очередной раз стряхивая землю с колен.

– Если хочешь, я тебе фонарик дам, – предложил Амелин. – А лучше иди за мной, целее будешь. Не надо рваться вперед… Вы сюда, что ли, свернули? – Икар вынул из кармана своего «жука» и, раскручивая, крохотный маховик генератора, стал энергично давить на рычаг. Фонарь завизжал, пляшущий луч света ударил по кустам, на срезе которых темным провалом в белесой листве показалась теряющаяся в глубине леса ухабистая дорога.

– А вы откуда знаете?

– Я мысли читать умею.

– А если серьезно?

– В этом районе в яму можно угодить, только свернув сюда. Местные здесь вообще редко ездили.

– А куда она ведет?

– В том-то и дело, что никуда. Ноги повыше поднимай и не наступай мне на пятки! Дистанцию держи, тогда будешь видеть, что у тебя под ногами творится. Сегодня еще светло. Вон, луна-то какая!

– А почему вы сказали, ездили? В поселке что, никого не осталось?

– Не часто ли ты апочемукаешь?

– Мне же интересно.

– Никого не осталось. Я да Болдэф. Он пес серьезный и болтливых гостей не очень-то любит. Так что, как придем, сильно с ним не сюсюкай.

– Да и в мыслях такого не было. О чем мне с собакой говорить?.. Я их вообще с детства боюсь. В позапрошлом году, когда с батей приезжали сюда, в Сплавном еще теплилась какая-то жизнь. Мы у деда Арсения гостили. Вы должны его знать. Одноногий. Как пират, на деревяшке ходил. Куда он девался?

– Куда-куда? Помер инвалид.

– И когда это случилось?!

– С полгода, наверно.

– А кто его хоронил? У него из близких ни души. И отец ничего об этом не знает. Арсений Савельевич был закадычным другом моего родного деда. Еще со времен учебы в ремесленном училище они дружили. Но несколько лет назад тот сильно заболел и скончался. А Арсений Савельевич детдомовский. Ни братьев, ни сестер. Семейная жизнь тоже как-то не сложилась…

– Я не знаю, кто его хоронил. Вот пристал! Видел же, что живу на краю. Откуда мне знать?

– Вы сейчас сказали, что я видел…

В этот момент хриплый лай Болдэфа неожиданно прервался. Звуки смолкли, и укрытые мраком окрестности погрузились в неуютную тишину… Преодолев крутой подъем, собеседники вышли на край поселка, в свете луны еще более жуткого, чем он казался днем.

– Как тут можно жить?! Тишина мертвецкая, будто тебя живьем закопали, а в уши земли лопатой набили. Жуть!

– Это так кажется. Поначалу немного диковато, а когда привыкнешь, даже уезжать отсюда не хочется.

– Так вы здесь не постоянно тусуетесь?

– Тусуюсь? Пардоньте…

– Ну, в смысле живете.

– Конечно, нет. Только летом. Работаю тут и отдыхаю. Как говорится, полезное с приятным…

Черные силуэты домов, напоминающие холодные кладбищенские склепы, остались где-то позади. Миновав замершего над колодезным срубом гигантского «журавля», путники оказались у калитки владений Амелина. Павел Петрович посмотрел на Артема и повторил жест, которым призывал присутствующих соблюдать тишину у костра. Буквально мгновенье спустя из глубины двора послышались какие-то звуки: бряцанье цепи, тихое повизгивание и приближающееся шуршание сцепки собачьей привязи по натянутой металлической проволоке. Амелин пустил в ход своего «жука». В конусе луча тут же проявились хищно горящие глаза, а затем показалась и сама собака. Огромное лохматое чудовище, покорно пригнув морду к земле, бесшумно приблизилось к калитке.

– Молодец, молодец. Узнал, чертенок, – произнес Икар, одобрительно теребя собаку по загривку и тут же, подхватив рукой за нижнюю челюсть, посветил фонариком в ее открытый зев. – А это что такое?! – в недоумении воскликнул он.

К своему ужасу, в тусклом свете «жука» Артем отчетливо увидел испачканную кровью пасть…

– Завтра. Верней, уже сегодня. Как только выберемся в город, скажу Ковтуну все, что о нем думаю. Еще перед поездкой хотела. Хватит. Надо ставить точку. Один фиг, ни во что серьезное наш беспонтовый роман не выльется, – нервно произнесла Анжела.

– А как же твои слова: парень, самец, ухаживает?

– Таких парней… как собак нерезаных. Надо же было додуматься завезти черт знает куда, бросить одних на пляже, чтобы втихаря травы накуриться. Да еще и потеряться среди трех берез. Мозги, спрашиваю, где?

– С чего ты взяла, что он траву курил?

– Не он, а они. Ты будто не видела, с какими глазищами твой Кульков заявился.

– А что не так у него с глазами?

– Ничего особенного. Просто красные, как день седьмого ноября. Не от сварки же они у него такие. И чай весь выдул.

– Это еще ни о чем не говорит… Жарко сегодня… А воды у нас полно.

– Брось. Сто пудов, обкурились в хлам и машину под кайфом разбили. Надоело вранье. Понимаешь? А насчет воды… сейчас посмотрим. – Анжела поставила канистру на бревно и, щуря глаза, прочла: – Дезинфицирующее средство. «Антисептин». Для наружного употребления. Спирт девяносто пять процентов. Даже этикетку не оторвал. Алкаш из бакалеи. Пить будешь?

– Почему спрашиваешь?

– Я лично не уверена, что канистра была чистой, когда в нее воду наливали. Не помнишь, по химии в школе, какой спирт пить нельзя, этиловый или метиловый? Какой из них яд?

– Слушай. Я вообще ничего про это не помню. Давай лучше дождемся кого-нибудь. А то и вправду, напьемся отравы. В лучшем случае ослепнем. – Юля посмотрела на Анжелу. – Так говорят… Желька, а сюда, по-моему, кто-то едет. Смотри-ка!

На пригорке, пробиваясь сквозь чащу леса, забрезжил яркий свет. То исчезая, то появляясь вновь, белыми всполохами он метался среди деревьев, пока наконец не вырвался на открытое пространство, ударив по темноте двумя мощными лучами.

– Ура! – тихонько вскрикнула Анжела и захлопала в ладоши. – Мы спасены!

– Давай позвоним Темке.

– Подожди немного. Может, это они и едут…

– Фу! – прикрикнул на взвизгнувшего пса Амелин. – Морда! – Болдэф обиженно отошел в сторону, покосился на хозяина, затем развернулся и неторопливо скрылся в темноте. – Пошли, посмотрим, – потянул за собой Кулькова Икар.

Парень, словно парализованный, с огромным трудом заставил себя сдвинуться с места. Держась позади Амелина и осторожно выглядывая из-за его субтильной спины, Артем с недоверием проследовал за огромной собакой, в свете луны похожей на косматую, смердящую едким запахом прелой шерсти скирду. Свернув за будку, Болдэф остановился, опустил морду и, громко шлепая языком, принялся что-то лакать.

– Там человек! – в ужасе закричал Кульков, указывая пальцем на два белых пятна возле конуры.

– Где?

– Там, – от страха у Артема перекосило рот. Кроме слова «там» больше ничего сказать не получалось. И, тыкая пальцем, он еще несколько раз испуганно повторил: – Там, там…

У дровяника, в том месте, где стоял Болдэф, четко выделяясь на темном фоне земли, показались чьи-то ноги, обутые в белые кроссовки. Фонарь в руке Амелина тут же взвизгнул, высветив во мраке мужчину, неподвижно лежащего возле будки.

– Отойди! – отпихнул он коленом собаку. – Пошел вон, я сказал! Это твой друг?!

– …

– Это твой друг?! Я спрашиваю! – Луч «жука» оторвался от земли и больно ударил по глазам, ослепив Артема.

– Нет. Я его не знаю. Я не знаю, кто это, – щурясь от яркого света, наконец выдавил из себя Кульков.

– Тема, подойди, пожалуйста, сюда! – позвал его Икар. Но парень даже не пошевелился, испугано наблюдая за тем, с каким удовольствием Болдэф облизывает свою чудовищную пасть. – Да не бойся ты! Не тронет.

Наконец, решившись, Артем приблизился.

– Что делать-то? – еле слышно спросил он

– Прежде всего успокоиться… Надо отнести его в баню.  – Жужжание фонаря прекратилось, и двор вновь погрузился во мрак.

– В баню? Зачем? – подхватывая ноги незнакомца, переспросил Артем.

– Не оставлять же его здесь. Болдэф в два счета обглодает. А в хате он мне все кровью зальет.

– Павел Петрович, возможно, ему помощь нужна?

– Ему уже ничего не нужно. Человеку без горла таблетка не поможет. Проглотить не получится. Понимаешь? Выпадет. Тем более, неизвестно еще, человек ли это.

– Да что вы такое говорите?

– А откуда он взялся?

– Не знаю.

– Зато я знаю. Этой нечистью весь лес в окрестностях кишит. Головой не ударься. – Амелин толкнул дощатую дверь какой-то кирпичной постройки. Та, громко звякнув длинной проушиной, широко распахнулась. Из темного помещения потянуло сыростью. Согнувшись в три погибели, Икар шагнул через порог. – Не хотел же еще сегодня баню топить,– натужно сказал он, втаскивая неподатливое тело внутрь.

– Зачем топить баню? – спросил Артем.

– Надо.

– Надо полицию вызвать, Павел Петрович. Скорую.

– А вот этого делать не стоит.

– Стоит. А не то придется вызывать их для нас. Когда его товарищи на «хаммере» заявятся. Я свидетель. Все, что произошло, – несчастный случай. И мы это докажем. Вы же сами говорили…

– Все, – громко выдохнул невидимый в темноте Амелин. – Опускай… Давай на выход. Давай, давай! Да пригнись ты!

У порога, высунув язык и часто дыша, их поджидал пес.

– Пошли в дом. Посидим, все спокойно обмозгуем, – уже совершенно протрезвев, предложил Икар. Достал из кармана ключ и привычным движением открыл навесной замок входной двери. – Можешь не разуваться. Пол все равно некому мыть. – Войдя в сенцы, остановился и добавил: – Побудь пока здесь, я лампу зажгу.

В глубине помещения с громким шипением загорелась спичка, проявив в темноте согнувшийся над столом силуэт Амелина. Икар перенес огонь на фитиль «летучей мыши», и комнату заполнил мягкий приглушенный свет…

– Нет, это не наши, – тихо сказала Анжела, наблюдая за тем, как, вырвавшись из леса, машина устремилась вниз по склону.

– И как ты это определила? Ты же плохо видишь…

– Звони Кулькову. Пусть быстрее возвращается. А мы попробуем уговорить водителя нам помочь. Думаю, у него язык не повернется отказать двум симпатичным девушкам, попавшим в затруднительное положение.

– Звонить придется тебе. Забыла? У меня деньги на телефоне закончились.

– Хорошо. Хорошо. Только номер мне продиктуешь.

Тем временем машина выкатилась на пляж, проехав по берегу почти до самой кромки воды. Фары погасли. Сливаясь в ночных сумерках с ландшафтом, выкрашенный в темный цвет автомобиль практически полностью растворился в темноте, выдавая свое присутствие лишь слабым мерцанием хромированных обвесов.

– Нам повезло! – воодушевленно произнесла Анжела, приблизившись на расстояние, с которого можно было безошибочно определить марку машины, легко читаемую в рубленых очертаниях кузова. – Это «хаммер». Лошня на таких не ездит.

В этот момент за непроницаемой тонировкой окон в салоне загорелся свет и одновременно, сорвавшись с рефлекторов фар, два мощных луча ударили по речной глади. Двери внедорожника открылись. Из машины вышли двое.

– О! – не ожидая кого-то увидеть, удивленно воскликнул первый, грузный мужчина в белоснежной сорочке. – Девчонки!.. Девочки работают?

Юля с Анжелой растерянно переглянулись.

– Нам помощь нужна, – спокойно, стараясь не отвечать грубостью на хамство, сказала Адамчук.

– Некому составить компанию? – расплылся в идиотской улыбке второй, одетый в расписную, с крупным цветочным орнаментом «гавайку». – Это мы завсегда.

– Нам правда помощь нужна.

– Не думаю, – послышалось в ответ. Человек в белой рубашке подошел к подругам. – О помощи, насколько я знаю, так не просят, – и, дыша перегаром в лицо Анжеле, тихо произнес: – О помощи умоляют…

– Пошли отсюда, – потянула подругу Юля.

– Подожди, – сказала Анжела и резко одернула руку.  – Неужели вы настолько пьяны?! А с виду даже не подумаешь…

– Пошли, говорю. В зоопарке вежливости не учат.

– Не понял, – недовольно буркнул «гаваец». – Ты че там бухтишь? Чучундра придорожная. Пасть захлопни!

– Сам захлопни. Пошли отсюда. – Юля схватила Анжелу за запястье и, ускоряя шаг, увлекла подругу за собой. – Действительно, повезло так повезло, – процедила она сквозь зубы.

– Не надо, – остановил «гавайца» человек в белой сорочке.

– Да я их порву! – раздувая ноздри и брызжа слюной, злобно выкрикнул тот.

– Конечно, порвешь… Только когда я тебе это скажу. Понял?.. А теперь тише… будь!

– Все путем, Художник. Просто взбесили… суки.

– А меня бесит другое. Слива где?

– Знаешь, сам понять не могу. Сказал, что поговорит только…

– С кем? О чем?

– С пацаном овечки этой белобрысой.

– Че за дела?

– С отцом евоным шконка, говорит, в лагере рядом стояла. Слива сопляка сразу признал. Когда в телефоне падчерицы его фотку увидел. Говорит, по-хорошему договориться надо. Чтобы тот дорогу к этой девке забыл.

– Ладно. Обойдемся без него. Достань стул. – Художник вынул из кармана брюк телефон и набрал номер.  – Алло! – произнес он в трубку. – Витя, это ты?.. Здравствуй, дорогой! Узнал? Да?.. Как же, как же. Вот, решил позвонить. Поинтересоваться твоим самочувствием. О делах твоих справиться. Как ты да что… хорошо?.. ну, и славненько. Я рад, что у тебя все замечательно. Море?.. Море теплое? Отлично! А у меня все наоборот. Представляешь? Все очень плохо, Витенька. Все скверно. И до того хреново, что если б ты сейчас стоял рядом, то я не задумываясь перегрыз бы тебе поганую ненасытную ментовскую глотку. Конь ты педальный… Да ты меня не успокаивай! Слушай сюда внимательно, фуфломет. Даю тебе последнюю неделю. Если в «Махаоне» за это время не заиграет музыка, поступлю, как на то мне позволяет совесть. И не важно, где ты сейчас прячешься. Все равно найду… Чего?.. Да мне конгруэнтно, какие дела у тебя со своей бабой. Ты что людям обещал, когда деньги брал и жизнь свою шоколадную устраивал? Напомнить?.. Но после того, как твои кореша в клубе устроили маски-шоу, он не работает уже полгода. Чей косяк, я спрашиваю?! Ползай, умоляй свою бывшую кобылу на коленях… делай, что хочешь, но чтобы «Махаон» открыли ровно через семь дней… Скажу честно, я без понятия, где ты сейчас находишься, но тут, в Сплавном, уже почти два ночи. И как видишь, мне не очень-то спится. Думаю, и ты не уснешь, с мыслью о том, что рядом со мной в теплой водичке плюхается белокурый ангелок. Юное создание лет девятнадцати от роду. Пляж здесь отличный, но не ухоженный. Не такой, как у курортников на Малушиной Косе. Нет-нет да ямы попадаются… Ты бы взял, позвонил своей бабе, справился, где это по ночам твоя дочь родная пропадает. Отец все же… У меня тоже ребенок был… Сын… Знаешь?.. А сейчас проклинаю себя, что не досмотрел, не уберег, когда в прошлый год его не стало. Вместе с ним исчезли и все мои последние сантименты. Так что позвони, Витенька, зазнобе бывшей, объясни ситуацию. И ровно через пятнадцать минут… Нет, даю больше, двадцать. Мне перезвонишь. Пройдет минутой больше, и я уже не возьму трубку. Мы поняли друг друга?.. Я очень на это надеюсь. – Закончив говорить по телефону, мужчина подозвал к себе товарища. – Пятак! Подойди-ка сюда. Искупаться не желаешь?

– Нет, – затряс головой «гаваец».

– А что так?

– Западло. В воду рыбы нассали.

Человек, которого называли Художником, сделал паузу, медленно переваривая услышанное.

– Базар фильтруй! – наконец раздраженно фыркнул он, вылупив пьяные глаза. – Совсем оборзел. Ты че, в натуре, ботало коровье, хочешь, чтобы тебе язык однажды подрезали?

– Да я же пошутил, Художник. Без задней мысли.

– Короче. Пока я купаюсь, сходишь к костру. Осмотришься там. Извинишься за грубость. В общем, простриги поляну. И к тому времени, как я вылезу из воды, чтобы белобрысая курица была здесь.

– А если не пойдет?

– По-моему, я ясно выразился. Как ты это сделаешь, мне без разницы. За волосы ее притащишь или сама придет… Возьми вискаря бутылку. Если понадобится больше, весь бар можешь им споить. Ее папа без халявы жить не может, не думаю, чтобы яблоко далеко от яблони откатилась. В конце концов, навали на уши с три короба. Тебя что, учить надо? Только повежливей там. Без рыб своих и понтов лагерных. Дичь, она пуглива, когда не понимает, что от нее требуется…

Когда глаза привыкли к неяркому освещению, Артем осмотрелся. Сразу у двери находилась свежевыбеленная небольшая дровяная печь с чугунной плитой на две конфорки, поверхность которой была полностью завалена различной кухонной утварью, тут же деревенский умывальник с ведром под эмалированной раковиной. У противоположной стены старый буфет с облупившимся от времени шпоном. Прямо от входа – окно, прикрытое короткой занавеской, возле окна стол, у стола деревянная скамья и табурет.

– Иди-ка, присядь, – подозвал Артема Амелин. – Я сейчас.

Икар хлопнул ладонью по дощатому сиденью массивного табурета, а сам исчез в темноте, за плотной шторой, скрывающей проем в другую половину дома. Кульков подошел к столу и молча опустился на предложенное ему место. Пребывая в ниспадающем тревожном возбуждении, он несколько раз то поднимался, то вновь садился, непроизвольно озираясь по сторонам и нервно теребя свои колени. Стены помещения были незамысловато декорированы: пара картинок из глянцевых журналов, обрамленных в грубо изготовленный кустарный багет, часы в деревянном футляре с неподвижно повисшим маятником, сцены из крестьянской жизни на резных панно. В углу, по диагонали от печи, полочка с иконой и лампадкой. Спустя минуту Амелин появился из-за занавески, двумя руками держа латунный ковш.

– Вот… – сказал он. – Попей воды. Успокойся. А я сейчас… – и выскочил из дома.

– Павел Петрович!.. – крикнул ему вдогонку Кульков, но тот даже не оглянулся.

Из опасения столкнутся нос к носу с его собакой, Артем остался на месте и, жадно глотая воду, осушил практически весь ковш. «Вот влип! Вот это подстава!» – пронеслось в голове. «Надо же было так попасть. Блин! И что теперь делать?» Парень потянулся через стол и отодвинул занавеску. Вглядываясь в кромешную темноту, он попытался понять, куда выходит окно. «Ага, „журавль“. Значит, там дорога. Надо звонить в милицию. Очень даже кстати. Заодно и Дениса пусть поищут…» Кульков бросил мимолетный взгляд на картинки, висящие на стене, и… обомлел. Изображенная на одной из них молодая особа… вдруг улыбнулась. Поджатые девичьи губы дрогнули и растянулись в зловещей улыбке. «Да ну!» – испуганно перекрестился парень. Но, не давая опомниться, красотка, тут же подмигнула. Артем ошарашенно отпрянул. Боковым зрением он заметил какое-то движение в углу: неясный силуэт скользнул вниз по стене, шумно пробежал под столом и скрылся за портьерой, разделяющей помещения. Но как только удаляющийся топот стих, в тот же момент за спиной раздалось мерное щелканье часов. Стоявшие настенные часы затикали! Леденящий душу ужас охватил Артема. Он с силой зажмурил глаза и прикрыл ладонями уши. «Это нервы… нервы… нервы…» – эхом разносилось в сознанье. Спустя минуту, с огромным усилием преодолевая неимоверный страх, он открыл глаза и обернулся. Часы, как и прежде, не издавали никаких звуков. Маятник неподвижно висел за стеклом деревянного футляра, тускло поблескивая медью выпуклой линзы. Кульков подхватил керосинку, поднес к картинке на стене. Никакой улыбки на лице миловидной дамы. «Померещилось, – выдохнул Артем. – Так и свихнуться недолго. А может, я уже спятил? Что я вообще здесь делаю?» Взгляд остановился на шторе, закрывающей проем в соседнюю комнату. Со смешанным чувством дикого страха и жгучего любопытства он подошел к портьере. За тряпичной перегородкой высветилось помещение, сплошь заваленное пластиковыми канистрами. На бесчисленных полках, устроенных по периметру комнаты, стояли стеклянные банки, различной вместимости и цвета бутылки, лежали бумажные кульки и свертки. Подобно неумело сплетенной паутине, длинные гирлянды сушеных грибов пересекали пространство в разных направлениях. За всем этим хаосом, в сумрачной глубине, виднелась еще одна дверь. Но что-то более внимательно разглядеть, Кулькову, не позволил раздавшийся за спиной металлический звук. И от понимания того, что это может быть, у Артема перехватило дыханье. Он медленно повернул голову. С порога, с разинутой пастью, на него пялился Болдэф. «Хороший песик, – тихо произнес Кульков, давая задний ход. – Хорошая собачка». Вернувшись на место, Артем осторожно достал сотовый. И, как назло, тот зазвонил. Болдэф прижал уши и с оглушительным лаем подался вперед. Страшные зубы защелкали в сантиметрах от табурета, а массивная цепь мгновенно натянулась в струну.

– Фу! Морда! – оттащил собаку вбежавший в дом Икар.  – Место! – На удивление, звериная ярость тут же угасла, Болдэф успокоился, завилял хвостом и выбежал во двор. – Что, Тема, испугался? – Амелин подошел к побелевшему от страха Кулькову. – Не надо бояться. Забыл тебя предупредить, пес не любит всяких непонятных звуков. Дай-ка телефончик сюда…

– Но… – хотел было возразить Артем, однако, заметив в руке Икара окровавленный топор, безропотно протянул звонящую трубку.

– Кульков не отвечает! Что здесь вообще происходит? – раздраженно выкрикнула Анжела. – Может, надо в милицию позвонить?

– И что ты им скажешь?

– Что-нибудь наврем. Лишь бы приехали.

– Перестань ерундой заниматься. Ну, приедет кто-то, ну и что? Думаешь, тут же и Кульков с Ковтуном объявятся? А если появятся? Представляешь, как это будет выглядеть? Меня сейчас больше другие господа волнуют… Принесла же нелегкая. – Юля бросила взгляд в сторону, где у кромки воды стоял «хаммер». – Смотри. Какой-то урод в нашу сторону направился…

– Мое почтение! – широко улыбаясь, произнес появившийся из темноты «гаваец». Крепкого телосложения мужчина прошел мимо девушек и плюхнулся на стул Лугового, вытянув вперед свои столбообразные ноги, обутые в пляжные сланцы. – Я с мировой. Вот! – он поднял вверх руку, в которой держал трехгранную бутылку. – Шеф говорит, отличное виски… А по мне, так чистой воды бурло… Ну! Давайте за знакомство?! – Девушки промолчали. – Че молчите-то? Обиделись, что ли? Так я же, вроде, извинился. Сейчас объясню. Мы же че. Мы же с шефом, в натуре, подумали, что тут шалавы трутся… Поправляюсь, дамы легкого поведения. В темноте сразу и не разберешь, порядочный человек или плечевая в поисках клиента. Геннадий Аркадьевич не тот человек, чтобы на дешевок зариться. Знаете, кто это?.. Это Ильин… Не слышали? Что вы! Авторитетный человек! Вы только отошли, а он мне говорит: иди, Михась, извинись, мол, а то неудобно как-то получилось. Девушек виски шотландским угости. Вот, собственно, все…

– Мы спиртное не пьем, – отказалась от угощения Анжела.

– И правильно, – тут же подхватил «гаваец». – Я тоже не пью. Ну, по крайней мере, сегодня… Пьяный за рулем – потенциальный убийца. Сами понимаете… – мужчина поднял стоявший у стула пластиковый стаканчик, поднес к своему кривому носу, втянул ноздрями запах. – Но кто-то же тут пьет? – изобразил удивление на лице и расплылся в улыбке.

– Это стаканчик Вадима Николаевича, – ответила Анжела.

– Ну, тогда все понятно. – «Гаваец» закрутил головой по сторонам. – Что-то не видать вашего Вадима Николаевича? Это ему, что ли, помощь нужна?

– Нет, – скупясь на слова, сухо ответила Юля.

– Да ладно вам… Может, уже хватит дуться? Что случилось-то?

Девушки переглянулись.

– Машина, на которой мы сюда приехали, то ли провалилась, то ли упала в какую-то яму. Не знаю. Где-то в лесу. Мы хотели вас попросить помочь нашим мальчишкам ее достать, – начала было рассказывать свою историю Анжела.

– И все? – перебил ее Михась. – Да какой базар! Пойдем. Покажете место. Если габариты «хама» пролезут, как два пальца!..

– Дело в том, Михаил… я правильно обращаюсь? – «Гаваец» кивнул головой. – Что мы не знаем, где… – сконфуженно продолжила Анжела. – Поэтому хотели вас попросить подождать маленько. Ребята с минуты на минуту подойти должны… К сожалению, дозвониться до них никак не можем, чтобы поторопить.

– Вот что я вам скажу насчет подождать. Не от меня это зависит. Я сам лично как бы с удовольствием… А давайте вместе пойдем и попросим моего шефа. А?

– Никто никуда больше не пойдет и ни о чем просить не будет, – сказала Юля. – Скоро рассветет, что-нибудь придумаем. Извините за беспокойство.

– Да?.. А я вот, наоборот, хотел у вас водички попросить. Не откажете? А то «фанта» уже достала. Шеф ей бухло запивает, а мне она поперек горла. Пьешь, и пить еще больше хочется.

– Вот… – Анжела потянулась к канистре.

– Меняемся, – одернула ее Юля. – Наша вода – ваша «фанта».

– Легко! Кто со мной? – Михась поднялся со стула.

– Никто. Принесете газировку – получите воду.

– Да ладно. Я бы и так принес, без всякого мена. Неужели вам воды жалко?

– Не жалко, – сдалась Юля. – Пейте.

Здоровяк подошел к бревну. Сполоснул стаканчик Лугового, тут же, наполнив его водой, залпом осушил.

– Вода-то какая вкусная! – с довольным видом произнес он.

– Павел Петрович сказал, что колодезная.

– Да? А кто этот Павел Петрович?

– Мы сами толком не знаем. Местный житель. В Сплавном живет.

– У вас, оказывается, тут целая компания. А я-то переживал! Пойду, поговорю с Аркадьевичем насчет вашей проблемы. Думаю, все будет в елку. – «Гаваец» подмигнул и, громко шлепая сланцами, зашагал в сторону, где, освещая мощными фарами гладь реки, на берегу стояла черная машина…

Амелин взял у Артема телефон и уселся напротив на скамью. Рядом с собой положил остро заточенный топор.

– Да не бойся ты, – спокойным голосом произнес он, пряча трубку в карман. – Не надо бояться. Это сначала страшно. Потом привыкнешь.

– П-п-привыкнешь? – заикаясь, с трудом выдавил из себя Кульков.

– Я же привык.

– К чему привыкнешь? Павел Петрович, что-то мне нехорошо, – испуганный до полусмерти, с чувством подкатывающей тошноты, Артем опустил голову и прикрыл лицо руками. В темноте сомкнутых век, набегая мутными волнами, рисовались какие-то образы. Они то возникали, то, пугающе искажаясь, исчезали, и появлялись вновь. – Объясните. К чему я должен привыкнуть? – ответа не последовало, только какое-то шуршание извне… Когда неприятные ощущения немного отступили, он открыл глаза. И первое, что увидел – золотистый пакетик, тот самый, что Ковтун приобрел в «Баязете». Артем изумленно перевел взгляд на Амелина:

– Откуда он у вас?

Икар снял очки, зажмурился, помассировал пальцами веки. Затем водрузил тяжелую оправу на место и с улыбкой сказал:

– Разве это не ты хотел открыть третий глаз?

– Но…

– Я немного потороплю события, – не давая договорить, перебил Амелин. – Времени в обрез. Скоро рассвет. Знаешь, почему сегодня… с таким аппетитом… ты съел своего лучшего друга, а не он тебя?

От услышанного у Артема мгновенно сработал рвотный позыв, буквально вывернув парня наизнанку. Тот даже не успел подняться с места, как его желудок подтянуло ко рту, и держащегося из последних сил Кулькова вырвало на пол.

– Да ты сильно-то не переживай. Не стоит, – не меняя интонации, продолжил Амелин. – Этот твой, так называемый друг, он ненастоящий – реплика, эрзац, лишь лживое подобие человека. Знаешь, что первым делом сделал этот оборотень, когда вы разбежались на развилке в лесу? Вернулся обратно к машине. Спросишь зачем? – Амелин пожал плечами. – Но он явно не хотел делиться с тобой своими планами. А там его поджидал другой. И знаешь, кто? Тот самый, что развалился сейчас в моей бане, в буквальном смысле на несколько небольших кусков… Их разговор продлился недолго, но этого было достаточно, чтобы один полосонул другого по горлу ножом, а затем убежал. Я взял всего лишь одну ногу. Не пропадать же добру. А дружка твоего прикопал там же, возле «Нивы». Знаю, как сейчас тебе непросто. Ты потрясен и даже не в состоянии задавать вопросы, но слышать меня должен прекрасно. Так вот, Тема… Думаешь, там, у костра, я вам байки рассказывал? Страшилки. Да? Ничего подобного. И теперь ты, наконец, сможешь убедиться в правоте моих слов. Потому как обладаешь даром – тем самым третьим глазом, иметь который стремится чуть ли не каждый прохвост, называющий себя экстрасенсом…

– Какой еще дар? Где Денис! – Артем перекинулся через стол и схватил Икара за грудки.

На шум возникшей возни с громким лаем в дом вбежал Болдэф.

– Отпусти! – вырвался из крепких молодых рук Амелин. – И больше так никогда не делай! А ты пошел вон! – крикнул он собаке. Болдэф покорно подчинился и, опустив голову, скрылся в сенцах. – Есть у меня одно волшебное средство, Тема, – немного отдышавшись, продолжил Икар. – Секрет приготовления которого нашел на просторах всемирной паутины. Великая штука этот интернет! Назвал я свое снадобье «волосы ангела». Ну, по аналогии с той дребеденью, которую, говорят, находят после пролета тарелок. В чем, собственно, очень сомневаюсь. А название красивое и для средства моего очень подходит. Рецепт довольно-таки прост. Все ингредиенты доступны. Что-то есть в продаже, что-то растет в лесу, что-то в огороде. Если помнишь, в разговоре у костра я упоминал про узкий коридор нашего мироощущения. Так вот, при помощи этого самого средства его можно расширить до таких неимоверных размеров, что ты даже не представляешь. Не буду объяснять всю кухню, главное – понять принцип. За счет введения в организм катализаторов, стимулирующих в мозговом веществе выработку особых гормонов, происходит кратное увеличение скорости прохождения электрических импульсов в центральной нервной системе. Что позволяет нашему мозгу работать на совершенно иных частотах… Жидкость без цвета и вкуса. Абсолютно прозрачная. Начинает действовать даже при попадании на кожу. Единственный недостаток – при охлаждении становится вязкой и тягучей, похожей на густой кисель. Что очень затрудняет обработку больших площадей с воздуха. Но в любом случае апгрейд сознания происходит мгновенно. Ты начинаешь видеть мир с совершенно незнакомой доселе стороны и совершенно другими глазами. Новыми, ясными, всевидящими глазами! Многие необъяснимые вещи, которые раньше казались неразрешимыми, становятся на удивление обыденными и до банальности заурядными… С самого раннего детства я пытался понять, что же на самом деле происходит в голове моего родного отца, когда после очередной запойной недели он, пугая нас с братом до мокроты в штанах, начинал бегать по комнате, размахивать руками и хватать, хватать, хватать, пряча в карманы кого-то или что-то, чего мы в принципе видеть не могли. Потом брал мнимый молоток и, видимо, чтобы не расползались, прибивал невидимых беглецов воображаемыми гвоздями в том месте, где их настигнет. До сих пор перед глазами отвратительные рожи соседей, которые откровенно смеются нам с братишкой в лицо и крутят пальцем у виска в момент, когда папашу уводят санитары. И вот, наконец, я нашел объяснение всему… Думаю, что кто-то сверху подсказал мне этот рецепт. И неспроста. Заполучив его, я вдруг осознал, что тот, кто дал его мне, хотел указать путь, которым я должен следовать. Это мой крест! Который я буду стойко нести, открывая людям глаза на не такой уж приглядный окружающий нас мир. Мир без дурацких розовых очков! Возможно, поначалу это сильно пугает и даже шокирует. Но с прозрением меняется и наше мышление, психика становится более устойчивой, адаптированной к любому повороту событий и к любому умопомрачительному стрессу. Даю руку на отсечение, что ты уже что-то видел. – От нахлынувшего возбуждения Амелин схватился за топор и замахнулся им над своей растопыренной пятерней. – Видел?! Ну! Видел же… Молчишь… Значит, видел… Помнишь тот момент, когда вы остановились у околка рядом с дорогой? Вглядываясь сквозь листву, в клубке мерзопакостных чудовищ, находящихся в машине, я сразу заметил одного единственного нормального человека. Ты не представляешь, какие огромные усилия понадобились мне, чтобы подавить рвущийся изнутри крик отчаяния. Отчаяния от безысходности, что с каждым новым днем нормальных людей встречается все меньше и меньше. Тебя нужно было спасать. И я решил это сделать. Существам, сидевшим в салоне рядом с тобой, трудно найти название даже в интернете. Но они реальны! Пользуясь несовершенством нашего зрения и обладая природной способностью к мимикрии, они умело маскируются и принимают формы легко узнаваемых предметов. Рядом, в обличии миловидного создания, может находиться монстр, от одного только вида которого кровь застынет в жилах и остановится сердце.

– Вы! Вы сумасшедший! Шизофреник чертов! Чем вы меня опоили?!

– Артем! Я бы не хотел, чтобы в наших отношениях с самого начала присутствовало недоверие и хамство. А то как-то…

– В каких еще отношениях?! – Артем вскочил с табурета.

– А то как-то нехорошо получается… Сядь! Во-первых, я, наверно, вдвое старше тебя и по возрасту гожусь тебе в отцы. Во-вторых, некрасиво вести себя подобным образом в гостях. И еще, перед тем как что-то произнести, попробуй сначала сделать паузу. Набери воздух в легкие и медленно его выпусти. Это позволит тебе собраться с мыслями и не сказать глупость. Понятно, что за пять минут трудно все это переварить, осознать, осмыслить. Кошмар просто какой-то. Но ты парень сообразительный. Как говорят, схватываешь все на лету. Про то, что свежее мясо проблематично хранить в жару без электричества, уловил моментально. Молодец. Только немного тут не докрутил. Чем же я Болдэфа кормлю? А? Не теленок, поди. Пардоньте, сено жрать не будет. Когда нечисть нарублена на стейки и лежит на твоей тарелке, она абсолютно ничем не отличается от любого другого мяса и очень-таки недурна на вкус… В нашей миссии… Да не смотри ты на меня так! В нашей миссии в одиночку просто физически невозможно со всем управиться и везде успеть. Ты просто не представляешь, какой огромный объем работы предстоит проделать. Конечно, по истечении определенного времени к нам примкнут и другие. Поверь, это обязательно случится. Но пока нас только двое. Ты да я. Не следишь за криминальными сводками? Понятно. Глупость спросил. Зачем молодому парню, пардоньте, лупиться в телевизор? Но, чтоб ты знал, даже редкие мои атаки на город не остаются без внимания. Люди, имевшие контакт с «волосами», начинают действовать моментально и с пониманием того, что им нужно делать. Тема, я сейчас уйду ненадолго. И, пока буду занят, тебе необходимо все спокойно обдумать. Мало у нас времени. Понимаешь? Мне нужно точно знать, со мной ты или нет. А я постараюсь побыстрее избавиться от лешего, не дай-то бог, чтобы на запах жаркого вся лесная погань собралась. И, когда вернусь, будь готов с ответом…

«Телки не одни… И что я могу? Да ничего. Пусть идет и сам разбирается. Я не католик, а они не гугеноты в день святого Варфоломея. Привык чужими руками каштаны из огня таскать. Чем ты, вообще, лучше меня? Тем, что шкуру в девяностые поменял, в лепень малиновый влез? Деньгами от клифта полосатого смог отмазаться? А то, что мусор тебя кинул, как бабана колхозного, вообще не моя проблема. Следующий раз будешь знать, с кем хороводы водить. Говорил же, поступило предложение от шакалов долю в клубе уступить, соглашайся, а иначе все потеряешь. Так в конце концов и получилось. Осел непробиваемый. Теперь крайних ищет. Этот ушлепок, Слива, еще куда-то пропал… Устроился же. И мамашу и дочку – обеих имеет. Как у него так получается? Не понимаю этих баб, что они в нем находят? Сидит, поди, где-нибудь сейчас в кустах и за нами наблюдает, чем дело закончится. Появится, точно башку оторву козлу!» – недовольно бубня под нос, Пятак подошел к машине. В свете фар, развалившись на кемпинговом кресле, у самой кромки воды сидел Ильин, рядом на песке валялась пустая бутылка.

– Художник! – окрикнул его «гаваец». – Телки меня за газявой послали. Я возьму?! Давай вместе снесем! Шухер-то нам ни к чему. Народу тьма. – Художник промолчал. – Аркадьич! Слышь, че говорю?.. Что молчишь-то?! – ответа вновь не последовало. Пятак тяжело вздохнул. – Че, в натуре, за понты корявые? Небось, опять до соплей накидался. Ворочай теперь кабана.

Прошлепав с десяток шагов, «гаваец» остановился за спиной своего босса.

– Может, рыло Сливе расколотить, как появится, а?.. – предложил он, легонько прикоснувшись к плечу Ильина.

Тот вздрогнул, будто пробудившись от глубокой дремоты и медленно повернул голову… Отвратительного вида морда с огромными рыбьими глазами, не мигая, уставилась на Пятака. От неожиданности и омерзения здоровяк отпрянул назад.

– Ты кто?! – невольно сорвалось с его перекошенных губ.

Чудище беззвучно распахнуло свой огромный рот, ощерившись несколькими рядами тонких иглообразных зубов. На мокрой голове существа колючим веером угрожающе расправился перепончатый гребень. Что-то скользкое и бесформенное зашевелилось в кемпинговом кресле и с громким шипением сделало резкий выпад вперед.

– Э-э! – ноги Пятака подкосились, и он уселся на песок.  – Э!.. Э-э!!! – рвущийся крик, застрял где-то глубоко в легких, выплеснувшись наружу жалобным сдавленным стоном. Пробороздив по берегу несколько метров, Пятак вскочил и метнулся к машине, где за заблокированными дверьми, словно в приступе безумия, заметался по салону. Наконец, вцепившись в попавшуюся под руку бейсбольную биту, ненадолго замер и не мигая уставился на матерчатое кресло. «Что это такое?! Что это за тварь?!» Смахнув рукой выступивший пот, громила откинул биту, вытащил из кармана «бермуд» нож-бабочку, суетливо покрутил и спрятал обратно. Затем повернул ключ зажигания и вдавил педаль газа в пол. Мотор взревел. Машина сорвалась с места и, выбросив из-под колес фонтан песка, со скрежетом подмяла под себя чудовище…

– Что у них там происходит? – щуря глаза, спросила Анжела.

– Сама понять не могу. Машину зачем-то в воду загнали. Точно, придурки.

Юля и Анжела поднялись с бревна и, вытянувшись в струнку, замерли, наблюдая за происходящим.

– Как я ненавижу выходные, – заставил их вздрогнуть сиплый мужской голос. Из-за спин девушек появился Луговой. – Обязательно кто-нибудь приедет и все испортит. Не ваши? – Подруги отрицательно замотали головами. – Что с ребятами? – Юля и Анжела одновременно пожали плечами. – Я долго спал?

– Не очень. С полчаса, может, – немного отойдя от легкого испуга, произнесла Анжела.

– Пить захотел. Душно сегодня… Воду не пробовали?.. Привкус у нее какой-то. Не пойму. Ладно. Пойду досыпать, если получится, конечно. Вы не против?

– Мы? Мы не против…

– С этими-то не разговаривали? – Вадим Николаевич кивнул головой в сторону «хаммера».

– Разговаривали.

– Ну и что? Помогут?

– Не знаем.

– Поваляюсь еще маленько. Толкнете, если что.

Луговой поставил канистру на песок, а сам, подкинув в костер пару небольших поленьев, скрылся в палатке…

– Чертов урод, – прошептал Артем, когда Амелин вышел из дома. Подхватив фонарь, метнулся к окну. На старых рассохшихся створках не было ни ручек, ни шпингалетов. По периметру рамы торчали шляпки вбитых гвоздей.  – Все заколочено. Что же делать? Выскочить во двор и рвануть со всех ног? Не успею. Собака в момент догонит.

Артем посмотрел на штору, прикрывающую вход в другую часть дома. «Какой-никакой шанс», – мелькнуло в голове. Стараясь двигаться как можно тише, он вошел в комнату и, низко пригнувшись, пересек ее с вытянутым вперед фонарем. Паутина из ниток осталась позади. Кульков выпрямился и потянул на себя дверь. Та тихонько скрипнула… Артем замер и прислушался к внешним звукам. Снова потянул и распахнул дверь до конца… Свет фонаря ворвался в помещение. Сделав осторожный шаг, парень оказался внутри, но, изумленный увиденным, застыл в нерешительности у входа. Представшая перед его глазами картина шокировала и необъяснимым образом приводила в ступор. Совершенно пустая комната с единственным окном была сплошь обита обувью! В мерцающем свете «летучей мыши» бесчисленное количество женских и мужских туфель, детских сандалий, ботинок и сапог были аккуратно прибиты к стенам, уходя ровными рядами вверх, до самого потолка! Волосы непроизвольно поднялись дыбом. «Боже! Что это?!» Артем закрутил головой. Неожиданно перед ним мелькнул очень знакомый предмет, та самая деревяшка с резиновым набалдашником, которая заменяла деду Арсению ногу. В горизонтальном положении протез неприметно висел на стене, в гуще какой-то старой обувки, выдаваясь наружу кожаным чехлом для культи. Артем подошел поближе, схватил и, резко дернув на себя, оторвал его с креплений. С единственной мыслью – скорее, скорее выбраться из этого проклятого места, – он что было сил ударил деревяшкой по стеклу. Стекло задрожало и со звоном рассыпалось, причудливым образом образовав в оконном проеме зубастую пасть. Рот криво ухмыльнулся… С остервенением круша торчащие осколки, Артем издал неистовый вопль. И тут же в соседней комнате раздался лай. Не дожидаясь появления собаки, Кульков перемахнул через подоконник и без оглядки бросился прочь. Гонимый вперед паническим страхом, он бежал не жалея ног, не разбирая дороги, не замечая препятствий. Колодец, кусты, деревья замелькали перед наполненными ужасом глазами. «Анжела сказала, что пистолет остался в машине. Боже! Пусть это будет так!» – взмолился Артем, на короткое время, остановившись у той самой развилки, где несколько часов назад они с Денисом разошлись в разные стороны и, собрав последние силы, углубился в лес.

– Слушай, Юля. Мне страшно, – тихо сказала Анжела. – Какое-то нехорошее предчувствие.

– Самой не по себе. Накаляет еще и то, что Кульков не возвращается.

– Давай сходим к машине. Посмотрим, что у них там такое.

– С ума сошла?! У меня от одного вида этого гоблина мурашки по телу. А ты хочешь, чтобы я к нему в гости ходила? Ни за что на свете. И еще, будет лучше, если и они к нам не подойдут больше никогда.

– Как думаешь, что у них там произошло?

– Не знаю и знать не хочу.

– Ты крики слышала?

– Конечно. Я же не глухая.

– Может, все-таки позвонить в милицию?

– Не стоит.

– Почему ты меня всегда отговариваешь? – возмутилась Анжела. – Не думаю, что в нашей ситуации звонок, который я сделаю, будет расценен как ложный вызов.

– Во-первых, никто не приедет без точного адреса. Ты знаешь, где мы сейчас находимся? Сможешь объяснить? Во-вторых, вон он. Идет. Легок на помине, черт безрогий.

Из темноты появился Пятак. С выпученными глазами, в сильном эмоциональном возбуждении, бугай буквально выскочил к костру.

– Вы когда-нибудь видели такое?! – с безумным видом заорал он и бросил что-то на песок. – Эта тварь только что сожрала Художника!

Напуганные неадекватным поведением гостя, девушки, прижались друг к другу. Но, когда рассмотрели, что лежит возле их ног, пружиной вскочили с бревна. На песке лежала человеческая рука!

– Но я ее кончил! Кончил! – ликующе завопил Пятак, размахивая в воздухе ножом-бабочкой. – Понимаете?! Я замочил эту тварь! Видите, как она извивается и открывает… свою! поганую! пасть?!

Чувствуя, что сейчас сами расстанутся с рассудком, Анжела и Юля, с визгом метнулись к палатке Лугового.

– Куда?! – перегородил им путь «гаваец», в два прыжка настигнув девочек у мангала. Он расставил в стороны свои огромные ручищи и стал надвигаться на подруг, оттесняя тех к столу. – Вы будете свидетелями, что эта штука напала и сожрала Ильина. Не надо Мишу Пятакова подписывать на мокруху, – перешел на злобное шипение «гаваец». – Или вы хотите, чтобы меня завтра же завалили, как хряка вислоухого? Не выйдет! Ну-ка, иди сюда! Тварь белобрысая!

Растопырив сосискообразные пальцы, Пятак потянулся через стол. Юля схватила стоявший на нем стакан и наотмашь плеснула содержимым в перекошенное яростью лицо. Сильный запах уксуса моментально разнесся в воздухе.

– А-а-а!!!  – взревел «гаваец», еще сильней выпучив свои безумные глаза.

– Это уксус! – ужаснулась Новицкая. – Анжела! Скорей неси воду! Хотя не надо, вызывай скорую! Я сама! Милицию тоже вызывай!

Подхватив канистру, она подбежала к Пятакову. Тот стоял на коленях и громко завывая, стонал. Юля свинтила крышку и тонкой струйкой стала лить воду на его руки, плотно прижатые к лицу.

– Надо промыть. Слышите! Вам надо промыть глаза! – четко, словно диктуя каждое слово, произнесла она.

– Тва-а-рь! Тва-а-рь! – слышалось в ответ. – Как жжет! Тварь!

Неожиданно и довольно грубо Новицкую оттеснили в сторону.

– Кто тут у нас?! – раздраженно буркнул появившийся из-за спины Луговой. Разбуженный криками и злой от недружеского вторжения, он навис над Пятаковым черной тучей, в любой момент готовой разразиться громом и молнией. – Девушка тебе русским языком сказала: «Нужно! промыть! глаза! Не понимаешь, что ли?!»

Услышав незнакомый голос, Пятаков замолчал, оторвал ладони от лица и медленно поднял голову.

– Ты погляди! Действительно, тварь! – отшатнулся от него Луговой, и тут же опустил на голову «гавайца» лезвие прихваченного с собой туристического топорика…

Издав протяжный стон, Пятаков рухнул и недвижно замер, распластавшись на песке. Но Лугового было уже не остановить. В необъяснимом остервенении вкладываясь в каждый удар, Вадим Николаевич бил, бил и бил, пока череп Пятака не превратился в бесформенное хлюпающее месиво, а сам писатель густо не покрылся липкими темными пятнами.

Юлины пальцы безвольно разжались. Мгновенно потяжелевшая канистра скользнула вниз и, обдав девушку фонтаном брызг, перевернулась. Содержимое, булькая, потекло на песок, который мгновенно впитал всю пролитую жидкость. Над пляжем воцарилась тишина. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Юля сделала несколько шагов к оцепеневшей и белой как мел Анжеле.

– Бежим! – срывающимся голосом выкрикнула она. И что было сил потянула подругу за собой.

Луговой опустил топор. Тягучим немигающим взглядом проводил исчезающих во мраке беглянок.

– Девочки, вы куда? – еле слышно пробормотал он, и как-то странно улыбнулся…

Если на просеке, в свете луны, еще можно было что-то разглядеть, то, попав в чащу, Артем оказался в полной темноте и, постоянно спотыкаясь о торчащие корни, вынужденно перешел на короткий шаг. Дорога ныряла куда-то вглубь непролазного массива, уходя в его пугающую черноту мрачным тоннелем, сплетенным из крон сильно заросшего леса. Ни один луч света не проникал внутрь, а замшелые стволы деревьев, взметнувшись высоко вверх, плотной стеной окаймляли дорогу по сторонам. «Какой же я дурак! Какой дурак!» – приговаривал Кульков, пытаясь угадать с шагом, чтобы не запнуться и не упасть. Вдруг он почувствовал, как что-то вокруг него изменилось. Что-то стало не так. Остановившись среди кустов, опутанных невесомой паутиной белесой мари, он на мгновенье замер. Предвещая скорый восход солнца, предрассветная дымка только начинала клубиться, поднимаясь над землей и обволакивая сочную зелень молоком влажного тумана. Бегающим взглядом Артем осмотрелся по сторонам. Голова буквально шла кругом, мысли путались, перед глазами вспыхивали неясные образы, мешая сосредоточиться и понять, что именно произошло. «Какая странная тишина. Как стало необычайно тихо. Точно! Болдэф замолчал!» Страшная догадка, обжигая адреналином, запустила сердечную мышцу на еще большие обороты. Кульков сорвался с места и устремился вперед, слыша каждый удар, рвущийся изнутри.

Первое, что увидел Артем, оказавшись на поляне, это свою штыковую лопату. Та была вертикально воткнута в землю, а ее скобообразная ручка высилась над сгущающейся плотной дымкой примерно на половину длины черенка. В нескольких шагах в стороне блик на глянцевом колпаке запасного колеса указал и на саму машину. Выровняв горизонт, туман скрыл все неровности в лесу, в том числе и яму, в которую скатилась «Нива». Артем забрался внутрь салона и судорожно стал шарить по карманам на спинках сидений. «А вот и он!» – с облегчением выдохнул Кульков, нащупав за тканью чехла травматик. «Дальше что?!» Немедля вставив обойму, зарядил пистолет, поставил на предохранитель и положил рядом с собой. В душном салоне, как казалось, он находился в большей безопасности, чем в любом другом месте, даже с оружием в руках, и покидать убежище ему совсем не хотелось. Но девчонки были в беде. «Надо идти… Надо идти», – повторял Артем, уговаривая себя, однако открыть дверь и выйти наружу не хватало духа. Неожиданно, заставив сжаться сердце, за спиной что-то тихонько зашелестело… Вибрируя бархатными крылышками, по салону закружил нечаянно залетевший мотылек. Трепещущее создание опустилось на дверку и, словно просясь наружу, забилось о плотно закрытое стекло. Артем крутанул ручку стеклоподъемника, осторожно подтолкнул ночную бабочку в образовавшуюся щель. Едва выпорхнув, мотылек тут же исчез, мгновенно растворившись в густом тумане. Кульков глубоко вздохнул, положил руку на бешено бьющееся сердце и замер в неожиданном открытии. Под пальцы попалось что-то твердое. «Найденный телефон!» – ясно пронеслось в голове. В пылу всех этих ужасных событий Артем совершенно про него забыл! «Девчонок нужно срочно предупредить!»

– Алло! – закричал он в трубку. – Анжела! Анжела, слушай меня внимательно!

– Слава, это ты?! – почему-то послышалось в ответ. – Слава, ты где?! – стенала Адамчук. – Слава, забери меня отсюда! Я умоляю тебя!

– Анжела! Анжела! – пытался перекричать ее Артем, но звонок сорвался.

Раздались короткие гудки. «Какой еще Слава! Кукла безмозглая!» – взревел в бешенстве Кульков. И в тот же момент за окном что-то промелькнуло… Скручиваясь в маленькие спирали, пелена тумана отступила от машины. Артем молниеносно вдавил фиксатор центрального замка. Блокировка дружно сработала, озвучив закрытие дверей громким механическим щелчком. Крепко сжав рукоять, Кульков поднял пистолет. Неясная тень появилась вновь. Кто-то стоял напротив, скрытый в серой матовой дымке. Напряжение росло. Силуэт резко двинулся с места… Глаза Кулькова округлились, а рот открылся от удивления, когда, с улыбкой на лице, перед ним появился Денис.

– Денис! Денис! – обрадовался Артем, выколупывая из дверки кнопку фиксатора. – Я сейчас!

Но в то же мгновенье машину сотряс удар. Огромные звериные лапы, скрежеща когтями по металлу, уперлись в дверь с обратной стороны. В зазор приоткрытого окна протиснулась клацающая пасть, и над самым ухом Артема защелкали зубы Болдэфа. Салон мгновенно наполнился зловонным дыханием косматого чудовища.

– Сдохни! Сука! – закричал Артем и несколько раз нажал на спусковой крючок. – Получай!

Собачья морда исчезла. Снаружи послышалась шумная возня, сопровождаемая жалобным повизгиванием.

– Что, не нравится?! – ликовал Кульков, захлебываясь истерическим смехом. – Невкусно?! Или мало?! Сейчас добавлю!

Артем распахнул дверку. В паре метров, кружась волчком на дне ямы, барахтался Болдэф. Пес поднимался, пытался бежать, но его лапы подкашивались, и он тут же падал, кувыркаясь через голову. Морда собаки была залита кровью.

– А у тебя глазик вытек, – злорадствуя, съязвил Кульков. – Какая досада! Плохо, когда ничего не видишь. Правда?! Тот мужик, наверно, в темноте тебя тоже не сразу заметил.

Оставшиеся пять пуль Артем выпустил в Болдэфа в упор, всякий раз настигая мечущееся животное и производя выстрелы с близкого расстояния. Но собака никак не хотела умирать. Болдэф лежал на земле и все еще дергал лапами.

– Что же ты никак не сдохнешь?! – скрипел зубами Кульков. – Боже!.. – он поднял голову, словно в мольбе обращаясь к небесам и тут же обомлел. На краю ямы неподвижно стоял Амелин. Его темный силуэт четко выделялся на фоне заметно посветлевшего неба… В следующее мгновенье раздался визг «жука». Луч от фонаря заплясал по непроходимым зарослям, сполз в яму, ненадолго задержался на теле бьющейся в агонии собаки, затем резко метнулся в сторону, и слепящим пятном ударил по глазам Артема.

– Ну и быстро же ты бегаешь, парень, – закашлялся Икар.  – Пардоньте. Никак не угнаться. Телефон-то, забыл…

– Давай, Желечка, давай, – приговаривала Новицкая, увлекая за собой нерасторопную Анжелу. – Закроемся в машине. Там он нас не достанет. Ты милицию вызвала?..

– Нет. Не успела, – послышался за спиной чей-то незнакомый голос.

Юля обернулась… Что-то мерзкое, с редкими, торчащими в стороны волосами стояло и криво ухмылялось в шаге от нее. Взвизгнув, девушка бросилась к машине.

– Ты куда?! – крикнула ей вслед Адамчук. – Новицкая, подожди!

Внутри «хаммера» Юля бессильно разрыдалась. Ее плечи задрожали; мутная пелена затянула глаза. Всхлипывая и размазывая слезы по щекам, сделала попытку осмотреться. Впереди, в свете фар, распластавшись в неестественной позе, лежал совершенно голый мужчина. Его тело было сильно изуродовано и залито кровью. Немного в стороне валялось смятое кемпинговое кресло. Неожиданно человек зашевелился и, слегка покачиваясь, медленно поднялся на ноги. Единственной рукой установил исковерканный шезлонг перед капотом машины и, погрозив девушке пальцем, опустился в его матерчатое ложе. Юля почувствовала, что лишается чувств. Все поплыло. Окружающий мир перевернулся, очертания предметов, теряя границы, стали расползаться и медленно меркнуть.

– Юля! Юля! – Вздрогнула дверка. – Юля, впусти! Он уже рядом! – кричала снаружи Адамчук, отчаянно барабаня ладошкой по стеклу.

Новицкая повернулась. Ее взгляд встретился с испуганным взглядом Анжелы. Юля видела, как возникнув из ниоткуда, огромные волосатые ручищи обхватили подругу, та дернулась и мгновенно исчезла в темноте. «Что же я сижу?!» Юля с опаской посмотрела вперед через лобовое стекло: голый человек неподвижно лежал на пропитанном кровью песке все в той же неестественной позе, раскуроченный стул валялся рядом. Словно пробудившись от глубокого сна, девушка волчком закрутилась в кресле. Взгляд лихорадочно забегал по салону, пока не остановился на рукояти бейсбольной биты. Она тихонько открыла дверь. В тусклом пятне света было видно, как Вадим Николаевич, подмяв под себя хрупкую Анжелу, навалился сверху, вцепившись обеими руками в девичье горло. Новицкая бесшумно зашла за спину Луговому, расставила в стороны ноги и, сделав глубокий вдох, занесла биту над головой…

– Слышь, Скворец! – возвышаясь над группой вооруженных людей, мягко пробасил великан: – Ты хоть объясни толком, что происходит?

– Во-первых, – Алексей бросил взгляд в сторону девушек, сидевших неподалеку на песке, – не Скворец, а товарищ капитан. Мы находимся на оперативном задании, выполняем поставленную перед нами боевую задачу. В связи с этим попрошу обращаться ко мне и к своим товарищам согласно табелю о рангах. Во-вторых, цель операции была в деталях доведена до всех на разводе. Дело серьезное. По пустякам бы не подняли. Короче. То, что знаю сам. Главному прокурору сегодня ночью позвонил Адамчук… Да, да. Тот самый. Сказал, что его дочь насильно удерживается уголовным авторитетом по кличке Художник. И в случае невыполнения определенных требований ей грозит неминуемая расправа. В чем, зная личность Ильина, сомневаться не приходится. В обмен на освобождение дочери Адамчук готов дать показания как на Художника, так и на себя, любимого. Одна из девушек и есть та заложница. – Скворцов вновь посмотрел на подруг. Юля и Анжела, сжавшись комочком, сидели на песке, смотрели раскрасневшимися глазами на клубящийся над рекой туман и время от времени нервно вздрагивали. – Оперативная группа скоро прибудет. Народу понаедет, не провернешься. Еремин… Еремин!

– Я! – отозвался один из бойцов.

– Остаешься с гражданскими. Задача… В общем, посмотри, чтобы к приезду криминалистов здесь никто ничего не трогал. Остальные в автобус! Женя, возьми одеяло. Девчонок укрой. Трясутся, смотреть невозможно.

СОБР быстро погрузился в зашторенный ПАЗик. С глухим рычанием автобус тронулся с места, проехал вдоль кромки воды и, оставив глубокий след на рыхлом песке, медленно пополз вверх по склону…

– Леха! – послышался голос из глубины салона. – Как думаешь, что там произошло?!

– Не знаю, мужики… Но картина, признаться, жуткая – три изуродованных трупа… Следаки, надеюсь, разберутся, что к чему. Напоминаю, ищем двоих парней. Одного зовут Артем. Второго Денис. Населенный пункт небольшой. Внимательно прочесываем каждый двор. В товарищах у Ильина всегда были исключительно конченые отморозки. Поэтому не расслабляться… Юра, тормозни-ка здесь… – за окном показалась околица Сплавного. – Поднялись! Выходим!

Миновав подъем, автобус остановился на краю села. Полторы дюжины бойцов по команде покинули салон, быстро построились и двумя небольшими колоннами двинулись вглубь Сплавного.

Солнце еще не появилось над горизонтом, но его первые лучи, едва коснувшись бирюзового небосвода, пробудили укрытый невесомым покрывалом тумана сонный лес. В утренней прохладе послышались отдельные птичьи голоса. Перекликаясь и приветствуя нарождающийся день, обитатели окрестностей наполнили рассветную тишину своим беспечным и радостным щебетанием. Где-то невдалеке закуковала кукушка…

Отряд торопливо продвигался вперед, как вдруг идущий во главе колонны Скворцов резко остановился и поднес к уху раскрытую ладонь. Спецназовцы замерли на месте. В веселую какофонию птичьего гомона вмешалось какое-то монотонное и все нарастающее жужжание. Через мгновение огромная тень промелькнула над головами. Мотодельтаплан, увлекая за собой прохладный влажный шлейф, громко протарахтел в десятке метров над землей, едва не касаясь своими колесами касок бойцов, взмыл в небо и скрылся за деревьями так же внезапно, как и появился. Вооруженную группу накрыло аэрозольным облаком.

– Он нас что, сейчас чем-то облил? – раздался недовольный голос в наушнике взводного.

– Похоже на то. Расчет обнаружен. Работаем парами. Один двор – одна двойка. Лапин, со мной! Рассредоточились!

Проскочив Сплавное насквозь, Скворцов с напарником оказались на поросшей бурьяном околице. Едва заметная дорога, теряясь в зелени конотопа, пошла в горку, где, венчая ее вершину потемневшим бревенчатым срубом, стояла неказистая избенка.

– Странная деревня, – произнес Лапин.

– Почему?

– Деревней не пахнет. Смердит чем-то противно, а запаха деревенского нет. Чуешь?

– Вперед! – не желая терять время на обсуждение, скомандовал Скворцов.

Быстрым шагом они вошли в просторную ограду, где у собачьей конуры сразу же заметили темно-багровую лужу, над которой вились мухи. От лужи полосой тянулся след, уходящий в низкую, с маленькими решетчатыми окошками кирпичную постройку. Капитан жестом показал, что надо проверить помещение. Лапин без промедления выполнил приказ. Через несколько секунд выскочил из жарко натопленной бани, покачал головой и в свою очередь указал на пристроенную к дому веранду. Входная дверь избы, как и калитка во двор, также оказалась распахнутой настежь. Осторожно ступая по вышарканным до бела половицам, бойцы беспрепятственно проникли внутрь. Осмотрелись. Алексей отодвинул штору, скрывающую вход в соседнюю комнату. Луч фонаря заплясал в темноте заваленного хламом помещения. Получив сигнал продолжать движение, Лапин ринулся вперед. В тот же момент стали приходить отчеты групп по осмотру территории. «Пусто!.. Пусто!.. Пусто!» – слышалось в эфире. «В деревне никого. Словно инопланетяне всех выкрали. Хотя, нет. Что-то тут есть! Что за…»

– Лапин, ко мне! – скомандовал Скворцов. – Лапин!  – не дождавшись отклика, капитан заглянул за штору и обомлел. Напротив, в черном проеме соседней двери, что-то стояло, что-то необъяснимо безобразное и страшное. Рдяными, как уголья, глазами, чудище хищно пялилось на капитана и тянуло к нему свои мерзкие щупальца.

– Что у вас здесь все-таки произошло? – разглядывая притихших под одеялом девушек, поинтересовался Еремин. Те, словно не понимая языка, смотрели на широкоплечего парня заплаканными глазами и молча шмыгали носами. – Не хотите говорить? Ну и не надо. Нам начальство потом все равно все расскажет.  – Боец развернулся, сделал несколько шагов в сторону «хаммера», исчезающего в клубах утренней дымки; туман перебрался с реки на берег и почти полностью скрыл огромную машину. – Что же тут случилось?  – задумчиво повторил Еремин. Подталкиваемый неуемным любопытством, он склонился над телом лежащего на животе мужчины, рядом с которым валялась окровавленная бейсбольная бита. – Боже! Кто ж тебя так?!

– Я! – неожиданно послышалось позади.

Еремин повернул голову. За спиной стояла хрупкая брюнетка. В зрачках спецназовца отразилось перекошенное нечеловеческой злобой девичье личико и мелькнувшее в воздухе лезвие топора…

Исследуя свежеоставленные следы, по берегу прошмыгнула юркая трясогузка. Сделав короткую перебежку, птичка на мгновенье замерла, а затем, словно чего-то испугавшись, вспорхнула и улетела. Нещадно дробя утреннюю безмятежность, со стороны леса послышались громкие хлопки. Одиночные выстрелы и разрывы гранат, сменялись стрекотом очередей – на краю Сплавного шел ожесточенный бой…

Content

Качаев Валерий Волосы Ангела