Дженнифер Хейворд

Лекарство от развода

Reunited for the Billionaire’s Legacy © 2015 by Jennifer Drogell

«Лекарство от развода» © «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

* * *

Глава 1

Даже ему, считавшему, что жизнь пронизана иронией, это показалось чересчур.

Кобурн Грант, наследник автомобильной империи и новоиспеченный генеральный директор «Грант индастриз», ослабил узел галстука и язвительно усмехнулся. Присутствовать на свадьбе лучшего друга накануне собственного развода – такое трудно представить. Но через полчаса он должен произнести тост в честь счастливой пары – украсить, так сказать, кремом этот жутко невкусный торт.

Но он обязан сделать это. Просто надо выпить еще одну рюмку виски.

– С тобой все в порядке, Грант? – Рори Делани, темноволосый австралиец, с которым они подружились во время учебы в Йельском университете, удивленно поднял бровь. – Неважно выглядишь.

Кобурн напустил на себя непринужденный и беспечный вид – именно в этой маске он всегда являлся миру.

– Со мной все в порядке, лучше и быть не может.

Разве не так? Он руководит пятьюстами компаниями, которые модернизировал после смерти отца, а брат его, Харрисон, собирается стать хозяином Белого дома, отчего мировой престиж «Грант индастриз» только возрастет. А еще у него есть красивая блондинка, которая по ночам согревает его постель, причем живет она этажом ниже, что весьма удобно.

Он пребывает, можно сказать, в раю.

Рори, высокий красивый баскетболист, любимец женщин, с сомнением покачал головой:

– Рад слышать это, Грант. В данный момент – действительно все в порядке.

Тон Рори был саркастичным. Он знал, что Кобурн все еще переживает из-за своей жены, которая бросила его год назад. Знал он и то, что скоро они должны развестись. Но он напрасно беспокоится. Женитьба на Диане – глупейший поступок. Кобурн просто хотел заглушить боль после смерти отца. Всепоглощающая слепая страсть накрыла его с головой. Именно это было нужно ему в то время. И именно от этого ему сейчас надо избавиться.

Кобурн пожал плечами:

– Мне уже не двадцать пять лет, Рор. Красивое тело и пухлые губки не могут свести меня с ума.

Рори предупреждающе взглянул на друга, поскольку красноречивое заявление разнеслось по всему залу.

– Кобурн…

Он отмахнулся:

– Я не понимаю, почему ты волнуешься. Поздравительная речь готова и лежит у меня в заднем кармане.

Рори смотрел куда-то за его спину.

– Здесь Диана.

Кобурн побледнел:

– Моя почти бывшая жена Диана?

– Да.

Сердце его забилось быстрее, пальцы крепче сжали рюмку. Он думал, что эта встреча произойдет завтра, когда на столе перед ними будут лежать документы о разводе. Тогда он будет морально готов к встрече с женщиной, которая ушла от него, не сказав ни слова и даже не обернувшись. С тех пор они не виделись, потому что Диана старательно избегала встреч с ним, а это нелегко сделать в пределах Манхэттена.

Но вообще-то Диана не любила бывать в обществе. Она все время работала. Тем более удивительно, что сегодня она оказалась здесь…

Кобурна охватил такой сильный гнев, что у него помутилось в глазах. Как она посмела явиться сюда? Как осмелилась испортить ему этот вечер? Здесь его друзья, а не ее.

Кобурн носом втянул воздух и медленно выдохнул его ртом. Он был похож на разъяренного быка, готового броситься на красную тряпку. Он медленно повернулся – ему почти удалось держаться невозмутимо – и увидел черные глаза, в которых плескалась боль. Она слышала, что он сказал. Кобурн взглянул на людей, стоявших рядом с его красавицей женой. Они тоже все слышали. Да, плохо.

Он пожалел, что не смог сдержаться. Кобурн хотел завтра показать Диане, что он совсем не тот человек, за которого она вышла замуж, что теперь ей не удастся сделать из него дурака.

Он снова взглянул на свою жену. В глазах ее уже не было боли. Они превратились в бездонные омуты, в которые ему когда-то хотелось погрузиться с головой. Диана злилась. Даже была в ярости. Черт возьми! Ведь она сама решила сюда прийти.

Гости смотрели на них. Стиснув зубы, Кобурн повернулся ко всем спиной, успев, однако, заметить, что жена его сегодня невероятно хороша.

Поставив рюмку на стол, он кивнул головой Рори, и они отправились к бару – за горячительной поддержкой. Диана отнимала у него слишком много энергии. Но сегодня ей не удастся навредить ему.

Он этого не допустит.

Диана покачнулась на высоких каблуках, когда Кобурн равнодушно отвернулся от нее, будто она была одной из его пышногрудых подружек, с которой он давно порвал. Правда, с ними он вел себя гораздо любезнее. А ей доставалась сдержанная любовь.

Любовь… Комок подкатил к ее горлу. В голубых глазах Кобурна отразились все его чувства. Он ненавидит ее за то, что она сделала. До сих пор ненавидит. Ей хотелось сказать, что она тоже его ненавидит, но это была бы ложь. Ее чувства к Кобурну всегда были очень сложными. Именно поэтому Диана хотела, чтобы завтра он подписал документы о разводе. Тогда она сможет сесть в самолет, направляющийся в Африку, и забыть о том, что было между ними.

Рука ее слегка дрожала, когда она поднесла к губам бокал. Диана знала, что Кобурн имел в виду ее. Все на банкете знали об этом. Словно хищники, жаждущие крови, гости хотели увидеть драму или скандал. У этих людей было много свободного времени, и они готовы были раздувать любые слухи. Диана терпеть этого не могла. Она пришла сюда лишь потому, что ее упросила Аннабель. Она просто умоляла ее прийти.

«Красивое тело и пухлые губки не могут свести меня с ума».

Слова Кобурна эхом отдавались в голове. Прикусив дрожащую нижнюю губу, Диана глотнула вина. Какая же он сволочь! Ей захотелось влепить ему пощечину, дав выход гневу, который бурлил в ней вот уже целый год. Но если она сделает это, победу одержит Кобурн.

Диана была хирургом – человеком, который восстанавливает людей. И она не позволит Кобурну разрушить ее. Снова.

Она попыталась пройтись по залу, сказать что-нибудь вежливое гостям, которых вряд ли скоро вновь увидит и которые, в общем-то, ее не волнуют.

Но когда рядом находился Кобурн, его невозможно было игнорировать. Он был воплощением мужской красоты. Высокий и мускулистый, с темными волосами и потрясающими ярко-голубыми глазами, он обладал невероятной сексуальной притягательностью, перед которой не могла устоять ни одна женщина.

Диана с трудом отвела взгляд от его мускулистой груди, прикрытой тонкой рубашкой. Пиджак его был расстегнут, как всегда. Ее муж вряд ли осознавал свое физическое совершенство. Он неосознанно злоупотреблял своим очарованием, своей способностью заставлять людей делать то, что ему нужно.

Она училась в медицинском колледже, уткнувшись носом в учебники, а затем стала интерном и проводила в больнице двадцать четыре часа семь дней в неделю. У нее не было ни минуты на личные отношения. И когда Кобурн поразил ее в самое сердце на той вечеринке в Челси, очень похожей на сегодняшнюю, она потеряла голову.

Сколько людей предупреждали ее, чтобы она остерегалась! Чтобы включила мозги! Диана никого не слушала. Она вышла замуж за Кобурна вопреки советам отца.

Тупая боль появилась в груди. Ей не стоило приходить сюда. Диана утешала себя тем, что скоро это не будет иметь никакого значения. Скоро она сядет в самолет и полетит на другой континент.

Губы ее горестно сжались. Она отказалась от престижной работы в Нью-Йорке, в одной из самых известных клиник, чтобы отправиться в раздираемую войной страну, где единственной определенностью была неопределенность. Ей не раз говорили, что она сумасшедшая, и в том числе – ее отец, запретивший дочери ехать в Африку.

Диана взглянула на мужа, перестав прислушиваться к разговорам окружающих. Между нею и Кобурном не всегда все было плохо. Ей запомнилась одна ночь, в самом начале их супружеской жизни. Диана была восходящей звездой в мире хирургии, она демонстрировала мастерство, которым обладали лишь мировые знаменитости. Но в ту ночь она впервые потеряла пациента, шестнадцатилетнего парня, попавшего в жуткую автомобильную аварию. Диана вернулась домой в семь утра, измученная и подавленная. На лице ее было написано все. Кобурн обнял жену и убаюкивал, пока она не уснула. Он опоздал на совещание, но это его не волновало. Тогда каждый из них был для другого самой большой ценностью в жизни.

Когда у них все было хорошо, она купалась в счастье. Когда все стало плохо, это было невыносимо.

Кобурн, разговаривая с Рори, мельком взглянул на нее. Выпрямив плечи и отвернувшись, Диана поступила так, как поступали все женщины из семьи Тейлор: не желая терпеть унижение, она ушла.

Находиться среди веселья, когда ее сердце обливалось кровью, было мучительно. Диану утешало одно: через три недели она впервые в жизни сделает то, что велит ей сердце. И тогда она станет сама собой.

Но что она увидит, когда встретится сама с собой?

Третья рюмка виски разогрела кровь, и Кобурну нестерпимо захотелось поговорить с Дианой. Его влекло к ней с непреодолимой силой, несмотря на горькие обвинения, которые она могла бросить ему в лицо. Но он сдержался. Через несколько минут он должен выступить с речью, и ему надо взять себя в руки.

Он видел, как Диана грациозно передвигается по залу, улыбаясь и раскланиваясь с гостями. Для женщины она была довольно высока, под метр восемьдесят, и обычно носила туфли на низких каблуках, чтобы не выделяться. Ее мальчишески стройная фигура была по-прежнему гибкой, а чувственные черты лица – по-прежнему завораживающими. Волосы она подстригла, и они едва доходили ей до ключиц. Кобурн не позволял Диане стричь волосы. Он любил, когда они касались его кожи в тот момент, когда она, склонившись над ним, целовала его в губы, впуская в себя.

А когда бурный секс заканчивался, они ласкали друг друга, переполненные невысказанными чувствами. Он настолько к этому привык, что стал зависеть от Дианы, и это убивало его.

От воспоминаний тело Кобурна напряглось, и он ничего не мог с этим поделать. Тогда, на вечеринке в Челси, все парни мечтали о ней, но она была недостижима. Ледяная принцесса останавливала всех надменным взглядом, который говорил: «Не стоит беспокоиться».

Хотя Диана знала, кто такой Кобурн Грант, она не проявила к нему ни малейшего интереса, и это очаровало его. Она знала себе цену. Она была гордой и независимой. И Кобурн принял вызов. Но тогда он не догадывался, что ее невинность окажется гораздо сильнее, чем его сексуальная опытность. Эта невинность поработила его. Мысль о том, что Дианой после него овладеет кто-то другой, была настолько невыносима, что вскоре Кобурн надел ей на палец обручальное кольцо.

Глупо было надеяться, что кольцо сможет удержать ее. Он не подходил ей, и вряд ли на свете найдется тот, кто будет для нее подходящей парой.

– Ты готов? – К нему подошел Тони.

Кобурн кивнул. Он должен пожелать своим друзьям всего наилучшего. Это не так уж трудно.

Его окружили улыбающиеся гости. Взгляд Кобурна выхватил Диану, стоявшую во втором ряду. Она старательно отвела глаза. Кровь его вскипела в жилах, а подготовленная речь была забыта.

– Уверен, все вы слышали шутку о том, что любовь – это временное умопомрачение, которое исцеляет брак. – Кобурн помедлил, когда по залу прокатились смешки. – Я надеюсь, что Тони и Аннабель идеальная пара. – Голос его стал хриплым. – Но супружество – дело нелегкое.

В зале воцарилась мертвая тишина.

– Суть брака заключается не в том, что ты нашел человека, которого любишь, – продолжал Кобурн, не замечая встревоженного взгляда Рори. – Самое трудное – это продолжать любить. Важно найти того, с кем сможешь жить. Того, чьи надежды и мечты, мысли и взгляды совпадают с твоими. И когда реальность жизни обрушивается на вас, внутренняя связь, а не влечение друг к другу помогает вам вместе выстоять.

Внутренний голос велел ему остановиться, но сердце не позволило. На лице Рори отразилась паника, Аннабель прикусила губу, а Тони, нахмурившись, уставился на Кобурна.

Кобурн пожал плечами:

– Кто-то может возразить мне и сказать, что любить надо слепо, без оглядки, но это не сработает, если вы не способны принять недостатки друг друга. Поэтому, – он взглянул на Диану, – одной любви недостаточно.

Глаза ее казались черными омутами на белом как мел лице.

Он посмотрел на Тони и Аннабель. Тони обнимал свою молодую жену за талию, на лице его была написана ярость. Кобурн вскинул голову:

– Но иногда союзы, основанные на пылкой романтической любви, становятся крепкими и долговечными, их не постигает печальная судьба. Тони и Аннабель, я не сомневаюсь, что ваш союз именно такой. Я желаю вам прожить вместе до глубокой старости. Давайте выпьем за новоиспеченную чету, Тони и Аннабель! Счастья вам на долгие годы!

В растерянном молчании гости подняли бокалы. Залпом выпив шампанское, Кобурн обнял Тони, что-то пробормотавшего ему на ухо, затем поцеловал в щеку изумленную Аннабель, которая, казалось, была готова убить его.

– Наверное, ты долго это вынашивал, – язвительно бросила она.

Кобурн посторонился, когда гости бросились поздравлять новобрачных, и, проигнорировав хмурый взгляд Рори, направился на веранду подышать свежим воздухом. Наверное, этот вечер не удался потому, что он дышал тем же воздухом, что и его бывшая жена.

Прохладная августовская ночь обступила его, легкий ветерок ворошил волосы на затылке. Развязав галстук, Кобурн расстегнул ворот рубашки. Конечно, он нарушил общепринятые условности, но некая неведомая сила заставила его сказать правду. И какого черта она сегодня явилась сюда?

Послышался стук каблучков. Ему не надо было поворачиваться, чтобы удостовериться, что это Диана. Он изучил ее походку, ее поступь. Он мог представить себе, как двигаются ее длинные ноги.

– Как ты посмел?

Кобурн резко повернулся к ней:

– Как ты посмела? Это мои друзья.

На алебастровой коже ее щек пылал румянец.

– Это и мои друзья тоже. Меня пригласила Аннабель.

– Ты должна была отказаться, – отрезал Кобурн. – Вот уже целый год ты избегаешь меня, а сегодня решила явиться? – Он покачал головой. – Ты всегда вела себя безупречно, но сегодня нарушила этикет.

Глаза ее потемнели от ярости, пальцы сжали вечернюю сумочку.

– Именно ты нарушил этикет, Кобурн. Сначала бросил некую фразу, которую все услышали, затем произнес речь о том, как ненавистен тебе был брак со мной.

– Что-о-о? – насмешливо протянул он. – Тебе не понравилась моя шутка? На мой взгляд, она прекрасно описывает нашу ситуацию. Умопомрачение – это именно то, что у нас было. Или ты не в восторге от намека на твои недостатки? Не хочешь, чтобы все узнали о твоих маленьких грязных секретах?

– Нет, – ответила она, и краска на ее щеках стала такого же цвета, что и ярко-розовая блузка. – Твои плохие манеры, выразившиеся в поздравительной речи, я еще могу простить, хотя Тони и Аннабель, конечно, не поблагодарят тебя. Но твоя неуместная фраза, обращенная к Рори, была невероятно мальчишеской.

– Ты имеешь в виду фразу о пухлых губках и красивом теле? – усмехнулся Кобурн. – Вообще-то я мог сказать это о ком угодно. Хотя… – он окинул взглядом ее стройную фигуру и маленькие высокие груди, – тебе это очень подходит.

Диана сжала кулаки:

– Ты остался такой же сволочью, Кобурн Грант. Ничего не изменилось.

– Да, ничего. – Он пристально посмотрел на Диану, и она еще сильнее покраснела. Ее всегда волновал его взгляд. На шее, возле самого основания, забилась жилка. – Но ты могла бы этого избежать, если бы не пришла сюда, где собрались мои близкие друзья.

– Не волнуйся, я скоро уеду. И весь Нью-Йорк будет в твоем распоряжении.

Кобурн прищурился:

– Что это значит?

– Через три с половиной недели я улетаю в Африку, чтобы присоединиться к «Врачам без границ».

– В Африку? А как же твоя работа, которая была для тебя важнее, чем я?

– Я увольняюсь. – Вздернув подбородок, Диана посмотрела ему в глаза. – Наш развод – прекрасная возможность забыть об ошибках и начать все сначала.

Он внимательно взглянул на ее красивые полные губы.

– Ты увольняешься?

– Да.

Удивительно, но ему стало больно. Теперь, когда они вот-вот поставят свои подписи на листке бумаги, она собирается сделать то, что, возможно, спасло бы их брак.

– Почему? – выпалил он, крепко сжав бокал с шампанским. – Только не надо говорить, что ты… хочешь найти себя.

Подбородок ее поднялся еще выше.

– Типа того.

Кобурн растерялся, не зная, как ему отнестись к ее заявлению. Он всегда хотел, чтобы они посвящали друг другу больше времени, и мечтал, чтобы Диана стала для него настоящим другом. Но она не шла навстречу. Все свое время она проводила на работе, и даже был период, когда она появлялась дома лишь два раза в месяц. Карьера была для нее превыше всего.

– Прости, – наконец сказал он. – Твои слова поставили меня в тупик.

Ее длинные ресницы опустились на побледневшие щеки.

– Один из нас наконец-то должен стать взрослым, Кобурн. Так как ты вряд ли захочешь расстаться со своей разгульной жизнью, то это буду я.

– Ты не можешь забыть об этом, Ди? Ведь это осталось в прошлом.

Глаза ее сверкнули.

– Нет, не могу, поскольку каждую минуту мне напоминают об этом. Как ты думаешь, почему я перестала посещать вечеринки с твоим участием? Представь себе, какие чувства я испытываю, зная о том, что половина присутствующих женщин переспала с моим мужем?

– Ты уже говорила об этом, – возразил он, наслаждаясь тем, что это ее волнует. – Еще раз повторю: это сильное преувеличение. Ты создала из меня мифологическую фигуру, Ди. Ни одна из твоих фантазий не имеет ничего общего с реальностью.

– Трудно отличить медный колчедан от настоящего золота, – фыркнула она. – Полагаю, ты покончишь с этой дурной привычкой, ведь теперь ты генеральный директор. Ты уверен, что твое самолюбие выдержит удар властью?

– Мое самолюбие находится в отличной форме, – прошептал Кобурн, склонив к ней голову. – И спасибо за искреннее поздравление по поводу моего назначения.

Диана облизнула губы. Увидев, как сильно он воздействует на нее, Кобурн испытал небывалое удовлетворение.

– Может, продолжим разговор в другом месте? – предложил он.

– Я… Вряд ли это получится. – Взгляд ее упал на открытый ворот его рубашки, в котором виднелась обнаженная грудь. – Мне надо сделать кучу дел перед отъездом.

Кобурн сжал ее тонкое запястье.

– Не согласен, – ласково протянул он. – Мы должны были поговорить серьезно еще год назад. Почему бы нам не сделать это сейчас, пока ты не сбежала отсюда, чтобы доказать своему отцу, что ты сама себе голова?

– И тебе. – Слова вырвались против ее воли.

Обоим стало неловко.

– Да, Ди, – кивнул Кобурн. – Именно так.

Впервые за целый год он увидел в глазах Дианы вспышку чувств. Это вызвало в нем ответный огонь. У него появился шанс узнать подноготную своей жены. Хотя завтра они должны подписать документы о разводе, Кобурн не смог обуздать любопытство.

– Мы уходим, – прошептал он, крепче сжав руку Дианы и потянув ее к дверям.

Она попыталась высвободиться:

– Ты устраиваешь сцену.

– Не серьезнее той, которую мы уже устроили. – Кобурн подвел Диану к новобрачным, чтобы попрощаться. Все взгляды устремились на них, и он ощутил досаду. Сегодняшний вечер снова доказал, что жена считает его развращенным и безнравственным человеком. Настало время положить этому конец, раз и навсегда.

Глава 2

Диана взяла стакан с водой, который протянул ей муж, и крепко сжала его, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Она очень нервничала. Напряжение не покидало ее с того момента, когда она вошла в прекрасно отделанную холостяцкую берлогу Кобурна, расположенную всего в нескольких кварталах от банкетного зала, где проходила свадьба.

Диана вышла на просторную веранду, пока Кобурн искал бутылку вина. Веранда была почти такого же размера, что и сама квартира, находившаяся на верхнем этаже здания. Интерьер был небрежно элегантным, что отражало свободный нрав ее мужа, стремившегося как можно меньше бывать дома.

Подойдя к перилам, Диана взглянула вниз, на широкую улицу, вдоль которой стояли симпатичные кирпичные домики с коваными заборами. Она подумала, что это жилище гораздо больше соответствует характеру Кобурна, чем шикарный фамильный особняк.

На крыше дома напротив шла вечеринка. До Дианы доносились звуки музыки. Зачем она позволила мужу завлечь ее сюда? Разве они не все сказали друг другу? Ведь она ушла от него, потому что стало совершенно ясно: они не смогут жить вместе. Зачем же продолжать мучить друг друга?

Диана закрыла глаза. Кобурн тогда так разозлился, что она до сих пор вздрагивала, вспоминая об этом. Он вернулся с приема в тот момент, когда она пришла домой после тяжелого дежурства в клинике. Диана была так утомлена, что не заметила пятен крови на своих руках, оставшихся после проведенной операции. Сняв пиджак, Кобурн с силой швырнул его на кресло, и она поняла, что ей надо быстро удалиться в душ, чтобы он немного остыл. Но она не успела. Кобурн разразился гневной тирадой.

Люди начинают судачить о них. Почему она не бывает в обществе вместе с ним? Может быть, их брак распался?

«Довольно, Диана! Я устал от этой половинчатой жизни!»

Она нашла в себе силы спорить, потому что это было несправедливо. Он мгновенно согласился на предложение старшего брата совершить велосипедную прогулку по Французской Ривьере, но это не означает, что она обязана тотчас же бросить работу и поехать вместе с ним. От нее зависят жизни людей. И она не знает, как долго будет длиться ее рабочий день. Но Кобурн упрямо настаивал на том, что на Манхэттене есть и другие врачи, а она должна быть рядом с мужем. Он даже обвинил ее в том, что она специально остается на работе, чтобы держаться подальше от него и их семейных дел. Возможно, в этом была доля правды, но Диана вспылила и сама обрушилась на него. Почему он ведет себя непорядочно? Почему он не пошел вместе с ней на вечеринку к Тейлору? Где он в это время был? Веселился в Каннах со своими друзьями…

Они препирались до тех пор, пока Диана не начала буквально валиться с ног. Тогда она пошла в ванную, приняла душ и провела ночь в отдельной спальне. На следующий день она уехала к родителям, решив найти себе жилье. Кобурн был слишком зол, чтобы броситься за ней следом. Наверное, они сказали друг другу то, что и должны были сказать.

Отец Дианы хмуро произнес: «Я тебе говорил», – и принялся перечислять недостатки Кобурна, промывая ей мозги. После этой процедуры Диана поняла, что больше никогда не вернется к мужу. Теперь, научившись смотреть правде в глаза – как бы больно это ни было, – Диана поняла, что отец не виноват в их разрыве. Они не нуждались в посторонней помощи, чтобы испортить то хорошее, что было между ними.

Тот факт, что Кобурн через несколько месяцев после их разрыва начал встречаться с другими женщинами, стал последней каплей. Диана потеряла всякую надежду на примирение.

Правда, никто из них не стал подавать заявление о разводе. Только когда Диана подписала контракт на работу за границей, она начала бракоразводный процесс.

До нее донесся взрыв смеха, и она взглянула на девушек и парней, танцевавших на просторной площадке, расположенной на крыше дома. «Ты больше не веселишься, – сказал ей в ту ночь Кобурн. – Что с тобой случилось?»

А разве она когда-нибудь была веселой? Врачу-интерну не до веселья. Эти пять лет были самыми суровыми в ее жизни. Но почему ее муж решил, что раньше она была веселой?

На веранду вышел Кобурн, будто она мысленно вызвала его. Но конечно, она ничего не будет спрашивать. Не сейчас, когда они собираются положить конец отношениям.

Диана взглянула на бутылку шампанского, которую он держал в руке.

– Что мы отмечаем?

Его чувственные губы изогнулись в улыбке.

– Наш развод, невероятно цивилизованный.

Диана скривилась:

– Адвокаты уже все подготовили.

– Так решила ты. – Его ярко-голубые глаза пронзили ее насквозь. – Я хотел посидеть с тобой хотя бы час и спокойно все обсудить, как поступают разумные люди, но ты отказалась. Почему?

Диана не задавалась этим вопросом. Наверное, потому, что не хотела знать ответ.

Кобурн стал открывать шампанское, и она смотрела, как играют его мускулы. Она любила его сильные руки, любила его мощное, накачанное тело. В нем не было ни грамма лишнего жира. Он был очень силен, но умел сдерживать себя, когда легко переворачивал ее, меняя сексуальные позы…

Пробка полетела в потолок, вернув Диану к реальности. Нельзя допускать такие мысли. Они всегда приводили к неприятностям, если дело касалось Кобурна. Эти мысли неизбежно заканчивались сексом, заставляя забыть об их неспособности строить отношения.

Наполнив бокалы, Кобурн протянул один Диане и внимательно посмотрел на ее раскрасневшиеся щеки.

– Ты боишься, что, если мы останемся вдвоем, это закончится так, как обычно заканчивалось?.. Ты назовешь меня эгоистом и сукиным сыном, а я заставлю тебя взять слова обратно, подарив тебе оргазм… и не один…

Ее щеки пылали.

– Я считаю, что приняла мудрое решение.

– Так поступают трусы.

Она вскинула голову:

– Я хочу реализовать себя, и в этом нет ничего плохого. Не будем повторять прошлые ошибки.

– Если ты называешь ошибкой наши отношения, я согласен. – Глаза его блеснули. – Самореализация – это хорошо. Но в нарушении наших поспешных клятв нет ничего хорошего.

Сердце ее горестно сжалось.

– За самореализацию, – тихо сказала Диана, поднимая бокал.

– Что? – пробормотал Кобурн. – Разве ты не согласна с тем, что у нас был поспешный и непрочный союз?

Она взглянула на шумную компанию, веселящуюся напротив.

– Мне казалось, что у нас было нечто большее. – Кобурн не ответил, и Диана решила сменить тему: – Я очень рада за Харрисона. Он будет прекрасным президентом, если победит на выборах.

– Страна только выиграет от этого.

– И Фрэнки. Она такая красивая. – В ее голосе прозвучала ироничная нотка, когда она упомянула помощницу своего мужа, которая вышла замуж за его старшего брата. – Как ты ее упустил? Она в твоем вкусе, Кобурн. Молодая и эффектная.

Кобурн язвительно улыбнулся:

– Брат счастливый человек… Он женился на женщине, которой не надо ничего доказывать миру.

Эти слова пронзили ее, будто нож.

– Кобурн, ты знал, что мне надо окончить интернатуру.

Он нахмурился:

– Считаешь, что это снимает с тебя ответственность? Да ты сбежала от меня, как капризная испорченная девчонка, и стала плакаться своему папочке. Тебе все нипочем.

Нипочем?! Целый год она старалась с головой погрузиться в работу, чтобы возвращаться домой как можно позже. Дом был пуст, потому что там не было Кобурна.

– Я пыталась понять тебя, Кобурн, но не смогла. Ты постоянно носил маски, и ни одна из них не выражала твою истинную сущность.

– А тебе просто был нужен сексуальный партнер, Ди.

Они снова пришли к тому же. Пустая трата времени.

– Почему ты не подал на развод? Ведь у тебя были женщины.

Он пожал плечами:

– Я не собирался снова жениться, поэтому с разводом не спешил. А что касается женщин… Какие могут быть претензии, если ты сама ушла от меня. Тебе известно, что у меня повышенные сексуальные потребности.

Диана взглянула на темнеющее небо, на котором ярко горела одинокая звезда. В сердце возникла боль.

– Надолго собираешься уехать? – поинтересовался Кобурн, не спуская с нее пронизывающего взгляда.

– На три месяца, возможно, и больше. Потребность в хирургах очень велика.

– Но ты мечтала работать с Моритцем.

– Меня доконали его интриги.

Швейцарец Франк Моритц был всемирно известным детским хирургом. Диана хотела овладеть этой профессией. Она с радостью начала работать под его руководством, но быстро поняла, что Моритц не только выдающийся хирург, но и страшный эгоист.

Кобурн поднял бровь:

– Разве ты не знала, что в медицине без этого не бывает?

– Я не знала, что его амбиции простираются так далеко. Этот человек страдает манией величия.

– Значит, ты отказываешься от карьеры?

– Нет. Я еду в Африку на практику.

Кобурн поднял бокал, приглашая ее выпить.

– Ты поняла, о чем я говорю. Ты выпадешь из обоймы и будешь вынуждена начать все сначала.

– Пусть так. – Горькая улыбка изогнула ее губы. – Все уже сделано, Кобурн. Я продала квартиру и автомобиль. Мне надо найти свою дорогу.

Он внимательно рассматривал жену, будто она прилетела с другой планеты. Может быть, так и было. Она совершенно не была похожа на ту Диану, которая ушла от него.

– Тебе не кажется, что это слишком опасно – отправиться в раздираемую войной страну, чтобы познать себя? Если дело во мне – если ты не хочешь случайно столкнуться со мной, – поезжай в другой штат. В Европу, наконец. Но не в зону боевых действий.

Она упрямо сжала губы:

– Дело не в тебе, Кобурн, хотя ты уверен, что мир крутится вокруг тебя. Дело во мне и в моей потребности помогать людям.

– Однажды ты призналась, что ушла от меня, чтобы наказать.

Диана прикусила губу:

– Это была непроизвольная реакция на то, что ты задел мою старую рану. А теперь меня не волнуют ни твои слова, ни поступки.

– Тогда почему ты избегаешь меня? Год ты старательно следишь за тем, чтобы наши пути не пересеклись. – Он поднял бровь. – К чему такие усилия, если я тебе безразличен?

Диана невольно залюбовалась игрой света на его до боли знакомом лице. Она действительно избегала встреч с Кобурном, но не хотела это признавать.

– Поэтому я снова спрашиваю тебя, – резко произнес он, – почему ты сегодня явилась на свадьбу? С какой целью?

Стоя рядом с ним и вдыхая запах его одеколона с легкой цитрусовой ноткой, который всегда сводил ее с ума, Диана думала, что, наверное, она хотела такого финала. Еще раз увидеть Кобурна перед тем, как она подпишет документы о разводе и вступит в неизведанную новую жизнь. Это был шанс убедить себя в том, что она поступила правильно, расставшись с ним. Но вместо этого в голове ее вертелась ужасная реплика, которую он бросил Рори.

«Мне уже не двадцать пять лет, Рор. Красивое тело и пухлые губки не могут свести меня с ума».

Неужели он видел в ней только это?

Она взглянула на Кобурна:

– Ты имел в виду меня, когда говорил Рори о пухлых губках?

– Нет, не тебя. Я по-прежнему хочу тебя, потому что ты обладаешь невероятно сладким телом, в которое я готов погружаться бесконечно, но никаких эмоций к тебе не испытываю. Все это осталось в прошлом, уверяю тебя.

Внутри у нее все вскипело. Итак, она ничем не отличается от других женщин, с которыми он спал. И то, что было между ними, ничего не значило.

– Кто для тебя эти женщины? – спросила Диана, прикоснувшись к морщинке возле его губ, которая, казалось, стала еще глубже. – Бальзам для твоей израненной души? Способ продемонстрировать мне, как мало я для тебя значу?

Кобурн сжал ее руку:

– Я же сказал, Ди, что ты для меня осталась в прошлом. Не стоит себя переоценивать.

Однако она почувствовала его эрекцию. Почувствовала, как напряглось его мощное тело в тех местах, где оно прикасалось к ней. Секс всегда был для них больше, чем просто физиология. И Диана захотела секса. Сейчас. Тогда она сможет уйти.

Она провела рукой по его бедру и нащупала вздувшийся бугор. Его прерывистый вздох доставил ей удовлетворение.

– Что ты делаешь, черт возьми?

Она подняла глаза:

– Может, я пришла сюда именно за этим. Может, мы закончим точно так же, как начали…

Горячий румянец выступил на его скулах.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Диана медленно расстегнула молнию на его брюках. Реакция Кобурна была мгновенной.

– Это просто секс, – прохрипел он.

– Как скажешь.

– Диана… Это ничего не значит. Не забудь об этом, если я овладею тобой.

Но в потемневших глазах мужчины она увидела совсем другое. Он врал.

Диана прикоснулась к его ремню, и Кобурн замер, напрягшись всем телом. Ей показалось, что он готов оттолкнуть ее, но он уронил руки.

– Хочешь еще одну ночь, Ди? Ты получишь ее.

Волна адреналина прокатилась по жилам. Она была такой мощной, что Диана не смогла устоять. Это было неправильно, но вместе с тем правильно – делать то, что они делали. Расстегнув ремень, Диана дотронулась до обнаженного символа мужественности. Кобурн застонал.

– В тридцати футах от нас идет вечеринка.

– Я думала, ты любишь дикие выходки…

– Но не на виду у людей, с которыми встречаюсь каждый день на улице.

Однако протестовал Кобурн недолго. Он прижимался спиной к перилам, так что веселящейся компании ничего не было видно. Тело его было напряжено и чутко отзывалось на ласки. Диана взглянула на него. На лице мужчины было написано столь сильное желание, что сердце замерло в ее груди.

– Ты знаешь, я не люблю быть пассивным.

Да, она знала. Кобурн был превосходным и чутким любовником, получавшим наслаждение оттого, что он доставляет ей удовольствие.

Спустив бретельки платья с ее плеч, он обхватил руками ее обнаженные груди. Она застонала от наслаждения – ведь он так давно не прикасался к ней. Наклонившись, Кобурн обхватил губами напрягшийся сосок, а затем прикусил его. Это было неожиданно и больно, и Диана, возбудившись, затрепетала.

– Тебе это нравится, – пробормотал Кобурн, уткнув шись носом в ее грудь. – Тебе всегда это нравилось.

Она тихо простонала в ответ. Он стал целовать другой сосок, сжав первый двумя пальцами. Он посасывал и покусывал его до тех пор, пока у нее нестерпимо не заломило внизу живота. Прижавшись к Кобурну бедром, Диана потребовала большего. Обхватив рукой ее ягодицы, он прижал ее к себе. Она замерла, предвкушая блаженство. Это был восхитительный момент. И когда Кобурн стал ритмично посасывать ее сосок, она содрогнулась всем телом – и крик сорвался с ее губ.

Да, такое счастье способен доставить ей только он.

Кобурн смотрел, как лицо его жены пылает от удовольствия. Тот факт, что он довел ее до оргазма одними лишь губами, принес ему удовлетворение, которое он затруднялся объяснить. Сейчас Диана принадлежала ему всецело. Они идеально подходили друг другу.

Засунув руку под ее вечернее платье, Кобурн нащупал трусики. Тонкая ткань легко разорвалась, и трусики упали на пол. Глаза Дианы округлились.

– Все в порядке, жена, – прорычал он. – У меня появилось особое настроение.

Она не стала сопротивляться, когда Кобурн повернул ее и прижал к перилам. Теперь она заслоняла его от взоров участников вечеринки. Он прижался губами к ее уху.

– Раздвинь ноги.

Она заколебалась, поскольку его тон был командным, но тотчас же расслабилась, когда он раздвинул ее бедра и пальцы его нашли то, что искали.

Диана застыла, ощутив прикосновения Кобурна, но не останавливала его.

– О боже…

Жена его всегда была чувственной, но в этот раз он наслаждался каждым ее вздохом, каждым стоном, каждым всхлипом. Наконец она с мольбой выкрикнула его имя. И что-то случилось с его израненной душой.

– Ты всегда будешь моей. Всегда!

Диана не отвечала. Но он и так знал правду. Он знал, какую власть они имеют друг над другом.

Глаза ее закрылись, дыхание было прерывистым. Диана все сильнее возбуждалась, приближаясь к оргазму. Но внезапно Кобурн остановился. Она открыла глаза.

– Там не будет никакой публики, – отрывисто произнес он.

Подхватив женщину на руки, Кобурн понес ее в спальню. Он понимал, что это большая ошибка. Он уже никогда не сможет забыть Диану. Потому что это его кровать, его личное пространство, которое он создал для себя, когда жена бросила его, разбив ему сердце. Ее нельзя допускать сюда, это неразумно, но Кобурн думал не головой.

Он положил Диану на кровать. Она была прекрасна в лунном свете. Она воплощала в себе все, что он хотел, но чего хотеть было нельзя.

Сорвав с себя брюки, рубашку и галстук, Кобурн надел презерватив. Диана смотрела на него так, будто он был диким зверем, готовящимся напасть на свою жертву, и ему нравился этот взгляд. Она находилась в его власти. Он подмял ее под себя. Она выглядела порочной в растерзанном платье, с призывно сверкающими глазами. Кобурн задрал подол ее платья. Губы Дианы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать. Его охватило нестерпимое желание поцеловать ее, завладеть ее чувственным ртом, и это желание чуть не затмило разум.

Кобурн с трудом сдержал себя. Если он сделает это, спальня больше не будет принадлежать ему.

– Кобурн…

Диана обняла его за шею. В темных глазах ее мелькнуло смятение. Он позволил ей притянуть его голову к ее губам, но в последний момент отвернулся. Диана застыла. Он обхватил губами ее сосок, а рука его опустилась вниз, чтобы подготовить шелковистую плоть. Диана тихо застонала.

И тогда Кобурн вошел в нее одним мощным толчком. Она легко приняла его, будто была создана для этого. Ему пришлось закрыть глаза, чтобы не сорваться и не продлить этот сладостный миг.

Приподняв бедра Дианы, он стал равномерно двигаться, и, когда она тоже закрыла глаза, он сразу понял, что ей так же хорошо, как и ему. Тогда он замедлил темп, хотя эмоции бурлили.

– Пожалуйста, – взмолилась Диана.

– Смотри на меня.

Диана открыла глаза. В них пылала страсть. Сжав ее ягодицы, Кобурн начал двигаться в бешеном ритме и довел ее до экстаза.

Потом он подождал, пока дыхание ее не стало ровнее. Настала его очередь. Он хотел, чтобы она запомнила каждую минуту, каждую секунду их близости. Пусть вспоминает о нем, когда кто-нибудь другой овладеет ее прекрасным телом.

Кобурн решил доставить ей такое наслаждение, на которое не способен никто. Пусть она почувствует, что это такое: хотеть того, кого не можешь иметь.

Он снова стал ритмично двигаться. Напряжение, все сильнее охватывавшее мужчину, стало невыносимым, и наконец он достиг пика. Разум его затмился. Мир исчез, осталось только ощущение блаженства.

Он застыл над Дианой, опираясь на ладони. Сознание начало возвращаться к нему. Через некоторое время, восстановив дыхание, Кобурн заметил, что она лежит неподвижно. Он вгляделся в ее искаженное страданием лицо. Она думала, что секс все изменит, как всегда? Она надеялась разбить его панцирь?

Кобурн встал, ощутив гнев.

– Достаточно ли тебе этого на прощание? Или требуется повторение?

Лицо Дианы было белее мела. Присев на кровати, она прижала платье к груди.

– Нет. Все было идеально.

– Хорошо. – Он махнул рукой в сторону ванной. – Я хочу ополоснуться. Можешь присоединиться ко мне.

Но она не присоединилась. Когда через десять минут Кобурн появился в спальне, она уже ушла – точно так же, как ушла в прошлый раз. Взглянув на опустевшую постель, он оделся и вышел на улицу – в тихую темную ночь. И если он думал, что будет радоваться этой победе, то он ошибся. Кобурну казалось, что он напоролся на собственный нож.

Диана не помнила, как она добралась до дома Бет. Она даже не заметила, что плачет, пока не попыталась вставить ключ в дверной замок. Оказалось, что глаза ее затуманены слезами. Она уперлась рукой в дверь – и чуть не упала, потому что дверь открыли изнутри.

– Дорогая моя! – Бет схватила ее за руку, не дав упасть. – Что случилось?

Слезы полились потоком.

– Я такая д-д-дура.

Закрыв дверь, Бет вернула ей ключи и провела в уютную гостиную.

– Ты видела его, да?

Диана всхлипнула, только сейчас полностью осознав случившееся. У нее был сногсшибательный, умопомрачительный секс с мужем, с которым она собиралась развестись, а после он отбросил ее, словно ненужную вещь.

Бет сжала губы.

– Я приготовлю чай. Поговорим позже.

Скинув туфли, Диана калачиком свернулась на диване. Мысли ее были переполнены сценами прошедшей ночи, которые, словно кусочки пазла, никак не могли сложиться в целостную картину. Отправляясь на банкет, она не собиралась сталкиваться с Кобурном, но теперь стало ясно, что подсознательно она желала встречи с ним. Сердце ее болело с тех пор, как она ушла от него. Диана не могла его забыть и, хуже того, питала надежду на то, что он любит ее.

У Бет был включен телевизор, она любила сериалы. Диана уставилась на экран невидящими глазами. Неужели она надеялась, что Кобурн признается ей в любви? Что именно поэтому он год не настаивал на разводе?

Диана с трудом сглотнула комок в горле. Она была глупа и слепа. Сегодня она убедилась в этом. Она позволила унизить себя. Кобурн наглядно доказал, как мало она его волнует. Искры, которые она увидела в его глазах, должно быть, плод ее воображения.

«Достаточно ли тебе этого на прощание? Или требуется повторение?»

Его жестокие слова рвали сердце. У нее сдавило горло. Диана почувствовала тошноту, ведь сегодня она почти ничего не ела. Целый год она твердила себе, что больше никогда не приблизится к нему. Где ее хваленый рационализм?

Бет принесла чашку ее любимого мятного чая. Лучшая подруга, с которой Диана подружилась еще в школе, села рядом с ней на диван.

– Рассказывай, что случилось.

Откинув назад растрепанные волосы, Диана всхлипнула.

– Увидев его, я приготовилась быть холодной и спокойной, но вдруг я… я… – Она тяжело вздохнула. – Я все еще люблю его.

Подруга скорчила гримасу:

– Подумаешь, новость.

Диана прижала пальцы к вискам:

– Он произнес тост в честь Тони и Аннабель, но получилось так, что он говорил о нас. Боже, это было ужасно. Все гости уставились на нас.

Бет округлила глаза:

– Невероятно!

– А затем он настоял на том, чтобы мы пошли к нему и поговорили.

– О чем вам говорить? Завтра вы разводитесь.

– Он был разозлен. Он обвинил меня в том, что я убежала от наших проблем. Он сказал, что я избалованная маленькая девочка, которая бросилась к папочке жаловаться, когда ей стало тяжело. – Диана с отчаянием взглянула на подругу. – Но, честно говоря, сколько можно спорить об одном и том же? У меня уже нет сил.

– Ты устала, Ди. – Взгляд Бет смягчился. – Я видела твои страдания, но вы с ним очень разные люди с разными взглядами на жизнь.

В этом и была проблема. Именно поэтому она ушла от Кобурна. В ушах ее до сих пор звучали слова мужа, язвительные и резкие, и каждый раз, вспоминая их, Диана вздрагивала.

– В своей поздравительной речи, – срывающимся голосом продолжала она, – он сказал, что одной любви для счастливого брака недостаточно. Можно любить друг друга до умопомрачения, но ничего не получится, если люди не в состоянии принять недостатки друг друга.

Бет сжала ее руки:

– Я была на той вечеринке, когда вы с Кобурном познакомились. Я наблюдала за вами… Это была вспышка. Но такая страсть затмевает реальность.

Теперь Диана должна принять эту реальность. Кобурн больше не любит ее, и ей надо двигаться дальше.

– Ты права, – сказала она. – Завтра на встречу с ним я приду подготовленной, с трезвым взглядом на жизнь и сделаю то, что должна сделать.

Может быть, когда она окажется за тысячи миль отсюда, забудется стыд, который охватил ее, когда Кобурн взглянул на нее так, будто закончил обслуживать очередную свою красотку. В противном случае она возненавидит его на всю жизнь.

Глава 3

Действительно, это прогресс.

Проигнорировав саркастичный тон старшего брата, Кобурн направился к лифту. Заседание совета директоров затянулось, и теперь он опаздывал на встречу с Дианой и адвокатами.

– Пойми меня правильно, – продолжал Харрисон, стараясь не отставать от него. – Мне нравится твой прогрессивный настрой. Конечно, нам нужна более гибкая политика в отношении отдыха наших работников, но что будет, если все они разом уйдут в отпуск? Это кризис в цепи поставок.

– Ничего не случится. – Кобурн с досадой взглянул на брата. – Этот вопрос изучили эксперты по персоналу, и большинство владельцев частных компаний пойдут нам навстречу. Они отрегулируют график отпусков.

– А рождественские праздники? – Харрисон нахмурился. – Тебе трудно будет справиться с советом директоров. У тебя совершенно другое видение, другой стиль управления. Тебе надо добиться, чтобы они следовали за тобой.

– Я добьюсь. – Кобурн вызвал лифт. – Они еще будут благодарить меня, когда люди станут продуктивнее работать и получать удовлетворение от своего труда.

– Если только они не взбунтуются.

Кобурн воинственно посмотрел на брата:

– Я рассчитывал, что ты позволишь мне руководить корпорацией так, как я считаю нужным.

– Это было до того, как ты начал нести чушь насчет предоставления отпусков и стимулирования работников. У нас пятьсот компаний, которые наша семья создавала сто лет.

– Я не забыл. – Кобурн зашел в лифт, Харрисон последовал за ним.

Кобурн знал, какой груз лежит на его плечах. Он знал, что должен следовать советам своего, как считали аналитики, богоподобного брата. Он знал все, и это ему до смерти надоело.

Харрисон покачал головой:

– Ты заставляешь меня нервничать.

– Не стоит. – Кобурн нажал кнопку административного этажа. – Сфокусируйся на своих делах. Пожимай руки, восторгайся детьми. А меня оставь в покое.

Лифт устремился вверх, открывая перед ними панораму Нью-Йорка.

– Тебе не кажется, – осторожно начал Харрисон, – что твое настроение испорчено… предстоящим разводом?

Кобурн взглянул на часы:

– Честно говоря, я опаздываю на четверть часа.

– Ты не ответил на мой вопрос. Фрэнки убьет меня, если узнает, что я сказал тебе это, но она утверждает, что в последнее время ты сам не свой.

– У меня много забот.

Харрисон посмотрел на брата своим знаменитым убийственным взглядом.

– Ты до сих пор любишь ее?

Кобурн весь день твердил себе, что не любит ее, и убеждал себя в том, что их интрижка осталась в прошлом. Но прошлая ночь наглядно доказала, что он лгал самому себе. Откуда взялась его речь в честь Тони и Аннабель? Зачем он переспал с женщиной, которую хотел вычеркнуть из памяти навсегда? Безумие!

– Она меня не волнует, – заявил Кобурн, надеясь, что в конце концов так оно и будет. – Осталось официально оформить развод.

– Хорошо. Надеюсь, у тебя появятся перспективы.

– Какие? – У них с братом постепенно стали восстанавливаться близкие отношения, прервавшиеся после смерти отца. Но в последнее время нравоучительный тон Харрисона начал раздражать Кобурна. – Ты надеешься, что я остепенюсь, как ты, и создам прекрасную семью? Меня это не привлекает.

– Конечно, – неспешно произнес брат. – Но я думаю не только о том, что может сделать тебя счастливым. Я имею в виду твою профессиональную деятельность. Забраться на вершину лавиноопасной горы – это не только увлекательно, но и деструктивно.

Но на вершине, с которой он мог свалиться, голова его освобождалась от мыслей и он ощущал лишь сладостное удовлетворение.

Кобурн пожал плечами:

– Мои занятия альпинизмом прекратятся, если совет директоров выскажется насчет этого, а пока твое беспокойство беспочвенно.

Его жена собралась в опасное путешествие? Ему все равно. Но почему-то, вернувшись домой после долгой ночной прогулки по Челси, Кобурн зашел в Интернет и стал изучать африканскую страну, куда она отправлялась. То, что он обнаружил, ему не понравилось. Там велись военные действия, восставшие боролись с правительством, создавая полнейший хаос. Бунтовщики похищали людей. Кобурн не спал всю ночь.

Харрисон взглянул на него, когда они вышли из лифта.

– Подумай, чего ты хочешь от жизни. Ты можешь использовать этот шанс и начать новый этап.

– Когда это ты стал философом?

– С тех пор как стал прислушиваться к жене, – признался Харрисон с улыбкой. – Но мне это нравится…

Кобурн посмотрел ему вслед и направился в конференц-зал, который Фрэнки предоставила в распоряжение Дианы и адвокатов. Наверное, брат прав. Ему нужен новый старт, новый этап жизни, который начнется после развода. И он хочет этого.

– Простите за опоздание, – пробормотал Кобурн, входя в сверкающий стеклом и хромом зал с шикарным видом на Нью-Йорк.

Он старательно не смотрел на свою жену, которая очень скоро должна стать бывшей, и на холеных адвокатов в дорогих костюмах, каждый час работы которых стоил бешеных денег.

Чанс Гамильтон, его адвокат, неловко пошутил насчет того, что этот развод никак не начнется и ничем не закончится. Джерри Симмонс, адвокат Дианы – выпускник Гарварда и аристократ, – встал и пожал Кобурну руку. Жена его продолжала сидеть, уставившись в окно. Желудок Кобурна болезненно сжался. Она даже не взглянула на него.

– Итак, – начал Джерри, когда Кобурн уселся рядом с Чансом напротив Дианы, – давайте еще раз рассмотрим условия развода, начиная с имущественных вопросов.

Диана, походившая на восковую фигуру из Музея мадам Тюссо, едва пошевелила губами. Кобурн догадался, что это знак согласия.

– Хорошо, – сказал Кобурн, не сводя глаз с жены.

Только Диана умела выглядеть превосходно в простой белой блузке, черных джинсах и цветастом шарфе.

Ее прекрасные волосы были уложены в пучок, а макияж был минимальным. По-видимому, он был сделан для того, чтобы скрыть темные круги под глазами, но они все равно были заметны. Диана сжимала руки, лежавшие на коленях, и это было единственным признаком того, что она что-то чувствует.

Прошлой ночью чувства ее переполняли. Она пылала от чувств, черт возьми! Надевая утром рубашку, он заметил на бицепсах следы, оставленные ее ногтями. Кобурна до сих пор не покидало ощущение ее тела, и это мучило его, напоминая о том, как им было хорошо вдвоем.

– Кей-Вест-Хаус, – произнес Джерри.

Кобурн непонимающе взглянул на него:

– Простите?

– Кей-Вест-Хаус. Владельцем является Диана.

Кобурн кивнул.

– Дом в Ист-Сайде. Когда процедура будет окончена, каждому из вас достанется половина.

Кобурн снова кивнул. Он возненавидел этот дом в первый же день. Это было небольшое душное здание с крошечной террасой, в котором он чувствовал себя пойманным зверем. И он жаждал избавиться от него.

Покончив со списком недвижимости, Джерри перешел к второстепенным вещам.

– Абонементы на балет и оперу достанутся Диане, а билеты на баскетбольный матч – вам, Кобурн.

– Хорошо.

Неужели она думает, что он после расставания с ней захочет слушать эти скучные оперы? Он ходил в театр только потому, что хотел видеть радость в глазах своей жены, когда она наконец брала выходной день после тяжелых дежурств в клинике.

Он махнул рукой, предлагая адвокату продолжить.

Джерри стал зачитывать список таких мелочей, что разум Кобурна помутился. Зачем ему карточка загородного клуба? У него никогда не было времени играть в гольф. Ему также неинтересны были картины, на которые претендовала Диана.

– Я хочу оставить себе только пейзаж с Пиренеями, – прервал он адвоката. – Пусть она берет все остальное.

Там он катался на мотоцикле. И это было приятное воспоминание.

Кивнув, Джерри вернулся к чтению. Кобурн не мог поверить, что за два года они с Дианой скопили столько барахла. Это показалось ему смешным и нелепым. Он прервал Джерри:

– Она может все забирать. Что бы там ни было в списке, пусть забирает все.

Ему хотелось скорее уйти.

Джерри выглядел обескураженным.

– Минуточку. Остались полисы страхования жизни и пенсионные накопления. – Он вновь принялся перелистывать страницы.

Кобурн встал и подошел к окну. Все это казалось ему каким-то безумием. У него и у Дианы было достаточно своих накоплений, им не надо было беспокоиться о финансах. Он серьезно подумывал о том, чтобы завещать свои деньги Фонду спасения живой природы, когда наступит время покинуть этот мир.

Повернувшись, Кобурн присел на подоконник и взглянул на жену. Она по-прежнему сидела словно замороженная. И ему вдруг нестерпимо захотелось встряхнуть ее, чтобы вывести из этого состояния.

– Начнем с полисов страхования жизни. Вы…

– Достаточно! – Кобурн рубанул рукой воздух. – Диана, ты хорошо себя чувствуешь?

Она подняла голову, и в ее темных глазах впервые блеснули какие-то эмоции.

– Превосходно.

– Мне продолжать? – спросил Джерри.

– Нет. – Кобурн продолжал смотреть на Диану. – Соглашение составлено прекрасно, спору нет, но я не готов его подписать.

Диана подскочила на стуле. Заметив это, он ощутил удовлетворение. Жена его очнулась.

– Что ты имеешь в виду? – медленно проговорила она. – Что значит «не готов»?

– То и значит, что не готов.

– Почему?

Кобурн пожал плечами, мысленно спрашивая себя, не сошел ли он с ума.

– Мне нужно время подумать.

Глаза Дианы вспыхнули.

– Тебе известно, что я через три недели уезжаю. И я хотела развестись с тобой до этого. Я думала, ты тоже хочешь развестись.

Теперь Кобурн не знал, чего действительно хотел. Но он собирался последовать совету старшего брата.

– Сожалею, что нарушил твои планы. Но так получилось.

– Кобурн! – Джерри заподозрил, что у него помутился разум. – Весьма нелогично отказываться от процесса, когда все бумаги подготовлены. Если Диана покинет страну, нам трудно будет связываться с ней, учитывая регион, в который она отправляется.

Он окинул адвоката испепеляющим взглядом:

– Жена целый год пряталась от меня. Пусть теперь она подождет.

Джерри разинул рот. Чанс предостерегающе посмотрел на Кобурна, призывая образумиться.

Диана встала:

– Можете оставить нас на минуту? – Голос ее был решительным.

Адвокаты, казалось, испытали облегчение, выходя из зала. Кобурн ногой захлопнул дверь. Он скрестил руки на груди и взглянул на жену. Диана подошла к нему. Лицо ее было каменным, но Кобурн все прочитал в ее глазах.

– Разве ты не рассчитался со мной сегодня ночью, Кобурн? Зачем ты делаешь это?

Он прищурился:

– На этот раз именно ты соблазнила меня, милая. А я только пошел тебе навстречу.

– Не надо играть с тем, что для меня очень важно! – воскликнула разъяренная женщина.

– Почему бы нет?

Кобурн придвинулся к ней так близко, что почувствовал ее неповторимый медовый аромат.

– Разве это важно для тебя, если ты игнорировала мои телефонные звонки, отказываясь говорить со мной?

Глаза ее сверкнули.

– Я вела себя так потому, что между нами все кончено. Я хотела разорвать этот порочный круг. У нас повторялось одно и то же… Я хотела спасти нас.

– Нет. Ты хотела спасти себя. И тебе плевать было на мои чувства.

– Кобурн…

– Хватит, давай на этом остановимся. Теперь ты узнаешь, что такое мучительная неизвестность, Диана. Я испытал это на своей шкуре, а теперь предоставляю такую возможность тебе. Поверь, это не очень приятно.

Повернувшись, он открыл дверь. Диана схватила его за плечо.

– Я уезжаю. Джерри найдет способ нас развести. Дело все равно будет доведено до конца. Не надо создавать дополнительные сложности.

Кобурн холодно взглянул на нее. В душе его царила пустота.

– Наслаждайся самопознанием, Диана. Надеюсь, ты найдешь ответы на все свои вопросы.

Он вышел из конференц-зала, не получив облегчения, о котором отчаянно мечтал. Что, если все это усложнит его и так запутанную жизнь? Ну и пусть. Это гораздо лучше, чем то, что могло бы сегодня произойти.

Глава 4

– Объясни, что случилось. Почему он отказался подписать соглашение? – возмущенно поинтересовался отец.

Он говорил так громко, что у Дианы заболели виски. Она отодвинула тарелку с недоеденным супом, потому что у нее вдруг заныло в животе.

– Он сказал, что ему надо подумать. – Она взглянула на суровое лицо Уилбура Тейлора.

– О чем подумать? – фыркнул отец. – Он хочет потянуть время, чтобы еще сильнее прославиться?

Диана сжала губы.

– Понятия не имею. И, честно говоря, меня это не волнует. Я улетаю в пятницу. Не собираюсь его ждать и бегать за ним.

Отец махнул рукой:

– Конечно, не надо. Я найму Дэвида Прайса.

Диана судорожно втянула в себя воздух. У нее поднялось давление.

– Джерри вполне способен справиться. Это мое дело, отец. Не надо вмешиваться.

– Джерри Симмонс прекрасный адвокат, но его не сравнить с таким асом, как Дэвид. Он разведет вас за несколько минут.

– Нет.

Честно говоря, она тоже начала сомневаться в способностях Джерри после того, как ее муж вытер об него ноги три недели назад. Тем не менее Диана не хотела помощи отца.

– Замечательно. – Уилбур пожал широкими плечами. – Но, боюсь, ты не справишься одна.

Диана взяла бокал и отпила вина. А с чем, по его мнению, она может справиться, кроме своих пациентов? Всю жизнь она стремилась стать такой, как отец – всемирно известный хирург-ортопед, исключительный человек с высочайшими стандартами. Но это была неосуществимая мечта, от которой она в конце концов отказалась, чтобы сохранить разум.

– Отец хочет тебе добра, Диана. – Ее мать, всегда выступавшая миротворцем, попыталась сгладить взбурлившую волну.

Отец невзлюбил Кобурна с той минуты, как увидел его. Диана не могла понять почему. Может быть, он видел в Кобурне себя – человека, считавшего весь мир своим владением, будто это было право, дарованное Богом. Поэтому отец сначала женился на ее матери, работавшей у него секретаршей, а потом пять лет крутил роман с коллегой по работе – невероятно талантливым врачом, с которой ему было гораздо интереснее, чем с законной женой.

Кобурн, по крайней мере, никогда ей не изменял. Диана откинулась на спинку стула. Он подождал, когда их брак распадется, а потом пустился в загул. Это льстило его самолюбию. Но, живя с ней, он не проявлял интереса к другим женщинам, хотя они бесстыдно вешались ему на шею.

Это должно было бы разрушить ее неуверенность в себе, но Диане трудно было избавиться от этого чувства.

Мать взглянула на тонко очерченное привлекательное лицо дочери.

– Мне не нравится, что ты уезжаешь в эту дикую страну, Диана. С тобой всякое может случиться, а мы будем далеко. Может быть, передумаешь?

– Я нужна там. – Диана с болью посмотрела на мать. – Ведь мы уже обсуждали это.

– Ситуация там крайне обострилась, – вмешался отец. – В городе сейчас наведен порядок, но восставшие постоянно совершают вылазки, и все может измениться за одну ночь.

Диана прекрасно знала обстановку в этой стране. Она знала, что там опасно, но все равно готова была поехать туда. С каждым днем она все сильнее нервничала, представляя себе, с чем ей придется столкнуться, но испытания – душевные и физические – должны были изменить ее жизнь.

– Я не передумаю.

– Я так и знал. – Отец нахмурился. – Поэтому, воспользовавшись своими связями, я договорился, что ты будешь жить в отеле «Лайон», а не в обычной съемной квартире. Отель находится в нескольких минутах ходьбы от госпиталя, и тебя будут встречать и провожать каждый день.

Диана изумленно уставилась на отца:

– Черт возьми, папа, это моя жизнь. Ты не должен вмешиваться в нее.

– Я и не вмешивался бы, если бы ты не была такой безрассудной.

– Я еду туда не одна, а с группой других врачей. И я хочу жить с ними.

– В отеле «Лайон» будет жить еще один доктор, не переживай. Разве ты не знаешь, сколько иностранных специалистов они взяли в заложники за последние полгода? Это опасно, Диана. Если не хочешь сделать это для себя, сделай для нас с матерью, чтобы мы не волновались о тебе день и ночь.

Неподдельное беспокойство, звучавшее в голосе отца, заставило ее смягчиться.

– Хорошо. – Диана взяла вилку. – Но никому не звони и не спрашивай обо мне. Если ты сделаешь это хоть раз, я уеду из отеля и поселюсь с нашей группой.

– Договорились. – Удовлетворенно кивнув, отец вонзил вилку в бифштекс.

Диана взглянула на свою тарелку, и в желудке у нее заурчало при виде аппетитного блюда. Она отрезала кусочек мяса.

И вдруг покрылась испариной, на лбу ее выступил пот.

О нет! Тошнота подкатила к горлу. С трудом сдержав ее, Диана бросилась в туалетную комнату, и там ее рвало до тех пор, пока в желудке ничего не осталось. Когда голова перестала кружиться, она присела.

Как не вовремя, черт возьми! Диана вытерла лоб. Ее никогда не тошнило, она никогда не болела гриппом. Кобурн, бывало, называл ее желудок железным.

Почувствовав себя лучше, Диана встала и вымыла руки. Ее уже три дня подташнивало, а теперь случился острый приступ. И вдруг ее пронзила мысль. Непредвиденная встреча с Кобурном!

Они использовали презерватив. Они всегда пользовались презервативами, потому что Диана не выносила противозачаточные таблетки. Они не хотели иметь детей, так как каждый занимался своей карьерой и ребенок осложнил бы ситуацию.

Должно быть, это грипп.

Она вернулась в столовую к родителям, которые стали упрашивать ее остаться на ночь. Но шестое чувство подсказывало, что не стоит это делать. Попросив мать вызвать ей такси, она поехала домой, где ее ждала Бет. Подруга напоила Диану чаем и уложила в постель.

Молодая женщина попыталась уснуть, но тревожные мысли мешали ей. Что, если это не грипп? Что, если она беременна?

Два дня Диана отрицала такую возможность. На третий день она отправилась на запланированный прием к врачу, чтобы сделать последнюю прививку. Джоанн Гибсон, терапевт и ее бывшая коллега, обеспокоенно посмотрела на Диану.

– Ты похудела. Заболела?

Диана села на стул, ей стало душно в маленьком кабинете.

– Ты можешь… – она едва выговаривала слова, – проверить, не беременна ли я?

Джоанн просияла:

– Правда? Вы с Кобурном снова вместе? – Но, увидев лицо Дианы, она посерьезнела. – Я сказала глупость, – пробормотала она. – Конечно, проверю.

Они решили сначала сделать тест на беременность, а потом – прививку. Джоанн хотела убедиться, что прививка не повредит плоду. Диана смотрела на стену, внимательно изучая трещины на штукатурке, пока не запомнила каждую трещинку. Она беременна. Этого не может быть. Не может!

Джоанн вскоре вернулась. Ее взгляд был внимательным, но вместе с тем смущенным. Сердце Дианы сжалось. Ей был знаком этот взгляд. Сама она тоже смотрела так на пациентов, когда надо было сообщить им нечто непредвиденное.

– Ты беременна, – тихо сказала Джоанн. – Судя по всему, это для тебя неожиданность?

Это была катастрофа. Конечно, она хотела иметь детей. Но сейчас? От Кобурна?

– У тебя есть выбор.

– Нет! – воскликнула Диана.

Этот выбор не для нее.

– О’кей. Тогда я обследую тебя. Нужно убедиться, что с тобой все в порядке. А так как у членов твоей семьи редкая группа крови, начнем с этого анализа.

Диана кивнула. Она была в отчаянии. У нее был шанс начать все сначала. И она упустила его из-за страсти к человеку, который и так уже испортил ей жизнь.

О боже!

Джоанн сказала, что результаты анализов будут готовы через несколько дней. Диана в почти бесчувственном состоянии вышла из клиники и вскоре обнаружила, что сидит на скамейке в парке с чашкой мятного чая в руках.

Это только ее проблема. Кобурн умыл руки, ясно дав понять, что она для него ничего не значит.

Желудок заурчал, отказываясь принимать даже чай. Поставив чашку, Диана сделала глубокий вдох. Кобурн не пожелал обсуждать вопрос о ребенке, когда она однажды, как бы случайно, заговорила об этом. Было ли это связано с его нестабильными отношениями с братом или с холодной обстановкой в семье, она не знала.

Ужасная сцена в конференц-зале не выходила у нее из головы. Истеричный смех вырвался из груди женщины. Не хватает еще втянуть в эту неразбериху ребенка. Муж вряд ли обрадуется тому, что будет навечно связан с ней.

Диана сидела на скамейке, пока яркое полуденное солнце не стало клониться к западу. Она пыталась осознать огромную значимость того, о чем сегодня узнала. Свобода, возможность расправить крылья была отнята у нее маленьким человечком, который рос в ней. Жизнь должна была круто измениться.

Неожиданно Диану охватила паника, ей стало трудно дышать. Надо ли сообщить об этом Кобурну? Ведь он непременно станет настаивать на том, чтобы она отменила поездку в Африку. Может, все-таки уехать? Медицинских показаний для отмены поездки нет. Первый триместр относительно безопасен, заверила ее Джоанн. Она здоровая и сильная.

Бег мыслей замедлился, дыхание стало ровнее, когда Диана приняла окончательное решение. Взглянув на темнеющее небо, прорезанное пурпурными лучами, она встала, бросила чашку в урну, вышла из парка и поймала такси. Дома она уложила вещи и провела ревизию незавершенных дел.

Через два дня Диана вылетела в Лондон, где собиралась переночевать у подруги, а затем продолжить путь в Африку. Она была настроена решительно. Свою мечту она непременно осуществит. Сначала она доберется до места работы, устроится, а потом позвонит Кобурну и сообщит ему сногсшибательную новость. Прекрасно, что при этом они будут на разных континентах. Это снизит уровень конфронтации.

Глава 5

Совещание закончилось, и Кобурн, выйдя на улицу, направился к машине. Он открывал ее одной рукой, держа в другой руке стаканчик с кофе, когда зазвонил его мобильный телефон.

Вообще в эти дни телефон звонил беспрестанно. Теперь Кобурн понимал, как нелегко приходилось Харрисону в шкуре генерального директора, и проникся к брату еще большим уважением. Скачки валют на биржах и политические волнения регулярно сотрясали их корпорацию.

Тихо выругавшись, он поставил стаканчик на капот и достал из кармана телефон. «Доктор Джоанн Гибсон», – высветилось на экране. Кобурн напряг память. Врач Дианы. Зачем она звонит ему?

– Кобурн слушает.

– Кобурн? – В женском голосе послышалось смущение. – Ах да. Простите, мистер Грант, это Ребекка из офиса Джоанн Гибсон. Ваш номер был указан в медицинской карте.

– Ничего страшного. Должно быть, вы не можете дозвониться Диане. Сегодня она должна улететь в Африку.

– Я надеялась застать ее до отъезда. Значит, она уже уехала?

– Я не в курсе, – любезно сообщил он.

Возникла пауза.

– Я хотела бы сообщить ей результаты анализов. Вы не знаете, она взяла с собой мобильный телефон или выключила его?

– И это мне тоже неизвестно. – Кобурн уже собирался попрощаться, но вдруг, нахмурившись, крепче прижал к уху телефонную трубку. – Какие анализы?

– Проверка состояния здоровья в случае береме… – Девушка умолкла, когда кто-то вполголоса что-то сказал. – Обычные анализы, – заторопилась она. – Извините за беспокойство.

Кобурна бросило в пот.

– Секунду! – приказал он. – Вы что-то сказали насчет беременности. Моя жена беременна?

– Простите, мистер Грант, я не могу ничего добавить…

– Передайте трубку доктору Гибсон.

– Что? Она занята с другим пациентом.

– Пусть она подойдет, иначе я сейчас приеду.

– Минуточку.

Кобурн барабанил пальцами по темно-синему капоту. Не может быть! В ту ночь он использовал презерватив. Правда, стопроцентной гарантии нет…

Мимо него со свистом проносились машины, на Манхэттене рабочий день был в разгаре. В трубке послышался голос более взрослой женщины.

– Кобурн?

– Да, – коротко ответил он. – Ваша секретарша озадачила меня, вскользь упомянув о том, что моя жена беременна. Моя жена, которая сейчас летит на самолете в Африку. Вы можете подтвердить эту очень важную для меня информацию?

– Кобурн… – Врач колебалась. – Ребекка не должна была вам об этом говорить. Она нарушила закон о неразглашении врачебной тайны.

– Я это понимаю. Но раз уж она проболталась, предлагаю вам подтвердить или опровергнуть эту информацию, иначе я подам на вас в суд.

Джоанн вздохнула.

– Очень жаль, что так получилось. Об этом вам должна была сообщить сама Диана.

Отставив в сторону телефонную трубку, Кобурн взглянул на нее так, будто собирался разбить. Гнев охватил его.

– Послушайте, доктор Гибсон, – процедил он сквозь зубы, вновь прижав телефон к уху. – Забудьте, что вы мне сейчас сказали.

Закончив разговор, он бросил портфель в машину и поехал к родителям Дианы. Проехав два квартала, Кобурн вспомнил, что забыл стаканчик с кофе на капоте. Он выругался. Кобурн не был жестоким человеком, но сейчас ему хотелось придушить свою жену.

Движение на улицах было напряженным, и почти пятнадцать минут ему пришлось тащиться за постоянно перестраивающимся такси. Это спокойствия не прибавило. Проехав еще несколько кварталов, Кобурн почувствовал, что в голове у него творится хаос. Откинувшись на спинку сиденья, он попытался осознать случившееся. Могла ли Диана забеременеть в тот день, когда они после долгой разлуки встретились на свадьбе их друзей? Или это не его ребенок? Он вспомнил потрясенное лицо жены, когда овладел ею той ночью. Нет, ребенок его. Он скоро станет отцом.

А жена его тем временем летит в Африку, в охваченный войной регион. Зная, что беременна. Зная, что носит его ребенка!

Когда Кобурн подъехал к дому Тейлоров, он понял одно. Он не будет ждать, пока Диана снизойдет до него и сообщит о своей беременности. Он предпримет ответные действия.

Лифт остановился на одиннадцатом этаже. Дверь открыл Уилбур Тейлор – через секунду после того, как Кобурн постучал. Громко.

– Ах, Кобурн, – пробормотал он. – Неожиданный сюрприз.

– Можете не тратить время на любезности, – проронил Кобурн, проходя в холл. – Всем известно, как вы любите меня.

Уилбур опешил от откровенной агрессии, которую Кобурн обычно скрывал под цивильной маской. В его глазах вспыхнул огонь.

– Я любил бы вас больше, если бы вы дали моей дочери развод.

– Это беспочвенные мечтания, потому что она забеременела от меня.

Уилбур открыл рот. Мать Дианы, возникшая за спиной своего мужа, побелела как полотно.

– Беременна? Ему стало легче, когда он увидел, что это известие явилось неожиданностью для Тейлоров. Значит, сговора против него не было.

– Разве вы не знали?

Мать Дианы покачала головой:

– Она не очень хорошо себя чувствовала, когда обедала у нас в воскресенье, но мы думали, что это простуда… И она уехала, зная об этом?

– Это невероятная глупость!

– Послушайте, – вмешался Уилбур. – Вы не смеете так говорить…

– Смею! – взъярился Кобурн, ткнув в него пальцем. – Сейчас я способен на все, благодаря вашей дочери. Но от вас мне нужно только одно: ее адрес.

Уилбур внимательно посмотрел на него:

– Вы хотите привезти ее назад?

– Да, черт возьми.

Уилбур почесал голову.

– На этот раз мы впервые придем к соглашению, Грант.

– Адрес!

– Она остановилась в столичном отеле «Лайон».

Кобурн попрощался с родителями Дианы, пообещав держать их в курсе.

Приехав домой, он налил себе виски, позвонил Фрэнки и распорядился отменить все мероприятия, запланированные на следующую неделю. Возможно, это показалось ей странным, однако она промолчала. Затем Кобурн связался со своим пилотом и предупредил, что послезавтра они вылетают в центрально-африканскую страну, куда отправилась его жена.

Упав на диван, он откинул назад голову и хлебнул еще виски, почувствовав приятное жжение внутри. Диана проиграет. Стоя в пробках, Кобурн все тщательно продумал и составил план. Он не был эгоистом и не мечтал о мести. Им руководила только ответственность.

Наполнив опустевший стакан, Кобурн вышел на веранду. На темном небе Нью-Йорка горели яркие звезды. Интересно, далеко ли до них? Сколько лет уйдет на полет? Сколько лет прошло с сегодняшнего дня?

Сегодня его жизнь безвозвратно изменилась от одной потрясающей новости.

Кобурн вспомнил, как страстно они занимались любовью здесь, в его постели, три недели назад. Тогда у него возникло предчувствие, что с этой дороги он больше не сможет свернуть. Рот его язвительно скривился. Он оказался прав. Он скоро станет отцом и теперь навечно будет привязан к женщине, которую поклялся забыть. Интуиция предостерегала его, но он не прислушался к ней.

Кобурн тихо выругался, взглянув на ночное небо. Наверное, он не очень хотел иметь детей потому, что не желал связывать себя. Хотел сохранить свободу любой ценой. Но когда его поставили перед фактом, он с удивлением обнаружил, что ни за что не откажется от своего ребенка. Может быть, это биология, может быть, ощущение того, что этот ребенок является его плотью и кровью, но, каким бы ни был их брак, они с Дианой должны сделать для малыша все.

Жена унесла с собой кусочек его сердца, когда ушла от него в ту ночь. А теперь она почувствует на себе, что это значит – быть навсегда привязанным к кому-то без надежды на будущее. Таков был план Кобурна.

Глава 6

Солнце клонилось к закату, окутывая багряной дымкой столицу центральноафриканской страны. Было уже восемь часов вечера, но жара не спадала. Диана прикрыла рукой глаза, выходя из госпиталя в сопровождении вооруженного охранника. Она направлялась к гостинице. Закончился второй день ее работы. Обычно она легко переносила жару, даже любила ее, но, приехав сюда, чувствовала себя плохо. Казалось, жар проникал в каждую клеточку тела, высасывал из нее энергию, валил с ног.

Она справилась бы с этим, если бы не беременность. Организм и так был обезвожен ежедневными приступами рвоты, мучившими Диану по утрам. Работа выматывала ее эмоционально и физически гораздо больше, чем она предполагала. Хотя в эту разоренную войной страну недавно прибыли международные миротворческие силы, вооруженные столкновения все равно происходили то здесь, то там, и в госпиталь продолжали поступать раненые.

Сегодня Диана оперировала шестидесятилетнего мужчину, случайно задевшего неразорвавшуюся гранату. Потом она сделала кесарево сечение молодой женщине и помогала другим врачам принимать пациентов. Их было множество. В госпитале отсутствовало современное оборудование, к которому она привыкла, и Диане приходилось призывать на помощь свою интуицию и изобретательность.

Она понимала, что увиденное сегодня будет преследовать ее всю жизнь. «Это может потрясти тебя до глубины души, разбить твое сердце, – предупреждал ее наставник. – Ты должна сохранять профессиональную отстраненность, – говорил он. – И делать гораздо больше, чем обычно делаешь. Ты увидишь здесь такое, что не забудешь никогда. И это будет проверка твоей любви к ближнему».

Впереди показался отель «Лайон», освещенный лучами заходящего солнца. Улыбнувшись провожатому, Диана поблагодарила его и договорилась о завтрашней встрече. Удивительно, но пятизвездочный отель по-прежнему функционировал, однако неполадок было множество.

В ее уютном номере с побеленными стенами и старомодной кроватью под балдахином не было воды, а электричество подавали с перебоями. Диана хотела только пить и спать, но ради ребенка ей надо было поесть. Она спустилась в ресторан и заказала легкий ужин. Ей удалось съесть салат и половину цыпленка, а затем, взяв чай, она ушла на террасу, где было прохладнее, чем в оборудованном кондиционерами зале.

Наконец-то подул ветерок, обрадовалась она, опустившись в кресло рядом с бассейном.

На террасе никого не было. Диана посмотрела на гладкую поверхность овального бассейна. Ей захотелось подняться в номер, надеть купальник и поплавать в прозрачной манящей воде, но у нее не было сил. Откинувшись на спинку кресла, она взглянула на темное небо, где звезды были расположены совсем не так.

Ночь окружила Диану молчанием. Она закрыла глаза. Усталость протянула к ней свои жадные, цепкие руки. Диана не знала, сколько она так просидела – три, четыре минуты, – когда шестое чувство заставило ее открыть глаза. Из тени вышел человек, одетый в черное. Она встрепенулась, и тревога рассеяла сонный туман, окутавший ее. «Уходи отсюда», – шепнул разум. Но когда Диана встала, высокая фигура выросла прямо перед ней.

Глаза ее расширились. Это не был грабитель. Это был куда более опасный человек.

– Кобурн. – Голос Дианы сорвался. Она взглянула на высокого мужчину в черных джинсах и черной футболке. – Что ты здесь делаешь?

Двигаясь легко, по-кошачьи, он подошел так близко, что она увидела, как блестят его красивые голубые глаза. Холодок пробежал по спине женщины. Она была в опасности. В очень большой опасности.

Их взгляды встретились.

– И когда же ты скажешь мне об этом, Диана? Долго ли ты будешь скрывать от меня то, что я скоро стану отцом?

Сердце ее подпрыгнуло к горлу. Он знает. Конечно, знает, ведь он здесь. Она с трудом выдохнула застрявший в груди воздух.

– Как ты узнал?

– Твой врач разыскивала тебя, а новая секретарша, по-видимому еще не вникнув в курс дела, выболтала твой секрет.

О боже. Колени ее подогнулись при мысли о том, как он, наверное, разозлился.

– Но отель? – слабым голосом спросила Диана. – Как ты нашел меня?

– Твой отец был счастлив сообщить мне адрес, узнав о твоем безумном поведении.

Сердце ее упало.

– Ты сказал ему о ребенке.

Кобурн сжал губы.

– Я сделал то, что должен был сделать. Поверь, они были шокированы так же, как и я, узнав, что ты отправилась на другой конец земного шара – беременная, страдающая утренним токсикозом.

Она пожала плечами:

– Не понимаю, почему я – абсолютно здоровая женщина на первом триместре беременности – не должна была ехать сюда.

– Не понимаешь? – повторил Кобурн, гневно сверкнув глазами. – Я заходил в госпиталь и встречался с твоим наставником. Он даже не подозревал, что ты беременна. Он сказал, что вчера ты очень устала, но объяснил это тем, что ты переволновалась в свой первый рабочий день.

Диана изумленно открыла рот.

– Ты разговаривал с моим наставником?

– Ты не слышишь меня, Диана? – Кобурн стиснул зубы, сдерживая себя. – Я пытаюсь образумить тебя. Судя по всему, ты не ведаешь, что творишь.

Что это значит? Диана потеряла дар речи. Ее возмутило вмешательство Кобурна в ее жизнь, но вместе с тем она испугалась. Она увидела, как на скулах его заиграли желваки, а на шее вздулись жилы. Он пылал от гнева.

– Поздравляю тебя, – выдохнул он, все поняв по выражению ее лица. – Ты увидела мое состояние. А теперь отвечай на вопрос, Диана. Когда ты собиралась сообщить мне о своей беременности? Какую роль ты решила отвести мне в жизни нашего ребенка? – Взгляд его стал угрожающим. – Берегись, эта выходка может обернуться против тебя.

Ей стало трудно дышать.

– Кобурн, мне надо было подумать. Не вини меня за это.

– Хорошо, – с трудом согласился он, – я не виню тебя. Я разозлился потому, что ты поехала сюда, не сказав мне о беременности. – Он покачал головой, лицо его стало мрачным. – Я знал, что ты эгоистична, но это… это непростительно.

Сердце ее билось о ребра.

– Я собиралась сообщить тебе на этой неделе, как только устроюсь.

– Я узнал, что ты беременна, от секретарши. – Кобурн придвинулся так близко, что она почувствовала флюиды гнева, исходившие от него. – Ты боялась, что я запрещу тебе ехать сюда.

Диана опустила голову. Приподняв ее подбородок, он заставил женщину посмотреть ему в глаза.

– Это непостижимо.

Она высвободилась:

– Я независимый человек и имею право делать то, что хочу. Кстати, я собиралась советоваться с тобой на каждом этапе беременности.

Рот его сжался.

– К сожалению, время консультаций и переговоров прошло. Ты лишилась права советоваться со мной в тот момент, когда уехала, не сообщив мне о беременности.

Голос его был ледяным, и Диане стало холодно, несмотря на жару.

– Ты расстроен, – сказала она, взяв его за руку и пытаясь утихомирить. – Я согласна с тем, что не должна была уезжать, не сообщив тебе об этом. Давай сядем и все обсудим.

Кобурн взглянул на ее руку так, будто это было насекомое, которое он хотел сбросить и раздавить ногой.

– Никаких разговоров. Теперь мы будем играть по правилам.

Кровь ее вскипела.

– Что это значит?

– Это значит, что тебе дается десять минут на сборы. Самолет ждет в аэропорту.

Дыхание застряло в горле. Покачав головой, Диана попятилась.

– Я не поеду с тобой. Я обязана выполнить условия контракта.

– Ты ничего не должна. Твой наставник сказал, что сейчас тебе лучше всего уехать домой и вернуться сюда в другое время.

Мечта рушилась прямо у нее на глазах.

– Нет, Кобурн!

Он надвигался на Диану, пытаясь схватить за руку, и она отступала до тех пор, пока чуть не свалилась в бассейн. Отчаяние охватило женщину, когда Кобурн обхватил ее за талию, и она снова посмотрела в его холодные голубые глаза.

– Не делай этого.

– Я уже сделал.

Диану охватило чувство беспомощности.

– Через девять месяцев у меня родится ребенок, и, когда это случится, я на несколько лет буду оторвана от жизни. Мое время сейчас, Кобурн. – Она уперлась рукой в его грудь. – И я не позволю тебе отнять его.

– Подумай как следует, – процедил он сквозь зубы. – У тебя впереди целая жизнь, ты успеешь все сделать. Но не сейчас.

Диана хотела сказать, что он слишком самонадеян. Что он не смеет диктовать ей, как следует поступить. Но тихий голос сомнения – тот голос, который она игнорировала, приехав сюда, – спрашивал ее: сможет ли она вынести все это, если токсикоз будет продолжаться еще несколько недель? Мудро ли она поступила?

Может быть, Кобурн прав? Время действительно неподходящее. Она сможет когда-нибудь вернуться сюда. И обязательно сделает это.

Слеза скатилась по ее щеке. Потом другая. Подняв руку, Диана хотела их смахнуть, но горячие потоки хлынули из ее глаз. Она разрыдалась. Впервые в жизни она хотела сделать что-то для себя. Душа томилась в глубоком омуте, и она мечтала вывести ее на свет.

Кобурн отвел ее руку и стал вытирать пальцами лицо. Взгляд его немного смягчился.

– Дело не закончено, – тихо сказал он. – Оно просто отложено.

– А что отложено для тебя? – с горечью спросила Диана. – Ты генеральный директор. У тебя неограниченная власть. Ты не хотел ребенка. Ты хотел контролировать меня.

Губы его сжались.

– Я никогда не говорил, что не хотел ребенка.

– Ты постоянно избегал разговоров на эту тему. Каждый раз, когда я заговаривала с тобой об этом, ты отвечал, что сейчас не время.

– Да, тогда это было несвоевременно. Но сейчас мы стоим перед фактом – ты беременна. И нам надо разобраться с этим. Убегать и прятаться – это не выход.

– Я не убегала. Поездка была запланирована.

– До того как ты положила на чашу весов здоровье нашего ребенка.

Диана взглянула на его суровое, резко очерченное лицо. Это был Кобурн, которого она не знала. Он стал таким за время их разлуки.

Совершенно незнакомым человеком.

– Пойдем в твой номер, – приказал он. – У нас есть возможность немедленно вылететь отсюда, и я не хочу упускать ее.

Диана опустила плечи, и на нее навалилась такая усталость, что она не могла пошевелить ни ногой, ни рукой. Не говоря уже о том, чтобы выдержать еще один такой день, как сегодня.

Она посмотрела на мужа.

– Я поеду с тобой, потому что ты убедил меня. Но не думай, что и впредь сможешь приказывать мне, Кобурн. У тебя не получится.

Лицо его оставалось каменным, ни один мускул не дрогнул.

– Пойдем.

Они поднялись в ее номер. Вещей у Дианы было немного, она взяла с собой лишь самое необходимое. Расплатившись, они направились в аэропорт на черном седане с затемненными стеклами в сопровождении двух дюжих секьюрити.

Быстро пройдя досмотр – не без помощи семейных связей Грантов, – они прошли к самолету компании. Упав в кресло, Диана отвернулась к иллюминатору, за которым таяли ее мечты. Самолет взлетел и взял курс на запад. Разозлившись на Кобурна, а заодно на все на свете, Диана откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Она уснула почти мгновенно. Проснувшись на полпути, когда они летели над Испанией, Диана съела омлет, который принес стюард, и снова уснула. В следующий раз она открыла глаза, когда было уже темно, а Кобурн расталкивал ее, чтобы она пристегнула ремень. Самолет шел на посадку.

Потерев слипшиеся глаза, Диана посмотрела в иллюминатор, ожидая увидеть яркие огни Нью-Йорка. Но вокруг царила кромешная тьма. Она в смятении взглянула на Кобурна.

– Ты сказал, что мы идем на посадку?

Он оторвался от газеты:

– Да.

– Где мы находимся?

– В двадцати милях от одного острова в Карибском море.

В глазах у нее помутилось.

– Ты сказал, что везешь меня домой.

– В конце концов отвезу.

Диана вцепилась в кожаные подлокотники:

– Что это значит – «в конце концов»?

Лицо его было невозмутимым.

– Я взял неделю отпуска. Мой друг Артур Кент пригласил нас на свой остров.

– Но зачем? – Голос ее задрожал.

– А затем, – протянул он, – что мы с тобой готовимся снова стать мужем и женой ради нашего ребенка, Диана. На острове мы будем вдвоем, и у нас появится возможность познать самих себя.

У нее перехватило дыхание.

– Ты серьезно?

Усевшись рядом с женой, Кобурн скрестил руки на груди.

– Я никогда в жизни не был более серьезен.

Диана мгновенно вспомнила ночь в его квартире.

Что они натворили! А теперь они могут окончательно испортить отношения.

Она покачала головой:

– Это не поможет. Нам уже ничто не поможет.

Глаза его странно блеснули.

– Есть одно средство.

Щеки ее залил румянец.

– Сексуальная совместимость не может создать отношения.

– Но она – их составная часть. – Кобурн посмотрел на ее лицо, затем окинул взглядом ее тело. – Мы не покинем этот остров, пока не научимся разговаривать друг с другом, милая моя. Мне пришлось насильно привезти тебя сюда, но я об этом нисколько не жалею. Я заставлю тебя думать обо мне. Я разыграю эту карту.

Диана еще крепче вцепилась в подлокотники. Ее ногти вонзились в мягкую кожу. Она была готова броситься на Кобурна, но в этот момент появился стюард, чтобы проверить, подготовились ли они к посадке.

Диана откинулась на спинку кресла, в висках у нее стучало.

– Прибереги эмоции, маленькая тигрица. На острове мы пробудем до четверга, и ты сможешь дать волю страстям.

Как бы не так! Диана упрямо сжала губы. У них будет ребенок, но она не собирается сближаться с Кобурном. Всю неделю она будет с ним холодна как лед. И ни за что не ляжет с ним в постель. Ни за что!

Как только они окажутся на острове, она позвонит отцу и попросит его прислать за ней самолет.

И она позвонила бы, если бы они не приземлились ночью. Их ждала машина. Водитель доставил их на берег, поросший пальмами, а там путешественников ждал катер. Диана вглядывалась в чернильные волны, пока они плыли к крошечному острову, на котором мерцали огни.

Они оказались посреди какой-то неизведанной бездны. В буквальном смысле слова. Диану охватила паника, ей стало трудно дышать.

Когда они вышли на берег, ее окутал влажный ночной воздух, наполненный запахами цветов и моря.

Кобурн подвел ее к джипу, ожидавшему их, и уселся рядом с ней. Они поехали по узкой ухабистой дороге. Диану стало тошнить, и она закрыла глаза. Сегодня было слишком много волнений. Усталость вновь навалилась на нее. Она плохо спала с тех пор, как забеременела, и совсем не спала в Африке.

– Поспи, – посоветовал Кобурн. – Мы будем ехать минут двадцать.

Диана откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Завтра она позвонит отцу. И жизнь ее пойдет так, как она задумала.

Глава 7

Диана проснулась от яркого света. Она лежала на кровати, наслаждаясь солнечными бликами, и в первый момент не поняла, где находится. И с кем.

Диана взглянула на дверь. Ей надо выбраться отсюда.

Встав, она схватила халат, висевший на спинке кресла, и набросила его. Даже не взглянув на прекрасно отделанную в морском стиле комнату, на огромную кровать с балдахином и на широкие окна, выходившие на сверкающее море, она нашла сумочку и начала рыться в ней в поисках телефона. Диана нахмурилась. Она точно положила телефон в сумочку, когда улетала из Африки. Она не могла забыть его.

Кобурн! Ярость вспыхнула в ней, как огонь. Рывком открыв дверь, она помчалась по коридору, открывая двери всех спален в поисках обидчика. Но спальни были пусты – даже та, которую занял Кобурн.

Диана помчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Прекрасная гостиная, наполненная морским воздухом, проникавшим сквозь распахнутые двери, ведущие на веранду, была пуста. И так же пуста была роскошная библиотека. Диана отправилась в кухню – единственное место, в которое она еще не заглядывала. Но в кухне тоже никого не было. Наверное, Кобурн отправился на утреннюю пробежку или на морскую прогулку.

Она принялась искать стационарный телефон и не нашла. Может быть, он избавился от него вместе с ее мобильником?

Сердце Дианы забилось быстрее. Неужели он похитил ее и запер на этом острове? Не может быть.

Увидев ноутбук Кобурна на столе, она включила его, чтобы войти в Интернет, но он был защищен паролем. Диана выругалась.

Она вернулась в кухню. Ей надо найти что-нибудь, что указало бы, где она находится. Диана принялась рыться в шкафчиках, когда в кухню ленивой походкой вошел Кобурн в шортах и майке, промокшей от пота. Она замерла.

– Ищешь что-то?

Вынув руку из ящика, Диана задвинула его и прислонилась к кухонной стойке.

– Да, свой мобильный телефон. Ты его, случайно, не видел?

– Я забрал его, – небрежно ответил Кобурн. – Пусть побудет у меня.

Кровь ее вскипела. Оттолкнувшись от стойки, она подошла к нему, дрожа от ярости.

– Отдай.

– Нет. Мы находимся здесь для того, чтобы решить наши проблемы, Диана. Если я отдам тебе телефон, ты позвонишь папочке и попросишь увезти тебя отсюда.

– Интересно, как он меня увезет, если я не знаю, где мы находимся.

– Считай это двойной страховкой.

Она с возмущением взглянула на него:

– Ты не имеешь права удерживать меня. Похищение людей – это преступление.

Губы Кобурна скривились.

– Ты моя жена. И тебе будет трудно доказать факт похищения. – Он махнул рукой, будто Диана была шестилетней девочкой, которую нужно отвлечь, чтобы она не капризничала. – Пойдем к морю, искупаемся? Надевай купальник, вода очень теплая.

Диана просто кипела от ярости. Он привез ее сюда против воли, отнял мобильный телефон и при этом предлагает искупаться с ним? Он сошел с ума? В глазах у нее потемнело от гнева, и она бросилась на Кобурна с кулаками, но он легко перехватил ее руки.

– Это отказ?

Диана попыталась высвободиться.

– Не смей так вести себя! Отдай мне телефон, я позвоню отцу и тогда, возможно, разрешу тебе видеть ребенка. В противном случае я обращусь в полицию.

Он крепче сжал ее руки, и его голубые глаза стали холодными как лед.

– Ты не оставляешь мне выбора, Ди. Ты улетела, не сказав мне, что беременна. Если я отпущу тебя в Нью-Йорк, ты снова исчезнешь, и мне придется общаться с тобой через адвокатов. Но я собираюсь снова жить с тобой в браке ради нашего ребенка, потому и привез тебя на этот остров, чтобы наладить отношения.

– За одну неделю? Я понимаю, что ты злишься, Кобурн. Я понимаю, что нам надо договориться по поводу ребенка, но я не буду жить с тобой. Я не хочу быть твоей женой.

– Почему? – Его тон стал агрессивным. – Разве ты не знаешь, что ребенку лучше жить с двумя родителями?

– Да, если они не испытывают ненависть друг к другу.

– Мы испытываем друг к другу разные чувства, но только не ненависть.

Диана затруднялась определить, что они испытывают, но как бы ни называлось это чувство, оно было плохой базой для совместной жизни.

– Мы на практике убедились, что не можем жить вместе.

– Единственное, в чем мы убедились, так это в том, что побег от проблем – не лучший выход. Надо набраться мужества и попытаться решить их.

Глаза Дианы расширились.

– Да, – отрывисто произнес Кобурн. – Я тоже не идеален. И хотя у нас совершенно разные взгляды на жизнь, мы обязаны найти точку соприкосновения ради нашего ребенка. Он должен вырасти в крепкой семье с двумя родителями.

– А что, если я захочу быть счастливой? – выпалила она. – Да и ты можешь встретить подходящую пару.

Глаза его потемнели от гнева.

– Ты не собираешься выходить замуж за кого-то другого, Ди. Если бы ты этого хотела, то подала бы на развод еще несколько месяцев назад. Ты села на самолет и улетела на другой континент. Ты боялась разобраться в своих чувствах ко мне и поэтому спряталась в ожидании развода, который поставил бы точку в наших отношениях.

– Мне не надо разбираться в своих чувствах.

Он усмехнулся:

– В тот вечер, на моей веранде, ты не смогла их сдержать. Зачем ты спрашивала меня о других женщинах и стремилась уединиться со мной? Ты до сих пор неравнодушна ко мне. И сейчас я это тоже вижу.

Диана покраснела.

– У меня нет к тебе никаких чувств, Кобурн.

– Похоже, еще совсем недавно они были. – Он внимательно вгляделся в Диану, будто проник в глубину ее души. – Это случилось, когда я прикоснулся к тебе. Ты сбросила панцирь в жажде слиться со мной. Я почувствовал это в ту ночь, когда мы были вместе, Диана. И ты по-прежнему хочешь меня.

Мурашки пробежали по коже женщины. Кобурн очень точно описал ее чувства. Но только он больше не любит ее – он просто хочет своего ребенка.

– Ты льстишь себе, – бросила она. – В ту ночь тебя переполняла злость, Кобурн.

– Сейчас я тоже злюсь. Но мы говорим о тебе и о твоем нежелании признать свои эмоции. Ты убежала в Африку, потому что боялась, что я разрушу твои защитные стены и ты предстанешь такой, какая есть.

– Это смешно, – фыркнула Диана, продолжая попытки освободиться. – Пусти меня.

– Не пущу, пока ты не согласишься со мной.

– В чем?

– Ты до сих пор испытываешь чувства ко мне.

– Нет. – Она вскинула голову. – Но даже если бы испытывала, почему я должна признаваться в этом тебе – человеку, который сказал, что я для него ничего не значу?

– Думаю, если мы забудем прошлое, то сможем заново выстроить отношения. Не обязательно любовь, но этого будет достаточно.

Жестокие слова. Острая боль пронзила ее.

– Ты действительно считаешь, что без любви можно вместе растить ребенка?

– Я уверен. У нас будет больше, чем соглашение, к которому в конце концов пришли мои родители. А ведь они даже не спали вместе. Между ними не было никакой любви.

– Отпусти меня!

Кобурн отпустил одну ее руку, но лишь для того, чтобы освободившейся рукой обнять Диану за талию. Он посмотрел ей в глаза.

– Поцелуй меня прямо сейчас, без всяких эмоций, и я позвоню пилоту. Он немедленно доставит нас домой.

– Я не играю в эти игры, Кобурн.

– Это не игра. Если ты докажешь мне, что мы друг к другу ничего не испытываем, даю тебе слово: мы уедем отсюда.

Конечно, после того, что произошло в его квартире, она сможет поцеловать Кобурна холодно и отстраненно, не испытывая никаких чувств. Надо только справиться с ненавистью к нему, и тогда ее ждет свобода. А если она останется здесь, будет гораздо хуже.

Диана взглянула на мужа:

– Отпусти меня.

Кобурн освободил ее руку, но продолжал обнимать жену за талию. Она ощущала запах его разгоряченного после утренней пробежки тела.

Встав на цыпочки, Диана прикоснулась губами к его твердому красивому рту и отпрянула.

– Вот, пожалуйста.

В глазах его отразилось удивление.

– Это не настоящий поцелуй, Ди.

Она с трудом сдержала желание выцарапать ему глаза. Негодяй! Той ночью он не целовал ее, а сейчас она должна поцеловать его без всяких эмоций?

Сделав глубокий вдох, Диана сфокусировалась на чувственной линии его губ, которые всегда восхищали ее. Эти губы были созданы для поцелуев. Кобурн любил целоваться. Бывало, они сидели, обнявшись, на диване и целовались до умопомрачения, а когда уже невозможно было терпеть, он брал ее на руки и относил в спальню. И когда Кобурн отказался целовать ее в ту ночь, Диана восприняла это как знак отвержения…

С болью вспомнив об этом, она осторожно прикусила его нижнюю губу и потянула ее. Это выглядело скорее наказанием, чем лаской, но Кобурн безропотно поддался. Тогда Диана прижалась к его губам, на этот раз нежно. Он ответил на поцелуй и привлек к себе. Диана напряглась, не желая терять контроль. Но ведь в поцелуе участвуют двое…

И в этот момент она почувствовала, как его мускулистое бедро прижалось к ложбинке между ее ног. Прикосновение было таким возбуждающим…

«Еще несколько секунд», – подумала она. Нельзя первой прерывать поцелуй, чтобы ее не обвинили в нарушении договора. Обхватив пальцами подбородок Кобурна, она стала жадно и страстно целовать его в губы. Они были потрясающими. Целуясь с ним, Диана ощущала себя наверху блаженства. В этом и заключалась проблема. Целоваться так умел только Кобурн – будто он всю жизнь мечтал соблазнить ее. Именно этого ей не хватало в ту ночь. Она страстно хотела убедиться в том, что не только она, но и он околдован ею.

Это потрясло женщину до глубины души. Охваченная вихрем эмоций, она вспомнила, как хорошо им было вместе. Когда Кобурн обнимал Диану, ее охватывало безмятежное блаженство, потому что он был ее частью.

Кобурн крепче прижал ее к своим бедрам. Поцелуй становился все более жарким. Язык Кобурна проник в ее рот, и Диана медленно и сладострастно облизала его. Она знала, что это ему очень нравится.

– Вот так, малышка, – пробормотал он. – Еще.

Ее охватила радостная дрожь. Она способна возбудить его, доставить ему удовольствие! Диана почувствовала себя почти всесильной. Это залечило острые раны, оставленные в ту ночь, когда Кобурн хотел доказать, что не любит ее. Они тогда оба солгали.

Прижавшись к мужу, Диана стала тихо покачиваться, и каждый раз, когда она чувствовала его эрекцию, ее словно пронзал электрический ток. Она вдыхала его неповторимый запах, ощущала вкус его губ, и у нее кружилась голова. Кобурн что-то тихо нашептывал ей в губы, сжимая пальцами ее соски, и наконец она застонала от изнеможения.

Стон вернул ее к реальности. Отпрянув, Диана уперлась ладонью в его грудь.

– Нет.

Кобурн отпустил ее. Диана посмотрела в его затуманенные страстью глаза.

– Вот видишь, – сказал он, вытирая губы тыльной стороной кисти, – именно об этом я и говорю. Мне начинает казаться, что ты – моя неотъемлемая часть. Можешь ли ты сказать, что испытывала такое с другим мужчиной? Что с кем-то тебе было лучше?

Она не могла. Она растворялась в нем.

– Отвези меня домой, – тихо попросила Диана. – Мы все решим дома.

– Нет. – Он скрестил руки на груди, и лицо его было неумолимым. – Здесь мы научимся уступать друг другу. Давай оставим свой эгоизм за порогом и обеспечим нашему ребенку ту жизнь, которую он заслуживает. И первым делом мы должны научиться понимать друг друга, ведь у нас никогда не было взаимопонимания.

Диана смотрела на него, широко раскрыв глаза. Кобурн был прав, но она боялась это признать. Это могло поколебать ее решимость больше не иметь с ним дела.

Диана молчала. Он стиснул зубы.

– Надевай купальник – и пойдем к морю. Мне хочется охладиться.

Она покосилась на его мускулистые бедра, обтянутые короткими шортами. Вроде бы ей должно было стать легче оттого, что он хочет сблизиться с ней, но почему-то на глаза навернулись слезы. Взглянув вслед мужу, такому знакомому и вместе с тем чужому, Диана почувствовала себя совершенно беспомощной.

У нее не было сил о чем-либо думать, а солнце палило так нещадно, что шелковый халат прилип к телу. Диана хотела бы показать нос Кобурну, уйти в свою комнату и запереться, но разве можно сидеть в закрытом помещении в такую жару? Прохладное море манило ее. Похоже, другого выхода не было.

Надев купальник и взяв в холодильнике бутылку воды, молодая женщина отправилась на пляж. Она увидела полоску золотистого песка, обрамленную высокими скалами, и сверкающее море. Пальмы плавно покачивались на ветру. Пейзаж стоил того, чтобы заплатить за него миллионы.

Интересно, как отреагировал бы Артур Кент, узнав, что Кобурн держит ее здесь пленницей? Возмутился бы? Или склонился бы перед могущественными Грантами, как это делали все? Отчаяние охватило Диану.

Кобурн нырнул в изумрудную воду и стремительно поплыл, рассекая волны мускулистыми руками. Что он возомнил о себе? Как посмел с ней так поступить?

И все же он посмел.

Диана шла по берегу, пока не добралась до края бухты. Поставив бутылку на камень, она вошла в воду, теплую и нежную, как шелк. Вода ласкала ее тело, и Диана, перевернувшись на спину, стала качаться на волнах. Она начала успокаиваться и долго лежала на спине, широко раскинув руки, а ее негативные эмоции были убаюканы ветром и солнцем.

На вершине скалы возвышалась вилла. Она выглядела божественно в окружении облаков.

Может быть, Кобурн представит ее хозяевам, когда они приедут сюда на выходные? Или лучше подать дымовые сигналы, чтобы ее вызволили отсюда?..

Губы ее скривились в язвительной улыбке. Она наконец-то увидела нечто смешное в этой ситуации. Выйдя на берег, Диана присела на камень, чтобы обсохнуть. Опершись на руки, она смотрела вдаль, на бесконечную синеву моря и раздумывала над тем, что предлагал ей Кобурн. Она не могла отрицать, что их воссоединение будет благом для ребенка. Конечно, детям лучше расти с двумя родителями, но при условии, что у них нормальные отношения. Когда же отношения испорчены, атмосфера в семье может пагубно сказаться на ребенке.

Бет как-то сказала, что страстная любовь может сжечь себя от накала эмоций. Сильная страсть выматывает, испепеляет. Это про них. У них никогда не было середины – только взлеты и падения. Они сжимали друг друга в объятиях, а в следующее мгновение впивались друг другу в горло.

Они отказывались идти на компромисс. Каждый думал о себе, о своих собственных желаниях, и ни один не хотел уступить.

Диана прикрыла глаза от яркого солнца. Работа ее была направлена на служение людям и требовала полной отдачи. Однако ее коллеги-хирурги имели семьи и справлялись со всем. Да, ребенок приостановит ее карьеру, ведь обязанности матери будут для нее превыше всего. Диана слышала, как надменно шутили мужчины-хирурги по поводу молодых матерей, не вполне владеющих своей профессией. Это считалось позором в преимущественно мужском хирургическом сообществе.

Но факт остается фактом: она беременна. И сейчас ей надо решить, будет ли она воспитывать ребенка в браке без любви, основанном на сексуальном притяжении, или лучше развестись, и тогда они будут перекидываться ребенком, как теннисным мячиком.

Диана поморщилась. Ни то ни другое ее не устраивало. Если она будет жить с Кобурном с осознанием того, что он никогда ее не полюбит, рано или поздно сердце ее не выдержит. И разыгрывать своего ребенка, словно пешку, она тоже не хотела. Остается одно: подавить эмоции, взять их под контроль. Тогда у них не будет никакого секса. Только партнерство с целью воспитания ребенка.

Кобурн сказал, что хочет обеспечить ребенку комфортную эмоциональную обстановку, которой сам он был лишен. Диана хотела того же. В этом они единодушны. Именно этому и следует отдать все силы.

Когда солнце стало палить нещадно, Диана встала и отряхнула песок. Впервые с тех пор, как доктор сообщила ей судьбоносную новость, у нее образовалась какая-то ясность в мыслях. Ее план, возможно, не понравится мужу, но больше она ничего не может ему предложить. А он пусть решает: да или нет.

Глава 8

Солнце опускалось за море, пронизывая оранжевыми и темно-красными лучами раскаленный воздух, пропитанный ароматом тропических цветов, а Диана все не выходила из своей комнаты. Кобурн хотел уже распорядиться, чтобы Люси, повар, отнесла ужин жене наверх, потому что она неважно чувствует себя, но в этот момент на веранде появилась Диана.

Она была в шелковом платье цвета фуксии, расшитом крошечными белыми цветками, и выглядела хрупкой и грациозной. Диана похудела. Она плохо себя чувствовала, и это надо было исправить – ради их ребенка. Ей придется прислушаться к разумным советам.

Она подошла к перилам и смотрела на бьющие о берег волны. Спина ее была прямой, голова приподнята. Неужели ей так не хочется возвращаться к нему? Неужели их совместная жизнь казалась ей отвратительной?

Кобурн сжал зубы. Пока она внезапно не ушла от него, что явилось полной неожиданностью, он надеялся, что они постепенно наладят семейную жизнь. Уход жены его шокировал. Кобурн думал, что она вернется – так бывало раньше, когда они ссорились, – но дни шли за днями, недели за неделями, а Диана не возвращалась. И когда он, не выдержав, позвонил ей, она не взяла трубку. Он понял, что это конец.

Рот его язвительно искривился. Каким же наивным он был! Он верил, что любовь может все преодолеть, но жестоко ошибся.

Сердце его горестно сжалось. Он старался выкинуть эту женщину из головы, но она до сих пор вьет из него веревки.

– Оставь нас на пятнадцать минут, – шепнул он Люси.

Взяв в холодильнике бутылку безалкогольного шампанского, Кобурн поставил ее на поднос и вышел на веранду.

Диана стояла, освещенная лучами заходящего солнца, и неотрывно смотрела на море. Он встал рядом с ней.

– Тебя беспокоит токсикоз?

Она повернула голову, взмахнула черными ресницами. По взгляду ее было видно, что борьба между ними еще не закончена.

– Он прекратится через несколько недель.

– Ты похудела. Это не повредит ребенку?

Диана покачала головой:

– Многие женщины теряют вес в первом триместре. Я быстро пополнею на поздних сроках.

Кобурн заметил, что глаза ее тревожно сверкнули.

– Ты нервничаешь.

– Конечно, я нервничаю. Через девять месяцев, а может, и раньше, я произведу на свет новую жизнь. Ребенок будет зависеть от меня во всем – он не сможет прожить без меня ни минуты.

– Без нас, – поправил Кобурн, поставив на столик поднос с шампанским. – У нас будет ребенок. Ты не одна, Диана.

– Мне это нравится, – съязвила она. – Но не ты вынашиваешь ребенка. Не ты страдаешь от токсикоза и плохо спишь по ночам, потому что приходится часто вставать.

– Мужчины не способны на это, – согласился он. – Но кормить из бутылочки мы сможем по очереди.

Она окинула взглядом его идеально отглаженную рубашку.

– Я представляю себе эту картину. Ты расхаживаешь по гостиной в два часа ночи, баюкая младенца и обдумывая детали утреннего совещания.

Он дернул плечом:

– Ну да.

– Хорошо. А если твоя корпорация начнет нести убытки, это будет нормально?

Кобурн нахмурился и вздохнул.

– Давай отложим этот разговор на завтра. Возможно, у тебя будет другое настроение.

– Что? Ты думаешь, что, искупавшись в море и погревшись на солнышке, я перестала чувствовать себя пленницей? Я не забыла, что ты силой привез меня сюда, Кобурн. Ты хочешь навязать мне свою точку зрения.

Он решил не отвечать. Вместо этого он открыл бутылку. Диана взглянула на бокалы.

– Я не буду пить.

– Шампанское безалкогольное.

– А что мы празднуем? Мое пленение?

– В ту ночь в моем доме мы зачали с тобой ребенка. Настало время отметить этот факт.

Голос Кобурна сорвался, и это застало его врасплох. Глядя в глаза жены, он замолчал, и слова его повисли в воздухе, словно вызов. Диана тоже молчала. Наконец она склонила голову.

– Да, это… стоит отметить.

Кобурн подал ей бокал.

– Я рад, что мы сошлись на этом.

Чокнувшись с ним, Диана сделала глоток. Кобурн выпил шампанское залпом.

– Ты решила что-нибудь?

– Да. – Лицо ее было строгим и непроницаемым. – Я согласна, что ребенка надо воспитывать вместе. Если мы сможем цивилизованно общаться друг с другом. Я согласна, что для этого нам надо научиться понимать друг друга. Но у меня есть условия.

Он прищурился:

– Какие?

– Мы будем жить вместе с единственной целью – воспитание ребенка. Мы будем общаться по-дружески, но без секса.

Кобурн изумленно уставился на нее:

– Ты думаешь, мы сможем жить вместе без секса?

– Да, именно так. – Диана скривила губы точно так же, как он. Будто передразнивала его.

Кобурн даже не нашел, что сказать. Это было… нелепо.

– Я думаю… – медленно произнес он, – ты забыла о том, что именно ты инициировала наш интимный контакт.

– Больше такое не повторится. – Она вздернула изящно очерченный подбородок. – Я не желаю иметь с тобой никаких эмоциональных отношений. С меня достаточно. Если мы хотим вместе мирно растить нашего ребенка, нам нужна нейтральная почва. Зона военных действий не подойдет.

– Значит, ты трусишь.

– Нет, я умна. И осторожна. Мы оба знаем, как легко ты можешь разрушить мою жизнь. Ты сделал это в ту ночь, в своей квартире. Итак, секс мы вычеркиваем.

– Давай уточним. – Тон Кобурна стал угрожающим. – Все это ты начала. Не я. – Скрестив руки на груди, он прислонился спиной к перилам. – Значит, у нас будет брак без физической близости. Ты думаешь, это сработает?

– Разве не ты читал мне лекции о самопожертвовании? Или ты имел в виду только меня?

Кобурн вспомнил, как она обезоружила его своим поцелуем – в ту ночь, когда был зачат их ребенок.

Он хотел использовать этот поцелуй против нее, но Диана проникла сквозь его защиту. Он был согласен с ней насчет исключения эмоций, но без секса жить невозможно.

– Хорошо, – тихо сказал Кобурн, выдержав ее воинственный взгляд. – Мы будем играть по твоим правилам, пока ты не захочешь их изменить. А когда это произойдет, я весь твой, дорогая.

Глаза Дианы победно блеснули.

– Я не изменю правила, Кобурн. Ведь именно я ушла от тебя и избегала встречи с тобой целый год. Именно я подала документы на развод. У меня есть сила воли.

– Да? Ты уверена? – Кобурн подошел к ней так близко, что их отделяли считаные сантиметры. Дыхание женщины участилось, когда он, подняв руку, прикоснулся к пульсирующей жилке на ее шее. – Я не вижу причин отрицать физическое притяжение между нами.

– А я вижу, – мрачно парировала Диана. – Я изложила тебе свои условия.

Он прикоснулся губами к ее уху – и почувствовал дрожь, охватившую ее.

– Почему? Ты что-то от меня скрываешь? У тебя что-то болит, но ты не хочешь рассказать мне об этом?

Упершись ладонью в его грудь, Диана отступила назад. Похоже, он задел ее больное место.

– Почему ты не хочешь встречаться со своей матерью, Кобурн? Почему вы с Харрисоном постоянно на ножах? Почему ты уехал в Альпы кататься на мотоцикле, но не встретился с моей семьей? Вы могли бы пообщаться поближе, чтобы избавиться от ненависти друг к другу.

Рот его скривился.

– Ты слишком глубоко копаешь, Ди. Моя мать – холодная рыба. Твои родители сразу возненавидели меня. А с братом мы снова сошлись, у нас хорошие отношения. – Он поднял бровь. – Мы закрыли эти вопросы?

– Нет, не закрыли, – выдохнула она. – Если ты ненавидишь моих родителей, значит, не будешь поддерживать меня.

– Поддерживать тебя? Все нью-йоркские газеты беспрерывно писали о том, что не видят тебя рядом со мной. Ты была не женой, а призраком, миражом.

– Твоя жена была врачом-ординатором, Кобурн. Врачом, который делает все и даже больше, потому что он проходит курс специализации. – Глаза ее сверкнули, словно черные бриллианты. – Я была вымотана, я еле стояла на ногах, а ты все давил и давил на меня, пока я не сломалась. Тебе надо было подождать пять лет – и у нас все наладилось бы. Но ты постоянно требовал от меня внимания, и твое эго было невыносимым.

Кобурн сжал ножку бокала.

– Если ты хочешь сказать, что мое эго не желало занимать второе место после твоей работы, то ты права. Ты все отдавала пациентам, а для меня ничего не оставалось. – Он махнул рукой. – Мужчины – примитивные существа. Кидайте нам кости время от времени, и мы будем довольны. Но ты даже этого не делала.

Диана побледнела, и у него внутри все перевернулось от жалости. Но он должен сказать правду. Этот разговор слишком долго откладывался.

– Ты прав, – наконец ответила она. – Я этого не делала. Я думала, ты поймешь, как важна для меня карьера. От этого зависело мое будущее – наше будущее. Просто надо было подождать, когда закончится этот трудный период.

– И я пять лет должен был провести сам с собой? – Кобурн покачал головой. – Жизнь слишком коротка, Диана, чтобы сидеть и ждать, когда ты освободишься. Умолять о любви – не мой стиль.

– А я умоляла тебя о поддержке. Умоляла о помощи. Я очень нуждалась в ней эти пять лет, самые трудные в моей жизни.

– А что потом? Ты убедила бы Франка Моритца взять тебя в ассистенты, и еще два года убила бы на то, чтобы дотянуться до его уровня. Сколько можно совершенствоваться? Я не понимаю твоего стремления к высоким достижениям.

– Потому что сам ты не желаешь признавать в себе это стремление, – с горечью бросила Диана. – Ты возмутился, когда твой отец передал руководство «Грант индастриз» Харрисону. Но вместо того, чтобы бороться за право руководить корпорацией, вместо того, чтобы доказать брату, что ты имеешь с ним одинаковые права, ты сделал вид, что тебя это не волнует. А меня волновало, и я не собираюсь извиняться за это. И еще не собираюсь извиняться за то, что хотела защищенности. Поэтому когда ты решил, что больше меня не хочешь, я ушла.

У него отвисла челюсть.

– О чем ты, черт возьми?

Диана умолкла. Быстро подойдя к ней, он схватил ее за подбородок.

– С чего ты это взяла? Разве когда-нибудь я давал тебе повод подумать, что собираюсь уйти от тебя? Докажи. Приведи пример.

Она опустила глаза:

– Рано или поздно это случилось бы. Ты постоянно разочаровывался во мне. Я не могла дать тебе то, чего ты хотел.

Он крепче сжал ее подбородок, закипая от гнева.

– Дело не в том, что я разочаровывался в тебе. Я боготворил землю, по которой ты ступала. И я был готов на все, лишь бы сделать наш брак счастливым. Но ты охраняла свою территорию, Диана, и сбежала, когда дела пошли плохо.

– Такого не было.

– Именно так и было. – Кобурн отошел. – Что я должен был сделать, чтобы ты почувствовала себя защищенной?

– Ты мог бы не встречаться с женщинами! Ты мог бы сдержать свою похоть, Кобурн, если бы хотел убедить меня в том, что я что-то значу для тебя. Что меня нельзя заменить так же легко, как ты менял своих красоток.

В глазах у него помутилось от ярости.

– Но ты сама ушла от меня. Я пытался дозвониться до тебя. Я пытался наладить с тобой отношения, но ты не желала со мной разговаривать. Ты не имеешь права обвинять меня в измене.

– Прошло всего несколько недель! Не успела я уйти, как ты спал с другими женщинами.

– Послушай, ты не права. Я не помню, сколько прошло времени, но я пытался поговорить с тобой пять раз, и только после того, как ты наотрез отказалась общаться, я переспал с женщиной.

Диана заморгала, потом отвела глаза.

– Надеюсь, она была хороша, Кобурн. И удовлетворила твои сексуальные потребности, которые тебя поработили.

– Я предпочел бы удовлетворять их в браке, но у меня не было выбора.

Отвернувшись, Диана облокотилась о перила и глубоко вздохнула.

– Перетряхивая эти подробности, мы не придем к соглашению. Это нам не поможет.

– Кто знает? Если мы выложим карты на стол, может быть, у нас возникнет какая-то ясность.

– Вряд ли.

Диана устремила взгляд на горизонт, где медленно садилось солнце, и море готово было поглотить его. Кожа ее казалось очень бледной, плечи были воинственно подняты, губы горько сжаты.

– Нам надо поесть, – отрывисто произнес Кобурн. – Мы можем продолжить разговор после ужина.

– Я не голодна. Наверное, я сразу отправлюсь в постель.

– Ты должна поесть, – отрезал он. – Теперь ты не сможешь убежать от того, что тебе не нравится. Мы должны посмотреть правде в лицо.

Что-то мелькнуло в ее глазах, но она не стала спорить. Диана понимала, что должна беречь силы для ребенка. Кобурн придвинул ей стул, и она уселась за освещенный свечами столик, который накрыла для них Люси. Он сел рядом с ней. Диана взглянула на стул, стоящий напротив, и Кобурн мысленно улыбнулся. Создание комфортной обстановки не входило в его планы.

– Нам надо купить подходящий дом, – заявил он, налив воду себе и ей. – Я слышал, что неподалеку от моего дома продается таунхаус. Там есть двор. Может быть, стоит поехать взглянуть на него?

Рука Дианы, протянутая к стакану с водой, застыла.

– Я не хочу жить в Челси.

– Дом за пятнадцать миллионов долларов тебя не устраивает?

– Нет, если я, гуляя в парке, рискую наткнуться на твою бывшую любовницу.

– Мои бывшие подружки не разгуливают по парку в середине дня.

– Я не буду жить в Челси.

– А я не буду жить в Ист-Сайде. Может, поселимся на нейтральной территории?

Люси поставила на стол салат. Диана наконец-то улыбнулась, кивнув ей. Но улыбка исчезла, как только Люси ушла.

– Мне надо подумать. Главное – недалеко от центра, чтобы мне было удобно добираться до работы.

– Ты не будешь работать. По крайней мере, лет пять.

– Ты решил это за меня? – Диана взмахнула вилкой. – Я не могу бросить карьеру, Кобурн. Четырнадцать лет я потратила на то, чтобы стать хирургом. Может быть, ты будешь сидеть дома, а я пойду работать?

– Я только что назначен генеральным директором огромной корпорации. А ты обязательно вернешься на работу, но сначала ребенок должен подрасти. Начнешь работать, когда он пойдет в школу.

– В школу? Моя карьера будет разрушена. Разве мне разрешат оперировать после такого перерыва?

– А что ты предлагаешь? Хочешь, чтобы нашего ребенка растила няня?

Щеки Дианы вспыхнули.

– Не знаю.

– А я знаю. У меня было много нянь. Отец работал дни напролет, а мать все свое время посвящала благотворительности, как и подобало жене политика. Я не позволю, чтобы наш ребенок рос в такой обстановке. Мы должны эмоционально и физически быть рядом с ним.

Диана стукнула по столу кулаком:

– Этого не случится.

– Нет, случится. Работа поглощала тебя целиком.

– Я могу работать неполный день.

– А разве такое бывает у хирургов? Тебе позвонят в два часа ночи – и ты помчишься в клинику. Будь реалисткой, Диана.

– Кобурн…

– Тебе придется трезво оценить свои возможности. Прямо сейчас.

Заморгав, Диана уставилась на тарелку. Кобурн был изумлен. Она плачет? От гнева или от чего-то еще?

Она взглянула на него – и он все понял.

– Неделю назад я обнаружила, что жизнь моя безвозвратно изменилась. Я отказалась от мечты поработать в Африке и согласилась жить с тобой в браке ради нашего ребенка. Но если ты будешь на меня давить, то я уйду сразу же, как только мы приедем в Нью-Йорк, и ты будешь разговаривать со мной через адвокатов.

Он взглянул на ее воинственно вздернутый подбородок. На яростный блеск в глазах. Да, она сделает это.

– Хорошо, – сказал Кобурн, подняв руку. – Не буду на тебя давить. Но дом нам все-таки надо искать. Найти подходящее жилье в Нью-Йорке – на это нужно время.

– А мне нужно время, чтобы все переварить. Мне надо прийти в себя.

Кобурн больше не стал мучить ее серьезными разговорами и начал непринужденно болтать о всяких мелочах, попутно следя за тем, чтобы она хорошо поела. Диана съела свою порцию, и, когда подали десерт, глаза ее стали слипаться. Казалось, она может уснуть на стуле. Кобурн встал:

– Тебе пора спать. Если что-то понадобится, я буду рядом.

Нахмурившись, Диана поднялась – и вдруг покачнулась. Он мгновенно подхватил ее под руку.

– Что случилось?

Она глубоко вздохнула, лицо ее побледнело.

– Я слишком резко встала.

– И часто с тобой это случается? – встревоженно спросил он.

– Вестибулярный аппарат немного подвел.

Сделав несколько вздохов, Диана высвободилась, но все равно стояла с трудом. Тихо выругавшись, Кобурн подхватил жену на руки и, невзирая на протесты, понес ее наверх, мимо Люси, которая, наверное, подумала, что сейчас у них будет горячий секс до самого утра. Он тоже хотел бы этого.

– В этом нет необходимости, – пробормотала Диана, когда Кобурн, открыв плечом дверь, внес ее в комнату. Посадив на кровать, он продолжал ее поддерживать.

В конце концов Диана многозначительно взглянула на дверь.

– Спасибо тебе.

Он покачал головой:

– Сначала ты ляжешь. Иначе мне будет мерещиться, что ты поскользнулась в ванной.

– Кобурн, я в порядке.

– Иди чисти зубы.

Отправившись в ванную комнату, Диана со стуком захлопнула дверь. Приготовив постель, Кобурн ждал. Через несколько минут она появилась с порозовевшими щеками.

– Теперь можешь идти.

– Раздевайся и ложись.

Диана покачала головой.

– Уходи.

– Я не подчиняюсь приказам ослабленной беременной женщины.

– Я не ослабленная.

Кобурн стиснул зубы, но не отвел взгляд.

Выругавшись себе под нос, Диана сняла платье.

Он посмотрел на ее шелковый белый бюстгальтер и плоский живот.

– Когда ты начнешь полнеть?

– Не скоро.

Диана прошла мимо него, собираясь взять свою ночную рубашку. Кобурн остановил женщину, взял за руки и прижал их к ее животу. Она выдохнула, когда его пальцы прикоснулись к ее теплой шелковистой коже.

Там был их ребенок. Его ребенок. Буря эмоций охватила Кобурна. До сих пор он испытывал лишь гнев и отчаяние, но это было совершенно иное чувство… Первобытное. Могущественное.

Он взглянул Диане в глаза. Что-то вспыхнуло между ними – понимание, что они создали это вместе. И не важно, в каком смятении они находились в момент зарождения новой жизни. Это должно преобразить их обоих.

Кобурн перевел взгляд на ее груди, напрягшиеся под кружевом бюстгальтера. Они слегка увеличились и вряд ли поместились бы в его руке, как обычно. Соски стали темнее, и на них появились красно-коричневые пятнышки.

– Твое тело уже изменилось.

Соски Дианы отвердели, щеки стали ярко-розовыми. Сжав руку Кобурна, лежавшую на ее животе, она отвела ее в сторону. В потемневших глазах мелькнуло смятение.

– Уходи.

– Почему? – Его голос был хриплым. – Ты знаешь, нам будет гораздо легче, если ты позволишь мне проникнуть в тебя.

– В каком смысле легче? Чтобы ты смог добиться своего?

Глаза Дианы, против ее воли, затуманились от желания.

– Это единственное, что у нас получается хорошо и в чем мы оба находим согласие.

– Нет, – отрезала она. – Именно этим мы и занимались, Кобурн, – использовали секс, чтобы сгладить противоречия. Если ты действительно хочешь наладить наши отношения, у нас должно быть нечто большее, чем секс.

– На этот вопрос мы смотрим по-разному. – Он нежно заправил ей за ухо выбившийся локон. – Лично для меня секс – это метод решения проблемы.

Диана отвернулась, сняла бюстгальтер и надела короткую и широкую хлопчатобумажную рубашку, которую Кобурн ненавидел, потому что она скрывала ее прекрасное тело. Но все же он успел полюбоваться округлыми грудями, тосковавшими по его прикосновениям.

– Ты не против, – ласково начал он, взглянув на ее обнаженные бедра, – если я поглажу тебя? Так, как ты всегда любила? Это поможет тебе заснуть… избавиться от тревоги. Мы не будем называть это сексом.

Щеки ее стали алыми.

– Убирайся!

Пожав плечами, Кобурн направился к двери.

– Позови, если передумаешь.

Ругательство, которое она пробормотала, заставило его улыбнуться.

– Договорились, Диана? – Он повернулся.

Его жена стояла, уперев руки в бока.

– Я надеюсь, что на этой неделе мы придем к соглашению. Поэтому подумай, что ты хочешь мне сказать. Какие вопросы задать. Какие качества ты во мне ненавидишь… Но будь готова к девяти. Я возьму тебя на морскую прогулку.

– На морскую прогулку?

– У Артура прекрасная яхта. Надеюсь, ты не забыла, как ею управлять?

– Не забыла. Чем же занимается Артур, если он владеет дорогими экзотическими островами и прекрасными яхтами?

– У него авиалинии. Железные дороги. Он мой старый друг со времен увлечения велосипедным спортом.

Диана пристально посмотрела на мужа:

– Значит, ты решил укреплять наш брак таким способом?

Он пожал плечами:

– Ты из повестки дня вычеркнула секс. Я просто соблюдаю твои условия.

Он ушел. Если ему не суждено провести ночь с женой, он займется почтой. Накопилось много писем, на которые надо ответить.

Налив себе виски, Кобурн отправился в библиотеку и включил компьютер. Однако сосредоточиться он не смог. В голове крутились мысли о том, почему у них с Дианой не складывались отношения. Кобурн никак не мог понять, почему его жена, подав документы на развод, указала, что между ними существуют «непримиримые противоречия». Наверное, она имела в виду совершенно разные взгляды на жизнь. Однако теперь Кобурну пришло в голову, что Диана, живя с ним, постоянно находилась в напряжении, ожидая, что он будет ей изменять.

Как это делал ее отец.

Кобурна бросило в жар. С отцом Дианы у него не было ничего общего. Уилбур Тейлор был заносчивым человеком, считавшим себя почти божеством. Люди поклонялись ему, словно рок-звезде. Он считал, что все в мире принадлежит ему, в том числе и женщины. Его роман с коллегой-хирургом был всем хорошо известен. И все же мать Дианы оставалась с ним. Почему?

Хлебнув еще виски, Кобурн подошел к окну и смотрел на море, погруженное во тьму. Он не уважал Уилбура Тейлора, и не только потому, что тот изменял жене. Тейлор непозволительно обращался с дочерью. С помощью ловкой тактики и скрытых угроз он взлелеял в Диане стремление к совершенству, отняв у нее возможность личного счастья. Он хотел, чтобы она последовала по его стопам, и тогда его слава возросла бы.

Когда Диана возвращалась домой, побывав в гостях у родителей, Кобурну приходилось долго успокаивать ее. Именно поэтому он их не любил. И еще потому, что Уилбур считал его недостойным своей дочери…

Губы его скривились в горькой усмешке. Как отреагировал бы ее отец сейчас, узнав о том, что дочь его вышла замуж за генерального директора гигантской корпорации, а не за мало кому известного третьестепенного сотрудника? Счел бы Уилбур его достойной альтернативой молодому хирургу, которого он выбрал в женихи своей дочери? Ведь он пилил Диану за то, что она не последовала его совету, даже когда она была замужем.

Кобурн снова сел на стул. Понятно, почему Диана боялась, что он изменит ей. Перед ее глазами был пример отца.

У Кобурна не было потребности изменять жене. Он любил ее. Когда он появлялся на вечеринках без Дианы, которая в это время дежурила в клинике, то не обращал на женщин никакого внимания, разве что вскользь улыбался. Тем не менее Диана сомневалась в нем.

«Кто для тебя эти женщины? Бальзам для твоей израненной души? Способ продемонстрировать, как мало я для тебя значу?»

Может быть, она права? Может быть, он виноват в том, что не вполне раскрывался перед ней? А сам он знал, кто он такой? Он изменился, приняв на себя руководство корпорацией. Это наглядно свидетельствовало о том, каким потерянным он чувствовал себя после смерти отца. Как ни обидны слова Дианы, она права и насчет того, что он должен был бороться с Харрисоном за право руководить фамильной корпорацией. А он этого не хотел. Отец умер оттого, что слишком тяжелой стала для него эта ноша, и Кобурн сомневался, стоит ли взваливать ее на себя.

Залпом допив виски, он понял, как ему надо жить. Он будет развивать корпорацию, и она станет самым известным в мире производителем запасных частей для автомобилей. И тогда Кобурна Гранта перестанут сравнивать с богоподобным братом и начнут ценить его самого, его блестящие способности.

Но это будет потом. Сейчас ему надо восстановить свой брак, а для этого придется признать правду. Ведь он использовал тех женщин для того, чтобы забыть Диану. И, честно говоря, еще и наказать ее за то, что она бросила его.

Кобурн жаждал отвлечься и не думать о ней. И он поклялся себе больше никогда никого не любить, потому что перед глазами у него был печальный пример его родителей.

Не поэтому ли распался его брак?

Компьютер звякнул – пришло письмо. Кобурн взглянул на экран – и прочитал сообщение, которое сразу все изменило.

Глава 9

– Право руля! – крикнул Кобурн.

Диана, кивнув, направила яхту в бухту, на которую он указывал. Повинуясь рулю и сильному порыву ветра, сверкающая на солнце шестидесятифутовая красавица стала приближаться к берегу. Кобурн спустил грот, и ход судна стал грациозным и плавным. Умело и, казалось бы, без всяких усилий он подвел яхту почти вплотную к берегу и бросил якорь.

Диана села на нагретую солнцем палубу, чтобы немного отдышаться. Руки и ноги казались ей тяжелыми. Опершись на локти, она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы упорядочить дыхание, а Кобурн спустился вниз за ланчем. Беременность не только вызвала токсикоз, она отнимала у нее все силы.

Был почти час дня, на синем безоблачном небе ярко сияло солнце. Диана посмотрела на идиллическую маленькую бухту, в которую они зашли. Окруженная пальмами и золотисто-белым песчаным пляжем, она выглядела необитаемой. Похоже, сюда никогда не ступала нога человека.

Закрыв глаза, Диана наслаждалась теплом. Вскоре на палубу поднялся ее муж с корзиной продуктов и двумя бокалами. На нем были плавки и университетская футболка. Прирожденная грация, с которой он передвигался по качающейся яхте, и атлетическое сложение привлекли ее внимание. Солнце освещало его смуглую кожу, подчеркивавшую ярко-голубые глаза – такие же завораживающие, как море.

Он по-прежнему оставался самым красивым мужчиной, которого Диана когда-либо видела.

– Это все для тебя, милая. – Он поставил рядом с ней корзину и сел на палубу. – Бери, что хочешь.

Диана была очарована его красотой. Когда он ушел от нее вчера вечером, она всю ночь не спала, обдумывая его предложение. И еще думала о том, о чем не должна была думать…

– Не можешь справиться с собой? – весело поинтересовался Кобурн.

– Нисколько. – Она вскочила и отошла в сторону, подальше от соблазна. – Я же сказала «нет».

– Ты забыла, что я тебя очень хорошо изучил и могу все прочитать на твоем лице. Это желание.

Она закрыла глаза:

– Это всего лишь гормоны беременности.

Волны тихо плескались о борт яхты. Им вторил шепот Кобурна:

– Не знал, что беременность увеличивает у женщин сексуальное желание. Мне казалось, что все наоборот.

Щеки ее ярко вспыхнули, но солнце здесь было ни при чем.

Диана пристально посмотрела на мужа:

– У меня есть вопрос.

– Ты выполнила домашнее задание. Хорошая девочка.

– Скажи, почему ты согласился возглавить корпорацию Грантов? Раньше ты говорил, что никогда не пойдешь на это.

Открыв бутылку с водой, Кобурн протянул ее Диане.

– Я решил, что хочу этого.

– Что изменилось?

Он пожал плечами:

– Корпорация у меня в крови. Но я собирался развивать ее по-своему – не так, как Харрисон, и не так, как отец.

– А теперь? Думаешь, ты принял верное решение?

Он нахмурился:

– Я руковожу корпорацией всего лишь полгода. И я беспокоюсь о будущем.

Диана чувствовала это. Она видела, что Кобурн преобразился. Он стал твердым и целеустремленным. Это был совсем другой человек. Она поняла это на свадьбе Тони и Аннабель.

– Харрисон не тот человек, за которым легко следовать.

Кобурн пожал плечами:

– Сравнивать нас нельзя. Харрисон надежный и предсказуемый. Он редко выходит за рамки намеченного курса. А от меня неизвестно, чего ожидать. Я нервирую совет директоров, иду против течения.

Диана внимательно взглянула на Кобурна и заметила печальные морщинки в уголках губ. Его отец, Клиффорд Грант, был символом американского бизнеса, история его успеха стала легендой, она передавалась из уст в уста. А Харрисон был настолько уважаемой фигурой в бизнес-сообществе, что ему предложили участвовать в президентской гонке. Похоже, на Кобурна давили так же, как в детстве давил на нее отец.

– Кто тебе звонил сегодня утром? Ты явно нервничаешь.

Открыв другую бутылку с водой, Кобурн сделал большой глоток.

– Это по работе.

Диана нахмурилась:

– Не хочешь говорить?

– Я не хочу отклоняться от нашей темы.

– Ну хорошо. Мне хотелось бы понять тебя и Харрисона. Ты никогда не рассказывал, что произошло между вами.

Лицо его омрачилось, и ярко-голубые глаза потухли.

– У нас были некоторые философские разногласия, и мы долго не общались. Однако, как я уже сказал вчера, мы частично разрешили их.

– Философские разногласия? Насчет чего?

– Это имеет значение?

Диана рассердилась:

– Ты отвергаешь любую тему, которую я предлагаю.

– Болезнь отца надолго выбила нас из колеи. Мы с Харрисоном старались удерживать корабль на плаву, когда отец впадал в депрессию, близкую к помешательству. Мы были отличной командой. Но когда отец застрелился, все изменилось.

Диана знала о том, что отец Кобурна долгие годы страдал маниакально-депрессивным психозом и в конце концов покончил с собой. Но она считала, что разлад между братьями начался еще до этого.

Откинувшись на локти, Кобурн взглянул на море.

– Харрисон тогда чуть не сошел с ума… Отец с дьявольским упорством расширял нашу корпорацию, стремясь отнять рынок у конкурентов. Он приобрел компанию у некоего русского бизнесмена по имени Антон Маркович, не зная, что Маркович подсунул ему фальшивку. Вскоре после заключения сделки выяснилось, что компания ничего не стоит. Мало того, у нее были значительные долги, и это чуть не разорило нас.

– Вы подали на Марковича в суд?

– Мы пытались. Но он сразу же объявил себя банкротом.

Диана закусила губу.

– Твой отец винил за это себя.

– Да, он страшно переживал. К тому же он выдвинул свою кандидатуру на пост губернатора штата, и стресс, добавленный к депрессии, доконал его.

Комок подступил к ее горлу.

– О, Кобурн. Мне так жаль.

– Харрисон нашел отца в его кабинете, распростертым на столе. Я никогда не видел брата таким взбешенным. Он схватил револьвер. «Я разыщу его и разберусь с ним», – поклялся он.

– Он собрался убить Марковича?

– Я пытался образумить его. Но Харрисон поклялся сделать с Марковичем то же, что тот сделал с нашим отцом. Я говорил ему, что он разрушит себя, а отца уже не вернешь, но он словно обезумел, и для него не существовало другой цели, кроме мести. Прошло семь лет, и корпорация вышла из кризиса, а Маркович восстал из пепла. Но брат упорно шел к своей цели – скупал все компании-поставщики сырья, которые работали с Марковичем, чтобы разорить его. В прошлом году он договорился о встрече с Марковичем в Вашингтоне, но встреча так и не состоялась.

– Почему?

Язвительная улыбка скривила его губы.

– Хотелось бы сказать, что брат наконец послушался меня, но, скорее всего, дело во Фрэнки. Харрисон говорит, что она – его совесть.

Диана была потрясена. Трагическая история тронула ее до глубины души. Какие тяжелые испытания выпали на долю двух сыновей Клиффорда Гранта! Она знала, что у мужа было трудное детство, но только теперь поняла, насколько сильный отпечаток оставила на нем смерть отца. Она потрясла его, омрачив всю жизнь.

– А как же ты, Кобурн? Как ты справился с этим?

Он пожал плечами:

– Я начал двигаться дальше. Исправлять ошибки другими ошибками – плохое решение. Харрисон ненавидел меня за это и бесился оттого, что я не поддерживаю его планы мести. Он считал это предательством. Но я не желал продавать душу дьяволу.

Сердце Дианы больно сжалось, переполненное состраданием.

– Почему ты никогда не говорил мне об этом? – тихо спросила она.

Он отвел глаза:

– Тебя не стоило посвящать в наши грязные семейные секреты.

– Я не специалист в этой области, но разве мы не должны делиться друг с другом самым сокровенным? Поверять друг другу все тайны, чтобы вместе справляться с проблемами?

– А ты это делала? – бросил Кобурн. – Будучи моей женой, ты боялась, что я могу бросить тебя в любую минуту, но не говорила мне об этом. Ты не делилась со мной своими чувствами!

– Теперь делюсь, – тихо сказала Диана. – Мы очень мало общались друг с другом по поводу того, что было действительно важным. Вместо этого мы сражались из-за всяких мелочей.

Кобурн помолчал, внимательно вглядываясь в ее лицо.

– Почему твоя мать не ушла от Уилбура? Почему она позволила унижать себя?

Диана заморгала, не ожидая такого поворота.

– Мама сказала, что любит его, – ответила она. – И добавила, что представляла свой брак совсем по-другому, но такова жизнь.

– Такова жизнь? – возмущенно переспросил Кобурн. – Твоя мать – красивая энергичная женщина. Она легко могла найти другого.

Диана с горечью поджала губы.

– Отец клялся, что такое не повторится, и она верила ему. Когда я повзрослела и поняла, как нелегко ей приходится, то спросила ее, почему так случилось. Она сказала, что у нее не было другого выхода. Она отказалась ради отца от своей карьеры. Она отдала ему все, потому что он был требовательным и ей надо было заботиться обо мне. А в пятьдесят лет вряд ли захочется разводиться с мужем и искать кого-то еще.

Кобурн покачал головой:

– Я все равно не понимаю. Где же ее гордость?

– Во внешних проявлениях. Мать идеализирует моего отца. Она поклоняется культу Уилбура Тейлора. Она считает его настоящим мужчиной и полагает, что в любом браке бывают трудности.

– Ты думала, что я такой же, как твой отец. Ты спросила меня в ту ночь, кто для меня эти женщины – бальзам для моей израненной души? Хочешь правду, Диана? Настоящую правду? Да, они были для меня бальзамом. Я спал с этими женщинами, чтобы забыть тебя. Потому что мне было больно. Жена ушла от меня. И брак мой разрушился.

Диана смотрела на него во все глаза, голова ее кружилась от неожиданного признания. Ей всегда казалось, что женщины служили Кобурну для удовольствия, а они залечивали раны, нанесенные ею.

– Не надо все валить на меня, – отрезала она. – Ты сам отвечаешь за свои поступки.

– Ты права, – согласился Кобурн. – Я отвечаю за них. Я беру на себя всю ответственность. Но не считай себя чистой и непорочной. Мы оба виноваты в том, что произошло.

Диана замолчала. Она представить не могла, что причинила ему такую боль. Она не сомневалась, что Кобурн намерен расстаться с ней, поэтому спит с другими женщинами. Но он раскрыл перед ней свое израненное сердце. Впервые с тех пор, как она ушла от него, Диана подумала, что, возможно, она была неправа. Оказывается, Кобурн тоже скрывал от нее свои эмоции.

Он обнял ее и прижал к себе. Грудь его была теплой, взгляд – проникновенным, и Диана почувствовала, что смягчается.

– Пойми, – сказал он. – Эти женщины ничего не значат для меня. Прости, Диана. Прости за то, что я бездумно копнул твое прошлое и причинил тебе боль. Прости, что я безответственно повел себя в ту ночь, когда мы зачали ребенка. Настало время начать все сначала. Нам надо наладить совместную жизнь.

Внутри у нее все сжалось. Она понимала, что он прав, но не могла забыть о его изменах.

– Я ненавижу тебя за то, что ты занимался сексом со всеми этими… женщинами. Я представляю себе эти сцены, и мне становится плохо. – Диана с трудом сглотнула и встала. – Больше никаких нежных уговоров, никакого давления, никаких манипуляций словами. Дай мне время, и я обещаю подумать над твоим предложением.

Глаза его потемнели, он кивнул. Подойдя к борту, Диана сняла шорты и прыгнула в прохладную, изумительно чистую бирюзовую воду.

Разумом она понимала, что ей надо делать. Осталось убедить сердце.

Глава 10

Кобурн сдержал слово. Три дня и три ночи он не беспокоил Диану, не давил на нее, не заводил серьезные разговоры. Он обсуждал с ней лишь погоду и планы на день.

Они гуляли пешком или плавали на яхте. А устав от палящего солнца, спешили к кристально-чистой воде и коралловым рифам, окружавшим остров. Диана была готова постоянно плавать в окружении разноцветных рыбок, забыв о своих проблемах. И все же постепенно, позволив себе расслабиться, она ясно осознала свое положение.

Жизнь ее безвозвратно изменилась, когда они с Кобурном зачали ребенка. Судьба дала им второй шанс. У них появилась возможность забыть о разногласиях и обидах и, быть может, обрести некое подобие счастья.

Однажды, когда она сидела с книгой возле бассейна, а муж работал в библиотеке, Диану охватил страх. Внутренний голос громко и настойчиво твердил, что ее отношения с Кобурном очень похожи на отношения ее матери с отцом. Кобурн бабник и волокита, а она, невзирая на это, страстно привязана к нему. Станет ли она такой же жертвой, как ее мать, которая поклоняется мужу?

Здравый смысл напоминал, что она рискует разбить себе сердце. Но Диана оптимистично уверяла себя, что муж испытывает к ней гораздо более сильные чувства, чем он готов признать, и они смогут построить на этом свои отношения.

Кобурн подошел к бассейну, когда солнце начало клониться к закату и тени заиграли на поверхности воды. Вид у него был невозмутимый. Диана с трудом узнавала своего мужа. Она привыкла к Кобурну, переполненному эмоциями, позитивными или негативными. Он был экстравертом, человеком открытым – в отличие от нее, постоянно стремившейся спрятаться.

Подплыв к краю бассейна, Диана ухватилась за бортик и внимательно вгляделась в его лицо.

– Я думала, ты просидишь в библиотеке целый день.

– Прости. Много дел накопилось. – Он окинул взглядом ее фигуру в коралловом купальнике. – Ты загорела.

Диана взглянула на свои плечи. Они стали темно-розовыми. Протянув руку, Кобурн помог ей выйти из воды. Она прикусила губу, когда он накинул на нее полотенце.

– Мог бы позагорать со мной.

– Не хочу отвлекать тебя, ведь ты должна принять решение.

– Я очень хочу, чтобы у нас получилось, Кобурн. Мы должны использовать этот шанс, или нам придется расстаться. Но я выросла в обстановке войны между матерью и отцом и не хочу, чтобы наш ребенок испытал нечто подобное.

Лицо его стало напряженным.

– Ты не доверяешь мне?

– Я не собираюсь бросать работу. И это серьезный вопрос. Я хочу воспитывать ребенка, но не готова отказаться от карьеры на долгий срок. Я потеряю квалификацию.

В его потемневших глазах вспыхнул воинственный огонек.

– Ты не доверяешь не только мне. Ты не доверяешь нам.

– Речь не об этом. Я говорю о любимом деле. Мне надо практиковаться.

Плотно закутав жену в полотенце, Кобурн отпустил ее.

– Хорошо. Считай, что мы достигли компромисса. Мы многое испортили, Диана, но я обещаю тебе, что это мы не испортим. Это слишком серьезно.

Заставив себя кивнуть, Диана ощутила панику.

– Я знаю.

– Приехал Артур, – сказал Кобурн. – Он приглашает нас на ужин со своими друзьями. Ты готова?

Диана скривила губы.

– Сначала ты призываешь меня расслабиться, а потом велишь собраться?

Он окинул ее пристальным взглядом:

– Я тоже предпочел бы забыть о цивилизованном обществе и уединиться с тобой. Но так как Артур – мой друг, с этим придется подождать.

Одеваясь к ужину с Кентами, Диана вздрагивала, вспоминая о взгляде Кобурна. Все недвусмысленно говорило о том, в какое русло вскоре повернут их отношения. Она не понимала, почему так нервничает при мысли о близости с мужем. Ей казалось, что она заплыла далеко в море, и надо еще долго плыть, чтобы выбраться на берег.

Непослушными руками Диана расправила легкое шелковое платье. Оно было того же цвета, что и глаза ее мужа, бездонные и завораживающие.

Кобурн ждал ее на террасе, в белой рубашке и черных брюках. Она уже давно не видела его таким. Он окинул взглядом ее фигуру в сексуально облегающем платье с глубоким декольте и удовлетворенно кивнул. Диана почувствовала, что у нее подогнулись колени.

Нетвердым шагом подойдя ближе, она остановилась в нерешительности.

– Ты выглядишь… неподражаемо.

Она облизала пересохшие губы:

– Спасибо.

Кобурн, поднявшись на две ступеньки, приподнял ее голову за подбородок, другой рукой обхватив ее талию.

– У меня появилось ощущение, что моя всегда спокойная жена немного нервничает.

– Совсем нет, – возразила Диана, однако дыхание, помимо ее воли, участилось.

Он погладил ее затылок:

– Если бы я был откровенным с тобой, то сказал бы: «Давай не пойдем на ужин и займемся любовью».

Диана вспыхнула.

– Кобурн…

Он наклонился к ее уху и прошептал:

– Я хочу исследовать каждый изгиб твоего тела.

Упершись ладонью в его грудь, Диана отпрянула.

– Мы должны идти. Было бы невежливо отказаться от ужина.

Кобурн внимательно посмотрел на нее:

– Да, должны. Но сначала я поцелую свою жену.

Сердце ее забилось быстрее. Она по-прежнему упиралась рукой в его грудь, однако не знала, хочет ли оттолкнуть Кобурна или стремится прижаться к нему. Он прильнул к ее губам. Диана замерла, губы ее были неподвижны. Это было все равно что добровольно шагнуть в эпицентр бури. Она сомневалась, что способна на это.

Кобурн крепче сжал ее подбородок.

– Открой рот, – скомандовал он. – Пусти меня.

Диану раздирали противоречия, в мыслях царил хаос. И вдруг она почувствовала, что больше не может бороться. Губы женщины приоткрылись. Яростный поцелуй чуть не свел ее с ума. Она ощущала лишь пряный мужской запах и большое мускулистое тело, прижимавшееся к ней. Прикосновения Кобурна были до боли знакомыми и все же какими-то другими. Он изменился, став жестким и деловым человеком, и это сказалось даже на поцелуе.

Диана упивалась им, наслаждаясь изгибами его чувственных, красивых губ.

Кобурн прошептал ее имя. Крепко сжав ягодицы Дианы, он прижал ее к своим мускулистым бедрам, и она страстно подалась ему навстречу. Только Кобурн умел так сказочно целоваться.

Но вдруг его руки замерли.

– Ты не надела трусики?

Диана покраснела до корней волос.

– Под облегающим платьем их нельзя носить.

Кобурн взглянул на нее так, что она затрепетала.

Диана прикусила губу. Как она могла забыть, на что он способен?! Ей вспомнился один совместный ужин на Манхэттене. Был душный вечер. Кобурн только что вернулся из поездки в Германию. Не успев отдышаться, он переоделся и пошел вместе с ней на коктейль-вечеринку. Чрезвычайно сексуальный по своей натуре, он весь вечер старался не прикасаться к жене, однако недельная разлука дала о себе знать. Когда Диана направилась в туалетную комнату, Кобурн пошел за ней, запер дверь и, прижав ее к стене, овладел ею жестко и страстно. Он нашептывал ей на ухо, как скучал по ней, как ему недоставало ее в пустой гостиничной постели…

– Тебе жарко? – Его срывающийся шепот заставил ее поднять глаза. Кобурн любовался ее пылающими щеками. – Такой раскованной я тебя никогда не видел.

Диана судорожно глотнула воздух.

– Веди себя прилично.

– Постараюсь, – хищно улыбнулся он. – На этот раз я хочу заставить тебя разговориться, моя милая, чтобы удовлетворить тебя во всем.

Желудок ее сжался. Отказ от ужина неожиданно показался ей хорошей идеей, потому что она боялась умереть под его откровенным соблазняющим взглядом.

– Но сначала, – медленно произнес ее муж, отступив назад и засунув руку в карман, – надень на палец вот это.

Диана уставилась на кольцо, лежащее на его ладони. Это было простое золотое обручальное кольцо, символ счастья и муки. Если она наденет его, пути назад не будет. Честно говоря, это было уже второе обручальное кольцо. Первое Диана потеряла, когда тщательно мыла руки, готовясь к операции, и Кобурн никак не мог простить ей это.

– Носи его. – Он надел кольцо ей на палец. Отныне она принадлежит ему. – На этот раз ты его не потеряешь, Диана. Ты будешь носить его в радости и в горе. – (У нее промелькнула мысль: чего у них будет больше, горя или радости?) – Не думай ни о чем, – добавил Кобурн. – Просто порадуйся этому вечеру.

Он повел ее к машине, и они поехали в горы, к шикарной вилле Кента, красовавшейся на скале. Оттуда открывался потрясающий вид на море и песчаный пляж, на который накатывали пенистые волны.

Дворецкий провел их на веранду, обращенную к морю. Там прогуливались гости с бокалами шампанского в руках. Это были сливки общества. Красивые женщины с изящными прическами носили эксклюзивные платья с такой непринужденностью, будто, собираясь на вечер, открыли платяной шкаф и надели первое, что попалось под руку. И драгоценности, сверкавшие на безупречно загорелой коже, они носили точно так же.

К ним подошел высокий, элегантно одетый мужчина. У него были тонкие черты лица и нос с горбинкой – все признаки аристократической внешности. Артур Кент тепло приветствовал Кобурна, а потом, слегка поклонившись, расцеловал ее в обе щеки.

– Наконец-то я познакомился с прекрасной Дианой.

– У вас чудесный дом, – тихо сказала она. – Спасибо за приглашение.

– Я всегда рад вас видеть. Я постоянно твердил об этом Кобурну, но он был поглощен обязанностями генерального директора.

– Сегодня мне понадобятся твои мозги, – заметил Кобурн, усмехнувшись. – Если не возражаешь.

«Наверное, Кобурн хочется посоветоваться с Артуром насчет корпорации», – подумала Диана. Там что-то произошло, недаром муж ее стал рассеянным. Но ей не удалось ничего выяснить, потому что к ним подошла жена Артура, Дейна, с детьми. Два мальчика, семи и девяти лет, Майк и Джеймс, были очень похожи на темноволосую мать-англичанку. Дейна была на двадцать лет моложе мужа. Можно было подумать, что он женился на ней, ценя ее молодость и красоту, но вскоре Диана поняла, что дело не только в этом. Кенты были дружной и счастливой семьей. Было видно, что они владеют секретом жизни, и секрет этот заключается совсем не в том, сколько денег у них на банковском счете.

Артур сказал сыновьям, которые были одержимы спортом, что Кобурн был лучшим футболистом в школе, и они стали умолять его поиграть с ними в футбол. Кобурна не пришлось долго уговаривать. Передав свой бокал Диане, он пошел за ликующими мальчишками.

– Ты ничего не пьешь, – заметила Дейна. – Хочешь бокал шампанского?

– Нет, спасибо. Лучше апельсиновый сок.

В глазах хозяйки мелькнула догадка, но она была слишком хорошо воспитана и потому промолчала. Пока Дейна ходила за соком, Диана и Артур наблюдали за тем, как Кобурн играет с Майком и Джеймсом. Он ловко водил мяч и обходил противников. Мальчики смеялись от восторга, пытаясь догнать его. Кобурн смеялся вместе с ними, и впервые за много дней с лица его исчезло напряжение.

– Как он хорошо играет с детьми. – Облокотившись на перила, сказал Артур. – Он любит жизнь и если чем-то увлекается, то отдает всю душу и сердце, не думая о последствиях.

Да, Кобурн умел радоваться жизни, что было чуждо Диане, серьезной и сдержанной. Он умел жить настоящим, наслаждаясь каждой секундой, а она уже в юности научилась планировать свою жизнь на несколько недель вперед.

Но в последнее время Диана подмечала в муже усталость и раздражение. Он взвалил на себя управление гигантской корпорацией, а теперь еще должен заботиться о ребенке, которого не хотел. Не слишком ли велика нагрузка?

Диана сглотнула комок в горле. Нельзя допускать негативные мысли. Она должна быть веселой и оптимистичной. Лишь бы это помогло.

– Они тебя загоняли?

Артур вышел на просторный газон, когда Кобурн поднял руки вверх, возвестив об окончании импровизированного футбольного матча.

– Это маленькие дьяволята, – заявил Кобурн, взяв у Артура кружку пива, которую тот ему протянул. – Я не был в тренажерном зале с тех пор, как возглавил корпорацию.

Артур чокнулся с ним.

– Это затягивает, не так ли? Как ты думаешь, почему я отошел от дел? Секрет заключается в балансе, мой друг, а его нелегко найти.

Сделав большой глоток, Кобурн посмотрел на бесконечный голубой горизонт.

– Ты сталкивался когда-нибудь со снятием с продажи некачественной продукции?

– Чаще, чем хотелось бы. Тебе это грозит? – поинтересовался Артур.

Кобурн кивнул. Это была конфиденциальная информация, но он не сомневался, что дальше Артура сведения не пойдут.

– Да, грозит. И это будет большой скандал. Можешь дать совет?

– Трезво взгляни на факты, оцени обстановку, и, если надо взвалить вину на себя, сделай это, подставив широкие плечи. От этого зависит репутация твоей компании. Она может укрепиться, но может и разрушиться.

Кобурн это знал. Потому и не спал ночами.

Он беседовал с Артуром, выслушивая его мудрые советы. Диана стояла с женой Артура и еще двумя дамами в дальнем конце веранды. Они обсуждали недвижимость на Карибах.

– У моих родителей там дом. Жалко, что я не могу жить на Карибах из-за своей профессии, – улыбнулась Диана.

– О! Вы работаете?

Она напряглась, когда Кобурн подошел и обнял ее за талию.

– Да. Я хирург.

– Хирург? – Жена владельца корпорации «Софт» изумленно изогнула бровь. – Значит, вы режете людей?

– Именно так, – подтвердила Диана. – С определенной целью, конечно.

Ее собеседница вряд ли оценила юмор.

– Это… невероятно. Могу поспорить, Кобурн преклоняется перед вами.

– Конечно! – Кобурн прижал жену к себе. – Красота и ум меня несказанно возбуждают.

– Конечно, возбуждают! – Подтвердила яркая блондинка, супруга еще одного соседа Артура, такая юная, что ее можно было принять за его дочь. Она украдкой бросала взгляды на Кобурна, как только он появился. – Муж сказал, что вы владеете одной из самых известных компаний по производству автозапчастей, но я не представляю, что это такое, потому что все это находится внутри машины.

Кобурн улыбнулся:

– Отлично сказано.

– А вы работаете? – поинтересовалась Диана.

– О нет, – надув губки, ответила блондинка. – У нас двое детей. Женщины должны заниматься семь ей. Воспитание детей – самое важное дело на свете.

– Если бы не было женщин-врачей, – заметила Диана, – то хирургов не хватило бы, и кто тогда лечил бы ваших детей?

Блондинка дернула плечиком:

– И все-таки женщины должны сидеть дома. О, я не имею в виду вас, – примирительно добавила она. – Несомненно, вы невероятно талантливы. Однако женщины иногда слишком далеко заходят, забывая о своих приоритетах.

Диана вцепилась ногтями в бок Кобурна. Почувствовав приближение взрыва, он учтиво улыбнулся дамам.

– Не возражаете, если я похищу у вас свою жену? Мне хотелось бы кое-что ей показать перед ужином.

Не дождавшись ответа, он увел Диану.

– Не слушай ее, – прошептал Кобурн. – Она никогда не работала и ничего не умеет делать.

– А ты хотел бы, чтобы я была такой же, как она, – пробормотала Диана. – Чтобы я сидела дома на диване и ждала твоего возвращения.

– Не надо подсказывать мне идеи. – Опустив руку ниже, он прижал ладонь к ее ягодицам. – Конечно, я был бы не против, но, думаю, ты принесешь много пользы людям.

В ее прекрасных глазах вспыхнул гнев.

– Не надо льстить мне, пытаясь успокоить. Я не кнопка, на которую можно нажимать.

– Да, да, конечно, – ласково сказал он. – Но все-таки я нажму одну кнопку сегодня вечером, когда мы останемся вдвоем.

– А почему бы тебе не понажимать кнопочки у той блондинки? Она с радостью согласилась бы.

Кобурн разозлился:

– Я говорю это в последний раз, поэтому выслушай меня внимательно, Диана. Меня не интересуют другие женщины. И не будут интересовать, даже когда ты будешь на последнем сроке беременности. Единственная женщина, которая может меня возбудить, – ты. И только ты будешь спать в моей постели.

Обессиленная Диана прижалась к перилам. Блеск в ее глазах недвусмысленно свидетельствовал о том, что она хочет его так же страстно, как он хочет ее.

– Прошу к столу, – пригласил их Артур и слегка улыбнулся. – Если только вы не хотите заняться чем-то другим.

Щеки Дианы стали пунцовыми. Кобурн провел ее к столу, накрытому под звездным небом. Его жена возбудилась, она хотела его. И это было хорошо, потому что сам он изнемогал от желания.

Диана сидела по правую руку от Кобурна за длинным столом, освещенным канделябрами. Но около своего горячего, сексуального мужа она не могла расслабиться. Он использовал любую возможность, чтобы прикоснуться к ней. Желание росло с каждой минутой.

Диана отчаянно пыталась сосредоточиться на словах хозяйки дома, которая, будучи талантливой художницей, рассказывала о своих картинах.

В какой-то момент, когда салат и закуски были убраны, но горячее еще не подали, она почувствовала, что рука Кобурна легла на ее бедро. Диана напряглась. Рука медленно спустилась к колену, а затем задрала подол ее платья. Диана сверкнула на него глазами, но он продолжал разговаривать с Дейной, будто не соблазнял жену в присутствии двадцати человек.

Но хотела ли она, чтобы он остановился? Диана с трудом сглотнула, когда он раздвинул ее бедра. Все внутри напряглось и задрожало от предвкушения, когда Кобурн принялся мозолистыми пальцами гладить ее нежную кожу. Ей стало трудно дышать, и она утратила способность поддерживать даже самый простой разговор. Жар волнами накатывал на нее.

– Кобурн, – прошептала Диана, – прекрати.

– Звучит убедительно, – выдохнул он, – сейчас.

Она не вынесет этого. Палец его проник в ее лоно.

О боже. Нет! Она попыталась ответить на какой-то вопрос Дейны, когда Кобурн нащупал ее самый чувствительный бугорок и стал гладить его. Дыхание женщины застряло в горле, пальцы судорожно сжались. Ласки Кобурна стали более интенсивными. Сжав бедрами его руку, Диана боролась с собой. Вернее, ее разум боролся с телом. Она не должна позволять ему делать это. Не должна!

Опустив руку, она схватила его за запястье. Их взгляды встретились, и, увидев огонь в глазах мужа, Диана на секунду забыла обо всем. Он был возбужден так же, как и она.

Кобурн убрал руку, и она облегченно вздохнула. Заправив ей за ухо выбившийся локон, он прошептал:

– Ты хочешь меня, малышка. Не думай, что я остановлюсь.

Нервы Дианы были на пределе. Блондинка с любопытством посматривала на нее, но Диана сконцентрировалась на своем дыхании. Когда подали кофе и десерты, она не смогла съесть ни кусочка. Тело ее трепетало от предвкушения.

Артур уже спрашивал гостей, не хочет ли кто принять рюмочку на ночь, когда на террасу выбежал Майк и бросился к отцу. Он принялся что-то шептать Артуру на ухо, и все встревожились.

Глаза мальчика были расширены. Отец посадил его на колени, пригладил ему волосы и велел глубоко дышать.

– Джеймс ушибся, – всхлипнул Майк. – Мы решили построить крепость. Только Джеймс упал и расшибся.

Кто-то тихо ахнул. Артур обхватил ладонями лицо мальчика:

– Джеймс на скале?

– Д-да. Папа, у него кровь.

Диана вскочила.

– Вызывайте скорую помощь, – велела она и повернулась к Майку: – Покажи нам, где Джеймс.

Кивнув, мальчик спрыгнул с колен отца. Они выбежали во двор и быстро добрались до края скалы, обнесенного высоким ограждением. Майк пролез в какую-то дыру, и Диана последовала за ним. Сердце ее сжалось, когда мальчик указал на крутой каменистый склон и уступ, расположенный пятью футами ниже. Джеймс лежал там, едва видимый в темноте, и тихо стонал.

– Нужен свет, – распорядилась Диана.

Кто-то передал ей фонарик. Посветив вниз, она увидела ужасную картину. Мальчик, скорчившись, лежал на самом краю уступа, и под ним растекалась лужа крови. Диана сразу поняла, что он повредил артерию.

– Уступ надежный? – спросила она Майка.

Тот кивнул. Кобурн выругался:

– Неизвестно, выдержит ли он тебя.

– Сейчас выясним, – отрезала Диана.

Он схватил ее за руку:

– Я пойду первым. Если все в порядке, ты спустишься.

– Кобурн…

– Не возражай.

Затаив дыхание, она смотрела, как муж карабкается по камням с ловкостью альпиниста, покорившего не одну вершину. Кобурн добрался до уступа и проверил, надежен ли он.

– Иди ко мне.

Он помог жене спуститься. Занявшись побледневшим мальчиком, Диана заставила себя не думать о том, как высоко над морем они находятся. Нащупав пальцами рану, она зажала ее. Это была бедренная артерия. Самая главная. Плохо.

– Снимай рубашку, – сказала она Кобурну. – Мне надо перевязать рану.

Он продолжал смотреть на лужу крови.

– Кобурн, – выдохнула Диана. – Мне нужен перевязочный материал, срочно.

Муж ее, выйдя из транса, снял рубашку и стал рвать ее на полосы. Схватив первую, Диана перетянула бедро мальчика, чтобы остановить кровотечение. Джеймс громко застонал.

– Еще, – приказала она Кобурну. – Давай все.

Взглянув на белое как мел лицо ребенка, она испугалась, что он потеряет сознание.

– Джеймс, – мягко сказала Диана, – я доктор. Я умею лечить людей. Ты поранил ногу. Это поправимо. Мы отвезем тебя в больницу, ты полетишь туда на вертолете. Здорово, да?

Мальчик слабо кивнул, и это был хороший знак. Диана взяла полоски ткани, которые протянул ей Кобурн.

– Сейчас я свяжу твои ноги вместе, чтобы они не очень болели. Ты потерпишь, ведь ты храбрый мальчик?

Джеймс всхлипнул. Диана стиснула зубы. Это была болезненная процедура, но необходимая. Как профессионал, она не должна была реагировать на детские слезы, но стоны Джеймса, когда она фиксировала его сломанную ногу, были душераздирающими.

Кобурн вскарабкался наверх, и тогда Артур спустился к сыну, чтобы поговорить с ним и успокоить его. Послышался рокот приближающегося вертолета. Диана тоже поднялась наверх, чтобы помочь бригаде скорой помощи.

Только когда мальчика увезли, ее ноги подкосились. Кобурн подхватил жену, обняв за талию.

– Я ужасно боюсь высоты.

– Я знаю. Ты храбрый человек, Диана Грант.

Диана не считала себя храброй. И сейчас она находилась на грани нервного срыва, слишком много эмоций ей пришлось испытать.

Кобурн посадил Диану в машину, и они поехали вниз по извилистой горной дороге.

– Если бы он вел себя осторожнее… – пробормотала она.

Кобурн искоса взглянул на нее:

– Случилось то, что случилось. Не надо проживать свою жизнь по принципу «если бы…».

– Ты думаешь, я так жила? – тихо спросила Диана.

– Да.

Она пребывала в оцепенении, пока они не приехали в свой коттедж. Открыв дверцу, Кобурн взял жену на руки. Она не стала возражать. Просто прижалась головой к его груди, когда он поднимался с ней по лестнице. Войдя в спальню, Кобурн сразу же понес ее в душ. Диана взглянула на свое платье, оно все было в крови.

Дрожавшими руками она попыталась расстегнуть молнию на спине, но ей это не удалось. Подойдя сзади, Кобурн отвел ее руки. Почувствовав прикосновение его губ к чувственной ямочке между шеей и плечом, Диана затрепетала.

– Сегодня ты герой, – сказал он.

Она покачала головой:

– Это моя работа.

Он расстегнул молнию:

– Спускаться по скале, когда ты боишься высоты, – это не твоя работа. Но ты сделала это, чтобы спасти мальчика. Даже глазом не моргнула.

Диана еще раз поежилась:

– Я очень боялась, что мы рухнем в воду.

– Тем не менее это не остановило тебя. – Спустив платье с ее плеч, Кобурн обхватил ладонями ее груди и вновь поцеловал ту ямочку, которая сводила женщину с ума. – Я никогда никем так не гордился.

Сердце ее сжалось.

– Я многое знаю и умею, Кобурн. Мне нужно использовать свои знания.

– Я понял это. – Взяв Диану за плечи, он повернул ее к себе. – Я недооценивал твою работу. И только сегодня, увидев тебя с Джеймсом, я понял, насколько важна для людей твоя профессия.

Искра надежды вспыхнула в душе Дианы. Может быть, у них все получится? Может быть, ей надо перестать все анализировать и просто следовать велению сердца?

Кобурн расстегнул ее бюстгальтер и бросил его на пол. Увидев его вожделенный взгляд, Диана задрожала.

– Клянусь, тот эпизод за столом чуть не свел меня с ума, – пробормотал он, сжав ее набухшие соски. – Но ты не позволила мне закончить.

Она вспыхнула:

– Это было недопустимо.

– Зато сейчас допустимо, – шепнул он ей на ухо. – Иди под душ, Диана.

Она встала под душ, едва держась на ногах. Кобурн присоединился к жене и, взяв душистое лимонное мыло, принялся намыливать ей спину, ягодицы, которым уделил самое пристальное внимание, а затем – ноги.

Наклонившись, он повернул Диану и, раздвинув ее бедра, сжал пальцами нежную плоть. Она застонала. Тогда Кобурн припечатал ее к стене своим мощным телом. Его пальцы погрузились в ее влажные волосы, а губы прильнули к ее губам. Возбуждение нарастало.

– Я хочу ощутить тебя в полной мере, малышка. – Оторвавшись от Дианы, он пронзил ее взглядом, полным вожделения. – Хочу ощутить твою сладость… и то, как ты изнемогаешь от моих прикосновений. Я мечтал об этом, когда ласкал тебя под столом.

Колени Дианы готовы были подогнуться. Выключив душ, Кобурн завернул ее в полотенце. Она едва успела вытереть волосы. Муж подхватил ее на руки, отнес в спальню и уложил на огромную кровать. Диана почувствовала себя жертвой, за которой охотится хищник в джунглях, когда Кобурн, сверкая голубыми глазами, стал ласкать нежный бугорок.

Она вскрикнула, не в силах себя сдержать.

– Вот так, милая. Отдай себя мне. Ты потрясающая.

Диана содрогнулась в оргазме, а Кобурн, прижав ладонь к ее животу, наблюдал за ней, наслаждаясь ее хриплыми стонами.

– О боже, – прошептала женщина, сжимая его в объятиях.

– Всегда к вашим услугам, – ухмыльнувшись, бросил он, поцеловав ее в губы, а затем лег на бок рядом с ней. – Погладь меня, – произнес Кобурн низким голосом. – Почувствуй, как ты возбудила меня.

Она взглянула на символ его мужественности, касавшийся мускулистого живота, и губы у нее пересохли от предвкушения. Сейчас она сможет насладиться Кобурном без презерватива, впервые в жизни, и никакие барьеры не будут разделять их.

Кобурн подмял Диану под себя. Сердце ее замерло в груди. Он любил эту позу. Любил разговаривать с ней, доводя до умопомрачения.

– Скажи, – шепнул он ей на ухо. – Скажи мне, что ты хочешь меня…

Да, она хотела, она всю неделю боролась со своим желанием.

Крепко сжав ягодицы Дианы, Кобурн медленно вошел в нее. Ей хотелось видеть его глаза, но он покусывал нежную мочку ее уха.

– Мне нравится, как ты принимаешь меня, – пробормотал он. – Ты такая упругая, малышка. Ты будто создана для меня. На свете нет ничего более совершенного.

Слова его явились бальзамом для ее истерзанной души. Она протянула руку и прикоснулась к его лицу.

– Я хочу видеть тебя.

Кобурн проигнорировал ее просьбу. Дыхание его участилось, и это свидетельствовало о том, что он постепенно теряет свой железный контроль.

– Кобурн… Мне надо видеть тебя.

Он лег на спину и уложил Диану на себя. Глаза его стали темно-синими, когда он взглянул на нее.

Кобурн был сильным и мужественным, но ей этого было недостаточно. Она хотела его душу. Ей хотелось убедиться в том, что он полностью принадлежит ей.

Она провела пальцем по его красивым губам:

– Ты не целовал меня той ночью.

– Это было наказание.

Диана склонилась над ним:

– Сделай это сейчас.

Обхватив рукой затылок жены, Кобурн поцеловал ее так проникновенно, что у нее возникло ощущение, будто в мире, кроме них, больше никого нет. Это было волшебно. Ей хотелось, чтобы поцелуй длился вечность.

Только Кобурн мог доставить ей такое наслаждение. Он заставлял ее чувствовать себя драгоценностью, когда они сливались друг с другом.

Без сил упав на грудь мужа, Диана посмотрела в его сияющие глаза.

– Мне так недоставало тебя, – прерывисто выдохнула она. – Мне так недоставало этого.

Он погладил большим пальцем ее щеку, затем сжал подбородок.

– Давай повторим, малышка. Я хочу тебя.

Его взгляд был гипнотическим. Кобурн крепко сжимал ее ягодицы, а она, вцепившись в его крепкие бицепсы, вновь стала двигаться вместе с ним. И Диана достигла второго пика.

Она застонала и, закрыв глаза, отдалась все убыстряющемуся ритму. Наконец из груди Кобурна вырвался крик…

Диана прижалась к мужу, когда он, выключив свет, лег рядом с ней, однако эйфория ее рассеялась, потому что он мгновенно уснул, нашептав ей на ушко нежные слова любви.

Это явилось наглядным свидетельством того, что они сошлись только ради ребенка. Значит, он отдал ей только половину себя. И это было самое худшее.

Глава 11

Пару лет назад Кобурн участвовал в автомобильном пробеге по Сахаре. Единственной целью тогда было выжить. Пять дней они ехали по бескрайним раскаленным пескам. С места ночевки надо было быстро убираться, чтобы не стать добычей зверей.

После этого пробега Кобурн понял, что больше не хочет испытывать чувство нависшей над ним опасности. И до сих пор он его не испытывал. Пока вновь не стал спать с женой.

Когда он проснулся в обнимку с ней, под лучами жаркого солнца, проникавшими в окна, ему показалось, что он вновь столкнулся с кровожадными хищниками, от которых спасался в пустыне.

Кобурн был уверен, что потрясающий секс успокоит его нервы, но все оказалось не так. Диана еще глубже проникла в его душу, вновь разбила его устоявшийся мир.

Ему стало трудно дышать, и, высвободившись из объятий своей сексуальной жены, он оделся и направился к двери. Часовая пробежка по берегу должна была помочь, но он вернулся домой с тем же ощущением смятения и растерянности.

Возможно, проблема была в том, что вчера вечером Диана проявила героизм. Кобурн наконец осознал, как сильно он недооценивал профессию жены. Сам он не смог бы спасти ребенка. Он стоял бы над ним, окаменев, как идиот, если бы Диана не побудила его действовать.

Но он всегда знал, что она уникальна. Он любил ее ум точно так же, как любил все остальное. Никто не мог бросить ему вызов, только она.

Сняв мокрую футболку, Кобурн повесил ее на забор и стал прохаживаться, чтобы немного обсохнуть и упорядочить дыхание. А заодно и подумать. Взвалив на себя управление корпорацией, он расслабился, попав под чары Дианы. Он получил то, что хотел, – ее согласие возобновить брак ради будущего ребенка. Теперь им надо избавиться от иллюзий. Всепоглощающая любовь, которую они когда-то испытывали друг к другу, способна разрушить их. На этот раз им требуется здравый смысл.

В кармане зазвонил мобильный телефон. Достав его, Кобурн взглянул на дисплей и прижал трубку к уху.

– Слушаю, Дэвид.

– Извини, что беспокою тебя, – сказал исполнительный директор корпорации, – но Рег сейчас тоже на связи.

Сердце Кобурна упало. Если юрисконсульт подключается к разговору, это означает, что худшие прогнозы начали сбываться.

– Неужели все так плохо?

– Да, – подтвердил Рег. – Количество бракованных деталей исчисляется десятками тысяч. Подан коллективный иск. Мы пытаемся подсчитать, сколько нам потребуется денег на адвокатов. Контрагент требует аннулировать сделку.

Кобурн закрыл глаза. Наверное, ему снится ночной кошмар.

– Доказано, что тормозная система не сработала по нашей вине?

– Да, доказано.

Он сжал кулаки. Пять человек погибли в автокатастрофах из-за отказа тормозов, выпускаемых его корпорацией. А это означало, что руки Грантов запачканы кровью. Его корпорация несет ответственность за гибель людей. Кобурн почувствовал, что в груди его вскипает гнев: на инженеров – за то, что недосмотрели, и на себя – за то, что не проконтролировал. И в то же время он испытывал страх. Какие последствия ждут его?

– Сегодня вечером я вылечу в Нью-Йорк.

– Хорошо, – сказал исполнительный директор. – Еще раз прошу прощения за то, что побеспокоил.

Кобурн плохо соображал. Он взглянул на безмятежное и бескрайнее море, плескавшееся перед ним. Оно было сказочно красивым, но теперь придется спуститься с небес на землю.

Когда суровая реальность окончательно дошла до его сознания, он направился к коттеджу. Диана была в кухне. Она стояла возле барной стойки с чашкой кофе в руках. Кобурн посмотрел на ее длинные ноги, едва прикрытые шелковым халатиком, с жадностью мужчины, наслаждавшегося этим красивым телом прошлой ночью и жаждавшего продолжения.

– Ты чем-то встревожен?

– Нам надо вечером вылететь в Нью-Йорк.

Лицо Дианы стало холодным и бесстрастным. Он терпеть не мог это выражение.

– Что случилось?

– Юридические проблемы.

– Какие конкретно?

– Требование аннулировать сделку.

Диана нахмурилась:

– О, это плохо.

– Да, плохо. – Положив телефон на стол, Кобурн подошел к ней.

Она с тревогой взглянула на него:

– Хочешь поговорить?

– Пока не о чем разговаривать, еще не известны подробности.

– Я пойду укладывать вещи.

– Не торопись. Весь день в твоем распоряжении.

Они снова вернулись к тому, что их разлучило.

Единственной связующей нитью между ними было хрупкое устное соглашение. Диана воинственно вздернула подбородок, стала холодна как лед, и Кобурну было горько видеть это.

Она отгородилась от него, а в Нью-Йорке его ожидают неприятности.

– Ты снова возводишь стену между нами, Ди. Я этого больше не вынесу.

Ее темные глаза угрожающе сверкнули.

– А как ты ведешь себя? Отказываешься разговаривать со мной.

– Я ничего не могу сказать, пока не вникну в суть дела.

– Люди пострадали?

– Пять человек погибли.

Глаза ее расширились.

– Значит, именно это тревожило тебя после того телефонного звонка.

– Да.

– Черт возьми, Кобурн, ты должен был сказать мне. Я могу помочь тебе. Надо это обсудить.

– Вот мы и обсуждаем.

– Но я силой заставила тебя говорить. Ты снова стал замкнутым и необщительным. Я не знаю, как достучаться до тебя.

– А что ты хочешь услышать, если я сам ничего не знаю?

Щеки ее вспыхнули.

– Как это отразится на «Грант индастриз»? И на тебе?

– Аннулирование сделки может нанести корпорации непоправимый ущерб. Но точно пока ничего не известно.

Взгляд Дианы смягчился. Поставив чашку с кофе, она подошла к мужу и взяла его за руку.

– Не стоит решать проблему в одиночку, Кобурн. Тебе надо довериться кому-то.

Ему стало больно и горько, горло сжалось, не давая говорить. Он взглянул на пальцы жены, сжимавшие его руку.

– Самое худшее – это то, что я не могу вернуть к жизни этих людей. Семьи навсегда потеряли их, потому что мы допустили ошибку.

Диана покачала головой:

– Это был несчастный случай. Никто не желал их смерти. Единственное, что мы можем сделать, – помочь их близким.

В горле Кобурна возник комок, и ему стало трудно дышать. Он знал, что это такое – потерять близкого человека. Кобурну предстояло взять на себя ответственность. Ему стало страшно, и он захотел спрятаться – там, где было хорошо. Всегда хорошо.

Кобурн взглянул на покрасневшие щеки и шею жены. Она всегда краснела, когда была возбуждена. И он тоже возбудился – представив то, что скрывается под шелком. Ее полные груди призывно налились, и он желал увидеть их.

– Ты ненасытен, – прошептала Диана. – Постараюсь тебе помочь.

– Хочешь помочь? – Он провел пальцем по ее шее. – Сними халат.

Она пристально взглянула на него:

– Если ты пообещаешь со мной разговаривать.

Засунув руку в вырез халата, он нащупал пальцами ее набухший сосок.

– Обещаю. Снимай.

В прекрасных глазах Дианы блеснуло вожделение.

Развязав поясок халата, она сбросила его на пол. Кобурн восхищенно выдохнул. У нее была идеальная фигура. Округлые формы стали еще более пышными с наступлением беременности. Жена сводила его с ума.

Обхватив Диану за талию, он посадил ее на стол, игнорируя голос разума, твердивший, что не стоит делать это. Потому что чем больше он отдается желанию, тем больше хочет ее. А Кобурн не собирался подчиняться своей жене.

Он хотел быть главным.

Наклонившись, Кобурн обхватил губами ее сосок, лаская рукой нежную кожу. Диана пахла лимоном и еще чем-то сладким, и он, не успев начать, уже не владел собой.

Застонав, Диана запустила пальцы в его волосы, когда он слегка прикусил один ее сосок, а затем другой. Выгнув спину, она застонала, изнемогая от желания.

Кобурн откинулся назад. Вид ее прекрасных налившихся грудей чуть не свел его с ума. Но он знал, что жену надо разогреть, поэтому, собрав остатки самоконтроля, добрался до заветного бугорка.

– Боже, Кобурн…

Диана зажмурилась от удовольствия.

– Посмотри на меня, – скомандовал он, прервав ласки.

Она взглянула на него, и щеки ее жарко вспыхнули.

– Вот такой я хочу видеть тебя, милая, с широко открытыми глазами. Я хочу видеть тебя всю.

Стянув шорты, Кобурн пододвинул Диану к самому краю стола и вошел в нее одним толчком. В ответ раздался ее сдавленный стон.

Он окончательно перестал владеть собой и, застонав, прошептал ее имя, будто отчаянно молил о том, чего никогда не может быть.

Глава 12

Боже, как хорошо осенью в Нью-Йорке!

Диана улыбнулась, увидев маленького терьера, гонявшегося за красно-желтыми листьями, и отправилась в мясной магазин.

Они жили в Челcи – там, где Диана совсем не собиралась жить. Но она отказалась от мечты об Африке и поняла, что это было разумно. Когда они с Кобурном встретились в ту ночь и зачали ребенка, их чувства возродились. Они успели отступить от роковой черты.

Диана открыла дверь магазина, и треньканье колокольчика возвестило о ее приходе. Они с Кобурном жили здесь уже три недели, и она полностью посвятила себя мужу, стараясь поддержать его в этот очень сложный период.

Когда Кобурн предложил жене купить дом в Челси, который продавал его знакомый, она с неохотой поехала взглянуть на него. Но сразу же влюбилась в цветущий сад на заднем дворе, который понравился ей гораздо больше, чем просторная и современная кухня. И Диана полюбила Челси. Кобурн был прав. Это идеальное место для ребенка, экологически чистое и уютное.

Сделав заказ для ужина, на который они пригласили Фрэнки и Харрисона, Диана уселась возле окна и стала ждать. Что-то случилось в ту ночь, когда они помирились с Кобурном, что-то, пронзившее их обоих, словно электрическим током. Ей удалось проникнуть под его панцирь. Может быть, не в полной мере, потому что муж оставался для нее загадкой. Однако теперь она безошибочно угадывала, когда он выражал свои истинные эмоции.

Это произошло в то утро, когда Кобурн рассказал ей об отмене сделки, а затем овладел ею с отчаянной страстью, которую не мог скрыть. С того момента он впустил жену в свой внутренний мир. Он позволил ей поддержать его в кризисной ситуации. Стало ясно, что она ему нужна не только для секса. Отношения их вышли на новый уровень.

Было странно заниматься домашними делами, а не стоять у операционного стола, спасая жизни. Диане этого недоставало. Будто у нее отняли частичку ее самой. Но такой перерыв был полезен. Ей надо было решить, чего она на самом деле хочет.

Однако в данный момент она нужна своему мужу. Семья для нее самое главное. И она будет поддерживать Кобурна, пока он не преодолеет кризис.

Диана не могла забыть, что сказал Кобурн, когда они возвращались от Кентов. Нельзя жить по принципу «что, если…». А ведь она все время так жила. Каменела от страха при мысли о том, что муж бросит ее, и начинала ссориться с ним еще до того, как находился повод. Она с головой уходила в работу, не в силах понять саму себя.

Но теперь Диана поняла: вместе с Кобурном она может построить счастливую жизнь, базирующуюся на взаимопонимании. Она знает, кем она хочет быть.

Надо следовать велениям своего сердца и отгородиться от чувства опасности и неуверенности, которые довлели над ней всю жизнь.

На этот раз она не позволит своему браку развалиться.

– Диана… Я тебя сразу не узнал! Привет!

Подняв глаза, молодая женщина увидела Франка Моритца, под руководством которого мечтала работать. Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как он вошел в магазин.

Он был таким же солидным, как и всегда, и губы его изогнулись, когда он наклонился и расцеловал ее в обе щеки.

– Я думал, ты в Африке. Или ты еще не уехала?

– Нет… – Диана колебалась. – У меня изменились планы. Я вернулась в Нью-Йорк.

Франк окинул ее пронизывающим взглядом:

– М-да… Интересно… Почему ты не пошла работать ко мне?

– Я не хотела обрести популярность за счет твоей славы, Франк. Я была уверена, что ты легко найдешь достойного хирурга.

Он продолжал смотреть на нее, не мигая, будто раздумывал, считать ли ее слова оскорблением.

– Ты была лучшей кандидатурой. Другие меня не устраивали. Вакансия по-прежнему открыта для тебя.

Сердце ее подпрыгнуло в груди. О боже! Затем реальность обрушилась на нее. Она беременна.

Диана опустила голову:

– Сейчас для этого не самое подходящее время.

Франк прищурился:

– Мне надо принять решение к концу месяца. Подумай.

Ведь она мечтала работать с ним.

– Да, я подумаю.

– Скажи своему ревнивому мужу, что это займет всего лишь пару лет. А затем он получит тебя обратно, – холодно добавил Франк.

О нет! Кобурн сойдет с ума, если она заикнется об этом. Следует обдумать каждое слово, прежде чем заводить разговор.

Франк взглянул на часы:

– Мне пора. Ты знаешь, где меня найти. Я рад, что случайно встретил тебя.

Судьба очень жестока. Ей предложили осуществить мечту, но она ждет ребенка. Зачем ей послано такое испытание?

Голова у нее кружилась, когда она, забрав покупки, направилась на квартиру к Кобурну. Они жили там, пока благоустраивался их дом. Муж пришел домой за десять минут до начала ужина и швырнул портфель на пол. Под глазами у него были темные круги.

Сердце Дианы замерло. Она поспешила к нему и поцеловала в щеку. Обняв жену за талию, Кобурн порывисто и жадно поцеловал ее в ответ, и это было подтверждение того, что он нервничает.

– Сегодня был плохой день?

Он кивнул:

– Мы объявили, что отзываем нашу продукцию. Поднялся большой шум. Все хотят положить чью-то голову на плаху.

– Это нелегко.

Глаза его горестно блеснули.

– Я собирался взять на себя ответственность и помочь семьям погибших. И хотел найти решение проблемы, чтобы такое больше не повторилось. Но чем больше мы спорили, тратя время на подбор формулировок, тем дальше уходили от сути.

Диана иронично улыбнулась:

– Очень похоже на то, что происходит в клинике. Неужели кто-то не хочет, чтобы ты брал на себя ответственность?

– Совет директоров стремится минимизировать нашу вину. Разделить ее с кем-нибудь.

– Разве не корпорация виновата в отказе тормозов?

– Виновата на девяносто девять процентов.

– Неужели можно быть и правым, и виноватым?

– Мои оппоненты так считают. – Кобурн ослабил узел галстука. – А как прошел твой день?

– Превосходно, – коротко ответила Диана. – Я позавтракала с Бет, затем покупала продукты к ужину. Полчаса обсуждала с менеджером, какое вино подойдет к стейку.

– Диана… Мне надо переодеться.

– Иди.

Диана закончила подготовку ужина. Ей очень хотелось рассказать Кобурну о встрече с Франком Моритцем, но сейчас не время.

Приехали Франческа и Харрисон. Живая очаровательная Фрэнки была полной противоположностью своего серьезного и строгого мужа. Диана всегда с опасением относилась к брату Кобурна, считая его скрытным и мрачным. Но он, казалось, расслабился с тех пор, как встретил Фрэнки. И его новый облик – в качестве кандидата в президенты – ей очень нравился.

За ужином они обсуждали избирательную кампанию и восхищались Харрисоном, который обошел конкурентов и даже стал лидером в некоторых штатах.

Диана с удовольствием наблюдала за тем, как крепнут отношения между братьями. Теперь они стали более искренними, исчезло напряжение. Однако ей горько было видеть, с каким восхищением смотрит Харрисон на свою беременную жену. Кобурн так на нее не смотрел.

Диане стало плохо. Желудок ее сжался, не желая переваривать прекрасно приготовленный стейк.

Поднявшись из-за стола, она отнесла в кухню тарелки, когда с горячим было покончено. Кобурн помогал ей. Поставив поднос на кухонную стойку, он сказал:

– Ольга завтра все уберет.

– Я сама справлюсь.

– Что случилось?

– Ничего. – Диана попыталась сохранить непринужденный тон.

– Тебя утомили гости?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

Эмоции взбурлили в ней, грозя захлестнуть ее с головой.

«Мне нужно знать, любишь ли ты меня. Мне нужно знать, не жертвую ли я собой. Я боюсь повторить судьбу матери…»

Она с трудом взяла себя в руки.

– Я плохо спала этой ночью.

Кобурн нагнулся к ее уху:

– Я знаю прекрасный способ снять напряжение, – шепнул он.

Его хрипловатый, чувственный голос всегда оказывал на нее магическое воздействие. Диана прижалась спиной к барной стойке.

– Секс не панацея от всех проблем, Кобурн.

Он поднял бровь:

– Значит, тебя что-то беспокоит.

– Я устала, – сказала она, упершись ладонью в его грудь. – Мне надо подавать десерт.

Он нахмурился. Ее ответ его не удовлетворил. На пороге появилась Фрэнки.

– Простите, мне нужна бутылка минеральной воды.

Диана достала из холодильника воду. Кобурн ушел к Харрисону, а Фрэнки осталась с Дианой сервировать десерт.

Когда мужчины ушли в гостиную, чтобы за рюмкой бренди обсудить проблемы бизнеса, дамы отправились пить чай на веранду.

– Ты хочешь вернуться на работу до рождения ребенка? – спросила Фрэнки, свернувшись калачиком в кресле.

– Я собиралась, но теперь считаю, что должна быть рядом с мужем. Моя работа требует полной отдачи.

– Замечательно, что ты рядом с ним. – Фрэнки покачала головой. – Ему нужна поддержка. Я никогда не видела, чтобы совет директоров вел себя так отвратительно. Они непомерно давят на него.

– Это похоже на шантаж.

Фрэнки долго молчала.

– Кобурн изменился, когда вы помирились. Стал уравновешенным. Даже в нынешних обстоятельствах он сохраняет спокойствие, чего раньше не было. Все благодаря тебе, Диана.

Она отвернулась, и глаза ее защипало от слез. Ей казалось, что у них с Кобурном установились прекрасные отношения. Но, увидев Фрэнки и Харрисона, Диана почувствовала, что в сердце ее закралось сомнение. Она хотела, чтобы муж отдавался ей целиком. А он делился с ней лишь частью себя. И ей становилось от этого больно.

Вскоре Харрисон и Фрэнки ушли. Кобурн отправился в кабинет, чтобы проверить почту, а Диана, убрав со стола оставшуюся посуду, приняла горячий душ.

Колючие струи воды немного успокоили ее. Вытершись, она надела ночную рубашку. Но когда в спальню вошел Кобурн, женщина снова насупилась. По лицу его было видно, что терпение достигло предельной точки.

– Мы же решили выбросить это одеяние в мусорную корзину.

– Это ты решил.

Диана прошла мимо него к шкафу, чтобы взять лосьон для тела. Он схватил ее за талию и прижал к себе.

– Мы также решили, что ты перестанешь постоянно менять настроение.

– Не считаю, что мое желание надеть ночную рубашку подпадает под эту категорию.

Кобурн неопределенно хмыкнул. Диана оттолкнула его руку, но он, присев на кровать, усадил ее к себе на колени.

– Я отшлепаю тебя за плохое поведение.

Эта угроза обычно возбуждала Диану. Но сейчас ей хотелось выцарапать ему глаза.

– Пусти, Кобурн. Сейчас не самое подходящее время для того, чтобы давить на меня.

– Почему? Ты была в хорошем настроении, когда я пришел домой.

– Я и продолжала бы пребывать в прекрасном настроении, если бы ты не хватал меня.

Губы его сжались. Кобурн был готов взорваться. Опрокинув жену на спину, он навис над ней.

– Я выпорю тебя, – выдохнул он, закинув ее руки за голову и прижав их к матрасу, – но это не поможет мне понять, что творится в твоей голове.

Диана пыталась вырваться, с трудом сдерживая слезы.

– Черт возьми, Кобурн, пусти меня. У меня нет настроения.

– Скажи, что происходит, и я отпущу тебя.

Она выругалась, а он в ответ впился в ее рот страстным поцелуем. Диана принялась бороться с ним. Она брыкалась, изгибаясь всем телом, пока силы не оставили ее. Размякнув, женщина разрыдалась.

Диана возненавидела себя. Это было проявление слабости. Она почувствовала себя раздавленной.

Кобурн отпустил ее:

– Скажи, что с тобой.

Диана прикусила губу. Она не хотела ничего говорить, но слова сами собой срывались с языка.

– Я испугалась.

– Чего?

– Я испугалась за нас. За ребенка. Я не знаю, что с нами будет…

Кобурн нахмурился:

– У нас все хорошо.

– Что, если ты поймешь, что на самом деле не хотел ребенка? Что, если мы испытаем такой стресс после его рождения, что наши отношения рухнут?

– Не рухнут. И я хочу ребенка. Признаюсь, мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Раньше я о детях не думал. Ты знаешь историю моей семьи, она не была счастливой. Но разве я могу отвергнуть существо, которое мы с тобой создали вместе? Это невозможно. А что касается моих чувств к тебе… Разве я полетел бы за тобой на край света, если бы ничего не испытывал?

Она страдальчески взглянула на него:

– Я не знаю, что ты испытываешь ко мне. Я безумно тебя люблю. Если честно, я не переставала любить тебя ни на минуту. Наверное, я пошла на свадьбу в надежде увидеть тебя. В надежде на то, что ты все еще любишь меня.

Что-то дрогнуло в его лице. Он молчал так долго, что Диана услышала стук своего сердца. В конце концов, когда она уже не могла это выносить, он посмотрел ей в глаза.

– Знаешь ли ты, как долго я ждал этого признания? Наверное, целую жизнь. Я даже сомневался, что это когда-нибудь произойдет.

Диана вытерла слезы:

– Мне нужно быть уверенной, что твое сердце открыто для меня. Мне нужно знать, что ты снова меня любишь.

Глаза его потемнели.

– Как ты думаешь, почему я не подписал документы о разводе? Потому что не мог отпустить тебя. Ты завладела частицей моего сердца, чего не удавалось сделать ни одной женщине. Тебе это о чем-то говорит?

Диана по-прежнему сомневалась. Ей хотелось большего.

– Я хотел возненавидеть тебя за то, что ты покинула меня, – шепнул Кобурн. – Я очень старался. Но не смог.

Сердце ее возликовало. Это было похоже на признание в любви. И этого было достаточно.

Обхватив затылок мужа, Диана прильнула к его губам. Он позволил ей целовать его, но не обнимал.

Она сорвала с Кобурна майку, отчаянно желая ощутить его тело, почувствовать его внутри себя. Закрепить ту связь, которую они сейчас восстановили.

– На тебе слишком много одежды.

– Ты вроде бы велела не прикасаться к тебе.

– Я передумала.

– Правда? Тогда снимай ночную рубашку.

Присев на кровати, Диана сняла ее. Глаза Кобурна жадно блеснули, когда он окинул взглядом ее обнаженное тело.

– А теперь я тебя отшлепаю.

Дыхание ее застряло в горле.

– Ты не посмеешь… – Но ей так и не удалось договорить. Опрокинув Диану на живот, он коленом прижал ее к матрасу. – Кобурн…

– Расслабься, жена, – прорычал он. – Такое наказание тебе нравится.

Да, это ей нравилось. Даже очень.

Кобурн сбросил джинсы и овладел ею. Мир вокруг перестал существовать, и вскоре они оказались в сказочном месте, где не было недомолвок. Там царила правда.

Глава 13

– Джек Ниманн задерживается на десять минут.

Кобурн нахмурился, когда Фрэнки сообщила ему об этом. Крупный инвестор и его главный оппонент опаздывал.

Ему следовало бы быть дома и одеваться к благотворительному вечеру, на котором он должен был присутствовать вместе с женой. Но Кобурн собирал овец в загон. Толстые овцы с громадными состояниями и непомерными амбициями, очень умные и безжалостные, не торопились.

– Сообщи, когда он прибудет, – рыкнул он.

Воспользовавшись паузой, он еще раз продумал план расширенного совещания, которое, возможно, станет решающим. Он был готов к этому. Корпорация выпустила бракованные детали для тормозов, вследствие чего погибли люди. Кобурн хотел убедить совет директоров, что надо публично заявить об этом, хотя последствия могли стать катастрофическими.

Это было очень трудное решение. Но у Кобурна был верный друг, поддерживающий его, – жена, которая теперь ценила семью превыше работы.

Поддержка Дианы в последние несколько недель, когда жизнь его превратилась в сплошной кошмар, была неоценима. Она ни разу не усомнилась в нем – даже когда совет директоров восстал, грозя отправить его на плаху.

«Делай что должно, и будь что будет».

Кобурн провел ладонью по щеке, поросшей щетиной. В ту ночь, когда Диана призналась ему в любви, он не был готов сказать, что тоже любит ее. Сначала ему надо было избавиться от горечи, долго переполнявшей его сердце.

Теперь он избавился. По примеру своей мужественной жены, он готов сказать то, что поклялся никогда не говорить.

Появился Харрисон, прибывший из Айовы, где он участвовал в избирательной кампании. Лицо его было немного усталым, когда, наклонившись, он поцеловал жену. Это был уверенный и собственнический поцелуй, свидетельствовавший о крепкой связи между ними.

Кобурн почувствовал сладкую горечь. Брат его изменился, перестал быть жестким и угрюмым. Фрэнки благотворно повлияла на него.

Кобурн подумал, что и его жена так же благотворно на него действует.

Бросив портфель на стол Фрэнки, Харрисон прошел в его кабинет.

– Ты выглядишь ужасно, черт возьми! Ты когда в последний раз спал?

– Наверное, тогда же, когда и ты.

Харрисон усмехнулся:

– У тебя есть план наступления?

– Полной и безоговорочной капитуляции, – мрачно парировал Кобурн.

– Да, если не взять на себя полную ответственность за случившееся, можно поплатиться.

Кобурн откинулся на спинку кресла.

– Почему они этого не понимают?

– Отстаивай свою позицию, и со временем они согласятся с тобой.

– И это говорит человек, который несколько недель назад предрекал мне массовый бунт.

Харрисон улыбнулся:

– Это в прошлом. Ты мужественный человек, Кобурн. Я бы на такое не решился. Подобный шаг может разрушить человека или показать, из какого теста он слеплен. И ты показал.

– А он как бы поступил на моем месте?

Кобурн не сказал, кого он имеет в виду, но Харрисон понял, потому что тень отца всегда витала в этом кабинете.

– Он сделал бы то же, что и я, – сказал Харрисон. – Стал бы искать способы минимизировать ущерб для корпорации. А это неправильно. У тебя взгляды гораздо шире, чем у нас. И ты пришел к правильному решению. Не отступай и не сдавайся.

Фрэнки заглянула в дверь:

– Ниманн прибыл.

Кивнув, Кобурн встал. Он всегда шел своим путем. И сейчас будет следовать им. Но на этот раз он поступит правильно. Ему надо спасти состояние, накопленное за сто лет.

Благотворительный бал проходил в величественном особняке с мраморными колоннами, великолепным паркетом и фресками на стенах.

Может быть, Диана и наслаждалась бы этой красотой, если бы не переменчивое настроение ее мужа. Он пришел домой после совещания взвинченный и мрачный.

Диана предложила бы ему остаться дома, если бы на балу не должен был присутствовать очень важный клиент «Грант индастриз». Поэтому, надев шикарное вечернее платье – темно-синее, длиной до щиколоток, – она отправилась вместе с мужем на бал.

На коктейле перед ужином, побеседовав с австралийским послом, Кобурн взял Диану за руку и повел ее к укромному десертному столику.

– Я говорил тебе сегодня, что ты потрясающе выглядишь?

Голос его был хрипловато-чувственным, и по телу ее пробежала сладкая дрожь.

– Еще нет, – ответила она, целуя его в щеку. – Ты был поглощен своими мыслями. Что произошло на совещании?

– Приняли мой план. Обратной дороги нет.

– Это будет нелегко, – с беспокойством заметила она.

– Джек Ниманн сказал, что это очень смелый шаг, граничащий с безумством.

– Неизведанные дороги полны опасностей, но в конце может ожидать великая награда.

Кобурн улыбнулся:

– Моя жена – философ.

– Который верит в тебя.

– Да. – Наклонившись, он поцеловал ее в губы. – Спасибо.

Его потрясающие голубые глаза сверкнули, и у Дианы перехватило дыхание.

– Именно за это я боролся в нашем браке, Ди. Мы сильны, когда мы вместе.

Он провел большим пальцем по ее щеке, и она затрепетала от нежного прикосновения. Кобурн любит ее. Теперь она в этом уверена.

Сердце женщины забилось быстрее в ожидании слов, которые она так отчаянно хотела услышать.

Однако Кобурн помрачнел.

– Мне надо очень многое сказать тебе, – шепнул он, – но не сейчас.

Диана сглотнула комок в горле.

– Я знаю.

Кобурн поцеловал ее в щеку, и они присоединились к гостям, направлявшимся в обеденный зал. Официант провел супругов к их столу, рассчитанному на десять человек. Там уже сидел австралийский клиент Кобурна со своими коллегами.

– Неужели это Франк Моритц? – удивился Кобурн, подходя.

О боже, да! Желудок Дианы сжался. Она не сказала Кобурну о предложении Франка. И еще не дала ответ.

Это было неразумно.

Диане удалось занять место рядом с Франком и его женой, Каролиной. Кобурн сел справа от нее. Она постарается найти возможность и попросить Франка не говорить с ней о работе.

Беседа за столом стала оживленной, когда выяснилось, что Франк и клиент Кобурна давно знают друг друга.

Диана пыталась улучить минуту и предупредить Франка, но общий разговор не прерывался.

Неожиданно Франк, откинувшись на спинку стула с бокалом в руке, повернулся к Диане.

– Ты все еще не дала ответ по поводу работы в моей команде. Похоже, тебя это не очень интересует.

Она почувствовала, как напрягся муж.

– Мы с Кобурном еще не обсуждали этот вопрос, – тихо ответила она. – Сейчас у нас много проблем.

Франк ткнул бокалом в сторону Кобурна:

– А что думаете вы насчет этого?

– Я думаю, сейчас для этого не самое подходящее время, – ответил ее муж ледяным тоном. – С учетом того, что Диана беременна.

Лицо Каролины засветилось.

– Замечательно! Поздравляю вас!

– Я всего лишь на третьем месяце, – пробормотала Диана.

Франк оценивающе взглянул на нее.

– Ничего страшного. Она еще может поработать. Мне очень нужен талантливый хирург.

Кобурн положил нож и вилку.

– Этого не будет, Моритц. Я знаю, как ты относишься к работе, и не хочу, чтобы жена моя трудилась дни и ночи напролет, а потом прямо из операционной отправилась в родильное отделение.

Молчание за столом стало тягостным. Каролина поспешила возобновить общий разговор.

Диане хотелось убить мужа. Она хотела отказаться от работы ради него, но она не его собственность. Всю жизнь она прожила под пятой отца, который принимал за нее решения. И не позволит Кобурну занять его место.

После ужина клиент Кобурна предложил ему выпить ликера в баре, но Кобурн отказался. Он взял Диану под руку, и они покинули бал.

Когда машина тронулась с места, Диана заговорила:

– Я собиралась отказаться. Я знаю, что нужна тебе.

– Если бы ты действительно так считала, сразу отказалась бы.

– Это гораздо сложнее, чем тебе кажется, Кобурн.

– Нет. – Свернув к обочине, он остановил машину. – Черт возьми, Диана, я думал, что мы теперь честны друг с другом. А ты тем временем скрывала это от меня. – Он пригвоздил ее к сиденью взглядом. – Когда он предложил тебе работать с ним?

– Несколько дней назад.

– Ты выставила меня в дурацком свете перед клиентом, который понял, что в семье нет согласия, а Моритц получил большое удовольствие.

– Это твоя вина. Если бы ты не относился отрицательно к моей работе, я сразу рассказала бы тебе о предложении Моритца. Но я боялась, что ты взорвешься как пороховая бочка.

– Значит, моя вина? – Кобурн повернулся к ней. – Но это не оправдывает твоего недоверия ко мне. Для меня это оскорбительно.

Диана прикусила губу, стараясь держать себя в руках. Кто-то из них должен вести себя разумно.

– Я все рассказала бы тебе. Но ты не должен принимать за меня решение. Я не хочу.

– А я не хочу, чтобы ты согласилась на эту работу. Она поглотит тебя с головой, Диана. И не останется места для меня и ребенка.

Это было похоже на ультиматум.

– На острове ты наглядно убедился в том, как важна моя профессия. Разве ты не понимаешь, какие потрясающие возможности открываются для меня? Франк Моритц номинирован на Нобелевскую премию. Если я буду работать с ним, то стану первоклассным детским хирургом.

– Я не утверждаю, что это плохая возможность, Ди. Я горжусь тобой. Всегда гордился. Но сейчас не время.

– Вот уже три недели я посещаю вместе с тобой скучнейшие мероприятия, пью чай с женой Джека Ниманна, кстати, такой же противной, как и он. Я играю роль идеальной жены генерального директора. И делаю это добровольно, потому что люблю тебя, Кобурн. Потому что знаю, что нужна тебе. Но я не хочу, чтобы ты обращался со мной подобным образом, в каком бы сильном стрессе ты ни находился.

На скулах его заиграли желваки.

– Прости, я не знал, что тебе так трудно поддерживать меня.

– Знаешь что, Кобурн? Тебе нужна не я, а какая-то мифическая жена, которую ты выдумал. Достаточно умная, но не слишком амбициозная, чтобы можно было командовать ею.

Взявшись за ручку дверцы, Диана хотела выйти. Кобурн удержал ее.

– Что ты делаешь?

– Хочу положить этому конец, пока мы не взорвались. – Оттолкнув его, она вышла из машины. – На этот раз нас спасу я, Кобурн. Дай мне знать, когда будешь готов вести себя разумно.

Он тоже вышел.

– Черт возьми, Диана, если ты сейчас уйдешь от меня, то навсегда.

Но она уже переходила улицу, махая рукой такси, проезжавшему мимо.

И это произошло в тот момент, когда у нее появилась надежда. Когда она позволила своему сердцу полностью отдаться мужу. А Кобурн продемонстрировал, что ничего не изменилось.

Глава 14

Строгий серый костюм подойдет.

Кобурн стоял перед величественным высотным зданием из стали и стекла, которое построил его отец. Сердце сжималось от волнения. Вряд ли дорогой костюм, сшитый на заказ, поможет ему убедить мировую общественность в том, что «Грант индастриз» можно доверять – после пяти смертей и неимоверного количества пострадавших.

Клиффорд Грант, создавший корпорацию и превративший ее в символ американской мечты, перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что собирается сделать его сын. Совет директоров чуть не разорвал его на куски, требуя выбрать более консервативное направление. И все же Кобурн настоял на своем. Он надеялся, что честность и открытость преодолеют шторм, который готов разразиться.

«Ты соображаешь, что творишь, черт возьми?» – словно наяву, раздался голос его отца, и Кобурн ощутил острый взгляд его серых глаз. Но он был готов пойти собственным путем. Он не хотел быть похожим на отца.

Кобурн вошел в стеклянные двери и направился к лифтам. Походка его была твердой, настроение – решительным. В его семейной жизни тоже назрел кризис, и его надо было преодолеть. Ссора в пятницу доказала, что жена его права. Она не сказала ему о предложении Моритца, потому что предвидела его реакцию. И он действительно отреагировал как самый настоящий упрямый осел. Потому что слишком любил ее.

Проснувшись сегодня в одиночестве – а это было уже третье утро без Дианы, Кобурн спросил себя, откуда у него возникла потребность контролировать ее? Ему не пришлось долго думать. Это началось еще в детстве, когда ему сначала дарили любовь, а потом отнимали. Внутри у него образовалась пустота. Уход Дианы подтвердил его мнение о себе: он не слишком хорош, он не заслуживает любви.

Когда выяснилось, что она скрыла от него предложение о работе, всплыли старые страхи и сомнения. Кобурну хотелось, чтобы они с Дианой были предельно откровенны друг с другом, но это не оправдывало его поведения. Ни в коей мере.

Войдя в лифт, он нажал на кнопку административного этажа. Кобурн был против того, чтобы Диана работала у Моритца. Он понимал, что это пагубно отразится на их семье. Но он не мог отрицать, что это уникальная возможность. Такое предложение поступает всего лишь раз в жизни, и, если Диана откажется, между ними вырастет стена, и в конце концов они разойдутся.

Сердце его больно сжалось, словно чья-то жесткая рука стиснула его. Он не может потерять Диану. И он исправит это положение.

Если только уже не потерял ее.

В кабинете Кобурна ждала Трейси – директор по связям с общественностью. Пресс-конференция должна была начаться с минуты на минуту.

– У нас проблема, – сказала Трейси. – Семьи погибших опередили нас, сделав заявление для прессы.

Она передала ему свой смартфон, и Кобурн прочитал заявление. Он побледнел – это могло погубить корпорацию.

– Грабительская тактика, – сказал он.

– Мы тоже так считаем. У нас есть тридцать минут, чтобы подготовить ответ.

Харрисон находился в Калифорнии, участвуя в предвыборной гонке. Будущее «Грант индастриз» было сейчас в руках Кобурна. Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох – и выдохнул.

– Все в порядке. Идем.

В зале собрались представители прессы. Сотрудники Кобурна потрудились на славу, пригласив на пресс-конференцию самые известные издания, жаждавшие превратить трагедию в главную новость дня.

Кобурн хотел привлечь на свою сторону общественность, представив корпорацию как прозрачный и прекрасно отлаженный механизм, но адвокаты противоположной стороны опередили его с заявлением. И это было очень плохо.

Кобурн окинул взглядом зал, и взгляд его устремился к дальней стене, где стояли Джек Ниманн и другие члены совета директоров. При виде потрясающе красивой брюнетки, стоявшей справа от Джека, сердце Кобурна забилось быстрее. Он узнал жену.

Диана пришла. Она сдержала обещание быть рядом с ним. Взгляд Дианы был твердым и ясным. «Держись своей позиции, – говорили ее глаза. – Правильное решение не может быть плохим».

Ее поддержка была неоценима.

Трейси прикоснулась к руке Кобурна. Сердце его снова забилось ровно и уверенно. Вместе они прошли по залу и поднялись на подиум. Трейси представила его журналистам, предупредив, что сначала генеральный директор сделает короткое заявление, а потом они перейдут к вопросам и ответам.

Кобурн прочитал заявление. Джек Ниманн нахмурился, когда он взял на себя полную ответственность за случившееся, попросил прощения у семей погибших и обещал позаботиться о них.

– Сейчас «Грант индастриз» переживает не лучшие времена, – закончил Кобурн, – но мы снова завоюем ваше доверие. Обещаю.

Выступив вперед, Трейси предложила задавать вопросы. Первый вопрос задал новостной репортер, сидевший в первом ряду.

– Как вы думаете, что сказал бы ваш отец, если бы он был сегодня здесь?

– Он сказал бы, что мы должны работать лучше. Так и будет.

Мучения продолжались пятьдесят минут. Журналисты набросились на Кобурна. Проблемы безопасности продукции, жизнеспособности корпорации…

– Вопрос от «Уолл-стрит джорнал», – объявила Трейси.

Кобурн взглянул туда, где стояла его жена, но ее уже не было. Диана ушла.

Он хотел броситься вслед за ней, послав ко всем чертям «Уолл-стрит джорнал», и это желание было так велико, что он едва устоял на месте. Однако Кобурн сдержался.

Диана ушла, но оставила дверь открытой. Ему придется подождать несколько часов, чтобы убедиться в том, что дверь уже никогда не закроется.

Глава 15

Диана боялась смотреть вечерние новости – ей страшно было представить, что эти акулы корреспонденты сделали с ее мужем. Крепко стиснув руки, она металась по крошечной гостиной Бет. В шесть часов Диана все же не выдержала и включила телевизор. Отзыв из магазинов некачественной продукции «Грант индастриз» был главной новостью на всех каналах.

Диана опустилась на диван, когда ведущий представил приглашенных в студию экспертов, чтобы выслушать их мнение о судьбе корпорации. Первый вопрос касался того, как они оценивают сегодняшнюю пресс-конференцию Кобурна. Пальцы Дианы судорожно вцепились в колени. Слово взял седовласый председатель комитета отечественной промышленности. Качнув головой, он сказал:

– За сорок лет своей деятельности я не видел столь храброго поступка. Могучая волна могла захлестнуть Кобурна Гранта, но он перетянул на свою сторону общественное мнение. Это был блестящий мастер-класс по кризисной ситуации.

Глаза ее затуманились, и слезы потекли по щекам.

Раздался стук в дверь. Схватив носовой платок, Диана пошла открывать и замерла, посмотрев в дверной глазок.

Сделав глубокий вдох, она вытерла слезы, затем рывком открыла дверь. На пороге стоял ее муж, все еще в строгом сером костюме, в котором он был на пресс-конференции. Усталый и взъерошенный Кобурн по-прежнему оставался единственным мужчиной, один взгляд которого заставлял трепетать ее сердце.

Он посмотрел на Диану:

– Что случилось?

– Ничего, кроме того, что ты велел мне отказаться от уникальной работы, которая могла бы изменить всю мою жизнь.

Он провел рукой по лицу, нахмурив брови.

– Я был не в себе в пятницу. И говорил с тобой очень резко.

– Я пришла сегодня на пресс-конференцию, потому что люблю тебя, Кобурн. Потому что обещала, что на этот раз не уйду. Но ты тоже должен был мне уступить. Именно так можно наладить отношения.

– Я знаю. – Его голубые глаза блеснули. – Я вел себя как неандерталец, но теперь мой разум прояснился. Дай мне шанс исправиться.

Диана страстно хотела Кобурна, каждой частичкой своего тела. Ей недоставало его. Все выходные она ждала его, но он не пришел, и сердце ее разрывалось от боли. Но она не могла признаться ему в этом. Он должен сделать первый шаг.

– Хорошо. – Диана отступила, пропуская его в комнату.

Кобурн покачал головой:

– Не здесь. Надевай пальто.

Диана достала пальто и сумочку из стенного шкафа и направилась вслед за Кобурном к машине. «Ягуар» бесшумно помчался сквозь ночь, пока они не оказались в Челси. Когда они проехали мимо поворота к квартире Кобурна, Диана вопросительно взглянула на мужа.

– Разве мы не едем домой?

– Едем. – Он невозмутимо взглянул на нее. – Мы едем в наш новый дом.

У нее перехватило дыхание.

– Таунхаус готов?

– Отделка была закончена еще в пятницу.

Диана прикусила губу. Готова ли она увидеть свой новый дом, если у них с Кобурном много нерешенных вопросов? С другой стороны, в этом доме они еще не жили, там нет демонов, угрожавших им. И только там они могут выбрать свое будущее.

Они остановились у входа. Из окон струился свет, бросая теплые блики на мраморный фасад.

– Ты уже был здесь? – спросила Диана.

– Фрэнки была.

Кобурн провел жену в дом, его большая теплая рука лежала на ее талии. Их приветливо встретил просторный холл с мраморным полом, и Диана сразу же влюбилась в дом. Взяв ее за руку, Кобурн пригласил ее в гостиную, отделанную по его пожеланию темным деревом, вызывающим ощущение тепла. Затаив дыхание, Диана огляделась. Сотни свечей были источником света, который они увидели снаружи. Подсвечники стояли на полочках и в нишах – везде, где только можно. Букет красных роз наполнял воздух волшебным благоуханием.

Сердце ее на миг перестало биться, затем пустилось в галоп. Она взглянула на Кобурна. Лицо его было мрачным. Неужели он нервничает?

Подойдя к ней, Кобурн хотел взять ее за руки, однако Диана отступила.

– Мне кажется, мы можем поговорить без всяких прикосновений.

Глаза его вспыхнули, и он спрятал руки в карманы.

– Ну да, правильно. Спасибо, что пришла на пресс-конференцию. Мне была очень важна твоя поддержка, Диана. Не знаю, что бы я делал без тебя. Каждый раз, когда я хотел выбрать более легкий путь, ты заставляла меня следовать велению сердца.

Ей стало трудно дышать.

– Ты сам сделал это. А я всего лишь помогла тебе понять, почему ты так поступаешь. Тебя постоянно сравнивали с братом и с отцом, и ты был так поглощен этим сравнением, что не видел того, что видела я. А видела я человека, способного совершить правильный поступок, несмотря на сильнейшее давление. – Она покачала головой. – Ты сказал, что мы сильны, когда мы вместе. И я верю в это. Я верю в то, что мы можем со всем справиться, если будем поддерживать друг друга. Но кажется, пока только я поступаюсь собой – своей карьерой, своими чувствами. Это похоже на маятник, качающийся в одну сторону.

Кобурн вздохнул и, вынув руки из карманов, взлохматил волосы.

– Я испугался, когда зашел разговор о твоей работе. Испугался за все, чего мы достигли с таким трудом, за близость, которая возникла между нами. Я боялся потерять тебя… И до сих пор боюсь. Но за последние несколько недель ты доказала, что ставишь на первое место нас, и мне надо было помнить об этом.

– Я всегда ставила нас на первое место, – тихо сказала Диана. – Но я не готова отказаться от профессии. Я хирург. Работа для меня – словно воздух, без нее я не могу дышать.

– Я знаю. – Взгляд его омрачился. – Все, что ты сказала мне в пятницу, было абсолютно правильным. Я страшно злился на твою работу, и это было бессмысленно. В детстве я был лишен любви, и поэтому никогда не ждал ее. Влюбившись в тебя, я ударился в другую крайность. Я хотел стать центром твоего мира, самой главной ценностью для тебя. Когда ты поставила на первое место работу, я пришел в ярость.

– Мне не надо было делать это, – срывающимся голосом проговорила Диана, и все внутри у нее сжалось оттого, что наконец-то она проникла в глубины души своего мужа. – Я совершила много ошибок, потому что боялась. Но теперь я не позволю страху мною руководить, каким бы он огромным ни был. Мы слишком важны друг для друга.

Взяв ее за руку, Кобурн сказал:

– Я хочу, чтобы ты приняла предложение Моритца.

– Ты уверен?

Губы его дрогнули.

– Разве у меня есть выбор? Моя жена – суперзвезда.

– Это будет нелегко.

– Да, – согласился он. – Но мы справимся.

Диана была счастлива.

– Мне надо будет увидеться с Франком сегодня же.

Кобурн кивнул:

– Хорошо.

Диана с облегчением вздохнула, и голова у нее слегка закружилась. Поднявшись на цыпочки, она поцеловала мужа. Он внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я хочу быть откровенным с тобой во всем, Ди. – Ей стало трудно дышать, и он крепко сжал ее руки. – Когда на свадьбе Тони и Аннабель я сказал, что красивое тело и хорошенькие губки больше меня не интересуют, я лгал самому себе. Я надеялся, что когда-нибудь смогу забыть тебя и найти другую женщину, которую буду любить так же страстно. Но глубоко внутри я понимал, что этого никогда не случится. Потом я решил провести с тобой последнюю ночь и выбросить тебя из головы, но в итоге убедился в том, что очень сильно тебя люблю. Тебя, с которой собирался на следующий день развестись. Однако я не подписал документы о разводе. Узнав, что ты уехала в зону военных действий, я чуть не сошел с ума, а вскоре выяснил, что ты беременна и не сказала мне об этом. Мне хотелось придушить тебя. Я твердил себе, что еду за тобой только ради ребенка, но это была неправда.

– А я все это время любила тебя. – Диана почувствовала, что глаза ее защипало от слез.

Кобурн порывисто прижал ее к себе:

– Я вел себя как варвар. Я отказывался проявлять слабость, потому что тогда ты вновь разрушила бы меня.

Горло ее сжалось.

– Прости меня. Я жалею о том, что ушла от тебя. Если бы я могла повернуть время вспять, то поступила бы иначе. Я нашла бы другой способ справиться с чувством неуверенности в себе.

– Ты первая нашла в себе мужество – и открыла мне свои чувства. В ту ночь ты сказала, что любишь меня, и мне тоже отчаянно хотелось признаться тебе в любви. Но я не был уверен в себе. Сначала мне надо было избавиться от горечи, наполнявшей мое сердце.

– Ты избавился от нее? Когда?

– В тот день, когда состоялось расширенное собрание совета директоров. Я хотел еще тогда признаться тебе в любви, но Моритц выбил меня из колеи. – Кобурн заглянул ей в глаза. – Самое главное для нас – это честность. Мы должны быть откровенными друг с другом, даже если это причинит нам боль. Честность – краеугольный камень нашего союза.

– Я знаю, – прошептала Диана. – Обещаю тебе это, Кобурн.

Что-то промелькнуло между ними – понимание того, что на этот раз все будет по-другому и они не расстанутся, несмотря ни на что.

Кобурн достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Когда он открыл ее, Диана ахнула. На черном бархате сверкало обручальное бриллиантовое кольцо.

– Когда-то я сказал тебе, что одной любви недостаточно, – тихо произнес Кобурн. – Я ошибался. Любовь для нас – это все, Диана. Была, есть и будет.

Слеза скатилась по щеке женщины. Кобурн крепко сжал ее пальцы.

– Я снова прошу тебя стать моей женой. От всей души, с открытым сердцем.

Диана протянула ему руку, и он надел кольцо ей на палец.

Она поцеловала мужа в губы.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Очень люблю.

Кобурн стал целовать жену, пока она не задрожала всем телом. А затем он медленно раздел ее – и стал любоваться ее обнаженной фигурой при свете свечей. Хищнический взгляд его смягчился, когда он провел рукой по животу Дианы.

– Он больше не плоский. Мне приятно думать, что там растет наш ребенок.

Опустившись на колени, Кобурн начал целовать ее живот.

И если у Дианы были какие-то сомнения по поводу того, хочет он ребенка или нет, то теперь они полностью рассеялись.

– Я буду хорошим отцом, гораздо лучше, чем мой отец, – срывающимся голосом проговорил Кобурн, целуя ее бархатистую кожу. – Я всегда буду с нашим ребенком.

– Я знаю это, – тихо сказала Диана, запустив пальцы в его густые волосы. – Никогда не сомневалась в этом.

Кобурн принялся ласкать ее, уложил на ковер и, раздевшись, медленно слился с ней.

Им больше не мешали призраки прошлого, и они отдавались друг другу целиком, ничего не скрывая. Это был союз, который невозможно разрушить.

Она не гадала, «что будет, если…», когда муж нес ее в постель. Диана с уверенностью смотрела в будущее. У них будет ребенок и безграничная любовь, которая навеки связала их вместе.

Content

Дженнифер Хейворд
Лекарство от развода

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15