Ромэн Жюль

Амедей, или Господа в ряд

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Амедей

Строй клиентов:

Первый клиент, второй клиент, третий клиент, четвертый клиент, пятый клиент, шестой клиент.

Хозяин

Леон

Галантный господин

Прохожий

Старик

Молодая дама

Салон для чистки обуви. Помещение представлено в длину. Слева — узкая дверь на улицу. Лицом к зрителям — шесть кресел в ряд. Справа — касса.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Хозяин, Амедей, Леон, галантный господин, молодая дама.

Хозяин стоит, облокотясь о кассу. Господин и дама сидят на двух крайних креслах. При поднятии занавеса им уже чистят обувь. Амедей — даме, Леон — господину. Слышен стук щеткой о ящик, что означает “Переменить ногу”.

Галантный господин, чистильщику, но так, чтобы слышала молодая дама. Вам не везет, мой друг.

Леон. А почему?

Галантный господин. Потому что я даю вам чистить противные мужские сапоги с противными мужскими ногами внутри…

Леон. Ах, так!

Смеется.

Галантный господин. Тогда как, должно быть, гораздо приятнее чистить хорошенькие женские башмачки, заключающие в себе хорошенькие женские ножки.

Леон. Ах, знаете, клиент всегда клиент, и ноги клиента всегда будут ноги клиента.

Галантный господин. А вот ваш товарищ, которому как раз выпала такая удача, как будто этого и не чувствует. Он и не подозревает, злодей, что иной дорого бы дал за то, чтобы быть на его месте. Вы только посмотрите на его мрачную физиономию!

Леон. Может быть, у товарища свои заботы.

Галантный господин. Стоять на коленях перед такой безукоризненной ножкой, перед такими восхитительными щиколотками… Ведь можно впасть в экстаз… и… и наделать глупостей. (Делает вид, что понижает голос). Знаете что, мой друг: если вы можете мне поручиться, что эта барышня бывает здесь каждое утро, я выучиваюсь чистильному делу и иду на любую низость перед вашим хозяином, чтобы он принял меня на службу.

Молодая дама, своему чистильщику, громко. Сегодня мне некогда, но завтра вы мне перемените шнурки, хорошо? Если я забуду, вы мне напомните.

Галантный господин, действительно понижая голос. Скажите, она всегда бывает в это время?

Леон. Да… как будто… Признаться, я не обращал внимания.

Молодая дама встала, заплатила у кассы, опустила в кружку на чай, подошла к двери.

Молодая дама, хозяину, который ее провожает. Ах, опять ливень! Пока я дойду до трамвая, я вся промокну.

Хозяин. У вас нет зонтика?

Галантный господин, срываясь с кресла. Если бы я осмелился предложить вам…

Леон, держа в руке платяную щетку. А брюки почистить?

Галантный господин. Ничего, ничего! (Молодой даме). Если бы я осмелился, у меня как раз отличный зонтик…

Молодая дама. Вы бы меня им ссудили? Мне, право, совестно…

Галантный господин. Я вас охотно им ссужу… Но так как и мне тоже придется защищаться от дождя, то не проще ли будет, если я его подержу и провожу вас до трамвая?

Раскрывает зонтик.

Молодая дама. Право, не стоило чистить обувь. Мы все равно перепачкаемся через три минуты.

Они выходят под зонтиком.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Хозяин, оба чистильщика.

Хозяин, глядя на улицу. Разумеется, это лучше, чем хорошая погода, но если хлещет чересчур, тоже плохо. Когда слишком много льет воды, не получается грязи; или же люди говорят, как эта дамочка, что не стоит и быть чистым.

Амедей. Особенно в наше время. Публика стала равнодушной к чистоте обуви.

Леон. Что касается меня, то я отлично ее понимаю. У людей есть дела поважнее. Будь я не чистильщик, чистильщики на мне бы не разжились.

Хозяин. Милейший, такие речи не делают вам чести.

Амедей. Да и то, так, как сейчас ведется дело, оно с таким же успехом могло бы и вовсе не вестись.

Хозяин. Тоже, сказали!

Амедей. Или, по-вашему, это работа, то, что мы здесь делаем? Требуется управиться с клиентом в две минуты, по минуте на каждую ногу. Так и быть, скажите, что вы стираете грязь, но не говорите, что вы чистите.

Хозяин. А что вы мне прикажете делать? Это беря-то с них по двадцать пять сантимов! У меня свои расходы.

Амедей. Лучше повысить цену вдвое и работать, как следует.

Хозяин. Никто не станет ходить. Дела и без того не блестящи! Но, во-первых, что вы называете работать, как следует? Я нахожу, что и так вполне хорошо.

Амедей. Что я называю работать, как следует… Знаете, хозяин, я не уверен, видели ли вы когда-нибудь пару вычищенных сапог. Я прошел выучку в Барселоне. Вот где бы вам посмотреть! (Он порывисто хватает ногу своего товарища и ставит ее на приступку). По-вашему, это вычищенный сапог? Посмотрите-ка сюда. Между верхом и подошвой тут у вас набилась старая грязь, которой по меньшей мере три месяца. А почему? Потому что вы стираете грязь щеткой, и таким образом она у вас забивается в щель, а ее надо удалять шнурком. (Леон смеется). Не всяким шнурком, разумеется. Плетеным шнурком, тоненьким. Вот смотрите! (Он проворно достает из кармана шнурок, завернутый в шелковую бумажку, и показывает, как надо делать). Вот так! Вот так!

Хозяин. Никто вам не мешает делать это и здесь.

Амедей. Извините. Здесь у меня на каждую ногу по минуте. (Усмехается). А о блеске обуви не будем и говорить. Только бы лоснилось чуть побольше, чем сажа в трубе, вы и довольны. Прошлись тряпкой по первой смазке, и кончено дело. Это удобно. Это смешно! Поймите же, что самая лучшая чистка — всего только грунтовка, и не что иное! Блеск наводится тряпкой, это, конечно, шелковой тряпкой! Но подготовляется кисточкой, хорошим жидким составом. Дайте мне время, и у меня носки сапог будут сиять, как автомобильные кузова.

Леон. Много ты от этого выиграешь!

Амедей. Вы когда-нибудь хотя бы слышали про “Соль-Кампеадор”?

Леон. Что это за штука?

Амедей, вынимая из другого кармана склянку. Вот что это за “штука”. Я ее получаю из Барселоны. Одна пересылка и пошлина обходятся мне в три франка.

Леон. Охота тебе таскать все это в карманах, раз ты этим не пользуешься!

Амедей. Не пользуюсь? Очень даже пользуюсь, только не здесь.

Хозяин. Что? Вы работаете у конкурента?

Амедей. У меня своя практика в городе, в свободные часы, в частных домах. Это мое право. В этом нет ничего некорректного. Есть еще люди, которые ценят мою работу.

Леон. Ну, нет, старик, когда я кончаю здесь, у меня нет охоты продолжать еще на стороне. Свое свободное время я употребляю на другое.

Амедей. Если у тебя есть возможность веселиться и желание… У меня и так остается слишком много свободы.

Леон. Посмотрите на эту роковую личность, которая ищет забвения от сердечных мук, чистя сапоги этой… как ты ее называешь?.. Солью?..

Амедей. “Соль-Кампеадор”.

Леон хохочет.

Хозяин, Амедею. Покажите мне вашу бутылочку.

Они вдвоем подходят к кассе. Хозяин рассматривает склянку. Друг за другом входят два перепачканных клиента и садятся в крайние кресла справа. Леон занимается первым из них. Хозяин и Амедей продолжают разглядывать “Соль-Кампеадор”.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Леон, Хозяин, Амедей, два клиента, потом четверо клиентов, входящих друг за другом.

Хозяин. Надо будет попробовать. Но смотрите, есть публика.

Оба чистильщика принимаются за работу. Амедей кончает чистить сапог. Он стучит щеткой о ящик, что означает “Переменить ногу”, но в ту минуту, когда перепачканный грязью сапог собирается поместиться на подставку, чистильщик подымает голову, смотрит на клиента и вдруг встает и отступает в крайнем волнении.

Амедей. Нет, нет, нет, нет.

Хозяин. Амедей, что это с вами?

Леон, вполголоса. Он сегодня белены объелся.

Амедей, прислоняясь к кассе и сжимая лоб руками, говорит медленно. Нет… нет… нет…

Хозяин. Что такое? Вам нехорошо?

Амедей. Нет.

Хозяин. Тогда в чем же дело?

Амедей, с большим напряжением. В том, что я отказываюсь чистить второй сапог.

Хозяин. Почему это?

Амедей. Так.

Леон кончил свою пару. Но его клиент, желая посмотреть, что будет дальше, остается сидеть.

Хозяин, второму клиенту. Но что же случилось?

Второй клиент. Случилось то, что одна нога у меня чистая, а другая грязная, и я жду.

Хозяин. Амедей! Так не прерывают работу. Или этот господин был с вами невежлив?

Молчание. Входит третий клиент и садится. Леон, занятый инцидентом, его, по-видимому, не замечает.

Хозяин. Амедей, если вы не можете привести никаких оснований… и даже если они у вас есть, потрудитесь вычистить этому господину второй сапог.

Амедей. Нет, нет.

Хозяин. В таком случае, боже мой, объяснитесь! (Амедей делает знак, что не хочет). Ведь это, милейший, вопрос принципиальный. (Входит четвертый клиент и садится). Вы не можете сказать, что к этому господину я пристрастен. Это не постоянный наш клиент. Я даже не помню, чтобы он когда-либо здесь бывал. Но раз он ко мне вошел, он должен выйти отсюда чистым.

Леон. О, послушайте… Если это товарища устраивает, я почищу второй сапог.

Хозяин. Ни в коем случае. Я вам запрещаю. Я не желаю создавать такого прецедента. К чему мы придем! Если служащие начнут выбирать, какой им больше нравится клиент, а потом которая нога у этого клиента, одну ногу будут соглашаться чистить, а другую отказываться, и оба пожелают, скажем, левую ногу и не пожелают правой… Что в таком случае вы мне прикажете делать с правой ногой? Нет! Нет! Нет! Это бред, это хаос! Амедей, я вас приглашаю вычистить второй сапог.

Входит пятый клиент и садится. Амедей непоколебим.

Хозяин, подходя ко второму клиенту. Вы видите, я не сдаюсь. Но, может быть, вы, сами того не желая, чем-либо задели самолюбие этого молодого человека… И вы могли бы, сказав ему два слова…

Второй клиент. За все то время, что я здесь сижу, я не раскрыл рта и не сделал ни одного движения.

Первый клиент. Это совершенно верно.

Входит шестой клиент и садится.

Хозяин, возвращаясь к Амедею. Амедей, я в последний раз приглашаю вас вычистить этот сапог. (Молчание). Собирайте ваши вещи и проваливайте. (Амедей берет шляпу и пальто. Хозяин подает ему склянку с "Соль-Кампеадором”). Это тоже ваше. (Амедей смотрит на склянку, тщательно закупоривает ее и кладет в карман). Он выходит.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же, кроме Амедея.

Хозяин, указывая на спорный сапог. Леон, кончайте вы.

Леон. Нет, хозяин, извините. Я такие вещи не очень-то люблю. Из-за этого сапога мой товарищ сейчас лишился места. На что это будет похоже, если я стану работать за его спиной?

Хозяин. То есть как так? Вы тоже отказываетесь?

Леон. Я не отказываюсь. Я только говорю, что когда я вижу, как моего товарища выставляют на улицу, у меня пропадает аппетит.

Хозяин. Как угодно, а это подстроено! Желаете вы слушаться или нет?

Леон. Я вам сейчас отвечу. А пока схожу выкурю папиросу.

Выходит.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же, кроме Леона.

Хозяин. Вот так положение! (Он созерцает строй клиентов). Что теперь делать?

Он прохаживается вдоль строя клиентов, мнет руки, разглядывает каждого порознь, подходит к кассе, машинально перебирает находящиеся на ней предметы.

В сверкании огней, никелировки и зеркал строй клиентов жутко безмолвен.

Ноги второго клиента приобретают особенную значительность. Хозяин собирается как будто сам закончить прерванную работу, но передумывает.

Хозяин. Надо постараться это уладить. (Шестерым клиентам). Господа, я на минуту вас покину. Не уходите отсюда. Я вам доверяю магазин. Главное, не уходите!

Выходит.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Строй клиентов один, потом прохожий. Сперва царит молчание; чувствуется, что не сходя с кресел, строй клиентов понемногу овладевает магазином, становится хозяином этого пространства, этих огней. Это угадывается по движению глаз, голов, туловищ.

Затем начинается диалог, вначале прерываемый паузами.

Четвертый клиент, мрачным голосом. Весело так ждать.

Первый клиент. Разумеется, если торопишься… Но уходить тоже бесполезно. До ближайшего чистильщика больше километра.

Шестой клиент. Что касается меня, то я рад такому положению, хоть и плохо его понимаю, потому что я пришел последним. Я часто сюда захожу. Мне тут нравится, и я люблю, когда мне чистят сапоги, а я смотрю на перспективы в глубине зеркал. К сожалению, это длится очень недолго, и как раз, когда я впадаю в мечтание, я должен уходить. Я бы охотно заплатил, чтобы остаться еще, но боюсь показаться смешным. Я отыгрываюсь раз в неделю, когда Амедей чистит мне сапоги на дому. Но то совсем уже не то.

Третий клиент, шестому. Разрешите вам заметить, что, как писатель, я отнюдь не чужд такого рода впечатлениям.

Шестой клиент. Я вам скажу больше, как мореплаватель. Я видел почти все, что есть примечательного на свете. И знаете, я нахожу, что этому уголку недостает очень немного для того, чтобы стать необычайно приятным. Ему недостает… вот как раз того, что сегодня в нем случайно есть: это возможности посидеть, известной интимности, возможности побеседовать. Потому что в другие дни трудно говорить, как мы говорим сейчас.

Первый клиент. Да, люди входят и выходят, шумят щетки.

Шестой клиент. Вот именно. Знаете, в андалусийских городах порядочные люди собираются в кружки, совсем как этот. Они сидят, как мы с вами, совершенно так же ставят ноги. Курят сигары. Разница только в том, что от улицы их отделяет большое зеркальное стекло и что сапоги им чистят только изредка, когда они этого пожелают. Я вас спрашиваю, господа, почему бы и нам здесь не устроить такие же кружки? Это было бы чудесно.

Строй знаками выражает одобрение. Молчание.

Четвертый клиент. И все-таки, это довольно нелепая история.

Первый клиент. Это да! Я как раз хотел это сказать.

Четвертый клиент. Вам-то жаловаться не приходится. Вас уже почистили.

Первый клиент. Это правда, меня уже почистили. Я могу идти. Но… но… но я еще немного посижу.

Шестой клиент. С моей стороны это не будет нескромностью, господа? Быть может, вам известна причина того довольно необычного инцидента, которого я застал только конец?

Четвертый клиент. Мы знаем не больше вашего.

Пятый клиент. Да, да, не больше.

Третий клиент. Едва я сюда вошел, меня охватило ощущение тайны. Да, до жути.

Первый клиент, указывая на второго. Разве что мой сосед, быть может, осведомлен лучше нас.

Все вопросительно молчат.

Второй клиент. Боже мой, господа, так как мы здесь одни, я не вижу оснований скрывать от вас, чем вызвано то положение, в котором вы оказались. Ведь вы находитесь здесь потому, что мой правый сапог остался грязным, в то время как мой левый сапог пристойно блестит, поэтому вы вправе обратиться ко мне с вопросом. Само собой, господа, все это совершенно между нами. Я имею дело с людьми чести. Поведение Амедея, господа, (он понижает голос; головы и туловища наклоняются к нему) было бы необъяснимо, если бы между Амедеем и мной ничего не было. Господа, уж больше года (он еще более понижает голос, остальные еще более наклоняются)… у меня есть связь…

Первый клиент. Тш! Кто-то идет.

Все выпрямляются, откидываются в кресла, принимают рассеянный и равнодушный вид. В магазин входит мужчина, кажется слегка озадаченным, ищет места и выходит, кланяясь. Все шестеро принимают прежние позы.

Второй клиент, совсем тихо. …у меня есть связь, говорю я, с женщиной, которую Амедей преследует безответной страстью. Я бы ему охотно уступил ее, господа, несмотря на всю ее красоту, потому что у меня к ней осталась всего лишь искренняя симпатия. Но она не хочет. Вот. Все это время я не показывался в этом заведении, хотя и я тоже умею испытывать в нем самые тонкие ощущения. А сегодня, я сам не знаю, какой извращенный инстинкт привел меня сюда.

Шестой клиент. Вы бы избавили беднягу от тяжелого унижения.

Второй клиент, живо. Я не этого хотел, безусловно нет. Я уже несколько месяцев не встречался с Амедеем и знаю, что он меня ненавидит. У меня была потребность его увидеть.

Пятый клиент, который плохо расслышал. Речь идет о его законной жене?

Второй клиент. О жене Амедея? Нет, нет. Женщина, о которой я говорю, живет самостоятельно и своим трудом. Да, боже мой, многие из вас должны ее знать. Она служит в баре "Колумбия”.

Третий клиент. Я бываю в этом баре, но не рисую себе…

Шестой клиент. Брюнетка, может быть?

Второй клиент. Нет, извините, скорее блондинка или светлая шатенка.

Шестой клиент. Я тоже что-то плохо себе рисую…

Второй клиент. Господа, если бы вы мне позволили… Это очень красивая девушка, уверяю вас, и я был бы горд вам ее показать. Когда вы ее увидите, вам покажется не таким уж удивительным, не таким смешным, что она на год с лишним превратила меня в соперника чистильщика сапог. Бар отсюда в двух шагах. Хотите, слетаем туда? Выпьем по рюмке портвейна, а затем вернемся?

Взгляды вопрошают друг друга. Одобрения. Все встают, выходят.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Никого, потом старик.

Расстилается ослепительная пустота. Кажется, будто шепчет тончайшая музыка.

В магазин входит пожилой человек. Он идет вдоль кресел, останавливается, поворачивается, смущенно вздыхает.

Старик. Ах!.. Ах!..

Убегает.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Хозяин, Амедей.

Хозяин, за сценой. Леон вас не нашел?

Амедей. Нет.

Они входят в магазин.

Хозяин. Ах, канальи! Вот как они сторожат магазин! Почему Леон вас не нашел?

Амедей. А я почем знаю?

Хозяин. Всякий мог войти и обобрать меня дочиста. Доверяй после этого клиентам. Так вы, значит, не уговаривались, где встретиться?

Амедей. Вы десять раз спрашиваете у меня одно и то же. Вы все время как будто думаете, что это у нас подстроено. Подстроено!

Хозяин. Ладно. Но как бы там ни было, а шесть клиентов улетучилось. Шестью пять — тридцать су. Не считая тех, кто, может быть, еще заходил. А из них, наверное, некоторые купили бы шнурки, может быть, даже шелковые. Да, милейший, вы мне стоите недешево!

Амедей. Если вы теперь начнете меня пилить, то незачем было меня догонять.

Хозяин. Я вас не пилю. Я подсчитываю. Полдюжины каналий! Одному Леон вычистил даже сапоги, и он ушел, не заплатив. Скотина! И смотрите, никто больше не идет. Уходя, они, должно быть, распустили слухи и посеяли панику. Амедей, скажете вы мне теперь, почему вы отказались чистить второй сапог?

Амедей. Не настаивайте, хозяин, не то я уйду.

Хозяин, в сторону. Вы мне сознаетесь!.. (Чистильщику). А где Леон?

Амедей. Я вам говорю: я не знаю.

Хозяин. Ведь он же сказал, что вернется.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Те же и клиенты, кроме одного.

Хозяин, за ним Амедей. А!

Пятеро из шести появляются у двери. Они входят, занимают прежние места. Кресло второго клиента остается подчеркнуто пустым, нестерпимо пустым.

Хозяин. С кого же мы начнем?

Первый клиент. Меня уже раз чистили. Я снова запачкался, но теперь я буду последним. (Обращаясь к третьему). Сейчас ваша очередь.

Амедей долго смотрит на пустое кресло. Ему трудно оторвать от него взгляд.

Наконец, он подходит к третьему клиенту, становится перед ним на одно колено, загибает ему края брюк, берет в руки щетки, но все это нерешительно и с остановками. Он приступает к работе. Вдруг он поднимает голову, смотрит клиенту в лицо, остается некоторое время недвижим, потом встает.

Амедей. Вы знаете… Я вижу, что вы знаете… (Окидывая взглядом весь строй). Все они знают… Нет, я не могу.

Он прислоняется к кассе и сжимает голову руками.

Хозяин. Что это с вами опять?

Амедей. Я не могу.

Хозяин в отчаянии подымает руки.

Молчание.

Амедей, строю клиентов, указывая на пустое кресло. Почему он не пришел? (Клиенты переглядываются, но ни один не решается ответить). Тогда не стоило и мне! Я знаю, он нарочно не пришел… Нет, я не могу. Лучше уж пускай он сам будет здесь, сам. (С силой). Приведите его.

Шестой клиент, мягко. Если я вас правильно понял, Амедей, вы желаете, чтобы мы сходили за господином, который здесь только что был?

Амедей. Вот именно.

Шестой клиент, вставая. Он здесь поблизости, мой друг.

Выходит.

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Те же, кроме шестого клиента.

Молчание… Никто не шевелится. Взгляд Амедея прикован к двери.

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Те же и шестой клиент со вторым клиентом.

В магазин возвращается второй клиент; одна нога у него белая от грязи, другая — черная. Его сопровождает шестой клиент. Оба занимают свои места.

Амедей, второму клиенту, совершая одно за другим профессиональные телодвижения. Садитесь. Вы думали, я вас пущу бегать целый день с одной ногой белой, а другой черной? Небось, теперь вы горды… Вы им рассказали все. Всякий из них знает. Каждый раз, когда я буду становиться на колени, чтобы чистить им сапоги, я как будто вам буду чистить сапоги и перед вами стоять на коленях. Я ничего не сказал. Я предпочел лишиться места, но ничего не говорить. Вы подумали, что я боюсь, что мне стыдно. Нет, нет. Я могу сказать так же, как и вы, я могу даже кричать об этом. (Очень громко). Вы овладели женщиной, которую я люблю. Из-за вас я несчастен. И вы нашли красивым прийти сюда, чтобы я, я чистил вам сапоги. Вы сказали себе, что увидите меня перед собой на коленях, и я на коленях. И я чищу вам сапоги. И чищу их так, как не чищу ни одному здешнему клиенту. (Он достает из кармана шелковую бумажку со шнурком). Шнурком, да, да. Вы заплатите двадцать пять сантимов за работу, которая стоит франк. Еще бы, вы взяли у меня женщину, которую я люблю, мою, и каждый день в году вы причиняли мне больше боли, чем если бы повалили меня сейчас на пол и стали топтать меня вашими сапогами. Извольте, вот вам "Соль-Кампеадор”! И шелковая тряпка! Где шелковая тряпка? (Он встает). А теперь платите в кассу ваши пять су. (Тот подходит к кассе. Амедей прикрывает рукой отверстие кружки). Нет! Никаких чаев! И убирайтесь вон! Убирайтесь вон!

Второй клиент идет к двери. Шестой клиент встает и, задерживая его рукой.

Шестой клиент, мягко. Амедей! Вы понимаете, что то, что вы говорите, относится до известной степени и ко всем нам. (Молчание, едва уловимое одобрение остальных клиентов). Но есть еще нечто, что мы должны вам сообщить, Амедей. Мы как раз только что решили, эти господа и я, превратить это заведение, с разрешения хозяина и при его содействии, в своего рода частный кружок. Да. Необходимые средства я предоставлю. Посетители будут допускаться только по рекомендации. И мы заведем новые порядки. Работа будет исполняться как следует, не спеша. Удаление грязи шнурком, разумеется. Натирание "Соль-Кампеадором" по совершенно сухой смазке. Между отдельными операциями будут делаться все необходимые перерывы. Может случиться, что иной из этих господ проведет здесь целый час. Вы меня понимаете?

Амедей. А скажите… он тоже будет?

Шестой клиент. Кто?.. Этот господин?.. Послушайте, дорогой мой Амедей, я уверен, что, если бы дело стало за этим, этот господин сам заявил бы, что отказывается от участия в нашем кружке. Но посудите сами. Станет он в нем бывать или нет, он лично, разве это, в конце концов, не все равно? Как бы он ни поступил, его теперь было бы трудно считать вполне отсутствующим. Вы это сами знаете!

Амедей. Так значит, я все время должен буду чистить с этой мыслью!

Шестой клиент. Я отлично сознаю, что вы приносите жертву, Амедей. До сих пор занятие вашим искусством отвлекало вас от ваших мучений. Я это знаю. Когда вы приходили на дом, скажем, ко мне, самая безупречность вашей работы помогала вам забыться. Но вот этот господин (он указывает на третьего клиента), а он писатель, может нам сказать, что в других областях искусства великие художники иной раз не желали отделять свою работу от самых глубоких своих страданий. Не правда ли?

Третий клиент. Совершенно верно. Многие шедевры рождены только этим.

Шестой клиент. Итак, Амедей, примите этот искус. Он достоин вас.

Амедей. Вы хотите, чтобы я никогда не утешился?

Шестой клиент. Быть может, Амедей, быть может, и для вашего же блага. Что вас ждет, когда вы утешитесь? Берегитесь! Ваш товарищ Леон, тот, наверное, давно утешился.

Амедей, выпрямляясь. О, я никогда не буду таким, как он.

Шестой клиент. Это даст вам еще большую уверенность, Амедей.

Долгое молчание. Амедей опускает голову.

Хозяин, выступая вперед. Но, разумеется, при вашей системе существующие тарифы будут пересмотрены?

Шестой клиент. Само собой, дорогой хозяин.

Пауза. Амедей подходит к третьему клиенту и опускается на одно колено.

Занавес

Content

Ромэн Жюль Амедей, или Господа в ряд

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ