К. Н. Гулькевич

Письма к Олафу Броку, 1916–1923

© В. Карелин, Й. Нильсен, К. Мюклебуст, составление, 2017

© В. Карелин, вступительная статья, предисловие, 2017

© ООО «Новое литературное обозрение», 2017

Вступление

Объективное освещение успехов или неудач российской дипломатии в переходный от Первой мировой войны к русской революции и Гражданской войне период зависит во многом от расширения источниковой базы исследований, в том числе за счет обширного массива документов, в разное время и разными путями оказавшихся в зарубежных архивохранилищах[1]. Из них до сих пор опубликована и стала доступной историкам лишь небольшая часть[2].

Поэтому столь ценными представляются находки рукописных материалов в библиотеках и архивных собраниях скандинавских стран, где активно работали российские дипломаты, отказавшиеся признать победившую в Петрограде в октябре 1917 г. советскую власть. Именно такое открытие ждало нас в Национальной библиотеке в Осло[3]. В ее рукописном отделе хранится обширный личный фонд известного норвежского филолога-слависта, переводчика, публициста и общественного деятеля профессора Олафа Брока[4]. Здесь нами были обнаружены в октябре 2010 г. личные письма посланника Константина Николаевича Гулькевича, адресованные, как явствует из их содержания, его норвежскому другу.

Что мы знаем о Броке? Известно, что он был не только крупным ученым, но и активным общественным деятелем, прожившим длинную и насыщенную событиями жизнь[5]. На родине его до сих пор ценят преимущественно как филолога-слависта, переводчика и основоположника описательной фонетики славянских языков, заложившего фундамент изучения славянской филологии[6].

Однако это не объясняет, почему ученый оказался тесно связан с русским дипломатом. Необходимо более внимательно присмотреться к его биографии, чтобы понять, почему он в конце XIX – начале XX века оказался способен внести существенный вклад в дело сближения двух наших стран.

Судьба Олафа Брока была во многом предопределена его происхождением и образованием. Родился он в зажиточной семье. Отец был торговцем и владел пивоварней. Брок успешно окончил в Христиании в 1885 г. престижную столичную кафедральную школу и по настоянию отца отправился в Россию изучать русский язык. По-видимому, в доме считали, что деловые отношения норвежцев с Россией имеют хорошие перспективы. Двадцатилетним юношей Брок, по его свидетельству, приехал летом 1887 г. в Москву с рекомендацией профессора Упсальского университета Лунделя. Здесь молодому норвежцу посчастливилось приобрести в лице тепло принявших его Корша, Слуцкого и Фортунатова не только учителей, но также добрых товарищей и опекунов. Они познакомили его с А. А. Шахматовым, молодым, подающим большие надежды ученым, будущим академиком[7].

Вернувшись на родину, Брок окончил в 1893 г. университет и посвятил себя изучению славянских языков. Научное образование он продолжил в университетах Лейпцига и Вены. Ряд успешных научных исследований, результаты которых были затем опубликованы в академических изданиях Германии и в Австрии, сделали его имя известным в кругу славистов. Признание способствовало тому, что в 1902 г. Брока пригласила к сотрудничеству Петербургская Академия наук (Отделение русского языка и словесности).

Столь успешное начало научной карьеры позволило Броку в университете в Христиании выдвинуться на роль ведущего специалиста по славянским языкам. В 1900 г. (в 33 года!) молодой профессор получил впервые созданную в Норвегии кафедру славянских языков и продолжал руководить ею вплоть до отставки в 1937 г. С тех пор ученый заслуженно пользовался на родине репутацией «славянского посла» и русофила, много выступал с публичными лекциями о России и значимых событиях русской жизни, печатал статьи в национальных газетах и журналах, не раз оказывал экспертные услуги правительственным ведомствам и представителям крупного бизнеса. Брок приобрел известность и как переводчик произведений Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского[8]. Сам знаменитый Ф. Нансен был дружен с профессором-славистом и не раз советовался с ним, когда речь шла о России[9].

В МИДе царской России усилия Брока на пользу русско-норвежского сближения были замечены довольно рано. Еще в 1901 г. он по ходатайству российского генерального консульства в Христиании был награжден орденом Св. Станислава. Сам Брок связывал неожиданную награду с хлопотами своего русского друга, консула в Финнмарке В. А. Березникова.

Нужно заметить, что профессор помимо науки живо интересовался международными делами и увлекался политическими вопросами, обладал развитым гражданским чувством, был горячим поборником свободы личности, равенства гражданских и политических прав, классового мира и социальных реформ. Как типичный представитель скандинавского образа мыслей, он считал «долгом каждого думающего человека хоть до известной степени знать и заниматься общественными вопросами»[10]. Неудивительно, что на практике круг его интересов выходил далеко за рамки академических «штудий».

Как общественного деятеля и «русофила», Брока влекла мечта по мере сил содействовать победе в России освободительного движения. Он полагал, что трансформация политического устройства («перемена системы правления») станет именно тем средством, которое откроет дорогу взаимовыгодному сближению Норвегии и России, чему он искренне и с радостью желал посвятить свою жизнь. Революция 1905 г., Манифест 17 октября, созыв Государственной Думы и создание в России легальных политических партий внушали ему уверенность, что он на правильном пути.

Небольшое профессорское жалованье не позволяло ученому часто посещать Россию, чтобы поддержать языковую практику, возобновлять старые и заводить новые научные контакты. Поэтому он высоко ценил любую возможность общения с теми русскими людьми, кто посещал Норвегию по делам или работал здесь постоянно. С осени 1905 г., когда в Христиании появилась полноценная российская дипломатическая миссия, Брок, естественно, постарался сблизиться с ее работниками.

Правда, поскольку пост руководителя миссии первоначально занимал получивший на родине ироничное прозвище «бессарабский милорд» А. Н. Крупенский (1905–1912), установлению их личных отношений воспрепятствовали несовместимость снобизма посланника с демократическими убеждениями Брока. К тому же в 1910–1911 гг. связи Брока с русской миссией оказались временно заморожены на общем фоне российско-норвежских дипломатических осложнений на Севере[11]. Однако российскую миссию в Христиании весной 1912 г. возглавил новый посланник – Сергей Васильевич Арсеньев. Броку посчастливилось завязать с ним теплые и дружеские отношения, чему благоприятствовало то, что семья Арсеньевых являлась как раз одной из тех культурных дворянских семей, которые дали России немало выдающихся ученых, писателей и философов. Арсеньевы отличались незаурядной образованностью и высокими культурными запросами. И при том семье посланника оказались присущи искренние радушие и простота в обращении, так импонировавшие демократическому инстинкту норвежца.

С началом мировой войны связь Брока с российской дипломатической миссией скрепили союзные отношения России с западными демократиями и проантантовская в целом ориентация норвежского общества. Тогда-то в новых и сложных обстоятельствах произошло знакомство ученого с российским посланником в Христиании К. Н. Гулькевичем, прибывшим к месту службы весной 1916 г. В биографии и судьбе профессора оно стало важной вехой, ибо этот человек постепенно занял место в кругу самых близких ему русских людей.

Когда окончательно определился провал германского блицкрига и война приобрела затяжной характер, Норвегия превратилась для Антанты в важную часть стратегического «скандинавского коридора», который связал Россию с союзниками и внешним миром. Кроме того, перед политиками и стратегами враждующих блоков встала задача расширения политической и военно-экономической базы за счет других государств.

Опасную для России стратегическую ситуацию на севере Европы осложняли сильные в правящих кругах Швеции германофильские настроения и деятельность «активистов», толкавших правительство к войне на стороне Германии. Соответственно, возросло значение Норвегии как потенциального противовеса. В сложной военно-политической обстановке конца 1915 – начала 1916 г. руководителями МИДа в Петрограде было принято решение укрепить российское дипломатическое представительство в Христиании, тем более что С. В. Арсеньев просился в отставку по здоровью. В ожидании политических перемен и связанных с ними перспектив оперативно на месте решать ответственные задачи нужен был подходящий кандидат. Выбор в МИДе пал на опытного, энергичного и инициативного К. Н. Гулькевича[12].

Несколько штрихов к его характеристике. Константин Николаевич Гулькевич родился 18 марта (ст. ст.) 1865 г. в семье важного петербургского чиновника и богатого помещика. Его отец, начав когда-то со скромной должности в провинции, в конце концов сделал блестящую карьеру на гражданской службе и достиг чина тайного советника, одного из самых высоких в табели о рангах дореволюционной России[13].

Таким образом, как посланник К. Н. Гулькевич, на первый взгляд, обладал всеми чертами типичного представителя дипломатического корпуса царской России. Он, как и большинство коллег, достигших высокого служебного ранга, принадлежал к верхнему слою российского дворянства, пользовался широкими связями в аристократическом и сановном Петербурге. Кроме того, дипломат являлся состоятельным землевладельцем. На правах «наследственной недвижимости» ему принадлежала латифундия близ Владикавказа и ряд «благоприобретенных» имений в разных областях империи, регулярно дававших хороший доход и делавших привычно безбедным его существование[14].

Тем удивительнее, что в отличие от предшественников по должности посланника в Христиании – монархистов и сторонников сохранения сословных привилегий дворянства – Гулькевич не разделял предрассудков своего класса.

«Я в жизни не видел человека более внимательного и деликатного по отношению к лицам, стоявшим ниже на социальной лестнице, чем был Константин Николаевич, в эпоху нашего с ним сотрудничества» – признавался позднее «евразиец» Петр Савицкий, близко знакомый с ним по службе в Норвегии[15].

Будучи по происхождению и воспитанию аристократом, Гулькевич, по образному выражению его молодого помощника, к моменту их встречи в Норвегии «шел к демократии» в духе идей гражданского равенства. Иными словами, «демократия, о которой думал и мечтал Константин Николаевич, – продолжал Савицкий, – была демократией западного типа»[16]. Отсюда вытекало стремление дипломата поддерживать добрые отношения с тогдашними либеральными думскими кругами и «негласным» образом ориентировать ведомую им политику на кадетов и октябристов[17].

Еще одной привлекательной для Брока чертой его личности было искреннее и глубокое чувство патриотизма. Для посланника не были фразой слова, которые привел в своих воспоминаниях Савицкий: «Константин Николаевич горел пафосом дела. Он постоянно повторял, что у нас 180 миллионов “работодателей”, т. е. все население России. И что мы должны исполнить свой долг перед ними»[18].

К. Н. Гулькевич в отличие от коллег – выпускников университетов и привилегированных сословных учебных заведений – получил, как сказано в его служебном формуляре, лишь «домашнее воспитание»[19]. Однако просвещенная и культурная семья обеспечила ему хороших учителей и наставников. В результате он постепенно сформировался, как человек разносторонне образованный. При этом Гулькевич не только свободно владел основными европейскими языками (что являлось обычным для дипломатов). Он, по заслуживающему доверия позднейшему описанию П. Н. Савицкого, никогда «… не удовлетворялся светской поверхностностью, которая нередко была свойственна окружавшей его среде. Он был человеком… с горячей жаждой непрерывно ее [образованность – ред.] совершенствовать»[20].

Одним из важнейших залогов успехов посланника на дипломатическом поприще было его умение много и упорно трудиться. Работоспособность руководителя казалась Савицкому, по его собственному выражению, «сверхчеловеческой». В то же время Гулькевич, наделенный большим личным обаянием, ни на минуту не забывал о важности поддержания доверительных связей с представителями местной элиты. «Самую тщательную кабинетную работу и работу деловых бесед, – с восхищением вспоминал позднее о своем шефе П. Н. Савицкий, – он сочетал с блистательным выполнением своих светских обязанностей. Только вековая дипломатическая и светская традиция способны создавать то “умение очаровывать”, представителем которой являлся Константин Николаевич»[21].

Подводя итог, можно сказать, что вкупе с демократизмом и обаянием Гулькевича его либеральная политическая ориентация, незаурядная образованность и стремление постоянно пополнять багаж знаний (что убедительно подтверждают письма, публикуемые ниже) были Броку особенно симпатичны.

Профессионально Гулькевич оказался неплохо подготовлен к самостоятельной работе. До приезда в Норвегию он около тридцати лет провел на дипломатической службе в различных «заграничных установлениях» царского МИДа в Западной Европе и в Османской Турции. Помимо этого К. Н. Гулькевич имел опыт работы в центральном аппарате министерства, что значительно расширило его политический кругозор[22]. Перед войной последовало назначение его советником в российское посольство в Риме, а позже в Константинополе. После начала войны и разрыва отношений с Турцией дипломат вновь вернулся в центральный аппарат МИДа и был с повышением определен на должность руководителя его 2-го (Ближневосточного) отдела. В этом качестве он участвовал в разработке руководителями министерства соглашения о присоединении к Антанте Италии и успешных для России переговорах с союзниками о будущем черноморских проливов.

Назначение Гулькевича посланником в Христианию состоялось «Высочайшим повелением» в начале марта 1916 г.[23] 4/17 апреля состоялось вручение его верительных грамот королю Хокону VII. Новый посланник энергично взялся за изучение новой для него политической обстановки и вскоре известил Петроград, что потенциальная опасность выступления со стороны Швеции миновала. После этого противостояние воюющих блоков в Скандинавии переместилось в сферу информационной и экономической войны.

В итоге тщательной и комплексной оценки ситуации посланник инициировал необходимость более активной русской политики в Норвегии, в целом одобренную в Петрограде. Сам Гулькевич определял ее как «русское дело в Норвегии». Смысл этой политики заключался в курсе на стратегическое партнерство двух стран.

Следуя выработанному взгляду, Гулькевич в продолжение своего пребывания в Христиании[24] всячески способствовал установлению связей представителей делового мира Норвегии с русскими финансистами, промышленниками и высокопоставленными сановниками, стоявшими во главе правительственных ведомств в Петрограде. Заинтересованность норвежских компаний в долговременных и выгодных инвестициях в Россию, усилившуюся во время войны, посланник считал не только надежным фундаментом сближения двух стран, но и дополнительным ресурсом привлечения капиталов и современных технологий для скорейшего хозяйственного подъема Русского Севера и Сибири.

Почва для успеха таких действий российской дипломатии оказалась к тому времени уже подготовлена. Представители норвежского бизнеса сделали ставку на победу Антанты и спешили (как и шведы) занять на российском рынке, избавленном от засилья Германии, выгодное положение. Норвежский деловой мир в лице его видных представителей с оптимизмом смотрел в будущее русской экономики и связывал с ней собственные интересы. Известны контакты, которые Гулькевич поддерживал с владельцем крупной судоходной компании Томасом Фредриком Ольсеном, руководителем страхового общества «Норвежский Ллойд» Альфом Ларсеном Вистом, лесозаводчиком и бумажным фабрикантом Элиасом Кьяэром, директором правления Сибирского акционерного общества пароходства, торговли и промышленности Йонасом Лидом, банкиром Патриком Фолькмаром, членами правления «Большой Норвежской Шпицбергенской угольной компании». Все они в той или иной мере занимали позицию сторонников экономического сближения с Россией.

Наиболее слабыми с точки зрения предпосылок к сближению оказались в Норвегии информационные позиции России. Плохая осведомленность и негативные стереотипы восприятия России и русских сложились в этой стране не в последнюю очередь вследствие пассивности царской дипломатии. Посланник в личном письме руководителю отдела печати МИДа А. И. Лысаковскому об этом с огорчением писал: «Когда я прибыл сюда, то с болью в сердце увидел, что нас здесь вовсе не знают… О стране имеют смутное понятие. Большинство полагает, что русские – это какие-то некультурные варвары, мечтающие отнять у Норвегии ее Север. Лишь меньшинство читало переводы отдельных созданий Толстого, пожалуй, Достоевского. Меломаны знают благодаря Сафонову[25] 6-ю Симфонию Чайковского. И это все»[26].

В итоге Гулькевич пришел к заключению, что при подобных условиях работу дипломатов следует направлять главным образом на улучшение искаженного предубеждениями и страхами образа России и русских. Он предпочитал при этом действовать посредством установления связей с влиятельными норвежскими журналистами, учеными, общественными деятелями и крупными предпринимателями. Гулькевич, как дипломат, лучше многих коллег понимал важность завоевания возможно большего числа сторонников для своей страны. В отличие от предшественников он с симпатией относился к демократическому устройству Норвегии и ее парламентским институтам, что, в свою очередь, помогало ему приобретать полезные знакомства и друзей среди норвежцев.

Одним из них, и притом самым близким, стал профессор-славист Брок. Конкретные обстоятельства и дата их знакомства пока не выяснены. Косвенные данные указывают, что это случилось не позднее июля 1916 г.[27] Во всяком случае, в письме, датированном 11 августа (н. ст.), Гулькевич, обращаясь к Броку, уже писал: «Дорогой Профессор… я не хочу откладывать… с выражением Вам глубокой и искренней признательности за все то, что Вы сделали в смысле пропагандирования Русского дела. Большое, большое Вам спасибо! Я, несомненно, испытываю чувства большого удовлетворения при сознании, что в Вашем лице мы имеем такого влиятельного поборника наших идеалов. Сознание это внушает мне самые радужные надежды относительно возможности достижения тесного взаимопонимания наших обоих народов. Еще раз спасибо Вам»[28].

В первых числах сентября посланник с помощью профессора организовал лекцию П. Н. Милюкова для студентов университета, текст которой был затем напечатан в популярном норвежском литературно-политическом журнале Samtiden. При помощи О. Брока удалось также поместить в норвежской печати переводы статей профессора А. А. Чупрова[29], ранее напечатанные в «Русских ведомостях». Благодаря все тому же О. Броку норвежской общественности стали доступны и письма князя П. А. Кропоткина, в которых тот писал о «виновности Германии в возникновении… войны и невозможности заключения мира ранее того, как будет сломлен прусский милитаризм»[30]. А когда в марте 1917 г. П. Н. Савицкий покинул Христианию, чтобы завершить обучение в Петрограде, Брок по просьбе Гулькевича заместил его на посту постоянного корреспондента Петроградского телеграфного агентства в Норвегии.

Приведенные факты, несомненно, свидетельствуют о взаимном доверии и тесном сотрудничестве двух деятелей. Взаимопониманию и дружбе Брока с Гулькевичем очень благоприятствовала близость их политических воззрений. Они, в чем трудно сомневаться, разделяли взгляд российской либеральной оппозиции, которая рассчитывала, что союз с западными демократиями будет способствовать политической эволюции России в сторону демократии и парламентского строя. Оба горячо выступали за взаимовыгодное сближение двух свободных народов. Поэтому события Февральской революции в России они встретили восторженно. Брок писал в эти дни А. А. Шахматову в Петроград, что события в России вызвали у него «восторг и радость», а «в Норвегии они возбудили чувство… умственной весны…»[31].

Однако обстоятельства сложились таким образом, что П. Н. Милюков, новый министр иностранных дел Временного правительства, решил перевести К. Н. Гулькевича на сложный и ответственный пост российского посланника в Швеции. Это было и проявлением доверия к опыту и способностям дипломата, и одновременно повышением по службе. Правда, сам посланник, о чем говорят его письма Броку, был этому не очень рад. Тем не менее в конце мая 1917 г. Гулькевич покинул Христианию и переехал в Стокгольм. Это было начало нового этапа в его судьбе.

Однако с отъездом дружба Гулькевича и Брока не только не ослабла, но, напротив, окрепла, а их сотрудничество получило новый импульс и наполнилось новым содержанием. С этого времени их встречи стали редки, и они могли поддерживать отношения преимущественно в письмах. Многостраничная переписка, которая, на счастье историков, сохранилась в личном фонде Олафа Брока, оказалась весьма интенсивной и длилась до самой смерти К. Н. Гулькевича в Швейцарии в 1935 году.

Предлагаемая вниманию читателя публикация писем Гулькевича охватывает период, насыщенный драматическими событиями, – с середины 1916 г. по ноябрь 1923 г. Он связан по большей части с Октябрьской революцией, Гражданской войной, иностранной интервенцией и эмиграцией. Возможно, небольшая часть писем Гулькевича была утрачена. Но и помещенные в книге 123 письма дипломата его норвежскому другу, выявленные в Национальной библиотеке в Осло, дают историку немало. Они помогают сформировать целостное и многоплановое представление об особенностях работы российских дипломатов на севере Европы, их роли в поддержке борьбы белых армий на северо-западе и севере против Советской России, отношениях со скандинавскими политиками, государственными деятелями, крупными предпринимателями, учеными, деятелями культуры и журналистами. Особо хочется отметить отраженный в письмах факт сотрудничества К. Н. Гулькевича с Ф. Нансеном в бытность последнего Верховным комиссаром Лиги Наций по делам беженцев.

Публикуемые ниже письма Гулькевича сгруппированы по годам. Он писал их от руки плохо разборчивым, бисерным почерком, часто на листах случайной почтовой бумаги отелей, бланках дипломатической миссии или на почтовых открытках. В настоящем издании в основном сохранены орфография и стиль документов. Правильно прочесть все тексты, изобилующие различными сокращениями и иностранными словами и выражениями, порой дополненные торопливыми строчками их автора на полях, – задача сама по себе нелегкая. Она отняла у составителей массу времени и сил. Тем не менее не исключены те или иные ошибки и неточности. Поэтому со стороны авторов проекта публикуемого издания будущие замечания и поправки исследователей встретят самую искреннюю признательность.

Авторы проекта в работе над рукописью постоянно опирались на ценную консультационную поддержку наших уважаемых коллег – проф. О. Ю. Климова, проф. Н. И. Кургановой, канд. филол. наук, доцента О. В. Пожидаевой, д-ра философии Райнхарда Нахтигаля. Мы выражаем каждому из них свою теплую благодарность.

Неизменно доброжелательное отношение к проекту со стороны сотрудников Национальной библиотеки в Осло и особенно важная на начальной его стадии помощь специалиста рукописного отдела Нины Корбу сделали возможным успешное завершение этой работы.

Настоящее издание получало постоянную организационную поддержку совместного научно-исследовательского и издательского российско-норвежского проекта «Асимметричное соседство: Россия и Норвегия, 1814–2014». В нем приняли участие Университет г. Тромсё (Арктический университет Норвегии), Северный (Арктический) федеральный университет (Архангельск), Институт всеобщей истории РАН (Москва), Институт оборонных исследований (Осло). Надеемся, что и предлагаемая вниманию исследователей публикация послужит достижению целей этого многостороннего и масштабного проекта.

В заключение мы считаем своим долгом выразить искреннюю признательность руководству Научно-исследовательского Совета и МИДу Норвегии, чья финансовая помощь помогла реализации настоящего проекта.

В. А. Карелин

1

18/5 VII 1916 Христиания [32]

Herr Prof. Olaf Broch

Дорогой профессор, Ваше письмо было отослано в Петроград в день получения его. Радуюсь тому, что Вы наслаждаетесь деревнею[33]. Я обожаю сельскую жизнь и, следовательно, вполне понимаю Вас. Искренне благодарю за Давыдова[34]. П.[авел] Н.[иколаевич][35] прислал уже второе письмо. От души желаю всего лучшего и Вашей семье.

Гулькевич

2

1 VIII / 19 VII 1916 Христиания

Дорогой Профессор,

Павел Николаевич Милюков был весьма удручен тем, что ему не удалось видеть Вас. Он хотел, по крайней мере, услышать Ваш голос, но и этого мы не добились, хотя просидели у телефона с 12 по 5 часов. Помимо удовольствия, которое он должен был получить от беседы с Вами, он хотел выяснить у Вас, каковы его шансы на приглашение читать доклады в самом начале сентября нового стиля?[36] Можно ли на это надеяться? В утвердительном случае он уедет на месяц в Швейцарию. Если же нам не удастся устроить то, о чем мы с Вами мечтали, то Милюков через дней 8–10 вернется прямо в Россию. Хотите Вы ему написать прямо в Cambridge university extension, Summer Meeting?[37] Или хотите поручить мне телеграфировать то, что желаете передать ему?

Сердечно жму Вам руку. Прошу передать мое почтение Вашей супруге[38]. Мой молодой сотрудник[39] вернулся очарованным Вашею семьей и милым приемом.

Сердечно Ваш Гулькевич

3

11 VIII / 29 VII 1916 Христиания

Дорогой Профессор,

Мне совестно [здесь и далее выделено в документе – ред.], что мы Вам причиняем столько хлопот. Получив Ваше любезное письмо от 2 VIII / 20 VII, я немедленно телеграфировал его содержание П. Н. Милюкову. Я все выжидал, как он отзовется на телеграмму, чтобы ответить Вам. Между тем, вчера получил Ваше новое, милое письмецо от 9 сего месяца. Вновь протелеграфировал радостную содержащуюся в нем весть П.[авлу] Н.[иколаевичу] и ожидаю с минуты на минуту весточку от него. Я не хочу откладывать, однако, с выражением Вам глубокой и искренней признательности за все то, что Вы сделали в смысле пропагандирования Русского дела[40]. Большое, большое Вам спасибо! Я, несомненно, испытываю чувства большого удовлетворения при сознании, что в Вашем лице мы имеем такого влиятельного поборника наших идеалов. Сознание это внушает мне самые радужные надежды относительно возможности достижения тесного взаимопонимания наших обоих народов. Еще раз спасибо Вам.

Сердечно преданный Гулькевич

4

14/1 VIII 1916 Христиания

Дорогой Профессор и благодетель,

Вчера поздно вечером получил от нашего Посла в Лондоне телеграмму следующего содержания: «Miliukoff accord pour Somme indiquce (т. е. ту, которую Вы были столь добры указать: 7-800 kr.[41]) et pour 5 Septembre»[42]. Benkendorf[43].

В последнем пункте произошло недоразумение: Вы сообщили мне, что лекция не должна была бы состояться ранее 2 сентября, я же удлинил этот срок до 5 сентября. Милюков же вероятно понял, что мы выбрали с Вами упомянутое число. В виду этого, во избежание недоразумений очень прошу Вас дорогой Профессор разрешить мне телеграфировать Павлу Николаевичу с точным указанием ему дней, когда он должен читать в Aul’е[44].

Остальные формальности установим по Вашему возвращению сюда. Еще раз извиняюсь в причинении Вам столького беспокойства и вновь приношу Вам выражение самой глубокой и искренней признательности.

Ваш Гулькевич

Сердечный привет Вашей милой семье

5

25/12 VI 1917 Стокгольм [45]

Дорогой, дорогой Профессор,

Лишь сегодня удается «урвать» минутку, чтобы побеседовать с Вами и вновь сказать Вам и дорогой для меня семье Вашей самое сердечное спасибо за ласку и любовь, которые я видел денно и нощно с Вашей стороны. Такого чувства я никогда еще до сих не испытывал и вероятно не испытаю – но и за этот год счастья искренне благодарю бога. Одновременно радуюсь, что как бы ни были обстоятельства, чувства всех Вас ко мне, как и мои ко всем Вам, никогда не изменятся.

Глубоко радуюсь Вашей предстоящей поездке в Петроград. По крайней мере, я буду иметь в ней утешение (в нем Вы мне не откажете) Вас приютить на несколько дней по пути в Россию и обратно. Устройтесь лишь так, чтобы за Ваше отсутствие телеграммы (только самые важные) посылались кем-либо из Русских (Мадам Теттерман?[46]).

Письмо госпожи Косс[47] при сем возвращаю. В виду ее связи, хотя бы денежной, с Австрией, не могу писать ей прямо. Но посоветуйте ей зайти ко мне в Миссию часов около 10 – в любой день – я с ней условлюсь, как поступить ей и надеюсь помочь переправить ее дочь в Россию.

Я страшно утомился путешествием в Россию, но рад, что меня вызвали в Петроград. Я видел многое, что внушает мне веру в лучшее будущее и в возможность поддержания победы порядка над анархией. Пессимистичен был лишь Шингарев[48], остальные куда бодрее и увереннее.

Не нахожу слова, чтобы благодарить Вас за Вашу статью в «Aft.[enposten]»[49]. Она так хороша, что могла бы смутить меня, и я мог бы поверить Вам. Но я с сожалением знаю себе цену и знаю, что Вы смотрите на меня глазами дружбы. Следовательно, Вы пристрастны. Тем не менее, очень и очень благодарю Вас. Ваши слова так сердечно теплы, что согревают меня, хотя я их не заслуживаю.

Если бы Вы знали, как тяжело у меня на душе и как меня тянет в Норвегию, дорогую, обожаемую мною Норвегию. Не знаю, когда рана закроется и заживет… и заживет ли…

Я читаю B.[jørnstjerne] B.[50][jørnson], буду читать также шведские газеты, но учиться буду продолжать по-норвежски. Кончаю, как всегда, просьбами. Не найдете ли Вы возможным выписать для меня из Германии: Diplomatie und Weltktrieg Ernst Müller Meiningen[51] – если эта книга интересна, а также учебник истории Швеции и ее Конституцию, если они не имеются на другом языке лучше.

Засим целую ручки дорогой Вашей жене, а Вас и детей нежно обнимаю.

Ваш Гулькевич

Полил ли дождь Ваш картофель?

6

28/15 VII 1917 Стокгольм

Дорогой Профессор и Друг,

Все это время собирался писать Вам, но мне не удается высвободить ни одной минуты для личных дел. Посетители приходят с 9 часов утра, и лишь около 8 часов удается вздохнуть свободно, хотя бы не без сильного переутомления. Мне же давно хотелось поблагодарить Вас за дружескую надпись на Ваших ценных переводах Толстого, а также за «Говоры к западу от Мосальска»[52]. Филологические вопросы всегда увлекали меня, и я с особенной радостью прочту Ваши книги в один из первых вечеров, когда буду себя чувствовать уже не в силах заниматься обычной работой. Большое спасибо Вам, дорогой!

Уже прошло два месяца, с тех пор как я Вас покинул. Я никак не могу привыкнуть к мысли, что мне пришлось расстаться с Вами, милыми всеми друзьями и дорогой Норвегией. Как здесь все отлично от Вашей бесподобной страны! Насколько у Вас дышалось беспечно и бремя жизни не чувствовалось вовсе. Здесь полное отсутствие легкости и радости существования. Местные деятели не искренни, хотя вежливы во внешних движениях (поклоны и т. п.). Быть может, что когда будет преодолено во мне нежелание считаться с неизбежностью случившегося, и удастся подчиниться последнему, то тогда несколько смягчится и отчужденность от окружающей меня обстановки. Но на это уйдет много-много времени!

Политической здесь работы гораздо более, чем в Христиании, но поэтому во мне все более и более крепнет убеждение что Норвегия и Россия должны искать ближайшего сближения. Ответственность здесь громадная. Масса вопросов требующих напряженного внимания и безотлагательного их решения в связи со всеми последствиями «скороспешки». Вы сами понимаете, дорогой друг, что объяснить все изложенное невозможно в письме. Бог даст, когда Вы будете проживать в Русской Миссии на Strandvegen, 7с – по пути в Россию – вволю поболтаем на эту тему.

Из России получаю все более утешительные вести относительно наступающего успокоения. Думаю, что Ольсен[53] неправильно поступил, отменив посылку их сына в Москву. Кажется, что Вы не последуете их примеру и направите Вашего милого юношу [неразб. – ред.][54], как Вы предполагали. Но и в этом случае прошу его посетить Стокгольм по вышеуказанному адресу.

Со своей стороны, хотел бы присоединить к моим просьбам об остановке здесь две другие: одна бельгийка, вдова, просит навести справку о том, почему бельгийские и французские пленные, находящиеся в лагере Пархим[55] (Мекленбург) не получают посылки, адресуемые отсюда через [неразб. – ред.][56]. Можете ли запросить Ваших друзей корреспондентов и успокоить бедную баронессу Daelmann? Затем, когда будете что-либо заказывать своему немецкому книгопродавцу, можете ли выписать для меня последний Bædeeker[57] о Скандинавии? Здесь имеются, но книгопродавцы считают марку за крону, когда она стоит менее половины. Если Вас это не стеснит, вспомните, пожалуйста, обо мне… За указание других книг большое спасибо! Целую ручки Вашей дорогой жены, Вас и детей обнимаю.

Ваш Гулькевич

7

20/7 VIII 1917

Дорогой Друг Олаф Иванович

Наскоро хочу ответить телеграфным слогом на Ваши милые строки от 14 сего месяца.

1) номер с двумя кроватями числится за Вами с Йенсом[58]. Если бы он случайно оказался занятым, то откровенно буду просить отложить приезд денька на два. К сожалению, друзья мои у меня не засиживаются. Следовательно, вопрос этот решен, как Вы желали. Не правда ли?

2) Относительно поездки Йенса Вы правы, что доставка припасов в Петроград и Москву крайне ленива с одной стороны, а с другой, что там скопляются беженцы изо всюду. Но я мечтал бы для него о Сибири. Что скажете Вы на это? Там все в изобилии. Люди русские, климат здоровый и обстановка не пессимистическая. Если Вы согласитесь со мной, то буду искать верных Вам людей, которым можно было бы поручить Вашего сына. Ливены[59] ничего еще не ответили. Господин Нейбах[60], который вместе со Стаховичем[61], шлет Вам и семье Вашей лучший привет.

3) Относительно Вашей поездки с Christiansen[62], то я не вижу здесь препятствий и несвоевременности, которых Вы боитесь. К Вам в Христианию прибудет скоро один банкир Григорий Давидович Лесин (еврей)[63] для размещения займа свободы[64]. Он владелец газеты «День»[65]. С ним Вы посоветуйтесь, я его направлю к Вам. Он еще больший оптимист, нежели я.

Весьма приветствую мысль о приглашении Милюкова. Но теперь не время. Он очень нужен дома в настоящую минуту. Я Вас предупрежу, когда стукнет «пора».

К сожалению, нет у меня свободного времени, чтобы лишний раз повторить Вам, как я неизменно в мыслях с Вами и дорогой Вашей страной. Маленьким утешением является присутствие Стаховича – но этого недостаточно.

Засим, нежно обнимаю Вас и детей и целую ручки Вашей жене.

Неизменно Ваш

Гулькевич

Последняя филологическая статья, которую я прочел в каком-то толстом немецком журнале была посвящена вопросу о формах «ой» и «ою» в творительном падеже в сочинениях Тургенева. Очень интересна. Если привезете с собой какие-нибудь Ваши статьи – страшно буду Вам обязан.

8

20/7 IX 1917 Стокгольм

Дорогой Друг,

До слез меня тронуло доброе ласковое Ваше письмо от 17/4 сего месяца. Я никогда не сомневался в Вашем отношении ко мне, но Ваша забота относительно моей судьбы в связи с тем, что происходит на Неве – меня глубоко растрогала. Вы и Ваша супруга такие чудные люди, каких и среди норвежцев (это для меня высшая проба) – редко найти. Низко кланяюсь Вам и сердечно благодарю Вас. Надеюсь, что Господь сжалится над многострадальною моею Родиной. Но Вашего внимания ко мне в тяжелую для меня, или скорее могущей быть для меня тяжелою минуту я никогда не забуду. Обнимаю Вас крепко и целую ручки Вашей жены.

За Герцогиню[66] большое спасибо. Она очарована Вами и Вашей супругой и поражена Вашим великодушным попечением о ней. Сегодня позволяю себе переслать Вам для нее ожерелье Josephine de Beauharnais[67]. Это украшение она увезла из России с разрешения кого следует. Они составляют большую ценность, и она предпочла иметь их в Норвегии, нежели дома.

Много думал о Jens’е[68] и нахожу, что Вы правы отложив его путешествие в Россию до более спокойного времени. Он еще слишком молод для того, чтобы иметь возможность использовать свое пребывание в «кипящем котле» – как бесстрастное накопление впечатлений. Он, вероятно, не остался бы равнодушен, и тогда, вместо пользы для его здоровья получился бы вред. Будем надеяться, что обстоятельства скоро позволят ему предпринять его образовательную поездку.

Продолжаю здесь адскую, не дающую удовлетворения работу. Напряжения много – результатов же не вижу до сих пор никаких. Светлое воспоминание о тринадцатимесячном пребывании в Норвегии остается утешительным и бодрящим средством идти по тернистому пути далее. Еще и еще большое спасибо. В «словах» не выразить моей благодарности.

Нежно обнимаю Вас и мальчиков, целую ручки Вашей жены, привет барышням.

Ваш Гулькевич

9

2 X / 20 IX 1917 Стокгольм

Дорогой Профессор,

Податель сего также один из милых, добрых моих друзей. Доктор Гавронский[69] обратится к Вам с сердечным моим приветом и просьбою помочь ему советом (а может быть и участием?) в деле организации взаимной информации Норвегии и России. Почти такое, что мы с Вами вместе проделывали в прошлом году. Заранее благодарю Вас за все то, что сделаете для него.

Большое спасибо за филологические брошюры: радуюсь тому удовольствию, которое испытаю при чтении их в ближайший свободный вечер.

Были у меня Ваши сербы. О них и о связанном с ними вопросе напишу Вам пространнее на днях, с курьером.

А покамест, на словах целую ручки Вашей жены и Вас всех обнимаю.

Сердечно Ваш

Гулькевич

10

17/4 X 1917 Стокгольм [70]

Дорогой Друг,

Спасибо большое за ласковое и доброе как всегда письмо. Спасибо за Бедеккера и за ответ книгопродавца относительно польских книг. Жду извещения о том, сколько Вам должен. Радуюсь что Вы «спелись» с Гавронским, но надеюсь, что это совершилось не «a vos depens»[71]. Вы столь бескорыстны, что Вы должны иметь «няньку», которая бы заботилась о материальной стороне Вашей деятельности. Считаю себя призванным к таким обязанностям, прошу Вас сообщить мне возможно безотлагательно: на каких условиях произошло или скорее происходит увеличение Вашей работы на пользу моей бедной Родины? Если я ими буду недоволен, то сочту долгом «взять за бока» доктора Гавронского. Очень благодарю Вас за госпожу Нордман[72]: она вполне приличная и милая дама. Относительно княжны Кантакузен ответил Петрово-Соловому-Перовскому[73], что не берусь ее рекомендовать Вам, ибо не знаю ее почти вовсе и слишком дорожу моими с Вами отношениями, чтобы навязывать Вам лицо, которое могло бы Вам или Вашей милой жене прийтись не по вкусу.

На словах обнимаю Вас и детей и целую ручку Вашей жене.

Сердечно Ваш

Гулькевич

У меня и слов не хватает, чтобы выразить Вам, как я скучаю по Вас, Вашей семье и дорогой Норвегии. Настоящее мое здесь житье, в сравнении с прошлым годом – пребывание в тесной каменной тюрьме. Через три недели, вероятно, прибудет сюда Савицкий[74], которого просил поставить во главе здешнего информбюро. Я радуюсь его приезду, ибо он мне напоминает мое счастливое пребывание в Христиании.

11

6 XI / 24 Х 1917 Стокгольм

Дорогой Друг,

До сих пор не удавалось найти свободную минутку, чтобы известить Вас о том, что:

1) о Norden написано в Петроград.

2) что условия Ваши с Гавронским[75] считаю очень, то есть слишком скромными с Вашей стороны. Позволю себе внести изменение, как только бюро начнет функционировать. Ожидаю начала его деятельности в ближайшем будущем. Савицкий должен был прибыть сюда завтра утром, но до сих пор нет телеграммы, извещающей о его приезде.

За Маклакова[76] и Стаховича[77] большое спасибо. Я Вами хвастал им и очень рад тому, что они по личному опыту смогли убедиться в правильности моих слов.

Сегодня посылаю Вам Николая Хрисанфовича Денисова[78]. Он ищет для жены и двух дочерей отдыха от пережитых дома волнений. Он один из самых богатых людей в России. Жена и дочери его очень культурны. Он владелец «Гурзуфа». Если ему Христиания понравится, то он купит недвижимую собственность и поселит там свою семью. Надеюсь, что Ваша жена и барышни сумеют очаровать их и приковать к Норвегии.

Заранее благодарю Вас за все, что сделаете и для них. Они мне очень рекомендованы общими друзьями.

Как всегда на словах обнимаю Вас и детей, целую ручки Вашей жены.

Всем сердцем Ваш

Гулькевич

Можно Вас просить, при случае переслать прилагаемое письмо Альфу Висту[79]. Оно очень доверительного политического содержания. К Миссии обращаться не могу, по почте посылать его нельзя.

12

17/4 XI 1917 Стокгольм [80]

Дорогой Друг,

По обыкновению нет у меня свободного времени на что иное, как на схематический ответ на затронутые в Ваших милых двух письмах вопросы.

Прежде всего, на те, которые касаются Вас:

1) Прекратите на время, телеграфировать в Петроград. Там не известно, кто хозяин. Жаль Ваших трудов.

Centralbanken [81] писал, что просит деньги, которые «Вестник»[82] задолжал банку, выжидать до водворения у нас порядка. Прочтите в банке это письмо и если имеете что возразить, то сообщите мне. Но ни в каком случае не платите по этому счету из своих средств. Переждать бурю! Centralbanken может на такое время кредитовать «Вестник». Он ничем не рискует.

2) Так как у меня есть маленькие гроши в Centralbanken, то спешу с благодарностью вернуть Вам мой долг в 2.95. Я спокойнее буду, ибо не знаю, что с каждым из нас может случиться завтра. Тем не менее, все же просил бы Вас узнать, не появился ли второй том (первый я имею) книги «Cavour» Вальтера Фриденбурга (Walther Friedensburg)[83] Fridr. and R. Perthes[84] в Готе. В утвердительном случае очень просил бы Вас выписать для меня этот второй и, вероятно, последний том. За все и всегда большое спасибо.

2) Глубоко меня тронула Ваша нежная, беспримерная дружба и забота обо мне. Денисов действительно чрезвычайно благородный и щедрый человек. По слухам из Христиании члены тамошней Миссии поступили как большевики: взяли и распределили между собой казенные деньги. Это меня возмутило. У нас здесь тоже имеются казенные деньги: я их положил на 6 месяцев Capital rækning conto[85] Миссии. Никто не сможет тронуть их до того времени. Если восторжествует порядок, то ими распорядимся мы по указаниям Министерства. Будут ли победителями наши враги, и мы не вернемся к власти через 6 месяцев, то завладевшие Россией пускай пользуются и этой добычей… Конечно, боже избавь от этого!

Возвращаюсь к Денисову[86] – его поступок искренне патриотичен. Я глубоко преклоняюсь перед ним за такое его решение (о Вас я и не говорю – я знаю, как Вы мне сочувствуете в это тяжелое время. Я хотел бы лишь одно, чтобы Вы знали, какое мне утешение Ваша и вашей дорогой семьи доброта ко мне!). Но воспользоваться ею не желал бы. Охотно поступлю в его банк, если он меня примет и буду ему чрезвычайно благодарен за такую его помощь. Но получать от него деньги за счет его доверия к Временному Правительству не желал бы. Полагаю, не мог бы. Быть может, положение мне представляется так в настоящую минуту. Не знаю, быть может, обстоятельства вынудят меня действовать иначе, но не думаю, не надеюсь этого… Вас же за все нежно братски обнимаю.

Неизвестность лежит тяжелым бременем на душе. Я боюсь, что обе борющиеся стороны одинаково бессильны победить друг друга. Тогда это медлительный, ужасный процесс… Точных известий ни от кого не получаем. Необходимо вооружиться терпением и смирением перед божьей волею.

Крепко обнимаю Вас и детей и целую ручки дорогой Вашей жены.

Сердечно преданный Вам

Гулькевич

13

22/9 XI 1917 Стокгольм

Дорогой Друг,

Только что получил письмо Ваше от 21/8 XI с.[его] г.[ода] то есть – вчера. Между тем, в минувшее воскресенье отправил Вам письмо с бывшим Итальянским Послом в Петрограде Карлотти[87] и просил его сдать таковое Montagna[88]. Последнего же молил позвонить к Вам по телефону и пригласить Вас зайти за таковым. Если М.[ontagna] забыл это сделать, заверните к нему, отправляясь на службу, и вытребуйте от него Вам адресованное мое послание. В нем я просил Вас прекратить на время деятельность, сообщил Вам содержание моего письма на имя Centralbanken (советую прочесть его там) и очень, и очень просил Вас никому ни за кого ничего не платить.

На этом спешно обнимаю Вас, дорогой, Вас и Ваших детей и целую ручки Вашей исключительной жены.

Ваш Гулькевич

14

4 XII / 21 IX 1917 Стокгольм

Дорогой Друг,

«И откуда мне это?» (Евангелие от Луки 1.43). Словами Елисаветы мне хотелось бы выразить Вам то, что я испытал при чтении Ваших милых строк от 17/30 ноября. На Вашу trofasthed[89] и доброту ко мне я полагаюсь как на каменную скалу. Но меня до глубины души растрагивает Ваше братское обо мне попечение. Вы единственный человек, который в эту минуту, полную неизвестности, неопределенности моей будущности не только подумали обо мне, но и деятельно, и, несмотря на все Ваши занятия и хлопоты, неусыпно заботитесь обо мне. Словами не выразить моей Вам безграничной благодарности за доброту, ласку, которые являются единственною моею поддержкою в настоящее время.

Большое спасибо Денисову[90] за обещание меня взять в свой банк. Только возвращение мое в Россию при большевиках сделалось ныне невозможным из-за репрессий, которыми мне, как и всем заграничным служащим, угрожал Ленин в случае ослушания на предписание его сотрудничать с ним. С этой точки зрения, если бы Ваш проект с Денисовым об основании в Христиании отделения его банка получил осуществление, то это было бы для меня идеалом, верхом блаженства. Нежно и крепко обнимаю Вас.

Тяжелым бременем ложится на мою душу все то, что происходит в России. Анархическая ныне вакханалия едва ли будет иметь возможность продержаться долгое время. Но что это будет стоить и без этого бедной, темной, больной России! Страх за это, а также за судьбу оставшихся там близких мне отравляет существование… Остается при таких условиях лишь одно: вооружаться терпением, надеяться на милость божию и утешаться ласкою верных и добрых друзей…

Теперь по делу: ни Борис Попов, ни доктор Шумова-Демано ни мне, ни профессору Чупрову[91] неизвестны. Политехнических институтов в России несколько. Профессор Чупров, во всяком случае, ничего предосудительного о них не слышал и считает, что раз они скромно работают, то сомневаться в их порядочности нет основания.

2) По делу «[неразб. – ред.]» до сих пор не мог придумать путь к Азовско-Донскому банку[92].

Имелся бы один верный – это Хагеруп[93]. Он очень честный, благородный, но чиновник и поэтому никогда не согласится телеграфировать Пребенсену[94] и спросить его получил ли он деньги, высланные ему тогда-то через центральный банк. Не можете ли Вы воздействовать на Ваше Министерство Иностранных Дел и через него телеграфировать Пребенсену? Опасаюсь, что ввиду нынешних чрезвычайных событий я лично услужить Вам не могу. Большевики не пропустят телеграммы за моей подписью…

3) Относительно «Вестника»[95] не беспокойтесь. Как только наступит пора, сейчас же уведомлю Вас.

Еще раз спасибо от всего сердца. Вас и детей братски обнимаю, целую руку дорогой Вашей жены.

Ваш столь обязанный Вам

Гулькевич

Какую чушь телеграфирует «Космос». Опасаюсь, что я догадываюсь, кто этот дуралей. Он живет здесь, но для безопасности датирует телеграммы Христианией.

15

8 XII / 25 XI 1917 Стокгольм

Дорогой Друг,

Ваше письмецо от 22 XI / 5 XII получил. Радуюсь, что «Вестник»[96] сам заговорил с Вами. Тем не менее, долгов его норвежскому телеграфу не уплачивайте. Centralbanken[97], кажется, вполне удовлетворился моим ему ответом. Inde[98]…

Хотел затронуть в беседе с Вами следующий вопрос: мне известно, что шведы Handelskammer[99] циркулярно опрашивают шведские фирмы, сколько у каждой «застряло» в России рублей, вследствие запрета вывозить их из страны. Шведы хотят использовать эти для них менее «мертвые рубли», чтобы создать на таковые шведский банк в Петрограде и Стокгольме. Нельзя ли и норвежцам последовать этому примеру? Не мог ли с ним сотрудничать в таком деле Денисов и открыть при помощи такой параллельной операции отделение своего банка в Христиании? Делюсь с Вами такой мыслью в надежде, что Вы поведете дело (почин, толчок) в Норвегии и станете одним из неактивных директоров или членов совета денисовского банка – только с той целью сообщаю Вам вышеизложенное. Времени на это от Вас не потребуется много. В крайнем случае, бросите «Вестник».

Согласно Вашему милому обещанию возьмете к себе на службу и меня. Но не нужно ли мне в таком случае что-либо почитать в области банковского дела? Не найдете ли нужным в таком случае спросить кого-либо из специалистов и заказать нужное у Вашего книгопродавца в Германии?

А за сим братски обнимаю Вас и детей. Целую ручки Вашей дорогой жены.

Всем сердцем Ваш Гулькевич

16

17/4 XII 1917 Стокгольм

Дорогой Друг,

Страшно спешу!

Отвечаю по порядку на затронутые в трех малых последних Ваших письмах вопросы:

1) Очень рад, что «Вестник» отозвался так по отношению к Вам. Как только и если он вернет Вам деньги, прекратите с ними сношения и не посылайте ему телеграмм. Не отказывайтесь от должности, но и не посылайте ни звука. Иначе Ваше положение в России могло бы быть поколеблено Вашим сотрудничеством с большевиками, как только восторжествует порядок. Вы правильно поступили, отозвавшись на их запрос, ибо потребовали возвращения Вам истраченных Вами денег. Но дальше поддерживать Вам с ними сношения опасно для Вашего авторитета среди Ваших друзей trez malmenés[100] большевиками.

2) Настоящая минута мне представляется крайне неблагоприятною для начала переговоров о ликвидации в России предприятий Денисова[101]. Самое предложение продажи их теперь уже внушает здесь уверенность, что Денисов опасается за судьбу таковых и спешит себя оградить от потерь. Норвежцы предлагают, как Вы говорите, смешно низкие цены, но все же готовы «рискнуть». Шведы не столь предприимчивы, более консервативны и осторожны. О Валленберге[102] и говорить не стоит. Я его знаю и могу заранее поручиться, что в настоящую минуту он ни на что не пойдет. Если желать сделать как-нибудь дело здесь, то нужно выждать, чтобы «ураган» пронесся. Лишь один человек Aschberg[103], директор Nya banken[104] – социалистического банка может быть на что-нибудь и решился бы. Но он теперь в Петрограде. С одной стороны это и лучше. Как только он вернется сюда, повидаю его, нащупаю почву и сообщу Вам то, что от него услышу. Если он согласится начать переговоры, прельстившись предложением, то я Вам немедленно сообщу и, быть может, Вы могли бы приехать сюда с подробностями, перечислением дел и тому подобное. Мы могли бы тогда «завязать» дело здесь, а за сим уже выдвинуть Денисова. Вы остановились бы у меня, у меня есть номер для друзей, мне же оставить Стокгольм даже на минуту невозможно: все сказали бы, что я уступил место большевикам, на что я не имею права.

Нежно обнимаю Вас и друзей, целую ручки Вашей дорогой жены,

Сердечно Ваш

Гулькевич

Мог ли бы я Вас просить выписать для меня «Meine Ansicht» zersheute Betrachtungen – A. Bertholdу Spemann – Stutgart[105]. За сим: 1) Von kommenden Dingen, 2) Zur Kritik der Zeit, 3) Zur Mechanik des Geistes (1913); 4) Deutchlands Robs… 5) Probleme d. Frieden… – все Вальтера Rathenau[106]. Простите и спасибо.

17

30/17 XII 1917 Стокгольм

Дорогой Друг,

Спасибо большое за:

1) Статью в Aftenposten[107]. То, что Вы говорите от себя, превосходно. Бубликов[108] же меня не удовлетворил. Он мог дать Вам и количественно и качественно более значительный материал. Моя аргументация в здешнем Social-Demokraten[109] мне казалась более полною.

2) Særtryk av Samtiden[110]. В этой статье проявились все чудные стороны Вашего «естества». Последний абзац стр. 662 и первый стр. 663 мне пришлись по душе, как не знаю что-либо другое. Я, безусловно, разделяю в этой области Ваши утверждения и радуюсь тому, что Вы их высказали так горячо и убедительно.

3) За Сергея Васильевича Рахманинова[111]. Он гениальный музыкант и пианист. Но натура славянская. Не знает, чего хочет. Решил ехать сегодня – отложил за сим на завтра, а теперь колеблется между Норвегиею, куда я его уговаривал ехать и Данией, куда его зовет один друг его. Если он соберется к Вам, то приголубьте его также, как Вы баловали всех друзей моих.

4) Беседовал я с А.[шбергом][112]. Воспользовался его интервью, за которое выбранил его поскольку имел на то возможность, ибо его слова – это Hohelied[113] большевикам и под конец спросил его, не поинтересуется ли он рядом предприятий, которые перечислил вкратце, не называя их владельца. Он ответил мне, что «momentan»[114] (разговор шел на немецком языке) об этом не может быть и речи. При этом подчеркнул два раза это слово. Следовательно, будем сидеть и ждать. А стыд за то, что творится в Брест-Литовске, ежедневно испытывается сильнее и боль за Россию растет не по дням, а по часам.

Никогда не чувствовал себя столь несчастливым. Обстоятельства так сложились, что личной жизни у меня почти не было: ласки и доброты я испытывал более всего (не впервые ли?) в Христиании. А то у меня была одна всепоглощающая и все исчерпывающая задача – работа на пользу России. Ею я только жил. Теперь все пошло прахом, и покамест будущее застелено таким густым туманом, что не разглядеть, откуда мог бы прийти свет спасения. Брррр. Простите за вопль отчаяния. Жаловаться не достойно человека и не следует падать духом. Но бывают скверные минуты, и, по-видимому, в одну из таких я стал писать Вам… Простите мое малодушие.

Савицкого[115], к сожалению, нет. Он должен был выехать из Петрограда накануне большевистского движения. Узнав, что большевики хотят экспроприировать земельную собственность, он полетел в Чернигов, к своим и там застрял теперь.

Стахович[116] благодарит за память и от души желает всего, всего лучшего. Он помолвлен с премилою девушкою – Ольгой Владимировной Безобразовой[117], и женится сейчас же после Крещения.

От души желаю и я Вам и всей дорогой Вашей семье счастья, здоровья, покоя души, а дорогой Вашей стране лучшего 1918 года, нежели был последний.

Сердечно обнимаю Вас

Ваш Гулькевич

18

18 XII 1917 [118] Стокгольм

Дорогой Профессор и Друг,

Не можете ли Вы мне помочь в совершенно легальной форме бороться с большевиками? От нас отправлен человек в Хапаранду, который будет телеграфировать сюда в Stockholms telegrammbyraa[119] (не Свенске телегр.[120]) сведения, полученные вне территории цензуры большевиков. Morgenbladet[121] обращалась уже ранее к названному выше бюро чтобы получать с 1 января 1918 г. известия из России. Ему бюро ответило, что Morgenbladet может получать их уже на днях. Вероятно, у Aftenposten, Sjofarstidende[122], Tidens Tegn[123] (Рольфу Т.[124] хочу писать, если удастся, сегодня же) и другие имеются здесь представители, которые у Stockholms telegrammbyraa могли бы получать такие данные. Телеграфироваться будут 300 слов ежедневно. Не найдете ли Вы возможным сговориться со знакомыми у Вас в редакциях упомянутых выше газет, чтобы их представители в Стокгольме получали из телеграфного бюро настоящие сведения о России? Директор телеграфного бюро поставлен мною в известность о моем письме к Вам.

По поводу объявленного большевиками, или, скорее, обещанного ими, «банкротства» России обращаю Ваше внимание на мое интервью в здешнем Social-Demokraten от пятницы 17/30 ноября. Не посылаю Вам его, ибо надеюсь, что орган Vidnes’а[125] перепечатал его.

Повторяю то, что сказал вчера: несвоевременным выступлением с предложением о продаже имущества в России вместо того чтобы внушить доверие к прочности собственности у нас мы неминуемо селим убеждение, что мы спешим «спасти», сбросив на иностранцев риск потери имущества. Как ни грустно отдалять возможность чувствования прочной почвы под собой, материального застрахования своего существования, опасаюсь, что ради интересов дела нужно поступиться возможностью быть утешенным перспективою такого обеспечения.

На сем крепко обнимаю Вас и детей, целую ручки дорогой Вашей жены.

Сердечно преданный

Гулькевич

19

[дата неразб.] 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Я в диком отчаянии. Я не собрался до сих пор ни ответить на Ваше письмецо дорогое (не удается отыскать капиталиста на уголь), ни возобновить по случаю праздников лучших моих пожеланий Вам и дорогим Вашим. Да воздаст Вам Господь не сторицей, как говорят у нас, а хотя бы в том же количестве, и то хватит с Вас счастья.

Из Финляндии никто не едет. Не разрешите ли направить 20 человек офицеров с семьями (без средств), ведь это тоже интеллигенты? И также для капитана Леонтьева (имеет средства) адрес: Helsingfors, dogatan Lotsgatan 2 hos. Cap.Wilson. Следует уведомить Urbye[126] – он на мою рекомендацию не реагирует.

Нежно обнимаю Вас и целую ручки дорогой Нины Ивановны. Дорогую Нину Ивановну прошу принять прилагаемую русскую вещицу, каких больше не делают.

Ваш Гулькевич

20

20/7 I 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Не мог собраться до сих пор благодарить Вас за Вашу добрую телеграмму. Хотел сделать это пространно – письмом – но все не удавалось. Не думайте, чтобы я был, по-прежнему, завален работою. Отнюдь нет. Но праздного человека посещают еще более праздные люди, и время уходит. К тому же настроение угнетенное (все, что творится в Брест-Литовске, уже одно это чего стоит!). И все вместе мешало взяться за перо, чтобы писать даже столь дорогому человеку, как Вы.

Прежде всего, спасибо большое за добрую память в день смены новолуния. Дай бог, чтобы 1918 не был ни в чем похож на вторую половину минувшего. Ваша еще лишний раз подтвержденная trosfasthed[127] меня глубоко тронула и окрылила. Спасибо также за статью в Aftenposten. К Вашим доводам Вы могли бы добавить также, что Норвегия лишний раз проявляет свое благородство, давая убежище жертвам политической борьбы, лицам которых не пускают на Родину захватившие ныне власть.

Меня очень удивил Lied[128], и я рад, что объявленный им в биржевом комитете доклад не состоялся. Большевики произвели на него сильное впечатление, и он уверовал в то, что будущее во всей Европе принадлежит им! Вид у него был столь взволнованный и пораженный, как у святого Иоанна Еванг.[елиста], вероятно, после видений на острове Патмос[129].

Сегодня в 2 часа женится Стахович[130] и уезжает вечером с женой в Копенгаген. Я искренне радуюсь его счастью. Она вполне достойна его, и бог даст они будут счастливы, как Вы и дорогая Ваша жена. Находящийся здесь профессор Чупров[131] выбран в члены-корреспонденты нашей академии наук. Мы случайно узнали это из [неразб. – ред.] от 30 декабря. Он весьма доволен. Когда будете идти мимо Миссии, загляните туда, пожалуйста, и посмотрите, не доставлена ли в Христианию обещанная маленькая «безделушка». Курьер взялся везти ее, но не знаю, выполнил ли свое обещание.

Вот Вам все новости здешние. Только что прочел в telegrambyraan, что железнодорожное сообщение прекратилось уже 5 дней. Это может быть началом конца безобразий…

Крепко обнимаю Вас и деток, целую ручки Вашей жены и еще, и еще раз благодарю Вас.

Неизменно сердечно Ваш

Гулькевич

21

26/13 I 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Ваша весточка от 8/21 сего месяца принесла по обыкновению лучи тепла, ласки и любви. Вздохнулось легче после ряда столь тяжелых для моей бедной родины дней. Давно уже казалось, что мы барахтаемся на дне глубокой пропасти, когда после самого худшего наступает еще самое худшее. Разогнано Учредительное – вовсе не буржуазное собрание. Ведь программа его – отобрание земли без выкупа, как бы протест против сепаратного мира, но, одновременно, требование переговоров с нашими врагами и т. д. Убиты Шингарев[132] (Вы его помните?), Кокошкин[133]… Все это дико, ужасно и бессмысленно. И что еще нам угрожает в будущем?

Как всегда спасибо, большое спасибо за все то, что Вы сделали в пользу русских. Когда родина будет в состоянии выплатить Вам за все, что Вы сделали на пользу ее и ее сынов?

Прошу и от меня передать привет Грану[134]. С удовольствием, если приищу подходящую тему, напишу для Samtiden[135]. Писать о большевиках без более основательного материала было бы несколько неосторожно. Но подумаю. Спасибо и ему и Вам.

Сегодня хотел коснуться более практического предмета: «фирмы». Не думаете ли Вы, а с Вами и Ник.[олай] Хр.[исанфович], что до основания в Христиании филиального отделения его банка, было бы полезно предпринять некоторые коммерческие операции? Начать действовать наступит пора, когда большевики вопреки нашим предположениям и ожиданиям, утвердятся во власти, или когда иссякнут личные мои средства. (Товарищей я обеспечил на год совсем прилично, мои же личные гроши кончатся через месяцев шесть). Между тем, мне предложили теперь 2 дела:

а) продать России до мая 4.000 тонны бумаги по 600 крон loco [неразб. – ред.], и в) тоже 1,5 млн. кос – стоимостью около 2 млн. крон (годовое потребление при нормальных условиях 6 млн). Косы и бумага нужны России при каждом режиме. Но безопасно ли доставлять эти товары в Россию, и кому лучше было бы продать их?

Если Ден.[исов][136] считает первое обеспеченным и знает надежного покупателя (его банк?) не пойдет ли он на финансирование и на каких условиях? Это было бы началом деятельности нашей фирмы. В Христиании мы образовали бы главное правление с Вами во главе, с участниками вроде моего торгового агента Никольского[137] (более серьезное, прелестное издание Савицкого), меня и кого-либо еще. Для Стокгольма также имею очень хороших людей. Главное, что меня теперь интересует знать: считает ли Ден.[исов] своевременным начать такие операции? Его денежное участие (открытие здесь кредита) желательно, но не обязательно. Могу постучаться здесь к кому-либо и помимо его. Обдумайте все это хорошо и переговорите с ним. При этом случае передайте ему мой сердечный привет.

Как Вы видите, несмотря на ужасное настроение. Духом не падаем и готовимся пережить бурю как можно бодрее или приспособиться к новым условиям, если таковые наступят.

Целую ручку Вашей дорогой жены и детей обнимаю.

Неизменно Ваш

Гулькевич

Как смотрит Ден.[исов] на положение вещей у нас? Какой срок он дает большевикам? Он, вероятно, имеет сведения из первоисточника. Я писем ни от кого с октября месяца не получаю. Отзывы путешественников противоречивы и сбивчивы.

22

7 II / 25 I 1918 Стокгольм

Дорогой мой,

Позвольте, прежде всего, выразить Вам мое глубокое восхищение Вашим последним ответом Гункелю[138]. Конечно, особенно порадовал меня первый абзац стр. 47. Письмо Г.[ункеля] хотя и построено на «односторонней», предвзятой исходной точке зрения, все же являлось искусным диалектическим приемом. Опровергнуть его было нелегко. Но благородством Вашей «природы» (естества), сказал бы я, Вы сразу опрокинули его постройку и разбили наголову. Я вполне понимаю удовлетворение Ваших земляков. Как славянин, однако, продолжаю оценивать гораздо выше Ваш вклад в науку, и в этом, впрочем, я рискую очень разойтись с ними, если они так дают увлечь себя, как Вы пишете, настроением минуты.

Теперь к хлебу насущному: лица предлагающие косы и бумагу просят определенного ответа: «да» или «нет». В первом случае желали бы связать своих контрагентов, т. е. Н.[иколая] Х.[рисанфовича] контрактом. Винить их в подобной настойчивости приходится не особенно. Местные русские (из Ерусалима) гуляши[139], или желающие стать таковыми, лишенные в силу нынешних обстоятельств возможности совершать сделки, пытаются поддерживать переговоры по приобретению названных выше товаров. Они не стесняются в таких случаях выступать даже от имени их не уполномочивших крупных фирм в России. При таких условиях Н.[иколаю] Х.[рисанфовичу], как деловому человеку доступнее выяснить, насколько оба дела интересны и стоит ли ему за них взяться. Он поймет, что вообще товаров к ввозу из Скандинавии не много теперь. Их число, пожалуй, исчерпывается обеими названными категориями. Конъюнктура и для нас, и для бумаги в России весьма выгодна. Производство их теперь остановлено у нас, а бумаги также и в Финляндии. Нужда на них, необходимость в них будет очевидна каждому. Как только наладятся какой-либо порядок и сообщения, требования на косы и бумагу явятся сейчас же. При помощи Сибирского банка[140] (и Народного[141]?) распродать их кооперативам будет не трудно. Это все понимает, конечно, Н.[иколай] Х.[рисанфович]. До вывоза их из Швеции товары совершенно обеспечены в Швеции. Риска нет никакого. Весь вопрос сводится к тому: желательно ли Н.[иколаю] Х.[рисанфовичу] заняться этим делом или нет? В утвердительном случае необходим не только немедленный ответ, но нужно и заключение договора. Имеется ли в распоряжении Н.[иколая] Х.[рисанфовича] в Скандинавии необходимый кредит? Если бы Н.[иколай] Х.[рисанфович] пошел на это дело (ему приезжать сюда трудно из-за необходимого испрошения разрешения на обратный въезд в Норвегию), то не собрались бы Вы лично в Стокгольм на день, два облеченный полным доверием Н.[иколая] Х.[рисанфовича]? Вы бы сговорились бы со здешними фирмами и отвезли бы проект договора к подписи Н.[иколая] Х.[рисанфовича]. Вы остановились бы у меня (у меня удобная совершенно комната для друзей). Ручаюсь Вашей дорогой супруге за бережливый и тщательный уход за Вами. Ведь одною перепискою дела не совершишь. Если Вам трудно отлучиться теперь же из Христиании, то для переговоров с Н.[иколаем] Х.[рисанфовичем] и Вами, то мог бы прибыть в Конгсвингер или другое место между Швецией и Христианией наш торговый агент Борис Александрович Никольский[142]. Он та звезда, о которой писал Вам в последнем моем письме. Приезжать ему в Христианию неудобно из-за Глазенапа[143], на благожелательность коего рассчитывать, кажется, трудно.

За допущение в [неразб. – ред.] большое спасибо! Скажите теперь совершенно откровенно: публикование большевиками посланных мною в Петроград телеграмм, не достигло ли в Норвегии преследуемой ими здесь цели: компрометировать меня? Широкая публика не знает, в чем заключаются обязательства дипломатических агентов. Нарочито исковерканный текст моих донесений восстановил против меня не одного шведа. Донеслись до Норвегии отклики шведского раздражения против меня или нет? Этот вопрос меня беспокоит, потому что я рассчитываю, когда уже не будет сил сидеть здесь, бежать к Вам. Могу ли я в таком случае быть уверен, что чувства не друзей, а публики вообще ко мне не изменились?

На этом обнимаю Вас и детей. Целую ручки дорогой Вашей жены.

Неизменно Ваш

Гулькевич

Доверительно.

Окончил длинное послание и замечаю, что забыл ответить на Ваш вопрос об А. Советове[144] «по отношению к гибели банков и прочих предприятий». Большевикам он не мог давать, ибо они и без него разрушать «мастера». Напротив того, он большую часть капиталов своего банка поместил в России и вовсе не желает их потерять. Это делец чистейшей воды, без всяких принципов, идеалов, кроме желания безграничной наживы. Ему только хочется, как можно более «сорвать». Он мне сам говорил, что он считает себя человеком аполитическим, что у него лишь один интерес в жизни «гешефт». Конечно, с такими настроениями можно дойти далеко, но не в сторону практики большевиков.

23

22/10 II 1918 [145] Стокгольм

Дорогой Друг,

Только что мне передали очаровательную кадку. Красные цветочки ласкают взор и возбуждают радостное настроение, совершенно не соответствующее нынешним переживаниям. Искренне благодарю Вашу дорогую жену за чудный дар и нежно целую ее ручки.

Засим отвечу на милое письмо от 19 сего месяца по пунктам:

1) Не может ли Денисов[146] телеграфно предупредить меня о дне своего приезда, дабы выписать сюда к такому сроку и фабриканта, живущего вне Стокгольма?

2) Я приму, раз это Ваше желание, но должен, к сожалению, предостеречь Вас против него. Это самый подлый, низкий человек на свете, без всяких убеждений и принципов. Мой перевод в Стокгольм состоялся, безусловно, без всякого влияния Ал.[ександрова][147]. Вы помните телеграмму Милюкова по этому поводу? Когда я видел Павла Николаевича в июне в Петрограде, он мне сказал: «Вы очень на меня сердитесь за Ваше назначение в Стокгольм? Но не мог же я там оставить Н.[еклюдова][148]. Положение там слишком серьезно». Алекс.[андров] же во все время служения здесь Некл.[юдова] был самым его преданным слугою. Когда Н.[еклюдова] удалили отсюда, он стал его ругать, что едва ли свидетельствует о благородстве его чувств. При старом режиме он скорее был совместно с Панковым его приверженцем. История эмигрантства и «сидения в тюрьме» возникла даже после революции.

Мой разлад с ним имеет очень определенное основание. Некл.[юдов] проводил его в консулы в Хапаранду или Мальме, не помню. Когда я прибыл в Стокгольм и присутствовал на двух заседаниях Кр. Креста, то Ал.[ександров] поразил меня своею демагогией и большевизмом на первом из них, на котором не было smartset’a[149]. И полною противоположностью поведения на втором заседании, на котором присутствовал русский highlife[150]. Он извинялся за свои действия на первом заседании и отрекался от них. После этого я телеграфировал в Петроград, что прошу отсрочить назначение А.[ександрова] в консулы. Дополнительно я сообщил в Министерство, что не считаю возможным при натянутости отношений Шв.[еции] с Россией назначать на такое место человека, лишенного всякого такта. Я прибавил, однако, не желая вредить А.[ександров] – ву и ввиду отсутствия в Министерства знатоков Швеции, я ничего не имел бы против его назначения в Центральное ведомство, где его познания могли бы может быть оказаться полезными. Об этом я своевременно сообщил А.[ександров] – ву. Тогда он на меня не рассердился (по крайней мере, не показал этого) и преподнес свою брошюру о Швеции. Я же, со своей стороны, содействовал получению им пособия из Красного Креста на уплату долгов.

Но когда он вернулся из Петрограда, где царствовали тогда большевики, и я, следовательно, не был более у власти, он в Красном кресте устроил заседание, в котором провел порицание меня, браня и ругая меня. Я никаких мер в Комитете ни против него, ни против служащих не принял, игнорируя факт вынесения мне осуждения. Он захотел устроить тогда вторую сходку, которую сконфуженные служащие, опомнившись, очевидно, не допустили и прогнали его из комитета. Все это мелко, гадко и неинтересно и к нему я кроме презрения и, быть может, отчасти жалости не испытываю. Извиняюсь даже, что так подробно рассказал Вам всю ссору. Но мне было бы грустно, если бы А.[лександров] мог Вас ввести в заблуждение и злоупотребить Вашею добротою и доверием к людям. Переходя от личного момента инцидента к делу, обещаю Вам, если только в чем смогу быть полезен Скандинавскому листку[151], сделать это по мере сил.

Умоляю вновь не платить за «Вестник». Оптимисты видят наступление лучших дней в скором, не слишком далеком будущем.

За Harratswort’а благодарю. На бандерольке случайно заметил по почтовой марке в 50 эре. Следовательно, должен Вам 13, 87 + 1 кр. = 15, на которую и посылаю чек.

Крепко обнимаю Вас и детей, целую ручки дорогой Вашей жены и сердечно благодарю Ее за подарок.

Ваш

Гулькевич

24

2 III / 17 II 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Обращаюсь к Вам с очень большою просьбою. Меня только что посетил присяжный поверенный Алексий Юльянович Геровский[152], эмигрант из Черновцов (Буковина), издававший там газету «Русская правда». Его хотели расстрелять австрийцы, но он бежал с нашими войсками. Семья же осталась в Gollersdorf[153]. Он о ней не имеет известий с 1916 года. До него дошли слухи, будто бы мать его умерла, но проверить слухи не удалось. Не можете ли Вы узнать что-либо о его жене, детях при помощи Ягича?[154] Г.[еровский] известен, как борец славянства против Австрии, и большого труда не может представить выяснение местонахождения его семьи. Не сомневаюсь в том, что по доброте Вашей Вы не откажете исстрадавшемуся Г.[еровскому].

Не успел докончить письмо, как выяснилась вторая просьба: бывший помощник Стаховича Финляндского[155], Профессор государственного права Гельсингфорского университета барон Сергей Александрович Корф[156] собирается отправить 11 апреля жену и двух детей в Америку. Для этого ему нужно 6-го апреля быть в Христиании. Он просит не отказать в заказе для него 2-х комнат по две кровати.

Крепко обнимаю Вас и детей, целую ручки дорогой Вашей жены.

Ваш

Гулькевич

А второй том [неразб. – ред.] не вышел еще в свет?

Должен закончить письмо новою просьбою: я не знал, что до ноября месяца должен был сообщить [неразб. – ред.], что уехал из Христиании. Ввиду этого они считают меня своим членом и на нынешний год. Можете Вы быть столь любезны и через одного из милых своих сыновей уплатить мой взнос за 1918 г. и сообщить им, что уже более членом общества не могу числиться. Большое спасибо и простите.

25

7 III 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Спасибо за доброе, ласковое письмо от 19 сего месяца и за участие в судьбе семьи Геровского. О себе и не говорю! Вы меня совершенно спасли!

Вместе с Вульфсб.[157] приходил ко мне и Животовский[158] (очень мне не нравится – это строго между нами – человек самой низкой нравственности, темными путями за нынешнюю войну сделавшийся миллионером; Last not least: двоюродный брат Троцкого (!), при участии и помощи коего вывез большую часть своего состояния сюда – но бранит большевиков). Он предложил мне очень любезно от имени всех Вас место Д-ра (директора) у Вас. Я с благодарностью принял, но просил считать меня на службе у Вас только с той минуты, когда возможно будет делать дела с Россией. Лично я хотел немедленно удрать к Вам – спокойно учиться работать в [неразб. – ред.], но Чупров[159] и некоторые другие русские сочли, что я не имею права сдавать пост и оставлять здешних русских под покровительством одного большевистского «посланника»[160]. В этом духе мне телеграфировал и наш Поверенный в Делах в Лондоне[161], предложивший мне испросить у англичан ссуду на прожитие. Я отказался принять помощь от англичан, не имея возможности судить о том, в каком направлении пойдет внешняя политика tyskvenlig[162] будущих заправил несчастной моей родины, и, не желая связывать ни ее, ни себя. Но при таких условиях решил доживать здесь свои крохи, а после бежать к Вам.

В нравственном отношении для меня будет «спасением», «возрождением» сделаться вновь частным человеком и не нести более ярма представительства чего-то, к сожалению, ныне не существующего.

Относительно имения сестры – тут немного подвел меня и Prebensen[163], и милый наш Poppe. Адвокат сестры, ведущий это дело, никак не мог свидеться с ними. А дело интересное. 26.000 десятин леса в Минской губернии. До войны они оценивали его в 5.000.000 руб. Моя часть в доле небольшая – около 300.000 руб. Остальное принадлежит сестре, причем, у нее имеются и долги. Когда Вульф.[сберг] поедет в Петроград, он, конечно, сможет устроить все дело к общему нашему удовлетворению. Спасибо еще и еще. В эту минуту принесли мне Вашу открытку о помещении для Корфа. Просто совестно, что так злоупотребляем Вашей добротою!

События в России ужасны! Нельзя и предвидеть, как и где разруха остановится. Утешения, или, скорее, забытия кошмара хотелось бы найти у Вас. Когда Господь сподобит это сделать? 14 сего месяца я еще не могу выступать у Вас, не стряхнув предварительно оков представительства России здесь. Думаю, однако, что затяжным процесс не может быть, а тогда я немедленно буду проситься в фирму.

Относительно А.[лександрова][164]. Он был у меня. Он начал извиняться, но я немедленно остановил его, прося не касаться личных отношений, не представляющих никакого интереса, и просил перейти к делу. Он развил мне тогда свой план сближения шведов с русскими, сказал, что многие профессора желают со мною познакомиться и пр. Я обещал ему все, что Вы желали бы, как только порядок восстановится в России, и положение мое вновь сделается нормальным. На этом мы расстались. Верным, т. е. вполне беспристрастным людям я поручил произвести расследование, результат коего я Вам незамедлительно сообщу.

В Аландском вопросе[165] немцы показали себя во всей красе. Это выполнение давно намеченного плана (помните финский «Jagerbatalliones»?) захвата Петрограда. Шведы держали себя вполне корректно. Не посылать «мирной», гуманитарной экспедиции на острова они не могли, не рискуя вызвать осложнения у себя внутри страны. О финнах и говорить не стоит. Каково было их поведение в отношении Временного правительства, давшего им все то, о чем они мечтали? Гнусная вещь – политика. Думаю, что одно лишь сельское хозяйство, наука да искусство – ценности, которые дают возможность работать, не теряя лица и совести. На сем обнимаю Вас и детей. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Весь Ваш

Гулькевич

Я все любуюсь красными цветочками.

26

23/10 III 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Не знаю, как благодарить Вас за Ваше непрерывное попечение обо мне. Я уверен, что если Ден.[исов][166] сдержит слово, то этим буду исключительно обязан Вашим непрестанным хлопотам, просьбам обо мне. Но чтобы не подводить Вас предпочел бы чтобы наша «фирма» дала нам всем такое обеспечение, которое позволило бы нам обойтись без чужой помощи. При сем прилагаю справку о косах, из которой увидите, что [неразб. – ред.] натолкнулся в Стокгольме на образцы непригодные для русской действительности. Если его сведения о косах в России: 7–8 руб. верны, то понятно, придется отказаться от попытки сделаться гулашами. В Петроград послана специальная телеграмма с просьбой сообщить нынешние цены. Тогда увидимся. Хотя я и не рассчитываю, что что-либо «выгорит» из предполагаемого дела, все же работаю, как будто бы верил в успех…

1) Если нет валюты, то таковую надеюсь добыть здесь, если Сиб.[ирский] банк согласился бы: а) кредитовать в одном здесь банке, причем лишь на сумму равняющуюся каждой посланной партии. Под косы, которые будут ожидать своей очереди отправления, местный банк откроет кредит без дополнительного обеспечения. b) продавать косы в России через [неразб. – ред.] дабы избегнуть конфискации их большевиками и вырученные деньги, хотя бы в русских рублях, сдавать по адресу Шведского банка Шведской в Петрограде Миссии.

2) Австр.[ийские]: косы прибыли сюда по заказу Министерства Земледелия. Ввиду того, что у Министерства нет валюты, они ищут себе покупщика. О деятельности австр.[ийских] заводов прилагаю следующую справку (выписка из частного письма):

«Ich mache Sie aufmerksam dass österreichische Senseproduction lt. offiziellen Bericht unserer Sensengewerken Vereinigung durch die kriegerischen Vehältnisse von 10 mill: pro Jahr… auf dermalen… 2½ Stück gesunken ist. Auserden… dürfte d. Vorrat bei d. einzelnen Werken kaum über 1½ mill. Stück betragen. Es ist… f. die nächste saison eine Ungeheure Nachfrage & Preissteigerung am Sensenmarkte sicher»[167].

Не знаю, чего такое заявление стоит, но может быть тут и есть доля правды. А как обстоит дело с бумагой? О собрании акционеров R.N.J.C. и расширении капитала до 7,5 милл. в…ничего не видел? Не дурной ли это знак? Не спешите отвечать. Мне так совестно всегда, что Вы мне уделяете столько из Вашего дорогого времени. Но при случае побеседуйте с Вульф.[сбергом][168] и Генр.[169] о косах и сообщите Ваше общее решение. Сердечно обнимаю Вас и детей. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш как всегда

Гулькевич

27

26/13 III 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Спешу в дополнение к предыдущей переписке известить Вас, что сюда прибыли 20.000 кос из Австрии. Образец заказов Министерства Земледелия.

Цена – 5 крон 25 эре франко Стокгольм. Если наша фирма рассчитывает приобрести шведские косы, то, быть может, она польстится и на эти. Ответ желательно было бы получить, возможно, безотлагательно.

Сердечный привет Вашим детям и Вам.

Весь Ваш

Гулькевич

Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

28

14 V 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Спасибо за добрые строки от 13 сего месяца. Спешу исправить неточность моих выражений, которая могла вызвать в Вас сомнение относительно Вашего долга защищать Ваше имя. Поверьте, я об этом думаю более Вас. Но то, что представляет опасность для меня, как русского (быть втиснутым в компанию, репутацию которой усиленно подтачивают завистники, такие же банкиры, как заинтересованные лица) – Вам ничем не угрожает. Вы норвежец, и уже в силу этого одного обстоятельства, вне пределов досягаемости. Понимаете ли Вы меня? За Вас я вполне спокоен. Относительно Ден.[исова][170], горячо рекомендованного мне человеком, которого я искренне уважаю, я вполне разделяю Ваше мнение. Если за ним были разные грешки, то ныне, вылезши из беды, он хочет быть благородным и, как из Ваших слов видно, ему это вполне удается. Но политик он плохой. Ссориться с Фолькм.[аром][171] ему не только не стоит, но и прямо нельзя. С англичанами ему никогда не повторить того, что ему помогли сделать Ф.[олькмар] и Кон[172]. Он всегда мог после «перепродать» дело, но «сделать» его и скрыть первичный грех должен с Ф.[олькмаром]. Жаль, что ему этого нельзя объяснить…

О Вашем идеализме мне нечего и распространяться. В нем я уверен более, чем в себе. Поэтому няня очень просит иметь в виду ее «зарок». 5 % должны быть удержаны и при последней посылке по почте. Простите чисто материалистическое содержание письма. Желаю веселых троициных дней[173], обнимаю Вас и детей. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всем сердцем Ваш

Гулькевич

На Ваш вопрос: кто против меня из русских – отвечу – все кроме некоторых, которые стоят за меня горою, также как Вы (Чупров[174], Никольский[175]), другие менее активно (Стахович, Бэр[176]). Разумеется, причины к тому различны, но об них до другого раза.

29

16/3 V 1918 Доверительно

Дорогой Друг,

прежде всего, извините казенную бумагу[177]. Но в данную минуту у меня нет другой под рукою. Засим позвольте пожелать Вам и всем дорогим Вашим возможно приятных радостных праздников. Надеюсь, что дождь прошел у Вас вовремя, и что природа ликует вместе с Вами.

Цель настоящего письма (как многое другое – лично между нами) сообщить Вам, что надежды на мое водворение у Вас окончательно рухнули. У меня сегодня утром был Абр.[ам] Львович Животовский[178], сказавший мне, что сносится с Ник.[олаем] Хрис.[анфовичем] о том, как компенсировать меня за неудавшийся «ангажемент». Я искренне благодарил его, но предупредил его, что такового для меня не существовало и поэтому я считаю, что они никакого обязательства по отношению ко мне не имеют, и прошу его сообщить об этом Ден.[исову]. Жив.[отовский] мне сказал, что… хочет дело устроить в Англии. В возможном успехе его стараний весьма сомневаюсь. В Англии же на службу к ним поступать не намерен, ибо там у меня нет никакого положения, и там я не могу им быть полезен. На этом мы очень дружелюбно расстались, и он просил разрешения навещать меня изредка, на что я охотно изъявил согласие. Обо мне не беспокойтесь, материально я себя обеспечил (не обращаясь к помощи русских банкиров) до июля 1919 г. приблизительно. Но мне жаль до слез надежд на возможность вновь пожить с Вами. Мое корыто разбито.

События в России не радуют. Если найдется и для Севера свой «Скоропадский»[179], то это может быть и обеспечит гражданские условия существования, но это даст нам вновь и на какой-то срок чужеземное иго. Немецкое не будет легче татарского. Обнимаю Вас и детей. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Как всегда всем сердцем

Ваш Гулькевич

30

24/11 V 1918 Доверительно

Дорогие Нина Ивановна и Олаф Иванович,

Вся комната благоухает от чудного венка, лежащего передо мною. Радостные мысли толпятся вспять, и мне чуть ли не кажется, что я опять в Норвегии. Но это только сон, и в действительности я в Стокгольме, несмотря на любимую мою травку. Большое, большое спасибо! Вы мне доставили громаднейшее удовольствие!

Можно Вас просить, дорогой друг, передать нашей Герцогине при случае письмо на имя гостящей будто бы у нее родственницы ее? Простите за беспокойство!

Доверительно. Здесь случилась большая для меня неприятность, к которой причастна наша Миссия. Один из тех секретарей Миссии, которого я люблю – Васильев, пожелал поиграть на бирже (чего я в принципе не допускаю), отправился в «темную» гостиницу. Там ему была устроена ловушка, он в нее попался и его обокрали. Деньги (и вор, к сожалению) нашлись. Его будут судить, и Васильеву предстоит на суде выступить в качестве потерпевшего (что дипломату неудобно делать и даже возбраняется). Но вместе с вором удалят отсюда всех, кто с ним имел дело и среди них оказывается молодой Жив.[отовский]. Я уверен, в этом не может быть малейшего сомнения, что Жив.[отовский] ничего общего с этой компанией не имеет, но печать трепала их имя и их жаль. Они уже ранее взяли себе квартиру в Копенгагене, но я боюсь, что их туда не пустят. Ведь имеется международное соглашение не пускать [неразб. – ред.]. Отец приходил ко мне, но не застал меня. Завтра, вероятно, зайдет вновь.

Садился писать Вам, чтобы благодарить Вас и дорогую Нину Ивановну и хотел Вам кое-что поведать, но время ухода поезда и некогда писать.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, а Вас и детей обнимаю.

Ваш всем сердцем

Гулькевич

31

8 VI / 26 V 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Простите, что замедлил ответом на Ваше доброе последнее письмо.

1) Совершенно согласен с вами, что U.[180] не является желательным кандидатом в посланники в Петроград. К счастью, его назначили в Гельсингфорс. Для Петрограда у меня был бы кандидат «первоклассный», но не для нынешнего времени. Тот, который будет отправлен туда ныне, не сможет остаться там, когда с божьей помощью большевиков не будет более. Ввиду этого выбор нынешнего представителя Норвегии в Петроград совершенно не интересен ни для России, ни, следовательно, для меня. Когда (и если) восстановится нормальный порядок, тогда я поинтригую…

2) Низко кланяюсь дорогой Нине Ивановне за ее столь чуткое определение трудности моего положения в Христиании, если бы следуя призыву [неразб. имя – ред.] и милого Poppe[181] я поспешил бы прибыть туда до основания дела на чисто норвежской базе. Она и в этом случае, как всегда, совершенно права. То, что случилось, вероятно, к лучшему, хотя больно было отрешиться от надежды возвращения в дорогое мне гнездо. По некоторым непроверенным еще приметам, не исключена возможность, что в последнюю минуту предпочли [неразб. – ред.] или нашли выгоднее дело перевести в английские руки, минуя норвежские. Положительных данных на этот счет у меня покамест нет однако.

3) Обмен селитры на сахар едва ли представится особенно заманчивым Украине. Ведь в черноземных почвах ощущается главным образом недостаток калия и фосфорной кислоты. Азота покамест в них достаточно.

Пишу Вам еще по двум делам:

4) одно – обычная просьба. В Стокгольме сел на мель капитан дальнего плавания Anatole Federman (русский). Он служил сперва в Добровольном флоте[182], а засим во время войны командовал по очереди двумя транспортами, потопленными немцами. Нельзя ли ему поступить в Норвежский торговый флот, хотя бы простым матросом? Человек хотел бы зарабатывать свой хлеб, не гнушаясь никакой работой. Если Вам возможно помочь Федерману, сделайте это, пожалуйста! Шведы не пускают в свой флот иностранцев.

5) Считаю долгом предупредить Вас, что в следующую пятницу (14/1 июня) утром прибудет «очаровательный» серб Ракич (известный будто бы поэт)[183]. Он был здесь поверенным в делах и ныне переведен 1-м секретарем в Лондон. Едет он с очень милою женою. Я дал им Ваш адрес и очень желал бы, чтобы Вы виделись и… подружились. Они пробудут в Христиании лишь до субботы утра и проследуют далее. Где они остановятся, не знаю. Посоветую им Victoria hotel: это дешевле и чище, нежели Grand.

Что Вам сказать еще? Об общем положении не хочется говорить – и больно, и столь малоизвестно то, что происходит в России! В Витебской губернии, занятой немцами, тишь и благодать. Крестьяне мирно работают, и помещики, высидевшие тяжелые время в своих гнездах, спасли их.

Нежно обнимаю Вас и детей. Целую ручки дорогой Нине Ивановне.

Ваш Гулькевич

Дней через десять отправится к Вам и Чупров[184]. Александр Александрович обещал мне, что если не застанет Вас в Христиании, то разыщет Вас Nykirke.

32

22/9 VI 1918

Дорогой мой,

Очень и очень рад, что Ракичи[185] понравились Вам. Они гораздо ближе моему сердцу, нежели Голак-Антич. Они проще, естественнее и прямее. Большое спасибо за открытку подписанную Вами, Холмсенами[186] и ими.

Простите за брошь! Сохраните ее до осени. Она принадлежит моей двоюродной сестре. Муж ее крайний правый. Он подавил революцию в 1905 г. во главе Семеновского полка. Политически он мой враг, но им кроме вас никто помочь не может. Осенью, быть может, вы не откажетесь выручить их, как выручили и спасли Б.[187]? Еще раз прошу извинить.

За Федермана бесконечное спасибо. Его страшно жаль. Он готов наложить руки на себя. Прошение при сем прилагаю.

Обнимаю Вас и детей и целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всем сердцем Ваш

Гулькевич

33

16 VII 1918 Djursholm [188] pr Stockholm. Framnautriken Villa Furugård

Дорогой Друг,

Только что получил Ваше доброе письмо о Федермане. Пишу немедленно Американскому посланнику[189], не знаю, с каким успехом. Во всяком случае, большое, большое Вам спасибо за все добро, которое Вы творите в пользу бедных моих соотечественников.

Получил одновременно письмо Ваше о телеграфном счете. Пишу также и в Centralbanken[190]. Ведь я им уже писал не раз в том же самом духе. Удивляюсь и печалюсь, что они до сих пор не уважили моей просьбы. Не решаюсь, однако, обещать им, что в случае неуплаты Агентством[191] я уплачу им. Вы знаете мою финансовую необеспеченность в будущем, и я не хотел взять на себя обязательство, которое не был бы в состоянии выполнить. Я уверен, зная Вас, что вы одобрите мою осторожность.

Обедал у меня вчера Михаил Иванович Ростовцев[192] и жена его. Милые интеллигентные, безусловно, культурные люди. Заглазно любят Вас. Они уезжают на две недели на Göta-Canal[193]. За сим вернутся сюда и тогда уже решат куда поехать: колеблются между Христианией, Копенгагеном и… Лондоном. Не знаю, кто перетянет.

Ужасно радуюсь тому, что Вы наслаждаетесь деревнею. Я немного подражаю Вам. Здесь действительно лучше живется, нежели в городе: дышится легче и счастье, выражающееся в возможности быть один. Здесь лето очень не теплое, но на даче и холода не чувствуется.

Нежно обнимаю Вас и деток. Целую ручки благодетельницы Нины Ивановны и бесконечно благодарю Вас.

Всем сердцем Ваш

Гулькевич

34

2 IX / 20 VIII 1918

Дорогой Друг,

Обращаюсь к вам после долгого молчания вновь с большою просьбою. Не можете ли Вы быть столь добры, протелеграфировать в Utenriksdepartament[194] и узнать состоит ли еще Пребенсен[195] Норвежским Посланников в Петрограде? Если там его нет, то кто его заместил? Ответом express весьма и весьма обязали бы. Я хочу просить Вашего представителя в Петрограде помочь мне высвободить мебель. На мое имя большевики ее не выпустят и для получения ее мне нужна помощь добрых друзей. Если Пребенсен в Петрограде, то, думаю, он не откажется помочь мне.

Как Вы догадываетесь, мы находимся под впечатлением от известия об освобождения России из-под ига Ленина. Только что получилась телеграмма о его смерти[196]. Во всяком случае, большевизм лишился своей головы. И у них людей мало, еврея же едва ли они рискнут назначить во главе Правительства. Будущее уже рисуется не так мрачно, и если порядок водворится не завтра, то ждать его уже придется не так долго, кажется.

Видели ли Вы интересного Михаила Ивановича[197] и милую Софию Михайловну? Как они Вам понравились? Мы расстались добрыми друзьями. Довольны ли Вы Вашим летом? Чупров[198], который шлет все поклон, был очарован Вашею дачею и всем, что Вы ему показали.

Целую ручку дорогой Нины Ивановны, а Вас и детей обнимаю.

Ваш

Гулькевич

35

11 IX / 29 VIII 1918

Дорогой Друг,

Дорогая Нина Ивановна вновь меня растрогала до слез. Не раз она меня баловала, но ее постоянство в оказании благодеяний меня радует бесконечно и все же несколько смущает. Мне больно, что Вы себя лишаете, что Вы урезываете себя в удовлетворении этой потребности, и все ради меня. Дорогой мой, умолите мою дорогую благодетельницу не жертвовать собою и Вами, чтобы порадовать меня! Меня утешает мысль, что Вы все так сердечно заботливы обо мне. В жизненной борьбе сознание, что у меня имеются такие чудные, самоотверженные друзья, как Вы и дорогие Ваши – много облегчит и скрасит мое существование. Но не добавляйте еще новых доказательств путем несомненных жертв… Нежно целую ручки Нины Ивановны и бесконечно благодарю ее.

Кофе явился не только восхитительным напитком, но он принес чудную весть о воскресении, хотя частичном, нашей бедной России. Теперь у нас не только северные области России, теперь у нас необъятная Сибирь, с ее богатствами, с ее предприимчивым, смелым, «американским» народом[199]. Теперь с божьей помощью вновь будут оживать по очереди части дорогого, славного края, а там вновь заживет, но на новых исто-демократических началах, – не с.р. (или иных любых или правых) платформах, а на русских, здравых основах великий организм.

Большевизм был не только следствием отрицательных сторон нашей прежней жизни, он явился великим учителем, залогом светлого будущего. Брестским договором он пробудил национальное в нас чувство, вылечил от беспорядка в имущественных, личных отношениях, от болтовни, революционной сантиментальности. Надеюсь, что отныне люди будут работать скромно, с постоянством (этого они не умели), будут уважать права других, настаивать на своих, пестовать их. И тогда… Как ни ужасна, бесчеловечно кровава была, подчас казавшаяся самоубийственной, анархия, – раз она миновала, то быть может в будущем мы будем считать ее болезнью, бывшею необходимой для обновления застывшего организма. Это все ужасно и, даже страшно подумать, но быть может столь обещающе в будущем…

Одно больно, нет подробностей о том, как строится там новая жизнь. Я думал, что Господь не приведет меня узреть спасенную Россию, теперь же во мне начинает теплиться надежда…

И все это принес чудный кофе дорогой Нины Ивановны…

Еще раз целую Ее ручки, а Вас и деток радостно и крепко обнимаю.

Ваш неизменно Гулькевич

36

9 X 1918

Простите, дорогой, что пишу Вам на этом несимпатичном мне казенном бланке[200]. Другой бумаги нет под рукой. Прошу также извинение за долгое молчание, но многообещающие события на Руси вызвали такой прилив посетителей ко мне, что потерял всякую возможность что-либо путное предпринимать. Даже газеты не успеваю прочесть, – о более мне приятном, как, например, беседовать с Вами, и мечтать нечего.

1) Насчет Арндта[201] телеграфировал в Омск. Как только получу ответ, немедленно сообщу. Вы мне ничего не должны. Счастлив, что чем-либо могу услужить Вам.

2) Большое спасибо за сведения о семье Геровского[202]. Постараюсь доставить ему утешительные вести, столь любезно доставленные Вами.

3) Михаил Ивановичу[203] передал слова М. И. Рост.[овского]. Терещенко благодарит своего тезку за хлопоты, но предпочел уехать на север – поездке в Лондон.

4) За архитектора – земно кланяюсь Вам! Какой Вы очаровательный человек. Вы не только выручаете бедных русских из тяжелого материального положения, но Вы нравственно в эту тяжелую пору поднимаете их. Россия, надеюсь, этого никогда не забудет.

5) Относительно Русских заграницею. Вы правы, у них печальная специальность, обливать друг друга грязью. Должен, однако, сказать, что в том повинна главным образом и проявляется их культурная отсталость. За англичанами такого греха не числится. К извинению Ваших Христианийских беженцев (здешних также) следует указать на то, что революционная волна выкинула сюда представителей самых различных и разнородных кругов, политически враждовавших между собою на родине. К сожалению, много среди них людей не почтенных. Для личного Вашего руководства прошу пользоваться мною без малейшего стеснения. Буду аттестовать их Вам без малейшей ira[204], отмечая, понятно, люблю ли я их или нет.

События в России нарастают, хотя медленнее, нежели бы мы того желали. Очень боюсь, что Россия не успеет «родиться» к тому времени, когда начнутся мирные переговоры. Больно будет для нашего самолюбия, если мы на конференции не будем иметь ни представителя, ни голоса. Если даже мои опасения не совсем основательны, боюсь, что Россия, возглавленная Омском, не будет иметь того значения, которым ее можно было бы кредитовать, если бы ее столицей была Москва…

С Чупровым[205] постоянно говорим о Вас в минуты радости, сожалея, что не можем поделиться с Вами тем, что нас утешает в минуты грусти, бодримся мыслью о Вашей для нас столь ценной дружбе и благодарим бога за то, что нам дал в Вашем лице защитника и печальника всего Русского.

Целую ручки дорогой Нине Ивановне, Вас и детей обнимаю. А Чупров шлет сердечный привет.

Всем сердцем Ваш Гулькевич

Не могу не кончить просьбою. Ко мне в прошлом году, когда большевики начали публиковать мои телеграммы, приходил интервьюировать от Soc.[ial] Dem.[okraten] молодой Nils Horney[206]. Юноша оказался столь приличным, что я его полюбил искренне. Удалось устроить, что Сербский Посланник посылает его на Македонский фронт. По пути он заедет к Вам. Будьте добры принять и обласкать его, как Вы всегда это делали в отношении всех Русских (хотя он Швед) и моих посланцев, в частности.

37

30/17 X 1918 Стокгольм

Дорогой мой,

Надеюсь, что буду в состоянии собраться ответить на Ваши оба полученные одновременно письма от 15 и 28 сего месяца. Прежде всего, несказанно благодарю Вас за Ваше теплое, сердечное и беспеременное отношение к моим бедным соотечественникам. Вашу статью в Aftenposten, письмо ответное Kjaer’а[207], Ваше новое маленькое письмецо по тому же поводу мною переданы Брантингу[208], когда я искал уломать его. С Хельнером[209] спеться не удалось. Уж очень он заядлый чиновник. Следовательно, если здесь удастся что-либо сделать, и это будет достигнуто на базе Вашего хотя бы и непрямого вмешательства. Никто из Русских, настоящих сынов родины, никогда не забудет того, что Вы сделали и [неразб. – ред.].

Horney мне писал, что провел лишь один день в Христиании, спешил поймать пароход. Он был в «отчаянии», что не застал ни Вас, ни Rolf’а Tommessen’а[210], к которому я его посылал. Он видел лишь Consett’а[211], который был чрезвычайно мил к нему.

Относительно русских: очень дурное впечатление произвел на меня Гревс[212]. Пустой кутила, беспринципный, безидеальный, бесполезный «деятель». Это то, что бросается в глаза. Интересы брюха на первом плане. Но помимо этого вопрос о растрате стоит прочно… О нем я слышал в Петрограде, о нем много говорил Терещенко[213]. Гревс заходил ко мне, просил написать Вам, что он честный человек. Я отказал, основываясь на то, что его не знаю. Он предложил мне рекомендацию Шувалова[214], милого, пречестного, но не разбирающегося в людях человека. Я ответил, что сообщу Вам мнение Шувалова без малейшего колебания. О дальнейшем я не заботился, и Гр.[евс] уехал.

Рекомендовал я Вам всем сердцем Тапильского[215], хорошего русского человека, хотя и не особенно сильного волею. Но не рекомендовал Арак-Азанчеева[216], внушающего мне, скорее, отрицательные чувства. Рядом поступков Ар.[ак] – Аз.[анчеев] доказал мне, что впечатление мое было верно. Будьте с ним осторожны и не приравнивайте его к Тапильскому. Последнего направил к Вам, Ар.[ак] – А.[занчеева] – к Веймарну[217]. В этом поступке бездна оттенков и подчеркиваний. Будьте внимательны к моим словам. Не толкуйте их распространительно. Держитесь твердо того, что я говорю, только того. И Вы не ошибетесь.

Сегодня я взял 4-й урок норвежского (не шведского языка). Искал я полтора года учителя, публиковал в газетах и не мог найти. Постучался в Polytehnicum и нашел Leuf Schjold’а, премилого юнца (29 лет), которым, покамест, очень доволен. Он прислан сюда Вашим правительством. По этому поступку Вы можете судить, что моя Trosfasthed[218] непоколебима.

Мне больно, что и мне приходится чернить моих соотечественников. Но могли ли мы упасть так глубоко, если бы в нас было больше любви к родине, бескорыстия, чувства самопожертвования?.. Все думают о своих выгодах, удобствах, карьере. До слез больно, горько.

На сем обнимаю Вас и деток. Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Счастлив, если смог угодить Ей.

Ваш неизменный Гулькевич

38

7 XI 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Начал писать Вам вчера, заполнил три страницы. Помешали мне кончить послание. Принимаюсь за него вновь. Спасибо за добрые Ваши слова от 3-го сего месяца, полученные вчера. Еще до получения их я собирался faire amend honorable[219] относительно степени «злобности» моих слов относительно Г-са[220].

Я также хотел сказать, что статьи его у Рольфа[221] несомненно полезны для широкой публики. Но грех, когда Вы переводите эти статьи. Вы не должны себя разменивать на такую мелкую монету. Когда я вижу такие жертвы, совершенно непроизводительно с Вашей стороны, меня охватывает печаль – [неразб. – ред.] «злобность». Она направлена именно против Вашей доброты, которой так бесцеремонно злоупотребляют… Ваши слова о желании «послужить» России глубоко трогают меня, но Вам ли их произносить, Вам, который все время творит добро на пользу ее? Новый случай Вам представился ныне приложить руку к строительству ее – поступить в кооперативную семью. К Тапильскому, конечно, который очарован Вами, но не [неразб. – ред.].

Мой торговый агент написал Вам письмо с предложением сотрудничества. Вы знаете мое мнение относительно русской кооперации. В ней я вижу залог того, что при ее помощи возникнет новая, светлая, демократическая Русь. В ней почетное и для Вас место. Но условий финансовых не заключайте, не спросив благословения няни: не продешевите себя.

Очень возможно, что я в ближайшем будущем проведу несколько часов в Христиании. Меня зовут на совещание наших представителей в Париже. Если таковое состоится, по пути в Берген остановлюсь в Христиании только несколько часов, ночь. Оттуда же – несколько дней. Туда хочу следовать почти тайно, дабы те часы, которые буду иметь в распоряжении, не тратить зря с равнодушными, неинтересными людьми. Вас извещу, как только определится срок поездки. Крепко обнимаю Вас и деток, целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всем сердцем Ваш Гулькевич

Как счастлив буду свидеться с Вами!

В кооперации у Вас будет начальником чудный человек, мой торговый агент Борис Александрович Никольский[222] – человек, которого я искренне люблю. Обожает Россию, не врет, благожелателен, о своих интересах не думает никогда. Широко образован и богато одарен. Милая жена у него – Наталья Ивановна – почти то же имя, как у Вашей, две милых маленьких девочки.

39

9 XI 1918 Стокгольм

Дорогой Мой,

Вы нас столько баловали Вашей добротой к России, к русским и ко мне лично, что у меня иссякли не чувства благодарности, по поводу все новых Ваших благодеяний, но средства выражения таковой. Чувства безграничной признательности, растроганности, переполняют сердце, но высказать это, передать словами, не истрепавшимися от столь частого употребления, как-то не чувствую возможности. Поэтому примите молчаливое, но горячее уверение в том, что все добро, которое Вы творите, сознается мною и что с божьей помощью наступит день, когда Родина сама Вам скажет русское спасибо. Само собою понятно – мы Ваши слуги. Все Ваши поручения, в том числе и заботы о водворяемых в Норвегию, будут свято выполнены. Жду лишь указаний. Не могли ли Вы при этом добиться, чтобы Urbye[223] было предписано пропускать по моим телеграммам, помимо 200 семейств, тех, которых я отправляю на Мурман. У нас около 100 офицеров в Финляндии. Хотелось бы их видеть на Севере. Семьи их останутся, по всей вероятности, в Финляндии. Но их самих хотелось бы оттуда выцарапать и пристроить к делу. Первое время они будут следовать Стокгольм, Христиания, Тронхейм. Надеюсь, что впоследствии удастся выпрямить маршрут и направлять их Хапаранда – Боден – Нарвик. Брантингу послал несколько слов. Надеюсь, что Швеция не пожелает отстать от дорогой Норвегии.

Относительно Вашей кооперативной деятельности думаю, что следует начать работать и, если позволите, няня определит содержание от 500 до 1 000 крон в месяц, в зависимости от того, будут ли Вас очень беспокоить или вовсе нет.

Радость Вас обнять была так близка! Обстоятельства несколько отдалили ее, но, кажется, ненадолго. Моя поездка в Париж должна, во всяком случае, быть секретом для Миссии. Спешу отправить письмо, впопыхах даже поклон друзей. Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и детей обнимаю.

Весь Ваш Гулькевич

Издержки по телегр.[аммам] в Омск сообщу по получении ответа.

40

12 XI 1918 Стокгольм

Мой Дорогой,

Простите за неприличный клочок бумаги, но другого под рукой нет, а письмо хочется отправить еще сегодня вечером. Ваши милые строки, пересланные через герцогиню, получил в исправности. Радуюсь, что Аз. – Аз.[224] сделал Вам предложение и от имени его организации. Это делает честь его проницательности и деловитости. Вы им, конечно, будете полезны, но я очень просил бы Вас поработать сначала у Тапильского[225], с которым Вы уже спелись, и подрядиться к Аз. – Аз. только по прошествии известного стажа в кооперативном деле. Иначе наука будет у Вас в загоне, а этого няня дозволить не может. Ответьте ему любезно (или перешлите это письмо) и предложите свои услуги когда, испытав свои силы, увидите, что и науке сможете отдавать должное, и Тапильскому и у Вас остается еще досуг для Аз. – Аз.

Впопыхах обнимаю всех.

Ваш сердцем Гулькевич

41

12 XI 1918 [226] Стокгольм

Дорогой Друг,

Спасибо большое, большое за оба письма: одно доставленное милою герцогиней, другое – express[227].

1) Очень доверительно: было бы вполне естественно, чтобы организации Тап.[ильского][228] и Аз.[анчеева][229] работали рука об руку. Собственно, они друг друга взаимно дополняют, и Вам быть их объединительным звеном, было бы идеалом для обоих. Но, по-видимому, А.[занчеев] оскандалится и на своем месте не останется, по всей вероятности. Если А.[занчеев] будет уволен, то лучше будет, если Вы к его предприятию не прикасались. Поэтому я считаю, что Вам следовало бы переслать ему прилагаемое «официальное» мое письмо, которое Вы как будто бы и приняли за руководство.

2) Косаренко[230] был у меня днем, сегодня. Произвел лично такое хорошее впечатление, что я решился сказать ему, что он огорчил Вас недостаточной искренностью. Прочел ему отрывок из Вашего письма, лишь один абзац из всего его касающегося. Он реагировал довольно прилично: сконфузился, сказал, что тут вышло «маленькое недоразумение», которое постарается немедленно разъяснить Вам письменно. Поступок его, действительно, неправильный. Украинцы бегают за Амер.[иканцами], и он надеялся воспользоваться Вашим авторитетом, чтобы проникнуть к Шмедеману[231]. К счастью, Шм.[едеман] тупица, и большого результата их свидание, вероятно, иметь не будет. Баж.[232] здесь стучится не безуспешно к Амер.[иканцам], но тут недалекость Баж. служит гарантией… Косаренко придет обедать в субботу вечером и тогда мы весь вечер будем спорить и толковать.

3) За [неразб. – ред.] няне следовало бы бранить Вас за растрату сил. Но результат так удачен, что у нее на это не хватает духа.

4) Об Арнде[233] будет послана завтра вторая телеграмма. По получении ответа сообщу расход.

События в Германии производят удручающее впечатление. Революция разыгрывается по русским нотам, но значительно более accelerando[234]. Если Иоффе[235] вернется в Берлин и союзники не потребуют отозвания представителя этой «враждебной» державы, то образуется единый сплошной революционный германо-русский фронт. Сломить его флотом из Балтийского моря окажется тогда более трудным, нежели при состоянии отрезанности Совдепии от всего мира. События идут, однако, так сокрушительно быстро, что предсказывать что-либо едва ли удобно. За Скандинавию я почти что спокоен. Маленькие уличные беспорядки очень возможны, в особенности в Стокгольме, но мне не кажется, чтобы они могли принять размеры событий на Востоке и Западе.

Путешествие мое в Париж отсрочено на некоторое время. Но я все же живу радостью в скором времени обнять дорогих жителей [неразб. – ред.]. Делаю это, покамест, на письме впопыхах.

Ваш всем сердцем Гулькевич

Считаю вполне правильным, чтобы Николай[236] считал Ваше вознаграждение в 1 000 крон ежемесячно. Скажу ему об этом при свидании. Когда Аз.[анчеева] уберут, тогда Вы без риска быть впутанным в нежелательный инцидент, сможете связать обе организации на благо дорогой Руси.

42

27/14 XI 1918 Стокгольм

Дорогой Друг,

Каждый раз, что принимаюсь писать Вам, убеждаюсь в том, что наши обыденные слова не сделаны для того, чтобы выражать те чувства, которые Ваши доброта безграничная и ласка вызывают во мне. Видно, когда складывался язык, не было еще на свете таких очаровательных людей, как Вы, столько же благотворивших, как Вы. Не знаешь, за что благодарить – столько накопилось благодеяний, оказанных Вами.

Начну с Малашевского[237]. Большое спасибо за него. Его приезд в Берген позволит направить томящиеся там товары в Мурманск, где положение может упрочиться от одного их прибытия. За сто офицеров земно кланяюсь Вам. Бездельничающие в Финляндии окажутся теперь при деле, и будут приносить хотя бы маленькую пользу на севере (корреспонденцию относительно их по снятии копий верну с благодарностью). Как славословить Вас за 200 беженцев? И милого Виста[238]? Горячие молитвы облагодетельствованных Вами должны быть услышаны богом… Просить относительно дарового их проезда через Швецию – не собрался духом. Даже Брантинга, которого искренне люблю, не решился беспокоить по этому поводу. Русскому трудно просить за русских же при очень еще «зарождающейся только» симпатии шведов к нам. Встречать, перенаправлять беженцев к Вам будем con amore[239]. О прибытии их сюда будем предупреждать аккуратно.

Очень хотелось бы высвободить Шахматовых[240]. Это сумасшествие, перебираться теперь в Петроград. Если хотите – и дадите кое-какие указания, где их найти там – попробую устроить их бегство из Петрограда. Невольно напрашивается восхваление Вас…

События в Германии, несомненно, серьезны. Но, думаю, Spiessbürgerligkeit[241] нации спасет ее. Это не славянская бесшабашная натура. У нас как будто бы что-то и назревает. Будущее, ближайшее будущее покажет, насколько серьезны эти признаки.

Меня теребят, дни уходят как будто бы непроизводительно, но каждый час прибавляется по песчинке к воссозданию некогда большого здания. Лишь бы было дано увидеть таковое «под крышею»!

Нежно обнимаю Вас и деток, целую ручки дорогой Нины Ивановны. Обедал у Марфы Людвиговны Олейниковой-Нобель[242] и видел Мину Людвиговну[243], которую по-прежнему люблю и уважаю. Говорили долго и, конечно, о всех Вас. На днях ждут сюда из Украины – via Berlin – Эммануила Нобеля[244].

Как всегда сердечно и неизменно Ваш

Гулькевич

Судя по вчерашней телеграмме из Парижа, поездки туда не миновать. Страшно благодарен за желание приютить меня. Только Вы должны будете извинить меня. Днем я буду, если позволите, у Вас. Ночь же буду проводить в гостинице. Когда у меня бывает недомогание – я должен чувствовать, что не стесняю никого: тут я просто мешаю.

43

12 XII 1918 Стокгольм

Дорогой, прежде всего выражение глубокой растроганности великолепною статьей [неразб. – ред.]. Ваша лира звучит в ней так гуманно, пробирает до глубины души и так очаровательно рисует Вас: вы в ней стоите во весь рост. Большое спасибо. Относительно Шахматова[245]: будьте спокойны. Каждый человек, который едет в Петроград, снабжается поручением «вырвать» его оттуда. Не теряю надежды, что это все же удастся сделать. Должен Вас, однако, предупредить, что Ваше письмо о Шахматове попало к большевикам, которые переслали его мне (не читая, ибо на конверте не видны были следы его вскрытия).

Вместе с этим письмом они переслали мне Ваши строки от 8 ноября (которые, я боюсь, успели прочесть, судя по конверту) о Косаренко[246]. За Косаренко также большое спасибо. Мы беседовали с ним «по душам». Терещенко, который уроженец Украины, был мне весьма полезен. Результатом разговоров было на днях сообщение Косаренко, что «Национальный Союз» Петлюры[247] признал соединение с Великороссией на основе автономии Украины фундаментом его программы. Косаренко добавил, что имеет основания полагать, будто бы это произошло под влиянием написанных им отсюда после бесед с нами писем… За это знакомство также благодарю. Думаю, что оно было полезно общему делу служения Родине.

Здесь у меня вышел очень неприятный инцидент: сюда прибыл с целью организации безземельного всероссийского МОНАРХИЧЕСКОГО (черносотенно-самодержавного) правительства Трепов[248]. Бывший Председатель Совета министров, Министр путей сообщения с очень определенною славою взяточника, грюндера[249]… Прилагаю при сем статью, написанную под моим внушением в сегодняшнем Social Demokraten[250]. Она Вам укажет, как авантюра может оцениваться настоящими сынами Родины.

Нежно обнимаю Вас и детей. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш всегда Гулькевич

44

12 IV / 30 III 1919 Стокгольм

Дорогой,

Все это время был страшно огорчен тем, что не удавалось благодарить дорогую Нину Ивановну, Вас и милых Ваших детей за всю ласку и любовь, которыми Вы «согрели» меня. Три года точно чудом спали с плеч моих, и приснилось мне, что мы все еще живем в 1916 году. Но здесь меня затормошило одно дело за другим. В особенности много хлопот мне причиняла, – прямо осатаневшая мне – не менее друзей большевиков – Финляндия. Наши соотечественники там – это один сплошной кошмар с их псевдо патриотизмом, сочетающимся с весьма реальным, практическим пониманием своих выгод. Скверное дело – политика!

За телеграмму о Нансене[251] также большое спасибо. Надеюсь, что он поставит те условия, о которых мы упоминали Стангу[252]. Т. е. – амнистию инакомыслящих, право беспрепятственного движения в оба направления через границу для всех и полную свободу печати. Возможно, что перемирие на ближайших фронтах позволит большевикам перебросить все свое войско против Колчака[253] и против Архангельска… И тогда… Да не будет.

Тщетно ожидаю извещения о том, сколько дерев уместится у Вас и какие Вы желаете сорта? Прошу срочного ответа, дабы не упустить сезона посадки.

Хлопочу наладить помощь Шахматову[254]. Надеюсь, что удастся не только посылать ему деньги, но и подкармливать их. Сообщу, как только бог поможет что-либо устроить.

Можете ли Вы позвонить Генералу, чтобы он зашел за прилагаемым письмом? Простите за беспокойство, но я не знаю точного адреса Хольм[сена][255], а письмо должно попасть в его руки.

Уже две недели как я покинул Вас, а радужное настроение все еще держится…

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и детей обнимаю.

Всем сердцем Ваш Гулькевич

45

13 IV 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Податель сего Присяжный Поверенный и сотрудник юридических научных журналов Яков Григорьевич Фрумкин[256] был направлен ко мне редактором «Речи», добрым моим знакомым Иосифом Владимировичем Гессеном[257]. Очень прошу Вас и дорогую Нину Ивановну принять Якова Григорьевича под Ваше дружеское покровительство.

Обнимаю Вас

Ваш Гулькевич

46

16 IV 1919 Стокгольм

Дорогой Профессор,

Будьте ангелом. Вызовите Генерала Хольмсена[258] к телефону и передайте ему, пожалуйста, прилагаемый чек на фильмовое предприятие. Пишу ему отдельно. Очень извиняюсь за хлопоты, причиняемые Вам, и нежно обнимаю всех.

Ваш Гулькевич

47

30 IV 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Спасибо за копию с ответа Стангу[259]. Поздравляю с влиянием, которое оно на него, видимо, возымело. Мне говорили, что в Aftenposten была недавно статья Вашего большевика, которая обличала в нем некоторый переворот в мировоззрении. Правда ли это?

Опечалило меня известие о Вашей простуде. Надеюсь, живительный воздух в Nykirke излечил Вас.

Еду Шахматову устроил. Но из-за соображений «нейтралитета» я обязался словом, что никто об этом не должен знать. Следовательно, храните радостное для Вас известие в глубокой тайне. Подкармливать его будут одновременно с членами и служащими, оставшимися в Шведской Миссии в Петрограде.

Относительно планов Нансена[260] я впадаю в полное уныние. В [неразб. название издания – ред.] 19 сего месяца читал его письмо «Big Four»[261]. Достойно и для нас приемлемо. Но глупый, обличающий полное политическое невежество ответ! К счастью, и тут события пойдут своим путем. Пока будут приготавливаться, спорить, толковать, думаю, большевики сами покинут столицу. Это еще не будет полной победы – без Москвы на таковую нельзя рассчитывать. Но я надеюсь, что проведенный удар будет так велик, что Москва потянется за Петроградом. А падение Петрограда ожидаю в ближайшие 4–6 недель… Тут является новая просьба. Не думаете ли Вы, что при помощи щедрого… [неразб. имя – ред.] можно было бы снарядить санитарный отряд, который от имени Христиании пошел бы помогать исстрадавшимся жителям столицы. Самый примитивный род помощи: дезинфекция и первоначальный уход за больными, снабжение их лекарствами и т. п. Кажется [неразб. имя – ред.] нечто подобное творил в Сербии. Ошибаюсь ли я? Подумайте обо всем этом, сообщите Ваше мнение и… решение. Хочу двинуть Олейниковых[262] на нечто подобное отсюда.

Ваша мысль привлечь кооперацию для распределения продовольствия прекрасна. Быть может ей-то и надлежит сыграть крупную роль. Да будет…

Останавливаю письмо-писание, ибо иначе эти строки не уйдет сегодня. Спешно и нежно обнимаю Вас и деток и целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всем сердцем Ваш, Гулькевич

48

12 V 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

И мне пришлось также платить дань «постели». Пролежал 5 дней только, но медленно, медленно возвращаюсь к обычной работе.

Спасибо за доброе письмецо от 8-го сего месяца. Боюсь, что деревца опоздали. Их выслали отсюда в указанное Вами время, но и тут не обошлось без приключений. Два – какого-то нового сорта деревца должны были быть упакованы отдельно, но не были высланы вовсе. Оставьте им места, которые они займут будущей весною. Ради бога дайте знать, сколько Вы уплатили за доставку растений вплоть до Nykirke. Ваше финансовое соучастие в этом деле, как бы незначительно оно ни было, недопустимо.

Спасибо большое за статью Станга[263]. По тому, что я о ней слышал, я ожидал иного. Хотя на письме его доводы еще менее убедительны, нежели переданные в живой речи – все же С.[танг] нашему лечению поддался мало.

Очень опечалил меня случай с Граном[264], которого так искренне и горячо ценю и люблю. У меня, к сожалению, в ту минуту, как он зашел, завтракали спешившие в Архангельск бравые, хорошие, но не интересные для Грана офицеры. Вводить к ним Гр.[ана] – они почти все говорили только по-русски – это бы их парализовало. Даже милый Чупров не хотел участвовать в прощальной трапезе с этими столь далекими по мировоззрению людьми. Сможете ли Вы помочь мне в моей печали и объяснить ему все вышеизложенное? Я, как только поправлюсь окончательно, напишу ему сам, но в такие подробности входить не могу.

Можете ли Вы быть ангелом и выхлопотать визу на пребывание в Норвегии (в числе 200 беженцев) для Льва С. Поляка[265], жены его и 2-х его падчериц. Живут они в Helsingfors’е S. Explanadgt, 8 (Finska «Mazut» A/B). Люди они богатые. Он также состоит, кажется, членом правления Сибирского банка. Им только хочется скорее выбраться из Финляндии и хлопотать из Норвегии о визе в Англию. Мне лично они не симпатичны. Богатые, бестактные «жиды». Но, говорят, люди не дурные. Оттого-то я и решаюсь хлопотать о них перед Вами.

Из России за последнее время вестей не поступало почти вовсе. Колчак двигается верно, целесообразно и, кажется, ни у кого нет более сомнения в том, что Петроград сначала, а затем и Москва попадут в его руки в течение лета.

Меня очень радует, что Daae[266] прельстился моим предложением. Если Марфа Людвиговна и состряпает что-либо здесь, то это, насколько я слышал о ее планах, касалось помощи комбатантам – не гигиены города, гигиены [неразб. – ред.] его жителей. Нечто в моем духе затевается Russian Trading в Копенгагене. Но всего этого будет так мало для того ужаса, горя, страданий, которые освободители найдут в Петрограде. Поэтому надеюсь, что намеченное Daae осуществится. Норвегия будет, таким образом, участвовать во всяком проявлении участия, сочувствия страданиям России на длинном протяжении ее страшного мартиролога.

Надеюсь, бог поможет скоро иметь возможность сообщить Вам что-либо более определенное и положительное. Покамест еще раз сердечно благодарю за все и крепко обнимаю Вас и деток. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш Гулькевич

Пользуясь постельною тишиной, кончил Store Hanger[267]. Я в восторге от книги, пропитанной Норвежским, дорогим мне духом.

Объявился Савицкий[268]. Приглашаю его к себе. Он бежал из Одессы от большевиков в Париж.

49

16 V 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

На письмо от 13 сего месяца.

Здесь имеется официальный представитель Литвы – Иван Константинович Аукштолис (Jan Aoukchtolis – 15 Hyremandgt)[269]. Он племянник известного Вам Uraca[270]. Служил также в русском Красном Кресте. Человек чрезвычайно милый и обязательный. Я сохранил с ним самые лучшие отношения. Говорил с ним о г-же Керманис. Он обещает ей визу (на возвращение в Норвегию нужно снабдить ее обратной норвежской визой) литовскую и всякую поддержку (конечно, не материальную). Между Стокгольмом и Либавой поддерживаются регулярные пароходные рейсы. Полька может ехать в Ковенскую губернию, но только при условии не иметь польского национального паспорта, ибо доступ в Литву закрыт, как большевикам, так и полякам.

На строки от 15 сего месяца.

Очень доволен, что мое предостережение относительно Навашина[271] вовремя Вами получено. Всегда лучше быть предупрежденным. Что мне сказать относительно Зельгейма?[272] Я его видел два раза и сохранил неприятное впечатление. Напрасно Чупров и Ник.[олай][273] уверяют меня, что я неправ, что он один из тех, кто Bahnbrecher[274], кто создал кооперацию и т. д. Я чую в нем какую-то мелкую, «подъячью» душу. Чупров это отрицает и говорит, что он упрямый доктринер, теоретик. Во всяком случае это не Бирк[енгейм][275], не Тапильский и не Пригарен, который подкупал нас своей живой, творческой способностью. Нравится мне также Гофман[276]. На нем мы сходимся вполне. Но Зельгейм – судите о нем сами.

О том, что Вы дали и даете кооперации, не может быть двух мнений. От Проф.[277] и Ник.[278] постоянно слышу благодарственные отзывы. Знаю, что дорогая Нина Ивановна и Вы деньгами не интересуетесь вовсе и, если бы к тому были основания, первый посоветовал бы Вам махнуть рукой на кооперацию. При нынешних условиях я совершенно обратного мнения. Я очень и очень приветствую Вашу работу в этой области. Умоляю Вас ее продолжать в том направлении, в котором Вы это делаете и не смущать себя вопросами to be or not to be[279].

С предприятием Нансена[280] что-то идет «криво». Если бы он удержался в тех рамках, которые мы совместно устанавливали в Париже, было бы предпринято нечто положительное и ценное. В той форме, которую помощь грозила принять, она утешала, по крайней мере, человеколюбивых идеалистов, не считавшихся с политическими условиями. Но когда были обнародованы условия оплаты оказанной помощи, то и самые лучшие из идеалистов отвернулись от подобной «чепухи». Как я сам слышал, славы Нансена эта попытка не увеличит, но число его недоброжелателей, несомненно, увеличила.

Спешно обнимаю Вас и деток. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш всей душой.

Гулькевич

В Миссии у меня находится attaché Васильев, очень способный, но не герой моего романа. Он в ссоре с Миссией в Христиании. Не можете ли Вы помочь доставить Норвежск.[ому] told-mundighet[281] прилагаемое его прошение. Простите за хлопоты!

50

23 V 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

С благодарностью прилагаю при сем разъяснения на норвежском языке по вопросу о [неразб. – ред.]: рублях.

Теперь мы в страшном волнении. Боюсь, что Петроград падет прежде, чем успеем к тому подготовиться[282]. Особенно заботит вопрос о продовольствии. Веду переговоры со Шведским правительством о ссуде нам хлеба хотя бы на первые дни. Не можете ли и Вы помочь со своей стороны? Не касаясь Нансена, не можете ли и Вы подумать о том, как помочь петроградскому населению, как только оно освободится от мучителей?

Спешно, спешно обнимаю Вас всех.

Сердцем Ваш Гулькевич

51

2 VI 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Не знаю, как и благодарить за любимую мою травку. Свойства ее самые волшебные. Храню вьюнки нынешней весны в ящике письменного стола, за которым работаю. Пишу ли, читаю ли – постоянно открываю ящик, упиваюсь ароматом, и жизнь кажется краше… Спасибо большое!

Засуха печалит меня несказанно. По сельскохозяйственному своему опыту знаю, как тяжело переживать минуты, часы, дни и недели без дождя…

У нас вчера лило немного. Дай бог, чтобы и у вас земля получила немного влаги… Здесь люди радуются предстоящему роскошному будто бы сбору травы, подобного коему не было уже лет пять. А как у Вас?

Виделся здесь с Кнудсеном[283], который очень ласково писал мне, и к которому я зашел после его письма. Он также обещал помочь продовольствием. Надеюсь, Вам не составит труда передать ему прилагаемое мое письмо, из содержания коего Вы увидите, куда клонятся мои пожелания?

Простите, что злоупотребляю Вашей ласкою. Перспектива Rechtstaat[284] весьма соблазнительна для меня. Но… действительность сурова. Помочь молодому ученому, поддержать его на благо будущей России необходимо, хотя бы за счет займа. Расходовать же занятые деньги на пенсии не чувствую за собой нравственного права. Это, бог даст, будет налажено, когда Россия уже станет на ноги.

Если у Миссии будут деньги, то получить их нужно в Enskilda Bank[285]. За открытие кредита там нужных в самое ближайшее время Юденичу денег взялся Эммануил Нобель[286], Терещенко[287], Жуков (мыловар)[288] и т. п. Но дело идет о 10-ти миллионах финских марок, и на пенсии отсюда ничего взять нельзя. Завидую Терещенко, что он будет в обожаемой Христиании, но, быть может, и мне придется к Вам прибыть скоро…

А покамест нежно целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и деток крепко обнимаю.

Весь Ваш Гулькевич

52

12 VI 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Терещенко мне сообщил, что Кнудсен[289] отнесся чрезвычайно сочувственно к переданной ему Вами моей просьбе. Очень благодарю Вас и его. Ожидаю подробного изложения условий для принятий соответственных шагов.

Новая просьба – вопрос: сюда приехала вторая жена убитого великого князя Павла Александровича[290], княжна Палей[291]. Привезла она сюда разные драгоценности (бриллианты от Cartier[292], главным образом), которые вынуждена продать, дабы добыть необходимые ей для уплаты долгов и на жизнь 125 000 крон. Сезон несколько неподходящий для продажи jewelry[293], ибо все разъехались отсюда на дачи. Так же ли мало надежды сбыть эти вещи у Вас? Или у Вас их больше? Простите за постоянное беспокойство.

Затяжка в освобождении Петрограда чрезвычайно удручает нас: боимся, что с отсрочкою взятия столицы все осложняется и затрудняется ее благоустройство для зимы. Только для личного Вашего сведения: продовольствие, которым американцы обеспечивают месячное существование петроградцев, уже вблизи столицы. С этой стороны задержек, слава богу, нет.

Все шлют нежный привет всем.

Обнимаю Вас

Ваш Гулькевич

53

29 VI 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Пользуюсь отъездом Проф. Чупрова, чтобы передать Вам мои самые нежные и сердечные приветы. Завидую ему, что ему дано ехать в Христианию. Что я дал бы, чтобы быть на его месте!

Очень и очень огорчило меня, что пришлось Вам дать такие грустные вести о г-же Kriegman. Шлю Вам чувства искреннего соболезнования. Странно, что Вы вспомнили о ней как раз в ту минуту, когда она переселилась в лучший мир. Как тут не верить в телепатию? Письмо, которое не мог доставить по адресу, при сем прилагаю.

Сердечно поздравляю с миром[294]. Какой он ни есть, все же он знаменует официальное окончание убийств, уничтожения благ человеческих и причинения неисчислимого количества горя и печали. Люди так привыкли мыслить и даже чувствовать по шаблону, что сегодня как-то легче думается и верится в лучшее будущее, если не для нас, то, по крайней мере, для остального человечества.

Не могу похвастать успехом относительно устройства санитарного отряда. Не вышли мы еще из стадии разговоров и смены проектов в исканиях наиболее целесообразного. По кристаллизации наших решений немедленно извещу Вас. В Копенгагене занялись грандиозным планом International Russian relief. Если Вас интересует, пришлю Вам проект устава, предусматривающего дальнейшие учреждения и в других странах. Думаю, что основывать Вашу организацию по нашему примеру, ожидая, чтобы она вышла в нечто конкретное, не стоит. Ведь благодаря Вашему почину и в Стокгольме нашли себе прибежище… семейства. Какую бы форму оказание санитарной помощи не приняло – все же это будет облегчение страданий и пресечение возможности дальнейшей заразы. Если хотите, запрошу Юденича[295], какой вид помощи ему наиболее нужен. Телеграфирую ему, дабы Никольский[296], который к нему командирован, мог привезти ответ в будущую среду. С Вашей стороны Вы бы могли сообщить мне, что Вы вместе с Нансеном замыслили в Норвегии. Юденичу будет полезно и приятно знать это.

Потом новая просьба: только что получил из Гельсингфорса письмо от Нольде (профессор политехникума, бывший Товарищ Министра Иностранных дел)[297]. Он купил у Н. Н. Покровского[298] 3 000 крон из денег, привезенных Ив.[аном] Ив.[ановичем] Вульфсбергом[299] для Покровского в Христианию. Можете Вы быть самим собою (т. е., ангелом) и позвонить Вульфсбергу, прося его подготовиться, дабы иметь возможность выслать деньги Нольде, как только он прибудет сюда и потребует их?

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и деток обнимаю. Когда собираетесь в Nykirke?

Неизменно Ваш Гулькевич

Доверительно:

Вернувшийся с фронта Юденича, остался доволен виденным – духом крепким, дисциплиной хорошей, продовольствием налаженным.

Красинского не видел и не знаю.

54

10 VII 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Не взыщите за долгое молчание. Дела было непосильно много. Приходится хлопотать о деньгах для Юденича, и это еще труднее, нежели доставать продовольствие.

Письмо Пилара[300] меня очень забавило. Жало было направлено не против Вас и не против Нансена, а против Вашего покорного слуги. Наши дороги давно разошлись, к великому моему удовлетворению. Я о нем никогда не вспоминаю, но он задыхается в злобе ко мне. Недавно вышло прямо неприличное столкновение. Пилар обратился с жалобою на Васильева к Сазонову[301], о чем оповестил меня в такой неприличной форме, что мне не оставалось иного пути действия, как отправить его же письмо без комментариев в Париж. Результат получился обратный тому, которого ожидал Пилар.

Но все это не нужно и бесполезно, особенно в такую серьезную минуту. Я уже не говорю о том, что Пилар много обязан мне тем, что сидит еще в Христиании. В союзнических кругах узнали зимою, что Пилар виделся с Хинтце[302] и пр. Тогда Гирс[303], Маклаков[304] и Набоков[305] поручили мне «рассчитать» Пилара. Я, быть может, Вы помните, отказался исполнить это, считая невыгодным поднимать скандал в настоящее «безвременье» наше. Слава богу, если Ваш инцидент благополучно исчерпан. Мне было бы крайне больно, если бы Вам пришлось терпеть неприятности и из-за меня.

Когда у Вас определится и наладится, что Вы пошлете в Петроград, поставьте о том в известность Проф. Влад.[имира] Дмитриевича Кузмина-Караваева[306]. Он заведывает всем продовольствием у Юденича и Вам нужно быть с ним в соприкосновении. Я его предупрежу, что будете ему писать.

Несказанно обрадовали Вы меня известием, что у Вас все растет и цветет хорошо. Очень возможно, что мне удастся полюбоваться Вашим чудным гнездом. Если на будущей неделе придется приехать в Христианию хлопотать о займе, то буду отводить душу у Вас и с Вами. А покамест нежно обнимаю Вас, деток, целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш Гулькевич

Очень обрадовал меня Ольденбург[307], избрав Carl Størmer[308] членом корреспондентом. Это добрый знак, что, несмотря на ужасы революции, наука теплится. Она – залог нашего спасения.

55

16 VIII 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Обращаюсь к Вам с большою просьбою: не можете ли Вы убедить Ольсена[309] поручиться у Фолькмара[310] (Den Norske Handelsbanken[311]):

1) Жуков[312], известная мыловаренная фирма (человек богаче Нобеля).

2) Альшиц[313], его компаньон.

3) Плотников[314], один из заправил Учетно-Ссудного банка в Петрограде.

4) Терещенко[315].

Вместе с обращением к Ольсену, Вашему другу, обращаюсь к Elias Kiær[316] также, через общего друга, его племянника Thorry K[iær][317]. Их гарантия нужна банку оттого, что мои русские поручители не имеют в настоящую минуту возможности уплатить за меня. Этого и не нужно, ибо Омское Правительство к тому времени уплатит за меня деньги, но для порядка нужны внушающие доверие норвежцы. Заем на 6 месяцев, сумма – 5.000.000 крон, 10 % с коей депонируется в банк (следовательно, – только 4.500.000). Если Вам удастся угодить Ольсену, я напишу ему, чтобы поблагодарить его (но желательно знать его адрес, имя и отчество).

Известия улучшаются с фронта против большевиков, и я думаю, что если не последует осечки, то недели через три Петроград может быть освобожден. Подумайте, как мы все с Вами славно возрадуемся! Можно будет выписать на побывку и отдых Вашего друга Шахматова[318]? Он заслужил это.

Радуюсь, что дорогая Нина Ивановна оправилась, и нежно целую ее ручки. Обнимаю Вас и детей.

Ваш Гулькевич

56

29 VIII 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Ваше письмо произвело ошеломляющее впечатление. Свершившегося, однако, не изменишь. Остается только умилиться Вашей неизменной любви к России. Вы только и живете мыслью помочь ей. Если бы таких друзей у нее было больше…

Писать сегодня не в состоянии. Крепко обнимаю Вас и благодарю.

Ваш Гулькевич

До поры до времени буду хранить все в строгой тайне.

57

30 VIII 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Не знаю, как и благодарить! Новое доказательство Вашего неустанного радения о России трогает до глубины души. Ваше желание помочь Вы облекли в столь искусно и тактично подобранные выражения! Нянина цензура может только хвалить и благодарить. [неразб. – ред.] подлежало бы лишь сказанное о кофе – обожатель (nomina sunt odiose[319]). В мыслях рисуется, в случае успеха, номер Samtiden, в котором на первом месте будет основное письмо из Nykirke от 24–25 августа, затем письмо птенца к няне и т. д. Заглавие «min formidling»[320].

Большое спасибо за письмо Olsen-Nobel. Письмо пришлось по вкусу, и я немедленно написал к Thorry Kiær[321], чтобы он добился, чтобы Elias K.[iær][322] нашел заместителя Ульсену[323].

Грустные вести из-под Петрограда. Вся надежда на Ден.[икина][324]. Авось, ему посчастливится, с другого конца, выручить наших друзей.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, обнимаю Вас и детей. А. А.[325] и Вал.[ентин] Вас.[ильев][326] сердечно кланяются. Последний, не помню, сообщал ли Вам, назначен 2-м секретарем в Лондон и покидает нас уже 12 сентября через Гетеборг.

Всем сердцем Ваш

Гулькевич

Перебираемся и мы в город 3-го сентября, но о том, по случаю ненастья, не печалимся.

58

12 IX 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Простите великодушно мое долгомолчание. Но эти дни сверх обычных забот имел еще особенно неприятные. Они-то и помешали мне беседовать с Вами. Постараюсь ответить на милые письма в порядке их получения.

1) Муциуса[327] я очень любил в Конст.[антинополе]. Восхищался как его культурою, так и образованностью. Трогало меня в нем любовное понимание русской «души». Я считаю его человеком в лучшем смысле слова. Он не рядовой член ненавистной мне Carrieri (с Abel Hermant[328]). Все же обмениваться с ним поклонами – это over evne[329]. Надеюсь, Вы не рассердитесь на меня. Если М.[уциус] запросит Вас о моем отношении к его любезности, если желаете, можете прочесть ему весь этот пункт.

2) Ваши письма храню все бережно. Васильев[330] покидает Стокгольм сегодня вечером на Göteburg[331]. Сав.[ицкий][332] застрял в Екатеринодаре.

3) Молчановой постараюсь доставить деньги. Но сколько? Какой ее адрес? У меня налаживается маленькая ниточка с Петроградом.

4) По поводу Вашего письма о содействии к скорейшему прекращению страданий, которым подвергаются ни в чем не повинные жители Петрограда и Москвы: страдания эти ужасны. Кошмарно стыдно чувствовать себя застрахованным от них. Но прекратить их теми путями, которые Вы предлагаете, невозможно. Не буду разбирать таковые по существу. Позволю себе только обратить Ваше внимание на то, что ни Нансен, ни Центросоюз[333] и прочие не обладают достаточным авторитетом у белых, чтобы заставить их положить оружие и начать «переговариваться». Big four[334] все антибольшевики не послушали. Не внемлют они и гласу Нансена или Биркенгейма[335]. Между тем, обращение Нансена или Биркенгейма может оказать некоторую нравственную опору большевикам. Как бы ни были крупны их военные удачи – плохо им в действительности. Один наблюдательный человек, сидящий в соседстве с Совдепией, мне пишет: «Когда читаешь газеты большевиков, видишь, что пришел им конец, не на чем им держаться – извнутри они опоясаны врагами, разлагаются они, голыми руками их взять можно. Но, но…». В этом «но» и кроется вся беда. Очень ли уж бездарны антибольшевики? Нет у них живой мысли, живого слова, которые могли бы увлечь за собою? Бездарны мы, безвольны и способные только, как у нас говорят, «танцевать от печки»? Не знаю этого, но факт налицо: при всем ужасе, который большевики внушают всем, за два года борьбы мы их не разбили. И по-прежнему люди будут страдать, гибнуть, пока мы будем добивать большевиков, или они сами сдадутся. Иного выхода нет. Как ни тяжела наша задача, все-таки, думаю, мы этим страшным (в смысле страданий, жертв и т. д.) путем будем вынуждены доползти до цели. Банально повторять общеизвестные истины о бессовестности, предательстве, безразборчивости в средствах большевиков. Никто из тех, кто взяли на себя ответственность в борьбе с большевиками, – никто, повторяю, не сочтет себя вправе вступить с большевиками в переговоры, зная наперед, что большевики понимают опасность личного положения. Они знают, что их ожидает в будущем, а потому они используют переговоры только как средство продлить свое, обреченное иначе на гибель, существование.

Бездарность наша («людей» у нас не видно) с одной стороны, и безнадежность будущего существования для большевиков, – хотя бы их главарей, – в этом трагизм положения. Этого то и не понимают не только иностранцы, но и сами русские. Это заколдованный круг, а за ним гибнут лучшие силы, разоряется страна, уничтожаются неоценимые блага: Летний сад, творение Петра Великого вырублен наголо! Эту неделю как-то особенно меня терзали все эти соображения и данные. Тошно на душе.

Простите неаккуратность изложения, небрежность письма. Если не отошлю его в настоящем виде, бог знает, когда удастся написать Вам.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и деток крепко обнимаю.

Весь Ваш Гулькевич

59 (1)

20 IX 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

1 000 крон получил, но храню их у себя до получения точного адреса г-жи Молчановой. Боюсь розысками ее в Петрограде навлечь на нее неприятное внимание и подвергнуть опасности.

Относительно большевистских газет постараюсь наладить доставку их Вам. Не знаю, однако, удастся ли мне это, ибо до сих пор не мог обеспечить себе их такое получение.

Спасибо за статью в Verdens Gang[336]. Романов не серьезный господин.

Мог ли он оставить Архангельск и «удирать» с Марушевским[337] в такую серьезную минуту. Вся его беседа носит печать «официального» оптимизма и не во всех частях отвечает истине. Я его знал здесь в прошлом году и ожидал от него «лучшего»…

Очень меня печалят начавшиеся переговоры эстов и пр. с большевиками[338]. Опасаюсь, что последние разыграют инородцев вовсю, и что дело освобождения близких лишь затянется надолго.

Крепко Вас и деток обнимаю. Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Всем сердцем

Ваш Гулькевич

Прилагаю вырезку из Frankfuter Zeitung. Ваше ли это влияние или самозародившаяся мысль…

59 (2)

25 IX 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Меня просят из Парижа помочь горю госпожи Марии Чудиновой, проживающей в Pensionnat Frydenlunds Hönefoss[339], и желающей перебраться на жительство в Христианию, где сын ее, если не ошибаюсь, по Вашей же всегдашней доброте, лекторствует в университете. Можете ли Вы утешить старушку и моих Парижских доверителей?

Письмо госпожи Огр.[неразб. – ред.] будет доставлено в Петроград при первой же возможности. 1 000 царских рублей пускай временно хранит. Как только доставим деньги госпожи Молчановой (ожидаю ее точного адреса), постараемся переслать и эти Софьи Федоровны Огр.

Söderhjelm’а[340] буду ожидать с открытыми объятиями. Очень рад буду, если при Вашем благословении, у нас с ним установятся такие же отношения, как в прошлом году с молодым украинцем. Куда он исчез?

Восхищаюсь Вашею атакою на Cecil[341] и Lloyd George[342]. Нынешняя английская разведка и паспортные правила – умопомрачительны. Точно бестолковые чиновники сговорились «нарочно» раздражать людей. Если Вам удастся хотя бы ослабить нелепый контрольный гнет – как Вы поможете и в этой области злополучным моим соотечественникам! Ведь стон стоит…

Передвижение Деникина идет нормальным порядком. Есть надежды, что Москва будет освобождена месяца через два. Если Юденичу не удастся что-либо сделать к тому времени, то все же он сыграет роль [неразб. – ред.], отвлекающего на себя известные силы. К сожалению, Юденич оказался ниже всякой критики, не сумевшим поддержать у себя ни престиж личный, ни порядок в командном составе. Дай бог, чтобы события пошли так скоро, что его помощи не нужно было бы. Предложение мирных переговоров Чич.[ериным][343] является как будто бы подтверждением тому, что положение большевиков отчаянное. Выбор их уполномоченных (все деловые люди по своему существу не могущие быть большевиками) как будто бы указывает на то, что они надеются добиться успеха. По моим сведениям из Эстии, переговоры не приведут к заключению мира[344]. Тогда зачем эта невознаградимая потеря времени? Разве, надежда, что Деникин подойдет ближе к Москве, и тогда легче будет наступать на Петроград? Я не люблю перемирий, ибо после окончания их люди дерутся хуже, если дерутся.

Сюда проникли известия о том, что большевики у Вас, бывшие два года в силе, ныне начинают терпеть поражение. Верно ли это? Здешний [неразб. – ред.] – большевик Grimlund[345] (из Folkets Dagbl[adet] Politiken[346]), сказал одному знакомому, что успехи Деник.[ина] не так губят интересы большевизма, как перемена настроения норвежских левых социалистов. Будто бы отсюда отправляется к Вам комиссия с целью выяснения этого вопроса, а также и возможности будущей совместной деятельности. Нельзя ли выяснить, насколько эти сведения соответствуют истине?

Если бог поможет, и обстоятельства изменятся к лучшему, то я непременно приеду на недельку – другую отдохнуть у Вас. Надеялся, что это удастся сделать летом. Приходится, по-видимому, отложить до зимы…

Пока Вас и детей нежно обнимаю, целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш всем сердцем

Гулькевич

60

12 X 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Спешу ответить на вопросы № 1 и 2 милого письма от 9 сего месяца.

1) Никакого препятствия к открытию торговых операций Центросоюза в Германии я не вижу. Центросоюз не политическое учреждение, а потому для него не обязательна та сдержанность, которую политические соображения поныне диктуют нам. Но во избежание возможности получения от Пилара[347] или Глазенапа[348] «запрета» торговать с немцами советовал бы не запрашивать разрешение у Миссии. Что Вы будете делать, если услышите «не дозволям»? Поэтому советую действовать, не получив предварительного благословения. Если же грянет гром, прошу заявить нападчикам [так в тексте – ред.], что прежде, чем решиться на торговлю с бывшими врагами, вы заручились ранее моим сочувствием и разрешением. Хотите?

2) Возвращаться к Муц.[иусу] по серьезному политическому вопросу не советую. Если бы у них было серьезное желание пойти навстречу, они воспользовались бы предложенной Вами им возможностью. По-видимому, у них другие соображения. Бросьте их. Вы сделали попытку оказать новую услугу России. Ваша попытка успехом не увенчалась. Заслуга Ваша перед Россией останется столь же великою. Навязываться насильно не стоит.

Если встретите случайно Муц[иуса], скажите ему, что открываете Отд.[еление] и т. д. и просите его помочь Вам, строго ограничивая его задачу данным случаем.

Бросать науку Вам никоим образом нельзя, но, поскольку это не вредит научной работе, Ваши труды по Центросоюзу – не только материальная суета. В Вашем выступлении в этой области гораздо более духовного, чем с виду кажется. Вы хлопочите помочь бедному, больному, русскому организму излечиться и стать на ноги. И в этом великая Ваша бескорыстная заслуга. Поклон Вам земной.

Нежно целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и детей обнимаю.

Ваш всем сердцем Гулькевич

За телеграмму о Вульфсберге[349] Нольде большое спасибо.

Дай бог, чтобы молодой садовник был достоин предмета своего попечения.

61

16 X 1919 Стокгольм Доверительно

Дорогой Друг,

Присланные при письме от 14 сего месяца две тысячи крон для г-жи Молчановой с прежде полученной тысячей – всего три тысячи крон – храню для доставления по назначению при первой возможности.

Очень опечалена няня тем, что питомец в таких серьезных вопросах, как затронутые в письме, перестал прибегать к ее советам – видимо, потерял к ней доверие. Между тем, если в вопросах о кормлении Петрограда питомец и Нансен не имели верного представления об истинном положении вещей, то тем дальше они от истины теперь. Что большевизм не кончен еще, что исстрадавшиеся интеллигенты в Москве и Петрограде иной ищут выход из положения, нежели получение корма, предлагавшегося Нансеном (фактически неосуществимого), доказывают последние массовые расстрелы в Москве и Петрограде. Среди жертв лучшие люди в мире – близкие друзья Чупрова. Они ждали избавления от Деникина, ибо понимали, что, прежде всего, нужно разбить красный террор. Спорить же о формах правления, оппонировать тому или иному лицу не только можно, но нужно будет после уничтожения большевизма.

Мои идеалы, мои мечты для России Вы хорошо знаете: они тождественны с Вашими. Но я никогда не решусь, как бы плох ни был Колчак, мешать его работе. Даже если сведения, принесенные Кузиным[350], были достоверны. А можете ли Вы поручиться за беспартийность, impartialite[351] Куз.[ина]? Как только большевиков не станет, как только в России наступят условия, позволяющие не дрожать за жизнь, иметь кусок хлеба – тогда боритесь против Колчака всеми средствами.

Для Вас не секрет мое преклонение перед кооперацией, в ней я вижу залог спасения России, но для переходного времени такие аполитики, как наш уважаемый Биркенгейм[352], опаснее врагов. Не говоря уже о том, что у Биркен.[гейма] рыльце в пушку. О его, я уверен, чисто деловых сношениях с большевиками было напечатано письмо в американских газетах (перепечатано его собственное к кому-то из большевиков письмо), много повредившее ему там. И, во всяком случае, возбудившее вредную для России теперь полемику.

События идут, пошли скорее, чем ожидали. Петроград накануне освобождения. Что же может дать доклад Биркенгейма в настоящую минуту? В крайнем случае, он дискредитирует в глазах Европы Деникина, Колч[ака]. Какой же результат получится? Военную помощь союзники могут прекратить: она теперь станет, вероятно, ненужною. Доставлять продовольствие не станут союзники до смещения Колчака и К.[омпании]? Это, поскольку о том можно судить, исключено. Значит, что же даст практического противоколчаковское выступление? Победителей не судят. Едва ли удастся нанести ущерб его авторитету. Следовательно, зачем предпринимать действия бесполезные и потому вредные?

России нужна возможность жить свободно. Наилучшее тому обеспечение – демократический строй, обеспечивающий равенство всех не только в правах, но и в возможностях. Все стоящие на пути к осуществлению такого идеала должны быть удалены. Но удалены в итоге закономерной борьбы, законными средствами – ни бунтами, ни вмешательством союзников. Что же может дать доклад Б.г.[353] Воздействие последних, или отказ в повиновении Колчаку, следовательно, новое восстание и опять море репрессий и вновь сказка о белом бычке? Люди исстрадались, измучились – рассказы Кузина подтверждают это. Но прекратить это переходное состояние можно только вытравив большевиков, террор. Когда они сойдут со сцены – тогда будемте вместе бороться. Будет в России после свержения большевиков строй не отвечающий моим идеалам, дорогой друг, я уйду немедленно. Но до образования признанного всеми законного Правительства все честные русские, любящие Россию должны помогать тому, которое ведет борьбу с большевиками. Я Вам писал по поводу продовольственного плана Нансена – кончимте [так в тексте – ред.] большевиков, а тогда дверь к спасению России будет обеспечена. Тогда можно начинать все, что угодно. Но до этого, поверьте, грешно. Нет теперь ни России, ни Правительства в ней. Как бы плохо ни было нарождающееся – дайте ему народиться «юридически» и потом боритесь с ним. Но за ним уже будет стоять страна, для которой замена Колчака Кузиным, или тому подобным, только эпизод. Но чтобы страна могла получить внешний облик, нужно пройти через признание какого-нибудь первого по счету Правительства. Ясно ли я выразился?

Бермонт[354] устроил чепуху в Курляндии под предлогом, что образованное (англичанами!) Северо-Западное Правительство… immifs[355]. Биркен.[гейм] будет выступать против Колчака. Третьи против Ден.[икина]. Когда же народится при таких условиях Россия? Необходимо сцепить страну в одно и начать лечить раны бедных, исстрадавшихся мучеников. Лечить и затем уже наводить порядок для них.

Люди страдают, изнемогают – освободите их сперва от изверга, который их душит. И тогда спросим их, что им нужно, чего они хотят, и будем валить тех, которые стоят на пути к их счастью.

Дорогой Друг, умоляю Вас, советуйтесь со мною в будущем, как Вы это делали ранее. В меня Вы верили – я остался тем же, кем и был…

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и детей крепко обнимаю.

Все сердцем Ваш

Гулькевич

62

21 X 1919 Стокгольм

Няня очень опечалена тем, что могла огорчить горячо и нежно любимого птенца. Но она считает долгом оградить его от последствий, которые могли бы произойти от неосторожных действий, внушенных золотым его сердцем. Няня очень просит не грустить и в будущем, как в былое время, с ним советоваться.

1) Ждем с минуты на минуту радостной вести. Лианозов[356], видимо, ошибся в своих расчетах – уже на два дня. Насколько еще ошибся он?

2) Лианозов запросил по телеграфу:

a) название судна, которое Вы будете грузить в Петроград, b) относительно проезда в Петрогр.[ад], c) относительно флага, d) адрес в Петрограде, e) разрешения отправлять грузы в Петроград. Как только получу ответ, буду немедленно телеграфировать.

3) От Карташева[357] и Кузьмина-Караваева[358] получил телеграмму следующего содержания:

22 X 1919

Стокгольм

(Вчера мне помешали закончить письмо)

«Anlenitch avantprise Petrograd me prie tolerer campagne… occidentale pour envi immediate approvisionnement capital ravagée famine Stop provisions americaines disponibles farine viande pork distributes même per rations minims pourront suffire quinze jours stop deployez effets possible obtenir charger immédiatement farine promise par… stop. Indispensables: viandes, conformes portions… lait condensé… stop. de prompte arrivage provision depend possibilité tenir Petrograd stop environs capital peuvent rien fournir stop. Finlande peut donner seulement produits ordre secondaire quantité insuffisante stop. Informez, soulagez campagne presse scandinave»[359].

Вы видите, какую Центросоюз окажет помощь при Вашем содействии!

Дорогой мой, если бы Вы знали, какое для нас утешение, что бог Вас дал нам в то тяжелое для России время, которое мы уже прожили. Вы не только утирали слезы плачущих, но Вы также были борцом за русскую государственность в борьбе с отрицавшими возможность ее восстановления. Вот почему, в ту минуту, когда возможность накануне осуществления – мысли всех с благодарностью тянутся к Вам. Россия, надеюсь, никогда не забудет того, что Вы сделали на пользу ее.

Крепко обнимаю Вас и деток. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Горячо обязанный Вам

Гулькевич

P.S.

Помните, Вы были так добры, искать возможность продать виноградную ветку (брошь или браслет). Кажется, Вы ее сдали [неразб. – ред.]’у. Что с ней стало? Продана ли она или нет? Простите за беспокойство!

63

28 X 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Спасибо за чудное, милое письмо от 26 сего месяца. Оно глубоко растрогало няню, черпающую главное утешение в это тяжелое время в нежных чувствах ее дорогого птенца. За письмо к B.[360] большое спасибо. Надеюсь, B. послушается. Дай бог, чтобы скорее наступило время, когда ради еще более высокой цели не придется более отказываться от борьбы за то, что справедливо.

Видел третьего дня Кузина[361], уехавшего в Лондон ненадолго. Произвел он на меня очень хорошее впечатление. Он типичный представитель той сермяжной Руси, о водворении коей на благо всех мы мечтаем – Вы и я.

Пропуск для Вашего парохода получен. Сообщите лишь его название и имя капитана, дабы предупредить англичан, чтобы они нам не сыграли сюрприза, задержав судно.

Вести с ближнего фронта несколько хуже. Большевики перекинули силы с других фронтов. Это облегчает наступлению Деник.[ина], Миллера[362] с Архангельска и Колчака. Юденичу как будто бы труднее, но общее наше положение не изменилось. Затруднения Юд.[енича] ускоривают [так в тексте – ред.] всю развязку. Да будет!

Дорогую Нину Ивановну никогда не отделяю от ее мужа. За столь многое доброе, сделанное для России, одинаково и благословляю и благодарю обоих. Целую ее ручки, а птенца и деток крепко обнимаю.

Всем сердцем,

Ваш Гулькевич

Ольберг[363] был сотрудником Горьковской «Новой жизни»[364]. Теперь он много остепенился.

64

2 XI 1919 Стокгольм

Поспела ли моя телеграмма, дорогой друг, вовремя? Не для печати: мне телеграфируют из Омска:

«Après nouvelles bolchevistes 19 représentants des cooperatives furent fusillés à Moscou et plus de 105… emprisonnés dans cachets de la prison… dans autres villes… représentants cooperatives furent aussi persecutes dans nombreux fusillés. Par… decret pouvoir… toutes les cooperatives vont… et transformées en organe de ravitaillements. Ne conserveront leurs places que ceux des employées des coopératives qui au cours de mois deviendront memdres du park “communiste”»[365].

Телеграмму эту я припрятал глубоко, ибо она идет как будто бы вразрез с моею вчерашней к Вам[366]. Но по сути противоречия нет. Где большевиков нет – кооперация существует и Бирк.[енгейм][367] с ней. А район антибольшевистской России все увеличивается.

Посылаю описание сибирских нравов – для личного Вашего сведения – но и с этим, даст бог, справимся.

Паяри[368] несколько угрюм и молчалив, но обещал на обратном пути зайти и познакомиться ближе. Søderjelm[369] должен был обедать вчера в одном доме, где я был приглашен. Узнав об этом, страха иудейского ради[370], уклонился. Просил, однако, устроить, чтобы я «невзначай» встретился с ним. Завтра днем я устрою ему и себе этот сюрприз.

Даже не пытаюсь высказываться по поводу Samtiden’s hjælp[371]. Знаю, что кто смиренно встал на IV месте – стал во главе и в сердце всего дела. Целую благодарственно ее ручки. Детей и Вас нежно обнимаю.

Ваш Гулькевич

65

8 XI 1919 Стокгольм

Дорогой мой,

Настали опять дни черные… Петроградский фронт, если не поможет чудо, ликвидирован, или накануне того. Не спешите фрахтовать судно. Времени посылать припасы в Петроград много…

Несколько времени тому назад прибыла сюда из Петрограда женщина-врач Дэн. Она рассказывает и повторяет уже нам всем известные ужасы про жизнь в Петрограде, но также определенно считает снятие блокады недопустимым. Подвоз продовольствия в места находящиеся под властью большевиков приравнивает к преступлению перед Россией – средством задержать процесс падения большевиков. И тут Вы видите – люди, настрадавшиеся от большевиков, и то судят так.

Настоящее письмо нелепо по отсутствию содержания. Хочется только оградить Вас от расходов по фрахтованию судна. Иначе не стал бы писать, ибо настроение у меня отчаянное: неудача у Колчака, не видно у Деникина (вопрос с Петлюрой[372]), катастрофа у Юденича. Не теряю надежды на то, что Россия спасется, но цена становится все дороже и дороже…

Обнимаю всех, целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш всем сердцем

Гулькевич

66

22 XI 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Давно не имею от Вас известий и несколько беспокоюсь Вашему молчанию. Здоровы ли Вы? Пишу, чтобы получить словечко о Вашем самочувствии и побеседовать с Вами о деле, которое затеваю.

Вы знаете, книжный голод в России так же велик, как и нужда в хлебе, топливе, одежде. Хочется помочь утолить книжный голод, ибо с голодом в материальных благах легче и лучше сумеют справиться американцы и иные любвеобильные иностранцы. Дать же народу хорошую по содержанию и по внешности книгу, да и по невысокой цене, притом же себе не в убыток – не так уж легко. Мы образовали маленький комитет (А. А. Чупров, некий д-р Шутяков[373], издававший в Копенгагене «Возрождение» и которого я перетащил сюда на роль корреспондента нового Сибирского телеграфного агентства «РТА»[374], Ляцкий[375], известный биограф Чернышевского[376], Гончарова[377], Никольский и т. д.). Наводим справки, стараемся привлечь деньги. Один мой друг одолжил мне для взноса в это дел 50 000 крон. Нам нужны миллионы, чтобы поставить дело, как мечтаем, и иметь доходы. Издательские опыты производятся ныне многими, в том числе и закуп-сбытом. Но, думаю, что то, что мы создадим, будет более ценным вкладом. Когда будет книга – распространять ее можно будет и через кооперацию…

Веду переговоры со здешним Handelsbanken[378], который связан с издательской фирмою Bonniers[379]. Жду результата взаимных их переговоров. Писал при случае и Висту, но последний не верит, чтобы в Норвегии нашлись ныне возможности войти в наше дело. А как думаете Вы?

В эту минуту принесли мне Ваше дорогое письмо от 21-го. Радуюсь успокоению, которым оно дарит меня. Отвечу по порядку на все затронутые в нем вопросы:

1) Слова Биркг.[енгейма][380] относительно Кузина[381] очень меня успокаивают. Я также считаю инцидент, таким образом, исчерпанным, извиняясь еще раз за причиненное в свое время невольное волнение. Приезду Б.[иркенгейма] искренне радуюсь. Услышим, по крайней мере, кое-что из первоисточника.

2) Построение M-m Dehn объясняется, вероятно, следующим образом: Россия всегда была страной, вывозившей сырье, хлеба. В этом ее отличие от Германии. За время войны, смуты она ничего не могла вывозить: следовательно, блокада ей должна была бы быть не страшна. Недохваток во всем – результат не отрезанности от ввоза, а [неразб. – ред.] большевизма. Большевики могут только уничтожать и расстраивать все. Когда большевизм все запасы пожрал вокруг себя, в ту минуту, когда он сам был обречен на конец, в страну начинают ввозить товары и припасы! Следовательно, ему дается новая возможность держаться. Вот то, чего боятся г-жа Ден и прочие настрадавшиеся в большевии. Вы же надеетесь на возможность распределять хлеб одновременно и жертвам большевиков, т. е. тем, кто больше всего нуждается. Это ужасный тупик. Отчаяние овладевает, когда убеждаешься, что только наша бездарность мешает нам одержать верх.

За то, что Вы, лишь жалея меня, «не открываете мне», я Вам шлю маленький гостинец, который получите одновременно с сим. Не требуйте от меня открытого выступления за уничтожение блокады: вы знаете, я представляю ту Россию, которая борется с большевиками. Как я могу выступать против политики, которой держится то, что составляет белую власть? Если бы я мог убедиться, что те, которые борются «за порядок», вредят Родине, я немедленно отстал бы и от них. Но пока, несмотря на отдельные ошибки отдельных лиц, не могу этого сказать. Цель официально указанная – положить конец злу, пресечь диктатуру меньшинства, столь симпатична и достойна, что не могу не видеть в ней ближе восстановление России, нежели в тех мероприятиях во вражьем лагере, которые ведут к ее гибели.

Вопрос об использовании водных сил Пазвик-реки[382] меня страшно увлекал. На него ушла большая доля работы и энергии во время моего служения в Норвегии. И только, когда я одержал верх в нашем Министерстве, когда я добился согласия Министерства (помог Нольде[383]) на назначение смешанной комиссии, случилась революция, и меня перевели в Стокгольм. Но теперь не время поднимать этот вопрос. Нет государственной власти, которая могла бы теперь заняться им. Единственный выход из положения – это официальное обращение A/S Sydvaranger[384] в Архангельск. Думаю, что именно причины местного значения (отсутствие валюты и т. п.) могут ввести Миллера[385] в искушение предпринять нечто, на что он неуправомочен [так в тексте – ред.]. Иного не большевистского пути нет.

Со связью с Петроградом дело все еще не наладилось. Ваши три тысячи крон устали лежать в письменном моем столе, ожидая безопасной возможности переслать деньги. Боюсь рисковать получателями.

Нежно целую ручки дорогой Нины Ивановны, крепко жму Ваши руки и шлю сердечный привет дорогим друзьям – детям.

Ваш как всегда

Гулькевич

Простите наспех написанное нескладное письмо. Даже бумаги приличной не хватило: сегодня воскресение, магазины закрыты.

67

30 XI 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Простите, что пишу карандашом, но я все еще в кровати, и мне это легче, нежели чернилами. Чтобы Вы не беспокоились, скажу Вам, что я простудился, сильно кашлял, как старая собака. Теперь же еще не совсем выздоровел, но надеюсь в первой половине будущей недели быть вновь молодцом.

Спасибо за милые строки и письмо [неразб. – ред.], которое при сем возвращаю. Если я не ошибаюсь сильно, он не понял Вас. Вы же не предлагали ему вступить в официальные сношения с большевиком Литв.[иновым][386]. Вы хотели только, чтобы он через друзей выяснил обстановку, постарался выведать, как отнеслись бы большевики к мысли отдать «город», как отдать больного «на лечение нейтральным». И как следовало бы оформить шаги приступа к большевикам: [неразб. – ред.] в газете или [неразб. – ред.]. Но [неразб. – ред.] Вас, видимо, не понял, и еще одно Ваше усилие помочь страждущим – на время – отложено. Быть может что-либо и возникнет, что позволит ему осуществиться.

Слова [неразб. – ред.] Вам хорошо рисуют настроение всех бюрократов, боящихся и мысли – подойти в круг изучения пагубной практики – не учения. Недоверие, вполне обоснованное, которое большевики внушают… и в речах Д-ра Ден, и [неразб. – ред.] и др. Доверительно: быть может я ошибаюсь, но я не думаю, чтобы собеседование О’Грэйди[387] и Литв.[инова] могло ограничиться тем, о чем пишут газеты. Тут положено начало тому Принкипо[388], которое должно быть согласно заявлению Ллойд Джорджа в Лондоне. Вероятно, тут будут выработаны приемлемые (или неприемлемые) для обеих сторон условия.

Как ни тяжелы страдания тех, кто находится в когтях у большевиков, не думаю, чтобы компромисс вышел к добру. Правда, неспособность белых генералов оказалась удивительного размаха. Хотя вина этому отчасти – надежда, что «выручат союзники». Не умели эти генералы не только победить, но что еще хуже – устроить «тыл». И этим погубили свое и наше дело. Большевики остались только в лице комиссаров и кое-каких прислужников. И то, чего я боюсь, это что англичане по своей неспособности разбираться в наших делах, по своей бестактности, наделают gaffes[389] и задержат процесс исцеления.

Мне кажется, говорю это только Вам, благо цензуры уже более нет, что военный период борьбы с большевиками ныне покончен. Что нас ожидает дальше? Одному богу известно. Лишь бы послал Господь бедному народу зажить, наконец, мирно и спокойно. Не о славе, о величии нам мечтать теперь. Лишь бы раны залечить, а там дождаться такого устройства, судьба при котором если не всем, то подавляющему числу народа жилось бы легко – так, как ему за весь срок его истории никогда не пришлось еще пожить. Да будет!

Признание Биркенгейма[390] очень меня обрадовало. Подождите, надеюсь, возрожденный народ никогда не забудет не только того, что Вы сделали для него, но и всего того, что Вы пытались…

Не сомневался, что Вы откликнитесь на мысль об издательстве. Вы правы, это дело культурное… Но чтобы оно было жизнеспособно и не было объектом благотворительности, оно должно быть построено экономически правильно. В нем last and least[391] готовлю себе занятие, когда буду в состоянии оставить службу. Как бы хотелось пробраться отдохнуть к Вам! Не знаю, когда удастся. Но это непременно устрою после Нового года. В последний приезд как-то не удалось слышать [неразб. – ред.] – бог даст [неразб. – ред.] в другой раз.

Целую ручку дорогой Нины Ивановны. Вас и деток нежно обнимаю.

Весь Ваш Гулькевич

Можете ли Вы спросить по телефону Ashehoug[392] или другого, есть ли экземпляр полного издания Knut Hamsun[393]? Находится ли в нем Sult[394] и Pan[395]? Что стоит все издание, а также отдельно Pan? Простите.

68

10 XII 1919 Стокгольм

Дорогой Друг,

Спасибо за милое письмо от 6 сего месяца и приложенные к нему иероглифы Хефдинга[396], которые не смог расшифровать. Какой ужасный почерк. Смысл, думаю, что понял, но отдельные слова остались загадкою.

Ввиду всего испытанного думаю, что нужно запастись терпением и ждать. Авось Господь и умилостивится.

Доверительно: Мне писали из Копенгагена, что Литвинов[397] переслал в Лондон условия мира и что Великобританский Посланник Marling[398], находившийся в Лондоне, вернулся в Копенгаген (т. е., к месту своего служения) и привез ответ своего Правительства: первое условие – созыв учредительного собрания при полной гарантии свободы выборов. Что будут делать большевики? В Копенгагене полагают, что они откажут. Я же убежден, что если положение их так плохо, как мы думаем, то они примут с радостью и обеспечат себе, если не почетный, то, по крайней мере, безопасный выход из тупика. А это для них – все. Увидим.

За присылку объявления Gyldendal’я[399] большое спасибо. Профессор уверяет меня, что мне не следует беспокоить Вас, и что книги я здесь найду. Посмотрим, а то буду Вас тревожить согласно ласковому разрешению.

Здоровье мое лучше. Попробовал выйти и чувствую себя бодрее. Крепко обнимаю всех и целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всегда Ваш Гулькевич

Относительно издательства переписываюсь с Гессеном[400]. Как только выльется план в нечто положительное, буду держать Вас в курсе.

69

17 XII 1919 Стокгольм

Дорогой,

На письмо от 15 сего месяца

1) Мережковский[401] в июле сего года был еще в Петрограде и работал (т. е., добывал себе возможность есть и жить) в каком-то ученом учреждении: архиве или какой-то комиссии. Снестись с ним нет никакой возможности.

2) Шпицберг никому не известен. Фамилия Шпитцель более известна. Какой-то ее представитель был второразрядной величиною в каком-то малоинтересном деле. Острогорского (Александра Яковлевича)[402] помнят. Но он умер давно, т. е. до большевиков. Издавал журнал «Образование». Составил известную хрестоматию. Сожалею, что сообщаю такие малоинтересные сведения.

Очень меня огорчили тем, что потратили Вашего ценного времени для того, чтобы переписать Гефдинга. Ответ, во всяком случае, сочувственнее Иргенса[403], правда, помогли несчастья брата.

За статью V.[erdens] G.[ang][404] очень благодарю «авансом», ибо не успел еще прочесть: затормошили меня люди крайне неинтересные. К тому же ничего определенного не пришлось слышать это время. Потому на сегодня прощаюсь с Вами, Вас и деток обнимаю, целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всем сердцем Ваш Гулькевич

70

22 XII 1919 Стокгольм

Дорогой,

Только что получил Ваше, как всегда, милое письмецо относительно Норкуса[405]. Я, к сожалению, личным участием в деле помочь не могу. Но я немедленно отправился к Аукштолису[406] – посоветовал ему выдать Норкусу удостоверение, что «согласно предъявленным ему 2-м документам», он удостоверяет, что Норкус к отбыванию воинской повинности являлся, и был в 1918 г. отпущен со службы. Надеюсь, что такое свидетельство даст возможность Норкусу вернуться в Англию. Просил Аукштолиса свидетельство и документы переслать Вам прямо. Он обещал сделать это завтра. Безусловно стою на Вашей точке зрения, что нужно не как Кристи[407] – искать малейшей возможности навредить, насолить людям, а помочь им, поддержать их. Жизнь ужасна. Становится она с каждым днем труднее – что пришлось бы начинать, если бы не было таких праведников как Вы?

Письмо Harmswort’а[408] при сем возвращаю. Как может Кристи, титульный бюрократ: карать литовца за уклонение от исполнения воинской повинности в русской армии? Эти буквоеды и погубили Россию. Сидящие в Париже, Таганроге и Иркутске доктринеры также по мере сил и непониманию положения вредят ей. Спешу отправить письмо на поезд – поэтому могу только поцеловать ручки дорогой Нины Ивановны и Вас и деток обнять.

Всегда Ваш Гулькевич

Gladelig jul en sang til![409]

71

6 I 192 °Стокгольм

Дорогой,

Спасибо за милые письма от 1 и 3 сего месяца. Искренне радуюсь, что дорогая Нина Ивановна начала выходить. Дай бог, скоро оправится совсем.

Вашего милого defentor[410]’а я принял бы с открытыми объятьями. Но будьте осторожны! У большевиков разведка поставлена чрезвычайно правильно и тщательно. Не дай бог узнают, что он посетил меня, и ему это отомстится. Имейте это в виду.

Настроение Кристи и других – «готовых» примириться – меня мало умиляет. Тут, к сожалению, заговорило не чувство прощения и т. п., а только сознание, что политикой сопротивления ничего не возьмешь и смягчение antitudinis[411], связываемое с надеждою, что, авось, вчерашние противники будут польщены протянуть руку. Мне грустно писать Вам в этом духе, но видно мне на роду написано Вас разочаровывать, Вам открывать глаза. На то няня – существует.

Виновато в таком настроении моих земляков обстоятельство эмиграции. Отчаянная порода людей эти эмигранты! Не хотят примириться с утраченным, не хотят честно приспособляться к новым, невыгодным для себя условиям. Мечтают перевернуть все ради своих мелких выгод. Не понимают, что счастье, даже личное, но купленное несчастием большинства – для порядочных людей не может быть счастьем. Таковым может стать только такая обстановка, при которой счастливые люди – если не все, то почти все, а несчастливцы – не правило, а редкое исключение – ненормально болезненное явление по той или иной причине.

Простите невнятное философствование. Закончу его примером упорства Кристи в «своей» линии. Он ныне мешает бракосочетанию какого-то бедного русского, под предлогом, что тот не отбыл воинской повинности. И это в минуту, когда все фронты рухнули! Счастье, личная жизнь человека его не интересуют, он только мечтает как можно больше насолить буквальным соблюдением уничтоженных жизнью §§.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и деток крепко обнимаю. Ваш как всегда

Гулькевич

72

8 I 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Ваше милое послание о Норкусе[412] от 4 сего месяца (удивительно Вы постоянный в доброте человек!) я получил вчера вечером. Вероятно, путешествовало оно так долго из-за праздников. Передал его Акштолюсу[413] [так в тексте – ред.], который обещал переделать свое неудачное «удостоверение» и отвезти его Вам лично, ибо в воскресение вечером будет в Христиании. Мною никогда в подобных случаях не стесняйтесь располагать. Я безусловно «чувствую» одинаково с Вами, радуюсь, если представляется малейшая возможность помочь кому бы то ни было. Жизнь так тяжела, с каждым днем становится тяжелее, и просто непонятно, как можно при таких условиях «aus freien Stücken»[414], зря, радоваться a la Kristy – «спортивно» вредить ближнему. Непостижимо!

Михаил Иванович Терещенко[415] и Моисей Сергеевич Аджемов[416], оба ныне в Христиании. Любовь Терещенко к парадоксам ослабляет ценность его оценки положения, но все же его суждения всегда интересны и полны charme[417].

Два деловых вопроса:

1) если Ив. Ив. Вульсферг[418] не может выслать Нольде (24 Avenue Charles Floquet, Paris) денег, которые барону должен Покровский – то не откажите вернуть мне письма Покровского и то, что я Вам по этому делу переслал. Я передам эти документы в Париж, а там уже Нольде[419] лично пускай сам старается, через Денисова. Но, во всяком случае, не откажите сообщить мне решение Ив.[ана] Ив.[ановича].

2) как-то в 1918 г. моя двоюродная сестра оставила мне для продажи брошь, которую Вы, если не ошибаюсь, доверили Torstrup’у. Положение русских все ухудшается и моя кузина интересуется знать, удалось ли продать ее брошь? Ответом весьма обяжете.

О Блейхмане[420] собираю, покамест весьма неуспешно, сведения.

Настроение для начала года весьма кислое и «напуганное». Видел вчера человека, который полон веры в Россию, в то, что в ближайшее 6 месяцев произойдут решительные перемены, что блокада будет снята, что большевизм падет, и что Россия станет богатой, сильной, на мужицко-демократических основах. Дай Господь!

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, страшно радуюсь, что безделушки ей понравились, благо выбирались они с любовью. Вас же и деток крепко обнимаю.

Весь Ваш Гулькевич

73

12 I 192 °Стокгольм

Дорогой,

Только что получил письмо от 8 сего месяца.

1) Все сведения, которые буду получать о положении на юге, буду безотлагательно сообщать Вам. Я считаю также, что Ваше участие в органе П.[421] может только обеспечить успех издания, как серьезного журнала… и наши интересы.

2) Труды Ленина мне неизвестны. Здесь ничего не нашел. Ал. Ал.[422] думает, что самый верный способ – тот, к которому он прибегал в России до войны: насчет русских книг обращался в Лейпциг или Берлин. У Вас, кажется, имеется свой поставщик?

3) Если П. пришлет мне «свою» книгу и начертает на ней несколько слов, то потеря моей книги будет охотно забыта.

4) Новостей из Копенгагена пока не имел. От Учредительного собрания продолжают отказываться, террор согласны только смягчить.

К сожалению, рассчитывать теперь, после «успехов» на всех фронтах, получить «пациента» на лечение невозможно. Как это ни грустно, но я считаю, что мы должны считаться с существующими фактами. Теперешний, чисто преходящий (как и все в жизни, впрочем) момент наши враги не умеют (или не желают) использовать в том смысле, чтобы дать несчастной стране хотя бы минутную «отдышку». Успехи вскружили им голову, на отрезвление их надежды мало.

5) За хлопоты о брошке большое спасибо. Напишу моей двоюродной сестре[423] – запастись терпением.

Очень и очень опечалило меня известие о недомогании дорогой Нины Ивановны. Дай бог скорее поправиться. Нынешняя зима – такая капризная и такая опасная в смысле простуды. Буду ждать с нетерпением весточки о том, что ей стало получше. Целую ее ручки, а Вас и деток обнимаю.

Ваш Гулькевич

74

16 I 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Хочу спешно ответить на Ваши милые письма от 13 и 14 сего месяца, полученные сегодня.

1) За Нольде – большое спасибо. Уведомил его, et animam levavi [424].

2) Доверительные сведения о Н. Х.[425] очень опечалили меня. Он добрый, отзывчивый человек. Талантов не было, но везло ему, как говорят, «адски». Грустно будет, если счастливая полоса оборвалась.

3) Низкий земной поклон неизвестному хорошему благотворителю. Это вы его заразили…

4) Маленький кружок при Миссии собирал старое платье и белье для отсылки в Эстонию. Собрали много. Устраивают теперь концерт – и, о, ужас – бал, сбор от которого пойдет в пользу несчастных. Каюсь, я ненавижу этого рода благотворительность. Плясать, веселиться, расходовать массу денег, чтобы остатки, крохи попали обездоленным… Но что делать? Люди не могут отвыкнуть от шаблонного мышления и действия. Очень много помощи приносит Комитет freeherrem de Ebba Palmsterna[426] (Villagt., 19). Быть может, Ваша милая ученица напишет ей и установит связь. Координация и в этом деле столь важна!

5) Читал о Патриархе Тихоне[427]. Поделюсь сведениями, как только узнаю что-либо сам. [Неразб. – ред.] был бы очень важный и серьезный показатель положения… Как бы хотелось поболтать с Вами «во сласть» по этим вопросам. Здесь также очень мало людей, смотрящих на дела под нашим углом зрения. Мне очень больно, но я боюсь, что если Вы не «в милости», то этим Вас наказывают за нашу дружбу. Хотелось бы повторить слова о Pappenheimer (Wallenstein[428]).

Радуюсь улучшению здоровья дорогой Нины Ивановны и целую ее ручки. Вас и деток спешно обнимаю.

Ваш всегда Гулькевич

75

2 II 192 °Стокгольм

Дорогой мой,

В полученном вчера T.[idens] T.[egn][429] читаю письмо… Krogh[430], защищающего Центросоюз[431] и Вас. Не знаю, какие против Вас обвинения выдвигает несомненный клеветник. Но обстоятельство, что может найтись такой злодей – глубоко печалит меня. И, – нужно ли мне это сказать Вам, – еще более моя беспомощность выступить за Вас. Ибо раз большевики увидят, что за Вас и даже за кооператив ратую я – то вред, который я делу и Вам лично нанесу этим, будет непоправимым. Ныне должен стиснуть зубы и, печалясь, молчать.

Мельком видел вчера на базаре – милую Нину Людвиговну[432], которая подтвердила весточку о том, что дорогая Нина Ивановна хворала перед выездом из Христиании. Надеюсь, что поправление здоровья шагнуло вперед.

Сильно меня тормошат, а потому не могу кончить письмо. До следующего раза, а покамест спешно целую ручки дорогой Нины Ивановны, а Вас и деток крепко обнимаю.

Ваш неизменно Гулькевич

Выслал ли я Вам первую статью Dukes’[433]а?

76

24 II 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Только сегодня удается подтвердить Вам мое очарованное восхищение vidunderlige roses[434]. Они так прекрасны, почти что живы. Не знаю, как благодарить дорогую Нину Ивановну за этот чудный дар. Большей радости она не могла мне доставить. Целую ее дорогие волшебствующие ручки.

С нетерпением ожидаю описания посещения Александра Моисеевича[435]. Я его не видел, но беседовал он с Чупровым[436] и Никольским[437]. Мне немного жаль, что мне не удалось с ним перемолвиться словечком, но я понимаю сам, что я «зачумленный» и как не хотел, – дабы не вредить ему – видеть Вашего защитника, то такую же заботливость испытываю и в отношении А. М. Ведь он творит крупное русское дело. Он действительно представитель России. И все те, которые искренне любят и Россию, и русский народ – те могут только желать ему успеха, и более всего заботиться, чтобы новому строителю родины в чем-нибудь или чемнибудь не помешать. Есть некоторая сладость в моем чувстве к России: я сознаю, что я из тех, которые духовно могли бы ей служить, но которые в силу исторических обстоятельств должны, желая ей добра, отказаться от нее. Я могу только любовно наблюдать за нею со стороны и радоваться, когда Господь благословит ее.

Терещенко[438] Вам передал «почти» правду. Я вступил в русско-германское издательское дело, но не с Брокгаузом[439], а фирмою несколько американствующей – Ullstein[440]. Сосватал меня с нею Гессен[441] (бывший редактор бывшей «Речи»). Чупров и я – мы настаивали на Брокгаузе, Гессен же перетянул в пользу У.[льштайна]. Типография в Данциге: там будто бы легче получать бумагу и краски! Я – один из пяти членов Aufsichtsraat’а[442]. Управление, к сожалению, в Берлине. До той минуты, когда смогу покинуть свое место, меня обещал заменить Чупров. Но я надеюсь, что когда наступит ликвидация – освобождение – когда я ее проведу – я смогу после этого приехать отдохнуть, собраться своими силами на некоторое время в Норвегию. Оттуда уже – на новое дело.

Большое спасибо за статьи «Morgenbladet» и «Aftenposten»: вы «фехтуете» великолепно и заботливо выдвигаете бескорыстную сторону деятельности кооперативов.

Не разрешите ли вернуть Вам 3 000 шведских крон для госпожи Молчановой? Быть может, вы теперь можете направить к ней деньги с меньшим риском для нее? Хотя бы при помощи Kroghius[443], или как зовут Вашего защитника?

Засим нежно обнимаю Вас и деток, целую ручки дорогой Нины Ивановны и бесконечно благодарю.

Ваш неизменно Гулькевич

G.[erhard] Gran[444] глубоко тронул меня, прислав свои 2 тома об Ибсене[445]. Пунтервольд[446] же ужасно разочаровал. Был здесь на социалистическом конгрессе и не зашел «отдать визит».

77

14 III 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Вчерашний вечер провел у Пальмшерны[447]. Он высказывает много интереса устройству здесь шведского A/S Centrosoiuz. Вывожу заключение, что вы можете рассчитывать на его поддержку вплоть до включения Евгения Федоровича[448] в звание шведского Директора Шведского A/S. Не откажите postwendend[449] сообщить мне – для него – все подробности положения дела. Имеете ли какие сведения от Биркенгейма или из Москвы?

Спешу отослать письмо, чтобы ушло еще сегодня, а потому только наспех обнимаю Вас и благодарю за милые, но, увы, столь краткие, подаренные нам дни.

Ваш всегда Гулькевич

Все шлют сердечные приветы. Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Обнимаю деток дорогих. Какой том Ключевского[450] Вам должен привезти мой племянник из Берлина?

78

15 III 192 °Стокгольм

Лишь два слова, дорогой, чтобы сказать Вам, как меня опечалила женская низость – попытка «пропустить» между нами черную кошку. Какая польза была бы от этого дуре – Герцогине[451], не ведаю? К счастью, при наших беседах присутствовал Ал. Ал.[452] Он подтверждает мне, что ничего не было сказано, что могло бы мотивировать дипломатические «гм», «гм». Ничего не было сказано, ибо настроение мое Вам известно, и интересы мои сильно расходятся с интересами тех, которые пекутся только о своих личных выгодах. Как могла милая дура не разобраться в этом, не объясняю себе? Думаю, что это происходит оттого, что она говорит все время сама, не утруждая себя попыткой услышать голос своего собеседника… Понимаю «мифогенов» лишний раз.

Радуюсь тому, что Нанс.[ен][453] сознает, что способно обеспечить успех его задачи…

Племянник будет стараться получить в Берлине томы II и I Ключ.[евского], а я спешно целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и деток крепко обнимаю.

Неизменно Ваш Гулькевич

79

17 III 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Хочу спешно ответить на только что полученные строки от 16 сего месяца.

1) Вопрос о Вашем участии в Центро-С.[оюзе][454], как только последний станет «правительственным» органом. Ничего не предрешайте спешно. Вы работаете в Ц. – С. уже много времени, вступили в него, побуждаемый любовью к России, желанием помочь ее тяжкой нужде. Воодушевляемый этими же самыми чувствами, мечтали прорвать блокаду – добились своего. Было бы непоследовательным бросать дело теперь. Придется вступить в сношения с Литв.[иновым][455]. – Ведь торговать все равно приходилось через большевиков. Лично Вам, не все ли равно, как зовут Посланца, раз его уполномочил народ, или «пассивность» народа? Не бросайте дела как раз теперь. Если права Ваша прежняя точка зрения, и торговля действительно подобно музыке смягчит нравы большевиков – то Ваша победа – крупный государственный акт. Вашему успеху, как горячо любящий родину русский, буду рукоплескать от всего сердца. Если вопреки Вашему ожиданию, Вы ошиблись и большевики – зверье непоправимое, то убедившись в этом, всегда сможете повернуть им спину. Ваш отказ от них тогда будет иметь сугубое значение и окажется беспартийным, но и бесповоротным осуждением их. Если человек, цель деятельности коего было исключительно желание помочь ближнему, который для себя не искал ни выгод, ни славы, убедился, что с большевиками иметь дела нельзя, то и «белым» русским, которые так не симпатичны своим эгоизмом и корыстолюбием – несколько простится. Вы хотели произвести опыт – сделайте его: счастье и мир России стоят попытки. Вопрос о состоянии на службе у двух государств ne se poze meme pas[456], даже если Ц.[ентро] – С.[оюз] будет носить правительственный облик. Торговля в Норвегии не есть еще государственная функция, хотя значение ее, конечно, громадно.

2) Предпочел бы П.[альмшерну][457] познакомить сначала с Вами, а затем уже к Евг.[ению] Фед.[оровичу] – это было бы политичнее. Если Гоф.[ман][458] приедет сюда до Вас и ему это нужно будет – поведу его к П.[альмшерне].

3) Дело о Чаплине[459] и компании мне вовсе неизвестно.

4) К Hagerup’у[460] постараюсь зайти и, что куда труднее, застать его.

5) Относительно Орл. Д. думаю, лучше не спешить. Быть может, когда туда поедете Вы, нужно будет при этом в особенности убедить Наталью Петровну Иванисову. Он душевнобольной, безвольный человек. Только если Наталья Петровна захочет ехать, можно будет двинуть их. К тому времени будут ходить пароходы из Петрограда в Гельсингфорс.

Племянник глубоко тронут доброй памятью и очень благодарит. Племянница шлет сердечный привет.

Можно кончить новою просьбой – поручением? Просить милого Енса купить и выслать мне «Exlex»’а[461], в котором Кнут Гамсун[462], столь мною любимый, поместил «Hvad kjærlighet er?»[463]. Одновременно прошу сообщить размер долга.

Нежно целую ручки дорогой Нины Ивановны. Передала ли ей Герцогиня свой восторг vidunderlige roserne[464], которые ради нее украшали стол? Деток и Вас обнимаю.

Неизменно Ваш

Гулькевич

80

28 III 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Податель сего Александр Борисович Каменка[465], сын доброго моего знакомого и приятеля Бориса Абрамовича Каменки[466] – Директора Азовско-Донского банка. Милый, симпатичный юноша, хотя уже женатый и отец семейства, сгорает желанием послужить родине. При нынешних ненормальных условиях не вижу для него иной возможности осуществить эту цель, как вступление в ряды дорогой нам всем кооперации. Лучшего Вергилия[467] в этой области не могу желать ему, как Вас. Прошу включить его в Ваши объятья и использовать его силы, способности и бескорыстное стремление принести пользу России.

Всегда Ваш Гулькевич

81

31 III 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Пишу вам в очень тяжелом настроении. Разлетелся весь мой оптимизм. Рассыпалось все построенное Биркенгеймом[468]. Большевики остались большевиками. Вся затея Биркенгейма казалась правильною. И устранение блокады, и облегчение страданий и т. д. Упускалось из виду лишь одно – истинное положение у нас и природа большевистских захватчиков власти.

На этих днях сюда только что прибыл один очень известный общественный деятель, Присяжный Поверенный, еврей. Имя его я не имею права писать, ибо у него остались в Петрограде сын и дочь[469]. Сообщу фамилию, как только и они перебегут заграницу. Он в ужасе предостерегает против установления сношений с большевиками. Так же, как и Докторша Дэн, он просит сохранить блокаду, ибо он уверен, что с появлением тепла придет конец большевикам: разойдется Красная армия, которая тогда легче сможет обойтись без сапог и т. п. Ибо настроение Красной армии, что бы ни писали официальные хвалители, то же, которое привело нас к большевизму в 1917. Армия устала сражаться. У нее те же лозунги, которые вдохновляли солдата тогда: «долой войну! домой!». Без Красной армии, составляющей их обеспечение, ненавидимые всеми, большевики свалятся немедленно.

Большевистские руководители понимают это. Спешат заключить со всеми мир – Эстония, Латвия, Финляндия, Литва, Польша. Они надеются сказать тогда народу: мы дали Вам мир. Если же установятся торговые сношения, то тогда они скажут тому же народу: нас признала Европа. Это поможет им продержаться еще лишние месяцы, пока у народа откроются глаза. Быть может, таким путем они надеются спасти шкуру, но участвовать в «обмане» народа вряд ли особенно доблестно, даже когда речь идет о спасении жизни большевистских заправил.

Прежде всего, хотел бы оправдать Беркенгейма. Лично я верю в его патриотизм. Его вводит в заблуждение обстоятельство, что он покинул Россию в 1918 г. Он не знает, как обстоят дела ныне. Он действует так же, как он мог это в конце 1918 г. Ведь Вашему посланцу, который мог бы открыть глаза, вернуться не позволяют… Большевики открыто говорят, вовсе не скрывают этого, что кооперация ими уничтожена, ее уже нет. Кооперация – это они.

Ужас тот, что Правительства в России нет, нет аппарата, органов, через которые власть могла бы осуществить свою волю. Отчего эта власть, которая не может заставить себе повиноваться – камуфлированная в кооператоров – может сделаться всесильной? У кооперации нет товаров для обмена – большевики забрали их. Но и у них самих их нет. Чем же торговать? Золото? А сколько его есть у большевиков? Не окажется ли и это золото обманом?

Есть кое-какое сырье у крестьян. Дадут ли они его заграницу, когда не дали его немцам при Скоропадском[470] и не дают ныне большевикам. Предположим, что все же удастся вырвать у них зерно. Смогут ли тогда благополучно следовать через голодные, «самостоятельные», не повинующиеся большевикам губернии, уезды, волости? Или на радость Lloyd George[471] и Labour Party[472] английские солдаты будут охранять такие поезда с хлебом и стрелять в голодный русский народ?

Нужно удалить большевиков, тогда можно торговать и все пр. До этого сделать ничего нельзя будет. А как их удалить? Мой Присяжный Поверенный говорит: «Только не трогайте, месяца через два все развалится само собой. Приложите руки – еще на какое-то время загальванизируете мертвецов…».

Спешу отослать Express.

Ваш всегда Гулькевич

Поцелуи, поклоны – каждому свое.

82

1 IV 192 °Стокгольм

Отвечаю впопыхах: Красин[473] ait[474]:

1) Кооператоры не прибыли, ибо их «не выбрали». Их как бы своевольно назначил Беркенгейм[475], но свободная воля остальных кооператоров не пожелала выказать им доверие.

2) Мокеев и Шмелев, как думает Красин, на обратном пути в Европу.

3) Кооперация – это Правительство inde[476] большевики. Красин же лично готов, и охотно, сотрудничать с «Центросоюзом» как в Христиании, так и здесь. Пальмшерна[477] (между нами, не для Гофмана[478]) думает, что если Вы хотите этого также, то Вы должны сесть в поезд и катнуть в Копенгаген. Без Беркенгейма не советует этого делать. О П.[альмшерне] прошу не упоминать.

4) Большинство маскированных кооператоров едет сегодня вечером в Копенгаген. Красин[479] остается здесь на несколько дней, затем следует за ними, а оттуда все вместе в Лондон.

5) Золото, которое они раздают – отнятое у Колчака[480]. Но как они могли так быстро при отсутствии путей сообщения доставить его из Сибири?

Только для Вас: П.[альмшерна] этого мне не сказал, но мне кажется, что я не ошибаюсь, предполагая, что впечатление, которое на него произвел Красин, самое безотрадное, я сказал бы отвратительное! Напротив того, он хвалил его ум, его убежденность и силу воли[481]. Но мой нюх меня редко обманывает.

Ваш Гулькевич

83

11 IV 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Ваши грустные строки от вчерашнего дня только что получил и хотел бы иметь возможность ответить на них еще сегодня. Ради бога не смущайтесь тем, что до сих пор служили кооперации, а через нее – русскому народу. Все, что Вы сделали, не пропало даром и за все доброе сделанное Вами – настоящий русский земно поклоняется Вам. Если кооперация по тем или иным причинам перестанет быть тем, что она была ранее, то это никоим образом не может изменить оценку лучшими русскими Вашей деятельности. Доброе остается добрым навеки. Более того, если Ваша заслуга велика в прошлом, то она нисколько не умаляется – чего боже избави, перерождением или вырождением кооперации в большевистскую организацию. Но тогда уходим из кооперации. Вы еще мне явите Ваши настоящие чувства, цель Вашей деятельности в Центросоюзе и Ваш уход будет безапелляционным осуждением измены незыблемым заветам кооперации. Ваша няня с Вами, она памятует, что Вы делали и делали для ее Родины, и хвалит прямолинейную последовательность поведения дорогого ей птенца. Не смущайтесь только, kopf hoch halten[482]. Вы все время действуете правильно. Настоящие русские, как я уже упоминал выше, понимают и ценят это…

2) Паспорт Гофману[483]. Кристи[484] только подтвердил мое о Х. П. [Кристи – ред.] мнение. Нет у меня времени распространяться на эту тему. Нового к тому же Вам ничего не скажу. Евг.[ению] Фед.[оровичу] я охотно выдам новый бессрочный паспорт, за который он заплатит 6 или 7 крон. Платить по полугодиям ему не нужно будет[485]. Когда Россия возродится, уплатит по возвращении домой то, что с него будет следовать. Но для этого Е.[вгению] Ф.[едоровичу] нужно будет прибыть сюда. Заглазно этой операции нельзя провести. Здесь же часа в 2 все будет устроено. Думал сначала повлиять на Розена[486], которого рекомендовал Вам, но полагаю не создавать Розену с самого начала врага в Кристи и поэтому приглашаю Е.[вгения] Ф.[едоровича] в Стокгольм. Будьте покойны, когда будет моя «официальная» помощь – она всегда Вам обеспечена…

3) Лид[487] был у меня. Его слова меня еще более убедили, что Слиозб.[ерг][488] прав. Лид сказал: большевики на всех фронтах победили. Но теперь наступает для них роковая минута: смогут ли они преодолеть экономические задачи. Без помощи Запада они этого сделать не могут. Торговать они не могут – у них ничего нет, ибо без приведения транспорта в надлежащий порядок, они ничего не могут получить из Сибири, Украины. Если Запад протянет им руку, то они и с ними Россия спасены. Если же этого не последует, они все уничтожат в самой стране и усилят пропаганду заграницею. Быть может пропаганда и не приведет к торжеству большевизма заграницей – все же пропаганда может наделать массу беды, создать беспорядки пр. Последствия угрозы очень уж пахнут шантажом, чтобы «испугать».

Лестно было бы новорожденному Обществу «Слово»[489] GMBH[490] – Danzig стать поставщиком академии Наук. Но пока там командует Горький, преждевременно о том мечтать. Да и сам Bonnier[491], которому Горький[492] обещает платить золотом – не особенно будто бы верит предложениям.

4) Меня не трогает конкуренция Латвии Центросоюзу[493]. Если бедные пустые петроградские животики будут наполняться селедкой из двух источников, то при ужасном там голоде, беды в том большой не будет. Риск предприятия ляжет на двух поставщиков вместо одного, а селедка Ваша также будет обрадована возможностью не стухнуть без пользы дома.

Красин[494] в беседе с интимными друзьями высказал между прочим, (1) что никакого вознаграждения никаким иностранцам ни за какой вред, причиненный им (или иностранным государствам) большевики платить не станут. Иначе они будут немедленно сметены. (2) Торговать первые несколько лет Россия не может. Нет товаров. Запад должен сначала отстроить пути сообщения. Тогда можно будет получить, что имеется в Сибири и на Юге. Торговля – регалия[495] государства. Имеющие быть какими-либо иностранцами неосторожно доставленные грузы немедленно конфискуются. Торговать могут только правительственные организации.

Поезд отходит. И так, не смущайтесь, но без предварительных переговоров с няней не предпринимайте никакого решения. Время серьезное – положение опасное. Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Деток и Вас обнимаю.

Ваш Гулькевич

А. А.[496] шлет приветы.

Неужели милый Енс не получил моего не без труда, но с любовью написанного по-норвежски благодарственного письма? Большое ему спасибо во всяком случае. Прошу заплатить ему мой долг.

84

18 IV 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Лишь два слова наспех по делу Гофмана[497]:

Писать Кристи[498] я, к сожалению, не могу. Вы знаете его чувства ко мне. Пока я был его «начальством», он писал доносы на меня в Министерство. Ответы на них получал я с поручением объявить ему выговор за непристойный поступок писания кляуз на своего посланника. Я посылал ему через Пилара[499] копии с полученных мной из Петрограда таких отношений и делал вид, будто бы ничего не произошло. Я очень сожалею о том, что и Гофман стал одной из жертв недоброжелательности Кристи, но помочь этому не могу. Кристи для меня не существует с тех пор, как я с божьей помощью перестал быть ему начальством.

Думаю, что при настоящих условиях патриотичнее будет Евгению Федоровичу плюнуть на оправдание себя и кооперации в глазах Кристи. Ни кооперация, ни Гофман в этом не нуждаются. Вспомните про евангельский жемчуг[500]… Когда будет серьезное дело, Вы будете обращаться ко мне и я, по мере сил, буду служить Вам.

Вы вероятно, уже знаете, что в Копенгагене в переговорах с Англичанами наступил deadlock[501]. Литвинова ни за что на свете в Англию англичане не хотят «пущать». Дай бог, чтобы Слиозб.[ерг][502] оказался прав и чтобы блокаду пришлось снимать для жителей освобожденного от большевиков Петрограда.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, обнимаю крепко остальных.

Ваш всегда Гулькевич

Я Вам всегда говорил не поддаваться влиянию слов Терещенко[503]. Он блестящ как никто, но, к сожалению, мало в нем глубины, серьезного отношения к делу. Его погубило в молодости – его богатство…

Сидите спокойно, не падайте духом, помните – Вас невидимо держит за руку любящая няня.

85

30 IV 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Два слова наспех, чтобы благодарить за строки от 25 сего месяца.

Умоляю не поддаваться грустному настроению. Бог даст, все образуется. Главное – запасайтесь терпением и не очень поддавайтесь блестяще-остроумным парадоксам М.[ихаила] И.[вановича][504].

Последние вести: сегодня утром вернулась из Копенгагена давно живущая здесь мадам Красина[505]. Она ездила к мужу в Копенгаген, дабы с ним вместе отправиться в Лондон[506]. Поездка в Англию теперь будто бы окончательно оставлена. Шансы на обратное путешествие в Совдепию делегации будто бы ежечасно увеличиваются. Одна из главных причин – успехи польских войск, разложение Красной армии. Маятник постоянно колеблется то в одну, то в другую сторону. Ныне он качнулся сильно, указывая на понижение большевистских шансов.

Красин самый настоящий. Рассейте сомнения [неразб. – ред.].

Если хотите, Слиозберг[507] согласен посетить Вас, переговорить с Нансеном[508] и с кем укажете. Hagerup[509] о нем уже послал доклад Илену[510]. Слиозберг приедет охотно на день-два.

Привет от друзей. Обнимаю всех кого можно, целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш Гулькевич

Не попробовать ли Вам двинуть свою сельдь через Копенгаген, через Committee[511], в котором будто бы сидит и один норвежец, и от которого пресловутый Доктор Martini повез уже как-то кормежку в Петроград?

86

2 V 192 °Стокгольм

Доверительно

Милый Друг,

Лишь два слова, по обычаю, наспех:

1) Берегитесь Навашина[512]. Очень умен, очень способен, но столько же подл и беспринципен. Пишу Вам это не для того, чтобы чернить в Ваших глазах Н.[авашина], а только для того, чтобы вы знали с кем имеете дело и действовали consequence[513]. Думаю, что Н.[авашин] едет «по поручению» большевиков, которых официально бранит, но с которыми тайно дружит.

2) Не сердитесь на финнов. В инциденте с рыбой они не так уж виноваты, как Вы полагаете. Раз отношения между Финляндией и Совдепией прерваны, то не может быть и речи о посылке продовольствия, даже голодающему городу. Принимая во внимание это обстоятельство, я и предлагал Вам направить рыбу и пр. через Копенгагенский Relief Committee[514] via Reval[515]. Иного пути пока нет.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, обнимаю остальных.

Ваш Гулькевич

Из Ваших строк звучит некоторое разочарование, горесть по поводу отношения и русских, и норвежцев к Центросоюзу и даже к Вам. Не обращайте на это внимание. Держите голову так же высоко, как и раньше. Помните, песнь не допета. Та линия, которую Вы сначала взяли, которой Вы все время держитесь, – путь любви к страждущей России и желания помочь ей – это единственно правильная линия. В какую бы сторону публика не уклонялась. Когда придет время плюнуть на все и всех – я Вам скажу, дорогой, а пока крепитесь!

87

13 V 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Предупредите срочно Беркенгейма[516], что 12 мая из Копенгагена выехали Ногин[517], Розовский[518], Клышко[519] (секретарь), Гордин[520] (торговый агент). Эти все коммунисты. С ними инженер Чердынцев[521], правая рука Ногина. Вся группа стоит в оппозиции Красину[522].

Б.[еркенгейм] сделает непростительную глупость, если близко подпустит эту компанию. Пусть лучше дождется Красина.

Гулькевич

88

21 V 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Moins qu’un mot [523]… на тот случай, что Вы этого еще не знали: Красин[524] прибывает сюда сегодня, остается здесь дня 2–3 и едет засим в Лондон.

Насчет интересующей Вас статьи постараюсь собрать сведения.

Как Вы трогательно милы Вашей мыслью о трудовой помощи! Вновь увеличили число благословляющих Вас! С вопросом о дальнейшем пребывании в Ц.[ентро-]С.[оюзе] не «мучайте» себя напрасно. О Вас беспокоится непрестанно

Любящая няня

Радуюсь, что дорогая Нина Ивановна подбодрилась, целую ее ручки, детей обнимаю.

89

28 V 192 °Стокгольм

Дорогой,

Простите великодушно мое долгомолчание, но эти дни настроение было кислое, и никакая работа не клеилась.

Постараюсь ответить сегодня на затронутые в милых письмах от 20-го и 25-го вопросы. Шведское Правительство действительно благословило заключение соглашения между большевиками (Красин[525]) и какими-то шведскими торговыми кругам[526]. Первоклассные банки (Stockholm Enskilda[527], Svenska Handelsbanken[528], Skandinaviska K. A/B[529] и 4-й, имя которого не припомню) не принимают участия в сделке. Отказались, уклонились также крупные машиностроительные фирмы. Заказано 1.000 локомотивов через каких-то посредников Южной Швеции.

Наш друг П.[альмшерна][530] сконфужен, но ничего не может сделать, чтобы угодить Вам. Ведь Ваша здешняя фирма еще ничем проявить себя не успела. А те, которые стоят за ней – исчезают. П.[альмшерна] ничего иного сделать не мог, как не мешать заключению соглашения, в осуществимость коего никто не верит. Меньше всего, думаю, большевики.

Признание большевиков мне кажется маловероятным: маленькие державы не опередят великих в этом вопросе. В Англии же именно теперь отношение к большевикам более, нежели отрицательное. Приезд туда Красина нисколько не меняет положения.

Бегство из Центросоюза[531] [неразб. – ред.] и Азанчеева[532] меня очень обрадовало. Окончательно укрепилось во мне убеждение, что моя оценка Азанчееву была правильная. Безыдейный, беспринципный карьерист. Думаю, что для Беркенгейма[533] и Центросоюза это честь и счастье отмежеваться от подобных личностей.

Ожидаю ответа на запрос об обвинении Вас большевиками в контрреволюционности…

Должен закончить выражением восторженной благодарности за «весенний венок». Повеяло от него такими надеждами на радость, счастье, людское благородство, которым, конечно, никогда не сбыться! Спасибо за доставленные радость, иллюзии, спасибо, спасибо большое!

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и деток обнимаю.

Ваш Всегда Гулькевич

Ради бога, несите терпеливо крест. Я хорошо чувствую, что Вы должны испытывать. Но духом не падайте!

90

29 VI 192 °Стокгольм [534]

Дорогой Друг,

Спасибо за ласковые, грустью навеянные строки от 26 сего месяца. Не писал я давно, ибо не о чем писать. Ничего мы из первоисточника не знаем. Питаемся газетными сведениями, которыми делюсь с Вами.

Из Крыма очень бодрые вести. На месте Сазонова[535] Министром Иностранных Дел проф. Струве[536]. При нем Савицкий[537]. Последний прислал мне только что полученные от Вас обратно данные о Крыме. Боюсь, что задача не по силам горсти благородных (но, к сожалению, очень неопытных не только государственников, но и просто людей). Струве вызвал для беседы Никольского[538] в Париж. Как только он оттуда вернется, сообщу Вам подробно, что Никольский привезет. И также его впечатления.

Чупров[539] в воскресение покидает Скандинавию. Сначала «понюхает» в Германии. Если понравится, останется там. Иначе проследует в Италию или Сербию.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и детей обнимаю.

Неизменно Ваш Гулькевич

91

13 VII 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Несколько совестно, что так долго не отвечал на Ваши милые строки. Но некоторые дни был занят пустою «белибердою»: посещали разные люди, отнимали время, жалуясь, охая. Закрыть двери было бы несправедливо, нечестно. Приходится терпеливо выслушивать и зря терять золотые часы…

Помимо этого, два дня уезжал после завтрака в шхеры. Грелся на солнышке, жил природою и забывал остальное. В Ваши «Гулькевичи»[540] так охотно прилетел бы! С дорогою Ниной Ивановной, Вами, милыми детьми подышать одним воздухом, порадоваться цветам, зелени. Но когда это будет дано? Пока могу только мечтать о таком счастье.

В последние дни – боюсь еще радоваться – признание большевиков надвигается гигантскими шагами. Можно будет перейти к следующей ступени развития народа, и все же будет ближе к какому-нибудь нормальному существованию на Руси. Начнут хотя бы ужасные, глубокие раны заживать… С этой точки зрения не опечалился речи Michel.[sen][541], хотя пожалел Розена[542].

Профессор[543] уехал в воскресение 4-го июля в Берлин. Если будете писать:

Per adresse Prof. D-r Richard-Heymone (муж его сестры) – 19 Luckhofstr, Berlin[544]. Nikolassee. А.А. Чупрову.

Получил вчера весточку, из которой выписываю: «у мужчин в глазах что-то, чего у берлинцев в старые времена не было замечено. Чувствуется надлом…».

За прилагаемую копию большое спасибо. Очень интересно было познакомиться с нею.

Ожидаю через недельку возвращения Бориса Александровича[545] из Парижа. Тогда, может быть, буду в состоянии сообщить Вам кое-что о Юге. Простите сегодняшнее совершенно бессодержательное послание. Но много народу беспокоит и не дает сосредоточиться мыслями.

Да хранит Вас господь. Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и детей обнимаю.

Ваш неизменно

Гулькевич

92

16 VII 192 °Стокгольм [546]

Несказанно был тронут новым доказательством Вашей столь дорогой для меня дружбы. Не писал Вам вечность, ибо последнее время как-то одолели посетители. Да и настроение неважное, хотя милый Роз.[ен][547] сильно преувеличивает. Напротив того, при некоторой нервной усталости, я сказал бы, чувствую пробуждение и надежды на благополучный исход Лондонских переговоров[548]. Надеюсь, что они выведут Россию на путь более нормального существования. А это главное. Чтобы бедные там мученики освободились от ужасных лишений, страданий и начали бы приходить в порядок. Чтобы прекратили гибнуть на фронтах неизвестно для кого и из-за чего юноши, видавшие столь мало утешения на коротком своем пути. Старые орудия пускай пойдут в брак (изгнание), пускай засядут новые хозяева, лишь бы уцелела страна!

Очень жаль дорогую Нину Ивановну… (аллергия) – страшно скучная утомительная болезнь, но не опасна. Дай бог, скоро пройдет сенокосный сезон, и тогда сам прекратится недуг.

Целую ее ручки, вас и деток обнимаю. Не знаю, как благодарить столь ценное для меня украшение, каковым являетесь для меня все Вы.

93

31 VII 192 °Стокгольм

Дорогой

Простите, что замедлил ответом на милые строки от 20 сего месяца. Толчея, в которой пребываю, не дает почти никакой возможности уединиться у письменного стола. Так же мало способствовали этому обстоятельству три дня, проведенные в Rätvek’е[549] у Palmstierna[550]. Dalarne[551] плодородная, живописная и весьма привлекательная часть Швеции. Крестьяне зажиточны, консервативны, ходят в национальных костюмах. Сыты и веселы. Сердце сжимается от боли при сравнении их быта с условиями, в которых борются русские страдальцы. Горько, что нашему народу судьбою уготовлено с такими страшными страданиями подвигаться вперед по своему историческом пути. Ключевский[552] так верно отметил это в своем выдающемся, исключительном труде.

Очень обрадовало меня известие о первом «боте» кооперации. Слава богу за то, что благословил Ваш труд в этом направлении. Забавно будет, если уничтоженный большевиками Центросоюз сможет в Норвегии возродиться, завестись своим флотом и т. д. Будет новою заслугою Вашею и Евгения Федоровича[553], если удастся Вам продержать учреждение в это переходное время и передать умиротворившейся России «уцелевший» аппарат. Как Вам должен быть благодарен Беркенфельд![554] [так в тексте – ред.].

Известия последних дней из Лондона очень и очень утешили меня. Надеюсь, что большевики скоро будут признаны, достигнут своего апогея и… пойдут к отмиранию. Раз не сумели или не смогли разбить их с оружием в руках, то самое правильное предоставить их естественному для них разложению. Как и Вы, я надеюсь и верю, что с признанием их – их песенка спета. При наступлении улучшающихся условий, народится с божьей помощью, здоровая, положительная, ничего общего не имеющая с «прошлым», выродившимся в большевизм, оппозиция и страна воскреснет. Дай бог, дожить до этой минуты. Издали порадоваться и… уйти дальше. С каждым днем уменьшаются мои страхи, что России не удастся справиться с тяжелым внутренним кризисом. Сознание этого влияет самым успокоительным образом на меня. Раз будущее обеспечено за народом – большего не нужно. Мне даже начинает казаться, что у Франции, бывшей так изумительно высоко во время войны – будущее куда менее обеспечено, нежели таковое в России… Не покажутся Вам нахально дерзкими такие мысли? Влияние торжествующего, шовинистского большевизма…

Чупров[555] очень утешает сведениями о «Слове»[556]: мастерски налаженное дело Ульштейнов служит обеспечением жизнеспособности нашего предприятия. Приобретено право на издание разных учебников. Как только вырвусь из здешнего пленения – видно будет, чем заняться.

Радует улучшение здоровья дорогой Нины Ивановны. Обнимаю крепко деток и Вас.

Всем сердцем Ваш

Гулькевич

94

12 VIII 192 °Стокгольм [557]

Лишь два слова, дорогой, чтобы предупредить Вас, что пришлю Вам на днях отчет о беседе со Странниковым[558], только что вернувшимся из России, о тамошнем положении. Вам будет это так же тяжело читать, как мне было слышать… Спасибо большое за милые строки от 3 сего месяца. Давеча постараюсь прочесть, хотя при нынешнем моем дезорганизованном бездействии, пустой, постоянной сутолоке – нелегко найти подходящее время. Мне жаль, что по делу о Центросоюзе писали Глазенапу[559]. 1) Он не расположен к Ц.[ентросоюзу]. 2) Он уже не состоит торговым агентом даже Правительства, которое Норвежское перестало признавать. Глазенап недостаточно объективен, чтобы дать Вам хороший совет.

Пока обнимаю… Ваш Гулькевич

Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

95

14 VIII 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Спасибо за милое письмецо от 11 августа. Отвечу по пунктам:

1) И у меня были самые отрицательные отзывы о Литвинове: подлая, мелкая, низкая душонка, даже по ошибке не может будто бы не врать. Л.[итвинов][560] сумел восстановить против себя всех, которые сначала относились доброжелательно к нему.

2) Ст.[атья] Collin’а[561] мне мало пришлась по сердцу. У меня также зуб (или даже целая челюсть) против немцев, но нельзя постоянно носиться с уничтожением их, видеть в них исключительно корень происходящего повсюду зла. Быть может, в Красной армии и находятся единичные немецкие офицеры, но там, это подтверждает и Лид, нет немецкой организации или руководительства.

3) Очень будет полезно приучить Норвежцев к сознанию, что Норвежский Центросоюз[562] – Норвежский A/S. Присутствие в нем проф. Брока должно служить доказательством тому. Когда вернетесь в Христианию, убедите в том и М.[563] и К.[564] Сохранение Норвежского аппарата будет только полезно России – в будущем.

4) С письмом в печати не выступайте покамест. Теперь уже поздно. События последних дней, осложненная политическая игра в центрах – обрекает на неуспех всякое выступление в политических back-waters[565], каковыми являются в настоящую минуту нейтральные страны. Если позволите, когда наступит подходящая минута – побеспокою Вас.

5) К сожалению, все не удосуживаюсь записать то, что говорил Странников[566]! Вы будете страшно опечалены, когда прочтете нарисованную им картинку. Вместо духовного, чисто нравственного ядра, страна кипит отвратительнейшими в настоящую минуту страстями стяжательства. Когда все перебродит, энергичные, ничем не стесняющиеся эгоисты окажутся на месте пассивных мечтателей… Но они зато будут счастливы… Имеем ли право отказывать им в счастье, ради наших предпочтений и симпатий?

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Крепко обнимаю.

Всем сердцем Ваш Гулькевич

96

17 VIII 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Только что получил Ваши милые строки от 15 сего месяца и одновременно письмо Евг.[ения] Фед.[оровича] от 16 сего месяца. Очень меня печалит происшедшее между Ник.[ольским][567] и Гоф.[маном][568] расхождение. Виноват в нем, однако, не Никольский. В данном случае больше всех, видимо, ошибся Ваш адвокат и ввел Гофмана в заблуждение. Вы знаете, как я ценю и уважаю Евг.[ения] Фед.[оровича] и потому простите мою откровенность, вызываемую желанием осветить, главным образом, Вам дело, как оно в действительности есть.

По поручению Архангельска купили для него – некий инженер Сан де Ришен (в компании с кем-то, фамилию коего забываю) – железо, а Никольский – стекло. Архангельск очень торопил, телеграфируя постоянно, что если товар не будет немедленно доставлен, случится большая беда и т. д. Когда пало Северо-Западное правительство, я вспомнил о купленных для него товарах и сказал Никольскому, что раз товары мирного характера (не военного), я прошу не продавать их на сторону, а продать их через Центросоюз тому же Архангельску. Продавать прямо большевикам не могли. Центросоюз был «фиговым» листом. Когда Гофман был здесь, мы предложили ему железо и стекло. Вернувшись в Христианию, Гофман прислал деньги (которые были зачтены генералу Миллеру[569] при окончательных с ним расчетах, но которые, к сожалению, не покрыли всех обязательств Архангельска к Миссии). И Б. А. Никольский приказал Иверсену[570] передать товары Евгению Федоровичу. «Здесь» зарыта собака. Вместо того, чтобы принять товар немедленно, Гофман оставил его у Иверсена. Последний, очевидно, хранил его небрежно и железо пострадало. Обнаружив порчу товара, Гофман вместо того, чтобы взыскивать потери и убытки с Иверсена, начал переписку с Никольским. Гофман жалуется на тон писем Никольского – должен заметить, что и Никольский был обижен реакциею Гофмана. Чтобы выяснить, кто прав или виноват (у меня не было малейшего сомнения), запросили Слиозберга[571]. Слиозберг – присяжный поверенный с европейской репутацией. Он высказался очень недвусмысленно. Никольский послал копию с его консультации Гофману. Гофман прислал контр-мнение (довольно бледное и юридически бедное) своего адвоката. Все время мы искали истины, допуская возможность ошибки с нашей стороны. Если бы было желание «уклониться» от ответственности, то осуществить его было очень легко: забаррикадироваться за дипломатической экстерриториальностью и предложить Гофману обратиться в суд с [неразб. – ред.]. Но мы именно этого-то и не хотели. Мнение норвежского адвоката и Слиозберга передали на окончательное разрешение Сандстрэму[572], бывшему министру юстиции в Кабинете Staaf’a[573], – рекомендованному нам Нобелями и считающемуся здесь первым между своими коллегами. Его постановление также сообщено Гофману.

Отправная точка Евгения Федоровича – искать с Никольского – не верна. Никольский железо не покупал и деньги за железо получил я. Никольский только уступил Гофману права на товары, которые принадлежали до этого Архангельску. Гофман немного мелодраматично в письме ко мне жалуется, что Никольский не печется об интересах «русского населения», блюсти кои он ведь призван. Причем тут русское население? Либо виноваты люди, искавшие пользы «русского населения» путем доставки таковому того, что для него было куплено третьими лицами, переселившимися с тех пор в Париж – тогда эти люди (касса Миссии – в моем лице), должны возместить убытки. Если же виноват Гофман, неправильно направлявший претензии не к Иверсену, как следовало, а к Никольскому, и тогда за убытки платит Евгений Федорович (т. е., Центросоюз). «Русское население» тут не причем. Настоящая минута слишком неудобная, чтобы дать Гофману возможность убедиться на суде, что он неправ. Русские очень уж не авантаже. Вот отчего Гофману и следует, не теряя дальше времени, обратиться к Иверсену. Вы меня достаточно знаете, чтобы мне не нужно было уверять Вас в искренности моих исканий и моей impartialitas[574]. Но Слиозберг – очень крупный авторитет не только в России. Он известен своими трудами в европейской научной литературе. Sandström пользуется в здешних судебных кругах исключительным влиянием и уважением. Оба пришли к одному и тому же выводу. Inde[575]…

Мои чувства к Евгению Федоровичу не изменятся, несмотря на его не особенно удачную, упорную настойчивость неправильно направлять дело. Гораздо выгоднее было для него понять вовремя свою оплошность и не валить вину на людей случайно притянутых к делу, ничего общего с делом не имеющих и в его исходе незаинтересованных. Но пенять на Евгения Федоровича рука не поднимается. Я так мало видел русских, решающихся сознавать свои заблуждения… готовых сказать peccary[576].

Надеюсь, что я Вас не огорчу ни своим поведением в настоящем деле, ни настоящим письмом. Очень уж это было бы больно и горько… Во всяком случае, bitte um keine Wahrheit[577]. Моя любовь к Вам слишком прочна: она может вынести, если погладите против шерсти.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и деток обнимаю.

Неизменно Ваш Гулькевич

97

20 VIII 192 °Стокгольм

Дорогой Друг,

Писал Вам пространно вчера. Хочу только поблагодарить сегодня за милое письмецо от 18 сего месяца и дополнить то, что неясно высказывал ранее, касаясь «норвежскости». О том, что Ваше присутствие в Centros A/S[578] служит интересам России, говорил Вам не раз. Это установленный факт. К нему не считаю нужным возвращаться и касался вопроса только с точки зрения Норвежцев. Им в спорах с большевиками, Ваше присутствие в A/S было большим козырем. По существу же самого дела Вы сами знаете, как я оцениваю Ваше в нем участие.

Известия об Архангельском терроре[579] ужасны. Опасаюсь очень, что они вполне отвечают, к сожалению, действительности. Мало надежды преобразовать большевиков в порядочных людей. Как бы их не идеализировать…

А засим крепко обнимаю Вас и деток и целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всегда Ваш Гулькевич

98

23 VIII 192 °Стокгольм [580]

Б. А. Никольский[581] нашел только что бумагу Иверсена, на которую никто из них, ни адвокат, ни другие не обратили внимания, но которая разрешает спор с Евгением Федоровичем к вящему его, Евгения Федоровича, удовлетворению. Радуюсь за Вас обоих и крепко обнимаю.

Всегда Ваш Гулькевич

Никольский пишет Гофману официально.

99

1 X 192 °Стокгольм

Дорогой, Дорогой,

Прошу заметить мой новый телефонный номер 43–71. Затем хочу извиниться, что позволил себе использовать, как орудие в борьбе с большевиками, прилагаемую при сем выписку из письма бедного Шахматова[582]. Надеюсь, что Вы мне простите собственно непростительный мой поступок. Я вытравил из письма все, что могло бы «выдать» автора, в особенности рассчитываю на ссылку, как будто бы он еще жив. Прошу откровенного ответа.

Простите мое долгомолчание. Собирался несколько раз писать Вам, но до сих пор не удалось выполнить намерение. Начатые письма не заканчивались, разрывались и кидались корзинку. Причин две: хлопоты, заботы, вытекающие из переселения. Несмотря на то, что процесс длится уже три недели – мы не можем еще «прийти в порядок». Новая квартира очень уютная, и я чувствую себя куда счастливее здесь. Нет более чувства нахождения на [неразб. – ред.]…

Все гораздо скромнее и размеры микроскопические, но если не побрезгуете, мой кабинет может Вам служить спальней. Да будет.

Другая строго доверительная причина: телеграмма, которую получил из Парижа и которой меня назначили посланником в Варшаву с сохранением поста в Стокгольме. В телеграмме подчеркивалась «чрезвычайная важность» возлагавшейся на меня Миссии и т. д. Указывалось, что я «должен помочь» и т. д. Вы знаете меня, знаете, что я не черносотенец, и что моя совесть не позволила бы мне поднимать ляхов на моих братьев, хотя бы большевиков. Я ответил письмами: одним – более официальным, другим – более доверительным [неразб. – ред.]…

В обоих в чрезвычайно сдержанной форме, но чрезвычайно резкой по существу, я отклонил назначение в Варшаву. Я думал, что меня уволят. Вместо этого пришла новая телеграмма – трогательно лестная, в которой меня уверяли, что от моего согласия чуть ли не зависит все будущее России, что военных целей нет и т. д.

Представьте себе то, что я пережил! С одной стороны, ненависть к большевикам, с другой – невозможность прибегать к помощи иноземца, чтобы сокрушить большевиков. Все же раз командировка имела в виду установление будущих отношений России и Польши и исключала военные задачи, я счел своим долгом, несмотря на все отвращение к работе на Висле, пока подчиниться. Слава богу, поездка отсрочена на несколько недель, кажется. О всем этом деле пронюхал Терещенко[583]. То, что я старался здесь хранить в тайне, было ему сообщено отсюда. Не знаю кем. Мне это не особенно приятно, ибо я хотел, чтобы об этом как можно меньше говорили.

Прощаете мне теперь? Борьба в неведении, где лежит то, что мы называем долгом – чрезвычайно болезненна…

Никольский[584] собирается к Вам в скором времени. Он уже сидит в Гетеборге. Разъяснит Вам то, что Вас интересует относительно поставок большевикам и т. д. Боюсь, что Михаил Иванович несколько опережает действительность…

Здесь нет еще большевистского торгового представительства. Большевики получили обещание шведов, что таковое будет сюда допущено, как только большевики допустят шведское в Петроград или Москву. Большевики молчат, и торгового представительства нет ни в Швеции, ни в России.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Деток и Вас обнимаю.

Ваш Гулькевич

100

29 X 192 °Стокгольм

Дорогой,

Хочу хотя бы несколькими словами откликнуться на Ваши милые последние письма, ответить на которые не имею времени.

Евгений Федорович был у меня. Как всегда милый, интересный. Говорили, конечно, и о Вас. Я успокоен. Лондон понимает и знает, что Ваше участие в деле в Норвегии более, чем необходимо[585]. Следовательно, совместная бескорыстная работа, которая Вами и Центросоюзом производилась на благо России, не будет прервана. Глубоко радуюсь за Россию, за Вас и за Центросоюз. Гофм.[ан][586] уплатил Броссе[587] следуемые за паспорт деньги.

Беседа с Michelet[588] чрезвычайно интересна и утешительна по выводам, которые можно сделать. А у нас пало Министерство[589]. Искренне жалею об этом, ибо и для Швеции, и для нас оно было весьма полезно.

Посылаю Вам книжку, которую выписал для Вас из Лонд.[она]. Кажется, она весьма интересна.

Неожиданный телефон. Евгений Федорович спешит проститься и едет к Вам сегодня вечером.

Нежно целую ручки дорогой дорожайшей Нины Ивановны. Детей и Вас обнимаю. Это уже моя судьба – не дают мне «сговориться» с Вами «по душам».

Всегда и неизменно Ваш Гулькевич

101

27 XI 192 °Стокгольм

Дорогой,

Очень меня обрадовали, не оттолкнув моего предложения. Когда его делал Вам, каюсь, чувствовал, что писал его Вам под диктовку Вашего сердца. С Вашим wording[590] согласен, безусловно, но позволил бы себе предложить Вам менее казенное, как мне казалось бы изложение, образец которого прилагаю при сем. Это только набросок, весьма некрасноречивый, но Вы из него сделаете нечто лучшее. Нужно и большевиков по губам помазать, а то они ничего не сделают. Ваши похвалы «власти» и самому комиссару – дань ими вполне заслуженная. Но посоветуйтесь с Е[вгением] Ф[едоровичем][591] – не хочу Вас подводить. Думаю, что кроме хорошего ничего выйти не может. Лунач.[арский][592] по моим сведениям был в Ревеле, то же Горький[593]. Л.[уначарский] направляется, как Вы предполагали, в Берл[ин], Горьк[ий] будто бы в Лондон. Я бы подлинное письмо послал в Берлин и напечатал бы дня через 2 – копию с письма в нескольких газетах, хотя бы в Христиании и в Стокгольме. Здесь мы сможем это устроить при помощи Арне. Звонил последнему, чтобы получить имена членов-корреспондентов Академии Наук. Он любезно обещал прислать их Вам лично.

Аукшт.[олиса][594] еще не видел, но думаю, что если Вы добьетесь своего в деле оказания помощи русской Науке, Искусству – думаю, что Вы сможете без малейшей опасности и риска поехать в Петроград и Москву, несмотря на причастность к Центросоюзу. Думаю, что Вас будут «фетировать»[595] и власть, и население.

Я все еще жду отзыва из Парижа, чтобы серьезно взяться за ликвидацию. Покамест она происходит только в моей душе. Если условия службы в Шв.[ейцарии] будут мало-мальски приличны, то поеду туда via Vienna и побуду с дорогими друзьями неделю-другую.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас, деток, славного моряка крепко обнимаю.

Всегда Ваш Гулькевич

102

10 I 1921 Стокгольм

Дорогой Друг,

Страшная просьба сегодня: оберечь от самоубийства одну мать.

Она рожденная русская, была замужем за немцем Dembke, очень богатым табаковладельцем в России. Война сначала, большевики засим уничтожили его состояние. Он с горя умер здесь. Она живет здесь с дочерью, сама дает уроки иностранных языков, дочь стучит на машинке. Жили они в нужде, но пробивались. В семье в последнее время к дочери примазался лодырь, за которого она и хочет выйти замуж. Мать, предвидя то, что ожидает дочь, не дает своего благословения, но дочь обходится без оного. Тогда мать хотела от отчаяния покончить с собой. Священник помешал и уговорил ее. Она умоляет пристроить на какой-нибудь пароход дальнего плавания в качестве [неразб. – ред.] или просто горничной. Знает по-русски, французски и немецки, говорит несколько слов и по-шведски, будет учиться на пароходе по-английски, но хочет главным образом уйти от всего прежнего, от всех людей. «Забыть про себя», умереть, как бы продолжая существовать физически. Не можете ли Вы помочь пристроить ее? Паспорт у нее будет либо наш, либо немецкий – тот, который для нее выгоднее. За жалованием не гонится, лишь бы ее кормили – большего не просит.

Совестно беспокоить Вас, но иного выхода для нее не вижу.

Спешно обнимаю. Ваш всегда

Гулькевич

103

25 I 1921 Стокгольм [596]

У меня только что была госпожа Дембке. Согласно Вашим приказаниям спешит наладить паспорт и получить визу. Норвежский консул согласен выдать таковую, если Вильильмсон[597] уведомит его, что госпожа Дембке имеет службу на одном из его кораблей. Можно ли рассчитывать, что это устроится? В ожидании она ожила.

Нежно, но крепко обнимаю.

Ваш всегда Гулькевич

104

25 VI 1921 Hot[el] Continental [598]

Дорогой Друг,

Спасибо, как всегда, за все! Ваши строки были, по положению, настоящим праздником для меня!

Письмо Л.[599], слава богу, не обидно для получателей, но полно лжи, бахвальства и самомнения. Я советовал бы ему отправить (через Керженцова[600] или Маккоу[601] лучше?) прилагаемый проект ответа. Wording для Вас, как всегда, не обязателен, но [неразб. – ред.] только в качестве материала. Вам необходимо отпарировать удар относительно принятия Вами участия в расходах Советского правительства. И тогда я отпечатал бы все три письма зараз. Иначе заедят юристы и прочие зложелатели.

Как только заявится первая ласточка (или хотите уже теперь?), вышлю Вам обещанное, каждому 3 т.[ысячи] шв.[едских] кр.[он]. Если налаженное Вами дело удастся, скольким еще Россия будет Вам обязана! Но не думаете ли, что нужно было бы (через Нансена – Вас?) позондировать уже теперь почву насчет виз? Когда письма будут опубликованы, не откажите прислать мне один № газеты, дабы я мог доставить его [неразб. – ред.] Lindhagen[602] и просить его стартовать нечто подобное в Швеции? Оба письма Микколы[603] при сем возвращены. Насчет юрид.[ической] библ.[иотеки] похлопочу.

Переживаю отраду нового чтения Kilden[604]. Проф.[605] находит, что перевод превосходен». Tak skal du ha![606] И мы с ним смакуем каждое слово. За два дня добрались лишь до 23 печатн.[ой] страницы… И этим буду Вам обязан!

Радуют и трогают меня дорогие Ваши домочадцы! Целую нежно ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и деток нежно обнимаю.

Всегда Ваш Гулькевич

Пикшуй держится спокойно. Ищу квартиру. Погода: сыро, холодно и дождь. Как виды на урожай?

Если не трудно, можно ли приказать доставить с прилагаемым письмом (просьба заклеить конв.[ерт]) 1 июля (накануне) – 30 (или около того) – нежно розовых гвоздик. Тогда ничего не нужно посылать. Это единств.[енные] любимые цветы. Просьба сообщить, что должен буду. А как с [неразб. – ред.]? Удалось ли убедить его? Чупров очень и очень кланяется.

105

31 X 1921 Dresden A 16 Fürstenstr., 81-I

Строго доверительно

Дорогой,

Третьего дня получил из Парижа от Гирса[607] (сменившего Сазонова) письмо, в котором он просит меня прибыть к нему для переговоров о выставлении моей кандидатуры в помощники Нансену. Уважая, глубоко уважая и любя Нансена, я не хотел бы предпринять что-либо имеющее отношение к нему без его ведома. Поэтому написал ему прилагаемое письмо[608] и хотел бы слышать Ваше мнение: правильно ли я поступил с норвежской точки зрения? Сумеет ли он разгадать искренность моего шага? Не подумает ли он, что я хотел ему навязаться? Вы знаете, что я плохой дипломат и считаю, что игра в открытую всегда честнее и правильнее. По крайней мере, я всегда держался этого принципа. Много ли ошибок?[609] Больше всего труда доставили, конечно, несчастные en og et[610].

О моем письме Нансену известно только Чупрову и Вам, от которых ничего не могу (также привычка) скрывать. Но очень прошу ни Нансену, ни кому-либо в Христиании о моем действии не говорить.

Не переживаю никаких волнений. Если Нансен почему-либо ответит, что вопрос еще не решен и т. п. – то я не буду о том плакаться, ибо привык к весьма однообразной, тихой Дрезденской жизни. Есть кое-что в моем существовании, что меня не устраивает – сожительство с чужими людьми в квартире. Но и к этому, надеюсь, привыкну. Зато музыки, и совершенно первоклассной, здесь вдоволь. Можно слушать самые необычайные вещи чуть ли не каждый день.

Не помню, благодарил ли Вас за Вашу статью на основании брошюрки Каутского?[611] Она была превосходна и, уверен, весьма полезна для норвежских читателей. За интервью Горького[612] с Судло[613] также спасибо: интересно!

Обнимаю нежно Вас и деток. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Ваш всем сердцем Гулькевич

106

4 XI 1921 Dresden A 16 Fürstenstr., 81-I

Дорогой,

Спасибо за милое доброе письмо и открытку от 28 сего месяца, полученные вчера. Вчера же распорядился переводом на Ваше имя для Гейнце[614] – 1 000 кр.[он]. Я не помнил, в какой валюте они были обещаны, но Чупров нашел у себя мое письмо, в котором я передавал ему мою беседу с Г.[ейнце] и обязательство к имеющимся у Г.[ейнце] 4 тыс. кр.[он] прибавить еще одну тысячу. Видимо, речь шла о норвежской валюте. Если бы тут произошла ошибка с моей стороны, прошу только черкнуть, и я немедленно исправлю ошибку.

А. А.[615] низко кланяется и благодарит за 40 kilogr.[am][616]!

Интересно то, что Ив.[ан] [неразб. – ред.] и Ланге[617] сообщают о [обрыв письма; продолжение на новом листе – ред.] Нансене. Если бы я знал, что его раздражение достигло такого апогея – я постеснялся бы писать ему. Но теперь [неразб. – ред.] да уже сделана…

Вопрос о паспортах разрешается «комиссарством» Нансена по защите Русских беженцев. Нужно будет (и это будет главная моя забота, если бы не дай бог чаша эта меня не миновала), прежде всего, урегулировать личный статус беженцев и восстановить их права по передвижению по Европе…

Кажется, в данную минуту нет более, чего сказать. Целую ручки дорогой Нины Ивановны, а Вас и деток горячо обнимаю.

Всегда Ваш Гулькевич

Савич[618] написал «ножно» [так в тексте – ред.] из Берлина, но не имел времени заглянуть.

107

8 XI 1921 Dresden A 16 Fürstenstr. 81-I

Дорогой,

Спасибо за дорогие строки от 3 сего месяца, полученные одновременно с письмом Н[ансена][619] от 4 сего месяца из Женевы[620]. Но прежде оговорка: прошу всегда говорить все, что меня касается, Нине Ивановне. Я никогда не отделял ее в моих помыслах.

Н.[ансен] пишет (правописание сохраняю его):

«Netop kommet tilbake hit fra noen dages opholl i Rom, finder jeg Deres elskværdige brev og skynter mig straks med å takke Dem og si at det var ingen jeg heller kunde önske å ha til rådgiver som representant for de russ: flyktninger enn Dem. Men dette vil De nok lett forstå uten at jeg sier det, og jeg tror nok vi skulde ha let for å komme overens.

Imidlertid må jeg oplyse at jeg ikke kjenner noe til hvad det her handler om, og hvilke planer det er på tale i de russ; kredse i Paris & Genf.

Jeg er vidende om at Russerne har engang forlangt at jeg skulde utnevne en av dem valgt representant som medlem av mit burå; men jeg måtte meddele dem at det ikke lot seg gjöre blant annet av den grunn at Nationernes Forbundes Råd hadde bestemt at ingen Russer måtte ansettes i min stab i byrået. Derimot meddelte jeg dem at jeg selvsagt vilde være meget taknemlig for å kunne motta alle værdifulle meddelelser fra deres representanter, liksom jeg også gjerne vilde radföre mig med dem når det måtte gjelde viktige spörsmål.

Jeg vet ikke om det muligens skulde være som en sådan representant for de russ: flyktn: at M. de Giers og hans kreds har tenkt på Dem – og at de som sådan representant skulde ha i opdrag å bistå mig med råd og meddele mig alle nyttige oplysninger. Jeg kan i så fald bare si at de efter min opfatning umulig kunde treffes noe bedre valg enn Dem [выделено автором – ред.].

I det hele må jeg si at jeg vilde anse det for en stor lykke for mig og det hele foretagende å kunne ha Deres hjelp og kunne rådføre mig med Dem; så hvis De kunde finne mulighed for å delta i dette arbeide vilde De sikkerlig kunne gjöre Deres landsmenn og den hele sak en stor tjeneste. Min erfaring med de forskjellige fraktioner av de russiske flyktninger hittil er at de for en del er vanskelige å ha med å gjøre, og synes ikke altid å ha meget klare forestillinger om hvad som det er nödvendig å gjöre.

Jeg kommer bare til å være her noen få dager, og så reise til Russland via Polen, for å ordne arbeidet der, og besöke hungersnöd distriktene – og særlig Saratov hvor vi nu arbeider. Derefter reiser jeg vel i december tilbake til Norge for en stunn.

Med venlige hilsener

Deres hengivne venn F. N.»[621]

Лучшего письма не мог ожидать. И тут сказалось Ваше влияние. Если Н.[ансен] немного более знает меня, то по Вашим отзывам и, быть может, Kollet… takskaljaha![622] Недельки через две, когда окончу Den store hunger[623], отправлюсь к Гирсу[624] в Париж, засим на свидание с Н.[ансеном], и увидим, что решит судьба…

Я рад, что в Большевию не послали right, по моему убеждению, man. Такого нужно приберечь к тому времени, когда установится порядок, и когда он сможет там работать на пользу обеих стран подольше. Тогда и Биркенг.[ейм][625] всплывет вновь. Теперь переходящее время, нужны статисты [неразб. – ред.]!

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и деток обнимаю.

Ваш Гулькевич

Очень утешило одобрение Вами обращения к Нансену. Я прочел сперва Ваш ответ, а затем, успокоившись, и его письмо. Все дело пока прошу дорогую Нину Ивановну хранить в тайне.

Профессор[626] нежно кланяется. Неужели «помощь» не дошла до Вас? Было бы обидно. Послано в заказном пакете.

108

17 XI 1921 Dresden A 16 Fürstenstr., 81-I

Просьба Чупрова и моего племянника: наклеивать вместо синих 20 øre марок на письма того же достоинства новые, оливкового цвета.

Не стеснит?[627]

Спасибо Вам, дорогой, за милые как всегда строчки от 12-го, полученные вчера. Вчера был buts & bet tag[628] – все магазины закрыты. Мог только сегодня отправиться по делу о выдаче карт.[очек].

В очень шикарном магазине на Alt Markt[629] отказались наотрез что-либо посылать заграницу: «столько возни и хлопот по оформлению вывозных свидетельств, что нет охоты заниматься этим делом». Не удалось соблазнить их даже перспективой безграничного расширения их рынка вывоза. Ничего не помогло. Видимо, одолели бедного труженика чиновники формалисты.

Конкурент этого магазина – фирма «Berthaus» немедленно пошла на мысль отправки, как Вы желали, как tryksakker[630]. Карточки обещали изготовить через две недели и выслать их Вам заказной бандеролью. За все уплачено

89 мар.[oк]. В будущем, если они Вам «потрафят» – высылайте чеком марки из расчета 40 мар.[oк] за карт.[очку] с одной строкой текста и 45 – с двумя. Не просите о [неразб. – ред.] им и эти затейливо, а Вам будет накладно, расчет марки будет не по курсу дня. Припишите в будущих заказах, что просите их сообщить, сколько дополнительно следует за пересылку и т. д., чтобы выслать им недостающую сумму.

89 м.[арок] прошу не высылать мне, когда сумма разрастется – сосчитаемся. Надеюсь, что Вы и на мгновение не сомневались, что мне было безграничной радостью исполнить хоть как-нибудь Выше поручение?

Известия об успехах Марианочки[631] очень и очень радуют. Хорошо Вы избрали Nils Larsen’а[632] – у него было удивительно приятное туше[633] и очень точное понимание музыки – привет им обоим!

Проф.[ессор] хранит, как Вам обещал, – весь материал, интересующий Вас.

Не браните Нанс.[ена], но его interview с Jørgensen сплошное непонимание положения: Н.[ансен] говор[ит]: bonden arbeider her med glæde[634]. В такую пошлость он может поверить только со слов коммунистов. Да и когда бедный bondeny успел бы начать работать? Зимой? Da hans produkter ikke uden videre kan rekvisitioneres av regjeringe[635]. Нашли же в Кремле человека, который верит всем глупостям ему преподносимым. Bonden практичнее Н.[ансена] и ни малейшего доверия к Кремлю не питает, ибо Нансен не знает, что для тамошних вероломных правителей законы не писаны. Han betaler sin skat in natura[636].

Идиллическая картина активного действия со стороны bonden. Как франц.[узские] капиталисты не хотят допустить подоходного налога, так и bonden относится к попыткам «выколачивать» из него всякого рода сборы.

Все прощается Нансену, если он врет умышленно, рассчитывая на captation[637] в целях склонения правителей к большей податливости в совместной работе.

Но для этого Нансен недостаточный политик. Да и такая политика была бы плоха…

Две просьбы – черкнуть: 1) кто Valdem.[ar] Vedel[638], prof. Копенг.[агенского] Универс.[итета], 2) кто Herman Bang[639] и состоит ли Chr. Lange[640] секретарем межпарламентского союза в Женеве или где в ином месте? Этот материал к биографии Joh.[ana] Bojer’а[641].

А. А.[642] шлет Вам привет, а я обнимаю Вас и деток и целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всегда Ваш Гулькевич

Забавное, но верное определение Knox’ом[643] психологии русских военных и народа к вопросу о войне.

Из Вашего предпоследнего письма мне показалось, что Хрущев[644] ставил на одну доску Адр.[645] и Амфит.[еатрова][646]. Адр. – слуга низменный большевиков. Амф.[итеатров] – был сажаем ими в тюрьму, бежал от них заграницу?

109

21 XI 1921 Dresden A 16 Fürstenstr., 81-I

Дорогой Друг,

Ваше дорогое письмецо от 16 сего месяца получил третьего дня, и все это время обдумывал положение. Посколько обо всем дозволительно судить отсюда, решаюсь сказать Вам, что, по моему крайнему разумению:

1) иностранцам не только разрешается, но и прямо следует торговать с Россией.

2) сложный вопрос для русской организации. Кооперацию прежнюю большевики разбили. Новая – является уже их органом. Спрашивал А. А.[647] – неизвестно ли ему кто, или скорее что за люди Хинчук[648] и Лежава[649]. Профессор говорит, кооператоры, но, во всяком случае, полу-большевики. При таких условиях как можно было бы устроить «Североторг»[650], чтобы таковой не был орудием Москвы? Вывозная и ввозная торговля национализированы, следовательно, какими бы планами независимости, самостийности не тешил себя Мартынов[651] – все же «Североторг» будет в подчинении у большевиков. Будет ввозить то, что большевики прикажут или разрешат; будет вывозить то, что дозволят. Валюту придется им уступать. Сначала Михайлову нужно только знать, «какие дела будет контора для Севера вершить», а потом он сам придет и обоснуется в ней. Как сказано, ничего неудобного нет в том, когда с Россией торгуют иностранцы: они дают то, что желают (содействуют улучшению положения в стране); получают, или не получают, то, что себе выговорили, и ни в каких дальнейших отношениях к большевикам не состоят. Пришел разносчик с товаром, предложил, продал и ушел и забыл, кто был его покупателем.

Положение же русского щекотливое, Вас печалило, что такая сила, как Беркенгейм[652], устранился от деятельности теперь, когда Россия так нуждается в помощи лучших ее сынов. Но он был прав. Теперь – время переходное. Ничего положительного пока не создашь. Он приберегает себя к тому времени, когда восстановится правопорядок – какой – неважно. Главное то, чтобы можно было жить и работать в России. Тогда Беркенгейм вернется…

То же чувствую для Вас и Евгения Федоровича[653], которого очень люблю и уважаю. Ничего «путного» ни Вы, ни он на долгое время создать не сможете. А то добро, относительно незначительное, которое сделаете, не окупится невыгодами, которые получатся и для Вас, и для Е.[вгения] Ф.[едоровича]. Я писал Вам, что радуюсь, что в нынешнее время в Москве статисты вроде Huitfeld[654], а не Вы. Так же не хотел бы видеть Вас и Е.[вгения] Ф.[едоровича] (в) кооперации, которая кооперацией не является. Подождите, бог даст, вернется к делу Беркенгейм, потащит и Вас с Е.[вгением] Ф.[едоровичем].

Не смущайтесь моими словами в отношении Мартынова. Я чту его заглазно, основывая мои чувства к нему на Вашей оценке. То, что ему дозволено, не дозволено ни Вам, ни Е.[вгению] Ф.[едоровичу]. Он не прерывал своей архангельской деятельности. Он продолжает оставаться в своем [неразб. – ред.]. «Quod licet… [Jovi, non licet bovi]»[655].

Осложняется вопрос тем, может ли Евгений Федорович пробиваться до водворения правопорядка? В Германии жизнь страшно дешева, в особенности, если он выберет местом пребывания юг Германии, где, говорят, жизнь очень дешева. Мне было наслаждением жить последнее время на 100 норвежских крон в месяц. Но я один, а у Е.[вгения] Ф.[едоровича] семья. К тому же жизнь теперь начинает дорожать. Все цены растут, но это, вероятно, не только в Германии.

И относительно Вас, хотел бы, чтобы Ваши доходы росли. Но Вы идеалист, этим вопросом не интересуетесь, а потому с более легким сердцем советую: поберегите себя на то время, когда плоды Вашей деятельности смогут быть куда полезнее и действительнее.

В дополнение к картине, нарисованной женой Мартынова (как жаль ее!) посылаю Вам №№ «Руля»[656] 18 и 19. Там найдете корреспонденции из России. Очень интересны. Там же заявление группы «Смена вех»[657]. Не комиссаром ли ее поехал Кирд[658]. в Москву? Присяжный поверенный Бобрищев-Пушкин[659] был ультра-черносотенцем в свое время.

Вестью об иголках страшно обрадовали А. А.[660] (он сердечно кланяется) и меня! Слава богу.

Радуюсь также, что потрафил с Купниковым[661]. При случае не откажите передать привет и благодарность за милое письмецо племяннику Е.[вгения] Ф.[едоровича].

Не буду задерживать отсылки письма. Вы хотели видеть мой почерк скорее. Простите, если написал наспех и если изложение мысли не гладко.

Обнимаю Вас крепко. Вас и деток. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всегда неизменно Ваш

Гулькевич

110

13 XII 1921 79 rue de Grenelle [662]

Дорогой Друг,

Только два слова наспех, чтобы поблагодарить за милые строки, полученные через Чупр.[ова][663].

Доверительно: здесь занимался «штудированием» переписки по делу о беженцах. Она полна злобы, ненависти против Нанс.[ена][664]. Опасаюсь, что ничего нельзя будет сделать, чтобы примирить обе стороны. В конце недели отправляюсь в Женеву, где буду жить, как совершенно частный человек и буду ожидать там Нанс.[ена]. А там – увидим.

Вчера у Нольде[665] видел Терещ.[енко][666]. Боюсь, что Нольде, не зная болтолюбия М.[ихаила]. И.[вановича], поставил его в курс того, что на меня возложено в Женеве.

Из Женевы опишу Вам многое, что не успеваю сделать отсюда.

Получил благодарственное письмо от Вашего протеже Купник.[ова][667]. Привет ему от меня. Если нужны будут дополнительные пособия – пишите.

На столе у меня лежит Den siste viking[668] (Bojer) – в Женеве буду купаться в родных норвежских чувствованиях…

Грота[669] заставьте прислать рукопись и доверенность Вам на подписание договора. Переписка – без реальных последствий – праздная потеря времени.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и детей горячо обнимаю.

Всегда Ваш Гулькевич

111

16 XII 1921 Paris

Дорогой Друг[670],

только что получил от Чупрова[671] письмо, из которого выписываю:

«получилась 27 Ноября и посылка из Финляндии, большая, 36 кило, им и [неразб. – ред.], вместе. Но сестры[672] смущены, что на посылке нет адреса, а было только сообщение о посылке, и такого веса для них в Финском консульстве лежит еще целый ряд пакетов и ящиков без всяких адресов. В числе посылок без адреса есть одна, которую они склонны считать за предназначенную для них. Но нельзя же взять без адреса».

Быть может Вам удастся восстановить в памяти Миккелы[673], сколько посылок он послал Чупр.[овым] и, быть может, он напишет Консулу выдать пакеты по этому адресу?

Впечатления Парижа опишу из Женевы, куда надеюсь выехать в воскресение. Очень уж утомительно здесь. Но красиво! Сравнить нельзя с Германией…

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и детей обнимаю.

Ваш всегда Гулькевич

Здесь случайно встретил Терещ.[енко][674]. Ему видимо… [обрыв текста – ред.]

112

25 XII 1921 Genève Hotel de l’Ecu [675]

Дорогой Друг,

Как благодарить Вас за новую доставленную радость? Det gyldene evangelum[676] прибыл вчера, и я праздновал канун радостного, праздничного дня за чтением первых страниц. Впечатление на первых порах – забавное. Увидим далее. Большое спасибо за сопутствовавшие добрые, добрые, как всегда, строки. Если бы бог привел к свиданию в Январе!!!

Я уже неделю здесь. Вижу представителей «гуманитарных» организаций: Красного Креста – Д-ра Лодыженского[677] и [неразб. – ред.] и Союза Земств и Городов – Астрова[678] и гр.[афиню] С. В. Панину[679]. Люди весьма порядочные, горящие желанием принести пользу. Между собою не ссорятся и объединены – между нами – ненавистью к Нансену[680], неподдающейся описанию. В Париже Гучков[681] собирает подписи русских организаций для жалобы на Нансена Совету Лиги Наций, который соберется 10-го Января, и требования его отставки. Я старался успокоить здешних упомянутых выше людей, уверил их, что беженцам не свалить Нансена, и что такие жалобы могут только компрометировать нас. Одновременно я просил М. Н. Гирса[682] воздействовать на Гучкова. Надеюсь, ему это удастся.

Русский Париж ужасен, и оппозиция перебралась из-за валюты в Германию. Остались зубры, и они tiennent le haut du parc![683] Масса разных комиссий по реставрации Монархии работают денно и нощно a ride[684], не [неразб. – ред.] за жизнь, но деятельность кипучая, неблагожелательство к инакомыслящим полное.

Кирилл Владимирович[685] разыгрывает из себя уже Монарха. Одному господину он сказал: «приказываю Вам, как Император» (!) У очень милых людей, семья чистый хрусталь, христианству и любви к ближнему приносились ранее большие жертвы, слышал такие слова, не веря своим ушам: «Раз голод причинили большевики, то помогать нельзя. Все равно положение не переменится, пока большевики будут у власти. Пускай лучше голодающие помрут скорее, большевики погибнут с ними, по крайней не будет новых жертв в будущем».

Что там Нансена не хвалили, добавлять не приходится. О России, о русском народе никто не помышляет. Боюсь и русский народ le leur rend bien[686]. Узко-кастовые, личные интересы и ожидания. Победа рисуется в ближайшем будущем… В силу чего, опираясь на какие факты?..

Это меня очень расстроило, и я поспешил перебраться сюда. Здесь более разумные беседы с Астровым и графиней Паниной – но это тоже болтовня. Трудно ли было бы Вам узнать у Ф. Нансена, когда он намеревается приехать сюда? Можете передать ему и поклон от меня и добавить, что я в Женеве. После свидания с ним увижу, насколько полезным может быть мое сидение здесь. Боюсь, что разумнее будет вернуться в Дрезден. Там, по крайней мере, могу заниматься переводом. Хочется кончить den store hunger[687]. Здесь у меня дела нет, но и времени нет. День бежит. Одна милая дама мне жаловалась на то же: «Сегодня воскресение. Не успеешь оглянуться, уже следующее». Она добавила: c’est peut être le effet de l’âge[688]. Я об этом не думал ранее. Может быть, она права…

Как провели праздники? Da det gyldne evangelum, я был мысленно у Вас, на елке ел любимый torsk[689]. Быть может, наступит когда-нибудь такой праздник!

Нежно целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и детей крепко обнимаю, несказанно благодарю за громадную радость доставленную Скоттом[690] и шлю лучшие пожелания.

Всегда неизменно Ваш Гулькевич

113

31 XII 1921 Новый адрес! Villa Mattey (la residence) Route de Florissant [691]

Дорогой Друг,

Год на исходе! Прочел вторую главу den gyldne ev.[angelium], нравится все более и более. Spænding[692] увеличивается. Неужели эта книга еще лучше, нежели kilden[693]?.. Ложусь спать. Хочу благодарить Вас и всех дорогих Ваших за все доброе, чем «закидали» в 1921! Takf.[or] den gamle[694]! Дай бог всего лучшего во всех omraade[695] в будущем. С Вами заканчиваю год, с Вами начну новый…

1 I 1922

Спасибо за то, что дали, хотя мысленно, плясать у Вас вокруг елки. Относительно Мас. Сур.[696] Постараюсь сделать, что могу, но только руки коротки. Польский Посланник в Берне приедет сюда на этой неделе. Обещали устроить свидание с ним, но говорят, человек он без веса. Напишу в Рим человеку, который, кажется, дружит со Скиревуктом – Министром Иностранных Дел[697]. Но не могу ручаться за то, что это даст что-либо.

Грустные наблюдения над всем, что происходит в эмиграции. Только для Вас: хлопочу помешать подать в Совет Лиги Наций, который соберется здесь 6-го, требование группы русских организаций отставки Нансена[698], ибо он ничего за 4 месяца для беженства не сделал – ввиду того, что занимаемые им две должности взаимно парализуют друг друга (последнее – верно). Если протест подадут (инициатор Гучков[699] суетится, как все изнывающие от безделья эмигранты в Париже, точно он этим спасает родину) – не знаю, как на это реагирует Нансен. Если удастся добиться отсрочки, то буду осторожно советовать Нансену отказаться самому от беженства и посвятить себя только голоду. Не ирония ли это судьбы? Я радовался совместной работе с Нансеном, и, быть может, на мою как раз долю выпадет нанести ему этот несправедливый удар. Но я его слишком люблю и уважаю, чтобы отказаться от того, что считаю нужным, прежде всего, для него самого, для его престижа и авторитета.

Здесь стоит совсем весенняя погода, страна изнывает от отсутствия дождя. В Lausanne говорят нечем мыться…

На этом кончаю сегодня. Спасибо еще за то, что дали теплого, светлого в такое темное божеское существование. Читаю «Символ Веры»[700]. Окончив, пошлю Чупрову[701], с тем, чтобы переслал Вам. Боюсь, много верного, хотя, конечно, не без утрировки.

Обнимаю детей и Вас. Целую ручки благодетельницы Нины Ивановны.

Ваш всегда Гулькевич

114

7 I 1922 Pension Mathey Route de Florissant [702]

Дорогой Друг,

Все старания увенчались относительной неудачей. Не удалось удержать организации от подачи Совету Л.[иги] Н.[аций] Memorandum’а в копии прилагаемого[703]. Гирсу[704] (и мне?) посчастливилось добиться того, что Memorandum имеет целью не жалобу на Нансена[705] и требование его отставки (первоначальная редакция), а требование разъединения функций, возложенных на одно лицо, и передачи их двум отдельным учреждениям. Лично против Нансена не сказано ничего, кроме того, если хотите quoique plusieurs mois se soien técoulés depuis les mesures tout encore loin d’être [неразб. – ред.] entièrement réalisé[706].

Не знаю, как реагирует Нансен. Для него выход один – одобрить Memorandum, сказать, что с ним соглашается, отказаться от беженцев (нельзя же трезвому человеку насильно [неразб. – ред.] отказ людей, которые проклинают его и просят избавить их от него) и остаться при деле оказания помощи голодающим. Со своей стороны, бомбардирую Гирса просьбами отпустить меня обратно в Дрезден. Не удалось, что ж делать, поработать с очаровательным человеком…

Большое спасибо за два последних письма, которые прочел с волнением и без всякой усталости. Если уеду скоро, покажу их Чупрову, если задержусь, перешлю ему. Спасибо и за статьи. В газетной полемике Нансен куда слабее. Кристенсен[707] прав в премиссах[708], не в выводах, заключениях. Нанс.[ена] же отличает поразительное невежество, граничащее с тупоумием, если его не объяснять, как делаю я, что он хлопочет об успехах своего предприятия и должен вечно печься не разонравиться своему Тиранну[709]: большевикам. Что не засуха, а безрассудное хозяйничанье большевиков виновато не в засухе, а в бедствии засухою вызванном, тут двух мнений быть не может. Это факт. Это ясно всем экономистам и всем, которым знакомы русские дела немного менее поверхностно, нежели Нансену. Тут, безусловно, прав Кристенсен.

Совестно излагать такие banalities[710], которые не уродись хлеб в пораженных [неразб. – ред.] губерниях, но если бы большевики не разрушили хозяйственный организм земледельческой страны, то можно было бы с бедою справиться своими силами, а не прибегать к загранице. За что закрыта «Помощь»[711]? Помните статью агронома, на которую я Вам указывал? Вероятно, положение верно, ибо не стал бы автор статьи рисковать без глубокого убеждения в своей правоте, подставлять себя под удары Правительства, которое он так благородно и храбро атаковал. Прав Кристенсен, что нынешнее бедствие не ограничится нынешним годом, это только начало, если большевики не уйдут, или не изменятся… Но не прав Кристенсен, когда говорит, что ввиду вышеизложенного не следует погибающим помогать… Тут встает Нансен во весь рост своего духовного величия, благородства, гуманности…

Бестактен Нансен в своих вечных похвалах больш.[евикам]: «они устроили посевы и прочее лучше, чем кто бы либо иной мог сделать это на их месте» (цитирую на память). Как можно сказать это такому профану в сельском хозяйстве, как Нансен? Помните нападки на svartedjævle[712] и т. п. (гельсингф. телегр.[афное] бюро), когда это учреждение русских эмигрантов, которое он продолжает – против их воли – опекать, и когда во главе его стоит (хотя и неофициально) такой почтенный человек, как академик Гримм[713]. Отчего это большевики lyseengle[714], а Гримм и Ко – svartedjævle[715]? Если уж быть аполитичным, то нужно держать линию до конца.

Мои чувства к Нансену не изменились, люблю его по-прежнему, преклоняюсь, славословлю его денно и нощно. Не стесняюсь это делать в отношении самых заядлых эмигрантов, хотя знаю, что роняю свой престиж, а Нансену не могу помочь. Он муж света в темной ночи нашего безвременья. Но, между нами, я поражен отсутствием такта и чутья у этого великого героя эпического размаха. Что делать? Это ему не дано. Если он уйдет от беженцев, то руки его будут развязаны, и его действия не будут носить следов неловкости, которые прилипают к ним ныне.

А Вы не устали читать спешно набросанные строки? Перечитать не успею. Должен бежать в церковь – у нас первый день Рождества.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Непременно побываю у Schon.[…][716]. Вас и детей нежно обнимаю.

Горячо любящий Вас

Гулькевич

115

15 I 1922 [адрес автора не указан]

Дорогой Друг,

Спасибо за дорогие строки от 7 сего месяца. То, что Вы мне пишите о впечатлении, произведенном на Ульсенов[717] и на Вас, а больше всего возможность, что Нансен[718] не будет здесь 25 сего месяца, убедили меня в том, что я должен написать ему прилагаемое письмо[719]. Прошу прочесть его, и если норвежское изложение не слишком daarlig[720], и если мое действие с норвежской точки зрения не покажется [неразб. – ред.], и если Нина Ивановна благословит (никому другому говорить нельзя – я даже не сознаюсь в Париже, что написал Нансену), прошу запечатать письмо и послать ему по почте.

Если он повторит в Англии, что он говорил о большевиках в Норвегии, большинство беженцев не будет знать пределов… Этому нужно помешать. Одна из grief[721] беженцев против Нансена – его marotte[722] относительно возвращения эмиграции в Россию – «репатриации» их, как принято говорить теперь. Добровольно никто не пойдет, а те, которые решатся пойти, вероятно, ни в чем замечены не были и могут и без гарантий Нансена вернуться. Гарантии, обещанные Нансеном, никакой практической цены не имеют: 1) подлость большевиков, к несчастью, устанавливать уже не приходится: это общеизвестный факт, 2) если потребуется, можно будет сослаться на какой-нибудь ревком, который ослушался Центральной власти. Ведь и ужасные убийства царской семьи не были предписаны из Москвы, о них позаботилась власть на местах. То же станет с теми наивными людьми, которые положатся на еще более наивного, к сожалению, Нансена. Ужасно больно так писать о человеке, которого боготворишь и перед которым преклоняешься за его «стихийную» деятельность на помощь голодающим. Но можно сравнить этого праведника, создающего все из ничего, [неразб. – ред.] либо на свете. Это не Hoover[723], которому приходится только «распределять» мощный поток богатств, посылаемых Америкой…

Буду ожидать Вашего решения и возможного ответа Нансена с неописуемым нетерпением. Прошу передать только, если Нансен не приедет сюда. Если в последнюю минуту он решит приехать, то передам ему все на словах.

Только что был вместе с Ефремовым у Lange[724]. Провели там очаровательных два часа в очаровательной норвежской семье. Сердце просто отходит у них. [Неразб. – ред.] уже не было. Она вернулась к своим занятиям в Sorbonne. Радуюсь страшно поездке Ниночки[725] во Францию. Куда направляется она? Дай ей Господь всякого счастья и полной удачи в занятиях.

Пока не о чем больше писать. Нежно целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и деток крепко обнимаю.

Ваш всегда всем сердцем Гулькевич

Перечитываю еще раз мое письмо к Нансену. Мне все же кажется, что послать его следует. Кто же иной может ему это сказать? Не знаю, как будет с беженцами – они jubilerer[726] по поводу действий Sir Samuel Hoare[727] в Константинополе. Они хотят иметь его на месте Нансена. Неужели Нансен дожидается, что его «отставят»? Приличный предлог сумеют всегда найти, но обидно все же будет. Моим колебаниям кладет конец убеждение, что дорогая Нина Ивановна разрешит послать письмо по адресу только, если будет уверена, что письмо Нансена не обидит, и что мой поступок правилен, не нахален и не бестактен…

116

23 I 1922 Pension Mathey (la residence) Route de Florissant

Дорогой Друг,

Только что получил дорогие строки от 19 сего месяца. Хочу, не вставая от стола, благодарить дорогую Нину Ивановну и Вас за добрый, дружеский совет. Раз Нансен[728] приезжает сюда, то очень хорошо сделали, что не передали письма. На словах, по моему убеждению, куда «приятнее» говорить «неприятные» вещи.

Говорить же Нансену то, что мне подсказывает внутреннее чувство – очень «пенибельно»[729]. А сказать нужно, ибо я вчера по секрету узнал из достоверного источника (конечно, этого в Париж не сообщил – честно ли это?), что Нансен в свой договор с большевиками внес новый параграф, в силу которого большевики приобретают право не доставлять по адресу посылаемые через организацию Нансена пакеты (2,5 и 10 долларов), если это им неприятно по политическим соображениям. Или доставлять только часть посылаемого…

Не знаю, что делается с деньгами, посылаемыми отправителями… Представьте себе, что произойдет, когда это сделается известным эмигрантам и даже не предубежденным против Нансена людям? Договор с ними он заключил как их агент, теперь же становится сообщником в воровстве посылаемого голодающим. Представьте себе бурю, и заслуженную! Это не более, как плутовство: брать на себя обязательство доставлять по адресу пакет, когда [неразб. – ред.] полностью или в лучшем случае часть таковых поступает в пользу большевиков. Едва ли пошел бы на это Hoover…

Дорогой, дружеский совет не писать по-норвежски принимаю с бесконечною благодарностью, но оговоркой: до того времени когда научусь дорогому для меня языку – лишний повод учиться ему…

Отчет о свидании с Нансеном пришлю немедленно. Пока целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и деток с включением дорогой путешественницы обнимаю и несказанно благодарю за все.

Ваш всегда Гулькевич

117

13 II 1922 [адрес автора не указан]

Дорогой,

Хочу ответить немедленно на только полученное дорогое письмо от З. С. М.[730] Шло оно так долго, ибо сообщения через Германию все еще нет…

Я глубоко рад, что мы сходимся, или, скорее, сошлись – ибо Вы меня убедили – на одном: не мешать Нансену работать, даже если при этом воспользуется один, другой, быть может, такой же несчастный человек, как и официальные голодающие, или если при этом получат возможность [неразб. – ред.] крупные международные дела акулы вроде Фрика[731]. От этих дел будет польза Фрику, но, прежде всего, и это то, что нам дорого – России. Фрик уже отошел от дел, ибо переехал в Берлин, но будет наведываться сюда – тоже недурно, ибо его способности полезны делу.

Нансену же не стоит, Вы правы, говорить всего этого – он потеряет веру в окружающих его, в себя самого и пострадает только Россия. Вам же я говорю все, ибо верю, что с водворением порядка в настоящей России наступает пора широкой для Вас деятельности на пользу обоих наших родин.

Когда беженцы ругают Нансена «большевиком», «большевистским наймитом», обидно за него и, конечно, за них. Но еще хуже, что к числу таких принадлежат лучшие среди них – те, которые сердятся на Нансена, потому что он спасает умирающих и этим снимает с большевиков вину [неразб. – ред.]. Они хотят, чтобы все 30 миллионов погибли[732], лишь бы можно было обвинять большевиков в последствиях голода, в их внутренней политике. Эти люди прямо чудовищны, и, конечно, Нансена они не щадят.

У Вас Memorandum, который, как Фрик мне сказал, он скрыл от Нансена. Прилагаю при сем письмо моего заместителя в Христиании, который прибыл к месту служения в Декабре 1919 г. и быстро оттуда исчез[733]. Брат Владимира – редактора «Руля»[734]. Письмо начало кампании, которая будет доведена до самых грандиозных размеров и которая, конечно, будет известна Нансену.

Удивительный народ большевики. Накануне падения уступают в тех областях, в которых все уничтожали, но не могут уйти, не разломав и высшей школы. Очень интересны по этой части доклады проф.[ессора] Томского университета Гессена, сына [редактора] «Руля»[735]. Ожидаю 3-го N.[номера] – забастовка задерживает – чтобы отправить его. Это был бы интересный материал для Samtiden. Это не вопль Амфитеатрова[736], а трезвое изложение очень печальных фактов…

Относительно положения женской гимнастики, к сожалению, ничего не знаю во Фр.[анции] – здесь только что для армии и вообще для юношей французы стали делать много. Попадались в руки интересные специальные издания.

Целую ручки дорогой Нины Ивановны, Вас и всех деток горячо обнимаю.

Ваш всегда Гулькевич

Вчера провел приятный вечер за det gyldne evangelum. Спасибо большое. Конец скоро.

118

15 II 1922 Ж.[енева]

Дорогой,

Хочу поделиться большой радостью: только что прочел в The Times ответ Нансена[737]. Ответ полный достоинства и такой, который подобает большому человеку. Я твердил моим здешним беженцам, что это «провокационная утка из Гельсингфорса». Они лезли на стену…теперь притихли, смирились и вполне удовлетворены. Бесследным для Нансена мое пребывание здесь не пройдет. Я стою за него столь же, как и Вы, и вижу, что беженцы начинают судить о нем с меньшей злобой и большим уважением. Но этого недостаточно, чтобы оправдать расходы по содержанию меня…

Просьба: племянник филателист (он и жена его шлют Вам приветы) просит новых 10 эре зеленых марок. Можно надеяться, что Вам не скучно будет думать и об этих пустяках?

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Деток и Вас нежно обнимаю.

Всегда сердечно Ваш

Гулькевич

119

15 VII 1922 Л.[озанна]

Дорогой Мой,

Каждая Ваша весточка – праздник, сугубо теперь, когда она окончательно убеждает няню, что Господь хранил Вас все время, пока Вы совершали Ваш любвеобильный, самоотверженный подвиг и что Вы теперь благополучно дома, под крылышком дорогой Нины Ивановны[738]. Не мучайте себя и не старайтесь передавать нам Ваши впечатления. Жаль времени, которое пришлось бы пожертвовать на то, и все равно в письме не передашь всего, придется еще с большим нетерпением ждать, когда Господь приведет свидеться!

Об одном хотел просить Вас: не передавайте и в печать ужасы гнета инквизиции, которые Вы видели на Руси. Я боюсь, что большевики – мастера по части шпионства – узнают с кем Вы виделись, говорили и примут этих рабов божиих за бока… Тогда этим бедняжкам горько пришлось бы заплатить за духовное «воскрешение», которое Вы им подарили…

Оставьте думать о Ваших расходах (лишь бы Вам хватило того, что у Вас было). Вы совершили громадный подвиг, подвиг, который только и был по плечу такому lyse Engel[739] как Вы.

Другой бы (даже такой исключительный человек, как Нансен) был глух и нем в духовной среде. Нансен вывез, как багаж своего пребывания в России, 12 статей о России, которые оскандалили его в Европе, не говоря уже о невежестве в экономической области, которую он в них обнаружил и за которую ему здорово попадет от профессора Тимашева[740] во 2-м номере Эконом.[ического] Сборн.[ика][741], который выйдет на днях. Я пришлю Вам его. Вы же побывали на Руси и окропили живой водой обывателей – og se![742] Похоронившие себя под лучами сочувствия и любви ожили! Думавшие, что все для них кончено, вдруг почувствовали в себе [неразб. – ред.]. И все этим они обязаны Вам!

К слову: никакое учреждение не просило Вас о микроскопах? У меня в Стокгольме 8 очень сильных. Если Вас никто не просил об них, то я справлюсь в Женеве у Д-ра Нишобе[743], который мне говорил о разных нуждах разных учреждений у нас, получу адреса и направлю их через, если позволите, Вас (или через Нансена).

Я отчаиваюсь за Россию, но только на протяжении остатка моей жизни. Через много времени организм выправится, очень он уж силен и славное его прошлое – порука. Поэтому я согласен с Вами, что нужно помогать, сколько возможно будет. Хоть капля росы на язык томящегося в аду грешника и то барыш будет, и какой еще!

От Aschehoug’а[744] получил вчера 100 норвежских крон[745]. Не позволите ли считать, что половина принадлежит Вам, тогда бы сотрудничество было сплошным праздником! Жена Нансена мне написала 4-го сего месяца:

«Inat læste jeg deres artikkel om det russiske problem i “Samtiden” og det lærte mig så meget, jeg synes de har en stor evne til at klargjøre netop sammenhængen og grundene til alt det triste i Ruslands historie. Ak hvor uendeligt langsomt et folk vokser! Og hvor vanskeligt – for ikke at sige håbløst det er at hjælpe det gode frem»[746].

Гран[747] не говорил Вам: он не раскаивается, что поместил статью? Если он не сожалеет об этом и у него хватает еще духу, то у меня готова очень короткая глава о положении крестьян, которую, если Гран не отбивается от меня, я мог бы прислать Вам на окрошку. Если эта статья «пройдет», то к Рождеству хотел бы приготовить 3-ю и последнюю главу, самую трудную, о религиозном и духовном состоянии крестьянина. Но все три главы образуют целое. Когда Вы «оцените» вторую главу, Вы ласково вернете мне для перевода на норвежский язык, или это совсем пропавший труд, который не уменьшает Ваше самопожертвование и не облегчает Вашей работы?

Я все еще в Лозанне: тяжелое испытание моему терпению, ибо ранее известного соглашения сторон, и я не могу добиться от турок разрешения нашим беженцам остаться в Константинополе[748]. Но теперь уже виднеется выход из леса, и мне, быть может, удастся на будущей неделе вернуться в Женеву. Я предпочитаю собственно Лозанну: город куда красивее, более напоминает Италию, люди живые и любезнее, нежели женевцы. К тому же здесь у меня старые, доброго времени друзья.

Но сидеть и ждать 3-й месяц – тяжело. В особенности, не имея уверенности, что Господь в конце концов поможет добиться своего… Тут я окончил 1-й том Markens Grøde[749]. К сожалению, не захватил с собой второго, а то и с ним справился бы! Тем, что нравственно не пошел ко дну и сумел сохранить себя, кому я обязан этим?

Здесь я прочел Emanuel[750]. Большое за него спасибо. Книжка милая, но не больше. Как можно сравнить ее, о Kilden[751] и не говорю, а даже с det gyldne Evangel. Но и тут есть очень милые места.

Когда свадьба Марианочки? Хочу этот день праздновать сам с собою. Не журите меня за маленькие гостинцы невестам. Пока меня содержат в Женеве, мои деньги не расходуются в Den Norske Creditsbank, и лучшей радости у меня нет, чем знать, что у Ниночки и у Марианочки[752] будет кое-что в приданом от горячо любящего их Farbror[753].

Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и деток крепко обнимаю.

Всем сердцем Ваш Гулькевич

120

20 IX 1923 Ж.[енева]

Дорогой Мой,

Чупров[754] только что вернул мне Ваши дорогие письма от 26 и 29 VIII и высказал следующее мнение: «книга О.[лафа] И.[вановича] будет интересна и для нас, а для заграничной публики очень инструктивна[755]. Но как бы не подвел он своих информаторов. Я присоединяюсь к Вашим опасениям полностью. Правильнее не привлекать такое внимание к “подлинности” указаний. Да подлинность будет чувствоваться и без всяких “подкреплений”. Неосторожным словом много можно будет наделать бед». Он обещал выслать Вам серию (12 №№) статей появившихся в The Times, которые я доставил ему и которые Вы, быть может, прочтете с интересом. Экономический сборник также должен уже быть в Ваших руках.

Теперь относительно роз: немцы настаивают на посадке «осенью», я же продолжаю на основании личного опыта в «Прели» (Вит.[ебская] г.[уберния])[756] на весне. Решите спор. Засим не откажите указать, какие должны быть розы:

[неразб. название – ред.] или низкие? Думаю, что правильно будет взять 5 одного сорта и 5 другого.

Сегодня приехали через Женеву на двух автомобилях вся семья Клавеносов[757] с Терещенко[758]. Мы завтракали у Нансенов. Когда мы заговорили о Кристиании, то я назвал Вас, как моих самых дорогих друзей. Оказывается, что он троюродный брат дорогой Нины Ивановны. Он немедленно ужасно понравился мне, и мы, кажется, расстались в хороших отношениях со всей семьей.

Сегодня только чтобы сообщить Вам оценку Чупрова и чтобы крепко обнять Вас и деток. Целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всегда Ваш всем сердцем

Гулькевич

Если Вы захотите садить розы теперь, то куда их направить: в Кристианию или Nykirke?

121

9 X 1923 Ж.[енева]

Дорогой Мой,

Спасибо большое за всегда милые строки и за газетные вырезки. Ваш ответ прекрасен. Статья же Quisling’а[759] зиждется на упрямом оптимизме Нансена. Вашим сердцем Вы сразу восприняли истинное положение на Руси. Quisling… же не может или не хочет видеть истину. Прилагаю маленькую вырезочку из The Times купленного большевиками поэта, не знаю, как.[ого] достоинства – Минского[760].

Кончаю обычной просьбой – не отказать положить на текущий счет прилагаемый чек. Если я вам что-либо должен, будьте добры вычесть сумму долга из чека до передачи его банку.

О себе не имею чего-либо интересного сказать. Целую ручки дорогой Нины Ивановны. Вас и деток крепко обнимаю.

Всем сердцем всегда Ваш

Гулькевич

122

30 XI 1923 Ж.[енева]

Дорогой Мой,

Вчера закончил «первое чтение». Читал с увлечением: не знаю книги, которая давала бы такую потрясающую картину того, что происходит в России[761]. Хотя всюду чувствуется, что Вы писали кровью Вашего сердца, все же ни минуты спокойный, желающий быть всегда retfærdig[762] тон не покидает Вас. Вы честно, sine ira[763] изображаете то, что сами видели – раны, в которые сами вкладывали персты. Поэтому Ваше осуждение столь убийственно. Никто до Вас не ограничивал своей задачи духовною областью, что собственно наиболее важно. Оттого-то Ваша книга наиболее поучительна для понимания творящегося на Руси. Даже промышленности и сельского хозяйства Вы касаетесь, так сказать, с духовной точки зрения.

Вы избрали себе благую честь: вывести наружу то, что является causa causans[764], все, от чего и остальное гибнет. Но в Вашей книге и утешение: Вы говорите, что насилие, ложь, шпионство, доносы [неразб. – ред.] не останутся. Вы подмечаете признаки неизбежности конца нынешней системы. Только Вы Вашею любовью могли разобраться в этом!

Очень мило Вы относитесь к эмиграции, котор.[ой], очень часто не без вины, здорово влетает отовсюду. Утешительные вести вы даете молодежи, учащейся за рубежом: ее примут с распростертыми объятиями. Имейте, однако, в виду среди нее массы черносотенных организаций. Будут ли такие молодые люди очень ценным приобретением для будущей России? С не меньшей благодарностью беженцы прочтут 2 абзац стр. 94. Это самое больное место отношений с Нансеном[765] – по недоразумению, я должен оговорить. Тем не менее, Ваши слова будут особенно дороги им.

Как идет сбыт книги? Когда появятся переводы? Эти вопросы очень волнуют меня.

Хотя Вы видели все сами и описали, все же я Вам буду посылать все, что мне будет попадаться из области суждений о России. Никольский[766] перешлет Вам (просьба вернуть мне) то, что записано было в Париже со слов двух москвичей, служащих в городском управлении. После получите обещанную мне серию статей в The Scotsman[767].

Крепко обнимаю Вас и деток, целую ручки дорогой Нины Ивановны.

Всем сердцем Ваш

Гулькевич

Как я только успел окончить мое послание, я получил прилагаемое письмо Ник.[олая] Ив.[ановича] Астрова[768], бывшего (в период Временного правительства) Моск.[овским] гор.[одским] головою. Он пишет статью о городском хозяйстве в каком-то издании Carnegi[769]. Часть материала собрана для него в Петрограде, но цензура не выпустила бы его из России. Нельзя ли – если это не очень стеснит его – попросить Ив.[ана] Ив.[ановича] Вульфсберга[770] (следовало бы в le cas échéant[771] направить ему прямо прилагаемое письмо), быть может, он мог бы получить и доставить Вам в Кристианию эту справку. Извиняюсь за новые причиняемые хлопоты и заранее благодарю, буде Вы признаете возможным помочь Н. И. А.[772]

Приложение 1

Телеграмма К. Н. Гулькевича министру иностранных дел правительства в Омске. (Без даты)

Ваша телеграмма № 480 получена.

Большевистский переворот застал в Швеции у власти коалиционное либерально-социалистическое Правительство Эдена – Брантинга, сменившее осенью 1917 года нам недружелюбный кабинет Свартса. Новое Правительство не признало большевиков. Продолжаю считать мои полномочия сохраняющими силу, ибо согласие на назначение нового представителя никем не испрашивалось, Правительство поддерживает с большевиками лишь деловые отношения. Последние исчерпываются паспортными вопросами, стараниями установить товарообмен. Большевики сулили чай, медь, смазочные масла. Торговля не наладилась, ограничивается обменом незначительными партиями.

Удаление русских войск с Аландских островов вызвало попытку более тесного сотрудничества Шведов с большевиками. Таковая завершилась обоюдным неудовольствием, более не повторялась. Мне было легко после Вашей телеграммы официально возобновить не прекращавшихся сношений с Министром Иностранных Дел.

Общественное мнение встретило большевистский переворот радостными надеждами на скорейшее окончание войны, влияние которой здесь сказывается тягостно на продовольствии, доставке сырья, общем вздорожании. Правые и националисты радовались крушению мощи России, в которой привыкли усматривать угрозу соседям. Либералы воздерживались высказываться столь определенно. Социалисты – единственная шведская партия неизменно сочувствовавшая Русскому народу, отнеслась враждебно к октябрьскому перевороту, видя в торжестве большевиков удар демократии и социализму. Отколовшееся от партии незадолго левое крыло младосоциалистов яро выступило за большевиков, оказавшись в неожиданном единении с крайними правыми.

Распространение большевизма на Финляндию, расхождение между возвышенными идеалами и жизненной действительностью отвратили от большевиков самых снисходительных заступников, кроме младосоциалистов. Даже консерваторы, считая ослабление России достигнутым, опасаясь усиления немцев в Балтике, охладели к большевикам.

О новейших событиях в России шведское общество плохо осведомлено. Сюда доходят исключительно сведения из немецких источников и большевистские радиограммы. Вести о массовом терроре производят здесь потрясающее впечатление.

Гулькевич (подпись)

Источник: ГАРФ. Ф. Р-6094. Оп. 1. Д. 1. Л. 1. Машинопись.

Приложение 2

Письмо К. Д. Набокова [773] К. Н. Гулькевичу от 15 января 1920 г. из Христиании

Дорогой Константин Николаевич,

Третьего дня мной послана в Париж следующая телеграмма:

«Ознакомившись с положением дела здесь и обсудив его с Пиларом[774], имеющим шестилетний опыт в Христиании, прихожу к следующему выводу: Норвежское Правительство считается с нами исключительно лишь постольку, поскольку нуждается в посредничестве русских властей в интересующей страну торговле с Архангельском. Живое дело, поэтому здесь лишь у торгового агента. О дипломатической и политической работе нет речи. Для нее нет почвы. Поэтому нашу задачу здесь вполне успешно может выполнять Секретарь-Поверенный в Делах при одном помощнике и при письмоводителе. Полагаю, что в момент тягчайшего кризиса, переживаемого Россией, только те имеют нравственное право занимать оплачиваемые крупными окладами должностные места, кто сознает, что приносит действительную пользу родине своей работой. Совесть, чувство долга и разум заставляют меня ясно понимать нравственную невозможность занимать несомненную в моих глазах синекуру. Поэтому прошу уволить меня от должности Посланника в Норвегии и ставлю себя в Ваше распоряжение на случай, если для меня может быть деятельная работа. Предполагаю в ближайшее время вновь временно передать управление Миссией Пилару и возвратиться в Лондон. Прошу телеграфного ответа».

Каков бы ни был этот ответ решение мое непреклонно. Отъезд мой, разумеется, будет обставлен так, чтобы не произвести впечатления «бегства», то есть будет сказано, что я поехал в Париж за осведомлением и мне инструкциями. Впрочем, никакого впечатления быть не может, ибо Министр, исполняющий должность[775], принял меня раз, очень сухо, и как будто недоуменно. Причем заявил, что о приеме у Короля и речи быть не может. Когда поступаешь вполне ясно сознаваемому долгу, то придаешь второстепенное значение оценке своих поступков другими людьми. Но я вполне уверен, что любой здравомыслящий человек меня поймет и со мной согласится. Сидеть здесь для [неразб. франц. текст – ред.][776], ничего не делать и получать за это 200 £ в месяц – это такой чудовищный нравственный абсурд и такой недостаточный bluff[777], что я на него не способен. Фактические [выделено в документе – ред.] условия совершенно фантастические, исключающие возможность работать даже при нормальном положении вещей во всех других отношениях.

Ради того, чтобы не вызывать кривотолков – преждевременных – ибо я остаюсь здесь до 24-го, очень прошу Вас пока держать все это про себя. Не имел здесь никаких авторитетных сведений о том, что делается в России. Если что знаете достоверно, сообщите. Очень буду рад, если откликнетесь на это письмо.

Крепко жму Вашу руку

Ваш К. Набоков

Источник: ГАРФ. Ф. Р-6094. Оп. 1. Д. 91. Л. 1–4 с об. Рукопись. Подлинник.

Приложение 3

Из писем К. Н. Гулькевичу о подготовке транспортировки золота в США

После начала гражданской войны, Белому движению потребовалась дипломатическая поддержка, на что были направлены усилия Совещания послов в Париже. Весной 1919 года правительство адмирала А. В. Колчака приняло решение взять Русское политическое совещание[778] на свое содержание. Часть золота в слитках и монете в результате продаж и депозитных операций к 30 января 1920 года была отправлена через Владивосток за рубеж. В том числе, в Европу[779].

Поскольку белые потерпели поражение, и печальный для них исход гражданской войны стал ясен, перед Совещанием послов и его рабочим органом Финансовым советом встала задача сохранить для эмиграции то, что осталось от золота. Для этого предстояло скрыть его не только от законных претензий Советского правительства, но, возможно, и от кредиторов России из числа ее союзников. В марте 1921 года был заключен англо-советский торговый договор, что де-факто означало первый шаг к полному признанию Советского государства. Стремительно развивавшиеся события заставляли эмигрантскую верхушку торопиться.

Судя по прилагаемым документам (оригиналы сохранились в архиве проф. Брока)[780], к тому времени в распоряжении К. Н. Гулькевича в Стокгольме оказалась существенная сумма в виде слитков и золотых монет (империалов). Прямого указания на ее происхождение в этих документах не имеется. Однако, согласно результатам исследований историков, это, скорее всего, было, так называемое, «колчаковское золото», оказавшееся в распоряжении лидеров Белой дипломатии. После переплавки оно было доставлено из Швеции в Берген, откуда пароходом вывезено за океан.

Покупателями казенного российского золота, как явствует из документов, выступили американские банки. В письмах упоминаются «Нашионал Сити Банк»[781] и «Англо Банк Сан-Франциско»[782]. В проведении операции участвовал представитель американских банков в Европе Вильям Д. Зимдин[783], Гетеборгский банк[784], крупный норвежский коммерческий банк (норв.: Den Norske Creditbank)[785], посредническая контора некоего В. Васильева. Трудно сомневаться, что в той или иной мере были вовлечены в осуществление деликатного мероприятия правительственные власти как Швеции, так и Норвегии. В Норвегии проведению операции обеспечивал содействие проф. Брок, поддерживавший личные контакты с людьми во власти и банковском бизнесе.

Было бы ошибкой полагать, что К.Н. Гулькевич провел эту крупную операцию, в том числе, в собственных финансовых интересах. По свидетельству британского посланника в Стокгольме, поддерживавшего дружеские отношения с К.Н. Гулькевичем, последний в эмиграции находился в весьма стесненных материальных условиях[786]. Подтверждает это и переписка с ним Олафа Брока[787].

В распоряжении авторов публикации имеются фотокопии помещаемых ниже документов.

V. Vassiliev [788]

Strandvagen 5 A

Stockholm

22 апреля 1921

Дорогой Константин Николаевич[789],

Спасибо Вам большое за Ваши письмо от 21-го сего месяца и вчерашнюю телеграмму. В дополнение к телефонному разговору сегодня утром спешу Вам подтвердить, что Американский монетный двор «buyes only the gold bearing official mint stamp (or coinage) of a recognized Govt.»[790]. Образец такого штампа и свидетельство Шведского монетного двора у сего прилагаю в виде пояснения.

(Между прочим, свидетельство принадлежит слитку Никольского[791], который отправлю в Америку, а посему по миновании надобности очень прошу его вернуть). Если в Норвегии это будет устроено аналогично, то поспешу к Вам сам с вагоном золота. Если же в Христиании, как в Голландии, имеется лишь частный пробировщик, хотя бы аккредитованный при Норгес Банк[792], то мне нужно будет прежде запросить Нью-Йорк, куда я протелеграфирую полный текст свидетельства и клейм. При этом считаю нужным добавить, что и в Швеции существует официальная марка «Три короны»[793], но она ставится только на предметы, на слитках же должно фигурировать более крупное клеймо. На прилагаемом образце оно воспроизведено в натуральную величину.

Очень рад, что расходы столь незначительны, и что вследствие этого Вам и Вашим друзьям останется за их вычетом приблизительно 7 кр.[он] с кило.

Золотом распоряжается европейский представитель Доллара – В. Д. Цимдин, на основании доверенности от которого я веду операции. Копию доверенности могу представить, а пока посылаю Вам подписанную в банке бумагу для прошения (Королю, я предполагаю?) и шведский текст того, что нужно просить.

Было бы одновременно чрезвычайно желательно выяснить вопрос о фрахтах и страховке до Америки: здесь пароходы берут сумасшедший фрахт в 17 кр.[он] с кило. Я обошел это, посылая золото по почте, что даже в форме писем (вес их не ограничен, но мы не посылаем ящиков тяжелее 40 кило) стоит 10 кр.[он] кило. Страховка здесь очень дорога: 0,5 %, это можно обойти страховкой в Голландии по 0,175 %.

Итак, ожидаю сведений от Вас и скоро надеюсь увидеться с Вами в добром здравии.

[Подпись] Ваш преданный Васильев

V. Vassiliev

Strandvagen 5A

Stockholm

23 Апреля 1921

Дорогой Константин Николаевич,

Спасибо за подробное письмо от вчерашнего дня с приложениями, которые меня настолько убедили, что хотя я и запросил Нью-Йорк, однако, уже теперь начинаю действовать на свой страх и плавить имеющиеся запасы, чтобы не потерять времени зря. Мне представляется, что лучше явиться уже с готовыми слитками, чем плавить монету в Христиании.

Кроме того, для выигрыша времени я просил Вас не отказать заказать печать для клеймления, если возможно, то образцу и размера печати для бумаги, если же нельзя, то только со львом. Во всяком случае, она должна быть ясной и бросаться в глаза, а потому не меньше пяти эре размером. Кром того, вероятно, на слитках будет стоять № и год? Свидетельства – лучше всего сделать по-норвежски перевод текста шведского свидетельства, которое я послал Вам во вчерашнем письме, прибавив к нему также и вес, с выдавленным на бумаге гербом, думаю, что будет выглядеть достаточно внушительно.

На предварительные расходы по заказу штампа и печатанию бланков посылаю у сего

Кр. 500: чеком и спешу подтвердить мою телеграмму от сегодня утром: [неразб. франц. – сост.]. Надеюсь к концу Страстной недели доставить Вам золото.

Искренне преданный

[Подпись] Васильев

V. Vassiliev

Strandvagen 5A

Stockholm

26 Апреля 1921

Дорогой Константин Николаевич,

Простите, что еще раз беспокою Вас – Вы, наверное, еще не здоровы и Вам не до того.

Вероятно, что в пятницу 29-го уже будем готовы и сможем выехать. Если я из-за Пасхи и застряну здесь, то, во всяком случае, груз будет сопровождаться служащим Гетеборгского Банка Sven Lundbäck, и было бы весьма желательно, чтобы Ваши друзья предупредили таможню на вокзале об ожидаемом грузе. Думаю, что вагон дойдет запломбированным до Христиании, а потому на границе ничего не предвидится. Однако, хорошо было бы предупредить таможню и там.

Кроме того, необходимо, чтобы до отправки груза отсюда лиценция была бы у Вас на руках. Я слишком боюсь выпустить груз до этого. Протелеграфируйте мне поэтому, как только этот вопрос будет устроен совершенно. Или же мне пришлют ее сюда?

Поезд приходит к Вам в час дня. Можно ли будет откомандировать чиновника из банка в это время в субботу 30-го приготовить один грузовой автомобиль на 3,5 тонны. Будет около 100 ящиков по одному слитку в каждом. Я Вам протелеграфирую № вагона и купе, где будет сидеть Люндбек, если бы я сам не мог приехать.

Если шведское пробирное свидетельство Вам более не нужно, не откажите в любезном его возвращении, а то бедный Никольский загорюет.

Поправляйтесь скорее.

[Подпись] Ваш Васильев

V. Vassiliev

Strandvagen 5A

Stockholm

12 Мая 1921

Дорогой Константин Николаевич,

Посылаю спешные строки, чтобы еще поблагодарить Вас и проф. Брока за устройство нашего дела. В виде предварительного расчета послал Вам вчера через Гет.[еборгский] Банк 12 000 кр.[он].

Квитанции на Вас у сего возвращаю. Бумаги [неразб. – сост.] застрахованы.

[Подпись] Всегда Ваш преданный Васильев

Список сокращений

NBiO – Nasjonalbiblioteket i Oslo

АВПРИ – Архив внешней политики Российской империи (Москва)

ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации (Москва)

РГИА – Российский государственный исторический архив (Санкт-Петербург)

РОССПЭН – издательство «Российская политическая энциклопедия»

СПбФ АРАН – Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук (Санкт-Петербург)

Иллюстрации

К.Н. Гулькевич (1865–1935), российский дипломат, посланник в Норвегии и Швеции

Проф. Олаф Брок (1867–1961), филолог-славист, переводчик, публицист, общественный деятель

С.Д. Сазонов, министр иностранных дел Российской империи в 1910–1916 годах

Н.К. Илен, норвежский министр иностранных дел с 1913 по 1920 годы

П.Н. Милюков (1859–1943), лидер кадетской партии, министр иностранных дел в 1917 году

Йонас Лид (1881–1969), норвежский, российский предприниматель

Фр. Нансен (1861–1930), норвежский ученый, полярный исследователь, писатель, дипломат, общественный деятель

Герхард Гран (1856–1925), норвежский критик и историк литературы, издатель

Проф. А.А. Чупров (1874–1926), российский ученый математик и статистик

Б.А. Каменка (1855–1942), российский финансовый магнат

К.Я. Брантинг, один из основателей и лидеров шведской социал-демократической партии, премьер-министр в 1920, 1921–1923 годах

Э.К. Пальмшерна, шведский министр иностранных дел в 1920 году

Примечания

1

Наиболее известные из них: архив Гуверовского института войны, революции и мира Стэнфордского университета и Бахметьевский архив российской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета (Бахметьевский архив).

2

См., например: «Совершенно лично и доверительно!» Б. А. Бахметев – В. А. Маклаков: Переписка 1919–1951: В 3 т. / Публикация, вступительная статья и комментарии О. В. Будницкого. М.; Стэнфорд: РОССПЭН; Hoover Institution Press, 2001–2002. Т. 1. 568 с., ил.; Т. 2. 672 с., ил.; Т. 3. 672 с., ил.; Таубе М. А., барон. «Зарницы»: Воспоминания о трагической судьбе предреволюционной России (1900–1917) / Подготовка текста и коммент. М. А. Волхонского, Ф. А. Гайда; под ред. А. Сорокина, Т. Чеботаревской. М.: Памятники исторической мысли; РОССПЭН, 2007.

3

Nasjonalbiblioteket i Oslo (далее – NBiO) – учреждена в 1989 г. До этого функцию национальной библиотеки Норвегии исполняла библиотека Университета Осло.

4

NBiO. Prof. Olaf Broch papers. Brevs. № 337.

5

Профессор Олаф Брок (норв.: Olaf Broch, 1867–1961). См. о нем: Карелин В. А. Профессор Олаф Брок – «агент» русского влияния в Норвегии? (Из истории русско-норвежских культурных и общественно-политических связей начала XX столетия) // Вестник Северного (Арктического) федерального университета (С(А)ФУ). 2013. № 1. (серия «Гуманитарные и социальные науки»). С. 5–15; NBiO. Prof. Olaf Broch papers. Brevs. № 337.

6

В 1996 г. норвежские филологи организовали симпозиум, специально посвященный фундаментальному вкладу Олафа Брока в организацию славянских исследований. См.: Mathiassen Terje, Kjetsaa Geir. A centenary of Slavic studies in Norway // The Olaf Broch Symposium, Oslo 12–14 September 1996: papers (1998).

7

Шахматов Алексей Александрович (1864–1920) – русский филолог и историк, основоположник исторического изучения русского языка, древнерусского летописания и литературы. Его дружеские отношения с Олафом Броком и их переписка продолжались более тридцати лет, то есть до самой смерти Шахматова.

8

В 1911 г. – «Анны Карениной», а в 1915 г. – «Братьев Карамазовых».

9

Некоторые из писем Нансена Броку включены в след. издание: Fridtjof Nansen: Brev. Brev 1882–1930, utgitt for Nansenfondet av Steinar Kjærheim. 5 bind. Universitetsforlaget 1961–1978.

10

СПбФ АРАН. Ф. 134. Оп. 3. Д. 186.

11

См. подробнее: Нильсен Йенс Петтер. Новая Земля – «ничейная земля»? // Народы и культуры Баренцева региона / Редкол. И. Бьёрклунд, Я. Мёллер, П. К. Реймерт; Ун-т г. Тромсё (Норвегия), Музей г. Тромсё (Норвегия). – [Норвегия]: [б. и.], [1995]. С. 4–17.

12

АВПРИ. Ф. 155. Оп. 464. Д. 1054. Л. 9 об. (Официальное назначение К. Н. Гулькевича состоялось «Высочайшим повелением» 20 февраля / 5 марта 1916 г.)

13

Тайный советник – гражданский чин III класса в Табели о рангах в России (соответствовал чинам генерал-лейтенанта и вице-адмирала; имевшие его лица, занимали высшие государственные должности: министра или товарища министра, руководителя крупного департамента, сенатора).

14

АВПРИ. Ф. 159. Оп. 464. Д. 1054. Л. 1–9 об. (послужной список К. Н. Гулькевича). Там, где было расположено поместье, позже вырос современный город Гулькевичи Краснодарского края.

15

ГАРФ. Ф. Р-5783. Оп. 1. Д. 12. Л. 1–11 (Савицкий П. Н. Мои воспоминания о Константине Николаевиче Гулькевиче).

16

Там же.

17

Там же.

18

Там же.

19

Многие документы свидетельствуют, что Гулькевич с детства страдал болезнью легких (по-видимому, это была чахотка) и на протяжении службы был не раз вынужден брать длительный отпуск для лечения. О том же говорится в публикуемых письмах.

20

ГАРФ. Ф. Р-5783. Оп. 1. Д. 12. Л. 1–11.

21

Там же.

22

С 1906 по 1908 г. К. Н. Гулькевич служил секретарем («чиновником для особых поручений») при министре иностранных дел А. П. Извольском.

23

По новому стилю.

24

С апреля 1916 г. по май 1917 г.

25

Сафонов Василий Ильич (1852–1918) – русский дирижер, пианист, педагог, директор Московской консерватории в 1889–1905 гг.

26

Письмо посланника (29/XI ст. ст. 1916) // АВПРИ. Ф. 140. Оп. 477 (1916). Д. 952. Л. 10.

27

См. письмо 1.

28

См. письмо 3.

29

Чупров Александр Александрович (1874–1926) – ученый, математик, сын известного экономиста, академика А. И. Чупрова, специалист по математической статистике, преподаватель Петроградского политехнического института (руководитель кафедры статистики с 1902 по 1917 г.). Близкий друг К. Н. Гулькевича с лета 1916 г. В мае 1917 г. выехал в Швецию на каникулы. Болезнь и революция заставили его отложить возвращение в Россию.

30

Популярный в среде норвежских социалистов князь-анархист стоял во время войны на позициях оборончества и опровергал распространяемые шведской печатью слухи о намерении России заключить сепаратный мир с Германией.

31

СПбФ АРАН. Ф. 134. Оп. 3. Д. 186. Л. 438 и 438 об.

32

Текст письма на почтовой открытке.

33

Олаф Брок обычно проводил летний отпуск в доме родителей в Нюкирке (норв.: Nykirke) – деревне округа Хортен (норв.: Horten) в Норвегии.

34

Личность не установлена.

35

Милюков Павел Николаевич (1859–1943) – русский историк, политический деятель, публицист. Лидер конституционно-демократической партии (Партии народной свободы), министр иностранных дел Временного правительства в 1917 г. С 1916 г. почетный доктор Кембриджского университета.

36

К. Н. Гулькевич и О. Брок планировали выступление П. Н. Милюкова с лекцией перед студентами университета в Христиании.

37

П. Н. Милюков находился к Христиании проездом по пути в Англию, куда был приглашен Кембриджским университетом для чтения лекций на летних курсах.

38

Жена Олафа Брока – «Нина Ивановна» – Нина Генриэтта Трампе (норв.: Ninni Henriette Trampe, 1896–1955) – дочь коммандор-капитана Эдварда Трампе.

39

Речь, по-видимому, идет о П. Н. Савицком, помощнике посланника К. Н. Гулькевича по коммерческим делам («эд-коммерсиаль») в российской дипломатической миссии в Христиании». Он, будучи прикомандированным к миссии, находился в Норвегии с июля 1916 г. по март 1917 г., после чего вернулся в Петроград для завершения обучения на экономическом отделении Политехнического института.

40

Под «Русским делом» К. Н. Гулькевич понимал инициированную им и одобренную в МИДе новую русскую политику в Норвегии, направленную на сближение двух стран.

41

Указана примерная плата за будущую лекцию в университете Христиании: от 700 до 800 крон.

42

Фр.: «Милюков согласен с указанной суммой вознаграждения и датой 5 сентября».

43

Бенкендорф Александр Константинович, граф (1849–29 декабря 1916 (11 января 1917)) – российский дипломат, чрезвычайный и полномочный посол России в Лондоне в 1902–1917 гг.

44

Норв.: актовый зал.

45

На почтовом бланке «Гранд-отеля» (Grand Hotel & Grand Hotel Royal).

46

Супруга бывшего генерального консула России в Христиании А. А. Теттермана.

47

Личность не установлена.

48

Шингарев Андрей Иванович (1869–1918) – земский, общественный, политический и государственный деятель, специалист в области государственного хозяйства и бюджета от либеральной общественности, врач общей практики, публицист. Избирался депутатом II, III и IV Государственных дум, был главным специалистом и оратором кадетской фракции по финансовым вопросам. Один из ближайших политических союзников П. Н. Милюкова. В 1915–1917 гг. – председатель военно-морской комиссии Думы. В августе 1915 г. избран Думой в состав Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства. Член Бюро Прогрессивного блока. В марте – мае 1917 г. – министр земледелия в первом составе Временного правительства.

49

О. Брок опубликовал в газете «Афтенпостен» в июне 1917 г. статью, в которой дал высокую оценку деятельности К. Н. Гулькевича в качестве российского посланника в Норвегии.

50

Бьёрнстьерне Мартиниус Бьёрнсон (норв.: Bjørnstjerne Martinius Bjørnson, 1832–1910) – норвежский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе 1903 г.

51

Ernst Müller-Meiningen. Diplomatie und Weltkrieg: ein Führer durch die Entstehung und Ausbreitung de Weltkrisis auf Grund der amtlichen Materialien. 1917. G. Reimer.

52

О. Брок перевел по заказу норвежских издателей ряд сочинений Л. Н. Толстого («Анна Каренина», 1911) и Ф. М. Достоевского («Братья Карамазовы», 1915). По приглашению Петербургской Академии наук он, как филолог-славист, подготовил и издал исследование по фонетике «Говоры к западу от Мосальска» (Пг., 1916).

53

Ольсен Томас Фредрик (норв.: Olsen Thomas Fredrik, 1857–1933) – крупный норвежский предприниматель, судовладелец. Унаследовав маленькую компанию с несколькими парусными судами, со временем превратил ее в передовую мультинациональную судоходную и судостроительную компанию – Fred. Olsen & Co. Его бизнес имел интересы в России. Во время Первой мировой войны в связи со строительством Мурманской железной дороги Фред Ольсен изучал возможность открытия пароходной линии Кола – Южная Америка.

54

Сын Олафа Брока – Йенс Брок (норв.: Jens Broch).

55

Пархим (нем.: Parchim) – город в Мекленбурге. С началом мировой войны здесь, на окраине, на территории бывшего кавалерийского плаца находился один из крупнейших в Германии лагерей для военнопленных из России, Франции, Бельгии, Сербии и Англии, где были размещены около 15 000 человек. В общей сложности 1402 из них здесь умерли.

56

По-видимому, речь здесь идет о пересылке через шведский Красный Крест посылок в лагеря военнопленных в Германию.

57

Здесь – путеводитель. Карл Бедекер (нем.: Karl Baedeker, 1801–1859) – немецкий издатель, основал в 1827 г. в Кобленце издательство путеводителей по разным городам и странам. Известным при жизни его сделали достоверность и издательское качество путеводителей, носящих его имя («бедекеров»), ставшее нарицательным для изданий такого вида.

58

См. письмо 6.

59

Ливены (нем.: Lieven) – разветвленный род остзейского прибалтийского дворянства, представители которого вошли в XVIII веке в состав российской аристократии. Здесь – близкие знакомые К. Н. Гулькевича по Петербургу.

60

Личность не установлена.

61

Стахович Михаил Александрович (1861–1923) – русский политический деятель, поэт. Родился в помещичьей семье. Окончил Императорское училище правоведения в Санкт-Петербурге. По политическому мировоззрению примыкал к либеральному славянофильству. Весной 1906 г. избран от Орловской губернии в I, а в 1907 г. – во II Государственную Думу. Входил в состав партии Союз 17 октября и думской фракции Мирного Обновления. В декабре 1907 г. избран членом Государственного совета от Орловского земства, переизбирался в 1909, 1912 и 1915 гг. После Февральской революции был назначен Временным правительством генерал-губернатором Финляндии. Подал в отставку с этого поста 17 сентября 1917 г. Был назначен послом в Испанию. После взятия власти большевиками в эмиграции во Франции.

62

Христиансен Христиан (норв.: Christiansen Christian,? – ?) – норвежский инженер и предприниматель, занимался в России бизнесом во время Первой мировой войны и революции.

63

Григорий (Герш (Герша) Зейлик) Давидович Лесин, 1860–1924?) – один из известных банкиров в начале XX века в Петербурге. Из мещан Бердичевского уезда Киевской губернии. Открыл в столице банкирскую контору под фирмой «Банкирский дом Г. Лесин» в 1908 г. В 1912–1914 гг. фирма стала одной из крупнейших в России. Под влиянием революционных событий эмигрировал и перевел свои капиталы в 1917 г. в Стокгольм.

64

Облигации 5 %-ного «Займа свободы» были выпущены Временным правительством в 1917 г. с целью уменьшить инфляцию, вызванную непомерными военными расходами. Но заем популярностью не пользовался, и основная часть облигаций осталась нераспроданной.

65

«День» – ежедневная леволиберальная, с июня 1917 г. меньшевистская газета, Санкт-Петербург (1912–1918).

Владелец газеты Г. Д. Лесин приобрел ее у издательской фирмы И. Д. Сытина в 1912 г. Газета известна выступлениями по «еврейскому вопросу». Закрыта после Октябрьской революции.

66

Вероятно, речь идет о герцогине М. Н. Лейхтенбергской, которую К. Н. Гулькевич письменно рекомендовал проф. Броку и его семье. См.: NBiO. Prof. Broch papers. Brevs. № 337.

67

Жозефина де Богарне (фр.: Joséphine de Beauharnais, урожд. Мари Роз Жозефа Таше де ла Пажери, 1763–1814) – императрица Франции в 1804–1809 гг., первая жена Наполеона I. Ее ювелирная коллекция после смерти оценивалась в два миллиона франков. Украшения наследовали дети Жозефины, в том числе ее внук, герцог Максимилиан Лейхтенбергский, женатый на дочери императора Николая I.

68

См. письмо 6.

69

Один из братьев Гавронских: вероятно, Яков Осипович Гавронский (1878–1948), врач и ученый-медик, химик-органик, эсер, публицист, пресс-атташе российского посольства Временного правительства в Великобритании (1917). Другие братья: Гавронский Борис Осипович (? – 1932) – родился в еврейской купеческой семье. Внук «короля чая в России» В. Я. Высоцкого, основателя и владельца чаеторговой фирмы, которая в 1903 г. контролировала 35 % рынка чая в Российской империи. Предприниматель, врач. Брат Д. О. Гавронского и А. О. Фондаминской. Окончил медицинский факультет Московского университета. Один из руководителей семейной чайной фирмы «В. Высоцкий и Ко». Занимался благотворительностью. Во время Русско-японской и мировой войн работал врачом. В эмиграции с 1922 г. Жил во Франции. Продолжил свою благотворительную деятельность, жертвовал средства на обучение молодых эмигрантов, на общественные столовые, на издания книг и журналов и др. Гавронский Дмитрий Осипович (1883–1949) – из еврейского купеческого рода Высоцких – Гавронских. Учился в 1899–1904 гг. в университетах Германии, доктор философии, литератор. Эсер с 1904 г. В 1907 г. арестован и выслан за границу. В 1910 г. вернулся в Россию, но вынужден был снова эмигрировать. Член Заграничной делегации Партии социалистов-революционеров (ПСР). Вернулся в 1917 г. в Россию через Германию. Депутат Московского Совета, член Московского комитета ПСР. В 1918 г. эмигрировал. Профессор философии Бернского университета.

70

На бланке российской дипломатической миссии в Стокгольме.

71

Фр.: «за ваш счет».

72

Вероятно, жена Н. Н. Нордмана – ученика проф. П. Б. Струве, занимавшего после его отставки пост директора Экономического департамента МИДа.

73

Перовский-Петрово-Соловово Михаил Михайлович, граф (1870–1954) – с лета 1917 г. секретарь русской дипломатической миссии в Христиании, камергер.

74

См. письмо 2. Савицкий Петр Николаевич (1895–1968) – русский географ, экономист, геополитик, культуролог, философ, поэт, общественный деятель, один из основателей и главных деятелей евразийства. Происходил из малороссийской дворянской семьи земского деятеля, члена Государственного совета (с 1906) Н. П. Савицкого, имевшего поместье в Черниговской губернии. Учился на экономическом факультете Петроградского политехнического института имени Петра Великого. Участвовал в научном семинаре под руководством П. Б. Струве, примкнул к возглавляемому П. Б. Струве правому крылу кадетской партии. В 1916 г. по рекомендации проф. Политехнического института Б. Э. Нольде, директора Второго департамента МИДа, был направлен помощником российского посланника в Христиании К. Н. Гулькевича, с которым установил хорошие деловые и дружеские личные отношения. Исследовал внешнюю торговлю Норвегии во время войны и подготовил к защите в 1917 г. на этой основе свою магистерскую диссертацию. Исполнял в сентябре 1916 г. – мае 1917 г. обязанности корреспондента Петроградского телеграфного агентства в Христиании. После революции участвовал в Белом движении. С 1920 г. в эмиграции.

75

См. письма 9, 10.

76

Маклаков Василий Алексеевич (1869–1957) – русский политический деятель, член ЦК кадетской партии (с 1906), член Государственной Думы II, III и IV созывов, назначен послом Временного правительства в Париж, куда прибыл в октябре 1917 г. Активный сторонник Белого движения, которое представлял за рубежом в качестве члена Русского политического совещания. До установления дипломатических отношений между СССР и Францией в 1924 г. де-факто исполнял обязанности посла.

77

См. письмо 7.

78

Денисов Николай Хрисанфович (? – 1970) – инженер путей сообщения, крупный предприниматель. Перед революцией – директор правления Троицкой железной дороги. После 1917 г. – в эмиграции, сначала в Англии, где на его средства был создан Комитет освобождения России (П. Н. Милюков, П. Б. Струве, А. В. Тыркова, М. И. Ростовцев и др.), затем во Франции. Председатель основанного в 1920 г. в Париже Российского финансового и торгово-промышленного союза.

79

Вист Альф Ларсен (норв.: Whist Alf Larsen, 1880–1962) – норвежский предприниматель в области страхового бизнеса, основатель Норвежского Ллойда (Norske Lloyd, 1905), который превратился в ведущую страховую компанию страны. Затем были учреждены другие общества: Норвежский союз, Норвежский страховой союз, Норвежская объединенная компания по страхованию жизни, Глобус, Andvake. Имел деловые интересы, связанные с планами масштабных норвежских инвестиций в России в период Первой мировой войны.

80

На бланке российского посланника в Стокгольме.

81

Центральный банк Норвегии со штаб-квартирой в Христиании. Был создан в 1897 г. Центральной ассоциацией частных банков. Centralbanken – крупнейший в Норвегии частный коммерческий банк (осн. в 1900), поддерживал тесные деловые связи с Россией во время Первой мировой войны, пережил серьезные трудности после прихода большевиков к власти и в конце концов был ликвидирован в 1928 г.

82

«Вестник Петроградского телеграфного агентства».

83

Walther Friedensburg (1911). Cavour: Bis zur Berufung in das Ministerium 1810–1850.

84

Fridr. and R. Perthes – издательство, специализировавшееся на античной и философской литературе.

85

Разновидность банковского счета. Здесь – банковский счет российской дипломатической миссии в Стокгольме.

86

См. письмо 11.

87

Карлотти ди Рипарбелла Андреа (итал.: Andrea Carlotti di Riparbella), маркиз – итальянский посол в Петрограде в 1913–1917 гг.

88

Монтанья Джулио Цезарь (итал.: Montagna Giulio Cesare) – итальянский посланник в Христиании в 1914–1918 гг.

89

Норв.: верность.

90

См. письма 7, 11, 12.

91

См. прим. 3 на с. 15.

92

Азовско-Донской коммерческий банк – один из крупнейших акционерных коммерческих банков Российской империи в начале XX века. Через него шли расчеты с корреспондентами «Вестника Петроградского телеграфного агентства» в Норвегии.

93

Хагеруп Георг Френсис (норв.: Hagerup George Francis, 1853–1921) – норвежский юрист (профессор права в университете Христиании с 1887 по 1906), дипломат и политик от консервативной партии Хейре (норв.: Høyre). Депутат стортинга (1901–1906), занимал пост премьер-министра Норвегии (в 1895–1898 и в 1903–1905), министр юстиции (1893–1895), министр финансов (1895). Вступил на дипломатическую стезю (в 1906) и был назначен посланником в Дании, Голландии и Бельгии, с 1916 г. – посланник в Швеции. В 1920 г. возглавил норвежскую делегацию в Лиге Наций. С 1907 г. и до своей смерти – член Норвежского Нобелевского комитета.

94

Пребенсен Николай (норв.: Prebensen Nikolai Christian Grove, 1850–1938) – норвежский дипломат и политик (партия Хейре). Посланник в Петербурге с 1906 по 1918 г.

95

Здесь: «Вестник Петроградского телеграфного агентства».

96

«Вестник Петроградского телеграфного агентства».

97

Centralbanken – один из крупнейших частных коммерческих банков в Норвегии (осн. в 1900). Вел активную деловую деятельность в России во время Первой мировой войны. Испытывал серьезные трудности в результате Октябрьской революции, был ликвидирован в 1928 г. См. письмо 12.

98

Лат.: вследствие этого…

99

Торгово-промышленная палата Швеции. Учреждена в Стокгольме в 1902 г.

100

Фр.: подвергшихся преследованию.

101

См. письма 11, 12, 14, 15.

102

Валленберг Маркус (швед.: Wallenberg Marcus (senior), 1864–1943) – шведский финансист, председатель совета директоров Stockholms Enskilda Bank (с 1911).

103

Ашберг Улоф (швед.: Aschberg Olof, 1877–1960) – шведский банкир еврейского происхождения, основатель и владелец стокгольмского банка «Ниа Банкен» (Nya Banken). Известен своими симпатиями к социалистическим партиям («красный банкир»). Поддерживал отношения и сотрудничал с видными большевиками (Л. Б. Красин) и советским правительством.

104

Nya Banken – шведский банк. Основан в 1912 г. и ликвидирован в 1920 г. Первоначально предназначался преимущественно для обслуживания рабочего населения Стокгольма. Основателем и крупнейшим акционером банка являлся Улоф Ашберг. В правление банка были привлечены некоторые представители кооперативного и социалистического движения, в том числе журналист и депутат парламента Герхард Магнуссон (швед.: Gerhard Magnusson).

105

Расположенное в Штутгарте германское издательство XIX века Вильгельма Спемана (нем.: Wilhelm Spemann).

106

Вальтер Ратенау (нем.: Walther Rathenau, 1867–1922) – германский промышленник, писатель, государственный деятель, министр иностранных дел Веймарской республики. Перечислены его сочинения: Von kommenden Dingen (1917); Zur Kritik der Zeit (1912); Zur Mechanik des Geistes (1913); Probleme der Friedenswirtschaft.

107

Aftenposten – крупнейшая ежедневная норвежская газета, основана Христианом Шибстедом (Schibsted) в 1860 г. С 1885 г. выходило по два ежедневных издания. Исторически газета позиционировала себя как «независимый и консервативный» орган печати. Ее редакционная платформа была близка партии Хейре (Høyre).

108

Бубликов Александр Александрович (1875–1941) – инженер путей сообщения, депутат IV Государственной Думы, где вошел в состав фракции Прогрессивной партии, участник событий Февральской революции в Петрограде, комиссар Временного комитета Государственной Думы в Министерстве путей сообщения. В сентябре 1917 г. уехал в США, где остался в эмиграции.

109

Social-Demokraten – шведская ежедневная газета, орган Шведской социал-демократической партии. Основана в 1885 г. Августом Палмом (August Palm).

110

Оттиск статьи из журнала Samtiden.

111

Рахманинов Сергей Васильевич (1873–1943) – знаменитый русский композитор, пианист-виртуоз и дирижер. После революции воспользовался предложением из Швеции выступить с концертом в Стокгольме и вместе с женой и дочерьми в конце 1917 г. покинул Россию. В середине января 1918 г. Рахманинов отправился в Копенгаген. 1 ноября 1918 г. вместе с семьей отплыл из Норвегии в США.

112

См. письмо 16.

113

Нем.: хвалебная песнь.

114

Нем.: в настоящий момент.

115

См. письма 2, 10, 11.

116

Стахович Михаил Алексеевич (1889–1967) – выпускник Московского университета, секретарь русской дипломатической миссии в Стокгольме.

117

Безобразова Ольга Владимировна – дочь Владимира Михайловича Безобразова (1857–1932) – русского военачальника, генерала от кавалерии, генерал-адъютанта, в 1915–1916 гг. командовавшего войсками гвардии, и Надежды Владимировны Безобразовой (урожд. графини Стенбок-Фермор, 1871–1944).

118

Без указания на старый или новый стиль.

119

Информационное агентство, является национальным агентством в Швеции. Место издания – Стокгольм.

120

Svenska Telegrambyrån (SvT) – первое телеграфное бюро в Швеции. Основано в 1867 г., сразу после парламентской реформы. С 1893 г. было приобретено консорциумом стокгольмских газет, который для управления учредил компанию.

121

Morgenbladet – норвежская газета. Основана в 1819 г. книгоиздателем Нильсом Вульфсбергом (Niels Wulfsberg), первоначально как еженедельное издание. Впоследствии стала первой национальной ежедневной газетой. Длительное время являлась самой большой газетой в Норвегии.

122

Norges Handels og Sjøfartstidende – газета норвежских деловых кругов, издававшаяся в Христиании. Была основана Магнусом Андерсеном (Magnus Andersen) в 1889 г.

123

Tidens Tegn – норвежская газета, издававшаяся в Осло с 1910 по 1941 г. Основателем и первым главным редактором газеты (до 1917) был Ула Томмессен (Ola Thommessen).

124

Рольф Томмессен (норв.: Rolf Tommessen, 1879–1939) – норвежский журналист, издатель газеты и политик. Он редактировал газету Tidens Tegn с 1917 по 1938 г. Депутат стортинга с 1928 по 1930 г., где представлял Леволиберальную партию (Frisinnede Venstre).

125

Якоб Виднес (1875–1940) – профсоюзный деятель, политик (Рабочая партия Норвегии), издатель и журналист. Главный редактор норвежской газеты Social-Demokraten (c 1912 по 1918).

126

Urbye Andreas Tostrup (1869–1955) – норвежский государственный деятель и политик (партия Venstre), по образованию юрист, кандидат права, советник по торговым делам на шведско-норвежских переговорах в 1905 г. в Карлстаде и секретарь норвежской делегации. Губернатор пограничной с Россией норвежской провинции Финнмарк (1906–1912). Входил в состав норвежского кабинета министров: министр труда в 1913–1916 гг. и министр юстиции в 1916–1917 гг. В 1917 г. стал префектом (stiftamtmann) Осло. В 1918 г. направлен посланником в Финляндию, а с 1924 по 1939 г. являлся норвежским посланником в Москве. С 1939 по 1949 г. член Постоянной палаты арбитражного суда в Гааге.

127

Норв.: верность.

128

Лид Ионас Иванович (норв.: Lied Jonas Marius, 1881–1969) – норвежский предприниматель, пионер норвежских инвестиций в Сибири, энтузиаст коммерческого освоения морского пути в Сибирь, один из создателей Сибирского акционерного общества пароходства, промышленности и торговли, русский подданный с 1914 г.

129

Иоанн Богослов – один из двенадцати апостолов, согласно христианской традиции автор Евангелия от Иоанна, Книги Откровения и трех посланий, вошедших в Новый Завет. Иоанн, наряду со своим старшим братом Иаковом, был в близких отношениях с апостолом Петром и вместе с ним входил в число приближенных Господом учеников. Согласно житию, когда Иоанн прибыл на остров Патмос, его проповедь, сопровождавшаяся многими чудесами, привлекла к нему всех жителей острова: он обратил в христианство большую часть его жителей, изгнал бесов из языческих храмов, исцелил многих больных.

130

См. письмо 17.

131

См. письмо 14.

132

См. письмо 5.

133

Кокошкин Федор Федорович (1871–1918) – политический деятель, один из основателей Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы), юрист. Депутат Государственной Думы I созыва (1906). Государственный контролер Временного правительства (1917).

134

Гран Герхард (норв.: Gran Gerhard von der Lippe, 1856–1925) – известный норвежский историк литературы, биограф и эссеист, профессор и член Норвежской академии наук и словесности (норв.: Det Norske Videnskaps-Akademi). Один из основателей и редактор литературно-политического журнала Samtiden. Занимал центральное место в культурной жизни в Норвегии с 1890 до 1925 г. Автор двухтомного биографического сочинения о Генрике Ибсене (норв.: Henrik Ibsen – Liv og verker, 1918).

135

Samtiden – норвежский политический и литературный журнал. Был основан Йоргеном Брюнхорстом (Jørgen Brunchorst) и Герхардом Граном в 1890 г. Первоначально издавался издательской фирмой Йона Грига в Бергене, а c 1900 г. издательством Aschehoug в Осло. Гран был редактором журнала с 1892 по 1925 г.

136

См. письма 11, 12, 14—16.

137

Никольский Борис Александрович (1885–1962 или 1969?) – торговый агент, помощник К. Н. Гулькевича в дипломатической миссии в Стокгольме, выпускник экономического отделения С. – Петербургского политехнического института Императора Петра Великого, автор ряда российских и зарубежных публикаций. См.: Россия и российская эмиграция в воспоминаниях и дневниках / А. Г. Тартаковский, Т. Эммонс, О. В. Будницкий. М.: РОССПЭН, 2003.

138

Возможно, Гункель Герман (нем.: Gunkel Hermann, 1862–1932) – немецкий протестантский историк и исследователь Ветхого Завета.

139

«Гуляш» – темный делец, биржевой делец. Значение в начале XX века было связано с распространением типа буржуазных аферистов.

140

По-видимому, речь идет о Сибирском торговом банке. Он занимал перед Первой мировой войной 7-е место в России по объему финансовых операций. Осн. в 1874 г. в Екатеринбурге. С 1904 г. правление перенесено в Петербург.

141

Идея создания Московского народного банка возникла на 1 Всероссийском съезде представителей кооперативных учреждений в 1908 г. и была поддержана ежегодными съездами кооператоров. Цель его деятельности была определена следующим образом: «доставлять денежные средства учреждениям мелкого кредита и всякого рода кооперативным предприятиям для облегчения их оборотов». Московский народный банк учрежден на основании Устава, утвержденного Министерством финансов Российской империи 3 (16) марта 1911 г. Открылся банк в Москве 9 (22) мая 1912 г.

142

См. письмо 21.

143

Глазенап Алексей Иванович (? —?) – агент Министерства торговли и промышленности при российской дипломатической миссии в Христиании (с осени 1916 г. по 1920 г.).

144

Личность не установлена.

145

Так в тексте.

146

См. письма 11, 12, 14—16, 21—23.

147

Вероятно, редактор «Скандинавского листка».

148

Неклюдов Анатолий Васильевич (1856–1943) – российский дипломат, императорский посланник в Стокгольме (1914–1917).

149

Фр.: светской публики.

150

Англ.: аристократическое общество.

151

«Скандинавский листок» (Стокгольм, 1915–1918). Торгово-промышленная газета. Редактор в 1918 г. Г. Александров. Издавался два раза в неделю. См.: Новикова И. Н. «Узнавая друг друга лучше и ближе»: Российская торгово-промышленная газета «Скандинавский листок» в Стокгольме. См.: Вестник Баренц-ентра МГГУ. 2010. № 9. С. 83–94.

152

Геровский Алексей Юлианович (1883–1972) – общественный и политический деятель, юрист, публицист, писатель, участник русского движения в Прикарпатской Руси. С занятием русскими войсками Галиции и Буковины приехал в Черновцы как «старший чиновник по особым поручениям» при губернаторе Евреинове. После отступления русской армии из Галиции Геровский состоял при Министерстве иностранных дел в Петрограде в должности эксперта по австро-енгерским и балканским делам.

153

Гёллерсдорф (нем.: Göllersdorf in Niederösterreich) – коммуна в Австрии, в федеральной земле Нижняя Австрия.

154

Ягич Игнатий Викентьевич (1838–1923) – выдающийся австрийский и российский филолог-славист, лингвист, палеограф и археограф. Академик Петербургской академии наук (1880). Один из крупнейших экспертов в области славянского языкознания во второй половине XIX века. Тесно сотрудничал и поддерживал дружеские отношения с проф. Олафом Броком.

155

См. письма 7, 11.

156

Корф Сергей Александрович, барон (1876 —?) – юрист, профессор русского государственного права и истории русского права в Гельсингфорском университете.

157

Предположительно Вульфсберг Иван Иванович (? —?) – норвежский подданный, архангельский предприниматель (см.: Овсянкин Е. И. Архангельск купеческий. Ч. 2. Архангельск, 2000.).

158

Животовский Абрам Львович (Лейбович) (ок. 1868 г. р.) – дядя Л. Троцкого по материнской линии. Биржевой спекулянт, миллионер; с 1912 г. – член специального консорциума Русско-Азиатского банка. В 1915 г. создал Петроградское торгово-транспортное акционерное общество, одним из его поставщиков была фирма «Америкэн Металл Компани», финансовые расчеты производились через нью-йоркский «Нэшнл Сити Бэнк». У А. Л. Животовского известны, как предприниматели и биржевые дельцы, еще три брата, осевшие после революции в разных странах и пытавшиеся «наладить контакты между Советской республикой и коммерческими кругами Запада». (См. подробнее: Островский А. В. О родственниках Л. Д. Троцкого по материнской линии // Альманах «Из глубины времен». СПб., 1995. № 4.)

159

См. письма 14, 20.

160

Воровский Вацлав Вацлавович (польск.: Worowski Wacław, 1871–1923) – российский революционер, публицист и литературный критик. В 1890 г. поступил на физико-математический факультет Московского университета, но через год перешел в Московское техническое училище. Участник революционного движения с 1894 г., большевик. В 1915–1916 гг. работал в Петрограде на заводе «Сименс – Шуккерт». 13 апреля (н. ст.) 1917 г. вошел в состав Заграничного бюро ЦК РСДРП(б) в Стокгольме. Один из первых советских дипломатов. После прихода большевиков к власти – полпред в Скандинавии. В 1919 г. в связи с объявленной Антантой блокадой Советской России возвратился в Россию.

161

Набоков Константин Дмитриевич (1872–1927) – русский дипломат, брат известного политического деятеля и юриста В. Д. Набокова, дядя выдающегося писателя В. В. Набокова. В 1916 г. направлен советником посольства в Великобританию, с 1917 г. временно управлял посольством, оставаясь в должности советника с присвоением ему лично звания чрезвычайного посланника. Был освобожден от обязанностей приказом Народного комиссариата иностранных дел от 26 ноября / 9 декабря 1917 г., согласно которому дипломатические представители, отказавшиеся от сотрудничества с советской властью, увольнялись от службы, однако продолжал оставаться на своем посту, т. к. посольство продолжало функционировать, и способствовал проведению в жизнь внешнеполитического курса Белого движения. В декабре 1919 г. назначен С. Д. Сазоновым временным поверенным в делах в Христианию, но от поста вскоре отказался (см. приложение – письмо К. Д. Набокова К. Н. Гулькевичу). После отставки жил в Норвегии, умер в Лондоне.

162

Норв.: прогермански настроенных.

163

См. письмо 14.

164

См. письмо 23.

165

Аландский вопрос – вопрос государственной принадлежности и правового статуса Аландских островов. В 1809 г. в результате Русско-шведской войны острова были присоединены к Российской империи в составе Великого княжества Финляндского. В 1856 г. Парижский мирный договор присвоил Аландским островам статус демилитаризованной зоны. Во время Первой мировой войны русские воинские части стояли на островах до 1917 г. После войны и провозглашения независимости Финляндии Аландские острова предприняли попытку перейти в состав Швеции, на островах высадились шведские войска, но попытка закончилась неудачей. В июне 1921 г. Совет Лиги Наций принял решение по вопросу о статусе Аландских островов. Финляндия сохранила над ними суверенитет, но обязалась гарантировать населению сохранение шведского языка, культуры и местных обычаев. В дополнение был подтвержден нейтралитет Аландских островов.

166

См. письма 11, 12, 14—16, 21—23.

167

Перевод с нем.: «Извещаю Вас, что австрийское производство кос согласно официальному отчету нашей производственной ассоциации по условиям военного времени сократилось с 10 млн в год до 2½ млн.

По этой причине запасы в разных мастерских (на сегодняшний день) едва ли достигают полутора млн штук. Можно ожидать поэтому к следующему сезону беспрецедентный рост спроса на наши изделия и увеличение их цены».

168

См. письмо 25.

169

Личность не установлена.

170

См. письма 11, 12, 14—16, 21—23, 26.

171

Фолькмар Патрик (норв.: Volckmar Patrick, 1873–1955) – крупный норвежский банкир и промышленный магнат. С 1901 г. он стал директором Тронхеймского коммерческого банка (Trondhjems Handelsbank) и сумел значительно расширить его клиентскую базу за счет обслуживания многочисленных предприятий рыболовной и консервной промышленности на всем протяжении побережья от Олезунда до Хаммерфеста. Ему также удалось установить тесные деловые связи с крупными пароходными компаниями (Nordenfjeldske Dampskibsselskab и Den Norske Amerikalinje). Личный капитал Фолькмар инвестировал в Норвежскую фабрику по производству ножей и Тронхеймский железоделательный завод (Norsk Knivfabrikk и Trondhjems Jernindustri). С 1911 по 1925 г. он являлся членом наблюдательного совета Arendals Fossekompani. О международных контактах и деятельности Handelsbanken известно не много. Вероятно, Фолькмар поддерживал тесные отношения с германскими банками. Он был посредником между Fosdalen Bergverk и Nord-Trøndelag в Северной Норвегии и немецкими инвесторами. Фолькмар возглавил Den Norske Handelsbanken (Тронхейм) при его учреждении в 1917 г. Учитывая международный опыт Фолькмара, его включили в состав норвежской делегации на Версальской мирной конференции в 1919 г., экономической конференции в Брюсселе в 1921 г. и Генуе в 1922 г.

172

Кон (? —?) – финансовый делец. Упоминается как директор Парижского отделения Русского торгово-промышленного банка в 1920-х гг. [на сайте электронной библиотеки www.stalinizm.ru (дата обращения 14.11.2013)].

173

День Святой Троицы, Троица, Пятидесятница, Сошествие Святого Духа – один из главных христианских праздников. Троицын день (Троица) – день народного календаря, отмечаемый в 10-й день с Вознесения или в 50-й день с Пасхи.

174

См. письма 14, 20, 25.

175

См. письма 21, 22.

176

Личность не установлена.

177

На бланке российской миссии в Стокгольме.

178

См. письмо 25. Животовский Абрам Львович являлся компаньоном А. И. Путилова, сотрудничал со шведским банкиром Улофом Ашбергом, руководителем Nya Banken. В книге И. В. Лукоянова «“Не отстать от держав…” Россия на Дальнем Востоке в конце XIX – начале XX вв.» (СПб.: Нестор-История, 2008) о нем приведены следующие сведения: «Абрам Львович Животовский (родной дядя Л. Д. Троцкого) начинал свою карьеру шулером в московском купеческом клубе. После 1898 г. он уехал на Дальний Восток. Участие в безобразовском предприятии (в качестве коммерческого советника И. Балашева и А. Мадритова по “Русскому лесопромышленному товариществу”) позволило ему сколотить капитал. И в дальнейшем его коммерческие операции были часто связаны с восточной окраиной России: А. Л. Животовский принимал участие в строительстве Амурской железной дороги, в годы Первой мировой войны являлся контрагентом Главного артиллерийского управления и занимался поставками продовольствия из Китая через Владивосток в Европу. Контрразведка подозревала его в сотрудничестве с немцами, но убедительных свидетельств не нашла. К этому времени А. Л. Животовский стал уже крупной фигурой в финансово-плутократическом мире России».

179

Скоропадский Павел Петрович (1873–1945) – окончил Пажеский корпус (1893), служил в гвардии, участник Русско-японской и Первой мировой войн, генерал-лейтенант (1916), генерал-адъютант Николая II, после революции 1917 г. – украинский военный и политический деятель. Опираясь на поддержку германского оккупационного командования и сочувствие офицерских кругов бывшей русской армии, совершил государственный переворот, упразднил Украинскую народную республику, гетман Украины с 29 апреля по 14 декабря 1918 г.

180

Предположительно здесь упомянут Андреас Урби (норв.: Urbye Andreas Tostrup), назначенный норвежским посланником в Финляндию в 1918 г. См. письмо 19.

181

Личность не установлена.

182

Добровольный флот – подконтрольное государству российское морское пароходное общество, основанное на добровольные пожертвования в 1878 г. и получавшее правительственную субсидию. В 1893 г. «Добровольный флот» состоял из восьми пароходов. «Добровольный флот», как учреждение некоммерческое, получаемый им доход употреблял на покупку новых пароходов, имея при этом в виду возможную их службу как военных крейсеров. На случай войны «Добровольный флот» являлся действительным резервом как судов транспортных, так и военных крейсеров. К началу XX века положение флота упрочилось. Его грузооборот составлял 176 тыс. тонн.

183

Милан Ракич (серб.: Милан Ракић, 1876–1938) – сербский поэт и дипломат, сын государственного деятеля Миты Ракича, внук ученого и писателя Милана Миличевича, считается одним из национальных классиков и основоположником сербской поэзии XX века, академик Сербской академии наук (1934).

184

См. письма 14, 20, 25, 28.

185

См. письмо 31.

186

Хольмсен Иван Алексеевич (норв.: Holmsen Johannes, 1865–1941) – русский генерал норвежского происхождения, женат на дочери генерал-губернатора Финляндии Н. И. Бобрикова, выпускник Академии Генерального штаба (1896). Служил военным агентом в Константинополе (1906–1913), где познакомился и сблизился К. Н. Гулькевичем – советником посольства. Участвовал в Первой мировой войне. В немецком плену (февраль 1915 – апрель 1917). Интернирован в Норвегии (апрель 1917) в числе других раненых и больных русских военнопленных. Активный участник Белого движения. (См. подробнее: Карелин В. А. Финляндия в жизни и судьбе генерала И. А. Хольмсена // Финляндия и Россия: образы общего прошлого / Finland and Russia: Images of the Shared Past: сб. науч. ст. / Сост. и науч. ред. И. Р. Такала, А. В. Толстиков. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2014. C. 67–86.)

187

Личность не установлена.

188

Один из четырех пригородных районов Стокгольма.

189

Шмедеман Альберт Джордж (англ.: Schmedemann Albert George) – посланник США в Норвегии с 1913 по 1921 г., владел немецким и норвежским языками.

190

Корреспондентские телеграммы О. Брока в Петроград для «Вестника Петроградского телеграфного агентства» оплачивались при посредничестве норвежского Centralbanken.

191

Петроградское телеграфное агентство (осн. в 1904) – официальное правительственное агентство, снабжало печать России информацией о внутренней и международной жизни, располагало сетью корреспондентов во многих городах России и за границей. В первые дни после Октябрьской революции параллельно с ПТА информационную работу вело Бюро печати при ВЦИК. Декретом СНК РСФСР 18 ноября (1 декабря) 1917 г. ПТА было преобразовано в Центральный информационный орган при Совете Народных Комиссаров РСФСР. Постановлением ВЦИК от 7 сентября 1918 г. к нему было присоединено Бюро печати и новому учреждению присвоено название Российское телеграфное агентство (РОСТА).

192

Ростовцев Михаил Иванович (1870–1952) – русский и американский историк и филолог-классик, специалист по экономической истории и по античному Причерноморью. Профессор древней истории и классической филологии Петербургского университета, академик С. – Петербургской академии наук (1917) и член-корреспондент Британской академии (1917), в эмиграции с 1918 г., после 1920 г. преподавал в университетах США, принимал участие в написании Кембриджской истории древнего мира.

193

Göta-Canal – шведский канал, построенный в начале XIX века, соединяющий внутреннюю водную систему озер и рек с городом Göteborg.

194

Министерство иностранных дел Норвегии (расположено – Victoria Terrasse, Oslo).

195

См. письма 14, 25.

196

30 августа 1918 г. на заводе Михельсона в Москве на В. И. Ленина было совершено покушение, в результате которого он был ранен.

197

См. письмо 33.

198

См. письма 14, 20, 25, 28, 31, 34.

199

В результате иностранной интервенции и выступлений белых советская власть была свергнута весной – летом 1918 г. на севере и в Сибири.

200

На бланке российского посланника в Стокгольме.

201

Арнт Хиллестад (норв.: Arnt Hillestad) – заведующий Христианиийским Отделением «Сибирской Пароходной, Промышленной и Торговой Компании» («The Siberian Steamship, Manufacturing and Trading Co.»), директором-распорядителем которой был почетный норвежский консул в Красноярске, предприниматель Йонас Лид (Jonas Lied).

202

По-видимому, речь о семье Георгия Юлиановича Геровского (1886–1959) – карпато-русского лингвиста, этнографа, педагога. Он являлся внуком А. И. Добрянского, братом Алексея Геровского. Русский был для него родным языком, и он с детства осознавал себя принадлежащим к русской народности. В 1907 г. Георгий Геровский поступил в Черновицкий университет, начал изучать славистику. В 1909 г. он поступил на филологический факультет Лейпцигского университета, где его учителем стал известный лингвист А. Лескин.

В 1913 г. Георгия и Алексея Геровских арестовали в Черновцах австрийские власти, по подозрению в государственной измене. Алексей был приговорен к смертной казни, но братьям удалось совершить побег и скрыться в России. В ответ были арестованы их мать Алексия, сестра Ксения и жена Алексея Геровского с двухлетним сыном. Их поместили в венскую тюрьму, где вскоре при невыясненных обстоятельствах умерла Алексия Адольфовна. В разгар Первой мировой войны Георгий Геровский поступил в аспирантуру Харьковского университета. В 1917 г. он успешно сдал государственные экзамены, после чего его собирались назначить на профессорскую должность. События революции помешали этому.

203

Терещенко Михаил Иванович (1886–1956) – крупный российский предприниматель, владелец сахарорафинадных заводов, крупный землевладелец, банкир. В 1917 г. – министр финансов, позднее – министр иностранных дел Временного правительства России. Весной 1918 г. эмигрировал в Финляндию, оттуда в Норвегию, затем жил во Франции и в Англии. Поддерживал Белое движение.

204

Лат.: гнева.

205

См. письма 14, 20, 25, 28, 31, 34.

206

Нильс Хорней (швед.: Nils Horney) – шведский журналист и писатель. С 1914 г. сотрудничал с газетой Social-Demokraten. Автор книги воспоминаний Stora män och tidningsmän: Från Branting till Per-Albin. En reporters minnen från fem decennier (Великие люди и публицисты: от Брантинга до Пер-Албина. Воспоминания корреспондента за пять десятилетий, изд. 1969).

207

Элиас Кьяэр (норв.: Elias Cathrinus Kiær, 1863–1939) – крупный норвежский промышленник, владелец лесопильных и бумагоделательных фабрик, имел деловые интересы в России.

208

Брантинг Карл Ялмар (шв.: Branting Karl Hjalmar, 1860–1925) – политик, один из основателей и лидеров социал-демократической партии Швеции, видный деятель 2-го Интернационала, первый премьер-министр от социал-демократической партии. С 1887 по 1917 г. с перерывами редактировал центральный орган партии – газету Social-Demokraten.

209

Йоханнес Хелльнер (швед.: Johannes Hellner, 1866–1947) – шведский юрист, государственный деятель и политик, министр иностранных дел Швеции с 19 октября 1917 г. по 10 марта 1920 г.

210

См. письмо 18.

211

Контр-адмирал Консетт Монтегю Вильям Уоркоп Петер (англ.: Montague William Warcop Peter Consett, 1871–1945) – с 1912 по 1917 г. – британский военно-морской атташе в Дании, с 1912 по 1919 г. – в Норвегии и Швеции.

212

Возможно, Гревс Александр Петрович (1876–1936) – полковник (1913), генерал-майор (1919). Окончил орловский Николаевский кадетский корпус (1895) и Николаевское кавалерийское училище (1897). Участник Русско-японской войны, участник Первой мировой войны. Командовал лейб-гвардии Конно-ренадерским полком (1917). После революции участник Белого движения на юге России. В эмиграции во Франции.

213

См. письмо 36.

214

Личность не установлена.

215

Тапильский А. Н. (? —?) – деятель русской кооперации. Стоял у истоков создания первого всероссийского специального союза кооперативов – Центрального товарищества льноводов (ЦТЛ). «А. В. Чаянов, А. Н. Тапильский и другие поставили задачу добиться постепенного объединения всех льноводов страны с целью защиты трудового дохода крестьянина, вытеснения с льняного рынка торговых посредников, организации сбыта льна и его первичной обработки, снабжения льноводов посевными семенами, удобрениями и машинами, распространения сельскохозяйственных и кооперативных знаний среди своих членов, улучшения льняной культуры». (См.: Корольков О. П. Первая мировая война и кооперация // Вестник Псковского государственного педагогического университета имени С. М. Кирова. Серия «Социально-гуманитарные и психолого-педагогические науки». Вып. 2. С. 27–42.)

216

Личность не установлена.

217

Веймарн Павел Петрович фон (1882–1975?) – военно-морской агент при российской дипломатической миссии в Христиании с 1916 по 1920 г.

218

Норв.: верность.

219

Фр.: признаться в своих ошибках.

220

Предположительно Гревс А. П. См. письмо 37.

221

Вероятно, речь идет о публикациях Гревса в газете Рольфа Томмессена Tidens Tegn.

222

См. письма 21, 22, 28.

223

См. письмо 19.

224

См. письмо 37.

225

См. письма 37, 38.

226

Второе письмо, помеченное указанной датой.

227

Экспресс-почта.

228

См. письма 37, 38, 40.

229

См. письма 37, 40.

230

Возможно, Косаренко-Косаревич Василь (1891–1964) – украинский публицист и политический деятель. Учился во Львовском университете. Член делегации Украинской народной республики на переговорах в Бресте. Мирным договором, подписанным Центральными державами, признавался суверенитет УНР. В обмен УНР обязалась не вступать в союзы, направленные против Центральных держав, и поставить Центральным державам продовольствие и сырье. Позже посол УНР в Берлине. Был женат на Ирине Гнатюк, дочери украинского ученого Владимира Гнатюка – этнографа, фольклориста, специалиста языкознания, литературоведения, искусствоведения, переводчика и издателя. Умер в эмиграции в США.

231

См. прим. 2 на с. 80.

232

Личность не установлена.

233

См. письмо 36.

234

Итал.: с ускорением.

235

Иоффе Адольф Абрамович (1883–1927) – участник революционного движения, советский партийный и государственный деятель, дипломат. В апреле – декабре 1918 г. полпред РСФСР в Германии. Участвовал в подготовке революции в Германии и 6 ноября 1918 г. вместе с полпредством был выслан из страны.

236

Тапильский А. Н. См. письма 37, 38, 40.

237

Личность не установлена.

238

См. письмо 11.

239

Итал.: с любовью.

240

Шахматов Алексей Александрович (1864–1920) – русский филолог и историк, основоположник исторического изучения русского языка, древнерусского летописания и литературы. С 1894 г. адъюнкт Петербургской академии наук, с 1898 г. – член ее Правления, самый молодой за всю историю ее существования, с 1899 г. – действительный член АН. С 1901 г. – действительный статский советник. С 1910 г. профессор Петербургского университета. Тесно сотрудничал с профессором-славистом О. Броком и дружил с ним. С 1906 г. – член Государственного совета от академической курии. Участвовал в подготовке реформы русской орфографии, осуществленной в 1917–1918 гг. Умер от истощения в Петрограде в августе 1920 г.

241

Нем.: буржуазный образ мыслей.

242

Женщина-врач Марта Людвиговна Нобель-Олейникова (швед.: Marta Helena Nobel-Oleinikoff, 1881–1937) – сестра Э. Л. Нобеля. Окончила петербургский Женский медицинский институт (1909), работала хирургом в Обуховской больнице. Вышла замуж в 1905 г. за известного русского военного врача, приват-доцента Военно-Медицинской академии Георгия Павловича Олейникова (1861–1937).

243

Мина (Нина) Людвиговна Нобель (швед.: Mimmi Nobel-Högman, 1891–1938) – дочь Людвига Эммануиловича Нобеля (1831–1888). Вышла замуж в 1914 г. за Густава Хогмана (швед.: Gustav Högman, 1888–1947).

244

Нобель Эммануил Людвигович (1859–1932) – нефтепромышленник и инженер, племянник Альфреда Нобеля. С 1893 г. и до революции в России Эммануил Нобель возглавлял механический завод «Людвиг Нобель», впоследствии известный как «Русский дизель», и предприятия товарищества нефтяного производства «Братья Нобель». Принял русское подданство в 1889 г. После революции с 1918 г. и до своей смерти в 1932 г. Э. Л. Нобель, будучи холостяком, проживал в Стокгольме у своей сестры Марты и зятя Георгия.

245

См. письмо 42.

246

См. письмо 41.

247

Петлюра Симон Васильевич (1879–1926) – украинский политический деятель националистического толка.

После свержения Временного правительства выступил за отделение Украины от России. Осенью 1918 г. вошел в руководство украинского «национального союза», участвовал в свержении правительства гетмана Скоропадского и установлении власти Директории. Период ее правления (1919–1920) отмечен анархией и еврейскими погромами. После установления на Украине советской власти заключил в апреле 1920 г. союз с белополяками и участвовал в походе на Киев. После поражения Польши и заключения Рижского мирного договора в эмиграции.

248

Трепов Александр Федорович (1862–1928) – российский государственный политический деятель, монархист, министр путей сообщения (1915–1916), председатель совета министров (10 ноября 1916 – 27 декабря 1916). После революции один из лидеров Белого движения. После 1920 г. – один из руководителей монархического крыла эмиграции.

249

Грюндер (нем.: Gründer) – организатор, основатель предприятий, преследующих спекулятивные цели.

250

Social-Demokraten (Социал-демократ) – шведская ежедневная социал-демократическая газета, орган Шведской социал-демократической партии. Основана в 1885 г.

251

Нансен Фритьоф Ведель-Ярлсберг (норв.: Nansen Fridtjof Wedel-Jarlsberg, 1861–1930) – норвежский полярный исследователь, ученый, основатель новой науки – физической океанографии, политический и общественный деятель, гуманист, филантроп, лауреат Нобелевской премии мира (1922).

252

Станг Эмиль (норв.: Stang Emil, Jr. 1882–1964) – юрист, общественный деятель и политик. Происходил из семьи известного юриста и политика, деятеля партии Хейре Эмиля Станга (1834–1912). После получения юридического образования в университете включился в социалистическое рабочее движение. С 1918 г. – заместитель председателя Норвежской рабочей партии. В 1922–1923 гг. исполнял обязанности ее председателя. В 1916–1928 гг. член городского совета Осло. Участвовал в работе конгрессов Коммунистического Интернационала в Москве (с первого в 1919 и до четвертого в 1922). Принимал участие в создании Коммунистической партии Норвегии. В 1946–1952 гг. – председатель Верховного суда Норвегии.

253

Колчак Александр Васильевич (1874–1920) – русский военный и политический деятель, флотоводец, ученый-океанограф. Адмирал (1918). Участник Русско-японской войны. Во время Первой мировой войны командовал минной дивизией Балтийского флота (1915–1916), Черноморским флотом (1916–1917). Один из организаторов Белого движения в Гражданскую войну. В 1918–1920 гг. «верховный правитель российского государства».

254

См. письма 42, 43.

255

См. письмо 32.

256

Фрумкин Яков Григорьевич (1879–1971) – юрист, историк, народный социалист, общественный деятель, масон. Окончил юридический факультет С. – Петербургского университета. В начале XX века активно участвовал в еврейском национальном движении. После 1917 г. в эмиграции в Германии (работал в издательстве «Ульштейн»), позднее в США.

257

Гессен Иосиф Владимирович (до крещения – Гессен Иосиф Саулович), 1865–1943) – российский государственный и политический деятель, юрист и публицист. Участвовал в создании Конституционно-демократической партии (1905), в которой стал товарищем председателя Петербургского комитета. В 1906 г. стал членом Центрального комитета партии. Совместно с П. Н. Милюковым редактировал газету «Народная свобода», сотрудничал в журнале «Вестник партии народной свободы». В 1907 г. был избран депутатом II Государственной Думы. С февраля 1906 г. был соредактором (с П. Н. Милюковым) газеты «Речь». Печатался в «Жизни», «Русских ведомостях», «Сыне отечества», «Наших днях» и других изданиях. В 1917 г. был избран членом Временного совета Российской республики. После Октябрьской революции выступил против советской власти, входил в Политический центр при штабе генерала Н. Н. Юденича, а в январе 1919 г. (по другим данным – в 1920) эмигрировал в Финляндию, откуда позже переехал в Германию. Выступал в скандинавских и германских органах печати с серией статей против большевиков. Из Финляндии переехал в Германию, где вместе с В. Д. Набоковым и А. И. Каминкой основал в 1920 г. русскоязычную газету «Руль». В 1921–1937 гг. издал 22-томный документальный сборник «Архив русской революции». В 1936 г. переехал в Париж, в 1941 г. – в США. Гессен написал две книги воспоминаний: «В двух веках» и «Годы изгнания».

258

См. письма 32, 44.

259

См. письмо 44.

260

См. письмо 44.

261

Большая четверка («Совет четырех») – лидеры ведущих стран-оюзников, встретившихся в январе 1919 г. после окончания Первой мировой войны на Парижской мирной конференции. В нее входили Вудро Вильсон (США), Дэвид Ллойд Джордж (Великобритания), Витторио Орландо (Италия) и Жорж Клемансо (Франция). Создана была по предложению Вильсона для обсуждения основных вопросов в узком кругу до того, как они обсуждались на конференции, в которой приняло участие более 20 союзных стран.

262

См. письмо 42.

263

См. письма 44, 47.

264

См. письмо 21.

265

Поляк Лев Соломонович (1882–1944?). Из семьи крупных предпринимателей, основателей и владельцев известного в России общества нефтеналивных пароходов «Мазут». Л. С. Поляк и его братья поддерживали деловые связи с семейством Ротшильд, а их фирма «Мазут» стала частью нефтяной компании Shell, занимавшейся добычей нефти на юге России. Члены семьи еще до Первой мировой войны по совету Ротшильда стали акционерами компании Shell. Октябрьский переворот в 1917 г., от которого они бежали за границу, ударил по их финансам, но не разорил. По некоторым сведениям, Л. С. Поляк имел отношение к известной встрече А. Д. Протопопова с банкиром Варбургом осенью 1916 г. (она происходила в номере отеля в Стокгольме, который он снимал).

266

Доэ Ханс (норв.: Daae Hans) – норвежский военный медик, руководитель медико-санитарной службы норвежской армии во время Первой мировой войны. По инициативе К. Н. Гулькевича, а также на основе межправительственного соглашения и при поддержке норвежского Красного Креста организовал в апреле 1917 г. лечение большой группы больных и раненых русских солдат и офицеров, интернированных в Норвегии.

267

Den store hunger (рус.: «Великий голод») – роман норвежского писателя Йохана Бойера (норв.: Johan Bojer). Книга впервые опубликована в 1916 г. Роман был переведен на многие языки мира и экранизирован.

268

См. письма 2, 10, 11, 17, 21.

269

Аукштолис Йонас (лит.: Aukštuolis Jonas, 1885–1949) – литовский журналист и дипломат. В 1908–1912 гг. учился на юридическом факультете в Санкт-Петербургском, а затем в Томском университете. В 1912–1915 гг. работал в Каунасском окружном суде. В 1915 г. был эвакуирован в Поволжье, где участвовал в работе литовского общества помощи жертвам войны. В 1916 г. переехал в Швецию, заботился о литовских беженцах.

С 1919 г. – представитель Литвы в Швеции, Норвегии и Нидерландах. В 1922–1923 гг., затем в 1930–1932 гг. работал в аппарате литовского Министерства иностранных дел (директор департамента). С 1924 г. чрезвычайный посланник и полномочный министр в Латвии, с 1927 г. – в Эстонии, с 1929 г. – в Финляндии, в 1932–1934 гг. – в Чехословакии, в 1934–1939 гг. – в Аргентине, Бразилии и Уругвае. С 1939 г. – на службе в аппарате литовского МИДа (шеф протокола). В августе 1940 г. уволен. 15 июня 1941 г. был арестован и депортирован в лагерь в Мордовии.

270

Вильгельм II, герцог фон Урах (нем.: Wilhelm Karl Florestan Gero Crescentius von Urach, лит.: Vilhelmas Urachas, Mindaugas II; 1864–1928) – немецкий принц из рода фон Урах, в 1918 г. приглашен королем Литовского королевства под именем Миндаугаса или Миндовга II. Приглашение было позже отозвано.

271

Навашин Дмитрий Сергеевич (1889–1937) – присяжный поверенный, финансовый деятель, литератор, журналист, масон. Сын Навашина Сергея Гавриловича (1857–1930) – известного ученого-цитолога и эмбриолога растений, основателя научной школы, академика (РАН с 1918, АН СССР с 1925). Окончил юридический факультет Киевского университета, увлекался литературой, писал стихи, прозу. Доктор права. Работал адвокатом в Москве. Во время мировой войны занимался обменом военнопленных. Вице-президент российского Красного Креста, во время войны представлял Красный Крест в Копенгагене. После революции уехал в Швецию. В 1921 г. вернулся в Россию. Позднее стал известен как директор банка и крупный советский экономист. Состоял директором Промышленного банка. В середине 1920-х гг. Д. С. Навашин приехал во Францию, работал в Париже как помощник директора открытого в Париже советского банка для внешней торговли. Затем был директором Бюро экономического изучения коммерческих банков и индустрии в Советской России, назначен вице-директором, с 1927 г. коммерческим директором Коммерческого банка для Северной Европы. Имел друзей из числа сторонников Л. Д. Троцкого (Пятаков, Сокольников, Серебряков). Технический советник и юрисконсульт ряда французских предприятий, в том числе автомобильного общества Matford, хлебной синдикальной палаты во Франции. Занялся журналистикой, сотрудничал во французской прессе по проблемам политической экономии. Член ордена мартинистов. Член-основатель ложи Астрея (1922). Убит при невыясненных обстоятельствах в Булонском лесу.

272

Вероятно, Зельгейм Владимир Николаевич (1873–1924) – кооператор, один из основателей Центросоюза, член Московского союза потребительских обществ, преподавал бухгалтерию в Университете Шанявского, в 1911–1917 гг. редактировал приложение к журналу «Союз потребителей» (Москва), в 1917 г. работал во Временном правительстве (товарищ министра продовольствия). В марте 1919 г. уехал в заграничную командировку. Председатель Союза русских кооператоров за границей.

273

Вероятно, Николай Тапильский.

274

Нем.: пионер.

275

Беркенгейм Александр Моисеевич (1878–1932) – сторонник либерального течения в народничестве, учился на физико-математическом факультете Московского университета, но не окончил, за участие в выступлениях студентов был арестован в 1899 г. и выслан за границу. Окончил Дрезденский политехникум. По возвращении в Россию примыкал к эсерам, подвергался репрессиям, играл заметную роль в кооперативном движении, работал в Московском союзе потребительских обществ (Центросоюзе) рядовым работником, затем членом правления. После Февральской революции состоял председателем Московского продовольственного комитета, был выбран в члены «предпарламента» и Государственного совещания. В Учредительное собрание избирался по спискам от кооперативного блока. Был в числе членов-учредителей Московского политического Красного Креста. После Октябрьской революции А. М. Беркенгейм вместе с другими возглавлял заграничные центры Центросоюза. Как глава заграничного (лондонского) и Сибирского филиалов Центросоюза и член его правления в декабре 1918 г. был направлен в США и Великобританию, где руководил переговорами по закупкам товаров, в том числе с Верховным советом кооперации в Версале. Отказался признать советский Центросоюз. Ответил отказом на требование Л. Б. Красина сдать заграничное имущество Центросоюза, вследствие чего в 1920 г. был обвинен в контрреволюционной деятельности и содействии Белому движению. Проходил по т. н. «делу кооператоров» петроградской ЧК. Решением Совета Народных Комиссаров от 27 апреля 1920 г. был отстранен от работы в Центросоюзе потребительских обществ, но отказался выполнить решение Совета, объявив лондонский и стокгольмский филиалы независимым акционерным обществом. Вместе с 18 сотрудниками был осужден Верховным революционным трибуналом заочно и принял решение не возвращаться в Россию. В 1922 г. заграничное имущество Центросоюза под давлением советских властей было конфисковано и возвращено представителям советской кооперации. В эмиграции в Польше, затем в США.

276

Гофман Евгений Федорович (? —?) – деятель союза кооператоров за границей.

277

Профессор Чупров Александр Иванович. См. письма 14, 20, 25, 28, 31, 34, 36.

278

Вероятно, Николай Тапильский.

279

Англ.: «быть или не быть» – название монолога акта III, сцены I пьесы «Гамлет» Уильяма Шекспира.

280

См. письма 44, 47.

281

Норв.: таможенное управление.

282

Весеннее наступление Северного корпуса (с 1 июля Северо-Западная армия) на Петроград началось 13 мая 1919 г. Белые прорвали фронт 7-й советской армии под Нарвой и движением в обход Ямбурга принудили красных к отступлению. 15 мая они овладели Гдовом. 17 мая пал Ямбург, а 25 мая – Псков.

283

Кнудсен Гуннар (норв.: Knudsen Gunnar, 1848–1928) – норвежский политик (партия Венстре), государственный деятель, премьер-министр Норвегии в 1908–1910 и 1913–1920 гг.

284

Rechtsstaat (нем.) – правовое государство (верховенство закона).

285

Enskilda Bank – крупнейший шведский коммерческий банк, основан в 1856 г. Андре Оскаром Валленбергом.

286

См. письмо 42.

287

См. письма 36, 37, 43.

288

Жуков Александр Алексеевич (? —?) – владелец крупнейшей в России фирмы по производству мыла (Торговый дом «Жуков»), сын Жукова А. М. – основателя дела. В 1912 г. производство достигло максимума, торговый дом был близок к превращению в российскую монополию. «Мыло Жукова» поставлялось императорскому двору и на нужды русской армии. В 1918 г. предприятие было национализировано.

289

См. письмо 51.

290

Павел Александрович, великий князь (1860–1919) – шестой сын императора Александра II и его супруги императрицы Марии Александровны, генерал-адъютант, генерал от кавалерии. Арестован в августе 1918 г. и помещен в тюрьму в Петрограде. Расстрелян 30 января 1919 г. в Петропавловской крепости по решению Президиума ВЧК.

291

Палей Ольга Валерьевна, княгиня (1865–1929) – в первом браке фон Пистолькорс. Во втором (морганатическом) браке жена великого князя Павла Александровича, графиня Гогенфельзен. В 1915 г. ей и ее детям Николаем II пожалован княжеский титул.

292

Cartier (франц.: Картье) – знаменитая французская фирма по производству часов и ювелирных изделий, основана в 1847 г. Луи-Франсуа Картье (1819–1904).

293

Англ.: драгоценности, ювелирные изделия.

294

Версальский мирный договор, официально завершивший Первую мировую войну, был подписан 28 июня 1919 г. в Версальском дворце во Франции. Условия договора были выработаны на Парижской мирной конференции 1919–1920 гг. в ходе длительных секретных совещаний.

295

Юденич Николай Николаевич (1862–1933) – русский военный деятель, с началом Первой мировой войны назначен начальником штаба Кавказской армии, ведшей бои с войсками Османской империи. Во время Гражданской войны возглавлял силы, действовавшие против советской власти на северо-западном направлении.

296

См. письма 21, 22, 28, 38.

297

Нольде Борис Эммануилович (1876–1948) – барон, русский юрист, специалист в области международного права, историк. Профессор Петербургского политехнического института имени Петра Великого (1903–1919), юрисконсульт МИДа (1907–1914), начальник юридической части МИДа (1914–1916), директор Второго департамента МИДа (1916–1917), заместитель министра иностранных дел (март – май 1917). Придерживался либеральных политических взглядов и участвовал в деятельности Партии народной свободы (конституционных демократов). Летом 1919 г. эмигрировал.

298

Покровский Николай Николаевич (1865–1930) – российский государственный деятель, последний царский министр иностранных дел (30 ноября 1916 – 4 марта 1917), тайный советник.

299

См. письмо 25.

300

Коцебу Дмитрий Федорович, граф (Пилар фон Пильхау, барон, 1872–1939) – камер-юнкер при посланнике в Дармштадте, во время Первой мировой войны фенрих (прапорщик) резерва в немецком плену, секретарь российской дипломатической миссии в Христиании (1914 – май 1917), временный поверенный в делах (май 1917 – не ранее октября 1919).

301

Сазонов Сергей Дмитриевич (1860–1927) – российский государственный деятель, министр иностранных дел Российской империи в 1910–1916 гг. После увольнения в отставку – гофмейстер и член Государственного Совета. 12 января 1917 г. назначен послом в Великобританию, но в связи с Февральской революцией к месту службы выехать не успел. После Октябрьской революции стал активным участником Белого движения. В 1918 г. входил в состав Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России А. И. Деникине. В 1919 г. – министр иностранных дел Всероссийского правительства А. В. Колчака и А. И. Деникина, был членом Русского политического совещания, которое, по замыслу лидеров Белого движения, должно было представлять интересы России на Парижской мирной конференции.

302

Пауль фон Хинтце (нем.: Paul von Hintze, 1864–1941) – германский морской офицер, контр-адмирал, дипломат и политик. Посол в Мексике (1911–1914), помощник посланника в Пекине (1914–1917). Посланник в Христиании с 1917 г. по июль 1918 г. В конце войны назначен министром иностранных дел (с 9 июля по 7 октября 1918 г.).

303

Гирс Михаил Николаевич (1856–1932) – русский дипломат, посол в Константинополе и Риме. После революции в качестве старейшего из русских дипломатов в эмиграции возглавил совет бывших послов, входил в состав Русского политического совещания, был представителем генерала П. Н. Врангеля при командовании союзников.

304

См. письмо 11.

305

См. письмо 25.

306

Кузьмин-Караваев Владимир Дмитриевич (1859–1927) – известный юрист, земский и общественный деятель, публицист, профессор Александровской военно-юридической академии, Николаевской академии Генерального штаба, Петербургского университета, генерал-майор, один из основателей Партии демократических реформ (1906), депутат I и II Государственных Дум. В годы Первой мировой войны – член Петроградского городского комитета Всероссийского союза городов, член редакции журнала «Вестник Европы». После Февральской революции назначен Временным правительством в Сенат. В октябре 1917 г. – избран в «предпарламент». В марте 1919 г. выехал в Стокгольм. С мая 1919 г. жил в Гельсингфорсе, входил в состав Политического совещания при генерале Юдениче. Заведовал продовольственным обеспечением Северо-Западной армии. После поражения белых в эмиграции.

307

Ольденбург Сергей Федорович (1863–1934) – русский и советский востоковед, один из основателей русской индологической школы, академик РАН (1908), непременный секретарь Академии наук в 1904–1929 гг.

308

Штермер Карл (норв.: Fredrik Carl Mülertz Størmer, 1874–1957) – известный норвежский математик и физик, профессор Университета Христиании (1903), основатель и президент Норвежского математического общества (1918), иностранный член Британского королевского общества, Французской академии наук.

309

См. письмо 6.

310

См. письмо 28.

311

Главный офис норвежского Handelsbank располагался в Тронхейме с 1917 по 1924 г. Сам банк вел свое начало от Detaillistforeningens Sparebank, который был учрежден в Тронхейме в 1863 г., но в 1875 г. изменил свое название на Trondhjems Handelsbank. В 1917 г. Privatbanken for Norge (осн. в 1916) в Христиании и Trondhjems Handelsbank объединились в норвежский Handelsbank со штаб-квартирой по адресу: Søndre gate 15 в Тронхейме.

312

См. письмо 51.

313

Альшиц (? —?) – компаньон А. А. Жукова.

314

Плотников М. С. (? —?) – дворянин, инженер-технолог, кандидат математических наук. Председатель правления Электромеханического общества «Вольта», один из директоров Учетно-ссудного банка в Петрограде, член правлений: A/O машиностроительного, чугунолитейного и котельного завода «Т. А. Лесснер», судостроительного A/O «Ноблесснер», Русского общества артиллерийских заводов, Товарищества машиностроительного завода «Феникс».

315

См. письма 36, 37, 43, 51, 52.

316

См. письмо 37.

317

Турри (Турвальд) Кьяэр (норв.: Thorry (Thorvald) Meyer Kiær, 1888–1968) – племянник Элиаса Кьяэра, промышленник. Получил инженерное образование в Дрезденской высшей технической школе (1911). В 1913 г. возглавил А/О «Дубровка» под Петербургом (лесопильный завод и бумажная фабрика), после ее национализации в 1918 г. вернулся в Норвегию.

318

См. письма 42—44, 47.

319

Правильно: «nomina sunt odiosa» (лат.) – «об именах лучше умолчать».

320

Норв.: мое посредничество.

321

См. письмо 55.

322

См. письма 37, 55.

323

Возможно, имеется в виду Ульсен Мартин Абрамович (1850–1924) – известный архангельский лесопромышленник норвежского происхождения. Компания «Ульсен, Стампе и Ко» владела тремя лесопильными заводами. В 1920 г. переехал в Англию, где представлял интересы советского лесоэкспорта и государственного треста «Северолес». Или его сын – Михаил Мартинович Ульсен. (См.: Ингве Аструп. Норвежские лесопромышленники – пионеры освоения Русского Беломорья в 1880–1930 гг. Эльверум, 2011. Норвежский музей леса. Сборник № 4. С. 15; Овсянкин Е. И. Архангельск купеческий. Ч. 2.)

324

Деникин Антон Иванович (1872–1947) – русский военачальник, политический и общественный деятель, мемуарист. Один из основных руководителей Белого движения в годы Гражданской войны, его лидер на юге России (1918–1920). С апреля 1920 г. – один из основных деятелей русской эмиграции. Автор воспоминаний «Очерки русской смуты».

325

Профессор А. А. Чупров.

326

См. письма 30, 54.

327

Личность не установлена.

328

Hermant Abel (1861–1950) – французский писатель-романист, драматург, эсссеист, член Французской академии (L’Academie Française).

329

Норв.: невозможно.

330

См. письма 30, 54, 57.

331

Göteborg – крупный шведский портовый город, расположенный на побережье пролива Каттегат.

332

См. письма 2, 10, 11, 17, 21, 48.

333

Создание в 1917 г. решением Временного правительства Центросоюза (полное наименование – Всероссийский центральный союз потребительских обществ) завершило длительный процесс объединения кооператоров в России.

334

См. прим. 3 на с. 108.

335

См. письмо 49.

336

«Верденс Ганг» (норв.: Verdens Gang) – норвежская газета, издававшаяся с 1868 по 1923 г. Была основана как еженедельное издание, позднее стала выходить три раза в неделю, а с 1885 г. – ежедневно. Являлась наиболее популярной, массовой и влиятельной политической газетой, поддерживала связи с партией либералов (venstre). Период ее процветания пришелся на редакторство Улы Томмесена (Ola Thommessen) в 1878–1910 гг. С его уходом газета пережила упадок и закрылась вследствие послевоенного экономического спада.

337

Марушевский Владимир Владимирович (1874–1952) – из дворян Петербургской губернии. Окончил Николаевское инженерное училище (1896), Николаевскую академию Генерального штаба (1902), участник Русско-японской и Первой мировой войн. Генерал-майор (1915). Начальник Генерального штаба (с сентября 1917). Участник Белого движения. После прихода к власти большевиков подвергался кратковременному аресту, был освобожден под честное слово, бежал в Финляндию и в августе 1918 г. приехал в Стокгольм. В ноябре 1918 г. по приглашению английской и французской военных миссий прибыл в Архангельск, был назначен командующим войсками Северной области и одновременно был членом Временного правительства Северной области, с мая 1919 г. генерал-лейтенант. В августе вышел в отставку и выехал в Швецию, в эмиграции в Югославии.

338

31 августа 1919 г. правительство РСФСР предложило Эстонии, которая была вовлечена державами Антанты в борьбу против Советской России, мир, подтвердив ее безусловную национальную независимость. В сентябре 1919 г. в Пскове начались переговоры, однако под давлением Антанты и США эстонская сторона вскоре прервала их. Поражения Юденича и Деникина привели в декабре 1919 г. к возобновлению советско-эстонских переговоров. 2 февраля 1920 г. в Тарту был подписан мирный договор, который провозглашал прекращение состояния войны между сторонами.

339

Hønefoss – небольшой город в губернии Бускеруд (Норвегия), расположен в 63 км к северо-западу от Осло.

340

Седерхельм Ярл Вернер (швед.: Söderhjelm Jarl Werner, 1859–1931) – финско-шведский лингвист и историк литературы, профессор университета в Хельсинки (1898–1919) и дипломат. Являлся руководителем информационного бюро Финляндии в Копенгагене (1918–1919), занимал пост посланника в Стокгольме (1919–1928).

341

Лорд Роберт Сесиль (англ.: Lord Robert Cecil, 1864–1958) – адвокат, известный британский политик, государственный деятель и дипломат, парламентский секретарь по иностранным делам (1915–1919), министр по делам блокады в коалиционном правительстве Англии (1916–1918).

342

Ллойд Джордж (англ.: David Lloyd George, 1863–1945) – британский политик и государственный деятель. Занимал пост премьер-министра (1916–1922).

343

Чичерин Георгий Васильевич (1872–1936) – советский дипломат, нарком иностранных дел РСФСР и СССР (1918–1930).

344

Мирный договор между РСФСР и Эстонией был в результате переговоров заключен 2 февраля 1920 г. в Тарту. Первый мирный договор, заключенный Советской Россией в ходе Гражданской войны, означал прорыв дипломатической блокады. По его условиям РСФСР признала буржуазную Эстонскую республику. Стороны обязались не допускать на своей территории деятельности враждебных другой стране сил.

345

Гримлунд Отто (швед.: Grimlund Otto Bernhard, 1893–1969) – журналист и политик, деятель Коммунистической партии Швеции. В 1918–1925 гг. он был членом руководства шведской компартии, и в течение ряда лет работал для Коммунистического Интернационала в Москве.

346

Folkets dagbladet Politiken (1916–1940) – крупнейшее в Швеции ежедневное (с 1917) коммунистическое издание. Первый номер вышел в свет 27 апреля 1916 г. под названием Politiken, как орган левого крыла шведских социал-демократов.

347

См. письмо 54.

348

См. письмо 22.

349

См. письмо 53.

350

Личность не установлена.

351

Фр.: беспристрастие.

352

См. письма 49, 58.

353

По-видимому, под сокращением автор имеет в виду Беркенгейма.

354

Бермон(д)т-Авалов Павел Рафаилович (Рафаэлович, Михайлович) (князь Авалишвили) (1877–1974, по другим сведениям, 1966). Русский офицер, участник Русско-японской и Первой мировой войн, неоднократно был ранен, имел награды за храбрость. К началу 1917 г. – капитан. Временным правительством возведен в чин полковника, с 1918 г. – генерал-майор. Во время революционных потрясений проявил склонность к авантюризму. Представитель прогерманского течения в Белом движении в Прибалтике.

355

Нем.: миф.

356

Лианозов Степан Георгиевич (1872–1951) – предприниматель, нефтепромышленник. Владелец более 20 нефтяных компаний. Один из руководителей Русской генеральной нефтяной компании («Ойль»). После Октябрьской революции 1917 г. в эмиграции, противник советской власти, глава созданного в 1919 г. при генерале Н. Н. Юдениче «Северо-Западного правительства».

357

Карташев Антон Владимирович (1875–1960) – последний обер-прокурор Святейшего Синода, министр исповеданий Временного правительства, либеральный теолог, историк русской церкви, церковный и общественный деятель. Во время октябрьского переворота в Петрограде в 1917 г. был арестован. Находился в заключении в Петропавловской крепости до начала февраля 1918 г., выпущен под обещание не предпринимать активного противодействия советской власти. В январе 1919 г. выехал в Эстонию. В эмиграции активно боролся против советской власти. В правительстве Юденича занимал пост министра исповеданий.

358

См. письмо 54.

359

Перевод телеграммы с фр.: «В отношении Петрограда [фамилия неразб. – ред.] просит меня повременить с операцией с запада из-за необходимости снабжения столицы продовольствием, опустошенной голодом. Имеется в распоряжении американский провиант: мука, мясо свинины, которые даже в минимальных порциях могут быть достаточными на пятнадцать дней. Предпримите возможные действия: получить, быстро погрузить обещанную муку [неразб. – ред.]. Необходимо: мясо в соответствии… порциону, сгущенное молоко. Возможность удержать Петроград зависит от быстроты доставки провизии. Окрестности столицы не могут ничего поставить. Финляндия… может дать только продукты второго порядка в недостаточном количестве. Информируйте скандинавскую прессу».

360

Личность не установлена.

361

См. письмо 61.

362

Миллер Евгений-Людвиг Карлович (1867–1939) – генерал-лейтенант (1915), руководитель Белого движения на севере России в 1919–1920 гг., главнокомандующий сухопутными, морскими вооруженными силами России, действовавшими против большевиков на Северном фронте.

363

Ольберг Павел Карлович (1879–1960) – журналист, участник русского революционного движения с середины 1890-х гг., бундовец, позднее социал-демократ – меньшевик. После Октябрьской революции 1917 г. покинул Россию и переехал в Германию. Участвовал в деятельности СДПГ. После прихода фашистов к власти в 1933 г. эмигрировал в Швецию и был уполномоченным Шведской социал-демократической партии по устройству в Швеции политических беженцев из Германии. Сотрудничал в шведском Social-Demokraten.

364

«Новая жизнь» – ежедневная газета, издавалась в Петрограде группой меньшевиков-интернационалистов и писателями, объединявшимися вокруг журнала «Летопись». Выходила с 18 апреля (1 мая) 1917 г. по июль 1918 г. С 1 июня 1918 г. параллельно издавалась в Москве. Издатель – А. Серебров (А. Н. Тихонов). Редакторы: М. Горький, Серебров, В. Строев (В. А. Десницкий), Н. Суханов (Н. Н. Гиммер). В 1917–1918 гг. в «Новой жизни» была опубликована серия публицистических статей М. Горького «Несвоевременные мысли», в которых отразилась его противоречивая позиция по отношению к Октябрьской революции 1917 г.

365

Перевод телеграммы с фр.: «После (прихода) новых большевиков 19 кооператоров были расстреляны в Москве и более 105… заключены в тюремные камеры… других городов… Кооператоры также преследовались много расстрелами. Согласно постановлению все кооперативные движения будут… и переделаны в орган управления обеспечением. Сохраним места только тех кооперативов, которые в течение месяца станут членами “коммунистического” лагеря».

366

См. письмо 62.

367

Правильно: Беркенгейм А. М. См. письма 49, 58, 61.

368

Пайяри Олли (фин.: Pajari Olli, 1860–1923) – учитель, длительное время преподавал в начальных школах Финляндии. Избирался от Финской партии (Выборский округ) депутатом парламента (1907–1908), где возглавлял парламентский комитет по образованию и культуре. Состоял членом редакционного совета и постоянным автором «Лахти-журнала» (Lahti-lehden) с 1911 по 1923 г.

369

См. письмо 59 (2).

370

Из Библии (церковнославянский текст). В Новом Завете (Евангелие от Иоанна, гл. 19, ст. 38) рассказывается об Иосифе Аримафейском, который из страха перед иудеями («страха ради иудейска») скрывал, что он ученик Иисуса.

371

Samtiden’s hjælp (норв.) – помощь со стороны норвежского журнала Samtiden.

372

Петлюра Семен Васильевич (укр.: Петлюра, Семен (Симон) Васильович (Василійович), 1879–1926) – украинский политический и военный деятель, глава Директории Украинской Народной Республики в 1919–1920 гг., Главный Атаман Войска и Флота.

373

Шутяков Петр Осипович (? —?) – литературный сотрудник, издатель и переводчик.

374

Сибирское телеграфное агентство – образовано в июне 1918 г., выполняло пропагандистские и осведомительные функции при правительстве адмирала А. В. Колчака. В начале ноября 1918 г. было переименовано во Всероссийское телеграфное агентство, а 29 ноября того же года – в Русское телеграфное агентство. Последние сведения о деятельности Русского телеграфного агентства в Омске относятся к январю 1920 г.

375

Ляцкий Евгений Александрович (1868–1942) – историк литературы, критик, этнограф, фольклорист, прозаик. В 1889–1893 гг. учился на словесном отделении историко-филологического факультета Московского университета. После окончания был оставлен при университете по предложению известного фольклориста профессора В. Ф. Миллера. С 1893 г. до конца 1890-х гг. жил и преподавал в Москве, участвовал в этнографических экспедициях.

В конце 1890-х гг. переехал в Петербург, служил в Институте антропологии и этнографии им. Петра Великого, затем – в этнографическом отделе Русского музея. Главные предметы его литературоведческих исследований – фольклор, литература XVIII века, творчество Гоголя, Белинского, Гончарова, Чернышевского, Л. Толстого. Выступал с критическими статьями в журналах либерального направления («Образование», «Современный мир», «Журнал для всех» и др.). С 1902 г. стал постоянным сотрудником, заведующим литературным отделом и ведущим критиком журнала «Вестник Европы». В 1909 г. основал в Петербурге акционерное издательство «Огни», где публиковались художественные, научно-популярные и детские книги. В конце 1917 г. покинул Россию и уехал в Финляндию. В 1918–1919 гг. редактировал газету русской колонии в Финляндии «Северная жизнь», опубликовал в ней ряд статей антибольшевистской направленности, переехал в Стокгольм, где организовал и возглавил издательство «Северные огни» (1920–1921), издававшее русскую классическую литературу. С 1922 г. Ляцкий поселился в Праге. Занимал кафедру русского языка и литературы в Карловом университете, преподавал в Свободном русском университете.

376

Чернышевский Николай Гаврилович (1828–1889) – русский философ-топист, революционер-демократ, ученый, литературный критик, публицист и писатель.

377

Гончаров Иван Александрович (1812–1891) – русский писатель; член-орреспондент Петербургской академии наук по разряду русского языка и словесности (1860), действительный статский советник.

378

Stockholms Handelsbank – шведский коммерческий банк, учрежден в начале 1871 г. За время с 1914 по 1917 г. он в результате поглощения нескольких региональных банков трансформировался из преимущественно столичного в один из самых крупных банков Швеции (143 отделения по всей стране в 1917 г.).

379

Известный шведский издательский дом (швед.: Bonniers АВ). Компания была основана в 1804 г. в Копенгагене немцем Герхардом Боньером (швед.: Gerhard Bonnier). Позднее его сыновья переехали в Швецию, где издательский дом Bonnierförlagen продолжил деятельность.

380

См. письма 49, 58, 61, 64.

381

См. письма 61, 63.

382

См. подробнее: Карелин В. А. Проблема использования гидроресурсов пограничной реки Паз в российско-норвежских отношениях (начало XX в.) // Проблема модернизации социально-экономической инфраструктуры Европейского Севера России в XX – XXI вв.: историческая ретроспектива и современность: материалы региональной научно-практической конференции с международным участием 2–3 ноября 2011 года / Отв. ред. А. А. Киселев. Мурманск: изд. МГГУ, 2011. С. 124–129.

383

См. письма 10, 53.

384

Акционерное общество «Сюдварангер» (норв.: A/S Sydvaranger) – железорудная компания, действовавшая в северонорвежской коммуне Sør-Varanger. Предприятие основано в 1906 г. норвежским промышленником Христианом Анкером (Christian Anker) и шведом Нильсом Перссоном (Nils Persson) с акционерным капиталом 5 млн норвежских крон. Предприятие дало первую продукцию в 1910 г. Железную руду вывозили морем из порта Киркенес. Во время Первой мировой войны производство было остановлено.

385

См. письмо 63.

386

Литвинов Максим Максимович (Меер-Генох Моисеевич Валлах (Баллах), 1876–1951) – революционер, советский дипломат и государственный деятель.

387

Сэр Джеймс О’Грэйди (англ.: Sir James O’Grady, 1866–1934) – британский профсоюзный и политический деятель (Лейбористская партия), вел с М. М. Литвиновым в 1919 г. переговоры об обмене пленными. В 1924 г. ему был предложен пост британского посла в Москве (назначение не состоялось).

388

Совещание на Принцевых островах – международное совещание, которое по инициативе Союзных держав предполагалось созвать на Принцевых островах 15 февраля 1919 г. из представителей всех политических групп и государственных образований бывшей Российской империи и Держав согласия для выработки совместного договора о дальнейшей судьбе России. Ввиду того, что на Совещание была приглашена делегация от большевистского правительства, которое подтвердило свое участие, остальные потенциальные участники Совещания отказались прибыть на Совещание, и оно не состоялось.

389

Англ.: оплошностей.

390

См. письма 49, 58, 61.

391

Last but not least (англ.) – последнее по счету, но не по важности. Слова английского поэта Эдмунда Спенсера (1552–1599), которые стали популярными после того, как их дважды использовал в своих пьесах («Король Лир» и «Юлий Цезарь») Уильям Шекспир (1564–1616).

392

Aschehoug forlag – одна из крупных норвежских издательских компаний, основана в 1872 г.

393

Гамсун Кнут (норв.: Hamsun Knut, настоящее имя Кнуд Педерсен (норв.: Knud Pedersen); 1859–1952) – норвежский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1920).

394

Sult – роман К. Гамсуна «Голод» (1890).

395

Pan – повесть К. Гамсуна «Пан» (1894).

396

Хефдинг Харальд (дат. Høffding Harald, 1843–1931) – датский философ и психолог, историк философии Нового времени.

397

См. письмо 67.

398

Marling Charles Murray (1863–1933) – британский дипломат, назначен в посланником в Данию 8 марта 1919 г.

399

Gyldendal – старейшее издательство в Дании. Основано в 1770 г. Сереном Гильдендалем.

Издательство предлагало широкий выбор литературы и словарей. До 1925 г. оно одновременно являлось ведущим издательским домом в Норвегии. Позднее в Норвегии был основан дочерний издательский дом под названием Gyldendal Norsk Forlag, перекупивший у материнской компании права на публикацию сочинений норвежских авторов.

400

См. письмо 45.

401

Мережковский Дмитрий Сергеевич (1865–1941) – русский писатель, поэт, критик, переводчик, историк, религиозный философ, общественный деятель. Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус. Один из основателей литературного течения символизма. Придерживался либерально-прогрессивных взглядов. Во время первой русской революции приветствовал введение гражданских свобод в России. Февральскую революцию 1917 г. встретил сочувственно. Враждебно отнесся к Октябрьской революции. В 1919 г. сотрудничал с горьковским издательством «Всемирная литература», где получал паек и заработок. В декабре 1919 г., после поражении Юденича, Колчака и Деникина, бежал с женой из России. В эмиграции во Франции.

402

Острогорский Александр Яковлевич (1868–1908) – педагог, писатель, журналист, общественный деятель, организатор отделов по народному образованию на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Н. Новгороде и Всемирной парижской выставке, редактор-издатель журнала «Образование», директор Тенишевского училища.

403

Иргенс Йоханнес (норв.: Irgens Johannes, 1869–1939) – адвокат, дипломат и политик. Министр иностранных дел Норвегии со 2 февраля 1910 г. по 31 января 1913 г. С 1913 г. – посланник в Копенгагене с аккредитацией одновременно в Гааге и Брюсселе. В 1922 г. назначен послом в Италии и посланником в Швейцарии с одновременной аккредитацией с 1927 по 1935 г. в Афинах, с 1930 по 1931 г. – посланник в Бухаресте.

404

Verdens Gang – популярная норвежская общенациональная газета, осн. в 1868 г.

405

Предположительно Константин Норкус (лит.: Konstantinas Norkus, 1893–1973) – литовский журналист, редактор и общественный деятель Литвы и Аргентины. С 1910 г. учился в Москве в школе бухгалтерского учета и коммерции, позже – на курсах в народном университете Шанявского – изучал политическую экономию и журналистику. В 1915 г. совершил поездку в Соединенные Штаты. С 1917 г. выступал редактором ряда периодических изданий. В 1928 г. переехал в Аргентину, где работал в изданиях для литовских эмигрантов.

406

См. письмо 49.

407

Кристи Христофор Петрович (? – 1937) – российский консул в Христиании (1915–1924?). В эмиграции в Норвегии.

408

Возможно, Альфред Чарльз Уильям Хармсворт, первый виконт Нортклифф (англ.: Alfred Charles William Harmsworth, 1st Viscount Northcliffe, 1865–1922) или его младший брат Гарольд Сидней Хармсворт, первый виконт Ротермер (англ.: Harold Sidney Harmsworth, 1st Viscount Rothermere, 1868–1940) – влиятельные британские газетные и издательские магнаты.

409

Норв.: Счастливого Рождества…!

410

Англ.: перебежчик.

411

Лат.: себя.

412

См. письмо 70.

413

См. письма 49, 70.

414

Нем.: по собственной воле.

415

См. письма 36, 37, 43, 51, 52, 55.

416

Аджемов Моисей Сергеевич (1878–1950) – российский политический деятель, член Конституционно-демократической партии. По национальности армянин. Окончил Лазаревский институт восточных языков (1897). В 1903 г. окончил медицинский факультет Московского университета, в 1904 г. сдал экстерном экзамены на юридическом факультете Московского университета. Был оставлен для приготовления к профессорскому званию по кафедре уголовного права и судопроизводства в Московском университете, одновременно числился помощником присяжного поверенного при Московской судебной палате. В качестве младшего врача подвижного госпиталя Красного Креста принимал участие в Русско-японской войне 1904–1905 гг. C 1906 г. – член ЦК Конституционно-емократической партии. В 1906 г. был избран членом Государственной Думы второго созыва от Ростова-на-Дону. В 1907 г. избран в Думу третьего созыва от области Войска Донского. Член бюджетной, судебной комиссий и комиссий по запросам и о неприкосновенности личности. После Февральской революции 1917 г. комиссар Временного правительства в Министерстве юстиции. Член созданных в марте Юридического совещания и Особого совещания по выработке закона о выборах в Учредительное собрание. После Октябрьской революции эмигрировал во Францию. Занимался юридической практикой в Париже, а также посреднической деятельностью в коммерческих и финансовых предприятиях. В качестве доверенного лица нефтяных магнатов Манташевых продал их нефтяные промыслы в Баку англичанам. В начале 1919 г. – кадетский эмиссар в Париже. В 1919 г. принимал участие в переговорах с финским правительством, убеждая, что «белая Россия» признает независимость Финляндии.

417

Фр.: очарования.

418

См. письма 53, 60.

419

См. письма 10, 53, 66.

420

Предположительно Блейхман (псевдоним Н. Солнцев) Иосиф Соломонович (1868–1921) – из мещан. Заготовщик сапожного цеха (по др. сведениям, жестянщик). Политический деятель, анархист-коммунист. Провел много лет как политэмигрант за границей. Вел пропаганду в профсоюзах портных, булочников, кожевенников. С 1913 г. – в Петербурге. В июле 1914 г. арестован, сослан в Сибирь. Участник Февральской революции 1917 г., лидер Петроградской федерации анархистов-коммунистов, с марта – член Петроградского и Кронштадтского Советов. Участник октябрьского переворота 1917 г., с 28 октября – член Петроградского военно-революционного комитета (ВРК). До апреля 1918 г. член Московской федерации анархистских групп. В марте 1918 г. добровольно вступил в Красную Армию. В октябре 1920 г. арестован с группой анархистов по подозрению в связях с Н. И. Махно, после допроса освобожден. Умер от болезни легких.

421

Личность не установлена.

422

Друг К. Н. Гулькевича – профессор Александр Александрович Чупров.

423

Вероятно, Надежда Владимировна Безобразова (см. письмо 17).

424

Лат.: облегчил душу.

425

По-видимому, о Н. Х. Денисове.

426

Баронесса (правильно швед.: Friherrinna) Эбба Маргарета Пальмшерна (швед.: Ebba Margareta Palmstierna, 1877–1966), урожд. Карлхейм-Гилленшельд (швед.: Carlheim-Gyllensköld) – жена министра иностранных дел Швеции Пальмшерны Эрика Куле (швед.: Palmstierna Erik Kule, 1877–1959).

427

Патриарх Тихон (в миру Василий Иванович Белавин, 1865–1925) – епископ Русской православной церкви; с 21 ноября (4 декабря) 1917 г. патриарх Московский и всея России, первый после восстановления патриаршества в России.

428

«Валленштейн» (нем.: Wallenstein) – общее название драматической трилогии Фридриха Шиллера 1799 г.

Трагедия основана на исторических событиях 30-летней войны. Вероятно, здесь имеются в виду слова полководца Готфрида Генриха графа Цу Паппенхайм (нем.: Gottfried Heinrich Graf zu Pappenheim), обращенные к его солдатам: «Я знаю моих паппенхаймцев» (нем.: «ich kenne meine Pappenheimer»).

429

Газета Tidens Tegn.

430

Крог (Krogh) – личность не установлена.

431

Здесь К. Н. Гулькевич имеет в виду заграничный союз кооператоров. На территории Советской России возник советский Центросоюз и советская потребительская кооперация – полугосударственные образования, сохранившие лишь некоторые признаки кооперации. В 1918 г. в Центросоюз были включены все союзы потребительской кооперации, а в марте 1919 г. создана система потребительской кооперации со следующей структурой: первичное потребительское общество – райсоюз – губсоюз – Центросоюз.

432

См. письмо 42.

433

Личность не установлена.

434

Норв.: замечательными розами.

435

Речь, по-видимому, об А. М. Беркенгейме. (см. письма 49, 58, 61, 64, 66, 67).

436

См. письма 14, 20, 25, 28, 31, 34, 36, 49, 53, 61, 66.

437

См. письма 21, 22 28, 38, 53, 66.

438

См. письма 36, 37, 43, 51, 52, 55, 72.

439

Издательство «Брокгауз» (Brockhaus Verlag) – основано в 1818 г. в Лейпциге Фридрихом Арнольдом Брокгаузом (нем.: Friedrich Arnold Brockhaus).

440

Крупная немецкая издательская фирма, основанная в Берлине в 1877 г. Ее создатель, Леопольд Ульштайн (1826–1899), стал владельцем одного из первых газетно-журнальных концернов в Германии. На рубеже XIX–XX веков ему принадлежали периодические издания, число которых достигало 20. После смерти отца дело продолжали сыновья, которые основали в 1903 г. книгоиздательство Ullsteinhaus, а в 1919 г. – издательство «Пропилеи» (Propyläen Verlag). Общая численность сотрудников в концерне Ульштайна к началу 20-го столетия приближалась к 9 тысячам человек. Ullsteinhaus был привержен американским стандартам газетного дела. Это проявилось в производстве дешевых коммерческих воскресных газет, рассчитанных на массовую читательскую аудиторию, применении самой современной печатной техники.

441

См. письма 45, 68.

442

Правильно нем.: Aufsichtsrat – Наблюдательный совет.

443

См. письмо 75. Личность не установлена.

444

См. письма 21, 48.

445

Gerhard Gran. Ibsens sidste dage og likbegjængelse. Kristiania. 1918.

446

Пунтервольд Микаэль (норв.: Puntervold Michael, 1879–1937) – норвежский адвокат и политик, деятель Рабочей партии (норв.: Arbeiderpartiet), принадлежал к правому ее крылу. С 1904 по 1910 г. – сотрудник газеты Social-Demokraten. Позднее, после присоединения Рабочей партии к Коминтерну, вошел в состав отколовшейся группы, которая в 1921 г. учредила Социал-демократическую рабочую партию (Norges Socialdemokratiske Arbeiderparti).

447

Пальмшерна Эрик Куле (швед.: Palmstierna Erik Kule, 1877–1959) – шведский политик, социал-демократ, дипломат. Министр иностранных дел Швеции с 10 марта 1920 г. по 27 октября 1920 г. Между октябрем 1917 г. и мартом 1920 г. – военно-морской министр.

448

Гофман Евгений Федорович (? —?) – деятель кооперации.

449

Нем.: после возвращения.

450

Ключевский Василий Осипович (1841–1911) – видный русский историк, профессор Московского университета; академик Императорской Санкт-етербургской академии наук по истории и древностям русским (1900), председатель Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете, тайный советник.

451

См. письмо 8.

452

Здесь: проф. А. А. Чупров.

453

См. письма 44, 47, 49, 50, 53, 54, 58, 61.

454

См. также письмо 75.

455

См. письма 67, 68.

456

Фр.: даже не поднимается.

457

См. письмо 77.

458

См. письма 49, 77.

459

Чаплин Георгий Ермолаевич (1886–1950) – морской офицер, капитан 2-го ранга (1917), участник Первой мировой войны, сторонник крайне правых монархических взглядов, после революции активный участник Белого движения на севере. В эмиграции в Англии.

460

См. письмо 14.

461

Exlex (лат. – беззаконный) – норвежский сатирический журнал, издававшийся с 1919 по 1920 г.

462

См. письмо 67.

463

Норв.: «Что такое любовь?».

464

Правильно норв.: vidunderlige roser – чудесные розы.

465

Каменка Александр Борисович (1888–1969) – родился в Одессе в состоятельной еврейской семье, учился во Франции, говорил на нескольких языках, увлекался искусством. Во Франции занялся кинопродюсированием, в 1920-е гг. возглавлял русскую киностудию «Альбатрос», стал продюсером первого франко-оветского фильма «Нормандия – Неман».

466

Каменка Борис Абрамович (1855–1942) – купец 1-й гильдии, крупный финансист, коммерции советник (1901). Председатель правления Азовско-Донского банка (1910–1917). Член правлений: Общества Токмакской железной дороги, Общества костеобжигательных заводов, страхового общества «Россия», Русского общества «Сименс – Шуккерт», Таганрогского металлургического общества, Общества цементных заводов «Цепь». Член советов: Парижского банка для северных стран (с 1912), Съездов представителей промышленности и торговли. Член хозяйственного правления Петербургской синагоги и правления Еврейского колонизационного общества. Советник Временного правительства по финансовым вопросам. Поддерживал деятельность Партии народной свободы и ее органа – газеты «Речь». После 1920 г. эмигрировал. В Париж прибыл из Швеции по приглашению французского правительства. Председатель Совета министров Жорж Клемансо пригласил его в качестве советника, чтобы разобраться с проблемой долга России (Клемансо послал за ним и его семьей французский корабль). Участвовал в создании Российского торгово-промышленного союза, учрежденного в Париже в 1921 г. крупными российскими предпринимателями.

467

Публий Вергилий Марон (лат.: Publius Vergilius Maron, 70 г. до н. э. – 19 г. до н. э.) – один из величайших поэтов Древнего Рима. Данте в «Божественной комедии» выбрал его в качестве представителя самой глубокой человеческой мудрости и сделал своим руководителем и проводником в потустороннем подземном мире.

468

См. письма 49, 58, 61, 64, 66, 67, 76, 77.

469

Слиозберг Генрих Борисович (литературный псевдоним Улейников, 1863–1937) – российский юрист и общественный деятель, активный поборник прав евреев в Российской империи, один из учредителей Союза для достижения полноправия еврейского народа в России (1905) и Еврейской народной группы (1907). В детстве Генрих получил традиционное еврейское образование в хедере и всю жизнь оставался в иудейской вере. В 1875–1882 гг. учился в Полтавской гимназии. В 1886 г. окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Продолжил юридическое образование в университетах Гейдельберга, Лейпцига и Лиона. По возвращении в Россию в 1889 г. выдержал в Санкт-етербургском университете экзамен на звание магистра уголовного права. Присяжный поверенный (с 1904), в 1906 г. был приглашен П. А. Столыпиным на должность юрисконсульта хозяйственного департамента Министерства внутренних дел. Слиозберг придерживался правых взглядов, идейно тяготел к конституционно-демократической партии и вскоре после Октябрьской революции 1917 г. был арестован. После краткосрочного заключения в тюрьме в 1920 г. Слиозберг эмигрировал в Финляндию и затем во Францию. В Париже стоял во главе общины российских евреев, в апреле 1933 г. был одним из инициаторов создания Общества друзей «Рассвета» – еженедельного органа Федерации русско-украинских сионистов в эмиграции. Стал активным масоном (с 1921).

470

Скоропадский Павел Петрович (1873–1945) – генерал царской армии (с 1916 – генерал-лейтенант), крупный помещик Полтавской и Черниговской губерний, военный и политический деятель, с октября 1917 г. – глава военных формирований Центральной рады, опирался на поддержку германского оккупационного командования, в период оккупации избран гетманом Украины (апрель – декабрь 1918).

471

См. письма 59 (2), 67.

472

Лейбористская партия Великобритании (англ.: Labour Party – Рабочая партия) – одна из ведущих политических партий страны и самая влиятельная партия Социнтерна, по составу – преимущественно из рабочих, возникла в 1900 г. под названием Комитет рабочего представительства (с 1906 носит название Л. П.).

473

Красин Леонид Борисович (1870–1926) – участник социал-демократического движения в России с 1890 г., советский государственный и партийный деятель. В 1918 г. был председателем Чрезвычайной комиссии по снабжению Красной армии, одновременно являлся членом президиума ВСНХ, членом Совета обороны. С ноября 1918 г. по июнь 1920 г. – народный комиссар торговли и промышленности. С марта 1919 г. по декабрь 1920 г. – нарком путей сообщения. В 1923 г. Красин стал первым наркомом внешней торговли СССР. С 1924 г. полпред во Франции, с 1925 г. – вновь в Великобритании. В 1922 г. участвовал в Генуэзской и Гаагской конференциях. Сторонник восстановления и развития торговых отношений со странами Антанты, для чего использовал свои связи в деловых кругах Запада. Считал необходимыми иностранные инвестиции в экономику Советской России (в первую очередь в форме концессий), полагал, что западная помощь не означает отказа ни от социализма, ни от суверенитета страны. Предлагал создавать крупные тресты по добыче нефти и угля с участием иностранного капитала, соглашаясь на предоставление части акций этих трестов бывшим зарубежным собственникам национализированных предприятий и привлечение иностранных акционеров к управлению трестами. В это же время выступал за строгое следование принципу монополии внешней торговли. В 1920–1923 гг. – полпред и торгпред в Великобритании.

474

Лат.: сказал.

475

См. письма 49, 58, 61, 64, 66, 67, 76, 77, 81.

476

Лат.: вследствие этого.

477

См. письма 77, 79.

478

См. письма 49, 77, 79.

479

В начале 1920 г. Л. Б. Красин был назначен руководителем делегации (в нее кроме него входили М. М. Литвинов и В. П. Ногин), посланной советским правительством для восстановления торговых и политических отношений с Западом. Ввиду невозможности придать делегации формально-правительственный характер она действовала от имени Центросоюза. Прибыв в Стокгольм, Красин провел переговоры с синдикатом шведских фирм, затем отправился в Копенгаген, где вел переговоры с делегацией Высшего экономического совета Антанты, а также заключил соглашение о торговом обмене с лигой кооперативов Италии. В мае 1920 г. прибыл в Лондон и вступил в переговоры с британским правительством. Активно способствовал признанию Советской России со стороны Великобритании и Франции.

480

«Золото Колчака»: накануне Первой мировой войны золотой запас Российской империи находился в хранилищах финансовых ведомств Казначейства и Госбанка в виде российской и иностранной монеты. В начале Первой мировой войны золотой запас России был самым крупным в мире и составлял 1311 тонн золота и более 60 млрд долларов США (по курсу 2000-х гг.). Часть золотого запаса была отправлена во время войны в Англию в качестве гарантии военных кредитов. В начале 1918 г. отряд белых под командованием полковника В. О. Каппеля захватил в Казани часть золотого и серебряного запаса Российской империи в количестве более чем пятисот тонн золота и не менее 750 ящиков серебра. Ценности на пароходах под охраной отправили в Самару (столицу КОМУЧа), затем перевезли в Уфу. В конце ноября 1918 г. золотой запас Российской империи был перемещен в Омск, где поступил в распоряжение правительства адмирала А. В. Колчака и был использован для финансирования борьбы против большевиков. После поражения белой армии и гибели Колчака золотой запас из Иркутска был перевезен в Москву. Народный комиссариат финансов РСФСР в июне 1921 г. составил справку, из которой следует, что за период правления адмирала Колчака золотой запас России сократился на 235,6 млн рублей, или на 182 тонны. На закупку вооружения и обмундирования для белой армии правительство Колчака потратило 68 млн рублей. 128 млн рублей были им размещены в зарубежных банках, их дальнейшая судьба остается неясной.

481

Из дневниковой записи Клэр Шеридан от 26 августа 1920 г. о Л. Б. Красине: «С ним очень приятно общаться… Красин создает впечатление человека с железной волей. Он выдержан, искренен, полон достоинства, горделив, уверен в себе и не тщеславен. Имеет научный подход к событиям и людям. Пронзительный взгляд, чувствительные ноздри, плотно сжатые губы, если он не улыбается, и выраженный подбородок». (Клэр Шеридан (1885–1970) – английская журналистка, писательница, скульптор.)

482

Нем.: держите голову высоко.

483

См. письма 49, 77, 79, 82.

484

См. письма 70—72.

485

Пошлина за возобновление заграничного паспорта вносилась в консульство по полугодиям.

486

Розен Лев Рихардович, барон, камер-юнкер, в 1915 г. – первый секретарь дипломатической миссии в Стокгольме, в 1920–1924 гг. – временный поверенный в делах в российской миссии в Христиании (норвежским правительством де-юре признана не была).

487

См. письмо 20. Йонас Мариус Лид после возвращения его из поездки в Советскую Россию в 1920 г.

488

См. письмо 81.

489

Издательство «Слово», учреждено в Германии в 1920 г. крупной немецкой издательской фирмой «Ульштейн» (см. письмо 76). Руководителем издательства стал один из деятелей кадетской партии И. В. Гессен. Он был одновременно издателем и редактором одной из наиболее влиятельных эмигрантских газет «Руль», так же издававшейся на деньги фирмы «Ульштейн». «Слово» печатало дешевые издания русской классики (4-томное собрание сочинений М. Ю. Лермонтова, 10-томное – Н. В. Гоголя), наиболее известных и читаемых русских современных прозаиков, особенно М. Алданова («Заговор», «Ключ», «Современники», «Бегство», «Земля и люди»). В этом издательстве вышли первые прозаические произведения В. В. Набокова («Защита Лужина»). «Слово» уделяло внимание мемуарам и исторической литературе: вышли «Воспоминания Н. Врангеля», «Очерки русской культуры» П. Н. Милюкова, «Россия в мировой войне 1914–1915 гг.» Ю. Н. Данилова и др. Издательство, по-видимому, работало до середины 1930-х годов и было закрыто из-за прекращения финансирования со стороны фирмы «Ульштейн» (см. сайт ХРОНОС: http://www.hrono.ru/organ/ukaz_i/izd1920slovo.php).

490

Нем.: Gesellschaft mit beschränkter Haftung – общество с ограниченной ответственностью.

491

Международный издательский дом Bonnier AB (Швеция).

492

Алексей Максимович Пешков (литературный псевдоним Максим Горький, устоявшимся является также неверное употребление настоящего имени писателя в сочетании с псевдонимом – Алексей Максимович Горький, 1868–1936) – русский советский писатель, прозаик, драматург, получивший мировую известность.

Один из самых популярных авторов рубежа XIX и XX веков, автор произведений с революционной тенденцией, близкий социал-демократам, находившийся в оппозиции царскому режиму. В 1917–1919 гг. вел большую общественную работу, спас многих представителей интеллигенции от репрессий и голода.

493

Имеется в виду заграничный Центросоюз.

494

См. письмо 82.

495

Регалия (от лат. regalis – принадлежащий царю) – здесь: привилегия высшей государственной власти.

496

Проф. А. А. Чупров.

497

См. письма 49, 77, 79, 82.

498

См. письма 70—72, 83.

499

См. письма 54, 60.

500

Евангелие от Матфея. 7:6 «Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями».

501

Англ.: тупик.

502

См. письма 81, 83.

503

См. письма 36, 37, 43, 51, 52, 55, 72, 76.

504

См. письма 36, 37, 43, 51, 52, 55, 72, 76, 84.

505

Красина Любовь Васильевна (урожд. Миловидова,? – ?) – участница социал-демократического движения в России в конце XIX века. С 1902 г. жена Л. Б. Красина (официально брак был заключен в 1915 г.). После революции 1917 г. по согласию с мужем осталась с детьми в Швеции, после разрыва с Л. Б. Красиным – в эмиграции.

506

См. письма 82, 83.

507

См. письма 81, 83, 84.

508

См. письма 44, 47, 49, 50, 53, 54, 58, 61, 78.

509

См. письмо 14.

510

Илен Нильс Клаус (норв.: Ihlen Nils Klaus, 1855–1925) – инженер и промышленник, деятель либеральной партии Венстре (норв.: Venstre), министр иностранных дел Норвегии с 1913 по 1920 г.

511

Scandinavian Central International Relief Committee Copenhagen – учрежден (1920?) для оказания помощи населению Советской России, пострадавшему от последствий Гражданской войны и экономической блокады Антанты.

512

См. письмо 49.

513

Фр.: соответственно.

514

См. прим. 1 на с. 193.

515

Через Ревель (швед. и нем. устар.: Reval – Таллин).

516

См. письма 49, 58, 61, 64, 66, 67, 76, 77, 81.

517

Ногин Виктор Павлович (1878–1924) – российский профессиональный революционер-большевик, советский партийно-государственный деятель. Из рабочих, социал-демократ (с 1898), сотрудничал с ленинской газетой «Искра». Член ЦК РСДРП (с 1907), член Русского бюро ЦК РСДРП (с 1910). Неоднократно подвергался репрессиям (8 арестов, 6 побегов, 6 лет провел в тюрьмах). После Февральской революции избран председателем Моссовета. Во время Октябрьской революции руководил московским Военно-революционным комитетом. Под его руководством большевики победили в Москве. В первом Совнаркоме – нарком по делам торговли и промышленности. Выступил за коалиционное социалистическое правительство и вышел из Совнаркома и ЦК РСДРП(б). Вскоре признал это решение ошибкой. Занимал пост комиссара труда Московской области, затем заместителя наркома труда РСФСР.

518

Розовский Соломон Захарович (1879–1924) – участник рабочего движения, учился в Рижском политехникуме, сотрудничал с ленинской газетой «Искра», член РСДРП (с 1903), с 1904 г. на нелегальной партийной работе, делегат Таммерфорской конференции РСДРП(б). После Февральской революции и перехода партии на легальное положение стал членом Петроградской городской думы, в предоктябрьский период – член Петербургского комитета РСДРП(б). После Октябрьской революции работал в Народном комиссариате продовольствия.

519

Клышко Николай Константинович (1880–1937) – революционер польского происхождения, член РСДРП после II съезда партии (1903), в эмиграции в Великобритании сблизился с М. М. Литвиновым, работал на предприятии «Виккерс», женат на англичанке. После Октябрьской революции – полпред в Эстонии, позже работал в наркомате внешней торговли РСФСР. Во время переговоров советской делегации о торговом соглашении с Великобританией (1920–1921) – помощник и переводчик Л. Б. Красина. В дальнейшем – сотрудник советского полпредства в Лондоне. С 1923 г. – начальник экспертного отдела Наркомвнешторга. В 1924–1926 гг. – советский торгпред в Китае. Позже работал в ВСНХ, Госиздате. Арестован и казнен во время Большого террора.

520

Личность не установлена.

521

Чердынцев Виктор Иванович (1870-е – 1942) – инженер-технолог, специализировался в текстильном деле, в дореволюционные годы стажировался на промышленном предприятии в Англии. Был в 1920 г. включен в советскую торговую делегацию, возглавляемую Л. Б. Красиным и В. П. Ногиным, как знаток текстильной промышленности.

522

См. письма 82, 83, 85.

523

Фр.: Разве что одно слово.

524

См. письма 82, 83, 85, 87.

525

См. письма 82, 83, 85, 87.

526

Делегация во главе с Л. Б. Красиным использовала политическую обстановку не только для того, чтобы получить в Швеции машины, инструменты, сельскохозяйственные орудия, паровозы, в которых нуждалась Советская Россия, но и для того, чтобы повысить интерес к торговле со стороны других государств. С этой целью в первые же дни пребывания в Стокгольме Красин начал переговоры с крупнейшей в Швеции паровозостроительной фирмой «А. Б. Нюдквист и Хольм». В переговоры вступили также четырнадцать крупнейших промышленных фирм, объединившихся в концерн для переговоров с Советской Россией. На заключительной стадии переговоров в них приняло участие шведское правительство. Переговоры закончились заключением договоров с концерном, с фирмой «А. Б. Нюдквист и Хольм» и шведским правительством. Сущность договора с концерном состояла в том, что советская сторона в лице Центросоюза, внеся в шведский банк 25 миллионов крон золотом, получала право в течение ближайших четырнадцати месяцев закупать в Швеции любые товары на общую сумму в 100 миллионов крон. (Источник: Карпова Р. Ф. Л. Б. Красин – советский дипломат. М., 1962. Гл.: Стокгольм. Первая удача.)

527

Stockholms EnskildaBank – основан в 1857 г. в Стокгольме Андре Оскаром Валленбергом как первый частный. К началу XX века активно участвовал в индустриальном развитии Швеции.

528

Svenska Handelsbanken A/B (ранее назывался Stockholms Handelsbank) – шведский коммерческий банк, осн. в 1871 г. За время с 1914 по 1917 г. он в результате поглощения нескольких региональных банков трансформировался из преимущественно столичного в один из самых крупных национальных банков Швеции (143 отделения по всей стране в 1917 г.).

529

Skandinaviska Kredit-Aktiebolaget i Göteborg.

530

См. письма 77, 79, 82.

531

Имеется в виду заграничный Центросоюз.

532

См. письма 37, 40, 41.

533

См. письма 49, 58, 61, 64, 66, 67, 76, 77, 81.

534

Текст письма на открытке, адресованной О. Броку в Nykirke.

535

См. письмо 54.

536

Струве Петр Бернгардович (1870–1944) – русский общественный и политический деятель, экономист, публицист, историк, философ. Учился в С. – Петербургском университете в 1889–1894 гг. сначала на естественном, затем на юридическом факультете. В 1890 г. основал там марксистский кружок. В 1892 г. учился в университете в Граце (Австрия) у социолога Л. Гумпловича и решил стать экономистом. В 1894 г. опубликовал книгу «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России», которая открыла эпоху борьбы русского марксизма с народничеством в легальной печати и стала «символом веры» социал-демократов в России. В 1896 г. стал участником Лондонского конгресса II Интернационала. Написал аграрную часть доклада российской делегации, с которым выступил Г. В. Плеханов. Редактор первых марксистских журналов «Новое слово» (1897) и «Начало» (1899). Для I съезда РСДРП в 1898 г. написал «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии». В апреле 1900 г. в Пскове принимал участие в совещании по созданию газеты «Искра» вместе с Л. Мартовым, А. Н. Потресовым, С. И. Радченко, М. И. Туган-Барановским, А. М. Стопани и В. И. Лениным. В дальнейшем Струве перешел от марксизма к либерализму, путь к которому завершил в 1907 г. С 1901 г. в эмиграции, с 1902 г. редактор журнала «Освобождение». Стал инициатором и одним из авторов сборника «Проблемы идеализма» (1902), в котором стремился обосновать философские основы либеральной политики. Один из создателей либерального «Союза освобождения». В 1904 г. в качестве делегата этого движения принял участие в Парижской конференции оппозиционных и революционных партий России. В 1905 г. вернулся в Россию в результате амнистии, дарованной ему лично по ходатайству С. Ю. Витте. Член ЦК партии кадетов (1905–1915), 8 июня 1915 г. вышел из ЦК, а фактически отошел от партии в 1908 г. В 1907 г. – депутат II Государственной Думы (1907) от Петербурга. С 1906 г. в С. – Петербургском политехническом институте: преподаватель, доцент, экстраординарный профессор, заведующий кафедрой политэкономии. С 1913 г. – магистр, экстраординарный профессор Петербургского университета. В 1917 г. (в апреле – мае) директор экономического департамента МИД, в мае избран в академики Российской академии наук. Возглавлял с 1906 г. журнал «Русская мысль» и оставался его редактором до закрытия большевиками в 1918 г. К большевистскому перевороту отнесся отрицательно. Вошел в члены Особого совещания при генерале А. И. Деникине. В феврале 1920 г. после поражения Деникина эвакуируется из Новороссийска в Константинополь. Входил в состав правительства генерала П. Н. Врангеля (начальник управления иностранных дел). Эвакуация белых войск из Крыма застала его в дипломатической командировке. В эмиграции во Франции издавал газету «Возрождение».

537

См. письма 2, 10, 11, 17, 21, 48.

538

См. письма 21, 22, 28, 38, 53, 66, 76.

539

См. письма 14, 20, 25, 28, 31, 34, 36, 49, 53, 61, 66, 76, 78, 83.

540

Имение на Северном Кавказе перешло К. Н. Гулькевичу по наследству от его отца, Н. В. Гулькевича, тайного советника, занимавшего должность делопроизводителя в Кавказском комитете. Последний получил его в награду за службу и в ознаменование завоевание Кавказа. Ныне город Гулькевичи в Краснодарском крае.

541

Микельсен Кристиан (норв.: Michelsen Peter Christian Hersleb Kjerschow, 1857–1925) – норвежский судовладелец, влиятельный политик (партия Венстре) и государственный деятель, первый премьер-министр независимой Норвегии (1905–1907). Известен центральной ролью в расторжении в 1905 г. унии со Швецией. После ухода из политики (1912) завещал большую часть своего состояния на развитие науки. С 1919 г. его политическая активность носила эпизодический характер.

542

См. письмо 81. Временный поверенный в делах в Христиании, назначенный С. Д. Сазоновым после отказа К. Д. Набокова в 1920 г. от должности посланника. Юридическим признанием со стороны норвежских властей не пользовался.

543

А. А. Чупров.

544

Правильно: Lückhoffstraße 19, Berlin.

545

Имеется в виду Б. А. Никольский. См. письма 21, 22, 28, 38, 53, 66, 76, 90.

546

Текст письма на почтовой открытке.

547

См. письма 83, 91.

548

В мае 1920 г. Л. Б. Красин во главе советской делегации прибыл в Лондон для переговоров с британским правительством о признании и торговле с Советской Россией. В 1920–1923 гг. он был полпредом и торгпредом в Великобритании.

549

Правильно: Rättvik. Центр одноименного муниципалитета южношведской провинции Даларна.

550

См. письма 77, 79, 82, 89.

551

Даларна (швед.: Dalarna, устар.: Далекарлия) – провинция в средней Швеции в области Свеаланд.

552

Ключевский Василий Осипович (1841–1911) – русский историк, профессор Московского университета; академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук (сверх штата) по истории и древностям русским (1900), председатель Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете, тайный советник.

553

Е. Ф. Гофман. См. письма 49, 77, 79, 82, 83, 84.

554

Вероятно, автор письма здесь ошибся, имея на самом деле в виду А. М. Беркенгейма.

555

См. письма 14, 20, 25, 28, 31, 34, 36, 49, 53, 61, 66, 76, 78, 83, 90, 91.

556

Представители партии кадетов, находившихся в эмиграции в Германии, в начале 1920 г. обратились к немецкой издательской фирме «Ульштейн» с предложением создания совместного русского книгоиздательства. Предложение исходило от русской группы, в состав которой входили П. Н. Милюков, И. В. Гессен, А. И. Каминка и посланник в Швеции К. Н. Гулькевич, являвшийся представителем в Стокгольме Временного правительства, а позже – существовавших на территории России Белых правительств. Дата официальной регистрации издательства – 17 апреля 1920 г. Юридическим местонахождением книгоиздательства, основанного на правах ООО (нем.: Г.м.б. Х.), был г. Данциг. Управление им находилось в Берлине. В основной капитал в 4 миллиона марок при регистрации издательства по половине было вложено русской группой, с одной стороны, и Ульштейнами, с другой. Русская группа преимущественно состояла из видных кадетов. Представителем их, в ранге директора издательства, был И. В. Гессен. А представителем Ульштейнов, в ранге содиректора, был Фридрих (Фритц) Росс. Период 1920–1924 гг. стал пиком издательской деятельности «Слова». В это время было выпущено 123 названия. Примерно две трети – издания русской художественной литературы: классиков, от Пушкина до Чехова, и современных авторов России (Блок) и эмиграции (Бунин). Одну треть выпущенной «Словом» литературы составили книги по истории, социальным наукам и естествознанию. Книгоиздательство «Слово» просуществовало с 1920 по 1935 г. Фактический конец издательства «Слово» в 1924 г. объясняется, по некоторым сведениям, невозможностью экспортировать книги «Слова» в Советскую Россию и ослаблением покупательной способности эмигрантов после введения твердой валюты в Германии. (Источник: Кратц Г. Материалы к истории берлинского книгоиздательства «Слово» в зарубежных коллекциях // Документальное наследие русской культуры в отечественных архивах и за рубежом. Материалы международной научно-практической конференции. 29–30 октября 2003 г. М.: РОССПЭН, 2005. С. 312–321.)

557

Текст письма на почтовой открытке.

558

Личность не установлена.

559

См. письма 22, 60.

560

См. письма 67, 68, 84.

561

Личность не установлена.

562

Учрежденное в Норвегии заграничными кооператорами одноименное акционерное общество.

563

Личность не установлена.

564

Личность не установлена.

565

Англ.: (здесь) политическая провинция.

566

См. письмо 94.

567

См. письма 21, 22, 28, 38, 53, 66, 76, 90, 91.

568

См. письма 49, 77, 79, 82, 83, 84, 93.

569

См. письма 63, 66.

570

Вероятно, речь об экспедиторской фирме B. Iversen & Co, осн. в 1906 г.

571

См. письма 81, 83, 84, 85.

572

Густав Сандстрем (швед.: Gustaf Sandström, 1865–1930) – юрист, шведский государственный деятель, министр юстиции в правительстве Карла Стаафа с 1911 по 1914 г.

573

Карл Стааф (швед.: Karl Staaf, 1860–1915) – шведский государственный и политический деятель. По образованию юрист, адвокат. В 1900 г. участвовал в основании либеральной Объединенной партии Швеции, возглавил ее радикальное крыло, а в 1905 г. – партию. Премьер-министр Швеции (1911–1914).

574

Правильно: impartialité (фр.) – беспристрастие.

575

Лат.: вследствие этого.

576

Итал.: грешен.

577

Нем.: я не прошу правды.

578

Заграничный Центросоюз под этим названием был зарегистрирован в Норвегии как акционерное общество.

579

См.: Памятная книжка: Красный террор в советской Арктике, 1920–1923: документальные материалы / Юрий Дойков. Архангельск, 2011.

580

Текст на почтовой открытке (brevkort), адресованной автором проф. Броку в Nykirke.

581

См. письмо 96.

582

См. письма 42—44, 47, 55.

583

См. письма 36, 37, 43, 51, 52, 55, 72, 76, 84, 85.

584

См. письма 21, 22, 28, 38, 53, 66, 76, 77, 90, 91, 96, 97, 98.

585

По воспоминаниям Б. А. Вилькицкого, в Лондоне в это время находилось руководство сибирского Союза кооператоров («Закупсбыт») и сибирского отделения Центросоюза. (См.: Вилькицкий Борис. Когда, как и кому я служил под большевиками. Воспоминания белогвардейского контр-адмирала. Архангельск, 2001. С. 19.)

586

См. письма 49, 77, 79, 82, 83, 84, 93, 96.

587

Броссе Федор (Теодор) Лаврентьевич (1873–1953) – последний генеральный консул дореволюционной России в Стокгольме.

588

Мишле Кристиан Фредрик (норв.: Michelet Christian Fredrik, 1863–1927) – норвежский политический и государственный деятель, политик (партия Хейре), юрист. Мэр города Бэрум (Bærum) в 1899–1910 гг., депутат стортинга (1910–1921). Министр иностранных дел в кабинете Халворсена (норв.: Halvorsen) с 1920 по 1921 г. и вновь в 1923–1924 гг.

589

С марта по октябрь 1920 г. у власти в Швеции находилось правительство К. Я. Брантинга (Социал-демократическая рабочая партия Швеции – СДРПШ).

590

Англ.: редактированием.

591

Е. Ф. Гофман.

592

Луначарский Анатолий Васильевич (1875–1933) – русский советский писатель, общественный и политический деятель, переводчик, публицист, критик, искусствовед. Участник революции 1905–1907 гг. и Октябрьской революции 1917 г. С октября 1917 г. по сентябрь 1929 г. первый нарком просвещения. В качестве наркома просвещения сыграл важную роль в привлечении интеллигенции на сторону большевиков. Академик АН СССР (01.02.1930).

593

См. письмо 83.

594

См. письма 49, 70, 72.

595

От фр.: fêter – чествовать.

596

Текст письма на почтовой открытке.

597

Правильно: Вильгельм Вильгельмсен 2-й (норв.: Wilhelm Wilhelmsen, 1872–1955) – крупный норвежский судовладелец, более 30 лет руководивший крупнейшей в Норвегии судоходной одноименной компанией. Она была основана в 1861 г. в Tønsberg его отцом, Вильгельмом Вильгельмсеном 1-м (1839–1910). В 1886 г. Вильгельм Вильгельмсен 2-й превратился в самого богатого судовладельца города. Его сыновья Хальфдан по прозвищу Консул Вильгельмсен (1864–1923) и Вильгельм по прозвищу Капитан Вильгельмсен (1872–1955) стали пионерами перехода норвежского торгового флота от парусных судов к пароходам.

598

Отель «Континенталь» был открыт в Дрездене в 1897 г. в связи с модернизацией территории вокруг железнодорожного вокзала.

599

Личность не установлена.

600

Керженцев (наст. фамилия Лебедев) Платон Михайлович (1881–1940) – советский государственный и общественный деятель, революционер, экономист, журналист. Родился в семье врача, депутата I Государственной Думы М. Д. Лебедева. С 1904 г. член РСДРП. Тогда же был арестован за революционную деятельность и отбыл шестимесячное тюремное заключение в Москве. Позднее работал в Нижнем Новгороде в местной организации большевиков до начала 1906 г., когда был сослан в Вологодскую губернию на три года. Бежал и с 1906 по 1912 г. нелегально работал в Петербурге и Киеве, принимая участие в большевистских периодических изданиях. С 1912 до 1917 г. в эмиграции работал в заграничных организациях РСДРП(б) в Лондоне, Париже, Нью-Йорке, сотрудничал в ряде газет и журнал. В 1917 г. вернулся в Россию. Корреспондент газеты «Правда», сотрудничал в «Новой жизни», а с 1918 г. стал сотрудником, а затем заместителем редактора «Известий ВЦИК». С весны 1919 г. до конца 1920 г. руководил российским телеграфным агентством (РОСТА). Летом 1920 г. участвовал в составе советской делегации в мирных переговорах с Финляндией. В 1920–1921 гг. – на работе в НКИД. В 1921–1923 гг. занимал пост полпреда в Швеции. Подписал договоры с Норвегией и Швецией (последний не был ратифицирован риксдагом). С 1925 до 1926 г. занимал пост советского полпреда в Италии. Автор ряда работ по вопросам культуры, научной организации труда и истории партии.

601

Личность не установлена.

602

Линдхаген Карл Альберт (швед.: Lindhagen Carl Albert, 1860–1946) – шведский юрист, социалист и политик. Глава городского магистрата Стокгольма (1903–1930). В апреле 1917 г. в составе группы шведских социалистов приветствовал В. И. Ленина в Стокгольме во время его путешествия из Германии в Россию. Как юрист, Линдхаген участвовал в качестве консультанта в подготовке завещания Альфреда Нобеля. Он был первым в истории секретарем Нобелевского комитета, в 1899 г. предложил идею номинировать на получение Нобелевской премии мира за антивоенную деятельность. Выступал за более благоприятные условия для коренных жителей Северной Швеции – народа саами.

603

Миккола Иосиф Юлиус (финск.: Mikkola Jooseppi Julius, 1866–1946) – финский языковед-славист, иностранный член-корреспондент АН СССР (1925). Основные труды в области сравнительной грамматики славянских языков, связей славянских языков с прибалтийско-финскими, германскими и др. Занимался древней историей Северной и Восточной Европы.

604

Kilden, eller Brevet om fiskeren Markus (рус.: «Источник, или Письмо рыбака Маркуса») – роман норвежского писателя Габриэля Скотта (норв.: Gabriel Scott, 1874–1958), который рассказывает историю рыбака, живущего обычной жизнью и обуреваемого обычными мыслями. Впервые опубликован в 1918 г. Вместе с книгой «Det gylne Evangelium» («Золотое Евангелие») входил в число самых популярных произведений этого автора.

605

А. А. Чупров.

606

Норв.: спасибо.

607

См. письма 54, 106.

608

Не печатается.

609

К. Н. Гулькевич написал письмо Ф. Нансену на норвежском языке, который изучил преимущественно самостоятельно.

610

Норвежские артикли.

611

Каутский Карл (нем.: Kautsky Karl, 1854–1938) – немецкий экономист, историк и публицист. Теоретик классического марксизма, редактор четвертого тома «Капитала» Карла Маркса.

612

См. письма 83, 101.

613

Личность не установлена.

614

Личность не установлена.

615

Проф. А. А. Чупров. См. письма 93, 104—107.

616

Продовольственная посылка, отправленная О. Броком из Христиании родственникам А. А. Чупрова в Петроград.

617

Ланге Христиан Лоус (норв.: Lange Christian Lous, 1869–1938) – норвежский политик, генеральный секретарь Межпарламентского союза. Родился в Ставангере. получил образование в Университете Христиании (1893), получив степень магистра гуманитарных наук. В 1909 г. занял пост генерального секретаря Межпарламентского союза, вследствие чего переехал в Брюссель, где находилась штаб-квартира Союза. С началом Первой мировой войны вынужден был перенести штаб-квартиру в Норвегию, где практически в одиночестве продолжил свою работу. В послевоенное время Ланге активно занимался восстановлением деятельности Союза, а в 1921 г. организовал первую послевоенную конференцию в Женеве. Принимал активное участие в деятельности Лиги Наций, где являлся делегатом от Норвегии. В тот же год вместе с Карлом Яльмаром Брантингом он был удостоен Нобелевской премии мира «за пропаганду арбитража как средства решения международных конфликтов». Нобелевская лекция Ланге была посвящена интернационализму.

618

Савич Никанор Васильевич (1869–1942) – русский политический деятель. Депутат Государственной Думы III и IV созывов (1907–1917). Из дворянско-помещичьей семьи. Окончил физико-математический факультет Новороссийского университета. В 1907–1917 гг. – член III и IV Государственных Дум от Харьковской губернии. По политическим взглядам – конституционный монархист. Член фракции «Союз 17 октября». С 1912 г. в комиссии по военным и морским делам – председатель подкомиссии по военно-морским делам, член земельной и бюджетной комиссий. С августа 1915 г. – член Прогрессивного блока и Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства. 28 февраля 1917 г. был назначен комиссаром Временного комитета Государственной Думы в Военное и Морское министерства. От поста морского министра во Временном правительстве отказался. После октября 1917 г. – участник Белого движения. В 1919 г. – член Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России А. И. Деникине. В ноябре 1920 г. эвакуировался вместе с армией Врангеля из Крыма в Константинополь. В 1921 г. выехал в Париж, участвовал в работе эмигрантских организаций. С 1927 г. отошел от политики.

619

См. письма 44, 47, 49, 50, 53, 54, 58, 61, 78, 85.

620

Положение о Лиге Наций вступило в силу 10 января 1920 г. Ее основными органами стали Общее собрание (Ассамблея), Совет Лиги Наций в составе четырех постоянных членов (представители Великобритании, Франции, Италии, Японии) и четырех временных, сменявшихся ежегодно, Постоянный секретариат во главе с генеральным секретарем. Ассамблея и Секретариат Лиги Наций располагались в Женеве. Роль защитника интересов российских беженцев за границей с падением правительства Врангеля перешла к Совещанию послов во главе с М. Н. Гирсом, созданному в Париже в феврале 1921 г. 27 июня 1921 г. сессия Совета Лиги Наций приняла решение учредить должность Верховного комиссара по делам русских беженцев (с тем условием, чтобы он не был русским и чтобы ни один русский не мог быть приглашен в качестве технического советника комиссара или в секретариат по беженским делам). Согласие принять пост Верховного комиссара по делам беженцев 20 августа 1921 г. дал Ф. Нансен, а 12 сентября он приступил к своим обязанностям.

621

Перевод письма Ф. Нансена с норв.: «Мой дорогой Гулькевич, я нашел Ваше любезное письмо, как только приехал сюда после нескольких дней, проведенных в Риме. Спешу поблагодарить Вас и сказать, что я не мог бы найти лучшего, чем Вы, советника для представления интересов русских беженцев. Я думаю, однако, Вы и без меня понимаете это. И я думаю, что нам с Вами было бы легко соглашаться. В то же время я должен признать, что недостаточно хорошо представляю себе эту область и что мне неизвестны планы русских, находящихся в Париже и в Женеве. Мне известно, что русские хотели, чтобы я назначил членом моего бюро избранного ими представителя. Однако мне пришлось проинформировать Вас, что это невозможно. Отчасти потому, что Совет Лиги Наций решил, что никакой русский не должен быть включен в штат моего бюро. Тем не менее я сообщил им, что я, конечно, был бы рад получать от них (русских) представителей ценные сведения, а также что я готов советоваться с ними по всем важным делам. Возможно, господин де Гирс и его окружение уже думали о Вас именно как о возможном представителе русских беженцев и том, что Вы как такой представитель могли бы иметь задачей подавать мне советы и предоставлять все полезные сведения. Если дело обстоит именно так, то я только могу выразить свое убеждение, что лучшего выбора, чем Вы, не существует. В общем, я должен Вам сказать, что и для меня, и в целом для самой задачи было бы самым большим счастьем принять Вашу помощь и совет. Таким образом, если Вы посчитаете возможным для себя участвовать в этой работе, Вы наверняка принесете большую пользу как Вашим соотечественникам, так и самому делу. К настоящему времени мой опыт общения с разными фракциями русских беженцев свидетельствует, что с некоторыми из них довольно сложно работать, и они, как кажется, не всегда ясно представляют себе, что должно быть сделано. Я остаюсь здесь всего на несколько дней, после чего направлюсь через Польшу в Россию, чтобы организовать работу там и посетить пораженные голодом области – особенно Саратов, где мы в настоящее время работаем. После этого, возможно в декабре, я вернусь в Норвегию на некоторое время. С дружеским приветом Ваш любящий друг Ф. Н.»

622

Правильно норв.: tak skal du ha (рус.: спасибо).

623

Den store hunger (рус.: «Великий голод») – роман норвежского писателя Йохана Бойера (норв.: Johan Bojer). Книга впервые опубликована в 1916 г. Роман переведен на многие языки мира и экранизирован.

624

Гирс Михаил Николаевич (1856–1932) – русский дипломат, посол в Константинополе (1911–1914) и Риме (1915–1917). После Октябрьской революции 1917 г. не признал советское правительство и остался в эмиграции, поселившись в Париже. Возглавил совет бывших послов, входил в состав Русского политического совещания. Являлся представителем генерала П. Н. Врангеля при командовании союзников.

625

См. письмо 89.

626

Проф. А. А. Чупров.

627

Вписано К. Н. Гулькевичем на полях письма.

628

Правильно нем.: лютеранский праздник Buss– und Bettag: «День покаяния и молитвы».

629

Der Altmarkt (рус.: Старый рынок) – самая старая рыночная площадь в Дрездене, упоминается с XIV века.

630

Нем.: штамп на бандероли – «печатное».

631

Дочь Олафа Брока – Марианна Брок.

632

Нильс Ларсен (норв.: Nils Larsen, 1888–1937) – известный норвежский пианист, композитор и педагог.

633

Значение термина по Ожегову: «Туше – манера прикосновения к клавишам фортепьяно при игре».

634

Норв.: крестьянин здесь работает с радостью.

635

Норв.: когда правительство не может бесцеремонно реквизировать его продукты.

636

Норв.: он платит свой налог в натуральной форме.

637

Captation (англ.) – заискивание, угодничание.

638

Ведель Вальдемар (дат.:Vedel Valdemar, 1865–1942) – известный датский писатель и литературовед, профессор университета в Копенгагене.

639

Банг Герман Йоахим (дат.: Bang Herman Joachim, 1857–1912) – датский писатель, литературный и театральный критик, театральный деятель, близкий друг Г. Ибсена.

640

Ланге Христиан Лоус (норв.: Lange Christian Lous, 1869–1938) – норвежский историк, политолог, преподаватель. Один из наиболее выдающихся сторонников теории и практики интернационализма – движения в защиту международного экономического и политического сотрудничества наций (противостояло идеям национализма в его крайних формах – джингоизм и шовинизм), генеральный секретарь Межпарламентского союза Европы.

641

См. письма 48, 104. Бойер Йохан (норв.: Bojer Johan, 1872–1959) – норвежский писатель и драматург, главной темой сочинений которого была судьба бедняков – фермеров, рыбаков, норвежских эмигрантов в США.

642

Проф. А. А. Чупров.

643

Сэр Альфред Уильям Фортескью Нокс (англ.: Sir Alfred William Fortescue Knox, 1870–1964) – британский генерал-майор, военный атташе Великобритании в России в годы Первой мировой войны, глава британской миссии на востоке России во время Гражданской войны. Автор книги воспоминаний: With the Russian army, 1914–1917: being chiefly extracts from the diary of a military attaché (1921).

644

Личность не установлена.

645

Личность не установлена.

646

Амфитеатров Александр Валентинович (1862–1938) – прозаик, публицист, фельетонист, литературный и театральный критик, драматург, автор сатирических стихотворений, выступал как оперный певец. В 1921 г. эмигрировал.

647

Проф. А. А. Чупров. См. письма 91, 93.

648

Хинчук Лев Михайлович (1869–1944) – член РСДРП с 1903 г., меньшевик. Во время революции 1905–1907 гг. член исполкома Петербургского совета. В марте – сентябре 1917 г. председатель Моссовета. В 1917–1918 гг. стал членом контрреволюционного «Комитета Спасения Отечества и Революции». В 1920 г. принят в РКП(б). С 1919 г. член коллегии Наркомата продовольствия РСФСР, где работал, по его словам, «проводя усиленно продразверстку». С 1921 г. председатель Центросоюза, с 1926 г. председатель Совета Центросоюза и председатель Всероссийского центра кооперативного совета. С ноября 1926 г. торгпред в Великобритании, в 1930–1934 гг. – посол СССР в Германии.

649

Лежава Андрей Матвеевич (1870–1937) – советский государственный и партийный деятель, с 1880-х гг. в народническом движении, с 1904 г. член РСДРП(б). После Октябрьской революции 1917 г. на руководящей хозяйственной и советской работе. В 1919–1920 гг. председатель Центросоюза, в 1921–1922 гг. заместитель наркома внешней торговли РСФСР, в 1922–1924 гг. нарком внутренней торговли, в 1924–1930 гг. заместитель председателя СНК РСФСР, одновременно председатель Госплана РСФСР, затем председатель треста «Союзрыба».

650

Видимо, «Северолес» – государственный лесной трест. Образован по решению Совета Труда и Обороны осенью 1921 г. Правление до 1927 г. находилось в Москве. В постоянное пользование «Северолесу» было передано 24,2 млн десятин лесных угодий в Архангельской, Мурманской, Вологодской губерниях и Карелии, а также значительное число лесопильных заводов. С организацией треста лесопромышленность Севера приобрела общегосударственное значение и стала служить важнейшим источником валюты, необходимой для восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства страны. В Архангельске трест существовал первоначально до 1943 г., в 1948 г. возобновил свою деятельность, ликвидирован в 1957 г.

651

Возможно, Мартынов Михаил Николаевич (1889–1970?) – из архангельских мещан, член партии эсеров и один из ее лидеров в Архангельске (1917–1919), в октябре 1918 г. избран гласным Архангельской городской думы, в 1920–1921 гг. работал в губернском статистическом бюро. См.: Поморская энциклопедия. Архангельск, 2001. С. 239.

652

См. письма 83, 93.

653

Евгений Федорович Гофман.

654

Предположительно Huitfeldt Arild Rosenkrantz (1878–1945) – норвежский дипломат.

655

Крылатое латинское выражение: «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку». Афоризм содержит намек на миф о похищении Европы Зевсом (Юпитером).

656

«Руль» – русская эмигрантская ежедневная газета. Выходила в 1920–1931 гг. в Берлине. Редактировалась лидерами кадетской партии И. В. Гессеном и В. Д. Набоковым.

657

Сменовеховство – идейно-политическое течение, возникшее в 1920-е гг. в русской эмиграции. Название происходит от сборника статей «Смена вех», изданного в 1921 г. в Праге. В нем были сформулированы основные идеи этого течения. Сменовеховцы выступали за примирение и сотрудничество с Советской Россией, мотивируя тем, что большевистская власть «переродилась» и действует в национальных интересах России.

658

Возможно, Кирдецов Григорий Львович (1880–1938) – журналист, публицист, сменовеховец, один из теоретиков русского национал-большевизма.

659

Бобрищев-Пушкин Александр Владимирович (1875–1937) – российский адвокат, представитель дворянского рода Бобрищевых-Пушкиных, участвовал в процессе по делу Бейлиса, после революции защищал Владимира Пуришкевича. Товарищ председателя ЦК партии «Союз 17 октября». После революции в эмиграции. Один из активных участников движения «Смена вех». В 1923 г. вернулся в Советскую Россию.

660

Проф. А. А. Чупров.

661

Личность не установлена.

662

Резиденция российского посольства в Париже.

663

См. письма 104—109.

664

См. письма 85, 104—109.

665

См. письма 10, 53, 66, 72, 74.

666

См. письма 76, 84, 85, 99.

667

Личность не установлена. См. письмо 109.

668

«Последний викинг» – роман норвежского писателя Йохана Бойера (норв.: Johan Kristoffer Bojer) о жизни рыбаков Лофотенских островов. Вышел из печати в 1921 г. в издательстве Gyldendal. Пользовался у читателей большим успехом и был впоследствии переведен на десятки иностранных языков.

669

Личность не установлена.

670

Текст на почтовой открытке.

671

См. письма 104—110.

672

Сестры проф. А. А. Чупрова – Ольга и Маруся.

673

См. письмо 104.

674

См. письмо 110.

675

Hôtel de l'Ecu de Geneve. Place du Rhône 2, 1204 Genève, Suisse.

676

Det gyldne Evangelium («Золотое Евангелие») – роман норвежского писателя Габриэля Скотта (1874–1958). Впервые издан в 1921 г. Главными его героями стали святой Петр и Господь, встречающиеся с людьми и с любопытством за ними следящие.

677

Лодыженский Юрий Ильич (1888–1977) – доктор медицины, военврач. Окончил Военно-медицинскую академию в Петербурге, участвовал в Первой мировой войне. В 1919 г. основал в Киеве Международный комитет Красного Креста для помощи жертвам Гражданской войны. В 1920 г. был командирован генералом Врангелем в Женеву для доклада Международному Красному Кресту о положении в России.

678

Астров Николай Иванович (1868–1934) – русский политический и общественный деятель. По образованию юрист. Один из ведущих московских муниципальных деятелей конца XIX – начала XX века. Московский городской голова (1917).

679

Графиня Панина Софья Владимировна (1871–1956) – аристократка, представительница рода Паниных. Владела крупными поместьями в Подмосковье, Смоленской, Воронежской губерниях и в Крыму. Критически относилась к самодержавию, за что получила прозвище «красной графини». Член ЦК партии кадетов. Известна широкой благотворительной деятельностью. Председатель ряда благотворительных обществ, товарищ министра государственного призрения Временного правительства. Ее трудами открыт Детский столичный и Лиговский народный дом. Работала в Постоянной комиссии по устройству народных чтений. Была товарищем председателя Общества для пособия учащимся в начальных городских училищах и Российского общества защиты женщин.

680

См. письма 104—110.

681

Гучков Александр Иванович (1862–1936) – российский политический деятель, лидер партии «Союз 17 октября». Председатель III Государственной Думы (1910–1911), депутат Думы (1907–1912), член Государственного совета Российской империи (1907 и 1915–1917). Военный и морской министр Временного правительства России (1917).

682

См. письма 54, 105, 107.

683

Фр.: одерживают верх.

684

Фр.: на гребне.

685

Великий князь Кирилл Владимирович (1876–1938, Париж) – второй сын великого князя Владимира Александровича, третьего сына императора Александра II, и великой княгини Марии Павловны; двоюродный брат Николая II. В 1924 г. в эмиграции, провозгласил себя Императором Всероссийским Кириллом I, с чем не согласилась часть императорской семьи.

686

Фр.: им этим же хорошо отплатит.

687

См.: письмо 107.

688

Фр.: это может быть следствие возраста.

689

Норв.: треска.

690

Габриэль Скотт (норв.: Gabriel Scott; собственно Габриэль Скотт Йенсен, 1874–1958) – норвежский поэт, писатель, драматург и детский писатель.

691

Suisse Geneve Pension Mathey Route de Florissant.

692

Норв.: Spænding – напряжение.

693

См. прим. 3 на с. 225 и письмо 112.

694

Норв.: Спасибо за старое.

695

Норв.: областях.

696

Личность не установлена.

697

Скирмунт Константин Генрихович (польск.: Konstanty Skirmunt, 1866–1949) – польский политик и дипломат, министр иностранных дел Польши с 11 июня 1921 г. по 6 июня 1922 г.

698

См. письма 110, 112.

699

См. письмо 112.

700

Предположительно речь идет о словосочетании «Символ веры», который Ф. М. Достоевский вынес в эпиграф письма к Н. Д. Фонвизиной, написанного им по выходе из Омского каторжного острога перед отбытием в семипалатинскую ссылку (1854): «…Я скажу Вам про себя, что я – дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоила и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И, однако же, Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие-то минуты я сложил себе символ веры, в котором все для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной…». (См.:. Письмо Ф. М. Достоевского Н. Д. Фонвизиной. Конец января – февраль 1854 // Полное собрание сочинений и писем Ф. М. Достоевского: В 30 т. Т. 28. Кн. 1. С. 176.) См. также: Новикова Е. Г. «Христос вне Истины» и «Истина вне Христа». Ф. М. Достоевский и Н. Д. Фонвизина // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2014. № 3 (29). С. 144–152.

701

См. письма 108—111.

702

Suisse Geneve Pension Mathey Routede Florissant.

703

Не печатается.

704

См. письма 54, 105, 106, 112.

705

См. письма 110—113.

706

Фр.: хотя многие месяцы прошли после мероприятий, все еще далеко от того, чтобы быть… полностью реализовано.

707

Предположительно Christensen Hjalmar (1869–1925) – норвежский писатель, литературный критик и историк. Придерживался консервативных политических взглядов и прогерманской ориентации.

708

Англ.: (здесь) в посылках.

709

Тиран (др. – греч.: τύραννος) – в Древней Греции лицо, насильственно захватившее власть. Слово употреблялось в смысле современного «диктатор».

710

Фр.: банальности.

711

«Помгол» (помощь голодающим) – название общественного органа, образованного в Советской России в связи с сильным неурожаем, поразившим обширную территорию страны (особенно Поволжье), крестьянское население голодающих районов составляло около. 30 млн чел. 21 июля 1921 г. ВЦИК утвердил статус общественного Всероссийского комитета помощи голодающим (Помгола). Комитет возглавил председатель Моссовета Л. Б. Каменев, а А. И. Рыков назначен его заместителем. Почетным председателем избран писатель В. Г. Короленко. В состав Помгола вошли 12 представителей власти (М. М. Литвинов, А. В. Луначарский и др.) и известные ученые и общественные деятели России: Максим Горький, графиня Софья Панина, Вера Фигнер, бывший председатель II Государственной Думы Федор Головин, экономист Сергей Прокопович и его жена Екатерина Кускова, Николай Кишкин, а также множество агрономов, врачей и писателей. Большевистские деятели рассчитывали при посредничестве Помгола получить помощь западноевропейских государств и США.

Постановлением Президиума ВЦИК от 27 августа 1921 г. общественная организация Помгол была распущена. Ее руководителей обвинили в контрреволюционных замыслах и действиях и арестовали, но в итоге благодаря вмешательству Ф. Нансена выслали за границу или в отдаленные районы.

712

Норв.: черные дьяволы.

713

Гримм Давид Давидович (1864–1941) – юрист, правовед, специалист по римскому праву, доктор римского права (1900), политический деятель, кадет, профессор Училища правоведения и Петербургского университета, ректор Петербургского университета (1910–1911). После Февральской революции 1917 г. – товарищ министра просвещения, председатель Особого совещания при Временном правительстве по образованию. Председатель постоянного совещания товарищей министров Временного правительства. На 8-м съезде партии кадетов (май) избран вновь в ЦК. Указом Временного правительства от 8 мая 1917 г. назначен «к присутствованию в Правительствующем Сенате». После Октябрьской революции арестован 5 сентября 1919 г., но вскоре был освобожден и эмигрировал в Финляндию, где входил в группу, возглавляемую А. В. Карташевым. Главный редактор газет «Русская жизнь», «Новая русская жизнь» (весна 1920). С 1922 до 1929 г. декан Русского юридического факультета в Праге. В 1927–1934 гг. профессор университета в г. Тарту. Переехав в Тарту, остался в должности профессора Русского юридического факультета в Праге.

714

Норв.: светлые ангелы.

715

Норв.: черные дьяволы.

716

Личность не установлена.

717

Возможно, имеется в виду семья Ульсена Мартина Абрамовича (1850–1924) – известного архангельского лесопромышленника норвежского происхождения. Компания «Ульсен, Стампе и Ко» владела тремя крупными лесопильными заводами. В 1920 г. М. А. Ульсен переехал в Англию, где представлял интересы советского лесоэкспорта и государственного треста «Северолес». Его сын – Михаил Мартинович Ульсен. (Источник: Ингве Аструп. Норвежские лесопромышленники – пионеры освоения Русского Беломорья в 1880–1930 гг. Эльверум, 2011. Норвежский музей леса. Сборник № 4. С. 15; Овсянкин Е. И. Архангельск купеческий. Ч. 2.)

718

См. письма 112—114.

719

Указанное письмо К. Н. Гулькевича Ф. Нансену в бумагах проф. Брока не обнаружено.

720

Норв. dårlig: плохое.

721

Фр.: жалоба.

722

Фр.: пристрастие, страсть к чему-либо.

723

Гувер Герберт Кларк (англ.: Hoover Herbert Clark, 1874–1964) – 31-й президент США (с 1929 по 1933 г.) от Республиканской партии. В 1891 г. Гувер поступил в Стэнфордский университет, где изучал геологию. Окончил университет в 1895 г. Удачно занимался бизнесом в горной промышленности Австралии, Китая и России. После вступления США в войну в апреле 1917 г. Гувер назначен президентом В. Вильсоном на пост главы продовольственного управления США. В 1918–1923 гг. Гувер возглавлял Американскую администрацию помощи (ARA), оказывавшую продовольственную помощь европейским странам, в том числе Белой и Советской России. В 1919 г. Гувер пожертвовал крупную сумму Стэнфордскому университету, на создание библиотеки и архива материалов, посвященных Первой мировой войне, которые стали основой учрежденного впоследствии Гуверовского института. Архив является одним из крупнейших хранилищ исторических материалов по революции 1917 г. и русской эмиграции.

724

Ефремов Иван Николаевич (1866–1945, по другим сведениям, 1933) – российский политический деятель, принадлежал к казачьему дворянскому роду, сын землевладельца, предводителя дворянства в области Войска Донского, в годы первой русской революции видный деятель Партии мирного обновления, депутат Государственной Думы I, III и IV созывов. Активно участвовал в контактах русской Думы с парламентами других стран, поддерживал тесные связи с Христианом Ланге, в связи с чем в 1909 г. организовал и возглавил Русскую группу Межпарламентского союза, избирался членом Межпарламентского совета (участвовал в его заседаниях в Брюсселе в 1911, 1913 и 1914). В 1911 г. был председателем Межпарламентской комиссии по вопросу о нейтрализации важнейших проливов и каналов. В 1913 г. участвовал в работе Международного конгресса мира в Стокгольме, автор проекта создания института международного посредничества с целью мирного разрешения межгосударственных конфликтов. В 1914 г. во Франции вступил в масонскую организацию, был членом ложи «Розы», объединявшей членов Государственной Думы. Во время Первой мировой войны работал в думском отряде Красного Креста на австрийском фронте. В 1915–1916 гг. был одним из лидеров (членом Бюро) Прогрессивного блока. Во время Февральской революции 1917 г. был членом Временного комитета Государственной Думы. Министр юстиции, затем министр государственного призрения Временного правительства (1917). Осенью 1917 г. был назначен посланником России в Швейцарии. Не успел вручить верительные грамоты в связи с приходом к власти большевиков, но был признан швейцарским правительством де-факто. В 1918–1919 гг. – член Русского политического совещания в Париже. В 1921 г. был членом парижской группы Партии народной свободы, затем член демократической группы Партии народной свободы, сторонник П. Н. Милюкова. С 1926 г. – эксперт по российским делам правительства Швейцарии. Являлся одним из учредителей и товарищем председателя бюро Русской эмигрантской ассоциации Лиги Наций.

См. письма 108, 109. Lange Christian Lous.

725

Дочь проф. О. Брока.

726

Норв.: празднуют.

727

Хор Сэмюэл (англ.: Hoare Samuel John Gurney, 1st Viscount Templewood, 1880–1959) – видный британский политик (Консервативная партия) и государственный деятель. Выходец из аристократической семьи, получил образование в Оксфордском университете. С 1907 г. стал принимать участие в политической жизни, в 1910 г. избран депутатом палаты общин. Член Антисоциалистического союза (The Anti-Socialist Union). Принимал участие в Первой мировой войне. Благодаря знанию русского языка и был направлен в 1916 г. в Петроград в качестве офицера для связи с русской военной разведкой. После войны в 1920-х гг. входил в состав правительства как министр авиации (Secretary of State for Air). В 1921–1922 гг. назначен специальным комиссаром Лиги Наций на Балканах в связи с проблемой русских беженцев. (Источник: UNOG Library, Registry records, Archives Unit. (1870–).)

728

См.: письма 113—116.

729

От фр. pénible – трудно, больно, тягостно.

730

Личность не установлена.

731

Предположительно Фрик Эдуард (нем.: Frick Edouard,? – ?) – с 1914 по 1918 г. представитель Международного комитета Красного Креста в России, где непосредственно сотрудничал с РОКК. После революции с помощью национальных комитетов Красного Креста нейтральных стран, сохранивших представительства в Петрограде, занимался репатриацией иностранных военнопленных из России на родину. Вернулся в Женеву в 1918 г.

732

Так примерно было исчислено количество голодающих в России в 1921–1922 гг.

733

См. письма 25, 54.

734

«Руль» – русская ежедневная эмигрантская газета. Выходила в 1920–1931 гг. в Берлине. Редактировалась лидерами кадетской партии И. В. Гессеном и В. Д. Набоковым. Тираж около 20 тыс. В связи с перемещением в середине 1920-х гг. политического центра российской эмиграции из Берлина в Париж «Руль» утратил свое значение.

735

Гессен Сергей Иосифович (1887–1950) – сын И. В. Гессена, русский философ-неокантианец, педагог, правовед, публицист, с 1917 по 1921 г. заведовал кафедрой педагогики на историко-филологическом факультете Томского государственного университета. В эмиграции с 1922 г.

736

См. прим. 9 на с. 236.

737

См. письмо 117.

738

Проф. Брок совершил в 1922 г. поездку в Советскую Россию.

739

Норв.: светлый ангел.

740

Тимашев Николай Сергеевич (1886–1970) – русско-американский социолог и правовед. Преподавал в Петербурге в университете с 1915 г. и в Политехническом институте с 1916 по 1920 г. С 1921 г. в эмиграции, преподавал в Праге (с 1923), Париже (с 1928), университетах США (с 1936). Труды по социологии права, истории общественной мысли и социально-политической истории России XX века.

741

Возможно, речь идет об «Экономическом бюллетене» (Берлин, 1920–1921).

742

Норв.: и смотрите!

743

Личность не установлена.

744

H. Aschehoug & Co (W Nygaard) – известная издательская компания в Норвегии, основанная в 1872 г.

745

Вероятно, речь о гонораре за статью Гулькевича для Samtiden.

746

Перевод с норв.: «Сегодня ночью я читала Вашу статью о русской проблеме в Samtiden, и это дало мне так много (понимания). Мне кажется, у Вас есть большая способность – выяснить именно связь и причины всего грустного в истории России. Увы, как бесконечно медленно развивается народ! Как трудно, почти безнадежно помогать его движению вперед».

747

Гран Герхард (норв.: Gran Gerhard, 1856–1925) – редактор литературно-политического журнала Samtiden.

748

Лозаннская конференция (ноябрь 1922 – июль 1923) – международная конференция, созванная по инициативе Великобритании, Франции и Италии для подготовки мирного договора с Турцией и установления режима черноморских проливов. В Лозанне затрагивались также вопросы переселения беженцев из Константинополя. К. Н. Гулькевич представлял интересы эмигрантской общественности. Историк З. Бочарова об этих событиях пишет: «Русские эмигрантские общественные круги возлагали надежды на Лозаннскую международную конференцию, на которой должен был быть подписан мирный договор и, как полагали, будет решен вопрос о беженцах». (Источник: Бочарова З. «…сделать все, чтобы постепенно покончить с Константинополем» (2 ч.). http://russkayagazeta.com/rg/gazeta/fullstory/russian-army-17/.)

749

Markens Grøde – роман норвежского писателя Кнута Гамсуна, изд. в 1917 г., за который он получил Нобелевскую премию по литературе (1920). Роман впервые экранизирован в 1921 г.

750

Не выяснено.

751

Имеется в виду роман норвежского писателя Габриэля Скотта Kilden, eller Brevet om fiskeren Markus. См. письмо 106.

752

Дочери проф. Брока.

753

Норв.: дяди.

754

См. письмо 114.

755

Речь идет о книге: Olaf Broch. Proletariatets diktatur: set og tænkt fra forsommeren. Kristiania: Aschehoug, 1923. Книга была написана под впечатлением О. Брока от поездки в РСФСР в 1922 г. В советской печати она вызвала резкую критику, автора клеймили как «белогвардейского профессора».

756

Прели (латыш.: Preili) – имение, принадлежавшее К. Н. Гулькевичу в Двинском уезде Витебской губернии (до его продажи, которая, по некоторым сведениям, состоялась в 1909 г.).

757

Клавенесс Антон Фредрик (норв.: Klavenes Anton Fredrik, 1874–1958) – крупный норвежский судовладелец, в 1916 г. преобразовал семейное предприятие в акционерное общество A. F. Klaveness & Co. AS. Известен разнообразной меценатской деятельностью.

758

См. письма 110, 111.

759

Квислинг Видкун (норв.: Vidkun Quisling, 1887–1945) – норвежский политический и государственный деятель. Родился в Фюресдале (Телемарк). Квислинг сделал успешную карьеру в армии и получил чин майора. С апреля по декабрь 1918 г. являлся военным атташе в Петрограде, а с октября 1920 г. до мая 1921 г. – в Хельсинки. Во время голода в 1920-х гг. работал вместе с Фр. Нансеном в Советском Союзе. Однако позже издал книгу «Россия и мы» (1930), направленную против большевизма. В 1933 г. основал партию «Национальное единение» (норв.: Nasjonal Samling). В период Второй мировой войны коллаборационист, активно сотрудничал с Германией, казнен в 1945 г. по приговору норвежского суда за государственную измену.

760

Минский Николай Максимович (наст. фамилия Виленкин, 1855–1937) – русский поэт и писатель-мистик, адвокат. Окончил юридический факультет Петербургского университета (1879), присяжный поверенный в Санкт-Петербурге (с 1886), участвовал вместе с Мережковским и Гиппиус в основании Религиозно-философского общества (1900). В 1905 г. Минский, как большинство интеллигентов, сочувствовал революции и социал-демократии. Вместе с М. Горьким возглавлял легальную большевистскую газету «Новая жизнь». Как редактор и издатель был арестован, однако выпущен под залог. С 1906 г. жил за границей, стал одним из вождей русского декадентства и символизма. Вернулся в Россию в 1913 г., но с началом Первой мировой войны в 1914 г. эмигрировал окончательно. В начале 1920-х гг. жил в Берлине, основал там в 1921 г. «Дом искусств», затем переселился в Лондон, где был сотрудником советского полпредства. С 1927 г. жил в Париже.

761

Речь идет об острокритичной книге, написанной и изданной вскоре после посещения автором Советской России: Olaf Broch. Proletariatets diktatur: set og tænkt fra forsommeren 1923. – Kristiania: Aschehoug, 1923.

762

Норв.: справедливым.

763

Лат.: без гнева.

764

Лат.: причина причин (возможна также другая форма: causa causarum).

765

См. письма 113—121.

766

См. письма 96—99.

767

The Scotsman – газета, издававшаяся в Эдинбурге, была осн. в 1817 г. как еженедельное издание либерального направления. С 1850 г. стала выходить ежедневно.

768

См. письмо 112.

769

Эндрю Карнеги (англ.: Andrew Carnegie, 1835–1919) – американский предприниматель, крупный сталепромышленник, филантроп, мультимиллионер. Известен благотворительной деятельностью. Свои последние годы посвятил тому, чтобы капитал служил общественным интересам и развитию образования. Среди его многочисленных благотворительных акций особо заметно создание публичных библиотек в Соединенных Штатах (3000, расположенных в 47 штатах) и в Великобритании. Он также пожертвовал большие финансовые средства для оказания помощи в создании университета в Бирмингеме в 1899 г. и Технологического института Карнеги в Питсбурге в 1902 г.

770

См. письма 25, 53, 60, 72.

771

Фр.: в случае необходимости.

772

См. письма 53, 60, 72.

773

См. письма 25, 54, 117.

774

См. письма 54, 60, 84.

775

Нильс Клаус Илен (норв.: Nils Claus Ihlen, 1855–1925) – министр иностранных дел Норвегии (с 31 января 1913 до 21 июня 1920).

776

Фр.: [неразб.: «исполнения распоряжений господина Сазонова, российского министра иностранных дел… и по желанию адмирала Колчака…»].

777

Bluff (фр.) – блеф.

778

Конституировано в конце 1918 г. как объединенное представительство зарубежных структур бывшей Российской империи, не признающих Советскую власть.

779

См.: Будницкий О.В. Деньги русской эмиграции. Колчаковское золото 1918–1957. М.: Новое литературное обозрение, 2008.; Смолин А. В. Белое движение на Северо-Западе России, 1918–1920 гг. СПб, 1999; В. Ю. Катасонов. Золото в экономике и политике России. М.: Анкил, 2009.

780

Полностью материалы опубликованы в статье: Карелин В. А., Нильсен Й. П., Репневский А. В. Русское золото в Швеции: непрочитанные страницы истории.// Вестник Северного (Арктического) федерального университета (С(А)ФУ). 2016. № 2. (серия «Гуманитарные и социальные науки»). С.23–34.

781

Вероятно, Citibank (Ситибанк) – крупнейший международный банк, основанный в 1807 году как City Bank of New York, затем First National City Bank of New York. Уже в 1867 он считался одним из крупнейших банков Соединенных Штатов, а в 1897 году стал первым крупным банком США, создавшим заграничное подразделение.

782

Предположительно это банковское учреждение США первоначально зарегистрировано в 1908 как London-Paris National Bank of San Francisco. В марте 1909 название банка было изменено на The Anglo&London Paris National Bank.

783

Вильям Д. Зимдин (англ.: William D. Zimdin, 1880, Эстония – 1951, США) – уроженец Эстонии, заработал в межвоенный период состояние, занимаясь международными финансовыми операциями, а также сделками с недвижимостью, гостиничным делом и казино.

784

Гетеборгский банк (швед.: Göteborgs Bank) – шведский коммерческий банк, основанный в 1848 под названием Götheborgs Privat-Bank. В 1858 году название было изменено на Göteborgs Enskilda Bank. В 1903 банк был преобразован в акционерное общество и взял себе имя Гетеборгского банка. Поглотив ряд других банков, он превратился в крупное финансово-кредитное учреждение Швеции.

785

Основан в 1857 г. в Христиании (Осло).

786

Esme Howard, Theatre of Life: Life Seen from the Stalls 1903–1936, London: Hodder and Stoughton, 1936 (autobiography).

787

Письма Олафа Брока К. Н. Гулькевичу от 30.06.1933, 4.10.1933 и 11.10.1933 // Columbia university libraries. Bakhmeteff Archive of Russian and East European Culture. Konstantin Gul'kevich Papers, ca. 1885–1935.

788

Это и последующие письма на бланке фирмы В.Васильева (машинопись).

789

Во время проведения операции К.Н. Гулькевич находился Норвегии.

790

Перев. с англ.: «…покупает только золотые слитки имеющие штамп официального происхождения (или монеты) признанного правительства».

791

Никольский Борис Александрович.

792

Норвежский банк (норв. Norges Bank) – центральный банк Норвегии, основан в 1816 г.

793

Три короны (швед.: Tre Kronor) – национальная эмблема Швеции, используется как официальный символ государства.

Content

К. Н. Гулькевич
Письма к Олафу Броку, 1916–1923

Вступление

1 18/5 VII 1916 Христиания

2 1 VIII / 19 VII 1916 Христиания

3 11 VIII / 29 VII 1916 Христиания

4 14/1 VIII 1916 Христиания

5 25/12 VI 1917 Стокгольм

6 28/15 VII 1917 Стокгольм

7 20/7 VIII 1917

8 20/7 IX 1917 Стокгольм

9 2 X / 20 IX 1917 Стокгольм

10 17/4 X 1917 Стокгольм

11 6 XI / 24 Х 1917 Стокгольм

12 17/4 XI 1917 Стокгольм

13 22/9 XI 1917 Стокгольм

14 4 XII / 21 IX 1917 Стокгольм

15 8 XII / 25 XI 1917 Стокгольм

16 17/4 XII 1917 Стокгольм

17 30/17 XII 1917 Стокгольм

18 18 XII 1917 Стокгольм

19 1918 Стокгольм

20 20/7 I 1918 Стокгольм

21 26/13 I 1918 Стокгольм

22 7 II / 25 I 1918 Стокгольм

23 22/10 II 1918 Стокгольм

24 2 III / 17 II 1918 Стокгольм

25 7 III 1918 Стокгольм

26 23/10 III 1918 Стокгольм

27 26/13 III 1918 Стокгольм

28 14 V 1918 Стокгольм

29 16/3 V 1918 Доверительно

30 24/11 V 1918 Доверительно

31 8 VI / 26 V 1918 Стокгольм

32 22/9 VI 1918

33 16 VII 1918 Djursholm pr Stockholm. Framnautriken Villa Furugård

34 2 IX / 20 VIII 1918

35 11 IX / 29 VIII 1918

36 9 X 1918

37 30/17 X 1918 Стокгольм

38 7 XI 1918 Стокгольм

39 9 XI 1918 Стокгольм

40 12 XI 1918 Стокгольм

41 12 XI 1918 Стокгольм

42 27/14 XI 1918 Стокгольм

43 12 XII 1918 Стокгольм

44 12 IV / 30 III 1919 Стокгольм

45 13 IV 1919 Стокгольм

46 16 IV 1919 Стокгольм

47 30 IV 1919 Стокгольм

48 12 V 1919 Стокгольм

49 16 V 1919 Стокгольм

50 23 V 1919 Стокгольм

51 2 VI 1919 Стокгольм

52 12 VI 1919 Стокгольм

53 29 VI 1919 Стокгольм

54 10 VII 1919 Стокгольм

55 16 VIII 1919 Стокгольм

56 29 VIII 1919 Стокгольм

57 30 VIII 1919 Стокгольм

58 12 IX 1919 Стокгольм

59 (1) 20 IX 1919 Стокгольм

59 (2) 25 IX 1919 Стокгольм

60 12 X 1919 Стокгольм

61 16 X 1919 Стокгольм Доверительно

62 21 X 1919 Стокгольм

63 28 X 1919 Стокгольм

64 2 XI 1919 Стокгольм

65 8 XI 1919 Стокгольм

66 22 XI 1919 Стокгольм

67 30 XI 1919 Стокгольм

68 10 XII 1919 Стокгольм

69 17 XII 1919 Стокгольм

70 22 XII 1919 Стокгольм

71 6 I 192 °Стокгольм

72 8 I 192 °Стокгольм

73 12 I 192 °Стокгольм

74 16 I 192 °Стокгольм

75 2 II 192 °Стокгольм

76 24 II 192 °Стокгольм

77 14 III 192 °Стокгольм

78 15 III 192 °Стокгольм

79 17 III 192 °Стокгольм

80 28 III 192 °Стокгольм

81 31 III 192 °Стокгольм

82 1 IV 192 °Стокгольм

83 11 IV 192 °Стокгольм

84 18 IV 192 °Стокгольм

85 30 IV 192 °Стокгольм

86 2 V 192 °Стокгольм

87 13 V 192 °Стокгольм

88 21 V 192 °Стокгольм

89 28 V 192 °Стокгольм

90 29 VI 192 °Стокгольм

91 13 VII 192 °Стокгольм

92 16 VII 192 °Стокгольм

93 31 VII 192 °Стокгольм

94 12 VIII 192 °Стокгольм

95 14 VIII 192 °Стокгольм

96 17 VIII 192 °Стокгольм

97 20 VIII 192 °Стокгольм

98 23 VIII 192 °Стокгольм

99 1 X 192 °Стокгольм

100 29 X 192 °Стокгольм

101 27 XI 192 °Стокгольм

102 10 I 1921 Стокгольм

103 25 I 1921 Стокгольм

104 25 VI 1921 Hot Continental

105 31 X 1921 Dresden A 16 Fürstenstr., 81-I

106 4 XI 1921 Dresden A 16 Fürstenstr., 81-I

107 8 XI 1921 Dresden A 16 Fürstenstr. 81-I

108 17 XI 1921 Dresden A 16 Fürstenstr., 81-I

109 21 XI 1921 Dresden A 16 Fürstenstr., 81-I

110 13 XII 1921 79 rue de Grenelle

111 16 XII 1921 Paris

112 25 XII 1921 Genève Hotel de l’Ecu

113 31 XII 1921 Новый адрес! Villa Mattey (la residence) Route de Florissant

114 7 I 1922 Pension Mathey Route de Florissant

115 15 I 1922

116 23 I 1922 Pension Mathey (la residence) Route de Florissant

117 13 II 1922

118 15 II 1922 Ж.

119 15 VII 1922 Л.

120 20 IX 1923 Ж.

121 9 X 1923 Ж.

122 30 XI 1923 Ж.

Приложение 1 Телеграмма К. Н. Гулькевича министру иностранных дел правительства в Омске. (Без даты)

Приложение 2 Письмо К. Д. Набокова К. Н. Гулькевичу от 15 января 1920 г. из Христиании

Приложение 3 Из писем К. Н. Гулькевичу о подготовке транспортировки золота в США

Список сокращений

Иллюстрации

Примечания