Кейтлин Крюс

Лучший способ примирения

Expecting a Royal Scandal © 2016 by Caitlin Crews

«Лучший способо примирения» © «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

* * *

Глава 1

Мудрая женщина знает, на какие приглашения нельзя отвечать отказом.

Например, пришедшее сегодня вечером как раз из той категории. Написано на роскошной плотной бумаге, доставлено к двери слугой. Адресат – один из самых известных людей на планете.

Сообщение гласило: «Встретимся в Монте-Карло».

Все.

Бриттани Холлис к двадцати трем годам заработала репутацию презираемой обществом стервы-распутницы, грязные слухи о ней ходили по крайней мере по двум континентам. Всему виной легендарные браки, в которых она неизменно играла роль злодейки. Этакое реалити-шоу, когда в общественном сознании сложился тот самый образ.

Она из тех, о ком говорят «умна себе во вред». Иначе как невинная девушка могла прослыть отчаянной потаскушкой? Бриттани считала себя разумной женщиной и не спешила разуверять всех, не опускалась до ехидных колкостей, поскольку единственная знала правду. И не важно, как называли ее другие (причем самым вежливым считалось «продажная девка»), главное постоянно помнить о награде – райском острове, неизменно манившим ее в мечтах. Лишь мысль о нем помогала шагать вперед.

Когда-нибудь Бриттани туда попадет, это уж точно. И да, всю оставшуюся жизнь проведет там, наряженная в длинное яркое платье, с цветами в волосах и бокалом «Май Тай»[1] в руках. И никогда больше не вспомнит тяжелые дни, когда нужно было пробивать себе дорогу локтями, и не будут больше сниться ехидные листки желтых газет, на которых она неизменно представала негодяйкой.

Ни минуты не потратит на эти мысли. Никогда в жизни.

Скорее бы! Уже несколько лет Бриттани отправляет деньги семье, которая и не подумала вступиться за нее перед людьми, открыто заявляя, что она продалась дьяволу, не забывая при этом втихомолку обналичивать чеки и бесстыдно просить добавки. Все это случилось по вине урагана «Катрина», прокатившегося по стране, стерев с лица земли небольшой дом в городе Галфпорт, штат Миссисипи, которым владела одинокая мама Бриттани, оставив семью без крыши над головой. Обожаемая бабуля не простила бы внучке бездействия. И Бриттани принялась за дело, подключив к этому все, что у нее было: красоту, гибкое тело и острый, проницательный ум, унаследованный от прародительницы. Правда, для большинства людей последняя деталь показалась бы открытием. Обычно ее считали дурочкой.

Младшей сестренке в этом году исполнялось десять, и Бриттани понимала, что это означает, что еще восемь долгих лет ей придется поддерживать семью, чтобы девочка ни в чем не нуждалась. Ну а потом послать родственничков подальше, предложив самим зарабатывать на жизнь.

Ох и выскажет она им!

А пока приходилось лишь мечтать и откладывать часть денег в кубышку. Когда-нибудь они откроют ей дорогу к далекому острову в Тихом океане, где она будет жить в своем доме под пальмами, где на многие мили вокруг лишь голубое небо да белый песок. Такую картинку Бриттани видела еще в школе. Архипелаг Вануату. Тогда же она и решила жить в этом раю. Стоит добраться до прекрасных островов к западу от Фиджи, и серый мир с его суетой, в котором она сейчас живет, навсегда исчезнет с ее горизонта.

Однако сначала встреча с мужчиной, пригласившим ее в Монако, и роскошное казино в Монте-Карло, где за игровыми столами коротают вечера аристократы и миллионеры. Их, должно быть, придумал гений специально для того, чтобы разлучать богатейших мира сего с непомерными состояниями, на которые могли беззаботно существовать несколько поколений.

В записке указывалось: «Обсудить взаимовыгодное предложение». Однако Бриттани не могла придумать ни одной выгоды для себя. Ведь у нее с этим богачом нет ничего общего, разве что печально известная репутация. Только его основана не на слухах, а на фактах, подтвержденных документами. А еще есть множество ссылок в Интернете, и все как одна об одном и том же.

Но дурной репутацией девушку не напугать.

Вечером точно в указанное время Бриттани вошла в казино, чье убранство создавало иллюзию Старого Света с его канонами, а на самом деле прикрывало разврат и пороки. С иронией она подумала, что одета соответствующе. Длинное золотистое платье, струящееся с одного плеча, выгодно сочеталось с туфлями на высоком каблуке. В этом наряде Бриттани выглядела и аппетитно, и дорого одновременно. Как и положено женщине, чья мать беззастенчиво называла ее шлюхой. Тем не менее благодаря платью она преобразилась из бедной девчонки из Миссисипи в гламурную, хоть и скандальную штучку.

Бриттани вообще обожала преображаться и делала это очень искусно.

Она почувствовала власть человека, с которым приехала встретиться, задолго до того, как увидела. Он восседал за столом одной из самых рискованных игр в окружении толпы лакеев и прихвостней, суетившихся рядом, притягиваемых, точно планеты-спутники гравитацией, к звезде в центре Галактики. Однако и без них Бриттани без труда нашла бы свою цель. Его окружали шепот, жужжание приглушенных голосов и заискивающие лица. Присутствующие, не стесняясь, выгибали шеи, стараясь лучше разглядеть Его. Держи он в руках зажженный факел, и то отыскать его в толпе было бы сложнее.

Толпа расступилась, и перед взором Бриттани предстал Он. Его светлость граф Филипп Скандер Кайро Санта-Домини, настолько состоятельный и даже уставший от своего богатства, что даже азартные игры больше не волновали, даже когда он в разгаре кона сидел за столом. Кайро Санта-Домини, изгнанный король крошечной высокогорной страны, унаследовавший титул от множества пращуров, единственный потомок древнейшего и легендарного рода, корни которого уходили в глубину приблизительно пяти столетий. Главный Казанова Европы, как о нем писали газеты, не забывая добавить, что даже добропорядочной женщине, чтобы скомпрометировать себя, достаточно лишь подойти к нему. Живое напоминание о трагическом захвате власти и свержении его отца. Тогда убили всю его семью, оставив изнеженного отпрыска, как последний бутон, от которого не могли появиться новые всходы. Те негодяи решили, что нет смысла убивать его, живое напоминание миру о том, что такие явления, как монархия и престолонаследие, – это пережитки прошлого, которые не должны существовать в современном мире. Продолжая жить и веселить публику страницами скандальных газет, он стал изгоем и посмешищем.

Таков он, Кайро Санта-Домини, собственной персоной представший перед Бриттани во всем своем великолепии. Но, ожидая увидеть его, девушка почувствовала некую растерянность, остановившись в центре зала. Обычно она, поднаторевшая в искусстве кривых зеркал и вздохов, вкрадчивых предложений и показного равнодушия, именовавшемся флиртом, не позволяла себе ни капли смущения. И уж подавно никогда не стояла, точно простушка из деревни, не зная, как себя вести. Она любила создавать иное впечатление. Однако сейчас она не могла сдвинуться с места. Когда Кайро взглянул на нее, дерзко и лениво одновременно, девушка поняла, что попала в капкан чужой воли, и неизвестно, сможет ли обрести свободу. Ее точно пригвоздили к полу.

Она тысячу раз видела фотографию этого мужчины, да и кто не видел. Для нее не было секрета в том, что он красив. Многие знаменитости, поражавшие на снимках своей привлекательностью, в жизни обычно выглядели куда хуже. Но Кайро не из их числа.

При взгляде на его полные, манящие, чувственные губы Бриттани сжалась, ощущая смутную тревогу, представляя горячие поцелуи в холодных, равнодушных, незнакомых городах, ощетинившихся архитектурой в стиле барокко. Удивительно, но уже несколько лет мысль о поцелуях не приходила ей в голову. Волосы его были длинными и словно ненароком растрепавшимися, хотя это наверняка тщательно продуманная прическа. А глаза! Красивые на фотографиях, они просто поражали вблизи. Их невозможно описать: сумасшедшего, соблазнительного карамельного оттенка, точно обволакивающие некой сладкой субстанцией, накрывали дурманящим туманом. Бриттани невольно облизнула губы и почувствовала жар в животе. Ничего подобного с ней раньше не случалось.

Не то чтобы она испытывала слабость перед мужчинами. Когда Бриттани была подростком, ее мать принимала в трейлере каких-то забулдыг-дружков. Да и сама она трижды была замужем. Эти браки ни капли не поменяли ее взгляда на мужские недостатки, однако ни один из мужей не становился причиной резких перепадов давления. Впрочем, не было тех, кто бы хоть как-то привлек ее внимание. Что с ней происходит?

Бриттани принялась разглядывать мужчину. На нем был привычный наряд, характерный для состоятельных европейцев, только в разы дороже. Темная рубашка безупречного кроя подчеркивала мужественный стан. Как, должно быть, эффектно он смотрится на итальянском пляже или на палубе яхты, которых тысячи во Французской Ривьере. Темный пиджак выгодно оттенял линию скул и подбородка, делая его дерзким и неприлично привлекательным. Сильные, мускулистые длинные ноги в черных брюках, стоивших целое состояние, ботинки из Милана. Небрежно развалившись в кресле, он скучающим взглядом рассматривал толпу, приподняв бровь. Было в этом что-то неоспоримо властное. Бриттани внезапно осознала, что и она для него не более чем праздное развлечение, пешка в игре, правила которой пока неизвестны. Но она непременно узнает их. А еще интересно посмотреть на настоящего короля, пусть и изгнанного с трона.

Кайро поманил ее. Бриттани почувствовала, что не хочет повиноваться его команде. Инстинкты подсказывали бежать как можно быстрее и дальше. Желательно домой, в маленькую квартирку в Париже. Что угодно, лишь бы скрыться от этого опасного человека.

Мысль забилась в мозгу, точно пойманная птица, мурашки побежали по коже. Казалось, кто-то шепчет зловеще на ухо: «Он погубит тебя».

Бриттани выпрямилась, отгоняя неприятное ощущение. Что за сказки она придумывает! Наверное, встреча с настоящим королем, да не где-нибудь, а в Монте-Карло, оказалась слишком большим потрясением. Осколки детских фантазий о Золушке неприятно звякнули где-то в глубине сознания, как частенько бывало раньше, – в самые неподходящие моменты они царапали ее своими острыми краями и мешали дышать.

Старательно навесив на лицо глуповатое выражение, точно не узнавая человека перед собой, Бриттани двинулась вперед. Пусть думает, что она остановилась, потому что не знает, куда идти, а не оттого, что наповал сражена его взглядом, сладким эфиром, обнажающим потаенные уголки души.

Отогнав тревожные мысли, она неторопливо приблизилась к мужчине. Ее не покидало чувство, что эта встреча не доведет ее до добра. Этот дьявол ее уничтожит.

– Вы Кайро Санта-Домини?

Она спросила весело, старательно растягивая гласные, воспроизводя акцент, привезенный из Миссисипи. Наблюдательность подсказывала, что люди реагируют на особенности подобного говора, полагая, что их обладатели тупы как пробка. Бриттани не упускала возможности пользоваться столь поспешными выводами.

Как она и ожидала, ее якобы неспособность узнать одного из самых известных мужчин мира была встречена удивленными возгласами и вздохами, приглушенными разговорами и негодующим фырканьем со стороны обожателей. Чувственные губы Кайро изогнулись в усмешке.

– К сожалению, да.

Его голос тоже обволакивал, точно расплавленный шоколад, густой и насыщенный. Мужчина заговорил с акцентом, словно английский для него – выбор нечастый, не изменил расслабленной позы, лишь взгляд, казалось, стал более пронзительным при виде девушки.

– Но это лишь потому, что никто до сих пор не осмелился занять мое место, как бы отчаянно я ни старался избавиться от оков власти.

– Жаль. – Бриттани остановилась рядом с его небрежно вытянутыми ногами, почти встав между ними. Пусть оценит ее чувство юмора. Она уверена, что этот намек будет понят. И точно, блеск в его глазах, дерзкий и уверенный, усилился. А он не такая уж скучающая персона, какой притворяется.

– Значит, это вы обладатель самого внушительного в мире пениса и репутации победителя многочисленных непристойных пари? И что вам потерянное королевство?

Ее слова произвели ожидаемый эффект. В толпе наметилось оживление. Правда, по-прежнему невозможно было отвести взгляд от мужчины. Его улыбка была холодной, а красивые глаза жгучего оттенка даже не смягчились, излучая ледяной блеск.

– Мисс Холлис, полагаю?

Он явно узнал ее с первого взгляда. Как и она его. Но правила игры предписывали определенные шаги. И она снисходительно кивнула.

– Большую часть жизни я провел в изгнании. – Его вкрадчивый голос не вязался с беззастенчивым взглядом, раздевающим ее. – Сегодня лишь революционеры называют меня королем. Но ими движет отнюдь не верность, скорее глупый восторг и жажда переворотов, разрушений, романтика повстанцев, грубо говоря. – Кайро дал понять, что, кем бы ни был сейчас, он рожден править. – Надеюсь, добрались без трудностей. Монте-Карло несопоставим с карикатурными кабаре Парижа, где ошивается всякий сброд. Опустим грубые выражения. Полагаю, вдали от вашей канавы вам не очень неуютно.

О, она недооценила его. Кто бы мог подумать, что королевский отпрыск-ловелас в дорогом костюме и репутацией скандалиста еще и умен. В голову не приходило, что он умеет оскорбить столь изысканно. В ее душе шевельнулось нечто вроде восхищения.

– Говорят, подобное притягивает подобное. – Бриттани широко улыбнулась, мгновенно меняя тактику поведения. – Так я и оказалась здесь.

Губы, невозможно соблазнительные, вновь изогнулись в ухмылке. Бриттани ощутила легкое возбуждение.

– Вы, должно быть, воодушевлены моим посланием, не говоря уже о приглашении. Не похоже, что вы в восторге от собственной удачи, дорогая.

– Смею вас заверить, я понимаю, какое счастье мне выпало. – Она подчеркнуто вежливо растягивала слова, точно разговаривая с глупым ребенком. – Правда. Небывалая удача.

Обычно Бриттани, чтобы подыграть своей репутации, во время таких бесед использовала окружение. Подмигнула одному, улыбнулась другому, и сплетни начинали распространяться, точно пожар в лесу. А в результате – скандальные газетные заголовки. Но сейчас все иначе. Во-первых, вокруг не было папарацци, излюбленных помощников, служащих Бриттани зрительным залом, перед которым можно играть. И она обычно наблюдала за реакцией публики, извлекая полезные выводы. Сейчас все лица были погружены во мрак, лишь Кайро, Солнце в центре Галактики, привлекал ее взор. Бриттани, не в силах отвести от него глаз, тем не менее находила его великолепие завораживающим. В чем его сила, ведь всем известно, что он всего лишь очередной прожигатель жизни. Гипнотизер, перед которым все замирают, как змеи, околдованные музыкой. Надо подумать об этом. Позже. Вдали от сумасшедшего притяжения, лишавшего ее покоя.

Кайро не сводил с нее пристального взгляда, при этом по-прежнему демонстрируя скуку и праздность.

– Я видел вас на сцене.

Значит, он был там! Среди толпы в грязном маленьком клубе, куда стекалась золотая молодежь, прельщенная развлечениями и перепробовавшая от скуки все возможные извращения, считая, однако, это местечко темной стороной ночной жизни. Как же она не заметила его в толпе, не почувствовала магнетизм? Черт возьми, ведь уже попадалась на крючок. Нахмурившись, Бриттани мгновенно спохватилась, но поздно. Он заметил. Очевидно, слишком проницателен!

– У вас интересная манера исполнения стриптиза, мисс Холлис: шатание по сцене и оскал, которым вы, наверное, намеревались припугнуть клиентов, осмелься они не сунуть вам несколько жалких купюр в обмен на взгляд под кружевные трусики. Хотя, нужно отметить, метод действенный.

Плотнее прижав золотистую сумочку, Бриттани встала в вызывающую позу. Не он один хозяин положения. Хотя его слова обрисовали ужасающую, до мелочей точную картину стриптиза. Она танцевала, чтобы навлечь на себя еще больший гнев местных таблоидов. Бриттани призывно улыбнулась:

– Смотрю, вам запомнилось мое выступление.

– Считайте, что это отзыв особенно пылкого фаната жанра.

– Не знаю, что ужаснее: ваше появление во всем своем великолепии в грязном клубе, где, как вы сказали, ошивается всякий сброд, или признание в своем ужасном падении в стенах элегантного заведения Монте-Карло. Ваши верные прихвостни могут услышать. Стоит вести себя осторожнее, Ваше Сосланное Величество. Стены могут содрогнуться от ужаса оттого, что вы с вашими наклонностями посетили банальный ночной клуб.

– Я полагал, что мое поведение больше никого не шокирует, по крайней мере, нудные британские газеты только об этом и писали. А вы действительно считаете, что возвращение на танцпол вашей юности – это хорошее вложение денег? Я-то, наивный, думал, что ваш последний брак стал шагом в ином направлении. Жаль.

Мужчина криво улыбнулся, улыбка резанула Бриттани по живому. Она моментально вспомнила, как наследники последнего мужа публично объявили об ее изгнании из дома. Она явно недооценила соперника.

– Я по-дружески интересуюсь.

– Вам известно слово «дружба»? Впрочем, мы отклонились от темы. В некоторых кругах считается, что позволение заглянуть под кружевные трусики – небывалая удача. Вы в клубе избранных. Не благодарите.

– О, мисс Холлис, давайте не будем играть в эти игры. – Кайро внезапно перестал улыбаться, вмиг превратившись из донжуана в опасного зверя. – Вы не раздевались, хотя в щедрой рекламе мероприятия гвоздем представления был представлен шанс увидеть опозоренную вдову Жан-Пьера Аршамбо нагишом. Оказалось, это лишь фарс.

– Должно быть, это в новинку вам, человеку с широко известной порочной натурой.

Его взгляд был отнюдь не дружелюбным. Однако от этого он стал более привлекательным.

– Вас исключили из школы.

Бриттани не подала и виду, что удивлена внезапной сменой темы, понимая его намерение нанести удар, показать ее место. Правда, ей всегда было плевать на мнение окружающих. Иначе бы до сих пор жила в Галфпорте, зарабатывая жалкие крохи на пропитание всей семьи. Ну уж нет.

– Ах, это не вас выгоняли из всех частных школ? – Интересно, он и впрямь думает, что единственный имеет доступ к Интернету? – Сколько их было, шесть, если не ошибаюсь? Знаю, у богачей свои причуды, но я-то наивно полагала, что этот факт в биографии означает нашу схожесть в своем стремлении пробиться в огромном злом мире без аттестата об образовании. Может, и впрямь подружимся?

Кайро молчал, хотя в глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

– Убежали из дома в шестнадцать в сопровождении будущего мужа. А каков был экземпляр! Его бы я назвал…

Мужчина умолк, точно щадя ее чувства. Бриттани рассмеялась.

– Я его называла моим билетом из Галфпорта. – Она вновь заговорила с акцентом. – Поверьте, этот выбор не оставляет сомнений, какой бы обколотый неудачник вас ни сопровождал. Хотя, конечно, вам-то не приходилось выбирать, ведь вас нежили и баловали в одном из многочисленных семейных поместий за границей.

– Ваш второй муж был уже ближе к привычному для вас стилю. С ним вы прославились на ужасной телевизионной передаче.

– «Голливудский стриптиз» шел два сезона, и, кстати, это одно из относительно безобидных реалити-шоу. Если уж выстраивать по рейтингу.

– Низкопробное.

– Кто бы говорил. Большинство зрителей с ума сходили по согревающей сердце истории любви Шаза и Мариэллы, а не Карлоса и меня.

– Мастер татуировок и несчастная секретарша, умолявшая его последовать зову сердца и стать второсортным художником-пейзажистом или что-то вроде того.

– Душераздирающая сладкая глупость, – согласилась Бриттани. – Не стоит вспоминать.

Разумеется, все это было инсценировкой. Карлосу сказали, что персонаж гея, на которого он прослушивался, занят другим актером, но оставались роли негодяйки и ее несчастного мужа, правда, актеры должны быть женаты по-настоящему. Бриттани – единственная из его знакомых отчаянно желала выбраться из Техаса, так же как он. Думать не приходилось. Все равно после отношений с первым мужем Бриттани была не очень-то высокого мнения о браках. Они с Карлосом сумели поднять шоу, хотя оно и не стало таким уж известным. Однако родные Бриттани считали иначе. Когда рейтинги начали падать, а слава увядать, Бриттани якобы «бросила» Карлоса и ушла к Жан-Пьеру, чтобы бывший муж мог раздувать в газетах скандалы, жалуясь на нее, заодно повышая свой рейтинг. Для общества она, разумеется, стала низкопробной шлюхой, погубившей прекрасного, добросердечного человека. Старая как мир басня.

– А я не предполагала, что вы фанат шоу. Неужели люди вашего круга не притворяются, что читают Пруста?

– Я полжизни провел в самолетах, а не в стеклянных домах и почти не брал в руки Пруста. Ваше шоу стало захватывающим зрелищем. Вы, бессердечная стриптизерша, отказавшаяся от радостей брака во имя грязных танцев. Карлос, любящий муж, отчаянно борющийся за честь семьи. Вот она, настоящая любовь.

Бриттани широко улыбнулась. Удивительно, скольких мелочей люди порой не замечали за широкой улыбкой.

– Я ужасна. Если так говорят по телевизору, значит, это правда. Кстати, не вас ли я приметила в низкосортной передачке на прошлой неделе? Что-то о незадачливой наследнице большого состояния, выходных на Мальдивах и вашем дурном влиянии.

– Напомните, – в его голосе поубавилось веселья, – вы по-прежнему были замужем за Карлосом, когда встретили Жан-Пьера?

– Кажется, вы перепутали мою жизнь с вашей.

– Кстати, о Жан-Пьере – вечный ему покой, – что вас сблизило? Он, пожилой человек, привязанный к инвалидной коляске, которому осталось жить не больше нескольких месяцев, и вы.

– Разумеется, интерес к прикладным наукам. Что еще?

– Интерес, который не разделяли дети старика. Они ведь не тратили время и быстренько выгнали вас из замка после смерти отца, а потом не преминули объявить об этом во всеуслышание. Какой позор.

– Вам следовало упомянуть в приглашении, что мы будем соревноваться в знании деталей биографии друг друга. Я бы лучше подготовилась. Ну что ж, попробую исправиться. Королевская кровь, любовь к наготе, отсутствие трона, примерно восемь тысяч бывших, столько же эротических записей. Слово «скандальный» – это уже не про вас, пора менять калибр. «Кайро Санта-Домини в очередной раз замечен там, куда ему не следовало соваться, с тем, кого не следовало трогать», – новый заголовок в национальной газете. Кажется, это было во вторник.

– Мисс Холлис. – Кайро потянулся к ней и провел пальцем от узла ткани на плече до ложбинки меж грудей.

Бриттани почувствовала, как в ней словно затикала бомба замедленного действия, готовая вот-вот взорваться. Она ощущала его всем телом, повсюду. Его обволакивающий голос и печально известная репутация – все слилось воедино и скользнуло внутрь языком пламени, одновременно опустошая и разогревая ее.

– Вы мне льстите.

Бриттани не понравилось дикое биение сердца, мурашки по коже, жар и холод, сменявшие друг друга. И все от одного незначительного прикосновения. С каких это пор она так реагирует на мужчин? Не понравилось и то, что за весь вечер она не отвела от него глаз, словно надеялась завоевать хоть каплю внимания, как его прежние шлюхи. Однако все, что сейчас происходило, не имело значения. Этот восхитительный негодяй не был частью ее грандиозного замысла и мог лишь задержать на пути к тропическому раю на уединенном острове Вануату. Он был прямой дорогой к пропасти, стоит чуть поддаться, и можно упасть следом. Бриттани приняла его записку из любопытства. Что ж, теперь она его повидала. И стоит признать, этот мужчина может стать гибелью именно для нее. Нужно помнить об этом, лишь тогда можно избежать опасности.

– Ваше Почти Величество.

Желая оттолкнуть его руку, Бриттани чуть подалась вперед, и палец Кайро соскользнул еще ниже, коснувшись края лифа. Однако никто из них не опустил глаз. Взгляды словно слились воедино. Стало чуточку легче, когда она поняла, что не единственная, кто ощутил горячую искру, пролетевшую между ними.

– Вы что, флиртуете со мной?

Глава 2

Некоторое время спустя Кайро стоял у окна, его взгляд был прикован к далекой гавани Монако, где в сумраке летней ночи заманчиво сияли огни. За спиной сидела нахальная американка, чье присутствие буквально ломало. Затылком чувствуя ее взгляд, он видел ее отражение в стекле, ее спокойствие взвинчивало нервы еще сильнее. Как можно быть такой спокойной?! Он не в состоянии собраться с мыслями.

Неслыханно, он жив-то до сих пор лишь благодаря безупречному самообладанию в любой ситуации. Хотя вечер сегодня не заладился с самого начала. Бриттани Холлис оказалась не такой, какой Кайро ожидал ее увидеть. В своей второсортной передаче она представала этакой конфеткой с пышной грудью и южным акцентом, поднаторевшей в искусстве вращения на шесте. Проводя предварительную разведку, он полагал, что провинциальная хитрость сочетается в ней с нахрапом и умением прибрать к рукам состоятельного мужчину. Однако ее ум стал для него открытием.

Зато она вполне соответствовала легендам, сумев переплести скандалы и стриптиз с повседневной реальностью, и позаботилась о том, чтобы прослыть бесстыдницей, потаскушкой всех времен и народов. Иными словами, идеально ему подходила.

Однако женщина, явившаяся сегодня, была чем-то неземным – от медно-рыжих волос до огненных искр в карих глазах. Не наблюдалось в ней глупости и неестественности. Кайро не понимал, почему при одном взгляде на нее казалось, будто он упал с лошади и лежит, не в силах пошевелиться и сделать вдох.

Начальник службы безопасности Рикардо, предложивший ее, ответит сполна. Но сейчас нужно как-то провести беседу, а прежде взять себя в руки.

– Вы заманили меня к себе, чтобы показать коллекцию гравюр, Ваше Обычно Обнаженное Величество? – Голос Бриттани, точно пламя, обжигал, возбуждая желание, жажду обладания.

Прежде он чувствовал нечто подобное лишь в отношении своей потерянной страны и народа. Что с ним? Он утратил способность чувствовать с того дня, как лишился семьи и понял, что, позабыв об осторожности, потеряет жизнь. Самовыдвиженец регент Санта-Домини ясно дал понять, что судьба Кайро решится в тот миг, когда тот бросит хотя бы взгляд в направлении трона.

– Это просто воплощение давней мечты. Всегда хотела присоединиться к бесчисленному множеству королевских любовниц.

Да, девушка идеально подходит. Кайро понял это в тот момент, когда Рикардо показал ее фотографию. Прежде чем услышал от начальника службы безопасности хоть слово о полуобнаженной рыжеволосой красотке с загадочными глазами. Что-то царапнуло в душе, и этого хватило, чтобы решиться на маневр с ночным клубом в Париже. Выступление произвело эффект куда больший, чем он ожидал. Девушка буквально подчиняла себе всех, бросая вызов каждым движением гибкого тела. Кайро тут же отправил к ней посланца с письмом и, даже продолжая искать иных кандидаток, знал, что никого лучше Бриттани не встретит.

Генерал Эстес, может, и сверг его отца с престола, но со временем монархисты набрались сил и агрессии. Ситуация угрожала и ему, и народу, который не заслуживал очередной кровавой бойни. Кроме того, монархисты отказывались признавать, что в их кумире нет ничего стоящего, а он это знал. Его переполняли стыд и тьма. Ни одного светлого пятна. Всю жизнь, играя роль негодяя, он вжился в нее.

Когда подошла Бриттани, Кайро забыл, что когда-либо вообще мог думать о других женщинах.

– Это была ловушка? Я попросил вас пройти со мной в отель, а вы согласились вот так просто, без обиняков.

– Как скажете, Ваше Педантичное Величество.

Кайро не удивился, почувствовав нарастающее возбуждение. Даже сложная обстановка и предстоящий непростой разговор не помеха желанию. Но он не ожидал того, что сила ее обаяния окажется в буквальном смысле сногсшибательной.

При одном взгляде на нее становилось трудно дышать. И уж совсем не предполагал, что она окажется такой интересной. На фотографиях и даже на сцене подлинная сущность Бриттани не раскрывалась до конца. Мысль о браке по расчету внезапно превратилась совсем в другую мысль. Кайро понял, что нужно менять планы. Не хватало ему очередной непредсказуемой ситуации. А чувство, пламенем бушевавшее в душе, вполне подходило под определение «непредсказуемое».

Девушка не просто роскошная рыжеволосая красотка, не американская экс-звезда, которая могла бы показаться обычной аппетитной конфеткой с крутым нравом, особенно в роскоши респектабельного Монако. Однако она не менее роскошна. Очень трудно держать себя в руках, а этого не случалось с тех пор, как он потерял близких. Что делать? Отдаться всепоглощающему чувству и позволить неизвестной стихии захватить его или рассматривать ее как угрозу? Скорее всего, и то и другое.

– Мы так и будем пялиться друг на друга? – Бриттани грациозно сидела на белоснежном диване, нежась в тепле, точно домашняя кошка. – Я и подумать не могла, что королевские интриги так скучны.

Пора начинать действовать, взять наконец себя в руки. Чем бы ни оказалось это странное чувство, шептавшее позабыть темное прошлое. Впервые за двадцать лет он привел сюда девушку не по собственной прихоти. Есть дело, которое необходимо закончить.

– Конечно, скучны. Вот почему правители развязывают войны, запугивают народ и устанавливают варварские режимы. Надо же как-то развлекаться.

– Ваша семья была изгнана с трона и из страны. Интересно почему.

Кайро давно запретил себе реагировать на ехидные замечания о потерянном королевстве. Затолкав чувства в глубь сознания, запер дверь, чтобы ничто не выскользнуло, мучая снова, тем более на людях. За эту же дверь отправились воспоминания о белых стенах с бесценными картинами, невозможно голубом небе за окном. Нигде больше он не видел такого пронзительного оттенка. О той ночи, когда близких увели в темноту, где их ждал кровожадный граф Эстес, и посадили в фургон, что уехал в заснеженные горы, окаймлявшие столицу, и больше не вернулся. Кайро не позволял себе думать о папином громогласном смехе, маминых мягких руках, о младшей сестренке Магдалене, остроумной и забавной малышке. Все это у него жестоко отняли. Но почему колкие слова очередной незнакомки так ударили? Неужели эта женщина, вызвав восхищение, прорвалась сквозь заслон его обороны? Никому не дозволялось проникать в его душу без разрешения. Да даже если он и захочет сблизиться с кем-то, раскрыть свою измученную душу, этого нельзя допускать, иначе новый друг станет оружием против него. Откуда вообще мысли о том, что Бриттани сделала с ним?

Кайро пристально посмотрел на нее. Медные волосы уложены в элегантный узел, блики света пляшут в золотистых прядях. Длинная стройная шея, вызывавшая приступ мучительного желания ощутить ее кожу на вкус. Казалось, по ней рассыпаны тончайшие золотистые пылинки, а на любой другой женщине это могло выглядеть косметической хитростью. Длинные ноги, изящные изгибы, подчеркнутые платьем, и заманчивый огонек живого ума в темных глазах.

Снова в душе Кайро словно что-то царапнуло, как в тот раз, когда он смотрел на фотографию девушки. Плохой знак. Значит, он запутался, влип в неприятности. Нужно вернуться на путь истинный, обрести контроль над собой, иначе в этой игре ему не победить. Если не справится – это будет равносильно добровольному явлению на казнь. Какая-то часть души с каждым днем желала, чтобы он погиб вместе с семьей. Сейчас не пришлось бы принимать сложные решения. Но это всего лишь трусость, помноженная на жалость к себе. Невелик грех, но все же.

– Вы очень красивы.

– Я бы поблагодарила, но сомневаюсь, что это комплимент.

– Ваша красота удивительна. Конечно, я ожидал, что вы будете привлекательны, как и все женщины вашей профессии.

Бриттани улыбнулась холодно и надменно. Поистине королевская улыбка.

– Моей профессии?

– Танцовщица, телезвезда, женщина – переходящий приз, дорого обходящийся мужчинам, всегда открытая новым предложениям. Как бы вы сами себя назвали?

Улыбка стала еще шире, невозможно отвести глаза.

– Да, я открыта предложениям. – Она провела пальчиком по краю бокала, и он вспомнил, какова на ощупь ее кожа, горячая и шелковистая. Глупо прикасаться к ней. До сих пор Кайро не мог унять бешено бьющегося сердца, неожиданно пробуждающихся похотливых мыслей и отчаянного желания, которое лучше всего игнорировать. – Может быть, скажете, зачем я здесь?

– А вы, я смотрю, устали изобретать оскорбительные титулы для меня? Жаль.

– Моя фантазия работает только по моему желанию. Монте-Карло же, боюсь, не заинтересовал меня. Я не принадлежу к числу азартных игроков. Предпочитаю уверенность в будущем. И ненавижу скучать.

– Так вам скучно? А я-то, наивный, полагал, что вы несколько взволнованны.

– Скорее, задыхаюсь от отвращения. Интересно, отчего бы это?

Она, безусловно, лгала. Блеск глаз выдавал ее с головой. Кайро сунул руки в карманы.

– Возможно, вам не нравятся пентхаусы с прекрасным видом, а перед вами сразу два таких: побережье и я. Выбирайте. И они, говорю без капли стеснения, просто прекрасны.

– А может, мне не нравятся заносчивые мужчины слишком высокого мнения о себе, на которых приходится тратить время. Я только и делаю, что читаю о таких в желтой прессе. Ничего интересного, как в овсянке на завтрак.

– Я ослышался или вы сравнили меня с отвратительной кашей?

– И должна сказать, поражена сходством.

– Это оскорбительно, меня поддержал бы любой, мисс Холлис. Посмотрите на меня пристальнее.

– Я не стану любоваться на вас, вы и так делаете это слишком часто. Что-что, а любить себя вы умеете. Это подтверждает мою версию о вашем самомнении, но не отвечает на вопрос, почему все-таки я здесь.

Что-то подсказывало, что это одна из редчайших возможностей высказать все начистоту. Ну или почти все. Он считал, что честность несколько скрасит подозрения и расстройство. Немного самокритики и жестокая правда – и все встанет на свои места. Однако не учел, что может воспылать страстью к собеседнице.

– У меня предложение, – Кайро все же заставил себя произнести это, отказавшись от мысли просто соблазнить ее и посмотреть, что из этого выйдет. Известно, чем все заканчивается, никакие наслаждения не перевесят суровой реальности нависающего над ним будущего.

– Обычно в таких случаях говорят «Польщена честью», но я не буду. Не хочется становиться содержанкой. К тому же, как бы это мягче сказать, ваши чары слишком часто пускаются в ход.

– Прошу прощения, вы только что сравнили меня со шлюхой?

– Я бы не стала использовать именно это слово, однако вспоминаю некоторые фразы из газет. Хотя, если начистоту, ваше предложение скучно.

– Не обманывайтесь, мисс Холлис. То, что у меня было много девушек, правда.

– Глядите-ка, правда? Не преувеличиваете?

– Моя сексуальная жизнь является предметом слишком уж пристального внимания прессы, и это впрямь утомляет. Я пообещал себе не отслеживать все статьи, они скучны. Но сам процесс утомить не может.

– Возможно, вам просто не говорят правды. Даже такой самовлюбленный болван, как вы, должны это понимать.

– Полагаю, первые сто девушек просто прельстились моей биографией. Вторые двести, наверное, заинтересовались деньгами. Хотя вряд ли все. Никакие деньги не заставят так кричать и плакать, а именно так они вели себя, оказавшись в постели со мной. Вы можете сказать, они притворялись, но я возражу. Вряд ли притворялись все.

– Я уверена, что вы говорите правду и впрямь видели все это. Оттого что хотели увидеть.

Что бы она ни говорила, а беседа и на нее произвела впечатление.

– Да хоть сто раз на дню, или сколько вы претендуете. С ума сойти.

Кайро не был ни святым, ни злодеем, однако ни разу не ощущал потребность откровенничать с женщиной. Что творится с ним сейчас?

– Мне хорошо удается лишь одно. – Он почти не контролировал себя в этот момент, и знал это. – И уж если начистоту, я в этом просто профессионал.

– В этом и заключается ваше предложение? Я повторяю свой ответ, «нет». Вам бы несколько реалистичнее смотреть на вещи, слишком высокого вы о себе мнения.

– Я прекрасный любовник, и самомнение тут ни при чем. Это факт. – Давно позабытый азарт разгорелся в нем так же необычно, как и страстное желание, буквально рвавшее на части. – Боюсь, вы неправильно поняли, мое предложение менее заманчиво. Я не ищу содержанку, мисс Холлис. Зачем? Обычно женщины готовы выполнить любую мою просьбу бесплатно, где и когда угодно.

– Звучит романтично.

– Ну, тогда то, что я скажу, вам понравится. – Кайро пристально поглядел на Бриттани, золотистый лучик, внезапно осветивший его жизнь. Обнять бы ее сейчас. Кровь бешено пульсировала в венах, точно после марафона. – Мне нужна жена, и я рассматривал несколько кандидаток на эту роль, но вы, бесспорно, опережаете всех.

Он ожидал услышать ехидную реплику или нервный смешок, даже приготовился обороняться, и ожидание это приятно обожгло вены. Однако Бриттани лишь смотрела на него своими карими глазами, и невозможно было понять, о чем она думает.

Все в этой женщине казалось загадочным. Кайро безуспешно пытался убедить себя, что не любит загадки. Можно сказать, он нанимает ее на работу. Если повезет, она станет его партнером. Почему тогда все в его новой знакомой кричало о том, что он навлекает на себя беду? Видит бог, ему хватило неприятностей. Они стали его второй натурой.

– Кто после меня?

– После вас?

– Не считайте меня настолько наивной, уж я-то знаю, у вас не может не быть запасных вариантов. Хотя вашу попытку солгать можно принять за неумелый комплимент.

Кайро сдался и назвал имя второй претендентки на его руку – итальянской светской львицы. Рано осиротев, она прослыла ветреной особой, прежде всего из-за своего пристрастия к праздному времяпрепровождению (полностью обнаженной) на борту роскошных яхт многочисленных бойфрендов, русских олигархов с сомнительным прошлым.

– Забудьте, что я говорила о комплименте.

– Ей до вас далеко, если это вас хоть как-то утешит. Не стоят ее достоинства моих усилий.

Он с удивлением осознал, что загадочная американка не спешит падать к его ногам, как ожидалось. Значит, ни его деньги, ни чары на нее не действуют. Бросив на него подозрительный взгляд, она прищурилась. Казалось, можно было услышать ее мысли. Отчего-то это показалось сексуальным, возможно, виной тому блеск в ее темных глазах. Он пьянил не хуже хорошего вина.

– Я так понимаю, брак как таковой вас не интересует, вы лишь хотите очередную интригу, и ею станет ваша жена. Как любая девушка, я, разумеется, заинтригована возможностью завладеть вниманием всего мира. Бедная Золушка наконец едет на бал к Прекрасному Принцу. Не знаю, как вас благодарить.

Кайро не смог сдержать улыбки, хотя лицо точно застыло в некоем подобии каменной маски.

– Прошу прощения, я не оправдал ваших надежд на пылкое объяснение в любви, хотя, конечно, могу, но мне ближе деловой подход. Я предлагаю вам работу, а не романтичную сказку.

Темные глаза девушки задержались на нем, вызвав временное замешательство. Никогда еще ему так не хотелось обладать способностью читать чужие мысли.

– Уверена, существует альтернатива. Предлагаю подумать, прежде чем решаться на контакт с этой хищницей.

Девушка развернулась на каблуках и вышла из комнаты, всем своим видом показывая, что беседа утомила ее. Она, Бриттани Холлис, стоящая намного ниже Кайро на социальной лестнице, отказалась от его лестного предложения и даже не поблагодарила за интерес, проявленный к ее персоне.

Несколько дней спустя она снова танцевала стриптиз в ночном клубе и внезапно почувствовала, как толпа зрителей встрепенулась. В зал ворвалась новая, доселе неведомая энергия. Через несколько секунд Бриттани ощутила ее всем телом. Двигаясь под пульсирующий ритм, пыталась успокоиться. Конечно же ей могло показаться. Но жар не отступал, и не было спасения от пламени, готового поглотить ее целиком. Именно так она чувствовала себя в казино Монте-Карло – точно горела заживо, не в силах убежать.

Сконцентрировавшись на музыке, Бриттани совершала механические заученные движения, радуясь тому, что в свое время отточила хореографию. Сейчас, когда присутствие Кайро стало буквально осязаемым, точно приближение шторма, невозможно было реагировать на мелодию. Даже слепящие прожекторы, с которыми владелец клуба явно перестарался, даже полумрак в зале не могли скрыть его. Да и не нужно всматриваться: в толпе разлетался шепот, люди расступались, с любопытством глядя на вновь пришедшего. Бриттани чувствовала на себе его взгляд, дарящий чувство призрачной эйфории. Это же коварное ощущение счастья преследовало ее каждую ночь. С момента возвращения из Монте-Карло Кайро каждую ночь являлся во сне, их встреча неизменно заканчивалась не так, как на самом деле. Воображение подсовывало картины одну эротичнее другой. И она просыпалась с бешено колотящимся сердцем, едва дыша, не владея телом. Сейчас творилось то же самое. С ней, никогда не желавшей прикосновений мужчины.

Красный корсет внезапно показался стальным, черная кружевная лента вокруг шеи, казалось, вот-вот задушит. Бриттани внезапно осо знала, что одета в чулки, оставляющие открытыми бедра. Плечи тоже обнажены, а от локтей до пальцев длинные перчатки. Короткая накидка, отделанная пышными оборками, внезапно показалась комичной и крохотной. Она подумала, что не случайно Кайро назвал себя «особенно пылким фанатом жанра», он и впрямь относился к стриптизу как к искусству, в отличие от нее.

К черту размышления! Она подбежала к краю сцены. Ближе к нему.

Кайро подошел к столику в центре зала. Невозможно было делать вид, что не замечаешь его. Перестав наконец играть на публику, он сел близко к сцене с таким видом, точно все вокруг, включая танцовщиц, принадлежало ему. Это вызов, и она его приняла.

Кайро был прав, говоря о бездумности и наигранности ее выступлений. Бриттани, не задумываясь, пообещала владельцу клуба восемь недель работы. После появления первых оскорбительных газетных заголовков даже не поморщилась. Сегодня же, по истечении семи недель, стало ясно – нужно кое-что доказать. Тихий голосок где-то в глубине сознания прошептал: «Доказать ему». Бриттани танцевала, не задумываясь о том, что делает, не спрашивая себя, почему все сказанное им вкупе с оскорбительным предложением, самым, пожалуй, отвратительным из всех, что приходилось получать, так задевает. Голосок в глубине сознания снова прошептал: «Для него». Ну и черт с ним, пусть думает что хочет. Она танцевала так, будто в зале не было никого и некого стесняться, точно они давно любовники: дешевая проститутка и мужчина, который мог бы восседать на троне. Так, словно все присутст вующие были королевским гаремом, только и ждавшим, чтобы угодить королю. Может, он и мастер соблазнения, но и она знает в этом толк.

По правде говоря, единственное, что Бриттани действительно любила в жизни, кроме бабушки, – танцы. Где-то по пути от первого брака, познакомившего ее с суровой правдой жизни, к голливудскому фарсу, который пришлось разыграть со вторым мужем, это чувство потерялось. Позже она использовала его, придумывая разные уловки с шестом, и эта любовь трансформировалась в занятие, позволяющее оплачивать счета. Одетая в эфемерные трусики, она двигалась по сцене своей жизни, бросая вызов репортерам желтой прессы и будущим кандидатам в мужья. На самом деле ей помогала любовь к музыке и движению, эти два чувства сливались в душе воедино, рождая вихрь, на крыльях которого она улетела из Миссисипи. Сейчас этот вихрь проснулся, и девушка танцевала для Кайро, обвиваясь вокруг шеста и топая каблуками по сцене. Ей казалось, что она вот-вот взлетит. К концу номера она буквально пропиталась этой энергией и, опустившись на колени, протянула руки к краю сцены. Музыка кончилась, и первым, что она увидела перед собой, оказалось лицо Кайро. Его глаза цвета растопленной карамели обжигали, окутывали сладостью, обещали неземное наслаждение. Толпа вокруг шумела, но Бриттани почти ничего не слышала. Казалось, гул и крики диджея доносятся откуда-то издалека. Все, что сейчас имело значение, – твердая сцена под ней и руки, простертые к Кайро в немой мольбе. Она стояла на коленях перед ним, точно он единственный мужчина в клубе и во всем мире, и ничто больше не имело значения. Однако никогда еще Бриттани не чувствовала себя так естественно, хотя должна была встревожиться, зная наверняка, что этот человек от нее хочет и тем более что о ней думает, если предлагает подобное. Почему-то ее не беспокоил тот факт, что она из кожи вон лезла, чтобы заставить весь мир подумать то же самое. Мнение окружающих давно перестало задевать ее. Зато мнение Кайро имело огромное значение. Вспомнились его ехидные слова: «Прошу прощения, что не оправдал ваших надежд на пылкое объяснение в любви», и то, как он их произнес: удивленно, даже насмешливо. Тогда это ее глубоко ранило. Бриттани сделала вид, будто не догадывается, отчего это.

Единственное, что сейчас имело значение, – это Кайро и его карамельные глаза, прожигающие насквозь, от чего становилось неуютно. Никогда прежде Бриттани не стеснялась своего сценического костюма, а сейчас не могла оторвать взгляда от его губ и оставаться безучастной. Хотелось почувствовать прикосновение всем телом. В животе поселилась странная ноющая боль.

– Это было вполне сносно, – насмешливо оценил Кайро.

Улыбка обожгла живым пламенем. Девушка сменила позу и теперь возвышалась над ним, и это дарило ощущение безопасности, хотя сердце трепетало в груди. Заставив себя посмотреть на гостя слегка надменно, с деланым спокойствием, как он оглядывал ее в Монте-Карло, Бриттани отчаянно возжелала ощутить былое равнодушие к мужчинам. Что он с ней сделал?

– Чего вдруг вас понесло по трущобам, Ваше Бесчестие? Может, вам незнакомы правила захолустных парижских клубов вдали от Елисейских Полей? Хотите потолковать наедине – платите за удовольствие.

Кайро не улыбнулся. Бриттани почудилось, как что-то темное промелькнуло в его глазах.

– Спешу уверить, я прекрасно ориентируюсь в заведениях с дурной славой. – Он склонил набок голову, и Бриттани показалось, что его взгляд клинком кинжала проникает в нее, перекрывая доступ кислорода. А может, это сердце, готовое вырваться из груди, билось где-то в горле. Кайро коротко кивнул, указывая себе на колени и не отрывая взгляда от девушки. – Иди сюда, Бриттани, покажи, на что способна. Я заплачу.

Глава 3

Он произнес ее имя неспешно, точно прижался губами к самому потаенному жаркому месту на ее теле. Голос током пробежал по венам, рождая дикий огонь, заставляя таять. Бриттани не могла отвести взгляда от его глаз, даже зная, что это опасно. Сердце стучало тяжелым молотом, но она заставила себя улыбнуться и принять более соблазнительную позу, подобающую женщине ее положения. Это все, в конце концов, игра. Классика жанра. И что такого, если она никогда прежде не уделяла внимания никому из зрителей после представления? Да, кое-что изменилось. Это их маленькая битва, и она обязана ее выиграть.

– Я что, недостаточно ясно выразилась в Монако?

Все вокруг пялились на них. Шоу продолжилось. Бриттани не могла танцевать, сломленная дерзким взглядом, в котором было столько обаяния, не могла смотреть на других зрителей, думать о том, чем обернется в итоге эта ситуация.

– Я-то думала, что, выйдя из комнаты не обернувшись, четко дала понять мой ход мыслей.

– А я подумал, это приманка, – от его тихих слов душу выворачивало наизнанку, – и решил поговорить на понятном тебе языке.

– Это на каком же? На наречии напыщенных дураков, столь излюбленном богачами? Не беспокойся, я прекрасно его понимаю.

Кайро не ответил. Не отводя глаз, сунул руку во внутренний карман пальто и извлек бумажник, распухший от новеньких купюр. Даже не взглянув на деньги, достал фиолетовую банкноту, положил на стол, за ней еще две.

– Полагаешь, у меня глаза загорятся при виде пары купюр по пятьсот евро? Ошибаешься.

Кайро, по-прежнему молча, добавил еще банкноту. И еще.

– Я, наверное, что-то не так поняла. Намекаешь, что я проститутка?

– Конечно нет. Ты берешь намного больше и требуешь официального оформления отношений, если учитывать твои многочисленные браки. Не пустяки какие-то.

– Верно, но мне не интересны какие-либо перспективы отношений с тобой.

Улыбка на его губах превратилась в оскал.

– Ну-ну. – Он небрежно бросил еще пару купюр. – Тогда я хочу приватный танец.

Бриттани на миг отвлеклась и бросила взгляд на хозяина клуба, отчаянно делавшего ей знаки присесть, она загораживала сцену. Все просто, нужно уйти от Кайро так, как она однажды сделала, и притвориться, что они не знакомы. О, как же хотелось поставить его на место! Но она почему-то присела на подлокотник кресла и поглядела ему в лицо, точно и впрямь опытная проститутка. Бриттани иногда забывала о том, кто она есть на самом деле.

– Я не исполняю приватных танцев. Но, разумеется, от денег не откажусь. У тебя их слишком много.

– Всего лишь танец.

Она вдруг осознала, что сейчас он намного ближе к ней, чем во время первой встречи. Слишком близко.

Подлокотники кресел были специально сделаны широкими, так девушкам удобнее работать.

Сейчас это на руку Бриттани, ей не хотелось прикасаться к Кайро, как и вообще к любому мужчине. И она делала вид, что не понимает природы своего дикого желания.

Он принялся водить пальцем по ее бедру, где заканчивался кружевной чулок. Вперед-назад, вперед-назад. Ситуация усугубилась. Бриттани захотелось вскочить, оттолкнуть его руку, шлепнуть по ней, как поступила бы любая невинная девушка на ее месте; она и была таковой, но нельзя вот так выдавать себя. Чем дольше она позволяла ему прикасаться к себе, тем менее ужасной казалась ситуация. Оба молчали. Проходили секунды, минуты. Бриттани казалось, часы и годы. И все, что составляло ее сознание, превращалось в пыль и улетало, пока не осталось лишь биение пульса где-то внизу живота. Самый худший ее кошмар воплотился в жизнь. Но Бриттани не пошевелилась.

– Может быть, все-таки уединимся? Теперь я понимаю, как вы набиваете себе цену, мисс Холлис.

Его слова просто оскорбительны. И снова он называет ее «мисс Холлис». Но взгляд Кайро гипнотизировал еще сильнее. Еще не хватало уединяться с этим человеком. Он ясно дал понять, что ему нельзя доверять. Но больше всего Бриттани испугала мысль о том, что она и себе довериться не может.

– Думаю, нет. – Голос предательски задрожал.

Что-то промелькнуло в его прекрасном лице, глаза Кайро потемнели от желания. В следующий миг от вальяжной позы не осталось и следа. Только что Кайро делал вид, будто готов вести себя более-менее прилично, и вот она уже сидит у него на коленях. Закричать? Ударить? Она бы с радостью сделала и то и другое, но тело отказывалось повиноваться. Впервые в жизни. Никогда никому не удавалось ее соблазнить. Никогда не появлялось ощущения, будто по венам течет расплавленный шоколад. Она ощущала его горячее упругое тело, сильные ноги, руки на своей талии, прижимающие к сильной груди. Бриттани не могла ни вздохнуть, ни сказать и не понимала, отчего все это происходит с ней. Кайро приблизил свое лицо к ней.

– Держись от меня подальше, – набравшись храбрости, процедила она, хотя голос выдавал растерянность, а внутри бушевала буря. – Наши охранники зорко следят за любителями распускать руки.

– Когда ты запомнишь, что правила не для меня? Рано или поздно все простые смертные исполняют мою волю.

– Приватного танца не дождешься. – Какое счастье, что на шее кружевная лента и нельзя увидеть трепетание пульса. – И замуж за тебя не пойду. Ты мне даже не нравишься.

– Причем тут это? Мне все равно, нравлюсь ли я тебе.

С этими словами он поцеловал ее. Ему не следовало этого делать. Он и без того совершил этим вечером много ошибок. Не следовало приходить в этот вульгарный клуб и уж тем более позволять страсти завладеть им. У этой женщины ни капли здравого смысла. Отклонила его предложение, не подумав о выгоде. Нужно было рассмеяться ей в лицо и забыть о ее существовании до того, как за ней захлопнулась дверь номера отеля в Монако. Он же, напротив, попался на ее крючок.

– Мир полон шлюх, сир, – заметил Рикардо не далее как сегодня вечером. – И они умеют очаровывать.

– Меня интересует в ней не только шлюха. Если у тебя есть подходящие кандидатки, прошу, представь их мне как можно скорее.

Самое страшное, что ужасная ошибка, которую Кайро вот-вот готов совершить, имеет вкус сладостной победы и грехопадения. Никогда еще так не хотелось упасть в бездну разврата, предчувствуя безнаказанность. И только с Бриттани. И вот, наконец, она сидит у него на коленях, одетая в красный корсет, а ее губы отдают мятой и желанием.

Он приоткрыл рот и потерял голову в пламени страсти, диком ликующем восторге. Грудь девушки касалась его груди, и вся она напряглась, прильнув к нему, точно хотела его так же, как и он ее. Почти так же. Что ж, это можно исправить. Кайро вложил в поцелуй все свое мастерство, прижимаясь к ее губам еще и еще, и утонул в желании. Темные призраки вновь обступили его, шепча непристойности, напоминая о жарком шоу, свидетелем которого он стал. Пламя буквально сжигало и без того испепеленную душу. Когда Бриттани оторвалась от его губ, он не удивился, лишь крепче сжал ее в объятиях, точно ожидая подобного поворота событий. Однако девушка не стала вырываться, и это лишь показало, насколько близко он подошел к опасной грани, за которой теряют контроль. И это его победа.

– Не желаю иметь с тобой ничего общего.

Что ж, ее не в чем обвинить, он тоже не желал оставаться самим собой.

– Разумеется. Это видно по тому, как ты меня целуешь.

И снова склонился над ней. Похоже, целовать ее становилось любимым занятием среди всех его удовольствий.

Она вновь отстранилась. Кайро понял, что его руки ласкают ее густые волосы цвета меди. Какие соблазнительные у нее губы, мягкие и полные, как тяжело она дышит, зрачки расширились, делая глаза темными и дикими. Он никогда не насытится ею. Мысль эта не принесла ожидаемой тревоги. Похоже, Кайро одержим Бриттани.

– Ты не сделаешь этого, и сам это понимаешь.

Кайро подумал, что вот сейчас перед ним она настоящая, без притворства и надрыва. Вроде слегка потрясена и кажется уязвимой. Вместо того чтобы торжествовать, он внезапно почувствовал нечто похожее на сожаление. О, он научился узнавать его во всех обликах.

– Думаю, ты не поняла, дорогая. Я последний из рода Санта-Домини. Кто-то все еще называет меня королем. Я могу поступать как мне вздумается.

– Только не со мной. Не желаю участвовать в твоей игре престолов, благодарю. Моя жизнь и без того нелегка.

– Так выходи за меня, станет легче.

– Ну конечно, именно за тебя-то мне и нужно выйти, ты же весь такой простой.

Внезапно девушка осознала, что эти слова вполне могут расцениваться как комплимент, несмотря на ехидный тон, которым они сказаны. Кайро, подметив это, усмехнулся про себя. Да он даст ей фору на сто шагов вперед. Он в своей стихии, в которой с юности как рыба в воде.

– Я хочу овладеть тобой, так крепко обнять, что никто не разберет, где король, а где стриптизерша. Пока между нами не останется ничего, кроме сладостной страсти, сжигающей обоих сейчас.

Зрачки Бриттани расширились, трепет пробежал по телу. Кайро буквально чувствовал, как по ее коже бегут мурашки, ощущал ее огонь.

– Я смогу различить, где кто. Репортеров тебе тоже не обмануть. И вряд ли когда-либо что-нибудь изменится.

– Зачем вообще что-то менять?

Кайро не узнавал себя или просто настолько привык скрывать правду о чем бы то ни было. Вся его жизнь сплошная ошибка и ложь, что сожгла сердце. Можно сказать, тот, кем он был на самом деле, погиб много лет назад.

– Ты же сама создавала свой образ для общества, и с каким изяществом. Почему бы не довести дело до конца?

– Я знаю, куда он меня в итоге приведет. И не надейся, не в твою постель.

– Ага, именно поэтому ты так ко мне и прижимаешься и не можешь отвести взгляд.

– Ты зажал меня в тиски.

– Мы в общественном месте. Как думаешь, сколько людей сейчас смотрят на нас, а не на сцену?

– Все. Ты позаботился об этом.

– А если я сейчас подниму пальцы немного выше, что обнаружу? Как сильно ты меня хочешь, Бриттани? В зале стрип-клуба на виду у многочисленных зрителей. Да и станешь ли ты вообще протестовать, если я засуну руку под эту смешную кружевную тряпочку? Или ты наклонишься ко мне, чтобы никто не мог ничего разглядеть, и сядешь верхом на мои пальцы?

– Ни то ни другое. Сейчас я встану и отправлюсь работать.

– Работать? Это место – вызов семье последнего мужа, а не работа. Мы оба знаем, каково твое истинное призвание.

Бриттани сжала губы, и ее глаза засияли холодным блеском.

– Если ты намекаешь, что я шлюха, обидеть меня тебе не удалось. Моя мать использовала это слово столько раз, что я готова воспринимать его как ласковое прозвище.

– Ну так выйди за меня. И мы посмотрим, как твоя мать осмелится назвать мою королеву.

Казалось, он и вправду сейчас делает ей предложение, отчаянно влюбленный, как и полагается жениху. Но, говоря себе, что все это фарс, игра, Кайро не мог не чувствовать напряжения, буквально наэлектризовавшего воздух между ними. Хуже того, ему не хотелось прекращать.

– Маму никогда не смущали титулы, она не стесняется выражать свои мысли. Но спасибо за предложение. Уверена, один сезон в роли королевы, жены Короля Пустых Грез, был бы забавным. Но все мои танцы уже расписаны. В прямом смысле.

На сей раз, когда она отстранилась, он почувствовал, точно в груди что-то оборвалось. Однако безмолвно позволил ей встать и не сделал попытки скрыть тот факт, что хочет ее – и сильно. Увидев это, Бриттани вспыхнула, глаза стали бездонными, волосы буйными волнами падали на плечи. Кайро понял, что фарс фарсом, но он не успокоится до тех пор, пока не получит ее. Для начала в качестве любовницы. Хотя и на роль жены больше никто не подойдет. Он не понимал почему, ведь, по сути, нужно лишь оставаться королем без трона, а для этого подошла бы связь с любой проституткой. Но он гнал подобные мысли. В нем течет кровь многочисленных поколений Санта-Домини. Пятьсот лет эта династия оставалась у власти, устанавливая свои правила, и всегда знала, чего хочет. А еще она рушила все препятствия.

Может, он и потерял королевство, но остался собой, каким его воспитали, и плевать на тьму в душе и позор, что окутывал его вместо королевской мантии. Сейчас все это не имеет значения. Он – Кайро Санта-Домини. Это важно.

– Меня ты не получишь.

– Глупая девчонка. Ты что, не понимаешь, что таким образом только раззадориваешь меня?

– Тебе придется научиться принимать отказы.

– Этого не будет никогда.

Наутро Бриттани проснулась в своей маленькой квартирке на четвертом этаже потрепанного дома в районе Монмартра, до смешного крохотной. Стоя на стуле в кухне, можно было увидеть крыши Парижа и небольшой кусочек базилики церкви Сакре-Кёр. Глядя на серебристый купол, она порой забывала обо всех своих тревогах. Не позволяла себе думать о том, что произошло накануне, о снах, преследовавших всю ночь. Она просыпалась раз за разом, пока наконец не провалилась в милосердную тьму без видений. И все же, запрещая себе все эти мысли, ощущала прикосновение рук Кайро, вкус его губ. Тело вытворяло странные штуки, грудь словно увеличилась вдвое, внизу живота точно кто-то тянул за невидимую нитку. И это ее собственное тело, которое она трепетно охраняла от посягательств с самой первой брачной ночи, когда пришлось прятаться от пьяного придурка-мужа. Именно тогда Бриттани решила, что лучше уж умрет старой девой, чем позволит кому-либо прикоснуться к себе против своей воли. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь тело откажется повиноваться рассудку.

После долгого душа она отправилась в спортзал, где принялась наказывать себя более трудными, чем обычно, упражнениями. Но даже на беговой дорожке к ней возвращались воспоминания о вчерашней ночи и снах. Плохой знак. В таком подавленном, расстроенном состоянии она вернулась домой. Взяв телефон, заряжавшийся на тумбочке, она поняла, что все только начинается. На экране высветились пропущенные звонки от матери. Ни одного сообщения. Бриттани, хмурясь, пролистывала журнал вызовов, когда экран вспыхнул снова.

Холод ужом скользнул по спине. Последний раз, когда мать вот так звонила, бывшие приемные дети Бриттани, по возрасту годящиеся ей в родители (только она и Жан-Пьер находили это забавным), объявили в газетах о своем отношении к ней и изгнании «этой проститутки» из семейного дома. И конечно, мамочка слова не сказала в защиту дочери, лишь звонила, чтобы поныть о том, как бесчестное поведение дочери бросает тень на весь род Холлис в Галфпорте. Неужели ей не стыдно?

– Снова хочешь меня пристыдить, ма? – Наступит время, когда она перестанет отвечать на звонки матери. Когда-нибудь, когда поймет, что эта женщина рассматривает ее лишь как источник дохода и ни о какой любви не может быть и речи. – Или хочешь, чтобы я заплатила за квартиру?

Бриттани отбросила телефон, не слушая мать, и включила ноутбук. На сей раз ей даже не пришлось искать свое имя в поисковике: заголовки газет были на первой же странице.

«Его Королевская Стриптизерша».

«Как низко может упасть Кайро».

«Черная вдова Бриттани поднялась в котировках».

Сердце в груди отбивало тревожный ритм, и, наводя курсор на название первой статьи, Бриттани уже догадывалась, что увидит.

Но оказалось еще хуже.

Кто-то снимал их вчера в клубе, и на фотографиях все выглядело куда более скандально, чем она полагала. Более страстно, эротично и бесстыдно. При одном взгляде на снимки любой бы заключил, что Кайро в конце концов снял ее на вечер. Авторы статей не преминули солгать, что так оно и было. Хотя, будь это правдой, мало бы что изменилось. Разве что сейчас ее утешала бы солидная сумма денег. И эта странная ноющая тоска, угнездившаяся в груди, вовсе некстати. Лучше всего игнорировать ее. Сидя над газетами и глядя на собственные фотографии, девушка вдруг поняла всю пугающую правду относительно собственных желаний. Она потерла грудь, словно желая избавиться от неприятного чувства опустошенности и одиночества. И еще не давали покоя мысли о том, что она сама себя предала, что уж говорить о красивом мужчине, чья жизнь целиком состоит из потерь и разочарований. Это она должна была предугадать, чем все кончится, еще в тот момент, когда Кайро Санта-Домини вообще появился в ее жизни. Тьма, преследовавшая его повсюду, накрыла и ее. Как можно быть такой беспечной? Разумеется, в зале нашелся любитель пощелкать камерой, и было бы странно, если бы не додумался продать фотографии в редакции желтой прессы. А может быть, этот энтузиаст вовсе не любитель, а профессиональный фотограф, нанятый Кайро за приличную сумму. Ну конечно, как можно было не догадаться? Кайро разыграл свою любимую карту с папарацци. Нужно было это предугадать, почему она позволила обвести себя вокруг пальца?

Бриттани знала ответ. Вчерашний поцелуй, что на фотографиях, выглядел куда более откровенным, чем она предполагала, и выбил все мысли из головы. Она просто ушла за кулисы, где не было никого, кто мог бы заговорить с ней, переоделась и решила пройтись пешком до дома, не испугавшись пути длиной в час и сомнительного района. Решила, что ходьба и свежий воздух помогут встряхнуться.

Кайро поцеловал ее, а она ему ответила. Никогда еще она не испытывала подобных ощущений и ненавидела себя за эти мысли, за то, что так страстно откликнулась на его ласку. Думая лишь о том, что произошло, напрочь позабыла о здравом смысле. А если начистоту, здравый смысл покинул ее еще в Монако, когда при взгляде на Кайро она поняла, что этот человек ее уничтожит. До сих пор впечатление это не давало покоя, сбивало с толку, мешало дышать. Заставляло отвечать ему вместо того, чтобы действовать в своих интересах, невзирая на обстановку, как раньше.

– Соберись, – приказала она себе, и собственный голос показался чересчур громким в стенах маленькой студии, а лицо, отражавшееся в экране ноутбука, чересчур большим и карикатурным. Слишком много чувств было написано на нем вкупе с возбуждением. Это открытие одновременно пугало и интриговало, а в памяти неизменно всплывал поцелуй.

«Это возможность. С каких пор ты отказываешься от них?»

Опасность не предлог для того, чтобы отказываться. Иначе бы она никогда не сбежала из Галфпорта в компании Даррелла, который славился умением попадать в переделки. Однако даже он был не так опасен, как Кайро. Первый пьяница-муж разве что мог замахнуться на нее. Кайро, разумеется, этого не сделает. Но он может завладеть ее душой и порвать на мелкие кусочки. Этот человек способен разбить ее сердце. С момента их первой встречи Бриттани была сама не своя.

Ну и что? Кайро Санта-Домини идеально подходит для ее целей. Просто ожившая мечта. Богат до неприличия, благородных кровей, да и темное прошлое Бриттани его не пугает. Большинство богатых европейцев, что встречались ей после Жан-Пьера (включая его сыновей), не раз намекали, что не прочь бы поразвлечься с ней в уединенном месте, но не осмелились бы показаться на публике, ведь тогда весь их аристократизм сдуло бы как ветром.

Кайро совсем другой. Жаль, что он хочет ее скорее благодаря репутации, которую она сама создала, а не вопреки ей. Но тут уже ничего не поделаешь. Как вообще мог мужчина его круга заметить ее? Сердце Бриттани слегка дрогнуло при этой мысли. А кстати, жить на райском острове она может и с разбитым сердцем, ведь в мечтах неизменно фигурировали пальмы, коктейли и уединение. Кому будет дело до ее души?

Зазвонил телефон.

– Пожалуйста, подождите минуту. Соединяю вас с его светлостью графом Филиппом Скандером Кайро Санта-Домини, – раздался вежливый голос.

Пульс зачастил, но Бриттани не положила трубку. Каким бы опасным он ни был, она хотела продолжить свой путь к мечте и рискнуть. Этот мужчина – ее единственный шанс. Он – свет в конце тоннеля… или мчащийся поезд, что вот-вот собьет ее. Поздно отступать.

– Дорогой, – промурлыкала она в трубку, услышав низкий, соблазнительный голос на другом конце. О, она пропала. Но это того стоит. Когда-нибудь она поймет наверняка. Где-то далеко ее ждет остров Вануату с белыми песчаными пляжами, умиротворением и возможностью уединиться от всех. – Я видела в газетах объявление о помолвке. Не стоило, право.

Глава 4

Кайро уже не раз становился предметом обсуждения в многочисленных таблоидах. Особенно бурную реакцию вызывали его спутницы. Их накопилось столько, что корреспонденты отныне реагировали только на самых известных, наподобие Бриттани. Кайро знал, что, помусолив тему, газетчики оставят его в покое и переключатся на другие новости звездного мира. Благо их хватало: футболисты с непрекращающимися разводами и спорами об опеке детей, политики с их хвастливыми высказываниями. Есть над чем поглумиться в гнусных заголовках.

– Ух ты, смотри, мы не переплюнули даже судебный процесс по опеке ребенка нападающего команды «Реал Мадрид», – весело продолжила Бриттани, когда они встретились первый раз после того, как суматоха в газетах начала спадать. Улыбка не смягчила ее голоса, и это хорошо. Ему она нравилась в своем дерзком облике. – Мир слишком долго прислушивался к скандалам, связанным с Санта-Домини. Пара фотографий в стрип-клубе оказалась слишком скучна, чтобы привлечь внимание публики, привыкшей к более жареным фактам. Так что твои мелкие шалости вряд ли кого-то напугали.

– Мои мелкие шалости обычно вызывают бурный восторг, и мои пассии кричат, взывая к небесам: «О боже! О, Кайро, о боже!»

– Я это запомню.

– Да уж сделай милость.

Они приступили к обсуждению того, как лучше воплотить в жизнь вторую часть плана.

– Я становлюсь ужасно скучным спустя три дня. Это даже не привычки, а образ жизни. Я бы назвал это моей общественной деятельностью.

Второй раз папарацци поймали их в ресторане, куда люди, старающиеся избежать огласки, вряд ли бы отправились. Это произошло пять дней спустя после вечера в клубе и вызвало всеобщую суматоху. Общественность была удивлена тем, что инцидент, обозначенный в газетах как «скандальный приватный танец Кайро», трансформировался в некое подобие отношений.

– Знай я, что разразится такой скандал, попросила бы что-нибудь больше.

Спустя некоторое время их видели у частной резиденции Кайро. Парочка выходила из дома, и по их внешнему виду можно было предположить, что любовники провели вместе несколько дней и ночей. Бриттани к тому времени отработала последнюю неделю в клубе.

Еще позже, во время очередной благотворительной акции в Лондоне, репортеры окружили Кайро, и один из них с чувством оскорбленного достоинства спросил:

– Вы что, встречаетесь с этой Королевой Помойки?

– Вы бы узнали об этом первым. Именно о вас и ваших читателях я и думаю, выстраивая свою личную жизнь.

– Почему ее сегодня нет с вами, вы уже расстались?

– Я устал отслеживать ваши скандальные статьи и соответствовать их содержанию. То вы называете меня донжуаном, то ее авантюристкой. Может, мы просто наслаждаемся обществом друг друга. Но разумеется, из этого не скроить ехидного заголовка, так что не принимайте мои слова всерьез.

На следующий день газеты пестрели заголовками: «Кайро назвал Бритт авантюристкой».

Затем Кайро и Бриттани появились на пышной свадьбе его одноклассника – богатейшего человека Испании. То, что происходило потом, невозможно описать. Самые разнообразные предположения и многочисленные вопросы долго муссировались в прессе. Приходил ли Кайро когда-либо на свадьбу с девушкой? Нет, он предпочитал быть один, ведь это давало возможность пофлиртовать сразу с несколькими новыми подружками. Знакомил ли он своих пассий с друзьями? Конечно нет, ведь любовницы обычно не задерживались дольше одного дня. Так, может, Кайро Санта-Домини наконец-то готов к серьезным отношениям? Тогда почему из всех красавиц мира он выбрал самую неподходящую для себя подругу? Конечно, она закончила танцевать в отвратительном парижском клубе, но это вряд ли что-то меняет. Мнения высказывались самые разные. Потом в одной газете появились снимки, сделанные якобы «одним из гостей», на которых нарядные Кайро и Бриттани нежно прижимались друг к другу во время танца. Статья утверждала: «Почти король влюблен. Друзья утверждают, что он буквально потерял голову».

– Я и представить не мог, что ты так прекрасно танцуешь в одежде.

– Интересно, сколько присутствующих здесь подружек невесты знают, на что способен ты без одежды.

Интересно, кто-то еще кроме него замечает, насколько опасна ее улыбка? Кайро был уверен, что нет.

Затем последовали путешествия. Сначала выходные в Дубае. Затем неделя в солнечном Рио и снимки счастливых влюбленных почти без одежды на известном пляже. «Вот вам объяснение того, почему Бриттани Холлис встречается с Кайро Санта-Домини, а вы нет». Потом скромная неделя в Париже и четырнадцать дней в Африке к югу от Сахары, от широких пустынь Намибии до красивейшего водопада Виктория и сафари в Ботсване по программе «все включено».

Фотографии, фотографии каждой мелочи и детали, тщательно отредактированные и отобранные, отображавшие поездку с таким размахом, что могли бы бросить вызов любому роману. Это было послание всему миру, история любви двух людей, напоминающая больше фантастическую повесть. Слишком уж невероятным был сюжет.

– Шедевр! – восхитился Кайро, просматривая публикацию. Бриттани на это лишь закатила глаза.

Они сидели в просторной палатке, в которой было все – от ковриков и постельного белья до стола, нагруженного роскошной едой. Поблизости протекала речка, где в изобилии водились крокодилы и бегемоты. Бриттани читала очередную книгу, Кайро просматривал статьи на экране телефона. Во всем мире лишь они одни знали правду своих отношений. О том, например, как с наступлением ночи каждый уходил в свой угол. Так же и в отелях. Каждый ночевал в своем крыле, ночь за ночью. «Обсуждая нас, люди отнюдь не используют слово «любовь». Думаю, ты это знаешь», – сказала однажды Бриттани. Да, Кайро знал это.

Для него оставалось загадкой, почему ему так отчаянно хотелось изменить тему беседы. Или почему всякий раз, когда газеты глумились над Бриттани, он отчаянно ненавидел репортеров. Ведь, в конце концов, статьи означали лишь одно: план работал.

А заголовки в газетах становились один другого краше: «Обнажила ли Бриттани душу перед Кайро?», «Будет ли Кайро удачной попыткой для опытной жены Бриттани?». А одна британская газета оказалась еще более прямолинейной: «Большая охота Бриттани в Ботсване. Заполучит ли она корону?». Но всем им было далеко до самой популярной газеты «Санта-Домини», где под снимком двух влюбленных красовался заголовок: «Королева Бриттани?».

Словом, все шло по плану. Кайро следовало ликовать от счастья. Но в последнее время он плохо спал и безуспешно пытался убедить себя, что виной всему вовсе не тот факт, что он ночует с Бриттани в одной палатке. Напротив, нужно радоваться тому, что эта девушка так устойчива к его чарам. Они смеялись перед камерами и улыбались друг другу, играя каждый свою роль так мастерски, что весь мир затаил дыхание, смакуя подробности истории. Оставались наедине, и лицо девушки застывало в вежливой маске, она становилась такой далекой и отстраненной. Чаще всего читала книгу, не обращая внимания на Кайро. Он же не мог порой заснуть, думая о ней. Ее загадка притягивала. Неужели она единственная женщина, рассмотревшая в нем лишь темную сторону? Если да, отчего он находит ее привлекательной?

– Мне порой кажется, что мир вовсе не рукоплещет нашим якобы отношениям и не ждет новых подробностей. Они просто таращатся на нас, как прохожие, ставшие свидетелями страшной аварии, – заметила Бриттани.

Отложив газету, она посмотрела на Кайро, лежащего на диване в излюбленной позе, положив ноги на подлокотник и, казалось, не заботясь о темном костюме, который съехал набок. Чем более небрежной выглядела его одежда, тем больше распространялись слухи о его сексуальной распущенности. Стоит ли разочаровывать публику? Он покрутил бокал с кубиками льда, стараясь, чтобы они зазвенели громче. Тоже уловка. Чем громче стучат, тем больше он, по общему мнению, пьян. Интересно, оставалось ли в его жизни что-либо непродуманное и не срежиссированное заранее? С юных лет все в нем было ложью. Почему сейчас жизнь, со всеми ее разочарованиями и неправдами, кажется такой сложной?

– Мы лакомый кусочек для публики, дорогая. В этом весь смысл.

– О, прошу прощения, а мне казалось, что смысл в том, чтобы ты мог покрасоваться перед всем миром, похвастаться благосостоянием и беспечным образом жизни.

– Это бонус, правда, весьма и весьма приятный. Кайро приподнялся, смахивая волосы со лба, и поставил бокал на журнальный столик просторного салона самолета, ничем не уступающего номеру отеля. Что его мучает? Бриттани согласилась на его предложение после ночи в клубе и незабываемого поцелуя, приехала к нему в резиденцию на той же неделе, ночью, в специальной машине, которую Кайро отправил за ней. Все держалось в секрете от общественности. И он больше не видел в ее глазах намеков на слабость. Казалось, безупречно скроенная маска просто приросла к ней. Бриттани обсуждала план дальнейших действий, предлагала свои идеи, подписывала бумаги. Никаких театральных жестов, ни малейшего намека на эмоции, точно все их отношения сугубо деловые. Более того, она настаивала на подобном поведении.

Их разговор коснулся дальнейших отношений.

– Ты, должно быть, шутишь.

– Я вообще редко шучу, тем более в отношении секса.

– Но ведь секс – одно из величайших наслаждений в жизни. Разумеется, ты меня понимаешь.

– Понимаю, почему ты готов осчастливить весь мир в своей постели. А я-то думала, что лень как-то больше в твоем стиле. Разве нет, Ваше Праздное Величество?

Беседа принимала странный оборот. Румянец играл на ее щеках. По его мнению, явный признак того, что она хочет его так же сильно, как и он ее. Как бы она это ни отрицала.

– Я знаю, ты меня хочешь. Меня не обмануть.

– Мне все равно, с кем ты спишь. Только, прошу, не выставляй себя напоказ, иначе все наши усилия пойдут прахом. И мне не обязательно знать подробности, так что будь любезен.

– А я-то надеялся на секс втроем.

Кайро проследил за реакцией собеседницы.

Но ничего не изменилось.

– Да хоть впятером, если, конечно, это утолит твой аппетит. Но без меня. Не желаю знать, кому ты даешь потрогать… м-м-м… королевский скипетр. Только держись от меня подальше.

– Жаль. Мой скипетр хотела бы подержать вся Европа, а то и весь мир.

– Сомневаюсь.

Бриттани смотрела на Кайро кристально честными глазами. Но он не верил ей. Может быть, она и хочет, чтобы это было правдой, но… Как вообще он до сих пор не разгадал ее?

– Конечно, ты привлекательный, красивый мужчина. Не думаю, что какая-нибудь женщина вообще может остаться равнодушной, особенно когда ты так активно включаешь твои чары.

– Разве я так делаю? Я просто поцеловал тебя, а ты меня, и мы едва не нарушили нормы приличия в клубе. Хотя, случись такое, я бы не переживал. Мне бы это ничем не угрожало. А вот тебе, боюсь, не понравилось бы мотать срок во французской тюрьме.

– Я обычно не спешу на зов плоти всякий раз, когда нахожу кого-то привлекательным.

Никогда никто не смел вести себя с ним как с назойливой мухой. Почему ему это нравится? Впрочем, как и все, что она делает. Неужели он настолько себя не уважает? Истинная причина в том, что под взглядом этой девушки он возбуждается.

– Я также уверена, что по истечении некоторого времени этот зов умолкнет.

– А я слышал, это не проходит. Таковы мои чары. Я сейчас просто цитирую других.

– Откуда им знать? Ты же никогда не проводишь со своими подружками больше пары дней. Я готова спорить, что даже не замечу…

– Мой скипетр?

– Твоих чар, какими бы они ни были.

– Думаю, ты ошибаешься. Секс неизбежен.

– Не сомневаюсь, что ты в это веришь. Я уже говорила, мне все равно, с кем и где ты включишь твое обаяние, главное, не посвящай меня в подробности. Благословляю тебя.

После этой беседы Кайро с удивлением понял, что не имеет ни малейшего желания прикасаться к какой-либо женщине, кроме Бриттани. Он пытался убедить себя, что это оттого, что она оказалась хорошим партнером в его пьесе, разыгрываемой перед публикой ради собственной выгоды. Да, девушка блестяще играла свою роль. Но факт оставался фактом: других женщин отныне для него не существовало. В первую же ночь, когда Рикардо ввел ее в гостиную, она спросила:

– Зачем тебе это? Что ты надеешься получить?

– Мне нужно представление, ты правильно предположила. Причины не имеют значения. А тебе все это зачем?

– Я хочу уехать на остров Вануату и жить на пляже, где никто и никогда не сможет сфотографировать меня.

И через несколько недель после того разговора с ним рядом идеальная партнерша, прекрасно одетая, правильно себя ведущая, всегда готовая сыграть обожание и подогреть интерес, когда рядом репортеры. Она просто создана для этой роли.

Наверное, оттого Кайро потерял интерес к прежним привычкам – виски и женщинам, не важно каким. Его слишком увлекло представление.

– Почему ты так на меня смотришь?

Сбрасывая театральный костюм, Бриттани становилась собой. Кайро лишь диву давался, так ему нравилось, как она выглядит даже в такие моменты. Низко сидящие спортивные брюки высокого качества, плотно обтягивающие соблазнительную фигуру, футболки с длинными рукавами из легкой мягкой ткани. Еще одна неизменная деталь – большой кашемировый шарф, обмотанный вокруг шеи несколько раз. Ему нравилось все – блестящие рыжие волосы, собранные в высокий пучок на затылке, открывающие аккуратные ушки и шею, к которой он не терял надежды когда-нибудь прижаться губами.

– Прости. Мне пришло в голову, что ты единственная женщина, которую я видел в повседневной одежде. Мой стиль жизни до сих пор исключал подобные маленькие радости жизни.

Бриттани заморгала. Вместо презрительно-холодной маски появилось нечто, задевшее самые глубокие струны его души.

– Ты очень стараешься, играя роль. Но под напускным туманом, за зеркалами и кулисами ты совсем другой человек, не так ли?

Ему не понравились эти слова. Слишком долго он старался сделать так, чтобы все принимали его поведение за чистую монету. Истина намного непригляднее. И почему именно эта женщина отличалась от других?

– Для меня нет понятия кулис. Лишь сцена. Так я выживаю, Бриттани. Поверь, больше ничего нет.

Наверное, это самые честные слова.

– Иногда мне кажется, что ты чудовище. Наверное, хочешь, чтобы я думала именно так. А иногда я считаю тебя самым одиноким человеком из всех, кого встречала.

Сердце дрогнуло, Кайро готов был проклясть Бриттани, эту идиотскую ситуацию и свою глупую, искалеченную жизнь.

– Все сироты и политические беженцы такие, – тихо заметил он.

Не стоило этого делать. Нужно обратить все в шутку, рассмеяться, сказать что-нибудь непристойное или глупое. Но он не мог отвести от нее глаз и вздохнуть, не понимал, что с ним, почему он не в силах себя обуздать. Во всем мире, казалось, не осталось ничего, кроме ее прекрасного лица и тени сочувствия в темно-карих глазах.

– И все это про меня. Все, чем я живу и буду жить, это спектакль.

Темные глаза девушки задержались на его лице.

– Говорят, генерал плохо себя чувствует, – заявил Рикардо несколько дней спустя. – Даже ваши самые преданные сподвижники считают, что эта интрижка в то время, когда страна так нуждается в вас, выходит за рамки дозволенного.

Кайро даже не поднял глаза от ноутбука. Мало кто из репортеров мог бы даже предположить, что он вообще обладает деловой хваткой. Все в его жизни соответствовало образу, старательно создаваемому долгие годы. Сейчас он сидел за полированным столом, тем самым, за которым в разное время сиживали представители самых знаменитых династий Европы в парижской резиденции. Стол, как и все, унаследованное от родителей, был призраком из далекого прошлого, данью ностальгии. Кайро и себя считал призраком.

– Я-то думал, что перешагнул все рамки дозволенного и годам к восемнадцати стал самой скандальной сплетней в мире. В конце концов, мы к этому стремились. И что теперь со мной сделают? Приговорят к смертной казни?

Он внимательно смотрел на Рикардо, своего преданного друга, и знал, что тот будет рядом до самого конца, даже если финал будет мрачным.

– Монархисты утверждают, что вас подставили, сир, и вы можете очутиться в тюрьме. Сомневаюсь, что к этому стоит стремиться.

Сказать ему, что он и так давно пленник? Родившись в одной тюрьме, он после революции отправился в другую. А жизнь, которую приходилось вести с юности, тоже темница, как бы элегантно ни выглядела. Он знал, что заслужил все это.

– Ты прав. Пожизненное заключение – не совсем то, чего я хочу.

– Скандальные газеты состязаются в красноречии, все больше людей задевает ваше дерзкое поведение. Боюсь, громче всех выражают недовольство не самые преданные ваши фанаты. Кажется, они полагают, что пора действовать, прежде чем вы совершите преступление.

– Я же не собираюсь никого убивать. Просто женюсь. Говоришь, генерал нездоров?

В его сердце жила и разъедала душу жажда мести. И очень хотелось, чтобы генерал умер. Наиболее мучительной смертью. Это бы стало неплохим стартом.

– Его окружение старается скрыть правду, но мои источники утверждают, что все серьезно. Монархисты думают, что ваша интрижка с мисс Холлис – отвлекающий маневр, игра в ожидании смерти узурпатора.

Монархисты, истинные сторонники, после переворота, совершенного генералом, встали у Кайро за спиной и за тридцать лет набрались сил. Чем отчаяннее генерал пытался заткнуть им рот, тем громче они становились, умоляя Кайро вернуть трон. Они не понимали, что этот шаг окажется очередной кровавой расправой. Неужели ничему не научились? Генерал Эстес кровожаден, особенно сейчас, когда власть его покидала.

– Монархисты могут считать, как им нравится.

– Дело в том, что они просили меня поговорить с вами, сир. И сказать, что Бриттани – неприемлемый выбор для вас. Оскорбительный выбор. Отношения с ней – пощечина всему славному роду Санта-Домини.

– То есть тот факт, что род Санта-Домини закончится на мне, не пощечина? Позор для монархии. Ах, о чем это я. Нет никакой монархии вот уже тридцать лет.

– Они хотят встретиться с вами.

Кайро понимал, что за этими на первый взгляд невинными словами кроется нечто другое. Более практичные хотят получить конфискованные земли и деньги. Идеалисты желают вернуть страну праотцов, сказочное «поднебесное королевство», коим были Санта-Домини прежде. Кайро для них такая же ключевая фигура, как и для врагов. А лидерами частенько жертвуют ради блага общества. Как эти люди не понимают, что отправятся на плаху вместе со своим кумиром? Кайро всеми силами старался избежать подобного исхода с тех пор, как генерал уничтожил его семью. Пока Эстес жив, никто из дорогих людей не может быть в безопасности.

– Это невозможно. Мой календарь забит под завязку общественно важными делами. А еще я счастливый влюбленный, и моя избранница – роковая искусительница, завоевавшая себе дурную славу на трех континентах. Какой я после этого король?

– Я им сказал примерно то же самое. Но не встретил понимания.

О, почему он родился королем! История знает множество примеров, когда правителей сбрасывали с трона и казнили люди, недостойные высокого символа власти. Сам факт его существования не давал покоя Эстесу. Кайро с детства не ступал по земле своего рода, более того, превратил себя в посмешище, скандал, но никто не мог усомниться в том, что именно он законный наследник трона. Последуй он в свое время совету родителей спрятаться от любопытных глаз, жизнь оборвалась бы гораздо раньше. Пока он на виду, у генерала-узурпатора связаны руки.

Кайро приложил много усилий, чтобы предстать перед людьми в образе дурачка, любящего излишества и скандалы, никоим образом не стоящего того, чтобы вернуться на трон. Начни он сейчас за спиной у врагов встречаться со своими сторонниками и вести переговоры, прежние усилия окажутся бесполезными. И пострадает не только он, но и те, кто когда-либо поддерживал его и семью. Собой бы он мог пожертвовать, в конце концов, он уже не тот испуганный малыш, оставшийся сиротой, но нельзя подвергать опасности дорогих сердцу людей, их и так осталось слишком мало.

– Полагаю, нам остается лишь забить последний гвоздь в мой гроб.

– Надеюсь, вы говорите образно.

Кайро заставил себя улыбнуться, знал, что в глубине души помощник ждал того дня, когда король, наконец, решит вернуть себе трон. Но этот день не настанет, Кайро позаботился об этом, как и о том, чтобы стать презираемым всеми изгоем, которого вряд ли бы понял даже родной отец.

– Конечно, Рикардо, я все время на это надеюсь.

Вернувшись к чтению документов, Кайро пытался успокоиться, но напрасно. Сердце колотилось как ненормальное, он словно чего-то напряженно ожидал. Между тем стоило бы оставаться бесстрастным. Почему даже тот факт, что эмоции впервые в жизни не подчиняются голосу рассудка, его не беспокоит? Он знал почему. Настало время сделать Бриттани, самой неподходящей для него невесте, предложение и нанести тем самым неожиданный удар всем, кто ожидает от него поведения, подобающего королю, потомку древнейшего, благороднейшего рода. Этот брак разрушит призрачные мечты тех, кто предан ему. Что можно чувствовать накануне такого серьезного шага? Удовлетворение? Легкую грусть о стране, которую не запомнил со времен детства? Однако в душе не было места ни тому ни другому. Покоя не давал образ Бриттани, огонь ее волос и теплые губы на его губах, стройная фигура и аромат, окутывающий облаком. Последние неде ли стали пыткой. Невыносимо находиться рядом и одновременно так далеко. Каждое прикосновение перед камерами он прокручивал бессонными ночами. Каждую ее улыбку, загадочную глубину глаз. С самого начала находиться рядом с этой женщиной и не обладать ею стало мучительно.

Но момент наконец настал. Теперь она станет его. Кайро не мог дождаться этого.

Глава 5

– Внимательнее, пожалуйста. – Голос Кайро вывел Бриттани из оцепенения.

Взглянув, она заметила в его глазах нетерпеливые искорки и легкую задумчивость. Последнее время ей все чаще хотелось посмотреть в его глаза. Даже как-то слишком часто. Отогнав тревожную мысль, она улыбнулась – задумчивость сменилась обожанием. Это, конечно, только спектакль.

Сегодня она была одета в роскошное платье сочного красного оттенка, облегавшее грудь и открывавшее ноги, и туфли на высоком каблуке, от которых пребывали в восторге даже самые гламурные француженки. Слегка собрав волосы на затылке, она оставила буйный каскад, сияющую волну живого огня, отражающего блики света, ниспадать по обнаженным плечам.

На снимках она будет выглядеть элегантной красавицей. Вот повеселятся гнусные желтые листки, что так любят «сравнивать» ее фотографии. На одной будущая королева в соответствующем наряде, на другой – стриптизерша в стрингах, исполняющая танец на шесте.

Бриттани в очередной раз сказала себе, что ей все равно и именно этого она хотела, а образ, который создавала так усердно, ее наконец вполне устраивает. Они оба извлекают выгоду из этого представления.

«Я никогда не была такой счастливой». Она повторяла это снова и снова, будто заставляя себя поверить в это. «Никогда-никогда».

Кайро выглядел сногсшибательно, впрочем, как всегда. Казался прекрасным ангелом, что бы о нем ни говорили. Все вокруг неизменно оглядывались и вздыхали. Когда он шел по улице, прохожие не сводили с него глаз; стоило им войти в ресторан, тут же пронеслась волна шепотков и вздохов. Он самый опасный мужчина из всех, кого она встречала. Иногда, когда с его лица исчезала усмешка и он прекращал нести провокационную чушь, девушке казалось, что все вокруг видят его подлинную сущность, как и она.

Сегодня они забронировали лучший столик в одном из ресторанов Парижа. Репортеры толпились снаружи. Кайро забрал Бриттани на роскошной итальянской спортивной машине, поблескивающей черными боками. Когда они входили в зал, защелкали многочисленные камеры, но он словно бы не обращал на них внимания. Бросив взгляд на телефон, Бриттани убедилась, что фотографии уже опубликованы.

Испуганный голосок в глубине сознания шептал: «Ты не выберешься, это все невозможно забыть». Где-то глубоко в душе словно трепетали крылья бабочек, настолько неравнодушна она стала к этому мужчине. Это и пугало, и завораживало. Он заставил ее чувствовать, а этого не удавалось сделать пока никому.

– Ты что, заскучала? Или мне показалось?

С расстояния, должно быть, казалось, что Бриттани очарована своим кавалером. Наклонясь к нему, она подперла кулачком подбородок, чтобы подчеркнуть это. Плохо, что так близко от него очень легко забыть, что они вынуждены притворяться.

– Я уже так много раз все это проделывала.

Улыбка озарила его и без того прекрасное лицо. Бриттани показалось, что по ней пробежал ток. Она в опасности. Желудок совершил сальто, что-то внутри сжалось в тугой узелок, пришлось приложить все усилия, чтобы не выдать подлинных чувств.

Кайро пристально посмотрел на нее. Казалось, догадывался обо всех ее сокровенных мыслях.

– Первый муженек тоже приглашал тебя в лучший ресторан?

– Вообще, да. Это был «Макдоналдс». Окно выдачи заказов. И мы купили пакет чизбургеров.

– О боже.

– В глазах шестнадцатилетней девушки без каких-либо перспектив это выглядело как романтический порыв. К твоему сведению, Даррелл даже сам заплатил за все. Настоящий джентльмен.

Бриттани взглянула на кольцо с сапфиром. Да, она проделала долгий путь после того дня. Кайро улыбнулся.

– Ну хорошо, а бедный Карлос, ты с ним так обращалась, что газеты не переставали называть тебя ужасным созданием без капли сочувствия и человеческих эмоций.

– Он пришел в бар, где я работала.

– Изящный эвфемизм для обозначения стрип-клуба.

– Я имею в виду бар, где я работала официанткой. Клуб – это вторая работа.

Он улыбнулся так, что мысли Бриттани стали путаться и способность логически мыслить покинула ее безвозвратно. Прежде она спасалась равнодушием и отстраненностью. Но сегодня не получалось. Напускная холодность растаяла в теплом свете свечей, а улыбка Кайро показалась еще одним огоньком, освещающим комнату. Может быть, не будет ничего страшного, если она позволит себе немного поддаться обаянию этого мужчины? Став его женой, будет следовать за ним повсюду, точно очередной поклонник. В конце концов, сколько женщин не сводят с него глаз, мечтая именно об этом? Может, она просто пытается отвратить неизбежное? А что, если облегчить этот брак по расчету? О, насколько это приятнее.

– Карлос пришел в бар и сказал, что переезжает в Лос-Анджелес и мне стоит поехать с ним.

Бриттани опустила подробности, не имеющие отношения к тому, о чем она рассказывала. Она не любила вспоминать сердитых, грубых клиентов и их неугомонные руки. Даже постоянное чувство опасности лучше, чем жизнь в бесконечной попытке уклониться от кулаков Даррелла. К тому же она привыкла к грубости и грязи вокруг. Тот факт, что она оставалась девственницей, ничего не менял.

– Он сказал, что сможет протолкнуть меня в телешоу, если я соглашусь.

– Как трогательно.

– Я поинтересовалась, в чем подвох, не каждый же день можно увидеть мужчину, который обещает устроить тебя на телевидение. И он сказал, что мы оба туда попадем, а для этого ему нужно жениться. Я согласилась. Конец истории.

Кайро не выдал себя ни единым жестом, но взгляд, которым он удостоил Бриттани, был не менее театральным. Теплые глаза пронзили ее насквозь, отчего закружилась голова.

– Романтичная история. А что же Жан-Пьер? Или предложение делал не он, а его медсестра, пока он лежал в агонии?

– Это куда более забавная история. Он подошел после одного из моих выступлений.

Бриттани не смогла удержаться от улыбки. Эти последние несколько недель в компании Кайро стали настоящей пыткой, а он не из тех мужчин, чьи чары ослабевают пропорционально времени, проведенному вместе. Нет, это не про него. Его обаяние лишь усиливалось.

– На сей раз мы говорим о стрип-клубе, не так ли? Просто хочу внести ясность.

– Он сказал мне прекрасные слова о шоу, похвалил.

– Уверен, он также превозносил хореографа. Или ему понравилось оформление сцены?

– Что-то в этом роде.

Ясное дело, Кайро догадывается, что именно Жан-Пьер ей сказал. Тот говорил, в общем-то, непристойности, но в его устах они звучали забавно. Но, глядя на Кайро, она заподозрила, что он вряд ли найдет ее рассказ смешным. Интересно, с каких пор она читает по его глазам?

– А потом он сказал, что ему осталось жить совсем недолго и у него неблагодарные дети. «Выйди за меня, дорогая, и мы с тобой им покажем». – Бриттани идеально скопировала французский акцент и, глянув на Кайро, испытала ни с чем не сравнимое удовольствие, увидев в его глазах искорку улыбки.

– И это показалось тебе интересным? Хм, запомню этот прием.

– Жан-Пьер обладал неким обаянием.

– Иными словами, тебя привлек его тугой кошелек.

Почему слова, по сути правдивые, так ее обожгли? Бриттани не узнавала себя. Никогда она не чувствовала себя такой уязвимой. Вокруг было много людей, они смотрели на них, и нельзя было выдавать недовольство поведением партнера, поэтому она сверкнула ослепительной улыбкой, едва не вывихнув челюсть.

– Не стану ни отрицать, ни извиняться. Это был мой выбор. Только люди, которым незачем беспокоиться о деньгах, свысока смотрят на остальных, готовых ради этого на все. Кроме того, ты такой же, как и я.

– Осмелюсь не согласиться, дорогая. Я не продаюсь тому, кто назовет самую высокую цену.

Его улыбка причиняла физическую боль.

– Можешь успокаиваться как хочешь, но это не так. Чем, по-твоему, являются эти скандалы в желтой прессе?

В глазах Кайро зажглись искры, и она не смогла прочитать его мыслей, а он просто молчал, побежденный правдой ее слов. Да, она попала не в бровь, а в глаз. Наконец-то.

– Кайро, ты не тот, за кого себя выдаешь на публике.

Черт, что она несет? Однако останавливаться поздно. Что-то в душе словно встало на место. Она права. Девушка потянулась к нему, однако он не взял ее за руку.

– Признай это хотя бы передо мной. Никто тебя не убьет.

Горький смешок сорвался с его губ, и Бриттани поняла, что он удивлен не меньше, чем она.

– Ты ошибаешься.

Она замерла, завороженная его взглядом, в котором сквозило что-то вроде муки. Никогда раньше он не выглядел так, и не осталось в нем ни капли показной небрежности и расслабленности. На губах не играла прежняя презрительная ухмылка.

– Меня могут убить именно за это. Ты что, думала, это все игра?

Напряжение нарастало. У Бриттани закружилась голова. Кайро отвел глаза и зачем-то провел рукой по нагрудному карману.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего. Верно, я известен как человек крайностей. Все, чем живу, порой напоминает мне пьесу, великую трагедию, а я в ней актер. Но мы оба знаем, я не трагик.

– Кайро.

Но он мгновенно изменился. Исчез пронзительный взгляд, перед ней снова сидел избалованный ленивый королевский отпрыск, жадный до удовольствий.

– Уверен, тебе запомнится мое предложение. Ты же ведь опытна в подобных вопросах. Готова?

Бриттани отдернула руку. Но ей было надо, узнавать, каков он на самом деле, этот король в опале, скрывающийся под маской? Ее это не касается.

– Конечно, вряд ли тебе удастся переплюнуть чизбургеры на парковке или грязные комментарии относительно моего шоу в стрип-клубе, однако, похоже, тебе нравится испытывать судьбу.

Губы Кайро растянулись в ехидной улыбке, он не сводил с нее глаз. Сунув руку в карман, достал маленькую коробочку. Бриттани завороженно не сводила с нее глаз, точно гадая, что за сюрприз скрывается под обитой бархатом крышечкой, не понимая, что происходит. Словно это необдуманный шаг, не планировавшийся заранее. Пугало то, что сыграть смятение ей не стоило никакого труда, почти ничего не пришлось играть. Ее бросало то в жар, то в холод, язык, казалось, приклеился к небу.

Кайро опустился перед ней на колено. Сердце Бриттани колотилось как бешеное. Казалось, что все вокруг замерло в ожидании, мир перестал жить своей жизнью. Пусть все это спектакль, о котором он говорил пару минут назад, она не могла отвести от него глаз. Мужчина, который просто не может стоять перед ней на коленях, делал ей предложение, и это не сон. Кайро взял ее за руку, и она позабыла обо всем.

«Это неправда, неправда».

Но это было правдой, хотя и походило на одну из тех сказок, которые Бриттани невзлюбила еще с детства за их фальшь. Это было волшебством, надеждой, чем-то неудержимо сладостным.

Его светлость граф Филипп Скандер Кайро Санта-Домини улыбался Бриттани Холлис, девчонке, выросшей в трейлере в городке Галфпорт, штат Миссисипи. Улыбался так, будто она очаровала его. Ах, если бы только это могло быть правдой. Какая-то часть ее души предательски желала, чтобы это воплотилось в жизнь.

Кайро открыл коробочку и торжественно поднес ее к глазам девушки. Она знает это кольцо, да кто его не знает! Этот ни с чем не сравнимый бриллиант, о котором пели песни и за который испокон веков проливали кровь. Невозможно не узнать его блеск, форму, даже крохотные драгоценные камушки, окаймлявшие его, словно причудливый нимб. Величайшие художники столетия запечатлевали известнейший перстень, переходящий по наследству. Он был так узнаваем, что копировался в масс-маркете, и копии эти распродавались по всему миру.

– Оно принадлежало маме, – тихо сказал Кайро, не сводя глаз с Бриттани. Она знала. Наверное, не нашлось бы человека, для которого эти слова стали бы открытием. – А до нее моей бабушке. Ему много столетий. Лучшие ювелиры королевства работали над ним, и он получил титул «Сердце Санта-Домини». Надеюсь, ты с гордостью станешь его носить.

– Кайро, – едва слышно прошептала Бриттани.

Она не может носить это кольцо – символ надежды и любви. Их брак всего лишь фарс, представление для ликующей толпы. Но как сказать это? Она лишь могла смотреть в его глаза, и этот взгляд завораживал. Не было папарацци за окном и любопытных людей. Лишь свет его глаз. Лишь кольцо, которое он надел ей на палец, точно она принцесса, а не всеобщее посмешище.

– Выходи за меня.

Так искренне.

Как глупа их игра! Сейчас в душе Бриттани бушевал вихрь эмоций. Заплакать? Закричать? Упасть в его объятия? Убежать? Она не знала. Ни разу за три своих брака не испытала ничего подобного. Они были лишь хитрыми уловками. Она попыталась возразить себе, что и этот брак не исключение, разве что масштаб иной, и не имеет значения кольцо на пальце, даже самый легендарный и романтичный бриллиант в мире.

– Мне что, умолять? – Кайро и на коленях держался уверенно и непринужденно.

– Нет, не нужно умолять.

– Тогда скажи мне, я хочу это услышать.

Прозвучало как приказ.

✽ ✽ ✽

Бриттани не могла вздохнуть. Все, что происходило, выглядело не так, как они планировали раньше. В глубине души она чувствовала опасность.

– Да, я выйду за тебя.

Она, Бриттани Холлис, звезда злобных реалити-шоу, самая бесстыжая женщина Европы, рожденная в нищете и презрении, согласилась выйти замуж за опального короля.

– Ну наконец-то! Ну же, Бриттани, давай порадуем публику.

– Я сказала «да», чего еще ты хочешь? Мне что, спеть и сплясать на радостях?

– Думаю, ты знаешь, чего я жду. Поцелуй меня, пожалуйста, и как можно ласковее.

Все поплыло перед глазами. Жар нарастал, пронзая ее раскаленным прутом. Она и не подумала, что можно не повиноваться. Выпрямившись, взяла его лицо в свои ладони, впервые за все время сдалась и позволила себе наслаждаться. Как же он красив! А это пламя в его глазах! О, ей не следовало его встречать. Не следовало вообще к нему прикасаться. Память о первом поцелуе до сих пор струилась по венам. Стоит протянуть руку, и можно прикоснуться к этому прекрасному телу. Этого Бриттани ждала все время, пока они путешествовали. И всякий раз отказывала себе. Подумать только, деля многочисленные комнаты и живя в одной палатке, они ни разу не спали вместе. Но последуй она своему томлению, кто знает, что бы произошло. Что ждет по другую сторону неизвестности? И как справиться с желаниями, доселе неизведанными?

Сегодня она согласилась выйти за него замуж. Сейчас они на людях, где можно не снимать маску и нельзя следовать за обжигающей страстью. Теперь она может сделать все что угодно. Даже взглянуть в лицо своим желаниям. Она поцеловала его. Это было лучше, чем она помнила, и лучше, чем мечтала. Его губы были теплыми, и по коже побежали мурашки. Кайро принялся целовать ее более требовательно. Словно ток пробежал по телу. Да, этот мужчина дьявольски хорош. Она пропала.

Бриттани отвечала ему так, словно разом поверила в сказки о прекрасных принцах и бедных служанках и все, что происходит, тоже правда. Нет короля и стриптизерши, репортеров, брака по расчету. Нет сдержанности и холодности, скованности и инстинкта самосохранения. Точно она влюбилась в него и ничего не боится, лишь следует зову сердца. Весь мир замер.

Будто прочитав ее мысли, Кайро отстранился и отвел прядь волос от ее щеки. Словно она драгоценность для него. В душе Бриттани расцвел яркий цветок, так хотелось стать для кого-то драгоценной. Для него.

– Обещаю, ты не пожалеешь.

– И ты не пожалеешь. – Ее слова прозвучали торжественно, как клятва.

Казалось, воздух между ними заискрился, заиграл пузырьками восторга.

В этот момент подошел репортер.

✽ ✽ ✽

Спустя шесть недель, наполненных суматохой и бесконечными съемками, Бриттани стояла в маленькой комнатке древней крепости на побережье Италии. Вокруг суетились помощницы, надевая на нее свадебное платье. Она не сводила глаз с гобеленов на стенах, на одних были сцены древних битв, на других – пиршества.

Вскоре и этот день канет в небытие.

Через пять, десять, сто лет никто не вспомнит о том, что Кайро Санта-Домини первым за три века женился не в кафедральном соборе столицы, рядом с дворцом. Никто не вспомнит о том, что он, как едко подметил один репортер, отравляет себя и весь род Санта-Домини, связываясь с Бриттани. Пройдет время, и они разведутся, громко и со вкусом, как планировалось. Об этом прокричат все газеты, узнает каждый встречный. А потом о ней все забудут. Да и кто она такая, крохотная сноска в длинной знаменитой легенде о семье Кайро, увы, закончившаяся упоминанием его имени.

Внезапно ей стало страшно.

– Вы в порядке, госпожа? – беспокоилась служанка. – Что-то вы побледнели.

– Все хорошо. Просто волнуюсь.

Женщины улыбнулись и возобновили суматоху вокруг нее. Вскоре зазвонили колокола, возвещая о начале церемонии. Через час Бриттани войдет в часовню высоко над Средиземным морем и станет женой Кайро Санта-Домини.

Отпустив помощниц, она остановилась посреди комнаты, стараясь дышать ровно и стоять прямо, хотя колени подгибались, а на глазах показались слезы. Еще минута, и она бросится на огромную, почти в половину комнаты, кровать и натянет на голову покрывало, точно маленькая.

– Вануату, – прошептала она отчаянно. – Деревья и белый песок, свобода, «Май Тай» и саронг[2]. Давай двигай. Нечего ждать.

Именно так всегда разговаривала с ней мать.

В пальцах появилась тупая ноющая боль. Бриттани поняла, что все это время сжимала кулаки, и разжала их. В этот момент открылась дверь. Она оправила пышное платье, струившееся ниже талии буйным каскадом. Если верить зеркалу, она в этом платье похожа на принцессу. Глядя в окно на итальянские холмы, спускавшиеся плавной линией к глубокому синему морю, на россыпь ярких домиков в сени стройных кипарисов, она глубоко вдохнула. И еще раз, и еще.

– Я бы хотела пару минут побыть одна.

– Вынужден вас разочаровать, – раздался низкий бархатистый голос.

Кайро. Ну конечно.

Мурашки побежали по коже. Бриттани возблагодарила фату, скрывавшую лицо. Стало трудно дышать. Она повернулась и взглянула на него.

Кайро был неподражаем в смокинге и белом галстуке. Ожившая иллюстрация к детской сказке о прекрасном принце. Длинные фалды фрака изумительно подчеркивали стройную фигуру. Не в силах перевести дыхание, Бриттани едва удержалась от нервного смешка. Большинство мужчин в подобном одеянии выглядели бы просто нелепо.

– Ты так смотришь на мою бутоньерку, точно в ней оса.

Бриттани никогда не была трусихой, жизнь не дала ей такого шанса, и не собиралась что-либо менять сейчас, но встретить его взгляд было трудно.

Перед ней роскошный мужчина, почти король. И он должен стать ее четвертым мужем. Тихий голосок внутри прошептал: «Четвертым и последним». Она отмахнулась от этой мысли и пристально посмотрела на Кайро. В день своей свадьбы он не мог быть более сногсшибательным. Темные волосы аккуратно уложены, лицо выбрито, ни тени небрежности и непокорности. Просто очень состоятельный, властный и ухоженный мужчина благородных кровей.

– Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен ждать меня в часовне?

– Не думаю, что без меня начнут церемонию. Я лишь хотел удостовериться, что тебя не посетит какая-нибудь блестящая идея – например, вы броситься из окна. Конечно, это привлечет репортеров, но мне придется искать новую невесту и повторять все сначала. А я жутко не люблю повторяться.

– В контракте все четко прописано. Если бы я погибла, моя семья не получила бы денег. А оставь я тебя у алтаря, мне достанется лишь четвертая часть того, что причитается твоей жене. Не в моих интересах выпрыгивать из окна, даже если бы там и не было моря. – Внезапно ее осенила идея, и сердце тревожно сжалось. – Зачем ты пришел? Передумал?

Кайро молчал. Время тянулось бесконечно. В голову Бриттани приходило то, что трудно признать даже наедине с собой.

Эта свадьба слишком не похожа на три предыдущие – два коротких визита в мэрию и небольшое празднование в замке Жан-Пьера, с целью взбесить его отпрысков. Гвоздем церемонии тогда стало платье Бриттани. Вместо скромной, соответствующей жениху по статусу невесты рядом со стариком стояла танцовщица из стрип-клуба Вегаса. Сейчас событие должно было произвести не менее скандальный эффект, потому Бриттани полагала, что будет одета столь же вызывающе. Кайро показывал ей эскизы свадебного платья, но она и подумать не могла, что и в реальности все окажется элегантным и простым. В этом наряде она выглядела как настоящая принцесса голубых кровей, достойная брака с членом королевской семьи. Ни открытой груди, ни голых ног. И вуаль, передававшаяся в семье из поколения в поколение, почти такая же древняя, как и титул Кайро. Эта свадьба и этот мужчина были особенными. Бриттани никогда не испытывала ничего подобного.

– Я не передумал.

Глаза его как-то странно заблестели, он окинул Бриттани оценивающим взглядом. Казалось, заполнил собой всю комнату, не оставив ни глотка воздуха. А когда подошел ближе, стало лишь хуже, словно весь мир сжался до размеров комнаты. Лишь взволнованные удары сердца девушки нарушали тишину.

Приказав себе стоять спокойно, не отступая ни на шаг, она вскинула голову и посмотрела на Кайро. Он взял ее за руку. Пальцы нашли кольцо с сапфиром «Сердце Санта-Домини» и слегка погладили его. Сейчас они были одни. Это слово забилось в жилах, потекло по венам. Одни. Может быть, оттого его жест показался сейчас таким странным, поскольку не было зрителей, для которых непременно нужно изображать влюбленную пару. Прикосновение электрическим током пробежало по ее коже, словно он не просто взял за руку, а сделал что-то гораздо более неприличное. О, ей хотелось, чтобы так и было. Тело под ярдами белоснежного платья пронзило возбуждение, внизу живота разгорелся огонь, желание вспыхнуло, словно пламя.

Ах, почему она девственница! Будь она опытной в сексе, ничего бы этого сейчас не происходило, она бы справилась с собой.

– А ты? – Кайро не сводил глаз с кольца.

– Нет, – ответила она с трудом. Ей показалось или в его глазах впрямь мелькнуло облегчение? Не важно. – Нет, я не передумала.

И вправду, зачем ей это делать? Разумеется, если не принимать во внимание переполняющие ее чувства обреченности, опустошения, желания, безумной надежды, причин для отказа нет. Существуют, в конце концов, финансовые соглашения, выполнив которые Бриттани сможет стоять на теплом песке острова в Тихом океане. И это максимум лет через пять. Все, что ей нужно, – это сохранять спокойствие. Особенно когда он смотрит на нее и прикасается к ней. Как ему удается перевернуть ее сердце одним маленьким прикосновением?

– Гости собрались. Потомки самых благородных семейств Европы и их еще более странные родственники.

– Разумеется, среди них твои друзья и дальние родственники.

– Это ты к тому, что в Европе вся аристократия состоит в родственных связях? Я бы не называл их семьей. Это прозвучало бы слишком напыщенно. К слову, твоих родных нигде не видно.

Бриттани едва не выдернула руку, но вовремя удержалась. Она и так, кажется, показывает слишком много мужчине, который однажды открыл ей свое истинное лицо в ресторане, а потом заявил, что она ошиблась в своих предположениях. Нужно помнить, что Кайро по душе маски, которые они носят.

– Моих родных не пригласили.

Брови Кайро приподнялись. Он было приготовился сказать что-то, несомненно ехидное. Бриттани поняла, что не может этого слышать. Отняла у него руку, однако это не помогло. Его прикосновение по-прежнему ощущалось каждой клеточкой тела.

– Моя семья не приглашена на маскарад. Да и брак наш не продлится долго. Пока они соберутся и приедут, мы успеем развестись. К чему беспокоиться?

Она тут же пожалела о словах, вырвавшихся так некстати, и поняла, что обидела Кайро. Он на миг отвел взгляд к морю и скалам, итальянским деревушкам, сбегающим по холмам. А когда снова посмотрел на нее, во взгляде сквозила задумчивость.

– Ты не нервничаешь, дорогая? Вы, американцы, ко всему относитесь просто. Ведь, в конце концов, это я здесь невинен и не искушен в плане брака, а не ты.

Эти слова повергли Бриттани в смущение. Там, где она вращалась – в клубах и стрип-барах, – и слыхом не слыхивали о том, что такое невинность, не говоря уже о Голливуде. Она вздрогнула. Кайро заметил это. Румянец окрасил ее щеки. Невозможно не заметить. Волна жара поднималась все выше, дыхание стало неровным. Платье вдруг показалось неудобным, кожа зачесалась. Заколки, державшие фату, больно впились в голову.

А самое ужасное то, что Кайро с нескрываемым удивлением наблюдал за ней.

– Бриттани, ты не хочешь мне ничего рассказать?

– Нет.

Он рассмеялся, хотя глаза оставались серьезными и еще больше потемнели.

– Это вообще возможно? Неужели правда?

Стыд и смущение разливались горячим клубком. Бриттани не знала, что делать, лишь понимала, что если будет вот так стоять, то взорвется. Отойдя на пару шагов, она прислонилась к древней, как время, каменной стене. Кайро последовал за ней через комнату.

Слишком поздно что-либо менять.

Он наклонился к ней, точно вдыхая трепет, исходивший от ее тела. Положив руки на холодные каменные стены по обе стороны от головы невесты, прижал ее к стене.

– Не лги мне.

Ясно, возражений он не потерпит.

– Мы вот-вот поженимся, это брак по расчету, на потеху публике. Я думала, ложь – неотъемлемая часть этого фарса.

– Бриттани, ты самая скрытная и самая удивительная из всех девственниц мира.

Глава 6

Дрожь пробежала по телу. Надо это остановить, как-то его отвлечь. Нельзя раскрывать правду о себе. Она сможет пережить эту церемонию, только если он будет считать ее равнодушной опытной щучкой, которой она притворялась долгие годы так, что даже отчасти поверила в эту сказку. Нельзя быть слабой, особенно сейчас, с ним.

Кайро единственный мужчина, рассмотревший ее совершенно в ином свете. Но ведь они не должны показывать друг другу свое истинное лицо. Фарс затевался ради ярких масок.

– Я не девственница. Неужели вообще это слово еще используется? Мы что, в семнадцатом веке?

Его это не убедило. Бриттани понимала, что убедить его прямо сейчас необходимо, иначе станет поздно. Хотя, наверное, уже стало. В тот самый момент, когда она приехала в Монте-Карло, пути к отступлению оказались отрезаны. Кайро смотрел на нее так, словно видел насквозь и знал, что она лжет, и маленький секрет, который сама Бриттани считала несущественным, рассказал ему все, что он хотел знать о девушке. Нельзя, нельзя этого допустить, нельзя раскрыть правду. Иначе конец всему.

– Невозможно. Все же знают, что я шлюха. Кайро, об этом трубят все газеты. И они правы.

– Да, я помню. И твоя мать не исключение в этом хоре голосов.

Бриттани хотела сказать, что ее давно не трогают прозвища матери в ее адрес, а раны давно затянулись. Однако что-то в душе отозвалось резкой болью. Но она проигнорировала ее и усмехнулась. Она же в маске.

– Да, и особенно моя мать.

Голос немного окреп. В конце концов, сейчас она не врет. Кое-кто из ее семьи искренне полагал, что некоторые музыкальные стили могут так повлиять на неокрепшую девичью психику, что из-за них недалеко и до разврата. Так утверждала мать.

Кайро сменил позу, провел пальцем по щеке Бриттани. Его взгляд был уже не просто опасным, а победным, ликующим. Взгляд мужчины.

Бриттани вновь ощутила трепет в теле. Какая-то ее часть хотела сдаться на милость победителя, рассказать правду, которую он и так угадал. Хоть на миг прекратить лгать о себе. Сейчас, здесь, ради него, мужчины, чьи поцелуи разбудили в ней женщину. Но это граничило с безумием, а она не любила рисковать. И уж тем более глупо подвергать себя опасности. Кайро Санта-Домини – известный ловелас, испытавший, должно быть, самые изощренные удовольствия. Да для него, наверное, близость – это возможность три раза на неделе устраивать сексуальные оргии. Боже, о чем, о чем она думает?

Это все платье, белоснежное платье принцессы, благодаря которому она ощущает себя женственной. Словно фея, сошедшая со страниц сказки. Вместо Золушки, выросшей в трейлере, явилась красавица Бриттани во всем великолепии вновь обретенной красоты. Но жизнь не раз учила не поддаваться на подобные уловки.

Потому она решила вновь солгать. Призывно и лукаво улыбнувшись Кайро, накрыла его ладонь своей, прижалась к нему всем телом, откинув назад голову, чтобы смотреть в глаза. Огонь в теле стал жарче, но Бриттани игнорировала это.

– Я могу быть для тебя и девственницей. Меня не удивляет, что самый известный плейбой Европы любит ролевые игры.

Возбуждение Кайро усилилось. Казалось, воздух в комнате стал тягучим и клейким, обволакивал и увлекал.

– Мы что, играем?

– Такой брак, как наш, просто обязан быть игрой. Так почему бы не поиграть в постели?

Бриттани надула губы. Кайро не сводил с нее пристального взгляда, точно пытался прочитать ее мысли. Слегка изменил позу, задев ее, и пламя в теле вырвалось наружу и обожгло. Все труднее и труднее было стоять спокойно и играть.

– Ты мне говорила, что в нашем браке не будет секса. – Его взгляд был прикован к ее губам.

Сердце Бриттани затрепетало, точно птичка.

– А ты говорил, что это не в твоем стиле.

Когда он успел прижать ее к стене? И почему она не чувствует ярости, досады, злости? Глаза Кайро казались сейчас темным янтарем. Бриттани не могла перевести дыхание, глядя на него. Ощущая теплую и твердую ладонь на своей щеке, она чувствовала, как тепло распространяется по телу до самых кончиков пальцев, грудь наливается ноющей болью, а при одном взгляде на твердую линию его рта начинает кружиться голова и что-то мучительно тянет внизу живота.

– Я уже говорил тебе, Бриттани, что хочу овладеть тобой. Ничего не изменилось.

Она прижалась к нему теснее, обвила его шею руками. Пульс был бешеным, отстукивая в венах, висках, горле, запястьях и между ног, где разливалась ноющая приятная истома.

Бриттани забыла о том, что играет роль. Забыла обо всем, кроме того, что хочет Кайро. А поскольку весь мир думает, что они уже были близки миллион раз, отчего бы не сдаться на милость этому мужчине?

– Почему этого до сих пор не произошло?

Кайро замер. Опустил руку, но не отвел пытливых глаз.

– Почему ты до сих пор не овладел мной, когда весь мир знает, что ты не из тех, кто сдерживает подобные порывы? Почему до сих пор мы проводили время так скучно? У тебя репутация ловеласа или все это плод больного воображения переработавшего репортера?

В его глазах загорелись огоньки, которых она никогда не видела раньше. Ошибки быть не может, это желание, горевшее и в ее теле, порождая самые порочные мысли.

– Так давай ответим на этот вопрос вместе. – Его голос обволакивал сладостью.

Он снова слегка сдвинулся, опустил руки и принялся поднимать тяжелый белый подол платья Бриттани, не сводя с нее глаз. Она не смогла бы сказать и слова, даже если бы попыталась. На сей раз, поводя пальцами по ее бедрам, Кайро не остановился на достигнутом. Найдя шелковые трусики, скользнул рукой под мягкую ткань. И прикоснулся там, где не касался никто и никогда.

Он издал тихий одобрительный возглас, подействовавший на нее не хуже ласки, точно жар ее тела возбуждал и его. Бриттани подумала, что не имеет ни малейшего желания противостоять ему. Он ласкал ее, темные глаза поблескивали, губы приоткрылись. Она же прислонилась к стене, умирая от удовольствия от его прикосновений, порой двигаясь в такт, точно он учил ее изысканному танцу. Впрочем, так и есть, это самый прекрасный танец на свете.

– Мне кажется, я знаю, что делаю. Ни один репортер не создавал мою репутацию за меня. Как считаешь?

Бриттани молчала, охваченная жаром желания. Зачем говорить, когда можно просто раствориться в ласке? В этот миг его пальцы нашли особенно чувствительный островок ее плоти. Он нажал раз, второй, она застонала. Опытная женщина не выдала бы себя таким образом, а Бриттани не могла удержаться.

– Давай сочтем это уроком. Ты порой говоришь мне такое, чего никто сказать не осмелится. И кажется, я нашел, чем могу ответить.

Он повернул руку, скользнув пальцем глубже, в источник желания. Это было так прекрасно. Он повторил движение еще и еще раз, добавил второй палец. И Бриттани потеряла контроль над собой, разлетевшись на тысячу осколков. Единственное, что имело значение в этом мире, его рука и низкий голос. Она была готова не возвращаться из сладостного забвения. Он сконцентрировался на ней, на его лице застыло доселе незнакомое выражение, торжественное и уверенное, какой-то свет точно освещал его изнутри. Он хотел ее, и осознание этого заставило ее еще раз судорожно сжаться, ощутить его пальцы между ног. Бриттани вздрогнула, ощущая новый прилив желания. Кайро улыбнулся. Медленно отняв руку, разгладил и опустил шелковый подол платья. Они стояли, словно ничего не произошло, только Бриттани дрожала, не оправившись от слабости.

– Бриттани.

Что-то шевельнулось в душе, будто кто-то сбросил ее с нежных ласковых небес на землю. Бриттани не понимала, что произошло, знала лишь, что нужно действовать немедленно или можно потерять все.

– И это все? Да подростки в коридорах школы занимаются гораздо более интересными вещами, не снимая одежды. Я ожидала от короля чуть больше мастерства.

– Мастерства? Это все, наверное, суматоха, свадебный переполох. Мне показалось или ты подвергла сомнению мое мастерство сразу же после того, как испытала оргазм от моих рук?

Бриттани едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Кайро шел прямо на нее. Она стояла у огромной кровати, стараясь выглядеть расслабленной и даже утомленной, но колени подгибались.

– Ну, не то чтобы. Просто я знаю, ты можешь и лучше.

Кайро улыбнулся, походя сейчас на охотящегося зверя.

– О да, я могу. – Он провел рукой по ее волосам и слегка потянул, не сильно, но это вызвало в ней новую волну возбуждения. – Но прошу тебя, дорогая, не верь мне на слово.

И одним резким движением бросил ее на кровать прямо в платье и фате.

Кайро не мог думать связно и последовательно. Бриттани упала на кровать, он последовал за ней, ложась сверху.

– Кайро.

– Тихо, дорогая. Позволь мне принять твой вызов.

Звучало как приказ.

Но сейчас не имело значения. Ничего не имело значения, кроме этой женщины в платье невесты с горящими темными глазами, такой страстной, необузданной в его руках. Вскоре она станет его женой. «Женой», – повторил он про себя, и слово это эхом отдалось во всем теле, заполняя собой пространство и вытесняя из закоулков души все лишнее: мир, в котором он до сих пор жил, доводы рассудка, все. Ему все равно.

Проведя пальцами по губам Бриттани, он заметил румянец, вспыхнувший на ее щеках, и все поплыло перед глазами. Дикий зверь в душе взревел от восторга. Впервые в жизни он не просчитывал исход очередной интрижки с очередной подружкой, не переживал о том, как выглядит со стороны. Просто потерялся в ее возбуждавших стонах. Тело ныло от напряжения.

– Кайро!

Он позабыл, как они дошли до этого момента. Сейчас имело значение то, что Бриттани наконец лежала под ним. Что еще нужно для счастья?

Кайро поднял подол платья. Бриттани пискнула, но, встретившись с ним глазами, прикусила губу. Затем молча легла удобнее, прижавшись к нему.

Боже, она прекрасна.

Кайро поцеловал ее так отчаянно, точно готов был вот-вот взорваться. Затерялся в поцелуе, в ее аромате и вкусе губ. Не мог насладиться ею и целовал еще более страстно.

Бриттани приподнялась, раскрыв губы. Кайро окончательно потерял голову. Все, что было до этого момента, неправда, всего лишь искусное представление. Сейчас не было репортеров, лишь она. Кайро позабыл, что вообще когда-либо мог целовать кого-то, не желая того. Он пропал. Он хотел ее обнаженной, без сантиметра одежды на прекрасном соблазнительном теле. Он не станет спешить, входя в реку страсти. Медленно отойдет от берега и только потом с головой бросится в водоворот эмоций по имени Бриттани Холлис.

Мешал корсет, расшитый шелковыми нитями, элегантный, красивый и невероятно жесткий, напоминая Кайро, что их ждут и сначала нужно жениться.

Поцелуй стал более требовательным, губы дразнили, подчиняли себе. Она вся горела, теснее и теснее прижимаясь к нему.

– Готова?

– Я к этому давно готова.

Кайро расстегнул брюки, скользнул рукой под ее шелковые трусики, все еще влажные после первого раза. Она по-прежнему хотела его, и на сей раз была вся в его власти. О, как долго он ждал этого момента! С первой встречи в Монте-Карло, когда Бриттани оставила его одного в номере, хлопнув дверью. Сколько раз он представлял этот миг. Ни об одной женщине так не мечтал.

Устроившись удобнее, Кайро резким движением вошел в нее.

Как больно!

Он был таким огромным. Слишком.

Бриттани замерла, бессознательно упираясь кулаками в грудь Кайро. Он тоже застыл.

Она надеялась, когда придет момент, обойдется без боли. Девочки-танцовщицы утверждали, что годы танцев сделали свое дело и им в первый раз было вовсе не больно. Кроме того, она так хотела этого, что была уверена: Кайро даже не заметит, что произошло, не поймет, что перед ним невинная девушка. Но ничего не вышло. Он смотрел с упреком. Тело было неподвижно, но Бриттани чувствовала сталь мышц, чувствовала его в себе. Незнакомое пугающее ощущение.

Но самое худшее то, что Кайро все понял.

Бриттани почувствовала, как слезы жгут глаза. Да что с ней, она уже давно не плачет.

– Ничего не хочешь мне объяснить?

Она попыталась смахнуть слезы и проглотить комок в горле, но получился какой-то фыркающий звук. Боже, какой ужас. Лежит на спине в самом красивом свадебном платье на свете, в одной постели с ней, точнее, на ней и внутри ее его светлость граф Филипп Скандер Кайро Санта-Домини. Она больше не девственница, и в этот ответственный момент фыркнула.

– Не плачь. Не плачь, милая. Уверен, тебе приходилось переживать и худшие моменты в жизни.

Минуту назад Бриттани готова была разрыдаться, а теперь хотела смеяться! Расслабив кулачки, провела ладонями по отворотам смокинга Кайро, точно успокаивая его.

– Я еще не поняла, смогу ли это пережить.

Она чувствовала его внутри себя, возбужденного и горячего. Сама мысль об этом волновала, не говоря уже об ощущениях. Он склонился над ней, волосы щекотали ее лоб, губы внезапно улыбнулись. Бриттани не представляла, как вообще расплакалась. Опустившись на локти, Кайро взял ее лицо в свои ладони. При этом слегка сдвинулся. Бриттани напряглась, но тут же поняла, что боль гораздо слабее.

– Ты будешь жить, обещаю.

Тело его было тяжелым и твердым, ее бедра заныли, а ведь она думала, что, как танцовщице, ей любые растяжки нипочем.

– Если что и оплакивать, так это твое прощание с целомудренностью. Твоя страсть врать мне в лицо и твоя девственность будут самыми обсуждаемыми темами в последующие дни.

– Давай не будем драматизировать. Да, у меня не было раньше секса, но это не делает меня…

– Девственницей? Боюсь, это именно так.

– Целомудренной. С детства такой не была, вряд ли в моем случае можно вообще говорить о невинности. Три моих бывших это бы с радостью подтвердили.

– Это да. Но я твой первый мужчина.

Бриттани с яростью посмотрела на него.

– Сочту это согласием, – пробормотал он.

И притянул ее к себе. Девушка с удивлением поняла, что тело словно тает от его ласк. Взгляд его глаз вновь заставил ее вспыхнуть, на сей раз от стыда.

– Почему ты мне не сказала? Я не хочу причинять тебе боль, все-таки не настолько чудовище.

– Я не хотела, чтобы ты знал.

– Думала, мне это не понравится? Или решила отдать девственность самому высокопоставленному мужчине в стране?

Бриттани сердито вскинула голову. Неужели он прав, и она такая? Как он может обвинять ее в чем-то настолько невероятном?

– Не представляю, чтобы хоть кто-то на миг предположил, будто Кайро Санта-Домини, король разврата, заинтересуется чьей-то девственностью. Ты ведь давно распрощался со своей.

– А я, оказывается, интересуюсь. И в данный момент нахожусь в тебе. Два откровения.

– Если бы я знала, что для тебя так важна невинность невесты, потребовала бы за весь этот маскарад куда большую сумму. И знай я, что ты живешь столь пещерными представлениями, отказала бы с самого начала, и не важно, сколько провокационных фотографий ты бы продал репортерам.

– Я король, Бриттани, и обо мне нельзя судить как о других. Возможно, я не заслуживаю королевства, но еще до окончания дня у меня будет жена. Ты. И пока мы вместе, предпочитаю обладать тобой исключительно подобным образом.

Он сказал это так, будто они уже стояли у алтаря, произнося свадебные клятвы. Бриттани вздрогнула и слегка приподнялась, повинуясь внезапному порыву. Глаза Кайро словно потемнели. Боль отступила, а то, что осталось, было необычным.

– И в какие бы игры ни играли на публике, вдвоем мы вольны делать что угодно. Это исключительно наше. Точнее, мое.

– Кайро, я хочу, чтобы ты начал двигаться.

В его глазах вспыхнули искорки удовлетворения, мужского превосходства и желания.

– Твое желание – закон для меня, дорогая. Но сначала скажи мне это.

– Что сказать? – Бриттани задрожала от предвкушения.

– Скажи мне, что сейчас я твой король. Единственный. А ты моя.

В эту минуту Бриттани готова была сказать ему что угодно.

– Я твоя, вся твоя.

– Ты и понятия не имеешь, дорогая, насколько это правда.

И она погрузилась в водоворот чувственного наслаждения. Кайро направлял, она подстраивалась под его ритм. С каждым новым движением становилась все смелее и, наконец, обвила ногами его талию. Огонь разгорелся так ярко, что было не понятно, как вообще можно выжить, но Бриттани было все равно. Единственное, что имело значение, – сильные толчки, с каждым разом все глубже. Она не понимала, как до сих пор не познала этого наслаждения. Как тело распознало именно в этом мужчине того, кто мог бы увести ее в этот мир. Наконец она очутилась на краю пропасти.

– Я не могу.

– Но ты должна. Ради меня.

Кайро провел пальцами там, где трепетала самая чувствительная плоть. Бриттани обхватила его крепче. Снова и снова, раз за разом, пока наконец не разлетелась на тысячу крохотных осколков. Кайро выкрикнул ее имя и последовал за ней в бездонную пропасть удовольствия. Казалось, они парили в бархатной тьме забвения целую вечность. Но, открыв глаза, Бриттани увидела, что Кайро уже встал.

– Не поднимайся.

Она и не подумала возражать. Полностью расслабившись, лежала на огромной кровати, отмахнувшись от всех мыслей, проблем, вопросов, слушая крики чаек за окном и ощущая дуновение летнего ветерка. Солнечные лучи танцевали на ее лице. Где-то внизу бушевало, билось о скалы море. Подошел Кайро – ни складочки на безупречно выглаженном костюме. Точно ничего между ними и не было, точно он не лежал между ее ног. Положив руку ей на живот, он протянул платок. От прикосновения его Бриттани снова вздрогнула.

– Крови немного, – заметил он, и девушка вспыхнула.

Кайро помог Бриттани встать. Она засунула платок в трусики.

– Оставь его там, когда пойдешь к алтарю.

– Что? Я не хочу обсуждать это с тобой.

– Бриттани, на тебе белое платье, ты будешь стоять перед толпой народа и репортеров. Сейчас не время для скромности.

Отстранившись, она принялась ходить вокруг него, удивленная, что вообще может стоять, не чувствовала себя прежней. Точно внезапно слетела маска, и некуда было спрятать настоящее лицо.

– Это ошибка. Этого не должно было произойти.

Ей пришлось собрать волю, чтобы поднять голову, опустить вуаль и подойти к зеркалу. К ее разочарованию, ничего не изменилось, точно между ними происходила невинная беседа. Только помада стерлась, но это пустяки. Что ж, это послужит ей уроком.

– Это больше никогда не повторится.

Кайро подошел и встал позади, ее тело мгновенно отреагировало. Она хотела его и не знала, что с этим делать. Точно угадав ее мысли, он улыбнулся и положил руку ей на талию. Тепло мгновенно распространилось по венам, как обещание новой ласки. Хотелось прижаться к нему, и лишь неимоверным усилием воли она стояла неподвижно.

– Через пять минут ты выйдешь за меня замуж, запомнишь то, что произошло здесь, и будешь думать об этом, пока идешь к алтарю. Я не намерен жить в браке без секса. По крайней мере, с женщиной, которая хочет меня так же сильно, как и я ее.

Бриттани приготовилась протестовать, но не знала, что говорить. Да и что сказать, когда больше всего на свете сейчас хотелось снова лечь в постель с ним, сорвать с себя и с него всю одежду и затеряться в нем. И плевать на всех, кто их там ждет.

– Я с самого начала собирался соблазнить тебя, Бриттани. Теперь буду думать о том, что для других мужчин ты больше не существуешь. Это я забрал твою невинность.

– Как сентиментально. Я собираюсь стать твоей женой лишь ненадолго.

Кайро улыбнулся, и эта улыбка, как прикосновения и ласки, скользнула в сердце Бриттани. Невозможно было устоять перед ней, яркой и теплой, как итальянское солнце.

Этот мужчина ее погубит, но она с радостью пойдет ему навстречу. Ее сердце приотворилось для него. Бриттани испугалась. Но самым ужасным было то, что в глубине души хотелось посмотреть, что из всего этого выйдет. Может быть, даже что-то стоящее.

– Не переживай. Ты будешь моей женой и королевой во всем великолепии. Но главное, Бриттани, ты будешь моей, понимаешь? Ты уже моя.

Глава 7

Последний представитель рода Санта-Домини женился на своей невесте-стриптизерше в фамильной часовне эпохи Ренессанса. Он единственный Санта-Домини за три века существования династии, который женился не в кафедральном соборе столицы.

Отзвучали старинные гимны и клятвы. Кайро стоял у алтаря, воздвигнутого руками предков, рядом с женщиной, к которой испытывал противоречивые и сложные чувства, и не верил, что все это фарс, розыгрыш. Единственным, что занимало его мысли, всем, что он мог и хотел видеть, была Бриттани – женщина, ухитрившаяся рассмотреть его подлинную сущность под маской. Неужели она всецело принадлежит ему? Церковные скамьи были забиты представителями разно родной знати – принцы, графы и мелкие чиновники сидели позади жениха и невесты, однако мысли Кайро витали далеко от гостей. Он мог думать лишь о недавно раскрытом секрете своей жены. Она подарила ему невинность. Необузданная в страсти и неискушенная, Бриттани очаровала его естественностью движений и пылом. Достаточно лишь вспомнить, как она двигалась в постели, охваченная наслаждением. Увлеченный приятными мыслями, Кайро не сразу заметил, что тело реагирует на сладкие воспоминания. Обнаружив это, он слегка изменил позу, чтобы скрыть свидетельство возбуждения, дабы не оскорблять чувства многочисленной европейской знати, и без того потрясенной неожиданным выбором невесты.

«Внимательнее», – приказал он себе, наблюдая за священником.

Кайро ликовал, хотя странное чувство, будто он упускает из виду что-то важное, не оставляло его. В конце концов, его личная жизнь – это его дело. Он увезет Бриттани подальше от любопытных глаз и будет наслаждаться ее близостью. Пусть это и не соответствует их первоначальному замыслу, а Бриттани вовсе не роковая обольстительница, привыкшая к мужскому вниманию. Никто, кроме него, об этом не догадывается. Хотя какая разница. Он впервые за долгое время нашел человека, которому мог бы открыться, хотя это вовсе не означало, что можно поменять изначальный курс. Мысль об этом заставила лишь сильнее себя возненавидеть.

– Не понимаю. Этот наряд подошел бы английской принцессе. Я полагала, что мы хотим эпатировать публику, и чем сильнее, тем лучше.

– Все этого ожидают. Однако у меня иные мысли на этот счет.

Разглядывая сапфир в фамильной драгоценности, Бриттани зарделась, и Кайро понял, что играет в опасную игру. Он и прежде догадывался, но сейчас это стало очевидным.

– Я считала, что мы собираемся шокировать публику тем, что отпрыск королевской крови женится на выскочке без роду и племени вроде меня.

– Все немного сложнее. Наш козырь – не устроить цирк из церемонии, продемонстрировав отсутствие вкуса. Это было бы слишком просто, в основном потому, что такой ход ты уже совершала в предыдущих браках.

В темно-карих глазах Бриттани мелькнуло что-то похожее на боль. Однако она справилась с собой и вздернула подбородок. Кайро невольно задался вопросом, зачем, собственно, ему это надо. Неужели хочет вызвать в ней чувства, подобные тем, что испытывает сам, хотя и боится себе в них признаться?

– Все будут тебя жалеть. Хочешь создать впечатление, что веришь в то, будто твоих искренних чувств ко мне достаточно, чтобы наш брак не считали мезальянсом. Хочешь выдать медь за золото и сделать вид, что не замечаешь разницы. Да они будут смеяться над тобой, и надо мной тоже.

Бриттани подняла глаза. Кайро пришлось собрать волю в кулак, чтобы не вздрогнуть. Неужели это и впрямь он, способный на самые отвратительные поступки? Он, всегда знающий, чего хочет и как этого достичь. Он, хладнокровно выслушивающий новости о беспрестанно ухудшающемся состоянии здоровья генерала.

– Да. – Он делал вид, что не замечает боли в ее глазах. Точнее, что ему все равно.

Надевая обручальное кольцо ей на палец в стенах старинной церкви, Кайро подумал, что не находит в этой ситуации ничего смешного и противоестественного. Напротив, не представлял отныне Бриттани где бы то ни было, кроме как рядом с ним. Весь мир полагал, что знает эту женщину, но они ошибались. Знал ее только он. И отныне она целиком его.

– Можете поцеловать невесту, – провозгласил священник.

О, Кайро бы с радостью не только поцеловал ее. Но сейчас он актер в своем спектакле, и это прекрасный шанс в очередной раз предстать дураком перед камерами. Какое счастье, что ему ничего не стоит изобразить счастливого влюбленного!

Бриттани подняла лицо, на котором сияли огромные глаза, темнее, чем обычно. Он и хотел бы думать, что это неспроста, и она взволнована не меньше него. Как жаль, что сейчас нельзя с уверенностью сказать, где правда, а где ложь.

В маленькой комнатке, где они уединились перед церемонией, все было иначе. Каждое движение ее тела, каждый жест были ему понятны. Тогда они оба были охвачены вихрем восторга и наслаждения. Ему хотелось это повторить.

Он поцеловал невесту, сначала нежно, потом более требовательно, ощущая ее трепет, прижимая к себе чуть крепче, чем предписывали приличия. Он знал наверняка, что Бриттани тоже вспоминает о моменте страсти перед церемонией.

– Почему бы тебе не сделать мне татуировку со своими инициалами? Чтобы все наверняка знали, что я принадлежу тебе.

– Это просьба или очередной вызов?

Прежде чем она успела ответить, он отошел на шаг и представил публике новоявленную жену, свою королеву, что бы злые языки ни говорили о ней. В эту минуту он не мог заставить себя думать ни о чем другом, кроме как о приближающемся медовом месяце. Никогда прежде он не хотел ни одну женщину так сильно. И ни одна из его кратковременных подруг не стала женой. Мысль эта не оставляла его, пока молодожены шли вдоль рядов церковных скамеек по направлению к выходу, где сияло яркое итальянское солнце. Крохотное слово «жена» эхом отдавалось в его мозгу. Кайро даже испытал нечто вроде укола совести оттого, что на миг позволил себе забыть о единственном желании, снедавшем его с детства, – вернуть себе утраченный трон и страну. Он потерял голову от улыбки Бриттани, освещавшей все вокруг.

Праздничный завтрак был накрыт в главной башне старой крепости на причудливо украшенных столах. Кайро знал, какие бы чувства ни обуревали его в данный момент, нельзя было забывать о роли. Возможно, эта свадьба стала самым важным из всех его представлений на публике.

– Я уж и не рассчитывал, что доживу до того дня, старина, когда ты женишься, – пьяно осклабившись, обратился к Кайро один из его якобы лучших приятелей, обнимая за плечи. Гарри Марбери, отпрыск одного из старинных родов Англии, в равной степени известный своим благородным происхождением и числом попранных моральных принципов. Кайро обычно видел насквозь его нехитрые уловки, что не свидетельствовало об исключительном уме молодого англичанина. – Хотя, честно говоря, не вижу смысла. Одно дело, когда кто-то женится ради сохранения престола, но ведь твое королевство давно не принадлежит тебе, Кайро, какие бы слухи ни ходили о старом вояке, который якобы вот-вот испустит дух. Зачем было устраивать весь этот маскарад?

– Все там будем, – лениво отвечал Кайро, точно не обратив внимания на замечание о генерале. Следующие слова дались с трудом, и он возненавидел себя за это. – К тому же уж лучше жениться на стриптизерше, чем на благообразной, стыдливой дамочке.

– Старина, такой мусор, как она, не берут в жены. – Гарри, смеясь, как бы невзначай повысил голос, чтобы его могли услышать гости, собравшиеся вокруг невесты, принимавшей поздравления неподалеку. Вот она застыла. Кайро проклял себя и ложь, которую вынужден повторять в то время, как его чувства всецело принадлежат Бриттани. То, что происходило между ними, прекрасно и подлинно и касается лишь их двоих. – Такой мусор используют и выбрасывают. Так учили меня.

Кайро с трудом удержался от порыва убить Гарри на месте. И это называется самый преданный друг! Удержался потому, что все происходило так, как он хотел. Некого винить в том, что ситуация шла по спланированному сценарию. Никого не волнуют его подлинные чувства. Чувства к жене. Изгнанной королеве.

Вроде бы невинные слова Гарри вскоре появятся в заголовках желтой прессы. Кайро знал, что все «преданные» фанаты не гнушаются возможностью перекинуться с репортерами парой слов и подбросить идеи для новой статьи, вырвав несколько реплик из их с Бриттани диалога. Вот потому он не убил на месте старого приятеля, а, рассмеявшись, хлопнул по спине, точно тот чрезвычайно забавно пошутил.

Так прошло утро. Новоявленный муж смеялся и шутил, позволяя высокопоставленной публике втайне жалеть себя. Все по плану. Одному Богу известно, каких невероятных усилий стоило ему это представление.

Пришло время для первого танца молодоженов. Кайро позабыл обо всем на свете, любуясь гордо вскинутой головкой Бриттани. Прекрасная пара – король в опале и королева, вызывающая жалость окружающих, улыбавшиеся друг другу ради увеселения толпы.

– Ты ведешь себя так, точно влюблена в меня по уши, – заметил он, делая вид, что упрекает ее. Его одолевало сильнейшее желание опустить руки ниже талии молодой жены, но он сдерживался, зная, что все на них смотрят и могут увидеть его истинное лицо под маской. Однако взгляда от Бриттани отвести было уже невозможно. – Газетчики в смятении, то ли перед ними влюбленная королева, то ли расчетливая проститутка.

– Они наблюдают самый романтичный день в моей жизни. Я не могу думать ни о чем другом. Хочется читать стихи и заявить репортерам, что это любовь с первого взгляда. Никогда не забуду нашу встречу в ночном клубе на задворках Парижа.

В этот миг произошло сразу два события.

Сначала Кайро испытал толчок где-то в области сердца, заставивший прижать к себе Бриттани еще крепче. Он повторял себе, что представления не имеет о том, что это могло быть, хотя знал, что это ожившая мечта, сказка, которую они так старательно разыгрывали. Но это невозможно. Кайро знал наверняка. Потому что, кроме душевного подъема, ощущал острую боль, напомнившую о том, что всегда сопутствовало любви. Он до сих пор не мог забыть боль и чувство вины, завладевших сердцем в тот день, когда дорогие ему люди ушли из жизни. Никогда больше он не позволит случиться подобному. Но, видит Бог, сегодня как никогда хотелось позабыть об этом. Хотелось того, чего он никогда не посмел желать прежде. Например, повторения того, когда Бриттани испытала величайшее наслаждение своей жизни. Или того, как торжественно смотрела на него во время брачной церемонии. Что стало причиной этих желаний? Тот ли факт, что никто и никогда прежде не прикасался к этой девушке так, как он, не знал ее настоящую, кроме него. Кайро понимал, что Бриттани подарила ему гораздо больше, чем просто невинность.

Всю жизнь он делал то, что нужно, а не то, что хотелось. Выбирал оптимальный, разумный вариант, какой бы ценой ему ни давался этот выбор. Давно научился думать о себе и своих чувствах в последнюю очередь, зная, что от его поступков зависит не одна судьба. Никогда не подвергал сомнению свой образ жизни, ставший кошмаром, насмешкой над всем, что дорого сердцу. Только так он смог выжить. Сейчас же, глядя на женщину, легко державшуюся в его руках, словно созданную для него, не знал, сможет ли поступить как всегда. Первый раз в жизни ему хотелось большего, чем просто выжить.

– Ты пялишься на меня, – упрекнула Бриттани, улыбаясь.

– Ты моя жена. Моя королева.

Это прозвучало торжественно. Он самому себе напоминал отца, решительного и уверенного в себе. Правителя, который отказался противостоять мятежникам, свергнувшим его с престола, потому что думал, будто это спасет жизнь его подданным. Он всегда считал изгнание с трона чем-то временным. Кайро далеко до отца.

Темные глаза Бриттани заблестели, и даже в ярком солнечном свете это не укрылось от Кайро, но она казалась такой далекой, как в клубе, когда, выставляя себя на всеобщее обозрение, оставалась для него загадкой. Но Кайро уже знал, что скрывалось под напускным равнодушием, и раскрыл карты. Сейчас между ними все было иначе, и ему не хотелось, чтобы она отдалялась от него и того, что их связало. Даже на публике. Он наклонился к ней, любуясь огоньками в ее глазах, и поцеловал, наслаждаясь мгновением. Вокруг них словно вспыхнуло пламя и раздались восторженные крики публики.

– Это было похоже на угрозу. – Бриттани улыбалась, становясь еще более прекрасной.

– Скорее обещание.

Поцелуй огненной печатью скрепил их свадебные клятвы. Кайро вознамерился их соблюсти. Как можно скорее. До тех пор, пока оба не устанут от восторга.

Совсем скоро.

Бриттани, проснувшись, обнаружила, что лежит, раскинувшись на огромной кровати, в салоне частного самолета, по-прежнему одетая в бледно-желтое платье, в котором представала перед миллионом камер в момент отлета из Италии. Она взошла на борт самолета, стараясь держаться подальше от новоявленного мужа, который занимал все ее мысли, упала на кровать и уснула как убитая. Удивительно, что Кайро вообще ее отпустил.

Теперь она замужняя женщина, хотя ей не привыкать. Однако было нечто, к чему стоило привыкнуть. Она больше не невинная девушка.

Бриттани взглянула на свои кольца. Разумеет ся, она не впервые надевала свадебный набор. Первый муж в плане украшений оказался столь же бедным, как и во всем остальном. Зато Карлос, помимо помолвочного кольца с бриллиантом, подарил ей платиновое обручальное и половину состояния, заработанного в Голливуде совместно. Жан-Пьер подарил обручальное кольцо с бриллиантами и крохотными рубинами – фамильную драгоценность. Этот старый лис шептал ей тогда на ухо, что их задумка удалась, поскольку ее пятидесятилетняя «приемная дочь» ехидно подметила, будто руки Бриттани сверкают кровью.

Теперь на ее пальце сверкало «Сердце Санта-Домини», а рядом переливались бриллианты обручального кольца. Она – жена легендарного Кайро Санта-Домини, его королева. Что бы ни случилось, чем бы ни обернулся брак, отныне она навсегда останется первой женщиной, на которой он женился. И о ней будут упоминать биографы, энциклопедии и исторические книги. А он навсегда останется ее первым и, что-то подсказывало, единственным любовником.

Бриттани оглядела комнату в поисках молодого мужа. Непонятно было, который час, сколько она проспала, где вообще летит самолет. Кайро объявил, что их медовый месяц продлится тридцать – шестьдесят дней, но не сказал ничего о месте. Бриттани и не спрашивала, потому что это не имело значения. Мальдивы, Нью-Йорк, да хоть на Луне!

Нелегко привыкнуть к мысли, что она вышла замуж за одного из самых известных людей мира. Она до сих пор не понимала, почему Кайро выбрал именно ее. Все это кажется сном. Предыдущие браки выглядели очень реальными. Даже слишком. Свою самую первую брачную ночь Бриттани провела взаперти в ванной комнате мотеля, куда Даррелл ее привез до того, как напился до потери сознания. Какой наивной она тогда была, считая, будто пьяный муж – худшее, что может произойти. Тот быстро переубедил в этом. Отношения с Карлосом были чисто деловыми, вся их жизнь – от выбора квартиры до походов по ночным барам – проходила перед камерами. Даже с Жан-Пьером она главным образом старалась создать шумиху вокруг своего имени. В этом отношении новое замужество тоже вряд ли можно назвать реальностью. Бриттани не ощущала себя королевой, даже несостоявшейся. Но Кайро знал ее самый потаенный секрет, и это их связало.

Она обнаружила бутылку минеральной воды и осушила ее почти наполовину, но это почти не помогло, губы по-прежнему казались пересохшими. Вспомнились слова Кайро: «Ты запомнишь этот момент навсегда». Он прав. Всю церемонию она нервничала и дрожала, вспоминая его необуз данную страсть, и едва могла держаться спокойно.

Сейчас бы подумать, например, о том, что они не использовали презерватив. Но Бриттани не могла заставить себя тревожиться на этот счет. Ее волновало лишь то, где находится муж, почему он не рядом с ней. Он мог бы продолжать ее обучение тому, что знал и умел сам. Она готова учиться, и наплевать, насколько откроет ему душу. Надо подумать об этом позже, когда Кайро исчезнет из ее жизни и можно будет предаться размышлениям в одиночестве. Нет, об этом тоже не хотелось думать. Когда-нибудь, разумеется, этот момент наступит. Возможно, скоро. А пока можно открыть в себе чувственность, о существовании которой она и не подозревала до встречи с ним.

Раздалось приглушенное жужжание. Звонил телефон. Мать. Бриттани приняла вызов. И тут же пожалела об этом. Звонки от матери всегда были оскорбительными, хотя пора бы привыкнуть.

– Ну-ну, – раздался в трубке хриплый прокуренный голос Ванды Мэй Холлис. – Как мило со стороны вашего величества снять трубку. Я названивала тебе несколько недель кряду!

– Привет, мама, я немного занята.

В голосе Бриттани прослеживались нотки прежнего акцента – протяжные гласные, от которых она с таким трудом избавлялась. Внезапно вспомнилось, как еще ребенком она скрывалась в углу трейлера от очередной пьяной драки между взрослыми.

– Не рассказывай последние новости. Сегодня только об этом и говорят, куда бы я ни пошла. Надеюсь, ты счастлива.

Зачем только она ответила на звонок? Мазохистка! Ответ напрашивался сам собой: на задворках сознания таилась слабая надежда, что когда-нибудь мама порадуется за нее.

Но ничего подобного. Надежда вообще всегда обманчива. Бриттани спустила ноги с кровати на мягкий ворс ковра, наверное чтобы вернуть ощущение реальности происходящего, напомнить себе, что она больше ничего общего не имеет с Вандой Мэй Холлис и, что бы мать ни говорила, это ее не трогает. Очевидно, стоило бы положить трубку. Но Бриттани не могла.

– Спасибо. Мне приятно, что ты звонишь с добрыми пожеланиями.

Ванда фыркнула:

– Я сегодня и шагу не могла ступить, чтобы кто-нибудь мне не начинал рассказывать о твоих проделках. Ты хоть знаешь, что вообще о тебе говорят? Тебе интересно?

– Полагаю, меня не восхваляют, и я для них не Кейт Миддлтон. Но это лишь догадка.

– Вышла замуж за короля, но и тут просчиталась.

– Ну конечно, я же это все специально. Ты угадала.

– А ты считаешь себя умницей, не так ли?

Ванда продолжала нести всякую чушь, впрочем, как всегда. Слушая поток оскорблений и ругательств, Бриттани поняла, что это ее в какой-то степени успокаивает, сжала руку в кулак, ощущая, как кольца впиваются в кожу, однако боль показалась ей спасительной, напоминала о том, кем она была и кем стала.

Ничто не могло заставить Ванду обращаться с дочерью нормально, она без конца стыдила ее, сколько бы денег ни получала. Их всегда не хватало. Ничто и никто не могли заставить ее полюбить девочку, ни бабушка, ни другие дети, которых, по большей части, вырастила именно Бриттани, пока Ванда шлялась по барам. Бриттани единственная, с кем не произошло ничего плохого, она не забеременела, не угодила за решетку. Просто уехала из дома.

Тем временем мать что-то продолжала кричать в трубку, и вдруг Бриттани поняла, зачем ответила на звонок. В глубине души она хотела удостовериться, что осталась прежней, как бы сильно ни изменилась благодаря Кайро.

– Только ты могла выйти замуж за человека еще более порочного, чем сама. Как мне теперь смотреть людям в глаза, Бриттани?

– Никогда не знала, мама, ответ на твой вопрос. А почему бы тебе не воспользоваться глазами?

– Я рада, что ты не растеряла остроумия. Видимо, считаешь, что все это – одна большая шутка, как и все в твоей жизни. Все знают, что Кайро больной извращенец. Наверное, потому ты его и выбрала, обожаешь дегенератов, всякую грязь.

Бриттани не заметила, как соскочила с кровати, и ее сердце забилось болезненно и резко.

– Осторожно, мама. Еще одно слово против него – и твой банк перестанет давать кредиты. На что будешь покупать сигареты и пиво?

– Угрожаешь собственной матери?

– Не нуждаюсь в твоих соображениях относительно моего брака.

– Это все его влияние. В его компании ты превратилась в неблагодарное, эгоистичное создание. Выставляешь себя на посмешище перед всем миром.

– Последнее предупреждение, мама. Я не шучу. Мой муж не нуждается в твоих комментариях.

Мать замолчала, но это почему-то не стало поводом для ликования. Бриттани растерялась. Желудок сжался в комок, сердце лихорадочно колотилось. Когда последний раз она отстаивала свое мнение перед матерью? Было ли такое вообще? Но нельзя позволять оскорблять Кайро, нельзя. И лучше не думать о том, почему подобные решения приходят в голову.

– Ты что же, думаешь, я ничего не понимаю? Сбежала из дома, не оглянувшись, и поверь, невозможно не догадаться о твоем отношении к людям, что живут здесь. Ты считаешь их безмозглыми провинциальными чудаками, отбросами общества.

– Ничего подобного. Думаю, живи я по соседству, ты бы все равно нашла повод критиковать меня. – Бриттани ненавидела себя за чувст во вины, всегда возникавшее в разговоре с матерью.

– Но я кое-что смыслю в историях о богатых мужчинах и бедных девочках. Ничего нового для меня.

– Мама, сколько тебе повторять, я уже не бедная. Будь это так, тебе бы не приходили чеки.

– Вот тебе одна из самых старых, печальных и известных легенд. Богачи играют в свои игры. Сажают бедную девочку к себе на руки и делают из этого шоу. Показывают окружающим, скольким жертвуют ради бедняжки, такой юной и уже отчаявшейся. Это для них как благотворительность. А потом заставляют девочку платить, снова и снова. Может, у тебя сейчас и больше денег, но поверь, этот мужчина разрушит все, что осталось от твоей души.

Бриттани хотела возразить, но вовремя остановилась. Этот мужчина забрал ее девственность, а она по-прежнему не представляет, кто он.

– Спасибо, мама. Я запомню.

И бросила телефон на кровать.

Дрожь сотрясала тело, желудок выписывал сальто. Из головы не шли слова матери. Словно Ванда наверняка знала, насколько сомнительно выглядит их брак. Точно видела, что Кайро сделал с Бриттани перед церемонией, какие чувства пробудились в душе дочери.

Что с ней? Она отстаивает честь Кайро перед матерью, хотя за многие годы не сделала ни одной попытки защититься самой?

– Она просто одинокая, несчастная женщина, – убеждала себе Бриттани, – не стоит ее слушать.

Но собственные слова утонули в гуле двигателей, а тирады матери еще долго крутились в голове, словно проклятие. Даже хуже. Предсказание.

Глава 8

Они приземлились на одном из островков архипелага Вануату, когда тихоокеанский рассвет окрашивал небо в розовые цвета.

– Вануату! Ты привез меня сюда!

Кайро не мог отвести от нее глаз. Вокруг простиралось море и белый песок, виднелся и огромный дом, купленный им для них двоих.

О, каких трудов стоило оставить ее одну в кабине самолета на целые сутки! Кайро понимал, что ей нужно время и уединение. Покой и тишина после представления на свадьбе и того, что произошло между ними в крепости до того, как они обменялись брачными клятвами. Она должна принять тот факт, что они муж и жена в самом традиционном смысле и их связывают отношения. Если говорить начистоту, то уединение требовалось и ему, поскольку и он был потрясен. Убеждал себя, что это всего лишь секс, а их брак – очередной спектакль, не больше. Но Бриттани все равно его жена.

– Здесь все именно так, как я себе представляла.

– Разве не сюда ты хотела прилететь?

Собственный голос показался ему слишком грубым в тишине утра. Внезапно он ощутил себя шутом, даже одежда, казалось, напоминала маскарадный костюм. Обтягивающая рубашка и льняные брюки. Этакий пляжный мальчик, а не король, даже не пародия на короля, которой он был все эти годы. Сможет ли Бриттани забыть о том, кем он был, получив этот шанс?

– Я всегда хотела приехать сюда и остаться здесь навсегда.

– Остров твой.

Она встревоженно взглянула на него:

– Мой? Что ты имеешь в виду?

Он взял ее за руку. Бриттани не сопротивлялась, это привело Кайро в восторг. Да что это с ним? Пока они шли к дому, Кайро хмурился, думая о руке Бриттани в его ладони, – невинное прикосновение жгло вены огнем. Он чувствовал себя обнаженным перед этой женщиной.

– Считай, что это свадебный подарок.

Кайро не узнавал сам себя. За двадцать часов полета он полностью преобразился. Точно сбросил маску. Здесь, с Бриттани, он стал мужчиной, а не широко разрекламированным плейбоем. Мысль билась в мозгу, кружа голову.

– Ничего себе свадебный подарочек. Да это безумие.

Они шли через рассвет и шелковистый тропический бриз к дому, рука об руку. Он вспомнил, как они остались наедине перед свадебной церемонией. Вспомнил? Да кого он обманывает? Он просто не прекращал об этом думать.

– Я уж заподозрил, что женился на Спящей красавице. Вот только я не Прекрасный Принц, а всего-навсего король без страны. Как думаешь, мой заголовок понравился бы газетчикам?

– Я устала.

– Уверена?

– В том, что устала? Да. Хотя и выспалась.

– Еще бы, суточный перелет.

– Ну, потому и говорю, что устала.

Кайро попытался улыбнуться привычной беззаботной улыбкой, но губы не слушались.

– А я начал думать, что ты прячешься от меня в спальне.

– А что, стоило спрятаться?

– Это ты мне сама скажи.

Несколько минут они шли молча. Волны шуршали у берега, пальмы шелестели над головой. Медно-рыжие волосы Бриттани выбились из прически и рассыпались по плечам. Кайро не мог перестать думать о том, какова на вкус ее кожа, насколько горячо ее тело и как она кричала, лежа с ним в постели. Теперь он знал, какая она. Сердце билось болезненно и гулко, и удары, казалось, сотрясали все тело.

– Я, конечно, ценю твой дар, но не могу принять целый остров в качестве свадебного подарка, ведь брак продлится недолго.

Кайро бросил на Бриттани быстрый взгляд, но выражение ее лица было невозмутимым, как всегда. Если бы между ними не было момента близости, невозможно было заподозрить, что эта женщина способна на сильные эмоции. Грудь его заныла хуже, чем когда-либо прежде. Виной тому постоянная необходимость сдерживаться, хуже того, прятаться от себя настоящего.

– Боюсь, уже ничего не изменить. Остров твой, как и все на нем. Мои адвокаты сделали тебя обладательницей всего этого сразу же после того, как ты в церкви произнесла «согласна».

Бриттани отняла руку, можно было бы залюбоваться изяществом этого жеста, но Кайро огорчился, что нельзя больше прикасаться к ней.

– Нет.

Он сделал вид, что не расслышал. Зачем?

– Жаль, что мой подарок пришелся тебе не по вкусу. Может быть, дело в размере? Или в доме? Тебе бы хотелось что-то больше, богаче в плане отделки? Может быть, другое место, Дубай, например?

– Разумеется, нет. Я выросла в трейлере матери, и всякий раз у нее был новый бойфренд, а на мне четверо детей. Так что для меня уже райское наслаждение, когда не нужно ни с кем делить комнату. Этот дом просто прекрасен. Все в нем прекрасно. И превосходит все мои ожидания.

– Тогда не понимаю, в чем дело.

Как такое может быть? Что эта женщина с ним сделала? Околдовала?

Хотя можно догадаться. Ее маленький секрет, невинность, стала сюрпризом. В его трагичном представлении под названием «Жизнь» не было места невинности. И он просто не был готов к такой ситуации, ни сценария, ни реплик. Пришлось импровизировать прямо на сцене. Эти несколько мгновений в замке перед свадьбой были самыми искренними за последние двадцать лет его жизни, невозможно было не почувствовать их прелесть и не возжелать еще. Он желал повторения, хотел Бриттани и только с ней мог быть самим собой.

– Проблема в том, что это моя мечта, я же тебе рассказывала. Моя. Ты не имел права использовать ее в фарсе, который мы разыгрываем на потеху публике.

– Ты имеешь в виду наш брак?

– Называй как хочешь. Все это неправда. А Вануату – мечта, поддерживавшая меня долгие годы. Благодаря ей я пережила ужасные вещи, описанные в газетах. С ней могу отмахиваться от всех. Как ты мог подумать, что я испачкаю это. Не знаю, о чем мечтаешь ты, даже не догадываюсь.

– Я король без королевства. Ну и как ты считаешь, Бриттани, о чем я могу мечтать?

– Я мечтаю о чем-то, что будет принадлежать только мне, и никто не будет наблюдать за мной, строить гнусные предположения. Я мечтаю о райском уголке, не загрязненном присутствием человека, далеко от всех. Чтобы затеряться. Ты хоть понимаешь, о чем я?

– Может, речь о частном доме, до которого можно добраться лишь на катере или самолете, где-нибудь на отдаленном островке. Там, где нам понравится. В любой точке мира. Что скажешь?

– Это все лишь представление, Кайро. Я играла свою роль с самого детства. Вануату – то место, куда бы я уехала, когда представление закончится. А что вышло? В разгаре очередного фарса ты привез меня сюда.

Что-то внезапно отпустило Кайро, хотя и не до конца. Какая же красивая его жена, когда сердится. Вот ее губы задрожали, она решительно их сжала. Вот отклонилась назад, точно хотела увеличить расстояние между ними, но в последний момент сдержалась. Что ж, он не единственный, кто снял маску.

– Иди сюда.

На ее лице промелькнула готовность подчиниться, но в последний момент она точно отдала себе молчаливый приказ стоять на месте. Но это не обмануло Кайро. Ее тянуло к нему, и удовольствие от осознания этого охватило его целиком.

– Я стою в тридцати сантиметрах от тебя.

Кайро вздохнул и, перекрыв эти тридцать сантиметров, притянул девушку к себе. Она, прижавшись к нему, лишь издала странный высокий звук и горделиво вскинула голову. Разумеется, в ее глазах застыл упрек. Но лучше так, чем равнодушная маска. Кайро ликовал, но хотелось большего.

– Кайро.

– Это не представление. Мы здесь не на глазах у публики, а лишь ради нас. Все это реальность.

Бриттани зарделась, глаза потемнели, казалось, в них можно прочитать такое же желание.

– Нас нет. Здесь вообще нет ничего настоящего.

– Дорогая, есть. И это выглядит примерно так.

Он поцеловал ее, намереваясь показать, что имеет в виду.

Следующие несколько недель были для Бриттани самым прекрасным сном, она не хотела просыпаться.

Во-первых, дом и остров превзошли все ожидания. Превосходное обслуживание, иногда это походило на магию. Стоило чего-то захотеть, и перед ними появлялся поднос с едой или напитками, не нужно было даже озвучивать желание. То же самое с полотенцами и одеждой, стоило направиться к бассейну или в сауну. Бамбуковые факелы зажигались всякий раз, когда небо начинало темнеть, а когда обитатели острова отправлялись гулять, между деревьями неизменно возникал гамак.

Но еще прекрасней оказалось уединение. После первой ночи, когда Кайро на руках внес молодую жену в огромную спальню, они выспались и отдохнули после перелета и просто решили позабыть обо всем мире.

– На пять недель мы отошли от дел, – объявил он.

Стены дома были прозрачными, можно было увидеть, как по небу крадется вечерняя тьма, окрашивая его в оранжевые и красные цвета заката.

– Никто и не заметит, что мы уехали, ведь репортеры наверняка постарались от души и людям есть что почитать.

Он лежал на спине, в ногах его валялись спутанные простыни. Бриттани растянулась на нем. Оба все еще были охвачены жаром страсти, хотя вентилятор над головой создавал прохладный ветерок. Из головы не шли воспоминания о многочисленных приятных моментах.

– У нас впереди вся жизнь, чтобы соответствовать написанному, – сонно согласилась Бриттани, не в силах думать ни о чем другом, кроме того, как идеально они подходят друг другу.

Что-то в душе сопротивлялось этой мысли. Может, она и не искушена в вопросах секса, но знает, что физическая близость порой сводила людей с ума, и они начинали придумывать то, чего нет на самом деле. Когда-то она дала себе клятву, что никогда не станет похожей на этих дураков. Но сейчас можно и забыть об этом на целый месяц, раствориться в происходящем и не переживать о том, что будет дальше, когда придется возвращаться на сцену театра лжи и вновь читать заранее написанные реплики. Сейчас можно думать лишь о Кайро, о том, что они чувствуют рядом друг с другом. До самого конца медового месяца. Запереть телефоны и ноутбуки в шкаф и просто наслаждаться спокойствием и тишиной маленького острова вдалеке от суеты.

Кайро улыбнулся:

– Думаю, в этом смысл медового месяца.

– Обычно люди публикуют фотографии из экзотических мест в социальных сетях, чтобы держать народ в курсе событий и повысить свою популярность. А ты, похоже, так не думаешь?

– Спроси меня об этом через месяц.

Так неспешно сменялись дни, долгие и прекрасные. Кайро и Бриттани гуляли по пляжу в лучах солнца и в дождь, сидели ночью на террасе под звездным шатром или лежали, обнявшись, на песке. Разговаривали, ели, плавали, спорили о политике и классических фильмах, читали книги из огромной библиотеки, обсуждали их и снова читали. И по ночам открывали друг друга заново. Задумайся Бриттани хоть на миг об этом прежде, не поверила бы, что подобное возможно. Но сейчас страсть казалась неотъемлемой частью медовых недель, пропитанных голубым небом и солнцем. Это было так же естественно, как тропический ливень или бриз, далекая линия горизонта. Она растворялась в его ласках так же, как если бы читала захватывающую книгу или погружалась в море послушать песни китов. Никаких мыслей, забот, замкнутости.

На острове не существовало классовых делений. Ни королей, ни проституток, ни репортеров. Лишь прелесть соединения тел. Сладость ласк, огонь желания, где бы это ни происходило: на пляже, у бассейна, около деревьев, на полу комнаты, где они читали.

Бриттани знала тело Кайро вдоль и поперек. Каждый сантиметр, каждое крошечное несовершенство лишь подчеркивали его мужскую красоту. Беспрестанно целовала его грудь, точно вырезанную резцом скульптора, упругие мускулы живота. Спала в его объятиях. Научилась сидеть на нем верхом и доводить до исступления, дразнить медленным покачиванием бедер. Знала, как доставить удовольствие с помощью губ и языка до тех пор, пока он, запустив пальцы ей в волосы, не содрогался в оргазме. Ее тело до сих пор оставалось загадкой. Но не для Кайро. Он научил ее удивительным вещам. Не было границы, которую бы Кайро побоялся переступить, если считал, что это доставит его партнерше удовольствие. Он был неутомим. Сколько раз, просыпаясь, тянулся к ней, сколько раз они внезапно прерывали неспешную прогулку и отдавались всепоглощающей страсти. И всякий раз Бриттани со страхом думала, что это не может продолжаться слишком долго. А может, в этом секрет желания.

Шли недели, неспешные, яркие, прекрасные. Подобного она не могла и представить. Помимо секса, молодожены наслаждались беседой, порой она могла начаться вечером, а закончиться утром следующего дня, и каждый раз это было откровение. Они сравнивали истории своего детства, такие разные и далеко не забавные. Обсуждали новости, культуру разных стран, даже беседовали о спорте. Бриттани понимала, что теперь знает короля Санта-Домини лучше, чем кто-либо, и они сблизились по-настоящему. Пугала ли эта близость? Она убеждала себя в том, что нет.

Однажды вечером они ужинали на террасе под россыпью звезд. На столе красовалось ассорти из морепродуктов, приготовленных на огне, и спелые фрукты. Пламя факелов танцевало от порывов легкого ветерка. Они сидели в шезлонге. Бриттани – прислонясь спиной к груди Кайро, ее рука в его руке.

Прошел уже месяц с момента их пребывания здесь, и тревога не покидала девушку. Все чаще и чаще она думала о том, что все это когда-нибудь закончится и расслабленный, улыбающийся мужчина с глазами цвета виски исчезнет. Они наденут привычные наряды и маски и выйдут на сцену, чтобы продолжать прежнюю жизнь. Планы относительно развода уже есть, остается лишь их осуществить. Райские недели станут сном.

А она не хотела просыпаться. Кроме того, было еще кое-что беспокойное. Задержка месячных. Целых две недели. Бриттани подозревала, что причина вовсе не в стрессе вследствие перемены климата и обстановки. Даже думать не хотела, что произойдет, если подозрения оправдаются. Их отношения имеют четко определенный «срок годности», а ребенок – это навсегда.

– Ты где-то далеко отсюда, – протянул Кайро низким голосом.

Разве можно нарушить равновесие его души? Бриттани хотела заговорить, но промолчала. У них совсем мало времени до возвращения в реальность. Можно и подождать. Тем более она не знает наверняка.

– У нас осталась всего неделя. Тяжело уезжать, вновь начинать играть роль, становиться героиней газетных статей.

Кайро играл с ее волосами, которые во влажном климате стали завиваться. После двух дней борьбы с непослушными локонами Бриттани сдалась.

– Чем бы ты занималась, если бы не статьи?

– В каком плане, хорошем или плохом?

Он легонько поцеловал ее в лоб, отчего где-то в глубине ее души затанцевали язычки пламени.

– Думаю, невозможно провести четкую грань. Все меняется день ото дня. Я имею в виду, без постоянного вмешательства прессы. Тебе решать, хороша такая жизнь или нет.

– Я бы жила в доме с оградой из штакетника. Готовила бы, кормила семью, возила детей в школу и сплетничала о матерях в родительском комитете. Хочу такую жизнь, которую показывают в рекламе минивэнов с рыжим ретривером и отличным саундтреком.

Кайро рассмеялся:

– В этой жизни у тебя бы не было танцев. Боюсь, изгороди из штакетника и танцы в клубе несовместимы.

Бриттани улыбнулась:

– Я бы танцевала не за деньги, а для себя. В том и проблема, что люди превращают свои таланты в скучную работу, и любовь к занятию уходит. Хотя ты, наверное, не поймешь, что такое квартплата.

– Я сам плачу по счетам. И думаю, они у меня чуть больше, чем у большинства.

Он крепче обнял Бриттани, она ощутила жар его тела сквозь тонкую ткань платья. Когда он обнимал ее так, как сейчас, она чувствовала себя и опустошенной, и цельной.

– А ты бы что делал, если бы мог выбрать нормальную жизнь?

Кайро притих, лишь мерные удары сердца нарушали тишину да волны шуршали о берег.

– Я не знаю, что такое нормальная жизнь, понятия не имею, как она выглядит.

– Ты бы мог стать бухгалтером или бродячим музыкантом. Умеешь петь? Это бы пригодилось.

– Я лишь умею быть собой.

Бриттани, не раздумывая, повернулась и обвила руками его шею, попутно вглядываясь в лицо. Почувствовала мимолетное шевеление в его теле и тут же ощутила ответ в собственном. Но сейчас не время предаваться страсти.

– Значит, это и есть нормальная жизнь для тебя. Зачем меняться?

– Дорогая, обожаю, когда ты страстно встаешь на мою защиту. Я никогда не пробовал, вот в чем дело. Меня воспитывали королем. Моего отца свергли с трона, но он всегда считал, что это временно. У него не было намерений силой отбирать то, что по праву его. После его смерти ничего не изменилось. Я остался неофициальным королем. И всегда оставался тем, кем был. Сколько бы раз мне ни приходилось повторять, что я не достоин власти, те, кому я верил, ждали, что когда-нибудь я верну королевство. Они и сейчас верят. Для меня нормально быть величайшим разочарованием своего народа.

– Нет! Ты не можешь быть разочарованием.

Искорки зажглись в его глазах. Подняв руку, он погладил девушку по щеке, проведя пальцами по волосам.

– Ты заставляешь меня поверить в то, что я могу быть не только приличным человеком, но и тем, кем всегда должен был стать. Ты очарована мной, ослеплена и не видишь правды.

– Вы не правы, ваше величество. Вы просто чудо.

Он снисходительно посмотрел на нее, точно убежденный, что цена этому комплименту невысока: пара страстных ночей. Это больно задело Бриттани, ей вдруг стало ясно, что она любит его! Наверное, это случилось уже давно, может быть, с момента первой встречи в казино. Уже тогда она была потрясена этим мужчиной, предугадывая, что произойдет. Это любовь разрушающей силы, которой она опасалась всю жизнь. Они месяц на острове. Без масок. Она отдала Кайро свою невинность, открылась, и теперь не важно, что дальше. Даже если беременна, она ни о чем не жалеет.

Но говорить ему обо всем нельзя. Бриттани знала, что любовь может разрушить все. Даже перспектива стать родителями не выглядела столь опасной.

– Нет, дорогая, это ты чудо.

И поцеловал ее. Целуя его, Бриттани чувствовала отчаяние. Кто знает, сколько поцелуев им еще отпущено? Сколько прикосновений?

Она теснее прижалась к мужу, расстегивая его брюки. Страсть пылала неудержимым костром, Бриттани едва могла дождаться, пока Кайро наденет презерватив. Его губы отодвинулись от нее, и девушка застонала от разочарования. Кайро не рассмеялся, как обычно. Они оба сегодня находились далеко не в игривом настроении.

Почувствовав между ног возбужденный член, Бриттани принялась двигаться, опускаясь все ниже, пока, наконец, не села на него полностью. Кайро медленно выдохнул. Закинув ноги ему на плечи, она, повинуясь внезапному порыву, прислонилась лбом к его лбу. Они долго сидели в такой позе. Кайро, король, ее муж, возможно, отец ее ребенка, и она. Он был спокоен, она трепетала и таяла. Губы их почти соприкасались.

Казалось, оба понимают, что вот-вот потеряют все, что пережили вместе на острове. Бриттани начала двигаться, точно совершая танцевальные движения. И это радость, это любовь. Она не могла бы признаться в этом мужчине, за которого вышла лишь ради громкого скандала, поэтому решила вложить свою любовь в каждое движение.

Спустив лямку ее платья, Кайро взял в рот тугой сосок и прижал ее к себе крепче. Бриттани запрокинула голову, казалось, она падает в звездную пропасть. Сложно было разделить их сейчас, объятых единым пламенем страсти, тесно переплетенных в объятиях друг друга. «Это любовь», – думала Бриттани, отдаваясь восторгу. И тут все мысли улетучились. Остался лишь Кайро.

Он провел по самому чувствительному месту ее тела. Наслаждение окутало ее с головой, но даже в этом стремительном водовороте она ощущала его. Он не переставая двигался, даря ей новые и новые ощущения, и наконец последовал за ней в долину удовольствия. Они провели ночь под звездным шатром. Утро все изменило.

Глава 9

Рано утром из столицы Вануату Порт-Вила прилетел на вертолете Рикардо.

Кайро с неудовольствием смотрел на друга, направляющегося в их сторону по пустынному берегу, одетого в безупречно отглаженный костюм.

Одежда, уместная в Париже, здесь выглядела даже смешно. Неужели Кайро и вправду так отдалился от дел? Если да, его это более чем устраивает.

– Я что, звал тебя? Мне казалось, нет.

Он с трудом сохранял спокойствие. За долгое время Кайро отвык разговаривать с кем бы то ни было, кроме Бриттани, и надеялся продлить это удовольствие хотя бы еще на несколько дней. Он и не хотел общаться ни с кем больше, кроме нее, думать о том, что в скором будущем придется с ней расставаться. Всякий раз при воспоминании об этом в груди поселялась острая ноющая боль. Плохой знак.

– Вас не было на связи целый месяц, сир. До вас невозможно было достучаться. Пошли даже слухи, что вас нет в живых.

– Слухи есть слухи.

– Поверьте, эти выглядело весьма правдоподобно, да и ваших фотографий нигде не было.

– О, я бы не умер просто так, в забвении и тишине. Тем более я еще слишком молод. Уж если бы и решил погибнуть, то непременно театрально, где-нибудь в большом городе, чтобы дать возможность таблоидам порезвиться на моих пышных похоронах.

– Сир, несколько дней назад у генерала Эстеса случился обширный инфаркт. Он упал в обморок, его спешно привезли в больницу, но после многочисленных попыток реанимировать он умер. Его министры пытаются спасти положение и восстановить мир, но они всего лишь марионетки. Люди готовы, сир.

Время, казалось, замедлило ход. Кайро вдруг вспомнил, как туманным утром они с отцом шли к дальнему поместью и тот положил руку на его плечо. Отец казался ему тогда старым и мудрым, хотя на самом деле был атлетически сложенным человеком лет сорока пяти.

«Твой долг – всегда оставаться Санта-Домини, куда бы мы ни отправились, и не важно, вернемся ли мы домой. Ты должен служить королевству, словом и делом. Каждым своим шагом, Кайро. Это твое предназначение».

И мальчик не забывал этих слов. Даже когда дождливым зимним днем его вызвали с урока истории мрачные незнакомцы, чтобы сообщить, что все его дорогие и любимые погибли. Он понял тогда, что следующий в смертельном списке генерала, пусть все вокруг и говорят, что старик не имеет к гибели его семьи никакого отношения, а все это несчастный случай. В отчаянии он жалел, что не погиб вместе со всеми, и подумывал сдаться Эстесу. Это было бы легче, чем борьба за трон. Но тогда он подумал о королевстве.

«Остался в живых лишь принц», – сообщила репортерша в новостях. Кайро смотрел телевизор в охраняемой комнате отеля где-то в пригороде Бостона, пока велось расследование гибели членов его семьи. Ему даже не разрешили прийти на похороны, он только увидел скорбящих людей, повторяющих: «Он – это все, что осталось от нашей истории». Кайро решил выполнить свой долг перед королевством и выжить. Однако, даже оставаясь частью истории Санта-Домини, никогда бы не мог править страной. Сейчас Кайро снова задумался о королевстве, генерале, почившем наконец тиране с испачканными кровью руками. Душа его ликовала, но радость эта была похожа на разбушевавшегося дикого зверя, оставляющего всюду отметины острых когтей. Он думал о женщине, которая назвала его чудом и перед которой он предстал без маски. Сердце болезненно сжималось, и в душе поселилась пустота. Он сам себе придумал роль шута, а шут не может стать королем. Поздно что-либо менять, нельзя позволять посмешищу, которого бы презирал отец, взойти на трон.

Кайро посмотрел на Рикардо:

– К чему готовы? К похоронам? Уверен, люди генерала проводят его честь по чести. Знаешь, Рикардо, мне нельзя ступать на землю Санта-Домини. Даже спустя годы.

На лице Рикардо мелькнуло что-то похожее на недоверие, быстро сменившееся яростью. Никогда еще он не позволял выказывать столь откровенные эмоции в присутствии господина. Кайро возненавидел себя еще больше. Хорошо, отец не видит, что стало с сыном. Он бы его просто не узнал.

– Рикардо, как ты думаешь, в какую игру мы играем? Наша цель – напомнить миру, что я недостоин трона. Что-то изменилось?

– Я думал, сир, игра окончена, полагал, с ее помощью мы просто выигрываем время.

– Ты знаешь, как люди относятся к чересчур самоуверенным.

Рикардо поставил чашку, точно боялся выронить. Кайро хотел что-то добавить, усиливая неприятное впечатление, произведенное на верного Рикардо, но какой-то звук привлек его внимание. Прежде чем обернуться, он понял, что увидит. Уже научился отличать легкую поступь от других и ни с чем бы не спутал.

Бриттани стояла у входа на веранду в ярком платье с цветочным рисунком. Волосы небрежной волной расплавленной меди падали на плечи, темные глаза неотрывно смотрели на него. Кайро много раз говорил себе, что это всего лишь временное помешательство, однажды он проснется и обнаружит, что эта женщина ему надоела, как и многие другие до нее. Но вот прошел месяц, а страсть была по-прежнему сильна. Его интересовало все, что она скажет о книге, завтраке, погоде, облаках в небе. Он обожал истории об ее детстве, акцент, порой проскальзывавший сам собой, нежность в голосе, когда она рассказывала о бабушке.

О, почему, почему он сейчас не может к ней прикоснуться, а она так далеко от него и не подходит ближе?

– Ты все слышала? Эти новости никоим образом меня не касаются.

– Сир, – настаивал Рикардо, – слухи о вашей смерти чрезвычайно взволновали министров. Они хотят провести быструю кампанию и выбрать другого регента под надуманным предлогом.

– Тогда мне стоит остаться здесь. Что может быть забавнее заварушки? Пусть грызутся между собой, а меня не трогают.

– Не валяй дурака, – холодно и спокойно заметила Бриттани. – Тебе нужно вернуться.

Таким голосом она разговаривала с ним в Монте-Карло. И сейчас, как тогда, это возбудило Кайро. Правда, в ее тоне ясно слышались печальные нотки. Она грустила оттого, что теряет рай, в котором они жили до прилета Рикардо. Сожалела о том, что должно произойти, о чем они договорились заблаговременно до свадьбы. Но теперь она казалась ему такой далекой. Обруч, сжимавший ему грудь, наконец лопнул, и он буквально почувствовал мелкие осколки, полетевшие во все стороны.

– Ему нужно занять его надлежащее место, – обратился к девушке Рикардо в надежде найти в ней союзника.

– Думаю, место моего мужа в статьях желтой прессы, – резко ответила она, и слова эти были точно кинжал – безжалостная сталь.

«Так же действует любовь, – подумал Кайро. – Убивает наповал»:

Эта женщина знает его, как никто другой, и лишь она может его ранить. И ей это удалось. Интересно, это ответ на какую-то обиду, которую Кайро нанес ей невольно? Следующие слова сразили его наповал:

– Чем грязнее будут эти статьи, тем лучше. Ведь с их помощью мы зарабатываем деньги.

Бриттани ожидала Кайро у двери роскошного номера в парижской резиденции. Эту спальню она с ним не делила, более того, муж отселил ее на два этажа ниже, в другое крыло старинного дома. С момента их возвращения прошло несколь ко дней. Париж встретил мелким хмурым дождем и толпами репортеров. Бриттани чувствовала себя какой-то неживой. Был ли это культурный шок или просто нежелание переходить от той жизни, которую она вела на острове, одеваясь в длинные пляжные платья, к светским визитам на вечеринки, балы и благотворительные базары? Репортеры ревностно следили за любым ее шагом и немедленно описывали каждый раут в мельчайших подробностях. А еще у нее был маленький секрет. Недавно они с Кайро ездили на кинофестиваль. Машина притормозила у красной дорожки, и Бриттани, готовясь к выходу, заявила: «Не думаю, что нам здесь стоило появляться. Как бы мне хотелось, чтобы нас оставили в покое!» Повсюду, как муравьи, сновали репортеры, бегали люди, помогая звездам выбираться из автомобилей. «Нет уж, пусть не оставляют, – отозвался Кайро. – Иначе какой мне смысл держать тебя рядом с собой?»

Два дня назад он придирчивым взглядом окинул Бриттани в фойе резиденции.

– Ты выглядишь уставшей.

– Очень мило с твоей стороны это заметить. – Бриттани ненавидела себя за то, что так тяжело дается прежняя роль. – Я, конечно, специально старалась создать такое впечатление.

– Незачем делать из этого трагедию. Меня лишь волнуют фотографии. – Оглядев платье и драгоценности, выбранные собственноручно, он заметил: – Может, это просто не твой оттенок.

Красное платье было такого же оттенка, как то, которое она надевала для помолвки. Он смотрел на нее так, словно не узнавал. Бриттани стоило большого труда делать вид, будто ей все равно. Когда останется одна в огромной пустой кровати, она поплачет немного.

– Кайро, не нужно грубить. Люди подумают, что ты негодяй, хотя и королевских кровей.

На миг что-то знакомое промелькнуло в его взгляде, и она, не успев подумать о том, что говорит, ляпнула:

– Я знаю, что ты не такой.

– Разве? Я, например, каждое утро, глядя в зеркало, понятия не имею, что увижу. Вроде король, но на самом деле клоун. Позор моего имени. Не представляю, кто я, а ты, значит, знаешь?

Бриттани вздрогнула, но встретила его взгляд – в его глубине притаилась мука.

– Я знаю, что ты хороший человек.

– Ничего ты не знаешь. Единственное, что успела понять, насколько я хорош в постели. Но я тебя об этом предупреждал. Не нужно делать из меня Прекрасного Принца из твоих детских фантазий. Я вовсе не такой уж хороший, всегда был чудовищем, и не имеет значения, отчего стал таким.

– Кайро.

– Мне не нравится твой усталый вид, ты мне не нужна больная. Предлагаю тебе сходить к врачу и решить эту проблему. Или уходи. Выбирай.

– Негодяй.

Бриттани поняла, что произнесла это вслух, лишь когда увидела его холодную улыбку. Теперь он совсем не походил на мужчину с острова. Сердце болезненно сжалось.

– Зато я законный наследник. В том-то и проблема.

Вчера Бриттани навестила врача. Бойкая женщина, суетившись вокруг нее, сообщила новость, и девушка попыталась представить реакцию Кайро. Что он почувствует, узнав о ее секрете? После смерти генерала и известия о том, что он может претендовать на законный трон? Нужно попытаться рассказывать все спокойно или не рассказать совсем. Черт, она же знала с самого начала, что будет больно, почему позволила себе зайти так далеко?

– Что ты здесь делаешь, Бриттани?

Она вскочила. Он стоял чуть поодаль с таким лицом, будто впервые ее увидел. Почему она не в состоянии его возненавидеть? Он считает себя монстром, никогда прежде ей так не хотелось доказать обратное или признаться в любви. Не осмеливалась.

– Я тоже рада тебя видеть.

Кайро не шевелился, но стороннему наблюдателю могло бы показаться, что он тяжело вздохнул. Бриттани не раз восхищалась этим его качеством.

– У нас разве назначена встреча? Если и так, то точно не в моей спальне. Увидимся вечером, как планировалось.

– Мы что, так и будем притворяться, что ничего не было, а медовый месяц оказался лишь сном? Ты и вправду убедил себя в этом.

– Медовый месяц кончился. И вообще, всего этого не должно было произойти. Это была всего лишь сделка. Нужно было вести себя соответствующим образом.

– Сейчас немного поздно говорить об этом, даже слишком поздно.

– Ты знаешь, кто я, Бриттани? Читала статьи обо мне?

Внезапно она поняла, что он собирается сказать, в ее душе нарастала тревога. Точно она сидела за рулем машины и вот-вот должна была врезаться в дерево, а предотвратить катастрофу невозможно. Ожидания не обманули.

– Что дает тебе право думать, будто секс с тобой возвысит тебя в моих глазах, сделает отличной от всех женщин, с которыми я имел дело?

Все в ней оборвалось. Похоже, настало время выйти на подмостки без суфлера. Тяжело было вжиться в роль, но, по-видимому, партнер по спектаклю никаких трудностей не испытывал.

– Успокойся. – Она не позволит себя задеть. – Я ведь не стояла в очереди тех, кто мечтал прыгнуть к тебе в постель. Теперь я все о тебе знаю, меня ничем не удивишь.

– Тогда до вечера. У нас очень четкий план, предлагаю ему следовать.

– С радостью. Одна маленькая заминка: я беременна.

✽ ✽ ✽

Как могла одна простая фраза выбить почву у него из-под ног? Кайро не привыкать к подобному. Он думал, больше это не повторится, не придется делить жизнь на «до» и «после». Однако судьба преподнесла ему это.

– Как?

Бриттани снисходительно глядела на него, прекрасная в своем наряде. В Париже она сильно изменилась, словно на Вануату была другая женщина. Сейчас ее волосы были уложены в безупречную прическу, платье идеально облегало фигуру, да и туфли были умопомрачительны. Казалось, перед ним фотомодель. Легкая бледность отнюдь не портила ее. О, рядом с ней Кайро преображался, становился лучше.

– Ты, такой опытный, научивший меня стольким вещам, порадовавший подробностями своей интимной жизни стольких репортеров, не знаешь, как это бывает?

Казалось, мир вокруг него рушится.

– Не может быть, чтобы ты была беременна.

– Забавно, именно это я и сказала вчера врачу, слово в слово. Но, по-видимому, все не так просто.

– Ты не понимаешь.

– Полагаю, это случилось в замке перед свадебной церемонией. Романтично, не правда ли? Я с утра полистала наш контракт, там ни слова о беременности.

– Конечно. – Кайро повысил голос. – Я последний из рода Санта-Домини, Бриттани. Он должен закончиться со мной. Нельзя допустить продолжения.

Невозмутимое выражение лица девушки наконец изменилось. Губы задрожали, руки инстинктивно прикрыли живот.

«Черт возьми, – думал он, – как можно было допустить подобное?»

– Кайро, неужели эта новость и впрямь так ужасна?

– А ты думала, я резвился перед камерами ради удовольствия? Я защищал себя и людей. Чем смехотворнее я бы предстал перед ними, тем меньше шансов на то, что меня выберут королем. Стань я им, генерал тут же убил бы меня.

– Генерал умер.

Он заставит ее увидеть опасность, и, одним шагом перекрыв расстояние между ними, он взял ее за плечи.

– Я не должен иметь детей, не могу обречь невинного на подобную жизнь. Я, конечно, не ангел, не оправдал ничьих надежд. Но так далеко в жестокости не зайду. Не хочу обрекать малыша на пожизненное заключение.

Слезы брызнули из глаз Бриттани, Кайро крепче сжал ее плечи, привлекая к себе.

– Ты не обязан проходить через все один, Кайро, неужели не понятно, что больше ты не один?

– У нас есть план.

– Я люблю тебя.

Мир вокруг точно обрушился.

– Нет, это невозможно.

– Возможно. Я люблю тебя. Ты единственный, кому я позволила прикоснуться к себе, мало того, ни разу не подумала о возможных последствиях, хотя прекрасно знаю, откуда берутся дети. То, что произошло, не случайность.

– Все это не имеет значения. Придется выдумать тебе любовника и будто бы он хочет предъявить права на ребенка. Разразится неслыханный скандал. Ты пыталась навязать мне незаконнорожденное дитя.

– Нет.

Она сказала это тихо и спокойно, с побелевшим лицом, по-прежнему держа ладонь на животе, похожая на изваяние.

– Нет?

– Нет! Это твой ребенок, а я твоя жена. Мне надоели игры, Кайро.

– Ты сама согласилась на это.

– Я согласилась играть в прятки с репортерами, и со мной рядом находился мужчина, не существующий на самом деле. Однако я влюбилась. В тебя настоящего, мужчину, который, если снять всю шелуху, и есть король. Настоящий король Санта-Домини, и не важно, что произошло.

– Настоящий король погиб в автокатастрофе много лет назад. Я лишь его тень.

– Генерал забрал у тебя страну, убил твою семью. Вынудил тебя вступить в отвратительную игру. По его вине ты поверил в то, что и впрямь такой, каким тебя видят люди.

– Но это так и есть. Как тебе доказать это?

– И ты хочешь, чтобы наш ребенок тоже всю жизнь играл? Притворялся на людях кем-то, кем не является?

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Каково это.

– Зато знаю другое. Мы оба не имели выбора в жизни. Приходилось выживать, оттого репортеры веселились с нашими биографиями. Но ребенок заслуживает лучшего.

– Я согласен. Потому никто не должен знать, что он мой.

Бриттани выпрямилась, как никогда прежде напоминая настоящую королеву. Впрочем, она ею и была всю жизнь.

– Я не собираюсь бежать и прятаться, лгать. Я твоя королева, а ребенок – наследник престола.

Она смотрела на него, он не отвел взгляд. Эта женщина – единственная из всех – знала, каков он настоящий.

– Не имеет значения, полюбишь ли ты меня, важно лишь будущее. Ты его не имел, а твой ребенок сможет. Генерал мертв, трон твой, стоит лишь протянуть руку и взять то, что принадлежит тебе по праву.

Глава 10

Тридцать лет спустя после побега из страны его светлость граф Филипп Скандер Кайро Санта-Домини вошел в королевский дворец, принадлежавший многочисленным поколениям его рода.

Он прошел весь путь своей семьи. В горы, через границу, дальние деревни, к самому сердцу альпийской страны, которой ему предстояло править. С каждым шагом он все меньше сомневался в том, что это и впрямь его дом. Его место здесь. Его страна, его народ. И он возвратился, чтобы создать будущее собственному ребенку, которому уже не придется прятаться от окружающих.

Эти снежные горы, зеленые холмы и голубые озера у него в крови.

Подойдя к воротам дворца, Кайро собрал немало людей, среди которых находились и вездесущие репортеры. Но он ни на миг не остановился, чтобы прочитать газетные заголовки. Какая разница, что скажут писаки? Наконец-то он делает именно то, что должен сделать.

Рикардо, раздувающийся от гордости, стоял неподалеку, а за его спиной толпились сотни монархистов. В столице их встретила полиция, но никого не арестовали, напротив, проводили до дворца.

– Пришло время возродить былое величие страны, сир.

Кайро знал это и наконец-то ощущал себя настоящим мужчиной. Пусть он посредственный муж и вскоре станет ужасным отцом, прославился совсем не тем, чем хотел бы, и большую часть жизни провел в страхе. Сейчас все это не имело значения, потому что нашлась красавица, разглядевшая в чудовище короля.

Сегодня он наденет корону.

Кайро прошел через дворцовые ворота. Генеральские прихвостни не осмелились закрыть их перед истинным наследником престола. Он взошел по ступеням, высоко подняв голову, навстречу неизвестному будущему. Именно таким хотел бы его видеть отец.

Он не был во дворце с пятнадцати лет, но знал, куда идти. Проследовав мимо древних гобеленов с изображением предков, фресок и мраморных залов, вошел в большой тронный зал, который не использовался тридцать лет с момента гибели отца. И встретил старых толстых джентльменов и стражников с бегающими глазами. Свита генерала. Кайро не стал ждать, пока они заговорят.

– Добрый день, господа, – начал он, остановившись перед статуей деда.

Множество камер нацелилось на него. Но сейчас он был лишь благодарен им. Этот момент запомнится навеки. Может, все и удастся.

– Я Кайро, последний из рода Санта-Домини. Полагаю, мое существование и тот факт, что в жилах моих течет кровь подлинного короля, не давали вам покоя тридцать лет. Я явился перед вами, и вы вольны делать со мной что угодно.

Бриттани с замирающим сердцем следила за представлением по телевизору, в безопасности дома в Шотландии. Так они решили. У них был план на тот случай, если Кайро не выживет. От нее, разумеется, не укрылось, что он не исключает такой возможности. Но думать об этом она не могла. Компанию ей составлял голливудский актер, прославившийся своими ролями и многочисленными внебрачными детьми по всему свету. Его общество трудно было назвать компанией. Пока она смотрела телевизор, он отжимался в галерее и болтал по мобильному с агентом, стараясь перекричать его.

– Вам можно идти, – разрешила Бриттани после того, как показали Кайро, вошедшего во дворец.

Министры генерала тут же отреклись от своих полномочий, а молчащие доселе колокола церквей Санта-Домини возвестили во все концы света о прибытии нового короля.

«Да здравствует король!» – скандировала толпа.

Будто и не было многочисленных скандалов, связанных с его именем.

– Не понимаю, зачем меня приглашали, – негодовал актер, – да еще так много заплатили, чтобы я торчал здесь неделю!

– Богачи странные, а королевские особы – тем более.

Отпустив его, Бриттани дождалась машину, которая отвезла ее к самолету. Она летела навстречу своей судьбе.

На следующее утро она уже была в Санта-Домини.

Ее встретили и посадили в одну из блестящих машин кавалькады с тонированными стеклами. Они ехали так быстро, словно хотели скрыться от любопытных глаз. Что ж, можно понять. Кайро теперь король. А она стриптизерша, зарабатывала на жизнь раздеванием и по расчету выходила замуж за состоятельных людей. Нет ей прощения, особенно учитывая то, что король ее не любит.

Бриттани заставила себя не думать об этом. Ее собственные чувства не имели значения. Главное – ребенок. К нему Кайро может воспылать любовью. И этого достаточно. Наверное.

Она заметила его, когда он вышел на балкон, возвышавшийся над площадью. С него к народу обращались все предшествующие правители. Бриттани смешалась с толпой. Кайро первым делом бросил взгляд на нее. Она заставила себя улыбнуться. Сейчас важно лишь то, что он возвращает себе королевство, а ребенок не будет прятаться всю жизнь, как отец. Сейчас она как никогда походила на королеву, наблюдая за мужчиной, в которого прежде не могла и помыслить влюбиться, за отцом ребенка. Не важно, что он не любит ее. Не привыкать. Единственное, что важно, ее любовь. Бриттани не представляла, что способна на такое, полагая, будто мать сломала ее, а активная общественная жизнь отняла последние крохи души. Оказалось, она способна любить.

– Я прятался всю сознательную жизнь, верил, что таким образом служу стране. Превратившись в самого никчемного короля, смог не только выжить, но и спасти от коварных лап союзников генерала моих сторонников.

Как же он красив! Он ослепителен, даже смотреть больно. Но Бриттани понимала, что весь мир видит в нем то, что когда-то разглядела под маской она, – настоящего мужчину, смелого и честного, коим он всегда был и которого она полюбила, отчаянно и всепоглощающе, каждой клеточкой своего тела. Жаль, не суждено остаться с ним как тогда, на острове, где он всецело принадлежал ей. Выскочки-стриптизерши стыдится даже собственная мать.

Он общался с подчиненными спокойно и уверенно, для него спектакль окончен. Она же всю жизнь вынуждена притворяться и выживать. И сейчас у нее на глазах рушится мир, а ей лишь остается улыбаться. Да, боль когда-нибудь утихнет, ну или притупится. Что бы ни случилось, отныне Бриттани связана с Кайро. Она – мать его ребенка. Но, любя его, Бриттани должна понять, что она неподходящая жена для него и нужно отойти в сторону, позволив Кайро найти себе невесту. Ребенок останется наследником престола, а это главное. Ему не придется вести жизнь изгнанника.

Король все еще говорил о своих родителях, о сестре, принцессе Магдалене, потерянной для него навек. Пообещал, что все, кто когда-то пострадал от правления генерала, могут прийти к королю на аудиенцию и он лично позаботится о том, чтобы их жизнь наладилась. При этих словах Бриттани подумала, что никогда не видела человека более достойного занять трон.

Сегодня снова звонила мать. Заметив ее номер, Бриттани решила не брать трубку, не желала выслушивать оскорбления. Она переживет все это, даже больше. Любя человека, который любит свою страну, понимала, что придется многим пожертвовать, но это не страшно. Жизнь нелегка, хотя и прекрасна. Впервые за все время после медового месяца, с тех пор как обнаружила, что беременна, она обрела мир в душе.

Кайро по-прежнему говорил, его голос разносился по всему дворцу и, казалось, по всему миру. Никогда еще люди так жадно не прислушивались к каждому слову.

– Что привело меня обратно к моим подданным, стране и жизни? Почему именно сейчас? – Кайро бегло взглянул на Бриттани, и ей показалось, будто он пронзил ее взглядом насквозь. Она затаила дыхание. – Я отвечу. Поводом послужила вовсе не смерть жестокого диктатора, нет. Это нечто гораздо более благородное. Я встретил женщину, поначалу не очень-то вдохновившуюся мной прежним. Однако я решил сделать ее моей королевой.

Слова молнией поразили Бриттани. Пришлось напомнить себе, что она не может быть главной героиней всего этого, стриптизерша из ночного клуба с дурной славой… Кайро не может стать ее и никогда не был ее, тот факт, что она носит его ребенка, а на ее пальце сверкает «Сердце Санта-Домини», ничего не меняет. Кайро принадлежит своему народу. Бриттани прикрыла кольцо рукой, точно опасаясь, что кто-нибудь может его отобрать. Конечно, когда настанет час, она и его вернет. А пока хочется пожить в сказке; пусть жизнь столько раз отвешивала пощечины, Бриттани все же верила в чудеса. Она гордо подняла голову. Кайро улыбнулся, повернулся к подданным и объективам камер. Девушка напряглась.

– Я сделал ее королевой, а она сделала меня мужчиной. И я научился быть мужчиной, заслуживающим такую королеву, как Бриттани, добрую и честную, сильную и смелую. Понял, что отвечаю не только за нее, но и за тебя, народ Санта-Домини. Я не знал, верну ли трон или потеряю жизнь, лишь понимал, что не смогу жить, постоянно скрываясь от правды. В этом случае я был бы недостоин моего народа и моей королевы. Клянусь быть королем, которого вы заслуживаете, служить моей стране до последнего вздоха.

Толпа разразилась ликующими возгласами. Король посмотрел на Бриттани. Она знала теперь, каковы на вкус его губы, на ощупь кожа, тяжелый шелк волос, колкая щетина. И эти глаза, дерзкие, карамельного оттенка, они смотрели на нее, будто во всем мире остались лишь они одни.

Прошел миг, король Санта-Домини опустился на колени перед ней. Ее сердце остановилось, забилось снова, бешено и быстро, вот-вот готовое вырваться из груди.

– Бриттани, я люблю тебя.

Толпа взревела. Слезы заструились по ее щекам.

– Нет. – Она помнила о том, что должна сделать именно так. Кайро заслуживает настоящую королеву, о которой не пишут в желтой прессе и не упоминают по телевизору. – Ты не можешь меня любить. Ты король.

– А ты моя королева.

Бриттани позабыла о людях и камерах. Обо всем. Точно они вновь на необитаемом острове, где на многие мили вокруг лишь синее море.

Кайро ждал. Бриттани выдохнула. Нужно развернуться и уйти. Она не заслуживает этого, посмешище для всего мира. Нельзя позволить королю опуститься до ее уровня. Но Бриттани не могла себя заставить. Не хотела уходить. Взяла его руки в свои. Почувствовала тепло, заструившееся по венам.

– Ты вышла замуж за изгнанника с позорной репутацией, сделала его королем. Носишь на пальце «Сердце Санта-Домини» и держишь в руках мое сердце. Я хочу снова жениться на тебе. В соборе, где венчались потомки многих поколений рода Санта-Домини. В присутствии всех моих подданных.

Она открыла рот, чтобы возразить тому, кого любила, отказаться от единственного, чего хотела в жизни, но поймала теплый уверенный взгляд и поняла, что не в состоянии отказать ему и лишить ребенка отца. А себя мужа. Все просто, она не хочет жить без него. Может быть, это не такое уж сумасшествие, и они справятся. Она попытается.

– Если считаешь, что я могу стать королевой, которая тебе нужна, обещаю приложить все усилия и оправдать эту честь. Обещаю.

Улыбка Кайро, словно летнее солнце, осветила все вокруг. Он обнял ее. Народ им рукоплескал.

В этом шуме никто не расслышал, что прошептал Кайро, на сей раз для нее одной:

– Я люблю тебя, дорогая, и никогда не позволю тебе уйти. Никогда.

– Да уж, постарайтесь, Ваше Ослепительное Величество. Только представьте, мы с вами постоянно под наблюдением камер. – В ее улыбке светились любовь и надежда на светлое будущее.

– Никогда об этом не забываю.

Теперь он навсегда ее.

Прекрасный король склонился над своей Золушкой и поцеловал, как в сказке.

Теперь Бриттани знала, что сказки не лгут.

Примечания

1

«Май Тай» – коктейль из рома и ликера «Кюрасао» с фруктовым соком.

2

Саронг – индонезийская национальная одежда.

Content

Кейтлин Крюс
Лучший способ примирения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания