Николай Николаевич Носов

Винтик, Шпунтик и пылесос

ЖИВАЯ ШЛЯПА

Котёнок Васька сидел на полу возле комода и ловил мух. А на комоде, на самом краю, лежала шляпа. И вот Васька увидел, что одна муха села на шляпу. Он как подпрыгнет -и уцепился когтями за шляпу. Шляпа соскользнула с комода, Васька сорвался и как полетит на пол! А шляпа - бух! - и накрыла его сверху.

А в комнате сидели Володя и Вадик. Они раскрашивали картинки и. не видели, как Васька попал под шляпу. Они только услышали, как позади что-то плюхнулось-упало на пол.

Володя обернулся и увидел на полу возле комода шляпу. Он подошёл, нагнулся, хотел поднять шляпу и вдруг как закричит:

- Ай-ай-ай! - и бегом в сторону.

- Чего ты? - спрашивает Вадик.

- Она жи-жи-живая!

- Кто живая?

- Шля-шля-шля-па.

- Что ты! Разве шляпы бывают живые?

- По-по-посмотри сам.

Вадик подошёл поближе и стал смотреть на шляпу. Вдруг шляпа поползла прямо к нему. Он как закричит:

- Ай! - и прыг на диван.

Володя - за ним.

Шляпа вылезла на середину комнаты и остановилась. Ребята смотрят на неё и трясутся от страха. Тут шляпа повернулась и поползла к дивану.

- Ай! Ой! - закричали ребята.

Соскочили с дивана - и бегом из комнаты.

Прибежали на кухню и дверь за собой закрыли.

- Я у-у-хо-хожу! - говорит Володя.

- Куда?

- Пойду к себе домой.

- Почему?

- Шляпы бо-бо-боюсь. Я первый раз вижу, чтоб шляпа по комнате ходила.

- А может быть, её кто-нибудь за верёвочку дёргает?

- Ну, пойди посмотри.

- Пойдём вместе. Я возьму кочергу. Если она к нам полезет, я её кочергой тресну.

- Постой, я тоже кочергу возьму.

- Да у нас другой кочерги нет.

- Ну я возьму лыжную палку.

Они взяли кочергу и лыжную палку, приоткрыли дверь и заглянули в комнату.

- Где же она? - спрашивает Вадик.

- Вон там, возле стола.

- Сейчас я её как тресну кочергой! - говорит Вадик. - Пусть только подлезет ближе.

Но шляпа лежала возле стола и не двигалась.

- Ага, испугалась!-обрадовались ребята. - Боится лезть к нам.

- Сейчас я её спугну, - сказал Вадик.

Он стал стучать по полу кочергой и кричать:

- Эй ты, шляпа!

Но шляпа не двигалась.

- Давай наберём картошки и будем в неё картошкой стрелять, - предложил Володя.

Они вернулись на кухню, набрали из корзины картошки и стали швырять её в шляпу.

Швыряли, швыряли, наконец Вадик попал. Шляпа как подскочит кверху!

- Мяу! - закричало что-то.

Глядь, из-под шляпы высунулся серый хвост, потом лапа, а потом и сам котёнок выскочил.

- Васька! - обрадовались ребята.

- Наверно, он сидел на полу, а шляпа на. него с комода упала,- догадался Володя.

Вадик схватил Ваську и давай его обнимать:

- Васька, миленький, как же ты под шляпу попал? Но Васька ничего не ответил. Он только фыркал и жмурился от света.

АВТОМОБИЛЬ

Когда мы с Мишкой были совсем маленькими, нам очень .хотелось покататься на автомобиле, только это никак не удавалось. Сколько мы ни просили шофёров, никто не хотел нас катать. Однажды мы гуляли во дворе. Вдруг смотрим - на улице, возле наших ворот, остановился автомобиль. Шофёр из машины вылез и куда-то ушёл. Мы подбежали. Я говорю:

- Это «Волга».

А Мишка:

- Нет, это «Москвич».

- Много ты понимаешь! - говорю я.

- Конечно, «Москвич», - говорит Мишка. - Посмотри, какой у него капор.

- Какой,- говорю, - капор? Это у девчонок бывает капор, а у машины - капот! Ты посмотри, какой кузов.

Мишка посмотрел и говорит:

- Ну, такое пузо, как у «Москвича».

- Это у тебя, - говорю, - пузо, а у машины никакого пуза нет.

- Ты же сам сказал «пузо».

- «Кузов» я сказал, а не «пузо»! Эх, ты! Не понимаешь, а лезешь!

Мишка подошёл к автомобилю сзади и говорит:

- А у «Волги» разве есть буфер? Это у «Москвича» - буфер.

Я говорю:

- Ты бы лучше молчал. Выдумал ещё буфер какой-то. Буфер - это у вагона на железной дороге, а у автомобиля - бампер. Бампер есть и у «Москвича» и у «Волги».

Мишка потрогал бампер руками и говорит:

- На этот бампер можно сесть и поехать.

- Не надо, -говорю я ему.

А он:

- Да ты не бойся. Проедем немного и спрыгнем.

Тут пришёл шофёр и сел в машину. Мишка подбежал сзади, уселся на бампер и шепчет:

- Садись скорей! Садись скорей!

Я говорю:

- Не надо!

А Мишка:

- Иди скорей! Эх ты, трусишка!

Я подбежал, прицепился рядом. Машина тронулась и как помчится! Мишка испугался и говорит:

- Я спрыгну! Я спрыгну!

- Не надо, - говорю, - расшибёшься!

А он твердит:

- Я спрыгну! Я спрыгну!

И уже начал опускать одну ногу. Я оглянулся назад, а за нами другая машина мчится. Я кричу:

- Не смей! Смотри, сейчас тебя машина задавит! Люди на тротуаре останавливаются, на нас смотрят.

На перекрёстке милиционер засвистел в свисток. Мишка перепугался, спрыгнул на мостовую, а руки не отпускает, за бампер держится, ноги по земле волочатся. Я испугался, схватил его за шиворот и тащу вверх. Автомобиль остановился, а я всё тащу. Мишка наконец снова залез на бампер. Вокруг народ собрался. Я кричу:

- Держись, дурак, крепче!

Тут все засмеялись. Я увидел, что мы остановились, и слез.

- Слезай, - говорю Мишке.

А он с перепугу ничего не понимает. Насилу я оторвал его от этого бампера. Подбежал милиционер, номер записывает. Шофёр из кабины вылез - все на него набросились:

- Не видишь, что у тебя сзади делается?

А про нас забыли. Я шепчу Мишке:

- Пойдём!

Отошли мы в сторонку и бегом в переулок. Прибежали домой, запыхались. У Мишки обе коленки до крови ободраны и штаны порваны. Это он когда по мостовой на животе ехал. Досталось ему от мамы!

Потом Мишка говорит:

- Штаны - это ничего, зашить можно, а коленки сами заживут. Мне вот только шофёра жалко: ему, наверно, из-за нас достанется. Видал, милиционер номер машины записывал?

Я говорю:

- Надо было остаться и сказать, что шофёр не виноват.

- А мы милиционеру письмо напишем, - говорит Мишка.

Стали мы письмо писать. Писали, писали, листов двадцать бумаги испортили, наконец написали: «Дорогой товарищ милиционер! Вы неправильно записали номер. То есть вы записали номер правильно, только неправильно, что шофёр виноват. Шофёр не виноват, виноваты мы с Мишкой: мы прицепились, а он не знал. Шофёр хороший и ездит правильно». На конверте написали:

«Угол улицы Горького и Большой Грузинской, получить милиционеру».

Запечатали письмо и бросили в ящик. Наверно, дойдёт.

ОГУРЦЫ

Один раз Павлик взял с собой Котьку на реку ловить рыбу. Но в этот день им не повезло: рыба совсем не клевала.. Зато, когда шли обратно, они. забрались в колхозный огород и набрали полные карманы- огурцов. Колхозный сторож заметил их и засвистел в свисток. Они от него бежать. По дороге домой Павлик подумал, как бы ему дома не досталось за то, что он лазит по чужим огородам. И он отдал свои огурцы Котьке.

Котька пришёл домой радостный:

- Мама, я тебе огурцов принёс!

Мама посмотрела, а у него полные карманы огурцов, и за пазухой огурцы лежат, и в руках ещё два больших огурца.

- Где ты их взял? - говорит мама.

- На огороде.

- На каком огороде?

- Там, у реки, на колхозном.

- Кто ж тебе позволил?

- Никто, я сам нарвал.

- Значит, украл?

- Нет, не украл, а так просто… Павлик брал, а мне нельзя, что ли? Ну, и я взял.

Котька начал вынимать огурцы из карманов.

- Постой, постой! Не. выгружай! - говорит мама.

- Почему?

- Сейчас же неси их обратно!

- Куда же я их понесу? Они на грядке росли, а я сорвал. Всё равно они теперь уже расти не будут.

- Ничего, отнесёшь и положишь на той же грядке, где сорвал.

- Ну, я их выброшу.

- Нет, не выбросишь. Ты их не садил, не растил, не имеешь права и выбрасывать.

Котька стал плакать:

- Там сторож. Он нам свистел, а мы убежали.

- Вот видишь, что делаете! А если б он поймал вас?

- Он не догнал бы. Он уже старенький дедушка.

- Ну как тебе не стыдно! - говорит мама. - Ведь дедушка за эти огурцы отвечает. Узнают, что огурцы пропали, скажут, что дедушка виноват. Хорошо будет?

Мама стала совать огурцы обратно Котьке в карман. Котька плакал и кричал:

- Не пойду я! У дедушки ружьё. Он выстрелит и убьёт меня!

- И пусть убьёт! Пусть лучше у меня совсем не будет сына, чем будет сын вор!

- Ну, пойдём со мной, мамочка! На дворе темно. Я боюсь.

- А брать не боялся?

Мама дала Котьке в руки два огурца, которые не поместились в карманах, и вывела его за дверь.

- Или неси огурцы, или совсем уходи из дому, ты мне не сын!

Котька повернулся и медленно, медленно пошёл по улице. Уже было совсем темно.

«Брошу их тут, в канаву, а скажу, что отнёс.- решил Котька и стал оглядываться вокруг. - Нет, отнесу лучше, а то ещё кто-нибудь увидит и дедушке из-за меня попадёт».

Он шёл по улице и плакал. Ему было страшно.

«Павлику хорошо! - думал Котька. - Свои огурцы мне отдал, а сам дома сидит. Ему небось не страшно».

Вышел Котька из деревни и пошёл полем. Вокруг не было ли души. От страха он не помнил, как добрался до огорода. Остановился возле шалаша, стоит и плачет всё громче и громче. Сторож услышал и подошёл к нему.

- Ты чего плачешь? - спрашивает.

- Дедушка, я принёс огурцы обратно.

- Какие огурцы?

- А которые мы с Павликом нарвали. Мама сказала, чтоб я отнёс обратно.

- Вот оно какое дело! - удивился сторож. -

Это, значит, я вам свистел, а вы всё-таки огурцы-то стащили. Нехорошо!

- Павлик брал, и я взял. Он мне и свои огурцы отдал.

- А ты на Павлика не смотри, сам понимать должен. Ну ладно, только больше не делай так. Давай огурцы и иди домой.

Котька вытащил огурцы и положил их на грядку.

- Ну, все, что ли? - спросил старик.

- Все… Нет, не все… Одного не хватает, - ответил Котька и снова заплакал.

- Почему не хватает, где же он?

- Дедушка, я один огурец съел. Что теперь будет?

- Ну что ж будет? Ничего не будет. Съел, ну и съел. На здоровье.

- А вам, дедушка, ничего не будет за то, что огурец пропал?

- Ишь ты какое дело! - усмехнулся старик. - Нет, за один огурец ничего не будет. Вот если бы ты не принёс остальных, тогда да, а так нет.

Котька побежал домой. Потом вдруг остановился и закричал издали:

- Дедушка, дедушка!

- Ну что ещё?

- А этот вот огурец, что я съел, как будет считаться - украл я его или нет?

- Гм! -сказал дед. - Вот ещё какая задача! Ну чего там, пусть не украл.

- А как же?

- Ну, считай, что я тебе подарил его.

- Спасибо, дедушка! Я пойду.

- Иди, иди, сынок.

Котька во весь дух помчался по полю, через овраг, по мостику через ручей и, уже не спеша, пошёл по деревне домой. На душе у него было радостно.

КОГДА МЫ СМЕЕМСЯ

У меня под окном палисадник с невысокой чугунной оградой. Зимой дворник убирает улицу и сгребает за ограду снег, а я бросаю в форточку кусочки хлеба для воробьёв. Как только эти пичуги увидят на снегу угощение, так сейчас же слетаются с разных сторон и рассаживаются на ветках дерева, которое растёт перед окном. Они долго сидят, беспокойно поглядывают по сторонам, но спуститься вниз не решаются. Должно быть, их пугают проходящие по улице люди.

Но вот один воробей набрался храбрости, слетел с ветки и, усевшись на снегу, принялся клевать хлеб. Другой воробей увидел это и тоже спорхнул вниз. За ним спорхнул третий, четвёртый… И скоро вся воробьиная стая уже сидит на снегу и клюёт хлеб. Никто и внимания на прохожих не обращает.

По своей натуре воробьи - ребята дружные, компанейские. Они очень любят обедать, как говорится, за общим столом. Вот один из них пристроился к кусочку хлеба и подщипывает его снизу. Другой задрал голову, выпятил грудь, словно гордый конь, и долбит этот же кусок сверху. Неожиданно он замечает, что мешает своему товарищу, и сейчас же переходит к другому куску, который лежит неподалёку, рядышком. «Кусков много, хватит на всех! - говорит он всем своим видом. - Ссориться совершенно не из-за чего».

Однако не у всех воробьёв такой компанейский характер. Некоторые схватят кусочек хлеба, оттащат его в сторонку, а там уж и клюют, чтоб никто не мешал.

На этих воробьиных единоличников вообще невозможно смотреть без смеха. Вот один из них выковырял из-под снега увесистый кусок хлеба, оттащил его подальше от остальных воробьёв и уже приготовился хорошенько подзакусить, как откуда-то сбоку налетел другой воробей, схватил без всякого предупреждения хлеб и полетел с ним кверху. Стоило посмотреть на беднягу, который остался, как говорится, с носом. У него был такой растерянный вид! Он даже клюв разинул от удивления.

А этого нахального воробья, который таскает чужие куски, я давно заприметил и даже придумал ему имя -Афонька, а по фамилии Вредный. Этот Афонька Вредный никогда не ест в общей компании, а прилетит, когда его вовсе не ждут, схватит у кого-нибудь из-под носа самый большой кусок и летит с ним куда-то к себе в застреху. Иной раз в клюв Афоньке попадётся такой огромный кусище, что оттягивает его голову книзу, и ему приходится лететь перевернувшись в воздухе кверху хвостом. Крыльями он молотит по воздуху с такой страшной силой, что шум доносится ко мне в комнату сквозь стекло.

Мне кажется, что Афонька Вредный когда-нибудь всё-таки свалится под непосильной тяжестью вниз и как следует стукнется. Я нарочно бросаю ему куски покрупней, чтоб посмотреть, до чего его в конце концов доведёт жадность.

Есть там ещё один вздорный, драчливый воробей-задира. Этот Задира налетит коршуном на какого-нибудь миролюбивого воробья, оттеснит его в сторону, клюнет разок от его куска, тут же налетит на другого воробья, клюнет от его куска, тут же бросится к третьему… То ли его зависть мучит, то ли чужие куски кажутся слаще-но он только и делает, что на других бросается! В конце концов ему попадётся такой же, как он, забияка или же просто неуступчивый воробей, который сам чужого не хочет, но и своего не отдаст. Тут-то они и начнут наскакивать друг на друга, сталкиваться грудью и взлетать кверху, словно два петуха. Задира так и норовит побольней ковырнуть своего соперника носом. Но и соперник не уступает. Так они в драке и про хлеб-то забудут. Словом, смех, да и только!

Когда воробьи съедят весь хлеб, они взлетают кверху и рассаживаются на дереве. Отдыхают. Чистят носы о ветки. Вид у них сытый, довольный.

Однажды я решил сделать для них сюрприз, то есть неожиданный подарок. Думаю: «Что им, беднягам, толочься по снегу, морозить лапы! Пусть угощаются, не сходя с дерева».

Надел шапку, пальто, вышел в палисадник и принялся натыкать на сучья дерева кусочки хлебного мякиша.

«Вот, - думаю, - воробьи обрадуются!»

Вернулся домой и жду. Целый час, должно быть, в окошко пялился-и хоть бы один воробей!

«Что ж это? - думаю. - Неужели не видят?»

Вдруг откуда-то сверху слетает какой-то странный растрёпанный воробьишка и садится на ветку рядом с торчащим на суку мякишем. Хвост у этого воробьишки коротенький, будто ощипанный, загривок взъерошенный, на спине одно пёрышко сломано и торчит кверху.

«Что это за Стёпка-растрёпка, - думаю, - прилетел к нам? Я такого ещё не видел. Наверно, удрал от кошки, которая хотела его поймать, или подрался с кем-нибудь».

А Стёпка-растрёпка между тем сидит на ветке и даже внимания не обращает на хлебный мякиш. Потом случайно взглянул на него искоса, заморгал испуганно глазками, нижняя челюсть у него отвисла, лапы разжались сами собой, и Стёпка свалился вниз, словно подстреленный из ружья. Не долетев полпути до земли, он неожиданно встрепенулся, замахал крылышками и полетел, постепенно набирая высоту, куда-то по косой линии через улицу.

Я так и расхохотался: понял, что этот дурашливый воробей просто-напросто испугался торчащего на суку хлебного мякиша. Он, видимо, не заметил других кусков, которые были насажены вокруг, и сел по привычке на ветку. А потом увидел, что рядом с ним сидит что-то непонятное, странное, и так оторопел от испуга, что свалился с дерева.

Ему ведь никогда раньше не приходилось видеть, чтобы на деревьях куски хлеба росли.

Остальные, более осмотрительные воробьи, видно, сразу заметили на дереве что-то странное, непривычное и не решались садиться на ветки. Наверно, они даже не догадались, что это хлебный мякиш. Воробьи - пичужки хотя и маленькие, но очень осторожные, и всё непонятное пугает их.

Я, конечно, не знаю, что думали воробьи, может быть, они вообразили, что это какие-нибудь невиданные живые существа, которые могут им чем-нибудь повредить, но до тех пор, пока на ветках торчали кусочки хлеба, ни один воробей даже не подлетел близко. Однако стоило мне убрать с дерева хлеб, как они стали прилетать снова и уже ничего не боялись.

Стёпку-растрёпку я с тех пор так больше и не видел. Наверно, это был какой-нибудь залётный, шальной воробей с другой улицы.

А в общем, воробьиный народ мне нравится. Они пичужки очень симпатичные и очень смешные. Я долго думал, почему мы смеёмся над ними, а потом понял, что смешит нас в них то же самое, что и в людях. Мы смеёмся обычно над такими людьми, которые заботятся только о себе и не думают о других; смеёмся над невежами, грубиянами, задирами, драчунами, которые не уважают никого, кроме самих себя, и не умеют ужиться с людьми; смеёмся над жадными и завистливыми, которые стараются захватить всё в свою собственность, над зазнайками, гордецами, которые воображают, что они самые лучшие, а другие совсем ничего не стоят; смеёмся и над разинями, над рассеянными, над трусишками, которые пугаются всякого пустяка.

Один мой знакомый (он очень учёный профессор) говорил мне, что мы смеёмся над воробьями, когда замечаем, что они в чём-то похожи на людей.

Но мне почему-то кажется наоборот: мы смеёмся над людьми, когда замечаем, что они в чём-то похожи на воробьёв.

Вот подумай над этим, когда у тебя будет свободное время.

БОБИК В ГОСТЯХ У БАРБОСА

Жил-был пёс Барбоска. У него был друг - кот Васька. Оба они жили у дедушки. Дедушка ходил на работу, Барбоска сторожил дом, а кот Васька мышей ловил.

Однажды дедушка ушёл на работу, кот Васька убежал куда-то гулять, а Барбос дома остался. От нечего делать он залез на подоконник и стал смотреть в окно. Ему было скучно, вот он и зевал по сторонам.

«Дедушке нашему хорошо! - думал Барбоска. - Ушёл на работу и работает. Ваське тоже неплохо-убежал из дому и гуляет по крышам. А мне вот приходится дома сидеть, сторожить квартиру».

В это время по улице бежал Барбоскин приятель Бобик. Они часто встречались во дворе и играли вместе. Барбос увидел приятеля и обрадовался:

- Эй, Бобик, куда бежишь?

- Никуда,- говорит Бобик.-Так, бегу себе просто. А ты чего дома сидишь? Пойдём гулять.

- Мне нельзя, - ответил Барбос, - дедушка велел дом стеречь. Ты лучше ко мне в гости иди.

- А никто не прогонит?

- Нет. Дедушка на работу ушёл. Никого дома нет. Лезь прямо в окно.

Бобик залез в окно и с любопытством стал осматривать комнату.

- Тебе хорошо! - сказал он Барбосу. - Ты в доме живёшь, а вот я живу в конуре. Теснота, понимаешь! И крыша протекает. Неважные условия!

- Да,-ответил Барбос, - у нас квартира хорошая: две комнаты с кухней и ещё ванная. Ходи где хочешь.

- А меня даже в коридор хозяева не пускают! - пожаловался Бобик.- Говорят - я дворовый пёс, в конуре должен жить. Один раз зашёл в комнату -что было! Закричали, заохали, даже палкой по спине стукнули.

Он почесал лапой за ухом, потом увидел на стене часы с маятником и спрашивает:

- А что это у вас за штука на стене висит? Всё тик-так да тик-так, а внизу болтается.

- Это часы,-ответил Барбос. - Разве ты часов никогда не видел?

- Нет. А для чего они?

Барбос и сам не знал толком, для чего часы, но всё-таки принялся объяснять:

- Ну, это такая штука, знаешь… часы… они ходят…

- Как - ходят? - удивился Бобик. - У них ведь ног нету.

- Ну, понимаешь, это только так говорится, что ходят, а на самом деле они просто стучат, а потом начинают бить.

- Ого! Так они ещё и дерутся? - испугался Бобик.

- Да нет! Как они могут драться?

- Ты ведь сам сказал-бить.

- Бить -это значит звонить: бом! бом!

- А, ну так бы и говорил!

Бобик увидел на столе гребешок и спросил:

- А это что у вас за пила?

- Какая пила! Это гребешок.

- А для чего он?

- Эх, ты,-сказал Барбос. - Сразу видно, что весь век в конуре прожил. Не знаешь, для чего гребешок? Причёсываться.

- Как это- причёсываться?

Барбос взял гребешок и стал причёсывать у себя на голове шерсть.

- Вот смотри, как надо причёсываться. Подойди к зеркалу и причешись.

Бобик взял гребешок, подошёл к зеркалу и увидел в нём своё отражение.

- Послушай, - закричал он, показывая на зеркало,- там собака какая-то!

- Да ведь это ты сам в зеркале! - засмеялся Барбос.

- Как - я?.. Я ведь здесь, а там другая собака. Барбос тоже подошёл к зеркалу. Бобик увидел его отражение и закричал:

- Ну вот, .теперь их уже двое!

- Да нет, - сказал Барбос. - Это не их двое, а нас двое. Они там, в зеркале, неживые.

- Как - неживые? - закричал Бобик. Они же ведь двигаются.

- Вот чудак!-ответил Барбос.-Это мы двигаемся. Видишь, там одна собака на меня похожа?

- Верно, похожа! - обрадовался Бобик. - Точь-в-точь как ты.

- А другая собака похожа на тебя.

- Что ты! - ответил Бобик. - Там какая-то противная собака, и лапы у неё кривые.

- Такие же лапы, как у тебя.

- Нет, это ты меня обманываешь! Посадил туда каких-то двух собак и думаешь - я тебе поверю, - сказал Бобик.

Он принялся причёсываться перед зеркалом, потом вдруг как засмеётся:

- Глянь-ка, а этот чудак в зеркале тоже причёсывается! Вот умора!

Барбос только фыркнул и отошёл в сторону. Бобик причесался, положил гребешок на место и говорит:

- Чудно тут у вас! Часы какие-то, зеркала с собаками, разные финтифлюшки и гребешки.

- У нас ещё телевизор есть! - похвастался Барбос и показал телевизор.

- Для чего он? - спросил Бобик.

- А это такая штука -она всё делает: поёт, играет, даже картины показывает.

- Вот этот ящик?!

- Да.

- Ну, это уж враки!

- Честное слово!

- А ну, пусть заиграет!

Барбос включил телевизор. Послышалась музыка. Собаки обрадовались и давай прыгать по комнате. Плясали, плясали, из сил выбились.

- Мне даже есть захотелось, - говорит Бобик.

- Садись за стол, сейчас я тебя угощать буду, - предложил Барбос.

Бобик уселся за стол. Барбоска открыл буфет, видит - там блюдо с киселём стоит, а на верхней полке - большой пирог. Он взял блюдо с киселём, поставил на пол, а сам полез на верхнюю полку за пирогом. Взял его, стал вниз спускаться и попал лапой в кисель.

Поскользнувшись, он шлёпнулся прямо на блюдо, и весь кисель у него размазался по спине.

- Бобик, иди скорей кисель есть! - закричал Барбос.

Бобик прибежал:

- Где кисель?

- Да вот у меня на спине. Облизывай.

Бобик давай ему спину облизывать.

- Ох, и вкусный кисель! - говорит.

Потом они перенесли пирог на стол. Сами тоже на стол уселись, чтоб удобнее было. Едят и разговаривают.

- Тебе хорошо живётся! - говорит Бобик. - У тебя всё есть.

- Да, - говорит Барбос, - я живу хорошо. Что хочу, то и делаю: хочу - гребешком причёсываюсь, хочу- на телевизоре играю, ем и пью что хочу или на кровати валяюсь.

- А тебе позволяет дедушка?

- Что мне дедушка! Подумаешь! Эта кровать моя.

- А где же дедушка спит?

- Дедушка там, в углу, на коврике.

Барбоска так заврался, что не мог уже остановиться.

- Здесь всё моё!-хвастался он. -И стол мой, и буфет мой, и всё, что в буфете, тоже моё.

- А можно мне на кровати поваляться? - спросил Бобик. - Я ни разу в жизни ещё на кровати не спал.

- Ну пойдём, поваляемся, - согласился Барбос.

Они улеглись на кровать. Бобик увидел плётку, которая висела на стене, и спрашивает:

- А для чего у вас здесь плётка?

- Плётка? Это для дедушки. Если не слушается, я его плёткой, - ответил Барбос.

- Это хорошо! - одобрил Бобик.

Лежали они на кровати, лежали, пригрелись да и заснули. Не услышали даже, как дедушка с работы пришёл. Он увидел на своей кровати двух псов, снял со стены плётку и замахнулся на них.

Бобик с перепугу выпрыгнул в окно и побежал в свою конуру, а Барбос забился под кровать, так что его даже половой щёткой нельзя было вытащить. До вечера там просидел.

Вечером вернулся домой кот Васька. Он увидел Барбоса под кроватью и сразу понял, в чём дело.

- Эх, Васька, - сказал Барбос, - опять я наказан! Даже сам не знаю за что. Принеси мне кусочек колбаски, если тебе дедушка даст.

Васька пошёл к дедушке, стал мурлыкать и тереться спинкой о его ноги. Дедушка дал ему кусочек колбаски. Васька половину съел сам, а другую половину отнёс под кровать Барбоске.

ВИНТИК, ШПУНТИК И ПЫЛЕСОС

Кто читал книгу «Приключения Незнайки», тот знает, что у Незнайки было много друзей, таких же, как он, маленьких человечков.

Среди них были два механика - Винтик и Шпунтик, которые очень любили мастерить разные вещи. Однажды они задумали соорудить пылесос для уборки помещения.

Сделали круглую металлическую коробку из двух половинок. В одной половинке поместили электромотор с вентилятором, к другой присоединили резиновую трубку, а между обеими половинками проложили кусок плотной материи, чтобы пыль в пылесосе задерживалась.

Трудились они целый день и целую ночь, и только наутро пылесос был готов.

Все ещё спали, но Винтику и Шпунтику очень хотелось проверить, как работает пылесос.

- Сначала почистим ковёр в спальне, - предложил Шпунтик.

Он включил пылесос, и пыль с ковра так и полетела в трубу.

Поток воздуха был так силен, что в трубу засосало чулки Растеряйки, которые случайно валялись у него под кроватью.

Потом сдуло со стола ручные часы доктора Пилюлькина и тоже засосало в трубу. Винтик и Шпунтик ничего не заметили, так как им обоим очень хотелось спать.

Под столом стоял ящик с красками художника Тюбика. После того как Винтик почистил пыль под столом, количество красок в ящике значительно поубавилось.

- А теперь попробуем чистить одежду, - сказал Винтик и начал чистить пиджак Торопыжки. Пыль из пиджака так и полетела в трубу, а вместе с пылью и пуговицы.

Потом они стали чистить штанишки Пончика. А у Пончика в карманах всегда лежали конфеты. Пылесос был такой мощный, что даже конфеты повысасывал из карманов.

После этого они стали чистить курточку Знайки, и тут только Шпунтик заметил, что из кармана вытащило Знайкину вечную ручку. Он хотел прекратить работу, но Винтик сказал:

- Ничего, потом откроем пылесос и достанем.

- А теперь почистим диван, - предложил Шпунтик.

Они стали чистить диван. Гвозди из обшивки так и выскакивали и исчезали в трубе.

Обшивка постепенно разлезлась, пружины повыскакивали, спинка отвалилась, диван рассыпался на кусочки, и вся диванная начинка вместе с пружинами полетела в трубу.

Дело кончилось тем, что в трубе застряла диванная ножка, и пылесос ничего больше не мог всасывать.

- Ну и ладно, - сказал Винтик. - Ляжем спать, а когда встанем, починим диван и вытащим из пылесоса все гвозди.

Друзья легли спать и моментально заснули.

В это утро первым проснулся Растеряйка и принялся искать чулки. Все стали над ним смеяться, потому что он вечно терял свои вещи.

Потом встал Ворчун и с удивлением обнаружил, что у него пропали брюки.

У Авоськи не осталось на одежде ни одной пуговицы. Он так и ходил, придерживая брюки руками, потому что без пуговиц они не могли держаться.

В общем, у каждого что-нибудь потерялось. Только у Незнайки ничего не пропало.

Торопыжка сказал:

- Это, наверно, Незнайка всё устроил. Почему у него ничего не пропало?

- Братцы, я не виноват! - кричал Незнайка. - У меня ничего не пропало, потому что я спал в одежде. Я вчера очень устал, и мне лень было раздеться.

Наконец Знайка обнаружил в углу комнаты какую-то загадочную машину с трубой, из которой торчала диванная ножка.

Знайка сейчас же понял, что это, без сомнения, дело рук Винтика и Шпунтика, и принялся будить их.

Винтик и Шпунтик встали. Они открыли пылесос и обнаружили в нём все пропавшие вещи.

- Мы слишком сильный мотор поставили, - сказал Шпунтик. - Надо уменьшить его мощность, и пылесос перестанет всасывать крупные вещи.

Сейчас же к пылесосу выстроилась длинная очередь. Каждый получал, что у него потерялось: Растеряйка - чулки, Авоська и Торопыжка - пуговицы, Ворчун- свои брюки.

А Незнайка сказал Винтику:

- Посмотри-ка, пожалуйста, нет ли в пылесосе моего свистка, который потерялся прошлым летом.

Все стали над Незнайкой смеяться. Но тут Винтик обнаружил среди прочих предметов и Незнайкин свисток.

Все удивились и никак не могли понять, как очутился в пылесосе свисток, который пропал в прошлом году. Ведь в прошлом году и пылесоса-то не было!

Content

Николай Николаевич Носов
Винтик, Шпунтик и пылесос

ЖИВАЯ ШЛЯПА

АВТОМОБИЛЬ

ОГУРЦЫ

КОГДА МЫ СМЕЕМСЯ

БОБИК В ГОСТЯХ У БАРБОСА

ВИНТИК, ШПУНТИК И ПЫЛЕСОС