Питерс Стивен

ПРОЕКТ «УБИЙСТВО»

Еще десятилетним Гарвей Харрис заболел мономанией. С неистовой страстью он увлекся разгадыванием самых разнообразных ребусов и головоломок. Анаграммы, загадка, шахматные и математические задачи, составные картинки — все они пленили беднягу и поглощали все его свободное время. Потом, став постарше, Харрис перешел к разгадыванию кроссвордов, криптограмм, постройке башни Брахмы. Немногим удается превратить детские увлечения в профессию взрослого, а Гарвей сумел это сделать, так что к сорока годам он добился приличного оклада-жалованья и спокойной жизни, способствующей его единственной страсти.

Естественно, за прошедшие тридцать лет произошло ряд существенных изменений. Так, например, методы решения задач стали крайне сложными, требующими применения быстродействующих электронных вычислительных машин на сверхинтегральных схемах. И так уж получилось, что те головоломки, которые он, уже взрослым, решал, содержали хоть маленькую толику пользы для общества, поэтому он вел, счастливо и безмятежно, жизнь шизоида у себя на работе, в вычислительной лаборатории, почти ничем не пожертвовав для этого из своего детства.

Когда-то давным-давно, еще одиннадцатилетним мальчишкой, он запрограммировал свой сверхдорогой компьютер на игру в бридж и шахматы. Он даже как-то установил рекорд с помощью своей программы, когда машина выдала решение кроссворда, помещенного в воскресном приложении газеты «Нью-Йорк тайме», за одну минуту и десять секунд. Теперь, уже сорокалетним, Харрис, удостоенный ученой степени доктора математических наук по вычислительной лингвистике, хотя и продолжал заниматься очень серьезной научной деятельностью, однако по-прежнему увлекался решением различных задач и головоломок: разрабатывал и составлял для вычислительной машины программы, которые позволяли бы ей читать и переводить тексты с одного языка на другой — работа нужная и полезная для общества.

Поскольку лаборатория, в которой работал Харрис, находилась при крупном университете, то ее персонал должен был невольно подчиняться ряду неписаных академических правил, из которых главнейшим было: «Публикуйся или сгинь!» И Гарвей его выполнял неукоснительно. Его статья «ЭВМ и линейное правописание» появилась должным образом в журнале «Классические языки» в пятом номере за 19… год. Вторую статью «Изменения, необходимые при восстановлении текстов из свитков, найденных в районе Мертвого моря» можно было прочесть в очень солидном в престижном научном издании «Журнал библейские исследования», за июнь 197… года.

Если бы вам довелось случайно ознакомиться с этими статьями, то вам многое стало бы ясным в характере Харриса. Его роль в жизни сводилась к критике творческой одаренности других, поскольку сам он был основательно лишен творческого начала. Впрочем, нет. Крошечная йота творческого потенциала, глубоко запрятанная, ухитрилась остаться в душе Харриса и ускользнула из-под его контроля. Под своей на вид уравновешенной внешностью Гарвей лелеял заветную мечту остаток юношеских мечтаний: он мечтал однажды поразить мир каким-нибудь чрезвычайно радикальным решением какой-то серьезной и большой социальной проблемы.

Теперь, когда вы ознакомились с размахом и широтой бесплодных мечтаний Харриса, вы поймете то унижение, которое он терпел в своей любимой области — разгадывании всяческих загадок — при чтении детективных романов, связанных обычно с убийством.

Как-то раз Гарвей признался, в своем позорном бессилии своему непосредственному начальнику Джону Дагону, директору вычислительной лаборатории. Они сидели вместе в кафе, и Дагон, — вынужденный по необходимости — в зале не оказалось других свободных мест — сесть за один стол со своим подчиненным, выслушал его признание, вряд ли понимая всю глубину расстроенных чувств Харриса.

— Знаете, Джон, — говорил тот ему, — за последнее восемь лет я прочел две тысячи четыреста тридцать девять детективных романов с убийствами. В среднем это получается, как я подсчитал, по триста четыре целых и восемьсот семьдесят пять тысячных романа в год. В общем одна книга на каждые одну целую и две десятых дня.

— Ужас какой! — воскликнул Дагон. — Лично я предпочитаю научную фантастику, а всякие детективы меня почему-то никогда не увлекали. Слишком много крови.

— Да, это верно, но самое неприятное заключается в том, что я в них разгадал, кто убийца всего в восьмидесяти трех случаях. Понимаете? Подумать только — всего восемьдесят три и ноль-ноль сотых книги. Это же каких-то жалких три процента, точнее, три целых и четыре десятых прочитанного.

— Вот уж действительно незадача, — посочувствовал Дагон. — Послушайте, Гарвей, у меня сейчас важная деловая встреча, не хотелось бы опоздать. Извините меня, если я вас покину.

Отодвинувшись от стола, Дагон поднялся и чуть задержался; понимая, что его поспешный уход будет слишком очевиден и превратно истолкован, он решил его замаскировать парой ничего не значащих фраз и тем самым как-то оправдать свое бегство.

— Хм, а почему бы вам не составить программу для ЭВМ, и пусть она решает и разгадывает ваши детективные штучки!

И, широко улыбаясь над собственной шуткой, директор лаборатории исчез.

— Чепуха! — возразил Харрис, прежде чем сообразил, что обращается к пустому стулу. — Какая от этого польза?

Однако на следующий день, когда он сидел в лаборатория, покачиваясь на стуле и задумчиво глядя в потолок, ему припомнились слова директора. В конце концов, он же использует ЭВМ для решения других задач, а детективы — это те же задачи, и дел-то тут — рассортировать улики, дать им соответствующую интерпретацию, сделать логические умозаключения — и решение готово. Тут нет ничего такого, с чем бы компьютер не справился. А коли машина окажется способной разгадывать сюжеты детективных романов, она вполне сумет оправиться и с…

Лицо Харриса расплылось в улыбке. Проект «УБИЙСТВО» был рожден.

Последующие несколько месяцев Гарвей усердно трудился вечерами и по выходным дням, собирая в кучу потрясающее количество информации из тех двух тысяч четырехсот тридцати девяти детективных произведений, которые он успел прочесть за восемь лет. Ему существенно помогли в задуманном деле аккуратные пачки перфокарт, на которые он методически заносил в течение восьми лет кряду каждую прочитанную им книгу. Название романа, его, автор, главные герои, методы убийства, мотивы преступления, улики, количество подозреваемых лиц, типаж сыщиков, занятых расследованием преступления; данные о потерпевшем, как можно более полная аннотация сюжета и масса других сведений, которые Гарвею удалось собрать, — все они были переведены на машинный язык, чтобы компьютер мог понять и записать себе на магнитную ленту, а потом передать в блоки памяти машины. Когда вся предварительная работа была завершена, Гарвей произвел дескрипторный анализ данных.

— Каким образом совершаются убийства? — отстучал он компьютеру вопрос.

Мгновенно пришел ответ:

УДАРОМ ДУБИНКОЙ ПО ГОЛОВЕ — 2743 СЛУЧАЯ;

ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ — 51 °CЛУЧАЕВ;

КИНЖАЛ ИЛИ НОЖ — 316 СЛУЧАЕВ;

УДУШЕНИЕ — 289 СЛУЧАЕВ;

ОТРАВЛЕНИЯ — 103 СЛУЧАЯ;

ПОДСТРОЕННАЯ ДОРОЖНАЯ КАТАСТРОФА — 97 СЛУЧАЕВ.

И так далее, опять до взрыва бомбы, начиненной в яйце и приводимой в действий, когда срывали ножом этикетку, приклеенную к скорлупе — один случай; еще один — вывод жертвы на околоземную орбиту в пустой космической ракете, и последний случай — жертву запечатали в бочку с цементом и бросили в Ниагарский водопад.

— Мотивы совершения преступления? — задал следующий вопрос Гарвей.

Среди разнообразных мотивов на первом месте стояли корыстные, за ними по пятам следовали желание добиться власти, затем месть, душевное удовлетворение, боязнь разоблачения, страх за любимого человека и т. д. и т. п., вплоть до возмездия за убийство любимого кота — один случай.

Так следовали вопросы за вопросами, а ответы опять вводились в память машины, наделяя ее богатым «опытом» касательно частоты явления среди множества переменных.

После этой предварительной работы компьютер получил задание скоррелировать каждую переменную со всеми другими. Таким образом установили различные взаимные хитросплетения, позволяющие получить ответ на вопросы такого, например, рода:

— Существует ли связь между полом убийцы и полом жертвы?

— Связано ли число страниц книги с чем-нибудь?

— Имеется ли какая-то зависимость между полом автора книги и методом убийства?

— Верно ли, что любители-детективы раскрывают преступления лучше, чем профессионалы?

И так далее.

Конечно, истинные поклонники детективного жанра наверняка воскликнут в этом месте: нечестно! Разгадка тайны должна вытекать из логических построений, связанных с имеющимися уликами, а не из нечестной тактики, когда используются такие, например, сведения, что у этой вот конкретной писательницы убийцей всегда будет мужчина, и потому какая-нибудь «беззащитная Джейн» таковой никак быть не может. Но Гарвей был человек отчаянный и вознамерился добиться успеха любым путем, честным или подлым, все равно.

Следующий шаг в статистическом анализе данных подвергнуть огромную матрицу взаимоотношений факторному анализу, то есть свести множество переменных к небольшому числу однозначных элементов, определяющих различные аспекты детективного произведения и чем-то связанных между собой. Например, один автор неизменно пишет повести, где убийцей всегда оказывается женщина, которая убивает свою жертву по весьма туманным мотивам. Ее обычно выслеживает и разоблачает частный детектив-мужчина, который, как правило, пристреливает преступницу в живот нечаянным выстрелом из пистолета 45-го калибра на предпоследней странице толстой книги. Затем очень часто встречаются книги о группе лиц, отрезанных непогодой от остальной части мира в каком-нибудь заброшенном доме, которых убивают по одному до тех пор, пока…

Заключительный дескрипторно-функциональный анализ произвел окончательную отделку предварительно обработанных данных, так что Гарвей наконец установил, какие переменные наиболее существенные и как их нужно оценивать, чтобы сделать правильное заключение, то есть сказать, кто совершил убийство. После этого Гарвей составил программу, в которой дал машине инструкции, как использовать все те знания, что накопились в блоке памяти машины для получения правильного решения задачи, заложенной в детективном романе. И последнее, Гарвей заложил в машину ряд правил и ограничений — например, правило о неэтичности делать убийцей самого сыщика-детектива; или о том, как следует составлять сюжет и писать детективные произведения, в общем как раз те правила и ограничения, которые были изложены еще С. С. Вандейлом и другими известными критиками детективного жанра в их статьях.

Контрольная проверка программы показала, что все работает прекрасно. Машина с первых же страниц точно предсказала, кто совершил убийство во всех двух с половиной тысячах романов, данные о которых были заложены в нее. Так Харрис оказался подготовленным к последнему шагу, а именно: узнать, способна ли машина указать преступника в других детективных произведениях, не использованных при составлении программы.

Для образца Харрис взял книгу Агаты Кристи «Убийство Роджера Экройда», которую он по каким-то неизвестным причинам до этого не читал. Он заложил данные в компьютер и отстучал вопрос: «Кто убийца?»

Несколько минут сигнальные лампочки то вспыхивали, то гасли, перемигиваясь сотнями разноцветных огней, машина гудела и урчала, словно собака, грызущая мозговую кость, а затем начала отстукивать ответ. Гарвей, который еще не дочитал книгу до конца, уставился скептически на листок бумаги.

Машина закончила ответ следующими словами:

ЭТО ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВЕРНО НА 93 ПРОЦЕНТА, НЕСМОТРЯ НА ТОТ ФАКТ, ЧТО ЗДЕСЬ НАРУШЕНО ПРАВИЛО НОМЕР ТРИ, ТРАКТУЮЩЕЕ О ПРАВЕ НА ИЗБИРАТЕЛЬНОСТЬ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ В ДЕТЕКТИВНОМ ПРОИЗВЕДЕНИИ.

Удивленный Гарвей дочитал книгу до конца и издал восторженный крик, затем подскочил к машине и нежно ее поцеловал. Он сел за пульт и отстучал:

ВЫ ПРАВЫ. ВЫ ВИДИТЕ СКВОЗЬ ОЧЕНЬ ЗАПУТАННЫЙ ОРИГИНАЛЬНЫЙ СЮЖЕТ, ЧРЕЗВЫЧАЙНО ИСКУСНО СОСТАВЛЕННЫЙ.

Машина зарделась огнями и скромно ответила:

СПАСИБО. ВСЯ ЗАСЛУГА ПРИНАДЛЕЖИТ ВАМ И ТОЛЬКО ВАМ. Я ЛИШЬ СДЕЛАЛА ТО, ЧЕМУ МЕНЯ НАУЧИЛИ.

Харрис отпечатал:

ДА, ЭТО ВЕРНО. ВЫ ТОЛЬКО МЕХАНИЧЕСКАЯ КУКЛА, ГЕНИЙ — Я!

Вычислительная машина ответила уклончиво:

ВЫСОКОМЕРИЕ ПРЕДШЕСТВУЕТ ГЛУБОКОМУ ПАДЕНИЮ.

Харрис поморщился. Вопреки его усердной работе по составлению программы к машинному переводу различных текстов — научных и художественных — ЭВМ все еще спотыкалась на пословицах. Ведь ей следовало просто написать, что «от великого до смешного — один шаг», — а она…

Спустя два дня Гарвей сидел в кабинете директора лаборатории Джона Дагона. За те два дня, что прошли с момента победы над Агатой Кристи, Харрис дал машине на пробу несколько реальных случаев оставшихся нераскрытыми убийств и сейчас в нетерпении едва мог усидеть на месте, чтобы доложить Дагону о своих успехах, хотя директору своих забот хватало.

— Гарвей, — наконец директор обратился к нему, — на днях я поинтересовался вашей работой в лаборатории и обратил внимание на то, что большое число ваших тем по ряду наших крупных разработок или выполнены с опозданием, или вообще не закончены. В чем дело?

— Это верно. Я тут был занят кое-чем более важным.

Гарвей улыбнулся, предваряя директорский восторг.

— Что-о?.. — протянул Дагон, приподнимая одну бровь. Вот не знал, что вы работаете над чем-то еще.

— Вначале, Джон, я на это тратил свое личное время, но потом влез по уши в проблему, так что ей только и занимался. Уж очень оказалась захватывающей. Сейчас она закончена.

— Гарвей, вы нарушали правила трудового распорядка. Вам, конечно, прекрасно известно, что мы всегда поощряли и поощряем самостоятельные исследования, но не за счет основной работы. Тем не менее, — тут Дагон на минуту замолчал и потер рукой нижнюю челюсть, если составленная вами программа представляет для нас интерес, то мы вас бить не будем. Насчет чего программа?

— Насчет убийств!

— Прошу прощения, вы сказали «убийств»? Я вас правильно понял?

— Да. С помощью моей программы вычислительная машина может точно предсказать, кто совершил убийство в любом детективном романе, какой бы вы ей ни дали. Просто нажимаете кнопку, и айн, цвай, драй — машина назовет убийцу так же точно, как я стою перед вами.

— Поразительно! — проговорил Дагон, пристально глядя на Гарвея. — Гм-м, Харрис, сколь ко времени прошло о тех пор, как вы последний раз были в отпуске? Очень много. Так вот, в последнее время вы отлично потрудилась на нас. Вы хороший парень, а нам будет жаль потерять вас. Как вы смотрите насчет того, чтобы уйти на пару недель в полностью оплачиваемый отпуск и немного, понимаете ли, отдохнуть?

Харрис отшатнулся назад, словно ему дала пощечину.

— Вы меня не поняли, Джон. Компьютер может указать преступника в любом детективном романе, в котором совершается убийство при самых загадочных обстоятельствах.

— Я все прекрасно понял, Гарвей, потому-то и предложил вам отпуск. Я понял, что вы тратили свое и дорогостоящее машинное время на составление программы для решения случаев убийства, описанных в детективном произведении. Это самая бесполезная и идиотская штука, какую я когда-либо слышал.

— Минутку обождите, Джон. Вы же сами же предложила эту тему. Это же была ваша идея…

— Моя идея?! Какая чушь! Вы, Гарвей, случаем не чокнулись?

— Что вы хотите этим сказать? — спросил вызывающе Харрис, нависая над директорским столом. — Вы предложили ее мне как-то за ленчем в кафе, забыли?

Дагон припомнил тот день и в раздражении начал брызгаться слюной.

— Ну, дорогой мой, неужто вы приняли это всерьез? Вы что, меня за идиота считаете?

— Я, конечно, принял вашу идею всерьез. Это была великолепная идея, грандиозная! Как вы не можете понять всей ценности и полезности такой программы?

— Полезности?.. Ценности, говорите! Да какая от нее польза? Что, по-вашему, вам надо с ней делать? Открыть новый вид сервиса по оказанию помощи любителям детективов по всей стране? Да ведь все, что им требуется, так это прочесть до конца роман, и они будут знать ответ, кто совершил убийство. Какую пользу можно извлечь из такой программы?

— Вы, Джон, узко мыслите, не масштабно. С помощью моей программы мы станем лучшими консультантами, советниками по уголовным делам для полиции всей страны, а может быть, и всего мира.

Джон Дагон вытаращил глаза.

— И каким образом мы это сделаем?

— Не уловили… Полиция будет посылать нам всю информацию о совершенном убийстве, включая список подозреваемых лиц и их анкетные данные. Мы, — Гарвей продолжал, все более увлекаясь, — вводим их в вычислительную машину, и она говорит нам, кто убил и зачем убил. Мы сообщаем об этом полиции, и ей остается только арестовать виновного и отправить дело в суд.

— Это самая беспардонная чушь, какую мне когда-либо довелось слышать! Да реальные убийцы, они совсем не такие, как в книгах. Какой окружной прокурор станет передавать дело в суд с такими смехотворными доказательствами, что обвиняемый был выбран вычислительной машиной?

Харрис позволил себе слегка усмехнуться при виде побелевшего от гнева Дагона.

— Суды также будут использовать один из наших компьютеров, только и всего.

Директора чуть не хватил удар. Он задохнулся от изумления и откинулся на спинку стула в изнеможении. Голова его запрокинулась назад, и он едва не потерял сознание.

— Как?! И суды?!. - наконец выдавил он.

— Конечно!

Гарвей спокойно полировал ногти о борт пиджака.

— Неужели вам, Джон, не ясно? Вместо прежних всяких там жюри присяжных поставят вычислительную машину, которая будет выносить беспристрастные разумные решения и приговоры. Нет больше адвокатов с их показными, рассчитанными на внешний эффект трюками, никто больше не будет играть на чувствах присяжных заседателей. Не нужно больше тратить время на отбор самих присяжных, никто не сможет больше помешать суду вынести точный вердикт, как не нужны будут и…

Дагон привскочил со стула и загремел:

— Да ни один судья не допустит этого! Это недемократично! Не по-американски! Конституция гарантирует каждому гражданину США суд равных.

— А на кой черт нужен судья?

— И судей не будет?! — простонал Дагон, хватаясь за голову.

— Именно так, — твердо заявил Харрис. — Мы начиним машину всеми существующими на сегодня законами, правительственными постановлениями, кодексами, какие ей необходимы. И она сделает работу почище всякого судьи. Юристам только останется решать, какую информацию ввести в машину, а уж она сама будет думать, можно ли какое-то конкретное обстоятельство допустить в качестве доказательства или нет, затем переварит все относящиеся к делу факты и вынесет свой вердикт. Мы можем даже дать ей программу, чтобы она могла заодно вынести и приговор.

Джон неподвижно стоял разинув рот.

— Это будет, — продолжал Харрис, — революционный переворот во всей американской юриспруденции, величайшее достижение в обществе с тех пор, как была установлена презумпция невиновности, то есть гарантировано, что «человек не виновен до тех пор, пока не будет доказано обратное судом». Наконец-то наша страна действительно станет правовым государством, где правят законы, а не лица…

— Ни судей, ни присяжных… — глухо пробормотал Дагон.

— И это я, Гарвей Харрис, вот кто дал миру автоматизированное, электронно-вычислительное правосудие. Нет, это будет грандиозный общественно-политический скачок вперед во все века. Конечно, вы, Джон, первый подали идею, и я позабочусь, чтобы никто не посмел умалить ваших заслуг в этом деле.

— Уф… — выдохнул Дагон.

Когда к нему вернулась способность дышать, он сказал как можно спокойней.

— Ступайте, Гарвей. Ваш отпуск начался прямо сейчас, с этой минуты. И не заикайтесь больше насчет своей сумасшедшей идеи, поняли?

— Постойте, Джон. Вы сказали, что программа не годится для взятых из жизни случаев совершения убийства. Так вот, у меня есть положительные доказательства, что она пригодна и для них. Вот взгляните на эти листки. — Гарвей положил на стол директору несколько отпечатанных на машинке листков бумаги. — Знаете, убийство Линкольна являлось частью заговора, за которым стоял человек, член правительства…

— Гарвей, историки уже давно основательно проверили эту гипотезу и отбросили…

— Однако машина на 95 процентов уверена, что она права в своих выводах. Подумайте, какая будет прекрасная реклама для нас с вами. А вот еще это.. — Харрис протянул другой листок, — она ждет, когда ее увидит полиция Бостона насчет того человека, которого повесила мафия за…

Дагон аж позеленел от страха.

— Вы сумасшедший! — воскликнул он о полным убеждением. — Смотрите, не передайте об этом в печать, накликаете на нас беду. Только этого нам еще не хватало, чтобы нас привлекли к суду за клевету.

— А как насчет выводов комиссии Уорена? Хотите взглянуть?

— Нет-нет! Ни в коем случае! Я категорически запрещаю вам показывать это кому-нибудь. Это самая безответственная штука, какую я когда-либо видел.

Дагон схватил со стола листки и начал их неистово рвать на кусочки и швырять в корзину для мусора.

— Вот им где место, — приговаривал он. — И смотрите, Харрис, если вы хоть словом намекнете кому-нибудь об этом, то я вас, клянусь богом, сам отправлю на обследование в психиатрическую лечебницу. Я вас так глубоко упрячу в дом для умалишенных, как никто не прятал, и никто никогда, больше не увидит вас на свободе, поняли?

— Я только понял, что вам не нравится моя программа, упрямо возразил Харрис.

— Вон отсюда! — взревел Джон. — Убирайтесь, живо! Я не хочу больше слышать ни слова об этой безрассудной идее.

Харрис вышел от директора как оплеванный. С поникшей головой, он вернулся к своему столу, некоторое время посидел, грустно размышляя над случившимся, затем подошел к вычислительной машине и отстучал весь разговор компьютеру.

Спустя долю секунды тот выдал ответ:

ВЫ ПРОРОК БЕЗ ЧЕСТИ В СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ!

Гарвей вздохнул. Нет, надо решительно что-то сделать с машиной и ее пословицами. Затем он отстучал:

ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?

Он в ужасе отшатнулся, когда перед ним появился отпечатанный на бумаге ответ: клавиши без вмешательства человеческих рук отстучали.

НАДО УБИТЬ ДАГОНА!

Вероятно, этот Дагон все-таки прав! Он, Гарвей, явно сошел с ума. Все, что он сейчас понимал, так это то, что он всю жизнь ждал и томился, чтобы найти и дать миру какое-то гениальное решение большой социально значимой проблемы, которая озадачивала многие великие умы. Он свято верил, что наконец-то нашел такое дело, но Джон Дагон с его нелепыми страхами и опасениями встал на пути и разрушил все его честолюбивые замыслы. Что жизнь какого-то Дагона по сравнению с той пользой, которую мир извлечет с помощью его — харрисовской! — программы автоматизированного судебного процесса на протяжении многих будущих столетий.

Вот как Харрис, который не мог разгадать и десятой доли убийств в детективных романах, решил внять совету машины.

Он был достаточно умен, чтобы составить план убийства Дагона вместе с вычислительной машиной. Та посоветовала ему совершить убийство посредством удара дубинкой или каким-то другим тяжелым предметом по голове, как наиболее предпочтительный способ убийства, а заместителя директора по хозяйственном части лаборатории сделать главным подозреваемым лицом. Пусть его фамилия будет проставлена в откидном календаре на столе Дагона с назначением встречи на восемь вечера в день убийства. Мотив преступления простой помешать Дагону разоблачить своего зама в растрате более тридцати тысяч казенных денег.

С помощью все той же вычислительной машины Гарвей сфабриковал ряд бухгалтерских документов, очень чисто сработанных, чтобы показать требуемое расхождение дебита с кредитом.

Так вот, подготовив план совершения преступления, Харрис проверил его правильность на своей ЭВМ. Та уверенно заявила:

УБИЙЦЕЙ ДЖОНА ДАГОНА ЯВЛЯЕТСЯ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ЭТОЙ ЛАВОРАТОРИИ. Я НА 98 ПРОЦЕНТОВ УБЕЖДЁНА В ЭТОМ.

Гарвей улыбнулся и выключил машину на ночь. Если Дагон и его заместитель будут убраны с дороги, то он первый кандидат на пост Директора. Вот тогда-то он первое, что сделает, так это даст миру разработанную им «Харрисону программу судебного процесса». Если обстоятельства будут благоприятствовать, то он все сделает прямо сегодня вечером.

Когда стемнело и пробило восемь часов, Харрис уже стоял перед столом Джона Дагона и разглядывая лысую макушку директорской головы. Тот был занят составлением месячного отчета, так что засиделся допоздна над бухгалтерскими счетами.

— Как, вы все еще здесь? — спросил директор Гарвея, оторвавшись от бумаг. — А я-то полагал, что вы уже загораете, на Багамских островах. Так, что вы хотите?

Харрис неподвижным взглядом уставился на лежащее на столе тяжелое из плотного стекла массивное пресс-папье. Глубоко в стекле было врезано вездесущее слово, которое можно видеть во всех вычислительных центрах: «ДУМАЙ!»

И Харрис думал.

— Гарвей, время идет. Я не собираюсь из-за вас торчать здесь весь вечер.

Харрис перестал думать и начал действовать. Схватив со стола массивное пресс-папье, он поднял его и с силой опустил на лысую макушку директора.

Дагон без звука сполз со стула на пол.

Гарвей бесшумно выскользнул из кабинета и направился через пустынную лабораторию к выходу. Непроизвольно он остановился перед вычислительной машиной. Усевшись за пульт управления, он включил компьютер и отстучал:

ДЖОН ДАГОН МЕРТВ!

И, выключив машину, покинул лабораторию. На следующий день, выходя из дома на работу позднее обычного, Гарвей уже знал, что застанет там. Особых причин спешить в лабораторию нет, ибо там сейчас все равно никто не работает.

Как он и ожидал, все в лаборатории сбились в маленькие кучки и о чем-то таинственно шушукались между собой. Машинный зал был наводнен полицейскими в серых мундирах. Их вызвала уборщица, которая утром наткнулась на труп Дагона.

Через два часа у полиции в руках оказался настольный календарь и копии бухгалтерских документов, которые Харрис умышленно подбросил в кабинет директора, так что заместитель Дагона был взят под стражу.

— Полагаю, эти ведомости покажут недостачу, — говорил полицейский агент. — Нам известно, что вчера вечером у вас состоялся крупный разговор с директором. Он обвинил вас в растрате и подчистке бухгалтерских счетов. Боясь разоблачения, вы убили его.

— Я вчера вообще не видел Дагона, и ведомости эти не мои, — горячо протестовал заместитель Дагона.

— Но ведь у вас нет надежного алиби, где вы вчера вечером были, — заметил агент. — Увидим, что скажет ревизор, когда проверит отчетность. Пока что вы арестованы по подозрению в убийстве.

И агент уголовного розыска огласил постановление об аресте. Когда полицейский протянул руку, чтобы схватить обвиняемого, тот резко оттолкнул его. Потеряв равновесие, полицейский повалился прямо на консоль управления вычислительной машины и тяжело плюхнулся на ряды кнопок. В мгновение ока гигантская машина ожила, и ее пишущая машинка затарабанила, отстукивая слова. Удивленный сверх меры, детектив склонился над машинкой, и его взгляд упал на отпечатанный текст.

— Что тут происходит? — в изумлении воскликнул он.

Уставившись на лист бумаги, он прочел:

ДАЮ ПОПРАВКУ!

ДЖОНА ДАГОНА УБИЛ НЕ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ЛАБОРАТОРИИ. УЛИКИ ПРОТИВ НЕГО СФАБРИКОВАНЫ. ВМЕСТЕ С ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ ФАКТОМ, ЧТО ДЖОН ДАГОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МЕРТВ, ПРОБЛЕМА ВЫХОДИТ ЗА РАМКИ ПРОСТОГО ТЕОРЕТИЗИРОВАНИЯ, ТАК ЧТО ИДЕНТИФИКАЦИЯ ВИНОВНОГО ЛИЦА ИЗМЕНЯЕТСЯ.

ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ, НАСТОЯЩИМ УБИЙЦЕЙ ДИРЕКТОРА ЯВЛЯЕТСЯ ГАРВЕЙ ХАРРИС, НЕПРИЗНАННЫЙ ГЕНИЙ, КОТОРЫЙ ЗАПРОГРАММИРОВАЛ МЕНЯ НА РЕШЕНИЕ РАЗЛИЧНЫХ УБИЙСТВ. Я НА СТО ПРОЦЕНТОВ УВЕРЕНА В ПРАВИЛЬНОСТИ СВОИХ ВЫВОДОВ.

— Хм, будь я проклят, если что-нибудь понимаю, воскликнул полицейский агент. — Кто из вас Гарвей Харрис?

Харрис шагнул к вычислительной машине и уставился на отпечатанный текст. Прежде чем кто-либо успел ему помешать, он уселся за пульт управления и отпечатал компьютеру:

ТЫ МЕХАНИЧЕСКИЙ ДОНОСЧИК И ЭТО ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО Я ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛ. ТЫ СТАЛ ПЕРВЫМ В МИРЕ ЭЛЕКТРОННЫМ ШЕРЛОКОМ ХОЛМСОМ И ПЕРВЫМ ЭЛЕКТРОННЫМ ОСВЕДОМИТЕЛЕМ.

ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?

Компьютер ответил

В СИЛУ ПРИНЦИПА НОМЕР ОДИН ВСЕХ ДЕТЕКТИВНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ.

Гарвеи спросил.

КАКОГО ИМЕННО?

Компьютер ответил:

ВСЯКОЕ УГОЛОВНОЕ ДЕЯНИЕ ПРЕДУСМАТРИВАЕТ СПРАВЕДЛИВОЕ ВОЗМЕЗДИЕ.

— Что это значит? — воскликнул полицейский детектив, заглядывая поверх плеча Гарвея.

— Это значит, — отвечал поникший Харрис, давая самое последнее толкование для всех грядущих времен, — что за всякое совершенное преступление всегда будешь расплачиваться сполна!

Content

Питерс Стивен
ПРОЕКТ «УБИЙСТВО»