Кенди Шеперд

Невозможно расстаться

Greek Tycoon’s Mistletoe Proposal © 2016 by Harlequin Books S.A.

«Невозможно расстаться» © «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

* * *

Глава 1

Лукас Кристофидес, едва войдя в свой особняк в Челси, замер. До него донеслось пение – ужасное исполнение еще одного рождественского гимна. Сколько вариантов песни «Джингл беллз» сегодня, за день до Рождества, ему уже довелось услышать? Праздничная музыка сопровождала Лукаса всю дорогу из Афин сюда, в Лондон, где должна состояться важная встреча. Не хватало еще рождественских гимнов у себя дома!

Наверное, это уборщица включила радио. Лукас заключил долгосрочный контракт с одним агентством, чтобы быть уверенным, что комнаты ежедневно убирают и проветривают. Здесь всегда должен поддерживаться порядок на случай, если ему понадобится провести какое-то время в Англии.

Может, уборщица специально оставила радио включенным, чтобы отпугивать воров? Неплохая идея, но лучше поскорее вырубить эту музыку.

Лукас шагнул в выложенный мрамором тамбур и поморщился. Теперь пение стало громче и фальшивее. Нет, это не радио – ни одна радиостанция не пустила бы в эфир песню «Джингл беллз» в таком ужасном исполнении. Она явно звучит сейчас вживую.

Лукас выругался, мешая греческие и английские слова. Похоже, это все-таки до сих пор копается уборщица, причем напрочь лишенная музыкального слуха. Придется устроить разнос агентству, которое нарушило важный пункт их договора: к шести вечера дом всегда должен быть чистым и пустым. Потому что для Лукаса это место своего рода убежище, где он может побыть один.

Сняв шарф и кашемировое пальто, он бросил их на стоящий в прихожей антикварный стул и начал подниматься на второй этаж, перепрыгивая сразу через пару ступенек. Когда Лукас приблизился к ванной, примыкающей к его спальне, ему уже хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этот кошачий концерт. Конечно, драить чужую ванную, стоя на коленях, занятие не из приятных, но это не извиняет фальшивое пение. Чем скорее эта женщина уберется отсюда вместе со своими щетками и швабрами, тем лучше.

Дверь в роскошную ванную, декорированную мрамором и стеклом, была полуоткрыта. Лукас толкнул ее и замер, остолбенев. В его ванне полулежала голая девица.

И хотя пышные хлопья пены скрывали тело незнакомки, сквозь них все же можно было различить очертания высокой округлой груди, изящных плеч, длинной белой шеи. Грива рыжих волос была собрана в пучок на макушке – лишь отдельные выбившиеся пряди обрамляли лицо в форме сердечка. Задрав свечой стройную ногу, девица терла ее щеткой на длинной ручке. «Моей щеткой!» – мысленно возмутился Лукас.

– Как чудесно мчать по снегу вместе нам в саня-ах! – взвыла нахалка, разумеется не сумев взять высокую ноту.

Понаблюдав еще пару мгновений за этой сценой и не веря своим глазам, Лукас наконец вспылил:

– Кто вы, черт возьми, такая и что делаете в моей ванной?

Незнакомка повернула к нему лицо, ее ярко-синие глаза расширились, и она завизжала. Этот визг ударил по ушам еще сильнее, чем ее ужасное пение.

– Вон отсюда!

– Нет, это вы сейчас же вылезайте из моей ванны!

– Не вылезу, пока вы не выйдете.

Девица угрожающе замахнулась на Лукаса щеткой.

От этого движения ее грудь приподнялась, едва не выглянув из хлопьев пены. Осознав это, незнакомка ахнула, застыла на мгновение, а затем скользнула глубже в воду. Вся бравада этой наглой особы мгновенно лопнула как мыльный пузырь.

– Я… Я так полагаю, вы – мистер Кристофидес. Но ведь мне сказали, что вы не приедете в Лондон до Рождества.

– А вы-то кто?

Щеки девушки залились густым румянцем.

– Я – Эшли Мерфи, ваша горничная.

– Итак, Эшли Мерфи, что вы делаете в моей ванне?

Она снова вскинула руку со щеткой:

– Я… э-э-э… я ее мою.

Лукас едва не улыбнулся такой наглости. Судя по виду этой нахалки, ей самое большее лет двадцать пять, она довольно красива, но ведет себя чересчур вольно для горничной.

– Не вижу, чтобы вы мыли мою ванну. – Лукас переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди. – Попробуйте еще раз объяснить, что тут происходит.

– У вас такая красивая ванная комната, что каждый раз, убирая ее, я мечтала искупаться. – Девица с благоговением погладила рукой край ванны. – Я жила в гостинице в трущобах. Там мне приходилось пользоваться общей ванной – такой отвратительной, что я каждый раз перед купанием драила ее с обеззараживающими средствами. А вода текла лишь тонкой струйкой и едва теплая…

Она осеклась и сглотнула ком в горле, стараясь не смотреть Лукасу в глаза.

– А там, где вы живете сейчас, ванная такая же плохая?

Девица виновато наморщила нос:

– Вообще-то хорошая, потому что я… ну, я живу здесь… в вашем доме.

– Что?! – воскликнул Лукас, и Эшли испуганно сжалась.

– Таким образом, вы получаете за те же деньги горничную на круглые сутки, – заявила она, явно пытаясь унять его гнев.

– Мне это не нужно, – прорычал Лукас.

Она скрестила на груди руки и чуть подвинулась назад, отчего ее стройное белое тело стало видно еще лучше. Надо было отвести взгляд, но Лукас не находил в себе сил это сделать. В свои тридцать четыре года он еще ни разу не попадал в подобные ситуации, хотя и вырос в доме с кучей слуг.

– Мне больше негде жить. В гостинице срок моего проживания подошел к концу. Я собиралась пожить у подруги, но помешали обстоятельства. В это время года цены на аренду в Лондоне такие высокие, что я не смогла подыскать себе жилье по карману.

И тут меня наняли к вам в горничные, и я решила…

– Решили воспользоваться этим и переехать ко мне?

– Воспользоваться? Да, наверное, именно так это выглядит со стороны. Но я была в отчаянии. Мне оставалось либо ночевать в одной из ваших комнат, либо… либо вернуться домой.

– И где ваш дом?

– В Австралии.

Лукас с самого начала обратил внимание на легкий акцент в ее речи, но не смог по нему определить, откуда родом эта девица.

Он нахмурился:

– Австралия – прекрасное место для проживания, особенно в это время года, когда там не зима, а лето.

Эшли опустила взгляд:

– Но… но я сбежала с собственной свадьбы, поняв, что не люблю своего будущего мужа. Если я вернусь домой, мои близкие решат, что я передумала и все-таки готова выйти за того мужчину.

Так она сбежала прямо от алтаря? Лукас и не знал, что на это сказать. Но все же это не повод вторгаться в его жилище.

Он прочистил горло и заявил:

– Вам повезет, если я не позвоню в полицию.

Эшли тревожно распахнула глаза:

– Пожалуйста, не делайте этого! Уверяю, я ничего у вас не украла. Я даже убирала еще усерднее – в счет оплаты проживания в вашем доме. И еще прошу вас не говорить ничего Клио Колдуэл, владелице агентства. Она и не подозревает, что я тут ночую. Эта женщина была так добра ко мне, и мне не хочется ее подводить. У нее сейчас и без меня хватает в жизни проблем.

Лукас немного смягчился, услышав о том, что эта особа, вторгшаяся в его ванную комнату, больше переживает за другого человека, чем за собственную шкуру. Может, она просто слишком молодая, глупая и скорее отчаявшаяся, чем мошенница?

– Тогда вы сейчас соберете свои сумки…

– У меня только рюкзак.

– Соберете свой рюкзак и покинете мой дом.

Эшли закусила нижнюю губу. Лукас невольно отметил чувственную полноту ее губ и красоту зубов.

– Прямо сейчас? – спросила она дрожащим голосом. – Но…

Смешавшись, Эшли умолкла, сильнее прижав руки к обнаженной груди.

В каком-то темном уголке души Лукаса всколыхнулось желание заставить эту нежданную гостью прямо при нем вылезти из ванны. Заодно можно было бы убедиться, так ли красиво ее тело, как это кажется сейчас, под хлопьями пены. Но Лукас никогда не шел на поводу своих низменных инстинктов, потому что не раз бы свидетелем последствий действий своего отца. Тот не желал сдерживать обуревавшие его желания, какими бы они ни были.

Лукас снял с вешалки полотенце и бросил его Эшли. Она потянулась вперед, чтобы его поймать, отчего ее грудь еще немного обнажилась. Девица тут же замерла, осознав уязвимость своего положения, и полотенце упало на пол. Губы ее задрожали, она уставилась на собеседника расширившимися глазами, в которых промелькнул страх.

Лукас отступил назад, увеличив дистанцию. Ему нужно, чтобы эта особа убралась из его дома, а не тряслась перед ним. Хотя, похоже, эта Эшли Мерфи не из трусих.

– Оденьтесь. А перед тем как покинуть дом, загляните ко мне в кабинет, – бросил он и повернулся на каблуках.

Чем скорее эта предприимчивая туристка исчезнет отсюда, тем лучше.

Эшли вытерлась трясущимися руками. Встреча с Лукасом Кристофидесом заставила ее затрепетать – и вовсе не потому, что он владелец этого дома, стоящего кучу миллионов фунтов, а из-за его великолепной внешности. За секунду до того, как завизжать, Эшли успела заметить, что появившийся в дверях незнакомец очень красив.

Ей, девчонке из австралийской глубинки, не приходилось раньше видеть греческих миллиардеров. Если уж на то пошло, ей казалось, что все они старые, седоволосые и, наверное, пузатые. К тому же в этом доме не было на виду ни одной фотографии хозяина, чтобы убедить Эшли в том, что мистер Кристофидес выглядит по-иному.

А на самом деле ему на вид слегка за тридцать, и фото такого мужчины вполне могло бы оказаться на обложке модного журнала. Высокий, темноволосый, с красивым худощавым лицом. Его темные глаза при виде незнакомки в ванной загорелись гневом, губы поджались, и красота этого мужчины внезапно показалась зловещей.

Хвала небесам, он не встретился Эшли, когда она, завернувшись в брошенное им полотенце, осторожно кралась из ванной в занятую ею спальню. Разумеется, это было глупой идеей – подвергнуться риску потерять работу из-за того, что незаконно вселилась в пустующее жилье клиента. Да, положение был отчаянным, но теперь, оглядываясь назад, Эшли казалось, что она, наверное, сошла с ума, раз решилась на такое.

Одеваясь и заталкивая свои вещи в рюкзак, она лихорадочно соображала, что сказать мистеру Кристофидесу. Ведь если он, как и угрожал, позвонит в полицию, дело закончится приводом в участок, может, даже депортацией. И все из-за подруги Софи, которая загадочным образом исчезла. А ведь Эшли хотела попроситься пожить у нее, пока не подыщет себе съемное жилье.

Они обе нанялись подработать официантками на шикарной вечеринке, и там Эшли пришлось отвлечься на разборки с несколькими гостями, перебравшими шампанского. К тому времени, когда она все уладила, Софи куда-то пропала. Кстати, появилась она лишь на следующий день с загадочной улыбкой, отказавшись рассказать, где была.

А между тем накануне вечером Эшли впала в отчаяние при мысли, что ей нынче негде ночевать. На ум пришла мысль о том особняке в Челси, который ее недавно наняли убирать. Роскошный дом совершенно пуст, и заметно, что хозяин бывает там очень редко.

Уже за полночь Эшли добралась туда и заняла самую маленькую спальню, успокоив совесть тем, что эта комната, наверное, предназначена для проживания няни или экономки. Первую ночь она спала одетой, на застеленной покрывалом постели, вскакивая в панике при малейшем шуме. Но сегодня, на третий день своего пребывания в чужом доме, Эшли сумела убедить себя, что никому не будет вреда, если она тут поживет, и никто об этом не узнает. Разве справедливо, что такое жилье пустует? К тому же она ухаживает за домом куда тщательнее, чем это предписывают обязанности приходящей горничной.

Однако как бы ни старалась убедить себя Эшли в том, что ничего плохого не делает, совесть не давала ей покоя. Надо было переночевать здесь всего лишь один раз. Но теперь как объяснить все подруге Софи, а также Клио, владелице агентства, рискнувшей нанять никому не известную австралийскую девчонку без соответствующего опыта работы?

Эшли вскинула рюкзак на плечо. Совсем не тяжелый. И это потому, что, убегая со своего бракосочетания, она захватила лишь минимум вещей, собираясь пробыть в Лондоне всего пару недель. Но этот город настолько пришелся ей по душе, что Эшли решила уволиться с работы в Австралии и задержаться в Англии подольше. Работать в агентстве было нелегко, но интересно. Здесь Эшли подружилась с двумя другими девушками: роскошной красавицей Эммой и застенчивой Грейс.

Эшли собиралась пробыть в Лондоне до тех пор, пока ее несостоявшемуся жениху Дэну не станет понятно, что она не выйдет за него. Этой свадьбе не бывать. Впрочем, родные, похоже, считали, что церемония просто отложена на время.

Иногда Эшли казалось, что ее родные больше поддерживают не ее, а Дэна. «Он нам как сын. Мы так его любим», – всегда говорила ее мать об этом парне, который уже много лет считался бойфрендом Эшли. Да, она тоже его любила. Но проблема была в том, что это не была влюбленность по уши, необходимая, по мнению Эшли, для замужества.

Она пыталась объяснить это родителям за месяц до свадьбы и даже назвала в этом разговоре Дэна «самым скучным человеком на свете».

Вместо того чтобы внимательно выслушать дочь и поверить ей, мать заявила, что это временное помутнение в мозгах из-за стресса перед свадьбой. А отец погладил Эшли по голове, словно ей было всего семь лет, а не двадцать семь, и сказал: «Не страшно, если мужчина кажется тебе немного скучным, – значит, он уравновешенный и надежный». В ответ Эшли лишь стиснула зубы. По ее мнению, «скучный» означало лишь «скучный» – и больше ничего.

Ну как вбить родителям в голову, что помолвка разорвана? Ведь так хочется приехать домой в Бундаберг на Рождество! Их семья справляла этот праздник с размахом, и Эшли всегда проводила рождественские каникулы с родными. Но на днях во время ее общения с матерью в видеочате в кадре возник Дэн. Он как ни в чем не бывало послал воздушный поцелуй – так, будто Эшли и не снимала подаренного им обручального кольца.

При виде Дэна, сидящего рядом с ее матерью, она почувствовала себя так, словно ее предали. А тут еще мать сообщила, что Дэн будет встречать Рождество вместе с ними. Тогда-то Эшли, не подумав о последствиях, и заявила, что не приедет домой на праздники и вообще не знает, когда вернется в Австралию.

А теперь ее вот-вот выкинут на темную холодную улицу в огромном городе, где ей негде переночевать – разве что в полицейском участке, если не получится убедить Лукаса Кристофидеса отпустить ее подобру-поздорову.

Эшли поднялась на третий этаж, пробормотав по пути наверх короткую молитву о том, чтобы этот миллиардер принял ее униженные извинения и позволил уйти безнаказанной. Ну зачем, зачем она тут решила пожить?!

Эшли знала, где расположен кабинет мистера Кристофидеса, потому что каждый день там пылесосила и вытирала пыль, хотя в этой комнате и так царила идеальная чистота. Как и остальные помещения в этом шикарном особняке, кабинет, обставленный дорогой мебелью, был декорирован в стиле традиционной английской библиотеки: по стенам – ряды книг, на полу – персидский ковер.

Дверь была открыта. Лукас Кристофидес сидел за письменным столом спиной к Эшли. Он снял свой темный, отлично сшитый деловой пиджак, под рубашкой вырисовывались широкие плечи и сухопарая мускулистая спина.

Эшли негромко постучала, и мистер Кристофидес повернулся к ней.

У нее тут же перехватило дыхание. Только что терзавшая ее тревога куда-то исчезла. На смену ей пришло восхищение средиземноморским красавцем. Он уже успел снять галстук, расстегнуть верхние пуговицы рубашки, и теперь в распахнутом вороте виднелась смуглая грудь. Рукава он закатал, открыв сильные предплечья. Темные волосы были взъерошены. Эшли успела подумать, что сейчас Лукас Кристофидес выглядит уже не так угрожающе, но тут он, сощурившись, вперил в нее взгляд.

У Эшли по спине побежали мурашки. Из-за своего глупого поведения она оказалась во власти этого человека с непроницаемым лицом. Кажется, разговор им предстоит непростой.

Глава 2

Эшли Мерфи сначала заглянула в приоткрытую дверь, а затем неуверенно шагнула в кабинет. Лукас с трудом сдержал удивление. Он ожидал увидеть неряшливую туристку с рюкзаком, путешествующую по миру на скудные средства, которой для счастья нужны лишь дешевая еда, бесплатный Wi-Fi и недорогой отель для ночевки. Лукас встречал немало таких в приморских греческих деревеньках, где сам в бытность студентом немало потусовался.

Но Эшли Мерфи, кажется, была вовсе не из таких туристов. Ну да, на ней были надеты видавшие виды джинсы, свитер какого-то неописуемого цвета и потертые кроссовки. Кроссовки на коврах ручной работы в резиденции Кристофидесов! Узнай об этом мать Лукаса, с ней бы, наверное, случился истерический припадок. Но в этой девушке, несмотря на ее скромный наряд, чувствовалось что-то необыкновенное, отчего от нее нельзя было отвести глаз.

Невысокая, стройная, хрупкого сложения, она двигалась с природной грацией. Ее волосы буйной гривой спадали на плечи, обрамляя лицо с правильными чертами, белоснежной кожей, румянцем на высоких скулах и необычными синими глазами. С первого взгляда было ясно: эта девица – стильная и утонченная.

Лукас все еще сердился на нее за возмутительное вторжение в свой дом. Но злость вдруг стала таять по мере того, как в голове начала формироваться кое-какая идея, благодаря которой, возможно, получится разрешить одну проблему. Эта проблема ставила Лукаса в тупик, несмотря на его деловую сметливость, и угрожала помешать планам по расширению бизнеса.

Но сначала нужно было выяснить, годится ли Эшли Мерфи для задуманного. В соответствующем наряде она выглядела бы как нужно. Но вот как насчет ее манер и ума?

Она положила рюкзак на пол и опустилась в кресло, стоящее напротив письменного стола. Лукас, не торопясь начать разговор, задумчиво постукивал пальцами по столу. Эшли сидела с прямой спиной и казалась невозмутимой. Ее попытка скрыть волнение, а может, даже страх, впечатляла. И все же тревогу выдавали пальцы, крепко стиснувшие подлокотники кресла.

Лукас посмотрел собеседнице в глаза:

– Мне необходимо решить, что предпринять в отношении того, кто нежился в моей ванне, вместо того чтобы ее отмывать.

Она вздрогнула и еще сильнее покраснела:

– Пожалуйста, простите меня! Я знаю, что поступила очень плохо.

Когда эта девица не пела, а просто говорила, голос ее звучал приятно.

– Как долго вы собирались жить в моем доме?

– Я хотела переночевать сегодня, а затем…

– То есть вы планировали оставаться тут до тех пор, пока это сходило бы вам с рук?

– Нет!

Лукас промолчал в ответ, по опыту зная, что порой молчание полезнее всяких слов.

– Пока не подыскала бы жилье по карману. Я со дня на день ожидаю денежный перевод из дома. Я… я не так давно стала работать на агентство, чтобы просить у них аванс.

Пусть эта особа не похожа на типичную туристку, кажется, она вечно сидит без денег. Это может сыграть Лукасу на руку.

– Что у вас за виза, позволяющая работать в Великобритании?

– У меня нет визы. Мой отец – англичанин, поэтому у меня есть паспорт Евросоюза, дающий право на пребывание в этой стране.

– А живете вы в Австралии?

– Мои бабушка и дедушка эмигрировали туда, когда отец был еще ребенком. Но в детстве я два года жила с семьей в Манчестере, пока отец учился в магистратуре для получения ученой степени доктора философии.

– Ваш отец ученый?

– Он директор средней школы в Бундаберге. Это в штате Квинсленд – мы там живем.

– А чем занимается ваша мать?

– Она учительница в школе. – Эшли склонила голову набок и озадаченно добавила: – Даже не знаю, что толкнуло меня так нехорошо поступить.

– Интересно было бы выяснить.

Она закусила губу.

– Вы все время работаете горничной?

– Разумеется, нет! – Эшли выпалила эти слова, затем произнесла уже спокойнее: – Не то чтобы быть горничной – зазорно. Я считаю, что хорошо справляюсь с этой работой, как и с обязанностями официантки или администратора в ресторане – я освоила эти профессии за то время, что нахожусь в Лондоне. Но вообще-то дома я работала бухгалтером – у меня диплом Квинслендского университета в области коммерции.

– Вы… – начал было Лукас, но Эшли остановила его жестом.

– Не надо об этом. Я была бы уже миллионершей, если бы получала доллар каждый раз, когда кто-то говорил мне, что я не похожа на бухгалтера.

Она и в самом деле угадала, что он хотел сказать. Лукас еле сдержал улыбку.

– Вы неплохо зарабатывали на жизнь, но в результате оказались бездомной в чужом городе?

Эшли поджала губы:

– Виноваты обстоятельства.

– Ваши родители вообще учили вас быть честной?

Ее глаза гневно сверкнули.

– Разумеется.

– Я мог бы попросить вас продемонстрировать содержимое ваших карманов и рюкзака.

Эшли вскинула подбородок:

– Чтобы проверить, не украла ли я что-нибудь? – Она сильнее сжала подлокотники и подалась вперед. – Можете перерыть мой рюкзак. Не стесняйтесь. Мне нечего скрывать. Но только попробуйте обыскать меня – и тогда я сама позвоню в полицию.

Лукас отвел глаза от ее гневного взгляда и сглотнул ком в горле, ругая себя за то, что зашел слишком далеко. Разумеется, у него не было никакого желания копаться в личных вещах этой девицы и тем более выворачивать ее карманы. Это слишком подло, а он не подлец.

– Поверю вам на слово, – мрачно уронил Лукас. Инстинкт подсказывал ему, что незваная гостья – не воровка. – Я знаю, что в агентстве очень тщательно подходят к найму работников. Полагаю, вас тоже проверили.

– Я до сих пор ни разу не нарушала закон. Понимаю, что не имела права ночевать тут, и еще раз приношу свои извинения.

– Вы признались, что спали под моей крышей и, без сомнения, планировали переночевать здесь и сегодня. – Лукас посмотрел на лежащий на столе планшетный компьютер. – Я подсчитал, во сколько вам обошлось бы проживание в отеле в Вест-Энде в схожих по уровню комфорта условиях. Вы должны мне…

Он назвал сумму.

Собеседница ахнула и побледнела так, что стали заметны веснушки на ее переносице.

– Но у меня нет таких денег. А если бы были, то я бы не ночевала тут, а отправилась в отель.

Лукас откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы под подбородком:

– Меня это не волнует.

Не хотелось угрожать этой особе, но она могла бы помочь решить важную проблему, а Лукас не любил отказываться от задуманного.

– Я… я не смогу заплатить вам столько денег, – призналась Эшли. – Тогда вам лучше позвонить в полицию.

Что это? Бравада или настоящая смелость с ее стороны? Как бы то ни было, Лукас восхитился ее самообладанием и, прищурившись, заявил:

– Звонить в полицию нет нужды. Я знаю, как вы сможете вернуть мне этот долг. Для вас это будет не очень трудно и, может, даже приятно.

Эшли так резко вскочила с кресла, что запнулась о лежащий рядом рюкзак и, чтобы сохранить равновесие, схватилась за край стола. Она не поверила своим ушам. Ей предложили оплатить какой-то надуманный долг натурой? Клио предупреждала, что некоторые клиенты-мужчины считают горничных и официанток легкодоступными особами. Эшли уже приходилось отшивать подобных нахалов, особенно нетрезвых. Но ее шокировало такое предложение из уст Лукаса Кристофидеса.

– Нет! Ни за что!

Он нахмурился и встал с кресла. Этот мужчина был так крепок и высок, что Эшли порадовалась, что их сейчас разделяет стол.

– Вы говорите «нет», даже не выслушав, что я хочу сказать? – спросил Лукас, нахмурившись еще сильнее.

– Секс есть секс, какой бы его вариант вы ни предложили мне в качестве возврата долга. И мой ответ будет однозначным – нет.

Эшли кинула взгляд на открытую дверь, готовая в любой момент броситься прочь из кабинета.

– Вы неверно меня поняли. Я вовсе не это имел в виду. – Лукас провел рукой по лбу. – Я бы никогда такого не предложил. Наверное, виноват мой плохой английский…

Вообще-то он прекрасно говорит на этом языке, разве что с легким акцентом. Но в карих глазах мистера Кристофидеса Эшли подметила искреннее недоумение. А вдруг она и в самом деле неправильно истолковала его слова?

– Может, я… недопоняла вас?

Лукас обошел стол, и Эшли невольно сделала шаг назад, ноги ее уперлись в край сиденья кресла.

– Я не предлагаю вам секс. Обычно я веду свои дела иным образом.

– Рада это слышать. Так в чем заключается ваше предложение?

– Я хочу, чтобы вы притворились моей девушкой. У Эшли перехватило дух.

– Что?! А разве это предложение чем-то отличается от…

Лукас жестом остановил ее:

– Абсолютно, уверяю вас. Вам нужно будет притворяться всего один вечер – завтра, на важном деловом ужине.

– И вы хотите, чтобы я сыграла вашу девушку?

– Именно так.

– Но зачем? Не сомневаюсь, такой мужчина, как вы, богатый, красивый, не испытывает недостатка в настоящих свиданиях. Стоит вам лишь пальцами щелкнуть – и набежит целая толпа женщин.

– Ну, может, и не толпа. – Лукас криво улыбнулся. – Разумеется, я знаком с несколькими женщинами в Лондоне, но не хочу впутывать их в это дело – чтобы не создавать ни у одной из них неверное мнение.

– О ваших якобы серьезных намерениях к своей спутнице?

– Да. Это будет просто сделка между нами, без всякого продолжения отношений. Вас никто в Лондоне не знает, поэтому вы мне идеально подходите.

Разве притворяться подружкой этого мужчины хуже, чем прислуживать официанткой на элитной вечеринке? Это предложение заинтриговало Эшли, как и тот, от кого оно исходило. Ведь она приехала в Лондон, чтобы выбраться из того угла, куда сама себя загнала. Ей хотелось почувствовать себя свободной и независимой, испытать что-то новое.

– Тогда расскажите мне подробнее о том, что от меня потребуется.

Эшли подошла поближе к своему рюкзаку на случай, если все-таки придется подхватить его и броситься наутек.

– Сегодня у меня была встреча в «Осколке» с потенциальным партнером по бизнесу. Я очень хочу работать с этим человеком, – начал объяснять Лукас.

Эшли полюбились красивые старинные здания, сохранившиеся в Лондоне на каждом углу, но ее очаровал и футуристический стеклянный небоскреб, называемый «Осколок», – такой высокий, что его верхушка, казалось, терялась в облаках. Как-то раз Эшли с Софи поднялись в один из баров в этом здании, чтобы полюбоваться видами Лондона и выпить по коктейлю – на большее в таком дорогом заведении им не хватило бы денег. Неудивительно, что приезжий миллиардер решил устроить свою деловую встречу именно в этом шикарном небоскребе.

– Простите, что спрашиваю, но каким именно бизнесом вы занимаетесь? – поинтересовалась Эшли.

– Наша семья ведет бизнес в нескольких отраслях, но меня больше всего интересует продажа электроприборов. Наша компания лидирует по этой позиции на греческом рынке. Наш бренд – один из самых популярных в Европе. Мы экспортируем свои товары во множество стран: от Скандинавии до Ближнего Востока. Но у меня не получается выйти на рынок Великобритании. Для этого мне нужен местный партнер.

– Вы говорите о дистрибьютере?

– Да. Я нашел подходящую компанию и сегодня уже встретился с ее владелицей.

– Она заинтересовалась сотрудничеством с вашей фирмой?

– Да. Но она также заинтересовалась мной.

– Ведь это же неплохо, – резюмировала Эшли, недоумевая, почему последнюю фразу мистер Кристофидес произнес таким трагическим тоном. – Если вы замышляете такую грандиозную сделку, вам необходимо поладить с партнером, не так ли?

Он прочистил горло и переступил с ноги на ногу:

– Я хотел сказать, что эта женщина заинтересовалась мной не как деловым партнером, а как мужчиной.

Впервые оболочка надменности, окружающая этого миллиардера, казалось, треснула. Эшли еле сдержала улыбку, понимая, что не такой реакции он от нее ожидает.

– Понимаю, – коротко сказала она, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

– Вряд ли. Эта предпринимательница – очень красивая зрелая женщина, привыкшая, чтобы все было так, как хочет она.

– Значит, она настоящая тигрица, желающая, чтобы вы стали частью вашей сделки?

Разве можно ее осуждать за это? Лукас Кристофидес – настоящий красавец и, судя по всему, умеет быть очаровательным, когда не смотрит на провинившихся горничных сердитым взглядом и не орет на них.

– Именно такое впечатление сложилось у меня после первой встречи.

Лукас передернул плечами, и Эшли снова с трудом сдержала улыбку. Этот мужчина явно больше привык к роли охотника, а не дичи.

– А вас она как женщина не интересует?

– Нисколько. Я нахожу ее… хищной. Кроме того, я никогда бы не стал заводить интрижку с партнером по бизнесу.

– Я понимаю, в чем ваша проблема. Вы не хотите обидеть эту женщину?

– Именно. Однако мне нужно привлечь ее на свою сторону.

– Но не в свою постель.

Лукас, помолчав, ответил:

– Вы выразились довольно прямо, но верно.

– Для того вам и нужно это фальшивое свидание – чтобы дипломатично показать, что у вас уже есть серьезные отношения с другой.

– Вы правы.

– Но вы не хотите обнадеживать кого-то из знакомых женщин вашего круга?

– Да.

– И тут на сцену выйду я? Если, конечно, соглашусь. И в чем же будут заключаться мои обязанности?

– Стать на завтрашний вечер моей спутницей. Поддерживать умный разговор – вижу, с этим проблем не будет – и вести себя так, словно мы и в самом деле влюбленная пара. Нужно убедить мисс Норрис в том, что претендовать на меня бесполезно, потому что я уже занят прелестной рыжеволосой девушкой.

Эшли прочла во взгляде Лукаса искреннее восхищение и невольно почувствовала легкую гордость за себя.

– То есть будем вести себя словно влюбленные голубки?

– Не совсем понял это английское выражение, но, кажется, уловил его смысл.

– Я про все эти нежничанья и поцелуйчики друг с другом.

О, если бы Эшли встретилась с этим мужчиной при других обстоятельствах, она сочла бы вполне привлекательной мысль о «поцелуйчиках» с ним.

– Это будет деловой ужин. Наши… физические контакты должны быть… сдержанными.

– Поняла.

Интересно, не хочет ли Лукас этими словами дать понять, что между ними ничего не может быть, кроме фальшивого свидания?

Эшли взглянула на него, жалея, что на ней кроссовки на плоской подошве, а не туфли на каблуках. Его высокий рост словно подчеркивал разницу между ними – миллиардером и горничной.

– Если я приму ваше предложение, каковы будут последствия для меня?

– Я не пожалуюсь на вас ни в полицию, ни в ваше агентство.

– А что насчет моего «долга»?

– Разумеется, я о нем забуду.

– Взамен на один ужин с вами и вашей деловой партнершей?

– Да.

Эшли даже не стала спрашивать, можно ли ей продолжить работать в этом доме горничной. Придется придумать для Клио какую-то отговорку, чтобы объяснить свой отказ от такой хорошей работы.

– Похоже, это будет весело, – выдавив улыбку, произнесла Эшли.

А что еще ей оставалось, кроме как принять предложение мистера Кристофидеса?

– Я же сказал, что для вас это будет, может, даже приятно. Ужинаем мы в первоклассном ресторане в Мейфэре.

Да уж, в такие места не ходят горничные или бухгалтеры из Бундаберга!

Эшли глубоко вздохнула и кивнула:

– Хорошо, я согласна. Но есть одна проблема.

Лукас поднял темную бровь:

– Какая?

– Как мы сможем изображать влюбленных, если ничего не знаем друг о друге?

Глава 3

– Придется нам до завтра узнать друг о друге достаточно, чтобы история о том, как мы полюбили друг друга, звучала достоверно, – ответил Лукас, радуясь, что Эшли так легко согласилась на его предложение.

– Хотите сказать, я пройду краткий курс о греческих миллиардерах, а вы выясните, чем живет австралийская горничная?

– Но разве вы горничная? Ведь это для вас всего лишь временная подработка, не так ли? Полагаю, в душе вы по-прежнему остаетесь австралийским бухгалтером. Нельзя, чтобы Тина Норрис узнала о том, что вы нанялись в уборщицы.

Несомненно, эта бизнесвумен уже выяснила, что Лукас – закоренелый холостяк, а потому обратит пристальное внимание на сопровождающую его девушку. Он мысленно вздрогнул, вспомнив хищный блеск в глазах мисс Норрис.

– Вообще-то профессия бухгалтера мне не очень нравится, – пояснила Эшли. – Я выбрала ее под давлением родителей, которые считают, что она приносит стабильный доход. Но когда представился случай сменить род занятий, я им воспользовалась.

– Расскажите об этом подробнее, – попросил Лукас и подумал, что инструктаж этой девицы вовсе не кажется ему в тягость – есть в ней что-то интригующее. Может, потому, что она – австралийка. Впрочем, скорее все дело в том, что они – из разных слоев общества. Лукасу нравилось, что Эшли Мерфи, судя по всему, не боится его и не старается изо всех сил произвести на него впечатление.

Она пожала плечами:

– И рассказывать-то особо нечего. Я работала менеджером в компании, производящей напольные покрытия.

– Вы были менеджером? Это впечатляет.

Надо же! Такая молодая – и уже менеджер? По виду она лишь недавно окончила университет.

Эшли улыбнулась в ответ, и на ее щеках еле заметно обозначились ямочки. Лукас поймал себя на мысли, что ему хочется заставить эту девушку широко улыбнуться, хотя он не был знатоком забавных историй и анекдотов, и порой его даже упрекали в излишней серьезности. Впрочем, у него было немного поводов для смеха после того, как пришлось оставить беззаботную жизнь. Лукас рос в богатой семье и считал, что ему никогда не придется трудиться, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Но все изменилось. Теперь ему не до веселья. И не до любви.

Любви? Откуда в голове всплыло вдруг это слово? Может, потому, что в тридцать четыре года он вынужден притворяться, что намерен жениться? Супруга, дети? У него нет времени на семейную жизнь. Да и ни к чему ему это – его целиком поглотил бизнес.

– Менеджер – это громко сказано, ведь компания была небольшой, и мне приходилось работать за нескольких человек одновременно. Но мы выпускали качественную продукцию, и коллектив тоже был очень хорошим. Впрочем, когда подыскиваешь работу в небольшом городке, не приходится быть слишком привередливым, потому что выбор вакансий невелик.

Лукас не мог взять в толк, почему такая умная и красивая девушка, как Эшли Мерфи, решила заживо похоронить себя в захолустном городишке. «Сегодня я это выясню», – пообещал он себе и, бросив взгляд на часы, спросил:

– Вы уже ели?

– Нет. Я… Э-э-э… Я собиралась немного перекусить после ванны.

– Значит, вы и моей кухней тоже пользовались?

Она кивнула:

– Не буду вас обманывать. Хотя завтра вечером мне, похоже, придется нагородить немало вранья.

– Не вранья. Думайте об этом как об актерской роли.

Эшли вскинула брови:

– Неплохая идея. Я немного играла в спектаклях. Разумеется, в любительских. Что ж, я буду считать наш разговор подготовкой к роли. Но вы должны помочь мне со сценарием.

– Давайте приступим к этому прямо сейчас, – предложил Лукас.

Да, у них еще есть время до завтра, но большая часть дня будет у него, как обычно, занята работой.

– Вы еще не ели, я тоже голодный. Давайте поужинаем где-нибудь вместе, а заодно получше узнаем друг друга.

– Хорошо, – ответила в замешательстве Эшли. – Но… но мне нужно обзвонить друзей, чтобы найти место для ночлега на эту ночь.

Она опустила глаза, явно смущенная тем, что пришлось напомнить о своем проступке.

– Вы можете переночевать сегодня здесь.

Эшли вскинула взгляд:

– Будем считать это частью нашей сделки?

– Да. – Лукас не мог выгнать на улицу молодую женщину, не имеющую безопасного места для ночлега. – Но вам придется держаться подальше от моей ванной комнаты.

– А можно переночевать здесь и завтра?

– Можно.

Впервые с момента их знакомства Эшли ослепительно улыбнулась. На ее щеках заиграли очаровательные ямочки, глаза просияли. Эта девушка и в самом деле была красива неподдельной, здоровой красотой.

– Спасибо, – сказала она. – Это даст мне достаточно времени, чтобы подыскать себе жилье.

– И потом вы уйдете отсюда, – предупредил Лукас.

– Я это понимаю. – Эшли немного помолчала и добавила: – А за эти две ночи я не должна буду вам заплатить?

– Разумеется, нет. Теперь вы – моя гостья.

– Хотела убедиться на всякий случай, – сказала она с озорным блеском в глазах, заставившим собеседника усомниться в том, что вопрос был задан всерьез. Лукас не привык, чтобы его поддразнивали.

Он многозначительно посмотрел на часы:

– Предлагаю вам подняться в свою комнату и переодеться.

Эшли окинула взглядом свои затрапезные джинсы и кроссовки так, словно видела их впервые.

– Да. Эта одежда вряд ли сгодится для ужина в ресторане. Но предупреждаю: у меня нет нарядов, подходящих для того, чтобы сопровождать миллиардера. – Она покраснела. – «Сопровождать» – это… э-э-э… не в смысле эскорт-услуг…

Лукас закатил глаза.

– Я, кажется, ясно дал вам понять, что это просто деловое соглашение.

– Да. И я не хотела… – Эшли, не договорив, подняла с пола свой рюкзак. – Я иду переодеваться. Встретимся через десять минут на первом этаже возле лестницы, хорошо?

Он кивнул, втайне не поверив, что она успеет собраться за такое короткое время, и, глядя, как эта девушка направляется к выходу, снова отметил грациозность ее движений. Даже просто наблюдать за ее походкой уже приятно. Но вдруг Эшли остановилась и, повернувшись, произнесла:

– Мистер Кристофидес, я хочу поблагодарить вас за то, что вы отнеслись к моему проступку так здравомысляще. Я очень признательна и заверяю вас, что приложу все усилия, чтобы помочь вам с этим фальшивым свиданием.

Она назвала его «мистер Кристофидес»! Это официальное обращение словно расставило все по своим местам: он – старше ее, принадлежит к другому поколению, следовательно, им нужно сохранять дистанцию.

Но эта мысль почему-то не понравилась Лукасу. К тому же если Эшли будет обращаться так к нему во время завтрашнего ужина, это расстроит всю затеянную игру.

Эшли, не дожидаясь ответа, быстрым шагом вышла из кабинета. Даже после того, как она скрылась из вида, Лукас еще какое-то время смотрел на дверь, размышляя. Кто бы мог подумать, что горничная, забравшаяся в его ванну, окажется такой интересной особой!

Спустя десять минут он с удивлением обнаружил, что Эшли уже ожидает возле лестницы. Это время она потратила на то, чтобы измениться столь разительно, что при взгляде на нее Лукас утратил дар речи. Незваная гостья сумела еще раз его удивить.

На ней было надето простое черное платье с рукавами до локтей, спереди застегнутое на пуговицы и подпоясанное. Его подол заканчивался прямо над коленями и открывал стройные ноги в темно-серых колготках и черных туфлях на невысоком каблуке.

Она зачесала назад волосы, подвела тушью глаза, отчего те начали казаться еще синее, и подкрасила губы розовой помадой.

Встревоженная слишком долгим молчанием Лукаса, Эшли спросила:

– Я нормально выгляжу для похода в ресторан?

– Вы выглядите очень мило, – ответил он и мысленно отругал себя за то, что воспользовался настолько расхожим английским словом. На языке вертелось греческое «иса оформи» – «ты прекрасна». Но эта фраза прозвучала бы сейчас неуместно.

– Отлично, потому что это единственное платье, которое у меня есть с собой, – вздохнула она с облегчением. – Я обычно надеваю его, когда подрабатываю официанткой на элитных вечеринках – в таких случаях агентство требует, чтобы его сотрудники были одеты в черное. Это платье подарила мне моя подруга Софи. Вообще-то она дизайнер одежды, но подрабатывает официанткой и горничной. Софи шила этот наряд для себя, но потом подогнала по моей фигуре. – Эшли улыбнулась. – Кажется, эта информация лишняя.

Все еще потрясенный тем, как она выглядела в черном облегающем платье, вырез которого открывал ложбинку между грудей, а пояс подчеркивал тонкую талию и красивые бедра, Лукас кашлянул и ответил:

– Вовсе не лишняя. Теперь я знаю, что у вас есть подруга Софи, которая к вам хорошо относится.

На лице Эшли появилась полуулыбка.

– Я училась вместе с Софи в Манчестере, когда мы были еще подростками, а после мы с ней переписывались и перезванивались. Это она помогла мне устроиться в агентство и познакомила с двумя своими подругами, работающими там.

Лукас улыбнулся в ответ, чувствуя, что его злость на незваную гостью уже испарилась.

– Вы замерзнете. На улице холодно, – сказал он, заметив, что у нее через руку перекинута какая-то верхняя одежда. – Надевайте пальто, и мы прогуляемся до ресторана пешком.

«Пальто» оказалось поношенной стеганой курткой, даже не доходящей до колен.

Лукас воззрился на Эшли, не сумев скрыть своего смятения.

Она почувствовала его настроение.

– Ну да, выглядит не очень.

– А другой теплой одежды у вас нет?

– Она не нужна в тропическом климате Бундаберга. Я заняла эту куртку у своей сестры – она в ней путешествовала по Европе. Я дожидалась следующей зарплаты, чтобы купить что-нибудь более подходящее для Лондона.

– И вы все это время ходите в такой легкой куртке?

– Я хожу очень быстро. А еще мне помогает это. – Эшли вынула из кармана куртки уродливый клетчатый шарф и пару вязаных варежек.

Лукаса чуть не передернуло от отвращения. Да, он не всегда находит общий язык со своей матерью, но она самая элегантная из известных ему женщин, образец для подражания. Надо бы с утра провести Эшли по магазинам, чтобы на их фальшивом свидании она выглядела согласно своей роли.

– Вы не можете появиться со мной на людях, одетой вот так, – прямо заявил Лукас.

Неожиданно покорно она скинула свою ужасную куртку.

– Тогда, боюсь, я замерзну. – Она обхватила себя руками и притворно задрожала. – Мне придется идти до ресторана быстрым, очень быстрым шагом.

– В этом нет нужды, – возразил Лукас, направляясь в гардеробную под лестницей. – Моя мать забыла свое пальто, когда гостила тут в прошлый раз. Она чуть выше вас, но, думаю, оно все равно будет вам впору.

– А ваша мама не будет возражать?

– У нее столько одежды, что она про это пальто, наверное, уже и забыла.

Порывшись среди своих пиджаков, Лукас вытащил кашемировое пальто леопардовой расцветки с шалевым воротником. Ноздрей коснулся еле ощутимый запах духов матери, вызвав воспоминания о том, как та, поцеловав маленького Лукаса перед сном, уходила на очередную вечеринку, оставив сына с няней.

Он протянул пальто Эшли.

– О! Какое красивое! – восхищенно распахнув глаза, выдохнула она. – Вы уверены, что мне можно его надеть?

– Будь иначе, я бы его вам не предложил.

– На вид оно такое дорогое.

– Уверен, так и есть. – Огромные траты матери на наряды стали одной из причин того, что семейный бизнес чуть не потерпел полный крах. – Позвольте мне помочь вам его надеть.

Лукас вытянул перед собой пальто. Эшли скользнула руками в рукава. Сейчас она стояла так близко, что ощущался ее запах – свежий, притягательный. Такой же, как и она сама.

Надев пальто, Эшли подошла к большому зеркалу, висящему на стене напротив лестницы, завязала пояс, поправила воротник. Затем она изящным жестом взбила волосы, с легкой гримаской внимательно всмотрелась в свое отражение и зажмурилась с чувственным выражением блаженства на лице. Теплые тона леопардового принта идеально сочетались с цветом ее белоснежной кожи, еще сильнее оттеняя рыжие волосы, которые теперь, казалось, вспыхнули огнем. Эшли крутанулась перед зеркалом, подол пальто взлетел, открыв ее ноги. Девушка выглядела шикарно.

– Это самое замечательное пальто на свете, – прошептала она и сделала шаг назад. – Никогда в жизни не носила ничего подобного. Спасибо вам, миссис Кристофидес. – Эшли послала воздушный поцелуй в сторону гардеробной под лестницей. – И спасибо вам, мистер Кристо…

– Лукас, – проворчал он, сжимая кулаки. – И на «ты».

– Разумеется. Лукас. – Его имя в ее устах прозвучало словно ласковое слово. – Мне нужно привыкать называть вас так и вообще быть осторожнее, чтобы не испортить наше притворное свидание.

– Да.

Кажется, ему тоже нужно поостеречься. Когда Лукас решил представить Тине Норрис фальшивую по дружку, он не планировал увлечься той девушкой, что изобразит его невесту. Нельзя, чтобы так случилось.

– Знаешь, Лукас, – обратилась к нему Эшли, выделив голосом его имя, – ты был прав. Кажется, мне и в самом деле понравится играть эту роль. – Она ослепительно улыбнулась. – Начнем прямо сейчас.

Глава 4

Эшли ступила на мраморное крыльцо, чувствуя холод ступеней через тонкие подошвы туфель. Ей казалось нереальным то, что она направляется ужинать с Лукасом Кристофидесом – миллиардером, бизнесменом и ее фальшивым бойфрендом.

Пока хозяин дома возился с системой сигнализации и различными запорами на входной двери, Эшли попыталась привести в порядок мысли о той безумной сделке, которую только что заключила.

Какое счастье, что удалось так легко отделаться! Будь на месте Лукаса Кристофидеса кто-то другой, пришлось бы сейчас сидеть в камере полицейского участка. Впрочем, снисходительность этого богача объясняется лишь тем, что ему нужна помощь Эшли. Если он передумает или если она не выполнит свою часть сделки, то вполне может все-таки познакомиться с гостеприимством местной полиции.

Такие люди, как Лукас, пусть даже обаятельные, не стали бы миллиардерами, не обладай они безжалостностью. Нужно сыграть свою роль фальшивой подружки идеально – и тогда после завтрашнего ужина можно будет забыть о мистере Кристофидесе и разыгравшейся сегодня унизительной сцене. Эшли сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

Закончив возиться с запорами и сигнализацией, Лукас повернулся. Высокий, импозантный, в отлично сшитом темно-сером пальто, он казался таким красавцем, что Эшли обязательно засмотрелась бы на него, повстречайся они на улице. А ведь еще он – умный, интересный человек. Кажется невероятным, что такой великолепный мужчина вынужден прибегать к спектаклю с фальшивым свиданием. Но одно можно сказать наверняка: с Лукасом Кристофидесом не соскучишься.

Он прищурился:

– В такую погоду тебе нужны сапоги. Высокие черные сапоги.

Эшли замерла, перестав пританцовывать на месте от холода, и сказала:

– Да. Я как раз собиралась их купить.

Если бы Лукас знал, сколько раз она останавливалась перед витринами дорогих магазинов, разглядывая обувь, которая ей не по карману! Сбежав с собственной свадьбы, пришлось пожертвовать многим. Эшли собиралась приобрести какие-нибудь сапоги на распродаже, но сначала нужно было подыскать себе жилье.

– Тебе нравится итальянская кухня? – поинтересовался Лукас.

Чувствуя, что в желудке вот-вот заурчит от голода, Эшли поспешила ответить:

– Мне нравится любая хорошая еда. Вот только я не любительница острых блюд, приправленных карри, которые обожают мои подруги. Что касается итальянской кухни, я ее люблю. А ты не хотел бы отведать греческих блюд?

– Лучше, чем в Греции, их нигде не готовят, – с ноткой высокомерия произнес Лукас.

– Наверное, это так. Я пробовала греческую кухню дома, в Австралии. А ты знаешь, что в Мельбурне проживает самая большая греческая диаспора в мире? Правда, я не могу точно сказать, хорошо ли они готовят свои национальные блюда.

Эшли понимала, что слишком много болтает. Ей придется вести себя иначе, если она хочет сойти за утонченную женщину, невесту такого мужчины. Надо же, она идет на свидание с Лукасом!

– Я отведу тебя в свой любимый итальянский ресторан на Кингс-Роуд.

– Я не против.

Едва Эшли повернулась спиной к дому, в лицо ей дунул ледяной ветер. От холода на глаза тут же навернулись слезы, щеки онемели.

– Не привыкла к нашей погоде? – спросил Лукас.

– Еще нет. – Она потерла ладонь о ладонь и сунула руки в карманы пальто. – Я пока акклиматизируюсь. Помню, в Манчестере зимы были холодные и сырые. Но с тех пор прошло немало лет. Теперь я живу в тропической жаре.

Он торопливо снял с шеи серый шарф:

– Надень его и прикрой лицо, чтобы не обморозиться.

Эшли ошарашенно покачала головой:

– Не нужно. Я не могу его взять.

Занять на время пальто миссис Кристофидес она еще могла согласиться, но надеть вещь, принадлежащую Лукасу, показалось ей слишком интимным жестом.

Он хотел накинуть шарф ей на шею, но Эшли, пытаясь этому помешать, выставила перед собой ладонь, при этом случайно дотронувшись до Лукаса. Она отдернула руку, но тут же пожалела о том, что так резко отреагировала. Изображая его фальшивую подружку, нельзя так вести себя в ответ на простое прикосновение.

– Ты должна надеть этот шарф. Я настаиваю.

Это прозвучало не как приказ, но как слова, которые не подлежат обсуждению. К тому же Эшли понимала, что с ее стороны будет неучтиво отвергнуть предложение, сделанное с такой чуткостью, а потому нерешительно взяла шарф. Мягкая ткань, скорее всего, из кашемира и шелка, еще хранила тепло мужского тела. Эшли обмотала шарф вокруг шеи, зарылась в него подбородком и сразу почувствовала, что немного согрелась.

– Спасибо, – коротко поблагодарила она, слишком потрясенная, чтобы подобрать еще какие-то слова.

От шарфа исходил ярко выраженный мужской аромат специй и дерева – кажется, кедра. Запах Лукаса Кристофидеса – человека, которого Эшли нужно хорошо узнать до завтрашнего вечера. Кажется, придется бороться с сильным влечением к нему. Слишком уж много в этой ситуации сказочного – нельзя позволить себе поверить, что между ней и Лукасом может быть что-то в реальной жизни.

– Но теперь ты замерзнешь без шарфа, – обронила Эшли.

– Мне придется идти до ресторана быстро, очень быстро, – ответил он и сделал несколько преувеличенно больших шагов.

Она рассмеялась, удивившись неожиданно обнаружившемуся у Лукаса чувству юмора. До этого он казался таким серьезным.

– А в Греции холодно зимой? – поинтересовалась Эшли. – Или там царит вечное лето, а небеса и море всегда голубые?

– Я живу в Афинах. Там бывает холодно, но не очень.

Ну вот, они разговаривают о погоде в Греции. Но нужно узнать друг о друге куда больше, если на завтрашнем ужине они хотят обвести вокруг пальца ту предпринимательницу.

Они дошли до конца улицы, на которой стоял дом Лукаса, свернули на улицу Вэйл, затем на Кингс-Роуд. Лукас шел рядом, подстраиваясь под темп шагов Эшли. В это вечернее время в Челси было людно. На деревьях светились электрические гирлянды из тысяч крохотных лампочек, витрины магазинов были украшены к празднику, из домов доносились звуки музыки. Лондон в Рождество выглядел волшебно. Эшли не жалела о том, что решила тут задержаться.

– Что мы скажем, если нас спросят, как мы познакомились? – Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум проезжающего мимо автобуса. – Нельзя заявить, что мы повстречались в Греции, потому что я там ни разу не бывала.

– Значит, Грецию исключаем. Кажется, мисс Норрис не раз отдыхала на острове Санторини, и она тут же выведет нас на чистую воду.

– А ты бывал в Австралии?

– Нет. Хотя я планирую однажды туда съездить.

– Значит, и Австралия отпадает. Получается, мы могли пересечься только в Англии. Надо сказать, что мы познакомились на британской земле.

– Но ни слова о моей ванной.

Лукас ее поддразнивает или ей это только показалось? Эшли поежилась, вспомнив их первую встречу – уж она это никогда не забудет.

– Разумеется.

– А когда ты жила в Манчестере?

– Двенадцать лет назад. Мне тогда было пятнадцать. Софи говорит, что город с тех пор очень изменился.

– Манчестер тоже не годится. – Лукас помолчал и спросил: – Значит, тебе сейчас двадцать семь?

– Похоже, тебя это удивляет?

– Я думал, тебе меньше. Двадцать три или двадцать четыре.

Эшли стиснула зубы и ответила с раздражением в голосе:

– Люди часто не дают мне моих лет и ведут себя со мной так, словно я моложе, чем есть. Мне в марте исполнится двадцать восемь, так что я вполне взрослая.

– Я это запомню, – произнес Лукас, и легкая улыбка пробежала по его серьезному лицу.

– А тебе сколько лет?

– Тридцать четыре.

– И тебя не смущает, что я на семь лет моложе тебя?

– У нас в роду большая разница в возрасте мужа и жены не редкость. Мой отец гораздо старше моей матери.

– Понятно.

Эшли до сих пор встречалась только с ровесниками. В голове мелькнула мысль о том, что было бы интересно узнать поближе мужчину на семь лет старше себя.

– Мне еще столько нужно о тебе выведать, если мы хотим, чтобы нас приняли за влюбленную парочку, – сказала Эшли.

– Это точно. Спрашивай о чем хочешь.

– И ты тоже задавай мне любые вопросы.

Хотя о чем там спрашивать? Жизнь Эшли всегда была скучной и однообразной. До сегодняшнего дня. Она выпалила:

– Может, я и не должна этим интересоваться, но я так полагаю, ты не женат?

– Нет. Никогда не был и не собираюсь.

Эшли удивили категоричность и горячность его тона.

– Я… э-э-э… уверена, у тебя есть на то свои причины…

Судя по всему, Лукас не собирался посвящать в них свою собеседницу, а потому она продолжила:

– Как насчет постоянных подружек?

– В последнее время их у меня не было.

– Ты не женат, у тебя нет постоянной девушки…

«Что-то тут не то», – подумала Эшли.

– Друзья говорят, что я женат на своей работе.

– Неужели? Звучит не очень-то весело.

Лукас коротко и цинично рассмеялся:

– Тебе нужно знать, что в двадцать один год я возглавил семейный бизнес, когда тот был на грани банкротства. И я поставил цель спасти его. Сама понимаешь, мне было не до развлечений.

– Вот это да! Ты, должно быть, гордишься своими успехами. Но какой смысл владеть миллиардами, если в твоей жизни нет веселья?

Кристофидес остановился так резко, что Эшли чуть не налетела на него.

– Что?

– Я… я сказала… Ну, думаю, ты слышал, что я сказала. Я имела в виду, что в жизни должно быть место смеху, любви и… – Она осеклась. – Ладно, забудь. Давай перейдем к следующему вопросу.

Лукас внимательно посмотрел на нее, словно изумляясь такой бесцеремонной попытке сунуть нос не в свое дело.

– Я всего себя посвятил тяжелому труду, чтобы исправить прошлые ошибки.

– Ясно, – ответила Эшли, на самом деле не понимая, как можно так жить. Они принадлежат разным мирам. И во что она только ввязалась?

– А теперь мой следующий вопрос. У тебя такой правильный английский. Ты учился здесь? – полюбопытствовала Эшли.

Говорил Лукас глубоким голосом, размеренно, с легким акцентом, добавляющим привлекательности этому мужчине. Хотелось закрыть глаза и просто наслаждаться звуками его речи.

– Я учился тут, в Лондоне, в университете. Но и до приезда в Великобританию я бегло говорил по-английски. У меня с рождения была няня-англичанка. Мои родители считали очень важным, чтобы я владел этим языком. А еще многие молодые греки изучают его потому, что американские и английские фильмы нечасто переводят на греческий.

– Это хороший стимул. Вот бы и меня что-то так же сильно вдохновляло на изучение иностранных языков.

– Ты владеешь каким-нибудь из них?

– В школе я учила индонезийский. Но я им почти не пользовалась, если не считать отдыха на Бали. – Эшли вскинула взгляд на собеседника: – Может, поучишь меня греческому?

– За то короткое время, что мы будем вместе, много не выучишь, – ответил Лукас, ставя тем самым ее на место.

– Да, конечно. Но не мог бы ты сказать, как по-гречески будет «дорогой»?

Он нахмурился:

– Зачем?

От такой тупости Эшли захотелось тяжело вздохнуть. Неужели ему не ясно зачем?

– Если время от времени я буду выказывать нежность к тебе, это добавит достоверности нашим… гм… отношениям.

Помолчав, Лукас произнес:

– Агапи му.

– Что? Не поняла.

– Это означает «дорогой», или «любовь моя», – с легким раздражением пояснил он.

Эшли повторила:

– Агапи му. Ну, как у меня получается?

– Неплохо.

– Спасибо.

Она постаралась запомнить эти греческие слова, чтобы при случае вставить их в разговор на завтрашнем ужине.

Итальянский ресторан оказался большим и шумным, наполненным восхитительными ароматами еды. Метрдотель, широко улыбаясь, поприветствовал Кристофидеса, назвав его по имени, а затем взял у него и его спутницы пальто. Эшли с неохотой отдала шарф, сразу ощутив, как не хватает ей его тепла и запаха Лукаса, от которого кругом идет голова.

Официант выдвинул стул, приглашая присесть, но Эшли сперва встала на цыпочки, не спеша поцеловала своего «бойфренда», и медленно провела пальцами по его скуле, а затем по шее, остановившись у воротника.

– Это восхитительно, агапи му, – прошептала она как можно сексуальнее, а затем посмотрела ему в глаза и вытянула губы, словно для поцелуя.

Глава 5

Застигнутый врасплох, Лукас замер от прикосновения Эшли. На мгновение она прильнула к нему, прижавшись грудью к его груди. Рыжие, приятно пахнущие волосы коснулись его лица.

– Попробуй вести себя так, словно тебе это нравится. Мы ведь по идее влюблены друг в друга, – прошептала Эшли и села за стол напротив Лукаса.

Она лучезарно улыбнулась официанту и поблагодарила его за то, что тот развернул салфетку и положил ей на колени.

– Белла инглезе, – пробормотал официант, что на итальянском означает «прекрасная англичанка».

Лукас подумал, что это уже чересчур, ведь у него свидание с Эшли. Кроме того, она австралийка, а не англичанка. Хотя трудно винить официанта за ошибку: со своими рыжими волосами, белоснежной кожей и синими глазами эта девица вполне сойдет за уроженку Туманного Альбиона.

Она с удовольствием вошла в образ его «подружки». Теперь очередь Лукаса изобразить безумно влюбленного.

Эшли права: cегодняшний ужин станет репетицией завтрашнего свидания. Надо вести себя так, словно покорен этой девушкой. Проблема в том, что это будет для него совсем не сложно. Он настолько позволил себе подпасть под очарование ее близости, ее свежего, теплого аромата, прикосновения ее губ к его щеке, что внезапно почувствовал возбуждение.

Эта реакция собственного тела шокировала Лукаса. Официант прав: Эшли и в самом деле прекрасна. Придется обуздывать свое либидо, чтобы, играя свою роль, оставаться бесстрастным. Ведь их любовь – это лишь притворство.

Потянувшись через стол, он взял руки Эшли в свои и, глядя ей в глаза, сказал:

– Как приятно после долгого трудного дня оказаться тут с тобой, агапи му.

– А мой день был просто замечательным, – прощебетала она в ответ. – Особенно когда ты застал меня без одежды и…

Лукас понял, что она намекает на их встречу в ванной, но по ее мурлыкающему тону любой решил бы, что речь идет о чем-то более интимном.

– А сейчас мы сможем наконец отдохнуть за вкусным ужном.

Он отпустил ее руки, отметив, что держал их чуть дольше, чем того требовала роль.

Уголки губ Эшли приподнялись, на ее щеках появились небольшие ямочки.

– Уже лучше, – прошептала она. – Чем больше попрактикуемся сегодня, тем естественнее будем выглядеть завтра. А вдруг здесь сегодня присутствует кто-то из твоих знакомых? Нельзя, чтобы мы вели себя словно на деловом ужине. Хотя, в некотором смысле, наш визит сюда можно назвать именно так.

Неужели она совсем не замечает, что он сейчас чувствует?

– Деловым ужином? Да, ты права. Но мы должны сыграть влюбленных так, чтобы это ни у кого не вызвало сомнения, – ответил Лукас, подумав: «Нужно сопротивляться влечению к этой девице. Ничто не должно отвлекать меня от главного – от бизнеса». – Это важно. Мне необходимо заключить сделку с Тиной Норрис.

– Тина Норрис? Так зовут ту «тигрицу»?

Лукас понизил голос:

– Она – исполнительный директор компании, являющейся одним из главных дистрибьютеров бытовой техники. Тина унаследовала «Норрис групп» от своего отца, а затем чуть не потеряла эту фирму при скандальном разводе.

На лице Эшли отразилось сочувствие.

– Бедняжка! Как ужасно!

Лукас предупреждающе поднял руку:

– Не спеши ее жалеть. Тина Норрис – настоящая барракуда. Но она успешно ведет свой бизнес, и я хочу сотрудничать с ней.

Сотрудничать, а не спать. Лукас не смог бы поделиться ни с Эшли, ни с кем-либо еще старой историей, оставившей в его сердце шрамы отвращения. Именно из-за того, что случилось тогда, у него теперь при мысли о сексе с «тигрицей» Тиной, по спине пробегали мурашки…

Ему было всего четырнадцать. Уже в таком возрасте Лукас был высоким, хорошо сложенным юношей с телом мужчины, но душой романтического мальчишки. Во время одной из печально известных разнузданных вечеринок его родителей в спальню Лукаса вошла подруга его матери – совершенно пьяная. Он был чересчур наивен, чтобы понять, что она решила его соблазнить, а когда сообразил, в чем дело, испугался и оттолкнул ту женщину.

На крики Лукаса прибежали его родители, но они не защитили его. Мать, и сама перебравшая спиртного, сочла ситуацию забавной, а отец начал насмехаться над сыном, не сумевшим воспользоваться ситуацией, чтобы потерять невинность с опытной взрослой особой.

– Именно этого я должен добиться завтра – установить прочные деловые связи с Тиной, но дать ей понять, что никаких личных отношений между нами быть не может, – отмахнувшись от воспоминаний, подвел итог Лукас.

Эшли кивнула:

– Спасибо за информацию. Я поняла, что представляет собой эта дама. Теперь мне нужно как можно больше узнать о тебе. А тебе – обо мне.

Он подался вперед:

– Кое-что ты обязательно должна обо мне узнать.

Она вскинула идеально очерченную рыжую бровь:

– Что?

– Когда голоден, я зол.

Эшли улыбнулась:

– Намекаешь, что хочешь сделать заказ? Потому что я тоже не могу отвести глаз от столика с холодными закусками.

Лукас и его спутница встали из-за стола, а вскоре вернулись с тарелками, наполненными оливками, ломтиками салями, ветчины, сыра разных сортов, и принялись за еду, предварительно заказав официанту горячие блюда.

Хотя Эшли старалась жевать неторопливо, Лукас видел, что она очень голодна. Интересно, что было бы, оставь он ее за столом одну? Наверняка эта девица мигом опустошила бы свою тарелку и отправилась к столику с закусками за добавкой. Когда же она в последний раз ела?

– Почему у тебя проблемы с деньгами? – спросил он. – Ты ведь образованна, у тебя хорошая работа.

Эшли замерла, не донеся вилку до рта, и с сожалением положила обратно на тарелку кусочек ветчины.

– Потому что я отменила свою свадьбу в самый последний момент. Это повлекло неприятные последствия: мне не вернули задаток, уплаченный за аренду банкетного зала и заказ свадебного обеда – а это немалая сумма. И еще пришлось заплатить за свадебное платье, которое я так и не надела. Эти траты основательно подорвали мой бюджет.

Лукас нахмурился:

– Разумеется, твой жених помог тебе покрыть эти убытки?

– В том, что свадьба не состоялась, виновата лишь я сама, а потому Дэн не считал себя обязанным платить за мое скороспелое решение.

– Он возражал против отмены свадьбы?

– Еще как!

Эшли опустила глаза в тарелку.

Лукас не мог взять в толк, как тот мужчина все-таки согласился отпустить столь прекрасную девушку.

– Разве твой жених не пытался тебя переубедить?

– Мой бывший жених. Он умолял меня изменить решение. – Губы Эшли скривились, но это была гримаса не сожаления, а чего-то иного. Недовольства? Отвращения? – Я не уступила. Когда я заявила, что не хочу выходить за него замуж, мне не поверили ни мои родители, ни он сам, ни священник, которому, кстати, уплатила вперед тоже я.

– Но это несправедливо.

– Мне тоже так кажется. Если бы Дэн и на самом деле был джентльменом, как он себя называет, он бы взял часть расходов на себя. Но самую большую брешь в моих финансах пробила покупка дома.

– Дома?

– Нам показалось неплохой идеей вместе купить в ипотеку дом, чтобы жить там после свадьбы. Я внесла свою часть залога – все свои сбережения – и подписала закладную.

– Почему бы тебе не продать дом, если свадьбы не будет?

– Дэн отказывается выставлять его на продажу – не знаю почему. Я все равно никогда не буду там жить.

Лукас внезапно проникся сочувствием к этому незнакомому Дэну: тот был так близок к тому, чтобы назвать эту девушку своей женой, и вдруг она сбежала. Любой бы расстроился в такой ситуации. Хотя вряд ли разрыв этой парочки такой уж бесповоротный. Дэн вполне может примчаться в Лондон, чтобы забрать назад свою невесту.

– Может, он надеется, что ты еще вернешься к нему?

– В таком случае ему придется ждать этого целую вечность. Забавно, но трещина в наших отношениях возникла именно из-за покупки дома. Мне хотелось жить у самого моря. Но Дэн предложил, чтобы мы приобрели жилье по соседству с домом моих родителей. Пришлось настаивать на своем. Даже не знаю, почему я тогда не уступила.

Она покачала головой, и ярко-рыжая прядь, выбившись из прически, коснулась ее щеки. Если б эта встреча была настоящим свиданием, Лукас обязательно отвел бы шаловливый локон от лица Эшли. Но этот жест слишком интимен для пары, лишь притворяющейся влюбленными.

– В Греции сочли бы замечательным то, что женщина, выйдя замуж, живет неподалеку от своих родителей.

Сам Лукас приобрел себе дом в Афинах подальше от отца и матери – в предместье, где селились самые богатые семейства.

Эшли забавно нахмурилась:

– Там, откуда я приехала, это вовсе не считается замечательным. Я не хочу зависеть от своих родителей, живя под их крылышком. Муж должен хотеть, чтобы его жена целиком посвящала себя только ему, ведь так?

О да! Если бы у Лукаса была такая жена, как Эшли Мерфи, он не стал бы ее ни с кем делить. Впрочем, он ведь не собирается жениться. Никогда. Пример лицемерных отношений собственных родителей и других семейных пар из их круга отбил у него охоту к браку. Свое последнее свободное лето Лукас проводил на островах, и там он познакомился с красивой, жизнерадостной француженкой по имени Селина. В голову начали приходить мысли о женитьбе, но все закончилось, принеся много боли. И с тех пор пламя любви больше ни разу не разгоралось в его душе.

– Большинство мужчин искали бы уединения со своей новоиспеченной супругой.

Эшли нахмурилась еще сильнее:

– Когда Дэн попытался вынудить меня согласиться на покупку того дома, что нравился ему, я поняла: наш брак будет для меня невыносимым. Дэн в конце концов согласился купить дом у моря, но я, подписывая закладную, уже понимала, что совершаю ошибку. Выйдя за этого человека, я попала бы в средневековье. Его узкий взгляд на жизнь загубил бы все мои мечты. Мне оставалось только сбежать от алтаря.

– И ты приехала в Лондон?

– И живу здесь. Хотя мои родные считают, что я все равно приползу на коленях к Дэну.

Теперь нахмурился Лукас:

– Почему они так думают?

Эшли опустила глаза:

– Потому что я уже бросала его, но возвращалась. – Она вскинула взгляд, губы ее скривились. – Так было не раз. Теперь я вижу, что совершала ошибку за ошибкой.

Помолчав, Лукас произнес:

– Значит, ты снова вернешься к своему жениху.

– Ни за что! – горячо возразила Эшли, и ее глаза полыхнули синим огнем.

Он ей не поверил. Женщина так легко может соврать, что ее «бывший» не значит для нее ничего! Лукас поклялся себе больше не заводить связей или даже проходных интрижек с теми особами, которые еще не разорвали отношений со своим предыдущим бойфрендом или бывшим мужем. Впрочем, какое ему дело до Эшли и ее австралийского жениха? Завтра вечером Лукас навсегда расстанется с этой девицей.

Официант принес заказанные блюда: тушеную рыбу для Лукаса и курицу в маринаде с бальзамическим уксусом для Эшли, а также белое вино из Тосканы. При виде новой порции еды глаза его спутницы загорелись – похоже, она еще не утолила свой голод.

Лукас обрадовался, когда Эшли с довольным вздохом отодвинула свою тарелку, не доев курицу, и подумал, что не мешало бы кому-нибудь позаботиться об этой девчонке.

Потянувшись через стол, она накрыла его руку своей ладонью. Этот жест сторонние наблюдатели сочли бы привычно нежным.

– Спасибо. Не помню, когда так вкусно ужинала.

Судя по тому, как Эшли уминала курицу, она вряд ли помнит, когда последний раз ужинала вообще. Лукас невольно ощутил беспокойство за нее. Как ей удается выживать в одном из самых дорогих городов мира на зарплату горничной?

– Не желаешь десерт?

– Не ем сладкого.

– Я тоже.

Лукас твердо соблюдал диету и регулярно занимался в спортзале. А еще он держал в узде свои эмоции, оберегая свое сердце, однажды уже разбитое равнодушием родителей и жестокостью Селины.

Эшли одарила собеседника очаровательной улыбкой:

– Я заметила, что ты то и дело бросаешь взгляды на часы. Понимаю, что у тебя был трудный день, но хотела бы задать тебе еще несколько вопросов.

– Задавай.

– Ты в семье единственный ребенок?

– Да.

Как часто в детстве он, мучимый одиночеством, мечтал о сестре, с которой можно было бы играть, хотя вряд ли его родителям можно было доверить воспитание дочери. Уже будучи взрослым, Лукас сожалел, что рядом нет брата, который помог бы навести порядок в разваливающемся семейном бизнесе, унаследованном родителями от его деда.

– А у тебя есть братья или сестры?

– Сестра. Она старше меня на шесть лет. Когда я родилась, она обращалась со мной так, словно я ее ребенок. И до сих пор так ко мне относится.

Судя по легкому раздражению в ее голосе, эта австралийка не ладит со своими родными. Как выяснилось, она выглядит моложе своих лет, но до сих пор не избавилась от юношеского стремления к независимости. Это интриговало Лукаса, хотя ему не хотелось привязываться к Эшли. Она нужна ему лишь для того, чтобы сыграть завтра свою роль, и все.

– Ты давно в Лондоне?

– Три недели.

– Отлично. Этого достаточно.

– Для чего?

– Чтобы мы успели познакомиться и начать встречаться. Теоретически. Если бы мы соврали, что знаем друг друга дольше, могли бы чем-нибудь выдать свое притворство.

Эшли кивнула:

– Логично. Для Тины Норрис мы встретились вскоре после моего приезда в Лондон. Ты в тот момент уже находился тут?

– Нет. Но мог. Все равно она не узнает правды.

– Со временем знакомства разобрались. А что насчет места, где мы встретились? Теоретически, разумеется. Попробую вспомнить, куда я ходила с тех пор, как приехала сюда. Разумеется, осматривала всякие достопримечательности: музеи, арт-галереи, Биг-Бен, Тауэр, Оксфорд-стрит. Вряд ли я могла повстречать тебя там. – Она ненадолго задумалась. – Я много гуляла по городу, просто разглядывая витрины магазинов, украшенные к Рождеству, электрические гирлянды. – Эшли улыбнулась. – Меня осенило. Ты ведь упомянул сегодня небоскреб «Осколок».

– Да, именно там я встречался с Тиной.

– Давай скажем, что познакомились в «Осколке», в баре. Мы с Софи ходили туда однажды. Там были парни, похожие на тебя, – тоже в деловых костюмах, и они…

– Хотели угостить тебя выпивкой?

– Да. Так почему бы нам не заявить, что одним из тех парней был ты?

– И ты разрешила кому-то из них купить себе коктейль? – спросил Лукас, пытаясь убедить себя, что этот вопрос вызван не уколом ревности.

– Нет. Я ведь только недавно сбежала с собственной свадьбы, а потому вовсе не была расположена знакомиться с мужчинами.

– А теперь?

– Хочу побыть одна. Я слишком долго была в отношениях, которые больше напоминали ловушку. Я с удовольствием подыграю тебе с фальшивым свиданием. Но в реальной жизни меня не тянет ни с кем встречаться.

Чем больше Лукас общался с Эшли, тем больше понимал, что она – идеальная кандидатура на роль его фальшивой подружки. Когда им придет пора расстаться, такая не станет предъявлять права на него, устраивать сцен и кричать о раненых чувствах. Завтра он сводит эту девушку на ужин, позволит еще одну ночь провести под его крышей, а затем – прощай, Эшли!

– Встреча в «Осколке» – идеальная версия.

– На этом и остановимся. Следующий шаг – решить, как наши отношения развивались дальше.

Лукас ненадолго задумался, а затем предложил:

– Скажем, я во время очередного визита в Лондон пригласил делового партнера пропустить по стаканчику. Затем он отправился домой, а я заметил тебя и твою подругу…

– Ты предложил угостить меня коктейлем…

Специально или подсознательно Эшли кокетливо распахнула глаза, откинула назад голову и надула губы. В этот момент она выглядела совершенно очаровательно.

– И ты тут же согласилась.

– Как я могла отказать тебе? Меня так впечатлили твои очаровательные манеры и греческая прекрасность.

Флиртовать у нее получалось так естественно. Теперь Лукас понимал тех мужчин, что попадаются на удочку обольщающих их женщин. Хорошо, что весь этот фарс с фальшивой помолвкой продлится всего пару дней!

Он улыбнулся:

– Разве в английском языке есть слово «прекрасность»?

– Нет. Но должно быть. Ты просто прекрасен. Если бы ты в реальной жизни предложил купить мне коктейль, я бы, возможно, сказала «да».

– Польщен, – ответил Лукас, отметив с удивлением, что ему и в самом деле приятно это слышать. Он попытался придумать комплимент в ответ. Но все, что пришло на ум, прозвучало бы или слишком приземленно, или чересчур восторженно.

Эшли склонила голову набок:

– Я жду.

– Чего?

– Даю подсказку: теперь твоя очередь сказать, что моя красота свела тебя с ума.

До такого комплимента Лукас недодумался. Стараясь сдержать улыбку, он повторил ровным голосом:

– Твоя красота свела меня с ума.

– Не так! Нужно говорить с выражением, – немного сердито заметила Эшли. – Отнесись к этому серьезно, иначе у нас ничего не получится. В конце концов, идея с фальшивым свиданием принадлежит тебе, и это твоя деловая сделка на кону.

Спасибо за напоминание о том, что между ними тоже лишь договоренность! Лукас подался к Эшли, перегнувшись через стол. Теперь их головы почти соприкасались. Пристально глядя в ее невероятно синие глаза и специально стараясь говорить обольстительным голосом, на тон ниже обычного, он произнес:

– Меня свела с ума твоя красота: твои великолепные волосы, идеальная кожа, прекрасное тело. А потом меня заинтриговала твоя австралийность.

– Я… э-э-э… Кажется такого слова в английском языке тоже нет, – запротестовала Эшли.

– Теперь будет.

Лукас протянул руку, отвел шаловливый локон от ее лица, скользнув пальцами по щеке. От этого прикосновения Эшли покраснела и затрепетала, глаза ее засияли всеми оттенками синего. Лукас невольно вспомнил, как она лежала в его ванне, а ее наготу скрывала лишь мыльная пена.

Резко вернувшись в реальность, он отдернул руку, словно поднес ее слишком близко к огню.

– Э-э… Это уже лучше, – пробормотала Эшли. – Думаю, мы… мы сможем без проблем изобразить, что нас влечет друг к другу.

– Разумеется, сможем, – поддакнул Лукас, подумав, что для него проблемой будет не изобразить свое влечение к этой девушке, а скрыть его.

Он откинулся на спинку стула, все еще потрясенный своей реакцией на прикосновение к Эшли.

– И еще один момент. В чем ты была, когда мы познакомились в баре?

Она указала на свое черное платье:

– В этом.

– Не в джинсах?

– Конечно нет.

– А твоя куртка?

– Я сдала ее в гардероб. – Эшли нахмурилась. – К чему ты клонишь?

Лукас покачал головой:

– Твоя одежда никуда не годится. Такую женщину, как Тина Норрис, не убедишь, что я мог выбрать тебя в подруги, если ты одеваешься словно горничная.

– Я и в самом деле подрабатываю в этом платье официанткой… – Уголки ее губ опустились. – Впрочем, я тебя поняла.

– Это платье достаточно милое, но ты должна быть одета в наряд от модного дизайнера.

– Я не могу позволить себе такое…

Лукасу тяжело было видеть уныние на лице Эшли.

– Знаю, что не можешь, и потому завтра мы отправимся по магазинам, чтобы тебя приодеть. Разумеется, за мой счет.

Она широко распахнула глаза:

– По магазинам? Чтобы меня приодеть? Но я… я не могу принять от тебя одежду! Это неправильно!

Странно… Разве не любая женщина с радостью воспользуется шансом потратить деньги с кредитки богача? Эшли совсем не похожа на тех девиц, с кем привык общаться Лукас, – те наслаждались возможностью транжирить его средства, а при разрыве отношений легко утешались дорогой побрякушкой.

– Я хочу заключить сделку с Тиной Норрис, а потому твои возражения не принимаются.

– Я… не знаю, что и сказать…

Эшли подняла на собеседника встревоженный взгляд.

– Твоего «да» будет достаточно. Завтра утром мы идем за покупками на Бонд-стрит, – отрезал Лукас и поцеловал ее в щеку. – Расслабься и наслаждайся ситуацией, агапи му.

Глава 6

Эшли всегда была не из пугливых. Но даже ее мог заставить сжаться в комочек высокомерный взгляд продавщиц из бутиков на Бонд-стрит.

Едва она прибыла в Лондон, ее подруга Софи, увлекающаяся дизайном и модой, потащила Эшли глазеть на витрины на Бонд-стрит – улицу, где расположены одни из самых дорогих магазинов в мире. И с этим было несложно согласиться: здесь один бутик был шикарнее другого, предлагая товары различных брендов – одни названия были знакомы Эшли, другие она слышала впервые. Тут продавались не только одежда, но и аксессуары, обувь, драгоценности и даже шоколад.

– Я не могу здесь ничего купить, – объясняла Софи, – но мне нравится смотреть. Я не копирую целиком какие-то вещи, но подмечаю детали: вырез воротника, расположение карманов, а еще я любуюсь на красивые ткани.

– Придет время, и люди будут любоваться на вещи, сшитые тобой, – уверяла Эшли, которая всегда верила в талант подруги.

Однажды они прогуливались по Бонд-стрит, и Эшли решилась войти в один из бутиков, чтобы узнать, сколько стоит понравившийся ремень, ей пришло в голову подарить его сестре. Но она чуть не упала в обморок, когда продавщица презрительным тоном назвала цену.

Софи потащила подругу к выходу, по пути шепча ей на ухо:

– Эти люди считают, что, раз ты спрашиваешь, сколько стоит вещь, значит, тебе не по карману здесь отовариваться. Чтобы тебя встречали с уважением, надо вести себя так же высокомерно, как и продавщицы.

Эшли рассмеялась:

– Даже не знаю, смогу ли я изобразить на лице презрение, ведь в этих бутиках все такое замечательное. Остается только мечтать о том, чтобы хоть что-то тут купить.

Но оказалось, что все кардинально меняется, когда ты появляешься на Бонд-стрит с миллиардером Лукасом Кристофидесом.

Начать хотя бы с того, что приехали они сюда в роскошном лимузине с шофером.

– Водитель припаркует машину неподалеку, подождет нашего возвращения и поможет уложить в багажник пакеты с покупками, – пояснил Лукас.

– Пакеты? Разве мы не собираемся купить всего одно платье для ужина?

– Ты показываешься на людях в качестве моей невесты – надо соответствовать роли. Сначала купим тебе одежду, в которую ты тут же переоденешься.

– Хочешь сказать, что мне нужно купить платье для того, чтобы отправиться в нем по магазинам?

– Да.

Он что, не шутит? Эшли охватило радостное возбуждение. Когда они с Софи разглядывали витрины, хотелось примерить столько разных платьев – теперь эта мечта сбудется.

Эшли сидела рядом с Лукасом на заднем сиденье лимузина. Оно было достаточно широким, чтобы не касаться друг друга, хотя Эшли не боялась, что Лукас перейдет границы приличия. Прошлой ночью она на всякий случай заперла дверь своей спальни, но выяснилось, что беспокоиться было не о чем – хозяин дома ее не потревожил. Несколько часов Эшли пролежала без сна, представляя себе Лукаса, раскинувшегося на простынях в своей огромной постели. Интересно, а он спит голым?

Когда в ресторане он наклонился к ней, чтобы поправить упавший на лицо локон, Эшли почувствовала настолько сильное влечение к этому мужчине, что на мгновение утратила дар речи. Соглашаясь на сделку с Лукасом, она не ожидала от себя такой реакции, и это сбивало ее с толку.

Но он вел себя как настоящий джентльмен. И, засыпая вчера в нескольких комнатах от него, Эшли чувствовала себя в большей безопасности, чем тогда, когда ночевала в его доме одна…

– А обязательно покупать платье для шопинга? Я ведь буду в шикарном пальто твоей матери, когда выйду из этой красивой машины.

– Но когда ты его снимешь, твои черные брюки выдадут тебя с головой.

– Они вовсе даже не плохие, – запротестовала Эшли. – И рубашка у меня новая.

– И все это из универмага.

– Да, – подтвердила она упавшим голосом.

До сего момента Эшли считала, что делать покупки лучше всего именно там. Но Лукас таким тоном произнес: «Из универмага», что это прозвучало словно оскорбление. Неужели она и в самом деле так ужасно выглядит? Наверное, ее наряд и вправду не годится для прогулки с миллиардером.

Кажется, Лукас почувствовал внезапно охватившую ее неуверенность.

– Если ты собираешься сыграть роль в пьесе, тебе нужен подходящий костюм, верно? Вот и смотри на эту ситуацию именно так и наслаждайся моментом.

Воспринимать его как художника по костюмам? Почему бы нет?

– Что ж, давай повеселимся, – согласилась Эшли, отбросив все сомнения в том, стоит ли позволить почти незнакомому мужчине покупать ей одежду.

В конце концов, завтра придется покинуть дом мистера Кристофидеса, оставив все купленные наряды. И больше она с этим человеком не увидится. Впервые при этой мысли Эшли почувствовала сожаление. Лукас – очень привлекательный мужчина. До чего же хочется… Нет. К чему желать, чтобы они встретились при других обстоятельствах? Разве возможен роман между горничной и миллиардером?

Когда лимузин свернул на Бонд-стрит, Эшли охватило радостное волнение. Прошлый раз они с Софи добирались сюда на метро. А сейчас она приехала с миллиардером, в шикарной машине. Не оттого ли кажется, что огоньки рождественских гирлянд горят ярче?

В преддверии праздника на Бонд-стрит прохожих стало больше: по узким тротуарам спешило множество модно одетых мужчин и женщин, держа в руках пакеты с названиями знаменитых дизайнерских марок.

Лимузин остановился перед бутиком, представляющим известный европейский дом моды. Эшли плотнее запахнула леопардовое пальто, словно оно должно было послужить ей защитой.

– Здесь нам нужно найти, во что ты сможешь переодеться, – заявил Лукас, с высокомерной уверенностью входя в магазин.

Похоже, его ничто не могло устрашить. И уж точно, он не боялся, в отличие от Эшли, продавщиц из бутика.

От этого человека так и веяло богатством. Одна из продавщиц кинулась ему навстречу, обогнав своих товарок. Похоже, она умудрилась подсчитать в уме стоимость костюма и часов Кристофидеса, едва тот показался в дверях.

Эшли скромно держалась рядом с ним, чувствуя себя подавленно. Глядя на Лукаса, она размышляла, позволит ли он ей выбирать одежду или сделает это сам. А между тем продавщица, открыто лебезя, что-то щебетала Кристофидесу, исподтишка кидая косые взгляды на его спутницу. Эшли внезапно вспомнила эту женщину – она вела себя надменно с ней и Софи, когда подруги зашли в этот магазин поглазеть на дорогие шмотки.

– Моя подруга только что прилетела из Австралии, и ей необходим зимний гардероб, – пояснил Лукас.

И без лишних слов было понятно, что все покупки собирается оплатить он.

Продавщица кинула еще один взгляд на Эшли, судя по всему, пытаясь понять, какие отношения связывают ее с этим богачом. Леопардовое пальто, разумеется, не вязалось с прочей одеждой и туфлями, явно купленными в универмаге, в отделе уцененных товаров.

«Наверное, решила, что я – любовница Лукаса, – подумала Эшли. – Или, что еще хуже, она подумала, что он пытается меня таким образом купить».

Вспомнив совет Софи, она напустила на себя презрительный вид, расправила плечи, вскинула подбородок и пробежала по полкам и манекенам скучающим взглядом, а затем повернулась к своему спутнику:

– Боюсь, тут нет ничего подходящего, дорогой.

На самом деле здесь продавалась великолепная одежда, но на Бонд-стрит полно таких магазинов.

Лукас вскинул темные брови:

– Ты уверена? Мы ведь только что вошли. Я хотел, чтобы ты приобрела себе новый гардероб, более подходящий для местной холодной погоды.

– Совершенно уверена.

Она улыбнулась и заметила в глазах продавщицы плохо скрытое смятение. Оставалось надеяться, что эта женщина пожалеет о своих плохих манерах так же, как, без сомнения, жалеет сейчас, что упустила такие большие комиссионные.

– Как скажешь, агапи му, – согласился Лукас.

– Думаю, я найду все, что мне нужно, в другом бутике. – Эшли назвала марку известного дизайнера моды, взяла Лукаса под руку и вышла с ним из магазина.

На улице она улыбнулась своему спутнику:

– Извини меня, но мне хотелось немного проучить эту грубую продавщицу. Ты заметил, как она на меня смотрела?

Эшли все еще держала Лукаса под руку, мысленно гадая, каково это: на самом деле иметь право гулять по улице рука об руку с таким мужчиной.

В следующем магазине продавщица оказала Эшли теплый прием: представилась сперва ей, а потом только Лукасу, и внимательно выслушала объяснения клиентки о том, что та желает приобрести.

Другая продавщица в это время предложила Кристофидесу удобное кресло и кофе.

Эшли провели в просторную, красиво обставленную примерочную. Продавщица вернулась с различными нарядами. От нулей на их ценниках у Эшли закружилась голова. Пришлось напомнить себе, что идея фальшивого свидания принадлежит Лукасу, который таким образом хочет заключить выгодную сделку, поэтому всю купленную одежду можно будет считать его выгодной инвестицией.

«Наслаждайся каждой минутой этого шопинга, ведь такое больше никогда не повторится в твоей жизни», – сказала себе Эшли и с увлечением отдалась выбору.

Остановилась она на прекрасно скроенных черных брюках с узким ремешком и сером свитере из кашемира и шелка. Этот комплект идеально подходил к пальто леопардовой расцветки. На ценники Эшли взглянуть не решилась, памятуя о том, сколько стоит один только ремень.

Прекрасно понимая, кто будет оплачивать чек, продавщица спросила, не хочет ли клиентка показать своему спутнику то, что выбрала.

Эшли на цыпочках вышла из примерочной и увидела, что Лукас с головой погрузился в чтение заботливо принесенной ему газеты. В голове невольно мелькнуло: «А если бы все было по-настоящему и этот красавец на самом деле принадлежал мне? Увидев меня, он бы улыбнулся своей привлекательной улыбкой». От этой мысли по телу пробежала радостная дрожь, но тут же пришлось себе напомнить, что все, происходящее между ними, – лишь фарс.

– Ну как тебе? – спросила она.

Лукас поднял взгляд и замер. Трудно было определить, какие чувства отразились на его лице, но среди них, без сомнения, было восхищение. Эшли покраснела под пристальным взглядом своего спутника.

– Отлично, – сказал он. – Но тебе еще нужны сапоги. Черные сапоги на высоком каблуке.

Эшли и обслуживающая ее продавщица с радостью отправились на поиски подходящей пары обуви.

Лукас с удовольствием и приятным удивлением наблюдал за тем, как Эшли заходит теперь в бутики более уверенно. Она выглядела потрясающе в обтягивающих брюках, подчеркивающих ее округлые ягодицы и стройные ноги. Из-за сапог на высоких каблуках ее бедра при ходьбе стали покачиваться сильнее, что не могло оставить Лукаса равнодушным.

Впрочем, привлекательность Эшли замечал не он один. Прохожие оборачивались на красивую, стильно одетую рыжеволосую девушку. Лукас понимал, что он тоже привлекает к себе внимание, – вместе с Эшли они представляли собой эффектную пару. При этой мысли он ощутил гордость за то, что сумел разглядеть скрытый потенциал этой туристки в поношенных вещах.

Вот только не ясно, почему она обошла уже столько магазинов в поисках платья для ужина. Лукас недолюбливал шопинг и уже собирался взбунтоваться.

– Неужели так трудно найти подходящий наряд? – проворчал он. – Мне надоело дожидаться тебя, пока ты разглядываешь каждое платье в каждом из этих чертовых магазинов.

Эшли широко распахнула глаза:

– Ты ведь велел мне расслабиться и наслаждаться ситуацией, что я и делаю. Но если ты заскучал, мы можем вернуться за тем платьем, что мне понравилось, хотя его и нельзя назвать идеальным вариантом…

– Мне не скучно, – поспешил заверить Лукас.

Он и в самом деле нисколько не скучал с Эшли. Ее жизнерадостность, с которой она наслаждалась новым для нее опытом, казалась занятной и буквально покорила Лукаса. А еще его поразило полное отсутствие у нее жадности к деньгам.

– Тогда давай заглянем в еще один магазин? – очаровательно улыбнулась Эшли.

– Я создал шопинг-маньяка, – снова проворчал он с притворной сердитостью.

На самом деле Лукас никогда еще так весело не проводил время с женщиной.

Войдя в следующий бутик, Эшли огляделась и счастливо вздохнула:

– Мне все здесь нравится. Я словно попала в рай моды.

Эти слова вызвали улыбку даже на невозмутимом лице продавщицы.

Спустя несколько минут Эшли уже выпорхнула из примерочной и воскликнула:

– Кажется, я нашла идеальное платье! Что скажешь?

Она замерла, ожидая реакции Лукаса, а у того при виде ее перехватило дыхание. Обманчиво простое фио летовое мини-платье изысканно облегало изгибы фигуры Эшли, подчеркивало ее талию и сияющую белизну кожи.

Должно быть, он слишком долго молчал в потрясении, разглядывая свою спутницу, потому что Эшли спросила:

– Тебе нравится?

– Да.

Она изящно, словно балерина, вытянула вперед ногу:

– А что насчет туфель? Одобряешь?

Если фасон платья можно было назвать сдержанно-чувственным, то босоножки на высокой шпильке, охватывающие узкими кожаными полосками лодыжки Эшли, казались чертовски сексуальными.

Лукасу пришлось прочистить горло, прежде чем выдавить:

– Да.

– Будем считать, ты одобрил мой выбор, – улыбнулась Эшли. – Надеюсь, это не потому, что тебе надоело ходить по магазинам?

– Нет. Покупай это платье и эти туфли тоже.

Продавщица, учуяв, что клиент готов потратить немалую сумму, предложила еще ожерелье из сверкающих самоцветов и браслет в таком же стиле.

Эшли примерила их. Этот гарнитур идеально подошел к цвету ее глаз и волос, а также украсил платье простого кроя.

– Она возьмет их, – заявил Лукас продавщице.

– Спасибо, – выдохнула Эшли и, вспомнив о своей роли, добавила: – Спасибо, дорогой!

В этом наряде она выглядела шикарной и чувственной – именно так, как и должна выглядеть невеста миллиардера. Взглянув на нее, Тина Норрис наверняка поймет, что другие женщины не могут заинтересовать Лукаса. Мысль о том, что приходится отбиваться от ухаживаний женщины намного старше себя, вызвала в памяти неприятные, пугающие воспоминания.

– Теперь все? – спросил он Эшли.

– Я… э-э-э… Мне еще нужно подобрать нижнее белье к этому платью.

Она покраснела до корней волос и отвела взгляд.

Какое же белье выберет Эшли? Прозрачный кружевной бюстгальтер и откровенные стринги, подчеркивающие линию бедер? Или она вынырнет из примерочной, затянутая в черный кружевной корсет, в трусиках-танга и черных сапогах на шпильке, медленно покружится перед ним и спросит:

– Ну как?

Лукас сжал кулаки. Проклятье! Может, его и не мучили бы подобные мысли, если бы при первой встрече с этой девушкой он не увидел ее лежащей голой в мыльной пене. Он поправил галстук, который вдруг показался чересчур сильно затянутым. Кажется, в этом бутике слишком жарко. Пора уходить отсюда. Чтобы сэкономить время, можно пока купить для Эшли наручные часы вместо того кошмара, который у нее сейчас на запястье.

– Ты выбирай себе то, что нужно. – Лукас не смог заставить себя произнести слова «нижнее белье». – А я пока загляну в другой магазин.

Продавщица показала ему шерстяное пальто нежного сиреневого оттенка, идеально подходящее к фиолетовому платью.

– Да, мы возьмем и это, – одобрил Кристофидес. – А еще кожаные перчатки.

Эшли наклонилась вперед, отчего он разглядел в вырезе платья ложбинку между ее грудей. Свежий, нежный аромат духов обдал Лукаса, вскружил ему голову, взволновал.

– Может, не нужно брать пальто? Ради всего одного вечера, к тому же оно дорогое и…

– Я сказал, бери, – процедил он сквозь зубы и направился к выходу.

Когда Лукас вернулся с часами в кармане, Эшли успела переодеться в купленные ранее черные брюки и серый свитер, но ему уже нелегко было выбросить из головы мысли о том, как же эта девушка выглядит в нижнем белье.

Лукас заплатил за ее покупки и собрался отнести в машину пакеты с одеждой, но внезапно рука Эшли легла на его запястье.

– Можно я сама? Мне, скорее всего, больше не представится шанс купить что-нибудь на Бонд-стрит, и я хочу насладиться сегодняшним шопингом сполна.

Она с триумфом вышла из бутика, неся, словно трофеи, кучу пакетов на виду у всех этих людей с тугими кошельками, шагающих по тротуару. Щеки ее раскраснелись, глаза победно сверкали. Лукас невольно задумался, как Эшли выглядела бы в его объятиях, разгоряченная его ласками. Он стиснул зубы. Нельзя продолжать думать об этой девушке иначе, чем о пешке в задуманной им комбинации.

Шофер подогнал лимузин к бутику, и Лукас помог своей спутнице уложить пакеты с покупками в багажник, а потом повернулся к ней и произнес чуть более резко, чем собирался:

– Теперь я тебя оставлю.

– Ты куда?

– У меня дела в Сити.

– Я могу добраться до Челси на автобусе. Если только ты не против, чтобы я находилась у тебя дома в твое отсутствие. Я…

Лукас поднял руку, чтобы остановить поток ее красноречия:

– Лимузин вместе с шофером – в твоем распоряжении. Сначала он отвезет тебя в салон красоты в Мейфэре – это неподалеку отсюда. Я уже записал тебя к стилисту. А потом тебя привезут обратно в Челси.

Он был вознагражден широкой улыбкой.

– Правда? А я беспокоилась о своих волосах – их и в самом деле нужно уложить.

– Делай все, что необходимо, главное – вернись пораньше, чтобы мы с тобой не опоздали на ужин с Тиной Норрис.

– Конечно. Ведь ради него все и затевалось.

Лукас повернулся, чтобы уйти, но Эшли коснулась его локтя:

– Я знаю, что с приходом утра мы расстанемся. Но спасибо тебе. Это был один из лучших дней в моей жизни, похожий на сказку. Никогда не забуду, как покупала одежду на Бонд-стрит. – Она обняла его и поцеловала в щеку. – Спасибо.

Кристофидес, слишком ошарашенный, чтобы как-то на это отреагировать, лишь проводил Эшли взглядом. Она скользнула в салон лимузина так грациозно, словно ей невпервой колесить по Лондону в роскошной машине, а Лукас остался стоять, вспоминая тепло ее рук, прикосновение ее губ, чувствуя себя необъяснимо одиноким. А затем он повернулся и зашагал прочь.

Глава 7

Властная, хладнокровная и хищная – такое впечатление на Эшли произвела при знакомстве Тина Норрис.

Гламурная дама, уже перешагнувшая сорокалетний рубеж, прищурилась, в ее взгляде мелькнули подозрение и разочарование. Эшли поприветствовала ее улыбкой, но внутренне напряглась. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Кажется, этим вечером придется дать представление, достойное «Оскара». Хвала небесам, Эшли выглядит соответственно своей роли с укладкой и макияжем от стилиста и в платье от модного дизайнера.

Элегантный интерьер ресторана был декорирован к Рождеству в серебристых тонах, на столах красовались белые накрахмаленные скатерти, на скатертях – сверкающий хрусталь, на полу – ковровое покрытие, заглушающее шаги. Между столами неслышно сновали ненавязчивые официанты.

– Неплохо, – заметила Тина, оглядывая зал критическим взглядом карих глаз. – Хотя я не знаю, чего ожидать от смешанной скандинаво-японской кухни.

– Я с ней незнакома, – сказала Эшли.

– Думаю, ее пробовали немногие, – ответила мисс Норрис.

Означают ли эти слова ее недовольство рестораном, который выбрал Лукас? Эшли решила промолчать, ведь ее роль требует лишь поддерживать своего «жениха», а не бросаться за него в бой. Она будет просто наблюдать, слушать и изображать подружку миллиардера.

Довольно скоро Эшли пришла к выводу, что в Тине Норрис все было чрезмерным: слишком сильно обесцвечены волосы, перебор с загаром и косметикой, чересчур грубая манера общения. Эта женщина, едва усевшись за стол, начала расспрашивать Лукаса:

– Почему ты держал в секрете свою подружку?

Тот слегка опешил от такой прямоты. Эшли кинулась ему на защиту. Накрыв его руку, лежащую на столе, своей рукой, она промурлыкала:

– Ну почему в секрете? Просто наш роман начался совсем недавно, а потому мы стремимся все время проводить наедине друг с другом.

До чего же приятно было прикосновение к теплой и сильной руке Лукаса!

Тина подняла тщательно подрисованную бровь:

– Недавно? Когда? – Словно поняв бестактность своего вопроса, она сдала назад: – Я хочу сказать, что, когда веду с кем-нибудь бизнес, стараюсь узнать как можно больше о своем партнере. А я и не подозревала, что у тебя есть невеста, Лукас.

– Ее и не было до недавнего времени.

Решив, что будет безопаснее максимально придерживаться истинного хода событий, Эшли вмешалась:

– Мы знакомы всего три недели. Я собиралась провести в Лондоне пару недель, но случайно встретила Лукаса и решила остаться тут.

Она обняла его, придвинулась ближе и подумала: «Не будет ли перебором поцеловать его в щеку? Наверное, еще рановато».

– Еще бы! – отозвалась Тина, презрительно искривив рот, отчего Эшли внутренне сжалась, понимая, что ее воспринимают как охотницу за деньгами. – И где же вы познакомились?

Этот вопрос был задан таким тоном, словно Тина собиралась поставить собеседницу на место. Эшли поняла, что мисс Норрис не верит в преподнесенную ей выдумку, и от страха утратила дар речи.

– В баре в «Осколке», – пришел на выручку Лукас. – Эшли едва успела прилететь в Лондон, как я уже подкатил к ней.

Его уверенность растопила ее страхи.

– Да, я очень хотела посмотреть на достопримечательности, – подхватила Эшли. – Но когда увидела Лукаса, забыла обо всем. – Она взглянула на своего «жениха», надеясь, что у нее получилось изобразить восхищение в глазах. Захотелось захихикать при мысли, что бы подумала эта напыщенная мисс Норрис, знай она про первую встречу «влюбленных» в ванной Лукаса.

– Я тоже сразу обо всем забыл, пораженный красотой Эшли. С тех пор мы не расстаемся.

«Отлично!» – мысленно похвалила его спутница.

Тина прищурилась:

– Не знала, что ты из тех, кто способен влюбиться с первого взгляда, Лукас. Я полагала, что ты скорее волк-одиночка, бросающий вызов всем незамужним европейкам – с твоей-то внешностью и богатством.

Эшли так крепко сжала бокал с вином, что испугалась, как бы тот не лопнул у нее в руке.

Лукас замер.

– Неужели? – спросил он, и Эшли поняла, что он тянет время, пытаясь придумать подходящий ответ.

Она подалась вперед, чтобы привлечь внимание Тины, и пояснила:

– Иногда это настигает тебя неожиданно. Словно гром с ясного неба или стрела Купидона – назови это, как хочешь. Ты не ищешь любви, но она сама тебя находит. И тогда все остальное теряет свой смысл – ты просто хочешь быть все время рядом со своим избранником. В разлуке с ним ты словно умираешь. Ты живешь ради него… – Эшли осеклась.

Она испытала подобную страсть лишь однажды. Расставшись на время с Дэном после окончания школы, Эшли покинула Бундаберг, чтобы поступить в университет. На первом курсе она завела много новых друзей, встречалась с несколькими парнями. Но на втором году обучения, выбрав в качестве факультативного курса драматургию, Эшли познакомилась с Трейвисом – великолепным, разбивающим сердца красавчиком. Им выпало играть вместе в одном спектакле персонажей, влюбленных друг в друга. Но Эшли сходила по нему с ума и в жизни. Это был бурный роман. Она позабыла обо всем: и о друзьях, и об учебе. Однако когда репетиции закончились и спектакль был сыгран, Трейвис ее бросил – едва лишь стихли аплодисменты публики.

Внезапно Эшли осознала, что слишком сильно сжимает руку Лукаса. Удивительно, и как он только не вскрикнул от боли? Она разжала пальцы и посмотрела на Тину. У той в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Мисс Норрис поджала свои накачанные силиконом губы.

– Мне знакомо такое чувство, – медленно произнесла она, закрыв глаза, словно пытаясь вернуться в счастливое прошлое, и Эшли подумала о том, как, наверное, эта женщина одинока. – Но это все чепуха, – отрывисто добавила Тина, и секундная иллюзия того, что она тоже может быть ранимой, рассеялась.

– Вовсе не чепуха, – ответила Эшли, давая понять, что ее не запугаешь. – Я именно так люблю Лукаса. – Она вскинула на него взгляд и улыбнулась, ощущая, как дрожат губы. – Он испытывает ко мне то же самое, но не думаю, что признается в этом на людях.

– Э-э-э… Я и в самом деле предпочитаю не разглагольствовать об этом. Но да, я… я испытываю к Эшли те же чувства.

Она с облегчением подумала, что прозвучавшая в его голосе нерешительность придала фразе еще больше правдоподобности. Они не репетировали такую сцену, но, наверное, будет выглядеть естественно, если далее последует поцелуй. Эшли легонько коснулась губ Лукаса, собираясь тут же отстраниться, но он прижался крепче к ее губам, отчего по телу Эшли пробежали волны сладкого, кружащего голову возбуждения. Она отодвинулась, трепеща, и мысленно напомнила себе, что ей нельзя испытывать такое наслаждение, целуясь с этим мужчиной.

Но это увещевание на нее почему-то не действовало. Не сиди они сейчас в дорогом ресторане, под пристальным взглядом дракона в женском обличье, Эшли ни за что бы не разорвала поцелуй.

Она отвернулась от Лукаса, не желая выдавать свое смятение, и обратилась к Тине:

– Так что будь ты волком-одиночкой, как Лукас, или сбежавшей невестой, как я, не угадаешь заранее, когда тебя поразит стрела Купидона, и…

– Погоди… – Глаза Тины вспыхнули. – Значит, ты – сбежавшая невеста?

Лукас еле слышно застонал. Эшли мысленно отругала себя. Какого черта она ляпнула то, о чем не стоило заикаться?

– Ты и в самом деле сбежала прямо от алтаря? – поинтересовалась Тина. – В свадебном платье? Ни разу не встречала того, кто бы на такое решился.

Гадая, что звучит в голосе мисс Норрис – насмешка или неподдельный интерес, Эшли ответила, не смея поднять глаз на Лукаса:

– Все было немного не так.

Она рассказала о том, как отменила подготовку торжества за несколько недель до свадьбы и сбежала в Лондон, чтобы избежать шумихи и пересудов, не заставивших бы себя ждать в городке, где все с детства знали и ее, и Дэна.

– Лихо! – похвалила Тина. – Для такого требуется немалая смелость. Это словно разорвать сделку, которая, как подсказывает тебе инстинкт, не выгорит. Так в конечном счете будет меньше проблем.

Загорелое лицо Лукаса побледнело от этих слов. Эшли еле слышно чертыхнулась. Неужели ее необдуманные слова поставили под угрозу заключение договора между ним и мисс Норрис?

– Значит ли это… – начала она, взглядом умоляя Тину не винить Кристофидеса за опрометчивость его невесты.

Бизнес-леди нахмурилась:

– Что? Ты решила, что я имею в виду сделку с Лукасом? Конечно нет. Я всегда подхожу с осмотрительностью к принятию решений.

У Эшли невольно вырвался вздох облегчения.

– Я так рада слышать об этом. Я…

Тут вмешался Лукас, чтобы не дать ей совершить очередной промах:

– Ты всегда так поддерживаешь меня, агапи му.

– А еще твоя подруга очень забавная, – добавила Тина. – Сбежавшая невеста! Кто бы мог подумать!

У Эшли во рту мгновенно пересохло, сердце забилось сильнее. Неужели мисс Норрис насмехается над ней и пытается принизить в глазах Лукаса?

– Ты… Ты ведь никому об этом не расскажешь? Я хочу оставить эту историю в прошлом.

– Имеешь в виду заголовки в газетах типа: «Греческий миллиардер завел роман со сбежавшей невестой»? – спросила Тина.

Эшли испуганно ахнула. Не хватало еще, чтобы их обман попал на страницы газет. Ох, ну почему она не просидела весь ужин молча?

Но мисс Норрис добавила:

– Поверь, я всегда держу рот на замке, если дело касается слухов. Я и сама от них пострадала.

Похоже, она сказала это искренне. В ее глазах отразилась боль. Эшли вспомнила про скандальный развод, о котором упоминал Лукас, и ей стало стыдно за то, что называла Тину «тигрицей».

– Спасибо, – поблагодарила Эшли, впрочем, понимая, что все равно не сможет расслабиться ни на мгновение до конца этого вечера, пока не доиграет свою роль.

Официант принес заказанные блюда, и разговор за столом перешел на обсуждение еды – необычной, но вкусной, в которой преобладали морепродукты и овощи. К обоюдному удивлению Тины и Эшли, эти блюда у обеих вызвали одинаковый восторг. Лукас изобразил притворную обиду: неужели дамы считают, что он пригласил бы их в ресторан, который сам сначала не оценил бы по достоинству? Дамы рассмеялись.

Когда подали основное блюдо, Тина продолжила расспрашивать Эшли:

– Ты из Австралии? Я бывала в Сиднее. Отличный город!

– Я из Бундаберга. Это в Квинсленде.

– Никогда не слышала о таком.

– Как и многие другие англичане. Если только ты не любитель рома. Бундаберг знаменит его производством. У нас выращивают много сахарного тростника.

– Твой город славится ромом и сахаром? Забавно!

– И да и нет, – улыбнулась Эшли, которой уже начало казаться, что в иной ситуации ей даже понравилось бы общение с Тиной.

– Ты не рассказывала мне про ром, – вмешался Лукас.

– А ты не спрашивал, – кокетливо ответила она.

– А кем ты работаешь в родном городе? – полюбопытствовала мисс Норрис.

– Я умудрилась избежать фамильного призвания учителя. Мои родители и сестра – преподаватели. А я получила диплом бухгалтера. И в конце концов судьба привела меня в компанию, изготавливающую напольные покрытия. – Она скорчила гримаску: – Звучит не очень эффектно.

– Компания, которой владею я, тоже занимается довольно скучным бизнесом, – заметила Тина.

– Мне бы хотелось узнать больше о том, какой бизнес ведете вы и Лукас и как планируете сотрудничать. У нас с Лукасом не было времени детально обсудить такие вопросы, правда? – Эшли игриво провела пальцами по его груди.

– Да, – ответил он неожиданно охрипшим голосом.

Мисс Норрис кратко рассказала о том, как ее отец начал свое дело почти с нуля, сумев в итоге создать успешную компанию, но десять лет назад он внезапно умер, и Тине пришлось взять управление семейным бизнесом в свои руки. Она всегда восхищалась отцом – тот растил ее один, потому что ее мать умерла, когда девочке было всего десять лет.

– К счастью, я с детства крутилась рядом с папой на складах и площадках отгрузки, а потому знала, как работает вся система.

– Тина скромничает, – вмешался Лукас. – С тех пор как она встала у руля, рост компании превысил все ожидания.

– Тебе ведь тоже бизнес достался по наследству от родителей? – спросила Эшли.

– Да. Только отец Тины оставил после себя цветущую фирму, а мой – почти разорившуюся. Это ни для кого не секрет. Об этом можно прочесть в газетах.

«Не секрет». При этих словах Эшли захотелось узнать все секреты, которые есть у Лукаса. Но, увы – ей не представится такого шанса, потому что утром они попрощаются навсегда. Ее охватили противоречивые чувства. Недавний поцелуй за столом разбудил в Эшли желание. Кажется, ей будет нелегко позабыть Лукаса, когда они расстанутся.

Когда Эшли встала и грациозной походкой направилась в туалет, покачивая бедрами, Лукас, не в силах удержаться, проводил ее взглядом. Эта девушка просто прекрасна!

Повстречай он такую в баре, наверное, почувствовал бы искушение соблазнить ее. Эшли привлекла бы его внимание даже в своей поношенной куртке и простеньком платье.

Но сегодня вечером на ней был наряд от модного дизайнера, который она носила с такой уверенностью, словно ее гардероб состоял только из такой одежды. И эта уверенность придавала ей чувственную притягательность, которую не купить ни за какие деньги на Бонд-стрит.

Почувствовала ли Эшли, что он глазеет на нее? Она обернулась и кинула на Лукаса быстрый взгляд через плечо. Сердце на мгновение замерло при виде ее красивого лица, чувственных губ, ярких глаз необычного цвета. Вспомнился их поцелуй. Лукасу тогда пришлось совершить над собой усилие, чтобы не продолжить исследовать эти губы. Его остановило лишь понимание того, что страстно целоваться с Эшли в присутствии Тины – неуместно.

– Не переживай, она скоро вернется, – сухо произнесла мисс Норрис.

Только сейчас до Лукаса дошло, что, засмотревшись на Эшли, он пропустил мимо ушей то, что сказала ему Тина.

– Извини. Я повел себя непростительно грубо.

– Я вижу, что ты весь вечер с нее глаз не сводишь, и не виню тебя за это. Она красивая. А еще – умная и веселая.

– Это точно, – поддакнул Лукас, подумав, что его план сработал даже лучше, чем ожидалось.

– А ты уверен, что она не охотится за твоими деньгами? Богатство – это не только привилегия, но временами еще и тяжкое бремя. Я в жизни несколько раз обжигалась: выяснялось, что моего избранника интересую вовсе не я, а мои деньги.

Лукаса так и подмывало заявить, что это Тину не касается, но ему необходимо уговорить ее сотрудничать, а потому пришлось ответить:

– Она не охотница за деньгами. В этом я уверен.

– Абсолютно?

– Да.

Уж Лукас достаточно навидался таких корыстных особ, чтобы определить точно, что Эшли – не из их числа.

– Тогда будь с ней осторожен.

– Что ты хочешь сказать? – ощетинился он.

– Она по натуре романтична, а потому ей легко причинить боль.

– Я не собираюсь этого делать, – процедил Лукас сквозь зубы.

Если бы не огромное желание заключить сделку с Тиной, он бы высказал ей все, что думает о ее вмешательстве в его личную жизнь.

При чем тут боль? Их договоренность с Эшли – лишь обыкновенный возврат долга. И, уйдя завтра утром, она не останется внакладе – заберет с собой и купленное платье, и туфли, и часы, о дороговизне которых даже не подозревает. Неплохие трофеи всего за один вечер работы.

– Надеюсь, ты не ранишь ее, – прищурилась Тина.

Что это? Проверка? Может, ему вовсе не удалось обвести вокруг пальца мисс Норрис?

– Разумеется, нет.

Боль можно причинить не только Эшли. Не исключено, что, когда она выйдет за дверь его дома, Лукас почувствует сожаление. Но он преодолеет эту слабость. Слишком опасно, чтобы Эшли оставалась рядом. Он уже начал испытывать те чувства, которые давным-давно запер в своем сердце. Не хватало еще влюбиться в сбежавшую невесту, которая скоро вернется к своему всепрощающему жениху.

Лукас не собирался снова переживать то, что уже однажды с ним случилось, когда он повстречал ту официантку-француженку. Они провели все лето вместе, вылезая из постели, лишь когда Селине надо было отправляться на работу, а Лукасу – плавать на яхте. Их роман, казалось, так отличался от тех циничных отношений, которые царили между его родителями и их гостями, и потому Лукас позволил пасть возведенным им воображаемым защитным барьерам. Ему казалось, что судьба связала его с Селиной навсегда. Но в то утро, когда он совсем было решился сделать ей предложение, она сообщила, что возвращается во Францию, где у нее есть бойфренд, служащий сейчас в армии. После такого Лукас безвозвратно утратил доверие к женщинам…

Встряхнувшись от тягостных воспоминаний, он заставил себя прислушаться к словам Тины.

– Я бы хотела снова встретиться с тобой и Эшли. У меня на вечер пятницы заказан столик на Балу бабочек – там и поговорим о нашей возможной сделке. Я могу рассчитывать, что вы придете?

Лукас с трудом скрыл досаду и смятение. Пригласив Тину на этот ужин и продемонстрировав ей фальшивую «невесту», он в дальнейшем планировал держать мисс Норрис на расстоянии. Лукас даже надеялся, что она сама больше не захочет видеть Эшли, приревновав ее к нему. Внезапная перемена планов его встревожила – ведь этой австралийки уже не будет в Англии в пятницу.

Между тем вернулась Эшли, успев, пока отсутствовала, подкрасить губы перламутровой помадой, отчего Лукаса еще больше потянуло снова ее поцеловать. Но он постарался придать лицу невозмутимое выражение и поднялся ей навстречу:

– Ты как раз вовремя. Тина приглашает нас в пятницу вечером на Бал бабочек.

– О! – только и смогла вымолвить Эшли, похоже, шокированная не меньше, чем Лукас. – Э-э… Это очень мило с твоей стороны, Тина, но я…

Мисс Норрис произнесла голосом, в котором зазвенела сталь:

– Я ожидаю увидеть там вас обоих.

Лукас, поймав взгляд Эшли, еле заметно кивнул. Она ответила тем же знаком, просигналив, что поняла его.

– Спасибо, Тина! Это было бы просто замечательно! Я хотела сказать, что у меня нет подходящего платья для такого торжественного приема. Но для того, чтобы отправиться в Лондоне по магазинам, даже не нужно повода.

– Вот и отлично, – подвела итог мисс Норрис, привыкшая, чтобы все было так, как хочет она.

Эшли обвила шею Лукаса руками и посмотрела ему в глаза:

– Мы еще ни разу не танцевали вместе. Это доставит нам наслаждение, не правда ли, дорогой?

Он снова стиснул зубы, злясь на Тину, манипулирующую людьми, а еще – сердясь из-за того, что близость Эшли его волнует. Неужели эта девица не понимает, что играет с огнем? Он обхватил ее за талию, как поступил бы настоящий бойфренд, невольно гадая, какое нижнее белье она надела под свое облегающее платье. Эта мысль крутилась у него в голове еще с утреннего похода по магазинам.

– Да, истинное наслаждение, – ответил Лукас, стараясь казаться невозмутимым и не обращать внимания на то, как грудь «невесты» прижимается к его груди.

Эшли чувствовала растущее напряжение Лукаса, но он сдерживался до конца ужина. Затем они попрощались с Тиной, отклонившей предложение подвезти ее и решившей прогуляться пешком. Едва она скрылась из вида, Кристофидес так сильно ударил рукой по колонне у входа в ресторан, что портик, наверное, чудом не обрушился. Затем Лукас изрыгнул цепочку греческих слов, судя по всему, крепких ругательств, завершив ее чисто по-английски:

– Проклятье! Проклятье!

– Судя по всему, ты не рад приглашению на Бал бабочек.

Он бросил на спутницу гневный взгляд:

– Не умничай. А как ты думаешь? Разумеется, я не рад этому. Наш спектакль должен был сегодня закончиться.

– Но у нас неплохо получилось, ведь правда? Тина решила, что ты уже занят другой женщиной. Теперь она будет вынуждена разговаривать с тобой только о бизнесе.

– Может, мне померещилось, что она заинтересовалась мной, – проворчал Лукас. – Кажется, ты ее очаровала.

– Я так не думаю. Увидев меня, она, похоже, расстроилась. Мисс Норрис не замужем. Ты – красавчик. Вы оба богаты.

Он поморщился:

– Не начинай. Она напоминает мне мою мать и ее подруг.

Лукас снова мрачно выругался.

До сих пор он был таким сдержанным, серьезным, так хорошо владел собой, но в ярости он еще больше нравился Эшли. Взрыв эмоций разозленного Лукаса ее восхитил и заставил гадать, как ведет себя этот мужчина в постели, в порыве страсти. Эти мысли помогли ей отвлечься и сдержать неожиданное желание прижать своего спутника к стене ресторана и зацеловать до беспамятства.

Но тут Лукас сам вдруг оперся ладонями о стену по бокам от Эшли, словно поймав ее в ловушку своим телом, и впился в нее взглядом темных глаз. Притворный флирт за ужином возбудил ее, и только сейчас Эшли подумала о том, что, возможно, на Лукаса он оказал такое же действие.

– Итак, теперь меня вынудили явиться на этот бал!

Эшли знала, что перед тем, как отправиться в ресторан, Кристофидес побрился, но на его подбородке уже пробилась щетина. Невероятно сексуально! Интересно, а как Лукас поведет себя, если Эшли сейчас протянет руку и погладит его лицо? До чего же хочется ощутить, как эти короткие жесткие волоски коснутся ее ладони!

– Ты чувствуешь, что на тебя давят и тобой манипулируют, – выдохнула Эшли, пытаясь сделать вид, что она ничуть не взволнована тем, как близко друг к другу они сейчас стоят.

– В конце концов, Тина еще не приняла окончательного решения о нашей сделке.

Лукас сердито поджал губы. А Эшли подумала о том, что бы он сделал, проведи она сейчас по его губам кончиком языка. Мистера Кристофидеса так занимает его бизнес, что, скорее всего, он продолжил бы разглагольствовать о Тине, ни на что не обращая внимания.

Эшли вздохнула. Наверное, она просто нафантазировала себе, что Лукас может выказать ей свою страсть. Заставив себя отбросить неуместные мысли, Эшли спросила:

– Может, мы перестарались, изображая влюбленных голубков?

Но подумать только, до чего же ей понравилось целоваться с Лукасом!

– А о ком ты думала, когда говорила о стреле Купидона? – проворчал он. – О своем женихе?

– Я же сказала, что он – мой бывший жених. Нет, я в тот момент вспомнила одного парня, в которого когда-то влюбилась. Но я была слишком юна и наивна, чтобы распознать, каким он был непостоянным. Эту ошибку я не собираюсь больше повторять.

По выражению лица Лукаса Эшли поняла, что он ей не верит. Она вывернулась из-под его рук и, отойдя на несколько шагов, замерла, обхватив себя за плечи.

Лукас сунул руки в карманы пальто и спросил:

– Так ты пойдешь со мной на бал?

– Чтобы продолжать играть свою роль?

– Можешь называть это так, если хочешь.

– Мне не хочется дурачить Тину. Если честно, я ее побаиваюсь и не уверена, что она поверила нам с тобой на все сто процентов. Нам лучше продолжать ее опасаться. Но она вовсе не «тигрица». Мне кажется, мисс Норрис – одинокая женщина, перенесшая в жизни немало потерь.

Лукас округлил глаза:

– Эшли, это бизнес. В нем не до сочувствия. Так что первоначальный наш план остается в силе. Теперь я вижу, что Тина любит расспрашивать близких того, с кем собирается сотрудничать. И ты ей, кажется, приглянулась.

– Мне она тоже понравилась. Я доиграю свою роль, если эта сделка так важна для тебя, хотя я не понимаю, почему – ведь ты уже так богат.

Лукас облегченно обмяк:

– Вот и славно. Я…

Эшли остановила его, подняв руку:

– Я помогу тебе, но при одном условии.

Он нахмурился:

– Каком?

– Я хочу пожить в твоем доме до Рождества.

– Что?! – выпалил Лукас.

– Я договорилась, что буду ночевать в квартире подруги на диване, но это неудобно и для Софи, и для меня. Такова цена за то, чтобы я отправилась на бал и мило болтала там с грозной Тиной.

Возможно, слово «цена» в данном случае Эшли выбрала неудачно – ведь она считала, что купить ее невозможно ни за какие деньги. Но Лукас был так разъярен оттого, что им снова пытаются манипулировать, что не обратил на это внимания.

– Это шантаж! – заявил он.

– А то, что ты мне выставил счет за три ночевки в твоем доме, – это разве не шантаж?

Их сердитые взгляды скрестились.

– Так ты разрешишь мне пожить у тебя?

– Да, – неохотно ответил Лукас.

– И ты, разумеется, понимаешь, что мне не в чем пойти на бал?

– Опять ходить по магазинам? – простонал он.

– Тебе вовсе не обязательно идти со мной. У меня в запасе целых два дня, чтобы найти подходящий наряд.

– Можешь взять мою кредитку. Ту, что я даю прислуге для покупки продуктов и хозтоваров.

Эта фраза недвусмысленно поставила Эшли на место.

– Тебе придется закинуть на нее побольше денег, учитывая цены на Бонд-стрит.

– Могу я тебе доверять?..

Ну вот. Снова он ее оскорбил.

– Вручая мне свою кредитку? Сомневаешься в моей честности?

Лукас нахмурился:

– Я хотел спросить, могу ли я доверить тебе купить что-то по-настоящему шикарное, без оглядки на цену? Никакого крохоборства. Я уже давненько не был на таких благотворительных балах. Заставь меня гордиться собой. – Он опустил взгляд на ее итальянские босоножки ручной работы. – Так же, как… как я гордился тобой сегодня вечером.

И тут же возмущение Эшли растаяло, как пар от ее дыхания в холодном ночном воздухе.

– Спасибо. Я… я очень старалась.

На самом деле так легко оказалось притворяться, что любишь этого мужчину, вообразить себе, что… Нет. Между ними лишь деловые отношения. Нельзя об этом забывать, даже если сердце при взгляде на Лукаса пускается вскачь.

– У тебя очень хорошо получилось. Ты справилась с Тиной лучше, чем я ожидал.

– Но ты не очень-то рад, что приходится таскать меня с собой?

– Именно так, – пробормотал Лукас. – Тина была права, когда назвала меня волком-одиночкой. Я именно такой.

А волка не приручить. Намек понятен.

До Челси они доехали в неуютном молчании. Эшли постаралась отодвинуться от Лукаса на заднем сиденье как можно дальше, почти вжавшись в дверь лимузина. Крутя в руках ремни элегантной вечерней сумочки, она размышляла о том, чем обернется для нее проживание в одном доме с Лукасом Кристофидесом.

Глава 8

На следующий день Эшли встретилась со своей подругой в шикарном кафе в Челси. Софи, не задумываясь, согласилась помочь выбрать платье для бала.

– Говоришь, речь идет о настоящем шопинге в дорогих магазинах, а не о разглядывании витрин? Можешь на меня рассчитывать.

Эшли вызвала для моральной поддержки дополнительное подкрепление – скоро должны были подойти еще и Эмма с Грейс.

Сегодня был прекрасный зимний денек: ясный и морозный. Люди с надеждой предрекали снег на Рождество.

– Ты стала… какой-то другой, – озадаченно изрекла Софи.

– Может, это оттого, что на мне пальто и сапоги стоимостью в несколько тысяч фунтов? – рассмеялась Эшли.

Сегодня из своих вещей на ней были надеты только джинсы. Сиреневое пальто, серый свитер и черные сапоги были куплены на деньги Лукаса.

Софи прищурилась:

– Дело не только в этом. Твои волосы, твой макияж – все изменилось.

– Это благодаря вчерашнему посещению салона красоты. Мне дали несколько полезных советов и подарили кое-какие пробники косметики.

Когда Эшли сказала, как называется салон, Софи изумленно распахнула глаза:

– Ты, должно быть, шутишь! Чтобы сделать там хотя бы маникюр, мне пришлось бы взять кредит!

– Знаю. Вся эта затея с фальшивой невестой какая-то фантастическая – словно вчера надо мной взмахнула волшебной палочкой фея. Я сделала несколько селфи, чтобы у меня остались доказательства того, что со мной произошло. Смотри!

Эшли показала в смартфоне фотографии, сделанные перед отправлением в ресторан. На них она была одета в фиолетовое вечернее платье.

Софи с первого взгляда определила, от какого оно дизайнера.

– Выглядишь просто шикарно! И эта магия все еще на тебя действует. Трудно сказать, в чем она проявляется. Не только в твоем внешнем виде, но и в появившейся уверенности в себе – впервые после стольких лет рядом с Дэном, который подавлял твою самостоятельность.

– Может быть. Вчера все прошло хорошо. Похоже, мне удалось сыграть роль подружки миллиардера и даже достойно поддержать разговор о бизнесе. Я… я вписалась в ситуацию.

– Еще бы! Ведь ты не только красива, но и отличная актриса. В школьных спектаклях ты играла лучше всех. Хотя, может, и Лукас частично виновен в твоем волшебном преображении? Только не говори, что он тебе не понравился!

Эшли взяла со стола чашку кофе и тут же поставила ее обратно.

– А кому бы он не понравился? Он самый красивый мужчина из всех, кого я встречала. А еще – очень сексуальный. Но я всего лишь играю свою роль. И он тоже.

Эшли не посмела бы рассказать даже подруге о том, как много места в ее мыслях занимает Лукас: как ей хочется узнать, каково это – пойти с ним на настоящее свидание, обменяться искренними поцелуями, отдаться страсти…

– Он не пытался затащить тебя в постель?

Эшли покачала головой:

– У нас чисто деловые отношения. Вокруг Лукаса словно выставлен забор, на котором написано: «Не заглядывайся на меня». И это только к лучшему. Ты же меня знаешь: романы на одну ночь – не в моем вкусе. А тут на большее нельзя рассчитывать.

– Само собой, – поддакнула Софи, поерзав на стуле.

– Ситуация, конечно, сложная, но у меня пока получается сохранять невозмутимость.

– А ты уверена, что это хорошая идея – пожить в его доме?

– Мне там ничего не грозит.

– Отлично. Но что будет, когда Лукас добьется заключения сделки и ты станешь ему не нужна? Вдруг он выбросит тебя из своего дома раньше Рождества?

– Не думаю. Мне показалось, что он по-своему честный человек.

– Если что, предложение ночевать на моем продавленном диване остается в силе.

Эшли улыбнулась подруге:

– Спасибо! Так приятно знать, что есть запасной аэродром. Но я понимаю, как важно для тебя иметь свой безопасный угол, где тебя никто не потревожит. Я имею в виду то, что было у тебя с Гарри.

Тот плохиш из Манчестера здорово испугал тогда Софи. Хорошо, что Эшли продолжала все эти годы поддерживать связь с лучшей подругой по телефону и электронной почте. И когда Софи попала в беду, так тяжело было осознавать, что нельзя оказаться рядом и утешить ее. Но сейчас, живя в Лондоне, они помогали друг другу.

– Итак, у нас на повестке дня покупка наряда, в котором не стыдно было бы показаться на одном из самых престижных благотворительных балов Лондона! – воскликнула Софи, явно пытаясь сменить неудобную тему разговора. – И до чего же здорово, что на этот раз ты будешь не официанткой, а приглашенной гостьей!

– Я еще успею снова поработать официанткой на Балу снежинок в канун Нового года.

– Жаль, что у меня не хватит времени самой сшить тебе платье для завтрашнего бала.

– И мне жаль.

У Софи был прирожденный талант – она придумывала и шила замечательные наряды в винтажном стиле. Вскоре она собиралась открыть собственный онлайн-магазин, чтобы продавать сшитую ею одежду.

Эшли еще издалека заметила направляющихся к ним Эмму и Грейс. Помахав рукой, она повернулась к Софи:

– Пожалуйста, не рассказывай им про мое знакомство с Лукасом в ванной. Этой историей я поделилась только с тобой.

– А про остальное можно рассказать?

– Про то, как я изображаю фальшивую подружку? Если они поклянутся, что и словом не обмолвятся Клио, я расскажу им сама.

– Ты ведь знаешь, что Клио рано или поздно докопается. Она знает все. Правда, сейчас ей, похоже, не до чужих историй.

– Наверное, из-за той свадьбы, что состоится в выходные. Старый клиент Клио настоял, чтобы она организовала торжественный банкет по случаю венчания его дочери. А ведь Клио ненавидит свадьбы.

– Кстати, тебе повезло, что завтра Клио отправляется в Суррей готовить это торжество, а значит, она не попадет на Бал бабочек и не застанет тебя там с Лукасом. Ты ведь знаешь, что она запрещает нам заводить романы с клиентами.

Эшли негромко чертыхнулась:

– Надеюсь, ты, Эмма и Грейс умеете хранить секреты.

Софи загадочно улыбнулась:

– Не беспокойся. В этом мы сильны.

Эшли не успела поинтересоваться, какие такие секреты хранит ее лучшая подруга, потому что в этот момент в кафе вошли Эмма и Грейс. За этим последовали взаимные приветствия, объятия и поцелуи в щеки. Четырем подругам удавалось собраться вместе только в нерабочее время.

Эшли испытала благоговейный страх, когда впервые увидела роскошную блондинку Эмму и услышала ее аристократический акцент. Но после одного случая они подружились. Эмма, разносившая напитки на одной из шикарных вечеринок, как-то раз запаниковала, увидев своего мужа, с которым когда-то их разлучили обстоятельства. Тот ныне носил титул графа Редминстера. После ряда драматических событий они на конец помирились, и теперь Эмма счастливо жила со своим Джеком. Но, даже став графиней Редминстер, она не забывала про своих подруг.

– Мне нужно присесть перед тобой в реверансе? – шутя, спросила ее Эшли. – А как теперь тебя называть? Леди Эмма или леди Редминстер? Ты ведь знаешь, мы, австралийцы, не сильны в придворном этикете.

– Никаких церемоний! – возразила подруга. – Я все та же Эмма, какой всегда была.

– Вы уже сделали заказ? – поинтересовалась Грейс. – Ужасно хочется кофе с пирожным.

– Мы пока заказали только кофе.

– Ждали вас, – добавила Софи.

– Прости, что задержались, – сказала Грейс. – Ты ведь знаешь, как мне нравятся рождественские украшения. Я залюбовалась ими на площади.

Когда Эшли впервые увидела Грейс, эта грациозная девушка с каштановыми волосами показалась ей довольно застенчивой. Но вскоре за ее милой улыбкой обнаружилась добрая, щедрая натура.

– А теперь загляните в меню и выберите, что вам понравится, потому что счет оплачу я. Точнее, мой фальшивый бойфренд-миллиардер.

После этих слов Эмма и Грейс изумленно заахали и потребовали подробностей.

– Мы не знали, что и подумать, когда ты попросила нас помочь выбрать тебе платье для Бала бабочек, – заявила Эмма.

Эшли рассказала им укороченную версию своего ужина с Лукасом, промолчав о знакомстве в ванной.

А еще она не упомянула о том, как сильно ей хотелось поцеловать этого мужчину – ведь в этом Эшли не решилась признаться даже Софи.

– Итак, мне нужно купить платье для бала. Лукас, узнав, что ему не обязательно ходить со мной по магазинам, почувствовал такое огромное облегчение, что предложил мне после шопинга пригласить своих подруг на ланч.

– Отличная новость про ланч, – обрадовалась Грейс и тут же нахмурилась. – Но меня беспокоит то, что тебе пришлось бродить одной по Лондону, не зная, где переночевать.

Эшли пожала плечами:

– Я собиралась отправиться на автобусе к Софи, но она куда-то исчезла. Что случилось, Софи?

– Э-э-э… Я ждала тебя на остановке, а потом решила, что ты передумала, – пробормотала подруга, покраснев и опустив глаза.

– Это на тебя не похоже, – удивилась Грейс.

– Ладно, на этот раз я не буду допытываться, – сказала Эшли, подумав, что позже обязательно расспросит Софи о том, что случилось в ту ночь.

– Получается, ты не едешь домой на Рождество? – полюбопытствовала Эмма после того, как были заказаны кофе и пирожные.

– Не еду.

– Я так рада, что ты проведешь в Лондоне еще несколько недель! – воскликнула Эмма и добавила: – Потому что мы с Джеком решили устроить повторную свадьбу, и я хочу, чтобы вы трое были подружками невесты.

За этим объявлением последовал взрыв восторгов.

– Ты согласна, Эшли? – спросила Эмма.

– Почту за честь.

– А где вы будете венчаться? – поинтересовалась Грейс.

– Помнишь, мы наткнулись на классный отель «Дафна» тут неподалеку? Мы выбрали его.

– Отлично!

Эмма повернулась к Софи:

– Мне бы хотелось, чтобы ты сшила платья для подружек невесты и свадебное платье для меня. Когда я выходила замуж «по-настоящему», у меня его не было.

– Я бы с удовольствием, – зарделась Софи. – Но ведь ты можешь позволить себе заказать подвенечный наряд у самого модного дизайнера. Ты ведь графиня. Честное слово, я не обижусь, если ты так поступишь.

– Но я хочу платье, сшитое тобой, – возразила Эмма. – Я не только считаю, что оно будет именно таким, о каком я мечтаю, но и верю, что это станет неплохой рекламой для тебя. Хотя свадебное торжество намечается относительно скромное, в узком кругу, некоторые фотографии, сделанные там, попадут на страницы газет и журналов. Проблема лишь в том, что до свадьбы осталось всего шесть дней, и я понимаю, что тебе придется поднапрячься, чтобы успеть. Мы с Джеком сначала хотели устроить свадьбу после Нового года, но к чему так долго ждать? Нам не терпится обновить наши брачные обеты.

– Я успею сшить тебе платье, даже если мне для этого вообще не придется спать несколько ночей подряд.

– В этом нет нужды, – успокоила подругу Эмма. – Мы наймем тебе помощниц.

– Надо заказать шампанского! – воскликнула Грейс.

– У нас еще будет время его выпить, – возразила Эмма. – А сейчас мы должны найти платье, в котором Эшли отправится на Бал бабочек. Едем на Кингс-Роуд?

Эшли кивнула.

– Погодите, – вмешалась Софи. – Да, на Кингс-Роуд много шикарных бутиков, но у нас мало времени. Думаю, нужно отправиться на Слоун-стрит. Там сегодня проходит показ новой коллекции от известного дизайнера.

«Точно, это именно то, что нужно, – подумала Эшли. – Ведь Лукас хочет, чтобы я сыграла свою роль блестяще».

– У меня есть кредитка, и я знаю, как ей пользоваться, – подмигнула она подругам. – Допиваем кофе и идем покупать шикарные шмотки!

Глава 9

Лукас приказал шоферу остановить лимузин перед одним из самых дорогих лондонских отелей, где вот-вот должен был начаться Бал бабочек. Водитель припарковался в длинном ряду роскошных машин и такси, высаживающих гостей в вечерних нарядах.

– Готова? – спросил Лукас свою спутницу, открывая перед ней дверцу автомобиля.

– Прямо сейчас вхожу в образ твоей подруги.

Она вышла из лимузина, и у Лукаса перехватило дыхание от того, как прекрасна Эшли в выбранном ею открытом сиреневом платье из шелка, с наброшенной на плечи бархатной накидкой цвета слоновой кости с фиолетовым подбоем. Ее волосы были собраны в высокую прическу, лишь несколько прядей спускались на изящную шею. В ушах сверкали серьги с фиолетовыми камнями – несомненно, драгоценными. Лучший наряд для такого случая вряд ли найдешь. Лукас не мог отвести глаз от Эшли.

– Ты выглядишь великолепно, – похвалил он, подавая ей руку. Хотелось сказать куда больше, но пришлось напомнить себе, что они всего лишь играют роли.

– Это благодаря твоей кредитке, – пробормотала Эшли и взяла его под локоть.

Теперь она оказалась так близко, что Лукас мог чувствовать сладкий аромат ее духов и тепло ее тела. Так, бок о бок, они вошли в холл отеля, где до самого потолка высилась громадная рождественская ель.

– Нет, это благодаря твоему хорошему вкусу, – возразил он. – Его не купишь ни за какие деньги.

Впрочем, нельзя купить и природную грацию, и чувство стиля, которые ощущались в Эшли, даже когда эта девушка была одета в джинсы и кроссовки. Лукас сказал, что хотел бы ею гордиться, и она блестяще исполнила его просьбу.

– Ты и сам великолепен. – Эшли улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. – Смокинг тебе очень к лицу.

Лукасу было приятно услышать ее похвалу, ведь обычно его подружки хотели лишь получать комплименты, а не дарить их.

– Никто на меня и не взглянет, уверяю, все взоры будут направлены на мою прекрасную спутницу.

– Чувствую себя словно принцесса. Когда смотрюсь в зеркало, не узнаю свое отражение.

– Ты затмишь любую принцессу.

Неужели он и вправду это сказал? Зато наградой Лукасу стали снова появившиеся на щеках Эшли ямочки.

– Я понимаю, что ты говоришь так, потому что того требует твоя роль, но все равно спасибо тебе.

Но на самом деле Лукас был совершенно искренен в своем восхищении.

– Твой шопинг был удачным.

– У меня были хорошие помощники.

Теперь Лукас жалел, что не отправился по магазинам вместе с Эшли, отправив ее с подругами. А ему осталось лишь представлять ее выходящей из примерочной и спрашивающей: «Ну как тебе?» Он сам должен был быть рядом с ней!

Лукас скучал по этой девушке. Хотя сейчас она жила в его доме, виделись они нечасто. Похоже, она специально старалась не попадаться на глаза. Без нее дом теперь казался ему пустым.

Но нельзя давать волю таким мыслям! Да, Эшли – пленительная красавица, но между ними всего лишь деловые отношения. Кроме того, она не чувствует к Лукасу такого влечения, как он к ней. Тогда, в ресторане, все ее кокетливые взгляды, поцелуи, обольстительные улыбки имели целью впечатлить не его, а мисс Норрис.

Пока Лукас и Эшли ожидали своей очереди войти в бальную залу, он решил сообщить спутнице о результатах переговоров с Тиной.

– Ее финансовые менеджеры пообщались с моими. Подготовка к заключению договора идет полным ходом.

– Как мне сегодня себя вести?

Чтобы расслышать этот вопрос среди гула сотен голосов, Лукасу пришлось наклониться ниже, оказавшись мучительно близко к белоснежным плечам и рукам Эшли, ведь она оставила свою накидку в гардеробе.

Пришлось прочистить горло, так как голос неожиданно охрип:

– Просто веди себя так же, как во время нашей прошлой встречи с Тиной. Ты произвела на нее хорошее впечатление.

– Это будет нетрудно. Мне нравится мисс Норрис, а этот отель просто волшебный. Чувствую себя так, словно попала в сказку.

Что ж, для нее это сказка, а для Лукаса – возможность расширить свой бизнес. Он этого хочет, и Эшли поможет ему достичь цели. Вот ради чего он все затеял.

Когда они уже почти приблизились к столику, за которым сидела Тина, Эшли остановила Лукаса и устроила маленькое представление: заботливо поправила и без того идеально завязанный галстук. Лукас в ответ поймал ее руку, поцеловал, прикасаясь к ней губами чуть дольше, чем предписывает этикет, и шепнул:

– Спасибо.

– Это часть моей роли, – прошептала Эшли в ответ, глядя на него синими глазами.

Ну конечно, это всего лишь актерство. И с ее стороны, и с его. Было чистым сумасшествием на мгновение подумать, что это не так.

«Самое неприятное в фальшивом свидании – это невозможность отличить, какие знаки внимания искренние, а какие – лишь притворство», – думала Эшли.

Ей было сложно понять, как реагировать на комплименты Лукаса. Его восхищение казалось неподдельным. Но может, он просто такой же хороший актер, как и она? Бизнесмен его уровня, несомненно, должен уметь блефовать с невозмутимым лицом.

Они сели за круглый стол по бокам от Тины. Вместе с ней за столом расположились деловые партнеры мисс Норрис. С некоторыми Лукас был знаком, но Эшли, конечно, никого из них не знала. Впрочем, вскоре она уже завела с ними светскую беседу, начав с истории о Бундаберге, знаменитом своим ромом.

Внезапно в голову пришла мысль: «А что, если кто-то из присутствующих тут узнает во мне официантку, обслуживавшую их на светских вечеринках?»

Эшли шепотом поделилась своими страхами с Лукасом, но тот недоверчиво фыркнул:

– Это сейчас-то? Когда ты выглядишь в своем наряде лучше всех присутствующих дам, вместе взятых?

– Не говори ерунды, – улыбнулась Эшли, втайне наслаждаясь похвалой и желая, чтобы она была искренней.

– Но я ведь имею право на собственное мнение! – возразил Лукас, отчего улыбка Эшли стала еще шире. Однако тут же он невольно напомнил ей о разделяющей их пропасти: – Кроме того, разве на прислугу обращают внимание?

– Думаю, нет, – упавшим голосом сказала Эшли.

Да уж, такие важные господа заметят горничную, разве что неожиданно обнаружив ее в своей ванной!

Тут Тина обратилась к гостям, сидящим за ее столом:

– Мы собрались здесь, чтобы поддержать замечательное благотворительное начинание – сбор средств на научные исследования в области здоровья матери и ребенка. Но заодно мы все вместе встречаем Рождество. Так давайте пить и веселиться!

Впрочем, Лукас явился сюда с иной целью, и Тина прекрасно это знала. Но кто такая Эшли, чтобы осуждать эту женщину? Не лучше ли просто наслаждаться присутствием на шикарном балу и новым платьем – лучше которого у нее никогда не было.

Поход за покупками на Слоун-стрит превзошел все ожидания Эшли. Едва примерив то платье, что было сейчас на ней, она поняла, что нашла идеальный наряд для бала.

– Это именно то, что нужно! – словно прочтя ее мысли, воскликнула Софи.

Эшли была благодарна подругам, согласившимся отправиться с ней по магазинам, но втайне она сожалела, что рядом нет высокого темноволосого мужчины, ожидающего, когда она выйдет из примерочной и спросит: «Ну, как тебе?» Эшли скучала по Лукасу. Она вновь и вновь с теплотой вспоминала тот день, когда они вместе искали для нее платье в бутиках на Бонд-стрит. И дело было вовсе не в том, что мистер Кристофидес – миллиардер. Эшли он, в первую очередь, привлекал как мужчина, хотя она и старалась побороть это влечение.

В том же бутике на Слоун-стрит Эшли выбрала фиолетовые замшевые туфли на шпильке, усыпанные крошечными стразами, а также серьги и браслет из аметистов, идеально подходящие к платью.

Неудивительно, что теперь она чувствовала себя сказочной принцессой и собиралась насладиться каждым мгновением этого вечера с мужчиной, который способен затмить своей красотой любого принца. Пусть даже при других обстоятельствах он ее, скорее всего, не заметил бы. Но Эшли не хотела себе признаваться, как ей больно от этой мысли.

Слушая светскую болтовню сидящих рядом гостей, Лукас старался не выдать своей скуки. Он уже пообещал внести щедрое пожертвование в благотворительный фонд, но так и не спросил Тину, приняла ли она решение насчет их сотрудничества – вряд ли уместно вести такой разговор на балу.

Лукас злился, глядя на Эшли, мило болтающую с соседями по столу – в основном, с мужчинами. При этом он понимал, что глупо ее ревновать, ведь она ему – всего лишь фальшивая невеста.

Вскоре объявили выступление профессиональных танцоров – звезд популярного телешоу, их встретили аплодисментами.

Стройный темноволосый мужчина и его партнерша в расшитом блестками платье цвета пламени вызвали восхищение публики своим танцем. Лукас заметил, что Эшли завороженно наблюдает за их движениями, постукивая носком туфли по полу и покачиваясь в такт музыки. Такой живой интерес может привлечь к его спутнице внимание танцора, когда он станет выбирать себе партнершу из гостей, чтобы протанцевать с ней следующий танец. Надо бы предупредить об этом Эшли. Ведь если танцует она так же, как поет… Не хотелось бы стать свидетелем ее унижения.

Но не успел Лукас и слова вымолвить, как танцор уже пригласил Эшли. Она начала отнекиваться, объясняя, что у нее для этого не слишком удобное платье, но танцор настаивал. Он взял ее за руки и заставил встать со стула. Раскрасневшись и смеясь, Эшли повернулась к Лукасу. Тот кивнул, хотя ей и не требовалось его согласие, и сказал:

– Удачи.

Когда красавец-танцор увел Эшли, Тина повернулась к Лукасу:

– Не делай такое мрачное лицо. Не украдет он твою невесту.

«Твою невесту»! Но Эшли вовсе не его невеста. У нее есть жених в Австралии, и она обязательно с ним помирится. К тому же Лукас не изменил своих взглядов на брак. Ему нравится его стиль жизни. У него есть особняк в Афинах, дом в Лондоне, собственный остров в Ионическом архипелаге, доставшийся в наследство от бабушки. Не нужно ни перед кем отчитываться, можно отправляться куда хочешь: летом – плавать на яхте, зимой – кататься на лыжах. Если нужно, всегда найдется женщина, с которой можно провести время – из тех, кто знает свое место. А стоит ей забыться и начать предъявлять какие-либо требования, Лукас всегда может дать ей отставку, подарив в знак расставания дорогую побрякушку.

Он никогда не заводил романов с женщинами, подобными Эшли Мерфи. Он даже не встречал таких. Она – особенная, неповторимая.

Внезапно раздался взрыв аплодисментов, и Лукас в изумлении устремил взгляд на танцпол. Оказывается, Эшли прекрасно танцует! Пусть не на том же уровне, что ее партнер, высококлассный профессионал, но почти так же хорошо. Они кружились в нежном вальсе, и Лукас видел удивление на лице танцора. Когда танец закончился, тот о чем-то пошептался с Эшли, дал сигнал музыкантам, и зазвучало чувственное танго.

Теперь перед Лукасом предстала другая Эшли: изысканная, уверенная в себе, излучающая сексуальность и страсть. Это был всего лишь танец, но при виде того, как эту девушку обнимает другой мужчина, Лукас сжал под столом кулаки, не в силах отвести взгляда.

Это было настоящее представление, а не танец профессионала с любительницей. Рыжие волосы Эшли сверкали в свете люстр, ее белоснежная кожа и сиреневое платье контрастировали с черными брюками и рубашкой партнера, стразы вспыхивали крохотными огоньками на туфлях.

Эшли танцевала не только умело, она еще и вкладывала эмоции в танец, который из-за его очевидной чувственности когда-то запрещали. Губы ее были соблазнительно приоткрыты, глаза сверкали страстью и желанием, бедра покачивались, словно в приглашении к чему-то большему. Лукас видел сейчас перед собой не только милую, веселую Эшли, но и сексуальную красавицу, чья жизнь не пересекается с его собственной. Не горничную, не фальшивую невесту, а восхитительную девушку, живущую так, как велит ей ее сердце.

Лукас хотел ее. Хотел до боли. Но ни за что не признался бы в этом ни ей, ни кому-либо другому. Но обманывать себя он больше не мог.

Теперь он понял фразу, что когда-то обронила его мать, перебрав шампанского на одной из многочисленных вечеринок в их доме: «Танго – это вертикальное выражение горизонтального желания».

Лукас понимал, что страсть к этому танцору, которую так достоверно изображает Эшли – лишь часть представления. Эта девушка – блестящая актриса. Так разве можно верить ее словам и ласкам?

На последнем аккорде Эшли откинулась назад, опершись спиной на выставленную ногу партнера, словно сдаваясь его страсти. Затем он поднял ее, и они провальсировали по кругу, приглашая всех на танцпол.

Лукас тут же торопливо направился к Эшли, чтобы перехватить ее, пока она не получила приглашение на танец от другого мужчины. Подходя, он услышал, как Эшли, обняв партнера, поблагодарила его и бросила фразу о танцевальной студии в восточном Лондоне.

Танцор ушел, а Эшли на мгновение застыла на танцполе в одиночестве и растерянности, окруженная незнакомыми людьми, словно не зная, что делать дальше. Лукас ощутил порыв защитить ее.

– Эшли!

Она повернулась, и ее лицо просветлело.

– Лукас!

Он улыбнулся, обрадованный такой реакцией, но тут же мысленно напомнил себе о том, что его спутница лишь мастерски играет свою роль.

– Ты видел, как мы танцевали? – спросила она. – Я обожаю танго! Хотя в этом платье танцевать непросто. Куда удобнее было бы в чем-нибудь коротком и облегающем.

При этих словах Лукас невольно закрыл глаза и представил ее в таком наряде.

– Это было потрясающе! – Он взял ее за руку, давая понять всем, кто находился в зале, что это его женщина, и ревниво произнес: – Следующий танец – мой.

– Ну разумеется. Я – твоя.

Эти слова конечно же были сказаны в рамках роли, но почему-то в самой глубине души шевельнулось давно подавляемое чувство. Лукасу хотелось сделать эту девушку своей.

Ее лицо разрумянилось, глаза блестели, из прически выбилось еще несколько прядей, упав на шею. Эшли выглядела так, словно только что занималась любовью.

– Почему ты не упоминала, что профессионально танцуешь, когда мы обменивались информацией друг о друге?

– Ты ведь не спрашивал. – Она кокетливо склонила голову к плечу.

– Так это была твоя маленькая тайна? – В эту минуту Лукас осознал, как мало знает об Эшли и как много хочет о ней узнать. Сколько же у нее еще секретов?

– Вовсе не тайна. Просто мне показалось, что это не важно. Я занималась танцами с самого детства. Балетом, чечеткой, джазовыми и бальными танцами. Я могу преподавать хореографию. Одно время я даже подумывала стать профессиональной балериной.

– И что помешало?

– Травма правого колена. Завтра мне придется расплачиваться за сегодняшние танцы: оно разболится и опухнет. Но танец с замечательным партнером в прекрасном зале стоит такой жертвы.

Они стояли посреди танцующих пар, и те, иногда случайно наталкиваясь на Лукаса и Эшли, тут же извинялись.

– Потанцуем? – предложил Лукас.

Ее глаза вспыхнули радостью. Искренней ли? Эшли положила ладонь на протянутую руку Лукаса, другая ладонь легла на его плечо.

– С удовольствием.

Он повел ее в вальсе, остро чувствуя близость партнерши, ее руку в своей руке и свою ладонь на спине Эшли. Это было так же интимно, как и поцелуй.

– Эй, а ты тоже не сказал мне, что умеешь танцевать. Ты отлично двигаешься.

– Родители считали, что частью моего образования обязательно должны быть занятия танцами.

– А ты умеешь танцевать народные греческие танцы?

– Ну конечно! Многим грекам нравится танец хоро, который часто исполняют мужчины на праздниках.

Сказав это, Лукас вдруг вспомнил, что уже давно не танцевал его. А ведь когда-то ему нравилось после дня, проведенного в море под парусом, присоединяться вечером к мужчинам в таверне и плясать с ними, к удовольствию досужих туристов. Когда-то он даже мечтал передать умение исполнять танцы предков своему сыну. Но эта мечта уже давно похоронена в сердце.

Все мечты и надежды умерли, когда его попыталась совратить подруга матери. В тот вечер Лукас понял, что родители слишком ценят свой разгульный образ жизни, чтобы защищать сына от похотливых взглядов своих гостей – как женщин, так и мужчин. А ведь до этого Лукас так старался угодить матери и отцу. Но с глаз вдруг словно упала пелена. Он поставил замок на дверь спальни и на свое сердце…

Вальс закончился, зазвучал квикстеп, и Лукас вместе со своей спутницей начали отплясывать этот быстрый танец. Когда он закончился, Эшли упала в объятия Лукаса, хохоча. Он рассмеялся в ответ, воодушевленный энергетикой танца и близостью Эшли, внезапно поняв, что давно так много не смеялся, как в присутствии этой девушки.

Учительница танцев ругала Лукаса за то, что он лишь механически повторяет движения:

– Недостаточно выполнять нужные па. Ты должен прочувствовать танец.

Сегодня, танцуя с Эшли, ему это наконец удалось сделать.

– Что станцуем дальше? Фокстрот? Ча-ча-ча?

Она удивленно посмотрела на него, но в глазах ее еще прыгали веселые чертики.

– Ты полон сюрпризов, Лукас Кристофидес, и мне очень нравится тебя узнавать.

Как же хочется, чтобы Эшли сказала это искренне, а не притворяясь невестой!

Зазвучала медленная музыка – под такую пары обычно танцуют, прижавшись друг к другу и медленно покачиваясь.

Эшли сделала шаг назад. Их взгляды скрестились. Веселье в ее глазах сменилось тем же желанием, которое пронизывало сейчас тело Лукаса. Она обвила руками его шею и тесно прижалась: грудь к груди, бедра к бедрам, словно в объятии перед страстным поцелуем. Они начали медленно двигаться в танце, а в голове Лукаса пульсировала мысль: «Влечет ли Эшли ко мне так же сильно, как меня к ней?»

Эшли изнывала от желания. Она жаждала поцелуев Лукаса, и не только поцелуев, но и гораздо большего. Ей показалось, что в его глазах она тоже увидела страсть, что между ними установилась невидимая связь. Но что, если это – лишь часть фальшивого образа, искусное изображение влечения, чтобы добавить достоверности разыгрываемому спектаклю? С Лукасом не знаешь, что и думать.

Но танцевать с ним, двигаться в едином ритме было так здорово! Наверное, так же замечательно было бы заниматься любовью с этим мужчиной. При этой мысли Эшли громко вздохнула.

Лукас немного отстранился и спросил:

– Ты в порядке?

– Д-да, – пробормотала она, запинаясь.

Лукас казался таким спокойным, словно его этот интимный танец ничуть не взволновал, в то время как Эшли трепетала от желания. Может, она неверно истолковала его чувства к ней?

Поверх его плеча Эшли увидела приближающуюся мисс Норрис и, прижавшись к Лукасу, прошептала ему на ухо:

– Тревога! Тина идет! Надо выглядеть убедительно.

Но вместо того, чтобы обнять партнершу крепче, он напрягся, разжав объятия, отступил на шаг и сухо произнес, отведя взгляд в сторону:

– Спасибо, что напомнила. Я обязательно должен пригласить ее на танец.

Озадаченная и дрожащая, Эшли наигранно заулыбалась, глядя, как Лукас уходит прочь. Вот и ответ: все это было с его стороны лишь игрой и притворством. У них чисто деловые отношения. И завтра их сотрудничество закончится. Какая она дура! Поверила, что между ними может быть что-то иное! Этот мужчина разбудил в Эшли такие чувства и желания, которые будет нелегко подавить. Но она не позволит ему заметить, как ей больно!

Лукас потанцевал с Тиной, затем с другими гостьями. Эшли в это время танцевала с деловыми партнерами мисс Норрис, с трудом выдавливая из себя улыбку и пытаясь вести вежливую беседу. Лишь один танец «влюбленные» станцевали вместе, стараясь держаться друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Глядя на Лукаса, Эшли растягивала губы в улыбке так, что заболели уголки рта. Раз все, что нужно этому мужчине, – лишь фальшивая невеста, она сыграет ее идеально, ничем не выдав своих растущих чувств к нему.

Но после бала, уже сидя в лимузине, оба перестали притворяться счастливой парой. В салоне повисло неловкое, натянутое молчание. Эшли откинулась на спинку сиденья и притворилась, что уснула. Но, кажется, Лукас ничуть не поверил этому.

Глава 10

Когда Эшли проснулась на следующее утро, в доме стояла полная тишина – лишь раздавалось тиканье часов. Сегодня не было слышно приглушенных шагов, хлопанья дверей и раздающегося из другой комнаты мужского голоса, когда Лукас отвечал на телефонный звонок.

Должно быть, хозяин дома уехал по делам – не исключено, что на встречу с Тиной Норрис, пока она еще не отбыла из Лондона. Отлично. Иначе Эшли этим утром было бы нелегко притворяться бодрой и веселой. Она ощущала себя непривычно разбитой и опустошенной. Так, наверное, чувствовала себя Золушка, когда ее карета превратилась в тыкву, лакеи – в мышей, а бальный наряд – в поношенную куртку и джинсы.

Сиреневое платье из шелка, похожее на настоящее произведение искусства, висело на дверце шкафа – где его и оставила вчера Эшли. Туфли, накануне небрежно сброшенные, валялись посреди комнаты. Ступни, натертые от танцев в новой обуви, сегодня болели. Но эти фиолетовые замшевые туфли Эшли обязательно выкупит у Лукаса, чтобы забрать с собой. Она о таких давно мечтала.

Весь Лондон радостно готовится к Рождеству, а Эшли чувствует себя как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

Если Тина подписала контракт – а вчера все к этому шло, – то фальшивая невеста может сойти со сцены. Лукасу она больше не нужна. Их пути никогда не пересекутся, и это очень печально. Судя по тому, как закончился вчерашний бал, Лукас уже начал отдаляться от нее.

Эшли свесила ноги с кровати и почувствовала боль в правом колене. На какое-то время придется забыть про танцы. Надев белый махровый халат, заботливо предоставленный ей хозяином дома, и полосатые носки, она спустилась на первый этаж.

Подойдя к кухне, Эшли почувствовала аромат кофе и шипение пара в кофемашине. Остановившись на пороге, Эшли увидела Лукаса, который сидел за столом спиной к ней. Перед ним стоял ноутбук и чашка с кофе. Он тоже был одет в домашний халат до колена, открывающий загорелые сильные икры, покрытые темными волосками.

Эшли внезапно ощутила порыв подойти, обнять Лукаса, уткнуться носом ему в шею, поцеловать и сказать: «Какой восхитительный бал был вчера! Мне так понравилось танцевать с тобой! И ты так классно выглядел!» Словно он и в самом деле был ее женихом. Но нельзя говорить об этом. И о бале тоже. Не то придется признаться и в тех чувствах, которые разбудил в ней танец в объятиях Лукаса.

Эшли замерла, размышляя, не удалиться ли на цыпочках обратно наверх. Но она никогда не бежала от сложных ситуаций, если не считать побега со злосчастной свадьбы.

Вспомнилось молчание, царившее в лимузине по дороге в Челси, и то, как Лукас буркнул лишь «Спокойной ночи», когда они вернулись домой.

– Доброе утро! – Эшли попыталась произнести эти слова весело, но голос предательски охрип. – Угостишь меня кофе?

– Конечно.

Лукас собрался встать из-за стола, но она его остановила:

– Сиди. Я сама.

Дыхание перехватило от того, каким красавцем выглядел Лукас с взъерошенными волосами, спадающими на лоб, и с темной щетиной на подбородке.

Эшли приготовила себе кофе в полной тишине и села за стол, держа в руках кружку.

– Не ожидала найти тебя тут. Я думала, ты уже уехал по делам.

– Сегодня суббота, – проворчал он.

Может, Лукас страдает похмельем после вчерашнего? Но он выпил всего два-три бокала вина.

– Ах да, точно!

В последние дни все происходящее казалось Эшли настолько нереальным, что она потеряла счет времени.

– Но если сегодня суббота, то почему ты работаешь?

Наконец он оторвал взгляд от монитора. Халат Лукаса распахнулся, и Эшли, покраснев, отвела глаза в сторону, невольно вспомнив, как приятно было вчера прижиматься к этой груди во время танца.

Слишком поздно до Эшли дошло, что обстановка слишком интимная: они сидят полуодетые на кухне, попивая утренний кофе. Надо бы пойти наверх и переодеться. У нее-то под халатом надеты шорты и футболка, а вот есть ли на Лукасе что-то кроме халата неизвестно. Ведь и ноги, и грудь у него голые.

Между тем он ответил:

– Я работаю в субботу, потому что я работаю всегда. Кстати, почему ты решила, что я занят именно работой? А вдруг я играю в шахматы по сети или читаю новостные сайты?

– Уж слишком у тебя сосредоточенное лицо. Такое бывает только за работой. Что-то случилось? Возникли проблемы с Тиной?

Лукас кинул на собеседницу сердитый взгляд:

– Когда руководишь такой крупной компанией, как моя, проблемы приходится решать круглые сутки семь дней в неделю.

– Но ведь у тебя не остается времени на личную жизнь.

– Моя жизнь – это моя работа. Я ведь уже говорил. Для меня каждый день – рабочий.

– Даже Рождество?

– Почему нет? Этот день такой же, как остальные.

Эшли ахнула:

– Ты это серьезно?

В ее семье такие слова прозвучали бы словно ересь.

– Абсолютно серьезно. В Греции Рождество такой же большой праздник, как и в Англии. Но не для меня. Мои родители не религиозны, и для них Рождество – лишь повод для очередной вечеринки. Они обмениваются дорогими подарками, но при этом не испытывают друг к другу искренних чувств.

– Это плохо! Так было даже в твоем детстве?

– Моя няня-англичанка очень хорошо ко мне относилась, но на Рождество она всегда уезжала домой. Я всякий раз умолял ее взять меня с собой. Однажды родители позволили мне с ней поехать и…

– Они отпустили маленького мальчика в чужую страну с малознакомым человеком?!

– Это родители скорее были для меня незнакомцами, а няня была для меня более близким человеком, чем отец и мать. Они тогда собирались отправиться в круиз, и я бы им помешал. То Рождество я встретил с семьей моей няни в обычном домике в пригороде Бирмингема. Жаль, что такого больше не повторится. Это было лучшее Рождество в моей жизни.

Эшли ошеломленно представила себе маленького темноволосого мальчика с грустными карими глазами, который не нужен собственным родителям на Рождество. Но Лукасу конечно же не понравится, что она его жалеет.

– У нас в семье этот праздник всегда отмечают с размахом. Обязательно с рождественской елью, подарками, вкусным ужином. Ведь мой отец – англичанин, а потому мы соблюдаем все рождественские традиции, пусть даже приходится отмечать Рождество летом.

– Летом? Не очень хорошая идея.

– Да уж, тем более в австралийской жаре. Я дважды встречала Рождество в Манчестере, и это было волшебно. Но и летом его можно неплохо справить. У нас есть бассейн. Обычно мы накрываем стол на открытом воздухе и угощаемся праздничными блюдами, одновременно купаясь в бассейне.

– Похоже, ты любишь своих родных, – произнес Лукас с тоскливой ноткой в голосе, и сердце Эшли сжалось.

– Да.

– Так почему ты торчишь в Лондоне, не желая возвращаться домой?

К чему рассказывать о том, как Дэн обаял всех ее родных так, что те перешли на его сторону? Лукас, скорее всего, сочтет ее рассказ скучным. Эшли решила отделаться кратким ответом:

– Потому что я хочу сполна насладиться английским Рождеством. Хорошо бы еще оно было снежным.

– В Лондоне нечасто идет снег в конце декабря, – бесцветным голосом ответил Лукас.

Неужели печальный опыт детства убил в нем способность радоваться Рождеству? Теперь уже Эшли стало жаль и взрослого Лукаса. Он заслуживает лучшего. Вот бы стать тем человеком, который сможет подарить ему счастье и радость, прогнать темные тени прошлого!

– Что ж, надеюсь мне повезет, и в этом году снег на Рождество все-таки выпадет. – Она встала из-за стола. – Давай я приготовлю тебе завтрак!

– Не нужно, спасибо. – Лукас указал на чашку с кофе. – Это все, что мне нужно.

Все его слова и нежелание отрывать взгляд от монитора говорили о том, что больше нет смысла ломать комедию, изображая влюбленных. Эшли понимала, что следует взять какой-нибудь еды из холодильника и позавтракать у себя в комнате. Но им с Лукасом осталось провести вместе так мало часов, и она не собиралась тратить их зря. Даже невзирая на то, что он всем своим видом словно говорил: «Оставь меня в покое».

– Я приготовлю себе тост.

– Тостер там… – Он запнулся. – Я и забыл: ты ведь лучше меня знаешь, что где лежит на этой кухне.

– Э-э-э… Да.

Эшли все еще съеживалась при каждом напоминании о своем проступке.

– Кстати, раз мы заговорили об этом… Я позвонил в агентство Клио и сказал ей, что на время проживания в Лондоне мне требуются услуги горничной круглые сутки.

– Но у меня не было возможности делать столько работы по дому, пока я…

– Я от тебя этого и не ждал. Ты работала на меня иным образом. Зато Клио пока не будет подыскивать для тебя других клиентов. К тому же тебе не придется ей объяснять, что ты тут делаешь.

– Спасибо. – Эшли помолчала и добавила: – Я понимаю, что живу тут лишь благодаря твоей снисходительности.

Лукас не стал этого отрицать.

– И буду изо всех сил стараться тебе не мешать. Рождество уже в следующую пятницу. А в четверг я буду подружкой невесты на свадьбе. Точнее, это не совсем свадьба, а лишь подтверждение данных раньше брачных клятв. Моя подруга тайком вышла замуж в восемнадцать лет, и поэтому ей не удалось как следует отметить это событие. Но теперь…

Лукас нетерпеливо махнул рукой:

– Хватит. Я понял. – Затем, осознав, что это прозвучало грубо, он добавил: – Извини, но свадьбы меня не интересуют.

Эшли вспомнила его слова: «Я никогда не женюсь». Ему нравится, что его называют «волком-одиночкой». И с чего она взяла, что между ними может что-то быть?

– Хорошо, – процедила Эшли сквозь зубы. – Никаких разговоров о свадьбах. Но я хотела сказать, что весь четверг я из-за этого буду отсутствовать.

Лукас кивнул:

– Ладно.

– Есть новости от Тины?

Он покачал головой:

– Она говорит, что не работает по выходным, если этого можно избежать.

– Как и все благоразумные люди.

Лукас лишь хмыкнул в ответ.

– Так мне продолжать играть роль твоей подружки?

– Да, пока я не скажу, что хватит.

Эшли махнула в сторону французского окна, выходящего в сад:

– Взгляни, какой сегодня прекрасный день! Говорят, в это время года над Лондоном редко бывает такое чистое голубое небо. Как твоя официальная фальшивая невеста я приглашаю тебя на прогулку.

– Это выходит за рамки твоей роли, – проворчал Лукас.

Эшли глубоко вздохнула:

– Посмотри на меня, пожалуйста.

Он сердито поднял голову. В его темных глазах нельзя было ничего прочесть.

– Мы ведь хорошо друг с другом ладим, ведь так? Пусть это лишь фарс, но мне нравится проводить время с тобой. Несмотря на… на такое неловкое наше знакомство. И мое общество тебе тоже, думаю, приятно. Если только ты не притворяешься.

Лукас нахмурился:

– К чему ты клонишь?

– Я нахожу это… нелепым. Разве мы не можем притвориться друзьями, когда остаемся наедине? Когда мы на людях, нам нужно изображать влюбленную пару, пока ты не заключишь контракт с Тиной. Но когда рядом никого нет, к чему возводить между нами барьеры? Грядут праздники. Мы сами себе хозяева. Лондон в рождественскую пору – одно из самых волшебных мест в мире. Почему бы нам не насладиться Рождеством вместе? Как… как друзья.

Эшли знала, что хочет от Лукаса куда большего, но готова была довольствоваться даже дружескими отношениями.

Лукас воззрился на нее таким долгим взглядом, что Эшли начала переминаться с ноги на ногу в своих дурацких полосатых носках. В ее глазах он прочел сожаление и боль. Нельзя быть с ней таким грубым. Разве можно срываться на Эшли из-за того, что не выспался и проснулся не в духе? А все потому, что вчера она дала понять, что удивительная близость, возникшая между ними во время танца, была лишь частью игры, хотя Лукасу хотелось большего. Он вспомнил, как Эшли вернула его к реальности, прошептав, что к ним идет Тина и нужно «выглядеть убедительно». Лукас был знаком с Эшли всего несколько дней, но его влечение к ней уже вышло за рамки притворства. Надо дать ей отставку, защитить себя. Но он не мог упустить шанс еще немного побыть с ней рядом.

– Друзья? Отличная идея! – Он постарался произнести это бодрым голосом и был вознагражден улыбкой Эшли и ямочками на ее щеках.

– Правда?

Наконец она предлагала ему что-то настоящее. Такая девушка вряд ли способна на притворную дружбу. Но как с ней дружить, если он чувствует к Эшли плотское влечение?

– Ну и чем, по-твоему, друзья занимаются в такой день, как этот? – проворчал Лукас.

Уж он-то знал, чем хочет заняться с Эшли. Но вряд ли его желание увидеть ее голой в своей постели, а после вместе с ней оказаться в его ванне, совместимо с понятием «дружба».

– Тебе нужно купить кому-нибудь подарки? Ведь сегодня – последняя суббота перед Рождеством.

– Обычно это организует моя секретарша в Афинах.

– Она выбирает подарки даже для твоих родных?

– Да. – Лукас поджал губы. – Она знает вкусы моих родителей лучше, чем я.

– Как скажешь, – коротко ответила Эшли.

Неужели в ее словах прозвучало скрытое осуждение? Даже если так, его это не волнует.

Рождество было для Лукаса лишь формальным праздником и ввергало его в хандру, особенно в последние годы. Когда ему исполнилось тридцать, родители начали при каждом удобном случае намекать, что пора бы Лукасу обзавестись женой, чтобы в Рождество по дому бегали дети.

Казалось, с возрастом отец и мать решили вести нормальную семейную жизнь, но Лукас не верил в искренность их намерений – слишком глубокие шрамы остались в его душе от тех времен, когда они пренебрегали им. Даже несмотря на то, что мать прошла лечение от алкоголизма, извинилась перед Лукасом за то, что уделяла ему мало внимания, и ужаснулась его рассказу о приставаниях к нему ее бывшей подруги.

Именно поэтому Лукас решил провести Рождество в Челси. Лучше быть одному, чем одиноким в шумной компании.

А может, завести интрижку с Эшли? Лукас тут же отверг эту идею. Нет! Только не с этой девушкой!

А она между тем весело щебетала:

– Давай украсим твой дом к Рождеству? У тебя тут есть какие-нибудь елочные игрушки, гирлянды, мишура? Может, завалялись на чердаке?

– Нет. Я ни разу не отмечал здесь Рождество. Обычно я провожу его в Афинах.

– Ну как не нарядить елку в таком великолепном доме! Сегодня на Кингс-Роуд рождественская ярмарка. На ней, без сомнения, продается все необходимое…

– Там слишком людно. В магазинах будет не протолкнуться… Если хочешь приобрести украшения, выбери их в универмаге «Харродс», и тебе их доставят прямо сюда. У тебя ведь еще осталась моя кредитка?

Эшли вскинула ладонь ко рту:

– Извини! Я забыла ее тебе вернуть. Но я не пользовалась ею после того, как…

– Я хотел сказать, пусть она еще немного побудет у тебя до того, как… – Он не договорил, потому что как ни закончи эту фразу, все равно прозвучит обидно для Эшли.

– До того, как я перестану быть тебе нужна.

– Я не это хотел сказать.

Лукасу было тяжело видеть страдание на ее лице, и он изо всех сил старался подобрать слова, чтобы дать понять Эшли: у них еще может быть все по-другому.

Она положила ладонь на его руку:

– Разумеется, ты именно это имел в виду. Но это не важно. Я знаю правила игры.

Эшли хочет стать его другом? Но через несколько дней она вернется в свой мир, который так отличается от того, в котором живет Лукас. И как он только мог хотя бы на мгновение предположить, что между ними все сложится иначе?

– Ты произвела прекрасное впечатление на Тину. Все деньги, что ты потратила на наряды, окупились с лихвой. Если хочешь купить еще и рождественские украшения – покупай.

– Спасибо, так и сделаю. В доме не чувствуется Рождество, если нет хотя бы венка из остролиста на входной двери.

– Или плодов граната.

– Это такая греческая традиция?

– Да. На удачу.

Эшли улыбнулась:

– Нам, возможно, придется обойтись венком на английский манер.

Она сказала – «нам». Но ведь они – вовсе не пара. Так почему же вдруг в сердце разлилось тепло? Эшли Мерфи ставит с ног на голову все, в чем Лукас был столько лет уверен.

Он закрыл ноутбук. Работа может и подождать.

– Возможно, ты права. Мне следует пойти погулять со своим другом. Куда ты хочешь отправиться?

– Честно?

– Честно.

– Кататься на коньках в Музее естествознания.

Глава 11

Катание на коньках оказалось вовсе не таким простым делом, как предполагала Эшли, глядя, как мимо нее под звуки рождественских гимнов легко скользят по льду другие люди.

– Почему ты не предупредила, что впервые стоишь на коньках? – спросил Лукас.

– Я – танцовщица, на лыжах каталась не раз, поэтому думала, что и на коньках кататься легко.

– Легко, когда научишься.

– Что же я делаю не так? – воскликнула Эшли. – У меня не получается!

– Согни ноги в коленях, наклонись вперед и не смотри вниз. Не смотри, кому говорю! Не смо…

Она снова шлепнулась на лед, умудрившись увлечь за собой и Лукаса.

– Береги пальцы, чтобы по ним не проехали лезвием конька! Сожми руку в кулак! – поспешил предупредить он.

Эшли, у которой сбилось дыхание от жесткого приземления, смогла ответить не сразу.

– Извини.

– Давай-ка поставим тебя на ноги. – Лукас подхватил ее под руки и помог подняться. – Нам лучше отъехать в сторону, где поменьше людей.

– Извини, пожалуйста.

– Прекрати извиняться. Ты только учишься стоять на коньках. Ну упала. Подумаешь! К тому же на тебе коньки из проката – а это не лучший вариант.

Эшли с облегчением прислонилась спиной к бортику:

– Спасибо.

– Готова еще раз попробовать?

– Конечно.

Она перенесла вес на правую ногу и поморщилась от боли.

– Что-то не так?

– Мое колено… Зря я решила покататься на коньках после вчерашних танцев. Придется приложить к ноге лед.

Лукас обнял Эшли за плечи, и она прижалась к сильному мужскому телу. Это успокаивающее ощущение послужило отличной компенсацией за неловкое падение.

– Жалко. У тебя уже неплохо получалось.

– Не надо меня утешать. – Она криво улыбнулась.

– Если бы не твое колено, я бы снова вытащил тебя на лед. Но раз так, тебе нужно поберечь ногу.

– Я посижу, а ты покатайся. Ты прекрасно держишься на льду и тебе, наверное, не интересно возиться с такой неумехой, как я.

Ничего на это не возразив, Лукас усадил свою спутницу на скамейку, откуда можно было наблюдать за катающимися людьми.

Их сегодня на катке было много, и некоторые выписывали невероятные пируэты, но Эшли следила глазами только за Лукасом. В черных джинсах и черной водолазке он умело и быстро скользил по льду, нарезая круги. Проезжая мимо, Лукас каждый раз махал Эшли. Она махала ему в ответ, еле сдерживая порыв послать воздушный поцелуй. Ведь друзья так не поступают.

Сейчас Лукас выглядел моложе, расслабленнее, счастливее – тридцатичетырехлетний мужчина, наслаждающийся катанием на коньках. Именно такого друга Эшли хотелось бы иметь. Впрочем, кого она пытается обмануть? Она видит в нем вовсе не друга, а желанного мужчину. Никого еще она так сильно не хотела. Дружбы между ними не получится. По-прежнему хочется прижать Лукаса к стене и зацеловать – просто теперь лучше получается скрывать свои чувства.

Эшли засунула поглубже руки в карманы сиреневого пальто. К счастью, при падении она не порвала его и не запачкала. Лукас запретил ей выходить из дома в поношенной куртке, которая, как казалось Эшли, куда больше подходит для посещения катка. Она снова посмотрела на Лукаса и восхищенно ахнула, когда тот, повращавшись, прыгнул и идеально приземлился на лед.

Этот мужчина просто великолепен! Тело Эшли изнывало от желания. Но она испытывала не только физическое влечение к Лукасу. Она влюбилась в него, невзирая на обстоятельства и здравый смысл. Влюбилась в «волка-одиночку», который говорит, что женат на своей работе. В человека, готового ради достижения своих целей лгать и манипулировать людьми и вовлекшего в это Эшли. Он так умело притворяется, что невозможно сказать точно, когда он честен, а когда лишь играет роль.

Нужно побороть влечение к нему, иначе, как и в случае с Трейвисом, все закончится разбитым сердцем. Лукас ясно дал понять, что не стремится к браку, а Эшли не из тех, кто ищет коротких романов. Черт, Лукаса, судя по всему, не интересует даже интрижка с ней! Он строго придерживается их договоренности. Исходящая от него страсть, которую Эшли почувствовала на танцполе, несомненно, была лишь плодом ее воображения, прекрасным притворством со стороны Лукаса.

Между тем он, замедлившись, подъехал к Эшли и эффектно затормозил, подняв облачко ледяной крошки. Сев рядом на скамейку и переобувшись, Лукас заметил, что его спутница дрожит. Он тут же снял с себя стеганую куртку и набросил ей на плечи.

– Я не замерзла! – запротестовала Эшли. – Пожалуйста, надень куртку!

– Значит, это запоздалая реакция на твое падение. Нужно выпить чего-нибудь горячего – это поможет.

Эшли, для того чтобы прийти в порядок, нужно было средство посильнее, чем горячий напиток – например, для начала, поцелуй. Но большего Лукас предложить не мог. Придется довольствоваться этим и мысленно твердить себе, что они всего лишь друзья.

Лукас сидел напротив Эшли в кафе рядом с катком и смотрел, как румянец возвращается на ее щеки, пока она по глоточку прихлебывает горячий шоколад, посыпанный сверху сахарной пудрой. Немного сахара пристало к ее верхней губе, и Лукасу захотелось слизнуть его и поцеловать Эшли, чтобы выяснить, что же слаще: сахар или ее уста.

– Тебе уже лучше? – спросил он.

Она кивнула:

– Хотя моей гордости понадобится какое-то время, чтобы пережить нанесенный ей удар.

Эшли сделала еще глоток, и, к огорчению Лукаса, сахарный след на ее губе исчез.

– Ты был великолепен на льду.

– Я катаюсь на коньках с детства. А в твоем родном городе, полагаю, не так уж много возможностей этому научиться.

Лукас уже успел из любопытства почитать в Интернете о Бундаберге.

– Ты прав. В Брисбейне, где я училась в университете, есть крытый каток, но меня не особо тянуло кататься на коньках. Зато здесь, в Лондоне, вдруг стало интересно попробовать.

– Ты, должно быть, жалеешь, что не сможешь отметить Рождество с родными. Из твоих слов я понял, что ты их очень любишь.

Лукас всегда завидовал таким теплым отношениям. В их семье Рождество словно подчеркивало лишний раз отсутствие любви.

– Конечно, я буду скучать по близким. Это первое Рождество, которое я проведу вдали от них. Будет немного непривычно.

– Так почему бы тебе не слетать домой на несколько дней? А после вернешься в Лондон.

– Это очень дорого. Но дело не только в деньгах. Все… все очень сложно.

– Что ты хочешь сказать?

Эшли помолчала, и по ее лицу было заметно, что она решает, стоит ли отвечать на его вопрос более подробно.

– Мои родители настаивают на том, чтобы пригласить на Рождество моего бывшего жениха. А я в таком случае не хочу там быть.

Лукас нахмурился:

– Твоя семья отдает ему большее предпочтение, чем тебе?

– Выходит, так, – сказала Эшли, и ее губы задрожали от обиды на предательство близких.

– Но почему они так себя ведут?

Она поджала губы:

– Полагаю, пытаются нас помирить, не понимая, что ошибаются.

– Очевидно, они считают, что для этого есть основания.

Ее белоснежная кожа вспыхнула румянцем.

– Пожалуйста, не говори мне, что и ты один из тех, кто верит, что двадцатисемилетняя невеста, отменившая свадьбу и оплатившая убытки, вдруг передумает и снова вернется к оставленному жениху.

– Но почему так думают твои родные? Не понимаю.

Лукас помнил, как убедительно Селина лгала ему, что порвала со своим женихом во Франции.

Эшли оперлась локтями о столешницу и подалась вперед:

– Давай я расскажу тебе о Дэне. Его мать когда-то дружила с моей матерью. Они очень обрадовались тому, что дети родились у них почти одновременно – Дэн всего на полгода старше меня. Наши матери мечтали однажды нас поженить. В школе мы с Дэном дружили. Он был мне почти как брат. Но Дэн всегда поддразнивал меня, и это меня раздражало. Чем старше мы становились, тем сильнее он подтрунивал надо мной. Лишь теперь я понимаю, что таким образом он хотел привлечь мое внимание. Я начала избегать его. Мне уже надоела старая семейная шутка, что мы с Дэном обязательно поженимся, когда вырастем. Потом мы вместе отправились в Манчестер. В выпускном классе Дэн считался самым красивым парнем в нашей школе.

– И ты в него влюбилась.

– Он и в самом деле пользовался среди девчонок большим успехом, и мне льстило, что Дэн смотрит только на меня. Мы стали встречаться. Но я тогда была еще слишком юной и не хотела серьезных отношений.

– Да, в школе рановато их заводить, – согласился Лукас, хотя некоторые из его друзей женились на своих бывших одноклассницах и даже жалели Лукаса, еще не создавшего семью в свои тридцать четыре года.

«Я одинок лишь потому, что сам этого хочу, – напомнил себе Лукас. – Или оттого, что еще не встретил женщину, которая заставит меня думать иначе. Нет, кажется, я ее наконец встретил, но у нее есть жених».

– Поступив в университет я порвала с Дэном, – продолжила рассказ Эшли. – Мне захотелось завести новых друзей.

Лукасу нелегко было слушать рассказ Эшли о ее отношениях с другим. Он с трудом заставлял себя изображать дружеский интерес.

– Как он отнесся к этому?

Она пожала плечами:

– Думаю, нормально. Но его чувства ко мне не изменились. Он заявил: «Я всегда буду тебя ждать». Короче говоря, в университете Трейвис разбил мне сердце, потом у меня было еще несколько неудачных романов. Но каждый раз, возвращаясь в Бундаберг, я находила там Дэна, готового подставить мне плечо, чтобы я на нем выплакалась. Мне начало казаться, что я не смогу найти никого, лучше Дэна, ведь он никогда не сделает мне больно. Мы снова начали встречаться. Наши родные были в восторге. И я… я предпочла тихую гавань.

– Ты была счастлива с ним?

Эшли скривила губы:

– Да, счастлива, если это значит жить без боли и тревоги, уютной и предсказуемой жизнью. Скучать, но твердить себе, что такова плата за безопасность.

– А что Дэн?

Этот мужчина столько лет не оставлял попыток вернуть Эшли, и Лукас готов был поспорить, что Дэн возобновит свои старания. Кто знает, может, упрямый австралиец даже появится на пороге этого дома и потребует назад свою невесту? И тогда Лукасу придется отойти в сторону.

– В том-то и странность. Когда его родители разошлись, он словно решил считать мою семью своей. Чем больше крепла его уверенность, что я от него никуда не денусь, тем ближе он сходился с моими родителями и сестрой. Снова начались поддразнивания, только теперь уже Дэн объединился в этом с моими родными. Они смеялись над моими возражениями, словно я – ребенок. Однажды мне это надоело. А остальное ты знаешь.

– И все же мне кажется, что твоя семья уговорит тебя вернуться к жениху.

– О нет! – Эшли изобразила, что выдирает клочья своих рыжих волос. – Даже ты мне не веришь! Я ни за что не вернусь к Дэну! Никогда! В этой безопасной гавани я бы просто утонула. А теперь… теперь мне хочется выйти в бурное море. Я ищу страсти и того мужчину, который вместе со мной пустится в плавание по волнам.

Ее глаза сверкнули тем синим огнем, который восхищал Лукаса. Эшли не отрываясь смотрела на него. Что она пыталась ему сказать без слов? Или он видит лишь то, что хочет увидеть? Но вот она опустила взгляд, и Лукас вспомнил, как всего несколько дней назад Эшли заявила ему, что хочет жить одна. А теперь ей нужен мужчина, с которым она собирается разделить свою страсть. Почему она изменила свое решение? А вдруг из-за него, Лукаса? В сердце, остававшемся холодным столько лет, внезапно затеплилась крохотная надежда.

– Теперь ты знаешь, почему я не поеду в Бундаберг на Рождество, – твердо сказала Эшли.

Лукас еще не мог решить для себя, можно ли верить ее словам.

– А как насчет тебя? Когда ты улетаешь в Афины?

– Я не лечу туда. Я остаюсь в Лондоне.

Она распахнула глаза:

– Но ты сказал, что всегда встречаешь Рождество в Греции.

– Этот год станет исключением. Я решил провести праздник в одиночестве, вдали от семьи в одном из моих любимых домов, в одном из моих любимых городов.

– Ох, а я собиралась съездить в Манчестер, провести денек с Софи и ее семьей. Но если ты будешь тут совсем один, то я…

– Прошу, не меняй планы из-за меня. Я с удовольствием побуду один. Я хочу этого, – ответил Лукас, но в его мозгу уже укоренилась идея: хорошо бы встретить Рождество здесь, в этом доме, вдвоем с Эшли.

– Не нравится мне, что ты останешься в Лондоне один, – запротестовала она.

Но в ее глазах Лукас прочел лишь дружеское участие. К чему искать в них что-то большее? Чтобы потом разочароваться и испытать боль?

Он взглянул на часы:

– Мне понравилось, как мы сегодня провели время. Спасибо, что оттащила меня от компьютера. Это пошло мне на пользу.

Эшли улыбнулась:

– Я рада. Знаешь, я твердо решила помочь тебе перестать быть трудоголиком и начать радоваться жизни. А иначе, как я уже говорила, какой смысл быть миллиардером, если не можешь повеселиться?

– Работа – это весело. Просто ты еще этого не понимаешь.

Лукасу не хотелось признавать правоту Эшли. Он привык защищаться, не признавая своей слабости.

– Может, и так. В наступающем году мне придется серьезно подумать, чем я буду заниматься в Лондоне. Временная подработка официанткой или горничной – это не лучший способ построить карьеру.

При известии о том, что Эшли хочет задержаться в Лондоне подольше, в душе Лукаса зародилась новая надежда.

– Ты будешь искать место бухгалтера?

– Возможно. Ты знаешь, что Тина предложила мне в этом помочь?

– Нет. Ты мне не говорила.

Лукас встревожился. Похоже, Эшли вышла за пределы дозволенного ее ролью. Да и мотивы Тины пока не ясны.

– Не переживай так. Разумеется, я поблагодарила ее, но уж точно не приму от нее помощь. Мы с ней больше не встретимся.

– Хорошо, – произнес Лукас и подумал: «Нам с тобой тоже вскоре придется расстаться».

От этой мысли почему-то стало грустно.

Глава 12

Эшли прекрасно провела воскресенье вместе с Софи, Грейс, Эммой и ее золовкой Клэр. Все утро они в крошечной квартирке Софи примеряли платья, которые им предстояло надеть на свадьбу Эммы. Затем подруги отправились покупать себе туфли на Оксфорд-стрит, после чего решили вместе пообедать в кафе при универмаге.

Когда за столом подруги стали расспрашивать Эшли о том, как у нее обстоят дела с ее фальшивым женихом, она лишь рассказала про бал, ее танец с профессиональным танцором и о том, как хорошо подошло к ситуации платье, которое они все вместе выбирали. Про свои чувства к Лукасу она промолчала.

Распрощавшись с подругами, Эшли зашла в универмаг «Харродс» и приобрела красивую искусственную елку, изящные стеклянные шары и другие рождественские украшения.

Когда она вернулась в Челси, Лукаса дома не оказалось. Эшли решила подождать его, чтобы потом украсить елку вместе. В ее воображении рисовались картины: вот Лукас помогает ей укрепить звезду на верхушке елки, а вот он подводит Эшли к висящей в коридоре омеле, чтобы поцеловать под ней.

Громкий вздох Эшли отдался эхом в пустой гостиной. Этого никогда не случится. Но, по крайней мере, Лукас отпразднует свое одинокое Рождество в этом доме среди праздничных украшений, выбранных Эшли, которые, может быть, напомнят ему о ней.

На следующее утро Эшли, не спеша вылезать из кровати, размышляла о том, что скоро придется распрощаться с роскошью этого дома и переехать в квартирку Софи на колченогий диван со сломанными пружинами. На текущий момент планы Эшли были таковы: в сочельник собрать вещи, отправиться в Манчестер с Софи, затем, отметив Рождество с ее семьей, на следующий день вернуться, взять свою сумку с вещами и перебраться к подруге. Все вещи, купленные на деньги Лукаса, Эшли решила оставить в его доме, кроме одной – пусть даже из-за этого потом возникнут проблемы.

Смартфон звякнул, сообщив, что пришла эсэмэска. Эшли решила швырнуть телефон в стенку, если окажется, что она от Дэна или родных. Но сообщение было от Лукаса, который просил как можно скорее подняться в его кабинет. Сердце Эшли рухнуло в пятки. Ну вот и настал момент изгнания!

Трясущимися руками она натянула черную футболку, джинсы и направилась в тот самый кабинет, где когда-то Лукас отчитывал ее за вторжение в его дом.

Но на этот раз Кристофидес встретил Эшли широкой улыбкой:

– Отличные новости! Тина подписала со мной контракт. Мы с ней будем деловыми партнерами.

– Замечательно! – Эшли заставила себя произнести это радостным тоном. – Поздравляю!

– Наша стратегия сработала.

И что же, теперь Эшли должна радоваться тому, что больше не нужна Лукасу?

– Значит, фарс с фальшивыми женихом и невестой окончен?

Если честно, она была даже рада этому, потому что ей день ото дня становилось все труднее притворяться.

– Не совсем. Тина пригласила нас к себе, чтобы сегодня вечером отпраздновать заключение контракта.

Как легко у него вырвалось это «нас»!

У Эшли перехватило дыхание. Нет! Не сейчас! Она больше не в силах изображать страсть к Лукасу, ставшую такой до боли реальной.

– Я… я не могу… я просто…

Эшли отвела глаза в сторону.

– В последний раз. Ну пожалуйста! – Он не умолял, не требовал, а обращался к ней как к равной. – Ведь мы же теперь друзья.

Как можно было ему отказать, раз Лукас вынул такой козырь из рукава? Эшли кивнула, все еще не в силах вымолвить ни слова.

– Спасибо. Этот контракт очень важен не только для меня и моей компании, но и для всей Греции, потому что ей нужны новые рабочие места и доход от налогов. Моя страна испытывает сейчас не лучшие времена.

Эшли снова кивнула.

– Боюсь, тебе придется купить еще один наряд, – заметил Лукас.

Она улыбнулась дрожащими губами:

– Боишься? Хотя только что произнес слова, которые мечтает услышать каждая женщина?

Лукас улыбнулся в ответ и посмотрел ей в глаза. В его взгляде читалось какое-то новое чувство. Радость? Симпатия? Что бы это ни было, оно согрело душу Эшли.

Она бы с удовольствием всучила Лукасу обратно его кредитку и сама купила бы платье для визита к Тине. Но теперь нужно экономить каждое пенни, потому что еще предстоит снять жилье в наступающем году. Эшли посмотрела на свои джинсы:

– Значит, мне нужно идти переодеваться в свой наряд для шопинга?

– В нем тебе будет приятнее ходить по магазинам.

Она затаила дыхание, ожидая: вот сейчас Лукас скажет, что пойдет вместе с ней. Но он этого не сказал, и Эшли выдохнула с облегчением, смешанным с разочарованием. Может, так оно и лучше. Присутствие этого мужчины, который, прищурив свои сексуальные глаза, будет оценивать, как сидят на ней примеряемые наряды, только все усложнило бы. И как она умудрилась влюбиться в миллиардера? Какой же дурой надо для этого быть!

– Мне купить платье, как ты считаешь?

– Покупай любой наряд. Я оставляю это на твое усмотрение.

Ну разумеется! Теперь, когда Эшли вот-вот перестанет быть ему нужной, Лукаса уже не особо волнует, что на ней будет надето.

Она растянула губы в улыбку и поблагодарила его.

Разумеется, Эшли достойно справилась с покупкой нового наряда. Она выбрала элегантное облегающее платье черного цвета с прозрачными вставками, больше дающими простор мужскому воображению, чем что-то действительно открывающими. К платью Эшли выбрала черные туфли с небольшими бантиками и на шпильке. В накинутом на платье леопардовом пальто она была идеально готова к тому, чтобы в последний раз сыграть свою роль.

– Добро пожаловать! – радостно поприветствовала Тина Эшли и Лукаса. – Я рада, что вы смогли сегодня заглянуть ко мне, чтобы скрепить контракт поднятием тоста. Это замечательно, что мы будем сотрудничать.

Лукас так и не понял, кому она адресовала эти слова – ему или Эшли.

Подошел молодой человек с серебряным подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Лукас взял один, чувствуя, что ему необходимо выпить.

К его удивлению, парень, которого он принял за официанта, взял бокал и себе. К еще большему удивлению Лукаса, Тина представила этого красавчика как своего бойфренда Гари.

Лукас встретился взглядом с Эшли. Та вскинула брови, явно изумленная не меньше, чем он.

Лукас почувствовал облегчение. Выходит, пожилая «тигрица» нашла себе молодого любовника для развлечений, а значит, можно вздохнуть спокойно. Но, немного понаблюдав за этой парой, он увидел, что, похоже, между ними были настоящие взаимные чувства.

– У тебя красивая квартира, – заметила Эшли, чтобы оживить беседу.

– Сейчас я не смогла бы ее приобрести, – ответила Тина с присущей ей прямотой. – Отец купил ее еще в шестидесятых годах, чтобы останавливаться тут, когда бывал наездами в Лондоне. А теперь Мейфэр почти целиком выкупили русские и арабы, поэтому цены тут взлетели до небес.

– Это точно, – согласился Лукас.

Сам он не стал бы обсуждать такие личные вопросы ни с кем, кроме своего банкира.

Гари нежно сжал руку Тины и встал с дивана.

– Уверен, вы бы хотели немного перекусить, – сказал он с таким же ливерпульским акцентом, что и у Тины.

– Гари – шеф-повар, – объяснила та. – Он работает в Ливерпуле в кейтеринговой компании, услугами которой я пользуюсь. Но сегодня он будет готовить для нас не как наемный работник, а как мой мужчина.

Судя по всему, Тине доставляло огромное удовольствие произносить слова «мой мужчина».

– Он кажется очень приятным, – дипломатично заметила Эшли.

– Он такой и есть, – ответила мисс Норрис. – Мы с ним знакомы уже довольно давно. Мне он всегда нравился. А я нравлюсь ему. Но ему двадцать пять, а мне сорок пять. Это кажется невозможным.

– Никто и глазом бы не моргнул, скажи ты, что тебе двадцать пять, а сорок пять – ему, – сказала Эшли. – Да и какое это имеет значение? К тому же ты выглядишь не старше его.

«Браво, Эшли!» – мысленно похвалил ее Лукас. Хотя она чуть польстила, но Тине и в самом деле нельзя было дать ее сорок пять лет.

– Я уже задумывалась над этим, но ты меня окончательно убедила.

– Я?

– В тот вечер, когда мы вместе ужинали в ресторане, ты сказала, что любовь приходит, когда ее совсем не ждешь, и однажды в твоей жизни появляется человек, в разлуке с которым ты чувствуешь себя так, словно и не живешь вовсе. Именно так у нас с Гари. Я не пригласила его с собой на бал, потому что беспокоилась о том, что подумают о нас люди. Но весь вечер мне его очень не хватало. Когда я увидела, как вы двое счастливы вместе, как влюблены друг в друга, я решила больше не убегать от своего чувства.

«Мы вовсе не влюблены друг в друга», – чуть не сорвалось с языка Лукаса. Он заметил, что Эшли нахмурилась. Это из-за того, что Тина посчитала их влюбленной парой?

– Какая замечательная история! – произнесла Эшли с искренней, теплой улыбкой. – Я рада, что, сама о том не подозревая, смогла тебе помочь.

Эта девушка была не только красивой, но и доброй, внимательной к людям – а ведь еще недавно Лукас думал, что ему уже и не встретится такая. Но одно он знал точно: сейчас нужно отведать стряпню Гари, а затем поскорее убраться отсюда, чтобы остаться с Эшли наедине. Лукас собирался раз и навсегда выяснить, есть ли между ними настоящее чувство.

Эшли казалось, что все ее мечты вдруг сбылись. Едва они с Лукасом вышли из квартиры Тины, он развернул ее к себе и заглянул ей в лицо, обшаривая его пристальным взглядом. На губах Лукаса играла полуулыбка. А затем он притянул Эшли к себе.

Наконец-то! Вот она, правда! И не нужно слов. Его учащенное дыхание сказало Эшли все, что она хотела знать, – Лукас хочет ее так же сильно, как она хочет его! Ее нетерпеливый вздох, без сомнения, сообщил ему о том же.

Губы Лукаса – твердые и теплые – требовательно прижались к губам Эшли. И она открылась навстречу ему, приглашая, целуя в ответ. Казалось, она ждала этого момента и этого мужчину всю жизнь. Они целовались страстно, яростно, прижавшись друг к другу. Эшли, надавив ладонями на грудь Лукаса, прижала его к стене дома. Сердце стучало быстро и громко. Он скользнул руками под ее распахнутое пальто, еще теснее прижимая Эшли к себе. По ее телу волной прокатилось желание, соски напряглись. Она ощутила, что Лукас тоже возбудился, что еще больше распалило Эшли. Она хотела этого мужчину.

– Почему мы так долго этого ждали? – простонала Эшли.

Внезапно он замер, и она поняла, что сказала что-то не то.

– Вовсе не долго. Я знаком с тобой всего неделю.

– Этого достаточно. – Ее голос звучал хрипло от желания.

– Достаточно для чего?

– Для этого.

Эшли потянулась к губам Лукаса, чтобы снова ими завладеть.

– Для всего одной ночи секса? Ведь это все, что я могу тебе дать.

– Даже не две ночи? – спросила она, пытаясь снять возникшее между ними напряжение шуткой, но, кажется, еще больше все испортила.

– Я почти не знаю тебя, но ты заставляешь меня чувствовать то, что я не хочу чувствовать. Я почти позабыл о таких вещах, – резко ответил Лукас. – Я не могу дать того, что тебе нужно.

Эшли ощутила, как ее лицо залилось краской.

– Откуда ты знаешь, что мне нужно? Почему ты сомневаешься в том, что я хочу лишь затащить тебя на заднее сиденье машины, заняться там сексом, а после просто уйти?

– Потому что тебе захочется большего.

– Возможно. Судя по тем чувствам, что я испытываю к тебе, одноразового секса мне будет недостаточно.

– Я имел в виду, что ты захочешь получить от меня больше, чем я смогу тебе дать: преданность, брак, детей.

Эшли воззрилась на Лукаса, не веря своим ушам.

– Меня уже тошнит от людей, указывающих мне, чего я хочу. И ты в их числе. Да откуда тебе знать, что мной движет? Да, я отчаянно тебя хочу, не буду тебе лгать.

– Я тоже тебя хочу, – пробормотал Лукас в ответ.

– Но недостаточно сильно, чтобы рискнуть ради такого влечения, потому что ты боишься, что я захочу получить от тебя большего? Мы с тобой из разных миров, но, думаю, подобные чувства приходят к людям не часто, где бы они ни жили: в Афинах, Лондоне или Бундаберге. Возможно, такое случается вообще всего раз в жизни.

Эшли отвернулась, чтобы Лукас не прочел отчаяние на ее лице оттого, что он может предложить ей так мало, а о его любви можно и не мечтать.

– Или же мы так искусно притворялись, что сами в это поверили, хотя на самом деле между нами ничего нет.

Лицо Лукаса застыло, словно высеченное из гранита, рот сжался в жесткую линию.

– Всю жизнь мне остается только гадать, искренни ли окружающие меня люди и каковы на самом деле их мотивы.

– Пожалуйста, не равняй меня с теми, кто, возможно, причинил тебе боль.

Едва эти слова сорвались с ее уст, Эшли пожалела о них.

– Извини. Кажется, я выпила слишком много шампанского.

Лимузин Лукаса стоял припаркованным в нескольких кварталах от дома Тины. Эшли направилась к нему, уже заранее зная, что поездка в Челси снова пройдет в тягостном молчании.

Эшли посмотрела на часы на запястье. Три часа ночи. Когда они вернулись в дом Лукаса, она сразу направилась в свою комнату и теперь ощутила голод, потому что в гостях у Тины почти не притронулась к еде, спеша поскорее оказаться наедине с Лукасом.

Освещая себе путь фонариком на телефоне, она спустилась на первый этаж. Открыв дверь кухни, Эшли увидела Лукаса, сидящего на том же стуле, что и в прошлый раз, опустив голову на руки, сложенные на столе. В этой позе он казался таким уязвимым. Эшли охватила нежность к нему. Как она могла сказать ему такие жестокие слова?

– Лукас, – тихо окликнула она его, – ты не спишь?

Он молча покачал головой.

На этот раз Эшли не стала сдерживать свой порыв, понимая, что все равно эта ночь в доме Лукаса для нее последняя и она больше никогда не увидит этого человека.

Она подошла к нему, обняла сзади и прижалась щекой к его щеке, вдохнув уже такой знакомый его запах.

Не говоря ни слова, Лукас накрыл ее руку ладонью.

– Ты в порядке? – спросила Эшли.

– Я захотел есть, спустился сюда, а потом почувствовал, что слишком устал.

– Это, наверное, оттого, что ты не привык готовить себе сам.

– Вообще-то мне не нужна ничья помощь, чтобы поджарить тост, – сердито сказал он.

Эшли разомкнула объятия и выпрямилась:

– Прислуга уже здесь. Давай разогрею тебе пиццу, если хочешь…

Лукас встал и перегородил ей путь к холодильнику:

– Ты вовсе не прислуга.

– А кто же еще? Ты платишь агентству за то, что я работаю твоей горничной.

– Ты больше не моя горничная.

– Тогда кто я? Я ведь больше и не твоя фальшивая невеста – нужда в этом отпала, ты заключил свой контракт. И еще я больше тебе не друг, потому что слишком сильно хочу тебя, чтобы довольствоваться платонической дружбой. Я даже не твоя любовница, несмотря на наше… влечение друг к другу.

Лукас тихо выругался по-гречески и сказал:

– Я не знаю, какова Эшли на самом деле. Ты такая хорошая актриса. Ты одурачила Тину, привела в замешательство меня. Иногда мне кажется, что ты сумела изменить мою жизнь, а иногда я не уверен, знаю ли тебя вообще.

– Все это время я была самой собой. То, что ты видел, это всего лишь разные грани моей натуры. Я ни разу не обманула тебя. Если не считать того, что скрывала свое влечение к тебе, даже не мечтая о том, что оно может оказаться взаимным. Но сегодня… Сегодня я открыла тебе свою душу, а ты, кажется, по-прежнему не доверяешь мне.

Лукас медленно кивнул:

– Да, мне трудно доверять людям, особенно женщинам.

– У меня тоже есть причины не верить тебе. Ты прекрасно умеешь притворяться. Но ты мне нравишься, и меня безумно к тебе влечет.

– Как мне распознать, что в тебе настоящее, а что – игра? Я считал свою мать преданной женой, пока однажды, во время одной из многочисленных родительских вечеринок, не застал ее с любовником. Позже я узнал, что и у отца, и у матери было много связей на стороне. Отец начал изменять сразу после свадьбы, а мать – когда узнала о его изменах. Оба заставляли меня лгать, чтобы помогать скрывать друг от друга свои интрижки. Я знал о личной жизни родителей гораздо больше, чем следует ребенку моего возраста. Я рано научился прятать свои чувства. Родители твердили мне, что не разводятся только из-за меня. Даже не знаю, почему они до сих пор вместе.

– Мне жаль, – прошептала Эшли.

Она не могла бы себе даже представить, чтобы ее родители устраивали разгульные вечеринки и меняли любовников как перчатки. Да и вряд ли можно было утаить такое в их маленьком городке.

Эшли скользнула мимо Лукаса и поставила на плиту кастрюлю с молоком, чтобы приготовить горячий шоколад, и сунула в тостер нарезанный хлеб.

– Должно быть, тебе было нелегко в такой семье.

– Худшее ждало впереди, – поморщился Лукас. – За несколько дней до моего двадцать первого дня рождения я узнал, что родители почти разорили ту компанию, что досталась им в наследство от моего деда. А ведь он потратил всю жизнь на то, чтобы дела компании шли хорошо. Он добился успеха. Но близость банкротства не волновала отца и мать – они продолжали доить семейную фирму, чтобы тратить деньги на свой расточительный образ жизни.

– И тебе, еще почти мальчишке, пришлось взять на себя спасение семейного бизнеса. А о какой профессии ты мечтал?

– С детства хотел стать архитектором. Ведь я вырос в Афинах, где повсюду видишь сооружения великой античной цивилизации, и мне тоже хотелось оставить для потомков свой след на земле.

– Но тебе пришлось оставить учебу?

– Да. А вместе с ней и свои мечты стать архитектором. – В голосе Лукаса прозвучали сожаление и разочарование.

– Судя по твоим рассказам, ты сумел оставить свой след иным образом. Ты можешь по праву гордиться тем, чего достиг.

– Родители обрадовались, что я взял управление над семейной фирмой. Они легко ее мне уступили. Ты себе не представляешь, какой беспорядок в делах остался после них: они не брезговали ложью, жульничеством, даже шантажом.

– Неудивительно, что тебе трудно доверять людям. Но теперь, когда ты стал взрослым, оставил все это позади, ты ведь можешь сам судить, кто с тобой искренен, а кто нет?

Лукас пожал плечами:

– Кажется, у меня это плохо получается.

Он поведал Эшли про Селину, обманувшую его и разбившую ему сердце.

– Я верил ей, а она, как и мои родители, оказалась совсем не такой, какой я ее считал.

– У каждого в жизни есть подобная история о разбитом сердце. Но мы должны делать выводы, учиться на своих ошибках. Я, конечно, не лучший пример, но посмотри, как много времени мне понадобилось, чтобы понять, что Дэн мне не пара. Думаю, для него тоже лучше, что мы расстались. Он ведь на самом деле неплохой парень и заслуживает, чтобы кто-нибудь его искренне полюбил. Я зря тратила его время и свое, потому что боялась броситься в бушующие волны.

– Но как мне это сделать?

– Не бойся следовать своим инстинктам. Ты должен почувствовать, что для тебя правильно, а не вычислять это логически.

– Немного похоже на то, как ты ведешь себя в танце.

– Верно. Искусные па – ничто, если не сопровождаются эмоциями. Нужно прочувствовать танец.

Лукас нахмурился:

– Как можно доверять своим чувствам? Ведь это нечто абстрактное.

– Но ты же доверяешь инстинкту, когда принимаешь деловые решения? Иначе ты не смог бы столького достичь.

– Для достижения успеха в бизнесе необходимо оперировать фактами, цифрами, анализировать состояние рынка и…

– Знать, когда можно рискнуть, пойти ва-банк?

– И это тоже. Но я бы ни за что не стал принимать серьезное решение, способное изменить мою жизнь, основываясь лишь на чувствах.

– Ты серьезно?

– Конечно. А что еще на это сказать?

Эшли отвернулась, взяла пару ломтей поджаренного хлеба из тостера, щедро намазала их арахисовым маслом и, положив на тарелку, поставила ее перед Лукасом.

– А ты будешь есть?

– Нет, мне расхотелось. Выпью горячего шоколада.

Эшли с удовольствием бы еще посидела с ним на кухне, при неярком свете, создающем иллюзию интимности. Но она понимала, что нельзя тут оставаться. Лукас прав: он не может дать то, что ей нужно. Если продолжить биться о стену, которой он окружил свое сердце, можно погибнуть. Наверное, этот человек просто не умеет любить.

Дождавшись, когда Лукас расправится с тостами, и не прикоснувшись к кружке с приготовленным себе напитком, Эшли сполоснула грязную посуду, как поступила бы примерная горничная, а на самом деле лишь стараясь оттянуть момент своего ухода.

– Лукас, я собрала свои вещи. Уйду завтра утром.

Что за чувство отразилось при этих словах на его лице? Облегчение? Сожаление? Боль? Гнев?

– Тебе вовсе не обязательно так поступать. Я ведь обещал, что ты можешь оставаться в моем доме до…

– Рождества. Я помню. Но я тебе больше не нужна. А мне… Мне нужно налаживать свою жизнь.

Произнося это, Эшли мысленно молила: «Попроси меня остаться, пожалуйста!»

Но Лукас вместо этого спросил:

– Куда ты пойдешь?

– В четверг моя подруга отмечает свадьбу в отеле «Дафна». Она зарезервировала комнаты для подружек невесты на среду и четверг. А пятницу я проведу у Софи дома, отмечая с ней и ее семьей Рождество.

Повисла неуютная тишина.

– Если решишь на праздник все-таки вернуться в Австралию, я куплю тебе билет.

Эшли изумленно посмотрела на собеседника:

– Что? С чего бы мне туда ехать? После того, что я тебе рассказала, ты все еще считаешь, что я хочу вернуться к Дэну? Ты так и не поверил мне? Хотя у меня есть куда больше причин не доверять тебе. Ты просто ничего не понял. – Она взяла его руку и положила себе на грудь – туда, где яростно стучало ее сердце. – Ты чувствуешь, Лукас? Мое сердце бьется так сильно из-за тебя, а не из-за Дэна или любого другого мужчины. Только из-за тебя.

Спустя бесконечно долгое мгновение, она отпустила его руку и, повернувшись, вышла из кухни.

✽ ✽ ✽

Эшли пролежала без сна на кровати до тех пор, пока рассвет не начал пробиваться сквозь шторы. Затем она встала, собрала свои вещи в рюкзак и в одну из сумок, в которую упаковывали ее покупки на Бонд-стрит. Новую одежду, обувь и часы Эшли оставила – ведь они никогда не принадлежали ей, как и Лукас.

Она собиралась забрать из этого дома единственную не принадлежащую ей вещь – тот шарф, который одолжил ей Лукас. Эшли зарылась в него лицом, вдохнула его запах и почувствовала, как сжалось сердце.

Глава 13

Слова, сказанные когда-то Эшли, эхом отдавались в голове Лукаса: «Ты не ищешь любви, но она сама тебя находит. И тогда все остальное теряет свой смысл – ты просто хочешь быть все время рядом со своим избранником. В разлуке с ним ты словно умираешь». Теперь он понял, что она имела в виду, но, увы, слишком поздно.

Эшли ушла. И сразу показалось, что погас свет – не только в доме, но и в душе. Как эта девушка сумела за такое короткое время все изменить, разбудить эмоции в сердце, где царила лишь пустота?

Лукас сел за письменный стол и попытался отвлечься, забыться в своем любимом занятии – работе. Но сосредоточиться не получалось: мысли все время возвращались к Эшли.

Неужели он заявил ей, что работа – это весело? Весело – кататься на коньках или танцевать с Эшли, а еще – обнимать ее, самую прекрасную девушку на свете.

Она упрекнула его в недоверии. Но Лукас всегда не доверял женщинам. Первой его предала мать. Потом – няня, влюбившаяся в грека, вышедшая за него замуж и переехавшая слишком далеко, чтобы навещать маленького Лукаса. Хотя она не забыла своего бывшего подопечного, и они до сих пор время от времени созванивались. Остатки доверия уничтожила Селина. Хотя теперь Лукас понимал, что зря принял ту историю так близко к сердцу. Надо было, как и Селина, посчитать все, случившееся между ними, всего лишь ни к чему не обязывающим романом.

Но Эшли не лгала ему. Это Лукас попросил ее солгать для него. Может, он сам отпугнул ее от себя тем, что настаивал на ее возвращении к австралийскому жениху?

В доме было тихо. Слишком тихо. Раньше Лукасу нравилось одиночество. А теперь ему хотелось услышать фальшивое пение Эшли из своей ванной. Но вокруг царила тишина – лишь тикали дедовские часы в коридоре.

Забыв про намерение поработать, он направился в комнату, которую еще недавно занимала Эшли. Там до сих пор витал аромат ее духов, и Лукас, едва войдя, зажмурился и вдохнул его всей грудью.

Открыв глаза, он с изумлением увидел, что все вещи, которые Эшли купила на его деньги, она оставила, аккуратно убрав в шкаф. Сегодня в Лондоне очень холодно, на Рождество обещают снег. Эта упрямая девица замерзнет в своей старой куртке! Надо было ей взять хотя бы пальто и сапоги!

Но Эшли оставила не только купленную одежду, но и кое-что еще. На туалетном столике лежала маленькая коробочка в подарочной упаковке. Взяв ее в руки, Лукас удивился, увидев на ней карточку с надписью: «Лукасу – на удачу. Э.».

Дрожащими руками он разорвал упаковку и обнаружил стеклянную елочную игрушку ручной работы – плод граната. Лукас вспомнил, как рассказал Эшли, что в Греции плоды граната вешают на входную дверь на Рождество. Его глубоко тронула заботливость этой девушки. За свою жизнь он много получал подарков, и очень дорогих, но этот показался самым драгоценным из всех.

Лукас перевернул карточку и на обороте прочел: «Я заплатила за это не твоей кредиткой, а собственными деньгами».

И в этот момент Лукас остро почувствовал потерю, сожаление, глубокую боль, потребность вернуть Эшли и, как ни странно, надежду.

Судя по тому, что на столике в прихожей обнаружились ключи от дома и кредитка Лукаса, Эшли не собиралась возвращаться.

Однако Лукас ощущал, что в душе возникла и начала крепнуть надежда: еще можно убедить Эшли вернуться. Извиниться, все объяснить, упасть на колени, если потребуется. Но нужно взять с собой то, что подтвердит его чувства к ней.

Лукас подумал о том, что всегда при расставании дарил своим любовницам драгоценности, а этой австралийской девушке хотелось подарить не колье, не серьги, не браслет, а обручальное кольцо. Хотелось быть рядом с ней до конца дней.

Лукас вспомнил, как Эшли рассказала ему, что будет присутствовать на бракосочетании в отеле «Дафна». Что ж, он отыщет ее и не остановится, пока не получит то, чего так желает.

✽ ✽ ✽

Церемония уже заканчивалась, когда Лукас тихо вошел в зал и немедленно отыскал глазами Эшли, стоящую среди подружек невесты в розовом платье, с высокой прической, украшенной цветами. Даже с такого расстояния Лукас различил на ее лице радость за друзей, а еще – ту же тоску, какую он испытывал в этот момент, глядя на Эшли. Как ему хотелось, чтобы она сейчас была одета в наряд невесты и стояла у алтаря рядом с ним! Лукас сунул руку в карман и нащупал бархатную коробочку с кольцом, которым он собирался скрепить самый важный контракт в жизни.

Ему не терпелось сделать предложение Эшли прямо сейчас, но она была окружена людьми. Лукас всегда считал себя храбрецом, но вдруг Эшли прямо при всех откажет ему? Будет сложно пережить такое унижение. Лучше увести ее отсюда, остаться с ней наедине.

– Эшли! – раздался за спиной низкий голос.

Неужели она так сильно жаждала оказаться рядом с Лукасом, что ее желание сбылось? Не может быть! Эшли обернулась и увидела его.

– Ты явился без приглашения на чужую свадьбу? Как тебя пропустили? – сердито прошептала она, хотя при виде этого мужчины сердце перевернулось в груди. Высокий, импозантный, в прекрасно сшитом темном костюме, он затмил собой всех присутствующих тут мужчин, включая красавца-жениха.

– Я назвался твоим мужем, – прошептал Лукас в ответ.

– Значит, мы снова возвращаемся к притворству? – В голосе Эшли прозвучало разочарование. – Сказал бы, что ты мой босс, и тебе разрешили бы войти. Хотя, конечно, сегодня сюда пускают только по приглашениям, потому что мои друзья в прошлом натерпелись от папарацци.

– Я не знал, что ты дружишь с графской четой. – Лукас, похоже, нервничал. Странно, на него это так не похоже!

– Ты ведь утверждал, что свадьбы тебя не интересуют.

– В общем, да. Разве что при определенных обстоятельствах…

Что он пытается сказать? В сердце Эшли шевельнулась надежда: а вдруг Лукас скучал по ней и вернулся, чтобы позвать назад?

– Это не объясняет, почему ты здесь.

Он прочистил горло и шагнул ближе. Эшли оглянулась через плечо и прошептала:

– Можешь не стараться выглядеть дружелюбно или притворяться влюбленным – ведь Тины тут нет. Зато приглашена Клио Колдуэлл из агентства, правила которого запрещают персоналу вступать в неформальные отношения с клиентами.

– Я пришел попросить тебя… Попросить тебя кое о чем.

Снова речь пойдет о делах! А с чего бы Лукасу говорить с ней об ином? Эшли вздохнула:

– Что на этот раз? Мне снова придется полностью сменить свой гардероб?

– Нет. Достаточно будет той одежды, что ты оставила в доме.

«В его доме», – он хочет сказать. Она нахмурилась:

– Снова получил приглашение от Тины? Если так, думаю, пришло время сказать ей, что ты разбил мне сердце, и мы расстались.

Что, кстати, недалеко от правды.

– Нет, речь идет о другом.

Лукас произнес эти слова с нажимом, отчего Эшли подняла глаза и увидела, что он внимательно смотрит на нее, и в его взгляде застыло что-то незнакомое, тревожащее.

– О чем ты хочешь меня попросить? – Голос ее дрогнул, она поняла, что ее жизнь вот-вот необратимо изменится.

– Это… нечто глубоко личное. Я… я хочу попросить тебя… попросить…

Никогда еще Эшли не видела Лукаса таким неуверенным. Казалось, слова давались ему с трудом.

– Попросить о чем?

Эшли сцепила руки за спиной, чтобы было незаметно, как они внезапно задрожали.

Лукас судорожно вздохнул.

– Я… – Он снова замолчал.

– Ты хочешь, чтобы я тебе в чем-то помогла?

Его ответ удивил Эшли.

– Да. Мои родители позвонили, чтобы узнать, когда я прилечу в Афины на Рождество. Узнав, что я хочу провести его в Лондоне, они собираются прилететь на праздник сюда. Завтра утром, в сочельник.

Она наморщила лоб:

– А при чем тут я?

– Я хочу, чтобы ты встретила Рождество вместе со мной.

Эшли на мгновение утратила дар речи, а потом вымолвила:

– Так ты хочешь нанять меня в качестве официантки? Если так, тебе нужно обратиться к Клио.

– Нет! Я хочу, чтобы кто-то был рядом со мной.

– Ты решил снова устроить фарс с фальшивой подружкой, чтобы облегчить себе празднование Рождества с родителями? Тут не о чем говорить. Я уже с лихвой заплатила за незаконное вторжение в твой дом. Мой ответ – нет. Наш контракт расторгается.

Теперь это был разговор не миллиардера и его горничной, а двух равных людей. И на этот раз уже Лукас бесцеремонно вторгся в мир Эшли.

Лукас побледнел:

– Ты ошибаешься! Мне нужна моральная поддержка.

– И ее должна оказать тебе я?

В его взгляде она прочла уязвимость и мольбу.

– Я не могу представить рядом с собой никого, кроме тебя. Ты… Ты нужна мне. Это… Это очень личное.

– Вообще-то у меня свои планы на Рождество.

– Ты сможешь их изменить.

– Мне нужно сначала предупредить Софи.

– Разумеется.

– Кстати, сегодня я ночую вместе с другими подружками невесты в этом отеле.

– Главное, чтобы завтра ты была со мной на Рождество.

– Хорошо. Раз уж я согласилась, хочу, чтобы ты знал: я тебя не подведу. Ты можешь мне доверять.

Лукас нежно коснулся щеки Эшли, которой в этот момент стало вдруг все равно, смотрит ли на них Клио, и произнес:

– Я начинаю в это верить.

На мгновение Эшли показалось, что Лукас сейчас ее поцелует. Но он лишь взял ее руки в свои и сказал:

– Спасибо.

– И еще один вопрос: кем ты представишь меня родителям?

– Моей подругой. А там посмотрим, – загадочно ответил он.

Глава 14

Когда в дверь позвонили, Лукас решил, что это доставили заказанную праздничную еду, но на пороге стояла Эшли.

– Я решила прийти пораньше, чтобы помочь тебе приготовиться к встрече Рождества. Ты не возражаешь?

Он неуверенно улыбнулся:

– Конечно нет. Я так рад, что ты пришла!

Лукас крепко обнял гостью. Эшли сначала напряглась в его руках, но тут же расслабилась.

– У тебя с собой твой рюкзак, – заметил Лукас.

– Да. После Рождества я перееду к Софи, буду спать у нее на диване.

– Твоя комната ждет тебя.

Если получится то, что он задумал, Эшли не придется ночевать у подруги.

– Твои родители здесь?

– Они уехали за покупками.

– Сейчас везде распродажи.

– Мать будет вне себя от радости. Она обожает шопинг… Спасибо, что решила помочь, но знай, что ты здесь не как горничная, а как гостья. Я отнесу рюкзак в твою комнату. Вся твоя одежда по-прежнему там. Делай с ней что хочешь: можешь носить ее, подарить или продать – как тебе угодно.

– Она не принадлежит мне. Это – лишь часть фальшивой игры.

Лукас, коснувшись пальцами подбородка Эшли, заставил ее поднять лицо.

– Если ты ее не заберешь, я все выброшу.

– Уверена, что подобравшие ее бездомные будут в восторге.

Да. Эта гордая австралийка – уж точно не охотница за его деньгами.

– Тебе все равно нужно одеться подобающе для встречи с моими родителями.

– Ты прав. В последний раз притворюсь твоей девушкой.

– И еще: обещают снег. Может, оставишь себе хотя бы теплое пальто?

Немного поколебавшись, Эшли согласилась:

– Ладно. Спасибо.

– Спасибо тебе за подарок – этот замечательный гранат.

Ее щеки вспыхнули румянцем.

– Ты нашел его. Я рада, что он тебе понравился.

– Я буду его бережно хранить. Он слишком хрупкий, чтобы прикреплять его к входной двери. Ты не поможешь мне пристроить его на рождественскую елку в гостиной?

– С удовольствием.

Внезапно Лукас осознал, что они стоят прямо под ветками омелы, свисающими со светильника в прихожей. В глазах и приоткрытых губах Эшли он прочел приглашение к поцелую и, склонившись, завладел ее ртом. Она тут же обняла Лукаса за шею, прижалась к нему, из ее горла вырвался тихий стон наслаждения. Застонав в ответ, Лукас углубил поцелуй, его руки скользнули к талии Эшли, а затем спустились на ее ягодицы.

И разумеется, именно этот момент выбрали его нагруженные покупками родители, чтобы ввалиться в дом.

Пожилая пара замерла. Эшли разомкнула объятия, залившись краской до корней волос. Она надеялась познакомиться с родными Лукаса при иных обстоятельствах.

Он шагнул вперед и обратился к холеной женщине, изумленно распахнувшей глаза:

– Мама! – Затем он повернулся к широкоплечему мужчине с седыми вьющимися волосами и густыми черными бровями: – Папа! Это Эшли.

– Здравствуйте, мистер и миссис Кристофидес. Э-э-э… с Рождеством вас!

– Эшли – моя… моя подруга. Та самая, которая встретит с нами праздник. Я вам о ней рассказывал. Она прибыла чуть раньше оговоренного времени.

– Чтобы помочь с приготовлениями к рождественскому ужину, – добавила гостья.

Конечно, версия о дружбе прозвучала довольно фальшиво – ведь родители Лукаса только что видели, как собственнически лежали на ее ягодицах ладони их сына. Похоже, эта супружеская пара, как и Эшли, сейчас гадает, какие же отношения связывают Лукаса с его «подругой».

Мать Лукаса протянула наманикюренную руку:

– Я – Эфталия. Для друзей – просто Эффи. Надеюсь, вы тоже станете меня так называть.

Эшли ответила рукопожатием и словами:

– Спасибо, Эффи. Мне очень приятно с вами познакомиться.

– А это мой муж Димитрис. – Эфталия указала на отца Лукаса, нагруженного пакетами с покупками.

Тот беспомощно пожал плечами, давая понять, что для рукопожатия у него заняты руки, и кивнул с теплой улыбкой:

– Здравствуй, Эшли.

Лукас взял несколько пакетов из рук отца:

– Куда это отнести, мама?

– Часть – в мою комнату, а часть покупок мне еще нужно упаковать – это подарки.

– В таком случае давайте приспособим для упаковки подарков кухонный стол, – предложила Эшли. – А заодно я приготовлю вам чай или кофе и принесу наверх.

– Я могу выпить чаю и на кухне, – заявила Эффи. – Я пойду с тобой.

Кажется, она собралась выяснить подробности знакомства ее сына и его новой подруги. Что ж, Эшли решила не сильно отклоняться от правды.

Спустя пару часов выяснилось, что нужно докупить еще кое-какие продукты, и Лукас с Эшли отправились в универмаг.

Шагая по Слоун-стрит, Эшли заметила:

– Мне понравились твои родители, несмотря на то что ты рассказывал о них. Они интересные собеседники, приятные, приветливые.

Лукас скривился:

– Они из тех людей, с которыми куда приятнее поболтать на вечеринке, чем иметь их своими родителями.

– Может, они просто не знают, как правильно растить детей, но они любят тебя. Теперь их очень заботит твое благополучие. Может, они тоже повзрослели. А еще они очень хотят обзавестись внуками. Думаю, из них выйдут замечательные дедушка и бабушка.

– Моя мать приставала к тебе с расспросами? Что ты ей сказала о нас?

– Я рассказала ей правду о нашем знакомстве, умолчав лишь о первой встрече в ванной.

– Хорошо. Это самое яркое воспоминание пусть останется между нами.

– Кстати, я хотела тебя спросить, что значил тот поцелуй под омелой. Он так был похож на настоящий. Это не было притворством?

Лукас смущенно кашлянул.

Внезапно что-то холодное коснулось щеки Эшли. Он подняла глаза и увидела падающие с неба снежинки.

– Снег! Снег на Рождество!

Она взвизгнула от радости и подпрыгнула. Лукас обнял ее и закружил.

– Ты очаровательна, Эшли Мерфи! Кто-нибудь уже говорил тебе об этом?

– Вообще-то нет.

– А я говорю это тебе сейчас. Тот поцелуй был самым настоящим. Никакого притворства!

Она затаила дыхание:

– Ты и в самом деле это чувствуешь?

– Да. Лукас взял ее руку и положил себе на грудь.

– Не хотела тебе говорить, но твоя мать спросила, не влюблена ли я в тебя.

– И что ты ответила?

Он замер, и Эшли в этот момент остро почувствовала его уязвимость. Ему необходимы ее ответы на его вопросы. Так к чему притворяться?

– Я… я сказала ей правду: что влюбилась в тебя по уши. – Она притянула его к себе и прижалась лбом к его лбу. – Я люблю тебя.

Лукас посмотрел на нее с облегчением и радостью и выдохнул те слова, которые Эшли уже и не надеялась услышать:

– Я тоже тебя люблю, агапи му.

И он поцеловал ее – нежным, долгим поцелуем.

Оторвавшись от ее губ, Лукас спросил:

– А ведь мы так и не обсудили, каково твое отношение к браку и детям? Ты хочешь этого?

– С достойным человеком – да.

– Я раньше не искал этого, бежал от серьезных отношений. Но сейчас хочу завести семью. С тобой. Ты выйдешь за меня?

Над предложением Дэна Эшли размышляла несколько лет, но Лукасу она ответила не задумываясь:

– Да. Я согласна.

Он широко улыбнулся. Никогда еще Лукас не выглядел настолько красивым, как сейчас, со сверкающими в волосах снежинками. Он вынул из кармана бархатную коробочку, открыл ее, и Эшли увидела кольцо с большим бриллиантом, оправленным в платину. Лукас взял спутницу за руку и надел ей кольцо на безымянный палец левой руки.

А затем он снова начал целовать Эшли – теперь уже свою настоящую невесту – под одобрительными улыбками прохожих. Она целовала его в ответ, а с рождественского неба на них все падал снег.

Content

Кенди Шеперд
Невозможно расстаться

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14