Рашад Абу Шавир

(Палестина)

Акка и император

Гассану Каннафани

Это Акка — небольшой городок, окруженный крепостными стенами, у подножия которых плещется и рокочет море… Море, словно огромный зверь, потягивается, гордо ступает и издает грозный рык. А Акка стоит себе в окружении серых стен, на огромных камнях которых выступает соль и которые по-прежнему крепки и непоколебимы. Крепостные стены Акки похожи на гигантскую корону, куда море украдкой пытается просунуть свою голову, то радуясь, то беснуясь.

Император приподнялся в седле, устремив свой взор вдаль в небо, поверх крепостных стен и спросил у одного из своих советников:

— Скажи мне, как имя этому городу?

И плеткой махнул в сторону Акки. Не дожидаясь ответа, он обернулся, чтобы взглянуть на свое бесчисленное войско в парадных мундирах, не знавшее поражений и своими пушками заставившее склониться у ног Императора самые гордые города и страны. Император усмехнулся: если бы не его императорское достоинство, то он послал бы одного из своих солдат, чтобы тот привел к нему все мужское население города в знак их преданности и покорности ему… Ответ советника прервал его размышления:

— Акка…Мой господин! Император медленно произнес:

— Ах…Экка….Что же означает сие название?

Ему нравился этот пейзаж: город, море, голубое небо — и он подал знак своим генералам. Те развернули войска, и армия зашагала широко и торжественно, а конь Императора пошел легкой горделивой рысью.

Тем временем Император размышлял:

— Если бы я был поэтом, то не смог бы устоять перед очарованием этого города. Какое здесь ослепительное жаркое солнце, какой безбрежный морской простор, но, — вздохнул он про себя, — к чему эти стены? Эй, безумный город, ни одна стена в мире не может устоять перед Императором…

И Наполеон протянул руку к эфесу сабли и с трудом удержался, чтобы не выхватить её и не крикнуть городу, круша всё на своем пути:

— Эй ты, открывай свои ворота и пади у моих ног, это я — великий Наполеон, покоривший царства, стирающий с лица земли границы, города и неприступные крепости.

Он всё приближался к городу, погруженный в свои думы, не слыша и не замечая ничего вокруг… Однако вскоре грохот морских волн словно прорвался к нему, когда рядом с его головой просвистела стрела, и его лошадь понесла, и он в какой-то миг испытал чувство страха, изумления и ярости… Он натянул поводья, и атака быстро возобновилась. Он поклялся, что этот город еще поплатится за свою самонадеянность и безрассудство. К нему подъехали генералы его армии, с нетерпением ожидающие, когда он крикнет им:

— Огонь… Огонь… Огонь…

И в тот же миг ядра вырвались из пушек: некоторые их них упали в море, которое поглотило и погасило их, а другие обрушились на стены города, дома, городские площади…

Император взглянул в подзорную трубу на ворота города, ожидая, что вот-вот там покажутся его жители, ему казалось, что те уже поднимают белые флаги и что уже раздаются их голоса, молящие о пощаде. Поднялось облако дыма, оно заполнило небеса, окутало стены города и поверхность моря. Император внятно произнес:

— Акка умерла. Кончено.

И чтобы окончательно убедиться в гибели города, Император крикнул:

— Огонь…пли!

Потом сказал офицерам:

— Хватит… Этому городу больше не выстоять… Теперь он будет гореть до тех пор, пока не сгорит дотла.

И произнеся это, Император неожиданно разразился громким хохотом:

— Когда этот проклятый город обратится в пепел, море поглотит и его останки… Это будет поучительным примером… Мне покорятся и другие города… Ни один из них не посмеет оказать сопротивление…

Наполеон поднес к глазам подзорную трубу и стал вглядываться вдаль. Но спустя несколько мгновений рука его опустилась в бессильной злобе, и подзорная труба чуть не упала на землю. Он сказал офицерам своей грозной армии:

— Пожар уже погас… Огонь, огонь, пли… Я заставлю замолчать этот город, я разрушу его и займусь серьезными делами, этому грому еще долго не утихнуть…

И с этими словами он выхватил из ножен саблю и, яростно разрубая перед собой воздух, закричал в сторону города:

— Вот тебе….получай!

А город по-прежнему казался безразличным, спокойным до тех пор, пока колонны солдат не подступили к его стенам, и тогда на них обрушился шквал огня, пик и стрел. Солдаты падали, лошади бились в конвульсиях, всадники выпадали из седел. И в этот миг атакующие отступили… Но издалека снова раздался залп, и снова разгорелся пожар… Но очень скоро он опять погас. И Император вновь и вновь повторял свой жестокий приказ:

— Огонь…. огонь….

….Император поднял руку, приказывая прекратить огонь и стал советоваться со своими офицерами. Армия распределилась по трем направлениям: прямо на стены города пошла конница и пехота под прикрытием пушечного огня… Пушечные залпы шли лавиной один за другим. До сих пор Акка не знала дня, подобного этому.

Но она знала, что никогда не откроет своих ворот чужеземным завоевателям.

Ахмед-паша крикнул:

— Эй, горожане, мы должны выстоять…Я погибну вместе с вами, Нас окружает огонь.

Ахмед-паша спустился с крепостной стены, принес бадью и стал подавать воду вместе с женщинами и детьми, которые трудились, чтобы потушить пожар, в то время как защитники города с высоты крепостных стен сражались с армией Императора… Одна из женщин оказала Ахмед-паше:

— Смотри-ка, братец Ахмед, море дарует нам рыбу, кормит нас, а теперь вот дает нам воду, чтобы мы могли затушить пожарище… Ахмед-паша ответил ей:

— Если Император и захватит наш город, что вряд ли случится, то мы все обратимся в рыб и рассеемся по всему морю, а потом возвратимся, опять отстроим наш город и возведем в нем башни еще выше и крепче прежних…

В подзорную трубу Император видел, как один за другим падают его солдаты и как трупы лошадей громоздятся, словно груда скал, это встревожило его. И хотя его солдаты продолжали наступать доблестно и отважно, падая с лошадей, несколько его генералов предстали перед ним, пали ниц и умоляли его отвести войска, дабы сохранить его жизнь во имя грядущих побед. Один из них сказал Императору:

— Видно, этот город рвется к славе, ему, верно, хочется войти в историю своим сопротивлением Императору.

Император, его армия и генералы устали от этой нескончаемой битвы, им было не по себе оттого, что бой с городом всё еще продолжается. Один из генералов посоветовал Императору:

— Сир, а не завоевать ли нам соседние города, тогда и этот город падет без особых усилий… Ведь после всего этого сей ничтожный город не будет достоин даже того, чтобы мы потратили хотя бы мгновение на разрушение его ворот.

Императора обрадовали эти слова, и он бросил презрительный взгляд на город. Позже, когда на землю спустился вечер. Император верхом отправился к стенам города. Там он снял свою императорскую треуголку и зашвырнул её через стену в город, где всё еще не унимался огонь. Император стал ощупывать пальцами камни стены и почувствовал, что они были мягкими как человеческая плоть — это удивило его. При лунном свете он принялся вглядываться в эти камни, и ему почудилось, что они напоминают человеческие лица, что в них проглядывают чьи-то глаза, носы… Император вздрогнул. Он натянул поводья и пришпорил коня. И хотя он и удалялся от стен города, ему всё время казалось, будто эти человеческие лица следят за ним и хотят схватить его, а какой-то мальчишка уже поймал его треуголку за два острых угла и побежал с ней к морю, наполнил её морской водой, вернулся и стал заливать огонь, который постепенно угас.

Император отъезжал всё дальше и дальше от города.

Это — Акка. Пожар уже погас. И море по-прежнему рокочет у её стен, и город по-прежнему живет своей обычной жизнью, а ворота его следят за тем, как силы Императора отправляются на покорение новых городов… и новых стран.

Деревья не растут на бумаге

Посвящается Махмуду Абу Шавиру,

моему отцу и другу.

1

Учитель сказал ученикам:

— Дети, сегодня на уроке мы будем рисовать апельсиновое дерево. Фахд поднял руку и обратился к учителю:

— Устаз, я никогда в жизни не видел, как растут апельсиновые деревья.

Учитель сказал:

— Я нарисую его вам, — и цветными мелками принялся рисовать на доске апельсиновое дерево, усеянное зелёными листьями и прекрасными плодами.

— Вот так, дети, но всё же апельсиновым деревьям нужна особая почва…

Прозвенел звонок, ученики собрали альбомы и уже собирались уходить, когда учитель попросил их немного задержаться. Он сказал им:

— Готовьтесь к следующему занятию. Сегодня вы уже нарисовали апельсиновое дерево и прекрасные плоды на нем, дома вам остается лишь аккуратно раскрасить его.

2

Дома Фахд принялся раскрашивать свой рисунок, но прежде чем закончить его он спросил отца:

— Отец, чем отличается олива от апельсинового дерева?

Отец ответил ему:

— Олива, сынок, растёт в горах, и листья у неё узкие и острые как язык у птицы, а апельсиновые деревья растут на песчаной почве, и листья у них шире, а плоды больше, чем у оливы.

Фахд задумчиво произнес:

— Я много раз в жизни видел оливы, но никогда в жизни не видел апельсиновых деревьев.

Тогда отец сказал ему:

— У нас на родине много апельсиновых деревьев, но…

Фахд спросил его:

— А ты не можешь посадить их здесь, отец?

Тот ответил ему:

— Нет, сынок, не на всякой земле можно вырастить апельсиновое дерево. Деревья болеют, если их пересаживают на другую землю, а иногда даже сразу же умирают.

Фахд спросил апельсиновое дерево, нарисованное в альбоме:

— Ну что же ты не растешь?

Но дерево ничего не ответило ему. Фахд закричал громче. Но дерево опять промолчало.

И тогда Фахд заплакал, слезы собирались на кончике носа и оттуда падали прямо на нарисованное дерево: краски, размытые слезами, смешались, и это еще больше огорчило Фахда, но потом он вдруг решительно вытер слезы. Именно сейчас он понял, что деревья, нарисованные в альбомах — ненастоящие. Он разорвал листок и сказал себе:

— Я вернусь к той земле, где растут апельсиновые деревья. Я построю дом на месте нашего старого дома, который строил еще мой дед и который они потом разрушили.

Голова Фахда медленно склонилась к столу, и он уснул. Ему снилось, что он бредет по широкому полю, а вокруг растут рощи апельсиновых деревьев прямо на берегу синего моря. Он увидел деда, который шел ему навстречу среди апельсиновых деревьев. Дед подошел к Фахду, похлопал его по плечу:

— Ай да Фахд, ай да молодец. Деревья растут на земле и никогда не вырастут на бумаге.

Content

Рашад Абу Шавир
(Палестина)

Акка и император

Деревья не растут на бумаге