Жюли Кошка

Солнце и ветер

– Сними очки…

Сквозь колышущиеся на ветру ветви сирени в беседку пробивались яркие блестки летних солнечных лучиков.

Стивен, слегка помедлив, стянул очки. Было удобно за темными стеклами прятать свое смятение, в котором он пребывал уже несколько дней.

– Сядь… – в тихом голосе слышалась неуверенность и, как Стивену показалось, даже тревога. Дели тихонько подтолкнула его ладошкой в сторону плетеного кресла. Он покорно сел и посмотрел на нее вопросительным и немного растерянным взглядом. Непослушные колечки русых волос разметались по плечам и груди, а одно запуталось в подаренной им на день рождения цепочке с кулоном в виде четырехлистного клевера. В серо-голубых глазах читалось смущение и беспокойство.

– Обещай мне разрешить кое-что сделать и… обещай, что никому не скажешь… – тихий голос стал прерывистым от сдерживаемого волнения. Стивен внимательно посмотрел на нее и кивнул.

– Обещаю…

Девочка мгновение помедлила, а потом вдруг подошла вплотную и, чуть наклонившись (его лицо, когда он сидел, было почти вровень с ее лицом), неловко прижала свои губы к его губам.

Весь мир, все чувства, все ощущения, все мысли стеклись в одну единственную точку – пульсирующую точку поцелуя, даже не поцелуя, а ощущения ее, Дели, на губах, точку их неожиданного слияния в единое целое… Этого не должно было быть, этого не могло быть, об этом даже нельзя было думать, но это происходило… Мир то ли рушился, то ли отстраивался заново совсем по иным законам… Но сейчас важным было только одно: ее губы были на его губах. Он боялся ответить, чтобы не спугнуть это странное чудо, он хотел, чтобы оно длилось и длилось. Он пил ее дыхание, теплое, прерывистое дыхание ее жизни, ее тела, краем сознания ощущая, как одна его рука все глубже тонет в копне спутанных вьющихся волос, а другая притягивает ее маленькую податливую тонкую фигурку все ближе и ближе к неистово колотящемуся в груди сердцу…

– Стивен, такси подъехало! – всегда звонкий и немного режущий слух, а сейчас пронзительный и болезненно раздирающий голос Вирджинии подобно лезвию ножа с силой врезался в их хрупкий нереальный мир и разбил его вдребезги.

Стивен вздрогнул, губы девочки исчезли, прервалась связь их дыханий, колечки волос стремительно вырвались из его пальцев, он ослабил объятия, и хрупкая фигурка отскочила в сторону. Остались только бешеный стук сердца и в тысячи раз усилившееся смятение.

Ему пора было уезжать…

* * *

Такси неслось по ночному городу. Был конец сентября. Шел дождь. Капли струились по стеклам, размывая проплывающие мимо огни встречных машин и празднично яркую иллюминацию живущих ночной жизнью улиц. Стивен и Дели ехали из аэропорта к нему домой. Дели смотрела в окно и молчала. Она всегда с интересом разглядывала сменяющие друг друга виды за окном автомобиля, вертела головой, оборачивалась назад и даже прилипала лбом и носом к стеклу, когда что-нибудь особо привлекало ее внимание. Но сейчас она сидела неподвижно, и Стивен знал, что ее обращенные к окну глаза ничего не улавливают, а взгляд, хотя он его и не видел, безжизненно пуст. Она где-то в себе, в своих далеких мыслях, и, возможно, даже не в мыслях, а в бездонной отрешенности от всего происходящего.

– Дождь какой сильный! Хорошо, что такси до него поймать успели, а то бы промокли все до нитки.

Дели слегка вздрогнула, будто очнулась, и кивнула, не поворачивая головы.

– Ты, наверное, проголодалась?

Девочка, помедлив с ответом, пожала плечами и сказала едва слышно:

– Не знаю… Нет.

Стивен несколько раз пытался вовлечь ее в разговор, но она только односложно отвечала или кивала, а потом опять уходила в себя. В конце концов, он сдался и погрузился в свои размышления и ту сумятицу чувств, которую привнесли в его душу события последних дней.

Перед ним вставали два вопроса: первый – что сейчас делать? Вопрос непростой, но решаемый. Опыта в воспитании детей и обустройстве их жизни у Стивена было мало, хотя плюсом было то, что весь он относился именно к Дели. Но, с другой стороны, раньше она была маленькой, а сейчас стала подростком, а значит, и подход должен быть другим. Тем не менее, Стивен уже определил для себя задачи. По приезде он запланировал оборудовать девочке комнату (он не сомневался, что сумеет, да и Дели, он на это очень надеялся, поможет) и устроить ее в школу и, возможно, на какие-то кружки или секции по интересам. Он очень рассчитывал на миссис Хэнсон, его домработницу, – она замечательная, и, конечно же, не откажется помочь ему организовать жизнь девочки, да и нужный совет всегда даст, если что. Все это он старался обдумать в деталях, понимал, что еще столкнется с множеством проблем, но был уверен, что все как-нибудь образуется.

Болезненно беспокоящим казался второй вопрос: как вести себя с Дели? Во-первых, после смерти родителей она стала замкнутой, стала совсем другой, не такой, какой он ее знал. И Стивен понимал, что с ее душевным состоянием что-то надо делать. Его сильно тревожили отрешенность и пустота серо-голубых, всегда до этого таких солнечных глаз. А во-вторых… (Стивену становилось не по себе от этого «во-вторых», но оно существовало), он не мог до конца разобраться в своих чувствах к ней…

Машина резко затормозила. Стивен взглянул на девочку. Ее фигурка, такая тонкая и беззащитная, качнулась вперед, худенькие коленки стукнулись друг о друга, а спутанные ветром волосы метнулись ей на лицо. Она медленно убрала вьющиеся пряди со лба и щек и, положив руки ладошками вниз на подол клетчатой юбки, устремила на них свой безучастный взгляд.

«Я ее хочу…» – мозг Стивена в первый раз четко и безоговорочно сформулировал то, что мучило его на протяжении последних трех месяцев. Его кинуло в жар, в висках застучало, бешено заколотилось сердце, как тогда при их неожиданном, странном и незабываемом поцелуе.

«Я… ее… хочу…»

Не отводя пылающего взгляда от русых спутанных волос и хрупкой фигурки, он с трудом сглотнул. Прошло какое-то время прежде, чем вдруг охватившее его возбуждение немного улеглось. Неожиданно обрушившееся осознание новой реальности было обескураживающим и подавляющим. А мучающий его до этого вопрос: как себя вести с Дели, перерос в пульсирующую красным светом проблему, которая к тому же еще и усложнилась: как скрыть свои чувства от девочки так, чтобы она даже заподозрить ничего не смогла?

* * *

Дели исполнялось девять. Стивен прилетел к ней на день рождения. Он специально взял отпуск на несколько дней, чтобы навестить своего друга Томаса и его семью. Но больше всего ему хотелось увидеть Дели. В последний раз он встречался с ней около полугода назад, на Рождество. Они часто разговаривали по телефону и переписывались по электронной почте, но очень хотелось знать, как она изменилась за это время, как выросла. Раньше он мог постоянно видеть ее, гулять с ней, читать вместе книжки, играть, но после переезда год назад в другой город он смог встретиться с ней только на Рождество и вот сейчас, на день рождения. Стивену ее не хватало. Он даже не знал почему. Он не был женат, своих детей не было, а Дели росла у него на глазах, да, можно сказать, что и на руках, так как он проводил с ней много времени и всегда участвовал в ее жизни…

Было начало июня. На улице стояла жара. И если бы не пушистые облачка, которые наперегонки старались закрыть собой солнце и не легкий ветерок, весело взъерошивающий траву, палило бы нещадно. Но так было вполне терпимо. А когда при этом еще и валяешься в густой душистой зелени в тени раскидистого дерева, то просто сплошное удовольствие! Стивен положил руки за голову и глядел вверх на игру солнечных бликов в густых ветвях орешника. Дели воодушевленно исследовала луг, изучая местную флору и фауну. Стивен не смотрел на нее, но постоянно слышал восторженные восклицания и забавные замечания по поводу представителей здешней местности.

– У-у, какой роскошный! Сейчас узнаем, как ты пахнешь… А пахнешь ты маминым мылом!

– Ой, какой толстый и важный, как министр. И весь такой полосатый, расфуфыренный! А гудит-то как – сразу, наверное, все пугаются. Уселся! Смотри, цветок не сломай, толстячок!

– Это ты про шмеля, что ли? – улыбнулся Стивен.

– Угу… Ничего себе, какая бабочка огромная! Интересно, а бабочки ночью балы на лугу устраивают? Они же такие восхитительные! У них крылья, как бальные платья. Они, наверное, собираются при свете луны, превращаются в маленьких фей в роскошных нарядах и начинают танцевать.

Стивен приподнялся на локтях. Легко и изящно Дели выводила очаровательные па среди травы.

– А музыка откуда? – спросил он, прищурив глаза и предвкушая, как будет выкручиваться юная фантазерка.

Девочка остановилась и мечтательно задумалась.

– Мне кажется, музыка на балу должна быть необычной, волшебной. Ведь и бал этот волшебный. Ветер играет на дудочках из тростинок, шелестит травой и сбивает росинки, которые падают и звенят, как колокольчики. Комары, кузнечики, шмели и пчелы превращаются в замечательных музыкантов. Комары звенят, кузнечики стрекочут, а шмели и пчелы жужжат. Но у них получается не так, как днем, в разнобой, а выходит необыкновенно красивая мелодия. А дирижирует оркестром… – Дели на мгновение задумалась, – лунный маэстро. Он специально спускается с луны в летнюю полночь. Как раз благодаря ему и появляется эта волшебная лунная музыка.

– Красиво у тебя получилось. Сказочно и романтично.

Продолжая улыбаться, Стивен снова лег на траву и прикрыл глаза, защищаясь от ярких лучиков, которые избавились от очередной тучки и начали пробиваться сквозь зеленую листву. Он постарался представить себе картину ночного бала при свете луны. В голове зазвучала нежная мелодия, которую он где-то недавно слышал, но звучала она в исполнении, придуманном Дели. Вдруг солнечный свет, который чувствовался даже сквозь сомкнутые веки, исчез. Стивен открыл глаза. Дели сидела рядом и, слегка наклонившись, вглядывалась в его лицо.

– Ты что, спишь?

– Нет, стараюсь услышать мелодию на твоем балу и вообразить сам бал.

– Получается?

– Да…

Дели улыбнулась. Ее серо-голубые глаза словно засияли теплыми солнечными лучиками. Только она одна могла так улыбаться, и Стивен любил эту улыбку и чувствовал себя счастливым, если она появлялась хотя бы чуточку благодаря ему. Дели глядела на него. Ее вьющиеся, всегда непослушные, а сейчас еще и спутанные ветром волосы пропускали сквозь себя солнечный свет, и, казалось, девочка вся сияет, будто какое-то сказочное создание, быть может, как та самая фея, которую она придумала. Легкий порыв ветра всколыхнул ее распущенные локоны, солнечные лучики заиграли в них. Дели нагнулась и положила свою золотистую головку на грудь Стивена. Он нежно провел рукой по ее теплым, пахнущим солнцем, травой и цветущей сиренью волосам, обнял за тонкие плечи и снова закрыл глаза. Ему всегда было с ней необъяснимо хорошо, даже когда она была совсем маленькой. Рядом с ней становилось легко и спокойно и как-то тихо, будто весь мир отступал на второй план, становился незначимым, затушевывался, и терял свое шумное резкое звучание. Стивен чувствовал себя в эти мгновения человеком, укравшим капельку счастья…

* * *

– Стив, мама умерла…

У Стивена внутри будто струна лопнула. Голос Дели был тихим и потерянным.

– Дели, что произошло?

Девочка какое-то время молчала, потом в трубке послышались всхлипы.

– Авария… На машине… с управлением не справилась…

Вновь молчание. Стивен соображал, что ему сейчас делать. Нужно было вылететь к Томасу и Дели как можно быстрее, а прежде позвонить другу, попробовать узнать все подробно. В трубке раздался плач.

– Стив, папа в своей комнате закрылся и меня не впускает.

Речь перемежалась всхлипами. Чувствовалось, что девочке трудно говорить.

– Он очень переживал, плакал, а потом заперся у себя.

– Я попробую позвонить ему. Ты только телефон при себе держи. Я тебе перезвоню.

Стивен начал звонить Томасу. Какое-то время тот не брал трубку, но спустя минуту все же ответил:

– Да…

– Том, я с Дели разговаривал…

– Стив, – голос Томаса звучал глухо и подавленно, – Вирджиния… Вирджиния… она умерла… Авария… Мы поругались… Это все из-за меня…Она сказала, что я ее жизнь сгубил и что хочет… хочет уйти к Уиллу… ну, тому парню, помнишь, я говорил тебе… А я не хотел отпускать ее. Она на взводе была, вещи схватила и в машину…А потом мне позвонили… С управлением на скорости не справилась. И все…Это я виноват… Не надо было нам тогда жениться. Я ведь знал, что она меня не любит, но все надеялся, что когда-нибудь… Это я … я виноват…Это из-за меня она умерла…

– Том, не говори глупости! Ты ее всегда любил. Редко кто так любит, как ты. Она просто не ценила. И Дели у вас такая замечательная.

– Да, Дели…

– Она мне позвонила. Говорит, ты закрылся и не впускаешь ее. Открой дверь и не пугай девочку. Она очень переживает и плачет. Слышишь, открой дверь. А я сейчас, как можно скорее, постараюсь вылететь к вам.

В трубке послышалось что-то похожее на рыдание.

– Эй, Том, держись. Помни, у тебя дочка.

Рыдания смолкли.

– Стив, Стив, ты ведь позаботишься о ней, если что…

– О чем ты, Том? О ней ТЫ должен заботиться. Ты ее отец….

– Обещай, что не бросишь ее…

– Том, ты что?! Том, Том!..

– Обещай! – голос звучал настойчиво.

– Конечно, обещаю… Том, ты там глупостей не наделай!

Волнение накрыло Стивена, словно волной.

– Том, ты слышишь, Том? Ответь…

Послышались гудки. Он пытался дозвониться несколько раз, но все было тщетно. Стивен ощутил дрожь в руках. Он был в полной растерянности. Что он мог сделать, находясь от друга в сотнях километров? Набрав в грудь воздуха, Стивен медленно выдохнул, чтобы хоть как-то успокоиться. Затем позвонил Дели. Девочка тоже не отвечала. С каждой неудачной попыткой дозвониться волнение нарастало, и дрожь в руках усиливалась. Но вот экран телефона обнадеживающе засветился, подтверждая, что связь установлена, однако в трубке царила гнетущая тишина.

– Дели… Дели…

Спустя несколько мгновений, между которыми, казалось, успела просочиться целая вечность, послышался слабый, едва уловимый голос девочки:

– Стив, кажется, папа застрелился…

И опять гудки. У Стивена комок подступил к горлу. Он с трудом вновь набрал номер Дели, но она не ответила.

Тогда он позвонил в службу спасения.

* * *

Уже было одиннадцать часов вечера, а Стив все еще не вернулся. Иногда он дежурил, и в эти дни миссис Хэнсон ночевала у них. Несколько раз Стив оставался на внеплановые операции и возвращался из больницы, где он работал, очень поздно, а один раз Дели даже пришлось провести ночь в доме одной. Но он всегда предупреждал ее. А сейчас его просто не было. Он не звонил и не отвечал на ее звонки. Дели волновалась.

«Вдруг с ним что-то случилось…» – вспыхивало в голове. Внутри все начинало сжиматься и холодеть. И Дели сразу же отгоняла эту мысль. Это невозможно. Такого просто не может быть.

Но была и другая мысль, которая, как извивающаяся змея, выползала из ее сознания и не давала покоя.

«Что, если он намеренно не пришел и не позвонил?.. Последнее время он меня будто совсем замечать не хочет, я как пустое место. Понять бы, что происходит…»

С переезда Дели в дом к Стиву прошло около трех месяцев. И вот уже почти два месяца он избегал ее, избегал дружеского общения, которое всегда было между ними, избегал любых прикосновений, даже за руку ее перестал брать, будто она прокаженная. Дели обратила на это внимание не сразу, а с месяц назад, вдруг поняв, насколько в последнее время была равнодушной к происходящему, слепой ко всему, что окружало ее.

«Может, это из-за того, что он привык жить один за столько лет, а тут я. И ему трудно все менять. Но мне он точно ничего не скажет, – размышляла Дели. – А может, дело во мне самой. Я, должно быть, сильно изменилась: ходила понурая, серая, скучная, как тень. Ему, наверное, очень непросто было со мной, да и неинтересно. Хотя сейчас я же стараюсь все наладить. Неужели он не замечает этого?..»

Единственное, что ее утешало, так это то, что, хотя Стив и старался избегать ее, все же не перестал о ней заботиться. Он покупал ей все необходимое, следил, чтобы холодильник не пустовал и всегда просил миссис Хэнсон что-нибудь готовить, так что Дели голодной никогда не ходила. Каждое утро он отвозил ее сам в школу и договорился о том, чтобы из школы ее забирали его знакомые, у которых дочка была в одном с Дели классе. Стив выполнял все свои обязанности очень аккуратно, но то тепло и то доверие, которыми всегда было проникнуто их общение, исчезли. Их разговоры стали короткими и какими-то сухими. Он узнавал, как у нее дела в школе, интересовался, не нужно ли чего, и как у нее здоровье. Но все ее попытки сделать беседу развернутой настойчиво пресекал, ссылаясь на то, что он сейчас занят. А в последнее время Дели стала замечать, что он старается позже вернуться домой или уйти по каким-нибудь вдруг возникшим срочным делам…

* * *

– Доброе утро! – слова приветствия холодными тяжелыми камнями легли на душу. Но Дели судорожно втянула воздух носом и постаралась, как можно, веселее ответить:

– Привет!

Она возилась у стола на кухне, готовя бутерброды для себя и Стива. Первое время это делал он, но сейчас Дели специально вставала пораньше и каждое утро брала эту обязанность на себя.

Спускаясь по лестнице, Стив кинул на нее мимолетный взгляд, но, не смотря на свою мимолетность, взгляд показался девочке угрюмым и таким же тяжелым, как приветствие. Потом они сели завтракать. Стив загородился планшетом и больше не поднимал глаз. А Дели, которой кусок не лез в горло, пыталась хоть как-то поесть и изображать спокойствие и хорошее настроение.

– Что будешь делать на работе?

– Плановая операция. Буду задерживаться – позвоню, – Стив так и не оторвал взгляд от планшета.

Может, он сердится на что-то? Дели не знала, что и думать…

* * *

Дели посмотрела на часы и прерывисто вздохнула. Было без четверти час ночи. Она в сотый раз набрала номер. Абонент был недоступен. Не находя себе места, прошлась из одного конца комнаты в другой. Ей было холодно, хотя, она точно знала, что в доме тепло. Озноб заставлял дрожать пальцы рук. Дыхание было частым, и временами его перехватывал спазм, сжимающий горло.

Вдруг на улице раздался шум мотора приближающейся машины. Дели замерла и вся обратилась в слух. Остановится возле дома или нет?.. Непривычно взвизгнули колеса от слишком резкой остановки. Стив всегда аккуратно водил машину. Дели бросилась к окну. В тусклом свете уличного фонаря она различила фигуру Стива. Он громко хлопнул дверцей и оперся о капот машины. Через мгновение противоположная дверца со стороны водительского сиденья тоже открылась, и оттуда появилась еще одна фигура. Это была женщина. Пальцы Дели, и так холодные, словно онемели. Стив ни разу за три месяца не приводил в дом женщин. Дели была уверена, что у него никого нет. С последней своей подружкой он расстался с полгода назад и больше, по крайней мере, так ей казалось, ни с кем не встречался.

Женщина взяла Стива под руку, и они пошли к крыльцу. Дели с изумлением отметила, что походка Стива нетвердая, и он явно опирается на руку своей спутницы. Она ни разу не видела его пьяным. Он мог выпить в компании, но никогда не напивался. Защелкал замок. Стив довольно долго с ним возился. Дели неуверенно вышла в коридор. Она не знала, как себя вести. Может, лучше просто уйти к себе и не путаться под ногами? Но что-то не позволяло ей этого сделать. Она прижалась спиной к стене и устремила взгляд на входящих. Женщина, а скорее девушка, лет примерно двадцати трех – двадцати пяти, была очень привлекательной, хотя, как показалось Дели, чересчур накрашенной, и была нарядно одета, как для вечеринки. Увидев Дели, она слегка растерялась. Стив был пьян. Он замешкался, закрывая за ними дверь. Дели смотрела на него, стараясь поймать его взгляд. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело. Наконец, Стив поднял глаза и замер. Его замутненный алкоголем взгляд, казалось, стал проясняться, губы дрогнули и приоткрылись, будто он хотел что-то сказать.

Дели опустила глаза и метнулась в гостиную, а оттуда вверх по лестнице в свою комнату. Она захлопнула дверь, бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Слезы хлынули из глаз, рыдания, которые она пыталась хоть как-то сдержать и приглушить, сдавливали горло, тонкие плечи беспомощно вздрагивали. В голове царил хаос. Было ощущение, что ее предали, и обида тугой петлей сдавливала сердце, и, в то же время, вкрадывалось чувство вины. Она не должна обижаться. Кто она для него? Просто двенадцатилетняя девочка, о которой он пообещал заботиться ее отцу. И он выполняет свои обязательства. А жить он может так, как хочет, это же его жизнь. И у нее нет, и не может быть никаких прав на него.

Внизу, в гостиной, послышался голос Стива и раздался звонкий женский смех. Дели сильнее вжала лицо в подушку…

* * *

Дождливым вечером Стив привез Дели из аэропорта к себе, в свой дом. До этого она никогда не бывала здесь. Стив долгое время жил в их городе, а несколько лет назад, когда ей было восемь, переехал в дом, доставшийся ему от матери. Дели знала, что отца он почти не помнил, тот бросил их, когда Стиву было пять лет. Через несколько лет после ухода отца мама Стива вышла замуж во второй раз. А Стив, как только стал самостоятельным, уехал учиться в другой город. Там он познакомился с ее папой, Томасом. Тогда они были студентами, вместе учились и дружили. А когда Томас женился на Вирджинии, и появилась она, Дели, они по-прежнему продолжали много общаться и дружить. Но когда мама Стива заболела, он вернулся в свой родной дом. Через год она умерла, а Стив так и остался жить здесь. Куда девался отчим, Дели точно не помнила, да и Стив не любил про него говорить. Еще она знала, что братьев и сестер у него не было. Стив жил один. Только иногда к нему приходила домработница, миссис Хэнсон, которая готовила и убиралась, и, по словам Стива, была очень добрым и хорошим человеком. Дели стала припоминать все это, когда они шли под зонтом по залитой водой мощеной дорожке к его дому.

После случившегося сознание у нее работало как-то странно, не так, как раньше. Она почти постоянно погружалась в свои тревожные мысли и образы прошлого, а иногда просто в глухую серую пустоту, но временами мозг что-то выхватывал из окружающей действительности, и она, как бы отстраненно, следила за событиями происходящего, хотя все эмоции были притуплены и интереса или какого-то другого отклика ничего не вызывало.

Они поднялись по крыльцу и вошли в дом. Прихожая была большая и светлая и сквозь широкий арочный проем вела в гостиную. Стив щелкнул выключателем и несколько потолочных светильников, разлив приглушенный коричневатыми плафонами свет, открыли взору просторную выполненную в нежных тонах комнату, соединенную с кухней. Из гостиной наверх вела лестница. Стив решил сразу показать Дели весь дом. Они поднялись на второй этаж. Там был достаточно большой хорошо освещенный коридор, из которого две двери вели в ванную комнату и туалет, а две в спальни. Одна была спальней Стива, а вторая должна была стать ее. Стив распахнул дверь ее новой комнаты, в которой ей предстояло теперь жить.

– Нужно будет продумать, как лучше здесь все обставить.

Он смотрел на нее нежным и, в то же время, обеспокоенным, пытающимся что-то понять, уловить в ее лице взглядом. Это было три месяца назад. Сейчас он старался не смотреть ей в глаза. И это, как оказалось, очень больно.

– Котенок, мне кажется, занавески надо будет поменять и, пожалуй, шкаф этот совсем убрать, а возле окна поставить стол. Там будешь заниматься. Как считаешь?

Она равнодушно оглядела комнату и кивнула в знак согласия. Дели вспомнила, как исчезла улыбка с губ Стива, а его взгляд стал еще более встревоженным, и в нем появилась боль.

– Я знаю, ты сейчас с дороги и очень устала. Ложись-ка спать.

Это было тогда…

* * *

Дели знала, что подслушивать нехорошо. Но она и не подслушивала, а просто затихла – перестала плакать, всхлипывать, даже постаралась почти не дышать. Ей необходимо было знать, что происходит внизу, в гостиной. Это, конечно, вообще не ее дело, ведь это жизнь Стива, его право, его выбор… Но ей непременно нужно было знать…

Какое-то время снизу доносился гул разговора. Звучали по очереди оба голоса – Стива и девушки, и та иногда смеялась. Потом все стихло. Через несколько минут раздался звон бьющегося стекла. И опять тишина. Затем резкий звук вынимаемой из бутылки пробки, вновь женский смех. Видимо, они пьют вино или еще что, а Стив, это наверняка, Стив, разбил бокал. Дели заметила, что у него в последнее время часто слегка дрожат руки и посуду он уже бил несколько раз. С очень тусклой надеждой, что этого не произойдет, Дели с замиранием сердца ждала, когда они будут подниматься в комнату Стива. Внизу же то ли молчали, то ли говорили почти неслышно. Минуты через две раздался голос девушки, громкий и, кажется, чем-то раздраженный. Теперь голос Стива, тоже громкий и даже слегка официальный. Дели разобрала обрывки произносимого Стивом адреса их дома. Что он делает? Вызывает такси? Снова голос девушки, уже явно чем-то недовольный. Через какое-то время звук мотора за окном. Хлопнула дверь. Окно комнаты Дели выходило во внутренний двор, и нельзя было посмотреть, что происходит на улице. Наступила тишина. Дели долго прислушивалась. Видимо, они оба куда-то уехали на такси. Стивен был пьян и машину вести не мог, а девушка, наверное, тоже была не особо трезвой, так что на машине Стива они не поехали. А оставаться в доме он не захотел. Конечно же, Дели мешала ему. Зачем он, вообще, приехал сюда вместе с женщиной? Забыл, что живет в доме не один? От этих мыслей было больно. Болело в груди сильно и тягостно.

Дели все прислушивалась – а вдруг он дома и сейчас поднимется к себе. Но не было слышно ни звука. Она какое-то время посидела на кровати. Тишина давила, ветер скулил за окном грустно и безнадежно. Дели встала с постели и направилась в гостиную.

* * *

Было нестерпимо больно видеть этот отрешенный равнодушный взгляд. Обустраивая комнату девочки, Стивен постоянно спрашивал у Дели совета, а она безучастно соглашалась со всем, что он предлагал. Он водил ее по магазинам, стараясь хоть немного отвлечь покупками новых вещей и одежды, но с горечью понимал, что ей ничего не нужно и ничего не интересно. Ей все равно. Она перестала улыбаться и перестала плакать. Дели была словно неживая. И это было страшно. Он пытался добиться от нее хоть каких-то эмоций, пытался помочь выплеснуть боль наружу, но все его старания терпели неудачу.

Однако, с болью за нее росло и его вожделение, которое девочка вызывала в нем. В ее присутствии оно вдруг захлестывало темной волной, и ему все сложнее и сложнее было подавлять его. И порой он даже бывал мрачно рад тому, что Дели безучастна ко всему происходящему и ничего не замечает вокруг. Он видел ее, маленькую, хрупкую, слабую, не способную справиться со своими переживаниями, ушедшую в себя, и наваливалась нестерпимая боль, и одновременно накатывало жгучее желание, сердце начинало сильно и сбивчиво колотиться, дыхание становилось прерывистым и тяжелым, и он со страхом стал замечать, что почти теряет контроль над собой.

И тогда он принял решение избегать общения с ней…

* * *

– Ура! Ура! Ура! Во что будем играть? – Дели радостно скакала на кровати. Ее спутанные кудри взмывали вместе с ней вверх и разлетались в разные стороны, спутываясь еще больше. Лучики заходящего солнца нежно касались ее головки и золотили непослушные вьющиеся пряди.

Томас и Вирджиния ушли в гости. Пятилетнюю Дели решили не брать. Она недавно переболела ангиной с высокой температурой, и хождение по гостям, да еще поздно вечером, вряд ли бы могло оказаться полезным для ребенка. Няня же остаться сегодня не смогла, а Вирджинии очень хотелось пойти.

– Я и так, как в тюрьме. Все время дома с ребенком, да еще с больным и жутко капризным!

Стивен подумал, что она это точно не про Дели. Девочку капризной назвать было никак нельзя. Она была послушной и покладистой, хотя, как многие дети, подвижной и к тому же веселой и с массой всяких затей и фантазий в голове. А во время болезни Дели была удивительно терпеливой, и даже уколы, которые Стивен ей делал, переносила не по-детски стойко. Надо сказать, что в период болезни он всю лихорадку просидел с ней сам. Томас позвонил ему, как только у Дели поднялась температура, и Стивен не отходил от нее все выходные. А Вирджиния лишь иногда заглядывала, спрашивала, как у дочки дела и слегка касалась ее лба рукой, хотя Стивен мог об заклад побиться, что она на ощупь не в состоянии была даже приблизительно определить, есть у ее ребенка жар или нет.

И сегодня Стивен остался ночевать у них, чтобы отпустить Томаса и Вирджинию в гости.

– Давай играть в игру про заколдованную принцессу, с фишками! Она мне так нравится!

– Давай!

Они играли, сидя на кровати у Дели в комнате. Было весело, просто весело, как бывает в детстве. Весело и хорошо. Стивену никогда не было в тягость водиться с девочкой. Что бы они вместе не делали, им обоим всегда было интересно. Стивен сам увлекался, как ребенок, и никак не мог понять, почему Вирджиния, да и Томас тоже, стараются сократить свое время общения с дочкой, неохотно играют с ней, а то и вовсе пытаются улизнуть, ссылаясь на жуткую занятость.

– Мне кажется, кому-то пора спать!

– Давай еще раз, последний! Ну, пожалуйста! – Дели умела выпросить у Стивена то, что ей нужно, и тот быстро сдавался, но для себя отмечал, что пользуется она этой способностью не так уж и часто, хотя, наверняка, осознает ее.

Последний раз был сыгран, и оба залезли под одеяло, так как дома было достаточно прохладно. Стивен взял большую красочную книгу со сказками, оперся спиной о подушку и, поставив книгу перед собой, приготовился читать очередную увлекательную волшебную историю, а Дели пролезла под его рукой, удобно пристроила свою головку с копной золотистых вьющихся волос к нему на грудь и собралась внимательно слушать.

– Давным-давно в одной далекой, но очень красивой стране жил волшебник…

– Стивен, Стивен… – шепот Томаса заставил его открыть глаза. – Мы с Вирджинией вернулись. Иди, ложись в гостиной, а то все кости, наверное, отлежал себе здесь!

Сказка была длинной, хотя и интересной. Они с Дели так вместе и уснули, представляя волшебные события повествования. Раскрытая книга лежала рядом на постели. Кровать была достаточно узкой, Стивен лежал на самом краю, а девочка спала у него на груди, обняв его во сне обеими ручками. Волны ее спутанных, пахнущих сиренью и солнцем волос раскинулись по его груди и плечам. Она мирно посапывала, и он чувствовал сквозь тонкую ткань рубашки ее горячее дыхание. Он боялся пошевелиться и потревожить ее сон. И еще Стивен понял, что не хочет уходить, и Дели бы, наверняка, не захотела этого. Им было хорошо вместе. Тепло, уютно и хорошо.

– Я боюсь ее разбудить, лучше уж здесь останусь. Пускай спит…

– Ну как знаешь, – и Томас вышел из комнаты.

А Стивен остался…

* * *

Уже больше трех недель Стивен почти не разговаривал с девочкой. Он старался обойтись дежурными вопросами, а так как Дели в основном молчала, то это ему неплохо удавалось. В ее присутствии он пытался думать о работе, о каких-нибудь знакомых, о проблемах, которые требовали решения и, по возможности, не смотреть не нее. В это утро ему нужно было, как обычно, отвезти Дели в школу. Она безучастно сидела у стола и пустым взглядом смотрела на свои руки, лежащие на коленях.

– Сок будешь пить? – Стивен бросил на нее быстрый взгляд.

– Да, – чуть слышно ответила она.

Стивен выжил сок из апельсинов и стал разливать его по стаканам. Пальцы слегка подрагивали. Это явление теперь было привычным для него, и часто возникало в ее присутствии. Неожиданно кувшин стал выскальзывать из руки, и часть сока разлилась по столу, испачкав белую скатерть.

– Ч-ч-черт! – Стивен никогда не ругался при девочке. Но, видимо, нервы сдавали. Дели оторвала взгляд от своих рук и поглядела на растекающееся по белой скатерти яркое оранжевое пятно, а потом подняла голову и взглянула на Стивена. Их глаза встретились. И Стивен вдруг ощутил, что в ее взгляде что-то поменялось. В нем появились удивление и растерянность. Она будто бы вдруг проснулась. От этого взгляда, живого, видящего, а не просто смотрящего в пустоту, у Стивена замерло сердце, руки похолодели, внутри словно все перевернулось. Он хотел кинуться к ней, прикоснуться губами к этим, вдруг ожившим, таким немыслимо дорогим серо-голубым глазам, но перехваченное на миг дыхание начало возвращаться, он сделал хриплый тяжелый вдох и отвернулся. Руки дрожали еще сильнее. Стивен кое-как вытер пролитый сок со стола, налил остатки и поставил стакан перед девочкой, при этом не глядя на нее, но чувствуя, что она не отводит своих пытливых глаз от его лица и беспокойно следит за ним.

Пора было ехать в школу…

* * *

Дели медленно спускалась по лестнице, зная, почти наверняка, что внизу уже никого нет и при этом, больше всего на свете боясь увидеть пустую комнату. Она была уверена, что Стив уехал с девушкой. Вдруг стук бьющегося где-то в горле сердца прервался на короткий миг, а потом помчался опрометью, будто вспугнутый заяц. Кровь заколотилась в висках, в глазах потемнело. Стив сидел на диване в гостиной, опершись локтями о колени и уткнув голову в ладони. Он был один. Услышав тихие шаги на лестнице, мужчина вздрогнул и обернулся. Дели остановилась, вцепившись пальцами в перила. Стив смотрел на нее, не отводя взгляд. О, как давно он этого не делал! Дели вспыхнула, но глаза не опустила, она пыталась понять по выражению его лица, что он чувствует, о чем думает. И в его взгляде прочитала боль и тревогу, но было в нем и еще что-то, что она не могла понять и объяснить себе, какой-то странный огонь в глубине. Может он сердится? Стив медленно поднялся с дивана и направился к лестнице. Он по-прежнему, не отрываясь, смотрел на нее. Этот непонятный огонь в глазах не исчезал и пугал. Дели еще сильнее сжала рукой перила так, что костяшки тонких пальцев побелели, но осталась стоять на месте. Стив подошел вплотную. Она слышала его тяжелое дыхание. Он встал на одну ступеньку ниже нее, так, что она немного не доставала головой до его плеча. Дели не опускала глаз, а он не отводил своего, лихорадочно блестящего взгляда.

«Он пьян…» – мелькнуло у Дели в голове.

– Стив… – едва слышно прошептала она.

Стив поднял руку, на миг помедлил. Дели напряглась, не зная, чего ожидать в следующий момент. Его рука слегка подрагивала. Он коснулся кончиками пальцев ее распущенных волос, осторожно повел по ним рукой, чуть задержавшись на выступающей извилинке ушной раковины, затем опустил руку на шею, нежно провел по ней пальцами и, спустившись к плечу, слегка его сжал. При этом взгляд его темно-карих глаз не отрывался от ее лица, на какой-то миг он коснулся им губ, ненадолго задержался там и вновь встретился с ее глазами. Затем он неожиданно опустил голову, медленно, словно не желая, убрал руку с ее плеча и пошел мимо нее вверх по лестнице к себе в комнату.

Дели стояла в полной растерянности и смятении, но где-то в глубине души ликуя, что он остался…

* * *

Дели семь лет. Стивен повез ее в парк аттракционов. Было очень весело. С ней всегда было весело. Стивен словно бы попадал в свое детство и радовался, как ребенок, всему тому, чему радовалась Дели. На обратном пути у него заглохла машина. Погода была солнечная и теплая, несмотря на то, что стояла осень. Листва на деревьях вдоль дороги пестрела множеством красок, на которые не скупился щедрый сентябрь. Птицы, пригретые лучами осеннего солнышка, весело щебетали в ветвях.

– А до дома далеко? – спросила Дели.

– Не очень. Твоим шагом с полчаса пути или чуть больше.

– Тогда давай пешком.

Они оставили машину и, не торопясь, пошли по залитой солнцем улице, радуясь нежному теплу и красоте осеннего дня.

– Классно было. Мы вот с папой в парке этой весной тоже были… Только мне с ним не так весело, как с тобой. Мне все время кажется… ну, как будто он из-за меня, что ли, сюда приезжает. Ну, будто он обязан это делать… А с тобой не так… Тебе самому нравится, и веселишься ты по-настоящему.

– Это правда, мне нравится кататься на разных аттракционах. Только я думаю, если бы я был там один, без тебя, мне бы так интересно не было. А с тобой, Котенок, здорово! – Стивен улыбнулся и приобнял девочку за плечи. – А твой папа… Ну, не знаю… Может, тебе просто кажется, что он это делает, потому что должен. Я думаю, что ему тоже нравится. Взрослые люди как-то по-своему могут реагировать на детские развлечения…

Дели немного помолчала, а потом задумчиво произнесла:

– Я знаю, что папа очень меня любит, но он часто так сильно бывает занят, что ему уже не до меня, – Дели печально вздохнула.

– У твоего папы просто очень много работы. Не обижайся на него. Если бы у него была возможность, думаю, он уделял бы тебе гораздо больше времени.

Дели грустно улыбнулась и кивнула головой, а потом неожиданно спросила:

– А когда я вырасту, мы бы могли с тобой пожениться?

Стивен растерялся и даже на мгновение приостановился.

– Котенок, мне сейчас уже двадцать восемь лет, а когда ты подрастешь, то есть хотя бы лет через одиннадцать, мне будет уже тридцать девять. Я же ровесник твоего папы.

– А я бы все равно хотела, чтобы мы поженились, – тихо и явно смущенно проговорила Дели. – Мне кажется, мы с тобой идеальная пара.

Стивен улыбнулся. Несмотря на нелепость желания Дели, ему в глубине души было необъяснимо приятно это услышать. Было такое ощущение, будто он поймал на ладонь солнечный лучик и смог его удержать.

– А почему ты так уверена, что идеальная?

– Ну… я так чувствую. Вот мама с папой – они не идеальная. У них ничего вместе не ладится, они ссорятся все время, они вообще друг с другом не могут. А нам с тобой всегда вместе интересно, всегда весело ну и … просто хорошо.

Потом вдруг Дели приостановилась, повернулась к Стивену и немного растерянно спросила:

– А может, это только мне так кажется?

Стивен посмотрел ей в глаза долгим нежным взглядом и, проведя ладонью по ее щеке, сказал:

– Мне тоже с тобой всегда очень хорошо… Всегда-всегда… Пойдем-ка домой, а то ветер усилился, как бы дождя не надул.

Стивен взял Дели за руку, и они поспешили к дому, а разговор маленьким осенним солнечным лучиком остался глубоко у него в памяти, должно быть навсегда…

* * *

Стивен стоял у закрытой двери, не смея войти. Он прислушивался. Из комнаты не доносилось ни звука. Спустя какое-то время он уловил глухой всхлип, от которого все его тело пронзило тупой болью. Он схватился за ручку двери, но открыть не решился. Должно быть, Дели плакала, уткнувшись лицом в подушку. Она так делала, когда мама с папой ссорились. Она всегда очень сильно переживала из-за их скандалов. В такие минуты девочка кидалась на постель, обхватывала подушку руками и крепко прижималась к ней лицом, так что плача почти не было слышно. А он садился рядом и успокаивал ее, гладя по содрогающимся плечам и спине. Но сейчас Стивен не смел войти, и ужасным было то, что причиной ее слез был он сам.

Вечером Стивен вернулся с работы, и они вместе сели ужинать. Дели сама приготовила ужин. Миссис Хэнсон не смогла сегодня прийти, и Дели решила принять на себя обязанности повара, хотя до этого, в таких случаях готовил Стивен, или они обходились бутербродами. Он знал, что Дели очень старалась. Она уже умела кое-что неплохо готовить и с удовольствием училась у миссис Хэнсон. Запеченный картофель и яичница были очень вкусные. Стивен это сразу же оценил, но скупо улыбнувшись, вслух сказал вымученно:

– Молодец! Хорошо получилось.

Краем глаза он увидел, что Дели улыбнулась в ответ. А затем, продолжая улыбаться, спросила:

– Хочешь, забавную историю расскажу? – и, не дождавшись ответа, стала рассказывать:

– У нас сегодня Эльза домашнее задание по географии не выучила про жителей Мадагаскара, а учитель именно ее спросил. Она даже глазом не моргнула и говорит, что все знает и начинает рассказывать. Несет всякую околесицу, но так увлекательно. Учитель ее сразу даже и не остановил. Мы все слушали, смеялись. А потом учитель сказал, что врать нехорошо, но, что воображение у нее очень богатое и два ей все-таки ставить не будет, представляешь, но чтоб к следующему уроку все выучила и ответила, как положено.

Дели рассказывала воодушевленно. Стивен понимал, что она в очередной раз пытается втянуть его в веселый увлекательный разговор, которые они так часто вели раньше. Он слушал, уткнувшись в свою тарелку. В последнее время Стивен избегал смотреть Дели в глаза. Всякий раз, когда он встречался с ней взглядом, его сердце начинало биться, как ненормальное от того волнения, в которое его приводила близость девочки и от страха, что он выдаст это волнение.

Но сейчас он все-таки не выдержал и поднял глаза. История была забавная, но взгляд Дели, неотрывно следящий за ним, напротив казался изучающим и очень тревожным. От такого взгляда ему стало не по себе. Он опустил голову, резко поднялся и сухо произнес:

– Извини, сегодня работы очень много. Я доем у себя.

И, прихватив свой ужин, поднялся к себе в комнату. Через несколько мгновений он услышал частый топот босых ног по лестнице: Дели бежала. А потом громко хлопнула дверь ее комнаты. Стало тихо. Девочка обиделась. Стивен сразу это понял. Дели умела быть сдержанной, и устраивать бурные сцены по любому поводу было не в ее характере. Он знал, что она очень чувствительна, всегда все принимает близко к сердцу, но старается гасить свои эмоции в себе. Видимо, он перегнул палку.

Стивен тихо вышел из комнаты и подошел к ее двери.

Они поменялись ролями: теперь он стал отрешенным и недоступным для нее, а она пыталась что-то изменить. Только разница была в том, что он сам, вполне осознанно, выбрал для себя такую роль. И сейчас он стоял, не зная, что делать. Стивен прижался лбом к косяку закрытой двери в комнату девочки, и ощущение полной безысходности охватывало его все больше и больше.

* * *

Дели взбежала вверх по лестнице, и, оказавшись в своей комнате, с силой захлопнула дверь. Щеки горели, подступающие к горлу рыдания мешали дышать. Она так старалась, готовила ужин, она хотела, чтобы все было, как раньше, чтобы Стив улыбался ей, разговаривал, шутил. А он взял и просто ушел, даже не доев за столом. Что она сделала такого? Что сказала? На что он мог обидеться, а может, даже разозлиться? Дели судорожно всхлипнула. Она сидела на кровати и, почти не моргая, смотрела в одну точку на ковре, и изо всех сил старалась не расплакаться. Но вот узор ковра дрогнул, смазался и поплыл в прорвавшихся все-таки слезах. Дели кинулась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Было больно, очень обидно, а еще появилось чувство, что ее снова предали.

Она постоянно думала о родителях. Ей очень не хватало отца. Когда она думала о маме, почему-то не было такой щемящей, гложущей тоски, такой ноющей боли где-то внутри, которые возникали всякий раз, как она вспоминала папу. И тоска становилась тягостнее, когда она ощущала обиду на него за то, что он оставил ее, променял на свою любовь к маме. Она глушила эту обиду, хотела убедить себя, что ему было слишком тяжело, и потому он так поступил, но у нее это плохо получалось. Чувство, что ее предали, и тяжесть от невозможности простить это сдавливали сердце и не давали успокоиться и смириться со случившимся.

А теперь ощущение, что ее вновь предают, было связано со Стивом. Она не желала в это верить, хотела найти объяснение происходящему, как-то оправдать его, но у нее ничего не получалось. Как же ей быть, как изменить все?

Вдруг совсем близко, рядом с комнатой послышались грохот и звон осыпающегося стекла. Дели вскочила с кровати, и, размазывая на ходу слезы ладонями, выбежала в коридор. Стив стоял возле разбитого окна. Осколки лежали на полу, на подоконнике, острыми краями торчали из рамы. Битые стекла были измазаны кровью. Рука Стива была в крови, пальцы сжаты в кулак, а он, молча, и отрешенно смотрел, как алые капли стекают на стеклянное крошево.

Дели в ужасе прижала пальцы к губам.

– Стив, ты с ума сошел! Что ты наделал?! Ты же хирург! Ты без рук не можешь!

Стив поднял на нее глаза. По их выражению Дели показалось, что он сам до конца не понял, что произошло. Его взгляд был растерянный, и немного удивленный. Он посмотрел на раненную руку, потом вновь на Дели. И она почувствовала в этот момент в нем маленького мальчика, потерянного и нуждающегося в защите.

– Стив, да что с тобой? Ты можешь пальцами пошевелить?

Эти слова заставили Стива хотя бы слегка вернуться к действительности. Он стал медленно разжимать кулак. Дели видела, как его лицо исказилось от боли. И острота этой боли, видимо, окончательно прояснила его сознание. Он стал чаще дышать, рука задрожала.

– Дел, принеси бинт. Знаешь, где лежит?

Дели кивнула и опрометью бросилась на кухню к аптечке. Через несколько мгновений она взлетела по лестнице наверх. Стив был в ванной и промывал раны на руке.

* * *

Чувство безысходности охватывало тугим кольцом, не давало возможности нормально жить, мешало работать и просто быть самим собой. Стивен не знал, что делать, как себя вести, он искал ответ и не находил. Оконное стекло подвернулось очень кстати. Сквозь него лился оранжевый свет угасающего дня. Пламенные блики заката бередили и так неспокойную душу, наполняя ее еще большей тревогой. Стивен, совершенно потерянный, стоял рядом с закрытой дверью в комнату Дели и смотрел на этот закат. Рука сама сжалась в кулак. Через этот удар он попытался выпустить все накопившееся напряжение последних недель. Он даже не почувствовал боли. Но облегчение не пришло. Грохот стекла оглушил его и притупил на какой-то миг сознание. Но для него ничего не изменилось. Его ад остался с ним…

Тонкие пальцы Дели старательно, аккуратно, но не совсем умело наматывали бинт на его руку. Он помогал ей левой рукой. Их пальцы соприкасались, и каждое прикосновение отзывалось внутри, в груди и животе, сладостно-болезненным ощущением. Он оперся спиной о стену ванной. Ноги плохо слушались, то ли из-за нервного напряжения и боли в руке, то ли из-за близости девочки. Ее солнечно-золотистая головка заботливо склонилась над его рукой. Едва уловимый аромат сирени спутывал мысли, затуманивал сознание. Он наклонился ниже, чтобы сильнее ощутить этот такой знакомый и такой необходимый ему, как воздух, запах.

Вирджиния любила экспериментировать с косметическими средствами и делала это не только на себе, но и на дочке. В ванной О'Конеров появлялись шампуни всевозможных названий, обещающие ароматы растений и фруктов, о существовании которых Стивен порой даже и не подозревал. Но от волос Дели, чем бы они не были помыты, всегда исходил тонкий, едва заметный запах сирени и солнечного тепла. И если уткнуться лицом в ее волосы и закрыть глаза, то начинало казаться, что ты в весеннем цветущем саду, залитом солнечными лучами, среди крупных упругих гроздей белых и розоватых цветков.

Стивен вдохнул глубже, почти коснувшись лицом спутанных колечек. Голова слегка закружилась, кровь прилила к щекам, дыхание сбилось, а слабость в ногах увеличилась. Так хотелось обхватить ладонями ее тонкую фигурку, поднять, прижать к груди и зарыться лицом в ее пахнущие сиренью и солнцем спутанные волосы, ощутить хрупкость ее тела, нежность кожи на шее, на плечах…

– Стив, как правильно завязать?

– Что?.. – Стивен отпрянул назад. Дели повернула голову и посмотрела на него.

– С тобой все в порядке? – ее голос был обеспокоенный, а глаза и губы слегка припухшими от недавних слез.

– Да… да. Просто… видимо, слабость, – запинаясь, едва выговорил Стивен. Он с трудом сглотнул. – Ножницами разрежь… и завяжи потуже…

Дели осторожно завязала бинт и развернулась к Стивену. Теперь она была почти в его объятиях, нужно было только прикоснуться к ней. Она стояла близко-близко и смотрела на него снизу вверх, не отводя тревожного и нежного взгляда. Срываясь на хрип, Стивен пробормотал:

– Я пойду лягу… а то как-то неважно себя чувствую… Спасибо, что помогла перевязать…

Дели отступила на шаг назад. И это ее движение отозвалось у Стивена ноющей болью в груди и животе. Он будто был соединен с ней, и сейчас эта связь очень медленно и мучительно рвалась. Слегка пошатываясь, он вышел из ванной и направился к себе. В мыслях и чувствах была невозможная путаница, а тело ныло от неудовлетворенности желания…

* * *

Томас подвернул ногу, неудачно спустившись с лестницы. Ничего особо серьезного, но врач прописал помимо мазей неделю строжайшего покоя. Вирджиния лежала в роддоме. Шесть дней назад у них с Томасом родилась дочка. До появления девочки они много обсуждали, а лучше сказать, спорили, как ее назвать. И Вирджиния настояла на своем. Девочку решили назвать Филадельфией.

«Длинное имя, неласковое совсем. И далось оно ей», – ворчал Томас, но чересчур упорно перечить беременной жене не стал и сдался, как, впрочем, сдавался после некоторых препирательств, всегда.

Филадельфия родилась, и их с Вирджинией нужно было забирать из роддома, а Томас не мог поехать. И Стивен с радостью согласился помочь. День был ветреный. Солнечные лучи то пробивались сквозь бегущие по небу тучи, то снова прятались. Стивен оставил машину у здания роддома и стал ждать Вирджинию с ребенком у входа в больницу. Вскоре вышла медсестра. На руках у нее был маленький розовый кружевной сверток, перевязанный малиновой лентой. Следом за ней появилась Вирджиния, обладающая поразительной способностью всегда выглядеть шикарно, даже на выходе из больницы.

– А вот и наш папочка! – радушно воскликнула медсестра и вручила сверток растерявшемуся Стивену. Он хотел было возразить, что вовсе не отец, но живая розовая тяжесть и раздавшееся из кружев причмокивание заставили его забыть о нелепости положения. Он аккуратно обхватил сверток левой рукой, а правой отвернул краешек одеяла, которым было прикрыто личико девочки. Из розового кокона на него уставились огромные серо-голубые глаза и задержали свой, как показалось Стивену, вдумчивый и любознательный взгляд на его изумленном и восхищенном лице.

– Здравствуй, Дели! – ласково сказал Стивен. Это имя как-то само пришло ему на ум в тот момент, когда он увидел девочку. Так он ее и стал называть, хотя Вирджиния сопротивлялась и сама упорно называла дочку Филадельфией, требуя того же от мужа и знакомых.

Налетел порыв прохладного ветра, и Стивен, прикрыв личико малышки одеялом, передал ее севшей в машину матери. Так девочка стала Дели. Только для Стивена.

* * *

Рука заживала быстро, хотя и пришлось воздержаться от проведения операций на несколько дней. Рука заживала, а ощущение полной безысходности осталось и даже усилилось. Физическое влечение к Дели было мучительным, но Стивен старался подавлять его, избегая общения с девочкой, и это, плохо ли, хорошо ли, получалось. Однако, его действия, направленные на достижение этой цели, оказались палкой о двух концах. Он стал страдать от недостатка общения, которое так настойчиво избегал. Ему не хватало девочки: ее шуток, ее улыбок и смеха, ее ребяческих ужимок, ее веселой болтовни и не по возрасту взрослых рассуждений и, конечно же, ее необузданной фантазии. Он страдал от недостатка того, что старался ограничить, от чего всем силами пытался отгородиться. И еще он переживал за Дели. Он видел, что она не находит себе места, не понимает, что происходит, расстраивается, мечется и пытается что-то сделать и, наверняка, во всем винит себя…

У коллеги по работе был день рождения. Стивен не особо любил шумные вечеринки и обычно долго на них не задерживался и никогда не напивался. На эту же он пошел с острым желанием забыться. Он уже выпил довольно много, когда им заинтересовалась одна из гостей. Стивен точно не помнил, но, кажется, она была медсестрой из травматологического отделения. Хотя, возможно и не из него…

– Привет! Я заметила, ты весь вечер здесь один сидишь. Не скучно?

– Нет… Раньше бы было скучно, а сейчас, нет…

– Понятно, ты в очень тесной компании с бутылкой. С ней, бесспорно, весело, но есть шанс не выйти отсюда. Может, сменишь компанию и потанцуешь?

Стивен внимательно поглядел на девушку. Ее волосы напоминали цветом волосы Дели. Они также вились колечками, но только были аккуратно уложены и, покрытые лаком, красиво обрамляли лицо. А у Дели волосы часто бывали слегка растрепаны, ведь она была подвижной, не любила долго сидеть на одном месте, обожала пританцовывать под музыку в наушниках или под мелодию, которую мурлыкала себе под нос, а порой просто по-ребячески вертелась. С расческой же у нее были отношения скорее деловые, чем дружеские. Глаза собеседницы были серо-голубые, как у Дели, но не такие большие и выразительные, и не было в них, да и не могло быть, так любимых Стивеном солнечных лучиков.

Девушка явно клеилась к нему, а Стивен все больше пил. Они танцевали.

– Как тебя зовут? – Стивен спрашивал это уже в третий раз. Ее имя проваливалось в бездну памяти, ставшую, благодаря алкоголю, очень топкой. Туда уже успешно засосало почти все события праздничного вечера. Он даже не помнил, чей день рождения отмечают, да и вообще, день рождения ли. Мысли путались и перетекали одна в другую.

– Марго. Я же говорила тебе только что. Какой же ты беспамятный! – девушка хихикнула и крепче прижалась к нему всем телом.

– Марго, а поехали ко мне! – предложение само слетело с губ.

«Я урод. Самый настоящий урод. И пусть Дели знает, что я урод, и считает меня уродом. Может, ей тогда легче будет переносить все то, что я творю, и она будет меня просто ненавидеть». Пьяный мозг создавал свою теорию, от которой становилось немного легче.

Он выпил еще. Мысли затуманивались, а образ Дели, все переживания, связанные с ней соединились в одну болезненную струну, которая лежала где-то на дне сознания и не давала покоя своим постоянным монотонным саднящим звучанием. Все перемешалось, а эта струна звучала, натягиваясь с неимоверной силой, и хотя, опьяненный мозг уже не мог объяснить причину боли, боль не исчезала, а только росла по мере приближения к дому. Машину вела Марго, как более трезвая. Они подъехали. Стивен с облегчением вышел на холодный воздух и оперся о капот автомобиля. Внутри все жгло, будто его клеймили. Он никак не мог разобраться в характере боли: была ли она физическая, и его просто мучил избыток выпитого, или болело где-то гораздо глубже, где-то в душе. Марго тоже вышла, и они направились к дому в тусклом свете уличного фонаря. Стивен долго возился с ключом. А струна внутри натянулась до предела и гудела в мозгу, словно тысячи пчел из разоренных ульев. Наконец, он отпер дверь. Они вошли. В прихожей горел свет. Стивен, мучаясь от неточности движений, кое-как запер дверь. Он уже спиной почувствовал ее взгляд и повернулся. Их глаза встретились. Струна лопнула. Все встало на свои места – на искореженные, неправильные, но свои. Опьянение мгновенно отхлынуло, как волна с морского берега. Дели… Дели!.. Дели!!! Все кричало в нем, каждый атом его тела, каждая частичка его души. Он хотел кинуться на колени перед ней, вымаливать прощение за то, что привел другую женщину в дом, он готов был целовать пол у ее ног… Его губы разомкнулись, он хотел позвать ее, произнести ее имя, такое дорогое, единственное. Он видел боль в ее глазах и знал, что причина этой боли – он сам. Он урод, нет, не урод, а намного хуже… Дели закрыла лицо руками и бросилась по лестнице наверх…

Что же он наделал?..

* * *

Стив должен был приехать к ним на Рождество. Дели очень его ждала. Она соскучилась. Прошло три с лишним года с тех пор, как Стив перебрался в другой город. И теперь он приезжал к ним обычно два раза в год: на Рождество и встречу Нового года, а так же на ее день рождения. Так что прошло почти семь месяцев с тех пор, как они виделись. Разговоры по телефону и через интернет – это, конечно, здорово, но ей хотелось увидеть его, с разбегу кинуться на шею и прижаться к нему сильно-сильно. Она всегда делала так при их встрече. А Стив всегда подхватывал ее, приподнимал и, притянув к себе, целовал в волосы. Она сразу начинала чувствовать себя защищенной и очень нужной, чего почему-то никогда не ощущала в своей семье.

Маме всегда было не до нее. Дели уже свыклась с тем, что по каким-нибудь серьезным вопросам, да и не по серьезным тоже, к маме обращаться не стоит, она в любом случае либо отправит к отцу, либо, вообще, пропустит все мимо ушей. У Дели иногда создавалось впечатление, что она даже мешает матери. Папа ее очень любил. Дели знала это и чувствовала. Но он постоянно был занят делами. Ему от отца, ее деда, еще до их свадьбы с Вирджинией досталось неплохое наследство. Но из разговоров Дели поняла, что папа с этим хозяйством не очень-то успешно справляется, а Стив помогает ему и даже порой дает деньги на оплату каких-то счетов. Дели было жаль отца. Он в последнее время часто выглядел понурым и растерянным. И она была благодарна Стиву за то, что он старается помочь. Дели тоже хотела бы помогать своему отцу, но что она могла?..

И когда приезжал Стив, ей становилось спокойнее, казалось, что он сможет решить любые проблемы их семьи и ее собственные.

Стив позвонил из аэропорта и сообщил, что благополучно долетел и скоро приедет на такси. Дели не отходила от окна. Она ждала, когда к дому подъедет машина. Эти полгода она скучала особенно сильно, даже как-то болезненно. Мама с папой в последнее время постоянно ссорились и ругались. Она же чувствовала себя совершенно ненужной. А Стив даже на таком далеком расстоянии умудрялся поддерживать ее. И она порой существовала только от одного с ним разговора до другого. А время между их общением просто терпела, думая, что скоро снова услышит его голос по телефону или свяжется с ним по интернету.

Такси подъехало. Стив вышел из машины. Сердце Дели сжалось и, казалось, провалилось куда-то вниз. Это было так необычно…Она всегда радовалась его приезду. Но сегодня к ее радости еще неожиданно добавилось и волнение, с которым оказалось не так-то легко справиться. Сбивчиво дыша, Дели бросилась вниз по лестнице. Стив вошел в дверь и, увидев ее, сбегающую по ступенькам, улыбнулся своей теплой, радостной, такой знакомой улыбкой, и, сняв куртку и поставив сумку на пол, приготовился подхватить ее на руки. А Дели неожиданно для себя вдруг почувствовала легкий укол смущения, которого никогда раньше не испытывала при встрече. Но Стив ласково улыбался, и она, засияв, с разбегу кинулась к нему. Стив привычным движением подхватил ее и прижал к себе, а Дели, обняв его, уткнулась носом ему в шею рядом со слегка расстегнутым воротником рубашки. Знакомый, немного резковатый запах туалетной воды смешанный с едва уловимым запахом пота захлестнул ее вдох, и непонятное волнение на миг сдавило горло, перехватив дыхание. Прижавшись к нему, Дели сквозь одежду ощутила его мускулы. И это было странно. Она же много раз обнимала его, но никогда не обращала на это внимания… Она всегда знала, что он взрослый, сильный, но сейчас к этому неожиданно прибавилось ощущение и понимание того, что он сильный и взрослый мужчина. И смущение уже во второй раз за встречу охватило ее. Стив осторожно опустил ее на пол, а она, чувствуя, что краснеет, потупила на несколько мгновений взгляд. Но нахлынувшее непонятное чувство быстро прошло, радость от встречи взяла верх, и Дели потащила Стива в столовую пить чай с печеньем, которое сама испекла для него.

* * *

Дели было одиннадцать с половиной, когда она поняла, что ревнует Стива к другим женщинам. Иногда в разговорах с ее отцом Стив упоминал имя той или иной девушки, с которой дружил в тот момент. Но это ее как-то мало беспокоило. Кроме того, из всего, что Дели слышала, она сделала для себя вывод, что его отношения обычно не слишком удачно складываются. К ним домой он никогда никого не приводил, и не одну из его подружек она не видела. Но в эту зиму все изменилось.

Томас, Стив и Дели украшали стол к праздничному ужину, пока Вирджиния возилась на кухне с угощением. Стив показывал Дели, как можно красиво сложить салфетки для рождественского стола, и у нее уже отлично получалось.

– Ты, кажется, даже лучше меня начала складывать, – улыбнувшись, заметил он. Дели просияла в ответ.

– Похоже, гостей много намечается? – Стив обратился к Томасу, который никак не мог определиться, куда поставить хрустальные подсвечники, и уже в третий раз менял их местоположение.

– Ты же знаешь, Вирджинии всегда народ нужен, – Томас вздохнул. – Я бы и тесным кругом попраздновал, но ей скучно. Оно и понятно, ей новым вечерним платьем похвастаться хочется, потанцевать и все такое…

– Томас, ты, как старик ворчливый, стал. Радуйся, рядом с красивой, нарядной женой будешь ТЫ!

Отец улыбнулся, но, как показалось Дели, немного печально.

Начали приходить гости. В основном это были пары. Но неожиданно Дели услышала, как мама сказала Стиву:

– Я пригласила тебе для компании очаровательную девушку, а то еще заскучаешь! – она украдкой похлопала Стива по плечу и таинственно улыбнувшись, подмигнула ему. Стив глянул на Дели и обреченно вздохнул:

– Опять твоя мама мне невесту найти старается.

Попытки найти ему пару Вирджиния предпринимала давно. И Дели знала, что Стива это раздражает. Он не любил, когда ему что-то, а тем более кого-то навязывают. Подобные попытки Вирджинии во всех случаях заканчивались неудачей, но она не сдавалась.

Но как ни странно, девушка по имени Ванесса оказалась очень симпатичной. На вид ей можно было дать лет двадцать – двадцать с небольшим. Она была одета в вишневое, облегающее платье с глубоким треугольным вырезом на груди, в котором красовалась большая пурпурная бабочка на золотой цепочке. И Дели почувствовала досаду, когда Стив стал с ней беседовать и делал это явно не без удовольствия. Они оживленно болтали и весело смеялись, а Дели хотелось рвать и метать от обиды. Она не подходила к Стиву, а он как будто совсем забыл про нее. Хотя нет, он несколько раз отыскивал ее глазами и, встретившись с ней взглядом, улыбался. Но Дели было этого недостаточно. Она хотела быть рядом с ним. А присутствие девушки делало это желание просто неотвратимым и нестерпимо болезненным. А потом… потом он пригласил Ванессу на танец. И Дели смотрела, как они медленно кружатся, прижавшись друг к другу, в неторопливом ритме романтической мелодии. Другие тоже танцевали, а Дели стояла, прилепившись к стене, и смотрела только на Стива и Ванессу. Горло будто сжало тугим кольцом, дыхание перехватило, и слезы, которые Дели старательно сдерживала весь вечер, предательски навернулись на глазах. Она начала моргать, надеясь, что они как-нибудь исчезнут, и попыталась справиться с комком в горле. Но Стив в этот момент передвинул руку с талии на спину девушки и плотнее прижал ее к себе. Дели не выдержала – настойчивые струйки хлынули из глаз, и она, зажав рот рукой, чтобы громко не всхлипнуть, кинулась к себе в комнату…

Прошло около получаса. Дели лежала, уткнувшись лицом в подушку. Слезы наконец-то перестали течь. Опустошение и бессилие навалились на нее, словно груда камней. Она лежала, закрыв глаза, и пыталась разобраться в своих чувствах и переживаниях. В дверь тихонько постучали. Сердце больно толкнулось в груди и замерло. Дели резко открыла глаза, слегка приподняв голову.

– Дели, ты не спишь?

Стив чуть слышно вошел в комнату. Какое-то мгновение Дели не в состоянии была даже пошевелиться, потом она едва заметно мотнула головой, но в сторону Стива поворачиваться не стала. Он сел рядом с ней на постель.

– Я тебя обидел, да? – нерешительно спросил он.

Дели опять ответила не сразу. Только через несколько мгновений она отрицательно покачала головой, по-прежнему не поворачиваясь к нему.

– Я знаю, что обидел. Мы так долго не виделись, а я… Прости, Котенок.

Он положил руку ей на плечо, отчего по всему ее телу пробежала незнакомая странная слегка болезненная и в то же время приятная волна.

– Ты что, плакала!?.. – его голос звучал удивленно и растерянно. Видимо, Стив прикоснулся рукой к подушке, а она вся была мокрая от слез.

– Дели, Котенок…

Он попытался за плечи развернуть ее к себе, но она упрямо не позволила это сделать. Прилив обиды и жалости к себе и в то же время радости, что он пришел, раскаивается и просит прощения у нее – все это вызвало новые слезы, с которыми она опять не смогла справиться. В груди заболело, а плечи содрогнулись от новой волны рыданий. Стив предпринял еще одну попытку повернуть ее к себе. Дели начала сопротивляться, но его сильные заботливые руки все-таки развернули ее. Стив легко подхватил ее и посадил к себе на колени. Дели знала, что вся ее прическа растрепалась, а глаза и губы, наверняка, распухли от слез, и она уткнулась в грудь Стива, чтобы он не смог увидеть ее лица. Но Стив аккуратно развернул ее голову и начал вытирать рукой слезы и убирать спутанные мокрые волосы с ее лица, нежно проводя пальцами по щекам, лбу и губам.

– Прости меня, Котенок, слышишь, прости…

Они сидели так очень долго. Дели перестала плакать. Она обхватила Стива руками и крепко прижалась к нему, а он, уткнувшись лицом в ее волосы, чуть-чуть покачивал ее, как раньше, когда она была совсем маленькой, но почему-то до сих пор помнила это…

* * *

«Привет! Я хотела кое-что спросить. Ответь, как сможешь».

Стивен вернулся с работы и нашел эту запись, включив компьютер и открыв электронное сообщение от Дели. После его переезда они помимо телефона нередко общались через электронную почту. Но с последнего Рождества это стало происходить гораздо чаще. Ждать ее сообщений, включать побыстрее компьютер по возвращении с работы домой стало приятной привычкой. А с ее двенадцатилетия переросло в насущную потребность. Жизнь наполнялась смыслом, когда они общались. Стивен старался помочь ей решать разные школьные проблемы, делился опытом, вспоминая свою подростковую жизнь. С Дели можно было обсуждать и взрослые темы, касающиеся его работы, его взаимоотношений со знакомыми, коллегами, пациентами. У нее был свой особый взгляд на все, и Стивену всегда было интересно узнать ее мнение.

«Котенок, привет! Что случилось?»

Дели ответила почти сразу. Видимо, она ждала, когда он появится в сети, но по телефону звонить не хотела.

«Привет! Извини, я, наверное, не должна об этом с тобой говорить. Но мамы дома нет. К папе я как-то стесняюсь подходить, да и занят он. А ты врач…»

Продолжение отсутствовало. Дели явно сомневалась и, как будто ждала разрешения на то, чтобы продолжить.

«Дел, что случилось? Пиши, я волнуюсь».

Какое-то время девочка не отвечала. Стивен начал беспокоиться и гадал, что могло у нее произойти такого, о чем она захотела поговорить с ним как с врачом.

«Дел, не молчи. Я уже места себе не нахожу».

«Стив, у меня живот сегодня в школе весь день болел, низ живота тянуло. Я думала, съела что-нибудь, а вечером кровь увидела. Это ведь нормально? А живот болит еще. Сильно».

Стивен сразу не понял, какую кровь она имеет ввиду. И только поспешно отправив вопрос «Где ты увидела кровь?», понял, что Дели, скорее всего, говорит о месячных.

«На белье. И сейчас идет. Я не знаю, что делать».

Стивен медленно осознавал: у его Дели месячные. Ей двенадцать и это нормально. Она становится взрослой, становится женщиной. И он первый об этом узнал. Она сообщила именно ему. В висках застучало от волнения.

«Котенок, все хорошо. Это месячные или менструация по-другому. Я думаю, ты уже знаешь, что это такое. Живот может болеть. Выпей какое-нибудь обезболивающее. Только у папы спроси, сама таблетки не бери. И тебе прокладки нужны. Думаю, придется все-таки папу вытащить в магазин или аптеку и купить все необходимое».

Стивену стало досадно, что он не может сейчас быть рядом с ней в этот важный момент в ее жизни, не может помочь ей сделать все нужные покупки, последить за состоянием ее здоровья.

«Да, я знаю, что это. Мы в школе проходили, да и сама читала, и у девчонок в классе у некоторых есть уже, правда, мало у кого. Но все равно, когда у тебя самой, как-то теряешься и пугаешься. Сейчас к папе подойду. Только ему говорить все это неудобно. Жалко, что тебя рядом нет».

Последняя фраза вызвала у Стивена волну приятного ощущения, которая прокатилась по всему телу и ушла вниз живота.

«Хочешь, я папе позвоню?»

«Нет, я сама скажу. А то, как-то странно будет выглядеть, если ты ему сообщишь».

«Действительно, странно», – подумал Стивен.

«Если что-то будет беспокоить, и какие-то вопросы появятся, пиши или звони и все спрашивай. Хорошо?»

«Хорошо. Спасибо, Стив. Пошла к папе…»

Стивен откинулся на спинку кресла. Его охватило чувство осознания некоего свершившегося таинства. Дели стала взрослой… Женщиной… В душе царила смесь взбудораженности и непонятного смятения и в то же время чего-то необъяснимо и трепетно приятного…

* * *

Стивен пришел домой после ночного дежурства и срочной внеплановой операции. Дели как раз собиралась в школу, и он успел отвезти ее, а сам вернулся обратно. Он устал и не выспался и уже дошел до своей комнаты, где собирался поскорее лечь и отключиться от всего, как вдруг заметил, что дверь в комнату Дели приоткрыта. Конечно, он был здесь уже десятки раз после ее приезда, но сейчас девочки не было, а приоткрытая дверь как будто зазывала войти. И Стивен вошел. Все было как обычно, все было знакомо. За три месяца Стивен успел привыкнуть к изменившемуся интерьеру комнаты и уже не представлял его как-то иначе. Но, в то же время, стоя здесь в отсутствие Дели, он испытывал какое-то благоговейное чувство. Она жила здесь. Да, они жили в одном доме, под одной крышей, но именно здесь был ее уголок, ее мир, сюда она уходила, если хотела побыть одна и сюда убегала, когда обижалась на него. Каким-то совсем новым взглядом Стивен оглядел комнату. В основном переделкой этого небольшого пространства занимался он, а Дели просто соглашалась со всем, что он предлагал. Но он знал ее вкусы и учитывал их. После того, как Дели пришла в себя, она добавила сюда несколько штрихов. На стенах появились фотографии с изображением разных стран и уголков планеты. Дели всегда мечтала путешествовать. С родителями они практически никуда не ездили, но физическую невозможность где-то побывать она компенсировала собиранием картинок и фотографий понравившихся мест. Также на письменный стол она поставила в двух рамках фотографии мамы и папы. На фото они не были вместе. И когда Стивен повнимательнее разглядел эти фотографии, то заметил, что на рамке с изображением отца остались следы пальцев, а на стекле разводы, а рамка, в которой помещалось изображение Вирджинии, идеально чистая. Дели скучала по отцу… А на кровати лежала мягкая игрушка ленивца. Когда Дели было шесть лет, Стивен купил ей этого ленивца в магазине. Там было много симпатичных мягких игрушек, но девочка выбрала именно его и всегда спала с ним с тех пор. Она назвала ленивца Привет. Стивен удивился:

– Какое странное имя…

– И совсем ничего странного в нем нет. Просто когда здороваешься с кем-то, настроение становится радостным. Значит это имя тоже очень хорошее, радостное. Я буду называть его так, и настроениеу меня всегда-всегда будет хорошим!

С тех пор они оба часто приветствовали ленивца: «Ну, здравствуй, Привет! Привет! Как дела?» И настроение, в самом деле, становилось лучше.

По приезде сюда ленивец два месяца пролежал в ящике под кроватью, а теперь снова занял свое законное место на подушке девочки. И ночью охранял ее сны. Стивен провел рукой по его мягкой длинной шерсти. «Здравствуй, Привет!» И неожиданно позавидовал ему… Стивен еще раз обвел взглядом комнату и вдруг заметил в тумбочке альбом. Дели рисовала. Она очень любила рисовать карандашом. У нее получались неплохие городские пейзажи, и еще она любила рисовать портреты. Но Стивен давно не видел в ее руках карандаша и бумаги. Пару месяцев назад он предложил ей посещать художественную школу, но она отказалась, и он думал, что Дели пока забросила рисование. Но это был какой-то новый альбом. «Может, я просто не помню его, и это старые рисунки», – подумал он. Неудобно было брать без спроса вещи Дели, но Стивен все-таки подошел, вытащил альбом из тумбочки и открыл первую страницу. Там был его дом, фасад дома, нарисованный в мельчайших подробностях. Он перевернул лист. На него смотрело улыбающееся лицо миссис Хэнсон. Он перевернул еще страницу и увидел себя. Боль во взгляде и потерянность на лице. Дальше на всех страницах альбома, изрисованного почти до конца, были его портреты. Выражение лица менялось: то он был сосредоточен на чем-то, то взгляд казался отрешенным, ушедшим в себя, то выражение лица было печальным. Но везде, на всех портретах, на его лице лежала печать внутренней тревоги, а взгляд постоянно был обращен куда-то в сторону. И только на последнем портрете Стивен встретился взглядом с самим собой. Он улыбался веселой доброй улыбкой, темные волосы были немного взъерошены, как от ветра, а в глазах будто плясали солнечные зайчики. Внизу рисунка, прямо на его куртке, было размытое пятно, и бумага немного сжалась, словно ее намочили. Стивен провел рукой по этому пятну. Неужели она плакала над этим портретом?.. Стивен сам уже не помнил себя таким: веселым и жизнерадостным.

Каково же сейчас было Дели с ним?..

* * *

В альбоме было портретов двадцать, а может и больше. Дели постоянно рисует их. Стивен был потрясен. Что же она испытывает к нему? Может, ей не хватает общения с ним, которое было раньше, и ей очень одиноко. Или… Стивен опять вспомнил тот поцелуй, их единственный поцелуй. Он тогда уехал, и никто из них при разговоре больше не вспоминал о том происшествии. И Стивен представления не имел, была ли это обычная подростковая выходка, возникшая из неутолимого желания познавать новые ощущения, или это было чувство влюбленности. Девочки-подростки часто влюбляются в мужчин на много старше их. Но, если это так, то насколько это чувство серьезно? И если она, в самом деле, влюблена в него, то, как же ей сейчас больно от всего того, что он делает, как она терпит все это? Возможно, она мучается так же, как и он. Хотя, нет. Она же совсем ребенок. В этом возрасте любовь скорее платоническая. Ее ощущения, ее чувства, должно быть, совсем другие, но, наверное, не менее сильные и тоже причиняют ей страдания. И он не может ей помочь.

Стивен вспомнил, как она обиделась на него, когда он в последний раз приезжал к ним на Рождество. Как же звали ту девушку? Ах, да, кажется, Ванесса. Дели тогда приревновала. Сейчас он вдруг понял, что это была ревность, а тогда эта мысль даже на миг не пришла ему в голову. Еще зимой она была для него маленькой девочкой, которую он очень любил, но любил скорее, как дочку, как друга, как близкого и родного человека, но не как женщину. И Стивен точно знал, когда все началось. Он вспомнил свой последний приезд к ним. Тогда еще были живы родители Дели. Это был день ее рождения. Дели исполнялось двенадцать. Весной ей наконец-то прокололи уши (почему Вирджиния была против этого раньше – оставалось непонятным). Она очень радовалась и с ликованием сообщила об этом Стивену в электронном письме. Он решил привезти ей в подарок какие-нибудь сережки. В ювелирном магазине ему приглянулся комплект из аквамарина в серебре. Небольшие кулон и серьги были сделаны в форме четырехлистного клевера, который, как известно, приносит удачу. А цвет, чистый, нежно-голубой, непременно должен был подойти к ее глазам. Он подобрал красивую серебряную цепочку и положил все это в синий бархатный футляр.

В свой день рождения Дели надела шелковое темно-голубое платье. Оно было без рукавов. А сверху был треугольный вырез, куда так и напрашивались украшения. Стивен зашел к ней в комнату.

– Держи, это тебе. С днем рождения!

Дели, затаив дыхание, осторожно открыла бархатную коробочку.

– Как красиво! Спасибо!

Она аккуратно достала серьги и, вынув из ушей свои маленькие гвоздики, вставила туда голубые листочки клевера. Стивен не ошибся – их цвет сочетался с цветом ее глаз и подходил к наряду. Дели достала цепочку с кулоном. Длинные распущенные волосы мешали ее надеть.

– Давай помогу, – Стивен взял цепочку из ее рук, а Дели повернулась к нему спиной, собрала волосы и сдвинула их набок, обнажив тонкую шею и небольшую часть спины в вырезе платья. Едва заметный светлый пушок покрывал кожу. Из копны убранных ею волос выбилось несколько завитушек. Стивен надел цепочку и притронулся кончиками пальцев к ее шее, чтобы отодвинуть непослушные завитки, которые мешали справиться с застежкой. Он не понял, что произошло. Но в этот момент будто изменилось его восприятие действительности. Вся реальность сдвинулась куда-то. Ему захотелось прикоснуться губами к шее девочки, покрыть своим горячим дыханием ее нежную кожу в вырезе платья. Захотелось сильно, непреодолимо. Дыхание стало неровным, в руках появилась дрожь. Стивен с трудом сглотнул. Через какой-то миг наваждение схлынуло. Сбивчиво дыша, Стивен пытался осознать, что произошло.

– Не получается? – голос Дели окончательно привел его в себя. Дрожащими руками он кое-как застегнул цепочку.

– Нет, все в порядке.

С цепочкой, и правда, все было в порядке. Кулон замечательно смотрелся в треугольном вырезе платья. Дели восторженно вертелась перед зеркалом. Не все в порядке было с ним. Но что именно, он понять не мог.

Он провел у О'Конеров почти неделю. И ощущения, возникшие, когда он надевал Дели цепочку, время от времени настойчиво возвращались и приводили его душу в смятение. Несколько раз, когда Дели случайно задевала его лицо своими длинными волосами, Стивена бросало в жар, будто его обсыпали горячими углями. Например, когда передавала через него на стол забытую на кухне вазу с пирожными, или, когда, подойдя сзади, склонилась над его плечом поглядеть, что он читает. Прикосновения ее рук вызывали волнение, которого он никогда прежде не испытывал рядом с ней. Он поймал себя на том, что как-то совсем по-другому смотрит на нее. Ее легкость, стройность и гибкость стали восприниматься иначе, притягивали к себе взгляд и заставляли любоваться. Он убеждал себя, что всегда любовался ею. Но самообман не удавался – сейчас все было не так. И он стал замечать, что Дели смущается. Иногда под его взглядом она вспыхивала и опускала глаза. Он не помнил, чтобы раньше было такое. Может, что-то изменилось в его взгляде, и Дели ощущает это?

* * *

Холодный зимний ветер безжалостно скручивал полы пальто, будто нарочно пытаясь мешать Стивену идти. Тучи нервно носились грязными клочьями. Солнце не показывалось. Его можно было лишь угадать по чуть более светлому небольшому пятну среди того мрачно-серого хаоса, который творился в вышине. Местами на земле лежал снег, а застывшие лужи ехидно потрескивали под подошвами ботинок. Быстрым шагом, иногда переходящим на бег, Стивен мчался по малолюдной улице, зорко смотря во все стороны. Он искал Дели. Он не слышал, как и когда она вышла из дома. Может это случилось минуту назад, а может пятнадцать, он не знал. И куда она могла пойти, в какую сторону направиться, не имел не малейшего понятия. Он постарался унять смятение и панику и дать волю логике. Возможно, она где-то у одноклассников. Стивен, не замедляя шага, начал обзванивать всех, к кому Дели могла бы пойти, но ее нигде не было. Кроме ее исчезновения его еще сильно беспокоило то, что в такой холод она вышла, толком не одевшись. На вешалке не оказалось лишь куртки, а шапка и шарф остались на месте, волосы же у нее были влажные после мытья. Хорошо хоть у куртки есть капюшон, если, конечно, она воспользуется им. Добежав почти до конца улицы, Стивен свернул на соседнюю. Дели нигде не было. Может, она пошла в другую сторону? А что, если она зашла в какой-нибудь магазин или кафе? Стивен развернулся и отправился обратно, теперь уже заглядывая во все попадающиеся по пути магазинчики и кафе. Их было не так много, но Дели и в них не оказалось. Точно так же он обследовал улицу по другую сторону от их дома, но результат остался тем же. Стивен ненавидел себя за то, что сделал, ненавидел за то, что не смог предвидеть и остановить ее уход из дома, ненавидел за то, что был зациклен на себе, на своих чувствах. Да, он хотел, как лучше, но этого лучше не получилось, он все равно не справился, и теперь Дели ушла, и он не знал, где ее искать. Он обежал близлежащие улицы, расспрашивал людей, не видели ли кто девочки в голубой куртке. Но никто ее не видел. Начинало темнеть. Стивен был близок к отчаянию. Он остановился, тяжело дыша. Нужно было понять, куда она могла пойти, если, конечно, она сама знала и понимала, куда идет. Ведь она могла просто хаотично бродить и заблудиться в улицах их города. И вдруг Стивен вспомнил старый парк с небольшим озером, в котором плавали утки. Если идти пешком, он был в минутах двадцати от дома. Это было единственное место, где они гуляли вдвоем, после переезда Дели сюда.

Было это около месяца назад, в выходной. Погода стояла на редкость хорошая для поздней осени. Было сухо и солнечно. Дели упрашивала его куда-нибудь сходить. И Стивен сдался, подумав, что свежий, холодный воздух не помешает и его воспаленному сознанию. Он сразу вспомнил про этот парк, который сам очень любил в детстве, но теперь, почти не бывал в нем. И они пешком, машину брать не хотелось, отправились туда. Дели очень понравилось. Она улыбалась, радуясь солнцу, чистому безоблачному небу, ставшим без листвы прозрачными деревьям, с удовольствием кормила уток купленной в небольшом киоске булкой и восторженно морозила пальцы в ледяной зеленоватой воде озера. Казалось, время повернуло вспять. Напряжение, в котором Стивен постоянно пребывал, ослабло, и он почувствовал себя намного свободнее и легче. Это был единственный день за последние три с лишним месяца, когда туч не было не только на небе, но и у обоих в душе. По крайней мере, так казалось Стивену, и он бегом направился в этот парк, отчего-то почти уверенный, что она там.

* * *

У Стивена из головы не выходило то, что Дели постоянно рисует его портреты, и не давал покоя вопрос, что она чувствует к нему. Все это распаляло его еще больше и приносило еще больше мучений физических и душевных. Стивен пытался определить природу своих чувств, своего влечения. Как заправский психоаналитик, он копался в своих детских и подростковых воспоминаниях и впечатлениях, но ничего там не находил. Самой младшей девочке, которая ему не на шутку понравилась, было четырнадцать лет, да еще при том, что самому ему в ту пору едва перевалило за тринадцать. Это было в школе, звали ее Бертой, она училась в старшем на год классе и они вместе участвовали в постановке сказки Шарля Перро «Золушка». Берта, конечно же, была Золушкой, ну, а он на третьих ролях, в массовке. И при этом жутко завидовал парню, который играл Принца. Все остальные его девушки, если даже и оказывались младше его, то не на много. А на девочек-подростков он, вообще, никогда не заглядывался. Максимум на что его хватало, когда он видел красивую девочку – это подумать, что из нее со временем, должно быть, получиться очень красивая девушка и женщина.

Дели же он любил всегда, всегда дорожил их взаимоотношениями, их дружбой. Но эти чувства скорее походили на отцовские. И что произошло потом, он не понимал и не находил никакого объяснения.

Был выходной. Стивен поднимался к себе. Накопилось много печатной работы, и он планировал основательно заняться ей. Он уже подходил к своей комнате, как вдруг дверь ванной распахнулась и оттуда вышла Дели. Стивен знал, что она принимает душ, но ее появление все же оказалось неожиданным. Он остановился. Дели была в его рубашке. Когда Стивен привез ее к себе, то оказалось, что в гардеробе девочки (все вещи он укладывал сам) ничего домашнего и удобного нет. И тогда он отдал пару своих рубашек, которые ей, видимо, приглянулись, и она всегда надевала какую-нибудь из них после душа, да и просто ходила в них дома, сочетая со старенькими джинсовыми шортами или льняными бриджами. Сейчас она была в одной рубашке, которая едва доходила ей до середины бедер. Плотная ткань слегка намокла, и сквозь нее просвечивали чуть заметными темными кружочками соски уже наметившейся, но еще небольшой груди. Рукава были закатаны почти до локтей, а расстегнутый верх открывал тонкую шею и ложбинку внизу нее с прилипшим колечком локона, а также розоватый треугольник кожи в глубоком вырезе, который Дели пыталась уменьшить, застегнув еще одну пуговицу, но непослушные спиральки волос лезли под пальцы, мешая справиться с задачей. Босая, с уже вытертыми полотенцем, но еще влажными волосами, лавиной не расчесанных колечек спадающими на плечи, утопающая в этой большой белой рубашке, она казалась особенно хрупкой и какой-то сказочно нереальной, будто русалочка, которая только что избавилась от своего рыбьего хвоста и вышла на берег. Дели, занятая пуговицей, не сразу заметила его. Она сделала пару шагов в сторону своей комнаты и, только почти уткнувшись в грудь Стивена, поняла, что он здесь. А Стивен, стоявший у нее на дороге, не сдвинулся с места. Вопросительный взгляд ее серо-голубых глаз встретился с его взглядом. Солнечные лучики и серо-голубая нежность охватили его своим теплом, и надежно выстроенная плотина стала рушиться. Он начал терять ощущение реальности. Его мир лишался точки опоры, так надежно поддерживаемой и оберегаемой все эти недели. Тело отказывалось слышать истошные, но уже глохнущие, призывы разума. Сердце бешено билось, в висках стучало. Его желание брало верх, неистово вырываясь из оков благоразумия. Дыхание перехватывало. Не осталось ни одной мысли, ни одного проблеска рассудка. Были только она, Дели, и его сумасшествие. Он почти не осознавал, что делает. Стивен легко подхватил Дели на руки и посадил на невысокий комод, который стоял в коридоре. Ваза с высушенными цветами, стоявшая на нем, полетела на пол, но Стивен даже не заметил. Он прижал девочку к стене. Стивен чувствовал ее тело, напряженное, хрупкое, желанное, он видел ее глаза, глубокие, огромные, удивленно-испуганные, но теплые, солнечные, глаза его Дели, самые дорогие, самые любимые, единственные. Он тонул в них, уходил в их волшебную озерную голубизну. Он ощущал ее юную нежную кожу под своими пальцами, ладонями – острые коленки, бедра, покорно позволившие прижать их к его бедрам. Влажные колечки ее волос охлаждали горящее лицо, запах сирени пьянил и заставлял сладостно задыхаться. Его губы трепетно скользили по ее лбу, глазам, щекам, наконец, нашли ее губы, и поцелуй, тот поцелуй, вновь повторился. Он был такой же, как тогда – лишь прикосновение и сплетение дыханий. Девочка почти не отвечала, а Стивен снова боялся спугнуть это хрупкое, воздушное, упоительное счастье. Он нежно, одним касанием поцеловал подбородок и стал спускаться губами по шее к плечу, а оттуда к груди. Так и не застегнутая пуговка позволила почти добраться до темного соска, уже открывшегося в глубоком вырезе рубашки. Но тут Стивен почувствовал толчок.

– Стив! – раздался голос Дели, срывающийся и взволнованный. Девочка пыталась освободиться.

– Стивен!

Он вздрогнул. Дели никогда его так не называла. В голосе были мольба и отчаяние.

Стивен выпрямился и посмотрел ей в глаза. Реальность начала возвращаться. Лицо девочки было испуганным и растерянным. Дрожащими руками она натянула рубашку на обнаженное плечо. Стивен отдернул руки с ее бедер. Дели поспешно запахнула низ рубашки, чтобы хоть как-то прикрыть ноги, и, оттолкнув Стивена, рывком спрыгнула с комода. Она кинулась к себе в комнату и захлопнула дверь. А Стивен остался стоять, пытаясь понять, что произошло и, как он мог такое сделать.

* * *

Стивен, наконец-то, достиг парка и по центральной аллее сразу направился к озеру. Под большим старым дубом стояла деревянная скамейка, и на ней Стивен увидел фигурку Дели, маленькую, беспомощную, съежившуюся от холода. Он остановился. Девочка сидела к нему почти спиной, обхватив себя руками, и смотрела на озеро. Вода отражала неспокойное серое небо и была покрыта рябью от холодного зимнего ветра. Казалось, будто по поверхности озера пробегает дрожь. Дели не видела его. Стивен тихо двинулся вперед. Он не знал, как она воспримет его появление, может, опять попытается убежать. Она все-таки натянула капюшон и сквозь толстую ткань вряд ли слышала его бесшумные шаги. Стивен подошел к скамейке и остановился чуть позади.

– Дели, – почти шепотом позвал он. Девочка по-прежнему сидела неподвижно.

– Дели, – чуть громче произнес Стивен. Она вздрогнула и повернула голову в его сторону. Губы посинели от холода, подбородок подрагивал, а глаза были покрасневшими и припухшими от уже высохших слез. Она не стала убегать, даже не пошевелилась, она просто неотрывно смотрела ему в глаза изучающим, пытающимся что-то понять взглядом. Стивен вдруг заметил, что она не переставая дрожит. Сколько она здесь просидела – два, три часа? Он уже потерял счет времени. Сорвав с себя пальто, он шагнул к девочке и накрыл ее, а потом стал надевать на нее прихваченные им шарф и шапку.

– Дели, прости меня… прости, Котенок… слышишь, прости…

Он аккуратно убирал волосы с ее лица, поправлял шапку, наматывал шарф на шею. Дели опустила глаза. Она не сопротивлялась и не помогала ему.

– Девочка моя, я с ума схожу все эти месяцы, что ты здесь… Я не знаю, что со мной, я не знаю, что делать…

Стивен закутывал ее в свое пальто.

– Дели…Котенок… я люблю тебя… – слова сами слетели с губ. Стивен замер и посмотрел девочке в лицо. Дели медленно подняла глаза. И Стивен увидел в них солнечные лучики, нежные, теплые, которые он так любил…

Девочка поежилась от холода, и Стивен, еще плотнее запахнув на ней свое пальто, осторожно подхватил ее на руки и почти бегом направился к выходу. Он хотел поскорее поймать такси и вернуться домой вместе с его Дели…

* * *

Дели сильно замерзла, и никакие горячие ванны, чаи и профилактические лекарства не помогли. Она все равно заболела. Болела тяжело, с высокой температурой, с острой болью в горле и изнуряющим кашлем. Стивен сидел с ней, делал уколы, поил таблетками и не отходил ни на шаг даже ночью, устроившись спать в раскладном кресле в ее комнате. Он винил себя в ее болезни, очень переживал за ее самочувствие, но, не смотря на все это, ему стало легче. Признавшись девочке в своих чувствах, он вдруг ощутил себя так, будто с него сняли непосильный груз. Плохо это было или хорошо, но Дели все теперь знала, и Стивену вдруг стало проще контролировать себя, свои эмоции, свои желания. Возможно, его неистовое стремление полностью оградить Дели от всего этого, сыграло с ним злую шутку. И его запрет на собственные чувства только обострил их и довел ситуацию до подобной развязки. Сейчас, когда он признался ей, чувства его не стали слабее, а приобрели иной, более глубокий характер. Начали возвращаться их прежние близкие дружеские отношения. Но Стивен чувствовал, что Дели изменилась. Иногда она смущалась, когда он смотрел на нее или прикасался к ней, порой вдруг становилась молчаливой, пропала та импульсивность, непосредственность, которые были так присущи ей. Нет, конечно, это было не то состояние, в котором Стивен привез ее сюда три с половиной месяца назад. Глаза ее светились теплом, и взгляд был солнечным и по-прежнему лучистым, но она стала сдержанной и будто бы немного напряженной, и казалось, о чем-то постоянно думала, пытаясь решить что-то для себя.

* * *

Дели полулежала на кровати, опершись на подушки. Она была еще слаба после болезни, но температуры уже не было. Стив сидел рядом на постели и смотрел на нее внимательным и каким-то совсем непривычным взглядом. И было невероятно хорошо от того, что он наконец-то стал смотреть на нее, а не прятал свои глаза за планшетом, книгой или газетой. Но в то же время было как-то странно и даже неловко ощущать на себе такой пристальный, обеспокоенный, ласковый и … влюбленный (Дели проговорила про себя это слово, осваиваясь с новой реальностью) взгляд. Стив ее любит… Он влюблен в нее… Совсем недавно она пыталась справиться с его отчуждением, с его холодностью, старалась найти причину тому, почему он избегает ее… Осознание того, что Стив любит ее приходило постепенно, заполняло ее всю, растекалось светлой радостью и ощущением какой-то драгоценности, чуда внутри. Но было что-то, что беспокоило ее…

Стив тихонько накрыл ее руку своей.

– Почему ты убежала из дома?.. Я думал, ты в своей комнате, а потом… постучал, а тебя нет… Ты испугалась?..

Прошла неделя с того случая в коридоре. Дели болела, и они не обсуждали случившееся. Оба делали вид, будто ничего не произошло.

Дели опустила глаза, помолчала.

– Я не знаю… Наверное, да…

Она ощущала, что Стив напряжен. Его рука вспотела. Он чуть крепче сжал ее пальцы.

– Ты со мной даже не разговаривал почти в последнее время… и не смотрел… в глаза совсем не смотрел…

Дели почувствовала, как наворачиваются слезы. Ей было тяжело говорить и о происшествии в коридоре, и о том, как Стив поступал с ней до этого.

– Дел, прости…

Стив взял ее руку в обе ладони и прижал к губам.

– Я хотел, как лучше. Я боялся причинить тебе вред. Сам себя боялся. Чувствовал, что могу не сдержаться, поэтому так вел себя: не общался, старался даже не смотреть на тебя. Так мне легче было себя контролировать. А неделю назад…я не справился…

Стив опустил голову, продолжая прижиматься губами к ее пальцам.

– Это как помешательство…

– А сейчас?..

– Когда сказал тебе, что чувствую, вдруг стало легче… Что-то изменилось. Меня стало проще справляться со своими эмоциями, желаниями…

Дели тихо спросила:

– А если опять не справишься?

Стив прижал ее ладонь к своей щеке и закрыл глаза, а через несколько мгновений посмотрел на нее и произнес:

– Надеюсь, что справлюсь…

Но уверенности в его голосе она не услышала…

Дели вспомнила, как закружилась голова, когда он подхватил ее на руки, там, в коридоре, возле ванной, как перехватило дыхание одновременно и от испуга и от ожидания чего-то нового, пока неизвестного ей. Вспомнила, как колотилось сердце, и как внутри все сжималось от страха, но при этом было странно приятно, когда его руки касались ее кожи, а нежные губы горячим дыханием и едва уловимыми прикосновениями уверенно прокладывали путь от ее лба к губам, к шее, плечу, а потом к груди… И этот поцелуй – уже второй их поцелуй. Вспомнила, как было страшно и необъяснимо хорошо ощущать себя такой беспомощной в этих сильных руках. Но страх неизвестности одержал верх, новые ощущения испугали, и она вырвалась из его объятий… И убежала от него и… от себя, потому что не знала, как понять то, что чувствовала, и как себя вести…

* * *

Прошло чуть больше четырех месяцев, как Дели переселилась к Стиву. Все было хорошо. Стив окружал ее своим вниманием и заботой, они общались, болтали на разные темы, шутили, вместе проводили выходные и вечера, гуляли в парке, ходили в кино, и Стив помогал ей делать уроки, если у нее что-то не получалось. Он отвозил ее каждое утро в школу и уже не избегал смотреть на нее. Она немного иногда смущалась, но их теплые дружеские отношения снова крепли, и ее это радовало и придавало уверенности в себе. Она снова чувствовала себя нужной и любимой… любимой…

Суббота. Миссис Хэнсон пришла пораньше. Она обычно делала уборку по субботам. Стив уже был на кухне, и они разговаривали внизу. Дели еще до конца не проснувшись, подошла к лестнице и начала спускаться. Послышался голос миссис Хэнсон:

– Стивен, мальчик мой, я, конечно, не в свое дело лезу, но ты уж меня прости. Мне кажется, тебе все же женщину найти нужно, хорошую, хозяйственную, чтобы и Дели растить помогала.

Остатки сна тотчас слетели, и Дели, встав как вкопанная, начала прислушиваться.

– Ну что ты все один, да один. Уже четвертый десяток, дом есть, работа хорошая, ребенком обзавелся, а жены нет. Я же вижу, что тяжело тебе все это. С Анжелиной еще, кажется, весной встречался. Чего бросил? Ну, она не подошла – найди другую. У меня вот племянница в отпуск сюда на днях приезжает. Замечательная девушка. Хочешь, я вас познакомлю?

Послышалось неразборчивое мычание Стива.

– Миссис Хэнсон, спасибо. Только я, вряд ли, завидный жених. Я уже один за столько лет жить привык, да и Дели у меня. Не думаю, что кому-то нужен муж с ребенком.

– Зря, зря, я бы вас познакомила. Я уже ей про тебя говорила. Она девушка добрая и умная, и против девочки бы ничего не имела, я уверена.

– Спасибо за заботу, миссис Хэнсон, но все-таки нет. Дели, ты идешь?! – громким голосом позвал Стив. – В школу опоздаешь!

И Дели, глубоко вздохнув и постаравшись успокоиться, продолжила спускаться по лестнице.

* * *

В школе учеба не шла в голову. Дели думала об утреннем разговоре Стива и миссис Хэнсон. «Я же вижу, тяжело тебе все это», – слова миссис Хэнсон так и звучали в голове. Должно быть, ему, и правда, тяжело. И Дели чувствовала это, чувствовала, что он порой напряжен, а иногда, наоборот, рассеян и не собран.

Совсем недавно Стив избегал общения с ней. А потом… Дели вспомнила то, что произошло у ванной три недели назад. И теперь Стив говорит, что все хорошо, все в порядке, он справляется со своими эмоциями, контролирует себя. А это легко? Она задумывалась о том, может ли быть такое, что он снова не справиться с собой. Но все же беспокоило ее не это, а то, что Стиву, в самом деле, может быть очень непросто сейчас. И непонятное беспокойство, с которымона жила последние три недели, наконец, переросло в осознание проблемы.

«Это все из-за меня. Миссис Хэнсон, наверное, права, ему нужна женщина, жена. А какая из меня жена и женщина? Я же его испугалась тогда, как дурочка…»

У Стива было дежурство, и он должен был вернуться поздно. Миссис Хэнсон, пробыв до темна, ушла, и Дели осталась одна. У нее были свои планы на этот вечер. Она села за компьютер. Интернет был под рукой без каких-либо ограничений для детей, и она стала искать и читать статьи о физическом влечении, о взаимоотношениях между полами. Раньше ее эти вопросы беспокоили очень отвлеченно и не особо сильно. Сейчас она перебрала и просмотрела кучу статей и только утвердилась в мысли, насколько Стивену сложно. Но по-прежнему не нашла ответ на вопрос: что делать? Ведь ей всего-навсего двенадцать лет… Но она боится его потерять, потому что любит…

* * *

Шел одиннадцатый час воскресного дня. Стив еще спал после дежурства. Миссис Хэнсон обычно не приходила в воскресенье, так что Дели сама полновластно хозяйничала на кухне. Может быть, не все всегда получалось удачно и вкусно, но готовить ей нравилось. Она уже напекла печенья, которое Стив очень любил, заварила чай и собиралась пожарить омлет, как в дверь неожиданно позвонили.

«Кто бы это мог быть?» – стала прикидывать она, направляясь в прихожую. На пороге оказалась молодая женщина лет так за двадцать, а может и около тридцати, – сложно было понять. Симпатичная, одетая в серое, достаточно строгое пальто, но с ярким пестрым большим шарфом, обмотанным вокруг шеи, с темными волосами, собранными сзади в хвост, она широко улыбнулась и произнесла:

– Привет!

– Привет! – немного растерявшись, ответила Дели, глядя на большое блюдо в руках у женщины, накрытое салфеткой.

– Я Сара, племянница миссис Хэнсон. А ты, должно быть, Дели?

Дели оторопело хлопала глазами, пытаясь понять, что происходит.

– Да… – спустя несколько мгновений, ответила она.

– Можно мне войти?

Дели спохватилась, сообразив, что забыла пригласить гостью в дом.

– Да, конечно.

– Меня моя тетя послала. Она сегодня булочки с утра пекла и хотела вас угостить. Мне как раз по дороге было. Вот я и заехала.

– Дел, кто там? – с лестницы послышался слегка сонный голос Стива. Сара вручила Дели блюдо и заглянула из прихожей в комнату.

– Это Сара, племянница миссис Хэнсон… – промямлила Дели.

Стив спустился и вышел в прихожую. Дели стояла с блюдом в руках и уходить не намеревалась.

– О, вы должно быть Стив! – воскликнула Сара, протягивая ему свою ухоженную руку с накрашенными розовым перламутровым лаком ногтями.

– Стивен… – хмуро поправила ее Дели, но ее замечание не заметили.

– Мило у вас!

– Пожалуйста, заходите! – Стив пригласил ее в комнату.

Сара вошла и стала восторгаться обстановкой, и это показалось Дели не совсем искренним, учитывая, что Стив любил придерживаться минимализма в интерьере, хотя Дели ненавязчиво все же пыталась вносить свои мелкие коррективы.

– Чай будете пить? – учтиво поинтересовался Стив.

– Спасибо, не откажусь!

Дели стояла и злилась на то, что Сара не уходит, ведь она куда-то вроде ехала.

– Вот, моя тетя свои фирменные булочки вам прислала, – сказала Сара, указав на блюдо у Дели в руках. Стив поблагодарил, взял блюдо, к которому Дели словно приросла и сам начал накрывать стол к чаю. Дели же, хмурая, молча стояла рядом с барной стойкой и помогать ему не стала. Теперь большое блюдо с булочками миссис Хэнсон явно своей величиной подавляло вазочку с печеньем, которое испекла Дели.

«Зато печенье я сама испекла», – мысленно утешила она себя, по-прежнему продолжая злиться.

Стив и Сара непринужденно болтали, причем Стив пытался втянуть в разговор и Дели, но она не поддавалась, отвечая лишь «да», «нет» или «угу». Все-таки сев за стол, когда Стив в одиночку справился с сервировкой и поставил на скатерть все необходимое к чаю, Дели стала украдкой разглядывать Сару, пытаясь отыскать у нее разные недостатки: сережки к платью не очень подходят, родинка на шее слишком большая, нос длинный, и все ждала, когда она, наконец-то, уйдет. И Сара, проторчав у них около часа, все-таки ушла, оставив Стиву номер своего сотового и намек на то, что можно бы было куда-нибудь вместе прогуляться.

Стив закрыл за ней дверь.

– Да уж, напористая девица, – усмехнулся он.

– Будешь ей звонить? – с ноткой ехидства спросила Дели.

– Что ты, нет, конечно!

– Между прочим, я случайно услышала, как миссис Хэнсон прочила ее тебе в жены.

– Ну, мало ли что пришло в голову миссис Хэнсон. Я-то жениться на ней не собираюсь.

«У меня же есть ты», – мысленно за него добавила Дели и вздохнула. Один раз признавшись в своих чувствах, Стив больше об этом не говорил. Дели казалось, что он считает себя виноватым, что влюбился в такую маленькую девочку, и не хочет ее беспокоить своими чувствами и надоедать признаниями. Дели стало грустно. У нее вдруг возникло ощущение, что она не совсем на своем месте, вроде как не у дел…

* * *

Неделю спустя, в следующее воскресенье, Сара снова замаячила на горизонте. В половине десятого утра она позвонила Стивену на сотовый, номер которого, видимо, взяла у миссис Хэнсон, прервав его глубокий сон после ночного дежурства, и начала что-то не совсем вразумительно объяснять насчет сломанного планшета, который ей позарез нужен по работе и того, что она практически не знает города и местных компьютерных магазинов. А потом плавно перешла к тому, что было бы так мило с его стороны, если бы он смог уделить ей совсем немножечко времени и помочь разобраться с этой проблемой и, что она была бы безумно благодарна и так далее и так далее. Она щебетала в трубку без умолку, а Стивен спросонья не мог даже слово вставить. Он только с тоской подумал, что собирался как следует выспаться, а потом они планировали с Дели съездить на выставку-ярмарку картин современных художников, а может даже, и купить что-нибудь. Но, по-видимому, отказаться не получится, ведь все-таки Сара – племянница миссис Хэнсон. И он обреченно согласился. Ну, что ж, поспать ему точно не удастся, – с этим придется смириться, а на выставку они еще, возможно, успеют.

Сообщение о том, что нужно свозить Сару в магазин, а может, и не в один, энтузиазма у Дели не вызвало. Она ничего не ответила, только, поморщившись, опустила глаза и стала мрачнее грозовой тучи. Они позавтракали, и Стивен пошел собираться. Когда он вышел в прихожую, Дели ждала его там, уже одетая для поездки.

– Я с тобой!

– Тебе скучно не будет? Это может занять какое-то время. Я бы попозже заехал, и мы бы отправились на выставку.

Дели была непреклонна и его уговоры, правда, не особо настойчивые, слушать не стала.

«Неужели ревнует», – подумал Стивен и внимательно поглядел на девочку. Та была явно не в духе.

Они заехали за Сарой. Потратив два часа и посетив за это время три магазина, они все-таки смогли купить новый планшет, именно такой, какой ей был нужен. Дели все это время ходила, как тень. Она почти не разговаривала, а только сопровождала их, не отставая от Стивена ни на шаг и изредка бросая испепеляющие взгляды на Сару. Стивен к этому моменту уже был полностью уверен, что она ревнует, и корил себя за то, что согласился на эту поездку. А тут еще его черт дернул сказать, что они планируют поехать после обеда на выставку.

– О, это, должно быть, безумно интересно! – у Сары, прямо-таки, глаза разгорелись. – Я не очень помешаю, если составлю вам компанию?

Стивен с опаской поглядел на Дели. Девочка отвернула лицо, но он буквально ощущал, как она искрится электрическими разрядами, а быть поверженным молнией ему не очень хотелось. Он злился на бестактность и навязчивость Сары. Неужели она не видит, что Дели не в духе? Хотя, возможно, и не видит, или замечает, но не понимает причины. Но сам Стивен бестактным быть все-таки не решился и, стараясь не глядеть на несомненно предвидящую его ответ и излучающую гнев, Дели, сказал:

– Нет! Конечно же, нет! Я думаю только, что нам надо куда-нибудь зайти перекусить. Рядом с местом, где проходит выставка, есть неплохое кафе. Думаю, мы могли бы туда заглянуть.

Втроем они сидели в маленьком, очень уютном кафе с тихой ненавязчивой музыкой и большими бумажными шарами-светильниками, спускающимися с потолка и льющими мягкий умиротворяющий свет. Но даже в такой расслабляющей обстановке Стивен чувствовал себя крайне некомфортно и неловко между чересчур настырной и весьма, как оказалось, импульсивной и шумной, барышней и насупленной Дели, которая даже есть почти ничего не стала, лишь уныло тянула шоколадный коктейль из трубочки и смотрела в окно сердито-пустым взглядом.

Поход на выставку оказался тоже совсем не таким, как он планировал. Еще вчера вечером Стивен мечтал, как они вдвоем с Дели будут бродить по огромному павильону, рассматривать яркие, интересные картины, делиться мнениями, обсуждать разные детали, а может даже, и выберут картину для гостиной. Дели очень хотела что-нибудь повесить на пустующую стену, и они решили как раз здесь попробовать что-то подобрать. Но девочка опять почти все время молчала. Настроение у нее было явно в минусе. Зато без умолку распространялась Сара, а Стивену приходилось поддерживать живую светскую беседу и при этом чувствовать себя жутко виноватым перед Дели.

«Да уж, хорошенький выходной получился», – с досадой думал Стивен, когда они втроем ехали к дому миссис Хэнсон. Он посмотрел в зеркало на девочку, которая сидела всю поездку на заднем сидении. Она выглядела погруженной в себя, водила пальцем по стеклу и, казалось, даже не вслушивалась в то, о чем они с Сарой говорили, хотя весь сегодняшний день ревниво следила за их беседой. Когда, наконец, они остались в машине вдвоем, и Дели пересела вперед, Стивен произнес:

– Глупо все вышло… Я думал, у нас выходной по-другому сегодня пройдет. Извини, что так получилось. Мне неудобно было ей отказать…

После короткого молчания Дели, к удивлению Стивена, ответила:

– Все в порядке, Стив. Это ты меня извини…

– За что?.. – недоумевающе спросил Стивен, внимательно посмотрев на нее.

– За то, что выходной испортила своим плохим настроением.

– Ну, у меня, положим, оно тоже не очень было. Планировалось провести сегодняшний день без третьих лишних, а тут…

Дели взглянула на него и, опустив глаза, о чем-то глубоко задумалась. А у Стивена так и осталось на душе чувство вины, причем, отчего-то даже усилилось после извинений Дели…

* * *

Было поздно, около двенадцати ночи. Дели уже поднялась к себе. Стивен, немного посидев внизу и дописав свои отчеты, тоже решил отправиться спать. Он чувствовал, что не выспался сегодня из-за раннего звонка Сары. И угораздило же ее сорвать им выходной. И Дели весь вечер была какая-то странная. Есть почти не стала, просидела за своим альбомом, что-то рисуя, а ему показывать не захотела. Да и молчала почти все время, хотя, вроде бы, не обижается. Несколько раз Стивен ловил ее пытливый взгляд на себе, но, как только он поднимал глаза, она сразу же опускала голову и продолжала рисовать. Может опять его портрет? Стивен снял очки, потер уставшие глаза и, выключив ноутбук, отправился к себе. Он прикрыл дверь, разобрал постель и, сев на кровать, начал устанавливать будильник на завтра. Снова начиналась рабочая неделя. Стивен уже собирался выключить настенный светильник, как вдруг раздался тихий неуверенный стук в дверь.

– Заходи!

Дверь медленно открылась и на пороге появилась Дели. На ней был его синий махровый халат, который обычно висел в ванной. За все время он видел его на ней раза три, причем, когда она только что помылась, а дома было холодно. Халат был ей велик. Она буквально тонула в нем. Полы доходили ей до пяток, а из рукавов виднелись только пальцы. Она придерживала халат обеими руками, одной сверху, другой снизу, чтобы он не разошелся, так как пуговиц на нем не было, а пояс, оказавшийся гораздо ниже талии, плохо его удерживал запахнутым. Она быстро взглянула на Стивена и, тут же опустив глаза, молча вошла в комнату и встала на ковре возле кровати. Стивен заметил, что она взволнована и смущена, ее щеки раскраснелись.

– Котенок, что-нибудь случилось?

Появление девочки в его спальне, да еще так поздно, несколько удивляло. Когда она была маленькой, а он оставался ночевать в их доме (что бывало нередко), она всегда забегала к нему, утром или вечером. Они болтали о чем-нибудь, строили планы на выходные, шутили и смеялись. После переезда Дели никогда не заходила в его комнату, когда он ложился или вставал. Стивен понимал, – это от того, что она чувствует себя уже более взрослой и смущается.

Дели по-прежнему молчала. Ее пальцы, крепко сжимающие ткань, слегка дрожали. Он хотел подойти к ней, и вдруг она потянула за края халата, и тот упал, оставив ее совершенно безо всего, только копна непослушных волос слегка прикрывала грудь. Стивен, собиравшийся подняться с кровати, замер, полностью утратив способность говорить. Возбуждение нахлынуло безумной тяжелой волной, взбудораженная кровь неистово заколотилась в висках, дыхание участилось. Он не мог оторвать взгляд от ее беззащитной, стройной, такой доступной фигурки. А Дели стояла, нервно сжимая руки в кулачки и боясь поднять на него взгляд. Но, в конце концов, она это сделала, и Стивен, встретившись с ее глазами, прочитал в них смущение, растерянность и мольбу. Его будто окатили холодной водой. Способность говорить вдруг вернулась.

– Дел, надень халат, – срывающимся, севшим до хрипоты голосом, произнес он. – Пожалуйста, надень…

Но Дели, вновь опустив глаза, даже не пошевелилась. Тяжело дыша, Стивен подошел к девочке, нагнулся, с трудом преодолевая огромное искушение посмотреть на нее, и, подняв халат, накрыл ее плечи синей махровой тканью, запахнув длинные полы. Дели стояла, не двигаясь. Она не стала продевать руки в рукава, так что Стивену пришлось держать халат на ней, чтобы он снова не упал. Не поднимая глаз, тихим, дрожащим голосом Дели спросила:

– Ты не хочешь меня?

Придерживая халат одной рукой, пальцами свободной руки Стивен провел по ее волосам и, коснувшись подбородка, приподнял ее лицо и подождал, когда девочка посмотрит ему в глаза.

– Хочу… Поэтому не буду делать того, за чем ты сюда пришла… И еще потому, что люблю тебя…

Из глаз Дели потекли слезы.

– Какой смысл меня любить? Я не могу тебе ничего дать. Да даже если и могу, ты все равно брать не хочешь. Ты сейчас скажешь, что я еще маленькая, что это все не для меня, что рано. Я знаю… Но я люблю тебя. Я не хочу тебя потерять. А вокруг толпы девушек, которые хотят быть с тобой, и тебе вовсе не обязательно им отказывать, потому что они уже взрослые и с ними можно все. Но ты… ты… я же вижу, что тебе плохо со мной…

До Стивена, наконец, полностью дошло, что творится в душе у Дели. И ее признание… Сердце сжалось…Он чувствовал, что она любит его, но она не говорила ему об этом, ни разу не произносила этих, как оказалось, волшебных для него слов. Он был взволнован, и теперь уже не понимал, чем больше – ее появлением обнаженной, той бурей эмоций и переживаний, которые осознал в ее душе или тем признанием, которое она только что сделала.

По ее щекам текли слезы, а она даже вытереть их не могла, потому что руки были зажаты халатом, плечики беспомощно вздрагивали. Она стояла такая несчастная и такая любимая им, желанная, единственная. Стивен еще крепче запеленал ее в махровую ткань и, нежно подняв на руки, сел на кровать, посадив ее к себе на колени, и начал вытирать рукой ее никак не останавливающиеся слезы.

– Не плачь, слышишь, не плачь… Мне никто кроме тебя не нужен. Ты у меня одна, и такой больше нет на всем свете, нет, никогда не было и не будет, просто не может быть. Я хочу быть с тобой, только с тобой, всегда…

Дели, уставшая от переживаний длинного непростого дня, вскоре уснула у Стивена на руках, убаюканная его нежными словами и тихим покачиванием. А он еще долго сидел с ней, осторожными касаниями губ целовал ее волосы и вдыхал такой родной запах сирени и солнца… А когда почувствовал, что сам уже засыпает, то, тихонько, чтобы не разбудить, положил девочку на кровать. Он продел ее руки в рукава халата, стараясь не обнажать ее, благо халат был очень большой, и так и оставил на своей постели, укрыв одеялом, а сам лег рядом, прижав к губам ее руку и уткнувшись лицом в ее рассыпанные по подушке волосы. И вскоре тоже заснул удивительно спокойным сном…

* * *

Джесси был симпатичный, зеленоглазый, с прямыми светлыми, почти белыми волосами. Он был веселый, забавный, и у него хорошо получалось поднимать настроение. Они вместе учились. Дели заметила, что он часто бросает на нее заинтересованные взгляды. Ее это мало беспокоило, все мысли были заняты Стивом. Но тут вдруг Джесси подошел как-то после уроков, когда она ждала в школьном дворе одноклассницу Лину, отец которой отвозил их домой, и сказал:

– А давай дружить!

Дели посмотрела на него и равнодушно пожала плечами. Но, видимо, этот знак нельзя было принять за отказ, и Джесси решил, что это согласие. И с тех пор он стал садиться с ней за одну парту, выдворив оттуда Лину. Дели с Линой особо тесно не дружили, так что она согласилась на подобную перемену, а в классе вне гласно было принято, что они, вроде как, пара. Джесси носил ее рюкзак, если они переходили из кабинета в кабинет, занимал очередь в школьной столовой, где всегда было много народа, на переменках рассказывал всякие забавные истории, весьма талантливо изображая все в лицах, и порой списывал у Дели домашнее задание. Дальше дружбы все это не шло, и Дели вполне устраивало, тем более что после смерти родителей и переезда, она сложно сходилась со сверстниками, возможно из-за того, что стала немного замкнутой, какой раньше не была. И к тому же, это был тот период, когда Стив старался избегать ее. Ей было тяжело, а Джесси помогал избавиться от гнетущего состояния хотя бы в школе. Но когда отношения со Стивом изменились, и они снова начали общаться, Дели вдруг стало неудобно перед ними обоими. Ей казалось, что она обманывает и Стива, дружа с Джесси, и Джесси (вдруг кроме дружбы он рассчитывает на что-то большее, а ей нравится просто дружить с ним). Она уже собралась поговорить с Джесси и дать ему понять, что ничего серьезного между ними быть не может, как тут появилась Сара, сначала с булочками, а потом со сломанным планшетом, и разговор отложился. Ехидно прищурившимся змеем-искусителем выполз каверзный вопрос: а почему Стиву с Сарой общаться можно, а ей с Джесси дружить нельзя? А тут еще Сара явилась на сцену в третий раз. И недели не прошло после их совместного рейда по компьютерным магазинам и глупого, неудавшегося по мнению Дели, похода на выставку, как та вновь позвонила Стивуи объявила ликующе и торжественно и, как всегда с напором, противостоять которому Стив совершенно не мог, о том, что в знак благодарности за помощь взяла билеты на какое-то «восхитительное» детское представление. Билетов, естественно, было три, а отказать Стив, конечно же, опять не сумел. Правда, надо отдать ему должное, он попытался это сделать. Дели слышала весь их телефонный разговор, сидя вместе со Стивом за ужином.

– Ладно, – вздохнул он, глядя на Дели виноватым взглядом. – Может представление, в самом деле, окажется интересным. У нас, все равно, планов на воскресенье пока не было.

– Могла бы пыл благодарности поумерить и взять только два билета – тебе и мне.

– Ну, Дел, что я должен был сделать? Она уже билеты купила. Неудобно…

– Конечно, – обреченно вздохнула Дели, она же…

– Племянница миссис Хэнсон! – проговорили они хором и рассмеялись.

Но шутки шутками, а Дели все равно не хотелось ехать на целый день на это представление вместе с Сарой, слушать ее болтовню и … ревновать ее к Стиву. Но этого она ему не сказала…

* * *

В субботу Стивен освободился на работе пораньше и подъехал к школе, чтобы самому забрать Дели. Она должна была как раз закончить учебу. Стивен уже достал свой сотовый, чтобы позвонить девочке, как вдруг увидел ее выходящей из школьных дверей. Рядом с ней шел светловолосый мальчик примерно ее возраста, они весело болтали и… он нес ее рюкзак. Стивен опустил телефон и впился в них взглядом. Спустившись с крыльца, они остановились под деревом. Мальчишка (у Стивена сразу сложилось отрицательное представление о спутнике Дели) что-то эмоционально рассказывал, размашисто жестикулируя, а она… она смеялась! Его Дели смеялась так же, как смеялась над его шутками – весело, задорно, искренне, как умела смеяться только она одна. В груди неприятно заныло, в висках надсадно застучало, и отчего-то стало трудно дышать. Стивен так и не звонил, он все стоял у машины и неотрывно, как загипнотизированный, смотрел в их сторону. Дели, увлеченная разговором, его не замечала. Теперь она сама начала что-то рассказывать, а Стивен ничего уже не видел вокруг. Ему казалось, что он теряет ее, теряет прямо в этот момент, он физически чувствовал, как рвется связь между ними. Весь его мир трещал по швам.

– Вы сами сегодня за Филадельфией?

Стивен вздрогнул. Громкий голос, раздавшийся совсем рядом, вывел его из состояния транса. Отец Лины, должен был забрать Дели из школы. Стивен не успел предупредить его.

– Да… да, я сам…

– Уже отработали? Сегодня пораньше?

– А?.. Да, пораньше, – Стивен с трудом возвращался в реальный мир.

В это время Дели открыла свой рюкзак, который висел на плече у ее спутника, достала оттуда какую-то книжку и, они вместе начали что-то рассматривать в ней, склонив головы над одной страницей. Стивен не выдержал пытки и позвонил. Дели вытащила телефон из кармана куртки, но он выскользнул у нее из рук и упал на газон. Мальчишка сразу же нагнулся за ним и подал ей. Каждое действие этой сцены отдавалось болью в висках и груди.

– Стив, привет!

– Я подъехал. Стою у ворот.

– Да? – голос Дели показался Стивену немного растерянным, хотя, может, только показался…

Дели подняла глаза, отыскивая его и, увидев, махнула рукой.

– Я иду!

Она убрала телефон. Мальчишка отдал ей рюкзак, положив туда книгу. Они попрощались, помахав друг другу. И Дели пошла к воротам.

– Привет! – Стивен вымученно улыбнулся. Дели посмотрела на него изучающим и немного настороженным взглядом. Она с ее чуткостью к душевному состоянию других, а в особенности к его, видимо, сразу заметила, что с ним не все в порядке. Они сели в машину.

– Как дела в школе? – Стивен знал, что вопрос прозвучал неестественно, голос срывался.

– Хорошо, – ответила Дели, глядя на свои руки, лежащие на коленях. Стивен завел машину.

– Он…твой одноклассник?

Дели не переспросила, кто. Она всегда понимала его с полуслова. Поняла и сейчас. И после небольшой паузы ответила:

– Да…

– Ты… с ним дружишь? – пальцы плохо слушались. В висках по-прежнему стучало.

– Да…

– И что?..

– Просто дружу…

Стивен чувствовал, что она теряется и ей очень неуютно. Это было похоже на допрос с пристрастием. Дели мяла пальцами краешек юбки и часто дышала. Она нервничала и по-прежнему не поднимала глаз.

Стивен не стал больше ничего спрашивать. Да и что он мог спросить? Как давно они дружат? Насколько серьезные отношения? Целовались ли они? Ей только двенадцать, а он довел ее до того, что она несколько дней назад пришла отдаться ему. А кто он? Он старше ее на двадцать один год, он годится ей в отцы, и роль отца, собственно говоря, и должен играть, и временами старается это делать. А у нее своя жизнь, она юная, и вокруг нее сверстники, и мальчики в том числе. И она такая красивая… Какое право он имеет устраивать ей этот допрос?

Всю оставшуюся дорогу они оба молчали…

* * *

Когда Стив достал бутылку с виски, Дели испугалась, подумав, что он сейчас напьется. Он и в компании-то не особо много пил, а один вообще никогда. А пьяным она его видела всего раз, и вспоминать об этом не хотелось. Но Стив, выпив треть стакана, убрал бутылку и засел за ноутбук. Они не разговаривали. Дели чувствовала себя виноватой. Она, конечно, тоже сердилась на Стива за Сару, за то, что никак не мог избавиться от ее навязчивой компании, но ощущение, что ему сейчас тяжело, что он ревнует, заставляло забыть обиду.

– Есть будешь? – спросила она, надеясь, что ее вопрос разрушит стену молчания, которое очень угнетало. Стив немного помолчал, и, не поднимая глаз, сказал:

– Да…

Дели была рада, что он все-таки ответил. Она приготовила ужин и, поставив приборы на стол, подошла к нему. Стив поднял голову и посмотрел на нее. В глазах была загнанная в угол боль, и Дели чувствовала ее. Она слишком хорошо его знала, чтобы не чувствовать, что он страдает.

– Мы, правда, просто дружим. Уже больше двух месяцев… Сидим вместе за одной партой. Его Джесси зовут… Ты тогда почти не общался со мной, мне было тяжело. А тут Джесси подошел и предложил дружить. Я, вроде бы, не согласилась напрямую, но и не отказалась толком, а он пересел ко мне. Он забавный, с ним не скучно, шутки всякие придумывает. Мне тогда этого не хватало. А сейчас у меня не получается сказать, что я дружить с ним не буду. Он расстроится, наверное. Но между нами, правда, ничего нет… Стив, правда…

Стив снял очки.

– Дел, ты не обязана оправдываться. То, что я к тебе испытываю – это мои проблемы. Ты должна жить своей жизнью. Нормальной жизнью двенадцатилетней девочки, а не подлаживаться под запросы и желания тридцатитрехлетнего мужика, который на тебя ровным счетом никаких прав не имеет. Я твой опекун и обязан дать все, в чем ты нуждаешься, и я стараюсь это делать, может, не всегда правильно, но стараюсь. Это моя обязанность и это мое желание. А отнимать у тебя твою нормальную жизнь я не имею никакого права. Если тебе хочется, дружи… И прости за тот разговор в машине. Я просто не был готов…

Дыхание Дели участилось, а к горлу вдруг подступил болезненный ком. Она сама не отдавала себе отчет в том, что делает.

– А сейчас, выпив виски, ты готов?! – воскликнула она.

Дели чувствовала, что он хочет, как лучше, но что-то во всем этом сильно задело ее. Это было похоже на то, как он избегал ее в течение тех двух месяцев, как бы оберегая, таким образом, от самого себя. Слезы, которых она сама никак не ожидала, вдруг потекли из глаз и, она разрыдалась, опустившись на краешек стула и уткнувшись лицом в скрещенные на столешнице руки.

Стив подошел и обнял ее за вздрагивающие плечи.

– Дел, прости меня. Я тебе столько страданий причиняю. И не знаю, что со всем этим делать, и вести себя как, тоже не знаю…

Через некоторое время она немного успокоилась и, вытерев руками слезы с лица, но еще продолжая всхлипывать, сказала:

– Давай поедим, а то все совсем остынет…

И они сели за стол. Ужин прошел почти в полном молчании. Каждый думал о чем-то своем.

А на следующий день Дели опять заболела, и поездка с Сарой сорвалась. Стив с утра позвонил ей, извинился, а чтобы билеты не пропадали, пристроил их однокласснице Дели и ее родителям, которые, как оказалось, хотели, но не смогли их достать.

Дели никогда не была хилым ребенком и болела только изредка, но сейчас, видимо, давали себя знать переживания, да и ехать в воскресенье она не хотела. И организм подыграл вновь покрасневшим горлом, насморком и даже небольшой температурой. Они с удовольствием просидели весь день дома, и настроение у обоих улучшилось.

* * *

В Новый год Стива навестил его друг Фрэнк. Стив сказал, что они вместе учились в школе и начали дружить уже с младших классов. Сейчас Фрэнк был успешным адвокатом. В город к ним он приехал по делам (жил он теперь в другом месте), а у них остановился, чтобы, как он сам выразился, сразу всех зайцев перестрелять: пообщаться со старым другом, пристанище обрести на несколько дней, да и ради удобства – дела его, в основном, располагались в этом районе.

Дели была не в восторге. Она не любила долгого присутствия чужих людей в доме. А Фрэнк, к тому же, очень заинтересованно на нее порой поглядывал, и это раздражало. Поэтому, по возможности, она старалась скрываться в своей комнате. Но как-то Стива еще не было дома, а Дели вернулась из школы и в тот момент, когда она пыталась незаметно просочиться к себе, Фрэнк, неожиданно появился перед ней в коридоре и схватил ее за руку.

– Постой! Я вижу, ты меня старательно избегаешь, – он пристально посмотрел ей в глаза. – Может, заметила, что я за тобой наблюдаю? Я все пытаюсь понять, что Стивен нашел в тебе…

Дели выдернула свою руку.

– О чем вы?

– Я его достаточно давно и очень даже неплохо знаю. И для меня понять то, как он на тебя смотрит, труда не составляет. Я думаю, ты более чем в курсе, о чем я.

– В курсе чего? – Дели насторожилась.

– Полагаю, смысла нет говорить. Если ты знаешь, о чем я, а ты знаешь, то прекрасно все поймешь… Тебе двенадцать, и он играет с огнем. Я бы не хотел, чтобы у Стива возникли какие-то проблемы…

Фрэнк немного помолчал, а потом добавил уже изменившимся тоном, из которого исчезли нотки угрозы и давления:

– Он хороший парень, очень хороший…

– Я знаю, – голос Дели дрогнул и смягчился.

– У него, наверное, из близких людей и нет никого кроме тебя. Я несколько дней наблюдаю, – ты девочка неглупая. Не буду спрашивать, что между вами – не мое дело. Только ты береги его, ладно…

Фрэнк посмотрел на нее долгим пронзительным взглядом и пошел к лестнице. А Дели зашла в свою комнату, прикрыла дверь и села на кровать. Ее мысли были о Стиве, о том, что на самом деле он более беззащитный и ранимый, чем кажется. Он заботится о ней и оберегает ее, но и ему тоже нужна забота и защита. Дели подумала, что она всегда старалась сделать для него что-то хорошее. Но сейчас ощущение того, что и ему бывает нужна ее поддержка и помощь переросло в осознание этого. И правда то, что у него кроме нее никого нет. Никого… Она вышла из комнаты и спустилась на кухню. Фрэнк что-то смотрел на ноутбуке. Услышав шаги, он поднял глаза.

– Спасибо, Фрэнк…

Дели решила завтра же разорвать дружбу с Джесси…

* * *

Воскресное январское утро выдалось пасмурным, но по-своему замечательным. За окном огромными пушистыми хлопьями валил снег. Дели некоторое время торчала у окна, восхищаясь зимней белоснежной красотой, пока Стивен не выставил ее оттуда, обнаружив, что в створки оконных рам слегка поддувает, и она запросто может простыть и снова заболеть. Дели обиженно пошмыгала носом и отправилась к себе в комнату доделывать оставшееся со вчерашнего дня домашнее задание по математике. Стивен уже проводил Фрэнка, который уехал рано утром на такси – ему нужно было успеть на поезд. А теперь возился у плиты. Он поставил воду для чая и намеревался что-нибудь приготовить на второй завтрак, как вдруг раздался звонок в дверь. Он положил на стол нож, которым принялся нарезать хлеб для бутербродов, и направился в прихожую. Щелкнул замок, и на пороге оказался … Джесси. Меньше всего Стивен ожидал увидеть здесь его. На какое-то мгновение он даже растерялся.

– Ты… к Дели?

Казалось, что Джесси тоже растерян и смущен, его взгляд нервно бегал, он мялся у двери и молчал. А потом, видимо решившись, внезапно проговорил:

– Нет… Я к вам. Здрасьте, – и поднял свои зеленые глаза, устремив, ставший вдруг твердым, взгляд, на Стивена.

– Ко мне?.. Ну, заходи… Здравствуй…

Стивен терялся в догадках, зачем Джесси мог понадобиться он.

Джесси перешагнул через порог, стянул с головы свою вязанную, покрытую снегом шапку, обнажив взъерошенные белые, давно нестриженые волосы (хотя, может, так сейчас модно).

– Я Джесси…

Его решимость, казалось, снова куда-то исчезла. Он помолчал, как бы собираясь с мыслями. Стивен ждал, испытывая недоумение и подспудную тревогу, которая шевелилась где-то в глубине сознания. Наконец, Джесси произнес:

– Дели сказала, что не будет больше со мной дружить…

Для Стивена это было новостью. Он внимательно посмотрел на мальчика, пытаясь понять, зачем тот говорит ему об этом.

– Она… она это все из-за вас… Это вы ей со мной дружить запретили!

Стивен опешил.

– Тебе это Дели сказала?

– Нет, конечно! Она вас боится. Вы тогда увидели нас в школьном дворе вместе, и Дели… она испугалась…

– Испугалась? Меня?

– Да, я заметил. Когда вы ей позвонили, она волноваться стала и вот вчера сказала, что не будет со мной дружить. Хотя у нас все хорошо было. Мы даже никогда не ссорились! Я знаю, вы ей запретили!

– Послушай, Джесси, ничего я ей не запрещал. Она уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать такие решения.

Стивен говорил все это, а у самого на душе кошки скребли. Дели перестала дружить с Джесси действительно из-за него, хотя инициатива и была ее.

– Я уверен, что, если бы не вы, она бы этого не сделала. Она сама не своя последнее время ходит, потерянная вся какая-то… Я не хочу, чтобы ее заставляли что-то делать! Я… я люблю ее! – вдруг выпалил Джесси и покраснел. Повисло молчание. Джесси нервно теребил шапку, которая стала мокрой от растаявшего на ней снега. А Стивена бросило в жар. Он вдруг почувствовал себя лишним, и не просто лишним, а мешающим Дели жить, занозой в ее судьбе.

– Пожалуйста, не запрещайте ей со мной дружить!

И Джесси посмотрел своими зелеными, горящими от волнения и решимости глазами в глаза Стивену. А Стивен готов был провалиться сквозь землю, раствориться, исчезнуть, что угодно, лишь бы не стоять здесь сейчас перед этим мальчишкой и не испытывать всего того кошмара, который творился в его душе. Раздражение на этого подростка, который имел наглость и, в то же время, поразительную смелость, заявиться сюда и требовать от него не вмешиваться, злость на себя за то, что не решается постоять за свою любовь, вина перед Дели, которой мешает жить, путаясь в ее судьбе со своими чувствами, своей страстью, и ревность, которая изощренно вгрызалась в сердце и причиняла жгучую боль – все это спаялось в один неразрывный огромный ком. Стивен не знал, что ответить. Он стоял и молчал, глядя на Джесси. Он понятия не имел, какой у него в этот момент был вид, но только Джесси вдруг сказал тихим сникшим голосом:

– Я вас очень прошу, Дели не ругайте за то, что я приходил. Она, правда, ничего мне не говорила про то, что вы запрещаете дружить нам. Это я сам… Не ругайте ее, пожалуйста…

Стивена прорвало:

– Я же не монстр какой-нибудь! Не собираюсь я ее ни за что ругать! Тем более за то, что ты сам выдумал. И, вообще, разбирайтесь со своими отношениями сами! Все, Джесси, иди! И поговори лучше завтра с Дели, а не со мной.

И Стивен сделал шаг к двери. Джесси опустил голову и, понуро натянув шапку, вышел на крыльцо.

– Я с ней поговорю… До свидания.

– До свидания!

И Стивен захлопнул дверь.

* * *

Дели сидела на ступеньке лестницы, прижавшись спиной к стене и уткнувшись лбом в колени. На ней был легкий шелковый сарафанчик с пышным подолом, и она плотно обтянула им поджатые к груди ноги так, что остались видны только босые маленькие ступни.

– Ты все слышала?

Она кивнула, не поднимая головы от колен.

– Могла бы выйти к нему…

– И что? – Дели посмотрела на Стивена. – Я с ним поговорила вчера. Сказала, что нам лучше не дружить больше. Что нас вроде как бы парой в классе считают, но мы же не пара, мы просто друзья. И, если хочет, чтобы у него и вправду девочка была, пусть лучше кого-нибудь другого поищет. Ну… он расстроился, попытался как-то все склеить… А я за другую парту села и все…

– Ты знала, что он тебя любит?

– Нет… Он не говорил никогда… – в голосе Дели слышались нотки печали.

– Ты можешь все вернуть, Дел…

Дели поднялась со ступенек и повернулась к Стивену.

– Что вернуть, Стив? Что? Ничего не было. Мы просто дружили. Мне жаль, что он сейчас страдает из-за меня. Я не хотела этого. Но я не знала, что он влюблен.

– Но догадывалась?..

Казалось, Дели задумалась на мгновение.

– Да… возможно… Я предполагала, что он не просто так стал дружить со мной, что я его чем-то интересую…

– И тебе это нравилось?

– …

– Тебе это нравилось…

– Я не знаю… наверное…

Повисло молчание. Ревность жгла, опаляя душу, словно огнем. Стивен понимал, что она сама разорвала их дружбу с Джесси, и надо бы успокоиться. Но приход и признание этого мальчишки в любви к Дели заставляли его терзаться все сильнее и сильнее. Стивен ощущал, что этот двенадцатилетний подросток имеет прав на Дели в тысячу раз больше, чем он. Его юность, почти детскость, его полное отсутствие опыта в любовных делах и при этом его целеустремленность, пыл, напористость, с которыми он боролся за Дели, давали ему эти права. А он? Кто он? Тридцатитрехлетний, годящийся ей в отцы, пребывающий в бесконечных сомнениях, терзаемый своей совестью и вожделением, тип, к тому же перепробовавший немало женщин и абсолютно не научившийся поддерживать нормальные отношения. Что он мог ей предложить? Загубленную судьбу? Правда выводила из себя, убивая надежду, вызывая раздражение, злость и боль.

– Тебя это все вполне устраивало, Дел…

– Стив, что ты делаешь сейчас? Зачем ты мне это говоришь? Ты хочешь мне доказать, что я неравнодушна к Джесси?

– Ты дружила с ним несколько месяцев…

– Но это и была всего лишь дружба!

– И при этом ты знала, что нравишься ему, ничего не обещала, но продолжала дружить.

На глазах у Дели навернулись слезы.

– Я не понимаю, чего ты хочешь добиться. Хочешь, чтобы я опять вернулась к нему, а ты бы отгородился от меня фактом, что я дружу с другим и твоей быть не могу? Да? – глаза Дели заблестели от гнева. – И тебе бы стало намного лучше, спокойнее, ведь ты боишься наших отношений, не знаешь, что с ними делать. Так? Ты… ты зануда и ханжа! Вот ты кто!

Дели, эмоционально жестикулируя, ткнула ему в грудь рукой. Ее щеки раскраснелись, а глаза сверкали, как грозовые молнии.

– Дели, перестань! – Стивен поймал ее руку за запястье. – Я не хочу, чтобы ты оказалась несчастлива со мной. Я боюсь сломать тебе судьбу. Тебе только двенадцать!

– И ты боишься, что я брошу тебя и уйду к кому-нибудь на много моложе. И решил, пусть это случится сейчас, пока не так поздно, да? Подстраховаться решил? – Дели с силой дернула руку. Стивен отпустил ее. – Помнится, ты сам совсем недавно сказал, что я достаточно взрослая, чтобы принимать подобные решения. Так, может быть, я сама разберусь, что для меня лучше?

– Я хочу, чтобы ты подумала. Ты еще девочка совсем, а в жизни столько всего. И твоя подростковая влюбленность – первая любовь, она проходит…

– Понятно. Ты сомневаешься в моих чувствах. А в своих ты не сомневаешься? Хотя, постой-ка, и в своих, должно быть, уже тоже! Вон Джесси пришел меня отстаивать, как рыцарь, между прочим! О таком, и правда, мечтать можно! А что ты ради своей любви сделал? Ты сказать о ней даже лишний раз боишься. Может, ее и нет уже совсем?! Испарилась?

– Дели!..

– Ты старый ханжа!

– Дели!!!

– И эгоист! Я два месяца терпела то, как ты меня стоически избегал! А кому это все нужно было? Ты обо мне подумал тогда? Каково мне было, подумал? А сейчас? Ты даже приревновать толком боишься. Да, мне двенадцать, и, может, я не совсем взрослая по твоим меркам, но я же чувствую!

Дели развернулась и побежала по лестнице наверх, к себе в комнату.

– Дел, постой!

Стивен кинулся следом за ней. Дели влетела в комнату и хотела захлопнуть дверь, но Стивен опередил ее, ухватившись за дверную ручку. Дели отбежала на середину спальни.

– Я все для тебя сделать готова. И дружбу с Джесси порвала, и все твои выходки дурацкие прощала: и то, как ты старался не смотреть на меня и не разговаривал со мной столько времени, хотя для меня это было очень тяжело, и то, как пьяный с какой-то девицей приехал домой. Знаешь, как больно было? И то, как с Сарой носился…Я …я себя отдать хотела, а тебе все равно!

– Дели, это неправда…

– Правда! – она размазывала ладошками текущие из глаз слезы.

– Я хочу, чтобы ты счастлива была, чтобы ты определиться могла, что тебе нужно в жизни.

– Я уже определилась, и хочу, чтобы ты из комнаты из этой вышел!

– Дели, пожалуйста…

Стивен чувствовал, как его всего трясет. Нервы сдавали. Он не хотел ссориться с ней, не хотел уходить, разругавшись, и не хотел, чтобы она плакала. Но не имел ни малейшего представления, как унять эту разразившуюся бурю.

– Ты зануда, эгоист и трус! – Дели наступала на него, гневно сжав кулачки. – Да, ты трус! Ты боишься, что тебя посадят за растление малолетней – и в этом весь секрет! Ты повесил огромный замок на свои чувства и пытаешься меня пристроить к кому-нибудь, чтобы тебе ненароком за решетку не попасть! Ты трус! Трус! Я тебя ненавижу! Уходи!

Дели налетела на него и стала выталкивать из комнаты. А Стивен, окончательно перестав справляться с той лавиной эмоций, которая нахлынула на него, неожиданно для себя, поймал ее за руки и притянул к себе, а потом, подхватив и крепко прижав, отнес к кровати. Рыдающую и брыкающуюся, он бросил ее поперек постели. Одной рукой зажав ее запястья, другой он резким движением откинул подол сарафанчика, стянул с нее трусики и взял ее жадно и быстро.

Дели пыталась сопротивляться, извивалась под ним, ее длинные волосы, путаясь, метались по одеялу, она плакала и кричала. А когда все закончилось, свернулась беспомощным клубочком на краю постели, натянув, как можно ниже, подол. А Стивен, сев на другой край, сжал голову руками. Сейчас он боялся даже смотреть на девочку…

Что же он натворил?..

* * *

Дели исполнялось одиннадцать. Стивен прилетел в самый день ее рождения. Раньше освободиться на работе не получилось. Он позвонил с дороги Дели на сотовый.

– Алло! Привет, Котенок! С днем рождения! Я скоро буду.

– Привет, Стив! Спасибо, – ее голос звучал печально.

– Дел, что-нибудь случилось?

– Да… мама с папой ругаются. Другого времени не нашли, – в ее голосе чувствовалась обида.

– Сейчас я приеду, и как-нибудь проблему решим. Только нос не вешай, ладно?

– Ладно! – девочка немного повеселела. – Приезжай поскорее!

Вирджиния и Томас действительно ругались. Стивен едва успел переступить порог дома О'Конеров, а резкий гул перепалки уже окатил его с ног до головы. В сопровождении Дели он вошел в гостиную. Стол к обеду был красиво сервирован, в центре стоял праздничный торт с пока еще незажженными свечами. И весь этот торжественный антураж был густо сдобрен накаленной добела атмосферой семейного скандала.

– Я благодаря тебе себя нищей чувствую! На день рождения собственной дочери не могу позволить купить себе новое платье! – кричала Вирджиния, размахивая руками. – У нас скоро есть уже нечего будет, не то, что надеть!

– Послушай, ты уже столько лет сидишь дома, не работая. Если тебя так все не устраивает, могла бы найти себе какое-нибудь занятие, может, тогда на наряды хватило бы, – Томас, обычно сдержанный, тоже вышел из себя. Его волосы были взъерошены, а лицо пылало. – Да, плохо идут дела, и содержать одному семью сейчас очень сложно. Могла бы войти в положение и, хотя бы, новых шмоток не требовать!

– Может, по-твоему, мне, вообще, в отрепьях начать ходить. Глядишь, милостыню подадут – все прибавка к семейному бюджету, который ты старательно разваливаешь.

– Если для тебя это самый подходящий способ зарабатывать, на который ты способна, можешь попробовать!

Стивен, стоя в дверях, с горечью наблюдал эту сцену. А рядом, прижавшись к нему, стояла Дели. Томас и Вирджиния, увлеченные своими препирательствами и взаимными обвинениями, его даже сразу и не заметили.

– О, Стив, здравствуй! Тебе Дели открыла, да? А я звонка не слышал. Прости!.. – Томас явно уже выдохся. По-видимому, скандал длился достаточно долго.

– Здравствуй, Стивен! – воскликнула Вирджиния, привычным движением ловко поправив слегка растрепавшуюся прическу. – Извини, что так встречаем, но с этим человеком по-другому не получается, – она бросила на Томаса уничижающий взгляд и вышла из комнаты.

– Прости! Мне так неудобно перед тобой… – Томас был очень огорчен.

– Это ты перед Дели извиняйся. Ее праздник сегодня.

– Филадельфия, ты извини… – начал было Томас. – Мы сейчас как-нибудь все уладим. Вот Стивен приехал. Сейчас посидим, пообедаем, свечки зажжем…

Дели опустила глаза, ее подбородок задрожал, и она выбежала из комнаты.

Двумя часами позже они вдвоем сидели в маленьком уютном кафе на другом конце города. Дели не захотела оставаться дома, хотя Стивен и пытался ее уговорить. Она было уже начала поддаваться, как вдруг внизу послышался шум новой перепалки родителей. И тогда Дели окончательно заявила, что за стол с ними не сядет и праздновать не будет. И Стивен предложил ей куда-нибудь съездить.

– Давай! Только как можно дальше отсюда.

И они поехали в это кафе. Стивен давно, еще в студенческие годы, как-то был здесь. И сейчас вдруг вспомнил о нем.

– «Падающая звезда», – прочитала Дели название кафе, когда они почти подъехали. – Ух ты, какое название красивое!

– Будем желания загадывать, – улыбнулся Стивен. – Вдруг да сбудутся!

А потом они сидели и объедались вкусными пирожными, пили так любимый Дели шоколадный коктейль и болтали о всякой всячине. Настроение у девочки значительно улучшилось. А когда на улице стало темнеть, Дели вдруг погрустнела. Она примолкла и задумчиво стала глядеть на беспокойный ярко-оранжевый закат, замечательный вид на который открывался из окна.

– Устала? – спросил Стивен, видя перемену в ее настроении.

– Нет, просто про папу и маму подумала. У меня такое чувство, будто меня предали. Это нехорошо о своих родителях так говорить, но ты меня поймешь. Тебе можно… Просто, мне кажется, что они так и не вспомнили, что у меня день рождения. И, может, даже рады, что меня там, рядом с ними, нет, и я не мешаю им решать их глобальные проблемы. Да и завтра, наверное, тоже никто не вспомнит. Им все равно. Маме особенно, да и папе сейчас тоже… Это, как будто, такое небольшое предательство, да?

Стивен задумчиво и печально посмотрел на нее.

– Дели…

– Не надо… – она положила свою ладошку на его руку. – Я знаю, ты сейчас их защищать будешь… И это правильно, наверное… Все так… Просто скажи… ты никогда меня не предашь? Ведь никогда, правда?

Она устремила на него свой пронзительный серо-голубой взгляд. Стивен помолчал несколько мгновений. Для нее сейчас он оставался единственным на всем свете человеком, на которого она могла бы положиться, и она хотела быть уверенной в этом. Он взял ее руку в свои ладони и, глядя в чистую солнечную глубину ее пытливых глаз, произнес:

– Нет… никогда!

– И я тебя никогда не предам… Обещаю…

Когда звезды падают, нужно загадывать желания. И напоследок они, каждый про себя, загадали желания. И Стивен тогда загадал, чтобы Дели была счастлива…

* * *

Отчего-то именно сейчас Стивен вспомнил ее одиннадцатилетие и свое обещание. Тогда он был уверен, что сможет его выполнить… Но не справился… А падающая звезда погасла, и в этом был виноват только он…

Дели тихонько всхлипывала на другом краю кровати, и каждый ее всхлип пронзал все его тело мучительной болью. Стивен больше всего на свете хотел сейчас повернуться и сгрести этот растерзанный им комочек в свои объятья, но не мог…

Даже в своих снах он не позволял себе ничего. В них не было даже поцелуев, только смутные ощущения упругости и хрупкости ее тела, ее нежной кожи под его ладонями, ее прикосновений, запах волос, голос, смех… Лишь тонкий едва уловимый абрис реальности… А сейчас… Ему хотелось прокрутить все назад, вернуться в тот момент, когда еще ничего не произошло и переиграть, изменить все, чтобы этого не было… Случившееся не укладывалась в голове… По его щекам вдруг потекли слезы: неожиданные и неуправляемые. Он разрыдался, беспомощно согнувшись и уткнув лицо в ладони. Говорят, что слезы приносят облегчение. Но слезы текли, плечи содрогались, а легче не становилось, наоборот, осознание безысходности наваливалось все сильнее и сильнее…

Вдруг Стивен почувствовал тихое прикосновение к своему плечу. Он замер, с усилием подавив свои рыдания, и почти перестал дышать, чтобы только не спугнуть это ощущение. А вдруг ему лишь кажется?.. Не оборачиваясь, он осторожно нащупал ее пальцы и дрожащей рукой тихонько сжал их. Дели не отняла руки. Стивен почувствовал, как она всем своим маленьким телом прижимается к его спине, обхватив его второе плечо другой рукой и уткнув свою кудрявую головку ему между лопаток. И он, наконец-то, вздохнул, судорожно и тяжело. Из его души, готовой взорваться от переполнявших ее переживаний, будто вдруг выдернули пробку, и, вытесняя эту адскую гремучую смесь эмоций, в нее стали втекать опустошенность и покой. Тепло ее тела, ее прикосновения, ее запах лечили его каким-то магическим непонятным образом. Так было всегда, и так было сейчас…

– Дели, за что Бог мне дал тебя? – прошептал он.

– Наверное, просто хотел, чтобы мы были вместе…

* * *

А дальше Дели смутно помнила, как она бежала по размокшему хлюпающему снегу через школьный двор, за ворота, поскальзываясь и спотыкаясь, а в мозгу колотилось: «Стив, Стив, Стив»… На ее глазах его сбил мотоцикл, несшийся мимо их школы на большой скорости. Это была последняя суббота января. Стив приехал встретить ее. Он оставил машину на противоположной стороне улицы, как делал это всегда, и направлялся к школьным воротам. Он позвонил ей, и Дели уже шла к выходу, когда…

Он лежал посреди асфальтовой дороги в месиве из талого снега и грязи и не двигался. Дели подбежала и кинулась возле него на колени. Ледяная жижа тут же впилась в ее джинсы, но она ничего не чувствовала.

– Стив, Стив!

Его пальто было испачкано, и на волосах тоже была мокрая грязь и… кровь. Дели принялась трясти его, но Стив не реагировал. Вцепившись в отвороты пальто, она прижалась к его груди и разрыдалась.

Сбежались люди. Гудки скорой помощи. Полиция. Свет мигалок. Ее пытались отвести в сторону, но она вырывалась и все время звала его. Стива положили на носилки и погрузили в машину скорой. Но когда Дели сказала, что она его дочь, ее пустили к нему. Стиву надели кислородную маску. Врачи суетились возле него и переговаривались. Дели поняла, что он жив, но без сознания. Его доставили в больницу, где он работал, и сразу же отвезли в отделение реанимации, но Дели туда входить запретили. Она осталась в больничном коридоре. Вокруг суетились люди, многие куда-то спешили – у всех были свои проблемы, свои заботы, иногда ее случайно задевали, потому что она мешалась на дороге. Дели прижалась спиной к холодной каменной стене. Не переставая текли слезы, но она почти не замечала их, просто изредка смахивала ладошкой, когда начинали очень сильно заволакивать глаза или щекотать щеки. В коридоре больницы она провела весь оставшийся день. Иногда выходил врач и сообщал, что все без изменений. Стив так и не пришел в сознание. А вечером за ней приехала миссис Хэнсон. Дели не хотела уезжать, но миссис Хэнсон сказала, что так будет лучше, и врач тоже стал уговаривать ее, убеждая, что они позаботятся о Стиве, и, если что, позвонят… Если что?..

* * *

Ночь Дели провела в доме миссис Хэнсон. Она не спала, вновь и вновь проживая в памяти события минувшего дня, и лишь под утро смогла ненадолго забыться. Но то, что ей приснилось, было не совсем обычным сном, это было будто ожившее воспоминание, прошедшая реальность, получившая вторую жизнь.

Вечер. Они со Стивом на набережной. Недалеко от их дома протекает речка, совсем небольшая, но ее набережная красивая и уютная для прогулок, с круглыми фонарями, льющими желтоватый спокойный свет… В реальности они были там совсем недавно, всего три дня назад. Стив приехал с работы и предложил прогуляться. Они пошли пешком, так как было недалеко, а погода стояла тихая, легкий приятный морозец весело пощипывал щеки. Они поужинали в кафе рядом с их домом, в которое иногда заглядывали, а потом вышли к реке. И этот самый момент снился Дели. Вся набережная была припорошена белым снегом, снег сверкал в свете фонарей, и, казалось, будто под ногами рассыпана мелкая алмазная крошка. А вода в реке, которая не успевала замерзнуть при постоянной смене погоды, тоже сияла, играя отражением фонарного света, и заставляя его покрываться рябью и переливаться. Все вокруг напоминало новогоднюю сказку. Из-за позднего времени на улице почти некого не было. Они стояли у парапета и любовались волшебным пейзажем.

– Не замерзла?

– Нет… Руки только немного – перчатки тонкие.

Стив расстегнул пуговицу на своем пальто, и, взяв руки Дели в свои, просунул ее ладошки между полами и прижал к животу, а потом притянул ее к себе и обнял.

– Так теплее?

– Да…

Ладонями она ощущала, как он дышит, и это физическое ощущение его близости, его дыхания дарило чувство защищенности и покоя. Это был и сон, и явь, повторение, проживание того, что происходило. А потом законы сна взяли свое – реальность исказилась. Стив, казалось, вздрогнул и тихо и удивленно воскликнул:

– Джесси?!

Дели повернула голову. Но на улице никого не было…

И она проснулась…

* * *

Дели навещала Стива в больнице каждый день. Пока она осталась жить у миссис Хэнсон. К ее облегчению отпуск у Сары уже закончился и та уехала. С утра миссис Хэнсон провожала ее в школу, а она, кое-как отучившись, после уроков неслась к Стиву. До больницы Дели добиралась на автобусе, остановка которого находилась в квартале от школы. Так продолжалось почти две недели. Стив в себя не приходил. Но на второй неделе доктор Теренс, его врач, пустил ее ненадолго к нему в палату. Стив не двигался и ни на что не реагировал. Он будто бы спал. Доктор Теренс объяснил ей, что такое состояние называется комой и это от того, что Стив получил черепно-мозговую травму при падении. Доктор сказал, что, возможно, все будет в порядке, и Стив очнется и поправится, что такие случаи бывают. Дели сидела возле него и молилась. Она не знала, чем может помочь ему сейчас и решила, что будет приходить каждый день, молить Бога о его выздоровлении, а еще разговаривать с ним. Она почему-то была уверена, что, не смотря на его состояние, он все равно слышит ее, просто не может не слышать. Она брала его руку в свои ладони и рассказывала ему о тех днях, когда они были вместе, о том, как он приезжал к ним, когда ее родители еще были живы, как они проводили время, вспоминала разные забавные и интересные случаи. И, вспоминая все это, понимала, как они много пережили вместе, и сколько было всего, что их сближало… Когда наступал вечер, за ней приходила миссис Хэнсон. А ночью Дели плакала, тихонько, уткнувшись носом в подушку, пока усталость не брала свое и не уносила в страну снов, тревожных и не приносящих отдыха и облегчения.

Но внезапно все изменилось. Пришел инспектор из социальной опеки и объявил, что, в связи с тяжелым состояние Стива, опеку над ней вынуждены передать ее родственникам со стороны матери. Стив говорил ей, что они в свое время пытались оспорить его право опекать Дели, но в завещании ее отца было четко и неоднозначно прописано, что опекуном назначается Стив, поэтому у ее родни ничего не вышло. А теперь они снова появились на сцене…

Измученная переживаниями за жизнь и здоровье Стива, Дели даже не сразу поняла, что случилось, и, только когда миссис Хэнсон, утирая платком слезы на глазах и причитая, что и она бы могла о девочке неплохо позаботиться, объяснила ей, в чем дело, до сознания Дели, наконец, дошло, что ее должны увезти отсюда, далеко, в другой город, в другой конец страны, и она не сможет больше быть со Стивом…

* * *

Дели никогда не видела своих родственников. Они были очень дальними, и родители с ними не общались. За ней приехал мужчина по возрасту лет за сорок, с темными, коротко подстриженными волосами и густыми темными усами. Черты его лица чем-то отдаленно напоминали черты ее матери: вытянутое худощавое лицо и такие же, как у нее зеленые кошачьи глаза.

– Ну, здравствуй, Филадельфия! Я твой двоюродный дядя – дядя Джек, – он даже не улыбнулся, от чего на душе у Дели стало совсем холодно и неуютно.

Новоявленный дядя кивнул в сторону хоть и большого, но единственного чемодана, стоявшего рядом с Дели.

– Это все твои вещи? – в голосе звучали нотки удивления и недовольства.

– Да, – тихо ответила Дели.

– Что-то не густо… Видать, твой опекун не особо на тебя раскошеливался. Теперь нам придется.

Дели было обидно услышать такое. Но вещей у нее с собой и правда было немного. Она взяла только самое необходимое, а остальные вещи оставила у Стива.

«Он обязательно поправится, и я вернусь сюда, к нему…»

* * *

Поезд мерно покачивался, негромко постукивали колеса. За окном было уже темно, и шел дождь со снегом. Капельки ползли по стеклу, оставляя за собой мокрый след. Дели сидела у окна и водила пальцем по этим водяным прозрачным дорожкам. Спать не хотелось, хотя было поздно, и почти все в вагоне уже спали. Она вспомнила осенний дождь, в который Стив вез ее из аэропорта к себе, и вспомнила, как такие же капли текли по стеклу такси. И он был рядом… Такими же дождевыми струйками слезы побежали по ее щекам. Она не плакала весь день. Все происходящее казалось ей каким-то нереальным, она будто смотрела на все со стороны, а вовсе не была в центре событий. Сейчас она понимала, что ее сегодняшнее состояние было близко к тому, в котором она находилась после смерти родителей. Наверное, это происходило от безысходности. Пока она была рядом со Стивом, она старалась хоть как-то помочь ему. А сейчас? Что она могла сейчас? Все решали и делали за нее. Большую часть подробностей сегодняшнего дня она уже почти не помнила. Да и в этот миг, сидя в поезде, едущем в какую-то совершенно неизвестную ей даль, она была не здесь, а в прошлом, в недалеком прошлом, где они были со Стивом вместе. Она вспоминала разные детали, мелочи, которые были ей так дороги, и теперь, во множестве километров от него, в полном неведении, что будет с ним и с ней, эти мелочи становились для нее в тысячи раз дороже. Она вспоминала, как Стив поднимал глаза от ноутбука, когда она отвлекала его чем-нибудь от работы, как он прикусывал дужку снятых очков, и смотрел на нее, чуть задумчиво улыбаясь. Его взгляд при этом становился глубоким, будто он размышлял в этот момент не над ее, только что повешенной на него, проблемой, а о чем-то еще, более важном, более значимом, о чем-то, что тоже касалось ее… или их… Вспоминала, как он в майке и в повязанном поверх спортивный штанов фартуке, возился на кухне, что-нибудь готовя для них двоих. Вспоминала, как терпеливо и доходчиво объяснял ей математику и умудрялся при ее потрясающей бестолковости в этом предмете не сорваться и даже голос никогда не повышать на нее. И еще вспоминала, как он старательно делал ей замысловатую прическу для выступления на рождественском спектакле, как у него ничего не получалось, и он смешно ворчал и переделывал снова и снова, а она сидела и хихикала… Как она хотела бы вернуть все это. А еще больше хотела, чтобы он был здоров, чтобы не было того глупого, жуткого, неправильного дня, когда его сбил мотоцикл. Она бы сейчас все отдала, лишь бы Стив поправился, она готова была куда угодно ехать, что угодно делать, но только, чтобы он был жив и здоров. Она знала, что, не задумываясь, отдала бы за него свою жизнь, ведь он ее единственный близкий, любимый и родной человек на всем свете. А она даже не может быть с ним рядом, просто быть с ним и держать его за руку.

Слезы текли и текли, она сидела очень тихо, почти не всхлипывая, просо иногда ладошками смахивала соленые ручейки со щек.

– Ты ляжешь спать или нет!? – буркнул дядя Джек, приподнявшись на локте на соседней кровати. Дели ничего не сказала, просто тихонько залезла под одеяло, но уснула только под утро, измученная своими мыслями, и, наконец-то, убаюканная мерным покачиванием вагона.

* * *

Родственники Дели жили в небольшом двухэтажном доме на окраине города в тихом небогатом районе. Кроме дяди Джека у нее, как выяснилось, еще имелась тетя Миранда, его жена, худощавая, бледная женщина лет сорока, с длинными, выкрашенными в белый цвет жидкими волосами, обладающая резким, немного дребезжащим голосом. А также сестра Шарлотта, темноволосая симпатичная девочка лет четырнадцати, видимо, любящая ярко и вызывающе одеваться. Даже дома на ней была короткая, не закрывающая живот ядовито-зеленая майка, джинсовые, как следует потертые шорты, а в ушах большие металлические серьги-кольца. Шарлотта при встрече устремила на Дели изучающий, чуть прищуренный взгляд, долго смотрела на нее своими зелеными, как и у ее отца, глазами, а потом вдруг подошла, подала ей руку и вполне дружелюбно сказала:

– Ну, привет, сестренка!

И еще был брат Майкл, долговязый парень лет пятнадцати-шестнадцати, с тонкими, капризно кривящимися губами, с прыщавым лицом и стильной стрижкой – его светлые, цвета соломы, волосы свисали длинной челкой со лба и прикрывали один глаз, а другим, серым и угрюмым, он разглядывал ее с ног до головы и чем-то сразу ей не понравился.

В этот же день за обедом зашел разговор о доме, в котором Дели жила с родителями. Сейчас всем ее имуществом, которое, собственно, и составлял этот дом, распоряжались новые опекуны.

– Я так понимаю, – деловым тоном произнес дядя Джек, – дом твоих родителей простаивает без дела. Твой предыдущий опекун, видать, неповоротливый был. Сдавать не сдавал, дохода никакого, траты одни.

Дом ее был гораздо больше и новее дома родственников. Отец купил его, когда ему досталось весьма солидное наследство от деда Дели. Дом был добротно и красиво обставлен, и за сдачу его в аренду, наверняка, можно было получать очень неплохие деньги. Дели сразу поняла, куда клонит дядя.

– Это память о родителях… – негромко попыталась возразить она. После их смерти Дели так и не собралась с духом съездить туда, хотя Стив предлагал ей. Он специально не стал его сдавать. «Пусть все будет так, как было. Может, захочется когда-нибудь приехать туда и вспомнить. А вырастишь – сама распорядишься, как сочтешь нужным».

– Мы люди небогатые, деньгами не раскидываемся, а тебя содержать надо, – вставила тетя Миранда. – Так что мы с твоим дядей посоветовались и решили: дом будем сдавать.

Стало окончательно ясно, почему ее так быстро забрали родственники. Интересы были вполне приземленные и меркантильные.

Единственное, что в этот день порадовало Дели – так это то, что ей отвели собственную комнату. Она находилась на втором этаже, очень маленькая, с окошком в одну створку, но в ней было все необходимое: узкая деревянная кровать, старый шкаф и маленький столик, а дверь можно было закрывать на крючок.

Дели разобрала свои вещи, все уложила в шкаф, а их со Стивом фотографии и альбом, где были его портреты, убрала в ящик стола. Но вечером этого же дня она была неприятно удивлена, зайдя к себе в комнату и обнаружив там Шарлотту, которая бесцеремонно рассматривала ее рисунки.

– Это мои вещи, и я не разрешала тебе их брать! – с негодованием воскликнула Дели.

– Да ладно, сестренка, мы же родственники! Какие секреты! Я вот зашла проведать, как ты тут устроилась и альбом увидела. Ну и не удержалась… Это ты рисовала?

– Да…

– Здорово! А кто этот красавчик?

– Это…мой опекун…

– Да!?.. Клевый! Папа сказал, он в больницу угодил, и поэтому тебя мои родители взяли.

– Да …он в больнице.

– Тут столько портретов! – Шарлотта повела бровями и, хитро прищурив глаза, вкрадчиво спросила:

– Втюрилась в него?

– Это не твое дело! – воскликнула Дели и попыталась отобрать альбом.

– Да ладно, сразу видно, что втюрилась! – Шарлотта довольно лыбилась, полностью уверенная, что раскрыла чужую тайну. – А он ничего, очень даже… – она продолжала рассматривать рисунки, вновь увернувшись от рук Дели, старающейся у нее их вырвать.

– Целовалась с ним?

Дели бросило в жар, кровь ударила в лицо.

– Шарлотта, отдай сейчас же альбом!

Но Шарлотта снова ловко увернулась, и, устремив на Дели ставший вдруг таинственным взгляд своих кошачьих глаз, произнесла тихим голосом:

– Я вот, например, с мальчиком из параллельного класса целовалась и еще с нашим соседом по улице, мы с ним дружили в прошлом году. Если честно, не могу сказать, что мне жутко понравилось. Который из параллельного класса, с ним даже немного противно было. Наверное, мальчишки толком целоваться не умеют. Ну, ладно, держи!

И вручив Дели, раздосадованной и несколько растерявшейся из-за потока вылившихся на нее признаний, альбом, Шарлотта вспорхнула с ее кровати и вышла из комнаты, но обернувшись на пороге, весело и лукаво кинула:

– Чао, сестренка! Еще увидимся!.. И поболтаем…

Дели была обескуражена. Она не желала, чтобы кто-то лез в ее жизнь, а тем более в душу, но в этой семье, видимо, особо церемониться было не принято…

* * *

Каждый день Дели звонила миссис Хэнсон, чтобы узнать, как себя чувствует Стив. Но его состояние по-прежнему оставалось без изменений: в себя он так и не приходил. А спустя десять дней после ее переезда к родственникам у Дели исчез сотовый телефон, в котором были номера, связывающие ее со Стивом. Обыскав несколько раз свою комнату так, что там ни одного неосмотренного уголка не осталось, Дели, на всякий случай, обошла кухню и гостиную, хотя точно помнила, что из комнаты телефон никуда не выносила. И после этого с тяжелым предчувствием в душе она спросила, не видел ли кто ее сотовый.

– Ты знаешь, дорогая, – вздохнула тетя, – я забыла тебе сказать, что сегодня зашла в твою комнату протереть пыль, пока ты в ванной была, и случайно уронила его, и так неудачно, представляешь, ну, совершенно вдребезги! В общем, я его выбросила.

У Дели в душе появилось ощущение конца света. Она не знала, что сказать, да, кажется, и говорить-то даже не могла. Что ей теперь делать?

– Ты уж прости. Мы тебе, непременно, новый купим. Только, конечно, не такой дорогой, как твой.

– У меня там все номера были… – едва слышно пробормотала Дели с полным отчаянием в голосе.

– Ну… ты знаешь… может, оно к лучшему. Не надо тебе звонить туда. Теперь мы твоя новая семья. Вот и живи спокойно!

У Дели по щекам потекли слезы, и она выбежала из гостиной. Закрывшись у себя в комнате, она стала думать, как же ей быть. Она винила себя в том, что не записывала номера куда-нибудь в блокнот, но блокнот с номерами от этого, конечно же, не появился. У Дели была одна слабая, словно затухающий уголек в костре, надежда: она знала наизусть единственный, самый важный для нее номер – номер сотового Стива. Только вот толку от него было мало. Когда Стива сбил мотоцикл, и он упал, его телефон повредился и перестал работать. Сейчас он, должно быть, одиноко лежал в ящике письменного стола, у него в комнате, куда его положила сама Дели. Стиву, находящемуся без сознания, телефон, да к тому еще и сломанный, точно не был нужен. И Дели отнесла его домой. Но после того как ее забрали родственники, она иногда звонила на его номер, сама не зная, зачем это делает. Стив ответить не мог… но так хотелось верить, что он возьмет трубку и произнесет своим знакомым, добрым и таким дорогим и любимым голосом: «Да, Котенок?» И на то короткое мгновение, пока в трубке царила тишина, у Дели замирало сердце… А вдруг?.. Но «вдруг» не случалось, чуда не происходило – телефон был сломан, а абонент недоступен.

Но теперь у Дели не было других номеров, кроме этого, единственного, самого дорогого и… бесполезного. И она стала выжидать моменты, когда поблизости никого не оказывалось, и бежала к городскому телефону, который стоял в прихожей недалеко от входной двери, и дрожащими от волнения пальцами набирала заветные цифры… Но никто не отвечал, и невыносимая боль начинала жечь в груди: а вдруг Стива больше нет?

* * *

Дели оказалась в совершенно новой действительности. Хотела она того или нет, но ей приходилось как-то существовать в ней. Надежда на то, что Стив поправится и заберет ее, поддерживала и придавала силы, а полное неведение и страх, что может произойти непоправимое, терзали ее душу. Жизнь у родственников была уж точно неидеальной, и в представлении Дели весы бы склонились скорее в противоположную от идеала сторону. «Хотя, наверняка, бывает и гораздо хуже», – успокаивала она себя. Но как бы там не было, она жила именно здесь, и именно сейчас. И приходилось как-то выживать. Дядя Джек и тетя Миранда постоянно пытались различными очень прозрачными намеками напомнить ей, что она ими облагодетельствована, и поэтому должна испытывать бьющий через край прилив благодарности. Но Дели его не испытывала, и они, видимо, это чувствовали, и потому еще настоятельнее доказывали, что она им бесконечно обязана.

С Шарлоттой отношения складывались тоже совсем не так, как хотела бы Дели. Вернее, она хотела бы, чтобы не было никаких отношений, не было бы Шарлотты и, вообще, ничего этого не было. Но Шарлотта существовала и даже более чем явственно. Она не просто существовала где-то рядом, а назойливо лезла в жизнь и душу Дели. При каждом удобном случае она старалась втянуть ее в беседу. Если бы это было обычным дружеским общением, Дели бы не сопротивлялась, а может, наоборот, порадовалась ему. Но все, о чем могла и хотела говорить Шарлотта, касалось Стива и жизни Дели у него. А Дели всеми силами старалась избегать подобных разговоров. Нездоровый интерес Шарлотты к этой теме выводил ее из себя, и она, едва сдерживая эмоции, всячески прекращала снова и снова начинаемый сестрой разговор.

Майкл же, хоть и не беспокоил ее бестактными расспросами, да и вообще почти не общался с ней, все же настораживал тем, что порой бросал на нее странные взгляды исподлобья. Она заметила, что стоило ей поймать на себе его взгляд, как он тотчас же опускал глаза, а иногда и выходил из комнаты. Взгляды эти Дели не нравились, тем более что объяснить себе их она не могла. Приходилось просто мириться.

Дели уже несколько дней пыталась придумать, как ей узнать о состоянии Стива. Из близких людей у нее была там только миссис Хэнсон. Но Дели не помнила ее адреса, а по имени и фамилии ее телефона в справочнике не нашла. До больницы, где лежал Стив, она дозвонилась, но никакой информации получить не смогла. Ее перенаправляли на другие телефоны, а по этим номерам либо никто не брал трубку, либо было занято, либо опять давали новый номер. А висеть на городском телефоне под неусыпным вниманием недовольных родственников было невозможно. Так что дело не продвинулось ни на шаг.

Прошло уже больше двух недель с начала ее пребывания здесь. Время неумолимо шло вперед, напряжение от полного неведения росло, а душа все больше болела. Дели вошла в свою комнату и опять обнаружила там Шарлотту. Она тихонько вздохнула и приготовилась выдержать очередной натиск бестактных вопросов.

– Слушай, Филадельфия, мы же с тобой сестры. Я, честно говоря, обрадовалась, когда узнала, что ты у нас жить будешь, думала, мы с тобой подружимся. Брат – это, конечно, здорово, но он мальчишка, а не девочка, с ним тоже все не обсудишь. А ты со мной почему-то общаться не хочешь. Знаешь, мне обидно.

Дели посмотрела на Шарлотту и почувствовала, что та говорит вполне искренне. Ей стало немного стыдно.

– Извини, Шарлотта… Мне нелегко сейчас… а … некоторые твои вопросы…

– Я тебя поняла. Но, знаешь, с кем еще обсуждать такие вещи, как не с сестрой. Я же тебе тоже свои секреты рассказала.

Дели почему-то сразу подумала, что эти секреты, должно быть, знают все подружки Шарлотты (а их было немало). Но еще она подумала, что Шарлотта неисправима и, наверное, нужно ее воспринимать такой, какая она есть.

– Ну, представь себе, мне действительно жутко интересно, целовалась ты с таким красавчиком, как твой Стивен, или нет, – она устремила на Дели свой горящий неутолимым любопытством взгляд. С этим срочно нужно было что-то делать.

– Послушай, Шарлотта, он мой друг, самый близкий друг, и всегда им был и будет, а после того, как родителей не стало, он взял меня к себе и заботился обо мне, как отец. Он добрый, умный, хороший и … и… я даже не знаю, что с ним сейчас, – и Дели вдруг разрыдалась, не сумев сдержать слезы, которые и так почти постоянно наворачивались на глаза.

– Ладно, Филадельфия, не реви. Уверена, что все нормально будет… – Шарлотте, видимо, стало ее искренне жалко. Она положила свою руку ей на плечо. – Слышишь, перестань…

– Я даже позвонить туда не могу, – всхлипывая, пробормотала Дели, – потому что твоя мама телефон мой разбила, а там все номера были.

– Глупо все хранить в телефоне… Хотя я сама так делаю.

– Стива, может, нет уже… – прошептала Дели, сделав невероятное усилие, чтобы произнести эти слова вслух, – а я даже не знаю.

Она уткнулась в подушку и расплакалась еще больше, а Шарлотта сидела рядом на ее постели и, молча, гладила ее по спине, а потом, спустя несколько минут, вдруг тихо сказала:

– Ладно…Меня убьют, конечно, но… я знаю, где твой сотовый.

Дели сразу перестала плакать. Она резко поднялась и уставилась на Шарлотту широко раскрытыми, красными от слез глазами.

– Разве он не разбился?

– Да нет, мама просто решила забрать его у тебя, чтобы ты не трезвонила больше туда.

– Он у нее, да?

– Нет… она его Майклу отдала. Майкл выпросил у нее. Телефон дорогой – ему такой точно не светил, не купили бы, а тут он хорошо поклянчил и…

– Но он мне его не отдаст…

Шарлотта пожала плечами.

– Думаю, нет. Не знаю, что ты дальше соберешься делать, но, пожалуйста, не говори Майклу, что это я тебе сказала про телефон. Мне с ним отношения выяснять не хочется.

– Шарлотта, я тебя не выдам. Скажу… Скажу, что сама у него свой телефон увидела. Он же его с собой носит?

– Не знаю, вроде как…

– А вдруг он номера все мои стер?

– Ну, этого я не знаю!

– Мне ведь только номера нужны! Я и с городского позвонить могу.

– Ладно… Я тебе, в общем, сказала, а ты уж теперь выкручивайся как-нибудь. Меня только не выдавай.

– Хорошо! Спасибо, Шарлотта!

* * *

Подставлять Шарлотту Дели, конечно же, не собиралась. План был такой: ей нужно было застать Майкла с ее телефоном, а потом как-нибудь выпросить списать нужные ей номера. На то, что он отдаст ей ее телефон, она и не надеялась. Она стала украдкой следить за ним, но он пользовался только своим сотовым. Естественно, было бы слишком глупо при ней доставать ее телефон. А шарить по чужим комнатам, в отличие от Шарлотты, в привычки Дели не входило. Что же делать? Но тут все решил случай. На третий день после разговора с Шарлоттой Дели спускалась из своей комнаты на кухню. Был выходной. Дядя с тетей уехали рано утром на какую-то распродажу. Дома было тихо. Дели уже прошла половину лестницы, как вдруг увидела Майкла, сидящего в кресле в гостиной. Он склонил голову и явно был чем-то увлечен. А вдруг он играет на ее телефоне? От этой мысли у Дели внутри все сжалось. Она беззвучно преодолела почти все оставшиеся ступеньки лестницы, но тут самая последняя из них вдруг предательски скрипнула. Майкл, вздрогнув от неожиданности, повернул голову. Увидев ее, он начал поспешно засовывать то, с чем играл, в карман джинсов. В его руках мелькнул такой знакомый серебристо-серый пластиковый краешек. Дели была уверена, что это ее сотовый. Она собралась с духом и выпалила:

– У тебя мой телефон!

– С чего это ты взяла? – Майкл встал с кресла и раздраженно взглянул на нее.

– Я видела, – Дели была полна решимости и отступать не намеревалась. – Это точно он. Мне нужны несколько номеров. Дай я их спишу, а телефон можешь оставить у себя.

Майкл молчал, видимо, подбирая ответ. Потом он опустил глаза, как будто решая что-то для себя. Помедлил еще несколько мгновений и вдруг, устремив на нее угрюмый взгляд, негромко проговорил:

– Дам, если поцелуешься со мной.

– Что?.. – Дели не поверила своим ушам, она думала, что ослышалась.

– То, что слышала! Поцелуешься – получишь свои номера, – тон был самоуверенный, но взгляд Майкла начал бегать, будто он стал сомневаться в том, что делает.

Дели разозлилась. В ней вдруг вспыхнула обида на этих людей, которые из своих личных интересов, из-за своей жадности разлучили ее со Стивом, а теперь еще не дают узнать, что с ним. Ее глаза засветились гневом. Она подошла к Майклу, который был выше ее более чем на голову и, сжав кулаки, воскликнула:

– Ты что, совсем ума лишился? Мы с тобой брат и сестра! Может, и не особо близкие, но родственники. А телефон этот мой. Получается, что вы украли его у меня, наврав, что он разбился. Но можешь оставить его, мне нужны только несколько номеров. Дай я их перепишу!

– Нет, – Майкл, насупившись, смотрел в пол, в голосе слышалась непреклонность.

– Дай! – Дели чувствовала, как ее решимость и терпение иссякают. Майкл стоял, как неприступная скала. Дели судорожно втянула носом воздух и побежала к лестнице. Наверху она чуть не столкнулась с Шарлоттой.

– Ты чего так несешься? Что случилось?

Дели не ответив, влетела к себе в комнату и хлопнула дверью. Через несколько мгновений на пороге возникла Шарлотта.

– Филадельфия, что с тобой? Ты что, как бешеная бегаешь?

Дели тяжело и часто дышала, но по-прежнему не отвечала.

– Ты что, с Майклом разговаривала? – предположила Шарлотта.

– Да! – Дели вдруг прорвало. – Ты знаешь, что он мне предложил сделать в обмен на телефонные номера?

Шарлотта недоуменно подняла брови.

– Поцеловаться с ним! Он что, ненормальный?

– Знаешь… ты на него не обижайся. Он, правда, со странностями иногда бывает. Нет, он нормальный, конечно. Просто у него с девушками не клеится. Почти все мальчишки из их класса с девчонками дружат, а он, ну, насколько я знаю, пару раз целовался, и оба раза пощечину схлопотал. Он думает, что целоваться не умеет.

– Целоваться не умеет?! Да он вести себя не умеет! А потом, я то тут причем? Он со мной целоваться хотел поучиться что ли?

– Он, должно быть, решил, что у тебя опыт в этом деле есть…

– У меня? Опыт? Да я его младше даже! Откуда у меня опыт?

– Просто я ему сказала… – Шарлотта вдруг замялась.

– Что сказала?

– Ну, что ты со своим опекуном целовалась…

– Шарлотта! – у Дели не было слов. Она была возмущена до глубины души. – Как… как ты могла!

– Извини… Я поговорю с Майклом, попрошу, чтобы он тебе номера дал. А ты ему не говорила, что это я тебе про телефон рассказала?

– Слушай, Шарлотта, я же тебе обещала. И я обычно, когда говорю, думаю, стоит это говорить или нет.

Шарлотта виновато вздохнула и вышла из комнаты.

А минут через десять она вернулась с телефоном и с явным сожалением в голосе сказала, что никаких номеров там нет.

– Майкл сказал, что это не он. Видно, мама стерла.

– А может, все-таки сам Майкл, – обреченно добавила Дели. – Дай, я посмотрю. По крайней мере, буду уверена, что их там нет.

Дели уже не знала, чему и кому в этом доме можно верить. Шарлотта понимающе и немного пристыженно шмыгнула носом.

Номеров, действительно, не было…

* * *

Дели жила у родственников уже три с лишним недели. И каждый прожитый здесь день был серым и тревожным. А сегодняшний не заладился с самого утра. Спускаясь по лестнице к завтраку, она зацепилась школьной юбкой за непонятно откуда взявшийся гвоздь и порвала ее. За это ей пришлось выслушать целую тираду тети Миранды по поводу того, как дорого она им обходится. Второпях она не особо умело заштопала подол юбки, и позавтракать уже не успела. Но утренние напасти на этом не завершились. На улице был ливень, а резиновые боты она с собой взять забыла. Так что до школьного автобуса она добралась в уже хлюпающих холодной водой туфлях. В школе после урока математики ей пришлось выдержать внушительную головомойку от учителя за ужасно написанный тест. Теперь ей некому было помогать, и она опять перестала понимать этот предмет, который и под руководством Стива был для нее густым лесом, а сейчас превратился в непролазную дремучую чащу. И в довершение ко всему, вернувшись домой, она обнаружила, что у нее болит горло – мокрые ноги сделали свое дело. Она забилась в свою комнату, закуталась в одеяло, потому что ее начинало знобить, и грустно следила за капельками дождя, которые скатывались по стеклу ее небольшого окошка. На улице все еще шел дождь.

Дели услышала, как внизу хлопнула входная дверь и вдруг вспомнила, что тетя Миранда сегодня собиралась к подруге. Должно быть, это она ушла. Дядя Джек обычно возвращался с работы только к ужину, так что его пока дома не было. Майкл еще не пришел, да и приходил он, как правило, поздно. Видно торчал где-то у друзей – родители его за это частенько пилили. А Шарлотта была дома, но было слышно, как она болтает с одной из множества своих подружек по телефону. Дели выбралась из-под одеяла и тихонько вышла из комнаты. На кухне и в гостиной тети Миранды не было, а выйдя в прихожую, Дели обнаружила, что тетиных сапог, плаща и зонта тоже не наблюдается. Зато на тумбочке стоит телефон, и можно спокойно позвонить. Правда, слово «спокойно», больше относилось к внешним обстоятельствам, внутреннего же спокойствия Дели при этом никак не чувствовала. Душа будто сжималась от волнения, от страха перед неизвестностью. Холодной и дрожащей то ли от озноба, то ли от нарастающей тревоги, рукой Дели сняла трубку телефона. Немного помедлив, она стала набирать номер сотового Стива. Послышались гудки. Дели была так взбудоражена, что даже не поняла сразу, что ей не ответили: «Абонент недоступен». В трубке были гудки. Гудки! Но никто не отвечал, и номер через какое-то время разъединился. Дели пыталась понять, что произошло. Почему гудки? Его телефон работает? Едва попадая трясущимися пальцами на нужные кнопки она снова набрала номер Стива… Опять гудки… Долго… Дели была уже готова к тому, что вызов прекратится, но вдруг на том конце будто бы взяли трубку.

– Алло, – голос Дели охрип от волнения, она едва могла говорить. – Алло! – в висках стучало, сердце колотилось так, что казалось, сейчас выпрыгнет из грудной клетки. – Стив… – она сама почти не верила, что произносит это имя в трубку телефона.

– Дели…

Мир будто перевернулся. Все закружилось перед глазами. На какой-то миг Дели показалось, что она падает. Она прислонилась спиной к стене и ухватилась свободной рукой за край тумбочки.

– Стив…

– Дели, девочка моя…

– Стив… – и Дели расплакалась. Все накопившееся за долгие недели напряжение вырвалось вместе с этими слезами. Она плакала, повторяя его имя, как магическое слово, которое возвращало ее в другой мир, дарило надежду на счастье, на любовь, на жизнь. – Стив… Стив… – она медленно сползала по стене вниз, потому что сил в ногах уже не осталось.

– Дели, Котенок мой, Дели, – голос был взволнованный, казалось, что Стив тоже плачет. – Дели, я хочу увидеть тебя, хочу забрать тебя…

* * *

Светлые стены, жалюзи на окне, приглушенное освещение, медицинское оборудование – Стивен сразу понял, что он в больничной палате. Обрывки воспоминаний стали соединяться один с другим, словно кусочки паззла. Дорога, мотоцикл несется, он падает, школьные ворота, а за ними Дели, она бежит, бежит к нему… Дели, где она? Стивен начал осматривать палату. Но он один, и нет ничего, что говорило бы о ее присутствии, о том, что она бывает здесь. Сколько он пролежал так, сколько был без сознания: день, два, неделю или?..

Вошла медсестра. Стивен ее не помнил. Возможно, что-то было с памятью, а может, это был кто-то из нового персонала.

– О, Боже, мистер Харпер! Вы очнулись! Как вы себя чувствуете? Я сейчас доктора Теренса позову.

– Где Дели?

– Кто? – женщина несколько растерялась и это Стивена совсем не обнадежило.

– Дели… моя… – он начал волноваться и это, видимо, отразилось на его лице.

Медсестра засуетилась и хотела выйти.

– Сейчас доктор подойдет.

– Постойте! – Стивен чуть приподнял плохо слушавшуюся руку. – Дели… моя … дочка… Где она?

Медсестра приостановилась и, казалось, чуть задумалась.

– А, та девочка… Филадельфия, кажется?

– Да, Филадельфия…Дели, – забрезжил лучик надежды.

– Честно говоря, не знаю… Она приходила сюда сначала. Доктор Теренс ее даже стал пускать к вам. А потом… Она сейчас не приходит. Может, вам врач скажет, где она.

– Сколько я уже лежу так?

– Немного больше месяца, – и медсестра вышла из палаты, оставив Стивена наедине с его домыслами и страхами.

* * *

– Как ты, Стивен? Мы тут все за тебя переживаем! Напугал ты нас, дружище! Пациенты его помощи ждут, а он тут сам в пациенты записался, да еще в какие! – доктор Теренс, а для Стивена просто Джон, его коллега и хороший товарищ, примчался меньше чем через минуту после ухода медсестры.

– Джон, где Дели?

Хлопотавший возле Стивена мужчина приостановился, выражение его лица сделалось серьезным.

– Стивен… ты знаешь… ее другим опекунам передали. Приходили из органов опеки, интересовались твоим состоянием. Мне пришлось сказать, что состояние тяжелое и прогнозов пока нет… Ну, и ее какие-то родственники забрали.

– Давно?

– Недели две назад, даже чуть больше… Может миссис Хэнсон какие-нибудь подробности знает. Девочка, вроде бы, у нее первые две недели жила. Она ее и из больницы каждый вечер забирала.

– Она что, каждый день сюда приходила? – сердце Стивена заколотилось сильнее.

– Да. Она вместе с тобой на скорой приехала. Сказала, что твоя дочь, ее взяли. Я ее в первый день еле домой отправил. Она все плакала в коридоре. А потом каждый день приходила, видать, сразу после школы, да так и бродила тут до вечера, узнавала, как у тебя дела, нельзя ли к тебе. На второй неделе я ее в палату пустил. Она все возле кровати сидела и разговаривала с тобой, была уверена, что ты ее слышишь…

Стивен задумался, стараясь припомнить что-то, какие-то свои ощущения, смутные образы, которые возникали во время его сна. И ему показалось, что он и вправду чувствовал ее присутствие. Хотя, может, это были лишь его фантазии.

– А потом ее забрали… Я так понял, что ее новые опекуны далеко отсюда живут. В общем, она с тех пор здесь не появлялась. Вот все, что я знаю…

Стивен тихо кивнул головой и пробормотал:

– А вдруг я теперь не смогу ее вернуть…

* * *

Опасения Стивена на счет Дели оправдались: оказалось, что ее не только непросто вернуть, но и связаться с ней – целая проблема.

– Стивен, я сделаю все, что в моих силах, но сейчас очень многое будет зависеть от тебя, от состояния твоего здоровья, – Фрэнк сидел возле кровати Стивена в его палате. – Пока ты нетрудоспособен, у тебя нет никаких шансов вернуть девочку, что бы в завещании ее отца ни говорилось. Но зато у тебя есть замечательный стимул поправиться и полностью восстановиться после комы, – он приподнял брови и улыбнулся. – Так что во всем есть как плохие, так и хорошие стороны.

– Фрэнк, мне бы связаться как-нибудь с ней. Ее телефон почему-то не отвечает. Возможно, она потеряла его или он сломался, а, может, ей номер поменяли. Миссис Хэнсон говорит, что Дели сначала звонила ей каждый день, узнавала о моем состоянии, а потом вдруг перестала. Надеюсь, у нее все хорошо, – Стивен был обеспокоен не на шутку.

– Я постараюсь все выяснить и, если получится, раздобыть номер телефона ее или ее родственников.

– Спасибо, Фрэнк.

В органах опеки, куда Стивен сразу же обратился, ему не дали ни ее нового адреса, ни телефона новых опекунов. Его заверили, что с ней все в порядке, а на его вопрос, почему она перестала звонить и не отвечает на звонки, сказали, что это их не касается.

Почему же она не звонит? Он знал, что у Дели очень плохая память на цифры, и, если у нее пропадут номера (а она их точно никуда кроме сотового не записывает), она скорее всего будет помнить только номер его сотового. Но где он, Стивен не знал. Проблему решила миссис Хэнсон, которая занялась поисками его телефона и вскоре обнаружила его у него дома в ящике стола.

Он был сломан. И Стивен, переставив сим-карту в новый сотовый, стал ждать. А вдруг она позвонит?

И через несколько дней Дели позвонила…

* * *

Они сидели на кухне за столом и ужинали. Стив приготовил макароны. Но Дели есть не хотелось. Она тихонько возила макаронину по тарелке, размазывая кетчуп. Стив ел медленно и тоже без аппетита. Временами он бросал на Дели быстрый взгляд. Она это чувствовала, но на него не смотрела. Она понимала, что он ищет и ждет ее взгляда, но в душе творилось что-то непонятное, и она никак не могла собраться с духом и посмотреть ему в глаза. Это был вечер того дня, когда приходил Джесси, и когда они поссорились, и…

Что она чувствовала? Она сама до конца не могла понять. А вот Стив чувствовал себя виноватым, Дели ощущала это чуть ли не кожей. И он был потерян. В таком смятении она его никогда еще не видела. Он ждал чего-то от нее. Но чего? Прощения? Наверное, это было неправильно, но она не ощущала его виноватым. И в то же время она была поражена случившимся. Она сама этого хотела… кажется, хотела. Но все было неожиданно, не так, как она представляла, да и что она представлять себе могла? Сцены из глупых романтических фильмов? Стив выронил вилку, и она резко звякнула о тарелку. Дели вздрогнула и, медленно подняв глаза, вдруг спросила:

– А это всегда так больно?

Стив приставил вилку к краю тарелки. Они смотрели друг на друга. И каждый старался что-то прочитать во взгляде другого. Дели ждала ответа. Это было важно. Она поняла, что именно этот вопрос мучил ее больше всего.

– Нет… Дели… я… Я даже не знаю, что сказать… После того, что я сделал… Я прощения за это не знаю, как просить… А ты сидишь со мной за одним столом. Почему?

– Стив… Ты не ответил толком. Это… правда, не всегда так больно?

Стив внимательно посмотрел на нее. В его лице вдруг что-то изменилось. Он понял, о чем она спрашивает, понял суть вопроса и то, что ее беспокоит сейчас.

– Нет, Дели, нет, конечно. Все совсем не так.

Стив встал из-за стола, подошел к ней и опустился на колени. Он смотрел на нее снизу вверх, он хотел прикоснуться к ней, но не решался.

– Так не должно было быть. Я все испортил. Все. Ты – самое главное, самое дорогое, что есть у меня в жизни, ты – моя жизнь, и то, что я сделал сегодня…Я не понимаю, почему ты все еще рядом…

– Стив, не надо, – Дели прикоснулась пальцами к его плечу. – Я ведь сама этого хотела…

– Нет, ни этого. Не так, как это было…

– Нет, не так. Но я не знаю, как должно быть, как бывает…

– По-другому… совсем по-другому… Если можешь, прости…

Дели провела рукой по его темным волосам. Стив положил голову ей на колени и обнял ее ноги. Жизнь продолжалась. И нужно было жить дальше с тем, что есть…

А потом, в течение двух дней они ждали, придут ли у нее месячные, потому что, как оказалось, от этого еще бывают дети, о чем Дели совсем забыла. И вопрос Стива, когда у нее были, и когда будут месячные, и объяснение, почему это так важно, потрясли Дели. Но месячные все-таки пришли…

* * *

Стив не мог ее забрать. Это только в мечтах Дели было все просто и ясно: Стив приходит в себя, приезжает за ней и увозит ее. Но действительность оказалась совсем другой. Стив пришел в себя, но он все еще был болен и находился в больнице – давали себя знать последствия черепно-мозговой травмы. Дели знала, что он пока с трудом ходит. Может, было и еще что-то, но Стив не рассказывал. Она очень переживала. А вдруг ему опять станет хуже, вдруг он опять потеряет сознание. Но, не смотря на все страхи и на то, что ее мечты о скором возвращении домой рассыпались в прах, она была счастлива. Стив был жив, ее самый близкий на свете человек был жив, и был в сознании, и с ним даже можно было поговорить по телефону (хотя с этим тоже были проблемы). Дели рассказала Стиву про телефон, и про то, как родственники относятся к ее звонкам, а от Стива узнала, что он, оказывается, звонил ее дяде (Фрэнк как-то умудрился достать номер его сотового), пытался узнать, как у нее дела, и как с ней можно связаться. Но дядя Джек нагрубил ему, сказал, что нечего ему лезть в жизнь Дели, что теперь они за нее несут ответственность, и что общаться он им не позволит. Так что Дели снова приходилось караулить моменты, когда можно будет позвонить, а Стив, хоть Дели и дала номер городского телефона дяди и тети, тоже не звонил ей, чтобы не злить родственников. А телефон Дели так и не купили.

Но жить, зная, что Стив, пусть где-то далеко, думает о ней и старается сделать все возможное, чтобы вернуть ее домой, было намного легче. Теперь уже не хотелось забиваться куда-нибудь в уголок и плакать, все вокруг не казалось таким мрачным и печальным и даже намеки родственников на то, что она живет за их счет и должна благоговеть перед ними, стали восприниматься с ноткой юмора, конечно же, внутренней ноткой. И еще Дели отметила, что намеков этих стало несколько меньше. Видно, звонок Стива сыграл свою роль.

А в середине марта приехал Фрэнк, он привез Дели сотовый телефон и кое-какие вещи, которые могли ей понадобиться, и которые она не взяла с собой, в том числе и резиновые сапоги. Фрэнк переговорил с дядей, после чего ему было позволено пообщаться с ней без посторонних.

– Стивен переживает за тебя.

– Я знаю. Как он? Мне кажется, он не все рассказывает, чтобы меня не беспокоить.

– Поправляется потихоньку. К сожалению, не так быстро, как хотелось бы. С ногами проблемы. Но он очень старается прийти в норму. Ты его главный стимул, – Фрэнк улыбнулся. – Ему нужно вернуться к работе, только тогда можно будет говорить о твоем возвращении домой.

– А какие прогнозы врачей, как скоро он сможет поправиться?

– Никто не знает. Может месяц, может полгода… Теперь можешь звонить ему по своему телефону. Я договорился с твоим дядей, что отбирать у тебя его не будут. И если какие проблемы возникнут, сообщай Стивену, разберемся.

– Фрэнк, спасибо вам!

– Да ладно. Сама его только не подведи. Ты для него все. Я даже не предполагал, что его случай так запущен, – Фрэнк печально усмехнулся и посмотрел в глаза Дели своим пронзительным взглядом. Но она не отвела глаз. Стив тоже для нее был всем.

* * *

Взгляд Дели на мир перестал быть только серым, и на многие вещи она смогла посмотреть по-другому. И в первую очередь она поняла, что Шарлотта – это тот человек, с которым у нее могут сложиться здесь наиболее близкие отношения. И эти отношения стали складываться. Их нельзя было назвать дружескими, но все-таки девочки общались. Дели знала, что Шарлотта продолжала на нее дуться за то, что она ей не рассказывает всех своих тайн, но не общаться с Дели она не могла. Она по натуре была очень общительна и даже порой болтлива. Поэтому появление Дели в доме было для нее праздником. А Дели, в свою очередь, неплохо изучив характер Шарлотты и установив определенные рамки в их беседах так, чтобы Шарлотта не посягала на ее сокровенные мысли и уголки души, тоже перестала избегать ее и радовалась этому, потому что почувствовала себя здесь не такой одинокой. «Люди бывают разные, – размышляла Дели, – а она, к тому же еще и моя сестра». И чрезмерное любопытство и болтливость Шарлотты она решила принимать, как данность.

Отношения с Майклом же, напротив, оставляли желать лучшего. После того случая с телефоном Майкл стал избегать смотреть на Дели. А стоило ей взглянуть на него, как он опускал голову и старался скрыться за своей длинной челкой. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке в ее присутствии. И Дели почему-то казалось, что ему стыдно за тот случай, хотя, может, он просто злился на нее. Тогда она сама была удивлена, насколько сильный отпор смогла ему дать. Нервное напряжение было на пределе, и она сорвалась. Ну что ж, иногда нужно уметь постоять за себя.

Апрель наперекор промозглому сырому марту всех радовал приятными солнечными днями. И в один из таких дней, несмотря на ясную теплую погоду, располагающую к хорошему настроению, Майкл пришел домой понурый и злой. За ужином он нагрубил родителям, за что получил очередной нагоняй. Он вскочил из-за стола и, не окончив ужин, ушел в свою комнату, демонстративно хлопнув наверху дверью. Дели и Шарлотта переглянулись.

Вскоре после ужина Шарлотта материализовалась на пороге у Дели, которая в это время делала домашнее задание по математике.

– Майкл сегодня что-то совсем с катушек съехал, заметила? – сказала она, плюхнувшись к Дели на кровать.

– Да уж, трудно было не заметить. Возможно, в школе неприятности, – предположила Дели.

– Вряд ли. Чтобы из-за школы так нервничать? Не в его стиле.

– А что может быть тогда? – Дели было сложно судить о Майкле – она его слишком плохо знала.

– У его одноклассника Кристофа вечеринка наклевывается в субботу. Их компания с девчонками идет, а у него нет никого.

– Ты говоришь, у него вообще с девочками не клеится. Почему он вдруг именно сегодня такой разъяренный пришел?

– Да, ты права, странно. Наверное, что-то сегодня произошло.

– Иди, спроси у него, может, скажет, что случилось, – предложила Дели.

– Он не в духе. Я как-то побаиваюсь. Накинется сейчас на меня. Вон на родителей наехал же.

Дели пожала плечами.

– А пошли вместе! – вдруг оживилась Шарлотта.

– Ты что! – изумленно хмыкнула Дели. – Если уж говоришь, что он на тебя накинется, то как он на меня должен среагировать!

– Не убьет же он нас! Пошли! Ну, в комнату не пустит, в крайнем случае, – видимо, идея совместного похода к Майклу Шарлотте очень приглянулась, и она не хотела от нее так просто отказываться. Ей явно не терпелось узнать, что же такое произошло с Майклом, что вывело его из себя. Для Шарлотты это была ее стихия, и она никак не могла пропустить такого праздника. Дели внимательно посмотрела на сияющее воодушевлением лицо сестры, прочитала горящее у нее на лбу яркими буквами желание все поскорее разведать, добродушно усмехнулась и вдруг сказала:

– Ну ладно, пойдем!

Это было не в ее духе, но так хотелось хоть на время отделаться от злополучной ненавистной дремучей математики. А это был, может и не совсем удачный, но повод!

* * *

– Майкл, это я! Открой, пожалуйста! – тихонько постучав в дверь, произнесла Шарлотта.

Никакой реакции не последовало. Шарлотта постучала еще раз, более настойчиво.

– Шарлотта, шла бы ты отсюда! Не до тебя сейчас! – Майкл был явно не в настроении.

– Майкл, открой! Мы поговорить пришли! – вдруг выпалила Дели.

Шарлотта начала строить ей гримасы и махать руками.

– Зачем?! Он сейчас точно не откроет! – прошептала она.

– Ты же сама хотела, чтобы я пошла! – тоже шепотом парировала Дели.

А за дверью воцарилась тишина. И лишь через несколько мгновений Майкл произнес угрюмым голосом:

– А ты зачем пришла?

– Меня Шарлотта попросила, – не растерявшись ни на секунду, ответила Дели.

Шарлотта сползла по стене на пол, заломила руки и эффектно закатила глаза. Дели эта сцена развеселила и придала уверенности в себе.

– Майкл, правда, открой! Я здесь живу уже больше месяца, а мы с тобой совсем не общаемся, кроме того случая, конечно. Это глупо! У тебя что-то произошло, и мы с Шарлоттой хотели узнать, может, помочь чем-нибудь сможем. Ну, открой же! – Дели сама была поражена своей смелостью. Но непонятные отношения с Майклом ее раздражали с самого начала, и она решила попытаться положить этому конец.

Какое-то время за дверью было тихо, а потом вдруг щелкнул замок и она отворилась. Майкл впустил обеих девочек в комнату.

– Ну, давай, выкладывай, что произошло? – спросила Шарлотта, едва Майкл успел закрыть дверь. Но Майкл упорно молчал, видимо, не решаясь начать.

– Майкл, это как-то с девочкой связано? – напрямую спросила Дели.

– С чего ты взяла? – разозлился он.

– Ну, некоторые твои действия навели на мысль… – Дели смотрела ему прямо в лицо.

Майкл вдруг вспыхнул и опустил глаза.

– Ладно. В общем, у Кристофа вечеринка намечается в субботу.

Девочки переглянулись.

– А я хотел… хотел Миранду пригласить… – Майкл замолчал.

Шарлота не выдержала долгой паузы:

– Ну и? Пригласил?

– Да, – угрюмо ответил Майкл. – Только она мне отказала.

– Почему?! – возмутилась Шарлотта.

– Сказала, что ее уже Алан пригласил.

– Алан? Это тот, который Гамлета играл в школьном спектакле?

Майкл обреченно кивнул.

– Ну, такому она, конечно, отказать не могла! – веско подвела итог Шарлотта.

– Спасибо, очень поддержала, сестренка! – с издевкой произнес Майкл и стал еще мрачнее.

– Подожди, Майкл, не кипятись, – вмешалась в разговор Дели. – Тебе эта Миранда нравится?

– Да… – не поднимая глаз, буркнул Майкл.

– А у тебя всегда с девчонками так не складывается?

– Тебе Шарлотта растрезвонила? – зло предположил он.

– Неважно. Просто, мне кажется, что ты себя ведешь как-то не так.

– Как не так?

– Ну, если так, как со мной себя вел, то никто точно не клюнет. А вот по физиономии получишь! Нужно уметь чем-то заинтересовать девушку. Вот, к примеру, этот ваш Алан Гамлета в спектакле играет. А ты что особенного делаешь? Сразу целоваться лезешь? – Майкл стал краснее спелого помидора и обиженно засопел. – Ладно, не обижайся, – примирительно сказала Дели. – Давайте лучше подумаем, как тебе помочь можно.

– Не знаю…

– Слушай, Майкл, а давай мы тебе компанию составим! – вдруг осенило Шарлотту.

– Ну, да, – поддержала идею Дели, – пойдешь не с одной девочкой, а сразу с двумя.

Майкл ошарашенно уставился на них.

– Хорошенькая компания наклевывается… – с сарказмом выдавил он.

– Знаешь, мне идея Шарлотты понравилась. Мы тебе советы какие-нибудь дельные сможем дать, а может, и девушку подыщем. Не все же с мальчиками придут.

Горький сарказм Майкла сменился сомнением, но, видимо, с крохотным проблеском надежды, потому что он произнес:

– Ладно, согласен. Только затея скорее всего пустая.

– Там и посмотрим! – подытожила Шарлотта.

Когда девочки, обговорив с Майклом нюансы похода на вечеринку, собрались выйти из его комнаты, Майкл обратился к Дели:

– Ты извини меня. Я тогда глупость сморозил. И еще – номера твои не я удалил. И что их там нет, я тоже не знал. Правда…

– Да, ладно, Майкл. Проехали уже. Я рада, что мы общаемся, – и Дели улыбнулась. Обиды, недосказанность, а тем более непонятное молчание в отношениях – это всегда тяжело. А Майкл все-таки был ее братом.

* * *

Когда Дели, Шарлотта и Майкл подошли к дому Кристофа, вечеринка была в разгаре. Даже на улице слышались звуки музыки, а стекла окон переливались бликами яркой подсветки.

– Можно, было и пораньше прийти – фыркнула Шарлотта. – Уже, наверное, собрались все.

– Зато на нас никто внимания не обратит, – вставил свой весомый аргумент Майкл.

– Я чего-то не поняла, ты нас с Дели стесняешься, что ли!

– Ладно, Шарлотта, не напускайся на него. Мы ведь, всего на всего, сестры. Но ты, Майкл, между прочим, страдаешь из-за своей трусости. То уж ты наглый, где ненужно, то пасовать начинаешь совсем не к месту.

Майкл раздраженно хмыкнул.

Дверь им открыл сам Кристоф.

– О, привет, Майкл! Шарлотта! А это кто?

– Это Филадельфия, наша сестра, – Шарлотта уже начала пританцовывать при звуках громкой музыки, бурным, пенящимся потоком вырывающейся из гостиной.

– Привет! Новые люди – это всегда хорошо! – Кристоф ободряюще улыбнулся Дели. Заходите, располагайтесь, веселитесь!

И хозяин вечеринки их покинул, растворившись в толпе танцующей молодежи. А они последовали за ним в пульсирующую разноцветными огнями и раскатами ударных гостиную.

– А где Миранда? – спросила Дели.

Майкл поискал ее глазами и, как ни странно, быстро нашел. Она сидела вместе с темноволосым атлетически сложенным симпатичным парнем возле стола с напитками. Они пили колу и пытались общаться сквозь шум музыки и голосов.

– Давайте подойдем к ним, – предложила Шарлотта.

И девочки потащили слегка упирающегося Майкла в сторону сидящих.

– Миранда, Алан, привет! – громко и весело поздоровалась Шарлотта. Майкл же что-то невразумительное промямлил себе под нос.

– О, Майкл, Шарлотта, привет! – Алан встал и протянул Майклу руку. – Что-то вы припозднились, – он остановил заинтересованный взгляд на Дели. – Майкл, это твоя подружка?

– Нет, это моя сестра.

– Сестра?

– Да, троюродная…

Алан не сводил с Дели глаз.

– А как зовут троюродную сестру? – вопрос уже был адресован Дели. Она внимательно разглядывала Алана.

– Меня зовут Филадельфия.

– А я Алан, – и он улыбнулся широкой белозубой улыбкой, от которой у Дели почему-то побежали мурашки по спине и она, смутившись, опустила глаза.

– Алан, может, пойдем, потанцуем, – вмешалась Миранда, тоже встав из за-стола, и потянула Алана за рукав.

– Ну, что ж, пойдем! Еще увидимся! – сказал Алан, и вместе с этими словами кинул на Дели еще один заинтересованный взгляд, который она успела поймать, посмотрев ему вслед.

Вечеринка продолжалась. Как и предполагалось, не все девочки были с парнями, и Шарлотта с Дели заставили Майкла пригласить одну из них на медленный танец.

– Уф, дело сделано! – облегченно вздохнула Шарлотта. – Не удивительно, что он до сих пор один ходит!

– Подожди, сейчас испортит все! Ляпнет какую-нибудь ерунду, например.

– Или целоваться полезет, – добавила Шарлотта, и обе хихикнули.

– Можно пригласить тебя на танец? – Дели вздрогнула от неожиданности. Неизвестно откуда материализовался Алан.

– А как же Миранда?

– С ней все сложно. Появился ее бывший парень, и они сейчас выясняют отношения. Так ты пойдешь танцевать?

Дели неуверенно кивнула. Алан взял ее за руку и вывел в гущу танцующих. Он положил руки ей на талию и притянул к себе. Было так странно находиться в объятиях почти незнакомого парня, чувствовать его дыхание на своих волосах, ощущать его руки, вдыхать запах его туалетной воды и пота, касаться его одежды и осязать под ней его крепкие мускулы. И знать, что это не Стив…

* * *

Фрэнк имел несколько озабоченный вид. Стивен сразу это отметил. Фрэнк пришел навестить его. Из больницы Стивена уже выписали, и сейчас он жил дома, а больницу посещал, чтобы проходить курс реабилитации.

– Как съездил? – спросил он. Вопрос из двух слов вмещал в себя скрытое беспокойство, которое колотилось в глубине души, зажатое металлическими прутьями самоконтроля и длящееся уже несколько дней, которые ушли у Фрэнка на поездку по его личным делам и заодно к Дели. Был конец апреля и это была уже вторая поездка Фрэнка к девочке.

– Я думал, говорить тебе или нет, но решил, что стоит сказать… – Фрэнк посмотрел в глаза Стивену. – У нее есть парень.

Стивен выдохнул и ухватился за край стола, рядом с которым стоял. Видимо, его лицо сильно изменилось, потому что Фрэнк пробормотал:

– Зря я тебе, наверное, сказал…

– Я по ее голосу уже стал догадываться. Она будто виноватой себя чувствует… Кто он?

Фрэнк помедлил.

– Ты точно хочешь знать?

Стивен кивнул.

– Его зовут Алан Эванс. Ему пятнадцать. Учиться в одном классе с ее братом Майклом, учится хорошо, ведет активную школьную жизнь. В общем, личность яркая и для девочек, полагаю, привлекательная.

Стивен опустился на кровать. Пока он только предполагал, что Дели с кем-то дружит, – оставалась надежда. Но сейчас… Мысли растекались, никак не удавалось сосредоточиться.

– Что мне теперь делать, Фрэнк?

– У тебя три варианта. Первый – подождать, когда их роман закончится, надеясь при этом, что она снова вернется к тебе. Второй – попытаться вернуть ее. Правда, как это сделать в твоем состоянии, я не представляю. Туда, наверное, поехать нужно будет, а ты еще не долечился. Машину водить не можешь… А третий – постараться забыть ее. И если говорить начистоту, то, я бы посоветовал на отношениях с ней поставить крест. Это было бы самое правильное (и юридически в том числе), самое простое и логичное решение. Тем более что ты уже из-за нее пострадал.

– Ты о Джесси? Мы с тобой этот вопрос уже обсуждали. И ты знаешь, что я считаю это стечением обстоятельств, и Дели тут не причем.

– Хорошенькое стечение! Ты чуть концы не отдал. Ну, да ладно, тебя все равно не переубедишь.

Стивен задумался. Через некоторое время он, не поднимая глаз, обреченно пробормотал:

– Фрэнк, я не смогу без нее. Все это время я хотел вернуть ее, поэтому боролся, у меня был стимул скорее поправиться, начать работать, а сейчас?.. Для чего все?

– Стивен, ты что? Ну, найдешь кого-нибудь. В одной твоей больнице столько девушек симпатичных. А Филадельфия, она же ребенок совсем. Я, вообще, не понимаю, что ты в ней нашел. Обычная девочка-подросток. У тебя, вроде, всегда с ориентацией все в порядке было. Что случилось-то?

– Я понятия не имею, что случилось. Просто я ее люблю. Понимаешь, люблю!

Фрэнк вздохнул.

– Знаешь, я хочу, чтобы ты отдавал себе отчет в том, что делаешь, все как следует обдумал, взвесил, прежде, чем принимать какое-либо решение. И постарайся при этом не позабыть о своем здоровье, благополучии и безопасности. Кто еще кроме тебя о них позаботится?

* * *

Был апрельский солнечный выходной день, а на улице тепло и почти сухо. Лучики заглядывали в узкое окошко и с весенним буйным рвением освещали деревянную поверхность письменного стола и лежащие на ней в рабочем беспорядке учебники и тетради. Но заниматься совсем не хотелось. В одиннадцатом часу звонил Стив. И на душе было радостно и светло от того, что у него все хорошо, и он идет на поправку. Сейчас, должно быть, около двенадцати. Дели подумала, что неплохо было бы погулять, но одной бродить по улицам не хотелось. А Шарлотта была занята: она ждала одноклассницу, с которой они делали какую-то совместную работу. Надо сказать, что Майкл тоже был занят. Им с Шарлоттой удалось его уговорить познакомиться на вечеринке с девочкой из другого класса. И Майкл с утра, окрыленный, довольный и слегка нервничающий, помчался на свидание. Дели улыбнулась, – хорошо, если у него все сложится. Она больше не сердилась на него за глупую выходку и в глубине души была рада, что у нее есть брат.

Улицу за окном наполнило рычание мотоцикла, потом все стихло, а минуту спустя раздался звонок в дверь. Внизу послышался шум, и дребезжащий голос тети Миранды громко возвестил:

– Филадельфия, это к тебе!

Дели вздрогнула. Кто бы это мог быть? К ней никто никогда не приходил. Может, кто-то из одноклассников? Хотя она ни с кем особо тесно не дружила. У нее мелькнула безумная мысль, а вдруг это Стив? Она выскочила из комнаты и, быстро слетев по лестнице, выбежала в прихожую. У двери стоял Алан. От неожиданности у Дели перехватило дыхание, и она уставилась на него, приоткрыв рот.

– Привет! – сказал он, одарив ее своей изумительной белозубой улыбкой. – Ты так странно смотришь, – я как-то не так выгляжу? – он приподнял брови и бросил мимолетный взгляд на свою одежду, явно уверенный в том, что с ним все в полном порядке. И он, действительно, выглядел замечательно, а лучше сказать, круто: черная кожаная куртка с поблескивающими на ней пряжками и молниями, темно-серые узкие джинсы, высокие черные кожаные ботинки со шнуровкой и пряжками по бокам, и черный, украшенный изображением алых и оранжевых языков пламени, мотоциклистский шлем подмышкой. Дели все это заметила, окинув его быстрым смущающимся взглядом и, вдруг поняв, что все еще стоит с открытым ртом, опустила глаза и растерянно сказала:

– Привет! – по спине пробежал странный холодок. Она почувствовала, что стесняется смотреть ему в лицо. Такой сильной, лишающей воли неловкости она никогда не ощущала.

– Я за тобой! Хочешь, прокачу на своем мотоцикле?

Дели была в смятении. Все мысли в голове беспорядочно спутались в тугой клубок. Когда она попыталась потянуть за эти мысли-ниточки, оказалось, что клубок разматываться вовсе не собирается, а где-то в сердце, уже подступившем к горлу, отбивается только одно: я-хочу-с-ним-поехать.

– Да… хочу. Я сейчас… оденусь. Я быстро!

Влетев в свою комнату, она распахнула дверцу шкафа и, выбрав из кучи вещей первую, наиболее приглянувшуюся ей, быстро переоделась. Алан ждал внизу, а ей не хотелось заставлять его ждать. Через пять минут она вновь была в прихожей.

– Филадельфия, ты куда? – раздался из кухни голос тети. Ох, она же даже разрешение забыла спросить!

– Миссис Свифт, мы с Филадельфией хотели на мотоцикле покататься. Отпустите ее со мной?

Тетя вышла в прихожую.

– Ну, ладно, Алан, с тобой отпущу. Только не слишком долго!

– Хорошо! Спасибо за доверие! – и он опять блеснул своей потрясающей, обезоруживающей улыбкой. – Пойдем, – он посмотрел на Дели долгим, будто проникающим в самую глубину ее сознание, взглядом, и она вдруг поняла, что глаза у него синие-синие. Она никогда таких не видела.

Дели схватила с вешалки куртку. Алан распахнул перед ней дверь, и она, опять жутко смущаясь, вышла на улицу.

Дели ни разу в жизни, не ездила на мотоцикле. И только когда Алан пригласил ее сесть позади себя, крепко обхватив его за талию, она поняла, что ей не нужно было надевать короткое платье.

* * *

Дели дружила с Аланом уже чуть больше недели. За эти дни они несколько раз проводили вместе время. И, кроме того, каждый день виделись в школе. Вернее их встречи начинались с утра с совместной поездки в школьном автобусе, где Алан развлекал ее своими шутками и интересными рассказам. Потом он провожал ее до дверей класса и вновь появлялся рядом в столовой во время обеда. Дели чувствовала, что ей завидуют. Алан явно был не последним человеком в школе. И это ей льстило. И, хотя она пыталась говорить себе, что это глупо, ее самомнение возросло, и это было приятно. Когда у обоих было свободное время, Алан после школы заезжал за ней, и они катались на мотоцикле по окрестностям городка. Алан умел выбирать красивые места. Дели даже предположить не могла, что в таком захолустье можно обнаружить столько всего интересного. В первый день их совместных прогулок Алан отвез ее в кафе. Сначала оно показалось Дели совсем обычным, у него даже не было названия, просто «Кафе», и все. Пожалуй, единственной его особенностью было то, что оно размещалось в отдельно стоящем небольшом двухэтажном доме и занимало оба этажа. На первом этаже стояла барная стойка и несколько небольших аккуратных столиков. Обстановка была скромная и не могла похвастаться какими-нибудь своеобразными чертами. Народа было мало и внизу вполне можно было найти удобное местечко.

– Мы пойдем наверх, – сказал Алан, и, взяв Дели за руку, повел ее на второй этаж. Они заняли столик.

– Посмотри, – Алан указал на окно, около которого они сели. И тут Дели поняла, почему он привел ее сюда. Прямо за окном росли яблони. Они уже начали цвести, и их цветущие кроны располагались как раз возле окон второго этажа. И казалось, что целая лавина бледно-розовых весенних цветов сейчас ворвется в небольшое кафе и затопит его. Алан приоткрыл створку окна, и аромат цветущих яблонь хлынул внутрь… А потом они обедали, любуясь колышущимся морем нежных цветов и бликами пробивающегося сквозь яблоневые ветки солнца. Это было незабываемо!

Во второй раз Алан привез ее на речку. Дели знала, что возле их городка протекает река, и, как-то раз, они с Шарлоттой даже прогулялись до нее. Но на Дели место, где они были, не произвело никакого впечатления. Обычная небольшая речушка. Они потолклись на крохотном песчаном, хлюпающем влагой бережке, к которому еще и продираться пришлось через заросли ивняка, обе промочили ноги и пошли домой греться. Место же, в которое привез ее Алан, оказалось совершенно необычным. Они проехали по грунтовой дороге, тянущейся сквозь большой, уже зеленеющий луг, и остановились. Дальше дорога шла через мост, который соединял два берега этой неширокой реки. Удивительным казалось то, что мост был именно таким, какие рисуют на картинах со старинными замками. Он был целиком сложен из камней – и опоры, и ограждение – все было каменным. Время не успело разрушить его, но изрядно потрудилось над его внешним видом. Камни были выщербленные и потрескавшиеся, а опоры покрыты зеленым налетом плесени. По ту сторону виднелась деревушка с высокой часовней и, казалось, что они попали в средневековье. Речка, хоть и неширокая, имела довольно быстрое течение и, обтекая каменные опоры моста, раскатисто шумела. Картину эту довершали раскинувшиеся по обоим берегам прямо возле моста старые уже принарядившиеся молодыми листочками ивы, окунающие свои длинные ветвив воду. Дели и Алан взошли на мост.

– Какое странное место. Кажется, будто попали в прошлое, – Дели провела рукой по холодным каменным перилам.

Алан улыбнулся.

– Если постоять в тишине и прислушаться, то можно услышать, как сражаются рыцари: топот копыт, звон копий…

Они замолчали. Вода шумела, и шум ее звал за собой, будто перенося в иное измерение…

Гул голосов, топот копыт – все явственнее и четче.

– Мираж! Мираж! – это голос Дели. Она вскочила, размахивает руками, поднятыми вверх, и кричит, что есть силы. А рядом Стив. Он тоже стоит и кричит, сложив ладони трубой возле рта. А внизу по полю в облаках пыли мчатся лошади с наездниками. Дели семь лет. Как-то она спросила у Стива, что такое скачки, и он предложил съездить и посмотреть. И вот в ближайший выходной они отправились туда. Дели сама выбрала коня, на которого ставить. Он был шоколадного цвета с белой звездочкой на лбу и белой, будто перебинтованной у самого копыта передней ногой. Звали его Мираж. Оказалось, что они со Стивом очень азартные игроки и ярые болельщики. Забег закончился победой Миража и сорванными у обоих голосами. Дели жутко гордилась своим выбором. А выигранные деньги они со Стивом тут же прокутили в местном кафе, накупив кучу всяких сладостей.

– Мираж…

– Мираж? – переспросил Алан. Дели даже не заметила, как начала вспоминать вслух.

– Я… просто подумала… в таком месте могут возникать миражи из прошлого, – спохватилась она.

– Да, наверное. Например, рыцарь на коне и в доспехах запросто может появиться на той дороге, – и Алан указал рукой на противоположный берег.

Дели посмотрела на ту сторону реки и представила вдали средневековый рыцарский замок, такой, как показывают в фильмах – с высокими каменными стенами и остроконечными башнями, а по дороге, от замка к мосту мчится рыцарь на коне шоколадного цвета с белой звездой на лбу и белой, будто перебинтованной, передней ногой. Доспехи рыцаря блестят на солнце, грива и хвост коня развеваются на ветру. И вот у самого моста рыцарь притормаживает резвый бег коня и спрыгивает с него. Дели знает, что он приехал за ней. Рыцарь снимает свой сияющий шлем…

– Филадельфия, я тут еще одно интересное местечко знаю. Если хочешь, покажу.

Видение исчезло, словно развеянный ветром туман. Чье лицо скрывалось под шлемом? Кто же был тот рыцарь? Алан или Стив? Дели так хотела получить ответ, но откровения ее подсознания были вспугнуты реальностью и спрятались, будто улитка в свой домик. Ответ должен быть, непременно должен быть, он есть, но Дели не знала его, и это ее мучило…

* * *

Дели устроилась позади Алана на его мотоцикле, предварительно переодевшись в удобные для поездки джинсы. Сегодня он предложил ей выехать прямо из школы. Мотоцикл, на котором Алан с утра довез ее, ждал их рядом со школьными воротами. Тете Миранде о поездке Дели сказала еще вечером. Та против их дружбы ничего не имела. Видимо, Алан со своей обезоруживающей улыбкой вызывал у нее особое расположение. К тому же Дели отметила для себя, что ее взаимоотношения с дядей и тетей несколько смягчились после того, как она нашла общий язык с Шарлоттой и даже с Майклом. Дели это радовало.

– Какие чудеса ты мне сегодня собираешься показать? – спросила Дели.

– Пока секрет, как всегда!

– Скажи, хотя бы, это место в городе или нет?

– Когда-то оно было частью города, но теперь, думаю, что нет.

Мотоцикл завелся, и они помчались по зеленеющим весенней листвой улочкам городка. Дул удивительно теплый для апреля ветер, пахло свежестью и медвяным запахом распускающейся природы. Светило солнце. А захлестнувшее неожиданно душу чувство легкости и свободы будоражило и пьянило. Дели прижималась к спине Алана, и ей казалось, что весь мир отступил куда-то, и нет ничего и никого, кроме них двоих, несущихся в лучах весеннего солнца сквозь порывы бьющего в лицо и бесшабашно треплющего волосы ветра.

Ехали они не очень долго. Алан затормозил на краю довольно широкой улицы.

– Ну вот, мы на месте!

Дели слезла с мотоцикла и огляделась.

– Что, ничего не видишь? – загадочно улыбнулся Алан.

– Кроме зарослей, ничего…

– Правильно! Заросли мы и будем смотреть! Что, разочарована?

– Скорее, наоборот, заинтригована.

– Приятно, что ты настолько доверяешь моему выбору! Что ж, постараюсь не утратить твое доверие. – Алан взял Дели за руку и потянул за собой прямо к непролазной стене уже покрывшихся весьма густой зеленью кустов какого-то растения. Сперва Дели эта затея показалась несколько самонадеянной, но, как выяснилось в ближайшее мгновение, в кустах их ждал неплохой лаз, о котором Алан, конечно же, знал.

– Следуйте за мной, мисс, и ничего не бойтесь! – Алан аккуратно раздвигал ветки, преграждавшие дорогу, и придерживал их, давая Дели пройти. К ее удивлению вскоре они вышли на мощенную камнем дорожку. А когда Дели осмотрелась, то поняла, что это не просто дорожка, а целая аллея, ведущая в манящую глубь весеннего зеленого царства. По краям каменистой аллеи стояли металлические витые скамейки с деревянными сиденьями. Краска на скамейках облупилась, между камнями аллеи всюду пробивалась молоденькая травка, а ветви деревьев и кустарников, давно нестриженые, стремились захватить пространство когда-то широкого прохода. Создавалось впечатление, будто они попали в параллельный мир, который существовал сам по себе, и людей в нем не было давным-давно.

– Это заброшенный парк, – высказала свою догадку Дели.

– Да. Много лет назад его разбили на окраине нашего городка. Пока я не ходил в школу, я иногда играл здесь. Мы приходили сюда с мамой. А потом парк забросили.

– Почему?

– В центре разбили новый, сделали там хорошие детские площадки, киосков кучу наставили. Вот народ и потянулся туда. А до этого, старого, не всем добираться удобно было. Да и два парка городу содержать, наверное, дорого. Единственное, что здесь делают – это чистят его от мусора пару раз в год. Молодежь-то все равно сюда ходит.

– И ты тоже, – предположила с улыбкой Дели.

– Правильно догадались, мисс! И поэтому я смогу устроить вам небольшую экскурсию. Пойдем? – И Алан вновь взял Дели за руку.

Парк оказался большим, а заброшенность придавала ему некую сказочность и даже таинственность. Дели сказала о своих ощущениях Алану.

– Я тоже все это чувствую, – поэтому и прихожу сюда иногда. Я с третьего класса в этот парк с друзьями после уроков бегал. Мы здесь в разбойников играли. Сейчас я кое-что тебе покажу, – и, свернув на очередную дорожку, уже не мощеную, а едва заметную в порослях юной травы, и ведущую куда-то наверх, Алан потянул Дели за собой. Вскоре они вышли на поляну. Она располагалась на холме, а в ее центре рос огромный дуб.

– Наверное, это самое старое дерево здесь, – сказал Алан, указав на ветвистого гиганта.

Они подошли к широкому стволу.

– Алан, здесь же ступеньки!

– Посмотри наверх.

Дели подняла голову и увидела в раскидистой кроне деревянную площадку.

– Она прочная. Полезли!

Алан поднимался первым. Он втянул Дели за руку на высокую нижнюю ступеньку и весь подъем страховал ее. Спустя какое-то время они вскарабкались наверх, и Дели поняла, что это стоило затраченных усилий.

Дуб был высокий, а его листва еще не успела как следует разрастись, и с площадки открывался прекрасный вид на весь парк. Нежно-зеленое море колыхалось вокруг, и создавалось ощущение полета. Уже во второй раз за сегодня Дели почувствовала в душе легкость и свободу.

– Словно паришь, правда? – Алан осторожно приобнял ее за талию, будто страхуя(ограждений на площадке не было).

– Здесь здорово, Алан! Уже одного этого дуба с площадкой достаточно, чтобы оправдать существование парка, – Дели почувствовала, как страхующие объятия Алана стали чуть крепче. Это было приятно…

Оказалось, что рассматривать окрестности с высоты птичьего полета невероятно интересно и захватывающе.

– Смотри, какая-то статуя, да? Мы там не были.

– Хочешь, сходим.

Они стали спускаться. Алан опять первый, а Дели за ним. Оказалось, что подниматься было гораздо легче. Алан спрыгнул вниз.

– Давай, прыгай! Не бойся, я тебя поймаю.

Дели осторожно развернулась и спрыгнула вниз. Алан обхватил ее, не дав упасть. Он не спешил выпускать ее из своих объятий. Дели подняла глаза и посмотрела на него. Глубокий взгляд необыкновенно синих глаз был полон проникновенной нежности. Его губ коснулась улыбка, но не ослепительно белозубая и чарующая своим обаянием, а мягкая и теплая. Сердце Дели заколотилось, кровь прилила к щекам, и она опустила голову. Алан ослабил объятия.

– Пошли, я покажу тебе то, что ты увидела сверху.

Дели кивнула. Ее смущение и волнение еще не улеглись и она не чувствовала себя способной невозмутимо разговаривать. Она послушно дала Алану руку, и он вновь повел ее в увлекательное путешествие по парку. Они спустились с холма уже по другой тропинке и вскоре вышли еще на одну поляну. И глазам Дели предстала статуя юноши и девушки. Когда-то это был фонтан – статуя находилась в небольшом бассейне из темного камня, должно быть, гранита, а фигуры были сделаны из металла, тоже темного и немного отливающего золотом. Юноша и девушка были в старинных одеждах. Но, хотя они были из металла, как ни странно, и сами фигуры, и одежда на них, казались легкими, словно воздушными. Такие изящные и хрупкие, они будто парили в воздухе. И позы их вовсе не выглядели застывшими: юноша и девушка стремились друг к другу, почти касались друг друга. Чудилось, что еще миг, и они сольются в долгожданных объятьях. Дели обошла статую, не отрывая от нее взгляд.

– Знаешь, кто это? – Алан подошел сзади и приобнял Дели за плечи.

– Это Ромео и Джульетта.

– Ей было тринадцать, а ему шестнадцать. Мы чем-то на них похожи. – Алан тихонько сжал ее плечи. И Дели поняла, что они пришли сюда не потому, что она увидела эту статую. Алан хотел ее сюда привести, и хотел, чтобы она сама попросила показать это место. Дели растерялась. Она не знала, как вести себя, а в ее ощущениях и эмоциях царила путаница. Алан хотел развернуть ее к себе за плечи, и Дели, наверное, позволила бы это сделать, но совершенно неожиданно прямо ей на лицо упала крупная дождевая капля. Дели вздрогнула:

– Ой, кажется дождь!

И дождевые капли, сначала нерешительно, но уже через мгновение все чаще и чаще стали шлепаться на каменную площадку перед фонтаном.

– Сейчас будет ливень! Надо укрыться под деревьями! – И Алан, схватив ее за руку, увлек за собой в гущу зарослей, благо их здесь было полным-полно. Но неизвестно откуда вдруг взявшийся дождь гулко побарабанил по листве минуты три и также внезапно закончился, как и начался. Стало пасмурно и немного неуютно среди хоть и таинственного, и даже, возможно, чуть-чуть волшебного, но глухого и заброшенного парка.

– Поедем домой, – предложила Дели. Ей показалось, что Алан выглядит слегка разочарованным. Хотя, может только показалось.

– Хорошо, поехали.

И они отправились обратно.

* * *

Стивен был в замешательстве. Он вспомнил, как Дели упрекала его в бездействии, в том, что он даже боится приревновать, постоянно отступает, не решается проявить своих чувств. Что он совершил романтического, чтобы доказать, что любит ее? Что? Он вспомнил, что произошло в ее комнате тогда, в тот снежный январский день, когда, приходил Джесси отстаивать их дружбу. Кровь застучала в висках от одной только мысли об этом. Неужели это все, на что он способен? Стало нестерпимо больно. Какой же он идиот!

Стивен зашел к Дели в комнату. После своего приезда домой он бывал там очень часто. В этой комнате он ощущал ее присутствие. Ему казалось, что она где-то рядом. Дели, уезжая, оставила много своих вещей: картинки на стенах, часть одежды в шкафу, ее школьные поделки и всякие безделушки на столе и полках и даже ленивца Привета. Дели сказала, что оставила его, чтобы было кому их здесь ждать, ведь, когда ждут, непременно, нужно вернуться. Стивен знал: она хотела вернуться. Тогда хотела…

Что же ему делать? Ехать к ней или не ехать, оставить все, как есть, предоставить событиям разворачиваться самостоятельно, без его вмешательства?

Стивен сел на край кровати. Он не хотел навязываться Дели. Что если она сделает выбор в его пользу, а потом будет раскаиваться? Он со своей дурацкой тростью – ей станет жалко его… Это же Дели! Прислонив трость к кровати, Стивен провел рукой по нежно-голубому покрывалу. Именно здесь, на этом покрывале все произошло…Неожиданно трость скользнула по шелковому краю и упала. Стивен нагнулся, чтобы поднять ее, и вдруг заметил кончик белого листа, торчащий из-под приспущенной почти до пола голубой ткани. Подцепив листок пальцами, он вытащил свою находку. Это был рисунок Дели. Часть своих альбомов она забрала. А этот листок, видимо, выпал, когда она складывала вещи. Простым карандашом на нем были нарисованы две фигурки: рыцарь в доспехах и принцесса. Рыцарь снял свой шлем, опустился на одно колено перед принцессой и протянул ей свою руку, а принцесса стояла возле рыцаря, склонив к нему свое лицо и вложив в его ладонь обе свои руки. Это было похоже на клятву верности. Рыцарь устремил свой влюбленный взгляд на принцессу, а она смотрела на него нежно и тепло. Принцессой была Дели, а рыцарем – он. У Дели хорошо получались портреты, и ее и его черты ярко выступали на листе бумаги. А в правом нижнем углу была дата. Это был тот день, когда Дели пришла к нему в спальню, и готова была отдать себя… Стивен вспомнил, что в тот вечер она что-то рисовала, но ему так и не дала посмотреть.

Осколочек воспоминания блеснул в памяти теплым солнечным лучиком. Стивен проснулся от того, что маленькая пятилетняя Дели пошевелилась и, приподняв свою кудрявую головку, внимательно посмотрела на него. Это было тогда, когда Томас и Вирджиния ушли в гости, а он остался водиться с девочкой, да так и уснул вместе с ней, едва дочитав волшебную сказку.

– Ты спишь? – шепотом спросила она. Уже наступило утро, и солнце запустило свои веселые лучики сквозь щелки занавесок.

– Кажется, уже нет.

– Помнишь, мы с тобой вчера сказку про рыцаря, принцессу и дракона читали?

– Конечно. Увлекательная сказка была.

– Да, очень! А давай, как будто… – глаза девочки заблестели, – как будто рыцарь – это ты, а прекрасная принцесса, которую ты спасаешь – это я!

– А почему бы и нет, – Стивен улыбнулся.

– Тогда почитай еще раз сказку, но только с нашими именами. Хорошо?

И Стивен вновь открыл книгу и, заменяя имена, прочитал чудесную волшебную сказку еще раз. И сказка получилась совсем другой, необычной и неожиданно интересной.

Уже тогда он был ее рыцарем. И еще несколько месяцев назад он оставался для нее все тем же рыцарем в сверкающих доспехах. А кто он сейчас? Чье лицо скрывает забрало шлема ее рыцаря, его или..? Неизвестность хуже всего… Он хотя бы будет знать… И…и пусть Дели знает, что он любит ее, пусть не сомневается. Он сможет это доказать. А она… она ведь уже достаточно взрослая, чтобы сделать выбор и… пусть даже не в его пользу, но она будет уверена в его чувствах.

Стивен взял с собой рисунок, вышел из комнаты и, спустившись вниз, по телефону заказал билет на поезд. Решение было окончательно принято.

* * *

В воскресенье должен был быть праздник – День города. Его отмечали каждый год. Он обычно проводился в новом парке в центре городка. Начинались гуляния утром, а заканчивались поздно вечером. Все это Дели узнала от Шарлотты, а в субботу Алан пригласил ее сходить на этот праздник.

– Думаю, будет весело и красиво. У нас из класса многие собираются. Спрашивали, придем ли мы.

Для Дели было немного необычным то, что их с Аланом считают парой. С одной стороны это было приятно, а с другой – не совсем во все это верилось, казалось каким-то нереальным, странным, неправильным. Алан ей нравился, даже очень – такой ослепительно красивый, веселый, умный – мечта многих девчонок в школе, даже Шарлотта ей завидовала. Но чем дольше они дружили, тем больше Дели думала о Стиве. Сначала ее мучило чувство вины, ей даже по телефону с ним было неловко разговаривать, а потом появилось еще что-то, там, в самой глубине сердца…

– Ну, что, пойдем?

– Хорошо.

Праздник, на который Алан привел Дели, был, в самом деле, веселым и ярким. Весь парк был украшен разноцветными шарами и гирляндами из искусственных и настоящих цветов. На центральной площади парка гремела музыка, в палатках продавали разные сладости и напитки. Алан не отходил от Дели ни на минуту. Они катались на каруселях, ели мороженое, гуляли босиком по берегу небольшого озерца, вокруг которого и был разбит парк, а когда стало темнеть, отправились танцевать на площадь. Солнце село, и весь парк преобразился. Повсюду зажглись огни гирлянд и развешенные на ветках деревьев разноцветные фонарики. Вскоре на площади стало тесно от танцующих.

– Пойдем, прогуляемся, – предложил Алан.

Дели согласно кивнула. Они выбрались из толпы. В начале мая было уже ощутимо жарко, и даже вечера стояли приятно теплые, так что можно было гулять, не надевая куртки. Пахнуло легкой свежестью и ароматом весенних цветов.

– Как хорошо! – Дели вдохнула немного пряный воздух майского вечера. – Смотри, звезды уже зажглись.

– Давай пройдемся до озера. Думаю, там не так шумно.

Они сошли с мощенной камнем площади и отправились по хрустящей мелким гравием тропинке к поблескивающему в стороне водоему. Чем дальше они отходили, тем тише становилась музыка и все слышнее стрекотали цикады. В молодой листве деревьев шелестел тихий ветерок. Они дошли до воды и остановились почти у ее кромки. Деревья на берегу тоже были украшены фонариками, и их нежный свет отражался в зеркальной поверхности озера, подрагивая и расплываясь от легкой ряби. Озеро мягко плескалось едва заметными волнами. Алан остановился и повернулся к Дели.

– Филадельфия… я хотел сказать тебе… Ты мне очень нравишься…

Это было так романтично, красиво и …неправильно. Дели показалось, что мир куда-то смещается, плывет, ощущение реальности стало смазываться. Снова путаница в эмоциях, чувствах, мыслях… Алан взял ее за обе ладони и тихонько притянул к себе. Дели не сопротивлялась. Она никак не могла разобраться в себе. Какое-то время ее влекло к Алану, и она даже чувствовала легкую слабость во всем теле, когда он был рядом, а сейчас не ощущала ничего, будто бы весенний ветер сдул все ее чувства, как сдувает лепестки с цветущих в садах деревьев. Алан обнял ее за спину и наклонился к ее лицу. Его губы оказались немного сухими, с легким привкусом шоколада, который они недавно ели. Своих губ Дели не разжимала и не отвечала на его поцелуй. Алан поднял голову и, нежно проведя ладонью по ее волосам и щеке, заглянул в глаза.

– Ты никогда не целовалась?

Дели не ответила. Она просто смотрела в его темно-синие с отблесками света глаза и пыталась разобраться в своих ощущениях. Алан опять наклонился и прикоснулся губами к ее губам. Его поцелуй становился более настойчивым. Она прикрыла глаза, чтобы не видеть его лица. Дели поняла, что ждет, когда этот поцелуй закончится, что терпит его. Ей непреодолимо захотелось к Стиву, в его теплые, нежные, ласковые, такие знакомые руки, захотелось увидеть его глаза, темно-карие, добрые, родные. Одно касание его губ заставляло кружиться голову, вызывало трепет во всем теле и желание, чтобы это мгновение длилось и длилось. Дели сделала слабую попытку освободиться из объятий. Алан прервал поцелуй и вновь посмотрел на нее.

– Тебе не нравится? – спросил он.

– Алан, прости, я, наверное, не готова…

– Я поторопился, да?

Дели разволновалась. Ей было неловко перед Аланом, она злилась на себя за то, что все так далеко зашло, и больше всего на свете ей хотелось, чтобы Стив оказался рядом, но этого не могло быть. Алан выпустил ее из объятий.

– Отвези меня, пожалуйста, домой. Я устала.

Дели пошла в сторону выхода.

– Дели…

Она резко обернулась. Только Стив мог называть ее так. И было непривычно и даже неприятно услышать это свое имя от другого человека.

– Дели, ты мне, правда, нравишься…

– Алан, прошу тебя, не называй меня так.

– Прости… – Алан растерялся.

– Это ты меня прости…

И Дели побежала к выходу. Алан догнал ее.

– Давай, я отвезу тебя…

Они подъехали к дому. И в тот момент, когда Дели слезла с мотоцикла, и, попрощавшись, уже хотела пойти к двери, Алан поймал ее за руку.

– Ты обиделась на меня?

– Нет, Алан, нет. Спасибо тебе за все. И пусти меня, пожалуйста, мне нужно побыть одной. Давай потом поговорим.

– Филадельфия, я не понимаю, что происходит. Мы с тобой уже несколько недель дружим, и ты вдруг убегаешь.

– Алан, пожалуйста, пусти!

– Может, все-таки объяснишь.

Алан крепко держал ее руку за запястье.

– Алан!

– Я хочу услышать это сегодня! – тон его голоса стал резким.

Дели попробовала выдернуть руку, но Алан сжал ее еще сильнее.

– Пусти, мне больно!

– Мне тоже! Ты морочила мне голову столько времени, а сейчас решила сбежать?

– Алан, это не правда. Ты мне понравился, но я…я запуталась в своих чувствах и…

– Что «и»? – Алан притянул ее за руку к себе.

Дели посмотрела на него долгим взглядом и вдруг произнесла:

– Я люблю другого, прости…

Алан с размаху ударил ее по лицу, вскочил на мотоцикл и уехал. А Дели осталась стоять, зажав рукой горящую от удара щеку. Но боли она почти не чувствовала. По каждой частичке ее тела, по каждому уголку души разливалось осознание того, что сердце ее принадлежит только Стиву и никому больше. Так было всегда, так есть и так будет…

* * *

Прошла неделя с тех пор, как Дели и Алан расстались. Они иногда случайно встречались в школе, но не разговаривали и даже не здоровались. Дели при этих встречах чувствовала себя неловко. Алан, в самом деле, ей понравился, они хорошо проводили вместе время. И сейчас она ощущала вину за то, что прервала их отношения, но (и Дели знала это точно), ни капли не сожалела об этом. Все получилось нехорошо и с ее стороны и со стороны Алана (на пощечину Дели обижалась), но как бы там не было, все это так или иначе должно было закончиться.

Алан при их случайных встречах, казалось, тоже чувствовал неловкость. Несколько раз Дели ловила на себе его взгляд, немного растерянный и даже смущенный. Но к ней он по-прежнему не подходил.

Утро воскресного дня началось, как обычно, с семейного завтрака, который уже не вызывал у Дели такого отвращения, как раньше. Она даже немного стала ощущать себя частью этой семьи, пусть далеко не идеальной, но все же заботящейся о ней. После завтрака она отправилась к себе в комнату. Дели хотела позвонить Стиву. Она сегодня уже звонила ему, но он почему-то был недоступен. Она немного беспокоилась. Зайдя в комнату, Дели снова набрала номер. Но его телефон не отвечал. Странно, что могло случиться?

Раздался стук в дверь, и на пороге появилась Шарлотта и произнесла таинственным голосом:

– К тебе пришли…

Дели недоуменно взглянула на сестру, стараясь по ее виду понять, кому бы вдруг она могла понадобиться.

– Кто?

– Выгляни в окно.

Дели подошла к окошку, в которое светило своими щедрыми теплыми лучами майское солнце. На лужайке, возле дома стоял Алан. Он приехал на мотоцикле, шум которого Дели даже не услышала, настолько была поглощена мыслями о Стиве и о невозможности дозвониться до него.

– Зачем он пришел? Мы же расстались.

– Понятия не имею, зачем он пришел, и тем более, зачем вы расстались. Такой парень классный, по нему куча девчонок в школе сохнет, а он за тобой бегает. И ты еще фыркаешь!

– Любишь ты, Шарлотта, во все вмешиваться! – Дели улыбнулась сестре.

– Так ты спустишься?

– Ну зачем-то же он пришел. Пойду, узнаю, – и Дели отправилась вниз.

Она спустилась с крыльца. Алан стоял возле забора и явно нервничал. Увидев ее, он нерешительно подошел.

– Филадельфия… Привет.

– Привет.

– Я извиниться пришел за тот вечер, за то, что ударил тебя. Я… я просто не ожидал, что ты вдруг вот так возьмешь и уйдешь. Все же хорошо было. Я не понял, что произошло. И… еще ты сказала, что другого любишь… Это правда?

– Алан, мне очень жаль, что все так получилось. Тогда, на вечеринке, ты мне понравился. И дружить мне с тобой нравилось. Мне показалось, что все это серьезно, но потом…

– Ты с кем-то познакомилась?

– Нет… Я поняла, что не смогу больше встречаться с тобой, потому что это будет нечестно. Это будет обманом.

– Ты так и не ответила. Ты, правда, любишь кого-то другого, или это просто отговорка? Для меня это важно. Я всю эту неделю вспоминаю наши встречи, у меня не получается тебя забыть. Я не думал, что это так сложно, со мной ни разу такого не было. И, если это была всего лишь отговорка, то, может быть, попробуем все сначала, может, я что-то не так делал? Ты скажи…

– Нет, Алан, нет, прости. Ничего не получится… – Дели было тяжело отказывать Алану, но она знала, что должна и хочет это сделать. – Это правда, я…я…

Раздался гул мотора приближающейся машины. Это было такси. Оно доехало до их забора и остановилось.

– Ты любишь другого…

Но Дели уже не слышала его. В окне автомобиля мелькнул такой знакомый силуэт. Наверное, просто показалось. Это же невозможно. Стив сейчас дома. Он лечится. У него проблемы с ногами. Он не может приехать. Дверца открылась. Дыхание перехватило, Дели нащупала рукой перила крыльца, рядом с которым стояла, и ухватилась за них.

– Стив… – одними губами произнесла она.

– Филадельфия, с тобой все в порядке? – Алан обеспокоенно посмотрел на нее.

Но для Дели он больше не существовал. Весь мир больше не существовал, все исчезло, распалось на атомы, растворилось, перестало быть. Стив медленно вышел из машины.

– Стив! – уже вслух произнесла Дели. – Стив! Стив! – она бросилась по каменистой дорожке к калитке. Стив обернулся на крик и увидел ее. Дели распахнула калитку и вдруг остановилась. Это был он, тот, которого она ждала, о ком беспокоилась все это время, о ком постоянно думала, это был он, тот, кто снился ей ночами, тот, кто был ее рыцарем и тот, кто любил ее и смог приехать к ней, не смотря на свою болезнь. Дели увидела трость в его руке, на которую он опирался, прядь седых волос, спадающую на лоб – ее раньше не было, он похудел, и возле глаз появились морщинки, они были почти неразличимы, но Дели знала, что они есть. Нельзя было с разбегу кинуться к нему на шею – он не сможет подхватить ее. Стив смотрел на нее, смотрел, не отрываясь, взглядом, полным нежности и восхищения. Только он один мог так смотреть. Дели подбежала к нему и, крепко-крепко обняв, уткнулась лицом ему в грудь. Она чувствовала, как он часто и сбивчиво дышит, ощущала его руки на своей спине, на волосах, они подрагивали и прижимали ее трепетно, с истосковавшейся нежностью и с неутоленным желанием. Он прижимался губами к ее волосам и согревал ее своим горячим дыханием. Она вся была его. Ее не было больше нигде. Она растворилась в его вселенной, существовала только в ней. И любила.

Шум заведенного мотоцикла возвратил Дели в этот мир. Она вспомнила про Алана и повернулась. Стив выпустил ее из своих объятий. Алан уже сидел на мотоцикле и собирался уезжать. Они встретились взглядами. Алан печально улыбнулся и махнул ей рукой.

– Пока, – тихо произнес он. Он был здесь лишний, и понял это.

Дели махнула ему в ответ. Стало чуть грустно. Но эта грусть осталась на уже перелистнутой страничке ее жизни. Сейчас начиналась новая страница. Стив был рядом.

– Пойдем в дом. Тебе помочь что-нибудь донести?

– Нет, Котенок, я сам. Я уж не настолько немощен. Правда, вот машину пока водить не могу. Пришлось такси брать.

– Как ты, вообще, приехать решился? И мне ничего не сообщил.

– Просто хотел тебя увидеть.

– Сумасшедший! Я до тебя сегодня даже дозвониться не могла.

– Я зарядку дома оставил.

– Точно сумасшедший. Не долечился, без телефона. Как ты, вообще, там без меня живешь? – она прижалась к его руке, еще не веря до конца, что он здесь, и идет рядом с ней по узкой хрустящей гравием тропинке.

– Без тебя – плохо. Поэтому и решился приехать. Надеюсь, меня не выгонят.

– Нет, конечно! Я не позволю! – и Дели, все-таки выдернув у него небольшую вещевую сумку, за руку повела его в дом.

* * *

Не сказать, что дядя и тетя были в восторге от появления Стива на их пороге, но демонстрировать этого не стали и вели себя весьма любезно. Собственно, большего от них и не требовалось.

– Рады познакомиться с вами, мистер Харпер! Пожалуйста, проходите! Как ваше самочувствие? – дребезжала тетя Миранда, провожая Стива в гостиную.

– Я тоже рад знакомству! Как видите, со здоровьем еще проблемы, – Стив указал на трость. – Так что, я не надолго, дня на два-три, только Дели повидать. Потом долечиваться поеду.

Стив умел быть самой учтивостью, а дядя и тетя старались не ударить в грязь лицом. Поэтому Дели не волновалась: они, непременно, как-нибудь сойдутся и поладят. Зато шоковое состояние Шарлотты, с одной стороны, развеселило Дели, но с другой, обеспокоило.

– Это что, твой бывший опекун? – ее глаза были круглые, как монеты, и горели адовым огнем любопытства.

– Да, Шарлотта. Успокойся, пожалуйста! Он самый обычный, такой же, как мы, из плоти и крови.

Но на Шарлотту увещевания Дели не подействовали, и она весь обед таращилась на Стива, как на редчайшее произведение искусства. А потом подошла к Дели и тихонько заявила:

– Знаешь, сестренка, он, конечно, хорош, но я бы Алана на него не променяла. Дурочка ты все-таки.

– Шарлотта, опять ты за свое! Но, что бы ты ни выдумывала, и как бы там ни было, Алан сейчас свободен! – Дели улыбнулась и многозначительно подмигнула сестре, и обе рассмеялись.

А вот с Майклом, всегда таким неразговорчивым и замкнутым, Стив тут же смог найти общий язык. Майкла заинтересовала его работа хирурга, и он засыпал Стива кучей вопросов. Так что беседа за столом получилась весьма оживленной и непринужденной, что Дели очень порадовало.

Весь обед Стив бросал на Дели нежные и немного тревожные взгляды. Дели заметила эту тревогу, хорошо скрываемую, но таящуюся в глубине его темно-карих глаз. И состояние беспокойства передалось ей. Стив видел Алана. Может, это из-за него? И почему он приехал? Только потому, что соскучился, или есть другая причина? А может, он что-то почувствовал из их телефонных разговоров, или Фрэнк…? Хотя откуда Фрэнк мог знать, что она встречается с Аланом? В любом случае с Аланом все кончено, и она разберется с этим.

После обеда Стив подошел к Дели и предложил прогуляться.

– Может, пройдемся. Покажешь городок, где живешь.

Они дошли до маленького тихого скверика, который располагался в двух кварталах от дома.

– Давай здесь посидим. Мне кажется, что тебе еще нельзя особо долго ходить.

Гуляющих в сквере почти не было. Свернув на тенистую аллейку, они нашли уютную скамейку, разместившуюся под душистыми ветвями цветущей сирени и сели на нее.

– Ну вот, теперь непонятно, то ли это сирень пахнет, то ли твои волосы, – улыбнулся Стив.

* * *

У Стивена никак не получалось до конца осознать реальность происходящего. Дели была рядом. Она сидела совсем близко. Такая привычная, знакомая в каждом своем движении, со своими непослушными спутанными ветром волосами, в голубой ажурной кофточке и в белом в мелкий синий цветочек платьице с синим пояском, которое он ей подарил в рождественские праздники, такая родная, своя, и, в то же время, какая-то другая, немного подросшая, с чуть более округлившейся грудью, слегка смущающаяся и дружащая с парнем, а значит, уже, наверное, не его.

Он увидел Алана, когда тот вышел за калитку. Фрэнк описал его достаточно подробно, так что Стивен был уверен, что это именно он. Стивен ощущал, что Дели смущается, но совсем немного. Он предполагал, что его появление смутит ее гораздо больше. Она, даже разговаривая с ним по телефону, явно испытывала неловкость, а сейчас… Может, он ей стал настолько безразличен? У него никак не получалось разобраться… Стивен внимательно посмотрел на нее. Дели притянула к лицу свисающую с куста цветущую гроздь сирени и блаженно уткнулась в нее носом.

– Стив, понюхай, как пахнет! Это чудо просто какое-то! – ее глаза сияли и восхищались миром. Все-таки это была его Дели, и никакой Алан не мог этого изменить. Стивен наклонился к ветке и тоже вдохнул сладкий, кружащий голову аромат, говорящий о конце весны и о подходе солнечного золотого лета. Будь, что будет. Он должен это сделать – именно для этого он приехал сюда. А потом… потом пусть сама решает, она же уже достаточно взрослая…

– Дели, я хотел кое-что сказать. Только обещай не прерывать меня, хорошо?

Дели отпустила ветку сирени и, внимательно и немного тревожно взглянув Стивену в глаза, кивнула.

– Дели, ты прости меня за то, что я причинил тебе столько страданий своей неуверенностью, своими бесконечными сомнениями. Ты права – я трус. Я и сейчас поступаю, как настоящий трус. Я боюсь… очень боюсь тебя потерять. За время твоего отсутствия я понял, что не могу без тебя. Я хочу, чтобы ты знала – я люблю тебя, и ты для меня – смысл всей жизни. Фрэнк сказал, что у тебя есть парень.

– Стив…

– Ты обещала не перебивать. Знаешь, я ревную. Ты тогда сказала, что я даже приревновать не могу. Это не правда. Я не хочу тебя никому отдавать. Я хочу, чтобы ты знала это. Ты для меня все. Но решать все равно тебе… И, если захочешь, я уеду сегодня же…

– Стив, нет!

– Подожди… Я хотел еще кое-что сделать… – Стивен замолчал, пытаясь выровнять дыхание, а потом извлек из внутреннего кармана летней куртки небольшой голубой футлярчик. Он открыл крышечку, под которой оказалось тонкое изящное золотое кольцо с небольшим синим камнем.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Дели подняла глаза и посмотрелана него изумленным, растерянным и… хотя, может, Стивену только показалось, счастливым взглядом.

– Стив, мне же еще даже тринадцати нет, – выдохнула она.

– Я знаю, Котенок. Но ты можешь хранить это кольцо. А как только ты подрастешь, мы поженимся, – Стивен печально улыбнулся. – Если, конечно, ты согласишься.

Стивен опустил глаза. Все происходящее вдруг показалась ему настолько безрассудным, неуместным, глупым. Его уверенность в себе иссякла, в душе появилось опустошение и ощущение бессмысленности жизни. Сейчас Дели скажет «нет», только как-нибудь мягко, чтобы постараться сильно не ранить его. И всё…

– Я согласна…

До Стивена не сразу дошел смысл произнесенных ею слов. Он боялся поднять глаза. Может, он ослышался?

– Стив, я согласна.

Стивен собрался с духом и посмотрел на нее.

– А как же Алан.

– Пока я с ним встречалась, я поняла, насколько сильно люблю тебя. Мы уже расстались. Мне никто кроме тебя не нужен. Никто…

Стивен дрожащими от волнения руками достал из футлярчика кольцо и надел Дели на палец.

– Теперь ты моя невеста…

* * *

Стивен последний день гостил у О'Конеров. Рождественские и новогодние праздники подходили к концу. Дели тогда было одиннадцать с половиной. День намечался солнечный и по-зимнему замечательный, и Дели предложила поехать куда-нибудь за город покататься на лыжах. И вот они стояли на вершине большого холма, облюбованного лыжниками. Но народа было еще немного, наверное, потому, что они выбрались очень рано. Светило яркое зимнее солнце. Снег искрился, переливаясь всеми цветами радуги, и уютно похрустывал. Ветер здесь, наверху, был ощутимо сильным, но нехолодным. Казалось, он поторапливал замешкавшихся лыжников съезжать вниз с холма, весело подгоняя их в спину. Дели и Стивен еще ни разу не скатились. Они стояли наверху и любовались окрестностями. Внизу расстилался весь белый, покрытый снегом луг, а дальше тянулся хвойный лес, приодевшийся в белоснежные наряды.

– Какой простор! Кажется, что становишься свободным! Совсем-совсем свободным! – Дели восторженно оглядывалась вокруг. – Стив, знаешь, я недавно подумала: солнце и ветер – они же такие свободные. Солнце может лить свой свет на весь этот простор, на каждый уголочек, на все-все вокруг, а ветер обдувает весь огромный мир! И это так здорово! И мне кажется, что человек, когда любит, он таким же свободным становится, у него такой же простор в душе появляется, и вокруг него тоже. Мир для него большим-большим делается, и он может дарить любимому человеку и всем вокруг этот свой огромный необъятный мир, всего себя и он… он даже может летать.

Стив зачарованно слушал ее. Только Дели могла себе все это вообразить.

– Ты так рассуждаешь, будто уже влюбилась.

Дели улыбнулась, смущенно отведя взгляд, и Стивен заметил, что ее и так раскрасневшиеся на морозном воздухе щеки стали еще ярче.

– Ну… мне просто так кажется. Скажи, а ты чувствовал что-то подобное, когда влюблялся?

Стивен задумался.

– Ты знаешь, нет, не чувствовал. Должно быть это потому, что я, вообще, по-настоящему не влюблялся.

– Ну, у тебя же были девушки… – изумилась Дели.

– Да… но они скорее просто мне нравились, и все… А так, чтобы как ты описала, как солнце и ветер быть свободным и парить… Никогда…

– А ты бы хотел?

– Конечно… Но, мне кажется, что у одного не получится. Нужно, чтобы другой был рядом и хотел лететь с тобой, только вместе можно полететь.

– Наверное, ты прав…

И Дели отчего-то печально улыбнулась и опустила глаза.

* * *

– Как странно… снова сентябрь, снова идет дождь, и я везу тебя домой. Только теперь это уже наш дом.

Дели водила пальцем по дождевым струйкам на окне автомобиля, который Стив вел сам. Они ехали от ее родственников.

– Да, странно… А еще странно – дождь, а я не плачу… Если бы я могла себе представить в день своего двенадцатилетия, что в моей жизни столько всего произойдет… Я даже немного боюсь будущего. Не хочу, чтобы еще что-то случалось. Или пусть случается только хорошее.

– Нам остается только верить и желать этого. И я думаю, все будет хорошо. А если что, мы справимся.

– Да, непременно, справимся.

Дели подумала о том, сколько труда Стиву стоило поправиться, чтобы вновь вернуться на работу и добиться возвращения опекунства над ней. Но теперь они опять вместе. Было немного жаль расставаться с родственниками, особенно, с Шарлоттой, с которой они уже успели неплохо сдружиться, да и с занудой Майклом тоже, и даже с тетей и дядей, хотя слишком теплых чувств они у нее все-таки по-прежнему не вызывали. Дели попросила у Стива, чтобы он перечислял им часть денег с аренды ее дома. «Они небогаты. А так им, возможно, не очень обидно будет со мной расставаться», – объяснила она. Стив спорить не стал, и, надо сказать, это облегчило ему задачу возвращения прав на опеку – ее родственники не особо сильно противились.

Миссис Хэнсон открыла им дверь.

– Филадельфия, деточка моя, как же я рада тебя видеть! – она бросилась обнимать Дели, не успевшую даже снять влажную от дождя куртку. – Я вам ужин приготовила. Устали, наверное, с дороги-то! Отдыхайте, а я уж пойду. Ах, да! Забыла сказать. Там почта кое-какая пришла. Я ее на кухонный стол положила.

Миссис Хэнсон ушла. Дели была очень рада снова увидеть ее. Она была рада всему в этом доме, всему, что окружало ее. Стив пошел умыться и переодеться с дороги, а Дели бродила по дому, по которому так соскучилась. Она подошла к кухонному столу. На нем лежала почта, о которой говорила миссис Хэнсон. Дели скользнула по разъехавшейся стопке взглядом. Там были обычные конверты со счетами на оплату услуг, какие-то уведомления – ничего особенного. Но вдруг она заметила краешек голубого конверта, который выделялся из остальных, белых и серых. Она потянула за него. На нем стояло ее имя. Дели удивилась. Кто мог ей писать? Она пробежала глазами по следующей строчке. Письмо было от Джесси. От Джесси? Оно пришло совсем недавно. Что Джесси могло понадобиться от нее? В полном недоумении Дели вскрыла конверт.

«Здравствуй, Филадельфия! Я хотел попросить прощения за то, что сделал. И еще прости за то, что пишу только сейчас, когда прошло столько времени. Я никак не мог решиться написать. Наверное, я очень слабый. И то, что я сделал – это тоже моя слабость. Но я хочу сказать, когда я все это затевал, то не думал, что все так плохо кончится. Мы с моим братом Фрэдом просто планировали, что он проедет рядом с мистером Харпером и обрызгает его грязью, Фрэд не должен был его сбивать. Но там скользко было и колеса съехали, он не смог удержать мотоцикл. Это правда, я клянусь тебе. А сделали мы все это потому, что я видел вас как-то вечером вместе, уже после нашего разговора с твоим опекуном. Он тебя обнимал. Я тогда так разозлился на него, приревновал жутко. Все это, наверное, очень глупо и неправильно, но так уж вышло. Если можешь, прости.

P.S.

Надеюсь, у тебя все хорошо. Мы переехали. Я и Фред тоже сейчас учимся в другой школе, так что вряд ли мы еще увидимся. Жаль, что так все вышло и жаль, что мы не вместе.

Джесси».

Дели положила письмо на стол. Написанное в нем никак не укладывалось в голове. Получается… получается, что Стив чуть не погиб из-за нее. Это все произошло из-за нее! Дели вспомнила свой сон, который приснился ей после несчастья со Стивом. Если бы ни эта ее бестолковая дружба, ничего бы не было. Не было бы того ужасного дня, когда Стива сбил мотоцикл, не было бы его страшной болезни, не было бы их разлуки. Ничего бы не было! Дели сжала голову руками. Осознание происшедшего было нестерпимо тяжелым, оно навалилось словно снежная лавина. Что же она наделала?!

– Это все из-за меня, – прошептала она.

– Дели…

Она не слышала, как подошел Стив.

– Дели… – Стив нежно взял ее за руки и осторожно отвел их от ее головы. – Дели, ты тут не причем, – он видимо, успел прочитать лежащее на столе письмо.

– Ты знал?

– Да. Полиция разыскала мотоциклиста. Это был Фрэд. Он не выдал Джесси. Но Фрэнк быстро раскопал, что это брат твоего одноклассника. Он поговорил с Джесси и все выяснил.

– Ты знал и ничего не сказал мне?

– Зная тебя, я предвидел твою реакцию, поэтому ничего не рассказал. Я не хотел, чтобы ты переживала и брала вину на себя, тем более что никакой твоей вины тут нет и быть не может. Невозможно предугадать все и знать, какие твои действия к чему приведут. На такое способен один лишь Бог… А потом…была еще одна причина, по которой я не захотел тебе этого говорить. Я боялся, что ты останешься со мной из-за этого дурацкого чувства вины. А теперь, чтобы ты там себе не сочиняла, я точно знаю, что ты со мной не потому, что считаешь себя виноватой. Да и потом кто знает, что бы было с нами и нашими отношениями, если бы не все эти события.

Стив взял Дели за подбородок и, другой рукой притянув ее к себе, поцеловал в губы. Этот поцелуй не был едва ощутимым, трепетно-невинным, способным быть вспугнутым в любое мгновение и готовым исчезнуть, как дымка, за один миг. Он был долгим, поглощающим все существо – тело и душу, стирающим сознание, уносящим в иное, еще неизведанное ею измерение и безмерно, безумно нежным, таким нежным, каким мог быть только поцелуй Стива.

– Я люблю тебя, Дели.

– И я люблю тебя, Стив, – она улыбнулась. – Как ты думаешь, мы теперь такие же свободные, как солнце и ветер?

– Думаю, да. И весь мир – наш, весь огромный мир внутри и вокруг нас.

– И мы можем летать?

– Мы можем летать…

– Вместе?

– Конечно, а как же иначе. По-другому и не получится!

– Тогда полетели?

– Полетели!

Content

Жюли Кошка
Солнце и ветер