Александра Лисина

Всадник для дракона

© Александра Лисина, 2017

© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

* * *

Глава 1

– Все, не могу больше, – вздохнула я, опрокидываясь на спину и облегченно раскидывая руки в сторону. – Никогда не думала, что просто смотреть внутрь себя настолько утомительно.

«Это ничего, – довольно проурчал у меня в голове голос Рэна. – Ты всего пару дней мучаешься, а я, считай, двадцать лет так жил. Ни лап, ни хвоста – только тьма и собственный голос, звуки которого очень быстро начинают раздражать».

Я зажмурилась, чтобы солнце не так ярко светило в глаза, и зарылась пальцами в шелковистую траву. Погода на острове милорда Эреноя всегда была ясной и теплой, так что с его молчаливого разрешения мы проводили тут гораздо больше времени, чем в Школе.

– Ты в последние годы сидел в картине и мог хотя бы чувствовать. А там вообще ничего не ощущается, и это здорово угнетает.

«Понимаю».

– Зато я ничего не понимаю, – снова вздохнула я и, перевернувшись на бок, уставилась на развалившегося чуть поодаль дракона. – Эх, если бы лорд Эреной соизволил объяснить, зачем это надо! Но он, как всегда, считает, что я сама должна догадаться. А я опять туплю.

Рэн, потянувшись всем телом, сладко зевнул.

«Ты несправедлива к себе – за несколько месяцев у тебя получилось достичь того, чему многие инкубы учатся по нескольку лет. Ты стала сильнее. Тебя сложнее застать врасплох. И даже защита уже не похожа на решето, как первое время».

– Лорд Эреной все равно пробивает ее на раз, – поморщилась я, после чего неохотно поднялась и, присев на подставленную лапу, уставилась в мудрые, все понимающие глаза. – Ну что я делаю не так, Рэн? Что я должна увидеть?

«Это всего лишь упражнение, Хейли. Отдохни, успокойся, а потом попробуй снова. Помнишь, как ты с камнем мучилась?»

Я невольно улыбнулась.

Да, в тот раз я больше седмицы провозилась, прежде чем сообразила, как заставить его двигаться. Но тогда я понимала, чего от меня хотят. А теперь не требовалось ни представлять, ни думать, ни пытаться воздействовать на окружающий мир, и это потихоньку подводило к мысли, что процесс моего обучения вернулся на то же место, с которого начался.

– Мне очень трудно ничего не делать, – призналась я, подтянув ноги к груди и обхватив их руками. – Когда видишь, к чему стремиться, то волей-неволей ищешь пути решения, стараешься, размышляешь. И даже если цель кажется недостижимой, рано или поздно ты все равно до нее доберешься. А я уже который день топчусь на месте и, что самое ужасное, не знаю, в каком направлении двигаться!

«А что ты видишь, когда закрываешь глаза?»

– Темноту.

«И все?»

– Да, – печально кивнула я. – Как будто снова оказываюсь в той комнате с пирамидой. Только никакой пирамиды там уже нет, да и свет включить не удается.

«Откуда ты знаешь, что это именно комната?»

– Я чувствую, что там есть стены. Но всякий раз, когда пытаюсь до них дотянуться, у меня ничего не получается.

«Тебя что-то ограничивает?» – полюбопытствовал дракон, снова прикрывая веки.

– Нет. Я могу двигаться, но стоит мне только пройти определенное расстояние, как комната начинает перемещаться. И стены уплывают ровно на столько шагов, сколько я сделала, будто меня привязали к центру невидимыми веревочками.

Рэн задумчиво выпустил из ноздрей белое облачко дыма.

«Там есть кто-нибудь еще?»

– Нет, – покачала я головой. – Считай, то же самое состояние покоя, только я порхаю не снаружи, а внутри собственной головы. И темнота в ней похожа на очень плотный туман – издалека вроде кажется густым как кисель, а если тронуть – в руке пусто.

«Кажется, теперь я понимаю, почему люди все время говорят: чужая душа – потемки».

– Еще неизвестно, какой мрак живет в тебе, – хмыкнула я, легонько хлопнув ладонью по могучей лапе. – Но даже если моя душа темная, как бабушкин чулан, уж представить я могу что угодно. От дерева до какой-нибудь зверушки.

«Молодец, – ехидно отозвался Рэн, а потом неожиданно посерьезнел: – Вот и представляй дальше. Даже если это совсем не то, что хотел Кай, все равно хорошая практика. Да и скучно не будет».

– Я уже пыталась – картинки расплываются. Надо все время держать фокус внимания, чтобы они не таяли, а это довольно тяжело.

«Сложное – сделать так, чтобы картинка стала подробной, детальной, почти настоящей».

– Это ж сколько времени надо над ней просидеть! – ужаснулась я. – И для чего, скажи на милость, тратить столько сил?

«Во-первых, лишний раз потренируешься в работе с «эрья». Во-вторых, приобретешь новый навык. В-третьих, станешь точнее воспроизводить мелкие детали, без которых картина получится недостоверной. В-четвертых…»

Я примиряюще выставила руки:

– Ладно, убедил! Как думаешь, если я свою темноту немного раскрашу, лорд Эреной не будет против?

Дракон ненадолго задумался.

«Он тебе что-нибудь запрещал?»

– Нет, – призналась я.

«Предупреждал или говорил чего-то остерегаться?»

– Мне просто было велено сидеть и смотреть вглубь себя.

«Значит, ты в своем праве. Кстати, что именно ты собралась рисовать?»

– Пока не решила, – улыбнулась я, когда дракон заинтересованно наклонил голову. – Может, тебя… Хочешь?

«Хочу, – согласился он, и зеленые глаза блеснули неподдельным азартом. – Только я требую, чтобы получилось похоже».

– Предлагаешь создать портрет в полный рост? Учти, мне придется его рисовать до скончания веков.

«А ты, похоже, разленилась за каникулы? Кай избаловал тебя всего за седмицу, – поддразнил меня Рэн.

Я насупилась:

– При чем тут лорд Эреной?

«Хочешь со мной поспорить»? – вкрадчиво предложил дракон, и я, ненадолго задумавшись, решительно кивнула.

– А почему бы и нет? Давай так: если я тебя все-таки нарисую и смогу удержать картинку цельной хотя бы три дня, то мы с тобой полетаем над морем.

«А если не нарисуешь?»

– Мм… тогда все равно полетаем – ты мне обещал.

«Идет, хотя проверить качество твоей работы будет трудно, – рассмеялся дракон, выдохнув в воздух еще несколько облачков пара, а затем аккуратно спустил меня на землю. – Мне пора, Хейли, – время уже вышло».

– Жаль, – огорчилась я. – Лорд Эреной вернется?

«Как только отдохнет. Вы сегодня еще не занимались».

– Тогда я буду ждать. – Ласково погладив подставленную щеку, я на мгновение к ней прижалась, а потом аккуратно коснулась ее губами. – Иди. Он и так много для нас делает, негоже заставлять его тратить лишние силы. До завтра, мой призрачный дракон.

Рэн улыбнулся:

«До завтра, мое Пламя».

Оставшись в одиночестве, я сходила в дом за предусмотрительно захваченным из Школы справочником, а затем отправилась исследовать остров, на котором росло немало интересных травок. Не знаю, было ли так специально задумано, или же лорду Эреною просто нравилось любоваться на цветочки, но в лесу возле его дома обнаружилось несколько замечательных полян, на которых я теперь проводила все свободное время.

А времени у меня было достаточно, наставник раньше чем через час не должен был появиться – воплощение Рэна отнимало у него много сил. Но как только инкуб восстановится, обязательно придет, чтобы в очередной раз подкрепиться.

Меня это не особенно тревожило – после того, как лорд-директор уменьшил размер глотка, способ его питания перестал доставлять неприятные ощущения. Я рассматривала это как плату за возрождение своего дракона и считала, что это не лорд Эреной, а я давала Рэну силы жить. Тогда как роль директора сводилась к обычному посредничеству.

Добравшись до присмотренной вчера полянки, я осторожно пробралась в ее центр по тщательно разведанной тропинке. Дойдя до конца, внимательно огляделась, выискивая, не выросло ли тут за ночь что-нибудь новенькое и опасное для жизни, а затем присела на корточки и, найдя очередной незнакомый цветочек, тут же полезла в справочник.

– Кто это у нас такой красивый? Двойной стебелек, мелкие круглые листочки с синими прожилками, такой же синий венчик и ярко-желтые кончики у лепестков… Ага, нашла: полевик обыкновенный! – Сравнив цветочек с картинкой в книге, я довольно кивнула и быстро проглядела свойства растения: – Произрастает на открытых местах, неприхотлив, засухоустойчив. Пыльца содержит вещества, вызывающие сонливость. В больших количествах может вызывать видения и эйфорическое состояние. Возможно быстрое привыкание. Встречается преимущественно в системах класса «С» или «СР». Запрещен к разведению в большинстве миров Веера.

Я с умилением посмотрела на невзрачный цветочек и, убедившись, что других полевиков поблизости нет, загнула краешек страницы справочника, чтобы вечером сделать пометку – таскать в лес чернильницу и перо было неудобно, так что приходилось полагаться на память. Потом я внимательно изучила внешнее строение цветка, подкопала корневую систему, чтобы взглянуть, к какому типу она относится, и отодвинулась подальше, углубившись в описание приготавливаемых из полевика ядов. Которых, к сожалению, оказалось всего два и оба не были смертельными, но рецепты я на всякий случая запомнила.

– Так, пошли дальше… Кто у нас на очереди?

На самом деле совсем уж новых растений оказалось не так много. О каких-то я раньше слышала, некоторые видела на картинках, потому что с детства интересовалась ядами, о каких-то Ирша упоминала, а остальные были описаны в моем драгоценном справочнике, с которым я, наверное, скоро начну спать в обнимку – столько там нашлось интересного. Причем многие увиденные мной на острове растения не встречались ни на Оруане, ни на Атолле, ни в Троемирье. А вокруг нескольких милорд даже поставил защиту, чтобы яркое солнце не сгубило редкие экземпляры. Но самое интересное заключалось в том, что в природе большинство этих травок не сочетались друг с другом и требовали совершенно разных условий, а тут они росли так вольготно, будто лорд Эреной собственноручно их поливал, выпалывал сорняки и вообще следил за развитием.

Хотя, может, он и следил – в его роду было много ученых. А может, эксперименты ставил или задался целью изобрести какой-нибудь новый яд. Мне это в любом случае на руку – я, как нашла это место, сразу решила, что до окончания каникул никуда не уйду. А если понадобится, ночами буду на коленках ползать, потому что больше такого шанса попрактиковаться не найду. Еще бы выпросить у лорда Эреноя возможность опробовать новые зелья! Эх, мечты, мечты…

Мой взгляд остановился на невзрачном цветке, спрятавшемся под большим лопухом, и меня в буквальном смысле слова тряхнуло. Ух ты! Златоглавик королевский! Самый настоящий! Все, держите меня семеро – я сейчас в пляс пущусь!

Я на карачках подползла к лопуху и дрожащей рукой приподняла склонившийся до земли лист. А обнаружив под ним скромный, всего с мизинец росток с двумя сердцевидными листочками, между которыми едва-едва наметился небольшой бутон, тихо ахнула:

– Вот это да! Еще даже не зацвел…

Едва удержалась, чтобы не погладить покрытые крохотными ворсинками листики, на кончиках которых застыли такие же крохотные капельки влаги. Такой маленький, такой милый… Редчайший экземпляр, произрастающий в естественных условиях лишь на Круоле. Даже жаль, что на листьях не простые ворсинки, а невероятно острые иголки, с легкостью протыкающие кожу. И что подрагивает на них не роса, а концентрированный яд, от которого не существует противоядия.

Правда, он еще не вошел в полную силу и с ним можно справиться, если вовремя использовать одну хитрую настойку, но как только раскроется бутон и наружу вылезут четыре ярко-желтых лепестка…

Я зажмурилась, представив, какое зелье смогу сварить из этого чуда. А затем спешно полезла в справочник в поисках рецепта. Причем так увлеклась, что не услышала раздавшихся за спиной шагов и не сразу отреагировала, услышав насмешливое:

– Не сомневался, что найду вас именно здесь, арре. Еще одно открытие сделали?

Я, не отрывая взгляда от книги, угукнула. Рановато он что-то сегодня.

– Рад за вас. Что обнаружили на сей раз?

– Златоглавик.

– Уже расцвел? – поинтересовался лорд Эреной, заглядывая мне через плечо. Я, протянув руку, снова приподняла лопух, и инкуб, увидев мою находку, снисходительно хмыкнул. – Жаль. Но можете не переживать – на меня его яд не действует.

Я сначала замерла, а потом подняла наверх сердитый взгляд.

– Природная устойчивость, – с едва заметной улыбкой пояснил инкуб, и я с преувеличенным разочарованием отпустила лопух.

– Какая жалость. Это у всех верховных или только у вас?

Его улыбка стала чуть шире.

– У всех. Будете искать дальше?

Я только фыркнула и аккуратно загнула уголок второй страницы.

– На вас, как выясняется, ничего не действует: ни полевик, ни волдырный папоротник, ни черная лихомань, ни даже златоглавик! Есть ли вообще на свете что-то, что может вам навредить?

Лорд Эреной протянул мне руку.

– Вам так не терпится от меня избавиться, арре?

– Я просто собираю информацию, – ничуть не смутилась я и, ухватившись за крепкую ладонь, поднялась на ноги. – На всякий случай.

Не то чтобы я всерьез искала способ убить наставника, но в Веере достаточно инкубов, способных позариться на мой дар. Спасибо милорду, что подсказывает, в каком направлении работать бесполезно. Он, правда, делает это со смешками, но мне все равно – нужный яд я рано или поздно добуду.

– Как у вас успехи с изучением себя, арре? – неожиданно переменил тему лорд Эреной, и я снова перевела на него взгляд. Лорд-инкуб оправился от истощения практически полностью. Из его глаз почти исчез голодный блеск, кожа перестала отливать нездоровой бледностью, а на лице все чаще мелькали слабые отголоски эмоций. Возможно, это потому, что, кроме меня, его в эти дни никто не видел. А может, тот памятный удар сковородкой что-то поменял в голове милорда, и теперь он не так сильно походил на бесчувственную ледышку.

Кстати, пальцы у него по-прежнему прохладные. И это нехороший признак.

– Милорд, вы опять пили киринол? – нахмурилась я, не ответив на последний вопрос, и лорд-директор поморщился. Нет, ну что такое, а? На Атолле достаточно высокий магический фон, и занятия в Школе милорд на время приостановил – ходи себе да восстанавливайся! Но вместо этого он по-прежнему пьет свою отраву, будто ему силы не нужны!

– Я знаю свои границы, арре, – сухо отозвался инкуб и, чуть прищурившись, осведомился: – Вы позволите?

Я хмуро кивнула, приподнимая лицо, чтобы ему было удобнее, и прикрыла глаза, чтобы не видеть, как он наклоняется. Не потому, что зрелище страшное. Просто вид склоняющегося для поцелуя мужчины, в зрачках которого стремительно разгорается предвкушение, а хищно раздувающиеся ноздри трепещут, словно в ожидании запаха добычи, все еще слишком откровенен для меня. Я знаю, что это нужно нам обоим. Понимаю, что это просто способ питания. Помню про Рэна и уже который раз повторяю себе, что соглашаюсь лишь ради него. Но…

В последние дни лорд Эреной пил меня с удвоенной осторожностью. Сперва просто пробовал на вкус, касаясь губами совсем мимолетно. Потом отстранялся на мгновение, словно проверяя, не изменилось ли что-нибудь с прошлого раза. Затем приникал настойчивее, насыщаясь столько, сколько считает нужным. А под конец резко ослаблял напор и внимательно следил за мной краем глаза, будто подозревал, что я в любой момент могу грохнуться в обморок.

Когда лорд Эреной наконец оторвался, я поспешила открыть глаза и тут же об этом пожалела – зрачки инкуба диковато блестели, радужки почему-то выцвели, став не черными, а серыми, замутненный взгляд смотрел мимо меня.

Всего один миг, после которого лорд-директор моргнул, и все стало как прежде. Но я все же успела подметить неладное и снова нахмурилась.

– Милорд, вы играете с огнем.

– В чем дело, арре? Вам плохо?

– Да при чем тут я? – с досадой отвернулась я. – Вы так легко уходите от неприятных тем, что я вынуждена повторить: милорд, вы употребляете слишком много киринола!

– Мы об этом уже говорили. – Инкуб отступил в сторону и перешел на сухой официальный тон: – И я просил вас не вмешиваться.

– Но я могла бы подобрать другую дозу, чтобы вы восстанавливались быстрее!

– Благодарю. Мне это не нужно.

Я метнула в его спину раздраженный взгляд: как же, не нужно! От одного прикосновения почти пьянеет, и все потому, что до сих пор голодает. Отдает силы Рэну, но восполняет их недостаточно. И это при том, что я сама разрешила брать, сколько потребуется!

Как долго это будет продолжаться? Месяц? Два? А потом опять каникулы устроим? Или, может, заставим Рэна вернуться в картину на постоянное место жительства? В последнее время я вижу дракона почти каждый день по часу, а то и по два-три. Но сколько на это уходит сил – один Творец знает, милорд ведь не признается. Эх, если бы он не пил столько киринола… Если бы я знала формулу и имела возможность пересчитать дозу… Да что там говорить! Он бы не рисковал снова сорваться. Я бы не рисковала быть испитой до дна. Наконец, с Рэном мы могли бы видеться дольше.

– Милорд…

– Всего доброго, арре, – сухо произнес инкуб и, развернувшись, направился прочь. А я тихо ругнулась, но, зная, что спорить бессмысленно, остро пожалела, что во второй раз застать его врасплох не получится.

Когда широкоплечая фигура скрылась между деревьями, настроение испортилось окончательно. Возиться с травками расхотелось, и даже златоглавик перестал казаться заманчивым трофеем.

Какое-то время я бессистемно перебирала травки, расстроенно листала справочник, пытаясь запомнить новые рецепты, но мысли упорно возвращались к инкубу и его треклятому упрямству, мешая сосредоточиться и заставляя продолжать про себя бесполезный спор.

В конце концов я плюнула на все и, захлопнув книгу, вернулась к дому. А потом целый час провела в попытках испортить массивную скалу, возле которой недавно лежал Рэн. Получалось у меня не очень, потому что сосредоточиться все еще было трудно, но процесс разрушения давался гораздо легче, чем скрупулезный сбор травок. Особенно после того, как я взялась за относительно новый для меня вид оружия – призрачный «кнут», которым оказалось очень удобно отсекать крупные куски породы.

Когда сзади негромко скрипнула дверь, я сперва решила, что это лорд Эреной вспомнил-таки о пропущенном занятии, и не стала оборачиваться. Однако на всякий случай свернула «кнут». Краешком глаза покосилась на ауру подходящего мужчины и… вздрогнула от неожиданности: оказывается, милорд радикальным образом поменял защиту, сменив монолитную стену, которая всегда окружала его неодолимой преградой, на нечто совершенно непонятное. Более того, над его головой расцвело какое-то жутковатое, похожее на шевелящийся клубок щупалец атакующее плетение, один вид которого заставил меня покрыться холодными мурашками.

Неужели лорд Эреной решил сегодня позаниматься в своей прежней манере? А может, захотел продемонстрировать что-то новое?

Я повернулась, внутренне подобравшись, но все равно оказалась не готова к шокирующей правде: у самого крыльца стоял вовсе не мой наставник. Это был темноволосый мужчина с хищным лицом, неестественно бледной кожей и такой же прической, как у лорда Эреноя. Одним словом, инкуб, который при виде меня недобро улыбнулся и с предвкушением облизнулся.

– Я и не знал, что у Кая новый донор! Эйле, вы такая сочная, а ваша аура столь аппетитная… Не возражаете, если я вас выпью?

Глава 2

Ударила я совершенно машинально. Испугалась, конечно, поэтому пустила в ход первое, что попалось под руку, – зажатый в ладони «кнут», который, мгновенно развернувшись и удлинившись, мощно хлестнул наглого чужака по груди.

О защите вспомнила чуть позже, и это стало ошибкой, потому что от «кнута» инкуб, хоть и изумился до онемения, все же увернулся, а вот его ответный удар оказался таким, что у меня дыхание перехватило и ненадолго помутилось в глазах. Причем как он это сделал, я не поняла – настолько он оказался быстр. Хорошо хоть в себя пришла почти сразу и успела повторно сплести бесследно испарившуюся защиту. Но на большее времени не хватило – инкуб одним гибким движением сократил расстояние между нами, смел наспех выстроенную защиту и, вцепившись в мое горло полупрозрачным щупальцем, с непередаваемым выражением прошипел мне прямо в лицо:

– Сопротивляешься?!

Я непроизвольно сглотнула, заметив, как быстро разгораются в его зрачках знакомые огоньки. Чужак был голоден, поэтому, не сдержавшись, жадно принюхался. Даже глаза прикрыл на мгновение, чтобы сполна насладиться ароматом моего «напитка», поэтому не увидел, как я подняла в воздух отколовшийся валун и что было силы шарахнула его по затылку.

Жаль, что впопыхах промахнулась и задела его лишь вскользь, но хватка на горле все же ослабла. Инкуб, тихо охнув, согнулся, а я, закашлявшись, попятилась прочь, не отводя взгляда от распрямляющегося мужчины.

Второй раз ударить не успела – на плечи внезапно опустилась такая тяжесть, что меня буквально пригвоздило к месту. И дальше я могла лишь стоять, в панике пытаясь сообразить, откуда тут вообще взялся чужак и куда мне от него деваться.

Взгляд пришедшего в себя инкуба оказался страшен. Щупальца за его спиной развернулись на всю длину, став похожими на раскинувшуюся перед броском огромную сеть.

Я передернулась, представив, во что меня превратит его последний удар, обреченно отвернулась и, не веря своим ушам, дрогнула, услышав ледяное:

– Остановись, Сай.

Одновременно с этим активировался мой амулет, выстрелив наружу целым снопом полупрозрачных снежинок, сложившихся в уменьшенную копию раскрывшего крылья дракона. А затем и цепочка подозрительно дернулась, отчего кончик амулета ненадолго показался в вырезе рубашки.

При виде его на лице держащего меня инкуба проступила растерянность, сменившаяся глубокой задумчивостью. Атакующее плетение крайне неохотно отступило и свернулось в компактный клубок. Сам чужак сперва замер, словно оценивая значимость угрозы, затем с каким-то новым выражением посмотрел на отскочившую меня и наконец медленно повернулся. После чего так же медленно, словно сомневаясь, наклонил голову и негромко произнес на круольском:

– Здравствуй, Кай. Давно не виделись.

Только тогда я поняла, почему чужак двигался так плавно – оказывается, все это время вдоль его позвоночника находилось несколько десятков тонких, похожих на ледяные иглы щупалец, готовых нанизать неучтивого гостя на острия. А тянулись они полупрозрачными нитями к дому, к крыльцу, с которого неторопливо спускался лорд Эреной.

В чем-то это выглядело даже красиво, наш директор походил сейчас на карающее божество – бесстрастный, с отстраненным лицом и неподвижным взглядом. Лишь в самой глубине его глаз можно было угадать тлеющее пламя тщательно сдерживаемой ярости. Приблизившись к сородичу на расстояние в несколько шагов, он кинул в мою сторону мимолетный взгляд и, не меняя тона, коротко бросил:

– Вернитесь в дом, арре!

Я послушно попятилась. Висевший в воздухе дракончик тут же истаял, словно выполнил свою задачу. Лорд Эреной на него не отреагировал, а вот чужак проводил весьма странным взглядом. И очень внимательно проследил за тем, как я, подхватив с земли справочник, взбежала на крыльцо и, стянув с перил теплую куртку, нерешительно замерла на последней ступеньке.

– Идите к себе, арре, – правильно понял мои сомнения лорд-директор, все так же держа сородича на прицеле. – Я сам вас найду.

Я, развернувшись, молча ушла в дом. Но перед тем как закрыть за собой дверь, успела расслышать странные слова:

– Кай, это то, что я думаю?

– Глупый вопрос. Ты же знаешь, нам этого не дано.

«Прости. Ничем не могу тебе помочь, – с сожалением сказал Рэн, когда я вернулась в комнату и поспешно нырнула в картину. – Кай закрылся от меня так надежно, что я не могу прочитать его мысли. Но чужака он знает, поэтому драться они не будут».

«Из-за чего драться? – напряглась я, незаметно для себя переходя на мысленную речь. – Из-за меня?»

«Ты для них – добыча, – хмуро напомнил дракон. – Причем очень ценная, поэтому Сай захочет тебя заполучить и Каю придется отстаивать свое право».

«Сай не должен был понять мою ценность!»

«Он и не понял. Но ты все еще бурлишь нерастраченной силой, и этого достаточно, чтобы у инкуба проснулся азарт».

Я помрачнела.

«Мне и одного круольца много, а двое – явно перебор».

«Именно. Так что будь осторожна и возвращайся-ка скорее в свое тело, – так же мрачно посоветовал Рэн. – Я тут сам справлюсь, а тебе нежелательно находиться без присмотра».

«Я картину над кроватью перевесила, – возразила я. – Поэтому не стою перед ней, а лежу. Так меньше уставать буду».

«Тем более! Не забыла, что у тебя переход в комнате настроен прямо на остров?»

Я вполголоса ругнулась. И правда! Инкубу теперь даже думать не надо – приходи и бери жертву голыми руками. Вот она я, беспомощная и беззащитная. Наклоняйся и пей.

«Иди же, Хейли, – поторопил меня дракон, когда я неохотно слезла с его лапы. – Мне и так с самого утра тревожно. Еще чужак этот…»

«Может, он уйдет?» – с сомнением спросила я, отступая в сторону.

«Даже если и так, то дорога на остров ему известна, и ничто не мешает вернуться в самый неподходящий момент. Думаешь, твой лорд откажет ему в доступе?»

«Он не мой, – буркнула я, помрачнев еще больше. – И мне тоже не нравится, что здесь появился какой-то чужак. Надеюсь, лорд-директор не надумает с ним поделиться?»

Рэн неожиданно усмехнулся.

«Нет. Инкубы – страшные собственники. Почти такие же, как драконы. Поэтому, единожды заполучив тебя, Кай уже никому не отдаст».

«Хоть это радует. Ладно, и в самом деле пойду. А то неровен час, кого-нибудь в комнату принесет, а я там лежу как неживая»…

Уже поздно вечером я впервые за несколько дней выбралась на крышу и, усевшись на крыло каменного дракона, неподвижным взором уставилась на догорающий закат.

Состояние было непонятным. Спать не хотелось совершенно, утренняя обида улеглась, связанная с появлением чужака тревога поутихла, но легкое беспокойство не давало просто лечь и уснуть. Что меня сюда пригнало, не знаю, но почему-то после нескольких дней на острове вдруг потянуло к прохладе, снегу и уютной, знакомой до последней чешуйки статуе, где было так удобно размышлять в одиночестве.

Сколько я там просидела, любуясь отцветающим небом, не знаю. Может, полчаса. А может, и час. Я не смотрела на время. И лишь когда браслет начал ощутимо пульсировать, со вздохом поднялась.

– Не спится, арре? – тихо спросили меня из темноты, когда я выбралась из-под крыла.

От неожиданности я вздрогнула, но голос лорда-директора узнала сразу. Странно. ТУС не горит, шагов я не услышала… По воздуху он сюда перенесся, что ли?

– Милорд? Что вы тут делаете?

– А вы?

– Думаю, – помедлив, призналась я, всматриваясь в сгустившийся на площадке мрак. – Можно задать вам вопрос?

Лорд Эреной, бесшумно выступив из темноты, приподнял брови.

– Очередной?

– У меня их много. А за этот вечер стало еще больше.

– Я слушаю.

– Почему в вашем доме оказался посторонний? Рэн говорил, что на остров закрыт доступ чужакам.

Инкуб досадливо поморщился.

– Сай не чужак. Но я забыл, что когда-то дал ему допуск. И не ожидал, что он надумает навестить меня именно сегодня.

– Сай – Рогнар? – предположила я.

– Почему вы так решили?

– У него другая техника боя. И защита по-иному построена.

Лорд Эреной одобрительно кивнул.

– Мы с ним довольно долго обучались у одного учителя. Однако, когда я закончил обучение, Сай его продолжил. И овладел «эрья» на качественно ином уровне, нежели представители других Домов.

Я задумчиво пригладила волосы.

– Значит, он сильнее вас?

– В чем-то.

– А подробнее?

Мужчина усмехнулся.

– Скажем так, у воина его уровня нет соперников среди других Домов. Мне из пяти схваток с ним обычно удается выйти победителем в двух. Сегодня Сай увлекся, поэтому его удалось застать врасплох. Но, как правило, он более осторожен.

– Ясно, – помрачнела я. – А от Рогнар как-то можно защититься?

– Сай вас больше не побеспокоит, арре, – сказал лорд-директор. – Не волнуйтесь, у нас не принято переманивать чужих доноров.

– На острове он об этом явно позабыл.

– Он не увидел на вас метки, – возразил инкуб. – Я ее не ставил, чтобы не привлечь внимания учеников и преподавателей. Но амулета вполне достаточно, чтобы обозначить ваш статус и принадлежность к моему Дому, поэтому впредь при встрече с круольцем держите его на виду.

Я свела брови к переносице.

– Раньше вы не говорили ни о каких метках, милорд. Или я что-то упустила?

– Свободный донор – это добыча, на которую будут охотиться все желающие. Но чужой донор неприкосновенен. Это закон. Что же касается Сая, то он признает свою ошибку и приносит вам глубочайшие извинения.

Я чуть не фыркнула. Мне его извинения до голубого дракона![1] Хорошо еще, что перед этим лорд Эреной выпил из меня лишние силы и я не очень-то походила на саму себя. Но голодному инкубу хватило мгновения, чтобы уловить суть. И если бы лорд-директор не вмешался, мне грозило повторное истощение. Если не что-нибудь похуже.

– Судя по всему, ваш друг собирается здесь остаться? – осведомилась я, осмыслив сказанное.

– Он задержится на какое-то время. И я зашел об этом предупредить. А заодно напомнить, что завтра занятие состоится как обычно и я буду ждать вас ближе к полудню.

– Хорошо, милорд, – кивнула я и, коротко поклонившись, официальным тоном прибавила: – Доброй ночи. Надеюсь, ваш друг проявит благоразумие и не вздумает снова попробовать меня на зуб.

Первое, что я увидела, когда следующим утром осторожно выглянула из дома, – это лорда Сая, который стоял, наклонившись, на крылечке, и усердно вытирал полотенцем мокрую голову. Раздетый по пояс, босой и почему-то решивший заняться гигиеной на улице, а не в душевой, как следовало.

Фигура у него оказалась красивой, хотя и выглядела гораздо скромнее, чем у мужиков из нашей деревни, но столь бесстыдно ее демонстрировать все равно не стоило. Хотя, может, он просто не ожидал, что я приду?

– Доброе утро, арре, – промурлыкал инкуб, с ленцой обернувшись. Его обнаженный торс поблескивал на солнце мелкими капельками влаги, под гладкой кожей упруго перекатывались мышцы, а на губах играла насмешливая полуулыбка… Змей. Ну как есть змей! Красивый и, как водится, смертельно ядовитый. – Прошу прощения за свой внешний вид, но я не знал, что вы появитесь так рано.

«Все ты знал, – с раздражением подумала я, заметив хитрый прищур таких же темных, как у лорда Эреноя, глаз. – Надо было куртку сверху надеть, а то рубашка слишком тонкая. Хорошо хоть штаны свободные, потому что при виде того узкого безобразия, какое принято носить у здешних мужиков, от стыда сгореть можно».

На лице инкуба появилось довольное выражение – кажется, увиденное ему понравилось. И что он нашел в моих мощах? То ли дело приозерские девки – складные, грудастые, крепкие. Щечки румяные, как наливные яблочки, губки бантиком, грудь от каждого движения волнующе колышется… вот на кого засматриваться надо. Впрочем, его, наверное, совсем другое интересует.

– У вас замечательная аура, арре, – промурлыкал инкуб, подтвердив наихудшие мои подозрения. – Такая аппетитная, вкусная, и в ней так много силы…

Я помрачнела, но из чистого упрямства решила не уступать.

– Какое счастье, что вы можете на нее только любоваться! Разрешите пройти, милорд?

Лорд Сай небрежно перекинул через плечо влажное полотенце и, спустившись на ступеньку, все с той же ленцой повернулся ко мне боком.

– Проходите, арре. Я вас не задерживаю.

– Благодарю.

Кое-как протиснувшись мимо вальяжно облокотившегося на перила мужчины, я быстро направилась к берегу, всей кожей чувствуя на себе изучающий взгляд. К счастью, скала избавила меня от этого тягостного ощущения, однако осадок на душе все равно остался.

По этой причине к тренировке я приступила не сразу, а лишь после того, как ушла максимально далеко от дома и убедилась, что за мной не следят. После чего привычно вошла в состояние покоя и занялась разбросанными по берегу камнями. В качестве орудия разрушения снова выбрала «кнут» – вчерашний день и досадная неудача доказали, что я плохо с ним управляюсь.

– Вы неправильно держите рукоять, арре, – очень некстати вырвал меня из уравновешенного состояния знакомый мурлыкающий голос. – Я удивлен, что Кай, рискнув начать ваше обучение, не удосужился показать вам правильную позицию.

Я опустила руку с зажатым «кнутом» и бросила на Сая хмурый взгляд. Инкуб стоял возле деревьев и с нескрываемым интересом следил за моими упражнениями. Руки его были демонстративно сложены на груди, на плечи накинута светлая рубашка, небрежно застегнутая лишь на одну пуговицу, а вот обуться он так и не удосужился. Поэтому картинно отставленная нога с голыми пятками делала его похожим на уличного босяка – вернее, на отчаянно скучающего аристократа, зачем-то решившего прикинуться босяком.

– Позвольте, я подскажу, как надо? – обезоруживающе улыбнулся лорд Сай и, прежде чем я успела сказать «нет», в мгновение ока оказался так близко, что я инстинктивно отшатнулась. – Не бойтесь, арре, – у меня нет желания причинить вам вред. Мне просто больно смотреть, как вы безуспешно пытаетесь овладеть нашим искусством и делаете одну грубую ошибку за другой.

Вот этим он меня зацепил.

– Что же, по-вашему, я делаю не так, милорд? – мрачно осведомилась я, напряженно следя за аурой инкуба.

Лорд Сай снова сверкнул хищной улыбкой.

– Вы пытаетесь работать на уровне тела, арре, как если бы действительно держали в ладони самый обычный кнут. И совершенно забываете, что в лишних движениях нет необходимости. Работать должна только ваша воля. Желание. Намерение, а не мышцы и связки.

– Но я не…

– На первых порах это действительно сильно облегчает задачу, – не стал слушать меня инкуб. – Однако потом вам будет очень трудно переучиваться. Поверьте, лучше сразу начать тренироваться правильно.

Я с обоснованным сомнением посмотрела на стоящего рядом мужчину.

– С чего бы вы вдруг озаботились моими трудностями? Откуда такая необъяснимая щедрость?

– Это не щедрость, а очень даже трезвый расчет, – понизив голос до заговорщицкого шепота, признался он, а затем негромко рассмеялся. – Что-то вдруг захотелось утереть вашему наставнику нос. Он всегда мнил себя таким умным и предусмотрительным, что я бы не отказался сбить с него спесь. Пусть даже и с вашей помощью.

– А как мои занятия могут повлиять на лорда Эреноя?

Инкуб довольно мурлыкнул.

– Просто я могу обучить вас гораздо лучше, чем он. И, если на то пошло, намного быстрее.

– Благодарю, не стоит, – решительно отказалась я. – Милорд ведет занятия так, как считает нужным, и дает ровно столько объяснений, чтобы я могла двигаться дальше. В вашем вмешательстве нет необходимости.

– Попробуйте-ка разбить во-он тот камешек, арре, что лежит в двадцати шагах от вас и едва виден из-под песка.

Я нахмурилась, не собираясь ничего демонстрировать, но взгляд машинально побежал вдоль берега, пытаясь оценить размеры провокации.

– Я кину вам маячок, – даже не предложил, а известил меня лорд Сай, и перед моим внутренним взором тут же появилась крохотная красная точка, заплясавшая аккурат над небольшим, всего-то с мою ладошку, камнем, действительно утонувшим в песке шагах в двадцати от нас. – Видите его?

Я, поколебавшись, кивнула.

– Сможете разбить?

– Конечно.

– Покажите мне, арре. Пожалуйста. Мне бы очень хотелось на это посмотреть.

Я метнула на приторно-вежливого инкуба настороженный взгляд, но Сай лишь безмятежно улыбнулся в ответ. А когда я, упрямо сжав губы, отвернулась, наклонился к моему уху и жарко выдохнул:

– Упрямая… люблю таких!

После этого я не выдержала и хлестнула-таки по безвинному камню. В том месте, куда ударил «кнут», взвился фонтанчик песка, а следом полетели и крохотные осколки. Один из которых, вжикнув опасно близко от лица инкуба, улетел ему за спину, а остальные упали на песок.

– Этого достаточно, милорд? – ледяным тоном осведомилась я, с вызовом взглянув на инкуба. Но тот только рассмеялся.

– О да. Арре, теперь вы нравитесь мне еще больше.

– С чего бы? – ядовито спросила я. – Вас же привлекают упрямые девушки!

– Но послушных я все-таки люблю больше, – оскалился этот мерзавец, едва не заставив меня зарычать от злости.

– Вы используете «кнут», словно хворостину для разленившейся скотины, арре, – внезапно перестал улыбаться инкуб и, повернувшись, поднял в воздух сразу три увесистых булыжника. – Ваши удары прямолинейны, их траектория понятна и поэтому предсказуема. Такие удары очень легко блокировать. Они практически бесполезны в бою. Но я покажу вам, как ударить гораздо изящнее.

Я на всякий случай отступила от неожиданно преобразившегося мужчины и поставила защиту. Не бог весть что, конечно, но пусть будет.

Лорд Сай этого словно не заметил. Подвесив камни на уровне глаз, он выпустил из своей ауры три длинных щупальца и один за другим метнул их вперед.

Я успела заметить, как на конце одного из них выросла змеиная голова с острыми клыками и, извернувшись, буквально набросилась на несчастный валун, раздробив его мощными челюстями. Второе щупальце прямо в полете разделилось на три отростка поменьше, которые, обзаведясь острыми иглами на кончиках, с разных сторон проткнули второй камень, превратив его в колючего ежика. Третье щупальце, став плоским и острым, как лезвие ножа, сперва сплясало вокруг последнего камня какой-то замысловатый танец, после чего просто рассекло его на две части, а затем извернулось и с невероятной скоростью изменило плоскость удара, умудрившись разрубить осколки еще раз. А затем, пока они падали, еще и еще – до тех пор, пока каменные крошки не рассыпались в совсем уж невесомую пыль и не осели на песке тонким серым слоем.

– Я могу сделать это любым удобным для меня способом, арре, – спокойно сообщил инкуб, когда я ошеломленно попятилась, впечатлившись скоростью расправы. – И вы это сможете, если продолжите тренироваться. При должном контроле эти способы можно даже сочетать, в зависимости от того, какой тип защиты использует ваш враг.

Подметив краешком глаза мелькнувшую на горизонте белую точку, рухнувшую из поднебесья прямо в воду, я несколько расслабилась.

– У вас у самого очень сложная защита, милорд, – осторожно заметила я, привлекая его внимание. – Наверное, ее трудно пробить?

У повернувшегося инкуба азартно блеснули глаза.

– Хотите попробовать, арре?

Я передернулась.

– Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз.

– Жаль. Это было бы интересно.

– Не думаю, – окончательно успокоилась я, все так же осторожно следя за поднявшейся далеко в море волной, которая приближалась к берегу с сумасшедшей скоростью. – У нас слишком разные уровни, чтобы я могла противостоять вам на равных.

– Ну не скажите. Вчера вы довольно удачно врезали мне по затылку.

– Надеюсь, голова до сих пор болит? – участливо поинтересовалась я, уже видя, как над волной показался шипастый гребень.

Инкуб поднял на меня удивленный взгляд.

– А вы и правда дерзки, арре… Тяжело, наверное, терпеть возле себя такого упрямца, как Кай?

– Ничего, я справляюсь.

– Значит, ему повезло. Обычно его сложно вытерпеть дольше пары-тройки седмиц. Кстати, если не секрет – чем он вас к себе привязал?

Я улыбнулась, глядя на то, как из моря бесшумно выскальзывает массивное серебристое тело с переливающейся на солнце чешуей, и кивнула:

– Вот этим.

Лорд Сай, почуяв неладное, стремительно обернулся и замер, наткнувшись на тяжелый взгляд хищно сузившихся зеленых глаз. А Рэн, обдав его холодными брызгами, шумно отряхнулся и выдохнул:

«Держись от нее подальше, понял? Второго инкуба рядом с Хейли я не потерплю!»

Глава 3

Когда серебристое крыло обняло меня со всех сторон, я доверчиво ухватилась за костяной отросток на сгибе и прижалась, чтобы не упасть. От ощущения стремительно убегающей из-под ног земли как всегда перехватило дыхание, но полет было совсем недолгим. После чего меня привычно опустили в уютную, пышущую теплом ложбинку, и я едва не задохнулась от нежности и чувства безграничной защищенности, которое исходило от довольно заурчавшего дракона.

«М-р-р… моя Хейли…»

– Твоя, конечно, – рассмеялась я, когда Рэн собственническим жестом прикрыл меня от застывшего внизу инкуба. А затем прижалась щекой к горячей чешуе и едва сама не замурлыкала от удовольствия. – Разве кто-то рискнет оспорить твое право?

«Вон один стоит, слюни глотает», – встрепенулся дракон, а я выбралась из-под крыла и с любопытством глянула вниз. Лорд Сай выглядел растерянным, однако испуга на его лице не было. Более того, дракона он изучал с неподдельным интересом и ничуть не смутился, когда громадная лапа прочертила четыре глубокие борозды возле его ног.

– Надо же, а я вчера не поверил! Первый год обучения, и вдруг – дракон… Каю вдвойне повезло разом найти донора для себя и Всадника для Веера.

Я собралась возразить, что дело не во Всаднике, но Рэн предупреждающе заворчал:

«Не надо, Хейли. О том, что ты – мое Пламя, посторонним знать необязательно».

«Но лорд Эреной знает. И тот дракон… Эйл».

«Кай никому не скажет – это в его интересах. А драконы не делятся тайнами с незнакомцами. Так что пусть чужак продолжает заблуждаться».

Я пожала плечами. Ладно, пусть.

«Что мне ему сказать, если вдруг начнет задавать вопросы?»

«Если будет настаивать, отправляй его к Каю, пусть сам разбирается».

«Хорошо. Кстати, ты как-то обещал меня покатать»…

«А ты сегодня уже рисовала?» – строгим тоном поинтересовался Рэн.

«Не успела. Но рядом с инкубом сделать это весьма затруднительно, поэтому я буду рада, если ты унесешь меня от него подальше».

«Вот прямо сейчас и унесу, – оскалился дракон, заставив лорда Сая отступить подальше. – Но нормально мы полетаем в следующий раз – я еще недостаточно освоился с новым телом. Когда пойму, как сделать, чтобы тебя не сдуло с моей спины, сразу отправимся изучать Атолл. Хорошо?»

Я огорченно кивнула.

«А пока я тебя на другой конец острова переправлю, – недолго подумав, решил Рэн. – Там потише, цветочки разные растут, да и приставать никто не будет. А перед уходом верну сюда. Хочешь?»

Я снова кивнула. На этот раз радостно.

«Иди ко мне! – Передо мной снова появился сгиб крыла, а когда я ухватилась за острый коготь, меня взметнули вверх и опустили возле одного из шипов на загривке. – Между иглами не вставай – раздавит. Найди где-нибудь шип потоньше и держись за него. Я постараюсь, чтобы поменьше трясло».

Я послушно завертела головой, ощущая себя маленькой девочкой, внезапно попавшей на скалистое плато. С трудом отыскала костяную иглу, которую могла бы обхватить руками, и вцепилась в нее что было сил.

«Готово!»

Рэн удовлетворенно хмыкнул, развернулся и, проигнорировав очередной вопрос инкуба, расправил крылья. Затем разбежался. Мощно оттолкнувшись, взлетел… а я вдруг с разочарованием поняла, что летать на драконе вовсе не так здорово, как мне казалось.

Присесть на нем оказалось страшно – толстые чешуйки на спине, больше похожие на костяные пластины, все время двигались, с треском наползая друг на друга; толстые шипы угрожающе поскрипывали, особенно на взлете, когда крылья выгибались от встречного ветра. Между ними свирепо завывал ветер, который оказался далеко не таким теплым, как на земле. Наконец, меня трясло, болтало и мотало из стороны в сторону как тряпку. Если бы не опора, в которую я вцепилась руками и ногами, мне наверняка удалось бы самолично измерить температуру воды в море. А уж когда Рэн, сделав над островом круг, пошел на посадку…

«Ты в порядке?» – обеспокоенно спросил Рэн, приземлившись и потянувшись, чтобы снять меня со спины.

Я посмотрела на него мутными глазами и тут же их закрыла, когда земля рывком прыгнула навстречу, заставив судорожно сжавшийся желудок подкатиться к горлу.

«Более или менее. Но обратно мы пойдем пешком, ладно?»

«Тебя укачало, – печально заключил дракон, увидев мою позеленевшую физиономию. – Ну вот. А я так хотел тебя порадовать».

«Прости, – шепнула я, сев прямо на песок и стараясь прогнать плавающие перед лицом разноцветные круги. – Кажется, плохой из меня получится Всадник. Никогда раньше не летала и летать, судя по всему, уже не буду. Меня не для этого создавали».

«В первый раз часто так бывает. Может, ты потом привыкнешь?»

«М-может, – мужественно кивнула я, с трудом справляясь с очередным позывом тошноты. – Но это точно будет не скоро. А пока я просто полежу, ладно?»

«Лежи. Что с тобой поделаешь… А лучше иди в свою темную комнату, посиди спокойно – там тебе полегчает».

Рэн оказался прав – стоило мне нырнуть в состояние внутреннего покоя, как мучительная тошнота отступила. Я даже духом воспрянула, ощутив себя живой и невредимой. После чего уселась на пол и постаралась отстраниться от неприятных ощущений.

«Спасибо, Рэн, – с чувством подумала я, когда окончательно пришла в себя и ненадолго вынырнула обратно, с сожалением обнаружив, что в реальности мое самочувствие далеко не столь радужное, чем в комнате. – Ой-ой, кажется, я поспешила с выводами»…

Дракон тут же ласково заурчал:

«Не торопись, Хейли. Побудь там хотя бы полчаса – телу нужно время, чтобы восстановиться».

Я послушно нырнула обратно, посмотрела на мрачную темноту вокруг, после чего махнула рукой и решила:

– Буду рисовать. Все равно делать больше нечего.

«Как твои успехи? – с нескрываемым любопытством спросил Рэн, когда я наконец перестала себя мучить и вернулась к реальности. – Что-нибудь получилось?»

Я ответила не сразу – сперва попыталась понять, где нахожусь, какое сейчас время суток, потому что вокруг темно, и почему меня все еще укачивает, ведь времени, если верить внутренним часам, прошло немало. Однако причина стала ясна почти сразу. Как выяснилось, я лежала не на земле, а в плотном, покрытом тонкими прожилками вен коконе, словно готовящаяся к перерождению гусеница. А несущий меня завернутой в крыло дракон размеренно шагал в неизвестном направлении. От этого-то и укачивало.

«Рэн… – протянула я, чувствуя, что пропустила что-то важное. – Что ты делаешь?»

«Домой тебя несу. Ты слишком долго спала, и мое время почти вышло. Но лететь я не рискнул – побоялся, что тебе опять станет плохо, а пешком идти долго, так что я не стал ждать, когда ты проснешься».

«Сколько же я спала?» – пораженно привстала я, слыша, как гулко отзывается земля на каждый шаг тяжелого ящера.

«Четыре с половиной часа. У тебя что-нибудь получилось?»

Я почесала затылок. Ничего себе время пролетело!

«Не то чтобы очень, но часть задней лапы… самую нижнюю… я все-таки нарисовала».

«Что? – поразился Рэн, на мгновение сбившись с шага. – Так мало? Хейли, неужели ты настолько плохо рисуешь?!»

«Я вообще этого не умею, – с мрачным видом отозвалась я. – Сегодня первый раз попробовала и должна тебе сказать, что это гораздо тяжелее, чем поднимать в воздух гальку. У меня твоя лапа раз двадцать самопроизвольно стиралась! Я замучилась ее переделывать, пока не стало похоже на настоящую. И то пока готов только контур – я ее даже не раскрашивала».

Дракон озадаченно крякнул.

«Беда-то какая… Устала?»

«Еще бы. Мы же в натуральную величину договорились. Вот я и старалась».

«Извини, я не подумал».

Я отмахнулась.

«Уговор есть уговор. Буду рисовать по чуть-чуть. Главное, чтобы рисунок не растаял. Что будет завтра, не знаю, но за последние полчаса лапа вроде исчезать перестала. И когти больше не расплываются».

«Только ты меня лежащим рисуй, – отчего-то забеспокоился дракон. – А то до спины не дотянешься».

«Я и так не дотянусь. Но пока мне внизу работы хватит – завтра бедро попробую, потом за вторую лапу возьмусь, а после надо будет чешуйки на пузе обводить и за хвост браться. А там так много шипов… Кстати, все забываю спросить: ты, когда исчезаешь, куда прячешь свое тело?»

Рэн поперхнулся.

«Что?»

«Ну ты же не заново его каждый раз создаешь, – пояснила я, задумчиво водя пальцем по кожистой перепонке. – А уходишь полностью – даже чешуйки после себя не оставляешь. Значит, тело должно где-то храниться, чтобы при необходимости – р-раз – и ты снова живой».

«Ах это… – с облегчением хмыкнул дракон. – Ничего особенного – я просто его убираю».

Я удивленно вскинула брови.

«Куда?»

«Помнишь место, куда ты попала, прежде чем ступить за Звездную тропу? Темное, холодное и совершенно пустое пространство, где даже говорить страшно? Там нет времени, Хейли. Там вообще ничего нет, поэтому лучшего места для хранения хрупкого материала и придумать нельзя. Так вот, я, прежде чем снова стать духом, создаю короткую тропу… в никуда. И забрасываю туда все, что мне не нужно в данный момент. А при необходимости забираю обратно, только и всего».

Я прокашлялась.

«Хочешь сказать, там, где нет времени, оно не испортится?»

«Без духа любое тело – лишь кусок плоти, быстро теряющий свои свойства».

«Наверное, на него уходит много энергии?» – задумчиво предположила я.

Дракон усмехнулся.

«Конечно. Думаешь, я просто так возвращаюсь к Каю?»

«Как он вообще согласился тебя выпустить? И почему делает это так часто? Насколько я понимаю, для милорда это довольно трудоемкий процесс».

Дракон тяжело вздохнул.

«Ты даже не представляешь, насколько. И не потому, что ему сложно отдавать. Просто на то время, что живу я, ему приходится превращаться в простого наблюдателя. Он, можно сказать, на это время лишается всего: сил, воли и способности контролировать происходящее. А для инкуба это подобно смерти. Пусть и на два часа в день, но все же…»

Ого! Неужто все настолько сложно? Я и понятия не имела, о чем собралась просить лорда-директора за одну-единственную крохотную услугу!

Я беспокойно заерзала.

«Все настолько плохо?»

«Увы. Когда я забираю у Кая силы, он впадает в некое подобие сна. Хотя может следить за тем, что происходит вокруг, и в какой-то степени влиять на события. Но степень его вмешательства настолько мала, что… одним словом, в этом состоянии он крайне уязвим. Ошибка при выборе источника, – я тебе говорил».

«А кто определяет, когда тебе нужно вернуться?» – нахмурилась я.

Дракон невесело хмыкнул.

«Я, конечно. И мне же приходится следить за уровнем сил инкуба – Кай просто не в состоянии этого сделать».

«Он что, становится совсем беспомощным?» – встревожилась я.

«Можно и так сказать».

«А если ты не уследишь за временем и лорд Эреной истощится раньше срока?»

«Он умрет. Но следом и меня утянет – с каждым днем наша связь становится все крепче. И чем чаще я становлюсь живым, тем прочнее мы друг к другу привязываемся».

У меня дрогнули руки, а по спине пробежался мороз.

«Рэн, это что же получается? На что мы вас обрекли?!»

«На доверие, – тихо уронил дракон, замедлив шаг. – Если Кай нарушит данное тебе слово, он перестанет быть самим собой. А если я воспользуюсь его слабостью, то погибнем мы оба. Так что ты была права, в каком-то роде мы действительно заключили сделку».

Я внутренне сжалась, вспомнив, как легко лорд-директор сказал тогда «да».

«Как он только согласился?»

«А как могла согласиться ты? – печально спросил Рэн. – Маленькое, нежное мое Пламя, которое каждый день отдает свои силы ради того, чтобы мы могли жить».

Мне стало совсем плохо.

«Рэн, а нельзя как-то сделать, чтобы лорд Эреной не рисковал так сильно?» – спросила я, тщетно пытаясь найти выход.

«Нет, Хейли. Или он, или я».

«А если я стану отдавать ему больше сил? Это поможет?»

«Тогда ослабнешь ты, а мы на это не пойдем».

«Но он даже обычную свою меру не забирает! – воскликнула я. – У меня индикатор ниже красного ни разу за эти дни не опускался! Я могу отдавать больше!»

«А толку? – спросил дракон. – Ну отдашь ты немного больше сил. Ну смогу я чуть дольше здесь находиться… В корне это ничего не изменит. Единственное, что ты можешь, это поддерживать баланс. А я – бережно расходовать энергию Кая, чтобы он не истощился раньше времени».

«Если он откажется от кирилона, то сможет восполнить потраченное, и риск для него сведется к минимуму, – упрямо возразила я. – Это будет, по крайней мере, честно».

Рэн неожиданно остановился, осторожно развернул крыло, позволив мне соскользнуть на землю, и внимательно посмотрел в мое расстроенное лицо.

«Несколько дней назад ты спасла ему жизнь. И Кай отдает тебе этот долг так, как считает нужным. Не думай, что заключенная сделка несправедлива или в чем-то ущемляет его достоинство. Напротив, именно сейчас мы трое находимся в равных условиях. Прошу, не бери на себя слишком много, Хейли. В сравнении с нами именно ты – самая уязвимая. И именно тебя мы должны оберегать со всем тщанием. Пожалуй, это – один из немногих пунктов, где наши с Каем мнения полностью совпадают».

Я изумленно замерла.

«Он так сказал?»

«Он так делает, Хейли, – ласково улыбнулся дракон. – Прости, мне опять пора – время на исходе. До дома осталось недалеко – за полчаса, надеюсь, доберешься. Сая не бойся, он тебя не тронет, а на глупые шутки не обращай внимания – отстанет, когда надоест. До встречи, мое Пламя. Я скоро вернусь».

– До встречи, Рэн, – прошептала я, на мгновение прикоснувшись к теплой чешуе на громадном носу. – Я буду тебя ждать.

Дракон тихо заурчал, прежде чем отойти и расправить крылья, а я улыбнулась и, проследив за тем, как исчезает в небесах далекая серебристая точка, поплелась вдоль берега к виднеющимся вдалеке скалам.

Как и обещал Рэн, до цели я добралась где-то через полчаса и, хвала Творцу, никого по дороге не встретила – назойливый гость лорда Эреноя или отправился гулять по острову, или же вовсе его покинул в поисках новых впечатлений. Что он убрался насовсем, почему-то не верилось. Тем более последние несколько минут мне упорно казалось, что за мной внимательно следят из леса. Спеша избавиться от мерзкого ощущения, я почти взлетела на крыльцо, торопливо распахнула дверь и… буквально нос к носу столкнулась с наставником, как раз поднесшим ко рту бокал с киринолом.

Затормозить я не успела, да еще и споткнулась на пороге, поэтому с разбегу налетела на милорда, умудрившись толкнуть его под локоть. От толчка наполненный на две трети бокал качнулся, рубиновый напиток выплеснулся на камзол, украсив его живописными пятнами. Сам лорд-инкуб пошатнулся, но, выбирая между опрокинутой посудой и мной, почему-то сделал выбор в мою пользу. Поэтому я, подхваченная сильной и подозрительно теплой рукой, упасть не успела, а вот бокалу не повезло – ударившись об пол и расплескав остатки напитка, хрусталь с жалобным звоном разлетелся на куски. После чего в комнате воцарилась зловещая тишина, нарушаемая только моим тяжелым дыханием и звяканьем укатившегося куда-то под стол крупного осколка.

– Арре, вы специально это делаете? – сухо спросил инкуб, отпуская мою руку.

Я вспыхнула.

– Простите, милорд. Я не хотела.

У лорда Эреноя опасно потемнели глаза.

– Вы в этом уверены?

– Милорд, вы на что-то намекаете? – мгновенно ощетинилась я. – Или предпочли бы, чтобы мы с бокалом поменялись местами?

Взгляд инкуба упал на осколки, в изобилии усеявшие пол, задержался на багровой луже под ногами, после чего чуть дрогнул. Неуловимо изменился. И прямо на моих глазах остатки киринола с шипением испарились, а осколки осели горстками белесоватой пыли.

Когда этот взгляд остановился на мне, я вдруг почувствовала, что хочу оказаться как можно дальше от обозленного инкуба, его странных привычек и непонятного упрямства, которое не приносит ничего, кроме вреда. А еще мне как никогда не хватало Рэна и даруемого им чувства защищенности. Настолько, что я машинально ухватилась за тяжелый, до краев налитый силой амулет, а затем крепко сжала, черпая в нем опору и надежду.

Помогало слабо, но звенящая, как натянутая струна, тишина все никак не могла взорваться. Инкуб все так же молча стоял напротив, испепеляя меня взглядом. А я, парализованная его волей, невольно таращилась в ответ, лишь чудом держась на ногах.

Когда напряжение в комнате сгустилось до опасного предела, я уже решила – все, пора заказывать заупокойную. Мысленно попрощалась с соседями по классу. Закрыла глаза, разрывая зрительный контакт. Тихонько вздохнула, ощутив легкое дуновение ветерка на горле. И вздрогнула, услышав глухой, какой-то неживой голос над самым ухом:

– Я вас предупредил, арре. Больше повторять не буду.

Инкуб резко развернулся и, не добавив больше ни слова, исчез в ТУСе. А я, проводив его шальными глазами, буквально рухнула на первый попавшийся стул, стараясь не обращать внимания на то, как подрагивают колени.

Вот и поговорили. Вот и обсудили проблемы… Не знаю, что имел в виду Рэн, когда говорил, что меня будут беречь, но сейчас я хорошо понимала, что как никогда оказалась близка к грани: инкуб снова был голоден. Материализация дракона отняла у него много сил. Я видела его глаза. Чувствовала его жажду, больше похожую на безумие. И если кто-то сказал бы сейчас, что мне повезло, я бы ответила, что лорд Эреной лишь отсрочил неизбежное. На час, на день или два… на большее у него просто не хватит выдержки. И осторожные целомудренные поцелуи его уже не спасут – такое впечатление, что мы оба ходим по лезвию ножа. Всего одна ошибка или нелепая случайность вроде этой – и что-нибудь обязательно произойдет.

Сколько я так просидела, приходя в себя, не знаю. Минуту, две… Может, и больше могла бы, но тут взгляд упал на поблескивающий под столом одинокий осколок, и я бездумно наклонилась, чтобы его подобрать.

Хрусталь оказался холодным, как пальцы инкуба, и неестественно гладким. И лишь на сколе грани были острыми, словно острие ножа, а в кожу впивались с такой легкостью, будто их специально затачивали.

– Я гляжу, у вас тут весело, – вдруг хмыкнули у меня за спиной, и я невольно дернулась, роняя осколок. Но тут же скривилась, поспешно зажав кровоточащий палец, и с неудовольствием обернулась.

– Опять вы?

Лорд Сай дурашливо раскланялся.

– К сожалению, арре, в ближайшее время вам не удастся от меня избавиться, я намереваюсь пожить тут еще какое-то время. Так что придется вам смириться с моим существованием.

Я скисла.

– Всем нам придется с чем-то смириться, даже вам. Прошу прощения, милорд, но мне тоже пора.

– Жаль, – притворно огорчился инкуб, словно невзначай подходя ближе, но я уже пришла в себя и была начеку, поэтому поспешила встать и отступить ближе к ТУСу. – А я надеялся с вами пообщаться.

– Боюсь, мы не найдем общих тем для разговора, – огрызнулась я и, пока лорд с удивлением осматривал пол, поспешно юркнула к зеркалу. И с облегчением вывалилась в знакомом до боли кабинете, искренне надеясь, что он пуст и никто меня не увидит.

К огромному сожалению, лорд Эреной не успел его покинуть. Вернее, он даже не собирался этого делать, потому что в данный момент сидел на диване, опершись локтями на придвинутый вплотную столик, и медленно, устало массировал виски, будто их терзала немилосердная боль.

Выглядел он при этом скверно: кожа серая, как у покойника, упавшие на лицо волосы взъерошены, ворот на рубахе разорван, словно инкубу стало душно, испорченный камзол брошен на подлокотник… Моего появления лорд-директор, кажется, не заметил. Даже головы не поднял и не прервал размеренного движения рук. Но когда я увидела, как подрагивают его пальцы, то вдруг почувствовала, что мне его… жаль. Не знаю, что с ним происходило, но возрождение дракона явно давалось нелегко. Может, милорд чересчур сильно чувствовал эмоции Рэна. Может, для него оказалось трудно делиться силами. Или же тут было замешано что-то еще. Но я видела, что ему тяжело. А привитые с детства навыки не позволяли просто взять и пройти мимо. Я же ведунья. Мое дело – помогать и лечить. А кто ему поможет, кроме меня?

Тяжело вздохнув, я осторожно приблизилась к столу и, опустившись на корточки, негромко сказала:

– Простите, милорд… Я знаю, что вам неприятно об этом слышать, но вам очень нужен полноценный донор.

Руки инкуба замерли, а из-под низко упавшей челки страшновато сверкнули абсолютно черные глаза.

– Что вы здесь делаете? – хрипло спросил лорд Эреной, напрягшись так, что под рубахой проступили мышцы.

– Забыла перенастроить переход.

– Уходите, арре, – отвернулся инкуб. – Вам здесь не место.

Я бесстрашно положила ладонь на его руку. Прохладная. Как быстро… А потом крепко сжала чужие пальцы, чувствуя, как по коже пробежал знакомый холодок.

– Киринол стал помогать вам хуже, милорд, – совсем тихо заметила я, когда он дернулся и убрал руку. – Это – эффект привыкания к зелью. Вы слишком долго принимали большие дозы и не давали себе отдыха. А еще у вас появились побочные эффекты – повышенная раздражительность, ухудшение контроля над собой, слабость, головные боли. Еще день-два, и вы станете опасным не только для меня. В этой Школе есть кто-нибудь, кто в случае угрозы смог бы вас остановить?

Лорд Эреной угрюмо промолчал.

– Плохо, – печально заключила я. – Значит, у учеников и преподавателей не останется шансов.

– Что вам нужно, арре? – устало отозвался инкуб.

– Формула киринола, милорд. Я должна ее знать, чтобы сделать для вас нормальное зелье.

– Вы уверены, что сможете?

– Я – ведунья, милорд, – с достоинством напомнила я. – Зелья – это моя жизнь. Не волнуйтесь, превращать киринол в яд персонально для вас я не собираюсь – мне слишком дорога жизнь моего дракона.

– Надо же! – С губ инкуба слетел непонятный смешок. – Ваша настойчивость вызывает уважение, арре.

– А ваше упрямство, милорд, не вызывает ничего, кроме… – с чувством выдохнула я, но договорить не успела – инкуб неожиданно вскинул голову, впервые взглянув на меня прямо, и шумно втянул ноздрями воздух.

– В вас что-то изменилось, арре.

Под его тяжелым взглядом я замерла.

– Э-э-э… разве?

– Да, – повторил инкуб, снова задумчиво втянув ноздрями воздух и одним стремительным движением оказавшись рядом. – Ваш запах стал иным. Совсем ненамного, но все же…

Я растерянно моргнула, когда он так же стремительно наклонился и буквально провел носом по моей шее. С изумлением следила, как он, разочарованно отстранившись, взял мои руки и медленно поднес к губам, к чему-то напряженно прислушиваясь. Затем провел носом вдоль одной кисти, другой… Я даже испугалась, что укусит, – настолько странным стало его лицо. Но обошлось. Инкуб лишь раздул тонкие ноздри, вбирая в себя мой запах, а затем поднял глаза и совсем другим тоном произнес:

– Мне нравится.

И вот тогда я занервничала: что-то в его глазах в этот миг неуловимо изменилось. В голосе. В том, как он держал мои руки. Как придвинулся, хотя еще мгновение назад хотел оказаться как можно дальше. Во внезапно появившейся улыбке на губах. В так же неожиданно ожившем лице. И особенно в неестественном блеске резко расширившихся зрачков, в которых начало стремительно разгораться непонятное, но пугающее пламя.

– И-извините, милорд, мне пора, – пробормотала я, поднимаясь на ноги. – Я, пожалуй, пойду.

– Нет, – спокойно произнес инкуб и уверенно преградил мне дорогу к ТУСу. – Не сегодня, арре.

Мне стало совсем неуютно.

– Милорд?..

– Я голоден, – так же спокойно сообщил он, подходя ближе и привычным жестом прикоснувшись к моему подбородку. – А вы недавно предлагали свою помощь, не так ли?

Мне вдруг до ужаса захотелось отсюда сбежать. Куда угодно, можно даже обратно на Оруан. Потому что со стоящим рядом мужчиной определенно творилось что-то неладное. А потом лицо инкуба оказалось совсем близко. После чего его руки уверенно обвили мою талию, а тихий, наполнившийся незнакомыми бархатистыми, вызывающими дрожь нотками голос прошептал:

– Так помогите же, арре… мне без вас не справиться…

Какую магию он при этом использовал, я не знаю. Наверное, врожденное умение подчинять и очаровывать, потому что в этот момент я не просто растерялась, меня буквально парализовало. И я не смогла не то что отстраниться, – даже не сопротивлялась, когда лорд Эреной впился в мои губы жадным, мучительно долгим поцелуем, от которого подкосились ноги и куда-то исчезло желание противиться.

В мгновение ока меня повело, словно от трехдневного настоя пьянящей ягоды. В голове зашумело, а колени едва не подогнулись, когда меня окатило изнутри волной необъяснимого жара.

Краешком сознания я еще понимала, что что-то идет не так, но противиться чужим рукам не было сил. Нереальность происходящего сводила с ума. Нежные и очень настойчивые губы не давали сосредоточиться. Кожа на лице буквально горела, хотя, казалось бы, должна была замерзнуть. Но я уже ничего не видела и не понимала, кроме того, что не хочу останавливаться.

– Кай, нет! – как-то очень некстати раздался откуда-то издалека тревожный вскрик.

Я протестующе вцепилась в чужую рубаху, а склонившийся надо мной мужчина недовольно рыкнул. Но тем не менее оторвался, заставив меня разочарованно вздохнуть и бездумно потянуться следом. Мгновением позже резкий рывок привел меня в чувство. А затем кто-то бесцеремонно выдернул меня из теплых объятий и грубо оттолкнул к стене, о которую я ударилась плечом.

От внезапной боли перед глазами вспыхнули звезды. Но при этом заволокший мысли туман наконец рассеялся, и я в шоке уставилась на злого, как дракон, лорда Сая, который настойчиво оттеснял меня к полыхающему ТУСу и при этом упорно загораживал от мрачного, как грозовая туча, лорда-директора.

– Остановись, Кай, – повторил чужак, только что вернувший мне свободу. – Ты сам себя уважать перестанешь, если сейчас не удержишься.

– Не лезь, – хриплым голосом отозвался лорд Эреной, не отрывая от меня горящего взгляда. Растрепанный, с расстегнутой на груди рубашкой, с которой отлетела добрая треть пуговиц, с бурно вздымающейся грудью…

Вспомнив, что со мной было, я торопливо отвернулась, чувствуя, как пылают щеки и как стремительно поднимается в душе жгучая волна запоздалого стыда. Творец! Что я наделала? Что на меня вообще нашло?!

А лорд-директор вдруг хрипло рыкнул:

– Уведи ее… и закрой портал!

– Задержи дыхание, брат, – с невыразимым облегчением произнес лорд Сай, цапнув меня за локоть и бесцеремонно втолкнув в переход. Оказавшись в знакомом домике, грубо оттолкнул меня подальше от зеркала и, шарахнув по нему чем-то тяжелым, шумно перевел дух. – Хвала Творцу, успели! А вам, арре, в следующий раз стоит заранее думать, прежде чем соваться к инкубу без приглашения!

Глава 4

Я даже не сопротивлялась, когда меня оттащили в сторону и насильно усадили на диван. Меня ощутимо потряхивало. В голове царил полнейший сумбур. А перед внутренним взором все еще стояло лицо лорда-директора с возбужденно горящими глазами.

– Вам невероятно повезло, арре, – рассерженно проговорил лорд Сай, с грохотом придвинув стул и усевшись напротив. – Если бы я опоздал, вас бы уже испили досуха. А если бы я только заподозрил, что вы сделали это умышленно… поверьте, я бы вас убил.

Я подняла голову и, с трудом смирив нервную дрожь в руках, с недоумением уставилась на раздраженного инкуба.

– Что я сделала не так?

– Ни одна женщина не смеет прикасаться к киринолу без разрешения главы Дома, арре, – жестко сказал лорд Сай. – На Круоле за это положена смертная казнь. Вам ясно?

Я вздрогнула.

– Даже донорам?

– Доноры сами не рискнут к нему притронуться – они боятся киринола, как олени – дракона. Неужели вас не предупредили?

Я мотнула головой.

– Н-нет.

Инкуб впился в меня напряженным взглядом, но через какое-то время все же расслабился и с досадой отвернулся.

– Плохо, что вам не разъяснили сути, иначе мы не оказались бы в таком идиотском положении. С этого обычно начинается служение донора – с основ. И с объяснений элементарных правил безопасности, которыми вы, между прочим, сегодня пренебрегли.

Я, не сдержавшись, вскочила с места.

– Да не трогала я ваш киринол! О чем вы вообще говорите?!

– Вот об этом.

Мне в руки прилетел хрустальный осколок, на котором запеклась капелька крови. Тот самый, которым я совсем недавно оцарапалась.

– Раз Кай поленился просветить вас относительно наших особенностей, это придется сделать мне, – сухо сообщил лорд Сай, властным жестом велев мне сесть обратно. – Еще одна ошибка, арре, и вам никто не поможет. Поэтому слушайте очень внимательно.

Немного поколебавшись, я все-таки вернулась на диван и, пытаясь взять себя в руки, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. После чего решительно нырнула в состояние внутреннего покоя и подняла на инкуба совсем другой взгляд.

– Я готова вас выслушать, милорд.

– Хорошо. – Его взгляд стал не таким напряженным, но голос оставался все же колючим. – Тогда для начала запомните: никогда и ни при каких условиях не прикасайтесь к крови инкуба! Для вас это закончится быстрой и весьма неприглядной смертью.

Я повертела в руках осколок от бокала.

– Киринол? Вы хотите сказать…

– Вас спасло лишь то, что доза оказалась минимальной, всего одна капля, да и то сильно разбавленная. Но ее вполне достаточно, чтобы инкуб, создавший напиток, потерял над собой контроль. Вам ведь известен состав этого зелья, арре?

Я шокированно кивнула.

– Да, милорд.

– А то, почему он так опасен для женщин?

– К сожалению, в книгах об этом не написано.

– И никогда не будет написано, арре, – поджал губы инкуб. – Это закрытая информация, которую я сообщаю лишь потому, что для вас основная угроза почти миновала. Скажите, что вам известно о нашем обществе?

– То, что указано в справочниках и книгах, данных мне лордом Эреноем.

– Вы говорите про двухтомник в красной обложке?

– Откуда вы знаете? – удивилась я.

– Это – обязательный вводный курс для начинающих доноров. Его необходимо освоить всем без исключения людям, которые рискуют подолгу находиться рядом с магом-круольцем. Но меня интересует другое: что вам известно о наших женщинах, арре? Вы вообще в курсе, как мы живем и как образуем семьи?

– В общих чертах, милорд, – покачала головой я. – Подробностей мне не рассказывали.

Инкуб раздраженно зашипел:

– Ну, Кай… Ладно. Значит, придется начинать с самого начала. Как вы знаете, правящая каста на Круоле обладает весьма впечатляющими магическими способностями, которые, к нашему сожалению, передаются лишь по мужской линии. Наши женщины не владеют магией. И даже «эрья» им практически неподвластно. Поэтому главенствующую роль во всех делах Дома играют мужчины, и от них же зависит процветание нашей расы. Каждый род кровно заинтересован в появлении наследников, поэтому браки на Круоле – явление довольно редкое и заключаются они в строгом соответствии с законом. При этом если простой круолец волен сам выбирать себе пару, то у магов проблема выбора стоит невероятно остро: зачать ребенка от верховного способна далеко на каждая женщина. А зачать полноценного мага и вовсе – единицы. Для этого как женщине, так и будущему отцу необходимо соблюсти ряд условий, без которых зачатие невозможно. И главным из них является наличие у супругов чувства влечения, в порыве которого мужчина способен на неконтролируемый выброс сил. Именно это становится залогом передачи ребенку магического дара. Однако, как вы понимаете, снять защиту для нас весьма проблематично. Это случается, лишь когда мы теряем голову и становимся опасны даже для самих себя. Ни одна женщина, кроме коренной жительницы Круола, не способна на подобный подвиг, поэтому своих женщин мы бережем как зеницу ока. Но даже с учетом этого рождаемость среди магов крайне низка.

– Почему? – тихо спросила я, следя за выражением лица лорда Сая.

Инкуб невесело усмехнулся.

– Потому что мы не способны на сильные чувства. Говорят, что мы вовсе не умеем любить, и, полагаю, в этом есть доля правды, арре. Для полноценного чувства мы слишком рациональны. Это необходимо для выживания в тех условиях, в которые нас поставил собственный мир. Без должного контроля наши силы способны уничтожить все вокруг, поэтому мы вытравливаем из себя то, что нарушает внутренний покой. Я скажу больше: к своим женщинам мы относимся гораздо холоднее, чем следовало бы. Бережем их, но лишь потому, что это нужно Круолу. Насмешка Творца – чтобы наша раса жила, мы должны любить, но не испытываем к тем, кто дарит нам жизнь, ничего, кроме равнодушия.

Я вздрогнула.

– А к женщинам из других миров?

– С ними проще.

– В каком смысле?

Лорд Сай многозначительно хмыкнул.

– Насытиться можно разными способами, арре: от мужчины или от женщины, от ребенка или от старухи. Чем привлекательнее еда, тем больше на нее спрос. А люди для нас – незаменимый источник силы. С той лишь особенностью, что получить желаемое от женщины гораздо проще, чем от мужчины. Ну и приятнее, разумеется, поэтому отношение к вам измеряется лишь качеством содержащегося в вас напитка и степенью его доступности.

От этих слов меня едва не передернуло, а инкуб жестко усмехнулся.

– Вас это шокирует, арре? Но правда не всегда бывает приятной. Чтобы обезопасить себя, вам необходимо это знать. А также понимать, почему мы, при отсутствии естественного влечения к особям противоположного пола, до сих пор не вымерли.

– Вы используете заменители, – сглотнула я, пытаясь уложить в голове нарисованную инкубом жуткую картину.

– Точнее, привороты, – кивнул лорд Сай, откинувшись на спинку стула. – Как известно, на нас не действуют яды. Природная устойчивость инкубов уникальна, хотя причина этого явления до сих пор неясна. Собственно, мы не против – это очень удобная особенность, и ее частенько используют наставники, с детства прививая нам устойчивость к большинству опасных составов. Но даже если попадается что-то новое, риск минимален, потому что нам удается вырабатывать противоядие в считаные часы. И только наша собственная кровь, смешанная в определенных пропорциях с некоторыми другими ингредиентами, действует на нас подобно сильному яду – опьяняет, заставляет терять голову… и позволяет производить потомство.

Я недоверчиво покосилась на окровавленный осколок.

– Милорд, вы пользуетесь приворотами, чтобы зачать ребенка?

– К сожалению, это единственный способ. Однако приворот действует всего несколько часов и, к сожалению, однократно. Дальше мы приобретаем к нему устойчивость и, если не сумеем зачать ребенка сразу, во второй раз к этой женщине уже не притронемся.

– А к другой?

– Возможно. Но тоже лишь однажды. В наших семьях редко рождается более одного ребенка, и даже один – великое счастье, особенно если это мальчик. Тем не менее многоженство в высших кругах не приветствуется, хотя количество фавориток никто не ограничивает.

Я хмуро кивнула:

– Понятно. А что произойдет, если приворот случайно использует кто-то другой? Не ваша соотечественница?

Лорд Сай хмыкнул.

– Привороженный инкуб очень страстен, арре. На объект его желания обрушится вся его сила и вся магия влечения, которая ему доступна. Это будет безумная ночь, арре. Жаркая. Незабываемая. Но – лишь однажды. Когда дурман развеется, инкуб снова станет холоден и безразличен. И единственная польза, которую извлечет неосторожная искательница приключений, – это то, что на нее природная магия этого мужчины больше не окажет никакого воздействия. Зачать ребенка, если это вас интересует, она тоже не сможет.

Я прикусила губу.

– И это всегда так?

– Да, арре, исключений не бывает.

– А если кровь по неосторожности попадет к мужчине?

Лорд Сай хищно усмехнулся.

– Хотите знать, испытаем ли мы желание в этом случае? Нет, арре, – в отношении мужчин приворот не действует. Хотя осушить до дна неосторожного донора будет весьма заманчиво.

– А если кровь попадет к другому инкубу?

Лор Сай пренебрежительно фыркнул.

– Я же сказал – на нас не действуют яды. И лично я считаю, что пользы от этого гораздо больше, чем вреда. Долгая и спокойная жизнь – достойная цена за потерю чувств. Особенно после того, как мы нашли способ обойти условие Творца.

Я опустила голову.

– Я… не знала о возможных последствиях.

– Я в курсе, – поморщился инкуб. – И хвала Творцу, что меня привлек запах киринола, арре. К счастью для вас, вы не походили на человека, способного ради мимолетного удовольствия нарушить один из основных законов моего мира. Кроме того, Кай уничтожил почти все осколки и пропустил лишь один. Надо же было такому случиться, что вы порезались именно им!

Я сглотнула.

– Спасибо, милорд. Я действительно не понимала, что происходит.

Особенно себя не понимала. И того, почему с такой готовностью собиралась отдаться малознакомому мужчине. Творец! Как я ему теперь в глаза посмотрю? А если он решит, что это было сделано специально?!

Лорд Сай только отмахнулся.

– Я вообще удивлен, что вы так легко перенесли уход из Школы. Обычно, если на человека воздействует инкуб, его можно увести только силой – навеянная магией страсть всегда взаимна. Причем женщины поддаются ей мгновенно и настолько мощно, что преждевременный разрыв приводит к бурной истерике. А вы, хм, даже не ударили меня. И сидите тут, словно ничего не случилось.

Я отвернулась.

– Случилось. Мне до сих пор не по себе. Но лорд Эреной успел научить меня самоконтролю, поэтому в истерику я постараюсь не скатиться.

По крайней мере, не сейчас. Не у тебя на глазах. А вот что я буду делать завтра, когда лорд Эреной придет в себя и задаст справедливый вопрос, ума не приложу. Впору со стыда сгореть. И больше никогда не заикаться насчет киринола – теперь наконец понятна причина, по которой милорд не хотел меня к нему подпускать. Но он ведь мог и объяснить! Что ему стоило? Да хотя бы книжку подходящую найти, если уж самому рассказывать не хотелось! Я бы отступилась, не настаивала, не полезла, куда не просят.

Я закрыла глаза и устало покачала головой.

– Простите меня, милорд. Не думаю, что лорд Эреной смог бы остановиться под приворотом.

– Он бы выпил вас досуха, – согласно кивнул инкуб. – И опомнился только утром, обнаружив в постели свежий труп. Но я не ради вас это сделал, не обольщайтесь. Мне просто дорого здоровье побратима, которому впервые за долгое время попался подходящий донор. Поэтому на эту ночь вы останетесь здесь и даже на глаза ему не покажетесь, пока я не скажу, что можно.

– Конечно, милорд. Как скажете.

– Идите отдохните, – наконец сжалился надо мной лорд Сай и махнул в сторону лестницы. – Во второй комнате уже постелено. Ложитесь спать и забудьте обо всем.

Я напряглась. Какое «спать»? Еще только время обеда!

– Но вторая комната – ваша, милорд.

– Спасибо, я не забыл, – язвительно отозвался инкуб. – Но это единственное помещение в доме, где нет зеркал. И лучше вам побыть там, чем рисковать получить открытый ТУС перед самым носом и испытать на себе все прелести приворота.

– А вы? – подозрительно осведомилась я.

Инкуб фыркнул.

– Здесь покараулю. У Кая хорошая выдержка, но все же лучше дождаться утра. Если вечер и ночь пройдут спокойно, вы сможете вернуться в Школу.

– Хорошо, – неохотно согласилась я и поднялась. Правда, добравшись до дальней комнаты на втором этаже, на приглашающе откинутое одеяло даже не взглянула – мне совсем не улыбалось заснуть в постели одного инкуба, скрываясь при этом от другого. Хотя в чем-то лорд Сай был прав, спать хотелось зверски. Но я лишь проверила, действительно ли в спальне нет ни одного зеркала. Тщательно закрыла распахнутое настежь окно. Мельком взглянула на индикатор, с которым уже давно не расставалась. После чего присела в единственное кресло и, недолго поколебавшись, решила позаниматься. Все равно глаз до утра не сомкну, а так хоть что-то полезное сделаю.

Глаза я открыла только вечером, умаявшись с рисованием одной-единственной лапы так, что, очнувшись, тут же кинула жадный взгляд на постель. Спать мне хотелось еще днем, а сейчас усталость навалилась с такой силой, будто я весь день бегала с тяжелым мешком на плечах.

Раздавшийся снаружи шум заставил меня отложить мечты о сне. Мне показалось или там действительно послышался знакомый голос? Я тряхнула головой, отгоняя сонную одурь, и на цыпочках подкралась к двери. А потом припала к ней ухом, настороженно прислушиваясь.

– …Я сказал, что ты неправильно понимаешь проблему, – неестественно ровно произнес лорд Сай. Где-то совсем недалеко от моей комнаты. – Ты все еще возбужден, брат.

– Я абсолютно спокоен, – ледяным тоном ответил лорд-директор, и у меня тревожно екнуло сердце. – Но мне интересно знать, почему ты разбил ТУС.

– Ты сам этого хотел.

– Я просил его закрыть, а не уничтожить.

– Закрытый бы тебя не сдержал.

– И по этой причине ты решил, что я должен создавать новый? – В голосе лорда Эреноя появились подозрительные шипящие нотки. – Сай, тебе напомнить, в каком состоянии находятся мои резервы? Или у тебя были планы на этот вечер?

В коридоре, еще немного ближе, чем раньше, послышалось преувеличенно громкое фырканье.

– Какие планы, ты что? Я всего лишь увел у тебя девчонку… не в том смысле, не шипи! Просто ты напугал ее до полусмерти! И мне, между прочим, пришлось ей объяснять, почему это произошло.

Последовала небольшая пауза, и тут мое сердце начало биться в два раза чаще, чем прежде.

– Все ей рассказал? – напряженно осведомился лорд Эреной, когда тишина в коридоре стала гробовой.

– Да.

– И обо мне тоже?

– Ну уж нет, брат, – про это будешь объясняться сам, – решительно отказался лорд Сай. – Если захочешь. И не сейчас, а когда окончательно придешь в себя.

– Я же сказал: я спокоен! – зло рыкнул его собеседник, и я невольно отпрянула от двери, услышав быстро приближающиеся шаги. – Где она?!

– Угомонись, брат! – Голос лорда Сая неуловимо изменился, наполнившись такими же змеиными нотками. – Девушка в безопасности. Но до утра ее не стоит беспокоить.

– Что ты с ней сделал? – внезапно остановился лорд-директор.

– Ничего, что могло бы ей повредить.

– Сай…

– Ты болезненно воспринимаешь мои слова, брат. Зелье еще действует, и тебе определенно стоит уйти.

– Будешь выгонять меня из собственного дома? – холодно осведомился лорд Эреной.

– Если придется.

– С чего вдруг ты озаботился чужим благополучием?

– Ты мне не чужой, брат. И я не хочу, чтобы на твоих руках повис еще один труп. Достаточно веская причина, по-твоему?

И снова тягостное молчание, во время которого в моей голове пронеслись тысячи мыслей и всевозможных предположений. По большей части неприятных.

– Ты не прав, брат, – неожиданно мягко сказал лорд Сай, отдаляясь от двери. – Вернись в Школу. Приди в себя. Завтра поговоришь и объяснишь то, что не успел я. Но сейчас не стоит будить девушку – она действительно устала.

– Я взял у нее не так уж много. Так что, если ты не добавил, пользуясь отсутствием метки…

В коридоре мгновенно сгустилось невидимое, но хорошо ощущаемое напряжение.

– Ты хочешь меня оскорбить? – сухо и официально поинтересовался лорд Сай.

– Ты собрался меня задержать? – в таком же тоне отозвался лорд Кай.

Я вздрогнула, когда за дверью раздался тихий невеселый смех и шелест обнажаемого клинка. После чего ощутила, как что-то меняется в пространстве, и до боли прикусила губу: кажется, инкубы готовились к поединку. Отсюда не было видно что к чему, но чувство смертельной угрозы, исходящее из коридора, не ощутил бы только глупец.

Лихорадочно оглядевшись, я заметила стоящую в углу большую вазу и, создав невидимый щуп, рывком вздернула ее в воздух. Была не была, не стоять же в стороне? После чего осторожно приоткрыла дверь и чуть не застонала, увидев стоящего ко мне спиной лорда Сая и наполовину скрытого его телом второго инкуба. Напряженного, с уже развернутыми в боевое положение «иглами» и окутавшегося сложнейшей защитой, о которой я раньше только слышала, но ни разу не наблюдала своими глазами.

Рэн не зря сказал, что она похожа на запутанный лабиринт, рядом с ней даже непонятная защита Сая смотрелась неумелой детской поделкой. Трудно представить, сколько времени и сил лорд-директор вложил в создание этого шедевра, но теперь я наконец поняла, почему даже моему дракону она оказалась не по зубам.

– Остановись, брат, – тихо попросил лорд Сай, разворачивая уже знакомые мне щупальца в атакующее положение. – Нам с тобой нечего делить. Я не покушаюсь на твою добычу.

– Это правда, – сглотнув, я вышла вперед и, спрятав пока вазу за дверью, сделала шаг к перилам. – Меня никто не тронул, милорд. У вас нет причин для беспокойства.

– Какого демона?! – сдавленно прошипел лорд Сай, не оборачиваясь. – Арре, немедленно уйдите! Вон, я сказал!

– Нет, – тихо ответила я, сделав еще один шаг и увидев наконец директора Школы.

Лорд Сай, конечно, страшные вещи рассказал, но он явно не знал, насколько тесно связан лорд Эреной со мной и Рэном. И не понимал, что в данный момент опасность грозит вовсе не мне.

– Арре! – простонал лорд Сай, стремительно попятившись и постаравшись закрыть меня собой. – Ну что вы… кто вас сюда звал?!

Я посмотрела на неподвижное лицо лорда-директора, по которому невозможно было угадать, о чем он думает. Заглянула в его черные как ночь глаза. Тяжело вздохнула и, вытащив из прикрытия увесистую вазу, обрушила ее… на голову своего спасителя.

– Простите, милорд, – пробормотала вполголоса, когда лорд Сай без единого звука свалился на пол. – Но пусть лучше у вас будет две шишки на затылке, чем одна большая дырка в животе.

Убедившись, что инкуб в ближайшее время не воскреснет, я подняла на лорда-директора спокойный взгляд.

– Надеюсь, на Круоле не принято бить лежачего, милорд?

Лорд Эреной нахмурился.

– Что это значит, арре?

– Я просто считаю, что ваш брат не должен расплачиваться за мою ошибку.

– Мы побратимы. Что вы делали в его комнате?

– Ждала, – нервно усмехнулась я. – Что мне еще оставалось? Я, правда, надеялась, что до утра мы не увидимся, поэтому не успела подобрать аргументы в свое оправдание. Но раз уж так случилось, боюсь, мне больше нечего сказать. Кроме того, что я очень сожалею о произошедшем.

Инкуб, спокойно перешагнув через лежащее на полу тело, подошел ко мне вплотную. Все еще настороженный, собранный, напряженный, будто скрученная пружина. Я невольно отступила к стене, мысленно прикидывая варианты, но дальше двери бежать было некуда.

– Вы боитесь, арре? – неожиданно нахмурился инкуб, перехватив мой диковатый взгляд.

Я нервно кивнула:

– Есть немного.

– И все равно рискнули остаться со мной один на один?

– А у меня был выбор? – прошептала я, когда он поднял руку и прикоснулся к моей щеке. Теплая… Значит, киринол он все-таки успел выпить. Подозревал, что не удержится? Или же точно знал, но надеялся, что обойдется?

Лорд Эреной наклонился, и я мысленно попрощалась с рассудком. Сейчас опять накроет, и все. Точнее, до утра, если верить лорду Саю, все будет хорошо и даже замечательно. А вот потом – увы. Мои силы закончатся, и дальше, если повезет, мы станем жить с Рэном в одной картине – если, конечно, дракон не успеет меня спасти.

Как ни странно, на этот раз поцелуй оказался легким и на удивление недолгим. Меня даже не пили. Так, попробовали на вкус, убедились, что ничего не изменилось, и со вздохом отстранились, старательно отводя глаза.

– У вас нет повода для тревоги, арре, – тихо сказал инкуб, словно невзначай соскользнув пальцами на шею. – Я лишь хотел убедиться, что не успел вам навредить.

Я замерла, а он шумно втянул ноздрями воздух.

– Запах еще не выветрился, слабый, но устойчивый… Видимо потому, что напиток сразу попал в кровь. Для более мощного эффекта киринол следует принимать внутрь, арре. Но, на ваше счастье, этот запах уже не доставляет мне особого беспокойства. Скажите спасибо дракону.

Фух! Пронесло… Хотя, может, лорд Эреной просто имел в виду, что его до сих пор от меня тошнит?

– Я безмерно рада, – пробормотала я, мысленно вознося благодарственную молитву Творцу. – Может, теперь вы меня отпустите?

– Индикатор? – на мгновение взглянул на меня инкуб, и я, завороженная бешеной пляской белых искр в его зрачках, послушно показала раскрытую ладонь. – Уже синий… Вы позволите сделать еще один глоток?

Я, поколебавшись, кивнула. А потом снова застыла, терпеливо дожидаясь, когда инкуб насытится, и очень стараясь не вспоминать о том, что чувствовала в прошлый раз.

Однако то ли милорд позволил себе лишнего, то ли испуг засел во мне чересчур глубоко, но отчего-то показалось, что определенное воздействие он на меня все еще оказывает. От его прикосновений снова горела кожа на лице, сердце едва не выпрыгивало из груди, а внезапно вспыхнувший внутри пожар был только рад, когда на него обрушилась благословенная прохлада. И сегодня она впервые приносила облегчение. В ней хотелось купаться еще и еще, чтобы загасить стремительно разрастающееся в теле нестерпимо жгучее пламя. И она ничуть не походила на тот дикий холод, который исходил от инкуба раньше.

– Вот теперь достаточно, – пробормотал лорд Эреной, скосив глаза на потускневший индикатор в моей руке, и наконец отстранился.

Я вяло кивнула, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой, и едва не сползла по стенке, потому что ноги неожиданно отказались меня держать. Хорошо, что лорд-директор вовремя подхватил и, обеспокоенно заглянув в лицо, вполголоса ругнулся:

– Проклятье, слишком быстро… Арре, не смейте засыпать! Не сейчас!

– Я не сплю, – пробормотала я, тщетно пытаясь прогнать пляшущие перед глазами звездочки. – Просто день был тяжелый. И я сегодня долго занималась.

– Одна?

– Нет. Рэн за мной присматривал… утром.

– А потом?

Я потрясла головой и с усилием выпрямилась, чтобы не висеть на инкубе, как тряпка.

– А потом сама. Ничего, я уже почти в порядке, милорд… Сейчас постою немного и приду в себя.

– Вы уверены? – несколько успокоился он, и я торопливо закивала, пока он не решил, что меня стоит перенести в более подходящее место. Например, в спальню. Ох, что-то я не о том думаю! – Хорошо. Тогда возьмите…

Мне сунули в руки тонкую тетрадь в кожаном переплете.

– Раз уж вы уничтожили мои запасы киринола, теперь вам придется их восстановить, – сообщил инкуб, когда я подняла на него непонимающий взгляд. – Формулу найдете внутри вместе с инструкциями по приготовлению зелья. Где находится лаборатория, вы знаете. Можете там хозяйничать в свое удовольствие – я закрыл ее от посторонних. Нужными ингредиентами тоже обеспечу. Арре, что с вами? Вы побледнели!

Я судорожно прижала драгоценную тетрадь к груди.

– Н-ничего, милорд. Просто я в шоке от того, что вы рискнули мне довериться.

– Самое опасное вы уже пережили, арре, – неожиданно усмехнулся инкуб. – И я больше не вижу причин отказываться от вашей помощи. Вы ведь хотели попробовать свои силы?

– Д-да, конечно, – дрогнувшим голосом согласилась я.

– Вот и работайте. А я займусь Саем, кажется, вы наградили его головной болью на несколько дней вперед.

Я шальными глазами проводила уходящего инкуба, а когда он без видимых усилий поднял тело побратима и перенес его в соседнюю комнату, все-таки сползла на пол и обессиленно закрыла глаза.

Глава 5

Ночевать в доме я, по понятным причинам, не рискнула, поэтому, как только пришла в себя, тихонько просочилась через восстановленный ТУС в свою комнату и юркнула в картину, где меня уже с нетерпением ждали.

Рэн, которому не потребовалось ничего объяснять, выглядел встревоженным, но почему-то первым делом взялся расспрашивать не о лорде-директоре или слабостях инкубов – его интересовало поведение лорда Сая. В мельчайших подробностях. А когда я осторожно спросила, не считает ли он, что мне действительно грозила опасность, только поморщился.

«От Кая вреда не будет. Я же обещал. А вот у его побратима появился лишний повод узнать тебя поближе. Как думаешь, он обрадуется, когда очнется и обнаружит вторую шишку на затылке?»

Я поежилась.

– Он показался мне адекватным чело… инкубом.

«А как считаешь, он задумается о том, почему ты его ударила? И по какой причине его оголодавший собрат, попав под действие приворота, тебя не убил? Сколько, по-твоему, Саю потребуется времени, чтобы найти связь между мной, Каем и тобой?»

Я вздохнула.

– Не знаю. Но думаю, что не очень много – он не похож на дурака.

«Сай не поверит в безупречный самоконтроль побратима, потому что сам видел, как вся его выдержка испарилась под действием приворота. И его не обманешь малой дозой киринола, потому что Сай прекрасно знает обо всех его свойствах. Чтобы объяснить сегодняшнюю оплошность, Каю придется или раскрывать свою связь со мной, или же ссылаться на твои возможности донора. И ни один из этих вариантов меня не устраивает».

Я мрачно посмотрела на дракона снизу вверх.

– Лучше мы пожертвуем моим инкогнито, чем вскроется, что один из высших инкубов стал полностью зависим от призрака.

«Нет, – возразил дракон, выпустив из ноздрей облачко белого дыма. – Тебя раскрывать нельзя. А обо мне верховные рано или поздно все равно догадаются».

– И после этого репутация лорда Эреноя рухнет в самую большую и глубокую пропасть на Круоле? – невесело хмыкнула я. – Знаешь, что будет, если станет известно, что один из высших проиграл поединок дракону, да еще и неживому?

«Если бы мы знали, насколько можно доверять Саю, проблема выбора не стояла бы так остро».

– Так спроси у лорда Эреноя, верит ли он своему побратиму! Если да, то проблемы не будет. А если нет, лорда Сая можно и…

Я споткнулась, недоговорив, а дракон оценивающе прищурился.

«Предлагаешь от него избавиться?»

– Нет, – буркнула я, отводя глаза. – Но все ТУСы на острове контролируются лордом Эреноем. Так что при необходимости, думаю, на лорда Сая можно повлиять.

«Мне нр-р-равится ход твоих мыслей, Хейли, – кровожадно оскалился Рэн. – На Кая это пр-р-роизвело бы впечатление… Ты сегодня останешься?»

– Прости, – с сожалением покачала головой я. – Лорд Эреной рискнул отдать мне расчеты по формуле киринола. Я хочу их посмотреть, а завтра, если получится, заняться зельем.

«У него закончились запасы?» – навострил уши дракон.

– Похоже на то.

«Тогда иди. Без дозы он больше седмицы не выдержит. Но если появятся вопросы, возвращайся – что смогу, подскажу. А если не смогу, будет повод задать Каю лишний вопрос».

– А почему вы общаетесь, только когда он тебя призывает? – полюбопытствовала я, уже собравшись вернуться в комнату.

«Так получается, – тут же помрачнел Рэн. – В другое время либо я его подавляю, либо он меня. А поговорить на равных можем только так, во время перехода, да и то очень недолго».

– Жаль, – вздохнула я и на мгновение прижалась к теплой драконьей чешуе. – Но я рада, что вы пытаетесь найти общий язык.

Рэн тихо заурчал.

«Если ты будешь подпитывать Кая так же хорошо, как сегодня, мы сможем видеться чаще. С тобой ему намного легче».

– Ты о чем?

«Помнишь, о чем говорилось в книге о таких, как ты? Доноры – это люди, умеющие отдавать свои силы…»

– Я их и так отдаю по первому требованию.

«Да, но раньше ты делала это по необходимости. А сегодня захотела. Сама. Поэтому Кай впервые за много лет вернул себе магию».

Я наморщила нос.

– Не знаю. Я ничего особенного не сделала.

«Ты перенесла близость инкуба намного легче, чем всегда, – подозрительно ласково пожурил меня дракон, и я неловко отвернулась. – Не так ли? А что это значит, ты поняла?»

– Сегодня я впервые не замерзла до полусмерти. И холод ощущался совсем иначе.

«Потому что на этот раз Каю не пришлось с тобой бороться. И не понадобилось забирать энергию силой. О чем ты думала перед тем, как он сделал глоток?»

– Я его пожалела, – неохотно призналась я.

«Вот именно, – утвердительно кивнул дракон. – Для инкуба такой дар сродни лечебному бальзаму для тяжело больного человека. Один глоток, и ты снова можешь дышать. Второй – и ты способен подняться на ноги. Если у тебя получится его излечить, Каю больше не понадобится делить силы между нами. Он сможет дать мне больше свободы. И это избавит нас от ненужного риска».

Я передернула плечами, представив, что мне придется заново это пережить, но потом все-таки кивнула:

– Я попробую, Рэн. Хотя не уверена, что меня хватит надолго.

В лабораторию я добралась ближе к ночи – после того как одолела записи лорда Эреноя до конца и просмотрела все формулы. Глаза, конечно, устали с непривычки, но жажда экспериментов не позволила просто так лечь и забыть обо всем до утра.

Оглядев абсолютно пустую лабораторию, в которой со времени прошлого моего визита ничего не изменилось, я удовлетворенно кивнула и, прижав к груди драгоценную тетрадку, с предвкушением промурлыкала:

– Отлично! Люблю, когда никто под руку не гавкает.

После чего по-хозяйски зашла, бросила тетрадь на стоящий в углу стол, с азартом покопалась на полках, доставая котелок и нужных размеров колбы. Отыскала необходимые ингредиенты, которые, как и обещал лорд-директор, нашлись в лаборатории в достаточном количестве, и, потерев руки, оглядела поле своей будущей деятельности.

– Ну-с, с чего бы начать?

– Как всегда, с основы, – ответили мне из-за спины, заставив суматошно обернуться. Лорд Эреной с невозмутимым видом стоял на пороге и вопросительно смотрел на меня. – У вас есть вопросы по формуле, арре?

Я тревожно воззрилась на невесть откуда взявшегося инкуба. Что ему опять нужно? И как он меня нашел? Вопрос не праздный – в столь поздний час меня тут быть не должно, даже с учетом любопытства и того, что я давно напрашивалась на урок зельеварения. Так откуда милорд узнал, куда идти? Неужели следил? А из меня киринол до конца не выветрился…

– Нет, милорд, – настороженно ответила я, не зная, как реагировать на поздний визит. Но лорд-директор выглядел абсолютно спокойным. Ни малейшего признака жажды. Ни единого намека на недавнее безумие. Собранный, подтянутый и хладнокровный как всегда.

– Как вы себя чувствуете? – на всякий случай осведомилась я.

– Прекрасно.

– А лорд Сай?

– Злится, – кратко ответил директор, заставив меня сперва успокоиться, а затем огорчиться. Видимо, скоро мне предстоит пережить крайне неприятный разговор. – Как ваш индикатор?

Порывшись в кармане, я достала заветный шарик.

– Неплохо, – с некоторой долей удивления оценил мои резервы инкуб. – Всего лишь насыщенно-розовый. Кажется, киринол сослужил вам хорошую службу, арре, – инактивировал остатки противоядия, так что скоро вы сможете вернуться к занятиям.

– Когда? – встрепенулась я.

– Когда закончите с зельем. Сколько у вас уйдет на это времени?

– В общей сложности сутки, – почти не задумалась с ответом я. – Но если вы поможете…

Инкуб усмехнулся и наконец зашел внутрь.

– Что от меня требуется?

– Кровь, – деликатно кашлянула я, отступив на шажок. – Но позже. Я была бы вам благодарна, если бы вы просто поприсутствовали, пока я колдую. И подсказали последовательность действий, если у меня что-то не получится.

Лорд Эреной невозмутимо кивнул:

– Я в вашем полном распоряжении, арре.

– Спасибо, – несмело улыбнулась я и, дождавшись, пока он отступит в сторону, с энтузиазмом взялась за работу.

Создавать сложное зелье всегда интересно, особенно когда варишь его в первый раз. По мне, чем сложнее зелье, тем больше азарт и тем увлекательнее процесс, не говоря о желании получить результат. А тут я и травы незнакомые использовала, да и зелье непроверенное. Было от чего заволноваться.

На протяжении почти полутора часов в лаборатории все пыхтело, булькало, толклось, варилось и смешивалось в строго определенных пропорциях, пока я торопливо сверялась с записями в тетрадях и подливала в котел нужные ингредиенты. Лорд Эреной не вмешивался, с неослабевающим любопытством следя за моими метаниями от стола к полкам и обратно. И поправил меня лишь однажды, когда я замешкалась, едва не опоздав с последним компонентом. А когда долгожданная основа была наконец готова, вопросительно обернулся и вытащил откуда-то острый нож.

– Не сейчас, милорд, – поспешила я остановить инкуба. – Сперва пусть остынет.

– В рецептуре не указана температура, – нахмурился он.

– Да. Но при нагреве кровь меняет свои свойства, поэтому такого рода зелья смешиваются в холодном состоянии.

– Я не травник, арре, – бесстрастно заметил лорд-директор, но нож все-таки убрал. – Сколько нам ждать?

– Лучше до утра. Смесь должна быть комнатной температуры.

– А не будет поздно? Зелье довольно нестойкое.

– Я добавила туда несколько травок, так что теперь оно будет стойким. А количество крови мы будем менять в зависимости от ваших потребностей.

Лорд Эреной поморщился.

– Это неудобно, арре.

– Напротив, – живо возразила я, снимая котелок с огня. – Я уже рассчитала, сколько понадобится крови при условии, что вы будете подпитываться постоянно. Имейте в виду: с моими травками зелье будет действовать намного дольше, но при этом вы не лишитесь способности усваивать ману. А если получится так, как я хочу, вы в несколько раз сократите ее отток. Правда, для этого придется немного поэкспериментировать, поскольку это только в теории. Но, думаю, за пару-тройку дней управимся и дальше вы сможете самостоятельно регулировать дозу.

Инкуб ненадолго задумался.

– А как ваше зелье будет действовать при другом уровне магического фона? Я смогу его использовать, скажем, на Круоле? Или в Троемирье?

– Основа от этого не зависит, – улыбнулась я, накрывая котел крышкой. – А как рассчитать количество крови в зависимости от фона, я вам потом покажу.

Инкуб помолчал, рассеянно разглядывая дымящийся котелок, а потом снова спросил:

– Вы уверены, что ваши травки не испортят качество напитка?

– Да, милорд. Они относятся к группе нейтральных, поэтому влиять на само зелье не должны. Но в крайнем случае мы можем вернуться к исходному рецепту, много времени для этого не требуется. Собственно, я могу сварить его даже сегодня – на случай, если завтра у нас ничего не получится.

– Варите, – непреклонным тоном велел инкуб, и мне ничего не оставалось, как потянуться за вторым котлом. А потом еще полтора часа увязнуть в колбах, пробирках и лотках с ингредиентами.

– Уф! – выдохнула я через некоторое время, стаскивая с огня второй котел. – Тяжелый!

– Позвольте мне. – Инкуб стремительным движением оказался рядом и перехватил мою ношу, собственноручно поставив ее на стол рядом с первым зельем. При этом он неосторожно коснулся моей руки, отчего я вздрогнула, а затем мгновенно вскинулась.

– Милорд… почему у вас руки снова теплые?!

У него ведь больше нет киринола! Не должно было остаться! Он обещал!

Лорд Эреной, перехватив мой испуганный взгляд, успокаивающе улыбнулся.

– Все в порядке, арре. Я просто-напросто сыт.

– Ч-что? – растерялась я.

– Я практически сыт, – спокойно повторил инкуб и осторожно взял меня за руку. – Это не значит, что я полностью восстановил способности к магии, но их отсутствие больше не доставляет мне дискомфорта. И мне не нужно забирать силы извне. По крайней мере какое-то время.

Я недоверчиво посмотрела на его ладонь, в которой почти утонули мои пальцы, а потом слегка коснулась ее и осторожно погладила. Я привыкла, что он всегда холодный, как ледышка, а тут – тепло. Живое, настоящее. Будто и не было никакого голода, и не было той иссушающей метели, что едва не выморозила меня заживо.

Но неужто такое возможно? И неужели для того, чтобы стать нормальным, ему всего-навсего нужно полноценно питаться?

Словно во сне, я медленно подняла руку и приложила тыльной стороной к его лбу. Лорд Эреной вопросительно приподнял брови, а я в полнейшем недоумении провела ладонью по его щеке. Затем проверила шею, снова подержала его руку, все еще сомневаясь, что это правда. И только потом подняла ошарашенный взгляд.

Лорд Эреной едва заметно улыбнулся.

– Теперь вы мне верите, арре?

Я, спохватившись, отступила на шаг.

– Простите, милорд. Но это так… необычно. Насколько этого хватит?

Он пожал плечами.

– Скорее всего, на день. Может, чуть больше. Когда уровень силы опустится до нуля, голод вернется.

– А если вас покормить до того, как вы снова проголодаетесь?

Инкуб внимательно посмотрел мне в глаза.

– Мой способ питания чем-то похож на тот, каким пользуются люди. В том смысле, что слишком много за один раз усвоить невозможно – требуется время на «переваривание». На Круоле процесс поглощения энергии протекает почти непрерывно и не требует особых усилий. Здесь, на Атолле, мои потери значительно превышают возможности среднего донора, поэтому наесться впрок мне пока не удавалось. Но с вашими способностями, думаю, можно попробовать. Если, конечно, вас это не пугает.

Я на мгновение задумалась.

Если верить Рэну, инкуб сыт лишь потому, что в последний раз я «накормила» его от души. И этого хватило, чтобы лорд Эреной впервые за долгое время почувствовал себя хорошо.

А что будет, если он насытится полностью? Насколько изменится потребность инкуба в кириноле? Имеет ли смысл делать перерасчет по формуле, учитывая, что кормить его в таком режиме у меня получится и дальше? А если милорд со временем восстановит весь магический потенциал? И если кормить его можно будет гораздо реже и в меньших количествах? Нежных чувств ко мне милорд, судя по всему, испытывать уже не будет, от голода тоже не сорвется, так что, наверное, можно попробовать?

– Только мне надо подготовиться, милорд, – наконец решилась я. – Подождите пару минут.

Нервно сцепив руки в замок, я отвернулась и постаралась вспомнить, какие чувства испытывала вчера и в тот день, когда нашла его умирающим.

Чужой мир… мрачная торжественность ночи… беззвездное небо и холодный ветер, гоняющий по выжженной земле многовековую пыль. Склонивший голову инкуб, на плечи которого обрушилась неимоверная тяжесть… его помертвевшее лицо, в котором больше не чувствовалось жизни… неподвижный взгляд, устремленный в пустоту… изуродованная рука, покрытая глубокими ожогами…

Мне снова стало его жаль. До слез, до закушенной в кровь губы. И снова захотелось помочь. Не как инкубу, ставшему от меня зависимым, но как человеку, который сделал для нас с Рэном так много.

Глубоко вздохнув, я повернулась и, не поднимая глаз, подошла к терпеливо дожидающемуся наставнику.

– Я готова, милорд.

И он больше не стал ничего говорить – просто припал к моим губами, с легкостью вытягивая бушующий в моей груди пожар. Вбирая в себя его болезненный жар, избавляя меня от обжигающей жалости и оставляя после себя лишь приятную, восхитительную прохладу, к которой я, сама того не понимая, потянулась всем существом.

Не знаю почему, но у меня снова закружилась голова. Если бы не лорд Эреной, я бы, может, даже упала, но он не позволил. В какой-то момент на моей талии сомкнулись крепкие мужские руки, осторожно придерживая и одновременно заключая в надежный плен. Горячие губы из настойчивых стали нежными, заставив меня затрепетать и издать едва слышный стон. Прохладное дыхание потеплело, и я жадно дышала им, будучи не в силах остановиться…

А потом все неожиданно закончилось – лорд-директор без предупреждения отстранился и быстро выпрямился.

– Благодарю вас, арре.

Я недоуменно моргнула, машинально потянувшись следом, но почти сразу спохватилась. Так, в чем дело? Почему я опять чувствую столько всего лишнего? Я же больше не должна поддаваться! Разве нет?

– Как вы, арре?

– Нормально, жить буду, – настороженно ответила я, не понимая, что со мной творится. – Вам стало лучше?

– Я еще не понял, – задумчиво ответил лорд Эреной, по-прежнему придерживая меня за талию. Его руки стали совсем горячими, но я не сразу сообразила потребовать, чтобы он разжал объятия. Более того, в какой-то момент я вдруг ощутила, что мне… хорошо. Стоять вот так, рядом, чувствуя на своей коже ровное дыхание инкуба и слыша, как бьется под моими руками его сердце. Оно было так близко, такое сильное и удивительно беззащитное, что это невольно напомнило день, когда я впервые увидела Рэна. И когда он наглядно показал, что же это такое – наше с ним Пламя.

Мысль о драконе привела меня в чувство, заставив отодвинуться от лорда-директора. Ощущение тепла мгновенно пропало. Внутри стало пусто и как-то тоскливо. Я попятилась, а инкуб, словно спохватившись, коротко поклонился.

– Доброй ночи, арре.

– Доброй, – сглотнула я и как можно скорее покинула лабораторию, чтобы вихрем промчаться к открывшемуся ТУСу и, ворвавшись в свою комнату, с ходу кинуться к картине.

– Рэн, что происходит?! – требовательно уставилась я на сонного, неохотно приоткрывшего один глаз дракона. – Я думала, что больше не поддаюсь магии инкубов!

Рэн широко зевнул.

«Пока киринол не выветрится полностью, ты будешь ее чувствовать. На это уйдет какое-то время».

– Но лорд Сай сказал, что хватит всего нескольких часов!

«Для инкуба – да. К утру Кай выработает противоядие в нужном количестве и успокоится окончательно. Однако из твоего тела яд будет выводиться дольше, поэтому эффект сохранится на протяжении нескольких дней. Будь готова в это время испытывать некоторый… мм… дискомфорт в присутствии инкуба. И, кстати, имей в виду: на Сая последствия твоей ошибки не распространяются, так что если тебя случайно угораздит выпить его киринол, лучше сразу подумай, куда спрятать труп».

Я передернулась, в красках представив, что сделает с обезумевшим инкубом дракон, и с трудом удержалась, чтобы не осенить себя охранным знаком.

Дракон снова закрыл веки.

«Избегать его не получится. А вот не брать из его рук еду и не пить поднесенную им воду – вполне реально».

– Думаешь, он посмеет…

«Нет. Но это не последний инкуб в твоей жизни, так что привыкай вести себя осторожно».

– По поводу лорда Эреноя ты не посчитал нужным меня предупредить, – сказала не в упрек, а, скорее, просто констатировала факт.

«Умышленно он бы на это не пошел. У Кая особое отношение к нам. А Сай ограничен только словом, и я бы не хотел проверять его на прочность».

Глава 6

Вернувшись поутру в лабораторию, я пережила несколько крайне неприятных минут, обнаружив, что драгоценное зелье исчезло. И только спустя какое-то время, передумав обо всем на свете, вспомнила, что уходила вчера одна, тогда как лорд Эреной остался, и, вероятно, именно он забрал оба котелка, чтобы держать все под контролем.

Вытерев со лба испарину, я перевела дух и вышла, намереваясь наведаться к кабинет директора для завершения эксперимента, но, уже открыв ТУС, вдруг услышала за спиной коридора неясный шум и передумала уходить. А затем обнаружила, что возле зала с живыми картинами появилась новая дверь, которой еще вчера не было, и заинтересовалась.

Ого! Неужто лорд-директор открыл мне доступ еще в одно помещение? А может, он там и мне не нужно искать его по всей Школе?

Каково же было мое удивление, когда, тихонечко отворив дверь, я обнаружила внутри не лорда Эреноя, а юного лорда Риера. Который, вооружившись мечом, метался по пустому помещению, исполняя какой-то дикий танец с оружием.

Причем «танцевал» он один и довольно давно, если судить по пропитавшейся потом рубахе. Иногда низко приседал, делая внезапный выпад снизу, ни с того ни с сего вдруг подпрыгивал, а приземлившись на ноги, разражался целым градом ударов по невидимому противнику.

Словом, я впечатлилась. Наши мужики ничего подобного не вытворяли, в Приозерье считалось, чем ты проще, тем лучше. Кулаком в нос да по ребрам, кровавая юшка на три шага в стороны – вот, почитай, и все сражение. Наши охотники все больше ножи уважали да луки, ежели на зверя ходить, меч на три ближайших деревни был всего один, да и тот в сундуке у старосты пылился. А тут – целая наука. Искусство. Поэтому некоторое время я просто стояла в дверях, с изумлением наблюдая за тренирующимся парнем, пока наконец он не повернулся ко мне лицом и не остолбенел еще чище, чем я недавно.

– Ты что тут делаешь?!

Я почувствовала некоторую неловкость. Некрасиво вышло, наверняка благородный лорд решил, что я за ним подглядывала.

– Извини… те… – Ох, я же не знаю его полного имени! И титула, если уж на то пошло. Как к нему обращаться-то? Благородный ведь…

Риер поморщился и опустил меч.

– Можно на «ты» и по имени. Всадники между собой равны, если верить наставнику, так что титулы здесь неуместны.

– А у тебя есть наставник? – встрепенулась я, сделав в памяти отметку насчет равенства.

Риер фыркнул:

– Конечно. Кто бы меня так просто сюда пустил?

– А… кто он?

Неужто лорд-директор в свободное время еще и парня в воинском деле натаскивает?

– Мастер Дирас, если тебе это о чем-то говорит.

Я покачала головой:

– Никогда не слышала. Он тебя сражаться учит?

– Не только, – усмехнулся молодой лорд, после чего подошел к приютившейся около двери стойке с оружием и, воткнув меч в специальное углубление, отряхнул руки. – Вообще-то мастер Дирас – ворф. Он много чему учит, но девушкам эта наука не пригодится, поэтому я и удивился, увидев тебя здесь. Как ты попала внутрь?

– Ну… – озадачилась я. – Что за вопрос? Через дверь, конечно.

Риер очень внимательно на меня посмотрел.

– Какую?

– Как это – какую? Ты что, слепой?

Молодой лорд подошел вплотную, задумчиво вглядываясь в мое лицо, затем прошел вдоль стены, видимо сомневаясь в том, что дверь там действительно есть. Придирчиво осмотрел стену от пола до потолка. Даже потрогал зачем-то. После чего снова повернулся ко мне и совершенно спокойно заметил:

– Не знаю, что ты здесь видишь, а для меня никакого прохода нет. Голая стена без малейших признаков выхода.

Вот уж когда я удивилась и даже обернулась, чтобы удостовериться, что парень шутит. Но если дверь была на том же месте, что и минуту назад, то Риер выглядел серьезным. Это что же, получается, иллюзия? А зачем? Почему для меня здесь один вход, а для Риера, судя по всему, другой? Мне казалось, у лорда Эреноя только зеркала личные, а выходит, есть еще и двери?

– Сам-то ты как сюда попадаешь? – спросила я у Риера. Тот небрежно махнул рукой в дальний угол, где я с опозданием разглядела сливающуюся со стеной каменную арку.

– Через ТУС, разумеется. Координаты этого зала мне показал наставник. Но, учитывая, что с момента поступления я никого из наших не встретил, а ты здесь каким-то образом появилась, полагаю, всем нам расширили доступ?

– Вряд ли, – качнула головой я, напряженно размышляя. – Я тоже отыскала способ выходить из комнаты, но, как и ты, никого из наших в Школе за это время не заметила.

– Да? – внезапно оживился лорд. – А когда ты научилась открывать свой ТУС?

– На второй день.

– Молодец. Я только к концу недели сообразил, что к чему. Где именно ты была?

– Да везде, где открылась карта. В библиотеке, тренировочном зале – но не в этом, а в том, что побольше. В лаборатории…

– Ого! – Риер как-то странно посмотрел на меня. – Значит, тебе позволили увидеть больше, чем мне: на моей карте тренировочного зала и лаборатории нет. Да и в библиотеке до книг не дотянешься… Кстати, ты дракона своего нашла?

Я, изумившись до невозможности, едва не брякнула про Рэна, но вовремя прикусила язык. Лорд Эреной не велел делиться этими сведениями, но неужто Риер знает?

– Про какого дракона ты говоришь? – небрежно спросила я, внимательно следя, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Того, что на крыше, – ощутимо напрягся Риер. – Ты своего отыскала, или же…

– Конечно, – с облегчением выдохнула я. – Со второго дня к нему хожу. Сперва забегала погреться, а потом – просто отдохнуть. Твой тоже теплый или у меня одной такая аномалия?

Риер, расслабившись, опустил плечи.

– Теплый. Наставник говорит, что для каждого из нас заранее по артефакту приготовили. Размеры приближены к реальным, окружающее статую ощущение покоя наведено искусственно, чтобы те из нас, кто настроен к драконам враждебно, приучались к мысли, что крылатые нам не враги. Насколько я знаю, эмоции для каждого разные: кому-то статуя дарит спокойствие, кому-то – чувство защищенности. Для того нас целители при поступлении и обследовали, чтобы заложить в артефакты то, чего нам не хватает. Индивидуальное обучение тоже для этого придумано, чем дольше мы остаемся в одиночестве, тем сильнее нас тянет найти компанию. И если живого приятеля рядом не окажется, пусть это будет хотя бы каменный дракон, рядом с которым всегда хорошо и комфортно. Здорово придумано, правда?

Я тяжело вздохнула.

– Нечестный прием, не находишь, – использовать против нас наши же слабости?

Риер лишь пожал плечами.

– Директору виднее. Мастер Дирас считает оправданным даже вмешательство в наше сознание – якобы без этого мы не смогли бы продолжать учебу. Меня такое положение дел сперва разозлило, но сейчас, пройдя через все циклы, я склонен с ним согласиться.

– Возможно, – неохотно признала я. – Информации на занятиях действительно чрезвычайно много, и мы бы не справились без артефактов. Но я не уверена, что дело только в этом. Как-то нас всех готовят… по-разному.

– Ну не скажи, занятия у нас общие, информация подается одинаково. Та же Тисса не смогла бы догнать остальных, если бы с ней не занимались. Так что все честно. А мне было тяжело без нагрузок, поэтому я и попросил директора дать мне наставника по боевой подготовке.

Я оторопела.

– Ты ходил к нему в кабинет?

– Зачем? – удивился Риер. – Письмо однажды написал и на столе оставил. Утром оно исчезло. А еще через день на крыше меня поджидал незнакомый ворф… А что, по-твоему, мне надо было делать? Сидеть на одном месте и лезть со скуки на стену? Наслаждаться покоем под крылом каменного истукана? Или читать до умопомрачения?

В его голосе послышалось такое отчетливое презрение, что я опустила глаза. А про себя подумала, что его пример только подтверждает наше неравенство. Меня, например, обращаться с оружием никто не учит, зато снабжают любыми книгами без ограничений. Даже карта мне попалась более полная – явно с подачи инкуба. В то же время Риера, я уверена, никто не посвящает в тайны «эрья». Что изучают Тисса, Иридан и Матиас, мы не знаем, но вряд ли последняя седмица выдалась у них свободной. Точно так же никто не скажет, нашли они своих каменных драконов или нет. Хотя, если лорд Эреной настолько дорожит результатами, то ребятам могли подсказать, что делать. Иначе в гигантских артефактах не было бы смысла.

– Мне, наверное, пора, – кашлянула я, отступив от молодого лорда подальше.

– У тебя тоже наставник? – догадался Риер, и я неохотно кивнула. – Что подтягиваешь? Силу? Выносливость? Память?

– Все понемножку, – неопределенно ответила я, не испытывая никакого желания делиться своими успехами с посторонним.

– Тоже неплохо, – одобрительно хмыкнул парень, складывая руки на груди. – Учти, скоро у нас первое испытание, поэтому чем больше освоишь, тем легче потом будет.

– Какое еще испытание? – вздрогнула я.

– Первые полгода на исходе. Еще седмица-другая, и время нашего отчуждения закончится – нас переведут в общие классы. Забыла? Но перед этим наставники проверят, как мы освоились, причем я совсем не уверен, что разговор пойдет о том, что преподавали на циклах.

– А о чем тогда? – чувствуя легкую панику, спросила я, с опозданием вспомнив, что нас действительно когда-то об этом предупреждали.

Риер пожал плечами.

– О чем вздумается. Предполагаю, что испытание коснется в основном практических навыков. И того, как мы можем применить полученные знания в жизни. Собственно, я потому и тренируюсь в любую свободную минуту, что в моем испытании ведущее место наверняка займет мастер Дирас.

Так. А в моем тогда кто? Лорд Эреной собственной персоной?

Мне стало тревожно от мысли, что Риер может быть прав. Зачем устраивать опросы, когда у каждого ученика абсолютная память? А вот практика… Творец! Если Риер прав и у каждого есть свой наставник, то неприятностей надо ждать именно от него! Причем если молодому лорду грозит затянувшийся спарринг с суровым ворфом, то чего ждать мне? Экзамена по боевому применению «эрья»? Или проверки самого последнего задания, в котором я так толком и не разобралась?

От последней мысли меня ощутимо тряхнуло – лорд Эреной ничего так просто не делает.

– Извини, Риер, я пойду.

– Конечно, – хмыкнул парень, демонстративно отворачиваясь. – Встретимся на испытании, Хейли.

– Ага, – пробормотала я, поспешно толкая ногой дверь и выскакивая в коридор. – Если я до него доживу…

Лорд Эреной и впрямь оказался у себя в кабинете – сидел за столом и снова просматривал какие-то бумаги. А на шкафу, красуясь пузатыми боками, виднелся целый ряд разнокалиберных пробирок и стояли оба моих котелка, при виде которых я с облегчением выдохнула.

– Доброе утро, милорд. Хорошо, что вы здесь!

Инкуб поднял на меня непроницаемый взгляд.

– Где же еще мне быть?

Я чуть не споткнулась, видя его равнодушное лицо, лишенное даже тени вчерашних эмоций, а затем растерянно замерла. Не поняла, он злится? Я что-то неправильно сделала? Или, может, с зельем что-то не так? Он ведь наверняка его проверил…

– С основой что-то неправильно, милорд? – похолодела я.

– Понятия не имею. Я ее не трогал.

– Тогда почему…

Лорд-директор снова поднял на меня тяжелый взгляд, и задавать вопросы резко расхотелось.

– Вам от меня что-то нужно, арре?

С некоторым трудом сохранив спокойствие, я максимально спокойно пояснила:

– Я хотела закончить зелье.

– Заканчивайте, – так же бесстрастно бросил он, опять уткнувшись в бумаги. И не отреагировал, когда я подошла к шкафу, проверила содержимое котелков, а затем на всякий случай напомнила:

– Нужна ваша кровь, милорд.

Инкуб, не поворачивая головы, отвел руку в сторону, сделал неуловимое движение пальцами и почти сразу сжал их в кулак.

– Этого достаточно?

Я даже не увидела, как и чем он поранился, а когда на пол быстро-быстро закапала кровь, чуть не впала в ступор. Столь пренебрежительное отношение к собственному телу вызвало во мне жгучий протест, а то, как это было проделано, заставило охнуть и, вместо того чтобы цапнуть заранее приготовленные пробирки, перехватить окровавленную руку.

– Милорд, зачем?!

Пальцы у него снова оказались прохладными – слишком уж быстро израсходовался запас подаренных сил. Всего-то ночь прошла после очередного глотка, а он уже снова голоден! Что же с ним тогда станет, к примеру, на Оруане? И как с такими растратами он вообще выжил в мире, куда его притащил дракон?

– Долго вы будете стоять без дела, арре? – словно ледяным душем окатил меня голос лорда-инкуба, заставив оторвать взгляд от кровавых пятен на полу и посмотреть ему в глаза.

От бушующей там вьюги мне почему-то стало плохо. Холод, холод и ничего, кроме холода. Теперь всегда так будет, да? Инкубы ведь не умеют любить, а после того как кончилось действие приворота, в лорде-директоре не осталось даже тех крох человеческого тепла, которые каким-то чудом сумели пробудиться.

– Простите, милорд. – Быстро отвернувшись, я взяла с полки одну из пробирок и, наполнив до половины, вернула обратно на подставку. После чего огляделась в поисках тряпицы, но ничего подходящего не нашла и, вытащив из-за пазухи два чистых платка, разогнула пальцы мужчины.

Лорд Эреной не сопротивлялся, а мне пришлось даже губу прикусить, чтобы смолчать при виде четырех глубоких порезов на его ладони, откуда обильно лилась кровь. Когтями он себя, что ли? Или все-таки магией? И как тогда их перевязывать? У меня же материала не хватит!

Не придумав другого способа, я обхватила ладонь инкуба двумя руками, одновременно открываясь и выплескивая наружу щедрую волну силы. Лорд Эреной запоздало дернулся, но я держала крепко, да и накрутить себя успела достаточно. Поэтому, когда мужская ладонь все-таки вырвалась из моего неумелого захвата, вместо четырех зияющих ран на ней остались лишь розовые рубцы. А у меня в душе разлилась едкая горечь, о причинах которой совершенно не хотелось думать.

Поднявшись с колен и старательно отводя взгляд, я вернулась к шкафу. Молча набрала в другую пробирку основу, капнула туда пару капель остывающей крови и, перемешав до получения равномерно розового цвета, вернула в штатив. После чего наконец повернулась, со стуком поставила готовое зелье на край стола и, не поднимая глаз, сухо сообщила:

– Принимать три дня подряд. Сегодня десять капель, завтра – шесть, послезавтра – две. Желательно в одно и то же время. Не разводить, не замораживать, не добавлять посторонних ингредиентов. С четвертого дня сделать перерыв на седмицу, а потом повторить процедуру. Более высокая концентрация крови не требуется, но, если возьмете стандартную основу, дозу придется пересчитывать. У меня все.

Не дожидаясь ответа, я резко развернулась и, торопливо оттирая с ладоней кровь, поспешно направилась к выходу.

– Вы кое-что забыли, арре, – так же сухо напомнил инкуб, заставив меня остановиться перед самой дверью. А когда я обернулась, выразительно раздул ноздри.

Ах да…

Затолкав раздражение в самый дальний уголок души, я вернулась к столу и выжидательно уставилась на лорда-директора сверху вниз. Вставать с кресла он, судя по всему, не собирался. Но и я наклоняться не стала, ему надо – вот пусть и пьет. В магической клятве не оговаривалось, что я должна обеспечивать инкубу комфорт во время питания.

Какое-то время мы напряженно смотрели друг на друга, ожидая, кто сдастся первым, а потом он с едва слышным вздохом поднялся.

– Эмоции сейчас неуместны, арре. Вам будет больно.

– А вам – невкусно, – холодно парировала я.

Лорд Эреной замер, но я не отвела взгляда. Чего-чего, а презрения с его стороны я не заслужила. И пожалеть его в таком состоянии я тоже вряд ли смогу. Хотя раньше его это не смущало. И, по-видимому, мы просто вернемся к тому, с чего начали.

– Вы злитесь, арре? – наконец спросил он, не торопясь приступать к трапезе.

Я как можно равнодушнее пожала плечами.

– Разве у меня есть такое право?

– К сожалению… – непонятно ответил инкуб и, привычным движением ухватив меня за подбородок, впился в мои губы болезненным поцелуем.

У меня перехватило дыхание от сорвавшегося с его губ ледяного вихря. Но не успела я горько подумать, что все возвращается на свои круги, как бешеный холод в груди начал стремительно затихать. Острые кристаллики льда, способные глубоко впиться в мягкое нутро, чтобы высасывать из него жизнь, так меня и не поранили. Свирепый ветер мгновенно стих, превратившись в легкую щекотку где-то в области нёба. А когти, сжавшиеся вокруг сбившегося с ритма сердца, готовые вот-вот его раздавить, неохотно разжались.

Сильные пальцы, еще секунду назад державшие мой подбородок жесткой хваткой, снова стали чуткими и осторожными. Дыхание склонившегося надо мной мужчины сперва замерло, а потом заметно участилось. На моей талии снова появилась знакомая тяжесть, заставляющая податься вперед, прогибаясь в пояснице. А в груди все быстрее и быстрее разгорался пожар, который до безумия хотелось погасить, отдать это пышущее жаром пламя. Разделить его на двоих. Сойти от него с ума. Раствориться без остатка. Но почти сразу оказаться спасенной из этого жаркого плена, снова ощутить на губах блаженную прохладу и, вдохнув ее без остатка, шумно перевести дух.

– Нет, это совершенно невозможно! – неожиданно рыкнул лорд Эреной, с усилием от меня оторвавшись.

Я, едва не упав от этого движения, была вынуждена опереться о стол и далеко не сразу пришла в себя. Эта проклятая магия, дурацкая инкубья магия, которой еще несколько дней будет позволено делать из меня безвольную тряпку… Ненавижу ее! Когда уже прекратится действие этого проклятого киринола?

Лорд-директор, видимо подумав о том же, обессиленно рухнул обратно в кресло и глухо обронил:

– Ступайте к себе, арре. Какое-то время как донор вы для меня будете бесполезны.

Я нахмурилась, но все же набралась смелости поинтересоваться:

– У меня что, качество «напитка» испортилось?

– Хуже, – с внезапно вспыхнувшим раздражением отозвался мужчина и с глухим рыком смел лежавшие перед ним бумаги. – Ну почему именно вы? Сейчас? Почему у вас все не так, как у людей?!

Окончательно избавившись от последствий недолгого контакта с инкубом, я сделала непроницаемое лицо. Хотя на одном еще не вскрытом письме стоял вензель императорского дома. А на другой бумаге, покрытой хитрыми закорючками древнего круольского, красовался характерный символ одного из верховных Домов.

– Понятия не имею, милорд.

– Ступайте к себе, – устало повторил он, остыв так же быстро, как и вспыхнул. – Так будет лучше.

Не став больше испытывать судьбу, я молча отвернулась и вышла, а затем открыла проход на остров и, выйдя из ТУСа, хмуро огляделась. Ну и где, спрашивается, мой ледяной дракон?

Глава 7

Первым, кого я увидела после перехода, оказался лорд Сай, вальяжно развалившийся на диване и широко улыбнувшийся при виде моей хмурой физиономии.

– Арре Хейли, какая встреча! А я чуть было не решил, что вы больше не вернетесь в этот уютный дом!

Я окончательно помрачнела. Мало мне было киринола и внезапно обозлившегося директора, так еще и этот решил поиздеваться. А я ведь едва не забыла, что инкуб до сих пор гостит тут на правах близкого родственника. Да еще, похоже, ждал со вчерашнего вечера, чтобы высказать свои претензии.

Не давая мне опомниться, темноволосый гость бодро подскочил с дивана и, ненавязчиво перекрыв собой единственную дверь, плотоядно на меня посмотрел.

– Обожаю, когда вы растеряны, арре.

Вообще-то я злюсь.

– О, ну не надо так сверкать своими прелестными глазками, – притворно огорчился инкуб, подступая ближе. – Они созданы совсем для другого! Вряд ли Кай щедр на комплименты, но должен заметить, что глаза у вас совершенно дивного оттенка, который я за всю жизнь видел лишь у пары десятка смертных. К примеру, сейчас они похожи на предгрозовое небо, хотя вчера я имел удовольствие видеть в них чистейшую лазурь…

Я мрачно уставилась на его красивое лицо.

– Скажите, милорд, вы всегда носите маску шута или только я удостоилась столь высокой чести?

Инкуб, не прекращая приторно улыбаться, удивленно вскинул брови.

– С чего вы это взяли, арре?

– С того, что не далее как вчера вы сами изволили признаться, что мужчины вашей расы крайне скупы на эмоции. И мне не совсем понятно, то ли вы решили отступить от общего правила, то ли зачем-то играете роль, не замечая, что она вам совсем не подходит.

На насмешливом лице лорда Сая проступила задумчивость.

– Так уж и совсем?

– Хуже не бывает, – подтвердила я, и лорд-инкуб мгновенно преобразился: неестественная улыбка слетела с его губ как по мановению волшебной палочки, источающие фальшивое участие глаза заледенели, а взгляд приобрел бритвенную остроту. Наконец-то передо мной оказался не шут, а один из высших инкубов – хладнокровный боец, один из лучших воинов своего Дома. Убийца, для которого человеческая жизнь являлась не более чем предметом торга.

У него даже голос стал сухим и невыразительным:

– Так вам больше нравится, арре?

Я пристально вгляделась в неподвижное лицо инкуба, на котором больше не отражалось эмоций, настороженно прислушалась к себе и с неожиданным удивлением поняла:

– Намного.

– Странно, – едва заметно нахмурился Рогнар. – Обычно женщины жаждут видеть иное. Что не так с вами, арре?

Я пожала плечами:

– Не люблю, когда мне лгут. А вы сейчас… настоящий. Если не во всем, то во многом.

Брови лорда Сая снова слегка приподнялись.

– Считаете, я все еще играю?

– В чем-то. – Я быстро покосилась в сторону недоступной двери. – Но можно с уверенностью сказать, что при всех моих достоинствах и недостатках я вам не особенно интересна.

– Забавно, – обронил он, окидывая меня задумчивым взором. – Кай не говорил, что вы можете видеть ауры.

Я тактично промолчала. Вообще-то я многое умею, а не только швырять в стену увесистые булыжники.

– Но это и неплохо, – неожиданно заключил инкуб и, к моему безмерному облегчению, отступил в сторону, открывая дорогу на улицу. – Это поможет вам на испытании.

Я, уже собравшись прошмыгнуть мимо опасного гостя, застыла на месте.

– Испытании? Вам известно, что это будет?

– Разумеется.

Он усмехнулся, а я, напротив, насторожилась. Откуда бы ему знать? Лорд Эреной сказал? Или… Нет, только не говорите, что мое испытание – это лорд Сай и есть! Боюсь, такого удара я точно не переживу.

Наверное, на моем лице что-то такое отразилось, потому что усмешка инкуба стала шире.

– Оно на втором этаже, арре. Ждет своего часа, который, если я не ошибаюсь, должен наступить дня через три.

Что? Так рано? Риер же говорил, что пара седмиц у меня есть!

– Сроки испытания назначаются индивидуально, – видя мое смятение, соизволил пояснить инкуб. – Ваше назначено на послезавтра. И, если Кай не передумает, вам придется проходить его первой. Хотя…

Взгляд лорда Сая обратился в сторону лестницы и на мгновение остановился на двери в комнату, где я когда-то лечила его побратима.

– Возможно, он поторопился.

Я, разрываясь между необходимостью выяснить все насчет своего ближайшего будущего и желанием увидеть Рэна, чуть не взвыла. Творец! Неужто меня так и будут держать в неведении? Это жестоко. И не по-человечески. Ведь я даже представить не могу, к чему готовиться! А неизвестность, по опыту знаю, пугает гораздо больше, чем что бы то ни было. Эх, взглянуть бы на это «испытание» хоть одним глазком…

Мой взгляд сам собой метнулся в сторону заветной двери, а лорд Сай неожиданно рассмеялся. Каким-то механическим, колючим смехом, от которого по коже побежали холодные мурашки.

– Она не заперта, арре, – насмешливо посмотрел на меня инкуб. – Да и в ритуале, что бы вы там себе ни придумали, нет никакой тайны.

Я затаила дыхание.

– И что же там такое?

– Ничего страшного или опасного. Вы можете легко в этом убедиться, если сами подниметесь и посмотрите.

Я недоверчиво уставилась ему в глаза.

– Вы шутите, милорд?

– Разве похоже, что я часто шучу?

– Нет, но… – нахмурилась я. – С трудом верится, что вы готовы пустить меня в эту комнату. Да еще без всяких условий.

– Я вам не учитель, чтобы ставить какие-то условия, – спокойно ответил лорд Сай. – Будь мы на Круоле – другое дело. А к обучению в Школе наездников я не имею никакого отношения.

– Но какая вам от этого выгода?

– Никакой.

Я окончательно озадачилась.

– Тогда зачем?

– Хотите понять, арре? – неожиданно улыбнулся инкуб. Какой-то холодной, бездушной улыбкой, от которой мороз пробегал по коже. – В моих мотивах нет тайны, меня просто не волнуют ваши успехи или неудачи. Мне абсолютно все равно, будете вы готовы к испытанию или нет. Вы не принадлежите к моему Дому, поэтому я имею полное право игнорировать ваши трудности. Но, поскольку Кай не оставил указаний насчет своей комнаты, я не вижу причин вам препятствовать.

Я в сомнении прикусила губу.

Заманчиво… Честное слово, за последнее время это самое заманчивое предложение, которое мне только делали. И подвоха не видно… вроде.

– Думайте быстрее, арре, – поторопил меня инкуб, и я, поколебавшись, все-таки кивнула. Творец с ним. Тем более, лорд Сай утверждает, что сведения не секретные. Я его за язык не тянула.

Приняв мой жест за руководство к действию, инкуб направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, пинком открыл протестующе скрипнувшую дверь и, дождавшись, когда я подойду, кивнул, указывая куда-то вглубь комнаты:

– Вот ваше испытание, арре.

Я осторожно заглянула внутрь, но на первый взгляд ничего нового там не было – тот же самый стол, широкая кровать, мягкое кресло у тщательно занавешенного окна.

– Стена, – подсказал лорд Сай, когда я вопросительно обернулась, и только тогда мое внимание обратилось на стену напротив кровати. Туда, где, прикрытая тонкой тканью, висела большая картина.

При виде нее я едва не растерялась.

– И все?!

– А что вы хотели, арре? – усмехнулся инкуб и, оттеснив меня в комнату, подошел к картине. – Я же сказал – все очень просто. Задание строго индивидуальное, поэтому выполнить его можете только вы.

Я, заинтересовавшись, подошла ближе.

Ткань, покрывающая картину, оказалась настолько тонкой, что сквозь нее отчетливо просматривался подозрительно знакомый пейзаж: заснеженный лес, над которым медленно собираются серые тучи, пологий, почти лишенный растительности холм, спускающийся к берегу замерзшего озера. Виднеющиеся далеко впереди едва заметные точки домов. И горы – величественные, неприступные, покрытые густыми снежными шапками, и искрящиеся на солнце горы, среди которых особенно выделялась одна, называемая за необычную форму Седлом. Та самая гора, первозданная красота которой заставляла сжиматься даже самое черствое сердце и которой я так часто любовалась в далеком детстве.

Картина была написана с такой тщательностью, что, несмотря на покрывало, я с легкостью могла разглядеть каждую деталь. Причем чем дольше я смотрела, тем больше проступали подробности, тем лучше я вспоминала Оруан и тем тоскливее мне становилось. Там остался мой дом. Хороший или плохой, но среди этих гор я выросла. У их подножия шелестели бескрайние леса, к которым я всегда была неравнодушна, там шли красивейшие снегопады, цвели подснежники по весне. И где-то там, среди холмов, осталась мамина могила, на которой я больше полугода не была.

Невольно вспомнив свое короткое, но наполненное событиями детство, я снова ощутила себя стоящей на Крутом холме и завороженно смотрящей на горы. Передо мной, как когда-то давно, распахнулись бескрайние просторы Приозерья. Волос коснулся прохладный ветерок. Кожу на щеках прихватило утренним морозцем, а на глаза навернулись слезы из-за обилия ярких бликов на идеально ровном снегу.

В какой-то момент я остро пожалела, что это всего лишь мираж, иллюзия, незаметно достроенная моим собственным воображением. Обычная подделка, правда сделанная с поистине гениальной точностью. Но если бы она стала реальностью хотя бы на миг, я была бы благодарна создателю. Потому что вернуться домой – это неописуемое чувство. Мечта. От понимания несбыточности которой у меня на мгновение сдавило в груди и потемнело в глазах.

Недомогание прошло почти сразу, но после этого вокруг что-то изменилось. Почему-то показалось, что тучи на небе не просто висят над притихшим лесом, а медленно движутся. Что картина с каждым мгновением обретает не только краски, но объем. Я вздрогнула, осознав, что она на самом деле живая. Причем не так, как те, что в изобилии украшали стены одного из залов Школы, а по-настоящему. В нее словно вписали часть моей души, моей памяти и даже часть моего болезненно сжавшегося сердца. Но, что самое пугающее, она не отпускала меня, стремительно затягивая все глубже и глубже. И при этом с огромной скоростью вытягивала мои силы.

– Нет… только не это… – прошептала я, чувствуя, как меня все быстрее затягивает внутрь.

– Стой! – вдруг приглушенно вскрикнул чей-то голос, и сильные руки попытались оттолкнуть меня прочь. Но поздно. Очертания комнаты неумолимо поплыли, мне в лицо дохнул свирепый ветер, а мгновением позже твердой опоры под ногами не стало, и я с жалобным вскриком провалилась в бездонную пропасть созданного персонально для меня кошмара.

Приземление оказалось крайне болезненным. Жестокая воля художника с размаху швырнула меня в глубокий сугроб, где я мигом пришла в себя и прошипела в адрес неведомого «благодетеля» длинную непечатную тираду. С трудом выбралась из белого плена, чтобы жадно вдохнуть свежий воздух. Немного успокоилась. Но как только решила, что самое страшное позади, как огромная масса снега подо мной внезапно сдвинулась и целым пластом начала сползать куда-то вниз. Сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее, неумолимо снося меня по заснеженному склону.

К счастью, он оказался не очень крутым, так что схода лавины не случилось. Рыхлый, видимо недавно выпавший снег всего лишь сполз в ближайший распадок, где его движение прекратилось. А я, успев к тому времени оценить ситуацию, постаралась нащупать опору и, хватаясь за камни, потихоньку отползла в сторону.

Вниз я спускалась долго, потому что осторожничала и подолгу останавливалась, если мне казалось, что сход лавины может повториться. Другое дело, что и потом легче не стало – снегу у озера было по пояс, а я была лишь в короткой курточке без капюшона. Ни шапки, ни перчаток, ни валенок… а снег уже набился не только под одежку, но и в волосы, и даже в уши. В таком виде я быстро околею, если не буду двигаться или не выйду к людям.

С ориентирами, правда, повезло – где расположена родная деревня, я никогда не забуду. Не так уж далеко, если по прямой, но пешком, по заснеженному лесу где-нибудь за два дня доберусь. А там, глядишь, и Рэн меня отыщет…

Тьфу!

Я с досадой хлопнула себя по лбу и торопливо вытащила из-под рубахи амулет. Вот чудачка! Чуть про дракона не забыла!

– Рэн! – позвала я, плотно сжав подозрительно холодную подвеску. – Рэн, выходи, я новую картину нашла!

Амулет, к моему удивлению, не отозвался. Более того, он был подозрительно легким и, по-видимому, пустым. С учетом того, что в двух других картинах Рэн мог выходить наружу беспрепятственно, а тут даже голоса не подал, проблема заключалась не в амулете, а в обстановке. Вплоть до того, что художник-подлец вполне мог наложить какое-то ограничение, чтобы в картину не могли попасть посторонние сущности.

Возможно, сюда вообще не мог никто попасть, кроме меня. Он ведь персонально для меня ее писал, верно? Испытание, будь оно проклято… Ну что за извращенный ум у лорда Эреноя? Вряд ли он бывал когда-то на Оруане, так что наверняка один из целителей сделал слепок памяти, когда меня лечили. А милорд, заказывая картину, вполне мог пожелать, чтобы я проходила испытание одна, без чьей-либо помощи.

Попытавшись вызвать друга еще несколько раз и не получив ответа, я обреченно убрала подвеску на место.

Зная лорда Эреноя, рискну предположить, что картина-ловушка продумана настолько, что тут даже люди окажутся. В лесу для правдоподобности могут водиться хищники. Погода будет мерзкой, а холод самым настоящим. И тот факт, что в картине заперт лишь разум, тогда как тело находится снаружи, абсолютно ничего не менял. А рядом с телом, между прочим, инкуб остался – любопытный, немножко голодный и очень на меня обиженный. Случайность? Вот уж не думаю.

Интересно, обычным способом отсюда можно выйти?

Увы, нет. Это было бы слишком просто. Зато когда я все-таки выберусь, Сай за свою подлость расплатится сполна. А если окажется, что он успел ко мне прикоснуться…

От кровожадных мыслей меня отвлек невнятный, идущий откуда-то сверху шум. То ли хруст снега под чьей-то тяжелой поступью, то ли сдавленный хрип.

Я насторожилась, быстро подняла голову и приготовилась увидеть все что угодно, вплоть до оголодавшего за зиму волка или взбесившегося кабана. Но нападать на меня никто не спешил. Да и шум больше не повторялся, будто там, наверху, не хотели привлекать внимание.

На всякий случай я нырнула в состояние внутреннего покоя, поставила защиту и, нащупав под снегом несколько валунов покрупнее, тихонько вытащила их наружу. Однако сражаться ни с кем не потребовалось, потому что через пару минут напряженной тишины шорох на вершине склона повторился, а еще через мгновение оттуда показалась, но тут же бессильно обвисла окровавленная рука со скрюченными пальцами.

Как посреди заснеженного леса мог оказаться раненый, мне думать не хотелось. Беглый преступник, невезучий охотник, попавший в беду путник, – для ведуньи все равны. Поэтому я, не раздумывая, сформировала несколько невидимых щупалец и, потянувшись ими наверх, обхватила бедолагу сперва за руку, а затем, заставив «щупы» скользить по неподвижному телу, за туловище. После чего аккуратно приподняла, чем вызвала у него тихий стон, и осторожно спустила вниз.

Выглядел незнакомец жутко. Такое впечатление, что его сперва долго пытали, затем перемололи гигантскими челюстями, а напоследок выкинули посреди леса, чтобы на морозе он гарантированно испустил дух. Изувеченный, с торчащими из многочисленных ран осколками костей, окровавленный, едва дышащий, он тем не менее был еще жив. И все еще пытался куда-то ползти, слепо шаря искалеченными пальцами по мгновенно покрасневшему снегу. А когда я попыталась убрать «щупы», неожиданно замер, хрипло выдохнул, после чего… атаковал меня сразу десятком до боли знакомых щупалец-змей! По которым я его наконец опознала.

– Милорд?!

Изуродованный до неузнаваемости лорд Сай слабо дрогнул, и «змеи», совсем немного не достав до моего лица, бессильно обвисли.

Я в шоке уставилась на неподвижного инкуба.

Нет… это не мог быть он! Лорд Эреной не настолько безумен, чтобы заказывать подробно прорисованное убийство собственного побратима! Да еще такое кровавое. Но тогда откуда тут Сай? Что вообще происходит?!

– Хейли, – едва слышно прошептал лорд-инкуб, с трудом шевеля лопнувшими губами. – Х-хейли… да-а-ай…

Испытывая двойственные чувства, я тем не менее опустилась на колени и наклонилась над распластавшимся на снегу мужчиной.

– Милорд?

– Дай… мне… сил…

Я отшатнулась.

– Что?! Это же картина!

– Дай… – снова прошептал он, словно не услышав, и я с беспокойством посмотрела на окровавленное лицо мужчины. Вот ведь кошмар… И зачем лорду Эреною понадобилось делать его таким страшным? Для чего эти жуткие раны? Я в жизни всякое видела: и оторванные конечности, и разорванные волками внутренности, и даже ребеночка мертворожденного довелось однажды доставать из утробы. Но это… Меня в дрожь бросало от одного только взгляда на полуживого инкуба. И становилось жутко от мысли, что этот кусок плоти все еще шевелится, пробует подняться и даже способен связно мыслить.

– Х-хейли…

Инкуб хотел сказать что-то еще, но с его губ слетел лишь слабый стон. А я в отчаянии сжала кулаки.

Ну что мне с ним делать, а? Уйти не могу – все мое существо восстает против этого! Помочь? Но как, если все здесь – сплошная иллюзия? Если испытание в том и заключается, чтобы спасти изуродованного Рогнар, то будь оно тогда проклято! Этого гада убить мало, но даже если он нарисованный… не могу! Он же мне потом сниться будет!

Плюнув на все, я приложила ладони к слабо подрагивающей груди инкуба и без особой надежды прислушалась к себе.

Боже… я думала, что это – обычная картина? Говорила, что здесь очень холодно? Напрасно. Потому что то, что со мной стало после этого прикосновения, иначе как окоченением не назовешь. Я-то полагала, что ничего не получится, но художник постарался на славу, одарив меня целой гаммой отвратительнейших ощущений. Так плохо мне не было даже тогда, когда лорд Эреной сорвался и едва меня не убил. Тогда меня пил голодный, но не утративший разума гурман, не успевший забыть о ценности чужого «напитка». А сегодня терзал настоящий варвар – дикий и безжалостный.

Я никогда не думала, что инкубы могут так пить – буквально захлебываясь чужой силой, лакая ее, словно обезумевший от жажды пес, случайно нашедший холодный родник. У него больше не было сил терпеть или сдерживаться. У него не было возможности просто остановиться. Он пил, пил и пил, не раздумывая о последствиях. И жажда его была так велика, что он бы умер, но никому не отдал случайно добытое сокровище.

Наверное, если бы я не пошатнулась и не упала в снег, то так бы и умерла – сидя на коленях и впиваясь скрюченными пальцами в окровавленную кожу хрипящего инкуба. Но мне повезло, сильный порыв ветра мощным ударом опрокинул меня навзничь, а оставшийся без новой порции силы инкуб пришел в себя до того, как инстинкт выживания заставил его доползти до моего неподвижного тела и присосаться к нему заново.

– Хейли! – Хриплый голос мужчины едва заметно подрагивал от напряжения. – Эй, ты живая?

Я не ответила – мне было все равно.

– Хейли! – Судя по скрипу, инкуб нашел в себе силы приподняться, но через мгновение снова рухнул обратно в снег. – Прости, я был слишком голоден. Этот проклятый мир выпил из меня все соки…

Я снова промолчала. Но нарисованный инкуб, знающий слово «прости», нравился мне определенно больше, чем прежний шут.

– Не умирай, ладно? – совсем тихо попросил он, а затем с той стороны донесся отвратительный хруст встающих на свои места костей.

Хрусь!

– Я сейчас…

Хрусь! Хрусь!

– Ты только не умирай, а то Кай мне голову оторвет…

И снова – хрусь! Хрусь! А следом – непереводимая тирада на круольском, подозрительно смахивающая на ругательство.

Бездумно глядя на проплывающие по небу тучи, я бесстрастно размышляла о том, что случится, если я умру прямо здесь, в картине. В одной из книг лорда Эреноя было довольно убедительно написано о том, что со смертью разума тело тоже долго не живет. Но вряд ли лорд-директор хотел бы лишиться донора, так что в картине должны быть свои ограничения.

– Хейли? – донесся до меня через некоторое время все еще хриплый, но гораздо более уверенный голос. А потом меня бережно приподняли и пытливо заглянули в глаза.

«Надо же, – вяло отметила я. – Еще не красавец, но смотреть без страха уже можно. Быстро же он лечится!»

– Я больше тебя не пораню, – пообещал инкуб, пытаясь понять, слышу ли я его вообще. – Я обмотал руки тряпками. Это должно помочь.

– Кому? – наконец подала я голос и с некоторым трудом сфокусировала взгляд на инкубе. Тот заметно посветлел лицом.

– Мне, конечно.

– Какое счастье… Можно вопрос?

– У тебя еще остались силы? – знакомо усмехнулся лорд Сай, помогая мне сесть, но при этом предусмотрительно придерживая за плечи.

Я нахмурилась, но отстраняться не стала – в таком состоянии я даже шагу лишнего не сделаю. Ноги до сих пор не слушаются.

– Мне интересно, как вы умудрились осушить меня почти до дна через простое прикосновение? Тогда как лорд Эреной всегда пил напрямую и еще ни разу не довел меня до столь плачевного состояния?

Сай снова усмехнулся, отчего едва образовавшаяся на его губах кровяная корочка лопнула, а по подбородку потекла алая струйка.

– Кай тебя бережет, но для него это – редкое явление. А насчет способа питания… кому как удобно. Мужика целовать я бы тоже не стал. Это – традиционный способ питания от доноров-женщин, поскольку через губы можно взять гораздо больше и за меньшее время. К тому же донор должен быть проверенным, чтобы не пришлось пить всякую гадость.

Я потрясла головой, пытаясь прогнать летающие мушки перед глазами.

– Идти сможешь? – поинтересовался лорд Сай, успевший к тому времени неплохо регенерировать. Раны на его теле закрылись почти полностью, оставив после себя лишь розовые шрамы, обломки костей наружу не торчали. Дышал он, правда, еще тяжело, явно берег поврежденные ребра, да и кровищей был перемазан с ног до головы, но смотрел довольно живо.

Я качнула головой:

– Нет.

– А если я тебя понесу?

У меня вырвался нервный смешок.

– И далеко мы в таком виде уйдем?

– Здесь холодно, – нахмурился сидящий на корточках инкуб. – А ты совсем не одета.

– Вы – тоже, – фыркнула я, выразительным взглядом окидывая обнаженный торс мужчины и его просвечивающие многочисленными дырами штаны. – А на Оруане морозы бывают такие, что птицы на лету замерзают. Так что мы с вами в одинаково скверном положении, милорд. Кстати, я не совсем поняла – как вас-то сюда занесло? Это же мое испытание. Я думала, тут не может быть посторонних. Вон, даже Рэна не пустили.

Лорд Сай странно на меня посмотрел.

– Оруан?

– Да. Мой родной мир. В котором, к слову, нулевой магический фон. Так что вы сейчас намного уязвимее меня, милорд. Если я хоть что-то понимаю в вашей физиологии, Оруан истощит вас полностью за несколько часов. И если вы не найдете источник питания, будет второй срыв, который грозит неприятностями в первую очередь мне. Зачем лорд Эреной все это устроил?

Инкуб глянул на меня еще более странно.

– Боюсь, Кай не имеет к этому никакого отношения.

– Картина ведь его!

– Хейли, это не картина, – тихо, но очень отчетливо сказал лорд Сай, пристально глядя мне в глаза. – Я показал ее тебе, это правда. И она до сих пор висит в доме Кая, пугая своей реалистичностью. Но проблема в том, что ты, увидев ее, зачем-то создала Звездную тропу. И увлекла на нее нас обоих. Мы сейчас действительно на Оруане, Хейли. И это не шутка. Поэтому, если ты не сможешь вернуть нас обратно в ближайшее время, я тебя убью.

Глава 8

Чтобы прийти в себя, мне понадобилось время, поскольку новость была ошеломительной. Но, к сожалению, проверить ее правдивость не имелось никакой возможности. Чисто теоретически инкуб мог быть прав – окружающая действительность казалась настолько правдоподобной, что на иллюзию никак не тянула. Ни в одной картине я раньше не ощущала мир так полно. Детализация и качество прорисовки выходили за рамки простого мастерства, с трудом верилось, что вокруг обычный морок, а не реальный мир. Да и какой смысл инкубу лгать?

К тому же я смогла его вылечить, чего в картине, наверное, быть не должно. Да и обессилела я по-настоящему, поэтому рациональное зерно в заявлении инкуба все-таки имелось.

С другой стороны, я не помню, чтобы прилагала усилия для создания Звездной тропы, а это процесс трудоемкий, совершить его просто так, походя, невозможно. Вон как я в прошлый раз намучилась – только через ненависть и дотянулась. А когда творила тропу впервые, так вообще едва дышала.

Однако от лорда Эреноя можно всякого ожидать. Вплоть до того, что он нашел какого-то гения и заказал ему, основываясь на слепках моей памяти, настоящий шедевр, чтобы сбить меня с толку. Испытание же, наверное, должно быть максимально достоверным? А ситуация как можно более приближенной к реальности?

Ну так она теперь приближена. Настолько, что я уже не могу отличить правду от вымысла.

– Звучит бредово, согласен, – кашлянул инкуб, когда мой растерянный взгляд, поблуждав по знакомым с детства холмам, вернулся к нему. – Поверить действительно сложно. Но ты же видишь ауры – тебе должно быть ясно, что я не лгу.

Еще один плюс в его пользу – аура у инкуба очень характерная. И признаков волнения я в ней не заметила.

– Может, так и было задумано, включая вашу нарисованную ауру, – настороженно отозвалась я, не торопясь верить или опровергать заявление мужчины. – Вдруг лорд Эреной хотел, чтобы картина и персонажи выглядели так, чтобы их было невозможно отличить от настоящих? Это же ловушка для разума, иллюзия, здесь возможно все.

– Не совсем так. У «живых» картин есть одно обязательное свойство – в них невозможно пораниться. Уровень ощущений вариативен, на усмотрение заказчика, но это – ограничение, наложенное Императорской службой наказания, и его нарушение – уголовно наказуемое преступление, на которое директор Школы наездников не пойдет. Так как, смею надеяться, пока еще дорожит своим местом.

Я с сомнением посмотрела на инкуба.

– Значит, если я сейчас нахожусь в картине, то при попытке себя уколоть у меня ничего не получится?

– Не должно получиться, – согласился Сай. Он зарылся руками в снег, пошарил там, а затем выудил небольшой сучок и кинул мне на колени. – Но можешь проверить. Желательно побыстрее, пока мы не околели из-за твоей нерешительности.

Я послушно протянула руки, но внезапно уставилась на свои ладони, на которых застывала такая же корка, как на инкубе, и поежилась. Жуть какая…

– Нет! Только не снегом! – воскликнул лорд Сай, когда я сунула дрожащие руки в сугроб и захватила целые пригоршни. – И я-то дурак… Не вздумай тереть! Поцарапаешься!

Я в панике уставилась на свои окровавленные пальцы. Господи, совсем забыла! Даже если вокруг все нарисованное и инкуб на самом деле ненастоящий, я не хочу проверять, что будет, если в меня попадет его кровь. У кристалликов льда краешки острые, чуть посильнее нажмешь, и какой-нибудь обязательно вопьется в кожу.

– Держи! – Лорд Сай, опустившись на колени, зачерпнул снег руками, обмотанными остатками рубахи, стараясь взять где почище, и осторожно высыпал мне на ладони. – Не дергайся. Я сейчас нагрею.

Затем он накрыл ладонью мои руки, как-то по-особому шевельнул пальцами, после чего бесформенный белый комок начал таять, стекая по коже теплыми, мгновенно окрашивающимися алым ручейками. Инкуб, не дожидаясь, когда снег растает полностью, второй рукой зачерпнул еще и насыпал снова, требовательно велев:

– А теперь мой!

И я послушно начала оттирать с себя кровь подрагивающими пальцами до тех пор, пока кожа не стала совсем чистой. Затем тщательно вытерла руки… да, о штаны, обо что же еще! И только тогда смогла более или менее успокоиться.

– Все в порядке? – испытующе взглянул на меня лорд Сай, заодно оттирая и свои руки.

Я нервно кивнула.

– Прости. Я действительно не подумал – голова еще плохо работает.

– Конечно, милорд. Вам бы тоже надо вымыться.

– Не хочу тратить магию – ее и так мало. Ты отсюда тропу создать сможешь?

Я с сомнением посмотрела на сидящего рядом инкуба.

– Что? – не понял он. – Все еще не веришь?

Тоскливо оглядевшись по сторонам, я тяжело вздохнула.

– Вряд ли я могла не почувствовать, что создаю тропу. В прошлый раз это были весьма запоминающиеся ощущения. Я бы ни с чем их не перепутала.

– Сколько раз ты уже создавала тропы?

Я ненадолго задумалась.

– Это, получается, третья попытка.

– Многовато для первогодки, – удивился инкуб и поднялся на ноги. Затем огляделся, подумал, встряхнул кистями, словно разминаясь, и негромко бросил: – Надоело зад морозить! Магия меня пока согревает, но надолго ее не хватит. Я тут немного почищу… Посиди спокойно, ладно?

Я только изумленно моргнула, как вокруг него завертелся мощный вихрь, принявшийся раскидывать в стороны окружавшие нас сугробы. Я сперва решила – магией пользуется, но потом догадалась посмотреть вторым зрением, увидела знакомые щупальца, раз за разом зарывающиеся в сугробы и отшвыривающие прочь целые пласты снега, и уважительно цокнула языком.

Вот что значит опыт! Я бы не сообразила, что «эрья» можно использовать столь обыденно. А Сай сноровисто расчистил площадку до травы, умудрился окружить нас высокими стенами, создав заодно заслон от ветра, а при необходимости наверняка сумеет пробить в сугробах целый коридор. В любую сторону, хоть до самой деревни. При этом не потратив ни капли своей драгоценной магии.

– Так вот, – задумчиво бросил инкуб, снова присаживаясь возле меня на корточки. – Для своего возраста ты неплохо управляешь силой. Три тропы за полгода – это и правда много. Ты точно не ощутила ничего похожего на нее?

Старательно припомнив свои ощущения, я пожала плечами.

– Если что-то и было, то совсем слабо. В первые два раза мне было больно. И холодно. А сегодня не так…

– Раньше ты проходила тропу одна?

– Тогда меня вел дракон… – Я осеклась, а лорд Сай задумчиво хмыкнул.

– В любом случае проверить это очень легко. – Он, не меняя выражения лица, подтянул одно щупальце ближе, вытянул его кончик в тонкую иглу и, пока я не успела сообразить, стремительным движением уколол мне палец.

Я оторопело уставилась на быстро набухающую капельку крови.

– Что и требовалось доказать, – невозмутимо сообщил инкуб, сворачивая щупальце. – Надеюсь, теперь поводов не верить у тебя больше нет?

– Милорд!

– Только давай без истерики, – поморщился он. – Я не собираюсь тратить время, чтобы тебя успокоить. Давай вставай. И попытайся создать тропу снова. Потому что, если у меня закончится терпение, тебе не понравится то, что я сделаю.

Под холодным взглядом инкуба я помрачнела и честно попыталась встать. Но попытка оказалась неудачной, потому что ноги сразу же подогнулись и я едва не рухнула обратно на землю. Хорошо, что инкуб оказался быстрее и цапнул меня за воротник, удержав в вертикальном положении.

– Эй! А можно не так грубо?

– Ты просто не знаешь, насколько грубым я могу быть, – невозмутимо сообщил инкуб.

Я вяло дрыгнулась, прекрасно понимая, что стоит ему разжать пальцы, как я рухну вниз, и хмуро зыркнула на нечеловечески спокойного нелюдя.

– Никакой тропы вам не будет – у меня нет на нее сил.

– Врешь, – мгновенно отреагировал он, туже сжав воротник, на что я лишь язвительно предложила:

– А вы проверьте.

Мой воротник едва не превратился в удавку.

– Хейли, если ты думаешь, что сейчас подходящее время для шуток…

– С каких это пор мы с вами на «ты», милорд? – не сдержалась наконец я. – И почему я должна поверить вам на слово, тогда как вы мне верить совсем не собираетесь? Думаете, я в восторге от того, что вернулась на родину и сижу по самые уши в снегу, рискуя все себе отморозить? Или думаете, мне нравится быть зависимой от перепадов вашего настроения? Особенно после того, как вы выпили меня почти досуха?!

У инкуба сузились глаза. И разжались пальцы, позволив мне нормально вдохнуть. Но еще до того, как я упала, лорд Сай быстро наклонился и, подхватив меня на руки, прижал к груди.

– Кожи касаться не смей – выпью. Дергаться тоже не вздумай, я не стальной, надоест нести – брошу. Поняла?

Я ошеломленно моргнула, уставившись на него диким взглядом. А он тем временем развернулся и, выпустив впереди неистово забившиеся над сугробами щупальца, быстрым шагом направился к виднеющейся вдалеке деревне.

– Н-но, милорд… – проблеяла я, очнувшись от ступора.

– Я сказал, сиди тихо! – хмуро велел он, двигаясь посреди стремительно разлетающихся в стороны сугробов. – По имени я тебя называю лишь потому, что ты спасла мою шкуру. Мне казалось, это ясно как день. Неужели Кай и об этом не сказал?

Я притихла, в который раз подумав, что абсолютно ничего не понимаю в мужчинах. Раньше, в деревне, все как-то обходилось, потому что меня никто не трогал, да и я не стремилась к знакомству, а с инкубами что ни день, то какие-то странности. Никак не сориентируюсь, когда Сай серьезен, а когда надевает прежнюю маску. То он меня соблазняет, то оказывается равнодушным мерзавцем, которого убить впору. То рычит. То снова прячет чувства за плотной ширмой фальшивого безразличия. Но самое главное, что лорд Эреной ведет себя точно так же! Причем смена декораций происходит настолько быстро, что я за ними просто не успеваю. Вот и сейчас, едва появившись, шут снова исчез, а вместо него появился скупой на проявление чувств маг, которого я отвлекаю от решения важной задачи.

– Так у нас принято, – наконец соизволил пояснить инкуб, на переносице которого появилась глубокая складка. – Обращаться по имени к тому, кто заслужил наше доверие. Когда вокруг нет посторонних, можешь обращаться ко мне на «ты». На Круоле это правило на чужаков не распространяется, но на территории своего Дома я позволяю.

Немного помолчав, он чуть тише добавил:

– Пить тебя я не собирался. Это была вынужденная мера, и, надеюсь, брат меня поймет. Нет, я не лгал тебе в Школе, тогда мне было действительно все равно, и поверь, если бы я мог выбраться отсюда без твоей помощи, то сделал бы это незамедлительно. Однако по дикой тропе только Всадники могут ходить безнаказанно, а для других такая прогулка смерти подобна. Я, хоть и инкуб, должен был погибнуть, но ты не пожалела сил, чтобы вытащить меня из Бездны. И я это ценю. Понимаю, что, если ты простудишься или умрешь, лучше мне не станет. Однако сама идти ты не сможешь. Восполнить свои силы – тем более. Для этого нужно время, много времени – я истощил твой источник. А еще тебе нужно хотя бы ненадолго избавиться от моего присутствия, потому что я буду тянуть на себя силы всегда. Меньше, чем через прямой контакт, но все же достаточно, чтобы замедлить процессы твоего восстановления. Ты сильный донор. Очень, – неожиданно признал Сай. – Я раньше не встречал смертных, способных так долго выдерживать близость голодного инкуба. Это необычно. И я теперь понимаю стремление брата тебя уберечь. Но, к сожалению, я не контролирую себя, как Кай, и, если ты не откроешь тропу до завтрашнего вечера, выпью тебя снова. И на этот раз меня придется убить, чтобы остановить. Я доходчиво объясняю?

– Почему до завтрашнего? – только и спросила я, замерев у него на руках и не зная, как повернуться, чтобы не дотронуться до его груди щекой или ладонью.

– Это мой предел с учетом той скорости, с которой уходят мои силы.

– Лорд Кай обычно теряет быстрее…

– Он ниже меня по рангу, – не поворачивая головы, отозвался размеренно шагающий инкуб. – И полностью лишен способности удерживать в себе ману. Она проходит сквозь него, как вода сквозь сито, поэтому Кай может пользоваться магией лишь в момент питания. Пару раз он не рассчитал свои возможности, и это стоило жизни двум лучшим донорам Дома Амстер. После этого брат был вынужден обходиться без донора… пока не нашел тебя.

Я вскинула голову, уставившись на острый подбородок лорда.

– Что во мне такого особенного?

Инкуб наконец опустил взгляд.

– Ты мне скажи.

– Я не знаю. – Смотреть снизу вверх было неудобно, поэтому я отвернулась.

– И я не знаю. Но подозреваю, что без дракона тут снова не обошлось.

– Почему – снова? – встрепенулась я. – При чем тут Рэн?

– Именно твой дракон лишил Кая силы, – недобро усмехнулся лорд Сай. – И это благодаря ему брату пришлось покинуть Круол.

Молчала я довольно долго – новая порция информации требовала осмысления. В первую очередь тот факт, что Рэн никогда мне ни о чем подобном не говорил. Он вообще, как я заметила, старался поменьше рассказывать о первых годах после призыва и, как только об этом заходил разговор, ловко менял тему.

Случайно ли? Интересно, что за тайна связывала его с лордом Эреноем?

– Скажите, милорд…

– Сай, – напомнил инкуб, коротко взглянув на меня сверху.

Я поежилась под его пронзительным взглядом и не рискнула злить мужчину во второй раз.

– Хорошо, Сай. А вы не знаете, почему…

– Ты, – снова поправил он, все так же буравя меня тяжелым взглядом. – Я же велел обращаться ко мне на «ты».

Я споткнулась на полуслове.

– Простите, а можно, я не буду? К фамильярности не приучена.

– Приучайся сейчас, – бесстрастно посоветовал инкуб. – И это не просьба, еще раз назовешь меня на «вы» – брошу.

Я прикусила губу.

– Почему это так важно?

– Я хочу знать, что ты мне доверяешь.

– А если я солгу?

На его губах появилась и тут же пропала понимающая усмешка.

– Я ведь тоже умею видеть ауры.

Я скисла. Ну не могу я просто так взять и назвать его по имени! Он же высокородный! С Риером проще – тот хотя бы младше меня, а лорд Сай… Словом, не могу я ему «тыкать». Это неправильно!

– Кстати, с Каем можешь тоже не церемониться, – неожиданно произнес инкуб, и я внутренне содрогнулась.

Ну уж нет, к лорду-директору я никогда в жизни не смогу так обратиться! Хотя он вроде разрешил – вскользь, перед тем дурацким балом, когда…

Я замерла, неожиданно вспомнив тот давний разговор. Милорд тогда попросил, чтобы я вела себя с ним как равная. Но это было еще до того, как я вытащила его из мертвого мира! И до того, как отпаивала его на острове, заставляя пить свои жизненные силы, как младенца, с ложечки!

Я потерла щеку и неосторожно коснулась обнаженной кожи инкуба. Тот на мгновение сбился с шага, а у меня пальцы обожгло как огнем.

Сай со свистом втянул в себя холодный воздух.

– Хейли, я же просил…

– Простите, я не хотела вас… Ай! – Последнее восклицание вырвалось у меня непроизвольно, потому что руки мужчины внезапно качнулись, а затем подло разжались, и меня с головой зашвырнуло в ближайший сугроб. Холодный, хрустящий, колючий и глубокий, как ущелье под нашей Школой. А у меня не осталось никаких сил, чтобы выбраться из него самостоятельно. Да что там – я даже пошевелиться толком не могла. Чуть не задохнулась!

Кипя от злости, несколько минут я стойко барахталась, пытаясь выбраться на свободу и отомстить проклятому инкубу, но только наглоталась снега, замерзла, окончательно выбилась из сил и наконец решила, что оно того не стоит. В конце концов, меня не девичьей чести лишают.

Кое-как освободив голову, я отыскала взглядом стоящего неподалеку мужчину. Демонстративно сложив руки на груди, он равнодушно следил за тем, как я беспомощно барахтаюсь в снегу, и явно не собирался помогать. Лицо бесстрастное, пугающее из-за покрывавшей его кровяной корки, губы плотно сомкнуты, а во взгляде – терпеливое ожидание и бесконечная уверенность в собственной правоте.

Понимая, что помощи дождусь, только если буду испускать дух, я скрипнула зубами.

– Я все поняла. Больше не буду делать глупостей.

– Не слышу самого главного, – невозмутимо заявил инкуб.

– Сай! – зло выдохнула я, устав бороться с непослушным телом. А затем сделала над собой еще одно усилие и сказала то, что он так хотел услышать: – Я все поняла. Помоги мне… пожалуйста.

Он удовлетворенно кивнул:

– Так-то лучше.

После чего меня довольно неаккуратно выудили из разворошенного сугроба, бесцеремонно обхлопали спереди и со спины, снова подхватили на руки и только тогда поинтересовались:

– Так что ты хотела спросить?

Я мрачно покосилась на высеченное словно изо льда лицо инкуба, но отказываться от возможности получить ответ не стала.

– Тебе известно, что произошло между твоим побратимом и драконом?

– В общих чертах, – без заминки ответил Сай, снова направившись в сторону деревни. – Кай довольно скрытен, но кое-что я все-таки сумел выяснить. Тебе интересны мои предположения?

– Очень.

– Тогда… – Инкуб на мгновение задумался. – Ты в курсе, чем преимущественно занимаются Амстер?

– Лорд Эреной говорил, что его Дом изучает различные пространственные феномены, чтобы найти полноценную замену стационарным Звездным тропам, – осторожно ответила я.

– Вообще-то у его Дома несколько ветвей, но ты права – там очень много ученых. Собственно, Амстер специализируется на всевозможных исследованиях, и именно от него по большей части зависит техномагический прогресс нашего мира. Однако дело не только в этом. Так уж сложилось, что та ветвь, к которой принадлежит мой брат, издавна интересовалась загадками Всадников и их драконов. Сведения собирались столетиями – по крупицам, обрывкам легенд, чужим наблюдениям. Сперва просто ради любопытства, потому что драконы – большая редкость в Веере, а затем появились данные, что союз разумного и дракона несет нечто гораздо большее, чем просто объединение душ. На каком-то этапе, достаточно давно, еще до моего рождения, один из дальних родственников Кая предположил, что, заполучив дракона, инкубы смогут избавиться от своего проклятия и сумеют так измениться, что нам уже не потребуются доноры за пределами Круола. Проще говоря, всех наших человеческих доноров можно будет заменить на одного, но очень хорошего.

– Вот зачем ему понадобился дракон! – вздрогнула я.

– Да, – кивнул Сай. – Идея, правда, не нова – многие в Веере пытались приручить дракона, но никто не знал, где их искать. Всадники упорно молчали, процент выпускников Школ, занимающихся их воспитанием, был катастрофически низок. Да и проследить за кандидатом после того, как он обретал дракона, оказалось невозможно. Нам так и не удалось выяснить, что за ритуал они проходят, чтобы стать настоящими Всадниками. Попытка вмешаться или нарушить его течение неизменно приводила к провалу. Даже наблюдение с помощью артефактов ничего не дало.

– Вы что, ставили опыты на Всадниках?!

– Не мы, а Амстер, – поморщился Сай, не замедляя шага. – И не на Всадниках, а лишь на кандидатах, которые согласились пройти ритуал под присмотром наших магов. Результатов, как я и сказал, не получили. И, насколько я знаю, ни один из этих людей впоследствии так и не встретил своего дракона. На просьбу отдать или продать этот секрет существующие Всадники отреагировали неадекватно, моментально прекратив все контакты с Круолом. Тропу, правда, не закрыли, но и того, что произошло, оказалось достаточно, чтобы Амстер заинтересовались еще больше. Какие уж опыты ставил Кай, мне неизвестно, но работал он очень долго. В одном из замков, отданных Домом в его полное распоряжение ради прорыва в науке.

– Где же он нашел Рэна? – настороженно спросила я, представив, как лорд Эреной, одержимый идеей, методично и упорно добивался своей цели. Неделями, месяцами, годами… сосредоточившись только на одном и больше ни о чем не думая.

– Понятия не имею. К этой части его исследований не имел доступа никто, включая его отца и главу Дома. Таково было условие самого Кая, которое неохотно, но приняли, исходя из предыдущих неудачных экспериментов. И рассчитывая, разумеется, что при положительном исходе эти сведения никуда не пропадут.

– Что же произошло? – напряглась я, но Сай лишь пожал плечами.

– Точно не знаю. Кай часто и подолгу куда-то уезжал. На целые месяцы запирался в лаборатории, что-то испытывал, придумывал. Уходил с Круола, прихватив с собой лишь пару неболтливых доноров, и снова возвращался, с новыми силами бросаясь на разгадку важнейшей для нашей расы тайны. А однажды в замке, где он работал, произошел взрыв. Рабочая башня разлетелась на куски. От замка остался лишь фундамент. Результаты многолетних исследований оказались уничтоженными, а Кай лишился магии. Полностью. И ни один из целителей не сумел ее восстановить. Убив несколько доноров, но так и не вернув свои силы, брат сперва впал в бешенство, затем в отчаяние и, наконец, в уныние. В мире, где все подчинено силе, его позиции оказались утрачены. А когда выяснилось, что последний эксперимент, на который он возлагал большие надежды, не увенчался успехом, глава Дома счел, что восстанавливать утраченное слишком затратно, поэтому временно остановил программу исследований. Разумеется, Кай был в ярости. Совет глав Домов – тоже, хотя и по другой причине. В итоге произошел конфликт, после которого брат оставил Амстер и все свои наработки. После чего надолго пропал из моего поля зрения, а объявился уже здесь, в должности директора Школы наездников, хотя прежде я не слышал из его уст ни единого доброго слова в адрес подобных заведений.

– В Веере же только одна Школа наездников, – осторожно напомнила я.

– Раньше их было больше. Но, когда за дело взялся Кай, император добился того, чтобы содержать Школы в других мирах стало невыгодно. Поэтому сейчас Атолл – единственное место, где воспитывают будущих Всадников. И Кай в свое время наглядно доказал, что это решение было правильным.

– А Рэн? – нетерпеливо привстала я.

– Про дракона я узнал только здесь, – неохотно признал инкуб. – Несколько дней назад. И то, если бы не увидел своими глазами, не поверил бы. Кай даже мне не сказал, чем именно его приманил и как заставил подчиняться, но факт налицо – ему все-таки удалось. Жаль, что он не сообщил о своем успехе раньше, иначе ему не пришлось бы покидать Круол. И еще более печально, что дракон в итоге оказался твоим, но, по крайней мере, жертвы были ненапрасными. И мой брат теперь – единственный инкуб в Веере, получивший шанс изучить живого дракона.

Я скривилась.

– Сомнительное достижение! И Рэн не соглашался подчиняться – его вынудили. А лорд Эреной заплатил за это такую цену, что, наверное, сто раз уже пожалел.

– Дракон для него опасен? – бесстрастно поинтересовался Сай, но я почувствовала, как дрогнули держащие меня руки.

– Они опасны друг для друга в равной мере. Однако поодиночке им еще хуже. И как их от этого избавить, я не знаю.

– А что говорит сам Кай?

– Без понятия, – горько усмехнулась я. – Из него разве лишнее слово вытянешь?

– Тут ты права, – согласно хмыкнул инкуб. – Но я все равно попробую его разговорить.

– А знаешь, что еще плохо? – внезапно спросила я, нашарив под рубахой амулет. – Что Рэн до сих пор мне не ответил. В прошлый раз именно он стал моим маяком. И это он привел меня на Атолл. А теперь амулет молчит. Но если мы действительно на Оруане, почему мой дракон не отзывается?

Сай неожиданно остановился.

– Как не отзывается?

– Никак, – прошептала я, терзая в руках серебряную цепочку. – Он вообще пустой. Такое впечатление, что дракона там больше нет. Но разве это возможно?!

Глава 9

Инкуб какое-то время не отвечал, продолжая размеренно шагать между высоких сугробов. Снег перед ним поспешно расступался, освобождая мерзлую землю, вокруг буквально на глазах строились белые стены, спасавшие нас от ветра, за спиной лорда оставался ровный коридор, тянущийся к подножию холма. И если бы кто-то увидел его сейчас – обнаженного по пояс, невозмутимого, спокойно идущего сквозь сотворенную им же метель, то наверняка принял бы за самого Творца. Больно уж зрелище было впечатляющее.

Я бы, может, тоже впечатлилась, но мне было не до этого – отсутствие Рэна угнетало, несмотря даже на то, что я смутно чувствовала – мой дракон жив, хотя и всерьез обеспокоен. В какой именно момент связь между нами стала такой крепкой, трудно сказать – раньше мы не оказывались так далеко друг от друга. И я настолько привыкла ощущать за спиной его надежное крыло, что теперь чувствовала себя уязвимой.

Да, в прошлый раз мы добрались до чужого мира без особого труда. Но тогда Рэн не был настолько привязан к директору. Может, сейчас амулет опустел, потому что дракону пришлось остаться рядом с лордом Эреноем? Вдруг их связь стала еще крепче, чем наша? Но даже если так, Рэн уже должен был прийти за мной. Он просто не мог меня потерять – дракон почует свое Пламя из любого уголка Веера! И если он не пришел до сих пор, значит, случилось что-то нехорошее. И я должна как можно скорее вернуться, пока все еще можно исправить.

Как только я открыла рот, чтобы попросить Сая остановиться, тот неожиданно замер сам. Затем оглядел простирающееся во все стороны белое поле, неуверенно покачнулся, но все же разбросал невидимые щупальца в стороны и в мгновение ока очистил от снега небольшую площадку. Обнаружившееся на ней поваленное бревно его явно порадовало, так что, довольно кивнув, он усадил меня на потрескавшийся ствол и, отряхнув обмотанные тряпками ладони, отошел в сторону.

– Устал? – неловко спросила я, вцепившись в первую попавшуюся ветку, чтобы не упасть.

– Нет, – сказал инкуб, не отрывая от меня пристального взгляда. – А вот ты скоро замерзнешь.

Я шмыгнула носом.

– Ничего, потерплю.

– Ты не поняла, – повторил он, по-прежнему держась на расстоянии. – Тебе холодно из-за меня. Но я не могу это контролировать.

Я засунула руки под мышки, только сейчас ощутив, насколько озябли пальцы. Ничего удивительного – в Приозерье снег тает лишь поздним летом, а сейчас, если я правильно помню, только конец весны. До настоящего тепла еще далеко, поэтому и сугробы лежат по пояс, и морозец ощутимо кусается. Хотя ближе к югу наверняка земля уже расцвела.

Инкуб, правда, не мерзнет – его согревает магия, но раз он стал терять над собой контроль, нам лучше поторопиться с возвращением.

Вытащив одну руку и подышав на негнущиеся пальцы, я с трудом выудила из кармана куртки индикаторный шарик и огорченно вздохнула.

– Так мало? – тихо спросил Сай, взглянув на клубящийся внутри туман, лишь по самому краешку имеющий бледно-розовый оттенок. – И ты еще способна шевелиться?

Я вяло улыбнулась.

– Там и было-то немного со вчерашнего дня. Да еще твой брат утром добавил… Ничего, я быстро восстанавливаюсь. Помоги мне встать – я хочу попробовать сделать тропу.

– Ты слишком слаба, – заметил инкуб, не сдвинувшись с места.

– А ты голоден.

– Я могу потерпеть.

– Кому это поможет?

Некоторое время мы смотрели друг на друга, отлично понимая, что каждый из нас по-своему прав, но затем Сай кивнул и, приблизившись, подал мне руку.

Стоять оказалось на удивление тяжело – я чувствовала себя так, словно вовсе разучилась ходить. Приходилось держаться за ветку одной рукой, а за ладонь инкуба – другой. При этом с тревогой думая о стремительно утекающем времени и о том миге, когда оголодавший лорд позабудет о своем обещании.

Решительно отстранившись, я твердо взглянула на его бледное лицо.

– Что с тобой будет, если у меня все получится и мы вернемся на Атолл?

Инкуб спокойно пожал плечами.

– То же самое, что и здесь.

Я вздрогнула. Его опять изуродует до неузнаваемости?!

– Но я не смогу тебя вылечить…

– У Кая должны были остаться накопители. Да и целители в Школе всегда присутствуют.

– А если лорд Эреной не успеет их позвать?

– Ему же хуже. Потому что, если он промешкает, я выпью любого, кто окажется поблизости.

От прозвучавшего в голосе инкуба холода меня передернуло. Дураку понятно, что «любой» в его понимании – это в первую очередь я. А если моих сил не хватит, он пойдет убивать дальше. И остановится, лишь когда снова начнет соображать. Причем мы оба знали, что лорд Эреной не позволит ему безнаказанно пить учеников. И еще лучше сознавали, что остановить инкуба в таком состоянии способна лишь смерть. Исходя из этого, у Сая крайне мало шансов уцелеть после перехода. Но их не будет совсем, если мы отсюда не уберемся.

– Значит, я должна попробовать, – прошептала я, крепко зажмуриваясь и пытаясь представить кабинет лорда-директора.

Получалось из рук вон плохо. Перед глазами то и дело плавали цветные круги. Ноги у меня дрожали, с трудом удерживая тело в вертикальном положении. А затем задрожали и руки, которыми я вцепилась в жалобно хрустнувшую ветку. После этого начала подрагивать, как мне показалось, сама земля, меня снова охватил дикий холод, пальцы закоченели, а в груди стало так пусто, будто оттуда забрали что-то очень важное…

Но мне все-таки удалось настроиться на нужную волну. Я смогла себя заставить вспомнить лицо лорда-директора. На этот раз ненавидеть его оказалось намного легче, особенно когда я прокрутила в голове наш последний разговор. Тем не менее тропа на Атолл формировалась тяжело, неохотно. Ее черный зев никак не хотел открываться во всю ширину, а у меня едва хватило упрямства, чтобы не дать ему схлопнуться, тогда как пробиться сквозь показавшуюся Пустоту просто не было сил.

Наконец у меня в груди что-то с отвратительным хрустом лопнуло, и из носа сплошным потоком хлынуло что-то горячее. Я сдавленно закашлялась, поднеся ко рту дрожащую руку, в отчаянии перевела взгляд на моментально схлопнувшуюся тропу и… осела на землю, захлебываясь собственной кровью.

– Хейли! – сквозь шум в ушах донесся до меня встревоженный голос Сая. А затем чьи-то руки рывком подняли меня и бесцеремонно усадили обратно на дерево. – Опусти голову! Вниз, я сказал! И сиди так. Не вздумай помереть!

К моему лицу с силой прижалось что-то мокрое и холодное, забиваясь под веки, в ноздри и даже в уши. Я попыталась вырваться, но тяжелая рука надавила на затылок, и меня буквально ткнули носом в снег, от которого мгновенно задубела кожа на лице.

– Ртом дыши! – рыкнул инкуб, когда я закашлялась и едва не задохнулась, а затем просто обессиленно свалилась ему на руки. – Я кому сказал – дыши! И сиди на месте, не дергайся… Куда сползаешь? Хейли! Да чтоб тебя…

А потом у меня потемнело в глазах и больше я ничего не услышала. Кроме того, что прилетевший откуда-то ветерок тихо шепнул мне на ухо смутно знакомым голосом:

«Держись, мое Пламя, я рядом!»

И снова – темнота, тишина, а перед глазами сиротливо белеет силуэт огромной драконьей лапы.

Обозначенная скупыми мазками краски чешуя матово поблескивает во Тьме, изогнутые когти поражают своими размерами, очерченные белым цветом контуры резко контрастируют с незакрашенными участками, придавая им глубину и объем… Эх, до чего же знакомая картинка! И она все еще не закончена, потому что «художнику» постоянно не хватает времени.

Подойдя к незавершенному рисунку, мысленно удивляюсь: надо же, еще держится, хотя я давно про него не вспоминала. А затем окидываю более внимательным взглядом свое творение. Странно, но лапа выглядит чуть-чуть иначе, чем в прошлый раз. Более рельефной, объемной, что ли. А сгустившаяся за ней Тьма кажется настолько плотной, что, наверное, из нее можно лепить любой силуэт, как из обычной глины.

Хотя нет, для глины она слишком податливая, текучая. И если провести по ней рукой, пальцы почти беспрепятственно проходят насквозь, ощущая лишь слабый холодок. А вот на рисунке рука на мгновение задерживается. Такое впечатление, что еще немного, и можно будет погладить прохладные чешуйки по-настоящему. Иллюзия, конечно. А жаль. Мне бы очень хотелось когда-нибудь посмотреть в глаза нарисованному дракону.

Повинуясь невесть откуда взявшемуся чувству, привычным движением создаю призрачное перо и подступаю к лапе вплотную.

Мыслей в голове никаких. Ни чувств, ни сомнений, ни воспоминаний. Все куда-то исчезло. Растворилось в окружившей меня первородной Тьме.

Начинаю линию бедра и тут же останавливаюсь – перо наотрез отказывается рисовать проведенную мною мысленно линию. Рука раз за разом уходит от намеченного контура, будто я внезапно разучилась ею пользоваться. Линии получаются рваными, кривыми, нечеткими. Едва начатый рисунок тут же расплывается и бесследно растворяется в темноте.

Что за чудеса?

Пробую еще – с тем же результатом. Затем пытаюсь повторить в третий раз, но рука настойчиво уходит в сторону, будто ее отводит чья-то злая воля.

Наконец я отступаюсь и окидываю сердитым взглядом свое непокорное творение. Несколько минут изучаю драконью лапу, а потом в каком-то озарении понимаю: я делаю неправильно! Если она согнута под острым углом, то бедро должно быть совсем не там, где я пытаюсь его нарисовать!

Досадуя на собственную слепоту, сдвигаюсь немного левее и, приподнявшись на цыпочки, начинаю другую линию. И лишь тогда дело сдвигается с мертвой точки. На этот раз рука движется сама, буквально раздвигая Тьму, заставляя ее податься назад и сползти с обретающего очертания тела, будто обычное покрывало.

Она не мешает мне больше. Напротив, даже подсказывает, клубясь вокруг нужного места особенно плотно и словно притягивая к себе внимание.

Поняв несложный принцип, немедленно воодушевляюсь и работаю как проклятая, даже не вспоминая о том, что раньше этого не умела. С азартом мечусь вдоль рисунка, уверенно размечая контуры и поражаясь про себя, насколько легко теперь могу это делать. За получающимся бедром все время слежу, но Тьма пока ни разу не ошиблась – пропорции драконьего тела оказались соблюдены в точности. И даже длинный шипастый хвост, обвившийся вокруг меня широким кольцом, выглядит так, словно его рисовал настоящий мастер.

С довольным видом оглядываю получившуюся лапу, над которой Тьма начинает формировать массивное туловище, и неожиданно понимаю, что дракон у меня, оказывается, не лежит, а сидит. Причем знакомо так сидит, если представить его напружиненное тело, наполовину развернутые крылья, чуть пригнутую голову – где-то там, далеко впереди, куда мой слабый человеческий взгляд пока не проникает, получается, что я рисую почти точную копию каменного дракона с крыши! Того самого, приготовившегося к прыжку в бездну, под крылом которого я провела так много вечеров.

От последней мысли я вздрагиваю и тихо охаю, шатаясь под грузом внезапно вернувшихся воспоминаний. Лорд Эреной, Школа, картина, Сай…

Сай!

Вспомнив, где и в каком состоянии видела его в последний раз, я в панике отшатываюсь. А затем натыкаюсь спиной на что-то твердое и замираю, когда по коже проносится волна поразительно знакомого жара. Не веря себе, оборачиваюсь, в шоке уставившись на нарисованный драконий хвост, ставший на мгновение настоящим. И тут же проваливаюсь сквозь быстро исчезнувшую опору, услышав напоследок ликующий рев:

– Хейли, у тебя получилось!..

В себя я пришла рывком и с таким чувством, что все еще куда-то падаю. Впрочем, так оно и было – я действительно падала в ближайший сугроб, в котором и скрылась с головой, едва не захлебнувшись возмущенным воплем.

Как? Опять?!

Разница заключалась лишь в том, что на этот раз сил у меня не было совсем, поэтому, приземлившись на мягкое место, я могла только беспомощно лежать и ждать, пока меня оттуда достанут. Поскольку в ушах все еще звенело, а сверху еще и навалилось много снега, я довольно долго не могла понять, где нахожусь и кто во всем этом виноват.

Честное слово, стукну этого ненормального инкуба по лицу, когда выберусь. И даже выяснять не стану, зачем он это сделал. Единственное, что его может спасти, – безумная радость от сознания того, что мне, наконец, удалось нащупать связь с Рэном. И то, что я почти уверена: происшедшие с рисунком метаморфозы имеют к нему самое прямое отношение.

Кто знает? Может, это и есть тот путь, который поможет ему обрести свободу?

От этой мысли я даже на Сая злиться перестала и пообещала себе, что любым способом закончу рисунок. А заодно постараюсь выяснить, почему Рэн, зная о его свойствах, ничегошеньки мне не рассказал. Боюсь подумать, что это может быть связано с его зависимостью от лорда Эреноя. И очень не хочу обнаружить, что мой дракон начал перенимать дурные привычки инкуба.

Когда звенеть в ушах перестало, а я смогла наконец кое-как сгрести снег с лица, стало понятно: здесь что-то не так. То, что я поначалу воспринимала как досадный, не поддающийся расшифровке гул, оказалось не чем иным, как человеческими голосами. Причем многочисленными, мужскими… Неужели мы все-таки добрались к людям?

Я из последних сил забарахталась, тщетно пытаясь понять, кто говорит и о чем, но настойчиво лезущий в уши снег не позволял разобрать ни слова. Слишком уж глубокий выбрал сугроб Сай, чтобы я могла выбраться из него самостоятельно. И слишком уж сильно меня засыпало.

Наконец барахтаться мне надоело.

– Сай?

Я выжидательно замерла, навострив уши и пытаясь разобраться, что происходит вокруг.

– Сай…

Хвала Творцу, меня наконец услышали – где-то поблизости завыла метель, кинув в глаза пригоршню колючих снежинок и заставив зажмуриться, затем налетел порыв сильного ветра, сдувая с меня налипший снег. После чего послышались мягкие шаги, чьи-то сильные руки без труда подняли меня в воздух, а знакомый бесстрастный голос негромко произнес:

– Я здесь.

Я с облегчением выдохнула и торопливо открыла глаза. Но тут же застыла, узрев стоящие неподалеку человеческие силуэты со взведенными арбалетами в руках и два неподвижно лежащих тела, в которых с некоторым трудом можно было узнать собак, разорванных на части каким-то диким зверем.

Людей оказалось шестеро – бесформенных, закутанных в меха по самые брови и крайне недобро смотрящих на двинувшегося в их сторону инкуба. Народ у нас в Приозерье диковатый, живет на отшибе, частенько разбойничков им приходится отваживать, потому и подозрительные тут люди. Наученные уже горьким опытом. А тут – чужак непонятный. Голый, босой, окровавленный, да еще с девушкой на руках… Неудивительно, что его встретили неприветливо.

Я кинула быстрый взгляд на мертвых псов и поежилась: собаки породистые, чересчур крупные для наших краев, с ошейниками, но без поводков. Наверняка почуяли нас издалека, рванули на запах, а когда добрались до инкуба…

Я сглотнула, перехватив ненавидящий взгляд одного человека. Собаки дорогие. Такие траты в нашей глуши мог себе позволить только староста или сынок его любимый – Матфей-рукоблуд, от лап которого я когда-то спасла одну невезучую девчонку.

– Явилась? – свистящим шепотом осведомилась фигура знакомым до отвращения голосом старостиного сынка. Где-то с год его не видела, паскудника. И никогда бы его не видеть! – Давно тебя не было, ведьма. Ирша даже решила, что сгинула. А я сразу сказал, что с полюбовником сбежала.

Я с беспокойством взглянула на Сая, но инкуб, похоже, не воспринял это на свой счет. Хвала Творцу за их своеобразное отношение к женщинам, иначе у нас появился бы третий труп.

– Он тебе мордашку-то подправил? – сплюнул Матфей, не получив ответа и по обыкновению тут же обнаглев. – За дело небось?

Я машинально вытерла лицо, с отвращением отметив на руке засохшую кровь, а Сай коротко бросил:

– Еще раз вякнешь – отрежу язык. Будешь надоедать – отправишься к своим псам. Слово лорда.

Матфеюшка, перехватив холодный взгляд инкуба, моментально заткнулся. И постарался как можно быстрее отступить за спины остальных. Оно и понятно, лорды у нас нечасто бывают. Даже владетеля сюда почти не заносит – больно уж края негостеприимные. Но Сай умеет быть убедительным и даже в рванье держится так, словно одет в шелка и шагает по дорогущему мрамору. А если мужики видели, что произошло с собаками, и решили, что нарвались на мага… За убийство одаренного на Оруане положена смертная казнь. И это, вероятно, единственная причина, по которой на нас еще не напали.

– Собаки твоих рук дело? – спросила тихонько у Сая.

Тот равнодушно пожал плечами.

– Отдельно шли. Напали первыми. А я был голоден. Тебя бросил, так как нужны были свободные руки. Хозяев не убил потому, что нам нужна помощь. Мы заключили договор: я их не трогаю, а они провожают нас до деревни. Надеюсь, от местной знахарки будет толк.

Я чуть не фыркнула. Но Ирша – лучше, чем ничего, поэтому пришлось смириться и ограничиться только одним словом:

– Спасибо.

Матфея мне жалко не было. Но тот же Горд-коновод и его жена Лиона, женщины, дети, старики не заслуживали смерти лишь потому, что кто-то из охотников оказался невежей. Саю ведь все равно, кого пить. А голодному Саю – и подавно. Так что я очень надеюсь, что собак ему хватит хотя бы до вечера. А если сегодня больше никто не умрет, вознесу благодарственную молитву Творцу и буду искренне считать, что деревенские легко отделались.

– Ведите, – так же холодно приказал инкуб, поравнявшись с охотниками.

Те заворчали, но послушно развернулись и двинулись в обратный путь. Матфей ненадолго задержался, чтобы снять ошейники с мертвых собак, а потом старался находиться как можно дальше от инкуба. Хотя арбалет не разрядил и убирать его не торопился.

Кстати, пока я была в беспамятстве, Сай успел уйти далеко от того места, где я пыталась открыть тропу. Мало того, его занесло довольно глубоко в лес, откуда озера совсем не было видно. Выгнувшись и исхитрившись заглянуть размеренно шагающему инкубу за спину, я даже разглядела проделанную им убегающую куда-то вдаль широкую колею. Но толком осмотреться и сориентироваться мне не дали – у охотников оказалась с собой волокуша, которую припрятали за дальними кустами. Туда-то меня Сай и сгрузил, оставив мерзнуть в одиночестве.

Поскольку собак больше не было, а благородному лорду не пристало тянуть лямку, как простому крестьянину, то впрягаться в волокушу пришлось охотникам. Перехватив несколько недобрых взглядов, я скорчилась, подтянув под себя ноги и спрятав лицо в пушистом воротнике. Матфей дал отмашку, и мужчины, так и не проронив ни слова, спорым шагом двинулись к дому.

Сай, как следовало догадаться, жизнь им никак не облегчал, так что скорость передвижения резко упала. Но зато он прекратил тянуть силы из меня. А убедившись, что я, хоть и стучу зубами, но помирать не собираюсь, отошел подальше и, выпустив щупальца далеко в стороны, принялся прочесывать лес в поисках дичи.

Я внутренне передернулась, представив, что творилось там, где проходили жадные до живого тепла отростки. Полевые мыши, крысы, кроты, чудом пережившие долгую зиму зайцы – инкуб не щадил никого. После него в лесу оставалась широкая просека, на которой по весне, когда сойдет снег, будут тут и там попадаться крохотные скелетики. Не удивлюсь, если такими скелетиками окажется усыпан весь его путь от озера до леса. И еще не факт, что он не перехватил перед самым носом охотников их законную добычу, из-за чего тем приходится возвращаться в деревню несолоно хлебавши.

Наверное, по пути я все-таки задремала, потому что дорогу запомнила лишь короткими отрывками. Привал в памяти тоже почти не отложился, кроме того, пожалуй, что кто-то требовательно сунул в мои руки полупустую флягу с вином и заставил сделать несколько глотков. От холода это несильно спасло, как и вяло прожеванный кусок вчерашней лепешки, зато в сон потянуло с новой силой. Поэтому остальную дорогу я, кое-как согревшись под накинутой кем-то шкурой, благополучно проспала и очнулась только тогда, когда волокушу сильно тряхнуло, а меня буквально вышвырнуло наружу.

Падать на мерзлую землю было больно. Утоптанный снег ничуть не смягчил мою участь, так что ударилась я здорово и далеко не сразу поняла, что произошло. А когда в голове все-таки прояснилось и я смогла приподняться, то обнаружила себя лежащей возле самого дома старосты Гола, рядом с помятой волокушей. Недалеко стоял сам староста вместе с гнусно ухмыляющимся сыночком, чуть дальше, окружив их плотным полукругом, нетерпеливо переминались на месте деревенские мужики. А прямо надо мной, подозрительно сощурив глаза, склонилась немолодая, но еще полная сил женщина с густой копной иссиня-черных волос, в которой я сразу признала бывшую наставницу.

– Ирша…

Язык повиновался с трудом, поэтому из горла вырвался лишь хриплый клекот, но женщина поняла меня.

– Ну, здравствуй, ученица. Долго же ты плутала по лесам, лишь к самой весне только явилась.

– Я…

Она властно взмахнула рукой и, придержав распахивающиеся полы длинной лисьей шубы, выпрямилась.

– С тобой я разберусь позже. А пока придется заняться твоим спутником… Матфей, ты молодец, вовремя мне весточку отправил. Такого гостя пускать на порог воистину не следовало.

Я с трудом повернула голову и недоуменно уставилась на ухмыляющегося парня. Что за весточка? Неужто Сай что-то упустил? И где он сам? Почему молчит?

Предчувствуя неладное, я перевернулась на правый бок, лихорадочно осматриваясь, и почти сразу его нашла – лорд-инкуб ничком лежал на холодной земле в нескольких шагах от меня. Глаза его были закрыты, вокруг головы расплывалось багровое пятно, при виде которого у меня предательски екнуло сердце, но он все-таки дышал. Его обнаженная грудь ритмично опускалась и поднималась, что меня несколько успокоило. А вот лежащий на его груди амулет, испускающий неровный сиреневый свет, мне совсем не понравился.

– Без магии он совсем не страшный, – усмехнулась ведунья, неторопливо приближаясь к инкубу. – А с моим амулетом он больше никогда не сможет ею воспользоваться. Жаль, таких уже не делают – древняя вещица, но чем только не пожертвуешь ради благополучия родной деревни!

– Что ты наделала? – прошептала я, неотрывно глядя на неподвижного лорда.

Ирша на мгновение обернулась.

– Ничего особенного. Всего лишь отделила душу от тела. Кем бы он ни был, но сейчас он беззащитнее младенца. Матфей, ты уверен в том, что видел?

– Да, госпожа, – откуда-то сзади почтительно отозвался старостин сынок. – Там, где он прошел, не осталось ничего живого. Рядом с ним птицы дохли на лету, хотя людей он не тронул. Наши маги ничего подобного не умеют, поэтому, когда он убил моих псов, я активировал амулет связи. Как видишь, не зря – этот человек действительно опасен. И я предполагаю, что мы нужны были ему лишь для того, чтобы попасть в деревню.

Я глухо застонала. Ну что за дурак… Да если бы Сай захотел, он вошел бы в деревню в любом случае! Что ему ваши арбалеты, вилы и ножи? Выпил бы вас один за другим, пополняя свои силы, и был таков! И никакая ведьма ему бы не помешала. Вместо этого он старательно сдерживал себя, всю дорогу питался подножным кормом, чтобы не сорваться на людях. Он пришел сюда за помощью, а вместо этого получил предательский удар в спину.

– Пожиратель жизни? – задумчиво предположила травница, наклоняясь над Саем и с интересом изучая его лицо. – Не врут, значит, легенды… А я уж чуть было не подумала, что нарвалась на настоящего…

– Ирша, у нее дракон на рукаве! – неожиданно вскрикнул кто-то из стоящих поодаль мужиков. Я вздрогнула и запоздало попыталась перевернуться на спину, чтобы эмблема на куртке не бросалась в глаза, но было уже поздно.

– Дракон?! – подхватил кто-то еще, и староста в два прыжка оказался рядом. Бесцеремонно развернув меня обратно на бок, больно ухватил за левое плечо и, стряхнув снег с рукава, смачно сплюнул.

– Ирша, и правда, здесь демоново отродье!

Ведунья отпрянула от Сая так, словно он мог ее укусить.

– Он – Всадник!

На деревню на мгновение рухнула оглушительная тишина.

– Всадник? – неуверенно предположил Матфей. – Но разве они не все уничтожены?

– На Оруане – да, – хмуро ответила Ирша. – Но есть и другие миры, где крылатые твари чувствуют себя вольготно. Так что вполне возможно, что и сюда они временами заглядывают – отвести душу и вспомнить былые времена. Надеюсь, никто не думает, что их возвращение – благо?

Наверное, не только у меня перед глазами промелькнули слова древних сказаний. Думаю, на Оруане мало людей, которые не читали бы «Песнь отчаяния» и не слышали в исполнении менестрелей «Гимн боли». Конечно, с той войны много воды утекло, многое было забыто, но, как оказалось, старые привычки изживаются с большим трудом. И стоило только напомнить, стоило лишь упомянуть, как народ заволновался, забурлил, словно с тех времен прошли не тысячи лет. И словно каждый из тех, кто стоял сейчас рядом, потерял в тех пожарах кого-то из близких.

– Драконы! – с ненавистью бросил староста, отпихивая меня подальше. – Значит, ты связалась с драконами… дура!

– Проклятые ящеры! – мгновенно подхватили в толпе, и в воздухе прозвучали первые возмущенно-яростные крики.

– Смерть драконам!

– Там, где появился один, рано или поздно появятся другие!

– Это наша земля!

– Пусть убираются восвояси!

– Больше не подчинимся… не позволим… не дадим…

Я растерянно замерла, с ужасом оглядывая людей, которых когда-то знала. С которыми частенько здоровалась, просто проходя мимо. Которых нередко лечила. Помогала. И которые теперь смотрели на меня как на врага. Более того, моя наставница руководила ими!

Хотелось крикнуть им: «Люди, опомнитесь! Это всего лишь легенды! Кто из вас точно знает, что все было именно так?»

Но древний страх, который, как оказалось, никуда не делся за прошедшие годы, вновь простер свои крылья над взбудораженной деревней. Для тех, кто вырос в ненависти к крылатым, не нужно другого аргумента, чтобы взяться за оружие. Хватит и небольшого намека. Поэтому, как только травница подтвердила, вверх угрожающе поднялись первые кулаки. На лицах знакомых мне с детства людей появилось выражение озлобленности. Рты искривились в яростных гримасах. Глаза засверкали фанатичным огнем…

– Смерть Всаднику! – наконец прозвучали слова, которых я боялась больше всего.

– Смерть! – мстительно поднял вверх руку Матфей, а следом за ним повторили жест все пятеро охотников. Затем к ним присоединился староста. Потом тот самый Горд, которого я недавно жалела. Его соседи, в чьих глазах плясало точно такое же пламя неутоленной мести. А затем и все остальные, уставившиеся на обездвиженного инкуба, словно одичавшие, изошедшие дурной пеной псы – на загнанного в ловушку быка.

– Нет! – отчаянно вскрикнула я, прекрасно понимая, что больше ничего сделать не в состоянии. – Он просто из другого мира! У него нет дракона!

– А у тебя?! – прошипел, глядя мне прямо в глаза, староста.

Я обессиленно рухнула обратно в снег.

– Не трогайте его, пожалуйста… Он никому не причинил вреда!

– Не успел пока, – снова сплюнул в снег Матфей, подходя ближе. – А теперь уже и не сможет. Не просто так ему позвоночник перебили.

– Девчонку не тронь! – строго посмотрела на парня Ирша. – С ней я сама буду разговаривать. А этого…

Быстрый, полный тщательно скрываемой тревоги взгляд на инкуба.

– Когда умрет Всадник, умрет и дракон. Но с ним надо все сделать быстро. Самым надежным будет отрубить ему голову, а тело затем сжечь. Кто-нибудь прихватил топор?

– Сейчас достану, – оскалился Матфей, направляясь к волокуше.

– Нет! – простонала я, с трудом подтягиваясь на непослушных руках в ту сторону, где лежал Сай. – Ирша, он не дракон! Он просто не такой, как мы!

– Этого достаточно, – сузила глаза травница. – Ты ведь знаешь, раньше людей казнили лишь по подозрению на связь со Всадниками. Целая служба драконоборцев тогда была – специально для этого дела. Да, их орден захирел и выродился, как и все, в чем долгое время не было нужды. Но законы еще остались. Их никто не отменял. А ты к тому же выдала своего друга с потрохами – никто не посмеет носить на себе цвета и знамя драконов без их на то разрешения.

Я стиснула зубы и подтянулась еще чуть-чуть.

– Ты ошибаешься. Это знак мне достался случайно.

– Я не собираюсь с тобой спорить, – поморщилась она. – Ты и раньше была упрямой. А теперь в тебе еще проснулось материно наследие – та была такой же безумицей и по большей части несла бессвязный бред. Особенно после того, как родила тебя. Так вот, теперь я вижу, что ты пошла именно в нее.

– Моя мать не сумасшедшая! – зарычала я, отчаянным рывком приблизившись к инкубу на шажок. – Не сумасшедшая, поняла?!

Ирша только поджала губы и отступила подальше, будто боялась запачкаться.

– А вот и топор! – радостно возвестил Матфей, вернувшись от волокуши с большим топором. – Госпожа, позволь мне самому избавиться от дракона. Век обязан буду.

– Делай, – кивнула травница, а у меня, когда он замахнулся, от отчаяния едва не помутилось в голове. Это было дико, жутко, немыслимо – убивать человека вот так, ни за что, лишь потому, что кто-то увидел дурацкое изображение! Но никто в толпе не сомневался. Никто не собирался вмешиваться. И все с предвкушением, едва ли не с завистью следили за занесшим топор палачом, будто ему действительно была оказана великая честь!

Творец, для чего же ты сделал людей такими суеверными? Зачем заронил в их души зерна сомнения, то и дело расцветающие кроваво-красным цветком панического страха? Откуда эта слепая вера в собственную правоту, а также правоту тех, кого мы считаем выше себя? И откуда берется животный ужас перед страшными, рассказываемыми на ночь сказками?

Наверное, Рэн был прав, когда говорил, что сила дракона – в его непоколебимом спокойствии. Холодный разум совершает меньше ошибок. В бесстрастной голове роится меньше сомнений. Так что, возможно, инкубы выбрали не такой уж плохой способ достижения совершенства.

Я, увы, не инкуб и не дракон. И до совершенства мне еще очень далеко. В моем теле даже магии не осталось. И силы плещется совсем на донышке. Но на пару невидимых простому глазу щупалец меня все-таки хватило. Одно – для того, чтобы скинуть с груди лорда Сая источающий ядовитый свет амулет, второе – чтобы обвиться вокруг древка топора и в нужный момент дернуть, меняя траекторию его движения.

Затем – дружный испуганный вздох за спиной. Полубезумный вопль, оборвавшийся жутковатым хлюпающим звуком. Веер горячих брызг на лице. Еще один крик, больше похожий на звериный вой. Нелепо заваливающаяся набок одноногая фигура. Яркая сиреневая вспышка врезавшегося в деревянную стену артефакта. Наконец, мелькнувший перед глазами стремительный силуэт. Полный ужаса многоголосый крик. Жадное урчание обезумевшего от голода зверя, двойной щелчок арбалетной струны и резкий хлопот развернувшихся во всю ширину громадных крыльев. После которого деревню накрыло жаркой пеленой неистового огня вместе с таким же неистовым ревом, а я…

Я, наконец успокоившись, закрыла глаза, откуда-то точно зная, что все сделала правильно.

Глава 10

…На этот раз непроглядная темень комнаты кажется знакомой, почти уютной. Царящая в ней тишина – умиротворяющей. А незаконченный рисунок вызывает прилив нежности, надежды и желания поскорее довести его до конца.

– Я скоро, Рэн, – шепчу я, ласково проводя рукой по полупрозрачным чешуйкам. Ни тепла, ни холода, конечно, не ощущаю – на этот раз нарисованный дракон почему-то не спешит становиться объемным. Но я не расстраиваюсь. Просто вздыхаю и, взяв в руки перо, приступаю к работе, надеясь, что мой крылатый друг подождет еще немного…

Разбудили меня громкие голоса – мужской и женский, – которые весьма эмоционально спорили между собой. Вернее, спорила только женщина – раздраженно, визгливо, тогда как мужчина лишь отвечал, не выказывая ни злости, ни неудовольствия.

– Это ты виноват, что так случилось! – кричала дама, видимо потеряв всякое терпение. – Из-за тебя он пострадал!

– Ты видела его воспоминания, Лана, он спровоцировал ситуацию сам.

– Но Сай не знал про тропу!

– Это не освобождает его от ответственности, – отстраненно ответил мужчина, которого я наконец узнала. Лорд Эреной, как и всегда, был холоден, безукоризненно вежлив и равнодушен к собеседнице, как и положено высшему инкубу. – Без его прямого участия тропа не была бы открыта. Не мне тебе объяснять, почему это произошло.

– Он едва не погиб! – повысила голос дама, хотя, казалось, кричать громче было невозможно. И голос у нее своеобразный – пронзительный, с неприятной хрипотцой, словно она уже успела его сорвать. – Знаешь, что было бы, если бы я не успела?!

Я с трудом приподняла чугунные веки и, оглядевшись, узнала малый кабинет лорда-директора. Тот самый, с порталом. А я, судя по всему, лежала на любимом диване наставника, безжизненно свесив голову со спинки и чувствуя, как зверски затекла шея. О-ох, как же тяжело ее теперь разгибать… прямо чувствую, как одеревенели мышцы. Да и голова болит… Все тело ломит, во рту – пустыня, руки и ноги едва двигаются. Кажется, я здорово перенапряглась на Оруане. И хорошо еще, что нас вовремя вернули домой.

Кстати, кто это сделал? И какое отношение ко всему случившемуся имеет разъяренная леди?

– А если бы эти два болта вошли чуть правее и выше? – продолжала кричать женщина, видимо не догадываясь, насколько хорошо ее слышно через неплотно закрытую дверь. – А если бы их было не два, а больше?!

Что? В Сая еще и стреляли?

Лорд Эреной негромко фыркнул и звякнул невидимым бокалом.

– Успокойся и выпей. У нас хорошая регенерация, так что скоро Сай будет в порядке. Тебе не о чем волноваться.

Я облегченно выдохнула, а дама окончательно взъярилась.

– Это тебе не о чем волноваться! Это ведь не твое Пламя едва не погасло! Я прекрасно знаю, что у вас не только регенерация, как у драконов, но и целых два сердца. Однако, если меня когда-нибудь спросят, я без колебаний скажу, что сердец у вас нет совсем! Потому что таких бездушных, бесчувственных и равнодушных созданий больше нет ни в одном из миров Веера!

Услышав, как что-то со звоном разбилось, будто полный до краев бокал со злостью швырнули в стену, я изумленно вскинула брови.

Что-о? Я не ослышалась? Эта буйная леди назвала Сая чьим-то Пламенем? Неужели она Всадница? А ее дракон – тот самый, что спалил мою родную деревню?

Вот это новости!

Конечно, я в курсе, что с Оруана нас вытащил не Рэн. Вокруг пылал огонь, а мой дракон повелевает исключительно льдом, так что это никак не мог быть он, но такое… Творец! Я привыкла считать себя чуть ли не единственной избранной. Да и Рэн утверждал, что у инкубов сложные отношения с драконами. А здесь – второе Пламя… Я в шоке! Интересно, как дракона угораздило выбрать Сая? Не иначе Творец наказал за грехи.

– И все-таки выпей, – невозмутимо повторил лорд Эреной, после чего за дверью мелодично звякнул второй бокал. – Я понимаю, ты на взводе, потратила много сил. Да и переход дался вам нелегко. Но поводов для беспокойства нет. Все в порядке, Лана. Ты успела вовремя.

Леди страдальчески застонала.

– Я не могу так больше, Кай! Уже который год этот бесчувственный мерзавец треплет мне нервы! Ходит по лезвию ножа, рискуя собственной жизнью… Рокса скоро с ума сойдет, а ему хоть бы что!

О! Так у Всадницы в паре не дракон, а драконица? Тогда сочувствую ей. Сочувствую им обеим: Сай – тот еще подарок.

– То он сбегает с Круола на какую-то отдаленную планету, где обнаружилась новая разумная раса. То возвращается из безумного похода, едва держась на ногах. То его на поединке ранят, да так, что он неделю встать не может! А теперь… Сколько это будет продолжаться, а? Скажи, Кай! Сколько еще он будет выматывать мне душу? Ты обещал за ним присмотреть. Дал слово, что не позволишь влипнуть в очередные неприятности. Я пошла тебе навстречу, нарушила закон, а ты…

– Я благодарен тебя за помощь, – несколько напряженно ответил инкуб, пока я растерянно переваривала новую информацию. – Она действительно неоценима, я у тебя в долгу. Но и ты пойми: Сай давно не мальчик. Я не могу запереть его в башне и следить за ним всю оставшуюся жизнь.

– Я открыла тебе то, о чем, кроме драконов, не догадывается ни одно существо в Веере!

– В обмен я ввел тебя в Дом Рогнар, – возразил инкуб. – И сделал все, чтобы никто на Круоле не узнал, кто ты такая.

– Да какой в этом смысл, если твой сумасшедший братец видит в Роксе лишь мясо для своего меча?!

– Извини, остальное придется делать самой. Здесь я не советчик.

– Конечно! Тебе, как всегда, все равно!

– Нет. Просто некоторые вещи для меня и сейчас остаются недоступными.

Женщина помолчала, а затем невесело хмыкнула.

– А ведь когда-то я не верила, что вы не умеете любить. Потом убедилась, к сожалению. – В ее голосе прозвучала неподдельная горечь. – Но я не могу постоянно спасать твоего брата. Не могу его заставить. Ничего не могу, кроме того, чтобы просто быть рядом и каждый миг ждать, когда он снова оступится. Рокса не переживет ошибки.

– Я понимаю. Терять Пламя – больно…

– Это не больно, Кай, – почти неслышно прошептала она. – Потеря Пламени – это смерть. А перед этим – безумие – мгновенное, бесповоротное. И я сегодня испытала это на себе, когда Рокса… когда мы с ней…

Я вздрогнула, вспомнив бешеный рев над охваченной пламенем деревней, и порадовалась тому, что не видела остального. Жизнь за жизнь, драконы иначе не умеют, поэтому я никогда и ни у кого не спрошу, сколько моих земляков погибло в той бойне. Да и от чувства вины, наверное, никогда не избавлюсь, хотя, видит Творец, я не хотела, чтобы так вышло.

От беспросветного уныния и апатии спасало лишь понимание того факта, что нас с Саем все равно бы уничтожили. Слишком велика была ненависть оруанцев к крылатым. И слишком велик страх перед их возвращением. А если бы кто-то узнал про Рэна или если бы меня успели серьезно поранить, боюсь, Рокса стала бы не единственной, кто оказался на грани безумия. И тогда мой родной мир во второй раз скатился бы к краю пропасти.

Увы, мои сородичи были слепы, глухи к доводам разума и беспричинно жестоки. Бесспорно, по прошествии многих лет, когда никто уже не вспомнит, как все началось, легко утверждать, что люди предстали без вины виноватыми, а драконы – злобными тварями, которым захотелось уничтожить наш мир. Но людская память странная штука: хранит лишь то, что ей понятно. Нередко преувеличивает угрозу, а иногда видит ее там, где ее никогда не было.

Сейчас, многое зная о драконах, я могу с уверенностью утверждать, что на Оруан никто не нападал вероломно – большинству крылатых неведомы человеческие слабости. Они не подвержены страстям, не испытывают страха, не впадают в беспричинную ярость. Они хладнокровны, как высшие инкубы, и рациональны до мозга костей. По крайней мере до тех пор, пока не обретут свое Пламя и не станут менее совершенными.

Ясно другое: если бы эти могущественные создания пожелали уничтожить мой мир, Оруан бы не уцелел – крылатые обычно не отменяют своих решений. А если кто-то утверждает обратное, то он просто ничего не понимает в драконах.

И тут уже не нужно гадать о причинах вражды – однажды на Оруане, скорее всего, угасло чье-то Пламя. Угасло не в свое время, иначе не было бы такой беды.

В наших легендах утверждается, что драконы налетели на людские селения внезапно и целой стаей, но я в это уже не верю: крылатые – одиночки по жизни. Они не образуют стай и не дружат семьями. Поэтому мне кажется, что дракон, о котором даже сейчас мои родичи говорят с ужасом, был всего один – обезумевший от горя, потерянный и совершенно невменяемый. Один-единственный, утративший смысл своего существования крылатый, целью которого стала кровная месть. Воплощением его горя стали разрушенные горы, кипящие озера, горящие деревни, объятые пламенем дома, сотни жертв, море слез и долгая, живучая, пронесенная сквозь века ненависть ко всему крылатому племени.

Когда же виновники были наказаны, дракон не сбежал, как утверждают легенды. И не ушел Звездной тропой, спасаясь от людского гнева. Думаю, утолив жажду крови, он просто лег на землю и умер, потому что не видел смысла жить. Его не смогли убить обычные смертные – не крестьянам восставать против неуязвимого ящера. Ему не могли причинить вреда маги – крылатые к магии почти нечувствительны. И его не могли поранить королевские рыцари – в те времена воинов-драконоборцев на Оруане не существовало. Так что видится мне, что концовка этой истории была совсем не такой, как нам рассказывали в детстве.

К сожалению, люди склонны преувеличивать и приукрашать действительность. И они понятия не имеют, что, если бы кому-то действительно удалось убить дракона, Оруан уже лежал бы в руинах – крылатые всегда знают, кто из них, где и когда погиб. И они жестоко мстят за своих. Это я уже выяснила.

– Все хорошо, Лана, – настойчиво повторил лорд Эреной, а затем донесся сдавленный женский всхлип. – Это было трудно, но ты сумела остановиться. Ты справилась.

– Тебе не понять, – прерывисто вздохнула Всадница. – Никому меня не понять, кроме того, кто уже все потерял. А я не хочу испытывать этого снова. Тогда мы были в бешенстве… Пламя для Роксы – это все. Но мне больно оттого, что человек, ради которого она готова погибнуть, не способен оценить этот дар.

– Понимаю, – так же напряженно отозвался лорд Эреной, а я против воли вздрогнула. – Сколько человек пострадало?

– Мужчин мы убили всех, – мертвым голосом ответила Лана. – Вернее, всех, кто был у того дома. Нескольких Сай успел выпить досуха, пока в него не выстрелили. Остальных кого сожгло, кого придавило, кого отбросило на забор и нанизало на колья… Дети и женщины не пострадали – я проверила. Ведьма, правда, тоже выжила, но она больше никогда не сможет пользовать даром, а деревня… теперь там снова вспомнят о крылатой смерти. И снова будут молиться, завидев наши тени, как и тогда, когда на Оруане была разрушена первая Звездная тропа.

– Я не знаю эту историю – Рэн никогда ее не рассказывал.

Я поморщилась. Возможно, Рэн и не знал подробностей. А может, просто не захотел делиться с тем, кто, как он считал, не поймет.

– Вы так и не нашли общего языка? – невесело осведомилась у инкуба леди. – Плохо для тебя, Кай. Слишком много времени потеряно, а ты до сих пор не смог правильно воспользоваться моими знаниями.

– Я работаю над этим, – хмуро ответил инкуб. – Что планируешь делать дальше?

– Заберу Сая и вернусь на Круол, – тяжело вздохнула Всадница. – Там мне будет проще привести его в порядок.

– Может, не стоит принимать решения за него?

– Нет уж, хватит с него самостоятельности! Пока он без сознания, им можно хоть как-то управлять. Я не хочу потерять своего дракона, понятно? Если понадобится, запру Сая в какой-нибудь башне, предварительно убедившись, что оттуда нельзя сбежать. Мне надоело гоняться за ним по всему Вееру! Я устала бояться, что однажды удача ему изменит. То, что произошло вчера, лишь подтверждает мои выводы: Сая нужно изолировать и тщательно охранять от самого себя. По-другому он не понимает.

Лорд Эреной фыркнул.

– Если бы это помогло решить проблему! Еще никому не удавалось договориться с драконом, запертым в клетку. Я, можешь поверить, испробовал все мыслимые и немыслимые способы. Но понял лишь одно: друга нельзя приобрести, держа его на цепи. И доверие нельзя завоевать, если относиться к нему как к добыче. Чтобы помочь Саю, тебя придется с ним поговорить и открыть ему правду.

– Он еще не готов!

– Он никогда не будет готов, если ты по-прежнему будешь изображать из себя обычного донора. Хватит стоять в стороне, надеясь, что тебя заметят. Сай не заметит, поверь моему опыту. Ты для него – просто удобный источник, который по какой-то причине подходит ему лучше остальных. Он не задумывается о причинах. Ему не важно, почему ты всегда оказываешься рядом. Он просто пользуется твоим даром и относится к этому как к данности. И так будет до тех пор, пока ты не поймешь, что бессмысленно пытаться привлечь его внимание простыми женскими уловками.

В комнате снова что-то жалобно звякнуло. Прощай, второй бокал…

– Я его ненавижу! – яростно прошептала Лана и, судя по звуку, наступила каблуком на осколки. – Ненавижу всем сердцем, убила бы собственными руками! Но он нужен Роксе! А открыться… лучше умереть, чем так унижаться!

– Успокойся, – хладнокровно велел лорд Эреной, и осколки бокала хрустнули во второй раз. – Это был трудный день для вас. Прошу, не превращай его в еще более трудный для меня. Сая я тебе отдам – он уже способен перенести переход. Но дай мне слово, что не станешь удерживать его против воли.

– Ему восстанавливаться не один день!

– Он поправится. И очень скоро захочет вернуться. Но если ты встанешь у него на пути или попробуешь угрожать… Ты хочешь, чтобы тебя отлучили от Дома?

Лана угрюмо молчала.

– Сай – воин, – чуть тише произнес инкуб. – Его с детства учили: то, что достается без усилий, не имеет особой ценности. Всего, чем может гордиться мужчина моей расы, он должен добиваться сам – положения, титула, звания. Воину нужны сражения и риск, чтобы понять, чего он стоит. Чем сильнее враг, тем больше чести победить. Чем выше гора, тем престижнее взобраться на самую вершину. Но ты не вершина, Лана. Ты выглядишь слабой. Все женщины моей расы чересчур слабы. А слабость на Круоле – весьма сомнительное качество.

– Да в этом мире все с ног на голову перевернуто! Как я могу быть сильной, если другой роли для доноров не предусмотрено?!

– Придумай, как это сделать, иначе ничего в ваших отношениях с Саем не изменится. Пока ты – никто, он не захочет тебя даже выслушать.

– Хочешь сказать, для того, чтобы он меня заметил, я должна показать свою силу? – недоверчиво переспросила Всадница.

– Ты должна стать для него врагом, – совсем тихо ответил инкуб. – Независимым, сильным и упорным, равным по силе. Другого способа привлечь его внимание не существует.

– Но ведь я…

– Думай, – хладнокровно повторил лорд Эреной, не дав Всаднице договорить. – Я и так сказал больше, чем нужно.

Женщина озадаченно замолчала, а я растерянно отбросила упавший на лоб кудрявый локон. Друг… враг… внимание, сила и упорство… Ничего я не поняла из сказанного, но во всем, что касается инкубов, так много странного, что я уже ничему не удивляюсь.

– У тебя будет всего одна попытка, – неожиданно добавил лорд-директор, когда я решила, что разговор окончен. – Если ты проиграешь, двери Дома Рогнар окажутся закрытыми для тебя навсегда.

– А если выиграю? – осведомилась Всадница.

– Возможно, у тебя получится наладить с Саем диалог.

– Хороший совет от того, кто так и не сумел устроить собственную жизнь, – горько рассмеялась Лана. – Тебе понадобилось почти двадцать лет, чтобы понять, как призвать дракона. И это при том, что я на пальцах объяснила, как это сделать, пока до тебя наконец не дошло. Но Саю я не могу подсказывать. Он до всего должен дойти сам. Так что, даже если я сумею с ним поговорить, нет никаких гарантий, что он меня услышит.

– Это не только твоя проблема, – с тихим вздохом ответил лорд Эреной. – Тебе придется действовать очень осторожно, чтобы никто не заподозрил подвоха. Скрывать свои чувства. Подавлять раздражение. Прятать радость. Избавляться от горечи. И терпеливо ждать, выполняя роль простого наблюдателя – месяцы, годы, десятилетия… Все время оставаться в тени и надеяться, что все это не напрасно.

За дверью ненадолго воцарилась тишина, и я затаила дыхание, боясь, что пропущу что-нибудь важное.

– Надо же… – наконец произнесла Всадница. – Видимо, ты не так безнадежен, как Сай. Что ж, приму к сведению. Но брата твоего все равно заберу. Пусть хотя бы поправится.

– Я отдал ему все свои накопители, – бесстрастно заметил инкуб. – Можешь пользоваться.

– А сам?

– Мне не привыкать.

– А как же твой донор? – недоверчиво сказала Лана.

– Ей нужно настоящее Пламя, а не собранная в артефакт сила, – отозвался лорд Эреной. – Но в Веере есть только одно существо, которое может ей помочь. И мне уже пора выпустить его на свободу.

Я почувствовала, как снова потяжелели веки, а на плечи невидимой тяжестью навалилась усталость. Рэн… ох, Рэн… как же я хочу тебя увидеть! Мне так много нужно у тебя спросить!

– Извини, что помешала, – отчего-то неловко кашлянула Всадница. – Я уже ухожу. И, Кай… если твой брат все-таки вернется…

– Конечно. Я дам тебе знать.

…Как ни странно, левая передняя лапа далась гораздо легче, чем обе задние. И с животом особых сложностей не возникло – я наметила почти все чешуйки, до которых смогла дотянуться. Но затем появилась другая проблема. Весьма и весьма значимая. Над которой я сперва долго ломала голову, а потом решила – спрошу у знатока. Не зря же именно он надоумил меня рисовать дракона…

«Доброе утро, соня», – ласково прогудело у меня в голове, стоило лишь открыть глаза и, почувствовав окружающее меня знакомое тепло, радостно улыбнуться.

– Рэн! – Я счастливо прижалась к серебристой чешуе на груди дракона и обняла его, насколько хватило длины рук. – Как же я рада тебя видеть!

«И я, – проурчал он, старательно пряча за напускной серьезностью сквозящую в голосе нежность. – А заодно всерьез размышляю, не воспользоваться ли методами Ланы и не запереть ли тебя в какой-нибудь башне? Может, тогда ты не будешь влипать во всевозможные неприятности?»

– Опять подслушивал? – блаженно зажмурилась я.

Он шумно выдохнул.

«Конечно. Я не знаю, как пережил твое исчезновение, и до сих пор не могу понять, как ты смогла создать тропу без меня».

– Значит, про Оруан ты уже в курсе?

«Еще бы, – усмехнулся Рэн, осторожно разворачивая крылья, которыми укутывал меня как коконом, и позволяя взглянуть на залитый солнцем песчаный берег. – Этого поганого инкуба стоило бы хорошенько встряхнуть, чтобы отучился рисковать своей и чужой жизнью. Был бы я в то время рядом, он бы не ушел. Жаль, Рокса не даст добить гаденыша. А то я бы не утерпел».

– Вообще-то я не об этом спросила, – хмыкнула я, почувствовав, что дракон начинает лукавить.

«Я понял, о чем ты. И повторяю то, что уже говорил раньше: все, что услышал или сказал Кай, рано или поздно доходит до меня».

Я прищурилась, но, убедившись, что вокруг все еще Атолл, а вдалеке виднеется приметная скала, за которой спрятался дом лорда-директора, пристально взглянула на несколько напрягшегося дракона.

– То есть ты знал о Сае и Роксе раньше? До того, как этот бессовестный инкуб утащил меня на Оруан?

«Отношения дракона и его Пламени – вещь очень личная, – спокойно ответил Рэн. – Мы стараемся в это не влезать. Так принято».

– А о том драконе, которого я рисую, ты тоже знал?

На этот раз Рэн не смог отвертеться и поэтому сконфуженно промолчал. А когда я приподнялась и попыталась отыскать глазами кончик его бессовестного носа, тяжело вздохнул.

«Ты же слышала Кая – некоторые вещи нельзя открывать раньше времени. Самое важное ты должна понять сама».

Я требовательно стукнула по драконьей груди – вот ведь научился хитрить! Затем дождалась, когда Рэн, уловив мое желание, поставит меня на землю. Посмотрела, как он опускает сверкающую морду на скрещенные лапы, и только тогда испытующе заглянула в его огромные, почему-то печальные глаза.

– Почему, Рэн?

«Это должно быть только твое решение. И твое желание. На него нельзя влиять. И нельзя помогать или мешать. Прости, но я действительно связан словом. И это не только для тебя ограничение – для любого, кто может или хочет стать Всадником. Даже для Сая».

«А он действительно на это способен?» – недоверчиво подумала я.

«Я же говорил: пределов нет. А его уже выбрали. Осталось доказать, что не зря».

– Вот это драконице не повезло, – пробормотала я. – Научить инкуба не только брать, но и отдавать – это настоящий подвиг. Я бы на такое точно не отважилась.

Рэн отвел взгляд.

«У Роксы нет особого выбора: или инкуб, или никто. Иного варианта Творцом не предусмотрено».

– Как она нас нашла? Это ведь она была на Оруане?

«Да. Я только помог с координатами».

– Погоди, а разве она не чувствует Сая? Мне казалось, вы всегда знаете, где ваше Пламя…

Рэн смешно наморщил нос.

«Этот пронырливый инкуб нашел способ закрыться даже от дракона. Лана одно время слишком сильно на него давила, вот он и научился выкручиваться. Придумал какой-то амулет, который, насколько я знаю, меняет ауру, путая Роксу и сбивая с толку. Очередная круольская разработка, которую я уже посоветовал Каю изъять и тщательно изучить».

Я удивленно отпрянула.

– Значит, Сай избегает общения со своим Пламенем?

«Лана – дама довольно… резкая, – наконец подобрал подходящее слово Рэн. – И дракон ей достался под стать. Рокса привыкла, чтобы все происходило по ее воле. По заранее продуманному плану, по четкому графику. Чтобы никаких неожиданностей, трудностей и лишних телодвижений. Тогда как Сай… сама знаешь. А поскольку к Лане он относится как к временно полезному существу, которое по каким-то соображениям взяло на себя функции его опеки, то все усилия свести его с драконом идут прахом. Инкуб просто не видит в ней родственную душу. Не чувствует Пламени. И про Роксу до сих пор не знает, потому что Лана за эти годы так и не рискнула рассказать правду.

– Тогда все с ними ясно… Постой! – внезапно вспомнила я о важном. – Но ведь Сай никак не может быть Пламенем для Роксы! Ты говорил, что у дракона бывает либо Всадник, либо Пламя. Не стыкуется тут что-то.

Рэн неловко кашлянул.

«Вообще-то Сай пока не совсем Пламя. Скорее заготовка, из которой при должном усердии может получиться что-то путное. Но для этого инкубу придется изменить отношение к себе и к нам, многому научиться, и не только тому, как отдавать силы. Стать полноценным Пламенем нелегко, Хейли. Для этого нужно понимать своего дракона, быть ему другом, братом, партнером и даже больше. Нужно стать с ним одним целым – мыслить, чувствовать, сопереживать, а порой и жертвовать. Но для инкуба с его принципами и ограничениями это почти непосильная задача. Поэтому Рокса и сходит с ума. Что касается остального, то я сказал правду: Всадники действительно не заменяют нам Пламя. Они дополняют нас, делают сильнее, свободнее, живее, если хочешь. Но так уж получилось, что дракону, у которого уже есть Всадник, гораздо труднее ощутить появление Пламени. А тот, кто обрел цельность, далеко не всегда нуждается в присутствии человеческого партнера».

Я растерянно взъерошила волосы.

– Значит, у Роксы нет шансов?

«Я этого не сказал. Но подбирается она к Саю уже давно. Собственно, если бы он не был инкубом, она бы пробудила его раньше. А так… Знаешь, как тяжело жить, зная, что твое Пламя совсем рядом, но у тебя нет возможности к нему прикоснуться? Держаться в стороне, потому что тот, кто тебе нужен, не слышит твоего зова? А если он при этом тебя ненавидит или воспринимает как ценный трофей? Думаешь, Рокса просто так приняла Лану, зная, где найти свое Пламя? Это был жест отчаяния, Хейли. Вдвоем такую ношу гораздо легче нести. Да и Лане проще воздействовать на Сая, притворяясь обычным донором».

Я вздохнула.

– Не уверена, что это хорошая идея. Отношение инкубов к женщинам настолько непонятное, что было бы проще, если бы лорд Эреной объяснил брату сам.

«Нельзя, – печально ответил дракон. – Быть Пламенем, так же, как и Всадником, это потребность души. Ее нельзя привить искусственно. Нельзя торопить, иначе Пламя, вместо того чтобы вспыхнуть, может окончательно погаснуть».

– Неужели среди вас нет достойных учителей? – вскинулась я. – Неужели нет мудрых и знающих, кто смог бы объяснить будущему Пламени или Всаднику, что от него требуется? Ведь можно же сделать все проще, легче, разумнее, наконец, а не так, как у нас в Школе! Почему вы не занимаетесь этим сами?

«Среди нас есть старейшие драконы – не вожаки, просто мудрейшие. Однако они ни во что не вмешиваются».

– Разве не заинтересованы они в том, чтобы как можно больше драконов нашли свое Пламя или хотя бы Всадника?

«Не знаю, – тяжело вздохнул Рэн. – Никто из нас не видел старейших уже много лет. Они удалились от дел и советов больше не дают. Просто наблюдают».

– Дурацкая политика! – не сдержалась я, чуть не стукнув в сердцах по драконьему боку. – Даже у нас родители не бросают детей на произвол судьбы! Старики всегда участвуют в их жизни. Помогают как могут. Если не руками, то опытом, знаниями – тем, чего так не хватает молодым.

Дракон невесело усмехнулся.

«А у нас говорят, что птенец не взлетит, пока не выпадет из гнезда. Старейшие запрещают нам вмешиваться напрямую. Таков закон».

– Но в мою жизнь ты все-таки вмешался, – тихо напомнила я.

«И это едва тебя не оттолкнуло, – так же тихо отозвался Рэн. – Это был миг слабости, Хейли. Такой же жест отчаяния, как у Роксы. Потому что я устал бороться в одиночку. Я потерял терпение. Хорошо, что у тебя хватило сил переступить через свой страх и смелости, чтобы меня выслушать. Но больше я такой ошибки не повторю – я не хочу тебя потерять».

Я порывисто обняла страшноватую драконью морду и крепко прижалась.

– Я никогда тебя не покину. Обещаю.

«Знаю, душа моя, – ласково пророкотал дракон. – Прости, что я так путано объясняю. Когда-нибудь ты сама все поймешь и согласишься, что иначе было нельзя».

Я шумно выдохнула.

– Хорошо, я попробую разобраться. Но неужели мы совсем ничем не можем помочь хотя бы Саю? Лана ведь рискнула дать подсказку лорду Эреною.

Рэн качнул головой.

«Она не сказала ему всего. А вот Кай был более откровенен и правильно намекнул, что не только его брату придется измениться. Жаль, что Рокса этого не услышала».

– Значит, ей будет сложнее, чем тебе? – удивилась я.

«Намного. Ты у меня умница, смогла поверить незнакомому дракону и простить его за глупость. А инкубы – очень трудные партнеры. Упрямые. Гордые. Самодостаточные. Не зря Рокса столько лет выжидает благоприятного момента – второй попытки у нее не будет».

– Но у тебя же получилось?

У Рэна дрогнули кончики губ.

«Лишь потому, что я долго тебя изучал. Твои мысли, чувства, малейшие оттенки настроения. Я жил с ними все двадцать шесть лет с момента твоего рождения. Я хотел тебя понять. Заранее смириться со всеми твоими недостатками. Порадоваться достоинствам. Хотел научиться терпеливо жить и с теми и с другими, принимая все, что в тебе есть, как данность. Не пытаться переделывать то, что заложено Творцом. Не ставить себя выше Его воли. А вот Рокса до сих пор пытается подчинить свое непокорное Пламя. И не понимает, что это – путь к поражению».

Я ошарашенно замерла.

– Ты что же, все эти годы…

«Я старался стать таким, каким ты сможешь меня принять, – шепнул Рэн, тихонько обвив мои ноги кончиком длинного хвоста, а затем бережно укутав в гибкое крыло. – Кому нужен неуязвимый, хладнокровный и равнодушный ко всему ящер? Кто поделится с ним теплом, если все оно уйдет в пустоту? Когда ты безупречен, тебе уже не к чему стремиться. Нет необходимости искать, страдать, развиваться, тебе никто не нужен, потому что твое совершенство больше нечем дополнить. Но Творец поступил мудро, оставив нам единственную доступную страсть – жажду познаний. И я так долго пытался разгадать Его замысел, так долго ждал… Но согласен ждать еще столько же, чтобы раз за разом заново открывать в себе некогда обретенную истину. Потому что она ослепительна, моя маленькая Хейли. Она – это ты. И я не могу себе позволить тебя потерять».

Я прерывисто вздохнула, прижалась к нему еще теснее и так же тихо прошептала:

– Почему же ты тогда за мной не пришел? Почему не откликнулся на зов? Ты был так мне нужен на Оруане… Почему, Рэн?

«У Кая не осталось сил, чтобы помочь мне с телом. Единственное, что мы смогли, – это отправить зов Роксе, надеясь, что она сумеет тебя вытащить. Ты ведь, в отличие от Сая, не умеешь закрываться».

– Но я думала, ты в любом случае останешься со мной. Амулет ведь должен работать в любом мире!

«Это было до того, как я ввязался в затею с поединком, – неохотно признался Рэн. – Теперь я привязан к Каю сильнее».

Я испуганно отстранилась.

– То есть, если я окажусь в другом мире, ты не сможешь до меня добраться?

«Увы».

У меня что-то сжалось внутри. Боже, неужели нам придется всю жизнь прожить рядом с высшим инкубом, надеясь на его понимание и милосердие? А моему дракону придется бесконечно разрываться между нами, пытаясь сохранить тело и разум? Но ведь должен же быть способ, хоть что-то, что поможет нам разорвать эту унизительную зависимость!

Я принялась лихорадочно размышлять.

Судя по всему, заряд амулета тут значения не имеет – у него емкость сильно ограничена. А того запаса, что есть, Рэну не хватает даже на полноценное тело, не говоря уж о Звездных тропах. Делиться с ним Пламенем постоянно тоже не выход – дракон берет ровно столько, сколько необходимо, и ни капли больше. И для создания тела этого тоже мало. Но что тогда? Поговорить с лордом Эреноем? Угу, в прошлый раз мы «замечательно» пообщались. До сих пор, как вспомню, мурашки по спине бегают. Как я его теперь шантажировать буду? Чем? Как донор я стала бесполезной – мне велено на глаза не показываться, пока не выветрятся остатки киринола. Второй поездки к императору вроде не планируется, а за первую милорд сполна расплатился.

К тому же я сильно подозреваю, что инкуб и сам до конца не понимает, что происходит между ним и Рэном. Но тогда чем мне его взять? Куда переселить призрачного дракона, чтобы сохранить ему жизнь?

– Слушай… – неожиданно осенило меня, – Рэн, а если я нарисую своего внутреннего дракона целиком, он может стать для тебя привязкой вместо амулета?

«Не уверен, – отчего-то напрягся дракон. – Хотя в каком-то смысле, возможно, что-то и получится».

– Он ведь важен для тебя, я правильно понимаю? – спросила я, настойчиво заглядывая ему в глаза.

Рэн на мгновение отвел взгляд.

«Если ты сумеешь все сделать как надо, то стимулов жить и быть свободным у меня точно прибавится».

– Значит, я просто обязана как можно скорее завершить этот рисунок. Чтобы тебе было куда уходить в случае, если здесь станет небезопасно.

«Считаешь, я там помещусь?» – с непонятным смешком поинтересовался дракон.

– В полный рост же рисую! И вообще, к инкубу ты ведь смог каким-то образом привязаться? Привяжешься и ко мне. Только надо сперва выяснить, как лорду Эреною удалось это сделать.

«У нас есть несколько лет, чтобы решить эту проблему, – успокаивающе проурчал Рэн. – Кай о ней пока не в курсе, поэтому преимуществ у него нет. А когда мы найдем выход, ему и вовсе не обязательно будет знать о наших маленьких сложностях. Согласна?»

Я кивнула.

«Тогда ложись спать – сегодня тебя никакие инкубы больше не потревожат. А я за это время постараюсь восстановить твою ауру. У меня такое чувство, что силы тебе очень скоро понадобятся».

Глава 11

На этот раз я проснулась одна – в собственной комнате, укрытая до подбородка одеялом и, хвала Творцу, почти одетая. В том смысле, что всего лишь босая и без верхней одежды. Спасибо лорду Эреною (а кроме него просто некому) за заботу. И вдвойне спасибо за то, что он сейчас находится где-то в другом месте. Встречаться с ним после «испытания» совершенно не хотелось.

Удивительно другое: сегодня впервые за много дней очнулся от спячки браслет на левой руке. И, стоило мне открыть глаза, недвусмысленно намекнул, что я куда-то опаздываю. Понимаю, каникулы не могли длиться вечно, но, как обычно, меня никто не предупредил, так что умывалась я в мрачном настроении, а уж к стандартному школьному ТУСу подходила и вовсе полная дурных предчувствий.

Интересно, за самоуправство с картиной меня накажут? Или сразу прибьют, чтоб неповадно было? И придется ли проходить испытание повторно, раз уж в первый раз ничего не получилось?

Сегодня ТУС почему-то срабатывал дольше обычного. Да и открывшийся моему взору длинный коридор с белыми стенами совсем не походил на учебную комнату. Живых поблизости тоже не было видно, так что спросить оказалось не у кого. Пришлось выйти и наугад двинуться сначала направо от закрывшегося портала. И только потом, почувствовав неодобрительное сжатие браслета, развернуться и решительно направиться в противоположную сторону.

К счастью, в неведении я пребывала недолго. Стоило мне поравняться с первой же дверью, тоже выкрашенной в белый цвет, как она распахнулась и оттуда стремительным шагом вышел подтянутый паренек. Правильные черты лица, высокий лоб, небрежно зачесанные назад русые волосы, зеленоватый цвет ставшего уже привычным камзола…

Я чуть не споткнулась, узнав парня.

– Элай?!

Молодой целитель, ничуть не удивившись моему присутствию, озабоченно кивнул:

– Мое почтение, арре Хейли. Рад вас снова видеть. Но поспешите, мы и так уже опаздываем.

– Куда? – окончательно растерялась я.

– Я бы тоже хотел это знать, – хмуро сказал вышедший из той же двери, торопливо застегивающий последние пуговицы на куртке Риер. Затем увидел меня и спокойно кивнул: – Привет, Хейли. Так и знал, что все наши здесь.

– Где – здесь?

– Вы не узнаете лечебный корпус, арре? – удивился Элай, обойдя меня и двинувшись в ту сторону, откуда я только что пришла. – Впрочем, вы же наверняка ничего не помните, кроме меня и той комнаты, куда вас доставили после прибытия на Атолл. Идемте, арре Риер.

Я спохватилась и нагнала быстро удаляющихся парней.

– А в чем вообще дело? Почему наши должны быть здесь?

Риер удивленно оглянулся.

– Хейли, ты что, с Тильи свалилась? Или испытание оказалось для тебя настолько легким, что тебе даже помощь не потребовалась?

– Почему не потребовалась? Да я больше суток провалялась… – Я вдруг осеклась и наконец-то начала что-то понимать. – Но ты ведь говорил, что ваше испытание начнется позже.

Молодой лорд остановился и очень внимательно на меня посмотрел.

– Оно должно было начаться позже. Но по какой-то причине его перенесли, поэтому не далее как вчера я оказался на попечении целителей. И, если верить Элаю, не только я.

Я растерянно уставилась на целителя, который даже не подумал остановиться и помочь мне с ответами. Но прежде чем я задала очередной вопрос, стена за спиной Риера дрогнула, расплылась, и на ней медленно проступил контур двери. После чего деревянная створка неторопливо распахнулась и на пороге возникла растрепанная, сонная, одетая в стандартную униформу Всадников рыжеволосая девочка, отчаянно трущая глаза.

– Эй, а где все? И что тут вообще… Ой! Хейли! Милорд Риер!

– Просто Риер, – хмуро поправил удивленно застывшую Тиссу лорд, а потом выразительно взглянул на меня: – Теперь ты мне веришь?

Я неловко отвела глаза.

– Прости. Я никак не ожидала, что нас всех так рано… Ты прошел испытание?

Молодой лорд поджал губы.

– Нет.

А когда я удивленно вскинула голову, неприязненно дернул плечом и отвернулся, всем видом показывая, что не намерен обсуждать эту тему.

– Я, кажется, тоже провалилась, – вдруг тихо-тихо сказала Тисса и огорченно шмыгнула носом.

Я присела, обнимая девочку за плечи.

– Почему ты так решила?

– Задачка была совсем несложной, но я не смогла, не успела закончить расчеты. Огонь все-таки пережег тот канат, и дракончик… Я его не спасла.

Тисса внезапно зажмурилась, крепко сжав кулачки, и уткнулась мне в плечо.

– Я ведь должна была, это так просто… Я нашла другое решение, но слишком поздно! А он не смог убежать, у него лапка была сломана. Такой красивый, золотистый, миленький… Если бы я догадалась раньше, если бы только успела, его бы не раздавило тем каменным шаром! Хейли, меня теперь отчислят, да? Меня выгонят? Я ведь не справилась!

У меня защемило сердце. Да как они посмели издеваться над ребенком? На жалость надавили, запугали, заставили считать себя виноватой в чужой смерти. Бедная девочка! А я-то думала, самое трудное испытание достанется именно мне.

– Не бойся. – Я ласково погладила спутанные, будто после долго сна, рыжие волосы. – Это была обычная иллюзия, и никто на самом деле не погиб – в Школе нет живых драконов. А насчет отчисления, ты не одинока: меня, наверное, выгонят вместе с тобой.

– Почему? – всхлипнула Тисса, несколько успокоившись. – Ты тоже не прошла?

Я вздохнула.

– Можно и так сказать.

– Что тебе досталось? – настороженно поинтересовался Риер, соизволив чуть повернуть голову.

– Картина. На ней – пейзаж: зима, лес, озеро. Мороз такой, что ветер на лету замерзает. Повсюду сугробы по пояс. Вокруг ни души. Думаю, мне следовало самостоятельно оттуда выбраться, но у меня не получилось, – слегка покривила душой, не став распространяться о Звездной тропе. – Я не справилась с тем, что там встретила. И вообще, все было настолько плохо, что даже не представляю, как лорд-директор это оценит.

Молодой лорд помолчал, после чего все же признался:

– А я рассчитывал на поединок с наставником. Но вместо этого мне тоже досталась «живая» картина. А на ней – замок, крыша и дракон; точно такой же, как у нас, из камня. Я должен был заставить его ожить.

Я прижала к себе замершую девочку и удивленно подняла взгляд.

– Я не смог, – жестко ответил Риер на мой невысказанный вопрос. – Хотя откуда-то знал, что мне это по силам!

Вдохнуть жизнь в бездушный камень? В огромную статую, которую даже просто нагреть проблематично? Не слишком ли тяжелое испытание для парня, у которого настолько слабый магический дар?

– Я чувствовал это, – насупился лорд, словно ощутив мое недоверие. – Знал. Мне просто не хватило сил.

– В твоей картине были наведенные ощущения? – поинтересовалась я.

Риер вздрогнул, потом задумался и наконец чуть посветлел лицом.

– Не знаю. Возможно. Тогда я не мог здраво оценивать свои силы.

– Тисса, а у тебя?

Девочка шмыгнула носом и, утерев выступившие слезы, расстроенно мотнула головой.

– Не помню. Не обратила внимания. Я так испугалась за дракончика…

Рядом с Риером бесшумно возникли и так же тихо открылись еще две двери, откуда вывалились ошарашенные, взъерошенные мальчишки в помятой форме. Завидев нас, они, не сговариваясь, застыли, а затем с недоумением переглянулись.

– Матиас?

– Иридан? Риер? Хейли?!

– Тисса, и ты тут? – озадаченно протянул Иридан, запустив пятерню в свои и без того взлохмаченные волосы. – Во дела-а… А я чуть было не решил, будто меня одного так приложило, что пришлось к целителям обращаться!

Я встала, продолжая держать Тиссу за руку.

– Кажется, нам всем досталось. Что у вас было за испытание?

Парни насторожились и насупились, будто я уличила их в чем-то плохом. А затем зыркнули в сторону задумчивого Риера и, только получив от него подтверждающий кивок, неохотно начали говорить.

– Картина, – буркнул Иридан, засовывая руки в карманы брюк. – Дурацкая до отвращения.

– И у меня, – фыркнул Матиас, блуждая взглядом по белоснежным стенам коридора. – Если бы точно не знал, что иллюзия, спятил бы в этом каменном гробу. А то и помер по-настоящему, когда там закончился воздух.

– Тебя что, замуровали? – испуганно прошептала Тисса, стиснув мою руку.

– Что-то вроде того. Я поначалу не дергался – у нас дома много похожих пещер. Я в них все детство провел, вдоль и поперек излазил и думал, что меня этим уже не испугаешь. Но когда меня впихнули в эту щель… Мерзко чувствовать себя беспомощным червем: орать нельзя – свод может обрушиться, теснота такая, что даже пальцем шевельнуть сложно. Но в то же время по ногам все время струится вода. Я сперва терпел, ждал, пока появится намек на задание. Потом понял, что надо выбираться. Попробовал магией пробить выход – так меня чуть не похоронило заживо. Попытался вывинтиться через низ или верх, но проход оказался слишком узким. Зацепиться не за что. Снаряжения нет. Даже рубаху и ту отобрали! А края у скалы острые – чуть дрыгнешься, как тут же кожу рассекают до кости. Пришлось нащупывать слабое место и давить остатками магии туда. Проковырял небольшой ход, чтобы хоть воздух поступал, обрадовался, начал рыть дальше, но перестарался, и его вскоре завалило. А второй я сделать не успел – силы закончились. Так и промучился, пока сознание не потерял. А очнулся уже тут, живой. Вот и вся история.

– У меня не лучше, – скривился Иридан, отряхнув несуществующую пыль с рукава своей куртки. – На дне озера оказался. В мешке. К ногам камень привязан, веревка от магии зачарована. Руки спутаны, будто я вор какой. Во рту – кляп. А вокруг красты[2] плавают… Весело побултыхался, одним словом. Чуть с ума не сошел, пока всех тварей не перебил. Само собой, на ощупь – ничего ж не видно. Как вцепится в меня кто-то, так я по тому месту и бил. Иногда попадал, чаще промахивался. Хорошо, стая оказалась небольшой. А потом магия закончилась и заклинание воздушного пузыря – единственное, что мне неплохо дается, – перестало работать. Но еще до этого появилась вторая стая крастов, и теперь мне все время кажется, что кто-то жрет меня заживо.

Мы угрюмо помолчали, думая каждый о своем. Я, если честно, была в шоке – не ожидала от наставников такой жестокости. Остальные, судя по всему, еще не отошли от переживаний. А потом откуда-то издалека раздался сердитый голос Элая:

– Так вы идете или нет? Время уже на исходе!

– Куда это нас? – встрепенулся Иридан, машинально нащупывая что-то на поясе.

– Понятия не имею, – хмуро отозвался Риер, но первым двинулся следом за убежавшим далеко вперед целителем. – Элай толком ничего не сказал, но я так понял – нас ждет еще одно испытание.

– Если оно будет таким же, как первое, я точно постараюсь кого-нибудь прибить. Хватит с меня гробов, – проворчал Матиас, раздраженно запахнув куртку и неспешно направившись за нашим лордом. Вместе с ним сдвинулся с места и Иридан, бурча себе под нос что-то весьма нелестное в адрес учителей.

Мы с Тиссой промолчали, но делать нечего, пришлось тоже идти. И лишь когда длинный, постепенно сужающийся коридор вывел нас к большим распашным дверям, в щель между которыми радостно било солнце, девочка внезапно сказала то, на что никто больше не обратил внимания.

– А нам уже можно друг с другом общаться? Запрет на обсуждение снят? Да, Хейли?

При виде нас Элай прекратил метаться возле дверей и воззрился на шедшего впереди Риера с таким неодобрением, будто тот был в чем-то виноват.

– Самое интересное пропустим, – проворчал целитель, дождавшись, когда мы подойдем все. – Вам-то что – еще насмотритесь, а у меня, между прочим, последняя практика в Школе.

– На что мы насмотримся? – со свойственной ему невозмутимостью осведомился молодой лорд. Но Элай только раздраженно отмахнулся и, отвернувшись, с силой толкнул дверные створки.

Солнечный свет ударил по глазам с такой силой, что я против воли зажмурилась. Одновременно в коридоре дохнуло морозной свежестью. Мощный порыв ветра тут же отшвырнул двери обратно, едва не зашибив остановившегося на пороге целителя, но тот лишь буркнул что-то невнятное, щелкнул пальцами, и тяжелые створки, которые должны были снести его с ног, мгновенно замерли в одном положении, недовольно скрипя и подрагивая от невидимого напора.

– Быстрее давайте, – проворчал парень, отступая в сторону и освобождая проход. – Ветер тут всегда ураганный – горы. Проходите и сразу вставайте в крайний левый ряд. И смотрите под ноги – сюда иногда всякий мусор заносит.

С трудом разлепив веки и проморгавшись, я приложила ладонь к глазам, чтобы солнце не так слепило, осторожно сделала несколько шагов, прикрываясь спиной Риера как заслоном от сумасшедшего ветра. Поежилась от пронизывающего холода, торопливо застегнулась на все пуговицы. А затем осторожно выглянула из-за плеча парня и… остолбенела.

– В крайний ряд! – тут же прошипел сзади Элай и, судя по раздавшемуся грохоту, отпустил-таки дверные створки. После чего бесцеремонно подтолкнул меня в спину и раздраженно рыкнул: – Давайте, давайте! Не стойте столбами! Мы и так последние!

С трудом переставляя разом ставшие ватными ноги, я проследовала за таким же опешившим лордом. Послушно остановилась, где сказали, едва не дыша Риеру в затылок. Беспокойно огляделась, чувствуя непривычную робость. Но затем вдруг поймала себя на мысли, что боюсь, плюнула на все и нырнула в состояние внутреннего покоя.

Буквально через пару секунд мне полегчало. Нависающие над головами отвесные горы, плотно подступающие со всех сторон, перестали угрожающе скалиться острыми пиками; стоящие впереди мрачные тени с развевающимися крыльями превратились в учеников, одетых в стандартную черную униформу и длинные плащи, а узкий, натертый до зеркального блеска какой-то непонятной магией и выдающийся далеко вперед утес уже вовсе не казался таким уж ненадежным. Хотя смотреть себе под ноги и видеть вместо камня ослепительно голубое небо с белыми облачками было жутковато. Да и от ощущения, что скала под нами – это всего лишь огромное и очень хрупкое зеркало, – было непросто избавиться.

Придя в себя, я украдкой посчитала учеников: десять рядов по пять человек в каждом. Парни или девушки, со спины не очень-то понятно, потому что некоторые юноши носили косы, а примеченная мной пара девушек, напротив, короткие прически, однако соотношение было явно не в пользу женского пола. К тому же некоторые ряды оказались неполными – где одного, где двоих не хватало. Но настораживало, что учеников выстроили не абы как: самые высокие находились в правом дальнем углу, а дальше – по убывающей, равномерно уменьшая высоту получившегося прямоугольника, словно это имело большое значение. Какое – я, как ни ломала голову, не поняла, но была вынуждена признать, что в чем-то фигура получилась даже гармоничной, хотя возраст и сроки обучения будущих Всадников при этом явно не учитывались.

А вот мы из общей картины выбивались. Риер у нас не низенький, я, пожалуй, еще повыше буду, испуганно жмущаяся ко мне Тисса, которая должна была оказаться самой последней, еще больше нарушала гармонию нашего ряда, а топчущиеся позади нее мальчишки и вовсе никуда не вписывались, поскольку рост имели средний и должны были разместиться где-то в середине плаца. К тому же все, кроме нас, стояли неподвижно, будто окаменев. Голов не поворачивали, не шептались, не обсуждали последние новости, смотрели строго перед собой, одинаково вздернув подбородки. На нас даже никто не взглянул! Да что там – даже глаза ни один не скосил, словно за это полагалась смертная казнь. То-то мне сперва показалось, что они не живые! И только мы шуршали одеждами, мялись и нервно переглядывались.

Однако нас никто не одернул. И не посоветовал поменяться местами с другими Всадниками. Юркнувший куда-то Элай тоже помалкивал, не рискнув встать в общий строй. Так что я решила, что левый ряд предназначен именно для первогодок, и перестала дергаться. Ровно до тех пор, пока в одной из близлежащих скал не открылся небольшой ТУС и оттуда не вышел лорд Эреной собственной персоной.

Сказать, что я была рада его видеть, значит серьезно погрешить против истины. Но даже отступив за спину Риера и опустив голову, я не могла не следить за стремительно приближающимся инкубом. Властное лицо без единой тени эмоций, спокойный взгляд, развевающиеся на ветру длинные белые волосы – в этом весь он. Неприступный, как скала. Опасный, как голодный хищник. И такой же недосягаемый, как сияющее наверху небо, которое лишь издали кажется приветливым, а в действительности, чем ближе к нему находишься, тем холоднее оно становится и тем сильнее бьет в лицо разгулявшийся ветер.

Остановившись перед строем учеников, лорд-директор обвел будущих Всадников внимательным взором и негромко бросил:

– Обязательное испытание первого полугодия завершено. Но для некоторых из вас пришло время двигаться дальше. Кто желает завершить обучение досрочно?

В гробовом молчании двое парней из первого ряда дружно шагнули навстречу инкубу и остановились, замерев перед лордом Эреноем навытяжку. Отстав от них еще на мгновение, из строя вышел третий человек, на спине которого покоилась длинная черная коса. Все трое показались мне достаточно взрослыми, моими ровесниками или чуть младше. Наверняка выпускники. При этом ауры первых двух излучали спокойствие и уверенность в своих силах, а у третьего нет-нет да проскакивало сомнение.

Впрочем, лорд Эреной не обратил на это внимания. Окинув всех троих равнодушным взглядом, он едва заметно кивнул, а меня наконец осенило – да это же пресловутый ритуал Всадников, после которого каждый из претендентов должен получить своего дракона! Вернее, не сам ритуал, а лишь прелюдия к нему, поскольку обряд проводится в полном одиночестве и в строжайшей тайне. Но сам факт! Невероятно, что нас допустили к такому таинству!

– Остальным – шаг назад, – велел лорд-директор, и все до единого ученики слаженно, будто долго тренировались, отступили. Наша пятерка, как следовало догадаться, замешкалась, тем самым сломав безупречный строй, но этого словно никто не заметил. Не покосился неодобрительно и даже не хмыкнул. А инкуб тем временем повернулся к избранным и так же коротко бросил: – Время у вас до рассвета. Справитесь – найдете выход из лабиринта. Нет – попытаете счастья через полгода. Вопросы?

Парни угрюмо промолчали, а я, напрочь позабыв про холод, во все глаза уставилась на происходящее. По знаку инкуба скала перед ним бесшумно расступилась, открывая три одинаковых с виду лаза, снабженных убегающими куда-то в темноту каменными ступенями.

Судя по тому, что и сейчас никто из учеников не дрогнул, да и испытуемые не проявили удивления, ритуал – то есть его принцип – всем уже знаком. Трое претендентов, коротко поклонившись директору, без лишних слов встали на первую ступеньку своей лестницы. Однако спуститься в лаз и пропасть из виду не успели – на утес внезапно упала широкая тень, а затем раздался негромкий, но внушительный рокот, как если бы с нами вдруг заговорила гора.

«Выбор одобрен, – пророкотала тень, заслонив собой солнце. – Пусть претенденты начинают».

Причем услышала ее не только я – строй учеников дрогнул и впервые проявил хоть какое-то подобие эмоций. Многие тревожно задрали головы, кто-то нервно попятился, кто-то прикрыл руками лицо, чтобы поднявшийся от взмахов могучих крыльев вихрь не бросал в глаза каменную пыль. Лорд Эреной невольно отступил, озадаченно нахмурив брови и плотно сжав губы. Тисса радостно пискнула, снова ухватив меня за руку, Риер что-то пробормотал, Матиас и Иридан восхищенно присвистнули. Спрятавшийся в тени ближайшей скалы Элай придушенно охнул, во все глаза уставившись на огромного, изумрудно-зеленого, прекрасного в своей мощи дракона, который, ловко спикировав на зеркальную площадку, уверенно приземлился и, сложив гигантские крылья, с интересом уставился на ошеломленно замерших людей.

– Д-дракон… – благоговейно прошептал Элай откуда-то из-под скалы. – Отец небесный, настоящий дракон! А я не верил!

– Ух ты! – довольно причмокнул Матиас. – Вот это повезло так повезло!

– Отец говорил, их тут лет пятьдесят не видели, – тихо согласился Иридан. – А гляди ж ты – вернулись.

– Не к добру это, – пробормотал Риер, думая, наверное, что никто не услышит. Но Тисса, успевшая пробраться вперед, только фыркнула.

– Как раз к добру – примета такая! Ты что, не знал?

Я чуть прищурилась, пережидая, пока на площадке утихнет ветер, но дракон и в самом деле был великолепен. Не такой большой, как Рэн, но невероятно красивый. Изумрудная чешуя так и играла на солнце, острые шипы на хребте чуть опустились, придавая крылатому ящеру относительно мирный вид, свернувшийся полукольцом хвост изящно обхватил передние лапы, а в желтых глазах застыло такое хитрющее выражение, что я могла поклясться – дракону ужасно понравилось произведенное им впечатление. И, кажется, не только я не ожидала такого поворота событий.

«Знаю, что вы уже успели отвыкнуть, но ритуал желательно проводить в присутствии кого-то из нас, – раздался в моей голове мурлыкающий голос. И на этот раз он определенно был похож на женский. – В силу ряда причин раньше мы этого не делали, но теперь… Надеюсь, ваш директор не будет против моего участия?»

Лорд Эреной вернул на лицо привычную маску и едва заметно поморщился.

– Нет. Но тебе стоило меня предупредить.

«Недосуг было, – сверкнул… сверкнула глазами драконица и нервно дернула кончиком хвоста. Потом оборвала связь, несколько мгновений смотрела на инкуба, обмениваясь мыслями только с ним, после чего отвернулась и, элегантно приподняв кончики крыльев, величественно взглянула на учеников: – Приступайте».

Я, честно говоря, думала, что ей придется повторить это еще пару раз, потому что у учеников наступил шок. Строй нарушился окончательно, на лицах будущих Всадников, сбившихся в беспорядочную кучу, горел какой-то жадный восторг, глаза заблестели, губы растянулись в восхищенных улыбках, затем и первые шепотки пошли, обмен впечатлениями… Ну вот, оттаяли ученики, стали на нормальных людей походить.

Я мысленно хмыкнула.

Значит, еще не все человеческое из них вытравили. Удивляться могут, и то хлеб. Хотя если бы они увидели тут моего Рэна…

Под ледяным взглядом директора ученики внезапно опомнились и, поменявшись в лицах, спешно восстановили строй. Физиономии опять вытянулись, как у больных, восторги поутихли, всякое движение прекратилось, шепотки пугливо умолкли. Но у многих глаза все равно продолжали диковато гореть, а притянутые к драконице взгляды полнились таким незамутненным счастьем, что я поняла – лорду Эреною еще не всех удалось превратить в свое подобие. И это было прекрасно. А самое замечательное, что на лицах претендентов вместо мрачной решимости появилось воодушевление. После чего они одновременно поклонились щурящейся на солнце красавице и почти бегом ринулись в подземный лабиринт.

«Удачи, птенцы», – благодушно отозвалась драконица в ответ. Но, едва над головами парней сомкнулись каменные плиты, восстановив зеркальный блеск, повернула голову к лорду Эреною и что-то требовательно рыкнула.

– Возвращайтесь в классы, – хмуро бросил инкуб, повернувшись к ученикам. После чего скользнул взглядом по нашей неровной шеренге, вроде не заметив отступившую за спину Риера меня, и направился к своему персональному ТУСу, напоследок сделав прогоняющий знак, будто советовал драконице поторопиться.

Глава 12

Когда лорд-директор ушел, драконица поднялась в воздух и тоже исчезла, а ученики, вдоволь налюбовавшись переливами ее чешуи, неохотно потянулись на выход. Правда, не к тем дверям, откуда появились мы, а к открывшимся на поверхности одной скалы стационарным ТУСам, которых я в рассеянности не заметила раньше. Шли неторопливо – спешить-то больше некуда – и опять молча, будто зловещий инкуб все еще находился рядом и мог наказать за нарушение дисциплины. При этом почти никто не разговаривал, не обсуждал появление драконицы, хотя, если верить сосредоточенным взглядам, все напряженно обдумывали случившееся.

ТУСов оказалось целых пять, но я, как ни старалась, так и не смогла определить, по какому принципу ребята выбирают тот или иной. В каждый портал входили ученики самого разного возраста и роста. По очереди, без какого бы то ни было разделения на группы. Не было ни дружеских похлопываний по плечу, ни дружеских перепалок, ни толчеи возле порталов. Каждый был сам по себе и старательно игнорировал остальных.

Девушек я насчитала всего четырех – две из них имели короткие прически, которые на Оруане посчитали бы неприличными для леди, а остальные – традиционные косы. По возрасту они тоже сильно разнились. Одна девица оказалась моей ровесницей – та, которая с косой; еще двум можно было дать лет шестнадцать-семнадцать, а последняя была всего на пару лет старше Тиссы. Вероятно, из прошлого набора.

Между собой девушки тоже не общались, шли подчеркнуто отдельно друг от друга и от парней. Какой-либо компании вокруг них, берегущих покой своих дам, мне тоже не удалось заметить. Все выглядело так, словно будущих Всадников умышленно воспитывали одиночками, и хорошо, если человек пять обменялись по пути несколькими фразами и хоть как-то показали, что знакомы. При этом ни разу не случилось такого, чтобы общавшиеся выбрали один и тот же ТУС для возвращения.

В общем, я осталась в недоумении.

– А нам куда? – негромко спросил Риер, когда стало ясно, что из всех присутствующих только наша пятерка не торопится исполнять приказ директора.

– Вы со мной, – вывернулся откуда-то сияющий, как начищенный золотой, Элай но Дир. – У вас, первогодок, сегодня выходной – в честь первого успешно пройденного испытания.

Мы недоуменно переглянулись.

– Успешного? – недоверчиво переспросил его Иридан.

Целитель снисходительно на него взглянул.

– Естественно. Если бы вы не прошли, вас бы сюда не допустили.

Мы переглянулись снова. На этот раз радостно.

– Значит, отчисления не будет? – на всякий случай уточнила Тисса.

– Из вашей Школы вообще не отчисляют, идиотов сюда не берут. Так что можете расслабиться. В крайнем случае пересдачу назначат – не то, что у нас.

Фух… Значит, и мне за тропу ничего не будет. По крайней мере, ничего страшного.

– Нет, ну надо же… – вдруг восторженно закатил глаза целитель. – Мне единственному за столько лет повезло увидеть живого дракона! Парни помрут от зависти!

– А почему мы не можем вернуться через обычный ТУС? – задал резонный вопрос Риер. Молодец, мне тоже интересно, почему нас опять отделяют от остальных учеников.

– Потому что из-за ритуала их сняли прямо с уроков. Некоторые занятия сдвоенные, у нескольких курсов сразу, поэтому и ТУСов было всего пять, по каждому на учебный класс. Народу-то совсем немного.

Я встрепенулась:

– А это действительно все, кто здесь учится?

– Все, – подтвердил мои предположения целитель, несколько успокоившись. – Вас человек сорок на всю Школу.

– А почему тут были только ученики? Вы заметили – ни одного преподавателя не пригласили!

– Ничего странного, – фыркнул Риер. – Ритуал должен быть известен только Всадникам или будущим Всадникам. Так мне наставник говорил. Потому-то никого и не зовут.

– А как же Элай? – внезапно прищурился Иридан. – Он ведь не Всадник и, думаю, никогда им не станет.

Мы дружно уставились на несколько помрачневшего целителя. Я и Тисса – с недоверием, мальчишки – с подозрением.

– Просто мне сегодня дежурить тут до утра, – соизволил пояснить Элай, провожая взглядом стремительно тающий ручеек учеников возле ТУСов. – И если что-то пойдет не так, мне же придется принимать раненых и звать коллег на помощь. Мы ведь не зря сюда доступ имеем. Да и не открывал никто никаких страшных тайн. Подумаешь, лабиринт! У нас на Ришане на последнее испытание таких больных привозят, что хоть стой, хоть падай. И вообще, каждый из нас дает магическую клятву вашему директору, что без его позволения никто от нас ни слова не услышит насчет вашего обучения.

– Магическая клятва? – поинтересовался Риер.

– Разумеется! Разве кто-то в Веере прознал о том, что ты сегодня видел?

Молодой лорд удовлетворенно хмыкнул: магическая клятва – это вещь, обойти ее никому не удастся.

– Получается, даже император не может заставить вас говорить? – тихонько шмыгнула носом Тисса.

Целитель усмехнулся.

– Только с разрешения лорда Эреноя. Но даже с учетом этого адепты нашей школы – единственные, кто допускается сюда на практику. У вашего директора какая-то договоренность с нашим ректором. В том числе и по поводу клятвы. Кстати, все уже ушли, мы последние. Так что если не хотите замерзнуть, пошли обратно в «лечебку» – там хотя бы теплее.

– А оттуда куда?

– Куда хотите. Кто еще не уверен в своих силах, может до завтра остаться, а для тех, кто выздоровел, в дальней комнате есть стационарный ТУС. Попасть в свои комнаты вы всегда сможете.

– А в другие корпуса?

– Да Творца ради, – удивился целитель, открывая перед нами двери. – Не заблудитесь только – тут много коридоров, сам иногда плутаю, если карту с собой не захвачу.

Я перехватила быстрый взгляд Риера. Значит, у мага нет в памяти подробной карты, как у нас? Хотя вряд ли бы его облагодетельствовали ради обычной практики. Вот мы – другое дело. Опасность заплутать нам никак не грозит, даже если сильно увлечемся. Главное, чтобы оставшиеся в комнатах карты начали показывать запрещенные территории, чтобы мы их тщательно запомнили и отправились изучать неизведанное со спокойной душой.

Видимо, не я одна об этом подумала, потому что мальчишки едва ли не с разбега влетели в коридор и помчались прочь. Элай только хмыкнул, закрывая за нами двери, и заторопился следом, оставив нас с Тиссой одних. Но вскоре девочка тоже сообразила, что к чему, – она ойкнула и припустила с такой прытью, что я чуть не рассмеялась.

Вот только смех замер у меня на губах, когда на мое лицо властно легла мужская рука в кожаной перчатке. И мгновенно трансформировался в придушенный хрип, когда вторая рука с силой дернула за талию, бесцеремонно утягивая обратно на улицу.

Не успевший скрыться за поворотом Элай даже не обернулся – двери на этот раз почему-то открылись и закрылись абсолютно бесшумно. А как только меня вытащили на холод, створки буквально вмерзли друг в друга, так что открыть их без мощной огненной магии стало проблематично.

Даже не думая сдаваться, я активировала защиту и мысленно потянулась к ближайшей скале за камнями.

– Хейли, перестань брыкаться, я тебе ничего не сделаю, – прошептал над самым ухом чей-то хрипловатый голос. Я вздрогнула, ощутив пробирающий даже сквозь перчатку дикий холод от пальцев похитителя, и тут же расслабилась.

– Умница, – мурлыкнул негодяй, умудрившийся напугать меня до икоты, и наконец убрал вторую руку. – Я всегда знал, что ты послушная девочка.

Резко обернувшись, я сердито уставилась на нагло скалящегося поганца. Бледного, исхудавшего, но все же целого и невредимого.

– Что ты тут делаешь?!

Сай отступил на шаг и удовлетворенно оглядел меня с ног до головы.

– Как это что? Пришел отдать долг жизни.

– Какой еще долг?

– С Оруана остался. Я ведь обещал его вернуть.

– Да о чем ты говоришь? – вспылила я. – Тебе еще с неделю лежать надо!

Сай демонстративно сложил руки на груди и ухмыльнулся.

– А я справился раньше. И, как видишь, тут же примчался узнать о твоем здоровье. Цени! Не часто инкуб моего уровня интересуется самочувствием человечки.

Я воззрилась на Сая с плохо скрытым раздражением. А потом так же неожиданно успокоилась.

– Опять играешь, да?

Улыбка инкуба мгновенно исчезла.

– Уже нет. Хотя сердишься ты забавно.

– Ну ты и… – фыркнула я, но, подметив знакомый стальной блеск в его глазах, поспешно прикусила язык. Ох, чуть не забыла, с кем имею дело! – Ладно. Пришел так пришел. Надеюсь, ты хотя бы сытый и вытащил меня на холод не для того, чтобы полакомиться?

– Еще не хватало! – притворно отшатнулся он, на мгновение вернувшись к прежнему образу, но тут же снова посерьезнел. – Вообще-то я зашел сообщить, что с завтрашнего дня у тебя возобновятся плотные занятия по «эрья».

Я вздрогнула.

– Как? Разве лорд Эреной готов со мной работать?

После всего, что мы друг другу наговорили?!

– Он тут ни при чем, – пояснил инкуб, видя мое недоумение. – Заниматься с тобой буду я. С Каем я все решил. Время и место нам выделили. Так что завтра после уроков чтоб была на острове, готовая к изнурительным тренировкам.

Я искренне опешила.

– Что?!

– Что слышала, – безмятежно отозвался Сай, с интересом наблюдая за выражением моего лица. – Нет, все-таки я ошибся: сердишься ты смешно, но изумляешься еще смешнее.

Я пропустила издевку мимо ушей – не до того стало.

– Погоди… Ты что, будешь заниматься со мной после уроков с лордом Эреноем?

– Вместо них. Кай уступил мне эту почетную обязанность, потому что свое обещание надо выполнять, а свободного времени у него мало. К тому же я лучше владею боевым «эрья», а тебе, насколько я понимаю, оно сейчас важнее.

Вот тогда я помрачнела окончательно.

– Зачем тебе это понадобилось?

– Интересно посмотреть, что получится, – охотно признался Сай. – Да и долг, я же сказал…

– Так. И сколько ты будешь меня учить?

– До конца жизни, – зловеще пообещал инкуб. – Твоей, разумеется. Ну или хотя бы до тех пор, пока Кай не решит, что с тебя хватит мучений. Времени у меня много, Дома без нас обойдутся, так что с этого момента ты, Хейли, принадлежишь мне. И я буду не я, если ты не научишься правильно держать «кнут».

Я обреченно поникла, представив, во что могут вылиться занятия. С лордом Эреноем было нелегко, но от него хотя бы знаешь, чего ожидать. А этот…

– А питаться ты чем будешь, наставник?

– Это моя забота. В крайнем случае тебя укушу. Кай меня потом простит.

– Да? За прошлый раз тоже простил? – не сдержавшись, съязвила я.

Сай задумчиво потер скулу.

– Не то чтобы… но мы уладили разногласия. Не поверишь, но я умею быть очень убедительным.

– Угу. Особенно когда застаешь врасплох.

– Надо же нам с тобой было поговорить? – резонно возразил он. – Кай поставил условие: никто не должен знать о наших занятиях. Иначе всей практике конец.

– Отлично! – воодушевилась я. – Значит, как только мне надоест, я тут же всем разболтаю.

– Выпью, – будничным тоном пообещал инкуб.

– Прокляну, – таким же тоном отозвалась я. – Будешь остаток жизни несварением мучиться.

Сай прищурился, изучая меня, как диковинное насекомое, а потом едва заметно улыбнулся.

– Такой ты мне нравишься больше. Уговор?

– Уговор, – со вздохом согласилась я. А что делать? «Эрья» мне необходимо как воздух, и пусть лучше Сай, чем никто. В последние дни лорд Эреной мной почти не занимался, так что в чем-то инкуб прав. Но как и когда я буду его кормить и как мое присутствие перенесет второй инкуб, которому тоже придется чем-то питаться, не знаю. Надеюсь, директор хорошо подумал, прежде чем дал согласие на эту авантюру.

– Ты должна мне еще кое в чем помочь, – заявил Сай, когда я уже смирилась с новостями. – Мне нужно такое же зелье, как у Кая. Я уже в курсе – новая формула киринола работает, а мне очень нужно снизить потребность в питании. Донора-то я сюда не взял.

Я кивнула.

– Конечно. Сейчас и сделаю. Но отмерять и размешивать кровь будешь сам. И еще мне травы нужно собрать…

– Я уже все собрал, – лучезарно улыбнулся инкуб, одним неуловимым движением открывая погасший ТУС брата. – Так что чем раньше мы начнем, тем больше шансов, что в свою комнату ты вернешься целой и невредимой.

– Хочешь меня о чем-то спросить? – поинтересовался инкуб часом позже, когда я почти закончила с зельем. – Давай, я же вижу, что тебя распирает от любопытства.

Я кинула в котелок очередной пучок травы и повернулась к скромно сидящему в уголке лорду.

На удивление, работать с ним оказалось совсем не сложно. В отличие от своего брата он совершенно мне не мешал, в процесс не вмешивался, а под его любопытным взглядом у меня ни разу не дрогнула рука и не появилось чувство внутреннего напряжения. Но насчет вопросов он оказался прав – мне действительно страсть как хотелось его расспросить.

– Что? – изогнул тонкую бровь инкуб, когда я прошлась по его фигуре изучающим взглядом. А затем вальяжно развалился на единственном стуле и, набросив уже знакомую маску соблазнителя, томно проворковал: – Со мной что-то не так?

– Никак не могу тебя понять, – призналась я, не обратив внимания на его старания.

– А что во мне непонятного? – удивился Сай.

– Все. Начиная с манеры поведения и заканчивая мотивами твоих поступков.

Инкуб лениво закинул ногу на ногу, внимательно следя за тем, как я помешиваю варево.

– Объясни свои слова.

Я заколебалась.

– Ну… говорят, что мужчины твоей расы не способны на сильные чувства. Что вы черствые, холодные, равнодушные и совсем не умеете любить.

– А разве это не так? – спокойно осведомился Сай, подняв на меня бесстрастный взгляд.

Я покачала головой, собралась с духом и сказала:

– Мне кажется, это не совсем правда, потому что на некоторые чувства вы все-таки способны. Хотя их длительность и степень проявления значительно меньше, чем у простых людей.

– Что же навело тебя на подобные мысли?

– Ты, – призналась я, и инкуб чуть сузил глаза. – Я не всегда могу тебя понять. Мне странно видеть твои маски. Но ты все-таки умеешь испытывать радость, сожаление, сомнения, боль… Пусть на короткое время, но все же они есть. И они достаточно заметны, чтобы привлечь внимание. Я видела твою ауру. Я не могла ошибиться. Но мне неясно, как ты это делаешь.

– Что именно?

– Как ты убиваешь в себе чувства. И почему иногда позволяешь себе чувствовать сильнее обычного, а иногда твои эмоции как обрезает.

На лице инкуба не дрогнул ни один мускул. Он не поменял позу, выглядел все таким же расслабленным и вальяжным, но мое внутреннее ощущение этого человека изменилось. И наконец появилось то самое напряжение, которое я всегда испытывала рядом с его кровным братом.

Сай невозмутимо скрестил руки на груди.

– Что ты знаешь о расщеплении сознания?

Ого, неужели он дает подсказку?

Я лихорадочно порылась в памяти.

– Читала кое-что. Вроде бы это способ разделения сознания на отдельные потоки. Одним можно писать письмо другу, другим – решать какую-нибудь арифметическую задачу, третьим – анализировать события вчерашнего дня, и все это одновременно.

– Удобно, не правда ли? – холодно улыбнулся инкуб, когда я подняла на него вопросительный взгляд. – Три дела одним махом. Кстати, эмоции можно разделять точно так же.

– Зачем? – недоуменно моргнула я, и вот тогда Сай позволил себе снисходительную усмешку.

– Глупенькая, когда человеком владеют чувства, им подчинены все его действия. Все, что он делает или говорит, несет на себе отпечаток эмоций.

– А что в этом плохого? – буркнула я, снимая с огня кипящий котелок.

– Ты не понимаешь? Представь, что я сейчас сказал тебе: «Хейли, я тебя люблю!»

Горячий котелок в моих руках дрогнул, и я поспешно поставила его на подставку, чтобы не выронить.

– Ну у тебя и шутки…

– Это всего лишь демонстрация, – спокойно отозвался Сай. – Для примера. А теперь представь, что в любви признался мужчина, который тебе небезразличен и которого ты желаешь всем сердцем видеть рядом. Ты бы смогла удержать котелок от падения?

Я покосилась на дымящуюся посудину.

– Не знаю.

– А если бы это был человек, которого ты всей душой ненавидишь?

– Постаралась бы этот котелок ему на голову надеть. Наверное.

Инкуб довольно кивнул.

– Вот видишь, эмоции управляют твоей жизнью, Хейли. Ты зависима от них и легко им поддаешься. Малейший всплеск, и все – точность твоих движений нарушена, контроль над собой потерян…

– Но это же ненадолго! – возразила я. – И далеко не у всех.

– Конечно. В большинстве случаев это не несет серьезных последствий. Эмоциональная волна как появится, так и схлынет, не вызвав больших разрушений. Но возьмем мага моего уровня – мага, чья малейшая ошибка может привести к катастрофе мирового масштаба. Представь, что моя сила – это бескрайнее море, а состояние внутреннего покоя – тонкая пленка, покрывающая его сверху и помогающая удерживать его мощь в узде. На поверхности моря дрейфуют небольшие островки. Глубина под ними огромна. И какие монстры водятся в глубине, никто из живущих на поверхности не знает. Каждый хрупкий островок – это чья-то жизнь: знакомых, слуг, доноров, обычных смертных. По сравнению с величием моря все они ничтожно малы. Выстроенные на островах земляные стены, которые должны защищать от бурь и ураганов, просто смешны. Они – ничто на пути стихии. Конечно, где-то есть островки и побольше, получше укрепленные, а где-то есть и другие моря, сила которых сравнима с моей, но таких немного – с абсолютным большинством магов Веера я могу справиться без труда.

Я хмуро помешала горячее варево, чтобы не прилипало к стенкам, и снова воззрилась на вещающего инкуба.

– Пока пленка сохраняет свою цельность, море спокойно и жители островов могут ни о чем не волноваться. Но стоит чуть уменьшить толщину защитного слоя или повредить его, как поднявшиеся волны начинают перехлестывать через укрепления, грозя затопить дома по самую крышу. Как думаешь, стихию можно успокоить в одночасье?

Я молча покачала головой.

– Правильно. Следовательно, появившуюся угрозу следует уничтожить заранее. До того, как пленка порвется. Согласна?

– Но ведь серьезная угроза возникает не так часто. – Я честно попыталась вникнуть в суть рассуждений. – В другое-то время зачем поддерживать искусственный штиль?

– Те острова, о которых я сказал, не единственные на море. А погода там весьма изменчива. Поэтому едва зародившуюся грозу мало отвести в сторону – от нее надо избавиться раз и навсегда, чтобы молния не ударила в другое место и не проделала дыру в моей защите.

Я задумалась.

– А если сделать защиту потолще?

– Улавливаешь суть, – улыбнулся инкуб, хотя его глаза все еще оставались холодными. – Но наращивать ее до бесконечности нельзя, иначе море окажется сковано льдом и всякая жизнь на его поверхности угаснет.

– Некоторые формы жизни нормально себя чувствуют даже во льдах. Разве люди на островах не могут приспособиться? – предположила я.

– На это потребуются десятилетия, – наклонил голову Сай. – А если катастрофа случится мгновенно, никакие заклинания не спасут. Поэтому во избежание сложностей мы постоянно поддерживаем состояние штиля и тщательно следим за тем, чтобы над островами не случилось грозы.

– А если это будет не гроза? – спросила я. – Если речь пойдет о небольшом дождике или приятном летнем бризе?

– Твои шансы выронить котелок и обжечь себе ноги примерно одинаковы как в случае внезапной радости, так и злости. Здесь – похожая ситуация: не важно, по какой причине повредится защита, результат будет один и тот же. Разумеется, если задаться целью, со временем ты научишься себя контролировать и мелкие эмоции уже не нарушат твое спокойствие. Но будут и другие чувства – более сильные, более разрушительные. И как бы ты ни закрывалась от них, рано или поздно гроза все равно случится. Причем чем выше будут стены на твоем острове, тем больше потребуется волна, чтобы их сломать. Понимаешь меня?

– Значит, для вас губительны любые эмоции? – нахмурилась я. – Не важно, хорошие они или плохие?

– Совершенно верно. Расщепление сознания – единственный известный науке способ этого не допустить.

Я пораженно замерла и снова покопалась в памяти. Надо же, та книжка про свойства разума, которую я считала бесполезной, оказывается, очень даже ценная. Если бы не она, я бы сейчас мало что поняла, а так картина вырисовывается почти полностью.

– А как именно это происходит? – спросила я. – Ты забрасываешь ненужную эмоцию в отдельный поток и даешь ей остыть, чтобы она больше не влияла на твои действия?

– Что-то вроде того. Потоки делятся на основные и второстепенные. Основными я пользуюсь постоянно, второстепенные служат для сброса всякого мусора. Своеобразный отстойник, откуда ничто лишнее не способно вырваться без моего разрешения. Обычно я знаю свои пределы, и когда эмоция начинает мешать, скидываю ее туда. А когда она стихнет, то становится уже неопасной.

– Сколько у тебя потоков? – поинтересовалась я, уже напрочь позабыв про зелье.

Сай хмыкнул.

– Пять. Три основных и два второстепенных. У Кая, если тебе интересно, три, но основной поток всего один, поэтому брат такой скучный и предсказуемый. У нашего общего учителя целых семь потоков, а у верховных Князей и того больше.

Я задумалась.

– А эти ваши потоки… это что-то вроде заранее установленных рамок, которыми определяется поведение? Те самые маски?

– Молодец, догадливая, – усмехнулся инкуб, перекладывая одну ногу на другую. – Каждый поток по-своему уникален, разрабатывается специально и предназначен для своей цели. Вернее, для нескольких целей. Чем их больше, тем разнообразнее наши маски и тем легче нам себя контролировать. Соответственно, тем проще переходить из одного потока в другой, оставляя эмоции за пределами своего внимания.

Я осторожно присела на краешек стола, предусмотрительно отодвинув подальше горячий котелок. Получается, в эмоциональном плане инкубы ничем от нас не отличаются? А все различие заключается в том, что, когда сильная эмоция занимает один поток сознания, они тут же переходят на другой и находятся в нем, пока в первом не настанет тишина? И все это – только ради сохранения внутреннего спокойствия?!

Если верить книге, маски Сая – это три его основных потока: «ледяной лорд», «соблазнитель» и… ну, назовем его «нормальный парень». Между собой потоки не пересекаются. То, что делает «лорд», никогда не повторит «соблазнитель». И наоборот. В то же время это все-таки один человек – при смене потока не страдает ни интеллект, ни память. Разница в поведении обусловлена лишь резкой сменой настроения и чрезмерно быстрым возвратом в состояние внутреннего покоя.

А у лорда Эреноя маска всего одна – «ледяная», поэтому справляться с эмоциями ему наверняка труднее. Возможно, из-за этого он кажется более искренним, чем брат, и поэтому мне в какой-то момент удалось его расшевелить?

– Сай, а от чего зависит количество потоков? – встрепенулась я, задержавшись на последней мысли.

– От желания, – добродушно хмыкнул «нормальный парень». – Ну и от учителя, конечно. Десяток-другой годиков погонять тебя так, как гоняли в свое время меня, и, глядишь, тоже научишься расщеплять сознание.

Я внутренне содрогнулась.

– Спасибо, не надо. Не хватало мне еще стать такой же ненормальной, как…

– Как кто? – мгновенно сузил глаза вышедший на сцену «ледяной лорд», и я снова прикусила язык. А инкуб тем временем медленно поднялся со стула, так же медленно приблизился, буравя меня тяжелым взглядом, и холодно осведомился: – Вы хотели сказать, как я, арре?

Я сглотнула.

– Н-нет. Как одна из ваших масок, милорд.

– Вы имеете в виду эту маску, арре? – неприятно улыбнулся «лорд». Глаза у него при этом стали страшными – черными, как ночь, и затягивающими, как два омута, на дне которых приготовлены острые колья.

– Да, – прошептала я, внутренне холодея.

– Почему?

– Она меня пугает.

Инкуб какое-то время продолжал нависать надо мной, что-то обдумывая, но потом все-таки отошел, так же медленно опустился в кресло, заставив меня облегченно выдохнуть, и уже обычным тоном спросил:

– Хейли, я такой страшный в этой маске?

Лед в темных глазах медленно растаял, и у меня с плеч словно гора свалилась.

– Очень. А лорд Эреной так вообще…

– Раньше он мог заставить сменить поток даже главу своего Дома. А сейчас… Все в порядке, Хейли. Я ничего тебе не сделаю – я дал слово.

Я бочком отодвинулась в сторону.

– Да? А какую эмоцию ты сейчас выкинул в мусор?

– Раздражение, – безмятежно сообщил Сай, снова закидывая ногу на ногу. – Но я постараюсь больше тебя не пугать. Это плохо скажется на успеваемости, а то и на качестве готового зелья.

Я нерешительно помялась.

– Вообще-то с зельем я уже закончила. Завтра утром, как остынет, можно будет попробовать.

– Зачем ждать до завтра? – удивился инкуб, и под его взглядом одна пробирка спикировала к котелку и, зачерпнув горячий напиток, ткнулась в руку Сая. Инкуб на мгновение сжал пальцы, отчего тонкое стекло покрылось густой изморозью, из горлышка вырвалось облачко белого дыма, а затем лорд как ни в чем не бывало протянул охлажденное зелье мне. – Давай, командуй. Крови я отдам сколько угодно.

Глава 13

К моему удивлению, готовый киринол Сай проверять не стал, одним махом заглотил отмеренную дозу и все. Оставшееся зелье аккуратно разлил в пробирки и, тщательно закупорив, рассовал по карманам. После чего перелил неиспользованную основу в три большие колбы и, убрав на самую высокую полку, удовлетворенно улыбнулся:

– Завтра заберу. Если, конечно, ты не ошиблась с компонентами.

– Мог бы сперва проверить, чем глотать всякую гадость, – проворчала я, прибираясь в лаборатории. – Вдруг я тебя ненароком отравила?

Сай только отмахнулся.

– Отлежусь пару дней, а потом отомщу. У нас ведь завтра занятие, а там так много возможностей наказать тебя за нерадивость… Уверен, ты бы не рискнула сварить зелье неправильно.

Я только возвела глаза к потолку.

– Чует мое сердце, практика будет насыщенной.

– Приложу для этого все усилия, – невозмутимо подтвердил инкуб и, дождавшись, когда я сполосну котелок и протру насухо стол, двинулся к выходу.

Выкинув тряпку и сбросив с себя фартук, я поспешила нагнать будущего наставника.

– Сай, а можно еще вопрос? Личного, так сказать, свойства.

– Можно. Я сегодня добрый.

– Какое на Круоле отношение к донорам? – спросила я, затаив дыхание.

Инкуб даже головы не повернул.

– В двух словах – полезная собственность.

– И все?

– А что еще надо? – не понял моего разочарования лорд. – Они обеспечены всем необходимым для роскошной жизни. В иерархии их поставили выше круольцев, не владеющих даром. Им дозволены вольности, которых никогда не видать простым смертным. И за все это от доноров требуется лишь вовремя открывать свои резервы.

Я помялась.

– И у вас ко всем такое отношение?

Инкуб пожал плечами.

– Может быть, за исключением персональных доноров, которых берегут особенно.

– Кто такой персональный донор? – поинтересовалась я, и он едва заметно поморщился.

– Тот, за кем закреплен только один хозяин. Остальные – собственность Дома, поэтому их услугами может воспользоваться любой принадлежащий этому Дому инкуб. А персональные… их мало. Редко когда удается отыскать донора, который подходил бы тебе идеально.

– У тебя такой есть?

– Конечно. Я же высший.

– Женщина?

Сай удивленно скосил глаза.

– Откуда знаешь?

– Ты сам говорил, что с нами проще, – независимо пожала плечами я. – И пить нас гораздо удобнее. Разве это не причина искать именно женщину? Кстати, вы давно знакомы?

– Давно, – равнодушно откликнулся инкуб. – Она перешла в наш Дом пару десятилетий назад, отказавшись от ранее принесенной клятвы Дому Амстер.

– А такое бывает?

– Очень редко. Донорами делиться никто не любит, тем более сильными. Но так уж вышло, что Кай – предыдущий владелец Ланы – дал мне однажды ее попробовать. И когда выяснилось, что для меня она наилучший вариант, я предпринял все усилия, чтобы получить согласие глав обоих Домов на ее переход в Рогнар.

Инкуб вдруг скривился, как от зубной боли.

– Временами я об этом жалею. Но избавиться от нее пока не могу.

– Она так плоха? – осторожно спросила я.

– Напротив, как донор Лана великолепна.

– Тогда в чем дело?

И вот тут наконец место «нормального парня» занял «лорд».

– Она забывает свое место, – отчеканил он, и у меня внезапно озябли руки. – Я не терплю, когда вмешиваются в мои дела. А у нее хватает наглости чего-то требовать.

Я торопливо отступила в сторону и подышала на занемевшие пальцы.

– Прости, что отвлекаю, но если ты будешь продолжать в том же духе, к концу коридора я рискую грохнуться в обморок.

– Вы так слабы, арре? – насмешливо бросил «лорд», переходя на привычное «выканье», означающее, что я могу утратить его доверие.

Я хмыкнула.

– Нет, милорд. Это вы так голодны, что уже второй час непрерывно тянете мои силы, но почему-то старательно делаете вид, что ничего не происходит. А у меня резерв, между прочим, с прошлого раза не восстановился.

– Покажи индикатор. – Не дойдя до стационарного ТУСа пары шагов, инкуб внезапно остановился и вперил в меня подозрительный взгляд.

Я послушно достала из кармана шарик и продемонстрировала насыщенно-розовый туман, который прямо на глазах становился все светлее и светлее. Хотя всего пару часов назад был почти красным и мог бы стать даже синим или коричневым, если бы рядом не появился один прожорливый нелюдь.

В лаборатории я смолчала – думала, насытится и отстанет. А сейчас вдруг поняла, что этот инкуб будет пить меня, пока не лопнет. Или пока я не упаду от истощения. Потому что до сдержанности лорда-директора ему явно далеко и, в отличие от него, Сай не давал магической клятвы меня беречь.

– Вот Бездна… – пробормотал Сай, и на место «лорда» опять вернулся «нормальный парень». – Прости, Хейли. Я не специально. Видимо, киринол еще не начал действовать.

– Ты поэтому с ним поторопился?

– Конечно.

– А не мог просто сказать, что голоден?

Инкуб пренебрежительно фыркнул.

– И что бы ты сделала? Рискнула собой? Или помчалась на Круол в поисках подходящего донора?

– О, так ты из-за Ланы сюда рванул? – догадалась я. Теперь ясно, чья драконица давала благословение будущим Всадникам. И почему лорд Эреной почти не удивился, когда ее увидел. – Она тебя достала, и ты сбежал?

Сай моментально заледенел.

– Арре, еще одно слово…

– Хватит, – устало попросила я, подошла ближе и взяла его руки в свои. – Сколько уже можно менять эти дурацкие маски? Тебе самому-то не надоело?

Он раздраженно дернулся, но я вцепилась в холодные пальцы инкуба как можно крепче и, посмотрев в его расширившиеся глаза, твердо сказала:

– От смены вашего настроения, милорд, у меня болит голова. А настроение у вас, по-видимому, скачет тем чаще, чем вы голоднее. Так что я предпочитаю остаться с минимальным резервом, чем рисковать запутаться в ваших масках. Надеюсь, этого хватит до тех пор, пока не начнет действовать киринол.

Дождавшись, пока туман в шарике окончательно посветлеет, я убрала руки и отступила на пару шагов. А инкуб, на лице которого застыло весьма странное выражение, внезапно нахмурился.

– Ты напрасно рискуешь, Хейли. Я прекрасно знаю свои возможности, и легкий голод мне не повредит.

– Зато мне повредит, – поморщилась я, вспомнив, что недавно лорд Эреной говорил то же самое. – Когда ты голоден, то становишься невыносимым. Наставница частенько говорила, что с сытым мужчиной иметь дело намного проще. Теперь вижу, что она была права.

– Ты говоришь о той наставнице, которая едва нас не убила? – осведомился Сай.

– Да, – отозвалась я. – Я раньше думала, что инкубов ничем не пронять, но у нее нашелся амулет, который способен вас уничтожить. Ты, случайно, не в курсе, что это была за дрянь?

– Нет. Зато я видел, что ты сделала для меня, – помолчав, тихо сказал инкуб. – Это было самоотверженно.

– То, что сделала для тебя Лана, важнее. У меня бы точно не хватило резерва, чтобы исцелить тебя во второй раз.

– Это твой дракон вытащил нас с Оруана? – словно не услышал он.

– Рэн только позвал на помощь. Но без Ланы в этом не было бы особого смысла – без донора на Звездной тропе тебя ждала смерть.

– Может, сменишь тему? – Инкуб внезапно нахмурился, и его настроение снова поменялось.

На этот раз спорить я не рискнула.

– Хорошо. Долго мы еще будем стоять? Ты вроде куда-то спешил.

Инкуб помедлил.

– Не то чтобы очень… Как ты смотришь на то, чтобы начать занятие уже сегодня?

– Отрицательно, – всерьез забеспокоилась я. – Я ж не профессиональный донор и не умею так быстро восстанавливаться. А ты по-прежнему голоден!

– Ладно, – с видимой неохотой отступил Сай и наконец открыл ТУС. – Тогда я жду тебя на острове завтра около шести.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что не знаю, будут ли у меня занятия в это время, но он уже исчез, и портал за ним тоже закрылся, оставив меня гадать, почему инкуб так резко передумал насчет уроков и зачем я ему понадобилась уже сегодня.

Вернувшись к себе в комнату, я опрометью кинулась к «живой» картине – добытые у Сая сведения были настолько важными, что у меня руки дрожали от волнения. Подумать только, я столько времени не могла понять, почему лорд Эреной ведет себя столь непредсказуемо и противоречиво, так злилась на него, переживала, даже обиделась, а оказалось, что он всего лишь менял потоки сознания! Причем, раз ему пришлось это делать, то не такой уж он ледяной и непробиваемый! А значит… значит…

У меня аж сердце екнуло от мысли, что все не так безнадежно. Но, дабы не наломать дров в общении с обоими лордами, следовало непременно обсудить все с драконом.

К моему огромному сожалению, Рэна в картине не оказалось. А вот на письменном столе появились сразу две стопки книг, предназначенных, видимо, для нового цикла занятий. Бегло их просмотрев, я подивилась учебной программе, заставляющей нас изучать экономику наиболее отсталых миров Веера, но, обнаружив в одной из книг несколько глав про Оруан, задумалась. После чего рассудила, что рано или поздно Рэн все равно сюда вернется, а исследовать недоступные ранее уголки Школы можно и вечером, и засела за чтение.

Увы, книга оказалась тяжелой для восприятия и скучной до невозможности, а информация настолько не соответствовала реальному положению дел в моем родном мире, что это вызывало недоумение. Я дважды пересмотрела главу, чтобы убедиться в отсутствии ошибки. А потом до меня дошло, что информация об Оруане пришла к автору учебника в то время, когда работала наша Звездная тропа, то есть очень и очень давно. По этой причине к моменту написания книги сведения сильно устарели, а перепроверкой никто не занимался.

Отложив бесполезный учебник, я нетерпеливо покосилась на картину, но Рэна все еще не было. Амулет тоже упорно молчал, так что о сроках возвращения духа можно было только гадать. Пересмотрев остальные учебники и измаявшись ожиданием, я не придумала ничего лучше, чем прихватить справочник по травам и, одевшись потеплее, подняться на крышу. Решив, что, раз дракон до сих пор не в картине, значит, лорд Эреной дал ему сегодня тело, а в материальном виде Рэну будет проще найти меня здесь, чем возвращаться в комнату после развоплощения.

Я проторчала под каменным крылом до самого вечера, успев перенести в текст все свои заметки и дочитать наконец книгу до конца, но Рэн не появился, что заставило меня встревожиться. А когда багровое солнце скатилось к самому горизонту и стало ясно, что в картину мой призрачный друг тоже не вернулся, я все-таки не выдержала и отправилась выяснять, в чем дело.

Дом лорда-директора встретил меня тишиной. Погруженная в полумрак комната на первом этаже пустовала, но в ней впервые на моей памяти царил беспорядок: на диване были свалены в кучу какие-то бумаги, рядом лежало скомканное покрывало, на столе красовалась немытая тарелка и недопитый бокал с вином, а оставленная открытой дверь на улицу тихо поскрипывала на ветру, еще больше усугубляя мое беспокойство.

Терзаемая дурными предчувствиями, я выскочила на крыльцо, но на пороге споткнулась и растерянно замерла: рядом с домом под неверным светом звезд целовались двое. Мужчину я узнала сразу – длинные темные волосы, заплетенные в косы на висках, бледная кожа, небрежно заправленная рубаха… Сай, как всегда, мало уделял внимание внешнему виду. А вот женщина была мне незнакома – миниатюрная, изящная, темноволосая. К сожалению, я не увидела ее лица. Зато платье разглядела очень хорошо – изумрудно-зеленое, красиво переливающееся под светом звезд, словно чешуя у виденной недавно драконицы, и с настолько смело открытыми плечами, что я бы такое в жизни не надела – слишком уж оно было откровенным.

Я даже не усомнилась в том, кого именно вижу, – кроме Ланы, кормить инкуба было некому. Никого другого Сай просто бы не подпустил. Да и драконица не просто так появилась. Однако я неприятно удивилась тому собственническому жесту, которым Сай удерживал лицо женщины за подбородок. Инкуб был груб, можно даже сказать, жесток, когда впивался пальцами в смуглую кожу Ланы. Он подавлял ее. Упивался своей властью. Ни о какой нежности речи не шло. Но женщина почему-то терпела.

Глядя на нее, мне стало не по себе, но отвернуться я не успела – инкуб с довольным вздохом отстранился и, сыто облизнувшись, рыкнул:

– Молодец. Свободна.

Меня такое обращение покоробило, а Лана даже не дрогнула. Просто отвернулась и, держа спину неестественно прямо, молча направилась к дому. Несгибаемая, гордая, все еще несдающаяся, но при этом глубоко оскорбленная чужим пренебрежением и тщательно скрывающая обиду.

Когда наши взгляды пересеклись, обида в ее глазах сменилась сперва растерянностью, а под конец и яростью. Я внутренне сжалась, испугавшись, что стала невольным свидетелем унижения Всадницы. И, видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что Лана резко остановилась, и ярость в ее глазах переросла в настоящее бешенство.

– Хейли? – Инкуб нарушил хрупкую тишину мгновения, когда я уже решила, что женщина захочет выместить свою злость на мне. – Ты что, передумала насчет занятий?

Под тяжелым взором Всадницы я поежилась.

– Нет. Просто искала Рэна. Ты его не видел?

– Тебе лучше знать, где он пропадает. – Сай приблизился и, только сейчас заметив, что мы с Ланой так и стоим напротив, властно бросил в ее сторону: – Уходи. Я позову, когда понадобишься.

Творец, как же хорошо, что он не увидел промелькнувшей в ее глазах ненависти!

– Идем, – так же властно приказал мне Сай, когда за молчаливой женщиной закрылась дверь. – Время у нас еще есть. Раз уж пришла, хочу посмотреть, на что ты годишься.

– Но, Сай…

– Дракона на острове нет, – непререкаемым тоном сообщил он, хватая меня за руку и стаскивая с крыльца. – Но я спрошу у Кая, как только проверю тебя. Уговор?

Я неохотно кивнула и без единого возражения поплелась за инкубом – встречу с лордом Эреноем хотелось бы перенести на другое время. Ввиду последних известий сперва требовалось понять, как себя с ним вести, чтобы больше не совершать глупых ошибок. Обижаться на него было бесполезно, злиться – тем более, инкубу от этого ни холодно ни жарко. Но испытывать то, что пережила по вине Сая Лана, я пока не была готова. Хотя он наверняка насытился.

Едва представив, что он точно так же схватит меня за подбородок и небрежно выпьет, как едва не сделал в прошлый раз, мне стало тоскливо.

– Ты даже «спасибо» не сказал, – тихо сказала я, когда инкуб притащил меня на берег.

– Кому? – Сай, деловито оглядевшись, выпустил наружу невидимые простому глазу щупальца и, сделав несколько шагов в сторону, стремительно очистил пространство вокруг нас от камней.

– Лане, конечно.

На лице инкуба проступило искреннее недоумение.

– Зачем было это делать?

– А зачем люди благодарят друг друга за помощь?

– Это не помощь. Это – обязанность. И за нее не благодарят.

Я скривилась, а потом подняла взгляд и чуть не отшатнулась, обнаружив, что Сай опять стоит напротив и, переведя щупальца в боевое положение, пристально меня изучает. С таким видом, словно решает, куда побольнее ударить.

У меня против воли дрогнул голос:

– Ты что задумал?

– Уворачивайся! – сухо бросил инкуб, и тут мне стало не до размышлений, как можно образумить отдельных представителей круольской знати: щупальца выстрелили вперед с такой скоростью, что я едва успела отпрыгнуть, избегая броска змеиных голов. Меня только краешком задело, совсем чуть-чуть, на излете поцарапало, но и этого хватило, чтобы я ойкнула, разом осознала последствия нерасторопности, а затем обратилась в позорное бегство.

Правда, далеко убежать мне не дали – Сай настолько быстро перегородил дорогу, что я едва не влетела в расставленную им ловушку, запутываясь в щупальцах, словно мошка в паутине. Пришлось срочно менять траекторию движения и мчаться в другую сторону. Затем в третью. Потом возвращаться обратно. Прыгать, перекатываться, снова вскакивать и лихорадочно метаться между вездесущими змеями, от которых не было никакого шанса увернуться.

– Ты плохо двигаешься, – бесстрастно заметил инкуб, когда я, запыхавшись, споткнулась на ровном месте.

– Как могу, – прохрипела я, – так и двигаюсь. Раньше в этом не было необходимости.

– Теперь есть.

– Творец… ты такой же, как лорд Эреной… неужели трудно было объяснить?

– Я объяснил. Сейчас.

– А надо было заранее! Ох, теперь я вдвойне сочувствую твоему донору!

Сай, ловкой подсечкой сбив меня на песок, фыркнул:

– При чем тут это?

– Ни при… чем… – прерывисто выдохнула я, лишь чудом успев увернуться от очередного удара. – Мне кажется, ты не ценишь того, что имеешь. Поэтому я не удивлюсь, если в один прекрасный день Лана вдруг разобидится на тебя и попросится обратно в Амстер… Ой!

Сай, отведя щупальце, которым только что больно щелкнул меня по бедру, нахмурился.

– Лана принадлежит только мне. Она никуда и никогда не уйдет. По крайней мере, пока я этого не пожелаю.

– Ты в этом уверен? – осведомилась я и чуть не получила за это по носу. – Она же умница, красавица, донор, каких поискать… Да ее с руками оторвут, если что. У вас ведь переходы в другие Дома хоть и не приветствуются, но и не запрещены, верно?

– Амстер на это не пойдет. У нас договор, – без тени сомнения отрезал инкуб.

Я в очередной раз упала и, сплюнув попавший в рот песок, упрямо спросила:

– А как насчет Хоккор? Разве там нет желающих приобрести сильного донора?

Инкуб подождал, пока я поднимусь, и невозмутимо сообщил:

– Персональным донором так просто не становятся, для этого необходимо обладать целым рядом личностных качеств и определенными параметрами внутреннего источника. Даже если источник хорош, он далеко не каждому подойдет. Так что Лане нечего делать в другом Доме – ее шансы отыскать второго подходящего хозяина равны нулю.

– Да разве дело в статусе? – притворно огорчилась я. – Разве мало поводов бросить работу, вопреки выгодам и привилегиям?

Сай скептически хмыкнул:

– Назови хоть одну.

– Например… любовь.

– Чего? – не поверил своим ушам Сай. – Ты сейчас говоришь о Лане?

– А почему нет? Она ведь живая, и чувства у нее тоже имеются… И не смотри на меня так! Я не говорю, что речь идет о круольце. С вами вообще каши не сваришь. Пусть это будет самый обычный мужчина, просто человек, который станет ей дороже всех на свете и ради которого она откажется даже от такой чести, как быть твоим персональным донором. Что ты тогда будешь делать?

Инкуб, как и следовало ожидать, думал недолго.

– Ничего, потому что это неправдоподобно. В роли влюбленной женщины Лану я не могу представить.

Я мысленно с ним согласилась, но все же настойчиво спросила:

– А все-таки? Если предположить, что где-то вдали от Круола найдется мужчина ее мечты?

Инкуб пожал плечами.

– Придется избавиться от этого дурака.

– Отличный выход, – восхитилась я. – Считаешь, после этого ты сумеешь сохранить донора?

Сай на мгновение замер, а потом вынужденно признал:

– Ты права. С Ланой такое не пройдет – она будет мстить, поэтому избавляться от помехи придется тихо и чужими руками.

– А если она полюбит так, что жить не захочет без твоей «помехи»? – предположила я. – Что, если, потеряв его, она пожелает уйти к Творцу сама, и ты, как ни старайся, не успеешь ее остановить? Что, если она уйдет навсегда? И как ты будешь жить дальше, зная, что другого такого донора уже никогда не найдешь?

Вот тогда он замолчал надолго. И я впервые увидела, как на лбу лорда появилась тревожная складочка. Его пальцы рассеянно скручивали и опять распускали беспокойно шевелящихся «змей», заставляя надеяться, что хотя бы так надменный лорд о чем-то задумается.

– Этого не будет, – наконец обронил Сай, когда я уж решила, что он уснул. – Потерять такого донора было бы позором для Дома. Я этого не допущу.

«Ну хотя бы так, – подумала я, старательно сохраняя независимый вид. – Может, до него со временем дойдет и все остальное».

– С чего ты вообще завела этот нелепый разговор? – словно услышав мои мысли, насторожился инкуб.

Я пожала плечами.

– Ни с чего. Просто сегодня мне сослепу показалось, будто ты нагрубил красивой леди. Разумеется, ничего такого и в помине не было, ведь ты вел себя как обычно. Но я, дура набитая, почему-то представила себя на ее месте, вот и огорчилась.

Сай удивленно развел руками:

– Нашла повод! Не переживай, по своей воле я к тебе не притронусь. Разве что буду сильно голодным.

Я криво улыбнулась.

– Спасибо, успокоил.

– Пожалуйста, – спокойно кивнул Сай и с преувеличенной заботой поинтересовался: – Передохнула? Нет? Тогда продолжим.

Он, казалось, был повсюду – его щупальца оплетали меня со всех сторон. И они постоянно кусались, заставляя меня шипеть от боли. То одно, то другое в самый неожиданный момент выстреливало вперед, впиваясь в меня острыми зубами. Нет, инкуб не пытался меня убить. И покалечить тоже не стремился. От его «укусов» на одежде даже следов никаких не оставалось. Однако радости это не прибавляло, потому что соответствующих и очень правдоподобных ощущений я получила целый воз. И даже тот факт, что Сай заранее очистил берег от камней, о которые я могла бы расшибить себе лоб, не облегчал жизнь. Всего через пару минут сумасшедшего бега я все-таки запуталась в собственных ногах и со сдавленным воплем рухнула на песок, едва не пропахав его носом.

– Вставай, – безжалостно потребовал Сай, как только я пришла в себя. – А лучше сперва разденься – на тебе слишком много всего надето, поэтому ты медлительна и неуклюжа.

Я тихо ругнулась, но все-таки скинула меховую куртку и сапоги. Подумала про себя, что он мог бы намекнуть и раньше, а не кидаться с ходу. Но потом мне стало не до мыслей о мести – гадкий лорд внезапно увеличил темп атак, заставив меня забыть обо всем на свете.

– Быстрее, Хейли, – поторапливал меня инкуб, то и дело подхлестывая щупальцами, как плетьми. Причем ощущения были соответствующими. – Шевели ногами!

Я упала на колени, пропуская над собой очередную оскаленную пасть, а затем поспешно рухнула на бок и, перекатившись, снова вскочила на ноги.

– Я… стараюсь…

– Плохо стараешься, – так же бесстрастно заметил Сай и еще немного увеличил темп. Инкуб был намного быстрее, сильнее, опытнее; он, казалось, предугадывал все мои движения. Словно видел меня насквозь, заранее знал, в какую сторону я дернусь и когда именно упаду. Прямо-таки ждал этого и всякий раз выразительно морщился. После чего заставлял снова подниматься, не гнушаясь обидно уколоть в мягкое место, чтобы я шевелилась быстрее.

Я прокляла все на свете, что согласилась на такое издевательство. А упав в сотый, наверное, раз, мысленно решила, что сама пойду к лорду Эреною… вот прямо сейчас… заодно открыто предложу ему свои услуги в качестве донора, лишь бы только Сай отвязался.

– Отвратительно, – наконец заключил инкуб и убрал от меня свои кошмарные щупальца. – Ты медлительнее старой улитки и за все время даже ни разу мне не ответила.

Я, как сидела на песке, так и замерла.

– А… а разве можно было?

Инкуб посмотрел на меня как на идиотку.

– А самой ума не хватило сообразить?

– Но ты велел только уворачиваться! Лорд Эреной требовал всегда четкого выполнения своих распоряжений!

– Я – не он, поэтому буду требовать совсем другое. Все. Поднимайся. Я узнал, что хотел.

Ворча и отплевываясь от налипшего на губы песка, я начала подниматься. Но в тот момент, когда я почти встала на ноги, коварный инкуб больно стегнул меня под колени, заставив с негодующим воплем кувырнуться обратно. А затем одна из его змей схватила меня за горло и сжала зубы так, что я инстинктивно застыла, боясь лишний раз пошевелиться.

– Никогда и нигде не расслабляйся! – Надо мной нависло невозмутимое лицо Сая. – И запомни: по-настоящему поединок заканчивается, лишь когда твой враг мертв. Если это не так, будь готова к любой подлости.

«Я это запомню», – мрачно подумала я, поскольку разговаривать была не в состоянии. А инкуб только усмехнулся и подтянул меня ближе, как безвольную куклу.

– Хочешь что-нибудь мне сказать?

– Достаточно, – неожиданно раздался со спины знакомый голос, и хватка на моем горле мгновенно ослабла. – Мне казалось, ты более благоразумен, брат.

Я с облегчением выдохнула и обмякла, с благодарностью покосившись на приближающегося лорда Эреноя. Вовремя он. Еще бы немного, и мои горловые хрящики с веселым хрустом провалились бы внутрь. Чую, учеба будет не только занимательной, но и травмоопасной.

Сай, свернув щупальца и отступив на шаг, лучезарно улыбнулся.

– Просто разминка. И я провел ее лишь потому, что арре была не против. Кстати, она хочет знать, куда запропастился ее любимый дракон, так что, будь добр, разъясни ситуацию. А теперь, с твоего позволения, я исчезаю. Арре, не забудьте: завтра в шесть.

Я помассировала саднящее горло и поморщилась:

– О таком разве забудешь?

Сай сделал вид, что не услышал, и под хмурым взглядом побратима стремительно ретировался. А я, убедившись, что гортань не пострадала, снова вздохнула.

– Все в порядке? – тут же отреагировал лорд Эреной и (неслыханное дело!) подал мне руку.

Я, еще не придя в себя от «разминки», машинально протянула свою и была тут же поднята на ноги. Причем настолько деликатно, что даже растерялась и не сразу сообразила, что во всем этом было неправильно.

– Милорд, у вас опять руки теплые, – прошептала я, уставившись на руки лорда-директора, на которых не было перчаток.

Господи! Это в каком же состоянии должен находиться инкуб, чтобы так получилось? Мы что, не рассчитали со сроками действия киринола? Недооценили способности милорда? А может, я перепутала травы и сварила неправильное зелье и вместо продленного эффекта получила совершенно противоположный результат, из-за которого лорд Эреной на протяжении нескольких дней с ума сходил от голода?

При мысли об этом мне стало совсем худо.

Я в последние дни была расстроена, поэтому ни о чем таком даже не думала. Но почему он молчал? А главное, почему молчал Рэн? И где вообще пропадает этот хитрый дракон, когда он так нужен?

Оказывается, я зажмурилась, боясь представить последствия своей ошибки. И для меня стало полной неожиданностью, что в какой-то момент к моей щеке бережно прикоснулись. А затем пальцы лорда-инкуба осторожно стерли несколько прилипших к коже песчинок, так же бережно обвели мой подбородок, коснулись губ…

Я вздрогнула и поспешно распахнула глаза, ожидая увидеть что угодно, вплоть до раскручивающегося над головой смертельного вихря из колючих льдинок, но стоящий рядом инкуб выглядел совершенно спокойным. Не равнодушным, не заледеневшим – просто спокойным, как самый обычный человек. И мне больше не было холодно рядом с ним. Его руки не причиняли боли. Напротив, идущее от них тепло заставило меня замереть, а настойчивый взгляд, в котором горело самое настоящее пламя, вызывал оторопь.

Что это? Как это? Что с ним опять происходит? И почему появившаяся на моей талии тяжесть кажется такой естественной и приятной?

От него пахнет кожей и нагретым на солнце камнем, но это мне нравится. И нравится, как он держит меня – бережно и аккуратно. Его ладони так горячи, что я чувствую их даже сквозь куртку. Его дыхание совсем близко. Кажется, еще чуть-чуть, и сердце просто выпрыгнет из груди. Творец… что же это за магия? Сколько еще я буду поддаваться проклятому зелью? Я не хочу стоять вот так, чувствуя на себе его руки. Но и сил отойти уже нет. Это удивительное тепло… я так в нем нуждаюсь… кажется, если оно исчезнет, я тут же умру. Все мое существо стремится туда, где живет это маленькое, но такое горячее солнце. Взять его в руки, прижать к груди, насладиться его нежностью, поделиться тем жаром, что зарождается во мне самой, стремительно охватывая все тело. Да, именно сейчас, когда мы стоим, касаясь друг друга. Глаза в глаза. Когда под моими ладонями гулко бьется его сердце. И когда я вижу, чувствую, как что-то сплетается между нами, образуя невидимые, но очень прочные нити, которые все теснее привязывают нас друг к другу.

– Арре, можно? – внезапно охрипшим голосом спросил инкуб, почти коснувшись губами моей кожи.

Я уставилась на пляшущие в расширенных зрачках инкуба сполохи и зачарованно кивнула. После чего мои губы обожгло, перед глазами всколыхнулась багровая пелена, ноги подогнулись, а пылающий в груди пожар стал настолько нестерпимым, что я против воли раскрылась. Подалась вперед и шумно выдохнула, отдавая свой жар обнявшему меня мужчине. Весь. Целиком. Опрометчиво опустошив себя до самого дна. И успев напоследок услышать его тихий стон, прежде чем мой собственный разум затопила спасительная пелена забвения.

Глава 14

Впервые за долгое время я могла насладиться чувством абсолютного блаженства. Ни волнений, ни тревог, ни сомнений. Только чистый покой. Только тихое счастье. И ровно горящее в груди пламя, от которого я таяла, как воск от зажженной свечи.

Ласковый ветерок взъерошил мою челку и принес с собой прохладу и запах моря. Размеренный плеск волн умиротворял, а негромкий стрекот цикад ненавязчиво подсказывал, что пора бы перестать мечтать и вернуться к реальности.

Шевелиться отчаянно не хотелось, уютное тепло, охватившее меня со всех сторон, было намного важнее зарождающихся в голове вопросов. И казалось неправильным нарушать царящую вокруг гармонию какой-то неуместной суетой.

Я прекрасно помнила, что произошло, но состояние внутреннего покоя, которое на этот раз накатило само по себе, не оставило место смущению и стыду. Я не переживала о собственной слабости. И ни о чем не жалела. Просто нежилась в кольце сильных мужских рук и исподволь изучала строгий профиль наставника, откуда-то точно зная, что все происходит как надо.

Придя в себя и обнаружив, что сижу на коленях у лорда-директора, в первый миг я испытала шок. Инстинктивно дернулась, занервничала, едва не вскочила. Но стоило ему меня обнять и легонько коснуться губами лба, как мимолетный страх, словно по волшебству, исчез. Бесследно растворился в затопившем меня ощущении необъяснимого счастья. Я успокоилась, наслаждаясь неожиданной лаской. А потом только сидела, прислонившись головой к его плечу, слушала биение его сердца и затаенно улыбалась, в кои-то веки ощущая себя в полной безопасности.

Может, это и была загадочная магия инкубов. А может, я просто сошла с ума, но сейчас мне ничего так не хотелось, как оставаться рядом со своим таинственным и неприступным лордом. Чувствовать, как его рука бережно поддерживает меня за плечи. Жмуриться, словно кошка, когда он рассеянно поглаживает мою щеку, и, вдыхая его запах, незаметно поглядывать на сидящего на крыльце мужчину сквозь полуприкрытые ресницы.

Мне нравилось на него смотреть. Его лицо впервые за долгое время выглядело расслабленным и в то же время усталым, словно недавно ему пришлось делать трудную, но необходимую работу. Заплетенные в косы волосы растрепались, несколько прядей упали на лоб, а одна и вовсе зацепилась за подбородок, но лорд Эреной словно не замечал этого. А мне почему-то до ужаса хотелось убрать эту прядку с его лица. Вернуть прежнее совершенство, чтобы снова любоваться им без помех. Впитывать в себя его пронзительную красоту, рискуя безвозвратно потерять состояние внутреннего покоя, спасавшего меня сейчас от ненужных размышлений.

Однако рано или поздно все хорошее заканчивается. Вот и лорд Эреной, словно что-то почувствовав, опустил наконец взгляд. Я непроизвольно замерла, ожидая, что его пальцы отдернутся, а сам он, как обычно, куда-нибудь исчезнет, разрушив хрупкую гармонию. Но рука инкуба лишь дрогнула. А затем его пальцы медленно довели незаконченную линию на моем подбородке и, остановившись возле самых губ, крайне неохотно отстранились.

Мне тут же стало некомфортно. С моря снова потянуло прохладой, но на этот раз она не принесла удовлетворения. Хотелось поскорее вернуть исчезнувшее тепло. Зарыться в него с головой, позволить ему охватить себя со всех сторон. Вжаться в него и так застыть, наслаждаясь каждым мигом этой нечаянной близости. Без него оказалось плохо. Одиноко. И без него мне почему-то стало трудно дышать.

Я прерывисто вздохнула, рассмотрев ярко-алое пламя, неумолимо разгорающееся в зрачках лорда-директора. Жаркое. Почти родное. Я прямо чувствовала, как оно пульсирует в такт стремительно набиравшим темп ударам его сердца. Хотя почему только его? Мое тоже внезапно отозвалось. И тоже заколотилось, мгновенно подхватив нужный ритм, словно то, что случилось во время поцелуя, не потеряло своего значения и сейчас.

Это было необычно. Волнительно. Тревожно. Хотелось что-то сказать, но вспугнутые странными ощущениями мысли предательски разбежались, оставив после себя лишь гулкую пустоту. Лицо инкуба внезапно приблизилось, а его губы почти коснулись моих, но я не отстранилась. Просто не посмела. И лишь неотрывно смотрела в ответ, с затаенной надеждой ожидая чего-то необычного.

Ни страха, ни сомнений, только звенящая от напряжения тишина. Глаза в глаза. Молчание. И два бьющихся в унисон сердца, внезапно решивших, что они – одно целое.

– Спасибо тебе, Хейли, – неожиданно мягко улыбнулся лорд Эреной, снова проведя кончиками пальцев по моей щеке. – Я не забуду того, что ты для меня сделала.

От легчайшего, наполненного бесконечной нежностью поцелуя у меня перехватило дыхание. Словно теплая волна омыла растревоженную душу. Как же хорошо… и каким необычным голосом милорд произнес мое имя… словно оно больше не было ему безразлично. И словно то, отчего трепетало мое сердце, каким-то чудом коснулось и его.

Я хотела было задать один из тысячи вертевшихся на языке вопросов, но лорд Эреной лишь покачал головой и, приложив палец к губам, велел мне молчать. Затем на мгновение прижал крепче, так же мимолетно коснулся губами виска, будто прощаясь, провел раскрытой ладонью над головой, отчего ее на мгновение опалило жаром, и тут же отпустил, аккуратно пересадив меня на ступеньку. После чего поднялся и, одарив меня еще одной мягкой улыбкой, быстрым шагом двинулся прочь.

Оставшись в одиночестве, я вздрогнула от холода и порывисто обхватила себя руками. Чувство внутреннего покоя, правда, никуда не делось, но теперь к нему примешивалась тревога, необъяснимое беспокойство, которое начало стремительно набирать силу и невольно заставило посмотреть в спину удаляющегося мужчины.

А потом я заметила впереди движение и следом за инкубом поднялась на ноги, не понимая, почему поляна перед домом вдруг начала светиться. Сочная трава, по которой еще недавно можно было бегать босиком, внезапно увяла. Поверх нее откуда ни возьмись проступил самый настоящий иней. Возникнув шагах в пятидесяти от крыльца, он начал стремительно расползаться по кругу, превращая цветущий луг в замороженное царство. Но, что самое пугающее, лорд Эреной шел именно к нему. И это вызывало тревогу.

Момент, когда над замерзшей землей прямо из воздуха соткалось массивное тело, я пропустила – слишком неожиданно это произошло. Узнать, конечно, узнала, но это ничуть не умалило растущего беспокойства. Я даже обрадоваться не успела тому, что Рэн – а это оказался действительно он – наконец соизволил вернуться. И не успела удивиться, что он пришел в виде призрака, хотя такое случалось лишь в исключительных случаях.

Напротив, непонятная тревога выросла, когда инкуб и дракон замерли друг против друга. И что-то во внешности Рэна – в том, как он держал крылья, как отвел в сторону хвост, как наклонился, изучая моего наставника сузившимися глазами, – мне не понравилось. Его поза выглядела агрессивной. Оскаленные клыки, встопорщившиеся иглы на загривке и сжавшиеся когти красноречиво доказывали, что дракон не на шутку взбешен. Но в то же время мои чувства почему-то молчали – Рэн впервые полностью отрезал меня от своих эмоций.

– Я до последнего надеялся, что до этого не дойдет… – зло прошипел дракон, чуть ли не впервые на моей памяти заговорив вслух. – Я давал тебе шанс, Кай. Ты мог уйти без потерь, но предпочел окончательно все разрушить ради минутного удовольствия!

Лорд Эреной, взглянув в хищно суженные глаза дракона, спокойно ответил:

– Я не нарушал условий, Рэн, – это не было принуждением. Но если ты готов расторгнуть договор, я возражать не буду.

– Глупец! – Рэн раздраженно отпрянул, с силой хлестнув по воздуху полупрозрачным хвостом, но инкуб даже не дрогнул. – Думаешь, если разбудил в себе Искру, можешь на что-то надеяться? У тебя нет ни единого шанса!

– Возможно. Но лучше быть глупцом, чем лицемером.

Я растерянно моргнула, ничего не поняв из этого разговора, а дракон резко наклонился, чтобы его морда оказалась от лорда-директора на расстоянии вытянутой руки, и прошипел:

– Что общего между лицемерием и стремлением обрести неоспоримое преимущество? И тебе ли говорить об этом – существу с расщепленным сознанием, боящемуся собственных эмоций?

– Твое существование вынуждает меня использовать лишь один поток, – так же спокойно отозвался лорд Эреной. – Оно же лишает меня возможности пользоваться магией. Но я пошел на этот риск. Только, в отличие от тебя, никогда бы не стал прикрываться иллюзией, чтобы произвести впечатление.

– Это не иллюзия! За основу своей личности я взял твою!

– Это неправда.

Я поежилась: всю недавнюю благость с меня словно волной смыло, а дурные предчувствия стали еще сильнее. Творец! О чем они толкуют? И что за договор? Неужто лорд Эреной решил расторгнуть соглашение о сотрудничестве?!

Дракон недобро оскалился:

– Не нравится собственное отражение, инкуб? Считаешь себя лучше, чем ты есть?

– Если бы ты взял полную матрицу, я бы не возражал. Но ты выудил лишь то, что тебе понравилось, склеил осколки и понадеялся, что разбитое зеркало само по себе избавится от трещин.

– Оно получилось гораздо лучше оригинала! – отчего-то взъярился Рэн. – Если бы это было не так, я бы до сих пор сидел на цепи и полностью зависел от тебя!

Инкуб лишь равнодушно пожал плечами.

– Не лги хотя бы сейчас. Мои старые маски всегда были цельными. Каждая из них отражала мою суть и в каждой можно было найти частичку моего истинного «я». Тогда как у тебя хватило наглости создать ложную матрицу. Неплохую, надо признать, правдоподобную. Но, как бы ты ни старался, она так и останется лишь отражением. В ней нет настоящей жизни, нет глубины. Поэтому-то ты и не рискнул показывать ее никому, кроме Хейли. Опытному магу не составило бы труда тебя разоблачить.

Дракон зашипел с такой злобой, что я недоуменно вскинула брови. Да в чем дело? Он на себя не похож! Думаю, пора выяснить, что все это значит.

– Оно того стоило! – поколебал мою уверенность бешеный рев дракона.

– Чего именно? – насмешливо отозвался инкуб. – Твоей лжи? Бесконечных уверток? Молчания?

– Я сделал это ради нашего с Хейли блага!

– Не уверен, что она с тобой согласится, – хладнокровно ответил лорд Эреной.

Что-то мне не нравятся эти намеки…

– Ты не ведаешь его истинной ценности! Твоя душа пуста! И тебе не понять, почему я готов бороться до конца!

– Если души нет у меня, значит, тебе ее тоже не досталось. Но это уже не важно. Мне интересно, что ты будешь делать, когда твоя маска спадет? Что будет, когда Хейли узнает, что тот «ты», которому она так доверяла, имеет очень мало общего с твоей исходной матрицей?

Дракон оскалился:

– Она никогда не узнает. Эта правда не для нее.

– Ты в этом уверен? – Лорд Эреной чуть повернул голову и сложил руки за спиной, молча показывая мне хорошо знакомый знак – не вмешиваться. Впрочем, я и так оцепенела от услышанного. И больше всего на свете хотела бы, чтобы это оказался сон, просто дурной сон, в котором Рэн с легкостью признается, что все это время мне лгал.

– Ты никогда не думал, что это предательство? – снова спросил лорд Эреной, и у меня болезненно сжалось сердце. – В первую очередь по отношению к Пламени?

– Не лезь не в свое дело, Кай! – злобно рявкнул дракон. – Со своим Пламенем я как-нибудь сам разберусь!

– Мне кажется, присваивать его себе несколько преждевременно.

– Я же сказал – не лезь! Мы заключили договор!

– Я не нарушал условий – Хейли сделала это добровольно.

– Ты ее обманул! – зло рыкнул Рэн, угрожающе нависнув над инкубом. – Она бы никогда не рискнула! Ты для нее – враг!

– Как и ты, – тихо ответил лорд Эреной. – Мы с тобой одно целое.

Я почувствовала, что еще немного, и я не выдержу – закричу, ударю кого-нибудь или же просто осяду не ступеньки безвольной куклой, из которой вырвали стержень. Было больно слышать такое от них обоих. Но если о лорде-директоре я и так многое знала и уже успела смириться с его недостатками, то Рэн, мой прекрасный призрачный дракон, оказался совсем не таким, каким я его рисовала.

Матрица, говорите? Искусственная личность, созданная исключительно ради меня? Получается, все, что мне так нравилось в Рэне… не настоящее?!

Как-то легко припомнились отдельные детали, которые я долгое время не хотела замечать. Ненормальная скрытность, многочисленные отговорки, необъяснимое желание использовать в общении исключительно мысленную речь… Я помню, что при соприкосновении разумов солгать невозможно. Прямое общение не оставляет простора для маневра. Особенно если ты – не мудрый, долго живущий, прекрасно владеющий навыками мысленной защиты дракон. Я не могла его прочитать. Никогда. И чувствовала его совсем не так хорошо, как хотела бы. Однажды спросила об этом, но Рэн лишь посмеялся и ловко увел разговор в сторону.

Были и другие признаки – слабые, едва заметные. Я каждый раз недоумевала, но послушно отступала, удовлетворяясь скомканными объяснениями. Я верила ему безгранично. А теперь выходит, верила напрасно.

– Было легко ввести ее в заблуждение, – словно услышав мои мысли, сказал лорд Эреной. – За столько лет ожидания можно было хорошо подготовиться. И придумать, как с минимальными потерями завоевать расположение нужного тебе человека. Достаточно понять, чего он ждет и в чем больше всего нуждается. А затем подобрать подходящую маску и носить ее достаточно долго, чтобы ложь выглядела достоверной. Кто не захочет поверить, что рядом есть хороший и добрый друг? Кому не понравится, что все его мысли находят отражение в твоих рассуждениях? Читай их, преображай, выдавай за свои собственные, хотя бы изредка показывай, что жертва тебе небезразлична, и все – ее расположение у тебя в кармане! А там и до симпатии недалеко… Ты годами изучал Хейли. Искал способ привлечь ее на свою сторону, день за днем ковал свою лучшую маску, сумев сделать ее почти достоверной. Да только вот беда: ты, как и я, не умеешь сочувствовать. И не знаешь сострадания. Творец оставил вашей расе великий дар – и такое же великое проклятие. Но ты схватил его, не раздумывая. Не потому, что по-настоящему этого хотел, а лишь затем, чтобы хоть в чем-то превзойти меня и доказать, что у тебя больше прав на то, что необходимо нам обоим. Ты о многом умолчал в тот день, когда впервые появился в Веере. Скрыл от меня истинное значение Пламени. Ввел в заблуждение относительно своих и моих возможностей. Хотя в чем-то, безусловно, ты был прав – сформировать искусственную личность с заранее известными параметрами оказалось отличной идеей. Идеальная маскировка, мысль о которой я тебе невольно подсказал. Благодаря моим знаниям ты смог сделать то, на что у меня просто не хватило фантазии. И сумел провернуть это так, что я до последнего не понимал, зачем это нужно. Отличная работа, Рэн. Поздравляю. Интересно только, как долго ты сможешь поддерживать игру? И насколько хватит твоей выдержки?

Дракон глухо рыкнул и резким движением вскинул голову:

– Люди слабы. У них нет должного самоконтроля, почти нет дисциплины, они непоследовательны и мягкотелы. И это отвратительно. Но мое Пламя оказалось упрямым. Мне пришлось долго себя ломать, чтобы стать ему ровней. Хотя ты вряд ли оценишь эту жертву.

У меня вырвался тяжелый вздох. А ведь Рэн говорил об этом буквально вчера… Расслабился, не иначе. Жаль, я поняла его слова неправильно. Сейчас он совсем другой – чужой, непонятный. Словно и правда скинул надоевшую маску, выставляя напоказ то, что до сегодняшнего дня столь тщательно и умело скрывал.

Лорд Эреной покачал головой.

– Хейли не потерпит обмана. И ей будет тяжело узнать, что все это время она общалась не с тобой, а с маской.

– Это не было ложью! – раздраженно рыкнул дракон. – Она все поймет потом!

– Только вряд ли сумеет простить… Отпусти ее, пока не поздно, – неожиданно попросил инкуб. – Не рви душу. Не ломай под себя.

– Чтобы она досталась тебе? – зашипел дракон, отчего у меня на душе стало горько. – Этого никогда не будет. Хейли – моя! Запомни это!

– Нет, – твердо ответил лорд Эреной, посмотрев на взмывший вверх призрак. А я внутренне сжалась, сразу вспомнился Сай и его отношение к Лане. Теперь и обо мне заговорили как о вещи. Полезной, чтоб ее, собственности, которой я так не хотела становиться. Неужели это сказал мой Рэн? Впрочем, а был ли он когда-нибудь моим? – Она с тобой… пока что. Но даже она заслуживает право выбирать.

У Рэна из пасти вырвался целый веер снежинок, закружившихся в стремительном вихре.

– А ты дал ей выбор? Когда предлагал стать донором? Когда пил ее душу? И когда чуть не убил тогда на крыше?

Лорд Эреной угрюмо молчал, а у меня на душе стало совсем мерзко. Кажется, не только Рэну есть о чем мне рассказать. И не только он скрывал от меня какую-то неприятную тайну.

– Ты свое время упустил, – уверенно заявил дракон, не услышав ответа. – Хейли все равно моя. Тебе нечего ей предложить.

Было видно, как у инкуба напряглись плечи.

– Ты прав, Пламя не для меня. Хотя если бы я понял его суть немного раньше…

Рэн неожиданно запрокинул голову и зло расхохотался.

– Что такое, Кай? Неужто я слышу в твоем голосе горечь? Неужели это сказал ты, бесчувственный сухарь, который мыслит лишь цифрами и математическими величинами? До меня ты был пустым сосудом, которому никогда не суждено было наполниться. Что ты знал? Что умел кроме того, что научился расщеплять не только сознание, но и саму личность? Кому ты помог, когда нуждались в твоей помощи? Кого поддержал? На кого мог положиться сам? Одиночка, никому не нужная пустышка, за душу которой даже мне оказалось непросто зацепиться!

У лорда Эреноя окаменело лицо.

– Раз ты откликнулся, значит, что-то в ней все-таки было.

– Хороший простор для полета мысли! – издевательски прошипел дракон, снова опускаясь на припорошенную инеем землю. – Кем бы ты был, если бы не я? Чем бы занимался, если бы Рокса не подсказала идею насчет объединения потоков? Такие, как мы, ищут цельность не только в себе, но и в носителе, инкуб! И тот, кто расщепил свою личность, став душевно больным, нас не интересует.

Я прикусила губу, заметив, что, помимо плечей, у лорда Эреноя напряглась и спина, а сам он горько усмехнулся.

– Оказывается, это не я тебя из Бездны вытаскивал, а ты меня спасал от страшной участи?

– Вот именно! – рявкнул Рэн, да так, что с соседних деревьев полетела листва. – А ты чем отплатил? Пренебрежением! Сомнением! Тюрьмой! И теперь покушаешься на Пламя?!

Инкуб напрягся еще больше:

– Это произошло случайно. Я никого не принуждал.

– И как, понравилось? – ядовито прошипел дракон, глядя на него сверху вниз. – Хорошо обжегся? Достаточно? Почувствовал, каково это – заживо сгорать изнутри и не иметь никакой возможности загасить этот огонь? Разве ты не знал, что Пламя – удел исключительно драконов, Кай? Хотя кое в чем ты прав, оно точно не для тебя. Сколько Хейли тебе отдала?

Лорд Эреной вдруг отступил на шаг назад.

– Немного – искру, может, две…

– Мало! – мстительно заметил Рэн. – Надо было еще парочку, чтобы ты гарантированно спекся!

Я сдавленно охнула, кинув на спину лорда-директора испуганный взгляд. Боже! Ему что, было больно? От того жара, что я ему отдала? И когда я испытывала тепло, его всегда обжигало мое дыхание? Точно так же, как меня когда-то резал его холод?!

«Мы разные, – с ужасающей ясностью вдруг поняла я. – Наши силы настолько разнятся, что с трудом уживаются друг с другом. Его лед и мое Пламя не могут существовать вместе. Когда он был сильнее, постоянно страдала я, а теперь стало ровным счетом наоборот…»

Я лихорадочно порылась в памяти, силясь понять, с какого времени питание превратилось для инкуба в пытку, и похолодела: лорд Эреной ослаб после ментального поединка с драконом… Роса, кажется? Чуть раньше Рэн принялся изучать его защиту и нашел какие-то изъяны, позволяющие сдерживать аппетиты лорда. Затем я его лечила – самозабвенно, радостно, с достойным ведуньи упорством, и никак не могла понять, почему милорд так отчаянно противится помощи. Сперва решила, дело во мне – не доверяют. Потом оказалось, что виноват киринол. Но, как выяснилось, проблема заключалась не только в этом – просто Пламя с каждым днем становилось все сильнее. Как и мой дар. Чем больше меня пили, тем быстрее я накапливала силы. И горящий внутри меня огонь – то самое тепло, с помощью которого я отчаянно боролась с чужим холодом, – однажды сумел его перебороть. Стал наконец сильнее. После этого инкубу пришлось выбирать: или отказаться от моей помощи и медленно умирать, или же научиться терпеть.

И он выбрал. На свою беду. Но, как обычно, ни словом не обмолвился. Да и вряд ли он бы позволил себе признаться, какая ожесточенная борьба все это время происходила между ним и почуявшим силу драконом. Не удивлюсь, если заключенный между ними договор подразумевал мое полное неведение. Другой причины для упорного, а порой и глупого молчания просто не было. Но милорд и о нем ничего не сказал. Не прекратил занятий. Лишь стал сдержаннее, терпеливее да сократил размеры глотка.

И Рэн знал об этом. Смотрю на него и с ужасом понимаю: действительно знал. Вот в чем заключался его план образумить милорда и сделать меня менее уязвимой для его голода – боль. Вернее, очень сильная боль. Та самая надежная цепь, способная сдержать даже обезумевшего от жажды зверя.

Я совершенно другими глазами посмотрела на верного «друга».

Выходит, ты так решил отомстить ему за свой плен? Посадил инкуба на ту же цепь, которую некогда пристегнули к твоему ошейнику? Неужели ты обманул меня даже в этом, Рэн? Неужели все твои слова о прощении были ложью?

«Драконы – крайне рациональные существа. И очень расчетливые, – внезапно вспомнилось мне. – Мы живем, подчиняясь велениям разума, а не сердца. И нас мало тревожат обычные человеческие чувства. Нас никогда не терзает страх. Не мутит разум ярость. Мы делаем лишь то, что считаем нужным, и ради этого заплатим любую цену. Мы действительно равнодушные… ко всему. И в нашей душе нет того огня, который заставляет метаться по миру в поисках чего-то несбыточного…»

От последнего, самого горького озарения у меня подкосились ноги.

Рэн! Как ты мог так со мной поступить? Как ты сумел стать для меня самым родным и близким существом, если в твоей душе нет сострадания? Как искусна была твоя игра. Как ловко ты манипулировал моим доверием. Как умело утаивал, как много недоговаривал… А я любила тебя, Рэн, не замечая ни твоей жестокости, ни холода, ни того самого равнодушия, которое хуже смерти.

– Когда-то, Кай, я дал слово тебя не убивать, – сухо произнес дракон, не видя, как по моим щекам покатились первые слезинки. – И принял решение не мстить, несмотря на то, что ты со мной сделал. Благодаря тебе я многое узнал и многому научился. Но сегодня ты своими руками разорвал все договоренности. Имей это в виду, инкуб, если не хочешь однажды раствориться в Бездне. Запомни: посмеешь еще раз тронуть Пламя – убью. И теперь честного боя не будет.

Я вздрогнула от его будничного тона, а лорд Эреной только усмехнулся:

– Быстро же ты научился сливаться с маской!

– Ты меня не понял, Кай, – растянул губы в жутковатой улыбке Рэн. – Это было не предупреждение.

«Больше похоже на обещание», – с ужасом подумала я и невольно отступила на шаг, когда холодный взгляд гигантского ящера мельком скользнул по тому месту, где я стояла. Кажется, ему было все равно, что я рядом. Его маска отыграла положенный срок, и стало больше незачем скрываться. Его взгляд на мне даже не задержался. Ни торжества в нем не мелькнуло, ни злой радости. Как не было тепла в изумрудных глазах. Не было ни мудрости, ни понимания. Ничего, кроме холодного расчета и сознания собственной правоты. Напротив меня сидел самый настоящий хищник. Матерый, опытный, сильный. Хищник, отлично сознающий свое преимущество, имеющий заранее продуманный план и уже готовый начать увлекательную охоту.

– Чтобы жить, дракон должен летать, – весомо уронил Рэн, снова прищурив глаза. – Ты тоже должен в этом участвовать, иначе умрешь. Если откажешься, твоя жизненная искра угаснет, а если все-таки рискнешь…

Дракон предвкушающе облизнулся, и у меня потемнело в глазах.

Господи! Когда Рэн обретает тело, лорд Эреной становится беззащитным! Всего одно неловкое движение, и инкуб потеряет личность. Да, они крепко связаны, и смерть одного неминуемо ударит по второму. Хотя если Рэн обманул меня в другом, может, и здесь солгал? И после гибели лорда-директора он на самом деле не пострадает, а станет, наоборот, единоличным владельцем чужого источника?

Взглянув на расплывающуюся в коварной усмешке драконью морду, я вздрогнула.

– А я все ждал, когда ты дойдешь до самого важного аргумента, – усмехнулся лорд Эреной. – Моя жизнь в обмен на твою свободу? Потеря личности в противовес твоей победе?

– Хороший размен, да? – ухмыльнулся в ответ Рэн, и по его спине пробежала взволнованная дрожь. – Но я в любом случае получаю все.

– Я бы не был так уверен на твоем месте, – пожал плечами лорд Эреной и щелкнул пальцами. После чего с меня словно пелена упала. Взор дракона заметался, и Рэн впервые взглянул на меня прямо.

По моим щекам все еще текли слезы, на душе скребли кошки, но я почти пришла в себя. Состояние внутреннего покоя, утраченное ненадолго, снова помогло мне собраться.

«Хейли! – испуганно охнул Рэн, когда иллюзия полностью спала. – Откуда ты?..»

– Говори уж вслух, – сухо сказала я, окутывая разум самой прочной защитой, на которую только была способна. – Мысли свои я больше читать не дам. Это ведь была единственная причина, по которой ты так любил использовать мысленную речь?

– Родная, я не…

– Мне уже все равно, – так же сухо ответила я и, заметив его встречное движение, поднялась на ступеньку вверх. – Мое доверие ты потерял, а оправдания мне неинтересны. Кстати, будь так добр, отойди от лорда Эреноя подальше.

Растерянный взгляд дракона сам собой опустился на обернувшегося инкуба и вспыхнул от внезапного понимания.

– Ты!..

На лице инкуба появилась усталая улыбка.

– Прости меня, Хейли. Я не нашел другого способа тебе помочь.

– Что ты наделал, глупец?!

– Тронешь его хоть когтем, и Пламени тебе не видать, – жестко остановила я распахнувшего пасть ящера. – Даю слово. А вы, милорд…

Я с болью посмотрела на лорда-директора, который, не испугавшись повернуться к взбешенному дракону спиной, сделал несколько шагов мне навстречу.

– Спасибо, что открыли мне глаза, – тихо сказала я, торопливо утирая мокрые щеки. – И простите, что я причинила вам столько боли. Видит Творец, я не хотела этого. Все бы на свете отдала, чтобы повернуть время вспять и все исправить… Мне так жаль, что с моей помощью вы угодили в ловушку. Я знаю, у Рэна уже есть какой-то ключ к вашей замечательной защите, иначе он не стал бы раскрывать карты. Если возможно, переплетите ее заново. У вашего брата интересная методика, и мне кажется, если их объединить… Впрочем, простите еще раз – вам конечно же виднее.

«Задержи ее! – тревожно рыкнул дракон, даже не озаботившись соблюсти приличия. А затем заметался по поляне, за пределы которой ему, видно, не было ходу. – Задержи, Кай! Она же сейчас уйдет, а ее нельзя отпускать!»

– Я не лгал тебе, Хейли, – тихо сказал инкуб, даже не подумав двинуться с места. – Никогда и ни в чем.

Я с трудом улыбнулась.

– Я оценила вашу прямоту, милорд. Конечно, вы тоже меня использовали, но вы, как честный человек, предупредили об этом заранее. И я безмерно благодарна вам за тот выбор, который был мне предоставлен. Вы так много для меня сделали, столько потратили времени, научив тому, что действительно важно. Я никогда не перестану уважать вас за это.

И никогда не забуду чувства, которое испытала сегодня.

«Кай! Да сделай хоть что-нибудь, пока не поздно!»

– Ты действительно хочешь уйти? – тихо спросил лорд Эреной, словно не услышав мысленного вопля, а я сняла с шеи амулет.

Зачем он спрашивает, если уже знает ответ? Бог с ним, с драконом, амулет я уже вернула, а картину могу и выкинуть. Но как я могу остаться, если одно мое присутствие будет сводить его с ума? Как я могу быть донором, если каждое мое прикосновение будет приносить ему боль? Я бы очень хотела закончить обучение в Школе. Мне так много нужно узнать и столько всего спросить… А еще я хочу понять своего наставника. Узнать, что же сегодня произошло между нами и почему наконец милорд позволил себе называть меня по имени.

Я знаю, что буду мучиться, ища в одиночку ответы на эти вопросы. И буду тосковать, гадая, смогу ли потом вернуться. Но сейчас мне нужно хотя бы несколько дней передышки. Пора уже разобраться в себе. Все осмыслить. И определиться, как жить дальше.

– Тебе не удастся скрыться, Хейли, – глухо предупредил дракон, обреченно опустив крылья. – Я найду тебя в любом уголке Веера. Слышишь?

– До свидания, милорд Кай, – едва слышно прошептала я, глядя в потемневшие глаза инкуба. После чего нарастила защиту еще больше, истратив на это почти весь запас душевных сил, быстро шагнула назад, одновременно открывая за спиной Звездную тропу, и с вызовом взглянула на горестно взвывшего дракона.

– Ты в этом уверен?

Глава 15

Тишина Вечности завораживает. Наполняющая ее тьма может показаться угрожающей, но это всего лишь иллюзия. Игра взбудораженного разума, которому требуется усилие, чтобы осознать, что за завесой темноты нет злобных чудовищ. И нет врагов. Как совершенно нет времени и неповторимого биения жизни, что чувствуется в любом из миров Веера.

Тем не менее Вечность не пустует. В ее дыхании ощущается что-то смутно знакомое. Легчайший намек на чужое присутствие. Едва заметный привкус посторонних эмоций. Потому что она лишь затаилась, обнаружив в своих владениях непрошеную гостью. А теперь внимательно присматривается к человеческой песчинке. Изучает. Сравнивает. Но не мешает оглядываться и изучать себя в ответ.

Ощутив себя на краю величественной, совершенно неизведанной вселенной, я на мгновение растерялась. Красочный остров лорда Эреноя остался позади, растворился, исчез, едва за мной захлопнулась невидимая дверь. И теперь вместо скал и цветущей поляны меня окружала лишь тьма, лениво клубящаяся под ногами, плывущая рваными клочьями над головой, извивающаяся перед лицом бесплотными щупальцами. Многогранная. Непостоянная. Молчаливая.

В какой-то миг появилось стойкое чувство, что надо мной выросла гигантская стена, а перед ней разверзлась такая же гигантская пропасть. Впечатляющих размеров каньон, наполненный причудливыми миражами и прячущимися за ними провалами и расщелинами. Между ними смутно угадывались очертания скал, взмывающих ввысь огромных каменных пиков. Но тьма неоднородна и обманчива. Еще мгновение назад передо мной стояла нерушимая скала, а в следующий миг на ее месте появилась новая пропасть. Мираж, обычный мираж, за которым скрывается полная неизвестность. А еще – вездесущий туман, черный, как и все здесь. И такой же непроницаемый, как сгустившийся вокруг меня мрак.

Совсем некстати пришла мысль, что, создавая впопыхах Звездную тропу, я не задала точного направления. А горе-путешественники вроде меня, не умеющие определяться с выбором, рано или поздно оказываются здесь. В междумирье. В отправной, так сказать, точке. На том самом перекрестке, где сходятся все дороги и откуда можно шагнуть в любой известный мир.

Тяжело вздохнув, я опустила руки.

Жаль, что мне некуда идти, – не так много в моей жизни было путешествий, чтобы с легкостью сделать выбор. В Школу теперь путь заказан. Идти обратно на Оруан? Нет уж, хватит с меня приключений. Тогда куда? На Тильи? Во дворец императора, где однажды посчастливилось побывать? Так меня туда и пустили! Вряд ли империи нужна не закончившая обучение Всадница. К тому же у меня и денег-то нет. А без денег в столице делать нечего. Ах да, есть еще один мир, координаты которого мне известны, но унылое плато, где самыми приветливыми обитателями являются камни, надо оставить на крайний случай. Когда надумаю умереть от холода, обязательно о нем вспомню.

Окинув безнадежным взглядом царящую вокруг темноту, я снова тяжело вздохнула. Недавний боевой задор и мстительная радость куда-то испарились. Переполнявшие меня обида и разочарование постепенно отступили в тень. Их словно стерла из моей души невидимая, но властная рука. И только глухая тоска, которая остервенело грызла мое сердце, не пожелала никуда уходить.

Устав с ней бороться, я опустилась прямо на землю, или что там было вместо нее, и, подтянув колени к груди, обхватила их руками.

Куда идти, если меня нигде не ждут? Да и есть ли смысл бороться? За что? И ради кого, если тот, кому я всецело верила, меня предал, а тот, кого я считала врагом, оказался честнее и благороднее так называемого «друга»?

Впрочем, мне уже все равно, что будет дальше. И совсем не важно, выберусь я отсюда или нет. Ничего не хочу. Ничего мне больше не надо. Здесь хорошо. Спокойно. Тихо. Быть может, если попросить, на какое-то время я найду тут прибежище?

Правда, Рэн говорил, что безмятежная тишина Вечности двулика. Чем дольше слушаешь ее шепот, тем больше проникаешься ее равнодушием. И тем меньше помнишь о прошлом. Но я была готова отказаться. И очень хотела забыть. Вот только безумная тоска не давала этого сделать. Как дикий зверь, она терзала и терзала мою душу, отвлекая от бездумного созерцания Пустоты. Жадно теребила, царапала изнутри острыми когтями. Напоминала. Не давала уснуть. И усиливалась всякий раз, когда я вспоминала полный горечи взгляд брошенного на Атолле инкуба.

Что со мной сделала его магия? Почему мне так холодно без него? И почему так больно от мысли, что я могу его никогда не увидеть?

Очередной болезненный укол в сердце заставил меня сжаться.

Что будет с ним? И со мной? А с Рэном? Наверное, с моей стороны было малодушным оставить инкуба решать эту задачу в одиночестве. Это ведь я привела к нему дракона. Я помогла Рэну выбраться из плена. Непримиримые враги, которые на время заключили перемирие. Сколько времени они яростно боролись друг с другом? Сколько лет каждый из них отстаивал право быть самостоятельной личностью? Рэн когда-то не погнушался даже ударить в спину. Инкуб в отместку запер его в тюрьму. Дракон, накопив силы, ответил еще одной ментальной атакой, но у его противника в тот момент появилось новое преимущество, хотя и оно, как выяснилось, обернулось грандиозным обманом.

Я знаю, милорд очень сильный. И у него хватит стойкости удержать возомнившего себя невесть кем дракона. Лорд Эреной знает Рэна лучше всех. Он выстоит, он сумеет, я уверена. Но почему же тогда мне так плохо от мысли, что я оставила его одного? И почему, чем чаще я вспоминаю свой уход, тем больше он напоминает самое обычное бегство?

Смахнув с ресниц набежавшие слезы, я до крови прикусила губу.

Творец! До чего же вдруг стало обидно за себя! Сижу тут, как дура, рыдаю в три ручья, жалею сама себя, а о нем подумала только сейчас. Меня всего лишь предали – не в первый и, возможно, не в последний раз. А милорд рискует большим, чем просто жизнь. Если он проиграет, дракон заберет его личность, превратит в послушную марионетку, безмозглую куклу, которая станет выполнять любые приказы, – податливую, тупую. Для инкуба, ценящего свою независимость, нет ничего оскорбительнее.

Под натиском тревоги навалившаяся на меня апатия неохотно отступила. Недолгое оцепенение тоже отошло в тень. И в этот момент я неожиданно осознала, чем по-настоящему опасно это место. А осознав, вскочила на ноги и заозиралась в поисках выхода.

Вечность оказалась коварной. Подкрадываясь исподволь, она потихоньку убаюкивала безмолвием, подкупала тишиной и лишала воли. В первый раз меня вел маяк, поэтому ловушку я даже не заметила. Во второй – сжигала искусственно созданная ненависть, которая не давала времени на раздумья. В третий – был страх, который вытеснил остальные чувства и мысли. А сегодня я оказалась опустошена. Разбита и растеряна свалившимися на меня бедами. И Вечность не упустила своего шанса. Стоило мне лишь на минуту задержаться, как она ловко оплела доверчивую жертву незримыми сетями, незаметно сковывая разум, превращая мысли в вязкий кисель. И внешне ничем не ограничивая мою свободу, едва не замуровала в этой идеальной темнице, не позволяя ни желать, ни мечтать, ни верить.

Открыть отсюда тропу оказалось намного легче, чем ожидалось, – хватило простого желания, чтобы передо мной заискрилось знакомое окно перехода, из которого пахнуло незабываемым запахом моря. Но как только я сделала первый шаг, Вечность неожиданно встрепенулась и нашла-таки достойный аргумент, чтобы меня задержать. А я, в свою очередь, запоздало сообразила, почему это место показалось мне таким знакомым.

Если отбросить фантазии и не обращать внимания на детали, междумирье оказалось почти точной копией той самой комнаты, в которой я в последнее время проводила один интересный эксперимент. Лорд Эреной тогда велел мне всмотреться в себя, и я послушно всматривалась. И дракона своего рисовала здесь же. В точно такой же тьме, посреди таких же бесформенных облаков. И с точно таким же неприятным чувством, что из глубины этого бесформенного нечто за мной то и дело внимательно наблюдают.

Отличие заключалось лишь в том, что там я чувствовала стены, ощущая себя привязанной к строго обозначенной точке. Там у меня не было возможности идти дальше. А здесь царил безграничный простор. Никаких ограничений, можно безнаказанно использовать все доступное пространство, не боясь, что нарисованный дракон не поместится.

Замерев на середине шага, я медленно повернулась и, словно кто подтолкнул, представила свой неоконченный рисунок. Четыре огромных лапы, обозначенных скупыми серебристыми мазками, свитый в полукольцо чешуйчатый хвост, гигантские когти, гладкие бока, безнадежно теряющиеся в темноте… Каждая недоделанная чешуйка – как безмолвный укор. Каждый изгиб – как молчаливая просьба продолжить. Тот самый дракон… Господи, неужели все так просто?

Я пораженно покачала головой, до последнего боясь поверить во внезапное озарение, но рисунок смотрелся настолько естественно, что не оставалось сомнений – это именно то, чего от меня ждали. И лорд Эреной и особенно Рэн. Мой коварный дракон, так и не рискнувший сказать, зачем ему это нужно.

Судорожно вздохнув, я подошла ближе и, запрокинув голову, взглянула на вьющиеся над обрезанными на высоте моего роста лапами клубы тумана. Тьма ласкала оборванные линии своими мягкими пальцами, с нежностью гладила, беззвучно что-то шептала, легонько колыхаясь над моей головой, как огромное шелковое покрывало. И там, где она чуть приоткрывала рисунок, можно было без труда угадать продолжающиеся в темноте линии, естественные изгибы туловища, покатую спину, торчащие ввысь костяные иглы на хребте… Нужно было лишь пройтись по ним карандашом, чтобы они стали явью. Или же освободить их иначе. Быстрее и, наверное, даже проще.

Завороженная невероятным зрелищем, я ухватилась за край «покрывала» и потянула вниз. Тьма, что удивительно, не противилась. Наоборот, слетела с чешуйчатого бока с такой скоростью, будто только того и ждала. Открывая моему взору хищные обводы воистину совершенного тела, сложенные на спине могучие крылья, изящную шею и массивную, покоящуюся на передних лапах, увенчанную короной из острейших шипов голову, при виде которой я невольно отступила на шаг.

Дракон выглядел совсем как настоящий и уже не походил на тот рисунок, который я видела раньше. Он стал рельефным, объемным, законченным. Соскользнувшие с чешуи остатки тьмы сделали ее цвет насыщенным, подарив знакомый серебристый отблеск. Она заискрилась, как если бы на нее упал игривый солнечный луч. И именно в этот момент в лежащем напротив существе появилось что-то реальное. Живое. Показалось, что еще немного, и тяжелые кожистые веки приподнимутся, открывая внимательные глаза с вертикальными зрачками…

Однако нарисованный дракон так и не пошевелился. Вспыхнувшая на мгновение чешуя вскоре поблекла, словно ей не хватало света. Тугие бока не двигались. Могучие крылья тоже оставались безучастно сложенными на спине. Обычное тело. Пустая оболочка, которой отчаянно не хватало души. Но настолько завораживающе красивая, что я не удержалась и, подойдя ближе, коснулась ладонью одной из чешуек.

Ох, Рэн, Рэн… Неужели тебе нужно было от меня всего лишь это? Неужто желание обрести новое тело стоило той лжи, которой ты щедро одаривал меня столько времени? Ты ведь мог просто сказать, поверить, как верила тебе я, или в который раз ловко обмануть, чтобы я отдала его тебе без разговоров. Разве что…

От неожиданной мысли я вздрогнула и, отпрянув, со смешанным чувством уставилась на дракона.

Творец! Да я же знаю, как именно Рэн получил возможность летать! Знаю, какая за это была уплачена цена и почему ящеру не суждено поменять тело без моей помощи! Он говорил, что у меня не хватит сил. Утверждал, что я еще долго не сумею это сделать. Но я смогла! И очень скоро помогу лорду Эреною разорвать утомительную связь между ним и предателем-драконом. У меня теперь есть что предложить Рэну взамен!

Я на мгновение прижалась лбом к прохладной чешуе. Из-под крепко зажмуренных век выскользнуло несколько слезинок, но это уже было не важно. Главное, что я не зря собираюсь разбудить спящего дракона. Да. Буду считать его просто спящим – ему ведь недолго осталось быть пустышкой. Ну а то, что чешуя почернела, как только на нее упали мои слезы… что ж, так даже красивее. Наверное, слишком много во мне накопилось горечи. И слишком мало было надежды, чтобы вернуть этому телу первозданную белизну.

– Спасибо тебе, Творец, за подсказку, – прошептала я, решительно взглянув в сторону открытой тропы. – Теперь я знаю, что делать!

Затерянный посреди морских просторов Атолла остров встретил меня тишиной. Усыпанное звездами небо приветливо подмигнуло разноцветными искорками, едва ощутимый ветерок тут же растрепал мои и без того встрепанные волосы, листва на деревьях взволнованно зашелестела. Но в доме свет не горел.

Буквально взлетев по ступенькам, я вихрем обежала все комнаты, врываясь туда без стука и заранее громко извиняясь за наглость. Но вскоре с разочарованием убедилась, что лорда Эреноя здесь не было. Пришлось бежать в Школу и настойчиво стучаться в его кабинет. Не дождавшись ответа, торопливо взламывать защиту на дверях, беззвучно молясь о том, чтобы милорд оказался на месте. Однако и эти надежды не сбылись, кабинет наставника был пуст. Как и спальня. Только недопитый графин с киринолом стоял на безупречно чистом столе да сиротливо висел наброшенный на спинку кресла серый мундир.

И что теперь? Мне еще одну тропу создавать? Но я больше не смогу возненавидеть лорда Эреноя! Даже если очень сильно захочу, это не в моих силах. Больше – нет. Правда, есть еще Рэн…

Я прикрыла глаза, лихорадочно пытаясь сосредоточиться на драконе, но вскоре бессильно опустила руки.

Нет, не чувствую его совсем! Раньше это не составляло никакого труда, а сейчас как отрезало.

– Что ты тут делаешь? – довольно резко окликнул меня женский голос, когда я в отчаянии замерла, пытаясь понять, что делать. – Мне кажется, ночь не самое подходящее время для ученицы, чтобы посещать кабинет директора.

Я быстро обернулась и с невыразимым облегчением увидела стоящую в дверях Лану, одетую все в то же сногсшибательное платье со смелым декольте.

– Хвала Творцу… Вы не знаете, где я могу найти лорда Эреноя?

– Тебе зачем? – неприятно сощурилась Всадница.

– Это очень важно, – несколько растерялась я, ощутив долетевшую от нее волну враждебности. В чем дело? Что я ей сделала, чтобы смотреть на меня, как на вошь?

Женщина неприятно усмехнулась:

– И что же такого важного ты хотела сообщить ему после полуночи? Да еще в его личных помещениях? Интересную формулу вспомнила? Или, может, тебе срочно понадобился очень личный совет?

Я вспыхнула от непрозрачного намека и сжала кулаки. От такой точно помощи не дождешься.

– А вот это, миледи, вас не касается! Что же до моего появления, то милорд дал мне полный доступ в свой кабинет и в свой дом. Так что я нахожусь здесь с его полного согласия и одобрения.

– Надо же, какая смелая, – фыркнула Всадница. – И наивная к тому же. С таким мужчиной, как лорд Эреной, тебе, глупышке, мало что светит.

– Вам, между прочим, тоже, – не сдержалась я. – Вас не то что инкуб, ни один нормальный мужчина не вынесет!

– Что ты сказала? – мгновенно заледенела женщина.

А что, она думала, я перед ней на колени упаду? Или смолчу, как это, наверное, делают другие? Одна желтопузая ящерица в свое время в нос за это получила, а уж тут-то сам Творец молчать не велел. В конце концов, мы с ней почти равны.

– Что слышали.

Мы мгновение яростно смотрели друг на друга, а потом я решительно двинулась к дверям. У меня дел много, не до выяснения отношений с этой самоуверенной дамочкой. Напрасно я ее пожалела. Не зря ей именно Сай в качестве Пламени достался – заслужила, наверное. До последнего поцелуя.

– Дайте пройти, леди, – сухо сказала я, когда эта мерзавка сдвинулась и загородила единственный выход. – Я спешу.

– А мне все равно, спешишь ты или нет. Я хочу знать, что ты имела в виду, говоря о мужчинах.

– Так я не о мужчинах говорила – я в них плохо разбираюсь, – ехидно прищурилась я. – А о вас. И о том, что с таким характером вам тяжело придется в жизни. Удивительно, что драконица все это терпит, глядя, как вы собственными руками уничтожаете хорошее к себе отношение.

На лице Всадницы проступила растерянность.

– Ты знаешь, но я ни разу… Ты что, подслушивала?!

– Случайно получилось, – процедила я. – Недалеко была, а вы за собой двери закрывать не любите.

Да-да, можешь повнимательнее взглянуть на мою ауру. Авось спокойнее станет от мысли, что я не вру и совсем не специально ошивалась в тот момент возле кабинета.

– Что же ты узнала о Пламени, девочка? – вкрадчиво поинтересовалась Лана, подавшись вперед всем телом и явно испытывая острое желание вцепиться мне в волосы. Или лицо расцарапать, на худой конец. Кто их там знает, этих Всадниц. Вдруг они дерутся, как простые деревенские девки?

Я оскалилась.

– Все, что вы сказали лорду Эреною пару дней назад. К несчастью, мои проблемы это не решило. Да и вам, судя по всему, не помогло.

Всадница замерла, а потом на ее щеках выступили яркие алые пятна.

– Как ты смеешь? – уподобившись настоящей змеюке, прошипела Лана, сжимая кулаки.

– А как смеете вы?! – ничуть не смутившись, зашипела я в ответ. Едва ли не громче, чем она недавно. – Явились сюда как хозяйка! Ведете себя так, будто вам все должны! Да еще удивляетесь, что перед вами поклоны до земли не бьют и не посыпают дорожки цветочными лепестками! Как смеете вы распоряжаться чужими вещами? Как смеете вмешиваться в то, что вас не касается? Думаете, звание Всадника дает вам право отменять распоряжения лорда Эреноя? Думаете, вам все позволено? Это не ваша Школа, леди. А я не ваша ученица. Так что ведите себя достойно, если не хотите дать мне повод поверить, что милорд Сай правильно собирается от вас избавиться!

Лана окаменела.

– Что?

– Повторяетесь, леди, – ядовито откликнулась я, прямо-таки кожей чувствуя, как внимательно она изучает мою ауру. – Я сказала, что ваше драгоценное Пламя в лице небезызвестного вам инкуба собирается от вас отказаться. И что-то мне подсказывает, что вы до сих пор не догадываетесь почему. Интересно, что произойдет, когда он найдет вам замену? Надолго ли останется в силе разрешение Дома Рогнар на ваше пребывание на Круоле?

Из Всадницы, увидевшей все, что положено, вдруг словно выдернули стержень. Она разом осунулась, побледнела, пошатнулась, а затем буквально рухнула в ближайшее кресло и прошептала:

– Откуда ты знаешь?

– Сай признался. Сегодня, после того, как… насытился. Если вы в тот момент не ушли далеко от двери, то должны были слышать хотя бы часть разговора. А если Рэн не соврал, могли уловить даже мысли инкуба. Вам ведь это под силу, не так ли?

Лана обреченно опустила плечи.

– Это редкая удача… Сай почти всегда настороже.

– Как я его понимаю!

У нее помертвел голос:

– Да что ты знаешь о моих проблемах…

– То же, что и вы о моих, – жестко ответила я, и она вздрогнула, как от пощечины. – А теперь простите, я действительно очень спешу. И если вам не все равно, что будет с братом того, кого ваша Рокса считает Пламенем, прошу – не мешайте!

Лана вздрогнула снова и подняла на меня совсем другой взгляд.

– Что с Каем?

У меня нервно дернулась щека.

– Не знаю. Но полагаю, у него большие трудности. Милорд недавно открыл мне правду о драконе, а Рэн… ему это не понравилось. И теперь они в состоянии открытой войны.

– Опять?!

– Дракон разорвал все договоренности, – подтвердила я, с удивлением обнаружив, что Лана не играет и действительно встревожена. – К чему все это приведет, один Творец знает. Поэтому я должна найти лорда Эреноя как можно скорее. Но никак не могу этого сделать – я его почему-то больше не чувствую.

Лана стремительно поднялась с кресла и воткнула в меня острый, как кинжал, взгляд.

– Насколько все плохо?

– Хуже не бывает.

– А дракон?

Я стиснула челюсти.

– В бешенстве, я полагаю. Второстепенного потока, который помогал бы адекватно мыслить, у него нет, поэтому прошу, если вам что-то известно, помогите до него добраться! Я не могу двигаться вслепую. У меня нет на это времени!

– Рэн не причинит вреда Каю, – нахмурилась Всадница. – Это не в его интересах. Но я могу тебе помочь… при одном условии.

– Каком?

– Я не слышала ваш разговор с Саем. Но хочу знать, чем он закончился. Взамен я открою тропу, где ты найдешь своего инкуба. Договорились?

Конечно, куда же я денусь!

Я торопливо кивнула.

– Тогда я слушаю. – Лана демонстративно сложила руки на груди и выжидательно на меня посмотрела.

– Извольте. Милорду Саю надоело, что вы вмешиваетесь в его дела. Ему претит ваша опека. Раздражает ваша забота. И даже тот факт, что он не единожды обязан вам жизнью, не способен этого изменить. Ваше присутствие слишком часто вынуждает его менять настроение…

По мере того как я перечисляла, лицо Всадницы все больше каменело.

– Вы одним своим видом нарушаете его сосредоточенность, – спокойно продолжала я, не обманувшись ее маской. – Для инкуба такого уровня это может закончиться потерей контроля, поэтому вы для него в первую очередь угроза – его жизни, репутации, чести. И лишь тот факт, что ваш «напиток» подходит ему идеально, вынуждает Сая повременить с принятием решения.

Лана с непроницаемым видом отвернулась.

– Ему просто не нравится от меня зависеть.

– Не исключено. Но в глазах инкуба любая зависимость – проявление слабости. А вы ведь знаете, как на Круоле относятся к тем, кто слаб?

Всадница снова нахмурилась.

– При чем тут это?

– При том, что вы – его слабость, – с нажимом сказала я. – Он еще не сознает этого, но где-то глубоко внутри чувствует, поэтому и пытается от вас избавиться. Сейчас он не готов лишиться донора. Пока у него еще есть оправдания для своей медлительности. Но как только они иссякнут, Сай поймет, насколько к вам привязан. И это вынудит его уйти. Уничтожить свою слабость. Это будет вопросом чести.

– С чего ты взяла? – недоверчиво обернулась женщина.

Я вздохнула.

– Да с того, что на Круоле мужчины не могут иначе, так устроен их мир. Они сражаются с собой каждый день – за право жить, владеть и распоряжаться своими силами по собственному усмотрению. Не поддаваться чувствам, всегда принимать правильные решения – от этого зависит их жизнь. И Сай не исключение. Он привык делать то, что считает нужным. Прислушиваться к тем, кто сильнее, и игнорировать тех, у кого нет права давать ему указания. У вас, по его мнению, такого права нет, поэтому любое вмешательство в его дела воспринимается как оскорбление. Это намек на его несостоятельность – как мужчины, как воина, как высшего, наконец. И каждый раз, когда вы даете себе волю, он испытывает унижение. Какому мужчине это понравится? Сай далеко не идеал, но, несмотря ни на что, вы все еще вхожи в его Дом. И до сих пор не разоблачены. Не задумывались никогда, почему он ни разу вас не ударил? Очень жаль. Потому что именно поэтому вы не можете найти с ним общий язык. Поэтому он не доверяет вам, – чуть тише добавила я, после чего Всадница снова сжала кулаки и отошла к столу. – Лорд Сай – инкуб с пятью потоками сознания, для которого совершенно нормально годами скрывать свое истинное отношение. Если вы думаете, что ваши слова или поступки ему безразличны, вы ошибаетесь. Но пытаться вывести его из себя – бесполезное занятие, он просто сменит один поток на другой и укажет вам на выход.

– Обычно он так и делает, – тихо прошептала Всадница. – Всегда одно и то же… Но почему он рассказал об этом тебе? Почему даже я не знаю, сколько на самом деле у него потоков?

Я вздохнула.

– Он не все рассказал. О многом я могу лишь догадываться. А почему доверился… Может, потому что я не пытаюсь на него давить? Может, все дело в том, что иногда не нужно во что бы то ни стало отстаивать свою точку зрения, не нужно приказывать, а достаточно просто попросить?

– Извини, не поняла… я что должна была сделать? – замерла Всадница.

– Попросить помощи, доверия, наконец. Это ведь несложно. Лорд Сай отзывается на такие просьбы, я знаю. Это сродни игре. Вот только сам он относится к ней чересчур серьезно.

– Когда ты успела это выяснить? – растерянно спросила Лана.

Я хмыкнула.

– Когда случайно затащила его на Оруан. Он захотел проверить, какого уровня из меня получится донор, а я так впечатлилась картиной, которую лорд Эреной приготовил для испытания, что нам обоим здорово досталось. И если бы не вы… простите, я не поблагодарила вас за спасение, – неожиданно сообразила я, но женщина как будто не услышала. – Нет, правда. Я очень вам благодарна. Потому-то и пыталась завести разговор с Саем об этом. Он, правда, отвечал неохотно и несколько раз пытался сменить поток, но кое-что вытянуть из него удалось. В частности то, что для вас еще не все потеряно.

– Как ты себе это представляешь? – покачала головой Лана. – Для того чтобы разжечь Пламя, нужна хотя бы одна брешь в этой проклятой защите. Я много лет пытаюсь ее найти. Искре и нужно-то совсем немного… но защита Сая несокрушима. Я годами злила его. Проклинала. Провоцировала. Была терпеливой и нежной, когда мне казалось, что лучше пойти на хитрость. Я молчала, когда он того требовал. Терпела его холод. Да ты и сама знаешь, каково это – находиться рядом с голодным инкубом. Всегда одни и те же ответы. Одна и та же реакция. Я через все это прошла. За тем разве что исключением, что у меня хватило осторожности не пить его кровь.

Я нервно сцепила пальцы.

– Я раньше тоже думала, что ответы одинаковые. Но потом поняла: слова-то те же, а вот чувства, которые в них проскальзывают, разные. Они не очень заметны – инкубы скрытные существа. Но они есть. А Сая к тому же легко отвлечь, не позволив ему сменить поток. Его даже можно расшевелить, и тогда он становится совсем похожим на человека… особенно если смертельно ранен. Или ослаблен настолько, что у него не будет сил избавиться от «мусора».

– Это твои собственные выводы? – бесстрастным голосом осведомилась Всадница после секундного молчания.

– Нет. Мастер Хрос подсказал, – созналась я. – У нас недавно были занятия на тему отношений, вот он и рассказал, как отличить одно от другого и на что следует обратить внимание, если собеседник эмоционально закрыт. Он очень многому нас научил, жаль, что в ближайшее время он не вернется в Школу.

– Боюсь, я не знакома с этим человеком, – так же бесстрастно отозвалась Лана.

– Он не человек, а чистокровный грожец. Разве он не вел у вас занятия?

– Мы с Роксой самоучки. Поэтому доходили до всего самостоятельно.

– Даже так… – озадаченно сказала я, впервые в жизни услышав, что некоторых Всадников, оказывается, никто и ничему не учил. А жаль. Если бы Рокса смогла услышать удивительные лекции мастера-грожца, может, и не было бы у нее таких трудностей.

Лана вместо ответа промолчала и коротким взмахом открыла для меня обещанную тропу, посчитав, видимо, что свою часть сделки я выполнила.

– Кай ушел на Круол. Скорее всего, ты найдешь его в старой лаборатории, если, конечно, от нее что-то осталось. Это в горах, в одном из отдаленных замков, где он когда-то проводил эксперименты.

– Спасибо! – воскликнула я, радостно устремляясь к тропе. Но перед самым входом все-таки задержалась и, обернувшись, посмотрела на точеный профиль маленькой Всадницы.

– Знаете, лорд Эреной считает, что привлечь внимание его брата вы сможете, только став его врагом. Но мне кажется, что это не так. Достаточно просто рассказать ему правду. Конечно, для этого нужно безоговорочное доверие, но Сай способен оценить такой шаг. А увидев Роксу, у него больше язык не повернется назвать вас слабой. Равной – вот это будет вернее. А с равными он и ведет себя иначе.

– Кай забрал его с собой, – словно в трансе, пробормотала вдруг Всадница.

– Что? – не веря своим ушам, замерла я, но Лана так же неожиданно встрепенулась.

– Они оба сейчас на Круоле. Там, где Кай когда-то призвал Рэна. И если этот ненормальный инкуб действительно задумал то, что мне кажется…

У нее вдруг расширились глаза.

– Мы должны вмешаться! И как можно скорее, пока эти два безумца не наделали глупостей!

Глава 16

По чужой тропе я промчалась так быстро, что даже опытная Всадница не смогла догнать. Меня даже холодом не успело обдать как следует, а все уже закончилось, и я выскочила в совершенно незнакомом помещении.

Я очень спешила; мысль о том, что могу опоздать, сводила с ума. Стремление избавить наставника от необходимости сражаться с драконом было настолько сильно, что я напрочь позабыла об осторожности. А внезапно нахлынувший страх потерять того, кто стал мне небезразличен, оказался до того всеобъемлющим, что я в тот момент позабыла обо всем на свете. Поэтому и не сразу поняла, где оказалась. И не подумала, почему вместо разрушенной лаборатории передо мной предстал сверкающий серебром зал, вместо колб и реторт – огромное и почти пустое пространство, а вместо лживого дракона – коленопреклоненный человек, в котором я далеко не сразу опознала знакомого инкуба.

– Ну куда тебя понесло, глупая?! – вскрикнула за моей спиной Лана, торопливо запрыгивая в междумирье. – Кто же бросается на чужую тропу, не зная координат? Стой, ненормальная!

Я растерянно остановилась, машинально отмечая окружавшую меня неимоверную роскошь. Торопливо скользнула взглядом по белоснежным колоннам, двумя рядами замершим по обе стороны от тропы, таким же белоснежным и сверкающим, словно покрытым изморозью стенам. Осмотрела высоченный, какой-то воздушно-арочный потолок, выполненный из тончайшего стекла, сквозь которое щедро лился солнечный свет, выписывая на полу затейливые узоры. А потом наконец заметила три массивных трона на возвышении и замерла.

Творец… что это за место? Как мы здесь оказались? Неужто лорд Эреной решил заглянуть к верховным Князьям? Рискнул после стольких лет отчуждения обратиться за помощью?

Что-то сомнительно – инкубы, как и драконы, не любят менять своих решений. А лорд Эреной не их тех, кто легко признается в собственных слабостях. Да и не вижу я тут никого, кроме униженно склонившегося мужчины. Темные волосы, низко склоненная голова, вышитый на рукаве герб Дома Рогнар… Нет, это точно не лорд Кай. Да и Рэна я все еще не чувствую. Разве что лорд-директор находится где-то рядом?

Я внимательно присмотрелась к сидящим на возвышении мужчинам. Все трое уже в годах, седовласые и исполненные того неповторимого величия, которое приходит после многих лет обладания властью. Инкубы, если верить виднеющимся на тронах символам – эмблемам верховных Домов. Одетые в одинаковые, какие-то безликие серебристо-белые одеяния. С суровыми, изборожденными морщинами лицами. Пронзительными и невероятно острыми взглядами. Прямо три умудренных жизнью старца, познавших жизнь и смерть, все мыслимые и немыслимые чувства. Уставшие от них. Равнодушные. Отказавшиеся от простых человеческих слабостей. Старцы, над головами которых сверкали и переливались всеми цветами радуги неимоверно мощные ауры.

При моем появлении все трое одновременно повернули головы, и меня буквально придавило к месту, настолько тяжелыми у них оказались взгляды. Оценивающие, бесстрастные, полные такой неимоверной силы, что от нее едва не плавились плиты под ногами. Под этими взглядами моя наспех выставленная защита мгновенно прогнулась и угрожающе затрещала. На висках выступил холодный пот, а в ушах зазвенело от напряжения.

«Как же они сильны! – в панике подумала я, с трудом удержавшись на ногах. – Самые могущественные маги Веера! И почему Лана решила перебросить нас именно к ним?»

Коленопреклоненный тоже обернулся, с неподдельным изумлением уставившись на тех, кто рискнул оборвать его доклад владыкам Круола. И вот тогда я его все-таки узнала.

– Хейли? – растерянно пробормотал Сай, поднимаясь с колен. А затем перевел еще более растерянный взгляд на ворвавшуюся через тропу Всадницу и вовсе впал в ступор. – Ты?!

Лана при виде него замерла, каким-то беспомощным жестом зажав рукой рот, а затем перевела взгляд в другую сторону и едва не схватилась за голову.

– Творец! За что мне все это?

Я судорожно сглотнула.

– Мать моя… куда ты нас забросила?

– Прости, – прошептала Всадница, в ужасе озираясь по сторонам. – Княжеский дворец. Зимний зал. Я была настроена на Сая и не думала, что он оторвется от брата!

– Лана! – Упомянутый инкуб наконец очнулся от ступора и медленно поднялся на ноги, невзначай опустив руку на рукоять меча. Причем голос у него стал таким нехорошим, что я поняла – быть беде. – Что все это значит?

Всадница попятилась, не отрывая от своего Пламени напряженного взгляда, а потом вдруг тряхнула головой, схватила меня за руку и, убедившись, что лорда Эреноя тут нет, коротко скомандовала:

– Уходим!

Одновременно с этим она молниеносно создала еще одну тропу и, не дожидаясь, пока я опомнюсь, буквально втолкнула меня внутрь. Как я не упала – ума не приложу, хватка у маленькой Всадницы оказалась железной, а силы в тонких пальчиках столько, что меня буквально швырнуло вперед, едва не приложив о невесть откуда взявшуюся стену.

– Ищи своего инкуба! – крикнула Всадница, тут же отступая обратно на тропу. – Я попробую сбить их с толку. Главное, не опоздай! Не дай им уничтожить друг друга!

Я ошеломленно уставилась на исчезающую тропу, слишком медленно сознавая, во что мы вляпались. Князья, дворец, круольцы… Боже! Из-за нелепой ошибки Лана раскрыла свое инкогнито! И перед Саем, и, что самое главное, перед Князьями! Она – Всадница, и теперь об этом знают. А для магов драконы – лакомая добыча. Ради новых знаний они пойдут на все. Но Лана все-таки подарила мне немного времени, рискуя не просто жизнью, а свободой Роксы. И это та самая женщина, которая совсем недавно пыталась меня оскорбить?!

– Спасибо, – прошептала я, сквозь слезы глядя на угасающие искры захлопнувшегося перехода. – Спасибо тебе за все…

А потом все-таки встряхнулась, торопливо вытерла лицо и, буквально слыша, как пересыпаются в невидимых часах последние песчинки, огляделась.

На этот раз, похоже, Звездная тропа привела куда надо – вокруг возвышались заснеженные горы, причудливой формы скалы и утесы, на одном из которых я и оказалась. Когда-то здесь находился замок или крепость. А теперь – лишь полуразрушенные стены, обнажившаяся каменная кладка и горы припорошенного снегом щебня, среди которых тут и там виднелись обломки металлических прутьев. Сквозь обвалившуюся крышу было видно хмурое небо. Гуляющий среди развалин ветер тихо завывал на одной тоскливой ноте. Взметнувшиеся с обледенелого пола снежинки мгновенно запутались в моих растрепанных волосах, а онемевшие от холода пальцы ненавязчиво намекнули, что мне стоит поторопиться.

Площадка, на которую меня выбросило, оказалась совсем небольшой. Собственно, от угловой комнаты, которая здесь когда-то была, сохранились лишь стены и остатки перил, некогда ограждавшие широкий балкон. На месте двери возвышалась груда камней. Вместо некогда красивой балюстрады – неровные огрызки плит. Под ними простиралась бездонная пропасть, на дне которой затейливыми кольцами свивался туман. А единственная лестница, ведущая вниз, сиротливо жалась к обнажившейся скале и откровенно пугала наполовину обвалившимися ступенями.

Убедившись, что другие пути мне недоступны, я без колебаний направилась к лестнице. Спускаться оказалось нелегко, ноги то и дело предательски скользили по обледеневшим камням. Ухватиться было не за что, опереться не на кого. Сильные порывы ветра так и норовили скинуть вниз, прямо на острые камни. Пару раз думала – все, сорвусь, но Творец не оставил: в последний момент я все-таки успела схватиться за какой-то уступ, так что злобно взвывшему ветру не удалось поглумиться над человеческой букашкой, и я, взмокшая и испуганная, буквально ввалилась в какой-то коридор, больно ушибив ногу о попавшийся на дороге камень.

Боль, правда, быстро привела меня в чувство, заставив думать наконец головой. И напомнила, что не обязательно перелезать через препятствия самой, когда есть магия и кое-что посерьезнее. Разбирая с помощью «эрья» завалы, я могла двигаться гораздо быстрее, попутно пытаясь понять, является ли слабо тлеющий огонек в груди верным ориентиром.

Беспокойство с каждой минутой росло. Я не могла быть уверенной ни в чем. Даже в том, что иду правильно. Что с лордом Эреноем? Успел ли дракон ему навредить? Да и Лана неизвестно где. Ушла ли от погони? Сумела ли запутать следы?

Как назло, замок оказался огромным. Зияющие чернотой оконные проемы, щедро усыпавшие пол стекла, нещадно разбитая и наполовину сгоревшая мебель… Кто-то серьезно постарался, уничтожая древнюю цитадель. То ли знаменитая круольская магия, то ли новорожденный дракон, а может быть, обычный пожар, вызванный неправильно сформулированным заклинанием.

Милорд, ну где же вы? Мне нельзя вас потерять! Нельзя опоздать, нельзя подвести снова. Ну же! Откликнитесь, милорд! Дайте хотя бы знак, что я иду в правильном направлении!

Наконец тепло в моей груди стало чуточку сильнее. Знакомый жар ласково обнял суматошно колотящееся сердце, недвусмысленно намекнув, что нужный мне человек находится где-то неподалеку. А следом появилось и чувство направления, позволившее вздохнуть немного свободнее.

Подгоняемая растущим беспокойством, я почти побежала, едва успевая убирать с дороги камни и обледенелые сугробы, которых оказалось на удивление много. А услышав впереди отголоски творимой магии, помчалась так, что только ветер засвистел в ушах.

В большой зал, лишь немногим уступающий размерами тронному, я буквально влетела – растрепанная и запыхавшаяся. На одном дыхании проскочила дверной проем, который раньше закрывали массивные деревянные створки. Облегченно выдохнула, заметив впереди полупрозрачный силуэт дракона, а затем обо что-то споткнулась и… со всего маху полетела на обледеневший пол, по щиколотку укрытый падающим сквозь отсутствующую крышу снегом.

От удара у меня перехватило дыхание, во рту стало солоно, а внезапная боль в разодранных ладонях оказалась настолько острой, что я сдавленно охнула. А затем охнула вторично, когда что-то гибкое обвило меня поперек туловища, сдавило до разноцветных кругов в глазах, после чего с легкостью вздернуло чуть ли не под самый потолок, подвесив там вниз головой.

– А вот и беглянка объявилась, – сквозь шум в ушах донесся до меня чей-то бесстрастный голос. Незнакомый голос, определенно мужской. – И стоило так беспокоиться, если ей все равно никуда от нас не деться?

Тугое щупальце сдавило еще сильнее, вызвав у меня невольный всхлип, но потом все-таки сжалилось. Отпустило, чтобы я могла сделать судорожный вдох. Правда, круги в глазах никуда не делись, да и заложенность в ушах не спешила уходить – при падении я здорово приложилась головой, поэтому на какое-то время перестала ориентироваться в пространстве.

– Напрасная трата времени, милочка, – насмешливо заметил все тот же голос, когда я инстинктивно попыталась нащупать сдавившую меня змею и разжать смертоносные кольца. – От этого заклинания нет защиты. Так что перестаньте трепыхаться и позвольте взглянуть на вас повнимательнее.

Проклятое щупальце сократилось, переворачивая меня ногами вниз, и лишь тогда в голове немного прояснилось. В ушах перестали оглушительно звенеть молоточки, соленый привкус во рту стал не таким острым, а ноги наконец обрели чувствительность. Да и зрение, хвала Творцу, начало возвращаться, поэтому я смогла взглянуть на держащего меня мага, мысленно проклиная себя за неосторожность.

– Ну и кто же ты, дитя? – с любопытством уставился на меня давешний старец из тронного зала. Который именно, я не поняла – по-моему, они все одинаковые. – Откуда взялась? Твоя проводница не пожелала отвечать на мои вопросы, поэтому я хочу узнать от тебя: что происходит? И как на наших землях появилась такая славная гостья?

Творец! А откуда вы тут взялись? Все трое? Неужто хоть один смертный может беспрепятственно ступить на Звездную тропу?! Или у верховных какие-то особые возможности, раз они оказались здесь быстрее, чем я?

Я окинула сердитым взглядом заинтересованно взирающую снизу вверх троицу и упрямо сжала губы. А когда увидела, как на противоположной стене в такой же унизительной позе висит тяжело дышащая Всадница, которую невидимое щупальце сковало по рукам и ногам, чуть не пала духом. Все-таки не успела, не смогла призвать драконицу… Творец! Ну как же вышло, что она ошиблась с тропой, приведя нас прямиком в руки Князей?

Тут я заметила скромно стоящего у той же стены Сая и вздрогнула: на лице инкуба не отражалось никаких эмоций. Казалось, ему все равно, что с нами будет. А если его и интересовало происходящее, то лишь касающееся его кровного брата, который находился в противоположном углу громадного зала вместе с предавшим меня драконом.

При виде лорда Эреноя, с задумчивым видом стоящего перед Рэном, у меня радостно екнуло сердце. Значит, я правильно его почувствовала, правильно шла! К моему огромному облегчению, милорд был жив-здоров, если не считать кровоточащего пореза на левой руке, и относительно бодр. А вот лежащий перед ним дракон, напротив, выглядел безучастным и равнодушным ко всему. Даже почти законченная магическая фигура на полу, которую милорд нарисовал собственной кровью, его не интересовала. И на присутствие в зале посторонних он тоже не отреагировал.

– Ритуал разделения, – участливо подсказал старик, заметив мои попытки рассмотреть детали рисунка. – Древний, как Веер… и смертельно для них опасный.

Я испуганно посмотрела на Князя.

– Твой дракон об этом не знает, – так же ласково пояснил он. – Его носитель, соответственно, тоже, поэтому, как только круг будет замкнут, исправить уже ничего не удастся.

– Почему? – с трудом шевельнула я онемевшими губами.

– Почему они нас не видят? – участливо переспросил старец. – Мы все-таки маги и еще способны создать качественную иллюзию. Даже для дракона.

Я раздраженно тряхнула головой. Иллюзия, это как раз понятно. Верховные – мастера влиять на чужие разумы, поэтому я не удивлена.

– Не то… Почему они…

– Начали ритуал? – наконец угадал он и снисходительно хмыкнул: – Ну, девочка, тебе лучше знать, почему инкуб захотел уничтожить своего дракона. И почему дракон решил не сопротивляться. Ради чего они так рискуют? Может, ты сама мне подскажешь?

Мой взгляд снова метнулся к Рэну и тут же прикипел к глубокой ране на его груди. Как раз напротив сердца. В той уютной ложбинке, к которой он никогда и никого, кроме меня, не подпускал. Крови оттуда вытекло совсем немного – удар был поистине мастерским. Старик абсолютно прав: дракон действительно не сопротивлялся. А теперь просто ждал окончания ритуала. Безучастный, ослабший, равнодушный ко всему.

Где теперь его ярость? Куда ушла прежняя злость? Ничего не осталось в этих потускневших глазах. Абсолютно ничего живого.

Я попыталась осторожно коснуться его разума, но, к собственному ужасу, не нашла ни мыслей, ни чувств, ни воспоминаний. Дракон словно перегорел, куда-то истратив все силы. Вымерз изнутри, став похожим на окаменевшую сосульку. Отстранился от мира, выстроил между ним и собой непроницаемую стену. Не выпуская за ее пределы ни горечь, ни боль, ни тоску.

Бог мой, что между ними произошло? О чем эти двое успели договориться, пока я плакала в Пустоте? А может, они сражались и милорд его ранил? Нет, на полу почти нет крови. Только круг. И рана ровная, чистая – такая же, как на руке инкуба.

– Глупцы, – равнодушно заметил второй старец, не двигаясь с места. – Ритуал убьет их обоих.

– Я бы сказал, шансы у дракона еще есть, – отозвался третий.

– Сомневаюсь, – негромко обронил тот, который держал меня, а потом задумчиво добавил: – Он уже мертв. И как только завершится круг, его дух растворится в Пустоте.

Я с ужасом глядела на их бесстрастные лица.

Что они такое говорят? Я же вижу, Рэн дышит! Он подавлен, расстроен, ушел в себя, но еще жив!

– Апатия, – словно услышав мои мысли, обронил все тот же разговорчивый Князь. – Самая страшная болезнь для дракона. Очищенный от сомнений разум не поддается переживаниям. Он все выдержит. Через все пройдет. Даже через потерю Пламени. Но апатия убивает. Единственный недуг, от которого нет спасения.

Я дернулась, тщетно пытаясь высвободиться.

«Рэн! Проклятье! Не смей этого делать!»

– Ты ему не поможешь, – перевел на меня бесстрастный взгляд один из инкубов. – Остановить его способны лишь оковы для разума. Но, как ты знаешь, драконы не живут в цепях.

– Нет! – вскрикнула я, заметив, как лорд Эреной нагнулся, чтобы закончить последнюю линию. – Милорд, не надо! Остановитесь! Так нельзя!

Но инкуб не услышал. Обмакнув кончик лезвия в кровь, он бестрепетно завершил круг. После чего пристально взглянул на неподвижно лежащего дракона. Хладнокровно переступил через вспыхнувшую алыми огнями линию. Перехватил поудобнее клинок, оценивающе глядя на нанесенную, по-видимому, им же рану. И, грустно улыбнувшись, что-то беззвучно сказал.

Дракон молча сдвинул крыло, чтобы лорду было удобнее, и закрыл глаза. А я, все еще не веря, что это происходит у меня на глазах, снова отчаянно рванулась.

Милорд, да что же вы творите?! Демон вас возьми, я не хочу, чтобы Рэн погибал! Такого не должно случиться. Он не может просто взять и уйти. Да, да, я глупая и мягкотелая! Я неоправданно доверчива и наивна! Но я не могу вот так взять и забыть обо всем, что нас когда-то связывало! Не могу ненавидеть! И даже проклинать его больше не в силах!

Да, мне все еще больно! Я не забыла ни одного его слова, которые до сих пор огнем горят в моей памяти, выжигая в ней глубокие борозды! Но я не могу без слез смотреть на такого дракона! Мне кажется, все еще люблю его… и моя душа криком заходится от мысли, что его скоро не станет.

– Вот и все, – негромко заметил кто-то из Князей, когда лорд Эреной поднял руку. А я до боли вцепилась руками в проклятое щупальце и, не выдержав, отчаянно закричала.

– Хвати-и-ит!..

От моего крика, казалось, дрогнули сами скалы. Протяжное эхо испуганной птицей заметалось по замку, едва не обрушив стены. Вырвавшись вверх, сквозь отсутствующую крышу, потревожило спящие горы. А упершись в невидимую преграду, отделившую нас от дракона, неожиданно отскочило и вернулось, обрушившись на заклятие с удвоенной силой.

От раздавшегося пронзительного звона у меня заложило уши. Перед глазами снова все поплыло, но в последний миг я все же успела заметить проступившую посреди зала перегородку. И каким-то чудом увидела, как она разлетается на куски.

Невидимый дождь пролился над нашими головами, щедро усеивая пол сверкающими осколками. Освобожденное эхо тут же рванулось на волю, всей силой обрушившись на вздрогнувшего от неожиданности дракона. Лорд Эреной молниеносно обернулся, не выпуская из руки нож, но, заметив посторонних, тревожно замер.

Его беспокойный взгляд мгновенно обежал весь зал, отметив и Князей, и прижатую к одной из стен Всадницу. На мгновение задержался на хмуром лице побратима, заглянул ему в глаза, словно молчаливо спрашивая, в чем дело. А затем отыскал меня – тяжело дышащую, подвешенную между небом и землей, туго спеленатую невидимым щупальцем… и замер. А еще через миг рука директора медленно опустилась, а с губ слетело хриплое:

– Хейли…

– Здравствуй, Кай, – шагнул вперед тот самый старик, который недавно интересовался моим именем. – Давно ты не навещал тронный зал. Сколько прошло лет? Сорок? Пятьдесят?

– Больше, – бесстрастно уронил второй старец, и мне почему-то показалось, что он чем-то недоволен.

– Пора отчитаться за проделанную работу, – так же равнодушно произнес третий, смерив неподвижно стоящего инкуба суровым взглядом.

Однако лорд Эреной не ответил – он все еще смотрел на меня. А меня вдруг сковало так, что я не то что рта открыть – даже вдохнуть нормально не могла. Невидимая рука властно накрыла мои губы. Невидимые путы спеленали так, что я потеряла способность шевелиться. Куда-то пропала способность видеть чужие ауры. И даже «эрья», к моему ужасу, перестало подчиняться. Я превратилась в бесполезную тряпку. В помеху. Я больше не могла ни на что повлиять.

Ненавижу беспомощность! С ума скоро сойду от мысли, что это я во всем виновата! И я все еще не чувствую, как раньше, своего дракона. Моего несчастного, разбитого, тревожно встрепенувшегося дракона, который тоже наконец меня заметил. И с таким же непередаваемым выражением, как и милорд, смотрел из круга. Сколько неподдельной растерянности было в его загоревшемся взоре! Сколько боли и обреченного понимания!

Я не хочу, чтобы ты умирал, Рэн! Ты все еще дорог мне. Но ты, кажется, до сих пор не можешь в это поверить…

Мой умоляющий взгляд метнулся к застывшему рядом инкубу.

– Ты поступил опрометчиво, Кай, скрыв от нас ледяного дракона, – разрушил гнетущую тишину негромкий упрек Князя и заставил взгляд лорда-директора переместиться на верховных.

– С каких это пор Хоккор вмешивается в дела моего Дома? – сухо осведомился он у державшего меня старика.

Маг только усмехнулся.

– Тобой интересуюсь не только я. Амстер тоже накопил к тебе много вопросов.

– На все вопросы я ответил перед уходом.

– Не на все, – выступил вперед второй старик. Видимо, тот самый глава. – Покидая Круол в первый раз, ты сказал, что эксперимент не удался. И что дракон, которого ты пытался поймать, сумел избежать ловушки.

У лорда Эреноя опасно сузились глаза.

– Я не солгал. У меня не получилось его подчинить.

– Но о самом важном ты умолчал, – вступил в разговор третий Князь. – Во время нашей последней встречи ты забыл упомянуть, что в действительности дракон все же пришел. И привязал свой дух к твоему телу.

Я беспомощно перевела взгляд на лорда-директора.

Какая встреча? Когда? Не та ли это была беседа, после которой он вернулся на Атолл едва живым? И истощился настолько, что был готов убить первого встречного?

– Как тебе удалось это скрыть? – с легким интересом посмотрел на Кая Рогнар. – Я открыл твою память полностью, ученик. Все потоки, даже те, которыми ты перестал пользоваться. Как ты сумел утаить присутствие второго разума?

На губах инкуба появилась и тут же исчезла мимолетная усмешка.

– Когда дракон не хочет, чтобы его заметили, он способен оставаться в тени.

– Любопытно… – Интереса во взгляде Рогнар стало на порядок больше. А про меня он вообще словно забыл. – Я исчерпал твой источник до дна. Твои резервы истощились до предела. Ты был беззащитен передо мной, но все равно нашел способ скрыть правду. Это было впечатляюще, ученик.

– Благодарю, учитель, – едва заметно наклонил голову лорд Эреной, а я тоскливо посмотрела вверх, в открытое небо, мечтая о том, чтобы все это поскорее закончилось. Мне уже было все равно, кто из них кого учил. Кто и зачем что-то скрывал или, напротив, пытался добиться правды. Я просто хотела уйти. Забрать отсюда Рэна, убедиться, что с ним все в порядке, поговорить с милордом Эреноем, а затем наконец вернуться домой. И больше не бояться, что кто-то сегодня умрет.

– Не обольщайся, это не твоя заслуга – мы почувствовали ваше возвращение, – снисходительно заметил Рогнар, и в его взгляде что-то изменилось. – Появление Звездной тропы всегда оставляет след в ауре мира. Глубокий след. Яркий. Его сложно не заметить, особенно если давно ждешь его появления.

На лице лорда Эреноя не дрогнул ни один мускул, а вот Сай впервые позволил себе легкую тень неудовольствия.

– Мой сын забыл, что его разум открыт для меня полностью, – усмехнулся Рогнар, не сводя взора с лорда-директора и словно не замечая его напрягшегося побратима. – В отличие от тебя, его ученичество еще не завершено. А хороший учитель всегда найдет способ заглянуть даже в самые потаенные уголки подчиненного ему сознания.

Сай ощутимо вздрогнул, на его лице мелькнула и тут же пропала досада, и вот тогда мне стало понятно, почему они с милордом разделились. И почему Сай, вместо того чтобы следить за ритуалом, оказался в тронном зале.

Он все знал! И тоже в этом участвовал! Ведь если наши тропы действительно оставляют следы, кому-то следовало остаться и заговорить Князьям зубы. Дать милорду время. А кому это делать, как не кровному брату? И кому, как не ему, верховные могли поверить, особенно если в докладе не прозвучит ничего, кроме запоздавшей, скомканной, но все-таки правды?

Выходит, то, что я видела во дворце, не было предательством? Сай просто взял удар на себя, дав брату время исполнить задуманное? Но зачем было начинать ритуал? Зачем пытаться избавиться от дракона? Разве что… Рэн сам их об этом попросил.

Я похолодела. А потом вдруг вспомнила про Лану и похолодела еще больше. Получается, о ее присутствии Князья тоже знали?

– Глупая девочка, – как-то мягко, по-отечески улыбнулся Хоккор, когда прикованная к стене Всадница, видимо подумав о том же, тревожно дернулась. – Неужели ты решила, что могла скрыться от нашего взора? Мы позволили тебе занять место в Доме. Дали возможность привыкнуть. Раз уж ты рискнула явиться сама, грех было бы упускать такой шанс. Но сейчас время пришло – давно в этом мире не собиралось столько нужных нам разумных. И уже очень давно не было столь удачного момента реализовать наши планы.

– Вы что же – ждали? – сглотнула Всадница, как-то разом обмякнув.

– Давно, – впервые улыбнулся Рогнар. – Драконы – существа осторожные, недоверчивые. Приманить хотя бы одного – редкая удача. А когда дракон не один… Нам пришлось долго выжидать, чтобы не спугнуть вас раньше времени. Следить издалека, не давая повода насторожиться. Изучать, просчитывать ваши действия, оставаясь при этом в стороне. Но результат того стоил. Это был крайне любопытный эксперимент. Не правда ли, Кай?

На Лану стало больно смотреть. А лорд Эреной сжал губы.

– Что вам нужно?

– Вы сами, – почти ласково ответил Хоккор. – Драконы – дети Творца. Самые совершенные и удивительные Его создания. Что может быть важнее, чем раскрыть Его тайны? Что может быть заманчивее познания загадок бытия? Вы – одна из таких загадок. Поэтому тебе было позволено работать в одиночку. Поэтому ты получил столь широкие полномочия. Любые средства, материалы, достаточное количество времени. Поэтому же, когда дракон все-таки пришел, тебя оставили в покое. А эта девочка…

Князь так же ласково посмотрел на яростно зашипевшую Лану.

– Эта девочка была принята в Дом без обычной для доноров проверки. И все эти годы за ней лишь следили. Незаметно направляли. Изучали ее возможности. И искали способы им противостоять.

Я в шоке уставилась на верховных, не в силах поверить, что всю эту ситуацию, весь сегодняшний день, включая наше появление на Круоле, они не только предвидели, но и заранее спланировали. Что на самом деле правда о Рэне была известна им очень давно. И про Лану Князья тоже прекрасно знали. Более того, использовали ее, как и лорда Эреноя и, наверное, даже Сая. Но для чего? Зачем им понадобились драконы?

Я-то понятно для чего – приманка. Сай – наблюдатель, чей разум легко прочитать и кем легко манипулировать. Но милорд? Лана? Зачем понадобилось их отпускать? Для чего эта видимость свободы, если инкуба проще было выловить, как только стало ясно, что он потерял силу, а Лану – посадить на цепь, едва она появилась на Круоле? У них же была такая возможность. Но почему верховные не давали о себе знать раньше? Наконец, как вообще можно было ждать столько времени? Они же не бессмертные, в самом-то деле!

Или я просто ничего не понимаю в происходящем?

– Зачем вам это? – нахмурившись, задал лорд Эреной вертевшийся у меня на языке вопрос.

– Тебе давали время справиться с драконом самостоятельно, – спокойно сказал глава его Дома. – Эксперимент был начат тобой и должен был завершиться твоими усилиями. Это вопрос чести. Поэтому мы не вмешивались. Но ты не смог – глава твоего Дома убедился в этом в прошлую вашу встречу. И хотя в действительности все оказалось не так критично, как он подумал, ты не оправдал нашего доверия. Эксперимент не удался. Поэтому мы здесь.

– А она? – хмуро кивнул в сторону Ланы директор.

– Она была полезна до определенного времени, – так же ровно отозвался Рогнар. – Но теперь изучение закончено. Мы собрали необходимый материал. И Сай нам в этом очень помог.

Всадница снова дернулась и в бешенстве посмотрела на стоящего неподалеку инкуба.

– Ты что, знал?!

– Нет, – ответил вместо Сая Князь. – Его никто не посвящал – мой сын еще недостаточно зрел для правильной оценки ситуации. Единственное, что от него требовалось, – заставить тебя остаться в Доме как можно дольше. И с этой задачей он прекрасно справился.

Так вот оно что… Вот какова причина необычайной терпимости Сая. Всего лишь приказ. Обычное задание от главы Дома и, по совместительству, отца. Бедная Лана! А я уже было решила, что она все-таки сумела зацепить самоуверенного инкуба!

А лорд Эреной? Каково ему знать, что все, что он делал, было сделано с молчаливого позволения Князей? Его назначение в Школу. Долгие годы борьбы. Неумолимый голод, становящийся день ото дня все сильнее. Его многочисленные ученики… Творец! Кажется, я знаю, почему Князья не противились этому назначению. Почему отпустили милорда с Круола. И почему высокопоставленный инкуб так легко получил это место.

У меня даже скулы свело от неожиданной догадки.

Что было бы, не будь Всадники и драконы так враждебно настроены к своему директору? Если бы они не прекратили всякие контакты с милордом, а относились к нему так, как он того заслуживал? Кто бы из них сейчас стоял на моем месте? Сколько бы их явилось сюда? Десяток? Два? Три? Полноценных Всадников, владеющих тайнами драконов!

Словно услышав мои мысли, Князья, как по команде, повернули ко мне головы, а на губах лорда Эреноя внезапно появилась улыбка. Слабая, чуточку грустная, но все-таки улыбка.

– Вот, значит, как… – задумчиво протянул Хоккор, уставившись на меня так, будто и правда мог что-то прочитать в моей голове. – Не ожидал, что у Кая хватит на это смелости.

– Да, – так же задумчиво протянул Амстер. – Пресловутая многослойная правда… в этом он переиграл даже меня. Убедить всех, что он убил дракона, было действительно умно.

Я мысленно содрогнулась и прикусила язык.

– Не бойся, девочка, – рассеянно бросил Хоккор. – В этом зале я читаю всех. Это несложно. А Кай и правда хитер, не думал, что ему удастся меня обмануть. Избавиться от выпускников столь простым и эффективным способом…

– Браво, ученик, – хмуро добавил Рогнар. – Ты второй раз за сегодня сумел меня поразить.

У Сая удивленно дрогнули брови, Лана встрепенулась, лорд Эреной иронично поклонился, а я… я испытала прилив гордости за своего учителя. А также искреннее восхищение, к которому примешивалось безграничное сочувствие.

Милорд, как же велико было ваше добровольное одиночество – тщательно спланированное, взвешенное, продуманное до мелочей. Вряд ли кто-нибудь оценит вашу жертву, но Рэн не зря говорил, что вы предусмотрительны. Хотя поверить, что вы способны предугадать такое… Надежно обрубить все связи с молодыми Всадниками, имея только смутные подозрения насчет Князей, позволить всем поверить в эту грандиозную ложь, всеми силами поддерживать придуманный самим миф и оградить тем самым молодых драконов от пристального внимания верховных… Я не знаю, как это можно назвать. Самоотверженность? Благородство?

– Это ничего не меняет, – неожиданно спокойно сказал Хоккор, выходя вперед. – Твои ученики нам не к спеху. Сейчас гораздо важнее вы трое. И то, что вы можете нам дать.

– Отпустите девушку, – спокойно потребовал лорд Эреной, указав на молчаливую меня.

– Нет, – так же спокойно отказал ему Князь, и я мстительно обозвала его козлом. – Она – залог того, что ты выполнишь наше требование.

– Какое?

– Умри, Кай. Или не дай умереть дракону.

Глава 17

От тона, каким это было сказано, у меня все заледенело внутри. Я в который уже раз безуспешно дернулась, отчаянно замычала, пытаясь вырваться из проклятого плена, но добилась лишь того, что Князь, обернувшись, одарил меня снисходительным взглядом.

– У тебя есть возражения, девочка?

Я, если б могла, закивала бы, как сумасшедшая.

– Не хочешь, чтобы он умирал?

Я согласно замычала, безуспешно стараясь ослабить путы.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Хоккор, улыбнувшись страшноватой улыбкой. – Настойчивость и смелость должны быть вознаграждены. Ты сама выберешь, кому из них жить.

Мне показалось, что на мои плечи рухнуло небо. В ногах появилась подозрительная слабость, сердце, напротив, заколотилось в бешеном ритме, а в ушах зазвенело так, словно меня еще раз ударили.

Князь сошел с ума! Он ненормальный! Или просто мстит за обидное прозвище, каким я опрометчиво его мысленно обозвала? Как он может такое предлагать? Как вообще между ними можно выбирать? Жизнь или смерть, человек или дракон, учитель или предатель, Лед или Пламя… Господи, пусть это будет сон! Всего лишь дурной, на редкость правдоподобный, но все-таки кошмар! Пускай я сейчас испугаюсь до смерти, а потом открою глаза и со слезами пойму, что мне это просто приснилось!

– Выбирай, – уже без улыбки повторно предложил Князь, когда я испуганно вздрогнула. – Из них двоих должен остаться только один.

Я в панике уставилась сперва на него, затем на остальных Князей, но на их лицах было написано лишь вежливое любопытство.

– Не выберешь ты, их судьбу буду решать я, – решил добить меня Хоккор, сделав неопределенный жест рукой. – Но вряд ли тебе это понравится.

– Не дави на девочку, – вполголоса заметил Амстер, а Рогнар только усмехнулся. – Эй, как там тебя… Хейли? Не торопись с выбором. Подумай хорошенько. Принятые в спешке решения нередко бывают ошибочными.

«Творец! За что? – мысленно взмолилась я, отчаянно не желая верить, что это происходит именно со мной. – Почему кто-то обязательно должен умереть? Лорд Эреной… Рэн!»

Инкуб, если и услышал, ничем не показал, что его тревожат мои сомнения. Он был по обыкновению спокоен, холоден и безразличен. И если бы не глаза, в которых ритмично вспыхивали и гасли крохотные алые искорки, можно было подумать, что он уже умер.

Дракон и вовсе превратился в ледяную статую. Молчаливый, неподвижный, возвышающийся над головой лорда-директора массивной скалой, покрытой сверкающим на солнце инеем. Крылья обреченно опущены, длинный хвост буквально примерз к заснеженному полу, и лишь тусклые изумруды глаз, в которых светится бесконечная, какая-то мертвая тоска, неотрывно смотрят в самую душу.

Почему же ты молчишь, мой друг? Или враг? Почему вы молчите оба, когда мне так нужен ваш совет? Почему не сражаетесь за себя? Вы ведь оба знаете, что я не могу выбирать между вами. Милорд… Рэн, отомрите на мгновение! Помогите мне! Всего лишь намек – мысль, взгляд, – что угодно, чтобы я могла увидеть, что вам не все равно!

На мои глаза снова навернулись слезы, а дыхание вырвалось с беззвучным всхлипом. Но никто не ответил. Не повернул головы.

Именно тогда я со всей ясностью поняла, что помощи ждать неоткуда. Никто не придет и не остановит это безумие. Никто не поможет. Не возьмет на себя ответственность. Не сделает одолжение и не отменит назначенной казни. Что бы я ни сделала, как бы ни старалась найти выход, все будет бессмысленно. У меня нет ни сил, ни магии, ни даже «эрья». Я беспомощна, как младенец. Я даже рта не могу раскрыть без позволения. Но при всем при этом именно от меня зависит, кому жить, а кому умереть.

Не знаю почему, но тогда же мне стало ясно, что я никогда не сделаю этот выбор. Не обреку на верную смерть ни стоящего напротив инкуба, ни предавшего меня, но не потерявшего свою значимость дракона. Это было невозможно. Дико. Страшно, наконец. Потому что, несмотря ни на что, они были дороги мне одинаково. И с любым из них я была готова поменяться местами.

От последней мысли в моей душе появилась и окрепла мрачная решимость.

Интересно, а равноценный обмен в договоре предусматривается? Могу ли я спасти своим решением одного, а второго самым обыкновенным способом выкупить? Обменять жизнь на жизнь, пусть даже такую нелепую, как у меня. Конечно, это не очень умно. Быть может, даже откровенно глупо, но других мыслей в мою голову не приходило. А если есть хоть один, даже призрачный шанс, что моя душа подойдет в качестве платы за чье-то спасение, так тому и быть. Ведь если подумать, мне уже нечего терять.

– Ты выбрала, – без особого удивления кивнул Князь Хоккор, когда я подняла на него выразительный взгляд, ни капли не сомневаясь, что он поймет. – Выбор неправильный, но достойный. Рогнар?

Второй Князь неуловимо быстрым движением скользнул ближе, оказавшись у меня за спиной. Там тихо зашелестело, а потом что-то холодное уперлось в мою спину.

Отлично. Значит, больше никто не умрет.

– Хейли, что ты натворила? – в ужасе прошептала Лана, когда я с облегчением улыбнулась. И даже у Сая дрогнули губы в беззвучном «зачем?», но мне уже было не до них.

«Прощай, Рэн, – спокойно подумала я, пристально посмотрев на недвижимого дракона. – И прости – я не успела отдать тебе новое тело. Жаль, что так все заканчивается, но я все равно должна сказать тебе спасибо за то, что хотя бы на какое-то время ты избавил меня от одиночества. И за те мгновения счастья, которые, несмотря ни на что, у меня все-таки были. Милорд…»

Я перевела такой же спокойный взор на лорда-директора.

«Мне бы многое хотелось вам сказать. Но боюсь, что не смогу подобрать нужных слов. Знаю, про вас говорят, что инкубы холодны и равнодушны, но будьте уверены – для того, кто любит вас, это не так уж и важно»…

Я, наверное, успела бы сказать и другое, чтобы опустошить свою мятущуюся душу до самого дна, но не успела. Потому что на висках лорда-директора неожиданно вздулись вены, лицо жутковато исказилось, с губ слетел едва слышный вздох. Сгустившийся вокруг него воздух странно поплыл, словно подтаявшая на жарком солнце льдина, а потом сухо треснул, начав медленно и неохотно осыпаться вниз тяжелыми полупрозрачными пластами. Рядом с хрустом заворочался дракон, с трудом разламывая такую же невидимую тюрьму. Из его ноздрей повалил пар, дыхание, сперва неслышное, стало шумным, прерывистым, словно Рэн с огромным трудом преодолевал нешуточное сопротивление. Но потом он все-таки сумел оторвать от пола одну лапу, затем вторую, нашел в себе силы приподняться и, вскинув голову, огласил задрожавший до основания зал бешеным рыком.

– Хейли! Не смей!

Я от неожиданности даже забыла о прижатом к спине ноже. И вздрогнула всем телом, когда тяжелый взгляд дракона буквально пронзил меня насквозь.

– Я тебе запрещаю!

– Выбор… сделан… – с трудом выдохнул лорд Эреной, с видимым трудом доламывая невидимую стену. – И он принадлежит не ей!

Я ошеломленно моргнула, только сейчас сообразив, что не я одна оказалась связана по рукам и ногам. А потом растерянно подумала, что, возможно, я еще и видела не все. Как и они. Не исключено, что каждый из нас был обманут созданной персонально для него иллюзией. Включая оставшегося в стороне Сая и прикованную к стене Лану, у которой тоже начало что-то получаться.

– Силен, – бесстрастно заметил из-за моей спины Рогнар, напрочь игнорируя тот факт, что дракон готов вот-вот взлететь. А когда лорд-директор окончательно освободился, так же бесстрастно осведомился: – Что ты решил?

Лорд Эреной, оценивающе взглянув на что-то за моей спиной, обернулся к мгновенно притихшему дракону, обменялся с ним долгим взглядом и тихо сказал:

– Я рискну.

– Она пришла за тобой, – так же тихо отозвался Рэн.

– Зато у тебя больше шансов, – невесело усмехнулся милорд и решительно положил руку на полупрозрачную морду.

Дракон не стал противиться. Только прикрыл глаза и тяжело вздохнул. А я озадаченно покосилась назад, запоздало отметив, что холодное острие перестало давить мне в спину. Попыталась отыскать Рогнар, но не смогла понять, что он задумал. После чего снова посмотрела на Рэна и удивленно моргнула: дракон прямо на глазах становился материальным! С каждым мгновением чешуйки на его коже проступали все четче и четче, массивное тело наливалось жизнью, тяжелело, обретало глубину и объем. Вот уже и когти заскребли по обледеневшему полу. Вот и крылья дрогнули, разгоняя застоявшийся воздух. Сквозь полуприкрытые веки ярче солнца заискрились два больших изумруда, а из широкой груди вырвался долгий вздох.

Я как завороженная уставилась на это чудо. И далеко не сразу поняла, что менялся не только дракон – с лордом Эреноем тоже что-то происходило. Но если Рэн с каждым мигом становился все более настоящим, то милорд… из него словно уходила жизнь.

За считаные мгновения он побледнел так, что сквозь него в буквальном смысле начали просвечивать камни. Всего несколько мгновений, и на месте живого человека остался лишь полупрозрачный силуэт. Еще один вздох – и его очертания смазались, начав сливаться со стенами. Он почти исчез. Стал таким же призраком, как Рэн недавно.

«Милорд, – испуганно прошептала я, страшась подумать о причинах. – Что происходит? Что вы делаете?!»

Лорд-директор поднял голову, и моего сознания коснулась волна нежности. На его стремительно бледнеющих губах мелькнула и растаяла виноватая улыбка. Полупрозрачное лицо ненадолго ожило, озарившись невероятным для бесстрастного инкуба внутренним светом. Всего один долгий взгляд, способный сказать так много, беззвучный вздох, не скрывающий сожаления, легкое дуновение ветерка, бесследно развеявшего полупрозрачную дымку…

И рядом с нами остался только дракон.

При виде которого я ощутила, как пол уходит у меня из-под ног, и, застонав от накатившего черного отчаяния, провалилась в темноту.

Вечность. Бесконечная, молчаливая, непознанная и одновременно знакомая. Клубящаяся повсюду Тьма, лениво плетущая свои черные кружева. Напряженная тишина. Готовое оборваться безмолвие. И снова то самое ощущение чужого взгляда, настойчиво изучающего меня из темноты.

Беззвучно катящиеся по щекам слезы кажутся здесь горячими, как раскаленное масло. Сорвавшаяся с ресниц влага сверкает, словно капли прозрачной росы. Всеобъемлющая тишина угнетает. Приглушает чувства. Но безумная, никому не подвластная боль терзает так, что я с трудом понимаю, где нахожусь.

Увы, в этой душной пустоте нет никого, кто мог бы мне помочь. Безмолвный дракон – как сломанная кукла, для которой не нашлось заботливого хозяина. Поникшие крылья, что никогда не взлетят, прижатые к брюху лапы, которым никто не позволит ударить, пустые глазницы, поблекшая чешуя… Прости, мой друг, я не для этого тебя создавала. Прости, что не смогу подарить тебе жизнь.

Подхожу к бесполезной матрице и бессильно падаю перед ней на колени. Прислонившись к прохладным чешуйкам лбом, зажмуриваюсь до разноцветных кругов в глазах. Долго молчу, глотая соленые слезы. И всхлипываю, больше не в силах сдерживать дикую боль.

Почему… ну почему ты ушел вместо меня?

И зачем, если выбор был сделан?

Пускай в это трудно поверить, но с уходом инкуба во мне исчезло что-то по-настоящему важное. Что-то, чего я отчаянно не хотела замечать и от чего слишком долго отмахивалась. Исчез его холод, и угасло мое странное Пламя. Не стало его, и надежда тоже ушла. Словно именно он был тем, кого я везде искала. И тем, кого я всегда ждала.

Обнимаю равнодушную драконью морду и, прижавшись к шершавой щеке, надолго замираю. Мечтая остаться здесь насовсем. Одна. Забиться под могучее крыло. Спрятать под ним заплаканное лицо и навечно уснуть, обманываясь царящей вокруг тишиной.

Закрываю глаза и, не в силах ничего с собой поделать, раз за разом вспоминаю его лицо. Вспоминаю глаза, его голос. И те недолгие встречи, что подарили нам столько драгоценного тепла…

Я знаю, возрождение дракона отнимает много сил, физических и душевных. И теперь наконец понимаю, почему Рэн никак не мог победить. Его новому телу, как бы он ни старался, отчаянно не хватало цельности. И оно, несмотря ни на что, всегда имело один и тот же изъян. Незаконченное, фальшивое, неправильное, абсолютно чужое тело, у которого мог быть только один хозяин. Жестокая загадка, не имеющая решения. Проклятие Творца. Справедливо отмеренное наказание, которое никто не в силах отменить.

Инкуб не знал об этом. Его не посвящали в подробности. Но он все же смутно догадывался о причинах и трепетно хранил свою личность в неприкосновенности. Годами. Десятилетиями. Упорно не желая сдаваться. И лишь сегодня, когда у него не осталось выбора, когда его силы были потрачены без остатка, его стальная воля перестала удерживать безупречную защиту над разумом. И это, как обещал дракон, привело его к поражению.

Мне трудно представить, сколько лет они напряженно боролись, пытаясь отвоевать одно-единственное, но такое необходимое для себя тело. Сколько хитрили, обманывали, предавали, с боем отвоевывая каждый пройденный шаг и оспаривая каждый прожитый миг. Сколько раз состязались в ментальных поединках. И как часто с разочарованием расходились, в очередной раз убеждаясь, что силы по-прежнему равны.

Да, потерпев неудачу, они затаивались на время. Прекращали борьбу и терпеливо выжидали момент, чтобы начать все с нуля. Никто не хотел быть обманутым. Никто не собирался сдаваться. И эта нескончаемая война никогда бы не закончилась, если бы один из них не решил наконец отступить.

Но как посмел этот несносный инкуб так легко отказаться от себя самого?

Как смел мой упрямый дракон безропотно принять его жертву?

Как смели проклинаемые мною Князья предлагать им такой страшный выбор?

И как могла я, растяпа, бездарно упустить свой единственный шанс?

Открываю глаза и бездумно смотрю на внезапно сгустившуюся Тьму. Вездесущую. Древнюю. Мудрую. Всемогущую. И почти родную… Что ждешь ты от меня, сестра? Зачем так плотно льнешь и тихонько ласкаешь мне кожу?

Она лишь пытливо смотрит в ответ, не торопясь разрушать воцарившееся молчание.

Спокойно смотрю в бездонную черноту ее глаз и, повинуясь мимолетной догадке, бесстрашно распахиваю душу. Тьма удивленно отшатывается, на мгновение закрываясь невидимыми крыльями, но вскоре успокаивается, слетает обратно, внимательно всматриваясь и читая меня без труда.

Я так же спокойно слежу за ней, откуда-то зная, что мы с ней невероятно похожи. Не чувствую страха, потому что ни малейшей угрозы от нее не идет. Ее нечеловеческий разум бесстрастен, однако совсем не бездушен. Рационален до крайности, но отнюдь не жесток. Не знающий сомнений. Не ведающий ошибок. Не помнящий ни холода, ни света, ни тепла. Безупречной огранки бриллиант, случайно затерявшийся в темноте. Чистейший, прекрасный, божественно совершенный, вот только несколько… неживой.

Мои растрепанные чувства для него – как благословенная влага для знойной пустыни. Единственный луч света в бесконечной череде одинаково бессмысленных лет. Недолгие радости, сомнительное и мимолетное счастье, печали, горести и даже боль… Тьма мгновенно забирает все, не протестуя и ни на что не жалуясь. Бережно перебирает мои воспоминания. Живет моей жизнью. Теряет и находит. Плачет и смеется. Печалится и грустит.

Я не мешаю и не хочу ничего менять – мне безразлично, что с нами будет. Тьма неумолимо становится мной. Я, кажется, потихоньку становлюсь ею. Но мне действительно все равно, потому что это ничего не изменит.

Довольная Тьма тихонько урчит, придвигаясь вплотную, но я лишь кладу на ее загривок руку и бестрепетно смотрю, как некогда пустой и тусклый бриллиант стремительно наливается силой. Как прямо на глазах оживает, пульсирует в такт биению моего сердца и начинает сверкать всеми оттенками моих разноцветных эмоций.

Кажется, это конец? Теперь она забрала все, что когда-то меня составляло? Хорошее и плохое, чистое и не очень. На мой взгляд, сомнительная добыча для оголодавшей хищницы. Правда, никто и никогда не пытался сделать этого раньше. Никому, включая Рэна, я не позволяла так бесцеремонно копаться в своей несчастной душе. Но Тьме повезло. Она сумела. Пускай. Больше не о чем жалеть и незачем сомневаться.

– Довольна? – спокойно спрашиваю я и с легкой усмешкой смотрю на замершую под рукой подругу.

Тьма улыбается острыми кинжалами зубов, а затем отстраняется и тихонько урчит.

Еще бы…

Я невольно улыбаюсь в ответ, чувствуя, что наконец встретила родную душу, а она почему-то отодвигается все дальше. Бесшумно взлетает, обдавая меня мелкими брызгами остывших слез. Затем без предупреждения взвивается под самый потолок. На миг замирает, словно отсчитывая про себя последние секунды, а затем всей силой обрушивается вниз. Потяжелевшая. Огромная. Чудовищно сильная тень, которой я никак не могу противостоять.

От мощного удара опора под моей рукой исчезает так быстро, что я едва удерживаюсь, чтобы не упасть. Непонимающе хмурюсь, поднимаясь на ноги. Недоверчиво озираюсь, пытаясь понять, что и как, но созданной мною матрицы больше нет. Она растворилась во Тьме. Истаяла. И коварная Тьма ушла вместе с ней.

Правда, ощущение чужого взгляда никуда не уходит. А в какой-то момент становится таким острым, что от него буквально вскипает кровь.

– Кто ты? – требовательно вопрошаю я, по-прежнему не испытывая ни толики страха. Но слишком поздно замечаю, что темнота уже не пустует, и невольно отшатываюсь, когда Тьма сжимается пружиной на самой границе восприятия и одним стремительным броском оказывается рядом.

На высоте моего лица вдруг вспыхивают два огромных желтых глаза с узкими щелочками вертикальных зрачков, а знакомый мурлыкающий голос удовлетворенно урчит, кажется, в самой голове:

«Ты звала, сестра? Я пришла»…

Глава 18

Прикосновение чужого разума обожгло, но отшатнуться я просто не смогла. И не успела среагировать, когда на меня обрушился целый водопад воспоминаний, наблюдений, выводов, рассуждений. Настоящий бездонный омут, в который я, не удержавшись, мгновенно погрузилась с головой.

Бесконечное эхо чужих мыслей пугало. Размеренная пульсация красок, похожих на цветную мозаику, напротив, завораживала. Кружащиеся в воздухе обрывки фраз поначалу казались бессмысленными, но со временем в них проступила четкая, хотя и непривычная для восприятия система. Разрозненные факты постепенно слились в единое целое. Отдельные образы сложились в заботливо выстроенные ступени. Чужая логика стала понятнее. А непривычная глубина слов, с каждым тактом уводящая за собой все дальше, неумолимо увлекала, очаровывала, заставляя поддаться загадочному ритму и позволить чужому голосу свободно рисовать картины в моем воображении.

В какой-то момент я поняла, что готова отпустить истончившиеся перила и утонуть в бесконечной веренице иллюзий. Но именно тогда и увидела, что я больше не одна. Отыскала наконец потерянную опору. С благодарностью ухватилась за подставленное крыло. А затем с облегчением убедилась, что стремительно надвигающееся безумие отступило, и совершенно по-новому взглянула на ту, что рискнула открыть мне свою душу.

У моей сестры оказалось красивое имя – Иссараневисса, что на языке Творца означало «Танцующая с Северным Ветром». Не Тьма, как я сперва подумала, не Рэн и никто другой. Иссараневисса, или просто Исса, как она с улыбкой разрешила себя называть.

Огромная. Грациозная. Закованная от головы до кончика длинного хвоста в прочнейшую антрацитовую чешую драконица. Уверенно заполнившая собой мою исчезнувшую матрицу и с легкостью воплотившаяся в ней, словно так и было задумано.

Подаренные Иссой знания – словно драгоценные камни, нечаянно оказавшиеся в моих дрожащих от волнения руках. Прижав их к груди, с трепетом смотрю в ее мудрые глаза и читаю в них – так много всего читаю, что от этих знаний кругом идет голова.

Нерожденный дракон как зародыш, надежно отгороженный от мира толстой скорлупой отчуждения. Лишенный привязанностей разум, который не знает ни слабости, ни сомнений. Ни ненависти, ни любви. Тот самый идеальный бриллиант. Совершенная сущность. Величайшее и невероятно опасное творение своего безупречного Отца.

По воле Его, свернувшись внутри подаренного Вечностью кокона, дракон тысячелетиями спит и видит сны. Перед его внутренним взором проходят сотни эпох. Мелькают тысячи судеб. Миллионы чужих жизней, к которым он так же равнодушен, как и к своей собственной судьбе. Ничто не сумеет пробудить его раньше времени. Никому не под силу разрушить броню его вечного одиночества, кроме призвавшего его носителя и единственной на все времена, рожденной только для него Пары.

Я покосилась на невозмутимую драконицу и тихонько вздохнула.

Ох, как же мало нам, оказывается, о вас известно! И как часто мы пытаемся делить то, что, как правильно говорил Рэн, в принципе неделимо. Дракон и Всадник, разум и сердце, две части единого целого, не способные прожить друг без друга! Проклятие Творца – те самые половинки души, которые, лишь обретя друг друга, способны стать по-настоящему цельными.

Сейчас я лучше понимала Рэна и то, почему он так долго скрывал от меня и другую истину: обращенный к дракону зов – это крик души, насущная потребность, которой невозможно научиться. Без нее скорлупу не пробить. Без нее дракон не проснется. Ведь единственный ключ к спящему разуму – это искренность. А искренность, к сожалению, мимолетна.

Именно поэтому цена ошибки столь велика: призвать своего дракона нам дозволено лишь однажды. И если дракон уловит в призыве хоть малейшую фальшь, второго шанса уже не будет. По крайней мере, в этом воплощении.

В какой-то момент, качаясь на волнах наших общих мыслей и неторопливо пересматривая кристаллики чужих воспоминаний, я заметила, как посреди величественной и молчаливой Вечности одна за другой стали вспыхивать разноцветные звезды. Далекие, притягательные, неимоверно прекрасные. Тысячи, десятки и сотни тысяч волшебных огней. Уснувшие души. Чистейшие кристаллы разума. Безмятежные. Надежно укрытые от любопытных глаз. Они терпеливо ждали своих половинок и даже во сне чутко прислушивались, не раздастся ли где настойчивый зов.

Чуть дальше мне открылись и другие, намного более яркие звезды уже разбуженных сородичей. Удивленно прислушавшись, я ощутила и их молчаливое присутствие. Почувствовала пришедшую издалека волну сдержанного одобрения и, поколебавшись, отправила обратно такое же молчаливое приветствие. Всем ста двадцати своим новообретенным братьям и двенадцати юным сестричкам, успевшим обжиться в Веере чуть раньше меня.

Исса успокаивающе рыкнула, когда я огорчилась, что возродившихся драконов так мало.

«Всему свое время, сестра».

И я понимающе кивнула, поскольку знала: каждого уснувшего когда-нибудь призовет его половинка. Каждому из них будет дарован шанс. Как мне и Иссе. Как Роксе и Лане. Как Росу и Эйлу… В тот точно отмеренный срок, который назначил Творец.

«В действительности форма – не главное, – неожиданно призналась сестра, медленно поводя огромными крыльями. – Мне доступно любое тело, и ты могла создать иную матрицу, которую я бы охотно приняла».

Я забеспокоилась, но Исса лишь покачала увенчанной короной головой.

«Не переживай. Эта форма неплохо отражает суть».

Я бросила на массивную фигуру драконицы еще один внимательный взгляд и не могла не признать, что и в этом сестра права. Драконы для нас – воплощение силы. Бессмертные, мудрые, могущественные. И в отношении Иссы все три определения тоже верны, ведь чистый разум действительно способен существовать вечно. И он действительно силен, поскольку не знает ограничений.

«Бессмертны лишь спящие, – снова ответила драконица на мой невысказанный вопрос. – Такие, как я, более уязвимы и менее совершенны».

«Зато вы чувствуете и снова живете, – пробормотала я. – И меня это более чем устраивает».

«Идем, – тихонько шепнула драконица, испытующе заглядывая в мои глаза. – У нас еще остались неоконченные дела. Ты ведь хотела вернуть свое Пламя?»

У меня в груди что-то екнуло.

«А разве это возможно?!»

«Для нас теперь все возможно, сестра, – тихо рассмеялась Исса. – Ты рискнешь мне довериться полностью?»

Открыв глаза, я не сразу поняла, что именно стало не так. Тело вроде мое, но что-то в нем изменилось. Мысли тоже принадлежали мне, но теперь я стала рассуждать иначе. Я стала другой. Больше, лучше, совершеннее. На смену былой неуклюжести пришло непривычное ощущение гибкости и силы. Пропала необходимость в магии – она не нужна тому, кто способен повелевать стихиями. Заметно обострились чувства. И совершенно перестали беспокоить досадные мелочи, которые раньше не давали покоя.

Откуда-то появилось четкое понимание своих потребностей и глубинные, незаметно пришедшие знания о том, как их достичь. Я стала гораздо увереннее, мудрее, спокойнее. Я знала о себе абсолютно все. Бесстрастно оценивала совершенные в прошлом ошибки. И чувствовала себя так, словно родилась заново.

Вечно неспокойные мысли теперь текли невозмутимым, упорядоченным, размеренно-ровным потоком, в котором лишь изредка встречались едва заметные завихрения. Потоку этому не видно конца. Ни дна, ни островка, ни берега. Чистейшая вода – словно музыка, в которой, если прислушаться, легко различить бесчисленное множество прозрачных слоев. Но если раньше я могла сосредоточиться лишь на одном из них, при этом переставая замечать другие, то сейчас они стали доступны мне все.

Это было странное ощущение – возможность одновременно делать так много разных, не связанных друг с другом вещей. Неторопливо подниматься с пола и размышлять о превратностях судьбы. Впервые в жизни разворачивать крылья и прислушиваться к свисту ветра в скалах. Купаться в лучах проклюнувшегося сквозь тучи солнца и с благодарностью вспоминать недавние сны. Морщиться от невесть откуда взявшегося запаха гари и одновременно пытаться понять себя. Любоваться заснеженными вершинами, виднеющимися в проломе стены. Вспоминать свое детство, в котором было так много событий. Наслаждаться ощущением гармонии в своем безупречном теле. Хладнокровно анализировать ощущения. Выискивать новые изменения. С удовольствием потягиваться, подготавливая мышцы к полету. И мимолетно удивляться тому, как легко и быстро произошло наше с Иссой слияние.

Сейчас в нашем общем сознании не было отдельных личностей. Нельзя было сказать, что осталось моим, а что привнесла в него Иссараневисса. Потому что, согласившись быть вместе, мы превратились в нечто большее, чем просто человек. И много большее, чем обычный дракон.

Впервые в жизни я чувствовала себя законченной и цельной. И впервые поняла, как же, оказывается, сильно мне не хватало этого невероятного ощущения. Долгие годы я жила как калека, даже не подозревая о своей ущербности. И лишь сейчас, обретя себя полностью, наконец осознала, что именно к этому так настойчиво шла.

Встряхнувшись и решительно поднявшись с пола, я обвела медленным взглядом ставший заметно теснее и мельче зал.

За то время, что меня не было, в нем мало что изменилось. За исключением, пожалуй, того, что дальняя стена окончательно обвалилась, будучи не в силах сдержать разъяренную изумрудную драконицу. Да на подтаявшем полу появилось несколько черных проплешин, самая большая из которых до сих пор тихонько дымилась. В центре некогда ледяного зала стало гораздо теплее, потому что кто-то не так давно со знанием дела плавил здесь камни. В воздухе стоял удушливый запах гари, а в центре полуразрушенной площадки, в окружении рухнувших сверху камней, появился огромный ледяной кристалл, внутри которого слабо тлели жизненные Искры трех опрометчивых магов, решивших, что смогут втроем сдержать огненный ураган.

Глядя туда, я не могла не отметить, что ощущение угрозы от них почему-то исчезло. Чужие, на редкость яркие и сильные Искры источали лишь легкий интерес, досаду и крохотную толику растерянности, которая, впрочем, быстро прошла.

Я поначалу удивилась, так и этак рассматривая незадачливых пленников, но потом подумала, что это для обычных смертных было бы странно не испытывать в подобной ситуации страха. А для круольцев, пожалуй, в порядке вещей.

«Сестра! – изумленно и радостно прошептала застывшая возле купола драконица. – Хейли… Неужто ты смогла?»

Я подняла на нее изучающий взгляд.

Надо же, какая Искра – чистая, мощная, яркая, двойная. Удивительно, но в ее сиянии едва заметно угадывалась вторая Искорка, поменьше. И в ней легко можно было признать добровольно отстранившуюся человеческую составляющую. Хотя чего я удивляюсь? Их же двое – Лана и Рокса, огненная драконица и удивительно вспыльчивая Всадница, чей сложный и неуживчивый характер доставил им обеим столько неприятностей. Странно, что они все-таки договорились и каким-то чудом поддерживают связь. Необычно, что в результате этой связи и дракон получился неуравновешенным. Но, возможно, так и задумывал Творец? И драконы в действительности перенимают от смертных носителей гораздо больше, чем мы – у них?

«Здравствуй, Рокса, – сказала я, пользуясь мысленной речью, не будучи абсолютно уверенной, что смогу правильно произнести это вслух. Драконьи связки не предназначены для человеческой речи. Да и морды у нас, прямо скажем, невыразительны. Проще общаться разумом, делиться чувствами – это быстрее и легче. И гораздо честнее. – Я вижу, ты сама со всем справилась. Тебя не задело?»

Из ноздрей сестры вырвались два облачка дыма, а усеянный шипами хвост с раздражением хлестнул по остаткам стены, обрушив ее на пол.

«Уничтожу! – зашипела она, злобно буравя глазами хрустальный купол над живыми магами. – Они мне чуть Сая не зашибли, мерзавцы!»

Я всерьез обеспокоилась за душевное равновесие родственницы. Неужто с Пламенем что-то не так? Его поранили, задели? Сейчас тоже начну нервничать! Сай, ты где? Ты, несносный инкуб, к которому у меня появились вопросы!

«Тут он, – все еще недовольно буркнула драконица, разворачивая спрятанное за спиной крыло. – У меня за пазухой. Еле успела прикрыть, как всегда, в самое пекло сунулся!»

Я успокоенно опустила кожистые веки и расслабилась – хвала Творцу, Сай был оглушен, опален, побит и поцарапан, но жив. Да и Искра светилась на удивление ярко – видимо, слишком много на его долю сегодня выпало испытаний. И слишком много потрясений, наверняка перевернувших с ног на голову весь его мир. Интересно, он видел, как обращается Лана? И вспомнил, кому в действительности обязан спасением с Оруана?

Я мысленно хмыкнула и, скользнув по мечущемуся в растерянности сознанию инкуба, удовлетворенно отвернулась.

Хорошо, что они тут справились сами. Моя ярость давно улеглась, но если бы Сай оказался не в порядке, магов пришлось бы хоронить не просто в мешочке, а в наскоро выточенном наперстке. Самом маленьком, на мизинец. Потому что этого неугомонного типа я при всех его странностях уже считала своим и не позволила бы никому ранить. Что уж говорить о Лане! Вон, все еще не успокоилась, дикарка. Так и поглядывает на ледяной холм кровожадными глазами. Так и хлещет хвостом, норовя украсить и без того живописные развалины, от которых скоро останется одна ровная, выжженная дочерна площадка.

«Ты это… – неожиданно опустила голову Рокса. – Прости меня, ладно? Не со зла я… Просто мы еще не умеем себя контролировать».

«Учиться пойдете, – спокойно ответила я, не испытывая в отношении этой пары негативных эмоций. – Как только все успокоится, немедленно отправитесь в Школу – перенимать опыт. Договорились?»

«Что нам Школа! – встрепенулась драконица. – В ней не обучают молодых драконов».

«Теперь будут, – так же спокойно сообщила я, и она недоверчиво прищурилась. – Это я возьму на себя».

«В последний раз оттуда не вылетели новые братья, – снова усомнилась Рокса. – Не дозвались. Даже я не смогла их направить».

Она о тех мальчиках, что спускались в подземный лабиринт?

Я чуть прикрыла глаза, прислушиваясь к тишине Вечности, и шевельнула крыльями.

«Их время еще не пришло. Я чувствую. Но не все потеряно. И когда это все-таки случится, будет лучше, если поблизости от пробудившихся окажется хотя бы один полноценный дракон».

Рокса огорченно вздохнула, и кровожадные искры в ее глазах медленно угасли.

«Мы еще не готовы. Но учиться придется, ты права. Нам уже нелегко, а как быть, мы не знаем».

Все еще пребывая в состоянии какого-то странного всеведения, я подошла и, легонько коснувшись ее плеча, пообещала:

«Помогу, если хочешь. Думаю, что смогу помочь. А пока уведи свое Пламя, здесь небезопасно».

«Я сказала об этом сразу, – прошептала Рокса, бережно прижимая к груди бесчувственное тело. – Предупредила, что он еще слаб тягаться с драконом. Предостерегала. Умоляла остаться в стороне. Но он не поверил, как всегда, и просто ушел, посчитав, что благополучие брата ценнее его собственной жизни».

«Такой уж он есть, – понимающе вздохнула я. – И этого не изменишь».

«Но насколько мне стало бы легче, если бы он хоть раз меня послушал! Один-единственный раз сделал так, как просила я! Неразумный, недоверчивый, чудовищно скрытный упрямец… Ну когда же он все-таки проснется? Когда услышит меня и наконец сможет прозреть?»

Я пристально посмотрела на отчаявшуюся драконицу.

«Это зависит от тебя. А пока постарайся держать дистанцию. Чрезмерной опеки Сай тебе не простит».

Она огорченно кивнула. А потом ее взгляд метнулся мне за спину, ненадолго там задержавшись, после чего раздраженно скользнул по запертым в ловушке, но совершенно не опасным магам и наконец неуверенно вернулся ко мне.

«Ты одна здесь справишься?»

Я без колебаний кивнула. А когда она, облегченно вздохнув, торопливо открыла тропу, унося в безопасное место свое сокровище, стиснула зубы и медленно обернулась к последнему, молчаливому, пристально смотрящему на меня дракону.

Глава 19

«Ты! – Мое злое шипение до краев наполнило гулкий зал. – Как смеешь ты оставаться здесь и на что-то надеяться?»

Рэниуррагхараракх – да, теперь я могла произнести его сложное имя – не пошевелился, лишь изумленно распахнул глаза и уставился на меня в полнейшем недоумении. Словно не понимал, о чем речь, или очень талантливо прикидывался.

Глядя на его одинокую Искру, в которой не осталось ни малейших следов присутствия инкуба, я чуть не взвыла от ярости. Выдохнула перед собой длинный столб слепящего огня. И, обрушив чудом уцелевшие в этой части замка остатки стен, резким движением поднялась в воздух, чтобы через мгновение всей силой обрушиться на недогадливого дракона.

«Убийца! Предатель! Лгун!» – С каждым словом я набрасывалась на него снова и снова, задевая крыльями, толкая, больно щелкая по нежному носу кончиком хвоста и заставляя отступать все дальше и дальше.

Он не сопротивлялся. Только прятал глаза, подставлял защищенные толстой чешуей плечи под мои когти и неловко пятился к краю пропасти, на дне которой лениво клубился туман. И пятился до тех пор, пока его когти не заскребли по краю осыпающейся плиты, а сам он не пошатнулся в попытке сохранить равновесие.

Мне хватило бы одного-единственного удара, чтобы сбросить его вниз. Всего лишь слабый толчок, хлесткий щелчок по глазам или поднятая крыльями воздушная волна…

Но я не стала. Попросту не смогла. И, несмотря ни на что, так и не сумела переступить через непререкаемый внутренний запрет, не позволяющий причинять вред своей Паре.

Пламя для дракона – это все. Его жизнь, его воля, его гордость. Как выяснилось, обрести себя самого, собрав воедино половинки души, только полдела. Объединить сердце и разум, обретя внутреннюю гармонию, как оказалось, несложно. А вот заставить громче биться чье-то сердце, разбудить в сверхразумной, холодной и сугубо рациональной душе первозданный вулкан чувств – задача не из простых.

У дракона не может быть второй Пары. Каждому из нас предназначен только один партнер. На все времена. В любые эпохи. Один раз и до скончания веков. Пламя для нас – это Искра, от взгляда на которую в груди разгорается первобытный пожар. Неистовая страсть. Всепоглощающее желание. Единственный смысл нашего долгого существования. Заветная цель, без которой не достичь совершенства. То самое чудо, от которого мы, что бы ни говорили, отказаться уже не в силах.

Поэтому мы и ждем его с таким нечеловеческим терпением, страшась однажды не узнать его голос. Поэтому и жаждем проснуться, едва почувствовав, что где-то вдалеке зародилась предназначенная только нам Искра. Ведь кроме нее нам никто не нужен. Никто не заставит нас жить так, как она. Летать вместе с ней. Гореть. Мечтать. Пылать всей душой, беззаветно отдаваясь чувствам.

Найти свою Пару – это счастье. Божественная награда, назначенная мудрым Творцом. Лишившись ее, дракон неотвратимо сходит с ума, не в силах вынести безграничного одиночества. Поэтому он никогда и ни по какой причине не причинит ей вреда и не покинет по своей воле. Как бы жестока и своенравна она ни была, что бы ни сделала, он никогда ее не предаст. Не ударит. И не убьет. Это против сути нашего существования, и через этот непреложный закон ни один из нас не переступит.

Я тоже не смогла, потому что знала: висящий на краю пропасти серебристый дракон действительно мое Пламя. То самое. Единственное. Болезненно близкое и сумевшее причинить мне столько горя. Такое рваное, запутавшееся, больное, но все-таки мое. И пусть я знаю, что, упав, он лишь развернет свои широкие крылья, пусть для него это падение не причинит вреда, – я не смогу нанести добивающий удар, означающий, что он мне абсолютно безразличен. Как не смогу ему лгать, утверждая, что Рэну больше нет места в моей несчастной душе.

Остановившись в последний момент, я сжала челюсти и ударила только взглядом – тяжелым, обвиняющим, злым. Быть может, это трудно понять, но я смирилась бы со всем, что он натворил или еще только натворит в будущем. Забыла обо всем, что по его вине мне когда-то пришлось пережить. Да что там! Я простила бы ему все на свете, включая обман и разбитую мечту. Абсолютно все, кроме предательства того, кто его призвал.

Лорд Эреной был для меня верным другом, который, вполне вероятно, мог бы стать не только близким, но и родным. А для дракона надменный и высокомерный инкуб был частью души. Его утраченной сутью. Умолкшим сердцем. Потерянной половинкой, без которой он так и останется живым лишь наполовину.

Но я приняла бы этот выбор безропотно, если бы победа Рэна была одержана в честном бою. Я бы все перенесла и со всем смирилась. Но не тогда, когда милорд добровольно открылся, а дракон, не задумавшись, нанес свой удар.

Подлость – исконно человеческое качество. Драконы же не должны опускаться до наших слабостей, хотя, возможно, они перенимают лишь то, что есть в нас самих? Ведь отсутствие слабости не всегда означает внутреннюю силу и чистоту, а не знающий разницы разум просто не понимает, в чем дело?

Устав от бурлящих в душе эмоций, я вскинула голову и, не желая больше сдерживаться, отпустила все на волю. Свое отчаяние, боль, разочарование и горечь. Приподнявшись на задних лапах, выпустила вверх бьющийся в груди крик сверкающим столбом живого огня, вложив в него клокочущую ярость. Подожгла небеса. Напугала спящие горы. А затем устало опустилась обратно, уронила на спину крылья и, чувствуя внутри безумную опустошенность, медленно побрела прочь.

– Позволь спросить, что это было? – неожиданно раздалось у меня за спиной. А следом раздался шорох складываемых крыльев и осторожный цокот когтей. – Хейли? Ты куда?

– Не трогай меня, – не оборачиваясь, уронила я, вяло удивившись, что и вслух, оказывается, говорить умею. Хотя о чем это я? Рэн ведь сумел. Даже находясь в призрачном виде.

Одновременно я подумала о том, что мне от него уже никуда не деться. Пройдут года, и раны заживут, несмотря на то, что безупречная память всегда будет жить и хранить воспоминания об этом дне. Когда-нибудь я постараюсь убрать их в самый дальний уголок своей памяти и спокойно жить дальше, но сегодня мне больше нечего сказать своему Пламени. И нет никакого желания оставаться.

Вот только Рэн этого не знал. Или не захотел понимать? И, поспешив нагнать, опрометчиво тронул мое крыло. Очень серьезный жест. И смертельно опасный, потому что позволить его себе мог только самый близкий. Тот, кому доверяют. И тот, от кого не ждешь подвоха.

Крылья для нас – это свобода, дающая возможность летать и сливаться с ветром. Хрупкая перепонка, которую так легко порвать. Коснуться ее без согласия означает посягнуть на свободу, поэтому и воспринимается это как прямая угроза.

– Не смей ко мне прикасаться! – От моего бешеного рева, казалось, дрогнули сами горы. Я молниеносно развернулась, ощетинилась всеми шипами, а затем, низко пригнувшись, утробно зарычала.

Рэн наконец внял предупреждению. Отступил на шаг. А когда я зашипела, недвусмысленно приподняв кончик усеянного шипами хвоста, с мрачным видом осведомился:

– Я сделал что-то не так?

От этого наивного вопроса я едва не расхохоталась в голос. Горько. Невесело. Не знаю, правда, как смеются драконы, но вряд ли этот смех кого-нибудь бы обрадовал.

– Ты еще спрашиваешь?!

– Конечно, – хмуро кивнул дракон. – Если тебе интересно, я беспокоился. Надеялся, что когда-нибудь ты все-таки сможешь меня понять и принять. Обрадовался, что ты обратилась намного раньше, чем я рассчитывал… А теперь ты рычишь. Злишься. И я не знаю, что думать.

– А чем ты думал, когда забирал душу Кая?! – гневно крикнула я. – Как мог ты его уничтожить, зная, в нем горит такое же Пламя, как и в тебе?!

Рэн изумленно застыл.

– Так ты из-за этого расстроилась?

– Конечно! – бешено рявкнула я. Да так, что от моего рыка по хрустальному куполу зазмеились огромные трещины. – Он был мне дорог, Рэн! Не меньше, а может, и больше, чем ты!

У серебристого дракона на морде застыло неописуемое выражение. Он озадаченно крякнул, отступил еще на шаг, глядя на меня в непонятном ступоре и нервно то раскрывая, то снова сворачивая крылья. А затем в его глазах что-то изменилось. Он как-то разом осел, даже пошатнулся, а потом тихо-тихо, словно все еще не веря, спросил:

– Ты переживала за Кая?

– Я любила его, дурак! – не сдержавшись, горестно взвыла я. И со слезами на глазах посмотрела на недогадливого и, что самое страшное, недоверчивого дракона, который по-прежнему закрывал от меня свой разум. Ни одной мысли наружу не просачивалось, ни одной эмоции – он не пытался меня понять. И не хотел ничего слышать. Тогда как я только сейчас по-настоящему осознала, почему мне так дорог был погибший инкуб, и, невидяще глядя перед собой, прошептала: – Любила, Рэн… а ты его убил.

От накатившего с новой силой отчаяния у меня вдруг потемнело в глазах. Боль резанула по сердцу так, что я застонала и едва удержалась на ногах. Казалось, что болит не только сердце, но и все тело – каждая клеточка, каждый крохотный нерв, который выворачивали наизнанку. Боль ломала и корежила так, что от нее хотелось кричать.

Потом откуда-то налетел порыв холодного ветра, унося прочь остатки разгромленного зала. Стремительно выросшие горы, напротив, нависли над самой головой. Мир пошатнулся, завертелся перед моими глазами. А затем всей тяжестью рухнул на плечи, с силой швырнув меня на каменный пол.

Правда, упасть мне все-таки не дали – в последний миг чьи-то руки подхватили и крепко прижали к груди. Чьи-то пальцы, зарывшись в мои волосы, бережно их погладили. А знакомый до боли голос едва слышно прошептал:

– Тихо, тихо, мое нежное Пламя… я рядом. Я всегда буду рядом с тобой. Никто тебя не обидит, не ранит. Никому не позволю причинить тебе боль. Прости, моя девочка, первый раз это сложно – сливаться душами и становиться собой, но я не дам тебе упасть. Держись, дыши, моя Хейли, я никому тебя не отдам…

В самый первый миг, когда ко мне вернулась способность мыслить, я с грустью подумала, что спала и видела дивный сон. Но время настало, и пришлось попрощаться с иллюзией, забыв о недолговечном мираже.

Увы! Во мне больше не было всеведения, свойственного чистому разуму. Куда-то пропала гремящая мощь. Я потерянно стояла посреди обледеневших руин, в панике ощущая себя человеком, и остро жалела о том, что это была всего лишь сказка. Красивая, поучительная и немного печальная.

– Не бойся, – вдруг шепнул кто-то над самым ухом. – В этом теле тебе не все доступно, но ничего в действительности не изменилось. Ты все та же – волшебная, сильная и крылатая. Просто слишком уж резок был переход. С непривычки порой пугает.

Я вздрогнула от неожиданности и вскинула голову. По самому краешку сознания мелькнула мысль, что такого не бывает. Мгновенно все проверила. Расслабилась, почти сразу ощутив все тот же неторопливо-размеренный поток из бесконечного множества событийных слоев. А потом с неимоверным облегчением поняла, что величественная река моего разума никуда не делась – просто я отошла от нее дальше, поэтому грохот ревущего водопада перестал перебивать мой внутренний голос.

Я мысленным взором пробежалась по своему человеческому телу и окончательно успокоилась. Оно все то же. И я все та же – прав мой невидимый собеседник. Просто в этой форме я менее восприимчива к Вечности и более зависима от эмоций. Мои знания никуда не делись. Я почти ничего не потеряла.

А в следующий миг я поняла и другое – что я не просто человек, а еще и каким-то образом по-прежнему дракон. Будто моя вторая форма совсем близко, только руку протяни. Уже не матрица, но нечто большее, да и призвать ее не составляло труда.

– Не сейчас, родная, – словно услышав, ласково попросили меня. – Посмотри на меня, Хейли. Посмотри и скажи, что ты помнишь, о чем мы с тобой говорили.

Мой взгляд безошибочно отыскал знакомое лицо и растерянно замер.

Это были его глаза! Меня держали его руки, ласкал его голос, а кожу щекотали растрепанные, покрытые густым слоем серебристого инея волосы, на которых словно искрились и переливались капли замерзшей росы. Немного бледный, исхудавший, усталый, действительно он! Но разве Рэн не должен был…

– Хейли! – с беспокойством переспросил живой и невредимый лорд Эреной, когда я застыла, в панике обшаривая глазами его лицо. – Хейли, ты меня слышишь? Тебе больно? Ты поранилась?

– Ты… – Я медленно, до последнего сомневаясь, провела рукой по его щеке, чтобы убедиться, что мне не приснилось. Прислушалась к себе. Взглянула на него снова. Но убедилась, что дело только в форме, и резко вскинулась: – РЭН! Но как? У тебя же одна Искра!

– У тебя тоже. – Его глаза разом потеплели, вспыхнули, и в них промелькнули знакомые изумрудные огоньки. Сильные руки, почувствовав мое сопротивление, на этот раз отказались размыкаться. Он держал меня так крепко, словно боялся отпустить. Настойчиво притягивал к себе, не позволяя убежать или просто отстраниться. Впрочем, я и сама этого не хотела, будучи не в силах противиться идущему от инкуба жару. Мое Пламя… Мое сердце… Единственное во всем Веере существо, которому я позволю к себе прикоснуться. Которого я смогу принять и без которого не смогу жить.

Нет, это не просто любовь – в человеческом языке не существует слова, способного описать это чувство. Но это вулкан чувств. Желание. Влечение. Неистовая страсть, подкрепленная знанием того, что она взаимна. Разделенная на двоих жизнь. Помноженное надвое счастье. А также безумная боль, разочарование и долгая, тягучая мука оттого, что я не могу ему позволить держать меня как раньше. Не отдамся во власть этой страсти полностью. Никогда не забуду. И вряд ли сумею простить его отчуждение.

– Открой свой разум, любовь моя, – прошептал лорд Эреной, с нежностью проведя пальцами по моей щеке. – Сними защиту. И я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать. Все, что пожелаешь услышать.

От этих слов у меня что-то испуганно сжалось внутри.

Защита? Какая? Когда?

А потом я вспомнила свой уход, свои колючие слова и то, с каким грохотом я когда-то закрыла стоящую между нами дверь. В порыве отчаяния я выстроила вокруг себя такую стену, что мой бедный дракон до сих пор не мог через нее пробиться. Не мог объяснить, сказать и никак не мог до меня достучаться.

Я вдруг поняла, почему за все это время так и не дождалась от него ни единой эмоции. Ни радости, ни горя, ни боли, ни тревоги, ни самого простого «прости»… Это ведь я от него отгородилась. Я оставляла его в неведении. И это я понапрасну злилась, считая, что ему нет дела до моих проблем.

Испуганно вздрогнув, я снова попыталась отстраниться, остервенело круша при этом проклятый блок. А дракон зажмурился, когда на него обрушился настоящий водопад воспоминаний. Я тоже замерла, внезапно обнаружив, что его разум совершенно беззащитен передо мной – открытый, доверчивый, уязвимый. И больше не было никаких преград, мешающих его рассмотреть.

Мелькающие перед глазами события – как вспышки образов из невероятно ярких эмоций. Идущие вереницей картины – как длинная цепочка чужих недосмотренных снов…

Бессмысленная и непонятная жизнь, наполненная одним лишь служением. Бессчетное количество догм, с рождения предопределивших весь его путь. Служение, учеба, долг – вот, пожалуй, и все, что тогда его составляло. Пустая и скучная жизнь, которой он не был рад. Редкие женщины, которыми он почти не интересовался. Безликие доноры, которых он никогда не запоминал…

Одна лишь Цель помогала бороться с удушливой теснотой навязанного правилами одиночества. Единственная важная вещь, которой он по-настоящему жил.

За годы упорного труда он действительно многого добился, сумев выяснить о драконах практически все. Единственный маг, сумевший заглянуть за завесу Вечности и сделать Тьме щедрое предложение, от которого она не смогла отказаться.

Разнообразие – разменная монета в застоявшемся мире повторяющихся снов. Информация, важность которой для изнывающего от скуки разума просто невозможно преуменьшить. Оценив по достоинству преподнесенный инкубом дар, предназначенный ему дракон все-таки соизволил проснуться. Откликнулся на зов. Пришел. И вот тогда они впервые увидели друг друга – два бесстрастных, одинаково тяготеющих к строгой логике разума. Две отразившихся, словно в зеркале, рациональных сущности, превыше всего ценящих точный расчет. Два близнеца, соединенных одной пуповиной, и два бесчувственных камня, которые так и не смогли поверить, что способны на большее.

Что именно помешало им сблизиться? Какая мысль и у кого промелькнула за краткий миг напряженного безмолвия? Решил ли инкуб, что на фоне совершенного мышления дракона его разум однажды потеряется? Решил ли дракон, что чужие изъяны безвозвратно испортят ему внешний вид? А может, инкубу не стоило начинать подсчитывать возможные выгоды? Быть может, дракону не следовало без спроса брать то, чем была наполнена чужая душа?

Никто теперь не вспомнит, кто из них и почему ударил первым. И не узнает, по какой причине недолгий мир вдруг превратился в ожесточенное противостояние.

Оказавшись не в силах перебросить мостки через разделившую их пропасть, дракон и инкуб годами оттачивали мастерство войны, испробовав за это время все известные уловки и все оружие, что только можно было измыслить. В короткие затишья перед боем предусмотрительный инкуб постепенно наращивал защиту, способную противостоять любому, даже самому изощренному противнику. Дракон же неутомимо гранил свою матрицу, намереваясь превратить ее в идеального, заточенного под одну-единственную жертву убийцу.

Взятая за основу личность инкуба стала ему отличным подспорьем. Лаконичная, целеустремленная, изобретательная и способная на неутомимый труд, она оказалась невероятно хороша. Всего-то и требовалось выкинуть оттуда все ненужное, добавить пару новых штрихов, а затем тщательно их отшлифовать, чтобы добротный материал превратился в циничную, холодно-отстраненную маску, у которой хозяин изъял не только немногие слабости, но даже слабый намек на них.

Закончив утомительную огранку, дракон продумал свои действия далеко вперед и тщательно подгадал момент для атаки. Это должен был быть их последний бой. Просчитанный до мелочей поединок, в котором дракону суждено было одержать безоговорочную победу.

Но в последний момент что-то пошло не так. Что-то нарушило ход тщательно продуманной схватки, и дракон, уже приготовившийся торжествовать, внезапно потерял над ней контроль.

Увы. Рождение Пламени – процесс малоприятный. Когда безжалостно двоится и плавится восприятие, ломается существующая реальность, – это больно. Страшно. Неожиданно. Но при этом ты откуда-то знаешь – да, это оно. То самое, чего ты так долго ждал. Родное, пока еще хрупкое и уязвимое счастье, по сравнению с которым даже проигранный бой уже не кажется поражением.

Гораздо тяжелее для дракона было узнать, что все, чем он жил, оказалось лишено смысла, поскольку отшлифованная до блеска, сотворенная для боя матрица никак не подходила для новорожденной Пары. Чудовище – вот что она увидела, когда он впервые ее позвал. И осознав этот жуткий факт, дракон принялся с остервенением кромсать то, что когда-то с таким упорством создавал.

Годами он методично ломал себя, стремясь полностью соответствовать своей Паре. Часами перекраивал свое сознание. Безжалостно портил чудесную чешую. Отращивал и заново отрывал крылья. Настраивал голос. Менял кожу. По чешуйке. По клеточке. В какой-то момент от безысходности согласившись даже на сделку с настойчиво изучающим его инкубом.

К тому времени инкуб, осознав грозящую ему опасность, уже покинул родной мир. Отказавшись от магии, он научился обходиться без доноров и день за днем настойчиво искал способ подчинить опасного врага. И за предложение императора он ухватился, как утопающий за соломинку, надеясь, что хотя бы в Школе ему удастся выяснить то, о чем Лана коварно умолчала.

К тому моменту как дракон зашевелился, Кай успел сделать многое, на что у его предшественников не хватало времени и упорства. Почти полностью сменил коллектив учителей. Разработал принципиально новую программу обучения. Внедрил в нее свои последние разработки и добился поистине впечатляющих, хотя и не совсем тех, что нужно, результатов.

Молодых Всадников, выходящих из дверей его Школы, оказалось на порядок больше, чем в других заведениях подобного рода. Император пришел в такой восторг, что вскоре повелел закрыть остальные школы и полностью переправить выделенный на нужды Всадников денежный поток под запросы нового директора. Авторитет инкуба мгновенно взлетел до небес. Загадочный лорд-затворник получил от империи много уступок, полезные связи, кучу ненужных привилегий, деньги, самые заманчивые предложения и даже новых доноров… Вот только к Цели не приблизился ни на шаг. И это безумно раздражало.

Узнав об оглушительном провале с драконом, все до единого Всадники исчезали из его Школы, как призраки. Любые попытки наладить контакт терпели сокрушительный крах. Дракон упорно сопротивлялся. Избавиться от него не получалось. И вся эта война со временем превратилась в обычный фарс. Год за годом, цикл за циклом инкуб встречал поражение за поражением. И устав наконец от бесполезной борьбы, первым осознал необходимость примирения.

Истощившийся не меньше инкуба Рэниуррагхараракх на этот раз не протестовал. И благосклонно воспринял те крохи энергии, которые оставшийся без магии инкуб смог ему отдать. Дракон даже согласился поговорить с неожиданно смилостивившимся тюремщиком и любезно позволил себя изучать – до определенных пределов, но даже так зашедшие в тупик отношения вышли на новый виток.

За два десятилетия вынужденного общения инкуб и дракон все-таки сумели найти хрупкое равновесие и, многое узнав друг о друге, больше не стремились к войне. Затянувшееся противостояние убивало обоих, а многолетняя погоня за призраками лишала их сил. Они притерлись, успокоились, постепенно примирились с существованием друг друга. Инкуб даже понадеялся, что ему не придется прибегать к разделению душ, о котором он вычитал в одной из старых книг. Но после долгих и ставших гораздо более откровенными разговоров дракон вдруг снова замкнулся, а в его глазах вместо привычного смирения промелькнула едва заметная тень торжества.

С тех пор инкуб держался настороже, заподозрив, что хитрая бестия не сдалась, а просто к чему-то готовилась. И не пропустил момент, когда в Школе открылась одна неучтенная Звездная тропа. Правда, свалившаяся оттуда, бормочущая какую-то чушь девушка выглядела неопасной, но на всякий случай ее следовало перехватить и проверить.

Первое же прикосновение ошеломило инкуба так, что он едва не забыл, кто такой и зачем явился. Бьющий из незнакомки фонтан чистейшей энергии ошарашил его настолько, что лорд-директор едва не утратил контроль.

Из каких глубин подсознания всплыла тогда уверенность «это – мое»? Почему возник жгучий протест при мысли о возможной потере? И почему в его душе поднялась волна ревнивого неодобрения от мысли, что дракон тоже имеет виды на это чудо?

Инкуб тогда не знал. Но не преминул привязать к себе перепуганную девчонку.

Он долгими днями упивался победой над мгновенно капитулировавшим врагом, который теперь был согласен на любые условия. Раз за разом хвалил себя за удачное решение всех проблем и с редким наслаждением пил чудесный нектар, словно специально созданный для него. Правда, размеры глотка его не устраивали – оголодавший за годы жестокой диеты инкуб был способен проглотить все запасы ведуньи одним глотком. Но он намеренно не увеличивал дозу. Жестко себя ограничивал. И заранее позаботился о защите живого трофея – инкуб учел даже то, что девушку однажды придется спасать от него самого.

Мало-помалу Кай все-таки вытянул из Рэниуррагхараракха правду, но значения сказкам о Пламени не придал. Лишь отметил безусловную ценность нового приобретения и искусно его использовал, заполучив мощный рычаг воздействия на строптивого дракона. Он не возражал даже против сближения призрака с молодой ведуньей, рассудив, что запрошенная ею цена за это вполне приемлема. Другое дело, что подняться высоко в искусстве управления «эрья» она вряд ли бы смогла, так что он в любом случае ничего не терял.

Первый успех девчонки его удивил. Она сумела перебороть страх и быстрее других открыла в себе новые горизонты. Последующие успехи его заинтриговали: девчонка оказалась неглупой, да и упорства с настойчивостью ей было не занимать. Но, что самое важное, запасов ее источника с лихвой хватало и на инкуба, и на стремительно восстанавливающегося дракона. И это в конечном итоге предопределило ее судьбу.

Последний разговор с учителем дался ему нелегко. Рогнар в ту встречу был зол, неаккуратен и буквально вынул душу из упрямого инкуба, все еще надеясь узнать, как тот умудрился уничтожить своего дракона – так он представил ту давнюю неудачу Князьям. Разговор этот был не первый и, возможно, не последний, но и на этот раз Кай смолчал, не пожелав выдавать свою тайну. Верховному опять пришлось довольствоваться полуправдой и невеликими запасами сил, которые Князь в порыве раздражения выцедил столько, что лорд-директор едва стоял на ногах.

Истощение оказалось настолько глубоким, что, вернувшись на Атолл, Кай отчетливо понял: киринол его не спасет. Ему срочно требовался полноценный источник. Живительный, чистый и желательно живой. Такой в его распоряжении имелся, но инкуб не хотел раньше времени исчерпать его до дна. Правда, всего через час он об этом уже не вспоминал и был готов убить любого, окончательно потеряв над собой контроль.

Пылающий факел ее чувств он ощутил еще на подходе – ярчайшая жемчужина, сияющая в лучах солнца драгоценность, которая мгновенно и бесповоротно приковала к себе его голодный взгляд. Он больше не рассуждал, когда гигантским прыжком перемещался на крышу. Не думал, когда с довольным рыком окунался в источник и жадно пил его. Его не терзали мысли о возможных последствиях. Не мучила совесть и не грызло чувство вины – до тех пор, пока он не увидел, как бездыханная ученица срывается в пропасть, и не понял, что не готов ее потерять.

Рэниуррагхараракх не спрашивал его согласия, когда в спешке начинал второе слияние. Да и не успел бы инкуб отреагировать, слишком быстро все произошло. Впервые в жизни оказавшись от него зависимым, он ожидал чего угодно – презрения, боли и даже попытки подчинить; готовился к смерти и окончательному проигрышу, который был бы совершенно оправдан. Но дракон не убил. Напротив, дал сил взлететь. И случайно позволил кровному врагу увидеть то, что не собирался показывать.

Глубинная перестройка, которую провел над собой дракон, ошеломила и надолго выбила Кая из колеи. Обилие цветов и буйство красок привело его в замешательство. Надменный и равнодушный ко всему дракон впервые на его памяти кому-то сопереживал! И впервые обмирал от ужаса, ныряя в бездонную пропасть.

Именно страх стал тем первым чувством, которое их объединило.

Двойная боль, что сплотила лучше всего другого.

С тех пор он не знал покоя, не в силах понять, что творилось в его разделившейся надвое душе. Привыкнув к строгим формулам и точным расчетам, он по-настоящему терялся, не находя знакомых образов и не умея выразить то, для чего просто не было слов. Обилие чувств сделало его уязвимым. Противоречия сводили его с ума. Но, что самое страшное, он уже не мог понять, где заканчиваются его собственные переживания, а где начинаются эмоции нежданно возродившегося дракона.

Незримой тенью присутствуя рядом с соперником, когда тот забирал его тело, инкуб слышал и видел все, что происходило вокруг. Чужие колебания, сомнения, безудержную нежность к сидящей рядом девушке и неловкие попытки подтолкнуть ее мысли в нужном дракону направлении. Рэн часами мечтал, что однажды она тоже обретет крылья. Страстно надеялся, что однажды взлетит вместе с ней!

Инкуб только фыркал, не веря в эти бредни. Настороженно отодвигался, когда ему казалось, что дракон увлекся. И с беспокойством следил за тем, как ни о чем не подозревающая девушка постепенно врастает и в его собственную душу. Коварно прокравшись по связавшей его с драконом ниточке. Незаметно, но постоянно согревая мягким, пока еще слабым Пламенем и горячими каплями протаивая тропинку к его скованному льдами сердцу.

Первая настоящая Искра обожгла инкуба как молния, мгновенно проделав огромную брешь в его ослабевшей защите. Внезапным разрядом прошла сквозь онемевшее от долгой неподвижности тело, заставив его снова ожить. Она причинила немало боли, когда огненной плеткой пробежалась по его спине, рукам, лицу. Затем добралась до груди и… застывшее сердце не выдержало – содрогнулось, впервые за долгие годы совершая вялый удар.

Искра не позволила ему, очнувшись после встречи с Эйлом, бездумно наброситься на доверчиво прикорнувшую рядом жертву. Больно уколола, обожгла, не дав даже усомниться в том, что Пламя – неприкосновенно. И он ушел, хотя должен был убить. Не нарушил чужого сна, хотя страстно желал напиться. Отстранился, когда следовало прильнуть. И отвернулся, когда должен был просто обнять.

Одна Искра – не пожар. Так он подумал, когда неуместные желания все-таки схлынули. Одна Искра ничего не изменит, и однажды это пройдет. Но за первой Искрой пришла вторая, затем еще одна и еще, а вскоре в его душе разгорелся такой же пожар, что пылал в могучей груди соперника-дракона.

Это было действительно Пламя – теплое, ласковое, порой обжигающее и безусловно живое. С его яркими красками, горячими лепестками желаний, несмело распустившимися бутонами чувств и тем самым потерянным смыслом, в который он прежде не верил.

Он отстранялся так только мог, отчаянно отрицая и не желая видеть эту странную правду. Упорно отворачивался. Сжимал кулаки, до последнего надеясь, что согревшее его Пламя уйдет. И лишь когда оно взвилось до небес, когда сил противиться не осталось, когда в его руках тихо застонала предназначенная ему Творцом, до боли желанная женщина, он сдался. Отомкнул запоры. И настежь распахнул ту дверь, за которой она его ждала…

– Кай! – проговорила я, с тихим стоном прижавшись к груди своего… Кого? Инкуба? Или все-таки дракона? И обхватила за шею так, словно он мог куда-то исчезнуть. – Я думала, что потеряла тебя навсегда!

– Рэн никогда не подпускал меня слишком близко, – прошептал инкуб, с облегчением прижавшись к моему лицу. – Я долго не понимал его, а он не хотел понимать меня и сделал все, чтобы я-человек воспринял его новую матрицу как очередную маску. Я-дракон пошел на это, чтобы не показать, как сильно ты была ему нужна. И чтобы я-человек не вздумал превратить тебя в орудие для шантажа. В действительности он буквально создал себя заново – выломал, вырвал из себя то, что не хотел показывать тебе. Будучи уверенным, что ты никогда меня не примешь, он пытался совместить в себе нас обоих: разум и чувства, огонь и лед, умышленно отстранив меня-человека от этой работы. Драконья ипостась – всего лишь форма, которую Рэн в будущем мог и сменить. Он мог существовать в любом виде. Приспособиться жить в двух телах одновременно. И он бы смог… вероятно. Просто не успел. А я-человек так и не увидел этого, – печально добавил инкуб. – Поэтому ошибся, заставив тебя подумать, что Рэн тебя предал. Он с трудом это выдержал. Для него твой уход стал большим ударом. Дракон решил, что проиграл, и не хотел без тебя жить, поэтому и поставил мне-человеку последнее условие.

Я вздрогнула всем телом и вскинула голову.

– Что за условие?!

– Он хотел умереть, – тяжело уронил лорд-директор, отводя глаза. – Освободить меня-человека от своего присутствия. Мы так долго друг друга ненавидели, что открыто демонстрировать свою слабость было бы хуже, чем терпеть унижения. А он не хотел больше сражаться. У него не осталось на это сил. Для дракона, потерявшего Пламя и утратившего волю к борьбе, это был наилучший выход, и человек это тоже понимал. Но когда настало время выбирать, посчитал, что у дракона больше шансов тебя защитить. И больше вероятности уберечь тебя от беды.

У меня слезы навернулись на глаза, а затем я обхватила его бледное лицо руками и с болью прошептала:

– Что же вы с собой натворили? До чего вы оба дошли?

Кай слабо улыбнулся.

– Для Рэна было шоком узнать, что ты вернулась ради нас обоих. Причины ему были неясны, но он обнаружил, что обе его половинки во многом схожи. Только если он-дракон готов был ради тебя убивать, то он-человек согласился умереть, и это заслуживало уважения. А еще он подумал, что не хотел бы тебя огорчать, поглотив вторую Искру без остатка. Он знал, что она тебе дорога, и рискнул. Я, правда, расстроился, обнаружив, что ты так и не сняла защиту, и чуть не решил, что ты собираешься меня ударить…

– Прости, – шмыгнула носом я и поспешно спрятала лицо у него на груди. – Прости меня, дурочку. Я была в таком отчаянии, увидев, что у тебя осталась всего одна Искра.

– Я рад, что она у меня такая, – с чувством прижал меня к себе дракон. – И Пламя наконец одно на двоих. Я устал бороться с самим собой, и все еще не верю, что больше не надо ни с кем воевать. Но гораздо больше мне хочется стоять вот так, чувствуя твою радость. Знать, что я тебе дорог. Мечтать с тобой. Летать в одном небе и наслаждаться каждым прожитым мигом, зная, что он не последний. Не видеть больше твоих слез, не чувствовать тоски в твоей душе. Оберегать тебя вечно и неустанно повторять, что я… Хейли?

Я нерешительно подняла взгляд, но он лишь бережно снял губами с моих щек не успевшие высохнуть слезинки и проникновенно заглянул в мои глаза.

– Я тоже тебя люблю.

Глава 20

– Ну наконец-то, – проворчал смутно знакомый голос под треск разваливающегося на части хрустального купола. – Я уж думал, не догадаетесь, а то сидеть бы нам тут целую Вечность!

Я недоуменно обернулась, а Кай – то есть Рэн – быстро выступил вперед, закрывая меня собой.

Три могущественнейших мага Веера, небрежно отряхнув свои балахоны, выбирались из-под казавшейся неодолимой преграды и снисходительно улыбались, обнаружив готового к бою дракона.

Некоторое время мы настороженно смотрели на них, а они изучающе – на нас. Кай был напряжен, но не испуган. Кажется, он просто переживал за меня, и это было так приятно, что я, не удержавшись, прильнула к его спине, молчаливо обещая поддержку и помощь.

Распределение ролей в нашей маленькой стае произошло так естественно, что я этого даже не заметила. А потом решила – все правильно: он прикроет, а я сохраню, хотя при необходимости без колебаний встану рядом и стану его щитом.

– Вовремя, – оценивающе посмотрел на нас Хоккор, при этом мудро не делая резких движений – форму нам поменять недолго. Всего один вздох, и вся эта гора уйдет глубоко под землю. – Действительно вовремя, потому что идеи у меня уже закончились.

– Ох, и помотал ты нам нервы, мальчик, – укоризненно покачал головой Амстер. – Давно на моей памяти такого не было.

Рогнар насмешливо хмыкнул:

– Что смотрите, дети? Не верите, что вас не тронут?

– Мог бы ты тронуть, давно бы уже ворон кормил, – хриплым голосом ответил Кай. То есть Рэн. – Или хочешь попробовать свои силы?

– Совсем еще птенец, – с сожалением констатировал Хоккор, словно не услышав прозвучавшей угрозы. – И какой-то он у нас дикий.

Но Амстер неожиданно не согласился:

– Просто его Пара рядом, вот мальчик и дергается. Не пугай мне сына – ему еще своих растить.

Я перевела ошеломленный взгляд с одного на другого. Что за бред они несут? Что вообще происходит?

– Тебя мы вообще сегодня не ждали, – словно услышал меня Хоккор. – Рано из гнезда вылетела, поторопилась. Но теперь уж лети, девочка. Расправь свои крылья и ничего не бойся.

Услышав в спокойном голосе Князя знакомые рыкающие нотки, я вздрогнула и вцепилась в рубаху Кая так, что та чуть не треснула.

– Кто вы? Что вам нужно?!

– Уже ничего, – почти ласково ответил Князь и одарил нас долгим запоминающим взглядом. – Все, что было необходимо, вы сделали сами, и наше вмешательство уже не требуется.

– Посмотри на меня, девочка, – вкрадчиво попросил Рогнар, когда я собралась задать еще один назревший вопрос. – Что ты видишь?

И только тогда до меня наконец начало доходить.

– К-кай… – запинаясь, прошептала я, широко раскрытыми глазами уставившись на трех улыбающихся во все сто зубов «магов». Ну, может, и не сто, но зубов у них было точно больше, чем у людей.

– Вообще-то он теперь Кайрэн, – дипломатично заметил Амстер, с едва заметным любопытством наблюдая за тем, как вытягиваются наши лица. – Слияние душ требует также и слияния имен, поэтому тебе, Хейлисса, придется привыкать тоже. Но кажется, настало время представиться? Мое полное имя Амстериокс, дети.

– Хоккорэкс, – величаво наклонил седую голову Князь Хоккор.

– Рогнарокс, – почти по-свойски кивнул Рогнар, и я, ощутив, как снова напрягся Кайрэн, сглотнула. А когда над двуногими фигурками на миг распахнули огромные крылья три неимоверно тяжелые тени, чуть не отшатнулась.

Мне не нужно было залезать в память Иссы, чтобы вспомнить, откуда я знаю их имена. И не требовалось больше смотреть на Искры, чтобы понять, почему они одиночные. Как не было необходимости просить их перекинуться, ведь и так было ясно: три величественных, невероятно древних дракона – алый, черный и золотой – мне не пригрезились. И если они не пожелали обрести крылатую форму, то лишь потому, что были слишком велики для небольшой, в сущности, горушки. А их бесконечно мудрые разумы оказались слишком сложны, чтобы я могла без дрожи к ним прикоснуться.

– Старейшие… – благоговейно прошептала я, во все глаза уставившись на легендарных драконов. А Кайрэн еще больше нахмурился и, дождавшись, когда «маги» развеют свои проекции, хмуро осведомился:

– Ну и зачем?

Драконы посмотрели на него как на неразумного, пытающегося ерепениться птенца. Но не зло. Скорее, с сочувствием и пониманием, что молодому дракону еще многое предстоит узнать.

– Хочешь понять, что ты здесь делаем? – спокойно спросил Хоккорэкс. – Мы присматриваем за молодняком.

– Где? На Круоле? – не сдержала недоверчивого возгласа я.

– Конечно. Самый подходящий мир для наших детей.

Сказать, что я удивилась – значит не сказать ничего.

– Но это же невозможно!

Рогнарокс устало вздохнул.

– Почему, неразумное ты дитя? Впрочем, позволь, я начну с самого начала. Тогда тебе легче будет понять.

Я недоверчиво оглядела невозмутимых драконов, а потом ощутила, как медленно расслабляется Кайрэн, и сжала его руку.

– Будьте так добры.

– Я начну с одной легенды, о которой, возможно, вы уже слышали, – поощрительно улыбнулся Рогнарокс. – Но начну не с того, что вас больше интересует, а, если позволите, издалека. Когда Творец был юн, а Веер далеко не так широк, как сейчас, по воле Его на свет появился первый Дракон. Да, тот самый. Он был совершенен, как и все, что Творец сотворил до него, и при этом любим, как только может быть любимо родное дитя. Дракон был силен. Быстр. И мудр. И не было в Веере существа, которое могло бы с ним в чем-то поспорить.

«Это я точно уже слышала», – подумала я, но, перехватив строгий взгляд Хоккорэкса, поспешно прикусила язык.

– Творец одарил сына более чем щедро, позволив ему не просто жить, но и развиваться. Более того, в развитии и совершенствовании Дракон увидел сокровенный смысл, который требовалось как можно скорее постичь. Жить просто так для него было скучно. А поиск новизны позволял заполнить бесконечное время, поэтому он с упоением ринулся исследовать уже созданные миры и с головой окунулся в царившие там чудеса.

Но время шло. Дракон с упоением летал среди звезд, с каждым разом познавая новое все быстрее и лучше. Он заметно подрос, его знания преумножились, а способности настолько выросли, что это приводило его в восторг. О нем уже многие знали, его повсюду приветствовали, потому что не было более рассудительного и спокойного существа, чем сотворенный Дракон.

Но однажды он вдруг увидел, что количество уже изученных миров стало гораздо больше тех, что остались нетронутыми. И, подсчитав, сколько их, забеспокоился: оказывается, Творец создавал миры гораздо медленнее, чем мог познавать Дракон, а значит, через какое-то время их вовсе не останется. Нечего будет изучать.

То, что случится после, Дракон сознавал прекрасно. Не будет новых миров – закончатся новые знания. Не станет знаний – и он не сможет больше развиваться. А прекращение развития – это неминуемая смерть. В первую очередь, духовная смерть, когда утрачивается смысл существования.

Испугавшись этого, Дракон решил пойти на хитрость. Теперь он стал нетороплив и медлителен, чтобы растянуть оставшееся у него время. И тратил целые столетия только на то, чтобы рассмотреть какой-нибудь невзрачный камушек. Он больше не спешил. Его мысли теперь текли размеренно и ровно. Но даже этого оказалось мало, потому что, как он ни старался, число новых миров продолжало неуклонно снижаться.

И тогда Дракон перестал спешить еще больше. Он прекратил летать, чтобы как можно дольше перебираться из мира в мир. Часто останавливался, давая себе ненужные передышки. А движения его стали настолько медленными, что каждого из них хватило бы обычному существу, чтобы прожить насыщенную событиями жизнь.

Однако Дракону и этого показалось мало. Поэтому через какое-то время он совсем перестал шевелиться. А могущество его стало таким, что ему больше не нужно было даже вставать. Все его желания молниеносно исполнялись. Он познавал суть вещей, едва только на них взглянув. Творить самостоятельно миры он не мог, однако Творец по-прежнему не торопился. Поэтому, чтобы от него отстать, Дракон решился на отчаянный шаг и замедлил свое время настолько, что уже перестал быть живым.

Когда Творец заметил неладное, Его сын уже лежал неподвижной глыбой, из которой практически исчезла Искра. Дракон перестал мыслить, поскольку боялся, что мысли забирают у него драгоценное время. Забывал дышать, потому что даже движение усиливало этот страх. И даже от познания он в конце концов отказался, поскольку любая попытка что-либо понять в итоге уменьшала оставшийся ему срок.

– Творец не захотел смотреть, как умирает его единственный сын, – негромко добавил Амстериокс. – Поэтому создал для него иную цель. Познание мира, как он посчитал, так или иначе ограничено, а вот познание себя воистину бесконечно.

– Спящий Дракон был освобожден из каменного кокона, а его душа разделена на две неравные части. Одной достался безупречный ум, неторопливость, рассудительность истинного Дракона, второй же – непостоянство, чувственность, некоторая суетливость мыслей и стремление во что бы то ни стало идти вперед. Первую, оставшуюся равнодушной к манипуляциям Творца, Он поместил в Яйцо и отправил в Вечность, где оно должно было находиться до назначенного срока. А на вторую с силой подул, позволив ей разлететься многими тысячами Искр, чтобы они осели в мирах и дали там новую жизнь. Когда вторая Искра разделилась, первую Отец, поразмыслив, впоследствии разделил на такое же количество частей, чтобы ей не было одиноко. И каждой даровал умение превращаться в самое настоящее Пламя, способное зажигать сердца. Так родились изначальные, бессмертные, вечно спящие драконы и их смертные братья, которым позволили воплотиться в живых телах…

«Хорошо, а дальше? – чуть не воскликнула я, каким-то внутренним чутьем ощущая, что эта легенда гораздо ближе к истине, нежели та, что рассказал мне Рэн. – Это же еще не все!»

– А дальше, дитя, – строго посмотрел на меня Хоккорэкс, – Творец соединил каждого смертного с одним из бессмертных, повелев Пламени вспыхивать лишь тогда, когда они объединятся и сумеют найти другую такую же пару, в которой живет осколок их общей Искры.

– Получается, наша Искра – это половинка от настоящего Пламени? – ошеломленно моргнула я.

– Скорее уж четвертинка, – улыбнулся Князь. – До тех пор, конечно, пока ты не станешь полноценным драконом и не найдешь свою Пару. Правда, случается и такое, что Пламя, вернее, намек на него, вспыхивает несколько раньше. И это тоже было задумано Творцом. Родственные Искры тянутся друг к другу, стремятся во что бы то ни стало соединиться. Поэтому и горит огонь в душах смертных, поэтому и воспета в веках любовь. С нами чуточку иная ситуация, но задатки своего Пламени мы способны распознать задолго до того, как наша Пара обретет единство. Это позволяет нам найти друг друга. И вовремя позвать.

– А нам говорили, что нашедшему Пламя уже не нужен Всадник, – пробормотала я, силясь уложить новые знания в свою картину мира.

Князь снова улыбнулся кончиками губ.

– Кайрэн немного слукавил, потому что и сам тогда многого не знал. Ты теперь тоже понимаешь, что понятие Всадника и Дракона имеет мало общего с действительностью. А их отношения описываются в корне неверно. Просто так нас видят и понимают люди – а люди, увы, далеки от идеала.

Я оторопело потрясла головой.

– Но тогда почему вы не вмешаетесь? Почему не объясните, как правильно? Ведь если бы мы знали, как нужно поступать, то встретились и узнали друг друга раньше!

Я бы не испугалась Рэна. Он бы не воевал с собой. А сколько драконов сумело бы проснуться вместо того, чтобы проводить вечность в гордом одиночестве!

Князья посмотрели на меня так выразительно, что я опять осеклась.

– Не всякий разум хочет, чтобы его разбудили, не всякое сердце готово любить – насильно заставить понять невозможно, дитя. Поэтому обычно мы не вмешиваемся, просто наблюдаем. И лишь иногда, когда вмешательство становится необходимым, подсказываем молодым – столько, сколько требуется, чтобы они прозрели.

Кайрэн насупился.

– Значит, все это, – он обвел глазами разгромленный зал, – вы считаете, было необходимым?

– А сам как думаешь? – иронически приподнял брови Рогнарокс. – Тебе понадобилось больше полувека, чтобы чего-то достичь. Да, такое бывает, что носители разума и чувств иногда не сходятся характерами или, наоборот, настолько похожи, что это кажется подозрительным. Тогда вместо полноценной личности мы получаем двуликое существо, умеющее по желанию обращаться в дракона, но при этом живущее по большей части как человек. Собственно, почти весь молодняк по тем или иным причинам не доходит до полного обращения. Чего-то опасаются. Не видят. Боятся себя принять. Но ты, мальчик, – ты заткнул за пояс даже их, умудрившись почти пятьдесят лет яростно воевать с самим собой. Признаться, я долго ждал, что кто-то из вас одумается и начнет искать выход из положения, но твой дракон – такой же, как ты, упрямец – предпочел существовать в полнейшей изоляции. И если бы не эта девочка, если бы не ее настойчивость, ума не приложу, что бы мы стали делать.

– Вы знали, что дракон у меня есть, – не спросил, а спокойно констатировал Кайрэн.

– Да. Твое второе рождение получилось бурным и весьма запоминающимся.

– Хорошо, что я нечто подобное предвидел, когда ты с головой ушел в изучение себя, и отселил тебя в самый дальний из фамильных замков, – покачал головой Амстериокс. – Не то бы вы разрушили нам не только дворец, но и полмира заодно.

Вот тогда я впервые заметила, что Кайрэн смущен.

– Если ты предвидел, почему тогда не остановил?

«Или не помог?» – хмуро подумала я.

– Истинный дракон должен сотворить себя сам, – словно не услышал Хоккорэкс. – Мы не рождаемся такими, по воле Творца даже наши прямые потомки этого лишены, поэтому каждый проходит этот путь в одиночестве. И каждый должен открыть свою душу заново, если, конечно, желает понять, зачем нас создавал Отец.

– Вы поэтому тут живете? – спросила я уже вслух. – Здесь ваши семьи, дети… Наверное, и Пары тоже?

Князья переглянулись и усмехнулись.

– Не было бы Пар, откуда бы взяться детям?

– И правда, – теперь уже смутилась я. Но не преминула уточнить другое:

– Значит, это неправда, что у драконов нет стай? Они есть, только… – Я наморщила лоб, пытаясь выразить свою мысль.

– Только живут иначе, нежели представляют себе люди, – пришел мне на помощь Хоккорэкс. – У нас нет глубоких пещер, куда мы бы скрывались на ночь, мы не строим гнезд, где растим молодняк. Мы даже летаем не всегда, потому что многие из нас стали тяжелы для обычного мира. А наши дети рождаются, как все, смертными и проживают свою жизнь точно так же, как и везде.

– Только они живут в мире, где сила разлита в воздухе, – суховато обронил Кайрэн. – И изначально поставлены в такие условия, что им поневоле приходится ею пользоваться.

– Небольшие привилегии нашего положения, – спокойно кивнул Рогнарокс. – Другого такого мира в Веере, точнее в этом Веере, нет, но в качестве колыбели он подходит прекрасно, поэтому мы здесь и обосновались.

– Тогда почему вы не учите хотя бы своих? – недоуменно посмотрела на него я.

– Почему не учим? Как раз напротив – вся их смертная жизнь заключается в подготовке ко встрече со своей второй ипостасью. Поэтому все так строго. И поэтому им так нелегко. Сложность в том, что, когда дитя с самого рождения находится под давлением силы извне, ему приходится поневоле учиться ей не поддаваться. В условиях Круола есть лишь один способ не разрушить хрупкий человеческий разум от перегрузки…

– Расщепление сознания!

– Совершенно верно, – подтвердил Хоккорэкс. – Только это дает нашим детям возможность выжить, научиться управлять эмоциями, подготовить будущего дракона к тому, что скоро ему придется справляться с гораздо более опасными силами. Ну и дисциплинирует заодно. Толпа необразованных, суетливых, эмоционально неуравновешенных подростков с возможностями бога никому не нужна.

Кайрэн неожиданно помрачнел.

– Рэн утверждал, что человек с расщепленным сознанием в понятии дракона – калека.

– Так и есть, – невозмутимо согласился Хоккорэкс. – Расщепление необходимо лишь в начале обучения, чтобы вы не спалили себе мозги. А вот про то, что необходимо научиться объединять их обратно, вам приходится догадываться самостоятельно. Это – ваш экзамен на зрелость, мальчик. И без него ни один из вас не сможет взлететь.

– А как же тогда магия? – поспешила вмешаться я, когда мой дракон помрачнел еще больше. – Почему ее вдруг не стало? И почему Кай так долго страдал без нее?

– Магия – как воздух, она есть везде, – охотно пояснил Князь. – Другое дело, что для кого-то пользоваться ею так же естественно, как дышать, а кто-то рискует и задохнуться. Драконы, как правило, пользуются другим инструментом, поэтому им доступно больше, чем магам. Когда потоки складываются, наши способности переходят в иную форму. Как твое тело, которое может быть и человеком, и драконом, причем в первой форме ты сильна в одном, во второй – в другом, однако это никак не меняет сути. Это я в качестве ответа на твой следующий вопрос касательно «эрья», девочка. И к тому, что в принципе «эрья» доступно всем, только мало кто старается научиться им пользоваться. Что же касается «голода», то это лишь следствие прекращения притока силы извне, к которому наши дети приучены с детства. Синдром отмены, если говорить вашими терминами. Правда, изначально этот побочный эффект никто не планировал, однако за все приходится платить, даже нам. Для того и понадобилась методика Рогнарокса, обучающая детей справляться с последствиями. И, как показал пример Кайрэна, избавиться от них все-таки можно. Полностью и на неограниченное время.

Я покосилась на хмурого, как туча, дракона.

– То, что он постоянно хотел меня выпить, тоже в порядке вещей?

– Так он реагировал на близость Искры.

– А в отношении других людей?

– Попытка найти ей замену. Кстати, именно несовместимость Искр стала причиной проблем с влечением к противоположному полу, – неожиданно признался Рогнарокс. – Наши дети чувствуют Искру с рождения. Но именно поэтому они так тяжело сходятся с себе подобными. Поскольку не каждый из них становится драконом, то они рано или поздно начинают искать замену нерожденной или неузнанной Паре. Не понимая, что в действительности им нужна только она, они настойчиво ищут способы выжить. Увы, этот инстинкт силен в нас так же, как и у всех! Поэтому со временем наши потомки додумались до использования приворотов, заставляющих хотя бы на время испытывать влечение и зачать ребенка. Но поскольку таких, чующих Искру, здесь большинство, то и среди женщин нелегко отыскать отчаявшуюся, уставшую от поисков спутницу. Впрочем, мы никому не запрещаем обманываться. Выбор есть у каждого. И у каждого в жизни имеется шанс.

Я пораженно замерла, услышав о приворотах и припомнив давний разговор с Саем.

– Получается, ваши прямые потомки – это только высшие?!

– Да, дитя, – слабо улыбнулись Князья. – Три небольших Дома, которые составляют наши дети, дети их детей и близкие им по крови родичи. Остальное население самое обычное. А вот полукровок среди нас не бывает – в нашей ветви и именно в этом мире, где избыток силы накладывает заметный отпечаток на тело и дух, потомство возможно только по прямой линии. Отсюда запрет на смешанные семьи и все остальные ограничения, о которых ты, вероятно, уже знаешь.

– А как тогда справляются другие?

– В других гнездах, насколько мне известно, подобных ограничений нет. Но там и рода более многочисленны. Собственно, наша ветвь в этом Веере самая большая, но в других местах несколько иные законы, делающие возможными даже инцест.

– А что, если один из драконов будет из нашего Веера, а другой вдруг появится в соседнем?

– Они найдут друг друга везде, – снисходительно посмотрел на меня Хоккорэкс. – Творец заранее об этом позаботился.

– Хорошо. Тогда Лана, получается, все-таки из нашего Веера? Самоучка, случайно сумевшая призвать своего дракона? А почему вы позволили ей поверить, будто она осталась неузнанной? Почему вообще разрешили спрятаться в одном из Домов?

– Причин много, – степенно отозвался Рогнарокс. – Во-первых, свежая кровь. Время от времени Дом надо обновлять, чтобы в нем появлялись крепкие дети. Во-вторых, Рокса уже учуяла Сая, а это значит, что рано или поздно мой сын тоже проснется. В-третьих, Лана очень удачно взялась помогать Каю, развернув его в правильном направлении. Ну и наконец, зачем было пугать неопытную, еще не постигшую полноценного слияния драконицу, выдавая свою природу? Мы давно не выставляем себя напоказ и не говорим всего даже детям. Путь дракона – это всегда путь одиночества, милая, поэтому, пока все наши птенцы не встанут на крыло, нет смысла смущать их ум, указывая им недостижимую цель. Личный пример в данном случае неуместен, потому что мешает искать свой собственный путь. Но ведь природой так и задумано, что на первых порах все детеныши слепы. Открыть им глаза до срока означает их поранить. Заставить увидеть свет – все равно что ослепить. Поэтому мы лишь следим за ними, незаметно оберегая. Поэтому и ждем, позволяя взлетать самим.

– И много у вас таких прозревших? – бесстрастно осведомился Кайрэн, стараясь не выдать своего интереса.

– Примерно один на сотню, – так же степенно поведал Князь, и я разочарованно вздохнула.

– Так мало…

Но Рогнарокс неожиданно усмехнулся:

– Это заметно меньше, чем выпускает ваша знаменитая Школа, поэтому мы и согласились ждать, признав с годами ее неоспоримую ценность. Кайрэн, несмотря ни на что, двигался в правильном направлении, просто очень медленно. А вот то, что он в итоге совершил…

– Ты сделал хорошее дело, когда покинул Круол, – подтвердил Амстериокс, обратившись к сыну. – Сам того не ведая, ты помог многим своим будущим братьям встать на крыло. По сути, ты делал то же, что и мы, когда обустраивали гнездо, – учил, направлял, готовил. И, как ни удивительно, у тебя получилось лучше, чем у нас. Да, пусть твои птенцы еще слабы, пусть большинство из них только нащупывают дорогу к полноценному слиянию, но путь ты им указал. И я должен поблагодарить тебя за это, хотя, если бы не ваше с Рэном упрямство, твои проблемы могли бы решиться гораздо раньше.

Кайрэн неохотно кивнул:

– Я не пришел к тебе за помощью потому, что ты учил меня искать решения самостоятельно. И всегда повторял, что просьба – это признак слабости, а мне не хотелось ее признавать.

– Ты невнимательно меня слушал, ученик, – сокрушенно вздохнул Князь Рогнар. – И, видимо, забыл, чем отличается слабость от незнания. Но в чем-то твой упрек мы заслуживаем. Приложив все силы к тому, чтобы скрыть от потомков наши возможности, мы где-то местами перегнули палку. И кто-то мог вовсе решить, что драконы для нас – не более чем мясо для костров.

Я кашлянула.

– Почти то же самое я слышала от Ланы.

Рогнарокс виновато развел руками.

– Мы не отказываем в помощи тем, кто в ней действительно нуждается. Но твой избранник по своей воле выбрал такой сложный путь и предпочел идти по нему до конца. Конечно, мы наблюдали за его успехами. Однако он даже на легкое подталкивание отреагировал слишком бурно.

– Вытягивать из меня последние силы – это ты называешь легким? – глухо рыкнул мой дракон, припомнив свою последнюю встречу с учителем. А может, и предыдущие встречи, наверняка закончившиеся подобным образом.

– Совсем уж легкие на тебя не подействовали, – со смешком признался Князь. – Тонкая хворостина даже не задела твою броню, хотя я очень старался быть деликатным. Но когда ты окончательно уперся и перестал что-либо воспринимать, мне пришлось взять палку побольше.

– Скорее уж дубину, – с фальшивым сожалением вздохнул Хоккорэкс и стряхнул невидимую пылинку со своего балахона. – Но брат прав – даже я не смог найти другого способа заставить тебя раскрыть крылья, чем поставить на край пропасти и дать крепкого пинка.

Я поспешила сжать руку дракона, предостерегая его от опрометчивого поступка, но Кайрэн и сам удержался. После чего задумчиво на меня посмотрел, поднес мою ладонь к своим губам, с каким-то новым выражением посмотрел на Князей и тихо сказал:

– Спасибо.

Они только хмыкнули, молча принимая скупое изъявление благодарности, но я видела, чего дракону это стоило и как много всего он вложил в это короткое слово. Увидели, разумеется, и Князья, поэтому улыбнулись – с удовлетворением и искренней радостью оттого, что в Веере появилась еще одна цельная Пара.

– У вас еще остались вопросы? – насмешливо поинтересовался Рогнарокс, когда мы посмотрели друг на друга и с силой переплели пальцы, желая, чтобы теперь, когда все выяснилось, нас поскорее оставили в покое.

Правда, услышав слова Князя, я встрепенулась.

– Да. У меня один.

– И почему я не удивлен? – возвел глаза к небу Кайрэн.

– К тебе у меня тоже вопросик имеется… но я задам его позже.

– Спрашивай, дитя, – улыбнулся Рогнарокс, когда мой дракон негромко зарычал. Так, для виду, поскольку у него уже были планы на этот вечер помимо того, чтобы удовлетворять мое любопытство. Интересные такие планы, прямо скажем, соблазнительные… Я даже порозовела, когда их увидела, поэтому поспешила повернуться к Князьям.

– Мне непонятна одна вещь. Раз уж люди и те разумные, кому досталась вторая половинка Искры, были созданы Творцом из плоти его единственного сына и раз уж по этой причине мы в каком-то роде тоже можем считаться Его детьми, почему тогда он лишил нас права на ошибку? Почему за всю жизнь нам дозволено позвать свою половинку лишь один-единственный раз? Разве это не жестоко по отношению к тем сущностям, которые не сумели обрести себя из-за какой-то досадной, быть может даже случайной, мелочи? Разве нельзя было дать нам еще одну возможность? Зачем лишать тех, кто спит сейчас в Вечности, единственного шанса на возрождение?

– На самом деле шанс не один, – тепло посмотрел на меня Хоккорэкс. – Спящему дракону все равно, сколько времени пройдет – год или целая эпоха. Он бессмертен, неуязвим и находится вне пределов времени, пока не услышит зов. А смертная частичка в действительности никогда не умирает, поскольку цикл за циклом она возрождается в новом теле, в ином мире и в иной форме. И каждый раз получает тот самый шанс, которым не сумела воспользоваться в прошлое свое воплощение. Суть в том, что, как мы уже говорили, не всякий стремится к указанной Творцом вершине. Поэтому душа, приходя в этот мир, будет перерождаться столько раз, сколько нужно, пока полностью не созреет. И пока не поймет, насколько она в действительности ущербна. Понимание рано или поздно рождает поиск. Поиск так или иначе приводит к Цели, а там и до истины недалеко. Таков был замысел Творца. Таков его план.

– Если это все, я бы хотел откланяться, – через некоторое время проговорил Рогнарокс, заметив, что мы с Кайрэном шокированно застыли и временно не способны вести диалог. – У меня, похоже, еще один дракон скоро родится, а я не успел переселить его в новый дом.

– Нам тоже пора, – эхом откликнулись два других Князя. – Да и вы, дети, возвращайтесь-ка домой. Ночь не за горами, время идет, а вам предстоит еще о многом поговорить…

Мы наконец отмерли и в некоторой прострации проследили, как старцы, как-то двусмысленно усмехнувшись, один за другим исчезают на сотворенной кем-то Звездной тропе. Какое-то время постояли неподвижно, силясь осмыслить все, что сегодня узнали, а потом дракон тихонько сказал:

– Все верно, пора домой, Хейли…

После чего повернулся и вкрадчиво добавил:

– Хочешь, я тебя отнесу?

Эпилог

Утро было прекрасным – теплым, солнечным и наполненным каким-то невероятным, звенящим счастьем, от которого смеялась душа. Шумел за окном лес, тихонько плескались волны, а ласковый ветер игриво теребил прозрачные занавески.

Закутавшись в простыню, я подошла к окну и, щурясь от бьющего снаружи яркого света, с улыбкой посмотрела на цветущую перед домом лужайку. Еще вчера ее не было – я помню, как дракон нес меня сюда на руках. А сегодня она уже расцвела буйными красками, поразительно точно отражая то, что творилось сейчас со мной.

– Доброе утро, Пламя, – жарко дохнули мне в затылок. И знакомые руки с нежностью обвили меня со спины, даря ощущение безграничного покоя и защищенности.

Я улыбнулась, зажмурившись от удовольствия, прижалась к нему и прошептала:

– Здравствуй, моя любовь…

Он уходил, я знаю – проснуться новым утром мне довелось без него, но с того времени, как он покинул спальню, я ни на секунду не ощущала себя в одиночестве. Пылающий в наших душах огонь был прекрасен. И неистов настолько, что ночью я едва не сгорела дотла.

– Вчера ты хотела меня о чем-то спросить, – напомнил дракон, щекоча горячим дыханием мое ухо.

Я смутилась.

– Да. Но в твои планы мои вопросы никак не вписывались. А потом я забыла.

– Так в чем же дело? – мурлыкнул он, придвигаясь ближе. – Давай задавай… пока мои планы не изменились снова.

Я рассмеялась.

– Да глупый вопрос, как всегда… Когда ты снял с меня магическую метку? Помню, я клялась. Но вчера, когда мы разговаривали с твоим отцом, ее уже не было.

Дракон шумно выдохнул, а потом поймал мою руку и коснулся губами открытой ладони.

– Я снял ее, когда впервые обратился. Мне показалось это неправильным. Да и Рэн настоял.

Я наморщила лоб, пытаясь припомнить, когда это было, но так и не смогла.

– Я сказал тебе тогда, что ты свободна, – шепнул он, осторожно сжав мои пальцы. – Ты не поняла, но не отказалась и дальше ко мне приходить.

И вот тогда я наконец сообразила – там, на крыше, когда я была возмущена его показным равнодушием и тем, что лорд-директор ни слова не сказал, что сожалеет… он сделал намного больше, чем я могла ожидать. Он меня попросту отпустил. И с тех пор все, что я делала, все, что ему отдавала, было сделано добровольно. С желанием помочь. Меня никто не заставлял, и это грело ему душу.

Какое-то время мы просто молчали, глядя на шумящее за окном лето. Он, прижавшись ко мне щекой, задумчиво перебирал мои пальцы, я рассеянно гладила его ладонь. А потом потерлась щекой о его висок и снова спросила:

– Куда ты сегодня ходил?

– Дела кое-какие решал, – улыбнулся дракон.

Не открывая глаз, я протянула руку и зарылась в его серебристые, по-прежнему сверкающие инеем пряди, которые едва ли не впервые были распущены полностью.

– Что за дела?

– Несущественные мелочи. – Он бережно поцеловал меня в шею. – К моему огромному сожалению, Школа не перестанет работать, даже если ее директор немножко сошел с ума.

– Ой! – испуганно вздрогнула я и, замерев на мгновение, стремительно развернулась, едва не уронив намокшую простыню. А потом увидела серый мундир лорда-директора, застегнутый наглухо, выглядывающий из-под него воротник ослепительно белой рубахи, и неожиданно вспомнила: – У меня же сегодня занятие! Господи!

При мысли о том, что я бессовестно проспала и впервые за полгода опоздала на урок, меня ощутимо тряхнуло.

– Мр-р… – проурчал Кай, словно не заметив моих испуганно расширенных глаз, уверенно привлек меня к себе, с нежностью целуя шею, губы – все, до чего мог дотянуться. – Какие глупости. Подумаешь, пару дней прогуляешь.

– Какое «прогуляешь»? – ужаснулась я, безуспешно попытавшись вырваться. – У меня же новый цикл! Класс! Я должна быть там!

Дракон даже глаз не открыл. Только пренебрежительно фыркнул:

– Обойдутся.

– Боже! – окончательно всполошилась я, забившись в его руках, как пойманный в сети мотылек. – Пусти меня, Кай! Пусти сейчас же! Мне надо срочно бежать!

– Хейли, успокойся. Поверь, тебе никуда бежать не нужно, – проурчал Кайрэн, обвивая руками мою талию.

– Но Кай…

– Час назад я снял тебя с уроков. – Очередной неимоверно нежный поцелуй, растекшийся внутри горячей волной, заставил меня замереть. – Потому что на сегодня у тебя назначен строгий, прямо-таки жуткий, практически не сдаваемый зачет по всем возможным темам. Который я, несмотря на страшную занятость, намерен принимать лично – очень долго, до тех пор, пока меня полностью не удовлетворит результат.

– Зачет? – пролепетала я, чувствуя, как от настойчивых прикосновений у меня самым настоящим образом слабеют ноги и кругом идет голова. – Ох, какой же он… внезапный. А он будет сложным?

Дракон хитро приоткрыл один глаз, ненадолго задумавшись, а затем коварно улыбнулся:

– Тебе понравится.

– Тогда я согласна, – покорно обмякла я, обвивая руками его шею и с любовью заглядывая в его полные смешинок глаза. – И как вам не стыдно, милорд, использовать служебное положение в личных целях? Это же преступление.

– Не бойся, меня никто не заподозрит, – пробормотал Кайрэн, с наслаждением приникая к моим губам и отбрасывая в сторону простыню. А я счастливо рассмеялась, подумав, что в чем в чем, а уж в этом лорд-дракон действительно прав.

Но не успела я окончательно растаять, а он – подхватить меня на руки, как где-то внизу громко хлопнула дверь, а следом послышались звуки быстро приближающихся шагов.

– Кай! – гаркнул Сай, торопливо взбегая по лестнице. Причем был он, судя по всему, чем-то крайне недоволен. – Как ты смел не сказать мне о Лане?

Мы застыли, чувствуя себя так, словно нас в чем-то уличили.

– Кай! – снова рявкнул инкуб, в мгновение ока добравшись до двери.

– Рановато он очнулся, – с ноткой удивления заметил Кайрэн, по-прежнему истуканом стоя посреди спальни. – Не думал, что он опять сумеет сбежать.

– Он почти не пострадал, – возразила я. – Рокса его всего лишь оглушила.

Из коридора донеслось сердитое сопение, однако требовательный стук в дверь так и не раздался.

– Ка-а-й… – угрожающе протянул инкуб где-то совсем рядом. – Если ты спрятал от меня дверь, это не значит, что я забыл, где она находится! Ну-ка, выйди на минутку, брат. Мне надо очень серьезно с тобой поговорить.

Мы переглянулись.

– Могу заблокировать двери и окна, – деловым тоном предложил дракон, когда я огорченно вздохнула и отпустила его шею. – Сквозь заслон он не пробьется, а звуки я уберу.

Я покачала головой.

– Это не поможет. Лучше уж сразу все решить.

– Подождешь меня? Я недолго. – Инкуб послушно разжал руки и осторожно поставил меня на пол.

Я с улыбкой кивнула. А он, подарив на прощанье короткий извиняющийся поцелуй, быстро застегнулся и, приняв свой обычный невозмутимый вид, ушел, плотно закрыв за собой дверь.

Я только головой покачала, обнаружив, что дракон прямо на ходу наложил на нее несколько сложных заклятий. Не для того, разумеется, чтобы удержать, – просто чтобы Сай ненароком не влез и не застал меня в столь нескромном виде. От звуков это, правда, не спасало, поэтому разговор я расслышала от и до.

– Ну и чего ты так взвился? – без особого интереса осведомился дракон, оказавшись снаружи.

– А сам как считаешь? – гневно воскликнул Сай. – Нет, что ты Всадник, я уже в курсе. И о том, почему ты скрывал этот важный факт даже от меня, представь себе, догадался. В чем-то я за тебя даже рад, но, Кай, как ты мог не сказать мне о ней?!

– А что не так? Разве у девушки нет права на тайну?

Недолгое молчание в коридоре.

– Та-а-ак… – Интонации инкуба неуловимо изменились. – И давно ты знал?

– Достаточно давно, – спокойно отозвался дракон.

– Тогда почему же ты, брат, не сказал, кто все это время со мной был под видом обычного донора?

– А что бы это изменило?

– Что?! – Мне показалось, что Сай сейчас лопнет от возмущения. – Да разве о таком можно молчать? Ты же мой кровник!

– Это не давало мне права нарушить слово той, что подарила мне возможность взлететь, – ровно отозвался Кай. После чего инкуб поперхнулся, а я стала прислушиваться к нему с внезапно вспыхнувшим любопытством.

Это было необычно – чувствовать его перехлестывающие через край эмоции. И это было совсем не свойственно привыкшему прятаться за масками инкубу. Но, видимо, количество потрясений, которые он испытал за последние сутки, было настолько велико, что все его потоки оказались бессильны против вышедших из-под контроля чувств.

«Он прошел через блок Рогнара, – мысленно ответил на мое недоумение дракон. – Его потоки почти объединились. Сай, правда, этого еще не понял, но он уже близко, я чувствую его Искру».

Я прислушалась и поняла, что Кайрэн прав, Искра инкуба изменилась. Стала ярче, насыщеннее, светлее. Это же сколько он должен был вынести! Сколько времени потратить на переосмысление своей жизни, чтобы одним махом отказаться от всего, дорогого ему, и устремиться на поиски новой цели?

О том, что я тоже дракон, он пока не знал – наши с Каем Искры мало чем отличаются от Искр обычных магов. При желании мы, как и старейшие, могли приглушить их сияние настолько, чтобы сравняться с простыми людьми.

Но Сая совсем не это беспокоило. Судя по всему, в его жизни наметился первый серьезный перелом.

– Она ушла этим утром, – глухо уронил он после минутного молчания. – Отказалась от Дома и просто ушла по тропе. Отец не стал ее задерживать.

– И что? – все так же бесстрастно осведомился Кай, а я мысленно восхитилась его выдержкой. – Ты же хотел от нее избавиться. Разве нет?

– Хотел. Но не так!

Я довольно кивнула: значит, не только приказ отца вынуждал его терпеть выкрутасы Всадницы. Было что-то еще, слабое и незаметное, что заставляло неугомонного инкуба мириться с ее капризами, молчать вместо того, чтобы спорить, уходить, вдалеке пережидая приступы раздражения, но всегда возвращаться.

А Лана умница. Нашла наконец, чем зацепить самодовольного инкуба. Ударила по самому больному месту – его слабостям, которых, кто бы что ни говорил, оказалось немало. Вопреки ожиданиям, она не стала дожидаться его пробуждения. Не стала ворковать и опекать, как обычно. Нет. Она впервые за долгое время заставила его в себе усомниться. Показала, что истинная сила кроется не в том, что он всегда считал, и молча ушла, наверняка успев перед этим затронуть его спящую Искру.

Конечно, пройдет немало времени, прежде чем этот огонек разгорится во что-то серьезное. Быть может, Саю потребуется немало лет, чтобы это осознать. Но вчера Лана сделала самое главное – открыла правду. А затем недвусмысленно намекнула, что инкуб ее недостоин.

– Я должен ее вернуть, – мрачно сказал Сай, когда я с облегченным вздохом рухнула на постель и широко раскинула руки. – Мне нужен донор, я голоден. И мне нужна… она.

– Так найди ее, – пожал плечами дракон.

– Где? В каком из миров?

– Тебе лучше знать, – так же спокойно отозвался Кайрэн, мысленно усмехнувшись. – Но, если хочешь, могу дать подсказку.

И вот тогда Сай неожиданно взорвался.

– Ты надо мной издеваешься? Или просто смеешься?

– В скором времени твоя девушка придет сюда, – словно не услышал дракон. – Одна. С намерением чему-нибудь научиться. А может, и кого-то поучить, потому что помощь Всадника мне бы очень пригодилась. Так что, если тебя это интересует…

– В твоей Школе найдется еще одна свободная комната? – нетерпеливо перебил его инкуб. – Примешь к себе по старой дружбе еще одного способного ученика?

Я мысленно расхохоталась и больше не стала подслушивать. А когда братья окончательно договорились и Сай наконец ушел, звонко рассмеялась, гадая, как долго Лана будет изображать неприступную крепость и сколько времени оскорбленному в лучших чувствах инкубу понадобится, чтобы ее «завоевать».

Ух! Все бы отдала, чтобы на это посмотреть!

– Посмотришь, – пообещал Кайрэн, заходя в комнату. – Сай переселяется сюда уже завтра. А Лана появится, как только я ей об этом скажу.

– Значит, скоро у нас появится еще одна Пара, – мечтательно улыбнулась я, уже предчувствуя, что в Школе станет весело. А затем лукаво покосилась на бесшумно подкрадывающегося дракона, неотрывно смотрящего на меня откровенно плотоядным взглядом, и притворно возмутилась: – В чем дело, милорд? Неужели вы опять собираетесь на меня напасть?

– Обязательно, – прошептал Кай, рывком добравшись до постели и нетерпеливо потянувшись к моим губам. – Только на этот раз нам уже никто не помешает.

Сноски

1

Считается, что драконов такого окраса не существует в природе.

2

Краст – хищная рыба небольших размеров. Водится в пресных озерах, предпочитает охотиться стаями, но не брезгует и падалью.

Content

Александра Лисина
Всадник для дракона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Сноски