Коллектив авторов Миры Фэнтези

Новый год — страшная сказка!

1. White — Сказка о найденном счастье (Z_n_a_k)

Сколотый лед

Многие утверждают, будто рождественская ночь наполнена магией и волшебством. Единственное время в году, когда исполняются сокровенные мечты. Стоит только написать письмо, засунуть в красный носок, и чудо придет.

Алан давно перестал верить в этот бред. В детстве бывший хозяин детдома частенько выгонял на улицу. Тогда-то паренек и уяснил, что нет в Рождестве ничего волшебного. Косые взгляды прохожих, и тычки от полицейских не приносили торжественного настроения. Да и беспощадный холод с хмурой погодой не спешили отключаться на праздники.

Вот и теперь, как и в детстве, кое-как одетый тринадцатилетний паренек оказался за стенами родного интерната. Худая фигурка дрожала — морозный ветер пробирал до костей. Снег щедрой россыпью бил по лицу. Паренек надел вязаные варежки, тяжело вздохнул и направился в сторону от здания.

Перед глазами мелькали нарядные снеговики, украшенные во дворах елки. Дома на улице представляли сказочное зрелище. Гирлянды, что висели на двух-трех этажных коттеджах, ослепительно сияли, создавали великолепные узоры.

Но мысли мальчика не касались этих красот. Больше волновало, как быстро выполнить, что ему поручили, и при этом не замерзнуть. Он перебежками скакал от дома к дому. Бег согревал, а за зданиями он отдыхал и укрывался от морозного ветра. Через полчаса Алан оказался около заброшенного парка.

Из-под покрытых инеем бровей окинул взглядом дремучую местность. В голове пронеслись нехорошие местные легенды и истории. Разум взвыл, пытался отговорить от дурной затеи. Но мальчуган собрал волю в кулак, сделал несколько шагов навстречу и растворился среди облезлых деревьев.

Через несколько минут он пожалел, что пошел окольным путем — снега в парке оказалось немало. Местами паренек проваливался и буквально барахтался в белесом море. Несколько раз холодные комья ссыпались с потревоженных деревьев и накрывали его с головой. Залетевший за пазуху снег противно таял под курткой.

— Глупый!.. Ух, какой же я глупый!.. Повелся?.. Ну и по делом мне… — пронесся через сумрак раздраженный голос. — Спал бы сейчас, как все!.. Толстяка с сувениром ждал!.. А не лазил бы, где попало!..

Перед глазами встало ухмыляющееся лицо Джима. Скотина специально затеял спор, чтобы сюда отправить. Как же сейчас Алану захотелось приложиться по улыбке этой выскочки. Мальчик сжимал и разжимал кулаки. Ничего, Джим на рождество получит не только ледяной осколок, но и здоровенный синяк под глазом.

В размышлениях о предстоящей мести паренек и не заметил, как вышел на асфальтированную дорогу. Он прошел десяток метров и лишь тогда почувствовал неладное. Сердце мальчика сжалось. Потрескавшийся асфальт кто-то тщательно убрал, смел все до последней снежинки.

Зачем, да и кому это потребовалось, Алан понять не мог. Что-то подсказывало, что ответ лежит дальше по дороге и связан с непосредственным требованием Джима. Мальчуган сделал шаг, другой, отодвинул рукой колючие ветки разросшейся около дороги ели.

Перед ним открылась залитая мертвецки бледным светом поляна. На открытом пространстве расположился заброшенный дом. Взгляд выхватывал прогнившие доски, покосившиеся рамы, выбитые стекла. Напротив входа стояла железная узорчатая ограда. Черные прутья сплошь сковал прозрачный лед.

Алан сглотнул, кровь отхлынула от щек. Все, как в старой легенде. Говорили, что когда-то давно местный кузнец отковал данное изделие в подарок на рождество самой Смерти. Костлявая дар приняла — наутро черная ограда исчезла. А народ, прознав про то, побоялся возможных последствий. В тот же день мастера схватили и сожгли на костре.

Прошел год — в деревни все затихло, история с кузнецом забылась. Но Смерть по просьбе сожженного вернулась в поселок. В рождественскую ночь перевоплотилась она в черноволосую красотку. Женщина зашла в таверну и отыскала друга, что выдал тайну. Очаровала и подвела к замороженной ограде, заставила отколоть кусок льда и пройти испытание. Гнилое сердце предателя не выдержало чистоты мерзлой воды и отмщение свершилось. А изгородь временами продолжала появляться перед этим самым домом…

Алан, будто завороженный, двинулся к черной ограде. Паренька трясло, он едва переставлял ноги. Рука взялась за небольшую торчащую с ограды льдину. Раздался треск. На бежевой варежке блестел холодный осколок.

Рядом с мальчуганом сгустилась тьма. Тихо зашипело. Алан медленно повернулся и завопил от ужаса. Из сумрака ночи соткалась струящаяся накидка. Тень капюшона скрывало лицо. Черная, как смоль, ткань оборачивала тело, что парило невысоко над землей. Луна осветила иссушенные руки. Местами пергаментную кожу пронзали серые кости. Открытые переломы не мешали существу свободно двигаться.

Смерть несколько секунд, молча, наблюдала за визжащим подростком. Затем взмахнула рукой, тело скрылось в сером тумане. До слуха паренька донеслось успокаивающее мурлыкание. Алан перестал кричать, зачарованно наблюдал за разворачивающимся действом.

Из дымовой завесы выступила миловидная женщина. Вьющиеся черные волосы пружинили при ходьбе. Глаза внимательно наблюдали за мальчуганом, смуглое лицо озаряла улыбка. Легкое летнее платье и босые ноги, что скользили по снегу, выглядели неестественно на фоне рождественского мороза.

Алан рухнул на снег, ошеломленно возвел глаза на цыганку.

— Ккто… ты?

— Думаю, ты и сам в силах ответить на этот вопрос, — мелодично произнесла она. — Зачем тебе сколотый лед?

Паренек взглянул на блестящий осколок.

— Пари… проиграл одному из детдома.

— Интересно, — хмыкнула цыганка. — Но ты так целеустремленно шел, что пришлось открыть дорогу. Не проще побегать на улице полчаса, вернуться и развести руками — мол, не появлялась ограда. Такой путь для ребенка серьезное испытание. И теперь я хочу услышать — зачем тебе сколотый лед?

— Я всего лишь… хотел пройти испытание, чтобы вернуть маму, — Алан стыдливо опустил взгляд. — Я даже не знал — существует ли это место.

— Сразу надо так и говорить, — строго произнесла она. Затем внимательно посмотрела на замерзшего мальчика и с сочувствием добавила. — Боюсь, что мой ответ тебя разочарует. Твоя мама не может вернуться и не потому что мне так хочется. Просто она прожила свое время и среди людей ей не место.

Лицо Алана побледнело, во взоре соткалась тоска.

— Тогда, думаю, надо тебе отдать, — мальчик тяжело вздохнул, приподнялся и протянул осколок женщине.

— А ты больше ничего не хочешь? — удивилась Смерть. — Подумай, я могу дать тебе новую семью. Там уж точно никто не обидит, будешь уважаемым человеком, когда вырастешь.

— Нет. Мне не нужна чужая семья, мне нужна моя. А уважение можно добиться и самому.

— Тогда у нас небольшая проблема, — ласково улыбнулась женщина. — Испытание ты прошел — выдержать мой истинный облик, поверь, дано не каждому. Когда-то давно один человек научил меня дарить подарки и… думаю, ты будешь в дальнейшем ему благодарен.

Лунный свет, что отражался в осколке, неожиданно вспыхнул — в руках у Алана будто бы загорелась новая звезда. Он вскрикнул от неожиданности, льдинка упала наземь. Свечение в мгновение залило все пространство, картины зимнего леса скрылись под тусклой синевой.

Рядом полыхнуло. Мальчуган обернулся и обомлел. Около него стояла фигура той, что снилась последние месяцы: кудрявые волосы, морщинки около глаз, грустная улыбка. Мама сохранила милые черты, что он помнил и не отпускал. Она почти как живая. Лишь холодный туман, что колыхался вокруг, напоминал, что это не так.

Женщина подошла и крепко обняла сына. По белесому пространству прокатились тихие мамины всхлипы и звонкий детский плачь. Мальчуган не знал, откуда взялись слезы и почему текут, но он ничего не мог с этим поделать.

Время текло незаметно, казалось, что оно вообще исчезло. Алан успел рассказать о многом, задать кучу интересующих вопросов. На что-то мама ответила, о чем-то пожелала промолчать. Они вместе смеялись и грустили, обсуждали прошлую и нынешнюю жизнь. Но момент прощания все-таки настал.

— Я знаю, что ты вырастешь достойным человеком, — женщина с тоской посмотрела на сына, обняла и поцеловала в лоб. — И ты сможешь изменить свой мир.

- Мам, я буду скучать, — всхлипнул мальчик. — Очень…

— Я тоже, — мама отстранилась, присела и заглянула сыну в глаза. — Приходи на следующий год, думаю, Смерть будет не против. Твой поступок ее впечатлил.

Алан горько хмыкнул и смущенно опустил взгляд. А когда поднял голову, с удивлением обнаружил, что стоит напротив здания интерната. Сумрак ночи резал свет находящихся радом фонарей. В спину ударил холодный ветер. Паренек повернул голову и увидел лик исчезающей цыганки.

— С рождеством, храбрец, — донеслось сквозь завывание ветра. Он почувствовал, как в кулаке появилось нечто твердое. Варежка раскрылась — на бежевой шерсти блестел осколок льда.

Алан легонько кивнул, улыбнулся краешком рта, затем сделал пару шагов и скрылся за воротами интерната.

2. Rika — Сказка о желаниях (Zhanneta)

2010 год.

2 января

Частично приведенное предварительное медицинское освидетельствование о смерти.

МЕДИЦИНСКОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО О СМЕРТИ

СЕРИЯ ****** № *******

Дата выдачи «1» января 2010 г.

1.  Фамилия, имя, отчество умершего (ей) Коршунов Александр Дмитриевич

2.  Пол: мужской

3.  Дата рождения: число 24, месяц март, год 1987

4.  Дата смерти: число 1, месяц январь, год 2010, время 00.20

7. Место постоянного жительства (регистрации) умершего(ей):

улица Мира, дом 123, кв.211

9. Смерть наступила: дома

15. Смерть произошла от: род смерти не установлен

18. Я, врач Сазонов В. И.

должность врач-патологоанатом

удостоверяю, что на основании: вскрытия мною определена последовательность патологических процессов (состояний), приведших к смерти, и установлены причины смерти.

Подпись

Руководитель медицинской организации

Печать

— А если род смерти не установлен, Владимир Иваныч, то в 18 пункте так и будет звучать: «мною установлены причины смерти»? — спросил практикант, заполняющий свидетельство, у врача-патологоанатома, только что вышедшего из прозекторской и не успевшего еще снять резиновые перчатки, вымазанные чем-то неприятно бурым.

— Да, Антонов, так и пиши. Бланки казенные, не исправить ничего.

— Ага, — застрочил тот шариковой ручкой по сероватой бумаге, оставляя на удивление разборчивые буквы — как того требовало постановление о заполнение подобного рода документов. — Владимир Иваныч, а какая фамилия?

— Вот дурак, — беззлобно отозвался врач, с неприятным звуком стягивая перчатки. — Сначала имя-фамилию пиши и пол, а потом уже все остальное.

— Так тут ментами неразборчиво написано, — пожаловался практикант.

— Дай сюда, — вырвал патологоанатом документ, в котором значились личные данные очередного трупа. — Прочитаю. Ты не то, что с телами, что с документами неспособен работать.

2009 год.

28 декабря.

Плохие события происходят тогда, когда их никто не ждет, и с необыкновенной легкостью становятся ударом в самое сердце, а, может, и в самую душу. Диана, девочка из «золотой молодежи», всегда беспечная, веселая, привыкшая получать желаемое по первому требованию, в полдень 28 декабря получила смертельное ранение именно в свою душу. От самого близкого человека: любимого.

Еще вчера они были самой яркой парой университета, ходили за руку, нежно обнимали друг друга, обменивались милыми смс-сообщениями, где он был «зайкой», а она «солнышком», клянясь в любви и верности, а сегодня, едва ли не в канун Нового года, все резко переменилось.

Он позвонил и просто сказал, с едва заметным сожалением в голосе:

— Прости, Ди. Нам придется расстаться.

— Что? — Только и смогла выговорить она, застыв посреди атриума торгового центра, около огромной нарядной елки, уходящий под купол.

— Я очень сожалею. Но мы не можем больше встречаться. — Чуть помедлив, вновь сказал он. — Прости, Диана.

— Ты о чем, Саша? — Одними губами прошептала она. Серые глаза стали почти голубыми — они всегда меняли цвет, когда наливались слезами.

— Прости. Я не смог сказать тебе это лично, — помедлив, ответил Саша. — По телефону проще. Прошу, прости меня, Ди, прости и забудь. Хорошо?

— Саша! Милый, что случилось?! — Закричала она. — Почему ты так говоришь?!

Стоявший рядом с девушкой высокий черноволосый молодой человек, держащий ее многочисленные покупки в пластиковых пакетах, с изумлением глянул на Диану.

— Потому что я нашел другую. — Деланно равнодушно произнес ее парень — уже бывший парень. — Я влюбился в другую девушку, и не хочу больше обманывать тебя.

— Кто? — пересохшими губами спросила Диана. — Кто это? Ты врешь! Ты ведь любил меня! Меня!

— Прости, не вижу смысла продолжать наш разговор, — отозвался Саша. — И пока нам не стоит видеться. Прощай, Ди. Да, я не хотел портить тебе праздник. Обещай, что проведешь этот Новый год хорошо?

И в трубке послышались частые гудки. Остальные звуки куда-то пропали. А цвета померкли, и весь мир стал черно-белым.

Девушка в изнеможении опустила руку, пальцы ее разжались, телефон выпал — со звоном ударился о мраморный пол. Черноволосый спутник, тут же ловко подхватил его свободной рукой.

— Что с тобой? Что случилось? Это был Саша? — С тревогой глядя на бледную девушку, начал расспрашивать он. — Диана, что он сказал тебе?

Вместо ответа девушка неожиданно разрыдалась, некрасиво, сморщив нос и кривя губы, пролепетала:

— Он… он… бро-броросил… меня… Саша…

А Рома — так звали брюнета, растерялся, но в следующий миг, отбросив покупки, обнял подругу детства и, поняв, в чем дело, принялся успокаивающе гладить ее по мягким светлым волосам. От девушки приятно пахло сладкими духами, и у него слегка закружилась голова, но парень сразу отогнал от себя мысль о том, что Ди прекрасна даже тогда, когда плачет. Сейчас ей было плохо. Плохо ей — плохо и ему.

— Тише, Диана, тише, успокойся, — говорил Рома, не обращая внимания на проходящих мимо посетителей Торгового центра, с любопытством оборачивающихся на них. — Это недоразумение.

— Он… он, правда, бросил… меня, — прошептала она сквозь слезы. — Господи, я… я хочу уме-умереть… Не могу…

Мимо них важно прошагали два снеговика с глазами-бусинками, неестественно добрыми улыбками и с яркими листовками в руках. Тут же над сводами атриума раздалось громкое и по-праздничному восторженное:

— Внимание всем посетителям и гостям. Наш торговый центр проводит новогоднюю акцию: «Исполняем желание». Для детей и взрослых! Участвуйте в нашей акции прямо сейчас, загадывайте ваши желания и получайте их исполнение! Подарите себе новогоднее настроение! Конкурс провод…

Снеговик вразвалочку подошел к судорожно рыдающей Диане и к обескураженному Роману и сунул в руки девушки ярко-оранжевую, как и его нос, бумажку. Та машинально засунула ее в карман.

Маленький мальчик, проходивший с родителями мимо, восторженно посмотрел на Снеговика и вдруг вскрикнул. У того вместо улыбки появился вдруг хищный оскал, а глаза-пуговки превратились в угольки тлеющей сигареты. Снеговик заметил испуганный взгляд мальчика и показал ему лиловый склизкий язык.

Ребенок в ужасе прижался к матери и вновь заскулил, как выброшенный на мороз щенок с переломанными лапами.

— Ты что, милый?! — Опешила она. — Что случилось?

— Там, там… — стал он тыкать пальцем на чудовище.

— Что там? Что?!

— Мо-мо-монстр!! — Рыдал и заикался ребенок, показывая пальцем в сторону, но не осмеливаясь повернуться. — Аааа!

— Дорогой, ты ошибаешься, это Снеговик. Дяденька играет снеговика, помощника Деда Мороза. — Успокоилась женщина, повернув тут же голову, ничего особенного не заметив и приняв вопли сына за очередной каприз. Мальчик, судорожно всхлипывая, с недоверием и страхом повернул голову и теперь увидел доброжелательно снеговика, радостно махавшего огромной белой рукой.

29 декабря.

До дома Дианы они добрались только через два часа, застряв в пробке — сегодня на дорогах города было чрезвычайно много снега. Он начал падать еще вчерашней ночью, и не прекращался до сих пор, белым саваном покрыв магистрали, дворы и крыши домов.

Рома, сидевший за рулем, то и дело поворачивался к светловолосой девушке, которая еще день назад была веселой, живой и радостной, выбирала подарки для родителей и для этого морального урода Саши, посмевшего бросить ее перед самым любимым праздником. Диана выбирала подарок с такой любовью, что у ее черноволосого и кареглазого водителя щемило сердце. Впрочем, он успешно скрывал все свои чувства и боль уже несколько лет, довольствуясь статусом «друга детства». С одной стороны то, что Ди теперь свободна, должно было радовать, но парень не чувствовал этогл. Слишком сильно волновался за подругу: она проплакала весь вчерашний день, ночь и успокоилась только на утро.

Все это время Рома просидел с ней, держа за руку. Обнимая и принося горячий кофе с молоком — от прочей еды девушка отказывалась. Наблюдал за тем, как она лихорадочно набирала номер телефона Саши, чтобы услышать несколько, наверное, сотен раз, что «абонент недоступен».

Всю ночь они были у него дома. Ей не захотелось ехать домой, а ее мать, чем-то обеспокоенная, сказала Роме, что не против, если Диана побудет у него: она принимала черноволосого парня едва ли не за родственника — столько лет он дружил с ее дочерью. К тому же он тоже мог считать себя элитой, «золотой молодежью». Отец Ди был преуспевающим банкиром, мать Ромы — владелицей крупной компании, семья Саши держала крупный бизнес.

— Мы почти дома, — осторожно сказал ее друг детства, подъезжая к высокому металлическому забору.

— Спасибо за то, что был со мной, — произнесла тихо девушка, выйдя из машины и забрав вчерашние покупки. — Рома, спасибо, я никогда этого не забуду.

Она медленно, слегка пошатываясь, побрела по только что очищенной дорожке к коттеджу, так и прижимая к себе медведя.

— Ди! — Окликнул ее Рома вдруг. — Я…

— Что? — Спросила девушка, не оборачиваясь, но остановившись около кем-то слепленного нелепого снеговика с гнилой морковкой вместо носа. Волосы на ее непокрытой голове развивались под ветром, и крупные снежинки запутывались в них.

— Нет, ничего, — отозвался парень. — Пока. Не скучай и не грусти. Помни, что у тебя есть я.

— Помню. Ты — мой спаситель.

Он подождал, пока фигура его любимой девушки скроется в проеме двери и уехал.

Дома Ди ждал еще один неожиданный сюрприз. Новое известие ошеломило ее, как только девушка ступила за порог. Внутри ее дома, как всегда, было красиво и прибрано, только вот прохладно, и всюду витал сигаретный дым. Никого из прислуги не наблюдалось — только охрана у ворот, мимо которых в эти секунды проезжал Рома.

Отец сидел за стойкой бара, с сигаретой в руках, стряхивая дрожащей рукой пепел в полную пепельницу. Мать, скрестив руки на груди, стояла около окна.

— Что случилось? — Спросила встревожено Диана. — Мам, пап, почему вы такие?

— Нас признали банкротами, — проговорил ее нетрезвый отец, наливая себе еще одну рюмку водки и закуривая новую сигарету. — Банкротами. Диана! Но ты не печалься. — Он изобразил улыбку. — Скоро Новый год, дочка!

— Что произошло? Как? — С испугом посмотрела на мать девушка, на миг даже забыв о Саше и его поступке.

— Банкроты. Компанию отца признали банкротами. — Вымолвила та, не поворачиваясь в сторону девушки.

— Как? — прошептала Диана. Естественно, ее отец считался не самым богатым человеком города, но его доходы всегда были впечатляющими. Благодаря ему Ди и ее мама никогда не знали нужды. Все то, что желала девушка, легко и просто доставалось ей. И Саша легко достался… И его родители всегда были с ней милы и обходительны. Правда, теперь она не могла дозвониться и к ним домой.

— Это случилось еще позавчера. — Продолжала ее мама. — Отец не сказал нам. Скрывал.

— Это виноват не я! — неожиданно закричал мужчина. — Это проклятый Арчевский! Обманул меня… мразь… посмел обмануть!

— Молчи, молчи, — приказала ему сухим тоном жена. — Диана, иди в свою комнату.

— Мама, но что же… делать?

— Уходи. Отдохни.

Девушка, которая до сих пор не могла поверить в происходящее, на негнущихся ногах поднялась наверх. Там, в своей спальни маленькой королевы она вновь разрыдалась, упав на пол.

29 декабря

— Что, продолжает тебе названивать? — С неприязнью спросила беловолосая и очень эффектная девушка с матовой кожей. Она сидела на коленях высокого симпатичного молодого человека в дорогой модной одежде.

— Да, — отозвался Саша, — надоела. Заблокировал мобильник, звонит домой. Всем моим друзьям. Нашим общим знакомым. Черт, неужели не понимает, что все кончено? Юль, мне ее жалко.

— Жалко?

А ведь Диана не только названивала — она приходила к квартире Саши, Юля Арчевская заметила девушку, когда сама приехала к нему. Она, обозлившись, подошла к Диане и по-доброму предупредила ее, свою никогда хорошую приятельницу, которую тайно ненавидела, чтобы тане смела искать встреч с Александром.

— Мы встречались 4 года. — Отозвался парень и встал, отстранил блондинку. Та недовольно повела плечом.

— Я привык к ней. Мне кажется, я скучаю. — Продолжал парень тихим голосом. — Мне кажется, что я поступил неправильно, бросил ее из-за ситуации с ее отцом…

— Заткнись, Саша, — предупредила его Юлия злым голосом. — Если ты еще раз скажешь это, то следующим банкротом станет твой отец. Сразу после ее папочки. Уж мой-то об этом позаботиться.

Александр молчал.

— Плюнь на нее, она твоя бывшая, — обняла его сзади девушка и потерлась щекой о спину. — Она больше не принадлежит к нашему кругу. Их семейка теперь — ничто. Нищие.

— Да, ты права. — Согласился после недолгого молчания Саша, касаясь ладонями ее кистей рук, переплетенных у него на груди. — Я забуду ее. Теперь у меня есть ты.

— Да, теперь говоришь правильно. — Рассмеялась девушка. — Да, собирайся, мы должны уже быть в клубе. Сегодня там улетная вечеринка.

Однако улетной вечеринки у них не получилось. Едва Юлия и Саша оказались в ВИП-зоне дорогого ночного клубе, в большой компании своих друзей — таких же детей обеспеченных родителей, как цепкий взгляд Юли заметил в сторонке знакомую фигуру проклятой Дианы. Она, стояла в сторонке, около барной стойки, не обращая внимания на громкую музыку и танцующую толпу, и наблюдала безжизненными глазами с залегшими под них кругами за веселящимся Сашей.

Блондинку это взбесило. Посмела придти, ослушаться? Вдруг Саша «сломается», кинется к своей бывшей? А она, Юля, с таким трудом добилась его внимания! И то, только тогда, когда обанкротился банк отца Дианы.

Блондинка, позвав четверых своих подруг, решительно двинулась в сторону неподвижной Ди.

— Выйдем, погорим, — бросила она сопернице.

— Я хочу поговорить с Сашей, — возразила Диана гневно.

— Он не хочет с тобой разговаривать, нищенка. А вот я хочу.

Не совсем трезвые, подруги Юли, хихикая, обступили девушку, заботливо взяли под руки и поволокли к выходу. Та не сопротивлялась, что еще больше бесило блондинку.

В этой подворотне, совсем недалеко от ночного клуба, никого не было. Только высокий неработающий фонарь. Разгоряченные алкоголем девушки, мало внимания обращая на прохладу, остановились именно тут: между серыми домами, среди завалов снега, на которых высились бело-серые комки — чей-то развалившийся снеговик.

— Я хочу увидеть Сашу, — произнесла упрямо Ди. Подруги блондинки обступили ее со всех сторон, не давай сбежать.

— Я же сказала тебе, — ногти Юли впились в кожу руки Дианы, — я же сказала тебе, сучка, что ты не должна видеться с Сашей. Ты не поняла меня?

— Я хочу его увидеть. Он любит меня.

Блондинка хлестко ударила Ди по лицу. А потом еще и еще раз. Ты пыталась сопротивляться, схватила обидчицу за волосы, но ей тут же заломили руки за спину.

Юля повалила Диану лицом на холодный снег. Никто не видел, что под слоем снега лежала брошенная кем-то тупая железка, о которую ударилась затылком девушка. Больше она не поднималась с земли.

Минуту или чуть больше девушки с жестокостью, обычно не свойственной женскому полу, пинали Ди носками модных сапог и ботиночек: по лицу, по ребрам, спине. Для них это было весельем.

— Я всегда тебя ненавидела, тварь! У тебя все было: внешность, деньги, даже имя вычурное! — Кричала в злом экстазе Юля. — Ты думала, всегда будешь королевой? Но ничего, теперь ты никто. Мой отец забрал у твоего деньги, а я у тебя — Сашу!

— Что с ней? — С тревогой спросила одна из подруг Юли, остановившись.

— А что с ней?

— Она не двигается.

— Эй! Вставай! — Кто-то попробовал пнуть обездвиженное тело Дианы, но она не шевельнулась.

— Сильнее.

На следующий удар Диана тоже не отреагировала.

— Без сознания. — Проговорила в полной тишине одна из девушек.

— Вот черт. Пошли отсюда. — Тут же решила Юля. — Пошли, пока никто не видит.

Они торопливо покинули это темное место, оглядываясь по сторонам. С лица Дианы тонкой струйкой стекала из носа кровь, расплываясь на снегу в уродливом пятне.

Разрушенный снеговик, незримо наблюдавший за всем этим, чувствовал ее железный и сладкий аромат. Облизался, ухмыльнулся, потом замер. Тяжелые комья снега медленно-медленно, с ватным шуршанием, подползали друг ко другу, срастались, образовывая четкий силуэт.

Еще через пару минут рука-ветка подобрала кривой гнилой нос-морковку, а потом соединилась со снежным туловищем. Вторая рука, прежде, чем проделать этот фокус, подползла к Диане и залезла в ее карман, вытащив яркую оранжевую бумажку.

— Чтобы ты сдохла, — с тихим, но протяжным стоном отозвалась Ди, на миг придя в себя. — Чтобы все вы… Не. на. ви..жу…

Из ее полуоткрытых губ выкатилась густая бордовая пузырящаяся струйка крови.

— Заветное желание будет исполнено. — Прошамкал беззубый рот снеговика, и его глаза зажглись безумными красными огнями. Он же изнутри осветил веки девушки, и по ее телу прошла судорога.

Снег пошел сильнее.

А утром в переулке никого не было. И ничего — даже крови.

Рома резко поднялся с постели. Ему точно ничего не снилось, но сердце колотилось, как бешеное, а дыхание сперло, словно ему на шею надели удавку. Парню почудилось, что в его незанавешенное шторами окно заглянуло чье-то белое лицо. И мигом пропало.

Он, медленно вдыхая и выдыхая воздух ртом, сглотнул, провел по неожиданно мокрому лбу ладонью и рывком поднялся на ноги. Зачем-то схватил мобильный телефон с тумбочки, набрал номер Дианы, но так и не решился позвонить. И даже не понял, что заставило его схватить телефон.

«Я схожу с ума? Определенно. Схожу с ума по ней», — подумал он, прежде чем провалиться в тяжелый сон.

31 декабря.

Вечеринка в квартире у Саши была в самом разгаре. Огромная модная квартира, обставленная лучшими дизайнерами города, была заполнена его друзьями и знакомыми. Играла драйвовая музыка, слышались раскаты смеха, шведский стол ломился от блюд, гости танцевали, пили дорогой алкоголь, кто-то открыто, не таясь, затягивался хорошей травкой, нюхал дорожки кокаина прямо со столика.

Юля, фактически принявшая на себя обязанность хозяйки дома, с бокалом коктейля сидела в комнате Саши на втором уровне квартиры и ждала, когда ее друг выйдет из душа. Она была довольна, как никогда и чувствовала себя счастливой и пьяной. А потом в комнату забрела одна из гостей, вызвав легкое раздражение Юли.

— Привет, — сказала длинноволосая девушка с иссиня-черными волосами, прислонившись к косяку. Волосы сливались с ее длинным простым черным платьем.

— Привет. Иди, подруга, мы с Сашей скоро будем внизу… Скоро куранты будут бить. Да?

— Да. — Легко согласилась та. — Скоро Новый год. Через девять одиннадцать минут.

— Кто ты? — Прищурилась Юля. — Я тебя не помню. И почему ты босая? — Она перевела взгляд на голые ступни девушки.

— Просто так. Меня зовут Диана.

— Что?! — резко вскочила блондинка. — Ты посмела придти сюда? Перекрасилась? Тварь! Я же тебе сказала!

Больше Юля ничего и никогда не смогла произнести.

Ди мгновенно оказалась рядом с ней, нежно провела ледяной и неожиданно твердой ладонью по ее горлу, и голос Юлии пропал. Глаза Дианы осветились алым, она улыбнулась, облизав лиловым языком потрескавшиеся губы, и произнесла:

— Ты сделала мне много зла. Прощай.

Окно бесшумно распахнулось, рука Дианы всего лишь коснулась плеча опешившей Юлии, и та, попятившись, выпала из окна. Прямо в объятия к жутко довольному снеговику, обнажившему в ухмылке острые гротескно увеличенные лезвия, вставленные в его рот на манер клыков.

Кажется, он был голоден. Юля потеряла сознание почти сразу.

Саша вышел из комнаты за пять минут до боя курантов, уверенный, что новая подруга ждет его на первом этаже. Он поежился, закрыл окно и спустился вниз.

Смерть Юлии списали на маньяка — все ее лицо было глубоко исполосовано огромными лезвиями, как и руки, грудь, живот. Ими же неведомый садист отрезал куски плоти, бросая рядом с ней. По заключению патологоанатома, умерла девушка от болевого шока и потери крови где-то около 00.15 ночи.

На этого же маньяка озадаченная милиция повесила смерть еще троих девушек, которым стало плохо во время вечеринки, проводимой в доме Александра. Во время боя курантов всем им неожиданно стало плохо, и умерили они в течение получаса от пищевого отравления, сопровождающегося разрывом легочных вен.

По словам очевидцев и врачей «скорой помощи», одна из девушек, которую удалось спасти, время от времени стонала и бессвязно кричала в те моменты, когда из ее горла переставала идти багровая вязкая кровь.

— Она рядом с нами! Кружит… около нас… она… черные волосы… Прости!.. не хотели… спасите… Она убила нас! Выпивает кровь… душит… красные глаза… Спасите!!

Также свидетели отметили, что возможно было спасти еще одну девушку — на время ей стало легче, и она, находясь в бреду, повернула вдруг голову со слипшимися волосами в сторону перепуганного хозяина квартиры и произнесла:

— На следующий год уйдешь ты. Верность, будь верным до самого конца.

После ей вновь стало хуже, и до приезда «скорой» девушка не дожила.

2010 год.

2 января.

— Дай сюда, — вырвал патологоанатом документ, в котором значились личные данные очередного трупа. — Прочитаю. Ты не то, что с телами, что с документами неспособен работать… Это… Вот менты, как курицы лапами акты составляют… Коршунов Александр Дмитриевич. Пол догадаешься, какой?

1 января.

Он не ждал ее. Не поверил последним словам одной из умерших подруг Юлии. А потом и вовсе забыл. Сейчас Саша стоял перед бывшей девушкой, пропавшей без вести год назад, и испуганно смотрел в ее красные глаза. Испуганный, бледный, задыхающийся от ужаса, без способности говорить и кричать.

Ди печально на него взглянула, шагнула вперед босыми ногами, легко касаясь пола, и протянула вперед тонкие руки, обтянутые пепельной кожей. Парень следил за ее действиями широко открытыми глазами, не пытаясь сбежать. Бежать было некуда. Его друзья, находящиеся за спиной, думали, что он всего лишь вышел в туалет. В этом году зимний праздник стал для многих из них поминками.

Дианы, от которой шел легкий пар, словно бы она таяла, коснулась шеи Александра.

— Я сделаю это нежно. С той самой нежностью, который ты целовал меня в прошлом, — прошелестел ее голос.

Он отчаянно затряс головой и упал на пол. Девушка, облаченная все в то же черное платье, опустилась на колени и коснулась губами его искривленного в ударе рта. Она не врала — Саша действительно умер быстро, от того, что его сердце замерло.

Диана вздохнула, еще раз — уже в последний — погладила любимого по теплой щеке, и исчезла, пока окончательно не растаяла. Теперь она должна была посетить Романа. Да, его нужно обязательно увидеть. Очень нужно.

В тот же день, на одной из окраинных замерзших улиц было найдено тело девушки, чуть позднее опознанное ее родителями. В морге они узнали свою потерянную дочь почти сразу же. Они же настояли на скорых похоронах. Отец Ди, который вернул себе свое благосостояние совершенно неожиданно, организовал шикарные похороны. Ее смерть вновь списали на дело рук неизвестного маньяка.

3 января.

Рома оставался на кладбище почти так же долго, как и мать Дианы. Она стояла справа, около второй дочки и мужа, уткнувшись ему в плечо, он слева, в одиночестве.

Вчера Диана снилась ему: красивая, в голубом легком платье, с венком из васильков и одуванчиков на голове. Там, во сне, она была счастливая. И совсем не переживала по поводу того, что ее бросил Саша, этот убл… Впрочем, о мертвых не говорят плохо.

— Покойся с миром, — проговорил тихо парень, не обращая внимания, что в красные глаза дует холодный ветер. — Ты не смогла красиво справить два последних Новых года. Но впереди у тебя будет Рождество. И много-много других Новых Годов. Я скучаю по тебе, Ди. Очень сильно. Спасибо, что приснилась.

Он, нагнувшись, легонько коснулся ледяной могильной плиты кончиками пальцев и положил последний озябший цветок на могилу, одну из немногих, что не была запорошена белым, слепящим до слез глаза, снегом.

Ветер окончательно разрушил кем-то по глупости возведенный снеговик за оградкой. Черная ворона под пристальным взглядом черноволосого молодого человека схватила нос-морковку и улетела прочь.

2011 год.

3 января.

— Заполнил? — Строго спросил Владимир Иванович у своего практиканта. За год интернатуры тот если и повзрослел и поумнел, то только совсем немного.

— Да. Сам провел вскрытие, сам заполнил, — гордо отвечал парень, — давайте, покажу… — и он потянулся к документу руками, обтянутыми перчатками, не заботясь о том, что они были запачканы кровью.

— Испачкаешь, дурень, — шлепнул по руке его начальник. — Сам посмотрю.

Частично приведенное предварительное медицинское освидетельствование о смерти.

МЕДИЦИНСКОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО О СМЕРТИ

СЕРИЯ ****** № *******

Дата выдачи «1» января 2010 г.

1.  Фамилия, имя, отчество умершего (ей) Миронов Роман Павлович

2.  Пол: мужской

3.  Дата рождения: число 03, месяц сентябрь, год 1986

4.  Дата смерти: число 1, месяц январь, год 2011, время 00.15

7. Место постоянного жительства (регистрации) умершего(ей):

улица Имперская, дом 23, кв.301

9. Смерть наступила: дома

15. Смерть произошла от: самоубийство.

18. Я, врач Сазонов В. И

должность врач-патологоанатом

удостоверяю, что на основании: вскрытия мною определена последовательность патологических процессов (состояний), приведших к смерти, и установлены причины смерти.

Подпись

Руководитель медицинской организации

Печать

— Все правильно. Ну и дурак бы понял, что парень яда наглотался самостоятельно, еще и противорвотные принял. — Произнес со скепсисом врач.

— А его друзья сказали, он от тоски… того, — неуверенно сказал практикант. — По девушке.

— Это ты у меня от тоски к праотцам отправишься. Марш в трупохран, — отреагировал патологоанатом. — Работы у нас еще много.

Но в душе он был согласен со своим практикантом. От тоски умирают. Этот юнец, по крайней мере, точно умер от нее. Вздохнув, мужчина подошел к окну, за которым весь день валил снег. На подоконнике в беспорядке валялись оранжевые бланки на желания. Одно из них, самое заветное, яростное (он захотел всего лишь захотел смерти подонка, убившего его сына), было исполнено в полночь 1 января, а остальные валялись без дела.

Нелепый снеговик, застывший напротив окна первого этажа, где располагался морг, помахал ему рукой-веткой, похожей в темноте на скелет. Врач махнул в ответ, в знак расположения приоткрыл окно и выплеснул на улицу мертвую кровь, старательно собранную после очередного вскрытия. Щеки ожившего детского кошмара мигом заалели, горло задвигалось, будто бы он что-то пил, а кровь со снега пропала, оставив его идеально белым.

Снегопад не прекращался. Завтра обещали снежную бурю.

3. Вечность — Сказка о добром чудовище (Plamya)

Добро наказуемо

Ну что ж детки, садитесь поудобней, складывайте крылья, прекращайте глодать кости, захлопывайте пасти и слушайте. Расскажу я вам историю о добром чудовище. Вижу в ваших наивных красных глазках недоверие… А ведь история эта — чистейшая правда, клянусь своими рогами. Да-да, иногда на тьму появляются разные уроды, и встречаются среди них и добрые чудовища, к сожалению.

Произошло это совсем недавно, всего лет триста назад. Жил тогда в прекрасном черном склепе монстр по имени Сург. Был он видный красавец: желтые изящно изогнутые зубы в три ряда, красный глаз на низком челе, мощные надбровные дуги, чудесная тусклая чешуя, аристократичные витые рога… Он был ловок и силен, всегда благоухал благородными ароматами тлена и гниения. Но был у Сурга один недостаток, белой полосой перечеркивающий все его бесспорные достоинства — добрая душа. Одна мать-смерть знает, зачем он поганил темный мир своим существованием, но раз уж родился Сург-добряк в одну ужасную ночь — пусть история его послужит вам назиданием.

Мужчина не может долго жить один. С кем разделит он радость убийства? На ком сорвет плохое настроение? Кто станет поддерживать атмосферу уюта и тьмы в склепе? Тринадцать столетий Сург искал, но не мог найти себе спутницу, ведь о его мерзкой доброте знали все порядочные чудовища в округе. Тогда решил добряк отправиться в дальнюю дорогу, дав себе слово осмотреть каждый буерак, каждый жальник, каждое подземелье, если потребуется, но найти-таки свою суженую.

Шел Сург много ночей, и холодной зимой настал момент, когда сушеные трупы в его мешке закончились, а в бурдюке не осталось ни капли болотной воды. Добряк ослаб от голода и уже потерял надежду раздобыть пропитание, когда у одного из кладбищ услыхал чей-то писк. Обрадовался добрый Сург, приободрился — и пошел на звук искать пищу. Кладбище это было странное, непривычное: ни вороны на крестах не сидят, ни волки у оградки не воют, неподалеку страшная церковь стоит — купола золотые, а из окон — свет льется, жуть на добряка навевает. Но настолько оголодал Сург, что через любой, самый светлый кошмар готов был пройти, лишь бы набить свое брюхо.

Вдруг видит поваленное дерево у надгробной плиты. А под ним — крыса верещит — жирная, блохастая, помойкой вкусно пахнет. Придавило ей стволом задние лапы — никак не освободиться, не сбежать от голодного Сурга. У добряка аж слюна с клыков закапала — невелик ужин, а все лучше, чем никакой. Схватил он крысу за голову, дернул, как следует — задние лапы, придавленные стволом, и оторвались. Капает кровушка сладкая, ароматная, дурманит, аппетит нагоняет. Уж собрался подкрепиться добрый монстр, а крыса безногая вдруг взмолилась чудовищным голосом:

— Не губи меня, чудовище, пощади.

Удивился Сург, опешил. Тринадцать веков просуществовал он на черной тьме, много всего повидал, а говорящих крыс не встречал. Пожалел Сург крысу, бросил в сугроб, хотя голод терзал его пуще прежнего. Одно слово — добряк. А отпущенная крыса выбралась из сугроба, отряхнулась от снега и говорит:

— За доброту отблагодарю тебя, чудовище. Если сумеешь до наступления Нового года оказаться у волшебного зеленого дерева — исполнится любое твое желание. Дерево то стоит в самом центре города, что начинается за кладбищем. А узнать его ты сможешь по золотым шарам и разноцветным огням, висящим на ветвях. Но торопись, Сург-добряк: до полуночи всего три часа осталось.

Поделившись с добряком тайной, отпущенная крыса радостно поползла в свою нору, весело перебрая передними лапами — только след кровавый после себя и оставила. Подумал Сург-добряк о словах безногой крысы, и решил воспользоваться шансом на исполнение своей мечты. Собрался с духом, набрался смелости — и отправился к волшебному дереву.

Сразу за оградой кладбища и верно начинался город. Ужаснее места не было во всей черной тьме: повсюду свет, как днем, люди — жуткие создания с гладкими румяными щеками — бегали и пели на каждом шагу, повсюду странные склепы, раскрашенные в светлые тона. Нигде ни подземелья, ни могилки… Даже смелый Сург-добряк содрогался, пробираясь в тени строений вдоль освещенных улиц.

Преодолев множество трудностей и опасностей, дошел Сург до заполненной противными созданиями площади, посреди которой стояло то самое страшное дерево — зеленое, увешанное золотыми шарами, ярко сияющее от обилия цветных огней на ветвях. Испугался Сург такого обилия света, но не отказался от опасной затеи. Много ночей монстр потратил на поиски суженой, но так и не встретил той, что полюбит добряка, и он полон был решимости найти свое счастье с помощью волшебного дерева.

Вдруг услышал Сург за спиной шаги. Обернулся на звук, и глазу добряка предстало самое отвратительное создание из всех, кого он когда-либо встречал. Было оно лишено всякого намека на чешую, крылья и рога, а длинная рыжая шерсть росла только из маленькой головы. Голубые глаза человека с круглыми зрачками и гладкая светлая кожа, даже не покрытая слизью, вызывали такое отвращение, что добряку стало не по себе. Зубов у существа было не больше сорока, а середина торса была тоньше, чем верх и низ. Это выглядело столь отталкивающе, что Сурга передернуло. Тварь была уже совсем близко и могла заметить добряка и поднять тревогу, лишив добряка надежды на исполнение заветного желания. Монстр подкрался к человеку, схватил, морщась от запаха цветов, исходящего от этого создания. Добряк уже знал, что такую вонь распространяют только женщины, и удивлялся глупости природы, создавшей такую нелепость.

— Отпусти меня! — запищало мерзкое существо, колотя его маленькими кулачками. — Убирайся в ад, чудовище! — а потом осыпало Сурга таким отборным матом, что добряк заслушался.

Хоть и была женщина отвратительна, но пожелание отправиться в ад монстру очень польстило, а такой дивной брани Сург, презираемый всеми за доброту, никогда в свой адрес не слыхивал. Пожалел он тварь противную, не стал убивать — только стукнул легонько головой о лед, чтобы не дергалась. Тем временем близилась полночь, и Сург из последних сил побежал сквозь толпу гладкокожих уродов к центру площади.

От волшебного дерева исходил такой яркий свет, что смотреть на него было выше чудовищных сил, и Сургу пришлось бежать с закрытым глазом. Люди шарахались в стороны, но вслед Сургу летели камни, палки и леденящие душу молитвы. Но смелый добряк упрямо рвался вперед, ловко уворачиваясь от опасности, и успел-таки прорваться к своей цели до полуночи. Оказавшись у волшебного дерева, вспомнил Сург о женщине с рыжей шерстью на голове. Приятные речи не шли из головы монстра, и по своей нелепой доброте, пожелал он ей преобразиться.

Стоило добряку произнести свое желание, как огни на дереве погасли, площадь окутала благословенная тьма, почти все люди исчезли, а тварь с разбитой о лед головой вдруг поднялась на ноги и превратилась в прекрасную даму. Теперь у нее было шесть мохнатых лап с длинными когтями, дивные коричневые клыки торчали из распахнутой пасти, голова красавицы была увенчана черным рогом, а три красных глаза были столь прекрасны, что Сурга гулко застучали сердца в груди.

Он не мог поверить своему глазу: вот она, его избранница. Добряк подбежал к ней, сжигаемый горячей страстью… и получил мощный удар когтистой лапой, лишивший добряка головы. Его любимая, хоть и родилась на тьму противной тварью, внутри была настоящим чудовищем, а всем известно, что истинное чудовище не ведает чувства благодарности. Белая душа Сурга-добряка отправилась в рай, где ей и место — и добра на черной тьме стало меньше. Так и закончилось бесславное существование Сурга-добряка.

Помните ее, дети, и не забывайте: внешность обманчива, а добро всегда наказуемо.

4. Алинна — Сказка о настоящем человеке (Nestinna)

«Больничная сказка»

«И воздастся каждому по вере его»

Вязкая темнота… Вот впереди появился свет… и голоса… где-то очень далеко…

— Что с ней?

— Сотрясение мозга, сознание затемненное… Возможен перелом лодыжки…

— Пьяная?

— А то… Кто ж сегодня трезвый? Разве что мы с тобой… Да и то вот сейчас эту определим и …

— Где ж она так приложилась?

— Забирали с улицы… С горки они там в компании катались…

— Документы есть?

— Ее друзья принесли сумочку. Вот паспорт, страховой полис, так что все имеется…

Двое говоривших удаляются… Интересно, о ком они говорили?

Провал…

Мужественно пытаюсь открыть глаза. Неимоверные усилия и… лежу на спине, потому что надо мной полок, весь в подтеках, голые окрашенные в жуткий грязно-голубой цвет стены. И все кружится, кружится, а еще хочется блевать…. Голова замотана бинтами, левая нога в лодыжке туго стянута, а на правой по-прежнему сапог.

Что со мной? Глаза закрываются, нет сил держать их открытыми. А кто я? Хороший вопрос. Я … ну, в общем, помню. Лена, 25 лет, планктон офисный, обыкновенный, не замужем, детей нет, живу с мамой. А почему я здесь? В ответ на все эти вопросы стала болеть голова. Ой, как же больно…

Сегодня ж новый год! Мой любимый праздник 31 декабря 200… года. Вроде и выпила немного, а вот таблеточки «для настроения» я явно зря проглотила. Мансур, дурак, сказал, что от них весело будет. Да, весело было, пока я головой не приложилась, это уже когда мы с горки катались. А потом ничего не помню… Как же голова БОЛИТ!!!

Маменька моя меня запилит. Она у меня преподаватель, да еще в пединституте, да еще литературы. Рехнуться можно от ее правильности! Странно как я вообще у нее отпочковалась, похоже от какого-то святого духа. Насколько святого, история умалчивает… Но она, вспоминая о ком-то, даже не вытирала крупных как градины слез.

Тут то, на чем я лежала, пришло в движение, головокружение даже с закрытыми глазами, усилилось, и я невольно застонала.

— Ну что, болезная, пришла в себя?

Открыла глаза. Лучше бы я этого не делала. Надо мной нависала огромная РОЖА. Толстые щеки, маленькие глазки, почти полное отсутствие волос и щербатый, улыбающийся рот.

— Вы кто?

— Конь в пальто…

— А пальто где?

— У-у-у, как тебя приложило-то… Санитар я.

— А куда вы меня везете?

— В морг.

— Как уже?

— Да не пугайся…. в палату я тебя везу, в другой корпус. Вот сейчас вниз ни лифте спустимся и мимо морга, во вторую травму, а там тебе еще один укольчик сделают и баиньки… Новый год, конечно, пропустишь, ну да ничего страшного, чай не последний…

Пока я зачарованно слушала санитара и мужественно пыталась бороться со слабостью, головокружением и болью в голове и вообще во всем теле, мы уже добрались до лифта и добрая тетечка с веселыми глазами и запахом конька открыла, а потом и закрыла его двери. Сервис… ядрены пассатижи.

Лифт уехал, и мы оказались в почти полной темноте, но санитара это не смутило, и он широкой походкой быстро повез каталку куда-то в темноту гулкого коридора. Каталка грохотала, где-то впереди светила слабая лампочка, а под потолком вились грязные трубы. И тут тишину прорезал дикий вой мобильного… Санитар резко тормознулся и откопал в кармане заходящийся в истошном вопле телефон:

— Ну что еще? Я работаю… Вот отвезу девушку в травму и приду… Как перегревается? Да вы что? Хочешь испортить продукт? Там же сейчас все нафиг взорвется…

Санитар замолчал, слушая невнятное бормотание трубки, судя по его расстроенной физиономии, дела «продукта» были плохи.

— Слышь… — А это уже мне. — Ты как себя чувствуешь?

— Вроде пока не помираю…

— Этто хорошо… Полежишь немножко в коридоре? Я скоро… мне тут надо… срочно…

— А сумочка моя где?

— Вот. Вот твоя сумочка… Держи…

Он движением фокусника откуда-то снизу достал сумочку и сунул ее мне в руки, быстро развернул каталку и почти побежал по коридору в обратном направлении. Меня замутило еще сильнее…

— Поставлю каталку сюда, я буквально на две минуты, температуру выставлю и… А ты мертвецов не боишься?

— А чего их бояться? Все плохое у них уже позади, а что?

— Ничего страшного, просто многие темноты боятся… Я побежал, скоро буду…

И санитар скрылся за дверью с надписью «Морг». Отвратительные, тревожные желтые буквы на черном фоне. «Нехороший цвет», — кто это сказал? Ну этот…, я сейчас не вспомню ничего, да и не важно это в больничном подвале. Мужественно попыталась сесть, но голова начала так кружиться, что попытка принять вертикальное положение чуть не кончилась падением с каталки.

«Ничего, главное, чтобы действительно в морг не отвезли…»

Скрюченными от страха пальцами, на ощупь достала из сумочки фляжку. Хорошо, что мой нынешний бойфренд до нашей новогодней вечеринки так и не доехал, и поэтому отдать ему подарок я не успела. Дарить пустую фляжку вроде как не правильно, это типа пустого кошелька, и потому я наполнила емкость коньяком 25-летней выдержки из домашнего бара, презент от студентов. Вот сейчас он мне и пригодится. Главное, чтобы обратно не полез.

Коньяк обжег рот и теплой волной полетел вниз. Желудок обиженно заворочался… Еще бы, его же толком не кормили, пить я пила, а вот с закуской было туго, ее почему-то берегли до новогоднего застолья. Ну и ладно, если пить я еще могла, то сомневаюсь, что еда не полезла бы обратно. Но «николашка» бы сейчас не помешал: лимончик, кофеек, сахарок, меня всегда это бодрило. Да где ж его взять?

Тусклая лампочка вдалеке мигнула и погасла. Темнота и тишина, а рядом дверь в морг. Мама дорогая, роди меня обратно, причем срочно!

Темнота обволокла меня и начала сладко убаюкивать, и тут в гулком коридоре послышались тяжелые шаги… Кто-то шел по коридору… Найти в сумочке мобильный и включить. Да будет свет! Шаги стихли. Я до рези в глазах попыталась рассмотреть, кто же там сюда идет? Ничего не видно. Мобильник жалобно пиликнул и погас… Опять тишина и ШАГИ… Жду, закусив от страха губу… жду… жду… все, терпеть нет сил. Еще раз нажимаю на кнопку. В круге света мобильника стоит огромный черный котище, вот кто тут жирует на казенных харчах. Мы играем с ним в гляделки, и я проигрываю с разгромным счетом 5:0. Мобильник еще раз пиликает и сообщает, что батарея разряжена полностью, и он умывает руки. Темнота…

Кот ушел, и я опять одна. Может санитара позвать?

Для лечения расшалившихся нервишек опять вливаю в себя коньячку, эх, хорошо пошел…

Не успела я на ощупь закрутить крышечку флажки как в коридоре появился тусклый свет и из стены вылезла полупрозрачная полноватая тетка, в драном больничном халате, волокущая за руку молодого парня в косухе и кожаных штанах с окровавленным лицом. Все! Больше никаких колес! И с выпивкой тоже пора завязывать, а то вместо травмы попаду в психушку с белочкой.

— Сима, ты опять промахнулась… Ой, тут кто-то есть!

— Ну и что, нас все равно никто не видит и не слышит. А морг должен быть где-то рядом… оттуда холодом веет, я чую. Ты читать еще умеешь? Посмотри, что на тех дверях написано?

Всю мою жизнь моя мама говорила мне: не лезь не в свое дело! Но горбатого могила исправит. Показываю на дверь морга, за которой скрылся санитар и вежливо поясняю:

— Морг вот тут…

— Ой, Сима, она нас слышит!

— Да не может такого быть… Хотя, может она медиум? Эй ты, жертва ДТП, ты что нас слышишь?

— Да, а еще я вас вижу.

— Совсем интересно… Надо позвать Доктора, пусть посмотрит на сей преинтереснейший экземпляр — «их бин больной». Левчик, держись за меня….

И энергичная дама просочилась сквозь дверь морга, рывком протащив за собой призрак молодого человека.

Обещала свинья дерьма не жрати… Пришлось еще раз приложиться к почти опустевшей фляжке, нервы, они у меня, чай, не железные.

Глаза постепенно сами собой закрылись… тишина… покой… хорошо!

— ГОТОВЬСЯ!!! — Взрывается в моей многострадальной голове чей-то оперный бас.

Прямо передо мной стоит седой мужик с усами, длинной бородой, в шубе и шапке.

— Дед Мороз! — А вы бы что подумали, увидев такого субъекта 31 декабря?

— Нет, я Святой Николай!

— А это разве не одно и то же?

— А вот хамить не надо… Я еще не решил, куда тебя определить в ад или в рай. А ты сама-то куда хочешь?

— Я?!? А можно мне дать немного времени для, так сказать, принятия обоснованного решения?

— Времени? Да пожалуйста… До нового года хватит?

— А сколько до него осталось?

— Час.

— Не, мало.

— Больше не дам… У меня и без тебя забот перед новым годом много… так что или, или…

— Тогда, я подумаю.

И Святой Николай с пшиком растворяется… Приснится же такое! Последний раз прикладываюсь к фляжке. Все, коньяк кончился… Чем дальше буду нервы лечить?

Но подумать о бренности всего сущего мне не дали. Прямо из двери морга вывалилась большая шумная компания. Уже знакомые мне Сима и Левчик, какой-то непонятный длинный и облезлый субъект в полосатой пижаме с волочащимися за ним трубочками от капельниц, и кто-то в белом халате и со стетоскопом на шее.

— Это она?

— Да, Доктор…

— Ты меня видишь?

— Да, и слышу тоже. И не кричите вы так… голова сильно болит.

Полупрозрачный доктор с добрым лицом, шустро так подплывает ко мне и начинает вполне профессионально осматривать:

— Следите за моим пальцем… Пили много? — ощупывает мою многострадальную голову и шишку на затылке.

— Не помню…

— А как головой ударились, помните?

— Не очень… А Вы настоящий врач?

— Нет, я игрушечный! И я тебя попрошу не называть меня врачом, лучше лекарем.

— Ну «лекарь» это как-то допотопно.

— Зато правильно, лекарь от слова лечить, а врач — сама догадайся. Сотрясение мозга, хотя… было бы чего сотрясать… Лодыжка, наверное, уже прошла. — Подозрительно принюхивается. — А пить я вам, барышня, не советую. С сотрясением мозга это может для вас плохо закончиться.

— Уже…

— Что «уже»?

— Уже плохо закончилось!

— Почему?

— А вы считаете, что видеть привидения — это нормально? А еще ко мне святой Николай приходил…

— И что он вам сказал?

— Дал час на раздумья, куда мне больше хочется в ад или в рай. А вы как думаете, куда лучше?

— В раю скучно, в аду тяжко. Но это в любом случае лучше, чем если ты останешься здесь.

— Я бы предпочла остаться…

— В смысле остаться человеком? Настоящим человеком? С телом и всеми проблемами?

— Ну, да… А можно?

— Уже нет, если сам Николашка приходил, то нельзя. Он тебе час дал?

— Д-д-да…

— Ну, тогда молись, в кого ты там веришь, чтобы за этот час он про тебя не забыл. А то у него последние годы склероз, вечно забывает за душами зайти. Вон сколько тут их по больнице неприкаянными болтается.

— Простите, доктор, я что, умерла?

— Почти…

Хватаюсь за фляжку, а в ней пусто… Не вовремя коньячок кончился, ой, не вовремя.

Полупрозрачный доктор собирается уходить, я хватаю его за руку и сажусь на каталке. Я сижу, а тело лежит… Приехали…

— В нашем полку прибыло. — Объявила Сима. — Слышь, ты, девка, мы рядом с тобой побудем, пока за тобой Николай не придет. Может, он вспомнит про нас и заберет отсюда. Мне хоть куда, страсть, как надоело по больнице болтаться — и не выйти никуда, и поговорить не с кем. А ты, Левчик, как?

— Не, тетя Сима, я лучше тут, в больнице… Мне в бойлерной нравится, я лучше там, чем в аду. Он меня в ад хотел засунуть, а я сбежал… Я лучше тут останусь, ты меня обратно в бойлерную проводишь?

— Нет, я тут с девахой останусь, а то вдруг он раньше времени за ней зайдет. А в бойлерную тебя Доктор проводит. Он у нас добренький, всем помогает…

— Сима!!! — возмутился лекарь.

— Что Сима, что Сима! Я тебе говорила, не лезь к настоящим докторам со своими советами? Говорила?

— Говорила…

— Вот! А ты все равно лезешь… Да они же тебя не слышат, только нервы зря треплешь.

— Не правда, меня слышат… Только называют это интуицией… А вот сегодня меня точно услышали!

— Да ты что… Не удивительно… сегодня день какой, ты знаешь? — Доктор почесывает в затылке. — Сегодня последний день года, завтра, вернее, сегодня новый год. Сейчас во всей больнице ни одного трезвого врача нет. Поэтому он тебя и услышал! А ты думал почему? Думал, твои упражнения помогли? А вот и нет!

И чего эта тетка на доктора наехала?

— А вот и не подеретесь… — Все привидения дружно повернулись ко мне. Запал у Симы, видно уже прошел, а Доктор решил покинуть место конфликта.

— Левчик, давай руку, я тебя в бойлерную отведу.

Добрый Доктор взял рокера за руку, и они растаяли где-то в конце коридора.

— Я пожалуй тоже пойду… Не хочу с Николаем общаться, мне и в реанимации не плохо живется… — И длинный и нескладный субъект в пижаме растаял…

— Иди, иди…, а то как там без тебя обойдутся, — ядовито напутствовала его Сима. — Трусы!

Как у них тут все запущено, однако… Я, астральное тело, слезла с каталки и пошла к моргу. По всем обстоятельствам я должна была хромать, если одна нога туго забинтована, а на другой сапог с высоченным каблуком. Но я передвигалась с грацией лебедя из «Лебединого озера».

— А ты, красавица, далеко собралась? — и передо мной с руками на боках нерушимой стеной встала Сима.

— Пойду, поищу санитара…

— И зачем он тебе?

— Ну, может, если его поторопить, то он отвезет меня наверх…, а там реанимация и все дела…

— Ага, как же… Пошли, я тебе покажу санитара…

Сима схватила меня за руку и ловко протиснулась сквозь дверь морга, а потом рывком протащила за собой меня. Проходить через двери оказалось очень прикольно и щекотно…

Я, наивная, думала, что морг это комната где трупы лежат. Ага… За дверью с многообещающей надписью был длинный темный коридор со множеством дверей. Одна из них была плохо прикрыта, оттуда пробивался яркий лучик света, и было слышно, что там работает телевизор. Шел мой любимый новогодний фильм с Мягковым и Барбарой Брыльской. Лучше бы я осталась дома с мамой, смотрела бы кино, и чего меня понесло на эту вечеринку?

В искусственном свете Сима стала совершенно невидимой, но я по прежнему чувствовала ее руку, и она уверенно тащила меня за собой, туда к свету и цивилизации. Посреди комнаты стоял накрытый стол с вполне приличной домашней закуской. У стола диван. А на нем в обнимку спят два мужика в грязно-белых халатах.

— Выбирай, который тут твой?

— Но он не мой! И нет его здесь…

— Как нет? Погодь, значит, он у Михалыча… больше негде.

И Сима протащила меня за собой за маленькую неприметную дверь в углу комнаты. Там в крохотном и крайне запущенном помещении бывшего туалета стоял ОН — самогонный аппарат. Шедевр конструкторской мысли, объединяющий в себе электрическую плитку, скороварку и венец творения человечества — змеевик. По стеклянной трубочке змеевика, вокруг трубочки с паром, бежала холодная вода из крана и вытекала в канализационную трубу, а сам Его Величество САМОГОН медленно капал в банку из-под огурцов. В углу бывшего туалета в обнимку с большим алюминиевым бидоном с бражкой, лежал мой санитар.

— Судя по всему, в палату я уже не попаду…

— А ты попробуй его разбудить. А я посмотрю, может, получится?

Я попыталась потрясти санитара за плечо, рука прошла сквозь тело и стала чесаться… Тут из-за труб вылез мужик в белом халате, со свернутой на бок головой и веревкой на шее. И авторитетно заявил:

— Раньше, чем через час, не проснется!

— Чего ж ты, Михалыч, допустил в своем доме подобное безобразие? — выступила Сима.

— Молчи, женщина! Ты ничего не понимаешь в празднике… И вообще, ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА! — Меня и Симу подхватил теплый ветер с явным ароматом самогона и резко выдул нас из бывшего туалета и из приветливой комнаты отдыха, а по телевизору незабвенный Мягков плясал на морозе, приговаривая: «Надо меньше пить, надо меньше пить…»

— Ну!? И дальше куда? До нового года времени еще полно. — Мрачно поинтересовалась Сима.

Мы стояли…, или висели? Нет, все же стояли, посреди коридора и я судорожно пыталась сообразить: а действительно дальше-то что делать? В плату я самостоятельно ну никак не попаду, с реанимацией — облом. Вот и встретила новый год с одноклассниками…

— Сима, проводи меня к Доктору, может он чего посоветует?

— Да чего он может… Ладно, пошли, развлечемся… — И она неспешно, с грацией воздушного шарика, поплыла вглубь помещения морга.

— Сима, а кто такой этот… Михалыч?

— Он раньше санитаром был, тут в морге. Словил белочку, и повесился в туалете, ну, где мы были… Потом, как освоился, стал безобразить, то унитаз засорится, то раковина расколется, то кран сорвет, а уж зеркала больше суток там никогда не висели… А когда этот гад всю плитку отбил, туалет заколотили. Вот он и живет там… А самогонщиков пустил, алкоголик.

Доктор обнаружился уже в самом помещении морга. Посреди комнаты на металлическом столе лежал обнаженный труп, девушка-готка могла бы быть красивой, но еще при жизни разукрасила себя под труп, шикарные черные волосы (мне бы такие), черные ногти, черные губы, черная обводка глаз, блестящая нержавейка пирсинга, и презрительная усмешка над всеми живыми существами. На бедре тату в виде колючей проволоки привязывающей к нему кровоточащую розу. Страшная, но все же красивая.

— Вот чего людям не живется! Молодая, здоровая… детишек бы могла народить. А так, прах к праху.

— А что с ней?

— Передоз, — привычно ответила Сима.

Прямо над трупом в позе лотоса сидел Доктор.

— Сима, чего это он?

— Готовится. Ты нормально говори, чего шепчешься? Он сейчас все равно тебя не слышит. Проверено.

— А что он собирается делать?

— А это у него хобби такое… Он все пытается, понимаешь, труп какой оживить и в него вселиться.

— А зачем?

— Ну как же… Наш Добрый Доктор, мы его так называем, потому как имени своего он не помнит. У нас почти все свои имена сразу забывают, и остальное, все, что личное, тоже забывают… Я вот помню, что Сима, а кем была раньше, какая фамилия или отчество — как отрезало. Вот про других, что появились тут после меня, знаю и помню. А про себя все забыла…

— А Доктор?

— Доктор… он раньше в этой же больнице работал, вроде как хирургом. Так и умер на рабочем месте. Как раз на какой-то новый год. Его коллеги приняли на грудь, а у нас в это время аншлаг, сама понимаешь. Он и стоял за операционным столом, пока его удар не хватил. И главное, медсестре сказал, что просто обморок от переутомления, и чтоб она домой шла к мужу и детям, а ему потом хуже стало. Другая смена его и будить не стала, все же бесчувственные были, а когда хватились, то уже поздно. И с тех пор все пытается обратно в тело вернуться, хоть в какое. Все рвался кого-то найти… На все операции ходит, чтоб, значит, квалификацию не терять. Все норовит коллегам подсказывать, да напоминать, а они его не слышат. Вот ему и обидно…

— А что он может им подсказать?

— Ну как же… Он же может сам внутрь пациента заглянуть, все своими глазами увидеть, без всякого рентгена. О, смотри….

Добрый Доктор повернулся в воздухе головой вниз, и словно нырнул в … труп. Тело девушки дернулось, улыбка сменилась гримасой страдания и все…

— Счас вылезет…. Опять у него ничего не получилось, — прокомментировала телодвижения трупа Сима.

Пирсинг на брови чуть зашевелился и из тела выполз грустный-грустный Доктор, вздохнул и уставился на татуировку.

— Вам не нравятся розы?

— Нет, я люблю розы, но не кровавые.

— А я всякие, только не желтые.

— Это зря желтый это самый яркий, оптимистичный цвет. Первым из цветов новорожденный начинает различать именно желтый, это я тебе как имеющий высшее медицинское говорю. Желтый, обычно, вызывает чувство радости, легкости, тепла. На знаменитой йеллоувой субмарине Битлы сражались с силами зла. Но в большом количестве он становится назойливым, и способен раздражать так же, как зачастую раздражает непрерывно радующийся человек. Желтый стимулирует мозговые процессы, но, к сожалению, не только положительные. Недаром древние греки приписывали холерический темперамент переизбытку в организме желтой желчи. Также считалось, что именно этот цвет способен вызывать эпилептические припадки, поэтому его часто связывали с безумием, а сумашедшие дома называли «желтыми».

— Значит, правильно, что моя мама желтым цветам радуется?

— Конечно, женщина должна радоваться цветам. Она, наверно, у тебя веселая?

— Нет. Перечитывает который раз одну и ту же книгу и рыдает на моменте, где любовь выскакивает из-под земли, как убийца в переулке, и поражает сразу обоих.

— Так поражает молния, так поражает финский нож! — процитировал Доктор.

— Ну вот, и Вы туда же!

— Но я же при жизни читал книги, много читал. Любил книги, даже сам пытался писать. Ведь тот писатель, он сначала людей лечил… А я толком ничего не успел….

— Ничего, в следующий раз может и получится, — успокоила Доктора Сима.

— Нет, не получится! Я при жизни был бездарностью и после смерти остался бездарностью! Не получается у меня обратно стать настоящим человеком, из плоти и крови. — И Доктор пригорюнившись присел прямо на труп. — Я хотел оставить о себе какую-то память, да видать не судьба. Я так стремился стать настоящим ЛЕКАРЕМ, у меня и девушек можно сказать не было. Какая-то бессмысленная жизнь получилась. И даже смерти толком не выходит.

А я все думала: а зачем ему все это… Эксперименты, хождение на операции, попытки подсказать врачам, где они ошибаются. Ладно бы они его слышали и благодарили, так нет…

И тут абсолютная тишина, и темнота морга взорвались. Из стен, пола и потолка полезли приведения разной степени прозрачности:

— Сюрпрайс… сюрпрайс… С новым годом, вас Доктор!

Среди этого мельтешения я заметила знакомую полосатую пижаму, косуху Левчика и Михалыча с призрачной бутылкой в руке, помахивающего остатком веревки. Привидения кружились, кричали, поздравляли Доктора и всех присутствующих, стало очень весело. Бутылка Михалыча пошла по кругу…

Общее веселье неожиданно обломил появившийся Святой Николай. Он возник ниоткуда среди общего веселья, и сразу его даже и не заметили. Только виновник торжества, так и продолжающий сидеть на трупе, вдруг неожиданно опять нырнул в окоченевшую готку.

— Этто я удачно зашел, — прогудел басом Святой, оглядываясь по сторонам.

Все собравшиеся на мгновение застыли в воздухе, а потом дружно попытались удрать, но стены вдруг стали твердыми и попытки просочиться сквозь них заканчивались гулкими ударами, визгами и матом. Через минуту другую, все присутствующие присмирели и смирились со своей участью, некоторые безуспешно попытались спрятаться под столами и в морозильниках.

Святой тем временем вытащил из карманов шубы два мешка, стал хватать заблудшие души по очереди, осматривать, со всех сторон. И убирать их в мешки. Кого в левый, кого в правый. Последней в мешке исчезла Сима.

— Ну что, решила, куда тебя?

— А можно я еще подумаю?

— Нет, нельзя.

— А остаться, в смысле, остаться человеком мне можно? А то …

— Что ты? Детей нет, мужа тоже не завела. Чего тебе тут делать-то?

— Так я … э-э-э это… вот из больницы выйду и сразу и замуж выйду, и детей нарожаю. Честно слово…

Святой смотрел на меня скептически и почесывал в бороде.

— Я бы может тебя и отпустил, но у меня план… До нового года осталась одна минута, а у меня одной души не хватает. Не, не могу.

И Святой протянул ко мне свою загребущую руку… Тут из тела наркоши вылез Доктор:

— Возьмите меня, Вам же все равно, какая душа…

— А ты откуда взялся? О, буду знать, где ты прятался все это время. Давно тебя пытаюсь поймать, мы даже, одно время, на тебя ставки принимали, да… А чего это ты вдруг решился уйти из больницы, я на тебя уже плюнул и ловить-то перестал, все ждал, когда же тебе надоест неприкаянным по больнице шляться. Ну, что надоело?

— Надоело. Ничего у меня не получается… Я все это время хотел обратно в тело вернуться, опять стать человеком…

— Человеком? Хм… Это ведь ты третьего дня подсказал хирургу, что он идет не так?

— Я.

— А говоришь, что не человек…

— Так ведь не настоящий… Настоящие после себя какой-нибудь след оставляют…

— Ну, это ты батенька, не прав. Не прав… Ну, раба Божия Елена, собирайся. Цигель, цигель, Михаил Светлов! Давай живо, мне сегодня на сверхурочные оставаться не охота.

— Так ты Елена?! А маму, случайно, не Маргарита зовут?

— Да, а откуда Вы знаете?

— Только не говори что ты Елена Сергеевна.

— Именно так, мама была так помешана на этой книге, что назвала меня в честь возлюбленной писателя.

— Это не она, это я, — призрак Доктора вдруг вспыхнул как новогодняя елка. По обшарпанным стенам поплыли блики, жуткая комната вдруг показалась цветущим майским садом.

— Так Вы…, - сотрясенные мозги со скрипом, но соображали, — МАСТЕР!

— Я хотел им стать, мастером от медицины, но ты видишь, что в жизни ничего не получилось.

— Как ничего! А я? Я же твоя дочь!

Лицо высунувшееся из мешка Симы заливалось слезами умиления:

— Рассказать кому — не поверят. У Доктора теперь дочка есть, а теперь и внуки будут, деваха самому Николаю обещалась нарожать. Такого ни в одном сериале еще не бывало!

— Ну да ладно…. Раз такое дело, исполню я еще одно твое желание. Утверждаю тебя «в степени лекаря с отличием со всеми правами и преимуществами, законами … сей степени присвоенными». Будешь с того света своих коллег консультировать, при современном развитии средств связи это довольно просто. Все, прощайся со своей дочкой. Беру тебя вместо нее, может, после сегодняшней ночи из нее что и получится. Поняла? Человек, ради тебя, можно сказать псевдожизнью пожертвовал. Так что не меньше троих. Через год проверю…

— Троих чего?

— Детей, дура….

Темнота…

Пришла в себя утром в больничной палате… Это был кошмарный сон? Или и на самом деле придется замуж выходить и детей рожать? Б-р-р

На тумбочке стоят желтые розы, лежат желтые лимоны. Через раскрытые двери палаты я вижу, как мой бой-френд беседует с моим палатным врачом, прошу прощенья, ЛЕКАРЕМ.

5. Сaos — Сказка о нежданном госте (Sous_Masque_Renard)

Наследник

Рассказ основан на старославянском фольклоре, упоминавшем злого языческого духа именуемого Дедом Морозом

До нового года оставалось всего ничего — каких-то полчаса и пара минут. В небольшой двухкомнатной квартире, на центральной улице одного из унылых мегаполисов, которому не посчастливилось покрыться снегом в сей знаменательный для всего суеверного человечества праздник, собралась компания молодых людей, объединенных желанием встретить его ярко и весело вопреки погоде и мировому кризису. Два ящика разрекламированной водки для парней и ящик мартини для прекрасных дам украшали невзрачный пол съемной квартиры лучше любого паркета. Прыщавый, но вполне симпатичный аспирант Сеня уминал стащенный на кухне бутербродик и одновременно пожирал глазами блондиночку Марину, фыркавшую при каждом его подмигивании не хуже породистой лошади. После того, как Сеню бросила девушка, его эго сильно пострадало и нуждалось в реабилитации за счет внимания хотя бы одной прекрасной представительницы женского пола. Цокавшие туфельки, приобретенные специально для новогодней вечеринки, а также громкий нечеловеческий смех, извергаемый прокуренными легкими Марины, дополняли ее лошадиный образ. Ее шутом на данный момент был непрыщавый и статный Рома, который также был неравнодушен к локонам Марины и прочим ее прелестям, подчеркнутым коротким платьицем, купленным со скидкой на рынке, в одном из пронумерованных «бутиков». К счастью развлекаемой, ее кавалер не разбирался в тонкостях текстильной промышленности и вообще считал, что лучше всего платье смотрится на спинке стула. А вот сидевшая в одиночестве брюнетка Ксюша (или как все ее звали Нюша, обкорнав ее благородную фамилии Нюшевич), злорадно ухмылялась по этому поводу, чем отпугивала любимого ею Рому, совершенно об этом не подозревая. Вопреки здравому смыслу и месту проведения вечеринки, Ксюша приобрела по интернету в итальянском он-лайн магазине невероятно дорогое платье «с паетками», наличие которых она подчеркивала, едва ей стоило открыть рот. Единственной мнимой логикой покупки, была надежда на внимание любимого ею Ромы, которому совершенно не нравились брюнетки и своей подругой жизни он видел исключительно блондинку.

Прочие обитатели не были столь примечательны: второкурсник Костик помогал на кухне первокурснице Валечке, украдкой уминая за ее спиной приготовленный салатик и хваля ее «золотые руки», которыми она отлупила обжору, увидев, сколько еды пропало зря в его желудке. Не смотря на прожитые годы, Костик остался наивным дурачком, не имевшем понятия о развитом боковом и затылочном зрении представительниц слабого пола.

Когда Сеня вразумел, что Новый Год придется начать невостребованным неудачником, он с надеждой посмотрел на ящик водки и нашел утешение в его содержимом.

— Эй, алкоголик, я тоже хочу, — ожила невеселая Нюша и потянулась за мартини.

Тут же их примеру последовали остальные, а кто-то включил музыкальный центр.

Хозяина квартиры, как ни странно, еще не было. Уйдя в шесть вечера, он до сих пор и не вернулся, но обещал принести нечто действительно интересное и незабываемое. Под заинтересованные взгляды и предостережение-пожелание («если скоро не вернешься, водки не хватит! точно, чувак, не возвращайся!»), он покинул принадлежащую ему обитель «золотой молодежи». Засунув руки в карманы и ехидно хихикая, он направился в сторону небольшого магазинчика за своим заказом…

* * *

Единственным местом на планете, куда не могла посмотреть луна, был дикий насквозь промерзший лес. В нем не осталось ничего от обычного леса: стволы деревьев состояли изо льда, а кривые ветки переплетались в жутком узоре. Трупы животных примерзли к застывшим кристаллам травы, как будто в одночасье наступивший холод не дал возможности спастись. Возможно, они искали приюта у земли, по старой памяти спасавшей их всю жизнь, но и она не смогла противостоять неземному холоду, такому нехарактерному не то что для этой местности, но и для планеты в целом…

На опушке мертвого леса стоял маленький домик. Его стены не выделялись из общего фона и были такими же холодными, но само строение не походило на обычную лесную избушку. Единственное, что роднило его с прообразом обычного домика, было наличие трубы, из которой шел черный дым, не имевший запаха.

Перед ледяным камином на корточках сидел седовласый старик. Изредка, вместо обычных дров, он машинально подкидывал левой рукой мелких обледеневших зверей из рядом лежащей горки в свой странный камин. В правой руке старик бережно держал небольшую и тонкую пластину льда. Необычной, даже странной была ее форма, а в ее центре словно пульсировал темно-синий комок, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах. Чем больше он всматривался в этот странный осколок, оставшийся от некогда любимого и ненавидимого им объекта, тем холоднее становилось его сердце и чернее глаза. Он бы рад от него избавится, но что-то глубинное заставляло его всматриваться в него вот уже который век. Казалось, все его действия продиктованы этой необъяснимой пульсацией живого-неживого и вся его сущность зависит от частоты биения этого комка, под которое подстроился даже ритм его сердца. В какой-то момент она полностью поглотила его сознание, левая рука замерла в оцепенении и… камин погас. Вместе с ним исчезла пульсация в осколке, а его завороженный зритель упал на пол и провалился в сон.

* * *

Антон, а так, кстати, звали хозяина квартиры, забрал свои подарки и спешил домой. До праздника оставалось два часа, которых вполне хватит, чтобы удивить друзей и радостно встретить Новый Год. Он уже предвкушал, как обрадуется Сеня, и как вместе с ним они подшутят над ненавистным им Ромкой и малолеткой Костиком. По антошиному аспирантскому мнению, все, кто не отмучился пять лет, считались малолетними объектами для насмешек. Девушки по плану шли вторыми — в его воображении им досталась роль плотских увеселителей. Переходя дорогу и насвистывая похабную песенку, он по привычке повертел головой для безопасности, отметив про себя «странного перца, разъезжающего в санях с тремя лошадками». Усмехнувшись и обозвав себя ссыкливой малолеткой, он продолжил свой путь. Возможно, подсознательно его удивил тот факт, что снега-то кругом не было, и даже небо, причина зимнего серебра, было чистым уже как неделю. А для поезди на увиденном им транспорте необходим хороший такой снегопад. И все же какая-то смутная мысль заняла мозговое пространство беспечного парня. Непонятное беспокойство росло с каждой секундой, а затылок будто сверлил чей-то назойливый взгляд. Внезапный сильный ветер заставил его обернуться, и карие глаза юноши встретились с ледяными глазами старца, который теперь находился в двух шагах от Антона. Он почувствовал боль замерзающих и немеющих пальцев, как дикий холод проникает под кожу и вены, смешиваясь с кровью и превращая ее в жидкий красный лед. Холодные глаза проникали в его душу, существование которой теперь казалось скептически настроенной жертве неопровержимой реальностью, и завершающим аккордом странной встречи стало падение превращенца в пушистый снег, летящий из-под полозьев саней. Точным движением, старец вонзил ледяную когтистую руку в грудную клетку, вырвал сердце юноши и выкинул тело в снег. Обретя сердце, он крепко сжал его в таящих руках, прислонил горячий орган к телу, к животу и калачиком рухнул в снег. Спустя несколько минут его тело превратилось в пар и улетело в небо вместе с новоприобретенным, горячим сердцем.

В кристально чистом снегу чернел замерзший труп. Его контуры скрывали назойливые снежинки, намереваясь спрятать тело, как прошлогодний мусор. Точнее, как сломанный биологический механизм, лишенный одной из своих главный деталей: на месте сердца зияла багровая дыра, которую заполняло снежное крошево. Их тела не таяли, соприкасаясь с локацией человеческого мотора, напротив — они разрастались ледяными кристаллами, заполняя все сердечное пространство, проникая в сосуды. Спустя час, обретя новое сердце, тело подало признаки жизни, испугав польстившегося теплой курткой бомжа. Пальцы согнулись, скребя по корке снега, ладонь проникла в снег и тело, ощутив опору, встало на ноги. Посреди безлюдной улицы стоял парень с прозрачно-белой кожей, безразличными глазами-льдинками и белой шевелюрой, похожей на снег.

* * *

Звонок в дверь за пятнадцать минут до Нового Года встревожил расслабляющихся студентов. Потом кто-то еще трезвый вспомнил, что у квартиры есть хозяин, который ушел, но все же обещал вернуться. Сеня, как его верный друг, был послан выполнять миссию открытия обители законному владельцу и наставлением послать не прошеного гостя, если это не Антон.

Едва ленивый и поднятый всеми Сеня подошел к входной двери, как она сама распахнулась, и перед ним предстал мужской аналог Снегурочки в знакомой куртке. Сказать, что он был удивлен значит не сказать ничего.

— Антоха, это ты?!.. Че с тобой случилось, ты че тюнинг перед праздником решил сделать, чтоб девчонкам понравится? Такой се голубоглазый блондин. Ха! Думаю Нюша заценит твой …

Не успев рассказать подробно о системе ценностей Нюшевич, и шкале ее оценивания, как Антон оттолкнул друга, чье тело вмиг замерзло от прикосновения новоявленного и помолодевшего Деда Мороза. При падении его бывший друг легко и беззвучно разбился на тысячи ледяных осколков, а некоторые из которых долетели до комнаты, о чем девочки дали знать, попросив не разбрасывать мусор и закрыть дверь, ибо им холодно.

Не вняв просьбам студенток, Антоша прошел в комнату и молниеносно завладел их сердцами, вырванными с мясом из грудных клеток. Девушки упали, как скошенные тоненькие травинки ледяного леса: без криков, последних вздохов, и соприкоснувшись в полете-падении, рассыпались белоснежный серебром на грязный пол. Антон сжал сердца в руках, прислушался к себе и брезгливо отбросил их в сторону. Эти души не грели — сердца девушек заледенели еще при жизни.

Вошедшего Рому совершенно предсказуемо постигла участь Сени. Затаившиеся Валя и Костик, почувствовавшие копчиком неладное, ухитрились тихо пройти в открытую дверь, бегом сбежать с девятого этажа. Они вылетели на дорогу, где сразу же были сбиты возникшим, казалось, из ниоткуда автомобилем. Водитель почувствовал легкий стук, но когда остановил авто и вышел посмотреть что же случилось, то не увидел на капоте машины и под ним ничего, кроме крупных кристалликов снега, в полете поцарапавших любимую машину. От досады, водитель пожелал себе с сарказмом веселых праздников и хорошей СТО, сел в машину и поехал дальше.

* * *

Домик ледяной опушки вновь источал холодный дым. Новый обитатель кормил камин замерзшими сердцами. Каждую ночь он пополнял свои запасы, а днем сидел перед камином. В свой первый день в своем новом и теперь родном доме, он обнаружил загадочный осколок. Он стал дорожить им, как ни один безумно влюбленный не дорожит объектом своей страсти. Осколок не был объектом любви Мароза, он был нитью между ним и его желанной, которой он каждый вечер, подкидывая машинально левой рукой сердца в камин, говорил:

— Я люблю тебя, Мара.

6. Sairus — Сказка о великой любви (Kristof)

— Прости, — выдохнула трубка, перед тем как замолчать.

Игорь со злостью размахнулся и отшвырнул мобилу. Телефон ударился о стенку лифта, послушно разлетевшись на мелкие детали.

Хана трубке, — отстраненно подумал Игорь. Телефон — последняя вещь, которая его сейчас волновала.

Оля ушла. Не к кому-то, а к Кольке! Лучший друг, что б его. А я-то еще радовался, что они ладят. Дурак! — раздраженно думал Игорь. На ум приходили слова и покрепче. — Я за нее душу готов был продать, а она предала меня! Вот тебе и новогодний подарочек, что б его!

Сердце царапнули стальные когти. Как всегда не вовремя напомнила о себе болезнь. Как бы приступа не случилось. Олька-то только из жалости с ним и была! А говорила что любит!

Обида с новой силой сдавила горло, Игорь медленно сполз на пол. Злые слезы застлали глаза, потекли по щекам.

К злости примешался стыд. Двадцатилетний парень, а ревет как девчонка! Такого с ним с детства не было!

Двери лифта разошлись, впуская незнакомую старушку с совсем маленькой псиной. Пикинес с любопытством обнюхал останки телефона, визгливо тявкнул, поглядывая на парня.

Только тебя мне не хватало, — всколыхнулась злость. Энергия требовала хоть какого-то выхода.

Порывисто вскочив, Игорь выскочил из лифта, мимоходом наступив на хвост несчастной собачке. Что-то цепкое схватило штанину. Игорь опустил глаза и с изумлением встретился взглядом с повисшей на ноге псиной. Пикинес злобно заурчал, силясь оторвать кусок джинсов.

— Ах ты! — Коротко размахнувшись, Игорь отправил наглое животное обратно в лифт к опешившей старушке. — На!

Уезжающий лифт разразился приглушенными гневными криками и разъяренным повизгивающим лаем.

Игорь не обратил на них никакого внимания. Плевать.

Мельком глянув на номер этажа, грубо намалеванный шариковой ручкой на стене, он сбежал вниз по лестнице.

Злость если не ушла, то на время отступила. Даже дышать стало как-то легче.

Квартира встретила Игоря непривычным полумраком. Родители ушли в гости, сестра встретит новый год с парнем. А Игорь должен был встретить с Олей. Прекрасной, доброй, милой, ласковой…

Игорь помотал головой, прогоняя вновь подступающую злость.

Надо напиться, — думал он. — Именно сейчас — надо.

Как назло в холодильнике не оказалось ничего подходящего, хотя нет, на самой нижней полке нашлась одна чекушка. Не особо присматриваясь, Игорь налил полный стакан, опрокинул залпом. Горло обожгло, ударило в ноздри, в желудке вспыхнул пожар. Игорь зашелся в кашле. Что за гадость?! Так и сдохнуть недолго!

Глянув на этикетку, Игорь сморщился, чекушка оказалась бутылкой «Хортицы», еще весной приобретенная по чистой воды недоразумению.

Пару секунд он боролся с искушением отправить пойло в помойное ведро. Но, поколебавшись, все же спрятал обратно в холодильник — до худших времен.

Однако сказать, что «Хортица» не принесла определенной пользы нельзя — желание напиться притупилось и теперь вызывало лишь брезгливость.

Игорь постарался вспомнить, как еще глушили горе киношные герои, но в отечественном кинематографе альтернативы не нашлось, а для иностранного под рукой не оказалось ни свободного оружия, ни психиатора.

Слоняться по кухне без дела Игорю скоро надоело.

Хотелось делать хоть что-нибудь. Рвать журнал, кричать в окно, жечь куклу Вуду, кормить попугая. Последнее, кстати, Игорь осуществил.

Подойдя к своей комнате, он замер. Какое-то странное сосущее чувство пронзило сердце, стрельнуло от почек до желудка, заставив парня пошатнуться. Игорь толкнул дверь и вошел. На секунду перед глазами потемнело, комната качнулась, сдавила виски и встала на место.

— Добрый вечер, Игорь Данилович, — прорвался сквозь пелену боли чей-то голос. — Я как раз ждал вас.

— Кто… ты? — настороженно спросил Игорь, силясь разглядеть говорившего. Он мог поклясться, что секунду назад кресло было пусто. Сейчас же в нем уютно расположился импозантный мужчина лет тридцати. Дорогой костюм, золотой перстень, что ни говори, а выглядел странный гость очень презентабельно.

— Не играет особой роли. Но если для вас это важно, можете звать меня Эмилут. Но что же вы стоите на пороге? Проходите, — Эмилут сделал приглашающий жест.

За хозяина себя держит, — чувствуя, как вновь закипает злость, подумал Игорь. — Спокойно, Игорь, если это вор, то очень наглый, а значит есть подвох. Откуда он знает мое имя?

— Д’Маразан, — куда-то в пустоту обратился Эмилут, — принеси хозяину стул.

Игорю захотелось по-детски протереть глаза. От угла отлепился, иначе и не сказать, высоченный, под два метра ростом, дед мороз. Но вот шириной плеч матушка природа его явно обделила, сделав настолько худым, что казалось, он преломится пополам от любого толчка. Яркую внешность дополняла короткая бородка без усов и теплая шапка, косо натянутая на череп. Игорь встретился взглядом с великаном и вздрогнул. В его глазах сквозила какая-то непонятная злая радость. Казалось, долговязый предвкушал интересное зрелище и с нетерпением ожидал начала действия.

Желание высказаться незваным гостям пришлось проглотить вместе с удивлением. Кто знает, сколько еще людей притаилось в квартире? Их способность сливаться с мебелью больше подходила японским ниндзя, чем простым людям.

Под колени уперся стул. Игорь непроизвольно сел. Д’Маразан проследовал к полюбившемуся шкафу.

— Ланаш, подай воды, нашему хозяину нехорошо, — с искренней заботой попросил Эмилут. Сам он покидать кресло явно не собирался.

К кому он обращается, Игорь так и не понял. В комнате все осталось на своих местах, даже занавеска не всколыхнулась.

Игорь опрокинулся на спинку стула, и в затылок уперлось что-то холодное, а за шиворот потек тонкий ручеек. Тревога сменилась почти что паникой. Как мог быстро парень вскочил, развернулся.

Но позади не оказалось ничего страшного. Лишь ребенок лет десяти равнодушно протягивал стулу ополовиненный стакан воды.

Трясущимися руками Игорь взял стакан, отпил глоток и поставил на стол. Было что-то странное в облике этого мальчика. Он казался средоточием вселенского равнодушия. Ни одной эмоции, ничего, кроме безразличия.

— Так, хорошо, — быстро проговорил Игорь, успокаивая разбушевавшиеся нервы. Собственное поведение ужасно раздражало. — Теперь, объясните, кто вы и что у меня потеряли? — пытаясь скрыть страх за хамоватостью, спросил он.

— Не бойтесь Игорь Данилович, — гость мягко коснулся его плеча, — мы здесь не для того, что бы причинить вам вред. У меня к вам сугубо деловое предложение. Я хочу купить кое-что.

Игорь раздраженно отшатнулся.

— Как-то размыто звучит, ближе к сути, — поторопил он.

— О, на самом деле все просто. Я хочу купить одну душу.

— Что купить? — глупо переспросил Игорь. Голова все еще кружилась, мысли десятками молоточков бились о череп, не давая сосредоточиться.

— Ну что же вы, Игорь Данилович, вы же прекрасно поняли меня с первого раза. Не далее как двадцать минут назад вы выставили на продажу одну душу, поэтому я здесь. Собственно, как я уже сказал у меня нет в планах наносить вам какой-либо вред, ваша душа мне так же неинтересна. А вот душу вашего сына я приобрести не прочь.

Что за чушь?!

— Не верю. Кто вы вообще такой?! Сата…?

— Не стоит произносить этого имени, — с внезапной властностью перебил Эмилут.

Игорю сделалось не по себе. При упоминании нечистого в комнате явственно повисло напряжение. Даже Ланаш не казался таким же равнодушным как секунду назад.

— У меня нет сына!

— Пока нет, но в будущем обязательно будет. Я готов купить ее, вам надо лишь назвать цену.

— Но ведь это не моя душа!

— Ты отец. Мать дает жизнь, но ответственность за свой род всегда несет отец. Законы не нарушены.

Встав, Игорь нервно прошелся по комнате.

— Вижу, придется кое-что рассказать, — натянуто улыбнулся Эмилут. — Вы никогда не задумывались об истоках мифа о так называемом Деде Морозе? А ведь это довольно любопытная история. Присаживайтесь, это не займет много времени. Итак, когда-то давно один демон решил заполучить душу деревенской красавицы. Дело в общем-то заурядное. Но не вышло, она отказалась. Слишком ценила свою душу.

— Послушай-ка Эмилут, я не…

— Терпение Игорь, терпение. Так вот, тогда демон принял облик прекрасного пастуха. Он соблазнял красавицу как мог, но и тут потерпел фиаско, она была влюблена в другого. И, наконец, он принял облик старца в шубе красной и пришел к отцу ее. Но и отец отказался продать душу дочери. В гневе демон наслал морозы на поля, которые побили весь урожай, убил ее отца и всех людей, что гуляли по улицам. Он развесил тела на деревьях, и со всей округи сбежались волки на запах мертвечины. И тогда выжившие селяне взмолились, они божились заплатить чем угодно, что бы спастись от голодной смерти, — Эмилут легко поднялся, прошелся к окну. — Но демону уже было мало одной души, он хотел большего. Помимо гордой красавицы, он потребовал платы. Так и повелось, что каждый год он забирал одну невинную душу. Думаю, не стоит рассказывать, что становилось с теми, кто отказывался платить дань. Ведь так было довольно долгое время, верно, Д'Маразан?

Долговязый счастливо причмокнул губами. Воспоминания доставили ему удовольствие.

— Да, красивая сказка, — севшим голосом сказал Игорь. Он сам не понимал, что заставило его поверить каждому слову Эмилута. — Но это не доказывает ничего.

В комнате повеяло холодом, по стенам пробежала тонкая паутина изморози.

Д’Маразан совсем по-птичьи склонил голову, неживая улыбка тронула его губы.

— Так лучше?

— Да, это впечатляет, — выдохнув облачко пара, пробормотал Игорь. Он бросил быстрый взгляд на Эмилута. — Ты… тоже?

— Демон? — подсказал Эмилут. — Да, теперь да.

— Мне нужна Ольга Таминова, — слова сами сорвались с губ Игоря. Он не хотел ничего такого говорить, просто вырвалось первое, что пришло на ум.

— Я сделаю это, — улыбнулся Эмилут. — Ланаш, подай хозяину договор.

Мальчик все так же молча протянул Игорю пергаментный свиток. Игорь взял со стола канцелярское лезвие, коротко полоснул по пальцу, приложил к свитку.

Коротко хохотнув, Д’Маразан кинул Игорю платок.

— Договор запачкал, — брезгливо поморщился Эмилут. — Распишись.

Чувствуя, как заливает лицо краска стыда, Игорь неловко поставил внизу свою закорючку.

— Это «эликсир одной мечты», — Эмилут поставил на стол маленький пузырек с янтарно-желтой жидкостью. — Загадай желание и выпей. Просто, не правда ли? А теперь мне нужно имя.

— Какое имя?

— Имя сына, конечно же. Назови его.

— Святослав, — парень назвал имя, даже не задумываясь, будто всегда его знал.

Ланаш перевел свой безразличный взгляд на него. Игорь почувствовал себя неловко, в чужом взгляде ему почудился немая укоризна.

— Что ты смотришь? — взорвался он. — Я хочу ее! Ну, скажи, что я не прав, что я подонок! Скажи, ты поступил бы иначе?!

Но Ланаш молчал. Он, не мигая смотрел в глаза Игоря, запоминал его лицо во всех деталях. Казалось, он хотел что-то сказать, но не знал, как это сделать.

— Хорошо, — взмахнул руками Эмилут. — Д’Маразан, забери плату.

Долговязый счастливо хохотнул, легко сбросил с плеча мешок, развязал тесемки. Внезапно комната наполнилась душераздирающими криками. От жутких воплей сводило скулы, подгибались ноги, Игорю показалось, что он оглох.

— Интересно? — с восторгом спросил долговязый. — Смотри!

Мешок мягко шлепнулся к ногам Игоря.

Обмирая от страха, парень заглянул внутрь.

Мешок оказался до отказа заполнен самыми разными мелкими вещицами, начиная с чернильниц и заканчивая детскими игрушками. И на каждой из них проступало кричащее лицо. Холодный ветер пронзил Игоря, пробежал по рукам, скользнул по спине. Он понял, что издает эти звуки!

Д’Маразан скользнул ближе и легко, почти не напрягаясь, копьем вонзил руку в спину Ланаша, поднял под самый потолок.

— Нет!!! — Игорь метнулся вперед, но что-то мягкое упруго откинуло его назад. — Нет, нет, нет! Зачем?! Зачем его?!

— Ты и вправду не понял, человек? — с дикой радостью спросил демон.

Тело Ланаша смялось, истаяло, превратившись в гротескную маску, которую бережно опустил в мешок Д’Маразан. И Игорь закричал, он не помнил что, он не хотел помнить этого, он хотел забыть об этой сделке, забыть обо всем. Хотел, и знал, что не забудет никогда. Он будет помнить о своем предательстве всегда, а главное он будет помнить об одинокой слезе, скатившейся по лицу сына.

Игорь не помнил, когда его оставили одного. Захлебываясь слезами и злостью, он просто бил пол кулаками, давно разбив костяшки в кровь, пока не замер скрючившись на полу.

А склянка с тихим звоном упала со стола и закатилась под кровать. До лучших времен.

7. Чайка — Сказка о последнем дне (Меламори)

Метель скреблась в окно палаты цепкими снежными коготками. Надя лежала на больничной койке, забывшись поверхностным, тревожным сном. Я взял ее за руку, сжал пальцами прохладную, влажную ладошку. Надя улыбнулась не просыпаясь.

За спиной послышалось деликатное покашливание: в дверях стоял Надин лечащий врач. Он коротко кивнул, приветствуя меня, и жестом пригласил выйти в коридор, чтобы не разбудить свою пациентку.

На серых коридорных стенах играли слабые блики, порожденные лучами тусклых ламп дневного света. Врач, опытный онколог, стоял передо мной и мялся, как интерн-первогодка. Я знал, что он хочет мне сказать, и он знал, что я знаю. И все равно слова дались ему с большим трудом.

— Алексей, Вам нужно готовиться.

— К чему? — я старался говорить безразличным голосом. Ответ я знал, но с каким-то садистским удовольствием заставил себя выслушать окончательный приговор.

— Мы не можем остановить рост опухоли. Все наши усилия оказались напрасны. Ваша жена умирает.

— И сколько?..

Доктор нахмурился, покачал головой.

— Точно не знаю. Может быть — день, а может — неделю. Опухоль дала метастазы, есть возможность поражения ствола мозга, и все зависит от того, как скоро перестанет функционировать дыхательный центр.

— Ясно. Я могу забрать Надю домой? Новый год все же. Хотелось бы… устроить ей праздник…

— Да, конечно, — доктор помялся еще немного, достал из нагрудного кармана визитку, протянул мне.

— Вот, возьмите. Телефон опытного психолога, моего друга. Примет вас в любое удобное вам время, я попрошу сделать скидку.

— Спасибо, — я безропотно взял плотный прямоугольник картона, хотя знал, что ни одному врачу вылечить мою боль будет не под силу.

Домой мы поехали утром: Надя в последнее время спала плохо, и мне не хотелось прерывать ее сон. Дома она могла уже не заснуть. Я просидел всю ночь у больничного окна, заглядывая в сердце снежному вихрю, раскинувшему сизые крылья над городом. Внизу проносились куда-то по своим делам суетливые автомобили, я смотрел им вслед и пытался угадать, кому и какие подарки они везут. Глупое занятие, но думать о своих проблемах было выше моих сил. Нормальная человеческая реакция.

Дома я постарался заняться обычной предпраздничной суетой. Продукты, коробки с елочными игрушками и гирляндами, подарки, звонки родственникам. Несмотря на плохое самочувствие, Надя в постели лежать отказалась наотрез. Была весела, приветлива, пошла на кухню и помогла приготовить салат; порезала палец, расхохоталась, обругала себя за неуклюжесть и убежала обрабатывать ранку перекисью. Я улыбался в ответ, обнимал за плечи, гладил отросший после химии ежик темно-русых волос, говорил ей, какая она у меня красивая. Говорил… и не кривил душой. Красивая, большеглазая, как испуганный олененок, она всегда была для меня волшебной феей из детского сна. В нашем дуэте она была первой скрипкой, примой, тянущей за собой меня, будто какой-то неуклюжий, низко гудящий контрабас. А теперь я несу на руках ее.

В гостиной бормотал телевизор: показывали какой-то новогодний концерт, благо, эфир в это время богат на подобные передачи. Никто не обращал на него внимания, но шумовой фон в квартире он создавал, полностью справляясь со своей функцией. Надя взяла с полки книжного шкафа увесистый альбом с фотографиями и стала их рассматривать, улыбаясь некогда остановленным мгновениям прошлого. Каждое фото было подписано ее рукой. Я присел, приобнял за талию, поцеловал в висок. Она провела тонкими пальцами по матовой поверхности фотокарточки.

— Ночевала тучка золотая, — прочитала Надя подпись под фото, спросила:

— Помнишь, какими мы тогда были счастливыми?

Я помнил. Помнил то утро. Как-то так получилось, что с вечера возле постели — рукой подать — лежала моя фотокамера. Проснувшись и оценив всю прелесть момента, я осторожно, чтобы не разбудить спящую у меня на груди Надю, сфотографировал нас с вытянутой руки. Не навечно, но надолго, я сохранил все: мою довольную улыбку, ее трогательную беспомощность — наше медовое, теплое счастье.

Что-то в Надином лице изменилось, она посмотрела мне в глаза и спросила:

— А она будет красивая?

У меня в горле застрял ком, но я, все же, нашел в себе силы спросить:

— Кто?

Надя светло улыбнулась:

— Та, которая займет мое место.

Я устало прикрыл глаза. Что я мог ей ответить? Что?! Что бы любой из вас ответил на это?

— Извини, — смутилась Надя, — глупость сморозила. Слушай! Давай поедем на дачу! Там настоящие ели, никого нет, даже этого дурацкого бормотальника, и речка рядом с домом. Можно слушать, как подо льдом перекатываются глубоководные течения. И смотреть на звезды. В городе совсем нет звезд!

А почему бы и нет? Я посмотрел на часы, время близилось к шести вечера. Вроде бы успеваем. Домик у нас был маленький, но очень уютный. С камином и стенами в древесной обшивке, с минимумом мебели и теплым ковром под ногами.

Сборы и погрузка заняли добрых полтора часа. Решили захватить немного «дождика» и коробку огромных красных елочных шаров; в пакеты отправилась и вся приготовленная еда. Оба знали, что есть ее ни я, ни она не станем, но раз решили устроить праздник, нужно быть последовательным до конца. Когда Надя уже ждала меня в нашем «круизере», я вспомнил про все еще включенный телевизор. Пришлось подниматься в квартиру еще раз.

По ящику шли какие-то новости сомнительного происхождения. Ведущий монотонно вел развлекательный блок, который должны иметь все уважающие себя новостные каналы, чтобы не дать окончательно утонуть зрителю в политических репортажах и финансовых комментариях.

— Уже несколько лет своеобразной новогодней традицией для предсказателей и ясновидящих стало объявление о грядущем конце света, — вещал диктор.

— На сегодняшний день пятеро экстрасенсов сообщили о якобы значительных пертурбациях в эфире высших сфер восприятия. Все пятеро независимо друг от друга сделали выводы о грядущем конце Вселенной…

На этом моменте я ткнул пальцем в кнопку питания, а сам со вздохом пробормотал:

— Конец света… Конец света, так его, разэтак… Мне бы ваши проблемы, придурки.

На место мы добрались около девяти вечера. Разложили привезенные с собой вещи, сервировали праздничный стол, зажгли свечи. Непогода за окном улеглась еще днем, и теперь на улице, куда не посмотри, простиралась пустыня, обрамленная дальним частоколом леса, нетронутая, девственно белая, залитая бледным лунным светом. Ночь стояла на удивление ясная, и высоко в небе, окруженный холодным сиянием, водил праздничный хоровод двурогий обломок месяца и мириады мерцающих звезд.

Я развел огонь в камине, скормил вяло сопротивляющейся Наде коктейльную вишенку и приготовился ждать чуда. Господи, как оно было мне сейчас нужно. Ну, хотя бы единственный раз в жизни. Именно сегодня. Потому что нет ночи более подходящей для чудес, чем ночь Новогодняя. Задумавшись, я не сразу сообразил, что Надя что-то говорит требовательным, чуть капризным голосом.

— Прости, что? — переспросил я.

— Хочу шампанского! Какой же Новый год без шампанского? Никакого!

Я укоризненно посмотрел на нее:

— Надя, тебе же нельзя! Врачи категорически запрещали…

Она саркастически улыбнулась:

— А ты оптимист. Думаешь, это повредит моему здоровью? Мне-то казалось, что хуже быть уже не может.

И действительно, и без того бледная кожа стала белее мелованной бумаги, а румянец на щеках казался свекольными пятнами, горевшими красным сигналом семафора. Руки были по прежнему холодными, ладони влажными, а всегда ясные серые глаза теперь будто поддернуло тусклой матовой пленкой.

— Ну, хорошо, хорошо! Я туда и обратно. А ты пока что отдохни, — сказал я, накидывая на себя дубленку.

Уходя, я неслышно шептал: «Я еще рядом, я еще здесь, и не хочу ее отпускать! Уйди, Костлявая! Эта ночь — наша. Еще наша!»

Вернувшись с бутылкой шампанского в руке, я с порога почувствовал неладное. Надина шуба висела на старой рогатой вешалке, сапоги стояли в углу прихожей, но самой Нади нигде не было. Я, как ошпаренный выскочил на улицу. Только сейчас я заметил, что в глубоком снегу запечатлелись четкие отпечатки ее босых ступней. Я бежал по этим следам, как сумасшедший. Я знал, куда они ведут.

Уже через минуту я выскочил на скользкий речной лед. Еще позавчера стояла последняя декабрьская оттепель, и лед ближе к середине стремнины заметно истончился, подернувшись сеткой трещин. Тоненькая Надина фигурка четко прорисовывалась на фоне белоснежных сугробов противоположного берега. Я пошел осторожнее, стараясь равномерно распределить вес, чтобы не проломить тонкий лед. В какой-то момент понял, что дальше мне нельзя — под ногами ощутимо похрустывало. Надя, которая была легче меня в полтора раза, высоко запрокинув голову стояла среди множества маленьких снежных смерчиков, которые срывал с замерзшей поверхности реки забияка-ветер, прямо над самой стремниной. Она смотрела на звезды. Нас разделяло добрых десять метров.

— Надя, иди ко мне! Там опасно!

Вместо ответа она коротко хохотнула и закрутилась среди смерчиков еще одним юрким гироскопом. Сердце замерло у меня в груди. Течение здесь быстрое, провалишься — выловят только по весне, и то навряд.

— Милая, не делай глупостей! Ты нужна мне!

На этот раз она остановилась, внимательно на меня посмотрела:

— Смотри! Мир кончается! Зачем тебе пустая баночка из-под меда? Соскрести остатки сладости со стенок и закопать в землю?

— Надя, здесь холодно. Иди ко мне… поговорим дома! Там дрова прогорели, до углей. Погреем руки, выпьем шампанского! Ты же просила!

— Не пойду, любимый! А ты не горюй! Лучше посмотри на небо — мир умирает вместе со мной.

Я невольно поднял голову вверх, и на меня уставилось недремлющее око Малой Медведицы — Полярная звезда. Надя же продолжала свой сумасшедший танец. Я понял, что теряю ее, теряю глупо и бессмысленно. Я сделал один аккуратный шаг вперед и крикнул:

— Хорошо. Только послушай вот что!

Еще шаг.

— Люди бывают несчастны. И они говорят окружающим, что их никто не понимает.

Еще шаг.

— Все вокруг смеются. Как же! Семь миллиардов человек на земле, и ты один такой уникальный. И несчастные люди, слушая смех, уходят восвояси.

Еще шаг.

— Но, знаешь, они на самом деле не думают, что их никто не поймет. Они просто пытаются сказать всем, что им…

Нога скользит по льду, я, не удержавшись, падаю. Невольно закрываю глаза, ожидая треска и ледяного холода, разрывающего сердце. Миг тишины. Обошлось. К щеке прижимается холодная ладошка, приподнимает мою голову. Надя, кажется, за долю секунды оказавшаяся рядом, заглядывает мне в глаза.

— Что им…?

— Что им просто не хватает любви и надежды. Не покидай меня так. Ладно?

Домой я принес ее на руках. Уложил на кровать, как ребенка укутал в одеяло. До полуночи оставалось каких-то полчаса. Я поставил в подсвечник новые свечи, взамен догорающих, подкинул дров в камин. Оставшееся до нового года время мы сидели на кровати, обнявшись.

Надя положила мне голову на грудь, тихо нараспев прошептала:

— Ночевала тучка золотая на груди утеса-великана.

Я прижал ее к себе крепче. Надя вздрогнула, будто борясь со сном.

— Утром в путь она умчалась рано… — продолжил я за нее.

Старые напольные часы глухо отбили двенадцать ударов.

— С Новым годом, — прошептал я.

Ответа я не ждал — она не дышала уже больше минуты. Чудес не бывает.

Ветер на улице крутил маленькие смерчики из сухой ледяной крошки, стуча снежными коготками в оконное стекло. А в небе, среди ночи, одна за другой коротко вспыхивали и гасли далекие звезды.

8. Степан Королёв — Сказка о маге, не умевшем любить (Varo)

Загадка для Мага

Если вы просите рассказать о моей жене, то начать придётся издалека. С того момента, как я приобрёл одно весьма необычное увлечение. Что-то вроде хобби. Это началось несколько лет назад — я тогда решил всерьёз заняться колдовством.

Что такое «всерьёз» и «колдовством» человеку вроде вас объяснить трудно. Но тогда на меня навалились очень серьёзные неприятности, дела шли из рук вон плохо, и я сказал себе: если мне что-то и может ещё помочь, так это чудо. Долго ждать его не пришлось — ведь заканчивался декабрь, очень подходящее время.

Мужичок, продававший подержанные книги перед входом на рынок, поздоровался со мной, хоть мы и не были знакомы, и сказал, что у него есть кое-что специально для меня. А я даже не удивился — видно, чудесные перемены уже начали происходить во мне. Продавец начал рыться в своей черной сумке по имени adidas, а потом извлёк из неё небольшую и очень старую книжку. Я взял её в руки, полистал чуть-чуть.

— Но ведь я не знаю латыни?

— Самое время освоить, молодой человек! Ведь вы всерьёз решили заняться колдовством, насколько мне известно?

Я точно знал, что никому не рассказывал об этих полубезумных мыслях, и хотел было…

— Только вот не надо спрашивать, откуда я это знаю, ладно? — Продавец огляделся по сторонам и придвинулся ближе ко мне, перейдя на полушёпот. — Бери книгу и проваливай, ясно тебе? Платить не надо. Подарок. На новый год.

Я застыл в некотором недоумении. А мужичок достал щётку и начал невозмутимо смахивать снег с клеёнки, что укрывала прилавок с книгами. Стало ясно, что больше никаких разъяснений не будет.

— Молодой человек, вы что стоите, молчите? Подсказать что-нибудь вам?

Я развернулся и ушёл.

И пошло-поехало, завертелось, закружилось. Сначала я освоил базовые принципы, выполнил несколько учебных заданий, привыкая к своему новому ремеслу.

Работало это так. Сперва нужно было приготовить так называемый «детектор», то есть зелье, состав которого был особым для каждого конкретного заклинания. Затем совершить обряд — последовательность определённых действий, опять же варьирующихся от заклятья к заклятью. Но неизменно, как я вскоре усвоил, требующих немалых усилий, изобретательности и бесстыдства. Для примера: помню, один обряд заключался в том, чтобы украсть яблоко у рябой продавщицы, перекрасить двум дюжинам собак хвосты в зелёный цвет и рассмешить печальную деву.

Когда обряд исполнен (очень важно делать всё в точности так, как написано) самое время проверить зелье-детектор. Если оно сменило цвет — значит, мир согласен выслушать и исполнить вашу волю, оставалось последнее и самое простое — испарить жидкость-детектор на какой-нибудь возвышенности. Не сомневаюсь, в былые времена было непросто найти гору подходящей высоты. А мне пришлось всего-навсего раздобыть ключи от крыши многоэтажки.

Потом можно просто сидеть, ухмыляться и потирать руки, а ваш недруг падает с температурой под сорок, которую не могут сбить никакие врачи.

О, недругов у меня было предостаточно! Поэтому первое время, как только что-то стало получаться, я сконцентрировался исключительно на всяких проклятиях и прочих боевых штучках.

Пришлось признаться себе — как теперь признаюсь вам, — что я был тогда совершенно счастлив. Я плохой человек, да. Я — злодей. Сначала казалось, что я просто восстанавливаю справедливость, наказывая своих бывших начальников, коллег, подруг, преподавателей — всех, кого я винил в собственных неудачах. Но потом круг жертв значительно расширился, и стало ясно, что процесс нравится мне сам по себе. Очень затягивает, доложу вам!

Не советовал бы даже пробовать. Хотя у вас, скорее всего, и не получится. Я же вижу, насколько вы все добрые люди. А добрых магов не бывает. Разве что в сказках, но что нам сказки?

Магия даёт многое, но всё это может быть подведено под одно единственное очень ёмкое определение: власть. А когда есть власть, перестаёшь быть «одним из». А когда становишься «не таким, как», все нравственные ограничения, очень разумно установленные среди равных, перестают сдерживать твои истинные желания. В самом деле, вы ж не согласовываете свои голод с мыслями о ценности жизни какой-то там овцы.

Но это — потом. Чтобы тайное знание открылось для человека, ему надо сперва возненавидеть всех кругом, а это совсем не просто и вовсе не приятно, и привести к этому может только всемогущая судьба. Никому не пожелаю пережить того, что пережил я сам, но, тем не менее, признаюсь — овладев колдовством, можно зажить так, как и не снилось. В наше-то время, когда никто не станет гоняться за тобой, пытаясь затащить на костёр!

Наигравшись всякого рода членовредительством, я направил свой колдовской взгляд на что-то более серьёзное. В первую очередь мне захотелось, после очередного перелистывания книги, обрести вечную жизнь. Соответствующее зелье-детектор оказалось неожиданно лёгким в приготовлении, на него ушёл буквально один вечер, а всё потребное нашлось на кухне.

Да, да, друзья — пока вы строгаете оливье, кто-то где-то составляет колдовские зелья. Задумайтесь и оглянитесь.

Обряд тоже сперва показался тривиальным.

Последним его действием было принесение человеческой жертвы, причём не какой-нибудь. Нужно было принести в жертву любимую.

Как уже, думаю, стало понятно, филантропией я тогда не страдал. Любимую так любимую, не проблема. Я отправился в ближайший бар и подцепил первую попавшуюся девчонку. Сделать это после некоторых заклинаний оказалось проще простого, и она отдалась мне в ту же ночь.

Я заранее начертил на полу все необходимые знаки, а когда она уснула, убрал скрывавший их ковёр и аккуратно отнёс несчастную в самый центр хитрого сплетения линий. Мне ведь так надоели все эти окровавленные ножи, крики, ужас… Поколдуйте с моё, сами поймёте. Поэтому я отравил её мартини ещё в баре, а теперь надо было просто немного подождать.

Вскоре я убедился, что она мертва и побежал проверять детектор. Можете себе представить мою досаду — его цвет был прежним. Что ж, решил я, наверняка что-то не так с начертанием магической фигуры — в следующий раз надо будет рисовать точнее.

И вот я несколько раз подряд исползал вдоль и поперёк всю комнату, рисуя и перерисовывая эти колдовские узоры, убил нескольких девушек, а проклятый детектор упрямо повторял: заклятье не работает. Его я тоже переделывал несколько раз, результат не менялся. Я решил, что пора положить конец бессмысленным убийствам и как следует задуматься. Кажется, хитрый автор колдовской книжонки слово «любимая» понимал несколько глубже моего…

Я осознал свою беспомощность, наверное, впервые с тех пор, как стал магом. Откуда у злодея — любимая?! Это ли не издевательство? Но я решил во что бы то ни стало справиться с этим обрядом, просто чтобы доказать себе, что мне доступно любое заклятье.

Все психологи, к которым я обращался, сказали, что мои проблемамы вовсе не уникальны, что существуют методики, и что отчаиваться не стоит. Дали мне кучу книжек по отношениям полов и записали на тренинги и семинары «как найти любовь». Цель оправдывала средства, и я стал усердно учиться любить, прочитал все книжки от корки до корки и тренинги посещал исправно.

О, эти тренинги, они давались труднее всего! Да ведь я же чернокнижник, колдун, продавший душу сатане, убийца… а они мне: закройте глазки, представьте себя отдыхающим на летней лужайке. Это всё равно, что заставлять дракона одеть чепчик! Я чуть было всех там не поубивал со злости, честное слово… но потом обратил внимание на Ирину, мы с ней занимались в одной группе.

Слово за слово — познакомились, подружились. Она оказалась очень милой и интересной барышней, и чем больше я узнавал её, тем больше мне нравилось проводить с ней время. Странно представить, но для её соблазнения даже не пришлось пользоваться магией. Да и самого соблазнения я не заметил, настолько наше сближение было естественным и необходимым. Нам просто было хорошо вместе, и всё тут.

Я понял, что люблю Ирину, люблю по-настоящему. Но не успел я этому как следует обрадоваться, как нахлынула тоска. Она идеально подходила для жертвы — теперь я это отлично чувствовал — но, подумать только, я совершенно не способен был причинить ей вред!

Что-то вроде депрессии накрыло меня на пару недель. Предстоял нелёгкий выбор. Ведь понятно, что нельзя просто отказаться от одного заклятья — придётся сразу бросить всю магию целиком. А я уже успел привыкнуть к многочисленным преимуществам, которые она даёт.

Но вы, добрые люди, знаете ведь, как это бывает? Сердцу не прикажешь! Погрустил я, погрустил о прошлой жизни — да и сделал любимой предложение, которое она охотно приняла. Я устроился на работу по своей основной специальности, завёл друзей, ходил к ним в гости. Помогал Ирине по дому, баловал её скромными подарками и чувствовал, как стремительно меняюсь внутри. То есть, представляете, если кто-то в автобусе наступал мне на ногу, это вовсе не было ему смертным приговором, как раньше. Ведь я уже был не бессердечный чернокнижник, а счастливый семейный человек. Трудно поверить — но даже более счастливый, чем во время первых удачных опытов и проклятьями.

Наверное, ослеплённый этим счастьем и слишком занятый размышлениями о сравнительных достоинствах семейной жизни и чёрной магии, я и не заметил приближающейся беды. Чего-то, видно, моей любимой жене не хватало. Примерно через год после свадьбы мы стали чаще ссориться из-за ерунды, подолгу обижаться друг на друга…

И вот однажды я узнал, что у неё есть другой. Как это бывает, пораньше вернулся из командировки… ну, знаете, решил обрадовать, новый год всё-таки, а она так не хотела встречать его без меня.

Разумеется, последовал развод, она уехала, я снова остался один.

Я всё правильно сделал, выгнав её. А всё равно было больно. Что поделать — я любил свою жену. А она меня, наверное, нет — ведь не просила же простить её, не говорила ни разу, что хотела бы всё вернуть. Целый год прошёл, и вот — снова витрины украшают гирляндами, а моя боль всё так же сильна.

Но даже если бы она позвонила, я всё равно не смог бы простить её, вот в чём дело. Я любил Ирину — и ненавидел её.

Решил выпить на новый год — и крошечная песчинка-алкоголь вызвала в моей голове грандиозную лавину новых мыслей. Люблю и ненавижу, хм… Я сделал кое-какие выводы, разглядывая виски в своём стакане. Кажется, головоломка поддалась мне. Сейчас я допью вот это, начерчу по памяти знаки на полу (книгу я сжёг после свадьбы) и попрошу любимую заглянуть на днях, обсудить что-нибудь срочное и важное.

А если не сработает — проверю другую теорию. Ведь может, дело во мне? Может, я и правда не способен любить никого, кроме себя?

9. Метелица — Сказка о танцах на снегу (Nimue)

Тьма окутывала притихший лес. Он казался живым, угрожающим. Темные громады древних сосен, припорошенных снегом, своими верхушками почти царапали затянутое тяжелыми, черными тучами небо. И ничто не нарушало сонной тишины, только иногда раздавался громкий хруст ломающихся деревьев, не выдержавших крепкого мороза.

Девушки радостно взвизгнули, когда пробка с громким хлопком вылетела из бутылки. Шампанское, вырвавшись и бутылки брызнуло в разные стороны.

— Итак, — Руслан склонился в шутливом полупоклоне, улыбаясь во весь рот. Блики от костра плясал по его лицу. Он поднял ворот дубленки и тут же стал похож на большего медведя. Высокий, массивный, с коротким ежиком волос. Мужчина чуть сутулился и косолапил. Руслан выглядел таким же надежным, как скала. Нерушимый и гордый. — Наполним наши пластиковые стаканчики и проводим уходящий год.

— Пусть он будет не самым лучшим в нашей жизни, — высокая девушка в смешной шапке тряхнула головой. Рыжие в мелкую кудряшку волосы тяжелой копной спускались почти до пояса. Карие, теплые глаза в обрамлении густых ресниц, казалось, прожигали до самого нутра. Лариса была красивой женщиной, и умело этим пользовалась. Ее щеки раскраснелись от мороза, глаза сверкали искренней радостью. Она приплясывала на месте, стараясь согреться, ловя на себе восхищенные взгляды друзей.

Надя слабо улыбнулась, видя такое веселье. Ей так хотелось присоединиться к празднику, но страх, что змеей свернулся вокруг ее сердца, не давал насладиться праздником.

— Все-таки хорошо, что мы добрались до этого домика. Он как ничто другое подходит для новогодней пирушки, — Головастик взял свой стакан, пригубил напиток и поморщился от пузырьков, бьющих в нос. Его худое лицо со впалыми щеками выражало высшую степень удовольствия от ситуации.

— Я уже боялся, что все праздники накроются из-за нашей поездочки. Это же надо было застрять во время штормового предупреждения где-то посреди леса в одной машине с вами.

— Ты-то чего радуешься? Может, это был твой единственный шанс поприжиматься к девушке, — ухмыльнулся Руслан, подталкивая локтем в бок Головастика.

Парень поднял серые, как сталь глаза, и внезапно вскочил на ноги, будто к чему-то прислушиваясь:

— Вы слышите? Какой-то странный звук, — Головастик озорно прищурился, прижав тонкие, как птичьи лапки, руки к ушам будто вслушиваясь в тишину леса, и закончил, — Это, Руслан, пролетела твоя курсовая, которую ты просил, чтобы я написал.

Друзья расхохотались, видя вытянувшееся лицо друга, представившего, что придется писать все самому.

Надя одним глотком осушила стакан шампанского и поморщилась от холода. Она взглянула на Кита. Мужчина стоял, нахмурившись, и не спешил предаваться веселью. Он напряженно всматривался в черные провалы окон, ожидая любого проявления угрозы. Но дом безмолвствовал. Девушка щелкнула кнопкой подсветки на дешевеньких электронных часах. Без пятнадцати двенадцать. Еще не время. Если она права по поводу переходов, то все начнется ровно в полночь.

Надя уже и не помнила, кому принадлежала идея поехать смотреть ледяные скульптуры в небольшом горном поселке. Они с друзьями решили на каникулах покататься на лыжах, сняв номера в гостинице на две недели. Вскоре просто покорять вершины стало не интересно и они, взяв старый автомобиль на прокат, поехали осматривать округу.

Но только не учли быструю смену погоды в горах. Мгновение назад могло сиять яркое солнце и через секунду начинал валить снег.

Весть о приближающейся метели застала их врасплох. Не зная дорог, только сумасшедший бы решился возвращаться в буран по серпантинам. Друзья хотели остаться в поселке, но местные жители, углядев странную компанию из двух амбалов — лицо одного из которых обколото пирсингом — двух смазливеньких девиц и Головастика, не решились пустить их в свои дома.

Надя не могла их винить, хотя очень хотелось. Они выглядели, мягко говоря, неблагонадежно. Хорошо хоть местные обряд экзорцизма не стали проводить.

И когда надежда на ночлег была почти потеряна, старый пьяница шепотом предложил им сдать охотничий домик всего в нескольких километрах от поселка. Девушке он еще тогда не понравился. Обрюзгшая фигура, маленькие вороватые глаза и трясущиеся руки, которыми он судорожно сжал протянутые деньги. Мужчина еще что-то бормотал про переходы и опасность, но друзья едва его слышали, радуясь возможности спать под крышей.

Отблески пламени весело плясали по лицу девушки. Она тряхнула головой, стараясь прогнать неприятные воспоминания. Вокруг, словно танцуя, кружили одинокие снежинки. Они падали на теплую кожу и тут же таяли, оставляя после себя мокрый след. Снег под ногами яростно поскрипывал, сплетая этот звук с треском костра и завыванием ветра на верхушках деревьев. Несмотря на гнетущее чувство страха, Надя не могла не заметить, как красиво кругом.

Домик действительно оказался именно там, где и говорил старый охотник. Он одиноко спрятался среди густых елей, и издерганные друзья едва не пропустили его, если бы не зоркие глаза Ларисы. Почти скрытый бураном и тьмой, он, казалось, пригнулся к самой земле и осуждающе вздыхал. Надя первая выскочила из машины под свист ветра, сжимая в ладони холодный ключ, пока остальные не успели опомниться. Она тихонько молилась, чтобы дверь открылась, чтобы в доме не гулял сквозняк и все стены оказались на месте. Трясущимися руками вставила ключ в замочную скважину. Во рту стоял странный, кисловатый привкус страха. Девушка на миг обернулась, хоть взглядом желая удостовериться, что друзья на месте, рядом. Но увидела только бледный свет фар в непроглядной белой мгле. Зажмурившись и закусив губу, она потянула за ручку, ожидая чего угодно. Ветер первым ворвался в помещение. Он занес снег в дом, поднял пыль с пола, заставляя их плясать под свою едва слышимую мелодию. Девушка могла поклясться, что услышала задумчивый смешок из тьмы. Казалось, дом живой, манящий. Надя слышала крик Кита за спиной, который требовал, чтобы она не заходила сама, но ее, словно, что-то тянуло внутрь, тело перестало быть послушным испуганному разуму. Она сделала робкий шаг, коснувшись дверной рамы. Внезапная боль выдернула ее из транса. Девушка зашипела и взглянула на ладонь, в которую вонзилась острая щепка. Осторожно вытащив деревяшку, мгновение смотрела на капельку крови, мгновенно набухающую на коже. В этот миг подбежали друзья. Оказалось, что прошло всего минута, как она выскочила с ключами, но Наде показалось, будто время тянулось бесконечно долго.

Сердце бухало в груди, как сумасшедшее. Она тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Чувство иррационального страха поселилось в ней, но Надя не понимала, дом ли причина этого, или ее нервы. Только крепкая рука Кита на плече, сдерживала девушку от побега.

Но все прошло, стоило им переступить порог. Лучи фонарей выхватывали из тьмы отдельные предметы: деревянный стол на массивных ножках, несколько стульев, портреты неулыбчивых людей в самодельных рамах, ваза засохших цветов на подоконнике, оставленных с лета. И никаких монстров или призраков. Внутри было холодно. Дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Тем более друзья обрадовались, когда увидели огромный, мощеный камнем камин. Мужчины тут же вернулись на улицу к укрытию, где видели нарубленные дрова, оставив девушек дальше обследовать дом. Из первой комнаты можно было попасть в уютную спальню с тяжелыми занавесками на окнах и широкой кроватью, у которой стоял сундук с постельным бельем, подушками, покрывалами. Они остро пахли нафталином и сухими травами. Девушки обрадовано переглянулись: отпала проблема на чем спать.

Другой проем вел в небольшую кухню, которая заканчивалась кладовой заполненной банками с разнообразными соленьями. И лишь одно помещение они так и не решились осмотреть, как только увидели за открытой дверью неровные ступеньки, ведущие в глубокую тьму погреба. Подруги, переглянувшись, заперли его на тяжелый засов, да еще подтащили стул, радуясь, что мужчины не видят этого. И лишь когда пламя разгорелось в камине, отогревая дом, друзья позволили себе расслабленно вздохнуть и пойти отдохнуть, на несколько часов забывшись тяжелым, беспокойным сном.

Насколько Надя любила поспать, но в новом доме ей этого не удалось. Постоянно слышались какие-то странные звуки: вздохи, всхлипы, шорохи. А еще запахи. Странная, немного пугающая вонь запустения и пыли. Да еще снилось что-то невообразимое: рыдающие люди, умоляющие о спасении, окровавленные, обезображенные лица. И голоса. Сотни бормочущих, стонущих, смеющихся мужских, женских, детских голосов. Но больше всего ее пугала метель, которая, казалось, пыталась пробраться внутрь, сотрясая стены.

Утро в доме на удивление уютным, он казался почти сказочным. Внезапно друзья решили остаться еще на денек. Идея отпраздновать Новый Год в этой нетронутой глуши, казалась отличным приключением. Будет что вспомнить — говорил Кит, уговаривая Надю. И она согласилась, не умея ему отказывать. Но девушка не могла забыть, что видела краем глаза в отображениях зеркал: пламя, пожирающее людей, бурные воды океана, в которых тонули мужчины, дикие звери, раздирающие кого-то на куски.

Этот дом что-то скрывал в себе. Тайну, которую Надя не хотела узнать. Он постепенно прокрадывался в душу, заставляя бояться так, как никогда в жизни.

И не только она, все остальные чувствовали это, но, все же, продолжая бравировать перед друг другом. Девушка видела, как Лариса судорожно оттирала от рук, как ей казалось грязь. На деле ее кожа была чиста. Головастик сражался с полчищами невидимых насекомых. Лишь Руслан и Кит вели себя, как ни в чем не бывало. И Надя могла только догадываться, что видится им.

— Поцарапка, — Кит тронул ее за локоть, заставив вздрогнуть. Только он называл ее так, смеясь, что она, когда злится становиться, как кошка, выпуская свои коготки. Надя испуганно взглянула на него, — перестань волноваться. Никаких переходов не существует. Это только миф.

Надя, прищурив глаза, покосилась на мужчину. Рядом с радостным визгом носились друзья, перепрыгивая через костер. Они взялись за руки и дурачась принялись водить хоровод. Лариса стянула с себя пуховик, оставшись в теплой кофте, и кружилась, словно балерина. Казалось, что ей совсем не холодно, хотя мороз с каждой минутой крепчал.

— Зачем ты тогда рассказал мне об этом? — прошипела Надя и метнулась к подруге, присоединившись для танца. Девушки двинулись навстречу друг другу сначала медленно, постепенно ускоряя шаги. Их руки переплелись и взмыли к небесам, словно умоляя их о защите.

Переходы. Возможность духов прорваться к живым. Надя судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы. Дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Восход, закат и полночь — то время, когда грань особо тонкая.

— Но, тогда всюду должны быть всякие потусторонние вещи, — шептала она утром Киту на ухо, чтобы не слышали другие. Он грустно улыбался, перебирая пальцами ее волосы, вспоминая, что ему известно.

— На земле есть определенные точки, где грань сама по себе хрупкая. И если в этом месте произошло что-то ужасное: убийство или самоубийство, то она исчезает.

— Значит здесь… — он не дал ей договорить. Успокаивающе провел рукой по ее щеке, легонько коснулся губ. Надя была готова забыть все ради этих движений.

— Здесь ничего нет. Просто дом.

Как же она сейчас зла на него за то, что поддалась уговорам, не смогла настоять на отъезде. Теперь, остается только танцевать, надеясь, что ничего не случится. В глазах мужчин они были двумя чародейками, ведьмами, встречающими Новый Год своими плясками.

Головастик подошел ближе, завороженный плавными движениями. Внезапно он схватился за лицо и дико закричал. Мужчина рухнул на землю, извиваясь от боли.

— Что случилось? Покажи, — шипел Кит, отодвигая руку друга.

Правый глаз выглядел ужасно. Он был чуть приоткрыт и сильно слезился. Сосуды полопались и казалось, что вместо белка сплошная кровь.

— О Боже, Головастик, что с тобой? — кричала Лариса, заламывая руки.

— Уголек от костра попал, — прорычал Кит, помогая стонущему другу подняться на ноги, — Нужно промыть глаза. Все будет хорошо, Головастик. Только держись.

Они скрылись в доме и только Надя замешкала, бросив взгляд на часы. Уже прошло несколько минут Нового Года. Девушка кривовато усмехнулась, почувствовав облегченье.

Кит был прав — это всего лишь легенда.

Она шагнула за порог, надеясь, что с Головастиком все в порядке. Внезапно тьма окружила со всех сторон. Тяжелая деревянная дверь захлопнулась за ее спиной. Девушка не видела ничего, не было ни проблеска света. Она попыталась закричать, позвать друзей, но из горла вырвался только предательский хрип. С каждой секундой было все тяжелее дышать. Воздух, казалось, изменялся, становился более плотным. Надя не могла сдвинуться с места, парализованная ужасом. Она слышала постоянный, усиливающийся шум. Будто тысячи лапок скребутся по бетонной стене, с каждым мгновением приближаясь к ней все ближе. Девушка зажала уши руками, чтобы не слышать эти ужасные шорохи. Внезапно, что-то тяжелое резко ударило ее в грудь, опрокинув на землю. Изо рта брызнула кровь. Надя судорожно пыталась вздохнуть, от боли забыв как это делается. Она пыталась подняться на ноги, но новый удар по затылку вверг ее сознание в вязкое беспамятство.

Головастик застонал и резко вскочил на ноги. Глаз перестал болеть — уже хорошо. Плохо, что он совсем не знает, где находится и как сюда попал. Артур огляделся по сторонам, взглядом натыкаясь лишь на серые, в темных потеках стены. Не было ни дверей, ни окон, даже чертовой вентиляции не наблюдалось. Он поднял глаза, надеясь, что хоть там найдется выход. Но и потолок был абсолютно гладким.

Артур попытался сложить свои воспоминания в стройную цепочку, что позволила бы ему понять, в какую беду он попал. Но последнее, что всплывало в памяти это жгучая боль от поврежденного глаза, да липкая, движущаяся тьма после этого.

— Думай, думай, — шипел он, стараясь звуком своего голоса отогнать нарастающую панику. Ему казалось, что воздуха становится все меньше, и уже трудно дышать, несмотря на то, что помещение достаточно большое и кислорода должно хватить надолго, — здесь должна быть потайная кнопка, какой-то рычаг или скрытый кирпич, которые откроют проход.

Он принялся простукивать стены, надеясь услышать пустоту, но звук не менялся. Во рту пересохло от страха, над верхней губой выступили капельки пота. Несмотря на то, что он был реалистом и не верил в Бога, но принялся бормотать слова молитвы, которые мог вспомнить сейчас. Он все так же упорно стучал по стенам, в каждый удар вкладывая все больше силы, в конце разбив кулаки в кровь. Он не слышал тихие смешки за своей спиной, сопровождающие каждый удар мужчины. Окончательно обессилив он сполз по стене.

Все бессмысленно. Он здесь погибнет: либо от жажды, либо задохнется.

Артур провел окровавленными пальцами по песку, что был густо насыпан на пол. Выход есть, он лишь спрятан под слоем песка. Он так же неистово, как прощупывал до этого стены, принялся разгребать его. И через несколько минут заметил тонкую щель и продолжил очищать это место со все возрастающей уверенностью. Перед его глазами показался небольшой напольный люк с небольшим кольцом.

Мужчина собрал все свои силы и потянул. Со скрипом, словно нехотя дверь поддалась. Артур опустился на пол, переводя дыхание и пытаясь унять предательскую дрожь в руках. Он склонился к отверстию, вглядываясь во тьму, надеясь увидеть там хоть единый проблеск света. У выхода не было ступенек и Артур боялся, что если прыгнет, то переломает себе ноги. Он запустил пальцы в волосы, ища решение, и внезапно вспомнил о подарке Кита — небольшой зажигалке, привезенной из очередного путешествия. Мужчина засунул руку в карман, надеясь, что не потерял ее. Но зажигалка была на месте, приятно холодя кожу. Стащив с себя футболку, смотал ее в тугой жгут и подпалил. Подождав, когда пламя разгорится, бросил факел в проход, надеясь, что успеет рассмотреть хоть что-нибудь пока огонь не потух. Горящая ткань на несколько минут осветила проход и Артуру показалось будто он увидел тени, резко убежавшие от света. Ему даже показалось, что он услышал недовольное ворчанье.

Пол оказался не очень далеко — всего метра три. Конечно, упав и с такой высоты можно пораниться. Но Артур не видел другого выхода. Не долго думая, он прыгнул. От приземления ему вышибло дух. Он поднялся на ноги и успел разглядеть в неверном свете затухающего огня проход, что заканчивался небольшой полоской света. Радостно ухмыльнувшись, он поковылял к выходу. Внезапно, его что-то толкнуло в спину, когтями разрывая кожу. Артур хотел закричать, но его голову вжали в землю. Острые когти полосовали его на части. В руку вонзились огромные клыки, раздирая ее на части. Последнее, что он услышал — утробное, довольное рычанье.

Лариса, отчаянно ругаясь и кляня всех на свете пыталась найти вход из зеркального лабиринта. С каждым новым поворотом ее уверенность в своих силах и удаче таяла. Ей уже осточертело видеть свое отображение в зеркалах. Но она продолжала идти, считая повороты.

Она очнулась несколько минут назад, от того, что у нее замерзла щека. И начиная с того времени без устали шла вперед. Хотя ее и преследовала стойкая мысль, что ходит она по кругу. Но остановиться означало сдаться. А сдаваться Лариса не любила.

— Я выберусь отсюда, — закричала она. Ее голос отбился от стен и вернулся искаженный, будто насмехающийся над ней. Из щелей между зеркалами начали сочиться вода. Сначала едва заметно несколько капель стекало по гладкой поверхности, но уже через минуту ее становилось все больше.

Лариса закусила губу, стараясь сдержать крик ужаса. Она принялась судорожно озираться по сторонам стараясь найти, куда бы подняться. А вода все прибывала. Она уже доставала до щиколоток девушки. Лариса бросилась бежать. Проход, еще один. Поворот влево. Все ее движения не имели смысла. Вокруг были все те же зеркала, показывающие ее искаженное ужасом лицом. Вода плескалась уже возле ее пояса, замедляя движение. Лариса понимала, что с такой скоростью вода заполнит все в считанные минуты. Девушка остановилась, внезапно осознав — что-то изменилось. Она подошла к зеркалу и положила на него ладонь. Отражение не повторило за ней. Оно лишь ухмыльнулось и кончиками пальцев щелкнуло по стеклу. Тонкая, едва заметная трещина мигом побежала от этого места по блестящей глади. Лариса, как завороженная следила за тем, как зеркало раскалывается и из него бурным потоком льется вода. Девушку отбросило в другую сторону, раздался оглушительный грохот бьющихся стекол. Только Лариса не слышала этого. Она хотела выплыть, чтобы вдохнуть еще немного воздуха. Еще на несколько мгновений остаться живой. Девушка гребла из последних сил, тратя драгоценные секунды жизни. В голове проносилась лишь одна мысль: «Спасите меня. Почему меня никто не спасает?» В глазах темнело, а поверхности все не было. И она вдохнула, но воду.

Руслан закричал, стараясь отодрать липкую дрянь от лица. Он помнил каждое мгновение после того, как зашел в дом. Сначала сильный удар в солнечное сплетение, призванный, как ему казалось, вырубить. Но он не потерял сознание, только упал на колени, содрогаясь всем телом от болезненных судорог. Яркие вспышки мерцали перед глазами. Он почувствовал, как кто-то сдавил его шею, оторвав от пола словно тряпичную куклу. Руслан слышал смех, не злобный или насмешливый. Ему казалось, будто смеётся ребенок, который получил новую игрушку. В это же мгновение его лицо залепило что-то липкое и воняющее тухлой рыбой. Слизь стекала по коже, залепив глаза, попадая в рот, нос. Пока Руслан пытался оттереть ее, его резко швырнуло об стену. Раздался громкий треск. Мужчина отстраненно подумал, хорошо бы это были не его кости. Наконец, ему удалось немного очистить лицо и он увидел, что оказался в середине огромного, снаружи которого плескалась вода. Руслан застонал, понимая, что попал в ловушку.

— Этого не может быть. Просто не может быть. Мне все снится. Обычный, чертовый, кошмарный сон.

Мужчина вцепился зубами в свою руку, надеясь, что боль разбудит его, вернет к реальности. Кровь брызнула из раны, оставив во рту солоноватый привкус метала. Радостный хохот и аплодисменты разнеслись по кубу.

— Тебе смешно, ублюдок? — закричал Руслан. Ярость заволокла его разум, полностью подчинив себе. Как ему хотелось кого-нибудь убить, разорвать на части, заставить страдать, — Покажись и мы посмотрим, кто будет смеяться.

Голос затих, раздался задумчивый смешок и тут Руслан увидел ее.

Бледное лицо с широко распахнутыми от ужаса глазами, рыжие волосы ореолом расходились в разные стороны, в зеленоватой воде казались нереальными.

— Лариса, — выдохнул он, приближаясь к стеклу, — нет. Только не ты.

Течение уносило тело девушки прочь от куба.

Руслан, едва понимая, что делает, размахнулся и резко ударил кулаком по стеклу, разбив кулак в кровь. Прозрачная поверхность будто только и ждала этого. От места удара разбежались змейки-трещины, избороздив всю стену. Но стекло выстояло. Руслан глубоко вдохнул, чувствуя, что со следующим ударом, что со следующим ударом вода хлынет в комнату и ему понадобится весь воздух.

Он вскинул кулак вновь. Стекла посыпались с оглушительным грохотом. Руслан закрыл голову руками, спасаясь от осколков. Они ранили его кожу, вонзались до костей. Вода так и не появилась. Он бросил взгляд на стену и увидел, что там всего лишь кирпичная кладка. Мужчина отступил на шаг, но не сумел удержаться на ногах. Он рухнул на землю и в ужасе увидел, как огромный кусок стекла летит прямо на него.

Надя облизала губы и сплюнула сгусток крови. Она загребла руками песок и перевернулась на спину. Ее трясло будто в лихорадке. Вся кожа была усеяна мелкими порезами, кровоточащими и саднящими. Девушка сопротивлялась изо всех сил, когда ее затянуло в вязкий мрак. Но и духи не хотели ее отпускать. В конце она потеряла слишком много сил, чтобы сражаться дальше и ее швырнуло на высокую скалу. Голубое небо окружало ее со всех сторон, белые облака неспешно двигались с ветром.

Надя, всхлипывая, подползла к краю скалы и пораженно охнула. Земля была очень далеко и девушка не видела не единой возможности, как сможет спуститься сама. Ей хотелось кричать, клясть свою судьбу, но сил на что-то кроме слез не было.

Девушка не понимала сколько времени провела не двигаясь. Небо не менялось, оставаясь все так же ясным. Она резко села, утирая слезы. Нельзя сдаваться. Девушка криво улыбнулась. Она сбросила ноги за край и принялась спускаться. Руки дрожали, непослушные пальцы не желали сгибаться, ноги едва находили следующую опору. Она двигалась с медлительностью улитки. Девушка увидела небольшое углубление в скале, где могла бы немного передохнуть. Из последних сил она добралась туда и рухнула, с наслаждением прижавшись щекой к холодному камню. Пот заливал ее глаза, дыхание судорожными толчками вырывалось из горла. Но Надя чувствовала себя намного лучше, чем там на вершине. Она бросила вызов духам и не сдастся.

Девушка оперлась спиной на камень, стараясь выровнять дыхание. Внезапно что-то схватило за плечи и резко толкнула. Надя закричала, когда земля принялась приближаться к ней с огромной скоростью. Ветер трепал ее, будто легкое перышко. Сердце тяжелыми быстрыми ударами бухало в ее груди, через мгновение остановившись, не выдержав страха. Она рухнула на острые камни, превратившись в поломанную куклу.

Кит заревел раненным зверем, резко вскакивая на ноги. Яркое солнце пробралось в дом из распахнутой двери. Холод стоял такой, что было тяжело дышать. Мороз, казалось, пробирался до костей, покрывал кожу ледяной коркой. Руки и ноги теряли чувствительность.

Кит запустил пальцы в волосы и с силой дернул, надеясь прогнать ужас.

Мужчина оглянулся. Он был в том же доме, в котором они жили весь вчерашний день. Его друзья лежали на полу закоченевшие, покрытые инеем. Их глаза были широко раскрыты, лица искажены страхом и болью. Не было видимых следов ран, казалось, что они, просто, уснули. Кит опустился на колени возле Нади. Она прикусила губу и кровь замерзла красными кристаллами. В уголках глаз холодными льдинками блестели слезы.

— Поцарапка, родная, — всхлипнул он, — как же так?

Он не был заперт, его не заставляли искать выход, как других, его не убили. Но Кит видел, как умирали его друзья. Один за другим. Он видел, как ужас на их лице сменялся надеждой, когда им казалось, что выход близко. Как отчаянье захлестывало их через миг.

Кит видел, как невидимые звери разрывали на части Головастика, как тонула красавица Лариса, из последних сил пытаясь выплыть, как огромный осколок стекла проткнул горло Руслану. И Поцарапка, любимая девушка. Он так и не успел ей сказать о своих чувствах, все откладывая на потом, ожидая подходящего момента.

— Прости, что не послушал.

Он не понимал, почему его выпустили. Возможно, духам показалось это забавным — оставить его в живых, мучиться всю оставшуюся жизнь. Он поднялся и на шатающихся ногах побрел к выходу.

Лучи солнца, преломляясь от белого снега, слепили глаза. Мужчина медленно побрел прочь от дома, совершенно забыв про машину. Ему нужно уйти подальше от этого проклятого дома. Он шел, едва перебирая ногами, иногда по пояс проваливаясь в снег. Ему казалось, что прошло несколько часов, прежде чем усталость свалила его. Кит упал в снег, тяжело дыша. Он уже едва чувствовал пальцы. Они посинели и не желали гнуться.

— И это все на что ты способен? — она стояла чуть поодаль в белом легком платье. Босые ноги едва касались снега. Она могла бы показаться красивой, если бы не ее лицо, которое постоянно менялось, как масляное пятно на поверхности воды, — Так просто сдался. Они хотя бы сражались, а ты?

— Что я могу? — прохрипел Кит, — они все мертвы.

Ему показалось, что женщина улыбнулась, по крайней мере цвета на ее лице, стали ярче.

— Смерть это так ненадежно. Вот они мертвы, а через миг снова живы.

— Ты можешь это сделать?

Женщина медленно приблизилась к нему.

— Мы можем. Но это было бы слишком просто. Да и скучно, — дух потянулась всем телом, О, ты даже не представляешь, как там скучно. Так редко нам выпадает случай поиграть.

У нас есть два варианта. Первый — ты продолжаешь свою дорогу — в пятнадцати минутах находится небольшая деревенька, там помогут. И второй — ты возвращаешься в дом и остаешься там, как наша игрушка, а твои друзья становятся живыми. Выбирай, красавчик.

В любом случае, игрушки у нас останутся.

Кит обессилено закрыл глаза. В голове не было ни одной мысли, только безумная усталость.

— Я не смогу дойти назад, — прохрипел он.

— О, жалкие людишки, сколько с вами проблем. Мы поможем тебе. Так ты решился?

— Да, только я требую клятвы.

Женщина в ярости хлопнула руками, приблизившись к Киту, так что он чувствовал аромат ее кожи.

— Ты смеешь что-то требовать? Сейчас наше время, ты не можешь ставить условий.

— Я хочу знать, что мои друзья будут живы.

Дух отстранилась, обхватив себя руками. На ее лице краски сменяли друг друга со скоростью молнии. Казалось, что духи спорили. Внезапно, все остановилось. Женщина обернулась к нему и протянула узкую ладонь.

— Мы клянемся.

Кит облегченно выдохнул и сжал руку духа.

На мгновение показалось, что его вывернуло наизнанку, вырвало внутренности. Задыхаясь от боли он рухнул на порог дома, хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на поверхность.

— Дальше сам.

Женщина стояла в сторонке, прислонившись к стене и разглядывая, как снег неспешно кружит в воздухе. Кит ухмыльнулся и не оглядываясь зашел в дом.

Его друзья стоили жизни.

10. Э. Львова — Сказка о золотом правиле (Эляника)

Жила-была хорошая девочка Светочка. Очень хорошая девочка, очень весёлая. Самая весёлая и радостная девочка в детском саду, а потом в школе. У неё было много подруг, потому что все девочки любят повеселиться, а в умении развеселить Светочке равной не было.

Если она не смеялась или не веселила других, то играла во дворе: прыгала через скакалку, играла с мячом или в классики. Все говорили родителям Светочки: «Какая у вас весёлая и бойкая девочка!» Даже во сне Светочка улыбалась. И больше всего она улыбалась, когда ей снился светлый сказочный мир, в котором все были счастливы, и вокруг каждого человека порхали феи, похожие на бабочек. Даже после того, как сон заканчивался, и Светочка просыпалась, ей казалось, что она чувствует дуновение воздуха от маленьких крылышек.

Шли годы, Светочка выросла, стала такой же хорошей и весёлой девушкой Светой. Она влюбилась, и её избранник тоже полюбил её, потому что кто устоял бы перед такой воплощённой жизнерадостностью? Его звали Костей, он работал менеджером в филиале перспективной московской торговой фирмы. Много не зарабатывал, а Света ещё училась на филолога, но они собирались вскорости пожениться, потому что жизнь одна, и нельзя откладывать всё на потом только потому, что недостаточно условий. А пока они собирались весело отпраздновать Новый Год, и они решили никого не приглашать, потому что это был их первый совместный большой праздник.

До Нового Года оставалось всего семь часов, но Костя ещё не пришёл с работы. Его шеф просто рогом упирался, создавая корпоративный дух. Праздники обязательно отмечались всем коллективом, и не дай бог уйти раньше, чем шеф поднимется из-за стола. К счастью, двух часов ему традиционно хватало, чтобы толкнуть речь о том, что все они — одна семья, рассказать о радужных перспективах фирмы и попробовать все салаты. После этого он отечески кивал всем головой и укатывал домой на своём тёмно-сером БМВ, а сотрудники торопливо разбегались, наспех дожевав закуски.

Света приготовила два салата, тортик и запихала в духовку мясо по-французски. Костя позвонил, пообещав прийти через час, так что Света прикинула, что может не спеша накрыть стол и переодеться к приходу жениха. Настроение было праздничным, самым что ни на есть новогодним, и даже, как в детстве, ей почудилось порхание рядом маленьких крылышек.

«Закрой глаза»: то ли она сама подумала, то ли рядом кто прошептал. Света закрыла глаза, и стало ещё чудесней — добавь чуть-чуть, и она просто растворится в своей радости! Тело стало лёгким, земное притяжение перестало чувствоваться, и Света вдруг взмыла вверх из своих мягких тапочек, но глаз ей совсем не хотелось открывать, потому что под закрытыми веками начало разгораться сияние, воздух затрепетал, сияние пошло волнами, завихрилось и что-то стало проступать в центре вихря.

Сначала это был нечёткий расплывчатый силуэт, в котором волнение было ещё сильней, чем вокруг. Потом эта рябь стала ещё мельче, и ещё… Каждая рябинка приобрела свой цвет, затвердела, и Света увидела сияющую, невероятно красивую женщину, которая ласково её улыбалась. Сверкающая рябь у неё за спиной превратилась в диковинные крылья, похожие на распластанные лебединые, но полупрозрачные, и махала она ими как бабочка, а не как птица.

Как только женщину стало ясно видно, Света почувствовала, что глаза у неё не закрыты, хотя она их не открывала. Вокруг был уже совсем другой вид — вспомнилась картинка из какой-то сказки, которую мама ей читала в детстве — белые снежные холмы с заледеневшими деревьями, дорога вела к замку из белого мрамора с хрустальными или алмазными шарами на башнях. Тело по-прежнему оставалось почти невесомым, хотя Света прочно стояла на земле. Холода она тоже не ощущала, несмотря на снег вокруг. Поскольку женщина продолжала молча улыбаться, глядя на Свету, ей ничего не оставалось, как начать разговор первой, тем более, что ей страшно хотелось узнать, что вообще происходит.

— Здравствуйте! Вы кто? — спросила у женщины Света.

— Я твоя фея… — ответила ей та.

— Фея-крёстная?

— Нет, просто фея. Мы, феи, берём под своё покровительство тех, кто нам нравится, ещё с детского возраста. Я часто навещала тебя. Помнишь, иногда тебе было особенно радостно?

— Ой, правда! И я чувствовала, что кто-то порхает рядом со мной!

— Да, ты вообще-то, очень чуткая. Большинство не ощущает наше присутствие, из-за этого мы и не можем им являться. Ты же созрела для того, чтобы видеть меня наяву.

— А как мне Вас звать?

— Меня зовут Эльсина, фея радостных снов. Я хочу подарить тебе подарок на Новый Год. Пойдём, это мой замок, выбери там подарок себе сама.

— Извини, Эльсина, но мне надо успеть к Костиному приходу…

— Не беспокойся, время здесь идёт медленнее, ты успеешь и погостить, и встретиться с ним по пути домой.

И они пошли по дороге к воротам. Света ещё много о чём хотела спросить свою фею, но та в ответ на следующий вопрос только улыбнулась и сказала: «У нас впереди ещё много времени для разговоров, а пока просто иди и смотри на мой мир».

А вокруг и вправду было на что посмотреть. Снег под босыми ногами был почти тёплым, ветки на деревьях были как ажурное кружево с вплетёнными бриллиантами. Метрах в десяти от дороги Света увидела замерзший ручей, вода в котором обледенела как бы на лету, напоминая то ли японскую гравюру, то ли фантазийную стеклянную вазу. Немного подальше со скалы спадал второй ручей, ледяные струи в нём были ещё более прихотливо изогнутыми, так что можно было их рассматривать бесконечно. Потом они подошли к замку, и Света смогла увидеть, насколько высоки его стены. Чтобы увидеть верх, пришлось задирать голову не меньше, чем перед кремлёвской стеной.

Света с Эльсиной вошли в замок. Сразу за воротами начиналась мощёная белым кирпичом площадь. Посередине её возвышался пятиэтажный дворец с огромными окнами, в которых отражалось сияние дня. Двери сами распахнулись навстречу Свете и Эльсине. «Круто!» — подумала Света и только сейчас ощутила всю невероятность происходящего. «А это не сон? Не, не может быть. — Что я, как слон, на ходу уснула?» Для проверки она всё же ущипнула себя, но ничего не изменилось, хотя боль точно была жгучей и очень реальной.

Эльсина глянула на неё и весело блеснула глазами, явно поняв Светины чувства.

— Можешь не верить, но всё, что ты здесь возьмёшь, никуда не денется. Это не золото лепреконов, и не обман зрения.

— Спасибо, Эльсина, просто я никогда даже не подозревала, что такое может быть.

— Люди часто долго не верят в происходящее, такова человеческая природа. Но мы, феи, всегда рады тем из вас, кто может с нами разговаривать. И вы всегда желанные гости.

С этими словами она распахнула дверь в роскошный зал, в блестящем полу которого отражались огромные хрустальные люстры, на стенах висели большие картины в серебристых рамах, а мебель вся была резной и крытой белым бархатом. Эльсина хлопнула в ладоши, и перед Светой раскрылись зеркальные дверцы огромных платяных шкафов, набитых платьями, шубами и обувью, на столиках появились фигурные флакончики духов, наборы косметики и маленькие велюровые коробочки.

— Выбирай! Не стесняйся, бери что хочешь, чем больше ты выберешь, тем мне приятнее.

— Спасибо, спасибо большое, Эльсина! Век буду благодарна!

— Пожалуйста! Но есть одно условие. Знаешь такое «золотое» правило: поступай по отношению к другим так, как ты бы хотела, чтобы другие поступали так по отношению к другим. А здесь правило тоже «золотое»: твой подарок должен понравиться также твоему любимому человеку.

— А если не понравится?

— Ну что ж, вы всё равно будете любить друг друга и не расстанетесь, только подарка уже не будет.

— Хорошо! Я знаю, если я буду рада подарку, Костя тоже будет рад.

— Тогда начинай.

Свету долго упрашивать не пришлось. Она метнулась первым делом к шкафам и начала перебирать платья и шубки, радостно посматривая на сапожки. Выбрав понравившееся платье, Света надела его, но оно оказалось таким ледяным, что у неё даже зубы застучали от холода.

— Эльсина, а платье почему-то не согревается.

— Давай я сделаю его тёплым для тебя.

Эльсина подошла к Свете, провела рукой по её волосам и покрутила сверху рукой вокруг девушки. Света сперва ощутила холодную волну, которая влилась в неё, заставив поёжиться. Но потом ей снова стало тепло и платье тоже согрелось. Примерка пошла веселей, Света выбрала себе шубку из белой норки, к ней пушистую белую шапочку и роскошные модельные сапоги на высоком тонком каблуке. В велюровых коробочках оказались драгоценности. Света вдела в уши бриллиантовые серьги капельками, на шею колье из того же гарнитура, а на пальцы несколько красивых колец с камнями. В новом наряде она почувствовала себя королевой.

Потом подошёл черёд косметики. Пудра была превосходной. Когда Света нанесла её на кожу, та стала гладкой, светлой и матово-блестящей, как жемчуг. Дальше было перепробовано всё — помада, тени, тушь. Результат был впечатляющим: она стала до того хороша, что у самой дыхание перехватило.

«Костя срочно должен меня увидеть» — пронеслось в мозгу.

— Да, Костя должен тебя увидеть. Он будет просто очарован. — Может, Эльсина прочитала её мысли, но она же, в конце концов, фея. Что тут такого?

— А можно вернуться к нему прямо сейчас? — Света умоляюще поглядела на фею.

— Конечно. Закрой глаза.

Света закрыла глаза и увидела, что сияние стало тускнеть. Когда оно стало просто светом от фонаря, вокруг проступила знакомая улица около дома. Костя шёл, сосредоточенно о чём-то думая, и вдруг резко остановился, лицо у него стало изумлённым.

— Света! Как ты тут появилась? Я тебя ещё секунду назад не видел!

— Я от феи! Смотри, что она мне подарила.

Но Костя почти не слушал любимую, глядя на неё, как истово верующий на ангела.

— Какая ты красивая! Просто невероятно!

— Правда? Ты мой самый чудесный, самый любимый человек! Пошли домой.

Костя всю дорогу до дома молчал и всё так же глядел на неё восхищёнными глазами. Света о чём-то болтала, а Костя только изредка вздыхал, как бы вспоминая, что надо дышать. И только когда они вошли в квартиру и Света остановилась перед зеркалом в прихожей, чтобы снова на себя одобрительно посмотреть, Костя подошёл и обнял её, прижавшись щекой к её щеке.

— Ох, да ты замёрзла совсем, щека просто ледяная! — Костя поднял голову, но щёку стянуло, как ледяной коркой.

— Да что же это такое?! — Костя провёл пальцами по своей щеке и увидел на них какой-то сверкающий порошок. — Что за гадость!

Света вдруг замерла, а потом на её лице проступило испуганное выражение.

— Какой ты горячий!

— Я? Да вроде нет.

— Мне горячо! — Света стала вырываться из объятий.

Ошеломлённый Костя не сразу выпустил её, а испуг на лице Светы уступил место неприкрытому ужасу. Щека, к которой прижимался лицом Костя, съёжилась и из неё выступила прозрачная жидкость. Света кинулась в ванную и пустила холодную воду, но стоило ей сунуть руки под струю, как она вмиг заледенела вокруг рук, а поступающая из крана вода затвердевала новыми слоями. Буквально через несколько секунд в раковине образовался ледяной сталагмит, в который вросли руки несчастной Светы.

От ужаса та даже не кричала, пока её руки сковывал лёд, Костя тоже застыл столбом. Но потом он опомнился и обхватил Свету, оттаскивая её от раковины. У него было ощущение, что тело девушки жжёт его, но жжение было необычным, потому что его порождал не огонь, а жгучий холод. Что же касается Светы, то жжение для неё было самым настоящим, к тому же Костя почти вывихнул ей плечи, и она не смогла не завопить от боли.

Костя отпустил её и встал с искажённым отчаянием лицом.

— Света! Что это такое? Ты знаешь?!

— Костя, кажется, я знаю, что случилось. Это подарок феи, Эльсины. Я только сейчас поняла, что не надо было соглашаться на её условие.

— Какое условие?! Что она сделала?

Света хотела сказать, но тут ей стало понятно, что если она скажет правду — всё происходит потому, что Косте не понравился подарок феи — Костя себе этого не простит. Поэтому она просто сказала: «Это было дурацкое условие, и я дура, что на него согласилась. Но от этого ничего не изменится» — и заплакала.

Слёзы были тёплыми и бурными, Света почувствовала, внутри неё, наоборот, становится холодней, и растёт какая-то страшная пустота. От этого на душе стало ещё горше и слёзы полились быстрей.

Костя бессильно глянул, как она плачет, потом засуетился: кинулся за ножом и попытался сколоть лёд вокруг рук Светы. Потом он с ужасом увидел, что она становится всё тоньше и понял, что её тело буквально тает. Это заставило его кинуться в спальню за одеялом, которым он укутал Свету, всхлипывая: «Не плачь, не плачь! Не надо, не надо…»

Света после этого в последний раз глянула на него. К этому времени лицо у неё стало почти прозрачным, волосы облепили голову, как купальная шапочка, свисая тонкими сосульками. Потом одеяло продавилось внутрь, истончившаяся шея надломилась и голова упала, разбившись вдребезги.

Костя застыл с поднятыми руками и выпученными глазами, несоображающе глядя на стоящее столбом одеяло. Это продолжалось секунды три, а потом одеяло согнулось и упало. Костя тоже осел, как стоял, руки опустились медленно, он повалился набок и замычал, дрожа всем телом. Мычание выходило какими-то всё более короткими толчками, пока не сошло на нет. Некоторое время было слышно только слабое сипение, а потом наружу вырвался прерывающийся вой.

* * *

А в это время.

Темнота светлеет.

«Как светло, очень светло».

«Я не умерла?»

— Эльсина! Дрянь, как ты могла! Сейчас же верни меня обратно, к Косте!

— Пожалуйста, верну сию же минуту. Я же говорила, что вы по-прежнему будете любить друг друга и всегда будете рядом.

— Постой-постой, опять какая-то хитрость?

— Нет, всё так и будет, без обмана. И с этого дня сны твои будут радостными, потому что в них ты будешь гостить у меня…

Сияние меркнет.

* * *

В местной психушке не так страшно, как описывают в романах. Буйных, ломающих кровати и кидающихся на санитаров, медперсонал и не упомнит. Есть почти обычные на вид пациенты, ведущие такие же разговоры, какие ведут пациенты других больниц, только время от времени разговор съезжает на диковинно конспирологические темы или кто-нибудь из собеседников начинает говорить очень быстро, захлёбываясь слюной. Кто-то сидит, мерно качаясь или лежит, свернувшись калачиком.

Света же просто сидит и спокойно смотрит в одну точку. Но иногда, на несколько часов, у неё появляется очень счастливое выражение лица и она весело смеётся, причём так заразительно, что радуются даже медсёстры, приходящие с ежедневным обходом. Света не доставляет им никаких хлопот, поэтому они её любят, а когда у неё счастливое настроение, как сегодня, то они оставляют ей несколько конфеток на обед, которые выделили себе из порций пациентов.

Светина палата находится ближе всех к выходу из женского отделения, медсёстры навещают её последней. Потом они запирают за собой общую решетчатую дверь, сворачивают направо, немного идут по коридору, в котором родные в час для свиданий встречаются со спокойными пациентами, снова заворачивают направо, открывают такую же решётчатую дверь, и идут по коридору мужского отделения, параллельному коридору женского. Этот коридор также неровно выкрашен масляной краской в угрюмый болотно-салатовый цвет, и точно также в нём расположены двери в мужские палаты. В первой палате лежит Костя. На этот раз медсёстры видят на его лице улыбку.

— Чёрт разберёт этих психов: гляди-ка, улыбается, а вчера вопил, как резаный.

— Ну так и хорошо. Сегодня хоть не возиться с ним.

Они выходят, а Костя продолжает улыбаться, глядя на стену, с обратной стороны которой находится Светина палата.

12. Хуанита — Сказка о маленьком принце (Хихо)

Сегодня, дети, я расскажу вам сказку. Да сказку не простую, а золотую… Хм… Это что-то из другой оперы… Дети, скоро Новый Год, а значит будет много подарков и веселья. Вы с родителями нарядите ёлочку и будете петь песенки, а кто-то из вас будет хулиганить и взрывать петарды. Но, дорогие мои, всё это не сравнится с тем, что сделал Маленький Принц. Этот мальчишка, встреченный Антуаном де Сент-Экзюпери в бескрайне пустыне, был вовсе не мальчишкой. А что вы удивляетесь? Ничего тут нет странного! Маленький Принц был… он был самым могущественным волшебником, но позабыл об этом. Ох, и потаскала его жизнь с одной галактики в другую. Кто бы знал, сколько пережил этот человечек! С кем ему пришлось повидаться… Горя хапнул он сполна.… Но речь не о прошлых его приключениях. Они давно забыты и никто точно не знает всей истории. А вот на нашей планете Маленький Принц оставил свой след в записях французского лётчика. Об этом я и расскажу вам сегодня. Только ничему не удивляйтесь!

Жил да был лётчик. Шла война. Накануне нового 1945 года летел он спасать людей, но упал его самолёт в ледяной пустыне. Человек остался жив. Снег мягкий и пушистый, как перина, принял в свои ледяные объятья железную машину. Самолёт оказался сломан, да и как взлететь, когда кругом сугробы? Загоревал лётчик. Но тужи не тужи, а что-то делать надо, не помирать же с горя?! Выбрался он наружу и побрёл искать людей. Долго лез по сугробам, выбился из сил, уже и темнеть стало, самолёт скрылся из виду. Устал человек, проголодался, жажда мучила его нестерпимо. Остановился он и закричал что было мочи: «Помогите!» Но ответом была тишина, звук его голоса улетел далеко-далеко. Эхо не вернулось. Ледяная пустыня поглотила крик о помощи. Человек понял, что нужно идти дальше или его ждёт смерть. Мороз пробирал до костей, пальцы на ногах занемели — кожаная одежда не спасала, а только больше холодила тело. Но желание жить пылало в душе, преодолевая усталость и жгучий мороз. Появились первые звёзды, на южном полюсе темнеет рано. Теперь он стал жалеть, что не остался в самолёте, там бы холод добрался бы до него не так стремительно.

Надежда найти хоть одно живое существо в этой груде льдов умерла. Человек еле передвигал ноги от усталости. Пройдя ещё пару шагов, он рухнул в сугроб и с радостью впал в забытье.

Постепенно француз стал приходить в себя, ему было невыносимо жарко. Он приоткрыл один глаз: над головой нещадно палило маленькое оранжево-жёлтое солнце. Лётчик опёрся на локоть и увидел, что небо голубой дымкой упирается в бескрайние песчаные барханы — перед ним была пустыня.

«Как же так?» — подумал человек: «Должно быть, мне это чудиться… Я же был в стране вечной зимы, а теперь вот сижу посреди пустыни!»

— Так и есть, — раздался детский голосок, — ты в пустыне.

Лётчик обернулся и увидел мальчика лет восьми с торчащими во все стороны волосами. Тот грустно смотрел на сидящего мужчину.

— Как же так? — Воскликнул мужчина. Он даже не понял, что не удивлялся своему неожиданному перемещения вслух. — Я был там, в Антарктике. Мой самолёт упал. Я шёл искать людей. А вот теперь я здесь… — Мальчик печально улыбнулся.

— Так и есть, Антуан. Ты был там. Но теперь ты здесь, также как и я.

— А почему ты здесь? И откуда тебе известно моё имя? — Смутился лётчик.

— Я потерял свой путь, — отозвался мальчик, — ты тоже потерял свой, — от его слов Антуана передёрнуло. — Я знаю твоё имя, как и сотни других имён сотен других людей. Все они были здесь. Искали. Не нашли. Ты тоже ищи. Вдруг найдёшь. — Странные слова ребёнка удивили мужчину. Ему вдруг показалось, что это лишь сон, удивительный, необычный сон, что никакого мальчика нет, что он просто спит.

— Нет, Антуан. Это не сон. Я есть, как ты, как вот этот песок, на котором ты сидишь, — возразил ребёнок. Ошеломлённый лётчик неожиданно понял, что и слова не произнёс в ответ, но мальчик откуда-то узнал его мысли.

— Ты умеешь читать мысли?! — Сделал вывод Антуан, — Кто ты?

— Да, умею. И ты умеешь, здесь невозможно их скрыть. — Спокойно сказал ребенок, — меня зовут Маленький Принц. Я, как и ты, потерялся в Пустыне Умершей Надежды.

— Потерялся? Но почему? — удивился мужчина. Он задавал глупые на первый взгляд вопросы, как если бы он был ребёнком, а не стоявший перед ним мальчик. — Что с тобой случилось? Где твои родители?

— Я не помню что, — пожал плечами Маленький Принц, — но знаю, что мне здесь не место, как и тебе. — В глазах ребёнка Антуан заметил боль, — у меня нет родителей, и никогда не было.

— Но у всех есть или были родители, — ответил лётчик уверенно, — может быть ты из детдома?

— Нет, точно не оттуда.

— А откуда?

— Я со своей, маленькой планеты. А ты? — На ответ мальчика Антуан удивлённо приподнял брови. Он не поверил словам Маленького Принца.

— Я из Франции, — ответил мужчина, — с планеты Земля.

— А она красивая, твоя планета? — Спросил ребёнок.

— Очень красивая, но не теперь: на ней идёт война, гибнут люди, миллионы людей, — с сожалением сказал француз. — Ты знаешь как отсюда выбраться?

— Я не знаю, — ответил мальчик, — но возможно Лис знает.

— Лис? — потрясённо воскликнул лётчик.

— Да, Лис! Он — мой друг. Мы друг друга приручили и теперь узнаем друг друга из сотни других мальчиков и лисов.

— Интересный случай. Удивляться надоедает, — прошептал Антуан.

— Обыкновенный, — возразил Маленький Принц, — у тебя тоже есть друзья, а значит, вы тоже друг друга приручили, — француз невольно улыбнулся, ему никогда не приходилось слышать подобное. Мальчик рассуждал не по-детски. В его возрасте лётчик думал совсем о других вещах: как в лапту поиграть да конфетку у няньки стащить.

— Уже нет. Погибли они, Маленький Принц, на войне, — печально произнёс Антуан, — бог совсем о нас забыл, раз люди убивают друг друга вместо того чтобы приручать… — Мальчик молчал, слова лётчика заставили его задуматься.

— На моей планете нет войны. Там тихо и спокойно. Там моя Роза.

— А где твой друг Лис?

— Я не знаю. Лис сам меня находит.

Антуан задумался, забыв, что его мысли не секрет для мальчика: «Странный зверь, этот лис, однако…»

— Нам нужно его обязательно отыскать, — уверенно произнёс лётчик после минутного раздумья, — ведь он возможно знает отсюда выход.

— Кажется, я знаю, где его искать, — ответил ребёнок, — иди за мной. Тут недалеко растёт тутовое дерево. Последний раз мы виделись около него.

Через десять минут ребёнок и мужчина поднялись на огромный бархан, с которого был виден одиноко растущий тут. Удивительная картина для пустыни. Узловатые ветви дерева не имели листвы, но зато на них висели целые гроздья ягод. Корни тута выглядывали из-под песка, создавая маленькую нору. Спустившись с песчаного валуна, они подошли к деревцу. Маленький Принц присел накорточки и нагнулся. Его кудрявая головка закрыла от глаз лётчика лаз.

— Лис! — Позвал мальчик, — нам нужна твоя помощь!

Оставалось ждать ответа. Антуан присел рядом с мальчиком и прислонился спиной к стволу тута с другой стороны от норы. Хоть ветви деревца не давали тени, но зато ствол создавал небольшую опору. Через пару минут Маленький Принц опять позвал Лиса.

Прождав безрезультатно полчаса, они решили отведать ягод, перебить голод и жажду.

— Ты меня звал? — послышался из норы голос Лиса.

— Да, звал. — Ответил мальчик, — нам нужна твоя помощь, чтобы выбраться из пустыни! Вылезай…

— Не могу, Маленький Принц. Ты не один, с тобой другой человек. Он меня не приручал, я его боюсь.

— Ладно, тогда просто укажи нам путь, продолжая сидеть там, — крикнул мальчик в нору.

— Хорошо, — согласился Лис. — Вы не задумывались почему очутились в Пустыне Умершей Надежды? — спросил он ребёнка и мужчину, — Я вам отвечу: потому что потеряли надежду, она умерла в вас. Поэтому, чтобы найти выход из песков, вам нужно вспомнить надежду на что потерял каждый из вас. Вспомните свои последние мысли!

— Спасибо, — поблагодарил мальчик.

— А теперь мне надо уходить, — сказал Лис, — прощай, Маленький Принц.

— Прощай, Лис! — грустно отозвался мальчик. — И что же мы больше не увидимся?

— Не печалься, я буду приходить к тебе во сне, — ответил Лис, — мы всегда будем вместе. — И он ушёл, оставив двух скитальцев.

— Антуан, ты помнишь свои последние мысли, перед тем как ты попал сюда? — спросил Маленький Принц.

— Помню ли я?.. Конечно, помню! — Уверенно ответил лётчик.

— А я вот не помню… — Грустно вздохнул мальчик, — так о чём же ты думал?

— Я думал о своей жизни до войны, о своих погибших близких, которых больше не увижу в этой жизни. Я хотел жить… — вдохновенно заговорил мужчина. — Но я знал, что шанса нет, что моя жизнь сейчас оборвётся…

— Вот видишь, ты потерял надежду на спасение.

— Скорее надежду на то, что война закончится когда-нибудь… — уточнил лётчик, — у всего человечества эта надежда увядала, но у меня она иссякла именно в тогда в Антарктике. Сил бороться с диким холодом больше не оставалось.

— Антуан, чтобы выбраться из пустыни, ты должен поверить в людей, в себя, в то, что войне придёт конец! Нужно бороться за свою жизнь!

— Не могу… Я больше не верю в чудеса… Их не существует… — мужчина заплакал. — Этот мир сам себя предал, когда развязал кровавую бойню! — Слёзы катились по его щекам, но он их не замечал. Ненависть и злоба пылали в измученном сердце. — Что это за Бог, если он допустил такое?

— Я не заставляю тебя верить в чудеса, поверь для начала в себя! — возразил мальчик. — Когда ты вновь станешь самодостаточным, тогда и мир сможешь сделать таковым!

— А ты сам? Какие у тебя были мысли в голове, перед тем как ты здесь оказался? — спросил лётчик. — Как давно ты здесь?

— Я не помнил… Кажется целую вечность я не помнил или хотел забыть, — прошептал Маленький Принц. — Я так же как и ты хотел сделать мир лучше, помочь… В тот день я смотрел со своей маленькой тихой планеты на твою. Моя Роза была рядом, — он улыбнулся своим воспоминаниям. — Она такая красивая…

— Ты любил её?

— Любил? — удивился мальчик. — Нет, я и сейчас продолжаю её любить, хоть она этого и не заслуживает.

— Отчего же?

— Когда я увидел как люди убивают, предают друг друга, я захотел помочь им остановиться. Но Роза сказала мне, что война лишь следствие, а не причина, что уже ничего нельзя сделать… Я ей верил… И я отчаялся… — вздохнул Маленький Принц. — Потерял надежду. Она умерла в моей душе. Я понял, что жизнь бессмысленна…

— Мальчик, так ты здесь по той же причине! — Воскликнул лётчик. — Может быть теперь ты сможешь поверить в свои силы?

— Как же могу в них поверить, когда ты сказал, что всё по-прежнему? — удивился он.

— Я тоже в свои не верю…

— Антуан, только в свои силы я не верю, но верю в наши с тобой! — Весело уточнил Маленький Принц. — Вместе мы сможем помочь твоему миру. У нас одна дорога. Мы встретились здесь неспроста!

От слов ребёнка лучик надежды мелькнул в душе лётчика. Оказалось всё просто — один в поле не воин — бесполезно в одиночку пытаться переделать мир в лучшую сторону.

— Да! — крикнул Антуан. — Вместе мы сможем!

Ночью мужчина пришёл в себя. Он лежал в сугробе. Открыв глаза, он увидел как в тёмно-синем небе ярко сияли звёзды. «Должно быть, где-то на одной из них живёт Маленький Принц», — подумалось лётчику.

— Нет, Антуан, я не на звезде живу, а на своей маленькой планете, — сказал знакомый голосок.

13. Власий Гундарев — Сказка об удаче (кляймер)

42

Алексей вышел на крыльцо магазина, мрачно думая как бы распечатать пачку сигарет, держа её в правой руке, а стаканчик с кофе в левой. Повертел головой в поисках посадочной полосы для кофе, но не найдя ничего походящего кроме снежного месива, принялся мусолить зубами края пачки в поисках невидимого язычка обертки. Повезло с третьей попытки, язык определил нужную шероховатость, подтолкнул выступающий полиэтилен к зубам, которые тут же её прикусили… Сразу зазвонил мобильный, заставив Алексея застыть в нелепой позе, размышляя о дальнейшем плане действий. Мысленно чертыхнувшись, Алексей яростно крутнул головой, срывая обертку. Так же яростно выдрал зубами фольгу и подцепил сигарету. Спрятав пачку в карман, щелкнул зиппой и жадно затянулся, извлекая мобильный. На широком экране высветилось жирным болтом имя звонившего: Александр, вчерашний собутыльник и единомышленник, с которым по молчаливому сговору разогнали всех круживших возле их стола девушек спором о смысле жизни. Одна, правда, продержалась долго, пытаясь не потерять нить спора друзей и время от времени влезала с вопросом «как на белорусских выборах в Вильнюсе могло досрочно проголосовать шесть процентов избирателей, если во всем Вильнюсе столько не наберется?».

Алексей клацнул клавишу вызова, перехватил свободными от мобильника пальцами сигарету и, смачно прихлебывая кофе, поднес телефон к уху.

— Ого, уже пивком лечимся?! — донеслось из динамика.

— Да нет, кофе пью!

— Эх, кто же кофе так сербает, по-верблюжьи? Благородный напиток как-никак! Ладно, ты того… Когда ящик коньяка собираешься отдавать? Проигранный? — весело осведомился Александр.

Алексей просканировал ночь на предмет проигранных объемов коньяка. Спор был, точно. Выпендриваясь перед девочками ударили по рукам, Алексей утверждал что высший смысл в жизни есть, а Александр отрицал не только какой-либо смысл, но и жизнь по сути. Основываясь на своем софистском опыте, оба были уверены в недоказуемости всего, что связано со словом «смысл», а со словом «высший» так вообще полная ненаказуемость — лепи куда хочешь, только успевай изворачиваться и переводить стрелки.

— Ууу, Санёк, не начинай опять! Я тебя прошу! — взвыл Алексей.

— Да я и не начинаю — за нас уже закончили! Ты ж телик не смотришь? А зря, там такое! По всем каналам крутят, лезь в ютуб, забей в поиск «пресс-конференция профессора Фляйтермана» и наслаждайся! Насчет коньячка попозже звякну! — на другом конце провода мечтательно вздохнули и отключились!

Алексей нервно выплюнул окурок, присыпал его снегом и полез в приложения смартфона.

Пробежала строчка загрузки, экран на миг потемнел и тут же наполнился вспышками фотокамер. Блики выхватили зал для пресс-конференций. На фоне огромного экрана трибуна украшенная эмблемой ООН и поднимающийся к ней, под аплодисменты, человек. Алексей рассматривал ученого с мировым именем с откровенной враждой, хотя тот еще и слова сказать не успел, но уже злил широкий смайл на холеном лице, отражающий ксеон вспышек, костюмчик явно не с чужого плеча, все выверено, подогнано лучшими имиджмейкерами и стилистами. Академик отрепетированным движением вскинул руку, не забыв блеснуть роллексом, прося тишины. Аплодисменты оборвались и Фляйтерман начал:

— Здравствуйте, дамы и господа! Я рад сообщить о завершении ряда исследований, которые мы проводили более семи лет. Но время не важно, как и деньги потраченные за эти годы… Тем более сейчас, когда мы имеем результаты одного из самых рискованных научных исследований за всю, не побоюсь этого слова, историю человечества! А предметом исследований стал… СМЫСЛ ЖИЗНИ!!! Да-да, вы не ослышались — группа ученых: психологов, программистов, филологов, историков, виднейших специалистов в своих областях отважились бросить вызов проблеме мучившей величайшие умы нашей цивилизации. Сколько гениальных лбов разбилось о неприступные камни этого Эвереста разума? Сколько тысячелетий человек потратил на бесплодные поиски, если суммировать каждую секунду которые потратил каждый из живущих ныне и живших прежде?! Тысячелетий!!! Пришло время поставить точку!!!

Академик глотнул воды и продолжил:

— Перед нами стаяла задача, достойная самого Бога! И мы с нею справились! Долгих семь лет мы обобщали человеческие судьбы, вводили в компьютеры биографии, обрабатывали все когда либо написанное писателями и художниками, спетое, вырезанное, построенное. В надежде найти этот самый смысл жизни. Три дня назад мы ввели собранные данные в «блю джин 3», я лично, вот этим пальцем нажал на ентер и… — Фляйтерман патетически вскинул руку и выдержав драматическую паузу, закончил, — компьютер выдал набор простеньких алгоритмов!!! В которых смысл нашей жизни!

Ученный раскатисто захохотал, взял с трибуны маленький пульт и, переждав овации зала, махнул им по направлению к экрану.

— Прошу вашего внимания! Вот они, эти алгоритмы. — на экране высветились какие-то строчки, неразличимые с дисплея телефона. — Вот они! Всего-то пара сотен. Ничем не отличимые от алгоритмов поведения других млекопитающих. Для наглядности приведены сравнения алгоритмов поведения человека и различных животных. Совпадения вплоть до запятой.

Несколько минут на экране сменялись строчки. Наконец Фляйтерман отложил пульт.

— Пришло время подвести итог. Честно говоря, современный человек пришел к этому без всяких исследований. Но одна нация отстала на пути прогресса и продолжает нерационально расходовать силы и время на бесплодные поиски. Что при нынешних темпах глобализации чревато… конфликтами в сфере культуры и религии. В том числе военными конфликтами. Что недопустимо! Как многие уже догадались, я говорю о славянах. Результаты исследований уже легли на стол председателя «Организации Объединенных Наций» вместе с рекомендацией выделить семь миллиардов долларов на подготовку общественного мнения в странах СНГ к принятию факта отсутствия высшего смысла в жизни, как к факту научно доказанному. У меня все! Спасибо!

Алексей зло клацнул клавишу телефона, закрывая ютуб. Судорожно закурил, пытаясь переварить информацию. Какие алгоритмы? Как все это работает? Хрен его знает, но юсовские высоколобые вряд ли бы делали пресс-конференцию, если бы не были уверены в полученных результатах. Сволочи! Как будто в душу нагадили и ею же и подтерлись. Алексей выкинул окурок в урну и сгорбившись побрел домой.

Звонок мобильника ворвался в грезы, где Фляйтерман жалобно стоит на коленях, прося пощады, как ежик в царство мыльных пузырей. Нагло и бесцеремонно. На мигающем дисплее высветилось имя вчерашнего оппонента. Алексей напрягся, готовый мобилизировать весь свой софистский потенциал, для защиты от ехидных замечаний Александра, но из динамиков вырвался судорожный визг:

— Включай телик, немедленно включай!!! — и связь оборвалась.

Старенький телевизор помедлил секунду, нагревая транзисторы, сначала появился звук, а потом и экран залил комнату мерцающим светом. Внизу плавно скользила бегущая строка, информирующая об экстренном обращении главы российского правительства к народу. Прямое включение из кремля, антикварный стол с человеком, расположившимся в высоком кресле, почти троне. На заднем плане, среди шелков, застыл российский флаг, картинка дрогнула и плавно наехала на суровое, словно вырезанное из крепкого дуба, лицо премьер министра Российской Федерации, произносившего речь:

— Друзья, сегодня, 18 декабря 2010 г., человечество подошло к страшное черте, на которой решиться, достойно ли оно продолжать свое существование. Буду краток: буквально пол часа назад мне на стол легли фотоснимки большого астероида, движущегося по направлению к планете Земля. Астероид «2001 DA42» может стать причиной исчезновения разумной жизни на нашей планете. Да и жизни вообще — по расчетам специалистов сила удара будет такова, что землю расколет на части и швырнет прямо на солнце. Рад вам сообщить, что Международный астрономический союз постоянно находится в ожидании такой ситуации и ежеминутно разрабатывает контрмеры для отражения подобной агрессии из космоса. Буквально за пять минут до начала моей речи, на видеоконференции глав государств, входящих в так называемый «ядерный клуб» как официально, так и не официально, был подтвержден план совместных действий. Он заключается в следующем: как только астероид окажется в зоне поражения выведенных на орбиту баллистических ракет с ядерными зарядами он будет атакован и расколот на более мелкие части, которые все равно представляют серьезную угрозу планете. С ними предстоит справиться с помощью ракет наземного базирования. Особенности операции в том, что куски тела будут падать по такой траектории, что сбить нацеленные, например, на США возможно только с территории российской федерации. И, соответственно, наоборот! В эти секунды план проходит окончательное согласование главами государств. Все будет хорошо, причин для волнения нет. Любые волнения и беспорядки будут жёстко пресекаться! Я закончил, да поможет нам Бог!

Алексей откинулся на спинку кресла, невидящим взором уставившись в мельтешащий экран телевизора. Страха не было, в голове крутилась лишь одна мысль: «Что-то будет. Ой, что-то будет!!» Компьютер пискнул мылом, спустя секунду ёкнул аськой. Интернет взорвало!

Интернет взорвало! Сотовые операторы сдались почти сразу и вскинув руки кверху устало сообщали «Сеть перегружена. Попробуйте позвонить позже!» Но Интернет держался, хоть и сильно тормозил. Весь народ который десять лет назад вывалил бы на площади, сегодня собрался на форумах, обнимался с разбега, прощался, тыкал кругом плачущие смайлы и хором посылал пытавшихся навести подобие порядка модераторов.

Ажиотаж начал спадать лишь спустя несколько часов. На одном из форумов робко создали тему «Конференция Фляйтермана», началось бурное обсуждение, за час около трех сотен постов. Тему по всеобщему согласию переименовали в «План Даллеса. Контрольный выстрел!» и расклонировали по всему рунету. Об астероиде говорили все реже — первыми сориентировались блогеры и объединив усилия создали блог «Астероидная хроника в реальном времени», где собирали всю поступающую информацию. Это подействовало лучше, чем правительственное «Все под контролем!» и паника начала спадать, как всегда бывает, когда человек держит руку на пульсе событий. Алексей каждые пять минут обновлял астероидный блог, а сам яростно клеймил подонка Фляйтермана на нескольких форумах сразу. Ишь, гад, вздумал отобрать смысл жизни! Самое интересное, что те, кто еще вчера высмеивал недоумков, которые не выросли со штанов поиска смысла жизни, сегодня визжа, пытались втиснуть в эти штаны свои толстые задницы. Рунет всколыхнуло, появились жесткие лозунги, за общим фоном послышался дребезжащий рокот старенького броневичка. А затем и натужное кряхтение залезающего на него человека — блогеры, смеха ради, сообщили, что на красную площадь вышел седовласый старик интеллигентного вида и поднял над головой маленький плакатик — «Не сметь трогать наш последний аргумент!». Дежурившая возле кремля пресса скуки ради взяла у его интервью и человек, представившись профессором Плотининым, гордо заявил, что ознакомился с выводами своего коллеги, профессора Фляйтермана, но категорически с ними не согласен. Но так как ничего не может ему возразить с помощью компьютерной логики, нашел единственный способ — призыв отказаться от расстрела метеорита.

— Вы считаете, что это опровергнет исследования уважаемого господина Фляйтермана!?

— Конечно, пусть он найдет алгоритм моих действий! — ехидно заметил профессор и показал в камеру язык.

Фотография господина Плотинина показывающего язык, мгновенно разлетелась по интернету с подписью «Наш ответ Западу!!!». На красной площади начали медленно собираться люди. Идея ответа Фляйтерману увлекла людей, в мэрии российских городов посыпались заявки на митинги за спасение астероида. Даже русский Гринпис сделал заявление, что данный астероид, безусловно, является уникальным представителем астероидов и его уничтожение недопустимо.

Началась вакханалия! Правительство как всегда реагировало слишком медленно и когда решило навести порядок, было поздно, и в ответ на запросы из-за рубежа «Что там у вас происходит?», жалко лепетало «Все под контролем»!!

События развивались стремительно. Алексей обалдело потягивал кофе из пятой кружки подряд и с тоскою поглядывал в окно — в Минске все тихо, перевыборы президента отменили в связи с чрезвычайной ситуацией, но ОМОНа все равно нагнали столько, что никто и пискнуть не осмелиться — маски-шоу не разбирает, зачем собралась та или иная толпа. Будут лупить всех и оппозиционеров, и астероидофилов!

Алексей бросил взгляд на экран телевизора: приглушенный звук, постоянно мигающая надпись «прямое включение». Оператор и ведущая куда-то бегут. Прибежали.

Ведущая отчаянно поправляла растрепанную прическу, оператор ловил фокус, пытаясь справиться с отдышкой. Картинка блохой прыгала от девушки с микрофоном к быстро плывущей по бульвару толпе и обратно. Наконец, ведущая раскрыла прелестный ротик и динамики ожили бодрой, как вода на горном перекате, речью:

-Здравствуйте дорогие телезрители. Мы ведем эксклюзивный репортаж, эксклюзивно для нашего канала, эксклюзивно для вас. Всего в двух метрах от нас проходит демонстрация сексменьшинств.

Алексей видел плакаты, лозунги. Толпа что-то скандирует. Неразборчиво. У рабоче-крестьянских глоток получается лучше.

-Мы не зря выбрали именно это место. Дело в том, что буквально через пару минут, судя по данным со спутника, именно в этой точке сольются демонстрации сексменьшинств с одной стороны и российского казачества с другой. Что из этого получиться вы узнаете в прямом эфире благодаря нашему эксклюзивному репортажу. Который, напоминаю, эксклюзивно для нашего канала.

Камера плавно сопровождала пестро разукрашенную толпу. Оператор пришел в себя и демонстрировал виртуозное ведение съемки. Оптика то с невероятной четкостью выхватывала особо пикантные детали одежды трансвеститов и бдсм, то плавно скользила по шествию, заставляя удивляться размаху этого незаметного в обычное время явления. Вдруг по толпе пошли волнения, она сначала отхлынула от перекрестка, затем вновь подалась в сторону нарастающего топота из боковой улицы. От внимания Алексея не ускользнула едва заметная рокировка: в сторону приближающихся казаков выдвинулись любители бдсм. Вот показались и первые казаки, один из них нырнул в толпу, брезгливо выловил суетливо дергающегося паренька и что-то проорал тому на ухо, требовательно стряхивая за кожаные ремни. Паренек прокричал в ответ, не разобрать, ткнул пальцем в проплывающий мимо транспарант. Казак отпустил идейного противника, а сам махнул рукой крича «Гэй, мужики. Это с нами». Видео снова начало дрожать, оператор трясущимися руками снимал, как лавина казаков бойко сливалась с шествием пидарасов. Наконец камера прыгнула на один из транспарантов и выхватила крупно написанный лозунг — «Приветствуем посланника от черных дыр вселенной, черными дырами наших поп!»

Растерянная ведущая подбежала к щупленькому подростку, буквально выдернула его из толпы и, заламывая в отчаянии руки, жалобно прокричала:

— И вы… Но почему? Зачем? Объясните, пожалуйста, нашим телезрителям о своей мотивации при отказе от отражения космической агрессии.

Парень несколько секунд пялился в объектив камеры, затем задумчиво запустил указательный палец в ноздрю. Алексей вдруг почувствовал, как весь мир жадно наблюдает за процессом извлечения зеленоватой субстанции из носа. Любитель бдсм с интересом рассмотрел добычу и, старательно растирая её пальцами, произнес:

— А скучно нам!

— Я не ослышалась? Повторите, пожалуйста! Вам скучно?!!!

— Ага, скучно! Перепробовал все что возможно.

— Но астероид…

— Вот только астероид и остался! Представляете, какой енто кайф, когда огромная, каменная штуковина на бешеной скорости проникает внутрь…

— Как это?!

— А вот так! — бэдэсээмовец, без комплексов спустил штаны и став в позу пьющего оленя принялся яростно хлестать себя какой-то плеткой по заднице, приговаривая: — Вот так! Вот так!

Камера медленно зумировала сначала общую панораму пятой точки с мелькающим ремнем, а затем приблизилась настолько, что на бледной, покрытой редкими прыщами, коже стали различимы рыжеватые волосы с засохшими кусочками чего-то темного, прячущиеся между ягодиц. Наконец, словно хвастаясь навороченной оптикой, оператор вывел на весь экран один из прыщей, почти чирье. Красный у основания, с желтоватым верхом, созревший, изредка подрагивающий под ударами плетки. Экран на мгновение заполнился темным, а когда вновь посветлел, тонкая, бледноватая кожица удерживающая гнойную массу лопнула и выплеснула мутноватую субстанцию казалось прямо в объектив камеры. Оператор инстинктивно отдернулся, выключая зум…

Мир ждал от российского правительства действий. Наконец выступил президент и объявил на следующее утро всероссийский референдум, с одним вопросом: «Россия примет участие в отражении астероида?». Заканчивая речь, он произнес фразу, адресованную мировой общественности, тут же ставшей крылатой: «По расчетам специалистов после падения астероида на Аляске могут выжить тараканы! После бунта русского человека ничто не выживет. Да меня Гринпис просто разорвет!!!!»

Человечеству этой ночью спалось плохо. Совсем не спалось. Оно, затаив дыхание, следила за Россией. И не зря — семьдесят процентов россиян проголосовало против расстрела астероида. На тридцати процентах билютеней стояли приписки, типа «Он такой милый!», «Предлагаем расстрелять юсу!» и почему-то «Еще Польска не сгинела!». Их решили считать недействительными.

Весь цивилизованный мир потонул в истерическом визге: «ДА ЭТО СКИФЫ!!!», а россияне ликовали — ай да мы!

На Красной Площади снова собрался митинг! На импровизированной трибуне, больше похожей на баррикаду, стоял бледный юноша и с горящим взором читал по памяти Блока. Ломкий голос парил над собравшимися колокольным звоном:

— Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы…

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,

И душный, смертный плоти запах…

Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет

В тяжелых, нежных наших лапах?

Но сами мы — отныне — вам — не щит,

Отныне в бой не вступим сами!

Мы поглядим, как смертный бой кипит,

Своими узкими глазами!

В последний раз — на светлый братский пир

Сзывает варварская лира!

Но неожиданно русскую эйфорию испортил Президент Белоруссии, который предоставил расчеты, согласно которым запущенные с территории «синеокой» баллистические ракеты смогут выполнить примерно три четверти возложенной на Россию работы. Остальную четверть США сможет пережить.

Честно говоря, ООН засомневалось. То есть предложение приняли сразу и ракеты доставили спецрейсом в течении трех часов, но вот пульты-управления и код-ключи отдавать не спешили.

Россияне почувствовали себя преданными белорусами, а бульбаши ходили с опущенными головами и старались не встречаться друг с другом взглядом. Стихийный митинг на площади независимости в Минске был жестоко, с человеческими жертвами, разогнан.

По российскому телевидению выступил профессор Плотинин, ставший в течении суток национальным героем. В течение короткого выступления он выразил благодарность всем поддержавшим его смелый эксперимент и сообщил что «алгоритм поиска высшего смысла жизни», наконец-то, найден. Россия замерла, на родине Нобеля зашевелились — нука-нука! Плотинин сформулировал:

— Наличие высшего смысла жизни является крайней причиной мотивации её продолжения! Поясняю, можно просканировать свои моральные и физические ценности, желания, мечты и выделить те, при утрате которых вы не захотите продолжать жить. В лучшие времена этими ценностями были честь и достоинство. Бесчестье смывали кровью, как правило, своей. Надеюсь, мы сможем вернуться к тем временам. Если выживем, конечно! Спасибо, друзья!

Палец Алексея шустро пролистал телефонную книгу, нажал на вызов. И сладким, елейным голоском прошептал:

— Добрый вечер, Саша. Бабло подбиваешь? Коньячок-то нынче дороговат!

— Пшел ты! Если площадь сегодня переживем — будет тебе коньяк! Зальешься!

— Договорились! Когда встречаемся?

— В восемь на Немиге. Мне еще нужно рассказ один закончить, мля!

— Ну давай пейсатель! О чем хоть рассказ?!

Было практически видно, как Александр поморщил лоб и неуверенно протянул:

— Об удаче, вроде…. Да, точно, о новогодней удаче! С элементами страшилки!

— Ну и как получается?

— Страшно! — уверенно заявил «писатель», — Особенно в эпилоге!

— Страшнее, чем подлетающий остероид?

— А то!

ЭПИЛОГ

«К слову о смысле жизни.»

Эта проклятая ночь тянулась бесконечно.

Из-за высоких резных дверей кабинета Президента вот как уже трое суток доносилась невнятная речь. Обрывки фраз, команды, перемежающиеся краткими паузами, утомляли дежурного охранника, выдалбливали по капле рассудок, изощренно расшатывали нервы… «Еще бы, — вызревала мысль, — дело огромадной важности… Ведь если не дай Бог это жахнет…» И тут дежурный испуганно дернулся, затем замер, пытаясь проморгаться — мимо бесшумной бледной тенью проскользнул Президент, на ходу нервно оттягивая галстук. Резная дверь перед ним распахнулась, бросила на красную с зеленым подбоем ковровую дорожку густой силуэт тревожно замершего на пороге человека, и спустя секунду проглотила, утробно щелкнув замком.

Вернулась темнота и проклятое бормотание. Дежурный облегченно оправился и взглянул на часы. Шел пятый час утра.

… Президент пошатываясь, прислонился к холодному оконному стеклу лбом и блаженно замер, закыв глаза. Из горячечной каше в голове сами всплывали воспоминания, звучали слова, рисовались события нескольких последних, безумных, дней.

… Все руководство ООН, переругиваясь, перебрасывается листами с графиками и таблицами… Осипший ученый из НАСА в прострации долбит потухшим бычком пепельницу уже с добрый десяток минут. Кому пришел в голову этот гениальный, можно сказать, «элегантный», план?… Какая, к чертям разница, план оказался на редкость дерьмовым — нечеловеческим усилием отняв горячечный лоб от стекла, Президент взглянул на смонтированную систему мониторинга.

На огромных экранах вот уже третьи сутки не прекращаясь, шел прямой эфир из группы космического наблюдения трех стран, постоянно уточнялись данные и показывался обратный отсчет. Отсчет… «Мы приняли решение, господин Президент, — опять всплыл в памяти покрасневший глава ООН. — У условиях астероидной угрозы… Мы определились, можем вам доверить ядерное вооружение… Учитывая ваш опыт и потенциал командного управления… Передаем пульты управления и все код-ключи от ядерных баллистических сверхдальних ракет Альянса…

- Господа! Вы приняли абсолютно правильное решение! Мы мудро распорядимся этим благом… — едва сдерживая дрожь пожал руку главе ООН Президент»… Если бы знать тогда, во что это выльется!

Шатаясь, Президент прошел к своему креслу и бессильно опустился в него. Суетящиеся люди на экранах — ученые и диспетчеры, резкая иностранная речь из динамиков, перемежающаяся бубнением смертельно уставшего переводчика. И на одном из экранов цифры — четырнадцать — тридцать восемь. Четырнадцать с половиной часов до того момента, когда астероид, угрожающий Земле, подойдет на достаточно близкое расстояние для применения ядерного удара… Четырнадцать с половиной часов до того, как он потеряет невероятное богатство, силу, саму свалившуюся, можно сказать, ему в руки.

Иных вариантов нет. Если астероид ударит Землю, человечество вымрет. Хлоп — и все!

Президент подарил вымученную улыбку своим воспоминанием и откинулся на кресле, наблюдая суету на мониторах. «четырнадцать с половиной часов…"

Его навестил секретарь отдела безопасности и принес конверты с код-ключами ракет ударной группы. Дело оставалось за малым — активировать пусковые системы и в нужный момент отправить группу на "свидание" с роковым астероидом.

Все шло по плану. Хотя не совсем… Президент с ненавистью пялился в монитор, где ученые с радостными вскриками вдруг принялись вскрывать бутылку с шампанским. Вот к ним присоединились диспетчеры, визжа и размахивая наушниками, словно дети. Президент скрежетнул зубами. Им терять нечего…

В кабинет вдруг ворвался секретарь безопасности, за ним очумевший дежурный охранник, переводчик.

- Товарищ президент!… Невероятно!! Не-ве-ро-ят-но!!! Астероид проходит мимо!!! Мимо, понимаете?!!… Магнитным он каким-то оказался, и Земля его оттолкнула! Вот шампанское… Ура, товарищи, ура!!!

Побледневший президент выхватил бутылку из рук управляющего и принялся жадно пить прямо из горла.

Глава ООН вместе с секретариатом стран-союзников в срочном порядке прибыли в столицу. Эйфория царила на улицах, и матерые политики непринужденно улыбались, пока спец-машина несла их к резиденции…

- Господин президент, спешу поздравить вас с таким чудесным исходом… — глава ООН запнулся и замер с протянутой для рукопожатия рукой. Президент исподлобья, с презрением, словно на вошь, уставился на него, игнорируя рукопожатие, кивнул в сторону.

Похолодевший глава ООН в прострации проводил взглядом возникшего из сумрака угла неосвещенного кабинета плечистого охранника, бесшумно скользнувшего к нему, и мягко взявшего за рукав протянутую к Президенту руку.

- Господин президент, я уполномочен… В связи с отменой угрозы… Забрать у Вас код-ключи и программаторы-пульты к ракетам… — Прошептал обмерший глава ООН молчащему человеку напротив.

Человек в кресле откинулся, не спеша налил себе в стакан воды, и жадно, по-свински, сёрбая и причмокивая, принялся пить.

14. Лина Кюнави — Сказка о женщине с золотыми волосами (ulyaivanyuk2009)

Ну что ж сбылась мечта идиота, как я всегда говорю. Домечталась, и что же теперь делать. Боже как больно. Все ломило, мне даже было страшно в очередной раз открывать глаза. А что я могу, а ничего. 16 летняя девчонка, без году неделя окончившая 11 классов и поступившая в этом году в университет и толку, на кой я сдавала эти экзамены, если сейчас они мне не нужны. Единственное мое достояние и гордость как говорит бабушка, это мои волосы. Эх, я бы эту косу сама бы обрезала, да как-то жалко мне бабушку. Она всегда мне в детстве читала сказку, о Рапунциль, И что же вы думаете, и правильно думаете. Я тоже блондинка с золотыми волосами, к моему, сожалению они не волшебные. О как я об этом мечтала когда в 12 лет мне сообщили, что мои родители и старший брат погибли в автокатастрофе. С того дня я замкнулась в себе, у меня не было друзей, я всех оттолкнула. Единственной отрадой были книги, а также учеба. Так я перескочила аж два класса. А еще я очень любила играть на гитаре.

А о чем я так, в общем этим летом увлеклась историями о попаданцах, а че неплохие ребята, которые попадают в другой мир, где есть магия. Где они становиться всемогущи. Не знаю мне дома все осточертело, друзей нет да и как-то постоянно депрессия, вот так и мечталось мне попаду в другой мир, стану магичкой, найду друзей и стану поживать, добра наживать. Так мне представлялось. И вот результат.

Такс. Что нужно сделать в первую очередь. Открыть глаза и понять, что со мной и почему меня так укачивает. Ах, лучше бы я этого не делала, меня сразу, затошнило и появилась боль во всем теле. Тошнит значит беременна, чур меня рано еще. Наверное, сотрясение мозга и судя по боли, и всего тела.

Я оглянулась. И оказывается (о метод дедукции, Шерлок отдыхает), я ехала на повозке и не просто повозке, а в клетке, как животное или преступник, а за повозкой шли еще люди. Да и в повозке они были. Я подняла глаза и увидела, как от меня жехнулись три огромных громилы, и чего спрашивается, чем вас напугала маленькая невзрачная блондинка. Я посмотрела на свои руки и чуть не лишилась чувств, они были все в крови. Но первые впечатления прошли и я поняла, что не мои.

Мы остановились у реки и много ребят, а точнее качков окружили нашу клетку. Я взирала на них как на чудо. Потому как кожа у них была красной. А уж какими глазами они смотрели на меня, я даже не знаю, что во мне их пугало, может то что я в крови. Хотя.

— Выходи! — сказал один из них.

Похоже это относилось только ко мне, ну а что делать, пришлось вставать. Когда я вышла из клетки, а точнее выползла, все отступили на два шага. Я только улыбнулась, лучше я бы этого не делала, потому, как всех из охраны передернуло.

— Иди к реке. — подчинилась, а что оставалось делать.

Мне вручили мыло и шикарную одежду и к чему, пришлось мыться при охранниках, может в другое время я бы и повозражала, да как то хотелось отмыть с себя кровь. Так и прошли мои водные процедуры, а че в зачем истерить, подумаешь увидели меня в чем мать родила, лишь бы не приставали, а все остальное это так издержки нашей жизни. На небе появилось еще одно солнце или луна, даже не знаю, но факт на лицо, это не Земля, уж очень зеленого цвета новое светило.

А ладно это так отклонение от темы. Вымывшись, одела обновку и почувствовала себя человеком. Я обернулась к своим стражам. И бред полнейший они все стояли на коленях и не подымали на меня взгляд. На своих ногах оставались животные похожие на наших волов и четыре всадники которые смотрели на меня с открытыми ртами.

— Ну и что это все значит? — я не узнала собственный голос. — Долго еще стоять так будем? Устроили шоу тут мне. Моя бы воля всех бы прибила. Да ладно. Люди вы хоть говорить умеете.

— Прости госпожа. — очнулся один из всадников, и сразу оказался на земле и преклонил колено. И увидев мое бездействие. Спросил. — Что угодно госпоже?

Полный пипец, толи я немного тормоз толи все люди сошли с ума.

— Ребята, что здесь происходит? Где я? И что происходит?

— Простите, госпожа. Вы в лесу Арей, и мы приехали забрать вас в замок, ваш муж ждет.

— Мой кто? — и тут меня пробрало, я так и села на траву. У меня есть муж, это уже полный писец.

— Халиф Ару, его величество хан Аливский, ваш муж госпожа. — ответил паренек.

А я в это время давилась смехом и слезами. Какой муж, притом халиф, эта кледка, две луны или солнца, кровь, и многое другое. Может я сошла с ума, или мне все снится после нового года. Мысли так и роились в моем мозгу.

— Ладно поехали, может хуже не будет.

Меня усадили в палпнкин и мы отправились в город. Прошол всего час и я была перед двоцом. Красота города меня поразила, я как буто попала в мультик об Аладине и путешествую на ковре самолете.

Меня внесли во дворец и остановились возле фонтана, было тихо только журчала вода. Я откинула паланкин и встретилась взглядом с огромным мужчиной который наблюдал за мной и ловил каждое движение моего тела и спрашивается чего бы это. Тоже мне красавица никогда не считала себя таковой. А ладно. Я попыталась встать на свои двои и тут ко мне кинулись люди, что бы помочь, хотя в первый момент мне показалось, затопчут. Ну что ж я стояла и по-прежнему за мной наблюдали, я поправила волосы и они каскадом упали мне на грудь, и это было подобно волшебству, вокруг замелькали капли дождя, которые превратились в снежинки, а затем снова в воду и в конечном итоге зал наполнился мыльными пузырями. Это было смешно, я стала искать взглядом шутника, а точнее то, что устроило шоу, но все смотрели на меня, а точнее на мои золотые волосы. И в этот момент они действительно были золотыми. Все слуги вышли из зала, остались только мой якобы муж и конечно тот парень, что объяснялся со мной возле реки.

— Ну что молчим, молодчики?

— Госпожа, это было поразительно. — восхитился парень.

— Ты вернулась. — Тихо но с чувством сказал муж — Я так рад.

— Вы чего ребята, все с сосны упали, а точнее с елки. Какая я госпожа? Я вообще ничего не понимаю.

— Дорогая все будет хорошо, скоро Раден, и ты все вспомнишь и поймешь. Твой народ ждет тебя.

— Вы точно сума сошли, какой народ. Что такое Раден?

— Ты правительница Аливии. А Раден, это праздник, который мы празднуем по окончанию года. Дарим друг другу подарки, в этот день правительница творит чудеса, ее волосы излечивают всех страждущих и дарит урожай.

— И это все творят волосы, ребята вы с какой луны свалились?

— Алея, о чем ты. Какая луна? Ты родилась с этим ты стабильность нашей страны. Лишь твои волосы спасают нас.

— Я хочу побыть она, надеюсь это можна. — Тихо взмолилась я.

— Ты можеш остаться только со мной. Я твой муж и охранник, хранитель.

— Хорошо.

Парень вышел и я осталась вдвоем с мужем и присела на подушки и начала думать. Ведь это полный бред. Я не могу быть Рапуцель Х по идее, может это сон. Но ведь все так четко. Я хочу проснуться и очутиться дома в Новый год.

Но этому не бывать, мне прийдется смириться с действительностю.

Я подняла глаза и снова взглят в взгляд.

— Ару, что мне делать? Почему ты так смотриш на меня?

— Я думал, что потерял тебя и спокойствие в стране.

***********

Настал Раден, Я ждала, этот день с нетерпепнием. Незнаю может я ожидала чуда, а может и наоборот. Может я привыкла уже к мысли о том, что я Рапунцель, а может я стала другой. Но в Раден я излечила всех страждущих и благословила будущий урожай. Чуствовала, что силы покидают меня. И я умираю. Я как буто увидела себя из стороны. На подиуме стояла хрупкая блондинка с светящимися волосами и тут я вспомнила, как попала сюда, как билась на смерть, лишь бы не попасть на Раден и не умереть в очередной раз. Я как тот феникс, после смерти возрождаюсь. Я всегда хотела сказку, а точнее увидеть Деда Мороза и оказывается, что я и есть в Алайзиие своего рода этот дед. Грусно, что для того что бы стать волшебницей мне пришлось умереть.

Сказка об одиночестве — Heilin

Приз зрительских симпатий

Вместе навсегда

— Ты меня любишь?

— Да.

— И мы всегда-всегда будем вместе?

— Конечно.

— Но ведь всегда-всегда — это так долго!

На лавочке под раскидистой ивой сидели двое — парень и девушка. Он светловолосый, смуглый, с насмешливыми зелеными глазами. Она — бледная, темноволосая, полная его противоположность.

— Ты права. Это очень долго, — ответил парень и погладил девушку по голове.

Она подняла на него глаза:

— Но…тогда это невозможно!

Парень улыбнулся:

— Я расскажу тебе одну сказку, и ты поймешь, что это возможно. Она красивая и печальная…

* * *

В одном из королевств Срединной империи на одной из вершин Вечных гор, что разделяют море и сушу, по легенде стоит замок. Замок заброшен с давних пор. Никто не осмеливается подниматься к его стенам. И он стоит пустой и одинокий, черной громадой возвышаясь над городком, что лежит у его подножия.

Говорят, что на замке лежит ужасное проклятие. И всякий кто туда войдет тут же обратится в прах или будет съеден чудовищами, что обитают в окрестностях замка.

Но однажды Элрих, юный сын наместника города Айерса, вместе со своими друзьями поехал на охоту в горы. Они хотели добыть шкуру редкого Снежного зверя, что живет только высоко в горах. Началась снежная буря, охотники потеряли друг друга из вида. Как ни кричал юноша, как ни звал он своих друзей, но так и не смог никого отыскать. А буря все свирепела — ветер рвал одежду, снег слепил глаза.

Сколько времени блуждал юноша в белом вихре неизвестно, но вскоре вышел он к воротам замка, которые были радушно распахнуты. И, чтобы спастись от холода, Элрих зашел внутрь.

Буря словно не коснулась замка. Здесь не было снега, деревья стояли голые, неприветливо качая своими руками-ветками, трава жухлая, но все еще зеленая. Как будто осень еще царила здесь.

В саду юноша увидел статуи прекрасных мужчин и женщин, оплетенных плющом, пустой фонтан, забитый грязью и заросший травой. Кусты терновника и жимолости разрослись и, переплетаясь ветками, загораживали тропинку к замку. Везде — на ветвях деревьев, на статуях, на беседке, на ограде сидели вороны. Сбившись маленькими группками, они внимательно наблюдали за пришельцем, готовые в любой момент сорваться с места.

Элрих вошел в замок. Здесь, так же как и в саду, царили разруха и запустение. Толстый слой пыли покрывал все пространство. Когда-то шикарный интерьер пришел в негодность, став вместилищем для крыс и мышей.

Юноша ходил из комнаты в комнату любуясь когда-то былой роскошью. Картины и гобелены, посуда и оружие — все было нетронуто. Замок словно заснул на долгое время и ждалсвоего пробуждения. В один прекрасный момент случится чудо, и все вернется на круги своя. Жизнь опятьвозвратится в стены этой черной громадины. Смех и слезы, радость и печаль, гнев и любовь — не об этом ли грезил уснувший замок?

Элриху показалось, что он увидел свет в одной из комнат. И юноша бесстрашно направился туда. Он оказался прав. В комнате увешанной паутиной, словно занавесями, сидела девушка. Длинное черное платье обтягивало стройный стан и подчеркивало неимоверную бледность кожи. Черные, словно ночь, волосы свободно струились, не сдерживаемые ничем. Девушка была прекрасна.

Столь пораженный неожиданной встречей юноша не мог проронить ни слова. О, да, поверь мне! Для него это было как гром среди ясного неба!

Тогда девушка заговорила первой:

— Кто ты? — ее голос был так же прекрасен, как и его обладательница.

— Меня зовут Элрих. Я сын наместника города Айерса, что расположен у склона гор.

Девушка наклонила голову, раздумывая над сказанным.

— Простите меня за вторжение. Началась буря и я заблудился. Позвольте мне переждать ненастье под вашим гостеприимным кровом! — вспомнив о хороших манерах, сказал юноша. Получив утвердительный кивок, он продолжал. — А как зовут столь прекрасное создание?

— Я отвечу тебе только на один вопрос. Меня зовут Айя. Как только буря закончится, прошу Вас покинуть мой замок.

Сердце юноши застыло в тоске. Ведь если он уйдет, то больше никогда не сможет увидеть эту прекрасную девушку. Но тут Айя сказала:

— Если Вы ходите еще что-то спросить у меня, то можете придти завтра. Но помните — я отвечу только на один вопрос. И задам свой вопрос. Только один.

Буря закончилась. Окрыленный возможностью скорого свидания с девушкой, Элрих поспешил домой.

Юноша приходил каждый день. Он мечтал о том, как снова увидит Айю, задаст вопрос и услышит ответ на него. Проходили недели и месяца, а Элрих все так же каждый день спешил в проклятый замок. Он спрашивал девушку обо всем — о ее любимой книге, песне, о том, что она любит есть. Однажды юноша спросил, что же служилось с замком и почему он заброшен.

— Великий волшебник когда-то жил в этом замке, — ответила девушка. — Жил он здесь со своей женой. Они любили друг друга и были счастливы. Но однажды жена волшебника тяжело заболела. Как ни пытался волшебник ее лечить, ничего не помогало. И в скором времени его жена умерла, оставив его одного. Потом к нему пришла я. Единственным моим желанием было утешить его в горе. Ведь он был так несчастен. Но волшебник был зол на весь свет и на меня тоже. Поэтому он заточил меня в этом замке. И теперь я здесь пока не появится кто-то, кто сможет меня спасти.

Элрих подбежал к девушке:

— Скажи, как я могу освободить тебя?

— Приходи завтра, — печально ответила Айя, — и я отвечу на твой вопрос.

На следующий день как только рассвело, юноша стоял перед воротами замка. Девушка ждала его у двери. Упав на колени, Элрих взмолился:

— Скажи мне, как я могу тебя освободить?

— Ответь мне вопрос и тогда я скажу тебе как это сделать.

Юноша кивнул.

— Скажи, мы всегда будем с тобой вместе? Я не останусь одна?

— Конечно ты никогда не останешься одна. Я всегда буду с тобой, — Элрих поднялся с колен и взял девушку за руку. — Обещаю, ты никогда не будешь одинока!

В первый раз лицо девушки озарила улыбка, а глаза засияли от счастья.

— Элрих, ты уже освободил меня. Теперь я свободна. Я должна была оставаться здесь, пока не появится человек, который разрушит мое одиночество.

Юноша обнял свою возлюбленную. Он был счастлив. Айя высвободилась из его объятий и, отступив, сказала:

— Прости, но я не назвала тебе своего истинного имени. На самом деле я и есть Одиночество.

Как только она это сказала, то тот час исчезла, растворившись, словно ее никогда и не было.

Ведь одиночества нет там, где есть любовь и дружба. Но юноша не сдался, он продолжал искать свою возлюбленную…

* * *

— Какая печальная история, — вздохнула девушка. — А Элрих смог опять найти свою Айю?

Парень обнял ее за плечи и прижал к себе:

— Да, он ее нашел. Он находит ее снова и снова. А потом теряет. Как только он ее находит, она тут же исчезает. Проходят года, столетия, века, а Элрих все так же ищет Айю. Ведь теперь время не властно над ним. Над ним властна только она…

— Как печально, — повторила девушка. — Но ведь мы-то навсегда будем вместе! Я ведь не буду одинока?

— Конечно, не будешь. Я всегда буду с тобой!

— Всегда-всегда?

— Всегда-всегда.

— А ты меня любишь?

— Да, я люблю тебя.

Ветер зашумел в кроне деревьев, закружился в ветвях. Начинался дождь. Крупные капли стучали по листьям, рисовали круги на воде.

В предрассветной дымке фигура девушки начала истончаться и таять, распадаясь клочьями тумана. Парень хотел удержать ее, но поймал только воздух.

— Запомни — вместе навсегда-навсегда, — услышал он шепот.

— Да, вместе навсегда…

(с) Миры Фэнтези, 2011

Content

Коллектив авторов Миры Фэнтези
Новый год — страшная сказка!

1. White — Сказка о найденном счастье (Z_n_a_k)

2. Rika — Сказка о желаниях (Zhanneta)

3. Вечность — Сказка о добром чудовище (Plamya)

4. Алинна — Сказка о настоящем человеке (Nestinna)

5. Сaos — Сказка о нежданном госте (Sous_Masque_Renard)

6. Sairus — Сказка о великой любви (Kristof)

7. Чайка — Сказка о последнем дне (Меламори)

8. Степан Королёв — Сказка о маге, не умевшем любить (Varo)

9. Метелица — Сказка о танцах на снегу (Nimue)

10. Э. Львова — Сказка о золотом правиле (Эляника)

12. Хуанита — Сказка о маленьком принце (Хихо)

13. Власий Гундарев — Сказка об удаче (кляймер)

14. Лина Кюнави — Сказка о женщине с золотыми волосами (ulyaivanyuk2009)

Сказка об одиночестве — Heilin Приз зрительских симпатий