Прядильщик Артур Иванович

Прозрачные воды южных морей

Глава 1

Где-то через пару дней мои родители не выдержали сырого копчения на пляже (ну, потому что умные люди ездят сюда, в Юго-Восточную Азию, в одиночку или моногендерными сплоченными коллективами, а не парочкой… да еще с любимыми чадами!) и отправились на экскурсии…

Вот во время одной из экскурсий весь автобус с десятком русских туристов и "накрыли" боевики какого-то там "Аль Насри Через Голови" (честно, не запомнил).

Правда, эти боевики оказались едва ли не большими лохами, чем туристы из пасмурной России, соблазненные "горячими турами" в не совсем спокойные места. Но ЭТИ уже обманули себя сами — о факте своих художеств террористы сообщили только и исключительно в полицию Мьянмы. И все!

Ну, не идиоты ли? А где информационная поддержка? Где прикормленные гандоны-журналисты? Где слезливые правозащитники? Где вездесущий Гринпис, защищающий всех животных без разбора? Где, наконец, хоть какой-нибудь личный сайтик с говно-дизайном на каком-нибудь говно-блоге? А?

Уже через час в окрестностях деревни, которую "Аль Насри…" использовало в качестве базы, врубили какую-то военную РЭБ. Мобильники, рации и телевизоры сдохли тут же. А стационарных телефонов тут и не было никогда. И теперь даже о своих справедливых требованиях борцы за свободу не могли поведать миру.

Кажется, боевики "Аль Насри…" стали что-то подозревать. До них дошло, что им только что вынесен заочный смертный приговор, который совсем скоро будет приведен в исполнение. А заложники… Ну, бывает…

Командир… или кто там был главный у этих идиотов — принял решение: боевики делятся на мелкие группы, берут в зубы по паре заложников и прорываются в разные стороны. А потом, добравшись до "цивилизации", сообщают всему миру о вероломстве и подлости властей Бирмы.

Я даже готов согласиться, что какое-то рациональное зерно в этом плане было. Не в смысле "предъявить и разоблачить", а в смысле прорваться. Большую скученную группу бандитов расколошматят с помощью ракет, мин и станковых пулеметов, а маленькие группки по пять-шесть человек — попробуй, найди в местных джунглях.

Цацки с заложниками (а до этого никого и пальцем не тронули… ну в разумных пределах) тут же прекратились: у нас тут же отобрали всю наличную электронику, кто-то был избит, попытавшись заступиться за свой айфончик. А папа получил прикладом в лицо, когда попытался заступиться за маму, которая пыталась сграбастать меня в охапку, чтобы я попал в одну с ней группу.

Не вышло.

"Малышню" — меня, Сашку из Ростова и Таньку — отобрали в одну группу с командиром "воинов Аллаха" и еще тремя головорезами. Ни фамилии, ни города, откуда родом Таня, я не знал — ей типа шестнадцать и малолетки, вроде нас с Сашкой, ее не интересовали — держалась особняком. Взрослая типа. А всего-то год разницы со мной, и два — с Сашкой.

Взрослых — по одному-двое — раскидали по другим группам.

И началось: корни деревьев, мошкара, болотная жижа, хлюпающая под… точнее, не "под", а вокруг сандалий. Комары (хоботы, как гвозди), пауки и гусеницы (совершенно безопасны, но противны… вначале — потом-то на них и внимания не обращал), змеи (относительно безопасны — в основном попадались "душильщики", а не ядовитые гады)…

Подзатыльники от сопровождающего, чтобы двигался быстрее. Лицом — в болото, когда над головами проревели турбины вертолета. Канонада (теперь-то я знаю, насколько убедительное и веское действо скрывается за этим словом!) вдали за спиной. Многочасовое нытье моего ровесника Саши-ростовчанина… я не запомнил его фамилию. Короткий вскрик сзади и смачное чавканье входящего в тело ножа — это Саша опрометчиво отказался идти дальше. Спортом, в отличие от меня, он не занимался, а вот кушал много — был пухленький, как и его родители… и тяжелый. Так что никто его на себе тащить не пожелал…

Визг Таньки. Звонкий удар хлесткой пощечины и ее тихий скулеж…

Таню боевики берегли: всячески помогали, под локоток поддерживали, через высокие препятствия передавали друг другу, пихали в попу на подъемах и вытаскивали из оврагов… Радоваться с ее стороны (или, упаси бог, завидовать — с моей) было бы глупо: ей не повезло — она была симпатичной, стройной и фигуристой. И все это джентльменство ничего хорошего ей в дальнейшем не сулило.

Ну, а вы думали! Пагубное влияние интернета, с помощью которого простые российские школьники легко узнают о примерах вопиющего цинизма и жестокости взрослых.

И, судя по отчаянию на лице девушки, в интернете она лазила не меньше меня. И воображение у нее было, видимо, не хуже.

А то, что прирезали толстого Сашу — это, скорее всего, рефлекс. Могли бы и в живых оставить. Правда, в джунглях это было бы то же самое. Наверно. Не знаю.

Трое суток безостановочного движения с короткими десятиминутными привалами и двумя стоянками на три часа, чтобы поесть галет и вздремнуть. Меня выручала хоть какая-то физподготовка (мой тренер компенсировал недостаток знаний обильным "физо"… и до земли я ему за это готов теперь поклониться!), а Таню… ну, я уже сказал — ее тянули.

Только сейчас в голову пришло — Сашку могли убить для того, чтобы припугнуть нас с Танькой. Если так, то приходилось признать действенность метода — все это время Танька ныла и плакала, но упорно шла вперед.

Четвертые и пятые (а может, шестые и седьмые) сутки я помню очень смутно — теперь уже меня тащили на закорках… странно, что не прирезали, как Сашку. Наверно, сориентировавшись на местности, поняли, что все-таки пересекли границу Мьянмы с Таиландом, а, значит, оторвались. И ценный ресурс, заложников (или товар), вполне можно и поберечь.

К тому же я щуплый и невысокий. Еще переживал, что никак мышцами не обрасту. Хотел еще бросить секцию каратэ, в которую ходил аж пять лет, и приобщиться к "железу". Как правильный пацан. Чтоб, значицца, были "банки", "крылья", "кубики" и "бычья шея"… ну и штабеля девчонок.

Потом, кажется, была грязная однокомнатная квартира. Тоже — смутно. Я бредил, температурил. Не уверен, но, кажется, слышал неясное барахтанье, гомон голосов и смех Таньки. Потом — ее же всхлипывания. Не уверен — чего не привидится и не прислышится в бреду.

На короткое время пришел в себя в какой-то куче бытовых отходов, наполовину засыпанный мусором. На улице, не в здании — в уши ударил шум крупного города. И снова отрубился. Говорят, перед смертью такое просветление — обычное дело.

Как мне потом сказали, меня трясло, я бредил и звал маму… это на любом языке можно распознать… Типичная простуда под соусом каких-то местных вирусов, от которых у северянина не было иммунитета — решается одной-двумя таблетками антибиотика и обильным питьем. Но… никто ведь и не ожидал, что боевики "Аль Как-то там" вызовут для меня доктора — добрались до города, устроились, вышвырнули на улицу умирающего, чтоб не возиться, и ушли на дно.

Удивительно, что они меня не прирезали — видимо, сильно неразвит у них оказался соответствующий рефлекс… Или стало жалко — тащили-тащили, а теперь резать… Или Танька отвлекла.

Еще одно "просветление"…

Полумертвый трупик за ногу легко тащила за собой крохотное воздушное создание. Потом сердобольная девочка представилась, изящно коснувшись пальчиком своего носа:

— Чоу Йонг.

Такая девочка-одуванчик. Лет эдак десяти. Если на глазок.

Я еще не знал, что эта соплюшка могла, не моргнув глазом, взрослого мужика прирезать или придушить руками (или сделать это несколькими десятками других способов). Наверно, в ее десятилетних мозгах "взрослый мужик" — злой и нехороший большой-большой орангутанг, а вот этот жалобно стонущий и зовущий маму худенький подросток, залитый кровью — явно хороший и добрый!

Видимо, возомнив себя героиней манги, девчушка притащила окровавленного мальчика-героя (ну, а кем еще мог быть израненный парнишка?) домой…

Чоу Йонг стойко выдержала дома скандал со стороны "тетушки" Чоу Дунг. У Йонг, как выяснилось, был хороший "боевой" опыт: я был у нее не первый — на боевом счету юного ангела-хранителя были еще три котенка, один щеночек и один пьяница.

В наказание девочке приказали лечить "это" самостоятельно. Ха! Напугали! Девочка старательно принялась за мое лечение. Раздела, помыла, одела, обобрала, обогрела… Ну, и вылечила, конечно же — ласка и забота вылечат любого приблудного котенка-щеночка! Там и лечить-то было — тьфу! Одной инъекции какого-то антибиотика, двух инъекций аскорбиновой кислоты и двух лимонов, выдавленных крохотной, но очень-очень сильной ручкой прямо мне в рот (на меня уселись сверху, зажав руки коленями, и зажали нос), оказалось достаточно…

Информация к размышлению: девочке-ромашке Чоу Йонг, оказывается, было всего одиннадцать лет!

Ну, а потом маленькая юная волшебница в традиционном китайском брючном ципао салатового цвета попыталась пообщаться со спасенным прынцем. При моральной и технической поддержке всей огромной, как вдруг выяснилось, семьи Чоу, с явным интересом до этого наблюдавшей за процессом лечения.

Общение не задалось — уровень моего английского не позволял ни вызвать консула, ни посла, ни кого другого из какого-нибудь российского торгового представительства. Или кого там обычно в фильмах зовут провалившиеся военные атташе? И уж тем более, я был не в состоянии рассказать о том, что в плену у бандитов осталась русская девочка Татьяна.

Единственное — смог обозначить собственную нацпринадлежность, сказать пресловутое "май нейм из…" и криками "Ай нид полис!", "Ай нид хелп полис!", "Май френд нид хелп!" — попытался попросить о помощи. Увы, меня не поняли. Или сделали вид…

Суки-учителя — если б не наша "англичанка" с ее шепелявым прононсом, гнусавым голосом и скучными уроками — может быть и смог бы сейчас "родить" что-нибудь внятное и понятное. Ну, знал бы, где "упаду" — учил бы языки прилежнее без этого жлобского "да зачем оно мне надо?!" и без попыток сейчас переложить свою вину на плечи бедной "англичанки", которой ЭТО, вот уж воистину, не нужно было совершенно!

Что-то переклинило в мозгах гостеприимной семьи Чоу, и меня из комнаты старались не выпускать. Видимо, посчитали буйным.

Мой опекун и персональная сиделка, крохотная (мне по плечо) юная Чоу Йонг, с легкостью сбивала меня с ног, как только я пытался вырваться в коридор. Брала на болевой и, как пушинку, забрасывала в постель. Проблем в семейной жизни у девочки Чоу Йонг явно не предвидится. И при этом говорила что-то увещевающее и успокаивающее, гладила по голове. Слезы-сопли не утирала — они у меня кончились еще в джунглях. После Сашки.

"Моя" комната находилась на втором этаже немаленького здания, у которого был, если судить по тени, еще и третий этаж. В здании полным ходом шел ремонт с сопутствующими запахами краски, визгом инструментов, стуком молотков, беготней людей в спецовках в клубах пыли и регулярным подвозом стройматериалов и увозом строительного мусора.

Чоу Йонг честно старалась выдавить из меня хоть какую-то информацию, насилуя мой крайне ограниченный словарный запас английских слов. Тщетно.

+++

Ближе к вечеру появился "переводчик" — веселый дядька в строгом деловом костюме, в черных очках, в черных замшевых дорогущих туфлях… слегка измазанных в побелке. Видимо, где-то в коридоре все-таки вляпался. Эдакий юго-восточный денди. Ну, во всяком случае, теперь я их себе представляю именно так.

Хоть и в очках был, но видно было — азиат. А уж кореец, китаец или японец — кто их разберет?

Во время разговора тишина в доме стояла полнейшая — наконец стал слышен шум с улицы — редкие проезжающие машины и разговоры между прохожими… на английском, кажется, языке.

— Товарищ Ченг меня звать! — На хорошем русском весело представился денди, вольготно развалившись на стуле перед моей кроватью.

За его спиной безмолвной скалой застыл второй "узкоглазый" в таком же черном деловом костюме. Помощник? Референт? У двери сидела азиатка, на возраст которой указывала только седина в волосах, убранных в пучок. То ли "тетя", то ли "бабушка" малышки Йонг.

В дверь заглядывала сверхлюбопытная мордашка моей спасительницы. Заглядывала и время от времени пропадала под возмущенный шепот домочадцев, периодически отгонявших малолетнего ангела-хранителя от комнаты подопечного.

— Виктор Крашенинников. — Представился я.

— Виктор Краша… Крыша… ше-ша-ши… м-да… — Ченг откровенно почесал в затылке. — Ну, пусть будет просто Виктор, да. Это пока, это пока… Красивое хорошее имя настоящего мужчины! Товарищ Виктор, да! Баба с возу — лошадке легче, да!

Русский язык Ченга был хорош. Говорил он с ощутимым акцентом, но — за словом в карман не лез и предложения составлял правильно и влет.

— Ну, товарищ Виктор, откуда ты взяться, такой хороший-красивый, да?

И я принялся рассказывать. Ченг сочувствующе цокал в нужных местах, успокаивающе хлопал меня по руке, хмыкал и осуждающе качал головой, хлопал кулаком в ладонь и яростно рычал "Сволочи, да! Гады, да!". Чудо, а не собеседник!

— Молодец, товарищ Виктор! — Восхищенно выдохнул он, когда я дошел до эпизода романтической встречи ангела и больного принца на свалке. — Мужик! Такое пройти… да-а-а… Круть! Мужик! Давай посмотреть, правильно я тебя запомнял… понял… запомнил. Когда вы прилететь… Когда?

— Тринадцатого числа.

Ченга помотал головой:

— Какое число нехороший! Тц-тц-тц! Нет-нет-нет, день недели скажи, да? Ага. Понедельник. А как аэропорт называть? Нет. Тот, из которого лететь… Ага… Когда? Логично-логично. Воскресенье — лететь, понедельник — прилететь… Ц-ц-ц… в рабочий день, м-да! Еще и тринадцатого… Это вы зря, это вы зря… Феншуй такого не прощай! А терминал зеленый или желтый? Терминал — такая штука… такая штука… как же описать? Черти с ним, с терминал. Такси в этом городе… как он, кстати, называться? Вот-вот… какого цвета такси в замечательном городе Янгон? Ага… ну, они везде желтый, да… А отель называться…? Ага… А номер какой? Тоже не помнишь? Ну-у-у, товарищ Виктор, так нельзя! Я обязательно запомнить бы номер, да! Вдруг я потеряться — как дорогу спрашивать? На экскурсию — куда? Модель автобуса? "Никогда таких не видел"? Ага… У них спереди пишут, на морда лица. А-а-а, "какие-то непонятные закорючки"… Логично-логично. А водитель правый? Левый?

Приступ амнезии у Ченга закончился через час. И он, посетовав на свою дырявую память, попросил повторить рассказ еще раз. Я повторил. В конце еще раз напомнил про полицию и русское посольство… Но Ченг приложил к губам палец ("Тс-с…") и достал телефон:

— Привет-привет! — Весело поздоровался он, выбрав абонента из списка. — Ты не в засаде куковать, да? Нет? А почему? Ладно-ладно. Я — всегда по делу, луноликая моя, да! Ну, сама догадайся, почему луноликая, хе-хе-хе… Ну, к делу, так к делу! Хочешь, я тебе сеанс ностальжи устрою, да?

После этого он перешел на английский, на котором, видимо, говорил еще лучше… Все-таки, русский — не самый распространенный язык в мире. Чудо, что кто-то вообще тут его знал на таком хорошем уровне! А его собеседница, получается, русская. Во всяком случае, тоже понимает этот великий и могучий…

— Велкам! — Закончил он разговор и отключил связь.

Широкая белозубая улыбка, торжественно спрятанный мобильный, Ченг смотрит на меня поверх черных очков — в глазах веселье… Он чуть повернул голову, помощник вставил в губы сигарету, щелкнул зажигалкой, и Ченг с удовольствием затягивается, пуская вокруг себя облака дыма. Хм… или ему плевать на то, что он в помещении с подростком… только что переболевшим, между прочим… или ему просто плевать.

— Господин Ченг…

— Товарищ. — Поправил он. — Товарищ Ченг, товарищ Виктор, да!

— Товарищ Ченг, а как же Таня… Надо в полицию сообщить. Срочно!

— Все в порядке, товарищ Виктор! — Ченг был доволен и улыбался широко. — Все в порядке. Я спихнуть проблема на мой партнер. Лучше полиции. Лучше посольство. Куда лучше! Проблему решат, да. Не волновайся! Забей!

Передать не могу, какое облегчение я испытал! Товарищ Ченг говорил так, что ему не просто "хотелось верить"… ему верилось! Без всяких "хотелось"!

Ченг недоуменно оглянулся в сторону двери. Громко топая по полу, моя маленькая спасительница, Чоу Йонг, с непреклонным и возмущенным выражением на лице, протопала мимо остолбеневшего Ченга к окну и резко распахнула створку. В комнату ворвался шум и раскаленный воздух с улицы.

— Оу!

Товарищ Ченг грустно посмотрел на свою сигарету, зажатую в пальцах. Вздохнул. Помощник тут же вытащил карманную пепельницу, в которой Ченг затушил сигарету. Правда, Ченг ехидно улыбнулся и бросил в спину уже гордо удаляющейся Йонг какую-то фразу на непонятном мяукающем языке.

Девочка застыла, уши ее раскалились и — пф! — она исчезла из комнаты, только платье в дверях мелькнуло. Ченг весело фыркнул.

+++

Двое бойцов в серых комбинезонах с закрытыми черными масками лицами, разгрузках поверх бронежилетов с короткими автоматами в руках решительно просочились в квартиру. Распахнутая дверь на лестничную площадку несколько раз бессильно стукнулась о стену, вращаясь на хорошо смазанных петлях. В конце концов, один из двух бойцов, прикрывавших квартиру из коридора, подхватил какой-то брусок и подоткнул ее. Снайпер с наводчиком контролировали окна с крыши противоположного здания, а еще четверо бойцов на двух машинах блокировали подъезд к дому.

В двухкомнатной квартире грохнул одиночный выстрел, послышались звуки короткой потасовки, сдавленный детский или девичий крик… и воцарилась тишина.

Дружинин осторожно, но крепко прижимал к полу стройную девушку-подростка со снежно-белыми волосами в салатовых шортиках и розовом топике с зайчиком, составленном из блесток. Рядом валялся ржавый "Калашников", из дула едва заметно поднимался дымок.

— Туалет, кухня — чисто. — Напарник уже стоял в дверях комнаты и с неопределенным выражением рассматривал распластанную на полу лицом вниз девушку. — Трупы — в ванной. Кучкой. Все трое. Двое — ножевые в глазницу. Один — по горлу с контролем под ребро сзади.

— Вы русские?! — Девушка дернулась под Дружининым уже после первых слов. — Русские?!

— Русские, русские. — Пробормотал Дружинин, осторожно "расплетая" захват на шее девушки. — Пока не вставай, красна девица, а то наследишь… Хотя ты тут и так уже наследила, мама не горюй. Придется огнем чистить.

Ладонь с затылка девушки, впрочем, не убрал. Мало ли…

— Хорошо. Лежу. Не встаю. — Согласилась девушка.

Без истерики, без криков. Только улыбнулась блаженно и расслабилась. Ан, нет — вот, слезинка по лицу покатилась.

— Ого! — Восхитился напарник. — Вот это нервы!

— Девочка… Чистая формальность — фамилия, имя, отчество?

— Похомова. Татьяна Алексеевна. — Четко отрапортовала девушка и почувствовала, как крепкая рука убралась с затылка.

— Боевая ты девка, Татьяна Алексеевна. — Похвалил Дружинин, легко поднимая ее на ноги. — Дим, готовь зажигалки. Жмуров тащи в комнату — в ванной гореть нечему.

— Помочь? — Неожиданно спросила Таня.

— Охренеть… — Оценил Дмитрий. — Помощница…

— Стой уж, валькирия. — Дружинин отвесил девушке легкий шелбан. — Развоевалась тут… Дим, чуть не забыл: по карманам у этих похлопай — мало ли…

— Документы, деньги и мелочи лежат в большой тарелке на кухне. — Снова подала голос Таня.

— М-да… — Дмитрий почесал лоб мушкой автомата. — Если б не присутствие ребенка, я б выразился более категорично. Но если вкратце — я влюбился!

— Эй, красавица! — Дружинин коснулся голого предплечья девушки. — Особые пожелания, ценные вещи, подарки?

— Да! — Встрепенулась та. — Если можно, нож хочу забрать, пожалуйста!

Она показала Дружинину нож с наборной рукояткой. Под черной маской не было видно выражение лица Дружинина, но глаза его округлились:

— Ты куда его прятала, звезда моя?!

— Наш человек! — Хохотнул Дмитрий и окинул девушку оценивающим взглядом. — Кстати, прятать уже есть куда… Танечка, а вашей маме зять не нужен? Ой… — И хлопнул себя по лбу.

— Дурак ты, Дима! — Согласился Дружинин, увидев, как погрустнела Татьяна.

Через несколько минут напарник сообщил, что все готово — на диване валялось три тела, рядом лежала уже пустая канистра, прямо на полу стояла сноровисто разобранная работающая микроволновка и показывала на экранчике "4:20", продолжая обратный отчет… и в квартире стоял ядреный запах бензина.

— Понял. — Дружинин тронул тангенту рации. — "Ноль первый", мы закончили! Цветочек забрали. Цветочек цветёт. Начинаем отход… Время до точки "Д" — Взгляд на работающую микроволновку. — Четыре — десть.

Через секунду в квартире никого не было. Через полминуты двор покинули две машины — серая легковая и белый фургончик без надписей. Вскоре в квартире пиликнул таймер микроволновки, закоротило контакты, и квартира полыхнула глухим взрывом.

Никто из соседей так и не вышел на лестничную клетку, никто так и не позвонил ни в полицию, ни в службу спасения… специфика этого района. Лишь через пятнадцать минут, когда наблюдателям на противоположной крыше стало понятно, что огонь не оставит в квартире никаких лишних следов, в пожарную часть поступил анонимный звонок. Анонимный собеседник дежурного пожарной части даже сообщил, что особо торопиться не нужно:

— Минут через… да, минут через десять подъезжайте — будет в самый раз.

Это уже была специфика всего города.

+++

На следующее утро меня навестил другой человек. Русский. Представился Константином Георгиевичем. Просто Константин Георгиевич. Без фамилии, без должностей… Но я и не спрашивал — как-то даже в голову не пришло что-либо уточнять — настолько рад был увидеть эту заурядную и классическую "рязанскую рожу" в простом светло-бежевом тонком костюме-двойке и широкополой шляпе, которую он аккуратно повесил на полочку у входа как только вошел:

— Кондиционер… лепота-а-а…

Константин Георгиевич сразу сообщил, что Татьяна Алексеевна Похомова жива, здорова, чувствует себя отлично и шлет привет своему спасителю. Скупо улыбнулся в ответ на мою счастливую искреннюю улыбку и…

И сразу приступил к делу — продолжил процесс моего дальнейшего приобщения к взрослой жизни.

На стол был водружен включенный ноутбук.

— Какие новостные сайты вы обычно читаете, Виктор Александрович?

— Э-э-э…

— Понятно. Социальный нигилизм и аполитичность современного подрастающего поколения. — Констатировал он, осуждающе покачав головой. — Я в вашем возрасте, Виктор Александрович… Впрочем, оставим. Мы сейчас заглянем на самые официальные сайты нашей далекой Родины. Вот по этому адресу зайдем… Обратите внимание, Виктор Александрович — название домена, никакого обмана, агентство РИА… Читайте.

На мониторе в обрамлении рекламных баннеров появился фрагмент карты с красным кружочком, фотография перекореженного автобуса и текст:

"В Мьянме, в провинции Танинтайи в окрестностях города Тавой упал в ущелье автобус, в котором находились 12 российских туристов и несколько граждан этой страны.

Автобус сорвался в ущелье с высоты 51 метр и загорелся. Выживших нет. Погибли все, находящиеся в автобусе.

Скорее всего, водитель транспортного средства не справился с управлением. В результате…

Глава МЧС заявил, что…

Телефон горячей линии для родственников…

Последняя авария с участием автобуса, перевозившего отдыхающих россиян в Мьянме…

Компенсации семьям погибших…"

— Вы понимаете, Виктор Александрович? — Спокойным голосом спросил Константин Георгиевич.

— Другой сайт можно посмотреть? — Таким же голосом спросил я.

Мужчина дернул бровью и кивнул. Чуда, увы, не произошло. "Интерфакс", "Вести", "Лента" сообщали об одном и том же.

— Понимаете? — Вкрадчиво повторил он.

Я отказывался понимать. И Константин Георгиевич спокойно стал мне объяснять: инцидент замяли, кто-то очень-очень высоко в правительстве родного отечества получил очень-очень большую взятку от правительства Мьянмы, которое всеми силами старается замять само существование каких-то там повстанцев, так как сейчас все силы брошены на развитие туристического сектора в экономике… Разумеется, взятки никто прямо не заносил, а вот "борзыми щенками"… В общем, суть ясна.

Виктора Крашенинникова официально нет в живых. И никто не жаждет его среди живых обнаружить. Возможно, что даже дальние родственники не испытают радости от "воскрешения" Вити. Ведь они получат огромную компенсацию от разорившегося турагентства, не успевшего опустошить свои счета…

"И в нагрузку — необходимость гасить кредит, который взял отец для этой поездки" — Со злорадством добавил я про себя.

— Ваши родители… погибли, Виктор Александрович. — Довольно спокойно сообщил Константин Георгиевич. — Соболезную.

И сообщил главное: среди живых меня особенно не захочет видеть родное государство в лице одного или нескольких очень высокопоставленных лиц, выступать против которых — фактически выступать против государства.

— И что мне делать дальше? — Задал я закономерный вопрос.

— Взять вас к себе мы не можем… по ряду причин, озвучивать которые я не имею права. Кроме того, мы приняли под свою опеку Татьяну Алексеевну. Мистер Ченг предложил вариант: вы остаетесь с семьей Чоу… Удивительно, но они хотят вас усыновить. Поверьте, это очень серьезно. Новые документы, новая личность… Что касается Татьяны Алексеевны… Как вы понимаете, ее официально тоже нет в живых, так что будет хорошо, если вы забудете это имя. Имя, но не человека. Пройдете карантин… адаптацию к местным условиям — и обязательно встретитесь. Она очень хотела вас увидеть…

После этого Константин Георгиевич по просьбе Ченга (оказывается) просветил меня относительно моих дальнейших действий — примерно до обеда меня отвезут в офис Ченга. Странно. Можно подумать, для этого меня обязательно надо было предупреждать.

После этого он позвал кого-то из семьи Чоу (угадайте с трех раз, кто ошивался у двери… правильно, малышка Йонг!) и что-то сказал. А мне объяснил, что оставшееся время я буду учиться этикету. А именно — как надо кланяться "мистеру Ченгу". Заодно объяснил, что мистер Ченг вовсе не переводчик и даже не посредник, а очень важный и очень большой человек! И кланяться ему надо очень-очень-очень глубоко и уважительно! Особенно, в присутствии посторонних.

— Перестаньте называть его "товарищем Ченгом", Виктор Александрович. Теперь для вас он — "мистер Ченг". Временно. Лучше еще раз дождитесь его разрешения. Конечно, детям многое прощается, но… Вы уже не совсем ребенок. Так-то он человек очень демократичный и современный. И, на первый взгляд, простой. Но очень многие обожглись, посчитав, что мистер Ченг — "свой парень".

Константин Георгиевич снова встал, одернул пиджак (мне почему-то показалось, что он либо военный, либо полицейский), вытащил из кармана визитку, черкнул на обороте какую-то закорючку и протянул мне:

— Всегда можете рассчитывать на мою помощь. Либо звоните, либо пишите на мыло, либо покажите визитку таксисту — он довезет вас до офиса… бесплатно.

"Hotel Moscow Ltd. Konstantin G. Gromov. Law Consulting Dept." Телефоны, мейлы, сайт, адрес.

После этого еще раз что-то сказал Йонг, кивнул мне и собрался уже уходить, но я его остановил:

— Забыл спросить у мистера Ченга… А где я сейчас?

— Вы в Роанапра.

— Это город?

— Разумеется. Он не на слуху, конечно — тут нет ни одного туристического маршрута. Это Южный Таиланд. Граница между провинциями Транг и Сатун… Вы хорошо держитесь, Виктор Александрович.

Приятно, конечно, когда тебя считают таким крутым, но… я показал на пустой стакан на столе:

— Мне показалось, что газировка отдает валерьянкой… или мелиссой. Мама перед сном часто пила что-то подобное. Со стрессом боролась.

— Все равно неплохо. — Покачал головой Константин Георгиевич. — Не так круто, как Татьяна Алексеевна, но — все равно — очень неплохо.

Что ж там Танька учудила-то?

Глава 2

В офис Ченга меня отвезли через час после ухода Громова. Половину этого времени Йонг потратила на обучения меня "правильному поклону", а другую половину — на примерку брюк, рубашки и туфлей…

Офис занимал несколько верхних этажей бизнес-центра. Помещения были… честно говоря, так себе. Например, московский офис компании, в которой работал отец, выглядел ощутимо богаче даже на мой неискушенный взгляд. Но, возможно, здешним помещениям не надо было выполнять представительские функции и пускать пыль в глаза.

Приемная… обычная приемная — секретарша, компьютер, сейф, шкаф с бумагами, несколько стульев для посетителей, кадка с какой-то пальмой.

Мой сопровождающий — в уже привычном строгом костюме с черным галстуком — указав мне на один из свободных стульев, замер возле входной двери, сложив руки на животе и устремив бессмысленный взгляд в окно. Секретарше, пожилой азиатке, он не сказал ни слова. А та ничего не спросила.

Посетителей было несколько — азиаты и один европеец. Азиаты меня проигнорировали, продолжая сидеть на своих стульях с выпрямленными спинами, будто палки проглотили, а вот европеец постоянно косился на пятнадцатилетнего пацана. Видимо, сильно его удивлял подросток в приемной рядом с серьезными людьми…

Ждать, кстати, не пришлось — как только из кабинета, пятясь задом и мелко кланяясь, вышел посетитель, секретарша что-то тихонько сказала — видимо, в гарнитуру, которая обнаружилась у нее в ухе — встала, прошла ко мне, тронула за плечо и указала на дверь в кабинет…

Вот теперь и остальные посетители не выдержали и окатили меня очень внимательными, хоть и быстрыми, взглядами. Я даже поежился от почти явственного ощущения ледяной крошки, высыпанной за шиворот.

В кабинете был мистер Ченг и кто-то из его подчиненных-помощников.

Помощник водрузил на стол высоченную, штук на двадцать, стопку каких-то книг в ярких обложках с иероглифами на корешках.

— Мистер Ченг… — Я поклонился… надеюсь, что правильно поклонился.

— А! Привет, Виктор! Ты у нас скоро Чоу будешь, да? Ты, кстати, как? Согласен, нет? А то даже не спросили — некрасиво, да!

— Согласен, мистер Ченг! Я горд, что семья Чоу готова принять меня!

— Гордый — это хорошо! — Серьезно ответил Ченг. — Но придется тебе постараться, чтобы это доказать. Что гордый.

— Я готов!

— Отлично! — Ченг хлопнул ладонью по высокой стопке книг. — Книги! Учебники! Справочники! Словари! Семье Чоу не нужон неуч-варвар! У тебя время — пять месяц! Экзамен сдавать — лично мне!

Охренеть!

— Они на китайском языке?

— А ты думал! Семья Чоу — уважаемый китайский семья! Не боись! — Он подхватил один из учебников и показал мне яркую обложку. — Сань-цзы-цзин… Букварь! — Подхватил другой. — Русско-китайский словарь! Сам по нему учиться! А помогать… — И пакостно улыбнулся. — Будет Йонг! И еще, Виктор…

— Мистер Ченг?

— Оценить твой… твою гордость я могу этим лишь. — Он еще раз хлопнул по стопке книг. — Для остального ты мал… молод. Только по этому я смогу заценить, что значить твое "я горд". Других критерий нет пока! Ты понимать, да?

— Да, мистер Ченг, я понимать… э-э-э, я понимаю!

— Виктор…

— Мистер Ченг?

— Если управишься за четыре месяц, я снова разрешить называть себя "товарищ Ченг"!

Очешуеть!

+++

— Йо, Балалайка! Шо ты, девушка, невесел, что головушку повесил?

Нейтральных территорий в Роанапра нет в принципе. Их, кроме Антарктиды и Луны, наверно, нигде нет. К тому же, "нейтральность" — настолько относительное понятие, что…

По отношению к "Отелю Москва" и Триадам… А еще точнее, по отношению к ГРУ и Второму управлению Генштаба НОАК… А если еще точнее, то по отношению к Балалайке и Ченгу. Так вот по отношению к этим двум субъектам верхний зал ресторана "Белый дельфин" являлся относительно нейтральной территорией.

Балалайка сидела за столиком и меланхолично пускала дым к потолку, подперев голову рукой.

— А, Ченг… — Лениво отреагировала она, стряхивая пепел с сигары прямо на пол.

— "А, Ченг…" и все? Чего грустишь, красывый русскый дэвушка? Радоваться надо! У тебя там, я слышал, такое пополнение интересное и многообещающее, хе-хе…

— Заболело пополнение — через час после доставки на базу свалилась с лихорадкой.

— Ай-яй-яй. — Ненатурально посочувствовал Ченг. — Очень похоже на моего, правда?

— Твоего? Собственник, как и все мужики… Еще неизвестно, чье ЭТО…

— Побеседуем? — Хмыкнул Ченг, щелкая замками кейса, водруженного прямо на белоснежную скатерть.

— Давай…

Оба протянули руки вперед и — хором:

— Камни! Ножницы! Бумага!

— Тц… — Огорчилась женщина. — Как-то неправильно день заканчивается…

Ченг тем временем возился с прибором в кейсе, старательно закрывая крышкой содержимое от собеседницы. Впрочем, та и не интересовалась — все так же дымила, смотря в сторону.

— С моей стороны чисто. — Наконец вынес он вердикт, закрывая кейс.

Теперь ту же операцию повторила Балалайка, вытащив из-под столика чуть больший по размеру чемоданчик, но — цвета хаки, а не хромированный, как у Ченга.

Убедившись, что чужой прослушки, скорее всего, нет, оба, наконец, приступили к разговору.

— Может, поменяемся? — Предложила Балалайка без особого напора. — Мальчика мне, девочку тебе…

— Ни-ни-ни… мы ж договорились! Кроме того, мальчика должен воспитывать мужчина, а девочку — женщина! Тем более такая… такая… Вах!

— Ну-ну… — Пожала плечами собеседница. — Что думаешь… вообще?

— Это ты мне сказать должна. Это ж ваши… изделия.

— Странное что-то вытанцовывается. Ты говоришь, что он не знает английского. Напрочь. Вот это и странно. Танька, кстати, тоже не знает — убогий школьный курс английского языка для галочки. Такое не подделать. Видимо детишки были натасканы исключительно для внутреннего использования. Причем, судя по внешности, конкретно в центральных и северных регионах.

— А что они тогда делают тут? Такие блондинчики, как они, знаешь ли, будут выделяться, как… этот… ну, с парашютом… на площади Тяньаньмэнь. Штирлиц, да?

— Знаешь основную проблему моей страны, Ченг?

— Дураки?

— Не-а…

— Дороги?

— Не-а… Воруют.

— Тюююю! — Разочарованно протянул Ченг. — Так это у всех! Что-нибудь другое придумай, чтобы подчеркнуть уникальность великого русского народа!

— Воруют, Ченг. — Повторила Балалайка. — Воруют! Все и всё воруют! И даже такие изделия могут украсть.

— Не бьется! — Развел руками Ченг. — Я понял мысль, но — не бьется. Виктора, конечно, будут еще проверять, но уже сейчас ясно, что воспоминания у него заменены очень-очень качественно — мелкие подробности, детали. Это раз. Второе — почему легенда основывается именно на этой турпоездке в Мьянму? Получается, их нахождение тут — все-таки запланировано? Во всяком случае, тем мозголомом, который их программировал.

— Согласна, — Подхватила Балалайка. — Легенда, записанная им в мозги, сделана на высочайшем уровне… На высочайшем техническом уровне — образы, "картинки", голоса. Но! Но при этом шита белыми… даже не нитками, а веревками! Канатами! В Бирме нет никаких террористов… тем более, таких идиотов. Сам знаешь, там тишь да гладь. Люди с их фамилиями не прибывали в аэропорт Янгона, ни в одной гостинице русские с такими фамилиями не останавливались. — Балалайка прицелилась в Ченга сигарой. — Ты можешь представить себе такое, Ченг? Виртуозная работа мозголома, за которым может стоять ТОЛЬКО государство, с одной стороны. И — полный оглушительный провал в агентурной части с другой! Четвертое. Детишки совершенно не приспособлены для работы в здешних условиях — ни языка, ни знаний, ни навыков, ни внешности… Им даже прививок не делали от местных болячек! Не знаю, как у вас, а у нас так дела не делаются. Даже сейчас.

Помолчали. Ченг думал. Бездумно достал и закурил сигарету. Официант инстинктивно дернулся к столику, чтобы принести пепельницу, но был тут же остановлен одним из сопровождающих Балалайки… Сник. Видимо, этот его порыв был пресечен охраной самых влиятельных людей Роанапра уже не в первый раз.

Ченг последовал примеру Балалайки и стряхнул пепел на пол. Балалайка тоже молчала… Официант в двадцати метрах тихонько стонал…

— Теперь ты и мне испортила настроение. — Признался Ченг. — Вырисовывается следующая картина. Кто-то выпустил детишек столь изощренным способом в полностью автономное плаванье. Вышвырнул. Записал им противоречивые воспоминания, чтобы рано или поздно у них случился… этот… ну, как там…

— Когнитивный диссонанс. — Подсказала Балалайка. — Разрыв шаблона…

— Вот-вот. Дал им в сопровождающие совершенно некомпетентных наемников… Откуда, кстати, наемники?

— Хорваты. — Поморщилась Балалайка.

— А, ну туда им и дорога. Идиоты ж. Зверушек, подобных нашим детишкам, надо перевозить в намордниках и наручниках! И, желательно, в ящиках или клетках. Кстати, как удачно тот автобус сковырнулся… — Цинично заметил китаец.

— Удачно. — Согласилась Балалайка. — Только он рухнул три месяца назад. Если б мальчик был более внимателен — тебе бы не поздоровилось.

— Ну, — Довольно улыбнулся Ченг. — Это не я ему спагетти на уши вешал, а твой человек.

— Ну, крышу-то мальчику сорвет именно в твоем хозяйстве… — Равнодушно возразила Балалайка.

— Не сорвет. Я смотрел запись разговора, когда он понял, что якобы родители якобы мертвы, и домой он не вернется. Очень спокойный парнишка… если не пытаться его убить. Нервы — канаты. А как ты с девочкой выкрутилась?

— А никак. Я ж сказала — заболела она. Сейчас с температурой валяется. К тому же, как ты правильно заметил, "нервы — канаты". Если не пытаться убить. Как придет в себя — скормлю ей ту же байку… А чуть попозже, когда противоречия будут бросаться в глаза… ну, что-нибудь про память предков, боевой транс в критической ситуации.

Снова помолчали.

— Думаешь, личная инициатива мозголома? — Поинтересовался Ченг.

— Я не романтик. — Отмахнулась Балалайка. — В широту души профессионального вивисектора не верю. Хотя, кто его знает — непрофессионалы иногда такое в чужих областях отмачивают.

Ченг вопросительно поднял бровь и поскреб пальцем по скатерти, Балалайка кивнула, и он призывно махнул рукой. Заказали у подскочившего официанта по легкому ужину. Балалайка добавила к заказу бокал сухого красного, а Ченг — кружку пива. Ужин прошел в молчании — только приборы звякали о посуду, да Ченг нарочито чавкал, делая вид, что не понимает этих европейских заскоков, предписывающих пережевывать пищу, не открывая рта.

Выпив за один раз две трети огромной кружки и отдышавшись, спросил:

— И как же мы назовем наших детишек… дорогая?

— Их родство скрывать бесполезно — они явно близнецы или погодки от одних родителей. Здесь это особенно будет бросаться в глаза. Так что фамилия у них будет одна, чтобы не вызывать вопросов. А вот какую бы фамилию… Есть идеи?

— Балалайка, ты меня удивляешь! Это не ты у меня, а я у тебя спрашивать должен! Блондины, светлая кожа, прямые волосы, серые глаза, лептопросопия, североевропейская внешность. Это ж типичные немцы! А вот фамилию ты им сама придумывай — вы, русские, к немцам как-то поближе будете. А что насчет имен?

— Ну, пусть будет Маргарита и… — Балалайка задумалась. — Ну-ка, быстро — любую букву латинского алфавита!

— Джей.

— На "джей" отлично подходит Йоган. Ну, значит, Йоган!

— Хм… вообще-то мои уже имя ему подобрали. — Ченг сделал вид, что смутился. — Суеверные они у меня…

— Китайское. Или корейское. — Уверенно предположила Балалайка. — Немец с китайским именем — это будет весело. Пластику ему будешь делать?

— А смысл? Пара лет и его будет не узнать — загорит, подрастет, возмужает… Со своей что делать будешь? Пластику?

— Еще чего не хватало! На первое время подобью девочку на смену имиджа. Прическу укоротим, волосы покрасим… макияж ей подберу — девочки в этом возрасте любят с тушью и помадой возиться. А потом — как ты и говорил — через пару лет никто и не узнает.

Ченг неопределенно хмыкнул. Балалайка вспомнила:

— Кстати, пришлю тебе нормативы на рационы для детей и подростков в тропической и экваториальной зоне.

— Это еще зачем?

— Да потому, что вы, по своему обыкновению, будете его своей дурацкой кухней пичкать! Ты, например, знаешь, что мои люди каждый день выпивают по бокалу красного вина, чтобы восполнить нехватку микроэлементов, теряемых с потом в этом гадком климате? Ну, так вот детишкам посольств, чтоб ты знал, каждый вечер в обязательном порядке прописана рюмка "Кагора"… это вино такое.

— Ну, чисто мамаша-наседка! — Ченг фыркнул. — По-моему, нечего над будущим мужиком трястись, женщина! Он не девочка! Не-е-е, Балалайка, мы с тобой точно размякли. Смотри, сожрут нас…

— Твои проблемы. — Хмыкнула Балалайка. — Мои взаимоотношения с подчиненными диктуются уставом и нормальным человеческим уважением, а не правилами "закрытых мужских коллективов"…

Но Ченг был не согласен. Он смотрел на пустое дно своей кружки и пытался определить, почему принимает такое участие в судьбе этих беловолосых близнецов. У босса не должно быть привязанностей — это плохо влияет на ведение дел.

— А вот я что-то размяк… Со стороны посмотреть — так родных детишек обсуждаем! Встряхнуться бы нам надо… Вот например… Какого хрена ты лезешь в дело с "Эйл Натикус"? Хочешь перехватить выкуп?

— Что-то ты слишком заботишься об этой ржавой лоханке, которая все равно шла пустой… — Внешне лениво отозвалась Балалайка, но в голосе появилась угроза. — Может, моим людям стоит заглянуть в некоторые "пустые" контейнеры… особенно те, у которых отправитель "Индия Каллакус Инк."?

После этих слов Ченг побагровел. Охрана обоих, почуяв повышение температуры разговора, встрепенулась. Завязалась очень жаркая дискуссия. Пустой бокал улетел куда-то в стену, на стол было извлечено оружие, и метрдотель, решивший заменить официанта и обслужить важных гостей сам, побледнел и непритворно схватился за сердце. Ченг тушил бычки прямо в скатерть, а старый ожог на лице Балалайки налился красным.

Через сорок минут…

— Балалайка…

— А?

— А у тебя в закромах родины этот "Кагор" найдется? Бутылочек десять… Не за "спасибо", разумеется!

— "Спасибо" тут, действительно, не поможет… Могу дать бесплатно — только пообещаешь, что он не будет чавкать за столом!

— Эй-эй! Ты совсем…! Мое слово стоит куда дороже, чем каких-то десять бутылок вина! Давай — ящик!

— Вино в коробках развозят, неуч! Это двенадцать бутылок.

— Что ты мне рассказываешь, женщина! А то я не видел этих коробок — там двадцать четыре бутылки!

— Хрюсло у тебя хряснет от двадцати четырех бутылок! — Отмахнулась Балалайка. — Ничем, кроме оружия и проституток не торговал, что ли? Ящики с твоим вонючим пивом — на двадцать четыре бутылки, да. А ящики для хорошего вина — двенадцать бутылок! И не больше!

— Эй-эй! Ты мне не заливай! Я могу наши китайские ГОСТы поднять! То, что у вас их перестали соблюдать — это целиком ваши проблемы! Я же помню — двенадцать, двадцать и тридцать бутылок!

— Ну, вот и используй вино, сделанное по вашим бракодельным китайским ГОСТам! А "Кагор", чтоб ты знал, только в стране балалаек и медведей делают!

— Вот же ж! — Ченг зашел с другой стороны. — Совсем ты дешево ценишь хорошие манеры мальчика! Ну и будет чавкать за столом как правильный китайский мужик!

+++

Маленькая Йонг, узнав, что ей доверили готовить "старшего братика" к вступлению в семью Чоу, взялась за дело с огромным энтузиазмом. Правда, как всякая умная девочка, она не только вспоминала, как обучали ее, но и слушала советы старших. Ну, старшие ей и насоветовали…

Например. Берется конденсаторная подрывная машинка, крутится рукоятка динамо, экзаменуемый берет в каждую руку по оголенному проводу, экзаменатор задает вопрос. Если ответ правильный — задается следующий вопрос. Если ответ неправильный — нажимается кнопка и экзаменуемый подпрыгивает, получая неслабый разряд тока…

Процесс можно сделать более увлекательным с помощью секундомера и лимита времени на ответ.

Материал усваивается ударными темпами, мозг, стимулируемый таким насилием, поддерживает концентрацию часами, а не пресловутые двадцать минут. Память, когда пальцы зажимают оголенный провод, становится кристально чистой и работает со скоростью мощного компьютера… А волевое усилие, заставляющее не выпустить провода из рук (и ведь никто не заставляет!), когда ожидаешь решение о правильности своего ответа, сравнимо с волевыми усилиями скалолаза, ползущего на вершину Эвереста.

Не понимаю, как люди раньше без КПМ-3 умудрялись языки учить!

Через три дня умельцам семьи Чоу пришлось приварить к концам оголенных проводов короткие металлические трубки, чтобы их было удобно брать всей ладонью — от частых разрядов на подушечках указательного и большого пальца вскочили волдыри-водянки.

Через неделю я уверенно и бегло говорил на мандарин. Тысяча слов активного словарного запаса!

Через три — медленно читал почти без словаря.

Через два месяца смог медленно-медленно писать, делая конспекты на китайском… с этим было тяжелее всего: моторику пальцев не наработаешь даже электрошоком — только многократное повторение одних и тех же движений.

Спал я по три-четыре часа в сутки. Наверно. Кормили очень скудно. Не от жадности или пренебрежения со стороны членов семьи Чоу, а для того, чтобы переваривание излишне тяжелой пищи не мешало умственной работе — почти все блюда были приторно сладкими, а порции — малюсенькими.

Поили какими-то отварами, по консистенции напоминающими сироп. И по вкусу, такое впечатление, почти наполовину состоящие из меда. После некоторых микстур меня ощутимо "вштыривало".

С периодичностью, которую я не запомнил — примерно раз в двое-трое суток — заставляли есть таблетки и порошки — витамины, что-то для иммунитета, что-то для мозгов, что-то для других частей тела. Каждый день давали рюмку какого-то сладкого (опять!) терпкого красного вина.

Все шумные ремонтные работы в здании были прекращены… позже я узнал, что и улицу перекрыли, чтобы машины под окнами не ездили, затеяв какое-то копошение в земле — типа коммуникации меняли. В мою комнату срочно установили кондиционер, выдали нам с Йонг теплую одежду и уронили температуру до восемнадцати градусов. Чтоб мозги лучше работали.

Даже грозная мадам Чоу Дунг, накинув на плечи шаль и занося в комнату еду, передвигаясь на цыпочках, и так же тихо, не проронив ни слова, уносила опустевшую посуду.

+++

Мистер Ченг осторожно заглянул в приоткрытую в квартиру дверь. Картина, которую он наблюдал — умиляла. "Найденыш" Виктор-Йоган сладко спал, крепко прижав к себе тихо посапывающую маленькую Чоу Йонг, лежащую на кровати к нему спиной.

Когда Ченг отошел по коридору к лестнице, мадам Чоу, ждавшая его там, посчитала нужным объяснить:

— Я сказала девочке, что он не только старший брат, но и кандидат в ее Хранители.

— Вы уверены, мадам Чоу?

— Вполне, мистер Ченг! Палачи Триад, как никто другой, верят в Судьбу. Встреча Йонг и Виктора — это судьба! Жаль, что нам не удалось заполучить еще и ту русскую девочку! Два Хранителя — это было бы великолепно!

— Такова цена договоренности с русскими и такова цена равновесия в этом веселом городке, мадам Чоу. — Объяснил Ченг и усмехнулся. — Вы ведь верите в судьбу?

— Да, мистер Ченг. — Понятливо улыбнулась Чоу Дунг. — Я вас поняла. Я согласна. Видимо, так распорядилась судьба.

+++

Я перестал следить за временем, целиком отдав контроль над выполнением учебного плана Чоу Йонг. Неделя, месяц или месяцы… Сколько их уже прошло — понятия не имею. Постоянная зубрежка и муштра не располагала к отслеживанию времени.

За все это время я ни разу не видел, чтобы Йонг спала или клевала носом. Ни разу! Я закрывал глаза — она сидела за столом и корректировала план занятий. Я открывал глаза — она приглашающее отодвигала стул от стола… Феноменально ответственная и серьезная девочка… когда дело не касается котиков и щеночков.

Кстати, образование маленькой Йонг было где-то на уровне восьмого-девятого класса. Кажется, девочка вошла во вкус — чувствую, ждет меня железобетонное закрепление всего школьного материала, а не только то, что "задал" мистер Ченг! Высшая математика с КПМ-3 — это будет что-то с чем-то!

В семье Чоу меня стали называть Сеунг. Но это имя — только для внутрисемейного обращения. И это — корейский вариант "Виктора". Дело в том, что Чоу — клан китайцев корейского происхождения, а не чисто китайский, семейный клан. Так что в "Ста фамилиях" искать фамилию "Чоу" бесполезно. Чоу Сеунг… чувствую себя попаданцем в какую-то мангу.

А мое "настоящее" имя теперь — Йоган. Просто Йоган. Фамилии еще нет, так как документы еще не готовы. Или Ганс, или Ханс. Правда, в присутствии посторонних мистер Ченг предпочитает называть меня Гензель — "маленький Ганс"…

Мои осторожные попытки показать, что имя "Йоган" нравится мне куда больше, а вот "Гензель" — не нравится совершенно, были проигнорированы — это мистер Ченг и с этим ничего не поделаешь. "Он тут босс". И с этим тоже ничего не поделаешь.

А Таню теперь зовут Маргаритой. С ней я так и не встретился за все это время. Впрочем, я помнил слова Громова, и его аргументы казались мне убедительными. Да и что нам с ней обсуждать? В плену не было ничего веселого, над чем можно было бы посмеяться, и ничего хорошего, о чем можно было бы с удовольствием вспомнить. Тем более, ей повезло (на этот раз, действительно, повезло!) — она попала к соотечественникам в какую-то компанию, занимающуюся гостиничным и, наверно, ресторанным бизнесом в Роанапра, и имеет возможность говорить на родном языке, а не изучать ударными темпами китайский язык с помощью подрывной машинки.

Время экзамена "подошло" незаметно. Вечером Йонг сообщила, что я готов и завтра буду сдавать экзамены — мистер Ченг уже поставлен в известность. Я был вымотан, глаза слипались… Йонг, умница, выбрала идеальный момент для сообщения новости, от которой в другой раз я стал бы волноваться и дергаться. А так — кивнул, скинул с себя одежду и юркнул в постель, натянув на себя два шерстяных одеяла. Смущения перед Йонг я не испытывал — во-первых, несколько месяцев в одной комнате, во-вторых, все-таки младшая сестра… будущая.

Щелк — и я сплю. Вот уж чем я не мучился в последнее время, так это бессонницей.

+++

Экзамен проводился в офисе в центре Роанапра и начался в восемь утра. Пять часов мистер Ченг никого не принимал и, не глядя, сбрасывал звонки на своем телефоне.

"Сто фамилий". "Тысячесловие". Прочесть наизусть. Потом прочесть с конца. Записать на бумаге.

Диктант на мандарине — фрагмент из книги какого-то китайского классика, что-то про встречу с прекрасной незнакомкой в сливовом саду — на пять листов. Изложение на мандарине по только что написанному диктанту. Время написания ограничено — тридцать минут… а там целая страница о том, как она веером и так и эдак играла и глазками всячески стреляла ("Неправильное слово, Гензель! В исходном тексте использована более уместная форма — "постреливала"!")! И как ЭТО описать в изложении?!

Диктант-перевод: мистер Ченг диктовал на русском и надо было сделать письменный перевод на китайский… то же самое — обратно, с китайского на русский.

История Китайской Народной Республики, основы конфуцианства, буддизма, ислама и христианства, история Коммунистической партии Китая, история и структура Народно-освободительной армии Китая… Хорошо, что в виде рассказа, а не письменно. Хотя структуры, схемы и графики, разумеется, приходилось рисовать. Всё — на китайском, разумеется.

Оуян Киао, секретарь Ченга, несколько раз приносила кофе. Без сахара и без сливок. И без печенек. Все это время мистер Ченг не выкурил ни одной сигареты. Ни одной! Доставал пачку, недоуменно смотрел на нее — и прятал обратно.

— … с результатами двадцатого съезда КПК мы разобрались. Впечатляет. Ты не заучивал наизусть, а рассказал своими словами. Но, судя по декомпозиции в твоем конспекте, некоторые тезисы ты истолковал превратно. Суть решений родной Партии не может быть искажена! Это недопустимо! Преступление! Впрочем, мы еще побеседуем с тобой о руководящей роли Партии в жизни простого китайского народа. Побеседуем, побеседуем… Следующий вопрос. Что означает имя "Йонг"?

— "Смелый"… "смелая", мистер Ченг!

— Что означает имя "Сеунг"?

— "Победитель", мистер Ченг!

Мистер Ченг некоторое время с неопределенной миной меня рассматривал поверх черных очков. В его кабинете впервые за эти пять часов установилась тишина. Я затаил дыхание…

Ченг хлопнул ладонями по столешнице и поднялся. Я вскочил следом, вытянув руки по швам.

— Поздравляю с успешной сдачей экзамена, Чоу Сеунг!

— Благодарю, мистер Ченг! Разрешите спросить… я не знаю, какое сегодня число.

— А-а-а… — Хитро прищурился мистер Ченг. — Прошло четыре с половиной месяца… Но! — Он поднял палец. — Ты знаешь, что малышка Йонг восхищена прилежанием своего старшего брата?

Странно. Что-то особого восхищения я не заметил. Энтузиазма — хоть отбавляй. А вот восхищения… иногда "малышка Йонг" явно сдерживалась, чтобы не отвесить бестолковому старшему брату подзатыльник. Мистер Ченг что-то путает. Или утрирует по своему обыкновению. Или прикалывается… по той же причине.

— Она восхищена тем, Сеунг, что во время тестов ты не позволял себе выпускать из рук электроды!

Не понял, это настолько круто?

— По этому — поздравляю еще раз! Разрешаю по субботам и воскресеньям обращаться ко мне "товарищ Ченг"!

— Благодарю… а какой сегодня день недели?

— Пятница. — С едва заметным сочувствием ответил Ченг.

— Благодарю, мистер Ченг!

Улыбающийся Ченг протянул руку, и я с поклоном ее пожал… и меня знакомо тряхнуло током! Что за…?! Еще шире заулыбавшийся Ченг продемонстрировал ладонь с оранжевым диском электрошокера-прикола, надетым на указательный палец электродами внутрь.

Ну, да — это мистер Ченг — человек со своеобразным чувством юмора.

В дом семьи Чоу меня снова отвезли на машине. По улицам Роанапра я пока не гулял — не было времени. Да и не выпустили бы меня, пятнадцатилетнего, в незнакомый город. И правильно делали — документов-то у меня никаких нет. А называться Виктором Крашенинниковым в свете того, что я узнал о событиях в Мьянме, опасно.

— Ну? — Хмуро спросила мадам Чоу, внимательно изучая мое лицо.

Она стояла у входа в белом длинном переднике поверх синего ципао, скрестив руки и привалившись к косяку. Лишь небрежным кивком ответила на почтительный поклон моего сопровождающего, сдавшего меня с рук на руки и теперь уходящего прочь.

— Сдал, госпожа Чоу! — Руки по швам, легкий поклон старшему в семье.

Кажется, она искренне переживала… во всяком случае, облегченно всплеснула руками, быстро обняла, отстранилась и подтолкнула к лестнице:

— Вечером будет праздничный ужин. И чтоб переоделся в нормальную одежду! У Танга заберешь свой парадный костюм! И чтоб обязательно забежал ко мне — я одобрю! Бегом марш!

— Слушаюсь, госпожа Чоу!

Мадам Чоу была в Семье Чоу одной из главных — на этот счет меня тоже просветили почти сразу после того, как я стал хоть чуть-чуть понимать окружающих.

Поднявшись в свою… теперь уже свою комнату, я отворил дверь и застыл… Йонг, свернувшись калачиком, спала на моей кровати, плотно замотавшись в одеяло.

Я впервые видел спящим "своего ангелочка". Кавай! Невыносимый десятимегатонный корейско-китайский кавай!

Осторожно, чтобы не разбудить… стараясь даже не дышать… я осторожно подошел к столу, нашел пульт от кондиционера, поднял температуру в нашем "холодильнике" до безопасных двадцати четырех и присел прямо на пол рядом с кроватью… до вечера еще уйма времени. Веки с лязгом захлопнулись, как тяжелые металлические жалюзи, весящие под десяток килограмм. Я мгновенно провалился в сон.

Смутно помню, как меня за шкирку затащили в кровать и прижались к спине… Кажется, в комнату несколько раз заходили, но разбудить нас никто не пытался. Так и проспали до вечера.

+++

Грохот марширующих по брусчатке сапог, громкие гортанные команды. Зловещие аккорды "Адского марша"…

Ченг, закинувший ноги на стол и, кажется, задремавший, приоткрыл один глаз.

Секретарь подхватила мобильный (он находился вне досягаемости рук владельца… а владелец, кажется, не был расположен к совершению лишних телодвижений) и поднесла его к боссу.

— Ну? — Голос Балалайки в трубке.

— Сдал. — Зевнул Ченг. Ему показалось, что на том конце провода кто-то облегченно перевел дух. — На четверочку. Свои дети — это, оказывается, так утомительно… волнуешься за них, переживаешь. — Поддел он и забеспокоился. — Может, не стоит об этом по телефону?

— А без разницы. Ты сидишь? Отлично! Приготовься услышать удивительную новость…

Ченг снял ноги со стола и подобрался…

— Их никто не ищет, Ченг. Вообще, никто. Ни ориентировок, ни расследований, ни суеты, ни паники. Будто их никогда не существовало… А вот все остальное нам лучше обсудить в "Дельфине"… И помолись Будде (или ты конфуцианец?) — будем проверять на прочность твою картину мира.

— Все настолько плохо?

— Я сказала "плохо"? — Удивилась Балалайка. — Ты вроде молодой еще — на слух жаловаться не должен… беби!

+++

Через тридцать минут он встретился с Балалайкой в "Белом Дельфине". Ченг успешно сдерживал нетерпение, а Балалайка, будто издеваясь, тянула время и обсуждала вопросы, которые можно было решить не просто по телефону, а через подчиненных… Но Ченг быстро понял — сейчас решались вопросы, от которых он до этого успешно отлынивал. По этому он поставил ультиматум — либо они приступают к интересующей их обоих теме, либо он уходит — дел у него за сегодняшнее утро накопилось очень много из-за экзамена Виктора.

Балалайка с готовностью переключилась — ей удалось решить даже больше вопросов, чем она рассчитывала:

— … во-первых, наемники. Паспорта Республики Хорватия. Печати, водяные знаки, уровни защиты и прочая ерунда. Если и подделка, то очень качественная. Вот только настоящие паспорта Хорватии выглядят по-другому. В мелочах отличаются. Герб чуть-чуть другой, рисунок другой, узоры другие… Тебе известно государство с таким названием, как "Демократическая Республика Восточный Тимор"?

— Тимор? Остров такой есть… Оно?

— Такого государства нет, Ченг. И никогда не было. Есть остров Тимор, принадлежащий Индонезии. Так вот в одном из паспортов была виза в этот Восточный Тимор.

— Ерунда какая-то…

— Во-вторых… Детализация воспоминаний. Я девочку загоняла — пыталась заставить ее вытащить настоящие воспоминания. Ничего не вышло. Зато она стала вспоминать такие подробности своей прежней жизни, которые не смог бы запрограммировать ни один мозголом: звук — да, картинка — да… но не запахи, не тактильные ощущения.

Балалайка помолчала, ожидая, что Ченг что-то скажет, но тот тоже помалкивал. С каменной физиономией ждал продолжения…

— Конечно, расправу над наемниками можно было бы списать на случайность. Стащила с кухни нож, дождалась, когда наемники заснули, и убила. И выкрутасы твоего подопечного можно на это списать — лихорадка, бред, раскрытие пресловутых скрытых способностей человеческого организма… дескать, себя не контролировал.

Она снова замолчала, давая Ченгу возможность высказаться. Но Ченг молча снял очки и стал их протирать. Балалайка решила подтолкнуть:

— Ты своего как… не пытался расшевелить?

— Нет. Не до того ему было. Правда, с помощью электрошоковой терапии получилось освежить его память. Под видом сочинений он довольно подробно описывал свою жизнь…

— И? — Нажала Балалайка.

— Та же картина. — Вздохнул Ченг, водружая очки на место. — Чрезвычайно и пугающе связный бред. Но такие подробности про наемников я не знал. Это целиком меняет дело. Я уж начал бояться, что ваши мозголомы дошли до полного замещения личности, а не блокировки воспоминаний и записи фрагментов ложных. — Он помолчал и чуть раздраженно ответил на немой вопрос Балалайки. — Не знаю я! Я не читаю фантастику — у меня и так жизнь веселая и увлекательная! И в суррогате я не нуждаюсь!

— Как и я… Но раз уж ты упомянул фантастику — концепция произошедшего тебе более-менее понятна?

— Путешественники по параллельным мирам? Альтернативная реальность? Мечи, магия, драконы и пачки доступных принцесс-эльфиек? — Усмехнулся Ченг. — Экая глупость!

— Путешественники — это те, кто хоть как-то управляют процессом. А наши — скорее, невольные попадальщики. Правда, произошедшее — гораздо сложнее, чем…

— Почему? — Встрепенулся Ченг. И поспешил уточнить. — Именно потому, что в эту чушь я не верю.

— Попробуй расшевелить своего — поймешь.

— Намекни, добрая русская девушка!

— Как я сказала, произошедшее в самом начале, когда мы их нашли, можно списать на случайность. Но. Я смогла хорошенько напугать девочку…

— Ну! — Поторопил Ченг.

— … и она чуть не вынесла Бориса.

— В смысле?

— В прямом. Чуть не убила. Голыми руками. Стокилограммового мужика, мастера прикладного Эр-Бэ, одетого в тренировочные протекторы.

— А когда это было? — Лениво поинтересовался Ченг.

Балалайка хмыкнула, легко раскусив причину показной небрежности собеседника:

— Два месяца назад. Да — шрам на лице Бориса — работа Таньки. Она, кстати, сама перепугалась — слезы, сопли… Вот почему я и говорю, что не все так просто. Эти боевые навыки не укладываются в простую схему "путешествия меж мирами".

— Ну, там всякие могущественные сущности представляют бонусы и плюшки этим путешественникам. Поскольку у писателей не хватает мозгов интегрировать своих героев в чужой мир без читерства… — И спохватился, увидев удивленно-насмешливый взгляд Балалайки, заговорил раздраженно. — Ну, да — я прочел парочку книжек! Чисто, чтоб знать, чего ждать от этого жанра… Совершенно точно могу сказать — никакой художественной ценности эти разновидности мысленного онанизма не представляют!

Балалайка, проявив несвойственную ей деликатность, решила не развивать эту тему. Спросила другое:

— Что будем делать с детишками… дорогой?

— Окружать заботой и вниманием! — Ченг все еще не успокоился и говорил резко. — Чтобы они нас с тобой однажды не замочили. Ну и осторожненько подводить к правде… Вообще-то, нам повезло… если не напортачим в дальнейшем.

— Поясни.

— Мы получили высококлассных специалистов определенного профиля. И, если твоя теория верна, то у них в этом мире нет никаких корней и привязанностей… кроме нас.

— "Если не напортачим…" — Напомнила Балалайка. — Кстати, дай своему пострелять… Тебя будут ждать незабываемые впечатления!

Глава 3

Мистер Ченг задал мне вопрос. На английском языке. И мы с ним недоуменно уставились друг на друга.

— А про английский-то мы и забыли, Сеунг! — Всплеснул руками Ченг, сделав большие глаза — Сколько тебе нужно времени…?

— Месяц, если самостоятельно, мистер Ченг. Или две недели, если госпожа Йонг будет помогать.

— Хорошо, Сеунг! У тебя месяц… Через месяц ты должен знать немецкий и английский. А на английском ты должен говорить с немецким акцентом. И — твои документы готовы. Заодно изучишь свою легенду, чтоб от зубов отскакивала!

— Э… мистер Ченг…

— Тесты будет принимать Йонг! Цени, Сеунг, я даю тебе нешуточную фору! Вместо двух недель — месяц!

— А… добавить к выходным понедельник, мистер Ченг? — Намекнул я на расширение времени, когда я могу обращаться к нему "товарищ Ченг".

Вообще-то, это наглость. Но я, кажется, научился чувствовать, когда можно наглеть, а когда — совсем не нужно. Вот и сейчас мистер Ченг не отбрил зарвавшегося молокососа, а задумался:

— Ну, понедельник — день тяжелый. Так что добавим пятницу. С семнадцати ноль-ноль. По берлинскому времени… чтоб в тему изучения языка было!

— Благодарю, мистер Ченг! — Я поклонился.

— Да ладно тебе! — Отмахнулся Ченг. — Все сам! Все сам! Причем тут я?

+++

— А ты молодец, камрад Вайс!

Тот, кто подбирал мне фамилию, не напрягал фантазию. Вообще. Вайс. Йоган Вайс. "Белый".

— Слушаюсь, товарищ Ченг! — Согласился я… и, да, сегодня была суббота. — Позвольте уточнить, товарищ Ченг, а почему?

Я немного нервничал. В кабинете кроме Ченга находились другие люди — китайцы и один… кажется, кореец. Теперь я более уверенно их различал, и они не были для меня на одно лицо. А нервировало меня то, что одна из присутствующих — молодая китаянка — была в белом докторском халате. И рядом стоял подозрительный чемоданчик с красным крестом на боку.

Стояла девушка чуть сзади остальных и ее от меня прикрывали спинами два мордоворота с добродушными харя… лицами Боло Янга. И такой же комплекции.

— А молодец ты по тому… Хм… Какой первый вопрос ты задал себе, когда узнал, что уважаемая семья Чоу решила тебя усыновить?

Я ответил без запинки:

— "А на кой это нужно уважаемой семье Чоу?", мистер Ченг.

— Вот! — Вздернутый палец. — Именно. А молодец потому, что не стал задавать этот идиотский вопрос! Целых полгода терпел! Молодец, камрад Вайс! Партия гордится тобой! Но теперь я разрешаю тебе задать этот идиотский вопрос!

И в ожидании воззрился на меня, вопросительно подняв брови.

— Почему именно я, мистер Ченг? — Со вздохом озвучил я этот "идиотский вопрос".

— А я тебе расскажу! — Обрадовался Ченг. — Когда тебя нашла наша добрая и отзывчивая Чоу Йонг, ты, больной и окровавленный с головы до пят… — Мистер Ченг платочком промокнул глаза под стеклами очков. — Лежал в мусорной куче и умирал… А в сорока метрах… — Драматичная пауза, мистер Ченг снимает очки и серьезно смотрит мне в глаза. — В сорока метрах лежал труп одного из ваших похитителей с выцарапанными глазами и разорванным горлом… Горло рвали зубами. Человеческими… Тебе, кстати, надо к стоматологу сходить — у тебя кариес на коренном правом верхнем намечается… Зубки… их надо смолоду беречь! А не тащить в рот всякую гадость!

+++

— Девятка — одна. Восьмерка — одна. Остальные — десятки. — Мистер Ченг оторвался от окуляра подзорной трубы на штативе и с непонятным интересом покосился в мою сторону. — Итого — шестьдесят семь из семидесяти… Сеунг, а давай-ка еще магазинчик. Вдруг случайность?

— Да, мистер Ченг!

Ченг включил лебедку, чтобы сменить "бумажку" на мишени. Собственноручно! Дело в том, что инструктора, обслуживающего этот тир, он предварительно попросил "погулять" ("Надо с молодым человеком кое-что перетереть"). Инструктор — пожилой европеец с изуродованной правой кистью и многочисленными шрамами на лице и руках — почему-то посмотрел на меня с жалостью… будто прощался с котенком, которого собираются утопить, хмуро смерил взглядом Ченга, его телохранителей и, молча развернувшись, вышел на улицу.

Так что мишени мистер Ченг менял сам — даже никого из своих "торпед" не стал об этом просить… приказывать.

Телохранителей сегодня было четверо: "Небольшие разногласия на подотчетной территории и споры хозяйствующих субъектов. Не обращай на ребят внимания, Сеунг".

А мне оставалось с привычным удивлением (и удовольствием!) наблюдать, как моя правая рука сама, без участия мозга, "выбрасывает" магазин из пистолета, пальцы левой подхватывают падающий магазин, обхватывая его горловину. А пальцы правой руки (пистолет уже лежит стволом в сторону мишеней на столике) быстро подсовывают под большой палец левой руки толстые увесистые "бочонки" сорок пятого калибра. Семь щелчков — магазин заполнен.

Тут, главное — не мешать рефлексам собственного тела криками: "Да что ж это творится-то, люди добрые!". Не надо мешать! Мешать вообще плохо! Суперменские способности — они такие.

И — наблюдать и запоминать ощущения, чтобы потом использовать ЭТО сознательно…

Пистолет — в руку. Ствол — в сторону мишени.

Щелк! — вставлен магазин. Клац! — затвор встал на место и утянул за собой патрон в патронник.

— К стрельбе готов! — И вот это, по-русски, тоже вырывается неосознанно, на полном автомате.

Мистер Ченг, если судить по умильной улыбке, наблюдал за процессом с не меньшим удовольствием. Сегодня он был в своем знаменитом (как оказалось) пальто с белым шарфом. Возникал вопрос: как можно ЭТО носить в такую жару? Вопрос снимался, если знать, что под плащом — бронежилет какого-то высокого класса защиты. Ну, "небольшие разногласия…", понятно.

— Валяй, Сеунг! Валяй!

Ощутить пистолет… хер знает, как оно получается: ощущение, как от чего-то с длинной-длинной невесомой спицей, уходящей по оси ствола вперед и где-то там, в районе мишени, постепенно раскрывающейся в бледный туманный конус… Чем дальше — тем более контуры этой спицы-конуса размыты, а диаметр — больше.

Траектория вероятного полета пули, как нетрудно догадаться.

С секундной задержкой ощущается цель — металлический щит с бумажной мишенью на тонких крючках-гвоздиках… Облупившаяся краска, многочисленные выбоины и ровные, будто сверлом, отверстия — кто-то из автомата или винтовки лупил. Не глазами это вижу, а… ощущаю, как дополнительную часть тела.

Плавно соединяю две системы — "тело-держащее-пистолет" и "цель" — в одну — "тело-пистолет-цель". Палец мягко выбирает слабину спускового крючка.

Выстрел и несильный толчок в плечо, точно назад. "Кольт" сорок пятого калибра — он такой. Не пистолет, а идеально сбалансированная килограммовая сказка. Ощущение цели… да, "девятка" на восемь часов. Корректировка для подсистемы "тело-пистолет": чуть склониться вправо. И — выстрелы уже в режиме очереди.

Две девятки, остальные — десятки. Бинокль Ченга мне не нужен — я и так чувствую цель. Хрен знает, как, но… ах, да, уже говорил.

Кладу на столик пистолет, ставший вдруг… некрасивым, негармоничным из-за застывшего в крайнем положении затвора. И из-за пропавшей "спицы". Логично: стрелять-то уже нечем, откуда ж взяться визуализации полета пули, да и в руках я его не держу. "Логично" в рамках логики, позволяющей мне видеть эту самую "спицу".

Я, сцуко, теперь стрелок-супермен! Робокоп, епрст!

И с трудом удерживаюсь от отчета на русском: "Стрельбу закончил!"

— Где-то так… — Говорю на китайском.

Мистер Ченг отрывается от подзорной трубы.

Мистер Ченг смотрит на меня… наверно, так в китайских богатых семьях смотрят на официальное, подписанное председателем китайского правительства, разрешение завести еще одного ребенка. Например, за особые заслуги или за подвиг пред лицом благодарного китайского народа и компартии… Ну, чтобы ген героизма передался потомкам.

Мистер Ченг почему-то вздыхает:

— Неплохо, Сеунг! — И неожиданно спрашивает, тыкая пальцем в лежащий на столике и чуть-чуть дымящийся пистолет. — Прицельная дальность Кольта девятнадцать-одиннадцать?

— Семьдесят метров, мистер Ченг!

Мистер Ченг почему-то злится:

— Разочаровываешь босса, Сеунг!

Мистер Ченг одним лишь тоном вытягивает меня по стойке смирно. Крут, мужик! Даже телохранители, которым положено по сторонам смотреть и не отвлекаться, невольно руки по швам тянут.

— Никак нет, мистер Ченг! Вы спросили про Кольт девятнадцать-одиннадцать! А показали на "Макросс Эм Сорок пять", мистер Ченг!

— И?

— Прицельная дальность "Кольта 1911" — пятьдесят метров, а ЭТОГО пистолета — семьдесят, мистер Ченг!

— Значит, семьдесят… — Палец мистера Ченга указывает в сторону мишени. — А расстояние?

— Сто один метр, мистер Ченг!

— И-и-и? — Брови под солнцезащитными очками вопросительно взлетают… кажется, мистер Ченг чем-то недоволен.

Не знаю, что ответить, поэтому с губ автоматически срывается:

— Не могу знать, мистер Ченг!

Минуту Ченг рассматривает меня, косится на ошарашенных телохранителей и веско цедит:

— Давай уговоримся так, Чоу Сеунг. Если четыре раза из пяти подряд сможешь набирать "сто сорок восемь" из "ста пятидесяти" на дистанции сто — подарю тебе пистолет… — Мистер Ченг даже снимает очки, чтобы придать дополнительный вес своим словам. — А если то же самое, но — "сто сорок девять" — разрешу называть себя "дядя Ченг". Время тебе — две недели.

Да, дополнительный вес такому обещанию даже придавать было не нужно!

— Слушаюсь, мистер Ченг!

В этом месте, видимо, уместно будет описать ошеломленных… нет… обалдевших… снова не так… охреневших — да, именно это слово! — охреневших телохранителей. Я и сам понимаю, что называть "дядей" одного из реальных боссов этого крупного портового города будет крутовато. Особенно, для почти шестнадцатилетнего сопляка. Вся надежда на "детям многое прощается".

+++

— А твоя на сколько бьет, Балалайка?

— На семьдесят метров…

— Тюююю! А мой — на сто один!

— … на семьдесят метров из ПМ. Как "замечательно" сочетается "Макаров" и целевая стрельба — ты ведь знаешь? Рассказывать не надо? А твой, наверно, из какого-нибудь "Кольта"…

— Кхм… Ну, ладно. А по очкам?

— Семьдесят восемь — семьдесят девять из восьмидесяти.

— Ну, примерно так же… Что еще раз доказывает — не в пистолете дело, а в том, кто из него стреляет!

— Конфуций?

— Ченг. Просто Ченг.

+++

Сначала я подумал… А потом еще раз подумал… А потом я подумал еще раз и — на этот раз — очень-очень тщательно подошел к этому процессу.

И на экзаменационных стрельбах через две недели "заработал" на пистолет, но похерил сомнительное счастье называть мистера Ченга "дядей Ченгом".

Ну, да — убедившись, что могу доводить результативность стрельбы из "Беретты" до сухого счета в пяти попытках из пяти, я решил "слить" экзамен…

А оно мне надо — запанибратское обращение с таким сложным человеком? Пользы от права называть "дядей Ченгом" босса местных "нехороших парней" — никакой. Ну, разве что самолюбие потешить, да взрослого человека посмешить. К тому же, мне и "товарища Ченга" хватает по выходным (плюс один час до полуночи в пятницу… ловко он меня тогда "нагрел" с призом за английский и немецкий — на разницу в часовых поясах я внимания тогда и не обратил!).

А вот проблем, о которых я могу только догадываться — можно огрести очень много. И именно тот факт, что я даже не могу внятно сформулировать их все — говорит о том, что рановато мне пока идти в "племянники" к боссу Ченгу. Вот где-то так… коряво, но основной смысл понятен.

"Слить" экзамен оказалось нетрудно. И получилось все так естественно — комар носа не подточит! Мои помощники — кузен и какой-то троюродный брат — видели и, наверняка, докладывали, кому следует, о моих результатах. Но. Экзамен проводился на природе, за городом. То есть — легкий ветерок, изменяющаяся освещенность… какающие птички.

А ведь я тренировался и изнасиловал три "Беретты" и один "Кольт" (ресурс у них и так был не ахти — повезло еще, что в руках не взорвались… но тут отдельная благодарность помощникам, новым родственникам, помогавшим чистить пистолеты после тренировок — они вовремя замечали трещины, сколы и вздутия в стволах и в механизмах) не на природе, а в тире в черте города — огороженный со всех сторон. Полный штиль в "огневой зоне", мощные лампы, освещающие мишень, удобная "огневая точка" — со столиком, лампами, наушниками и чаем со льдом, таскаемого улыбчивой молоденькой помощницей "сержанта Бауэра" — того самого шрамированного европейца с увечной рукой. И — да — никаких птичек!

Отдельных слов заслуживает та самая, видимая только мне, "спица-конус", выходящая из стволов моих пистолетов. Здесь, на природе, она была ЖИВОЙ. Слегка изгибалась, следуя за слабыми порывами ветра, колебалась, диаметр конуса "гулял".

Так что, в итоге, "наградной пистолет" от мистера Ченга в таких тяжелых погодных условиях я честно заслужил. А вот слишком панибратское общение — нет. Достаточно было позволить себе совершить во время экзамена пару мелких и незаметных небрежностей.

+++

Я быстро и уверенно вливался. Видимо, благодарить нужно пластичную подростковую психику — я спокойно принимал все сваливающиеся на меня факты, больше похожие на чудеса, сказку и абсурд. Новая жизнь… чертовски нравилась! Я был доволен. И о том, что было, не жалел. Да и о чем жалеть-то? Даже мои воспоминания о том, что, якобы, было, как оказалось — подделка!

Постоянные тренинги и учеба, инициированные неугомонным мистером Ченгом и скрашиваемые его своеобразным чувством юмора? Ну, надо быть крайне глупым человеком, чтобы не оценить пользу от всего того, что я узнал и чему научился (или вспомнил). Ну, кто еще в моем возрасте уверенно и бегло говорит на четырех языках, снайперски стреляет из пистолета, гоняет по залу учителя-китайца по кемпо и аж минуту держится против разозленной Йонг!

Что-что? Роанапра — фактически, преступная столица этой части мира? Ну, и что? Это же замечательно, что все "сливки" преступности со всей юго-восточной Азии собраны в одном месте, а не размазаны по всему материку!

Что? Семья Чоу — вовсе не прачечную, гостиницу и два ресторанчика (и до черта закусочных) держит? Ну, ТАК даже интереснее: быть усыновленным обычными прачками, и быть усыновленным Семьей, занимающейся какими-то темными делишками — это, знаете ли, две большие разницы! Тем более, здесь, в Роанапра. Это еще и увлекательно! Это ж мечта всех мальчишек… чтоб им там в школах не втирали про сверкающие латы благородства, милосердия и гуманизма, и чтоб они там не писали в сочинениях на заданную тему! Романтика большой дороги — и никуда от этого не деться!

Как-как? Где-то в джунглях Мьянмы и Таиланда обыкновенных русских школьников, Витю К. и Татьяну П., то ли покусали какие-то особые комары (или осы, или мухи-мутанты, или змеи-пришельцы), то ли подменили на боевых андроидов, и теперь у Вити (и у Тани, судя по информации от Ченга), как в сказке, проснулись суперспособности? Ну, как-либо возражать против этого бонуса было бы с моей стороны очень уж глупо! Тем более, "андроид" Йоган получился хорошо и в пубертатном возрасте не "застынет" — волосы и ногти растут, тело воспринимает загар, царапины и синяки заживают.

Сестра-андроид Таня? В последний раз я ее видел в джунглях, когда нас тащили террористы, и дальнейшая ее судьба мне была известна только со слов Громова и Ченга. Но беспокойство о ее судьбе было… слабым. Точнее, не было этого беспокойства вовсе.

Даже учитывая то, что я узнал об "Отеле Москва". Даже учитывая то, что она мне, судя по всему, биологическая (или как там, у андроидов?) сестра. На ее счет я не переживал даже после объяснения некоторых особенностей бизнеса семьи Чоу, когда мне, в нагрузку, поведали об остальных крупных "игроках" этого веселого города.

"Отель Москва", оказалось, не имеет к гостиничному бизнесу никакого отношения. Это — на минуточку! — пресловутая "русская мафия"! К тому же, все в один голос признавали, что девочке там ничто не угрожает, поскольку дисциплина у русских железная, а руководит "Отелем" женщина. "Та еще штучка…" — с непонятной мечтательно-восхищенной интонацией протянул Ченг.

+++

Мадам Чоу на мой день рождения организовала небольшой праздник. Ориентировались, разумеется, на дату рождения в новом паспорте.

В шесть вечера, когда я, Йонг… а так же полтора десятка моих моих братьев, сестер, кузин, кузенов, племянников и племянниц (родственников у меня теперь — тьма, и чтобы всех запомнить и никого не обидеть — пришлось постараться) только рассаживались за столами, у дверей ресторана остановилась неприметная белая "Тойота" (тут большинство машин — светлых цветов… только идиот будет пользоваться в тропиках и на экваторе машинами темного цвета). Из салона выпорхнула симпатичная рыженькая европейка в красных сапожках, короткой красной юбочке и пиджачке.

Вначале не узнал.

Нордическая модифицированная версия Алисы. Не той, которая с кроликом, а той, которая с роботом Вертером. С теми самыми ямочками на щеках и лукавыми большими глазами, о которых с придыханием рассказывал отец, когда вспоминал молодость и поддразнивал мать. Правда, оба родителя — результат ложных воспоминаний, но на чем-то ведь они основаны?

Татьяна Пахомова, здрасьте! Впрочем, нужно отвыкать от ее настоящего имени. Теперь — Маргарита. Маргарита Вайс. Старшая (разница в год) сестра.

Оказалось, много ли женщине нужно: сменить стрижку, покраситься и — вуаля! — совсем другой человек. Стрижка-каре, рыжие волосы… И — она, оказывается, ниже меня ростом! По воспоминаниям о злосчастном забеге по джунглям мне казалось, что она должна быть выше меня. А на самом деле — разница в росте не то, чтобы подавляющая, но все-таки есть! И — в мою пользу. Правда, с учетом низких каблучков ее сапожек — вровень. Впрочем, с моей ли "ложной памятью" удивляться!

До этого даже в воспоминаниях (даже ложных) не помню, чтобы Таня-Маргарита улыбалась — поводов улыбаться по тому сценарию ни у кого из нас не было. Ну, что можно сказать… Ложный папа! Я тебя понимаю и так же понимаю, почему половина страны была влюблена в Алису Селезневу! Эти ямочки на щечках… Ах!

Ее сопровождающий — кто-то из боевиков "Отеля" — кивнул охране на входе в семейный ресторанчик "У хитрого Чоу", наклонился к уху Маргариты, что-то шепнул и вернулся в машину, отогнав ее на другую сторону улицы… Ну, понятно: зал "Хитрого Чоу" сейчас охраняет пятерка боевиков мистера Ченга (во взаимоотношениях семьи Чоу и мистера Ченга я так до конца и не разобрался — понятно, что Семья то ли подчиняется Ченгу, то ли сотрудничает с ним… а вот кого представляет загадочный мистер Ченг — непонятно), а в машине — кондиционер!

— Охайё, спаситель! — Прокричала "Алиса Селезнева" по-русско-японски, еще издали помахав рукой.

В этот момент пола коротенького кирпично-красного пиджачка (такие пиджачки матадоры носят) взметнулась и "засветила" рукоять пистолета подмышкой…

"ПМ" — Мгновенно определил я. И даже успел пожалеть Маргариту: классический Макаров — тот еще геморрой. Даже с нашими суперспособностями. Представляю, как выглядит "спица-конус" при стрельбе из этого ужаса!

"Гостья из будущего" повисла у меня на шее, расцеловала по-братски в щеки и отпрыгнула назад:

— Вау! Какой ты красавчик! — Прижала она ручки к груди и ринулась на меня снова — уже тискать по-настоящему.

Да уж… у меня теперь волосы длинные, как у девочки. Их как раз хватает, чтобы соорудить нормальный такой некуцый "конский хвост". Хорошо, бантик вставлять не стали — ограничились какой-то раритетной заколкой-зажимом, на которую во время "инсталляции" даже дышать боялись… И носить мне теперь эту серебряную заколку с маленькими дракончиками всегда! Потому что оказалось, что это — подарок мадам Чоу!

С учетом белого парадного френча со стоячим воротником и золотыми пуговицами (мадам Чоу — жуткий консерватор и человек старой закалки — никакую другую одежду для официальных мероприятий, кроме глухих пиджаков и френчей, она не признаёт… и это мне еще повезло, что в ходе примерки выбор не пал на френч-"суньятсеновку" — неизвестно, что послужило тому причиной — ужас на моем лице или отвращение на лице Йонг — но мадам Чоу, ностальгически повздыхав, обратилась к более современным фасонам), выгляжу, как… ну, даже не знаю… Ближайший аналог — клерик Тетраграмматона Престон. Но я, увы, ростом не вышел. А так — один-в-один… минус рост, минус прическа, минус белые перчатки. И пистолетов нет.

Кстати, жалеть Маргариту я рановато начал — вблизи оказалось, что у нее не ПМ, а ПММ. Самых последних серий: со свистелками и перделками — планками Пикатини, светящимися мушками-целиками, увеличенным магазином, навороченными рукоятками и красивым покрытием. Ну, чуть-чуть получше, но… Но все равно — не айс.

— А если бантик вплести? — Глаза у девушки стали мечтательными. — Ой. — Она спряталась за меня. — Брат! А почему эта девочка так на меня смотрит?

Дурачится, зараза — отыгрывает роль старшей сестры… Вот бы еще она догадалась на немецкий перейти, чтобы соответствовать легенде. Я оглянулся и успел увидеть, как Чоу Йонг заканчивает экстренно придавать своему лицу выражение "я-маленькая-кавайная-девочка-и-ничего-такого-не-замышляю".

А ведь это может стать проблемой — если они с Танькой сцепятся, будут трупы. И, если кто не понял, защищать я буду именно Йонг — к Таньке у меня ни братских, ни романтических чувств нет — почти чужая, хоть и очень красивая, девушка. И почему-то мало на мое к ней отношение влияют: совместный "турпоход", одинаковая фамилия, похожая внешность и, предположительно, одинаковые гены. А вот Йонг… к ней я привязался и порву за нее любого. Видимо, настоящую память мне стерли начисто, раз к родной сестре ничего не чувствую, кроме обычного дружеского… даже приятельского расположения. Ну и некоторого мужского интереса, если быть до конца честным.

— Тетя Марго, а в книжках написано, что неприлично говорить на языке, который гости не знают! — Поучительно заметила по-английски Йонг. — Госпожа Балалайка не обучила вас эки… эта… этикету? Чему вас там только учат!

Если Маргарита отыгрывала "старшую сестру", то Йонг беззастенчиво играла "младшую", наивную девочку-соплюшку, которой в силу возраста должна прощаться любая бестактность и прямолинейность. И играла успешно. К тому же, "играла" — это очевидно для меня, более-менее изучившего маленькую язву с весьма стервозным (в случае необходимости… или какой другой "хотелки") характером. А вот Маргарита почему-то "повелась":

— Слушай, мелкая… — Мгновенно стала заводиться она.

Маргарита набычилась, а Йонг совершенно естественно встала за один из стульев и, чуть наклонив его от себя, подвела стопу под ножку… а еще на столах горы всякой посуды и столовых приборов… в том числе и европейских — ножей и вилок (их тут разложили именно в расчете на визит старшей сестры именинника — Маргариты Вайс). И кидает столовые приборы моя младшая — виртуозно. Я тоже могу, но не так — в режиме пулемета и пробивая полудюймовые доски.

Нет, точно, если не вмешаюсь — будут трупы! А остальные братья и сестры Чоу Сеунга и Чоу Йонг очень грамотно рассредоточились в стороны, невзначай встав за тяжелые столы, которые в случае опасности можно опрокинуть и использовать в качестве укрытия. Типа, ты у нас "старший брат" и, вообще, именинник, вот ты и разруливай! В конце-концов, это ж твои ОБЩИЕ сестры, а нам эта "немка" — никто. И ведь не возразишь!

Я быстро встал между девушками:

— Тань, не трогай Йонг… пожалуйста! — Тихо попросил я по-русски.

— Оп-па! — Она удивленно на меня воззрилась и мгновенно успокоилась. — Без проблем, Вить.

Правда, была… была в ее голосе и легкая обида — ну, да это уже ее проблемы. Если умная — поймет: семье Чоу я обязан гораздо сильнее, чем "ложным воспоминаниям" о сестре. К тому же, мне в семье Чоу дальше жить, а она к своей Балалайке под крылышко упорхнет. Ну, а если дура… Как я уже сказал — в любом случае, защищать я буду Йонг. Но постараемся обойтись без драки.

Уже на английском она спокойно добавила:

— Госпожа Чоу Йонг! С вашего позволения, не "Марго", а "Маргарита". Или Рита. Или Грета… Или другие производные от имени Маргарита. — И все-таки не удержалась от шпильки. — Если вы, конечно, знаете немецкий.

— Мы договорились, фрау Гретель. — На немецком ответила Йонг. — Вас ведь устроит имя Гретель?

Таня слегка поморщилась, но кивнула.

— Слушай, Рита. — Я повернулся к "сестре". — А чем тебе "Марго" не угодило?

— Сержант zaebal этим именем. — По-английски буркнула она. — Говорит, в боевой обстановке чем короче имя, тем лучше. Но он это "Марго" ТАК произносит… Еще чуть-чуть и у меня будет рефлекс на это имя — рука сама к пистолету потянется!

— А "Рита"?

— Сержант сделал вид, что не услышал… — Вздохнула она. — Не может шрам простить… А я еще сдуру остальным похвасталась — его теперь свои же подкалывают. И от Капитана влетело — за подрыв авторитета и за нарушение субординации. Ну, подрыв авторитета — ладно, согласна, виновата, искуплю. А нарушение субординации-то откуда?! Уже и "дядя Боря" нельзя называть?! Во внеслужебной, прошу заметить, обстановке!

Ну, по-крайней мере, мы нащупали интересную для всех присутствующих тему — вопросы тренировок и боевых занятий. Даже Йонг заинтересованно прислушивается… и сдерживается, чтобы не начать задавать уточняющие вопросы по существу.

+++

— С днем рождения, Йоган! Извини, что без цветов, но, надеюсь, ты не по этой части! Держи подарок!

— Спасибо, мистер Ченг! — Я поклонился, принимая продолговатый увесистый футляр-кейс размером с дипломат, обвязанный красной лентой с бантиком… и с трудом сдерживая нетерпение. — Вы позволите, мистер Ченг?

— Конечно, Йоган! — Мистер Ченг лучился довольством. — Это ж теперь твои… игрушки!

Я знал, что находится внутри. Но в самых общих чертах — я не знал ни марку, ни модель того, что находится внутри кейса… Ну, это как если б вам сказали, что подарят машину, но не сказали, какую — могут "БМВ" подарить, а могут и "Оку"…

Там внутри должна находиться мечта любого "носителя яиц". Пистолет! Настоящий! Боевой!

Поставил чемоданчик на стол, развязал ленту, щелкнул замками… Подарок нужно внимательно осмотреть в присутствии дарителя. Надо же уважить "большого человека" — "серый кардинал" города, чай, не каждому имениннику на день рождения подарки СОБСТВЕННОРУЧНО дарит!

Обе сестры — Йонг и Рита — тут же обнаружились за моими плечами и уже внимательно инспектировали содержимое кейса.

— "Вальтер"! — С завистью выдохнула Маргарита на русском. — Охренеть!

Ну, еще бы! Это ж, как "Мерс" в исполнении "люкс" по сравнению с "ладой-девяткой" в тюнинге…

— "Пи восемьдесят восемь". — Пробормотала Йонг. — Под "парабеллум"…

— "Пи восемьдесят восемь компакт"! — Тут же ввернула Маргарита, не отрывая, правда, взгляда от пистолета, лежащего в своей ячейке. — Чему вас только учат!

Йонг хмыкнула, но промолчала.

Вопреки моим робким надеждам, девушки друг с другом не только не подружились (это было бы, согласен, слишком круто), но даже не смогли отнестись друг к другу нейтрально — ни одна не упустила ни одного шанса побольнее ущипнуть оппонентку. Остальным гостям (особенно, взрослым, подтянувшимся к приезду Ченга) — развлечение, а вот мне — сплошная морока и головная боль — я тут был единственный, кто старался их растащить по разным углам ринга.

Сейчас, правда, испепеляющим взаимным взглядам (и, возможно, разрушительным взаимным действиям) мешал открытый кейс с пистолетом, который притягивал девичьи взоры… ну и мужские, чего уж тут кокетничать.

Я, наконец, с трудом оторвался от разглядывания, осмотра, ощупывания… и чуть ли не облизывания подарка и поднял голову, чтобы поблагодарить Ченга (заодно этих осадить… временно), но того уже и след простыл — слишком долго мы медитировали над оружием — он уже махал рукой с улицы, от дверцы машины.

М-да, нехорошо получилось: не поблагодарить за такой шикарный подарок — это с моей стороны полное свинство и черная неблагодарность. Придется завтра его в офисе вылавливать… А без приглашения сделать это крайне тяжело — в офисе Ченг появляется не так часто.

— Братик! — Пролепетала Йонг, подергав меня за рукав. — Когда гости разойдутся, — она стрельнула глазами в Маргариту. — Пойдем, постреляем?

И, язва такая-сякая, сказала это НА РУССКОМ! Маргарита фыркнула:

— Девять-девятнадцать Парабеллум. — Напомнила она по-английски и оценивающим взглядом окинула скромную фигурку маленькой Йонг. — Братец, ты только детям пистолет не давай — а то отдачей снесет… nahren.

Йонг еле слышно зашипела, а я поторопился обратиться к мадам Чоу. Та не возражала и взмахом руки отпустила именинника и его сестер на задний двор, где можно было пострелять. И небрежным жестом "отсекла" от нас остальных младших Чоу, намылившихся было отправиться следом. Чтобы не пострадали в случае обострения ситуации?

— Я первая! Потому что старшая!

— Вообще-то, фрау Гретель, вы — в гостях! И не гоже в гостях…

Я прокашлялся и решительно оборвал зарождающуюся перепалку:

— Вообще-то, это мой подарок. И первым буду стрелять я!

— А…?

— А после меня будет стрелять та, кто будет вести себя тише.

Видимо, пострелять из хорошего пистолета хотели обе, так как замолчали, прожигая мою спину взглядами… Ну, хоть какой-то нейтралитет. Пусть в роли временного общего врага — я. Но ведь подарок, действительно, мой!

+++

— Ты чего творишь!!! — Рявкнули из телефонной трубки.

— Ой, а шо такое? — Протянул улыбающийся Ченг.

— Зачем ты его так балуешь! Мне теперь своей что — тоже дорогую игрушку дарить?! Она мне весь мозг вынесла своими восторгами! "Какой милашка!" "Какая лапочка!"

Ченг даже отнес телефонную трубку от уха — Балалайка разошлась не на шутку и не сдерживалась.

— А почему нет? — С улыбкой поддел он. — У правильного мужика и ствол должен быть… правильный! Восторги твоей это доказывают — произвел нужное впечатление на девочку!

— Нельзя так баловать ребенка! Привыкнет к дорогим подаркам — кем потом вырастет?

— Требовательным и амбициозным бизнесменом! — Мечтательно предположил Ченг. — Акулой бизнеса. Белой. Людоедом.

— "Не в пистолете дело, а в том, кто из него стреляет!" Кто говорил, а? Да хотя бы обычную "Беретту" подарил бы — их вокруг до жопы и в глаза они не бросаются. Надежная, красивая, запчасти можно у других отобрать… Или "Глок" — их до черта наклепали для "гражданки"! Ты, вообще, мог подобрать менее дорогую модель "Вальтера"? Ну, хотя бы "девяносто девятый"! Более новый, красивый, навороченный…

— Вот-вот. Не пистолет, а сплошной маркетинг. А "Глоки" я не люблю — бабские они. А "Беретты" я уже дарил — не люблю повторяться.

— Так-так-так… "Уже дарил"… И я даже помню, кому… И дарственную надпись, конечно же, сделал?

— Ага. — Еще шире улыбнулся Ченг. — На стволе. После первой чистки увидит. И придется ему хинди изучать.

— Так-так-так… Учти, "Лагуна" хоть и выполняет мои задания, но в подчинении у меня не находится — так что проблемы между ним и Македонской я решать не собираюсь!

— Да не будет никаких проблем! — Отмахнулся Ченг. — Стерпится — слюбится! У меня уже все готово!

+++

Датч, вернувшийся поздним утром в офис "Лагуны", застал привычную картину: Бенни что-то строчил на своем ноутбуке, а Реви, чуть помятая, с синяками под глазами, "залипла" на диване над большой кружкой кофе, которую обхватила обеими ладонями. Взгляд девушки — бессмысленный — сопровождал какую-то муху, ползущую по стене.

— Реви…

— Она не пингуется. — Усмехнулся небритый блондин в очках. — Сеть исправна — я проверял. Попробуй рестартануть службу…

— Реви! — Датч внял совету и встал прямо перед Реви.

— Чё надо, мля! — Китаянка недовольно подняла взгляд на Датча.

Датч, не ожидавший такой реакции, некоторое время чуть удивленно ее рассматривал, и обратился за помощью зала:

— Бенни…?

— Обычная ревность. — Тот покосился на Ребекку, встал и бочком, как бы случайно, переместился за широкую спину босса. — Мистер Ченг прилюдно подарил пистолет одному из своих. Слухи о новом виртуозе стрельбы вчера обсуждались в "Желтом Флаге". Ты как раз ушел к Мадхур. Бауэра напоили до поросячьего визга и стали пытать. Кстати, сержант, действительно, какой-то дерганный в последнее время. Когда инфу от него дезассемблировали, Реви выцедила бутылку и стала доказывать, что по-прежнему отлично стреляет…

— С-с-стукач… — Тихо прошипела девушка. — С-с-сука…

— Бао уже прислал счет?

Блондин, находящийся за спиной Датча, кивнул, а Датч каким-то образом это понял:

— Реви! — Возмутился он и задал ожидаемый вопрос. — Какого хера!

У Реви от резкой головной боли включилась защитная реакция:

— Ну, а чё, бля! Ну, постреляла немного — там это каждый второй вечер происходит…

— … по бутылкам за спиной Бао. — Тихонько шепнул Бенни.

— … ну, погоняла макаронников…

— … заставила их танцевать, стреляя в ноги. — Добавил Бенни. — И не итальянцев, а колумбийцев.

— Да какая, нах, разница!

— Детский сад. — Вздохнул Датч. — Сколько?

— Две штуки. — Ответил Бенни. — Картель отстреливался… да и остальные в стороне не остались — какое-никакое, а развлечение.

— А почему Бао им счет не выставил? — Удивился Датч.

— А они ушли на своих двоих. — Фыркнул Бенни. — И утащили тех, кто танцевал плохо. А Реви там заснула…

— Они первые начали! — Возмутилась Реви. — Подкалывали меня!

— … а я с ней остался — чтобы Бао не воспользовался ее состоянием и не взял плату самым естественным образом… которым постоянно нам грозится.

— Детский сад. — Повторил Датч. — Ясли. Отобрали ведерко и ударили совочком по головке. — Он помолчал. — Вечером у нас встреча с мистером Ченгом. Видимо, будет работа. Так что, Реви, приводи себя в порядок — чтоб к восемнадцати ноль-ноль была в норме. И чтоб руки не тряслись.

— О-о-о… — Протянула Реви мечтательно и зловеще. — К Ченгу, да?

— Даже не думай! — Осадил Датч. — Если сорвется работа, то Бао заплатишь из своего кармана! Или… — Датч широко улыбнулся. — Тем самым способом.

— В первый раз, что ли… — Она увидела заухмылявшиеся лица мужчин и спохватилась. — Э-э-э, я про "из своего кармана"… Расслабься, Датч! Не собираюсь я там разборки устраивать… но кому мистер Ченг подарил пушку — я все-таки узнаю!

+++

— Доброго утра, госпожа Оуян! — Я поклонился секретарше Ченга. — Мистер Ченг у себя?

Оказалось, что нет. И когда появится — неизвестно. А просить пожилую китаянку связываться с боссом и уточнять… ну, это не совсем правильно: это ведь я должен благодарить мистера Ченга за шикарный подарок, а не мистер Ченг — ждать меня и изыскивать в своем плотном графике время, чтобы принять мои благодарности… за свой же подарок! Так что, как я и предполагал, придется мне его вылавливать…

Оуян Киао приветливо улыбнулась и, наклонившись ко мне (так, чтобы ждущий в приемной молодой индус-клерк не услышал), шепнула:

— Вечером будет, Сеунг! Около шести. — И подмигнула.

Все-таки, не зря я ее ванильными и коричными печеньками из ресторана "Хитрый Чоу" на Темную Сторону склонял! Не знаю, может, кто и увековечил уже эту мудрость в веках, но — попробуем сформулировать еще раз: "хорошие отношения с секретарями не менее полезны, чем с их боссами"!

А индус-клерк, видимо, провинился перед непосредственным руководством — вот и послали в приемную большого босса помариноваться… А может, это он так от работы отлынивает — вон, кемарит потихонечку.

Глава 4

Особого умиления заслуживал крайне разочарованный вид Маргариты, когда после часа безостановочной стрельбы по камням, банкам, бутылкам на заднем дворе ресторана мы вернулись в зал, уже освободившийся от моих гостей (тоже ведь по свински поступил — оставил гостей, пришедших на мой день рождения… правда, терпеть взаимное рычание и шипение девушек друг на друга было еще хуже). Зал уже был заполнен обычными посетителями ресторана… которые на стрельбу на заднем дворе не обращали ни малейшего внимания.

Маргарита убежала к своему сопровождающему с явным намерением отпроситься чуть ли не на ночь, но тот покачал головой и постучал ногтем по часам на запястье… обида, обида и еще раз обида. Кажется, она готова была даже расплакаться, но покорно села в машину и уехала.

Йонг с трудом удержалась от довольной улыбки, когда белая "Тойота" скрылась из виду. Что ж они так друг дружку невзлюбили-то?! И что мне делать, чтоб не было жертв и разрушений?!

Потом мы с Йонг всю ночь разбирали пистолет, чистили, собирали, снова разбирали…

— Хинди, наверно. — Неуверенно предположила сестра, когда мы стерли нагар со ствола и увидели надпись, выгравированную по его поверхности. — Будешь учить, брат?

— А есть варианты? — Удивился я.

— Не-а. — Помотала она головой. — Я тоже хинди не знаю… но, наверно, имеет смысл изучить.

Мы тщательно протирали тряпочками, капали из масленок в нужные места механизма. Йонг помогала подгонять кобуры — в "подарочном наборе" их оказалось несколько типов, подобрали нужный размер рукояти…

Эх, мальчишечья радость!

В общем, уснули где-то в начале четвертого в одной постели. И не надо похабно ухмыляться — девочке всего двенадцать! Влечение к Йонг у меня отсутствовало напрочь — наверно, так же реагирует (точнее, НЕ реагирует) старший шестнадцатилетний брат на младшую двенадцатилетнюю сестру. Ну, речь, конечно, идет о психически здоровом старшем брате, вполне себе "разгруженном" физически и морально во время регулярных и частых тренировок, изматывающих занятий, или тяжелым физическим трудом.

И, кстати, со стороны новых родственников тоже не было никаких нареканий и замечаний. А ведь они были прекрасно осведомлены о нашем совместном… сне. Правда, были у меня сильные подозрения, что мадам Чоу, хоть и была довольна такими отношениями между мной и Йонг, но видела эти отношения в будущем несколько по-другому… более близкими. Но это, мне думается, проблема мадам Чоу. И надо сделать так, чтобы это не стало моей проблемой.

А новенький пистолет я, как ребенок — любимую игрушку, сунул под подушку!

+++

— У себя. — Шепнула секретарь, когда ровно без одной минуты шесть я прискакал в офис Ченга. — Сказал, что как только ты появишься — тут же зашел!

Ситуацию можно описать одним словом — "Ой!" Теперь, получается, даже для благодарности за подарок я прибыл к мистеру Ченгу по его же приказу! Некрасиво. Невежливо вчера, на дне рождения, получилось!

Но подарок был… закачаешься! Оторваться было невозможно!

Вошел в кабинет. Поклонился Ченгу.

Мистер Ченг находился в обычной своей ипостаси "большой босс, но свой в доску парень" — ноги на столе, в зубах сигарета, руки за головой, на лице выражение мечтательной скуки…

— А-а-а! Гензель! Заходи-заходи! Кстати, знакомься! Представители транспортной компании "Лагуна"…

В кабинете уже присутствовали посетители — трое… Более несочетаемую компанию — поискать. По росту… хотя — нет — они сидят в креслах, так что "по росту" не получится. По весу!

Итак, по весу.

— Мистер Датч…

Огромный лысый негр в "очках газосварщика". С небольшой бородкой. В набедренной кобуре — огромный револьвер (названия не знаю — почему-то на револьверах мои суперспособности пасовали — стрелять из них я мог, спицу-конус видел, но марки — так же легко, как у пистолетов — называть не мог). Поменять этому негру зеленый жилет-разгрузку на кожаный с цепями, снять очки, добавить фуражку — и получится один занимательный персонаж, к которому спиной поворачиваться ни в коем случае нельзя.

"Датч"? Хороша кличка! Ну, если эта большая лысая черная обезьяна — голландец, то я… Хотя, белокожему блондину Чоу Сеунгу в этом месте лучше помолчать.

— Мистер Бенни…

Небритый щуплый светло-русый европеец. В гавайке. Весь такой небрежный и распи… раздолбайский. Видимого оружия нет, и нет от него опасности, которую я ощущал от трех четвертей жителей этого города. Волосы убраны в хвост, как у меня… Правда, у меня прическа выглядит куда аккуратнее и прилизаннее — волосок к волоску. Ну, это понятно — меня-то женщины Чоу причесывают. На мою прическу, не поверите, очередь есть из сестер, тетушек, племянниц и прочих родственниц из семьи Чоу. А этому кто поможет? Вряд ли — негр (хотя, кто их знает). И уж точно — не третий присутствующий…

— И прекрасная мисс Ребекка… Надеюсь, вы подружитесь, и она позволит называть себя "крошка Реви"!

Азиатка — японка или китаянка — с некоторой примесью европейской крови слабо усмехнулась. Каштановые волосы тоже убраны в простой хвост, короткий черный топик (похоже, что раньше это была майка, но жизнь у этой майки была очень бурной и непростой), "сбруя" с двумя хромированными "Беретта" в подмышечных кобурах, сверх-короткие джинсовые шорты и армейские ботинки с высокими берцами… "Одета" девушка так, что ничего иного не остается, как описать все остальное: высокую полную грудь, сильные руки (правая покрыта какой-то абстрактной татуировкой-узором), кубики на животе, отменные длинные ноги с хорошо видимыми мышцами… Качается?

"Ребекка". Еврейское, кажется, имя. Ну, на еврейку она похожа, как… впрочем, опять-таки, корейцу с немецким именем Йоган лучше не возникать.

Красивая. Но что-то в выражении приятного скуластого лица настораживает. И взгляд… жесткий, колючий. "Не влезай! Убьет!" Когда она таким же оценивающим взглядом окинула меня, я сам торопливо отвернулся к мистеру Ченгу, перешедшему в "гендо-стайл" и наблюдающему за происходящим с огромным интересом.

Так что ну ее на хер! У меня широчайший выбор из симпатичных сестер-сверстниц — одной настоящей и девяти или десяти названных. Для начала. А там еще племянницы, двоюродные, троюродные и тети. И они не смотрят на меня так, будто я им "косарь" "торчу"!

Но красивая, зараза!

Китаянка и негр тоже дымили сигаретами. Насколько я знаю, в кабинете босса Ченга курить в его же присутствии — наглость. Если только они не получили персональное разрешение на это.

Все трое по виду — наемники. Как-то я навострился уже в Роанапра определять примерный род занятий окружающих по одному лишь внешнему виду. Так вот эти трое — чистые наемники. Даже европеец-очкарик. Он, может, и не по силовой части, но, допустим, патроны подносит, пулеметные ленты меняет, оружие чистит, на координации сидит…

По большому счету, конечно, все Роанапра — наемники, но эти трое совершенно точно не телохранители и не охранники. Они больше по "наступательной" части.

Вот как-то так. Сумбурно, но дело ведь касается ощущений, а не строгой классификации, которой у меня и нет…

А вот троица удивлена — у них, наверняка "прокачан" такой же полезный инстинктивный навык — примерно оценивать род преступной деятельности. Но что по мне скажешь? Низенький блондин-европеец. Сопляк. Белая рубашка с короткими рукавами демонстрирует худенькие ручки, светло-бежевые брюки-капри тоже на мускулистых бедрах не лопаются. Кроссовки. Оружия нет. И глазки наивные — хлоп-хлоп.

(Про глазки, это мне Йонг сказала… и мадам Чоу наябедничала, так что взгляд этот мне теперь приходится перед зеркалом отрабатывать… "чтоб не забыть, когда вырастешь и поумнеешь")

— А это Гензель! — Торжественно возвестил мистер Ченг, когда мы тщательно друг друга осмотрели.

— Очень приятно, господа! — Поклон в сторону гостей кабинета. Один на всех. Не слишком низкий — перебьются — но и не пренебрежительный — неизвестно, с какой целью мистер Ченг нас знакомит.

— Ну, вот и чудно! Вот и познакомились! — Потер ладонями мистер Ченг. — Датч! Готовься к отплытию… прости, к отбытию — все время забываю. Как только пассажир поднимется на борт — отправляйтесь. Когда доберетесь?

— Триста миль, мистер Ченг. — Пробасил негр. — Тридцать узлов. Десять часов. Элементарная арифметика… Ну и плюс-минус час на неизбежные в море случайности.

— Отлично! Ну, вы идите, а тебя, Гензель, я попрошу… ну, понял, да?

Гости поднялись и, еще раз обмазав меня взглядами, вышли. Особенно, меня "обмерила" девушка. Может, ее на молодых тянет? Ей-то самой лет двадцать. В любом случае — на фиг ее, на фиг!

А я понял, что буду, видимо, непосредственным участником заплыва на триста миль… Что у нас тут в радиусе трехсот миль по морским маршрутам? На юго-восток — малазийский Куала-Лумпур и индонезийский Медан (но Медан, кажется, ближе, чем триста миль миль), а на север — граница с Мьянмой, будь она неладна. Так что речь идет, все-таки о…

+++

— Что думаешь, Сеунг? — Полюбопытствовал мистер Ченг, когда двойная дверь за визитерами закрылась.

— Куала-Лумпур?

— Куала-Лумпур… — Покивал тот. — Красивый город. Твоя Чоу Йонг получила задание сделать маленькую работку в этом замечательном красивом городе. А твоя работа, насколько я понимаю — оберегать маленькую наивную девочку в большом, полном опасностей, городе. И все!

— Хм…

— Не волнуйся! — Махнул рукой мистер Ченг. — Тебя прямо на пристани встретит человек и представится, как Чоу Кин… Твой родственник, между прочим. Он тебя, кстати, в лицо знает. Там тебя и переоденут, если потребуется, и оружие дадут, если потребуется, и документы, если потребуется… И, вообще, все объяснят. Если потребуется. Можешь не переодеваться — езжай так.

— Слушаюсь, мистер Ченг!

— И что… — Удивился тот. — Никаких вопросов?

— Вопросы я могу задать Йонг, мистер Ченг. Когда ее увижу. Или Чоу Кину… Вот, разве что… на каком языке там говорят?

— Государственный язык — малазийский. Но четверть населения — китайцы, а английский является языком универсального общения. Ну и туристов там очень много. Не пропадешь, Сеунг! Кстати, Йонг отправляется другим маршрутом и другим транспортом… А уж как там дальше — не знаю. Если что — звони!

Я не стал говорить, что телефона у меня нет. Правда, номер телефона Ченга я знал. Послушаем, что скажет Чоу Кин.

+++

Она хваталась за пистолеты, а я ныл, что безоружный и как ей не стыдно.

Она показывала мне надписи на своих стволах, а я хныкал, что не знаю японского (ха-ха-ха! Надписи были то ли на тайском, то ли на хинди, как и у меня).

Она приставляла ствол (поставленный на предохранитель и без патрона в патроннике) к моей голове, а я закрывался руками и выдавливал слезу.

И все это время я не забывал делать "хлоп-хлоп" глазками.

Для пущей достоверности еще можно было бы обмочить "от страха" брюки, но это уже было бы слишком.

Я не ошибся — подействовало! Реббека тут же смягчилась, отвесила щелбан, что-то сказала ласково-грубое, типа, "Не боись! Солдат ребенка не обидит!" и, довольная, умотала на мостик.

Нет, так-то она ничего — красивая, фигуристая, с каким-то своим кодексом чести… ребенка не обидит, хоть и будет зверские рожи корчить. Но тараканов у нее в башке — мама, не горюй! И легко управляема, если кто ключики подберет.

А я остался (а куда я отсюда денусь?) и стал думать.

Какую "шабашку" могли подкинуть Йонг? Тут, наверно, и думать особо не нужно — навыки маленькой машины убийства были заточены под одно — под убийство… Ну, или припугнуть кого-то. Вот, допустим, кто-то нехороший денежку зажал, а тут к нему такая девочка, милый кавайный котенок, приходит, охрану топчет и вежливо так говорит: "Мистер, не забудьте вернуть долг, пожалуйста"… допустим. Как в "Школе убийц" или в "Леоне" — в исполнении меланхоличной Йонг смотреться будет шикарно!

Нет, так не интересно! Так можно до чего угодно додуматься!

Тогда другой вопрос — а зачем меня к этому приплетать? Нет, то, что хватит сидеть на шее семьи Чоу и пора приносить пользу "общему делу" — это нормально, это правильно. Против этого я даже не возражаю. Согласен…

За переборками грохнул выстрел… Пистолет. "Беретта", судя по всему — вряд ли монстр-револьвер, который был у негра… а другого оружия я у них не видел — Бенни, например, без оружия ходит. И правильно — не умеешь пользоваться, лучше даже не прикасаться к стволу.

Видимо, испортили девушке ее радужное настроение. А я так старался…

Ну, так, вернемся ко мне замечательному. Зачем было привлекать меня? Тут может быть несколько причин.

Например, "повязать кровью", как это, если судить по книгам, делается в преступных группировках. Честно? Я не против. Вот так вот. И грызите табуретки, господа моралисты! Не против. Сделаю.

Второе — безусловно, проверить меня "в поле". И проследить за реакцией в особо щекотливых ситуациях. Как я себя поведу, что буду делать…

Третье…

+++

Реви вальяжно поднялась по трапу с нижней палубы из того помещения, что на исходном торпедном катере задумывалось, как "запасная каюта с постоянной койкой". Реви была довольна, она была расслаблена, она лучилась добротой и… В общем, было девушке хорошо!

— Это он! — Промурлыкала она, появляясь в ходовой рубке.

— Уймись, Реви! — Сразу начал "прессовать" Датч, не разобравшийся в значении улыбки, блуждающей по лицу напарницы. — Задание от мистера Ченга — доставить "груз" до места! В целости.

— А я о чем? — Реви упала в кресло, снятое с какой-то дорогой яхты во время одного из удачных (для "Лагуны") рейдов. — Доставим. Это он, Датч. Но он — никто! Ноль. Зеро. Дырка от бублика. Мистер Ченг, действительно, подарил ему пистолет… но он даже не смог вспомнить марку! "Что-то на "Ве"…" — Передразнила она. — Обычные их бизнесменские штучки — подарочки, презентики… ути-пуси… Тьфу! Ты видел, как он выглядит! Волосы в хвостик, заколочка пижонская! Какой-то мальчик для утех! Тряпка, а не мальчик! Ни одного шрама, лицо гладкое, как персик… Все, Датч! Я не желаю говорить об этом гомике!

— Реви! — Бенни оттолкнулся от стола, и его кресло по специальным полозьям отъехало назад. — Так мне теперь тоже лысину инсталлировать? Как у Датча?

— Ты нормальный… — Отмахнулась Реви. — Года не проходит, как ты набираешься смелости подкатить ко мне с предложением перепихнуться…

— О! Ты ведешь подсчет! Я польщен! Как насчет сегодняшнего вечера?

— Придурок… — Реви явно собиралась подремать. — Мне другие нравятся. Такие, как Ченг. Ресе… рапсе… рес-пек-табельные! Костюмчики, галстучки… — Бенни было открыл рот, но Реви его тут же "срубила". — С пушками что б управляться умели… Так что не забывай дорогу к мамаше Мадхур! Бери пример с настоящих мужиков! Вон — Датч регулярно к Мадхур ходит!

Датч едва заметно ухмыльнулся, отвернувшись к приборам.

— Не буду я за это платить! — Возмутился блондин. — Это не любовь!

— Ну, тогда дрочи… — Равнодушно бросила Реви, закрывая глаза. — Потому что я тебе не дам, даже если мы останемся на Земле одни, и надо будет возрождать человечество.

— "Минус десять" к мужской привлекательности, "минус пятьдесят" к самооценке и самолюбию… Харизма вообще у плинтуса. Очень сильный дебаф. — Горестно вздохнул блондин и вернул свое кресло на место. — Качаться надо эльфу… качаться… — И совсем тихонько добавил. — И кому ты вообще дала за всю свою жизнь…?

Грохнул выстрел, пуля взвизгнула по переборкам.

— Че ты сказал?!

— Ничего я не сказал! — Бенни вжал голову в плечи. — Датч подтвердит! — И еще тише буркнул. — Это был глас уязвленной мужской гордости.

— Придурок! Все настроение испортил!

— Минус сотня баксов. — Пробасил ухмыляющийся Датч.

— С какого ху…?!

— За испорченную переборку!

— … дожника. — Реви задумалась. — В следующий раз надо будет в "мясо" стрелять — переборки целые останутся. А я тряпочкой пройдусь, если чё.

— Попортишь груз или зацепишь Бенни — выгоню нах! Я слышал, Роуэн Джекпот тебе глазки строит и к себе зазывает — на шесте танцевать. Бенни, а если ты будешь ее провоцировать… ну, не знаю… наверно, забуду о своих принципах и стану Черным Властелином! — И тихо прошептал. — Детский сад, епрст!

+++

Тишина.

Темнота.

Шепот:

— Ближе, Риточка… Ближе, моя хорошая.

— Да, Лен… — Тоже шепотом.

— Вот так… Прижмись крепче. Обхвати рукой. Да-да-да, вот так… Не так грубо — с ней надо чуть-чуть поласковее… Да, вот так… Хорошо. Чуть вбок… еще… и вверх… а теперь осторожно работай пальчиком. Нежнее-нежнее… Да-а-а-а… Умница моя!

Сухой щелчок.

— Меняем позицию. Цель условно поражена. В живот. Очень хорошо.

Рита и Балалайка, с разрисованными специальной мазью лицами, в маскхалатах с накинутыми капюшонами, щедро обвязанные соломой и веточками, медленно отползали от "огневой точки". Рита осторожно тянула за собой СВДС с ночным прицелом, а Балалайка — столь же осторожно тянула свою "Канарейку" и какой-то навороченный прибор ночного видения.

В четырехстах метрах находился ярко освещенный дворик перед смутно белеющим в темноте зданием монастыря Церкви Насилия. Во дворе монастыря какие-то люди возились с разгрузкой армейского грузовика.

"Снайперская подготовка рядовой Вайс" длилась уже пятый час. И все это время они скрытно выдвигались к объекту, готовили "огневую точку", ожидали нужного момента для "выстрела"… и сделали только два "выстрела" — "условно уничтоженными" теперь считалась женщина с оперативной кличкой "сестра Эда" и неустановленный человек в сутане послушника, недисциплинированно куривший в десяти шагах от крыльца. У ног последнего стоял пулемет, направленный в сторону дороги.

Рита, разумеется, не стреляла боевыми патронами. Даже не стреляла холостыми! На стволе ее винтовки был закреплен специальный прибор, работающий по принципу лазерной указки. Он включался на короткое мгновение, а специальный прибор в руках наводчика в тот же момент делал фотографию, на которой была видна точка-зайчик от "пули".

— Новая цель. — Зашептала Балалайка, когда на новой "точке" Рита расположила винтовку стволом в сторону здания и застыла, изготовившись к стрельбе. — Мать-настоятельница. Псевдоним — Иоланда. Старая одноглазая волчица. Опытный и хитрый боец. Опасна. Решительна. Осторожна. Характер — уравновешенный… — Балалайка помолчала "усвоения материала для" и неожиданно спросила. — Какая дальность стрельбы из пистолета "Дезерт Игл"?

— Пятьдесят. — Шепнула Рита.

— Если бы… сорок четвертым калибром из "Дезерт Игл" с одной руки эта су… нехорошая самка собаки… поражает грудные мишени на дистанциях до ста метров.

Маргарита еле удержалась от присвистывания. А Балалайка решила:

— Вижу, что со снайперской работой ты, Рит, справляешься. Так что сейчас — полностью сама. От и до.

— Есть.

Полчаса полной тишины. Шепот-скороговорка со стороны Балалайки:

— Первый, вижу цель! Право, шесть. Женщина, повязка на глазу, черная длинная одежда. Подтверждаю цель.

— Цель принята. Ветер?

— Левый-косой, два в секунду. Порывы до трех.

— Принято. Работаю.

+++

Сестра Эда возвратила водителю в промасленном военном комбинезоне уже подписанную накладную на планшете и направилась к настоятельнице.

В этот момент матушка Иоланда вздрогнула и вскинула голову — мурашки прокатились по затылку, рука дернулась к поясной кобуре с пистолетом… и бессильно упала. Остро заболел отсутствующий глаз…

Эда, увидев это, метнулась в сторону, выплевывая бычок, и спряталась за колесами машины, вытащив пистолет:

— Сестра! Ты чего?!

Водитель недоуменно смотрел на происходящее. Впрочем, ничего уже не происходило. Старая настоятельница молчала, напряженно всматриваясь единственным глазом в темноту между освещенным кругом монастырского двора и далекими огнями Роанапра, а молодая монахиня тихарилась за колесом его машины с пистолетом в руках и лихорадочно осматривалась, выискивая опасность.

— А… чё…? — Выдавил он, оглядываясь.

Матушка Иоланда прислушивалась к своим ощущениям. Странно — ее только что убили. Во всяком случае, таким было… "послевкусие". Такое бывает после того, как тебя подстрелили, но боль еще не пришла — ты понимаешь, что тебя переиграли, что точка, за которой ты еще можешь что-то сделать, пройдена… Впрочем, мать Иоланда никогда не пыталась разобраться в этом чувстве, она лишь запоминала его, считая, что так Всевышний предупреждает свою верную последовательницу о некоторой преждевременности окончания земного существования.

Но сейчас это было не предупреждение, а… уведомление? И опасность больше не ощущалась.

— Ты че, сестра?! — Повторила Эда.

— Ничего. — Спокойно ответила Иоланда. — Что-то сердце прихватило. Господь говорит мне, что нерадива я стала в служении Ему…

— Ха! — Фыркнула Эда, поднимаясь и пряча пистолет подмышку. — А все про вред бухла нам втираешь! Пошли, тыдыщнем по вискарику — моторчик сразу заработает по-прежнему! В каком-то псалме об этом так и говорится!

Стыдно признаться, но Иоланда боялась пошевелиться. А вдруг, стоит ей двинуться с места, и она почувствует боль от пули, УЖЕ находящейся в теле? Где-то в груди, кажется. Ну, как в том анекдоте про чемпионат палачей-виртуозов: "- И всё? — Да, всё. — А почему я все еще живой? — А ты головой кивни…"

— Господь наш милостив! — Иоланда сложила руки. — Пойду, вечернюю прочту.

Эда неопределенно хмыкнула. Иоланда наконец сдвинулась с места и направилась ко входу в церковь.

— Сестра, следующий прием или отгрузку товара производить в темноте. И кого-нибудь с "ночником" и пулеметом посади в колокольню. Что-то мы слишком много возлагаем на Него… а у Него ведь и свои дела есть!

— Поняла, сестра. — Кивнула Эда.

— Господь наш простит своему ревностному слуге маленькую слабость. — Иоланда уже поднималась по ступенькам. — Набулькай мне стопарик, сестра!

Разожженная сигарета выпала из открывшегося рта ошеломленной Эды, разбрасывая искры по плитам дворика.

+++

— Цель условно поражена. Левая сторона груди. Начинаем отход.

— Принято.

Две едва заметные из-за темноты и мешковатых маскировочных халатов фигуры медленно и осторожно отползли от "огневой точки", встали и короткими перебежками, прикрывая друг друга, добрались до дороги. Через две минуты рядом тормознул закрытый белый фургончик, в котором и скрылись оба снайпера.

— … А она меня почувствовала! Прямо дернулась вся! И глазом своим — зырк-зырк! — Взахлеб рассказывала Рита внимательно слушающим бойцам "Отеля Москва". — Ой, я так испуга-а-алась!

"Испугалась она, как же…"

Балалайка оттирала салфеткой c лица маскировочный крем и думала:

Может, таким образом довести одноглазую до кондратия? Естественная смерть — мы не при делах. Бог дал — Бог взял… А кто тогда за нее будет? А если свернут деятельность? Такой канал поставки накроется… Вот-вот. Так что придется оставить этот вариант на самый крайний случай… Жаль, что у тех, кто действительно мешает, интуиция даже рядом не стояла — а можно было бы парочку естественных смертей организовать… Заодно, девочку поднатаскать…

Кто там теперь на очереди? Картель или итальянцы? Системы охраны у них примерно одинаковы… Хм, а может на Ченга поохотиться? Мало ли, как там в будущем сложится — вдруг, пригодится…

— Действительно, ОНА почувствовала только после акции? — Тихо спросил Борис, подавая командиру расческу.

— Да.

— Феноменально…

+++

К малазийскому берегу они пристали в пять сорок. Датч крикнул пассажиру, что прибыли. Легкие шаги протопали по трапу за его спиной и стихли на палубе. Реви юркнула на палубу еще раньше, мечтательно улыбаясь… чуть ли не потирая ручки.

— Может, тоже ноги размять? — Вслух подумал Датч.

Ему не понравилось слишком уж радужное настроение выспавшейся Реви.

Но еще больше ему не нравилось спокойствие пассажира, который должен был вести себя, как униженный подросток с растоптанным самолюбием, которое "опустила" красивая девушка. Но, нет, пассажир, пока Реви похрапывала в удобном кресле, шастал по катеру, приставал к Бенни — "а какой процессор?", "а память?", "а есть что посмотреть?", "а поиграть?", "а давай в Контру срежемся!" — или к Датчу — "дядя, дай сигаретку! Ну, дай! Ну, дядя!"

На палубе ничего нового для себя (бывал он тут часто) Датч не увидел.

Заброшенная деревушка находилась в сорока километрах от сияющего, как новогодняя елка, Куала-Лумпур. И была обшарпанной и облезлой. Наверно, для контраста. Суда-визитеры, подобные катеру "Лагуны", тут были частыми гостями — контрабандисты, пираты, наемники…

Утренний туман, стелющаяся над водой и просачивающийся между деревьев на противоположном берегу. Причал из полусгнивших досок, с многочисленными дырами и немногочисленными следами краски. Присчал полностью соответствовал деревне — дома были такими же обшарпанными, а дороги и дворы — заброшенными и полуразрушенными… Их старательно не чинили. Ни дома, ни дороги. Жителей в домах не было. Во всяком случае, официально.

Деревушка была чрезвычайно удобна — к ней можно было добраться по одной из многочисленных речек, впадавших в Малаккский пролив. И — поскольку находилась она в семи километрах от береговой линии — не маячить на виду у сторожевых катеров Королевских морских сил Малайзии.

Белый внедорожник (из дорогих городских "паркетников"), блестящий и новенький (видимо, тоже для контраста), стоял у самого причала. Рядом обретался какой-то азиат в черной официальной "двойке" с черным галстуком.

Реви, вынырнув из-за надстройки над машинным отделением, хотела отвесить несильный подзатыльник этому сопляку, Гензелю (она сама не могла объяснить, что на нее нашло — настроение было… игривым?), но тот неожиданно легким движением увернулся от чиркнувшей по воздуху ладони правой руки… тут же увернулся от левой… снова от правой…

Реви после первого подзатыльника даже не поверила себе, когда попала по воздуху! А уж когда вся "тройка" "ушла в молоко"!

… и легко спрыгнул на причал.

Парень поколебался, что-то взвешивая и измеряя расстояние до машины, обернулся к озадаченной Реви. И окинул ее настолько похотливым раздевающим взглядом, что девушка застыла и неожиданно для себя почувствовала, как жаром обдало щеки и уши!

Весело оскалившись, Гензель с огромным чувством показал ей средний палец. Даже не показал, а… вставил.

И на приличной скорости рванул по настилу причала. Секунда — и вот он уже скрылся за внедорожником. Еще секунда, и хлопнула дверца. Хладнокровный водитель только проводил его взглядом, ни слова не говоря, залез в машину и завел мотор…

Реви несколько секунд находилась в полном ступоре, беззвучно разевая рот. Но, наконец, взбеленилась:

— Ах, ты…!

Она дернула руку к пистолету.

Датч дернулся к Реви.

Бенни дернулся скрыться в палубной надстройке…

— Маленький гавнюк!

Пистолет она все-таки выхватила, но стрелять благоразумно не стала — стрелять было уже поздно — "маленький гавнюк" находился внутри машины и скалился из-за профиля невозмутимого водителя. Стрелять — только машину портить… а машина такая, что сотней баксов не отделаешься. В-третьих, Датч смотрел на нее очень красноречиво и многообещающе.

Наконец, Датч не выдержал и рассмеялся — вид возмущенной и, одновременно, ошарашенной Реви того стоил. Отсмеявшись, предупредил… понимая, правда, что — бесполезно:

— Я бы с ним не связывался, Реви… Мутный мальчик.

— Да пошел он…! Все настроение испортил, маленький паршивец! Ублюдок! ГОМИК! — Проорала она на всю деревеньку. — ПЕДИК!!!

— Мик! Дик! Мик! Дик! — Ответило эхо на рекой.

— "Ноль. Зеро. Дырка от бублика". — С удовольствием повторил Бенни и юркнул в ходовую рубку прежде, чем разъяренная Реви обернулась в его сторону. — Моя мужская гордость отомщена!

Датч снова расхохотался.

Реви бессильно рычала — преследовать Бенни, на котором — единственном из всех присутствующих — можно было бы сорвать злость, было бесполезно. Он сейчас запрется в каком-нибудь отсеке и задраит дверь… Еще и от Датча влетит — ходить в этих водах с радарами, за которыми никто не следит — чистое самоубийство. А она на компьютере даже "Каунт энд Страйк" (ну, чисто, чтоб поржать) запустить без посторонней помощи не могла.

Глава 5

Попрыгав полчаса по проселочным дорогам, машина выбралась на неожиданно приличное шоссе, и кореец влился в поток, очень жиденький по причине раннего утра. Только после этого "родственник" приступил к инструктажу.

Слушал я корейца и оху… был несколько озадачен — никаких иносказаний, никаких хождений вокруг да около, никаких скидок на мой возраст. Возможно, что перед такими акциями никто словами и не жонглирует — идет сугубая конкретика:

— Цели Черного Веера (так он называл Йонг) находятся на этой вилле…

В руках я держал здоровенный планшет… какой-то "нонейм", слизанный с известного бренда… ну, дык, Малайзия ж! Карта района с несколькими пронумерованными маркерами.

И все это надо очень хорошо запомнить!

Я представил, что держу в руках электроды от подрывной машинки… пульс тут же подскочил, дыхание участилось. Йонг еще говорила, что в этот момент у меня раздуваются ноздри, чуть бледнеет кожа, а зрачки расширяются. Возможно, что и так — не знаю — в этот момент отсекается все лишнее и восприятие сосредотачивается на изучаемом объекте… не до праздных изысканий и рефлексий. И уж точно не до самолюбования в зеркале.

Я постарался впитать в себя все, что говорит и показывает "инструктор".

— Метка "один" на карте района. Задача Черного Веера — убить главную цель и несколько сопутствующих. Задача Хранителя (это, как нетрудно догадаться, он имел в виду меня) — защитить Черный Веер. Любой ценой. Потери среди посторонних лиц — допустимы… на усмотрение Хранителя. Планы виллы — нажми на вкладку "План".

Нажал. План территории особняка. Вид со спутника. Листнул — план графический с подписями. Листнул — первый этаж здания. Листнул — второй этаж. Еще листнул — ого! — третий этаж. Живут же! Зажмурился и проверил — да, запомнил…

— Черный Веер руководит проникновением в поместье. Задача Хранителя — не участвовать в уничтожении целей, а защищать Веер. — И еще раз повторил. — Любой ценой.

Он замолчал… видимо, ждал вопросов.

— Отход? — Спросил я о самом животрепещущем.

— На карте района в точке "два" — белая "Тойота" с номерами "Шесть-Один-Три-Девять", пароль "Отвези к зеленым драконам Поднебесной", отзыв "Если заплатишь юанями по дойч-курсу". В точке "три" — серая "Тойота" с номерами… пароль… отзыв… В точке "четыре" — белый "Фольксваген" с номерами… пароль… отзыв… Выполнять приказы людей, назвавших пароли… Снаряжение находится в точке "десять" — недостроенное и заброшенное здание. Второй этаж, следовать по меткам… синяя спортивная сумка завалена стройматериалами. Там же — баллончики с "горючкой" — уничтожить старую одежду.

С раннего утра и до самого вечера он меня драконил по "пройденному материалу" в маленьком номере какой-то дешевенькой гостиницы. А поскольку все это время я в своем воображении держал в руках электроды… Родственничек, мать его! Хорошо, что позавтракали, пообедали и поужинали. А многократно повторенная фраза "Задача Хранителя — любой ценой защитить Черный Веер" начинала выбешивать.

В одиннадцать вечера я встретился с Йонг. Она, оказывается, только что приехала в Куала-Лумпур с сопровождающим (который, наверно, так же выносил ей мозг предстоящим заданием) из Роанапра на машине, а дальше — поменяв несколько такси и рейсовых автобусов… Почему, интересно, нас вместе не отвезли? Либо по суше, либо по морю?

В полночь нас выпустили из номера гостиницы — дальше мы должны были действовать в автономном режиме.

+++

В условленное время отключилось электроснабжение всего района. Насколько нам объяснили: в этот момент, раскуроченный какой-то доброй душой распределительный щиток не позволил включиться бензиновому генератору в подвале главного особняка. У "доброй души" будут неприятности (если ее найдут), но то уже не наша забота.

Отчет времени пошел. У нас было ровно восемь минут: "блекаут" в этом дорогом пригороде дольше не продлится — даже при том, что сейчас начало четвертого ночи, все равно найдется пара-тройка разгневанных граждан, которые будут обрывать телефоны аварийных служб. Ну, мало ли — "пати" у них в самом разгаре или деньги при свете свечи пересчитывать не комильфо.

Копчик почувствовал неприятности, как только мы перемахнули не очень высокий забор. Йонг кивнула, принимая к сведению, когда я в двух словах описал ей свои ощущения.

— Задница — это серьезно… — Попыталась она пошутить.

Лица ее я не видел из-за тканевой сетки, но чувствовал — судя по всему, малышка нервничает. То ли ее пятая точка тоже о чем-то таком сигнализирует, то ли… первый раз? Хм… а меня ли решили "погонять" в полевых условиях? Может, тест-драйв предназначался для Йонг? Ну и меня заодно решили… потестить.

Бесшумными тенями мы пролетели по первому этажу особняка. Взлетели по лестнице на второй этаж и застыли возле одной из дверей.

— Дальше я одна. — Шепнула Йонг.

Она взялась за ручку и посмотрела на меня, ожидая ответа. Я кивнул. Трудно, что ли, кивнуть? Обманывать, конечно, тоже нехорошо, но оставлять ее одну я не собирался. Во-первых, это противоречило приказу "любой ченой защищать Черный Веер". Во-вторых, "задница — это серьезно".

Но не спорить же с ней сейчас? И с Йонг, и, самое главное, с копчиком.

Йонг открыла дверь и скользнула внутрь. Я прокрался следом. Заработал яростный взгляд из-под сетки. Ладно-ладно, можешь потом порвать меня на лоскутки, когда вернемся…

В следующую секунду я сбил Йонг с ног, так как увидел четыре "спицы-конуса" — два нащупали ее, два — уперлись в меня. Четыре одновременных выстрела. Правда, мы уже были на полу и откатывались в разные стороны, так что пули застряли где-то в стене. "Спицы" следовали за нами, но не успевали. Еще четыре выстрела, но на этот раз — вразнобой. И тоже мимо.

А потом Йонг отмочила…

Прыжок вверх, оттолкнулась от потолка руками чуть в сторону и метнулась к стене. Короткий свист и — чей-то вскрик и хрипение — черная стрелка в чьей-то шее. Толчок от стены в середину комнаты.

Йонг на мгновение застыла, притягивая к себе "спицы" чужих пистолетов… уже трех. Новый рывок в сторону. Три выстрела ожидаемо мимо. И — фьють! Глухой звук попадания. Знакомый. У меня с таким же звуком втыкались в доску метательные ножи, позаимствованные у Йонг для тренировки.

"Спиц" уже две. Йонг снова застывает — одна из "спиц" послушно следует за ней, но другая оказывается хитрее и ловит то место, куда Йонг собирается метнуться… Фьють! Новое хрипение. Но вместо того, чтобы уйти в сторону, под ту самую "спицу", Йонг… падает вниз и откатывается в сторону… увы, в ту же сторону, куда целится последний стрелок.

И она явно не успевает — "спица" неотвратимо опускается на девушку…

Хранитель Черного Веера, ваш выход!

Вскидываю китайскую копию ТТ с глушителем в сторону "основания" "спицы", ощущения от Цели — чьего-то тела — приходят мгновенно… Пистолет — чуть вверх, туда, где голова Цели.

Тихий хлопок (выстрел-то первый, глушитель еще не изношен).

Сухой треск там, куда я стрелял.

Короткая боль в правом глазу — такая острая и неожиданная, что слезы из глаз брызнули. Я даже невольно всхлипнул.

Всё? Всё!

Ай, нет! Не всё!

В этот момент комнату заливает яркий свет от включившихся плафонов. Совсем замечательно! Значит, никто подстанцию из строя не выводил — тупо тумблером щелкнули. А сейчас — щелкнули еще раз.

Комната, в которой мы "веселились"… Довольно большая. Спальня хозяев. Только обстановка совсем не та, что была на плане: тумбочки у полностью стеклянной стены с выходом на балкон аккуратно составлены в баррикаду, кровать сдвинута туда же, освобождая пятачок, на котором мы прыгали… Из-за баррикады торчат чьи-то руки и ноги. На стене за баррикадой — огромная красно-серая клякса.

Чья-то нога дергается. Йонг подходит, наклоняется, тихий хруст… и нога дергаться перестает.

Оборачивается ко мне. И я понимаю, что она растеряна и не знает, что делать дальше. Вот такие, брат, дела! Правда, она тут же встрепенулась:

— Брат… ты плачешь! Ты ранен?!

Я быстро подхожу к стене, нахожу выключатель и выключаю свет.

Ну, вот… у растерявшейся маленькой девочки на старшего брата вся надежда, а старший брат тут сопли и слезы распускает! И как только разглядела мое лицо под сеткой?!

— Ранений нет. Все в порядке. — Я уже ощупал лицо и убедился, что оно цело и невредимо — глаза видели ОБА. Заодно приказал себе собраться. — Башкой стукнулся, когда упал… Бежим в окно?

— Снайперы. — Засомневалась Йонг.

— Они только внизу — вблизи ни одного подходящего здания для размещения снайперских позиций. А за дверь нам сейчас лучше не выходить. Так что окно — единственный выход.

Топот в коридоре, команды, пресловутое "Гоу! Гоу! Гоу!". Ну, совсем, бля, хорошо! Засада! К тому же, нас даже не собираются брать живыми — сразу стрелять начали. А поговорить? Не то, что б мы стремились сдаться, но как-то оно… огорчает. Ни "руки вверх!", ни "бросай оружие! полиция!"

Кажется, Йонг успокоилась. В то время, когда я подпираю двери в коридор огромной кроватью, показавшейся мне в этот момент невесомой, она заканчивает обирать трупы. Кинула мне пистолет… "Беретта-93" с удлиненным магазином. И два магазина.

Ну, и правильно: выданный мне ТТ, конечно, чудо, как хорош, но, во-первых, патронов в нем сравнительно мало, во-вторых, глушитель приварен намертво. Из-за глушителя, кстати, перед каждым выстрелом пришлось бы передергивать затвор вручную, о чем меня и предупредили заранее. Этот пистолет планировалось оставить на месте преступления из каких-то там соображений, о которых нам ничего не сказали. Без проблем — вот прямо сейчас и оставим. Отпечатков на нем (во всяком случае, моих) нет — нам с Йонг отдельно было приказано обработать ладони и пальцы каким-то спреем из той самой синей сумки. Этот спрей застывал на коже почти неощутимой пленкой. Как сказал "родственник", такие же спреи криминалисты используют, чтобы своих отпечатков не оставлять на месте расследования. А перчатки… перчатки, дескать, это "вчерашний день криминалистики", ага.

— Я прыгаю с балкона, ты прикрываешь. — Шепчет Йонг. — Потом ты прыгаешь — я прикрываю. Прорываемся к малым воротам. Там ближе всего к спальному району…

Ну, какой-никакой, а план.

Я выстрелил несколько раз в дверь, за которой происходило подозрительное шебуршание. Оттуда тут же раздались крики, призывающие бросить оружие, выходить с поднятыми руками и каяться. Интересно, а если б они начали с этого — каковы были бы наши действия? Подозреваю, что в этом случае Йонг действовала так же… ну и я — за ней.

— Понял. Много не стреляй — скорое всего, там будет оцепление, понадобится большое количество патронов.

— Ты, брат, сейчас — основная огневая сила. — Даже чуть-чуть удивляется Йонг. — У тебя — самая большая пушка. Я постараюсь вообще не стрелять без дела.

— Умница. И как только я скажу "Падай" — ты должна упасть. Ладно?

Йонг кивнула. Просто чудо, какая послушная!

Темнота. Ярко освещенное пространство за окнами. То ли фары, то ли прожекторы — бьют в окно, но — снизу. Силуэт маленькой девочки в мешковатом комбинезончике с большой пушкой в руке.

Законы жанра, мать его… Но все равно — красиво!

+++

Двумя часами позже в одном из переулков мы с Йонг освобождали желудки от содержимого. Я делал это мощно и громко, как положено настоящему мужику, а Йонг — деликатно и тихонько, будто стесняясь, как положено скромной девушке. От адреналина не осталось и следа — наваливалась липкая усталость, апатия и, мать ее, депрессия!

Первые убитые. И у меня, и, я таки угадал, у нее.

Когда читал об этом — даже приблизительно не представлял, почему главные герои боевиков и "приключалок" мучаются из-за такой "ерунды". Оказалось, не ерунда. Надо быть полным отморозком или роботом, чтобы не ощутить последствий от убийства.

Дело даже не в страхе перед наказанием, которое общество накладывает на тех, кто убивает его членов. Дело в ощущении от перехода за черту, отделяющую от всего остального человечества. Мы ведь социальные существа и, что б мы там ни говорили, вне общества жить не сможем. А убийство себе подобного — это добровольное, своими руками, самовыведение себя за рамки общества. С его компьютерами, машинами, клубами, кино, телевизорами, чипсами с пивом, ежедневной работой, регулярной зарплатой и уикендом.

Это — чудовищный по силе удар молотом по фундаменту собственной цивилизованности и мировоззрению. По всему тому, что делает нас современными людьми.

А бегство…

Бегство удалось, ага. Прошлись по трупам, что называется.

Я снял двух снайперов и пятерых автоматчиков — благо, балкон был длинный и я смог перемещаться по нему, пока они пытались меня выцелить. После каждого убитого или раненного я ожидаемо ощущал короткий и резкий приступ боли. В том же месте, куда попадал.

После третьего (попал ему сбоку в печень — видимо, бронежилет неплотно застегнул) — стал стрелять в голову… Точнее, в лицо — из-за касок. Боль сильная и острая, но — быстро-проходящая… В отличие от ранений, боль от которых держалась, пока я "держал" цель. А целей, как оказалось, я мог "сопровождать" несколько.

После того, как я "зачистил" площадку перед балконом, вниз прыгнула Йонг и, еще находясь в воздухе, как-то извернулась и убрала еще двоих, находящихся под балконом.

Все противники, находящиеся внизу, были упакованы, как антитеррористическое подразделение — шлемы, разгрузки, черные комбинезоны, укороченные автоматы…

… и бронежилеты с надписью "Полиция". Плохо. Очень, очень, ОЧЕНЬ плохо! После убийства такого количества полицейских нас будут искать старательно и долго-долго…

А вот в спальне люди были хоть и в бронежилетах, но — поверх гражданской одежды…

Потом — забег через малые ворота. И, как и ожидалось, оцепление. Вот оцепление мы, прорвали, как нож — бумагу. Я только "прошелся" по фонарям и фарам, "добив" первый магазин.

Мы, мать его, просто супермены какие-то! Ни одной царапины! Зато у противника — чудовищные потери. Теперь вот, блюём-с… Нагибаторы, бля…

Самое паршивое, что все те каналы эвакуации, что дал мне Чоу Кин (и тот, кто инструктировал Йонг), отныне могли считаться недействительными — если на нас так удачно сделали засаду, то от машин, что должны были нас ждать — сейчас остались одни воспоминания. Точнее, машины-то стоят, но водители в них сидят совсем-совсем другие.

— Сестренка, у тебя есть какие-нибудь контакты, кроме тех, что нам здесь дали?

Йонг, аккуратно промокая губы салфеткой из аптечки, покачала головой.

— Может, позвоним тетушке? — Предложила она. — Или кому-нибудь из семьи…

— А как? Денег на таксофон нет… Мобильный у кого-нибудь украсть — так он тут же будет заблокирован, а кому с него звонили — отследят… Подставим своих.

— Зачем красть, братик?! — Йонг сделала большие глазки. — Можно же просто попросить!

Видимо, на моем лице отразилась нечто непотребное, так как Йонг снисходительно-разочарованно покачала головой и вышла из переулка. Через минуту девочка остановила какого-то служащего, спешащего на работу и, скромно и застенчиво улыбаясь, попросила телефон — она, де, потерялась… отбилась от группы туристов.

Хлопать глазками она умела не хуже меня, а вот пользовалась этим, как выяснилось, куда лучше. Так что уже через минуту отстучала эсемеску: "На два километра ближе от высадки С. С наилучшими пожеланиями. Й."

И двумя руками протянула с поклоном мобильный телефон отзывчивому прохожему, смотревшему умильно на маленькую заблудившуюся туристку.

Довольный свершением с самого утра доброго поступка, служащий пошел по своим делам, а мы — по своим.

Предстояло кого-нибудь ограбить, чтобы разжиться средствами на автобус до деревушки. При этом надо умудриться ограбить так, чтобы это не выглядело слишком уж явным объявлением — "кто-то срочно хочет переодеться!" Чтобы в ходе расследования никто не связал серийное убийство десятка полицейских и несколько мелких краж — одежда и чуть-чуть денег.

По этому: больше никаких трупов, никаких разбоев и, в идеале, никаких обращений в полицию.

+++

Малайзия Радио-1.

"… Только что полиция Куала-Лумпур сообщила об убийстве, совершенном на улице Патарири в домовладении 10.

Найдены убитыми господин Тун Лал Сангалиту, сенатор Верхней Палаты Парламента, член партии "Малазийский Индийский конгресс" и его супруга. Известно, что чета известного политика вместе с детьми находилась в гостях у друзей семьи.

Почти одновременно было совершено разбойное нападение на одну из вилл господина Тун Лал Сангалиту в Куала-Лумпур. О размерах причиненного ущерба не сообщается.

Убийство связывают с политической деятельностью господина Тун Лал Сангалиту и его бескомпромиссной борьбой с коррупцией и преступностью.

Других подробностей пока не сообщается. Мы будем следить за развитием событий.

К следующей новости…"

+++

— Мистер Ченг? Я вас разбудила? Прошу меня извинить за беспокойство…

— И?

— Небольшие сложности с пассажироперевозками в Малайзии.

— Почему?

— Недооценили и перехитрили сами себя — не учли, что после срыва контракта наемные работники-практиканты посчитают неблагонадежной ВСЮ информацию, полученную от посредников. Включая эвакуационный транспорт…

— А знаете, я б на их месте решил так же!

— Мои глубочайшие извинения, мистер Ченг!

— Ну, не надо, не надо… Я смотрел утренние новости — звонко получилось. Именно так, как вы хотели.

— Благодарю, мистер Ченг! К счастью, практиканты смогли связаться с нами.

— Хм… дайте, угадаю — они предложили место первой высадки? Морским маршрутом?

— Совершенно верно.

— А вот это, кстати, прокол с их стороны. Если вся информация известна конкуренту, то и ЭТА — тоже.

— … на два километра ниже по течению.

— О-о-о… получается, я их тоже недооценил! Хорошо, мадам Чоу! Я приму меры. Мы что-нибудь решим с логистикой.

— Спасибо, мистер Ченг! Семья Чоу никогда не забудет вашей помощи, мистер Ченг!

— Ну-ну-ну… не надо меня так смущать! Что у нас с грызунами?

— Служба санитарной обработки уже работает. Смеем надеяться, что выявлены все очаги распространения заразы.

+++

— Реви, крошка! Распинай Датча, будь так любезна — у меня к нему дело на пару тысяч! Датч? Ты не занят? Сможешь привезти пассажиров из той точки, куда вы в последний раз гоняли, но на два километра ближе? Разумеется. Ага. Эй-эй! А почему это двойной тариф? Что? С чего ты взял, что это срочно? А-а-а… радио слушал. Ну, какой же ты жадный, Датч! Ну, так же нельзя! Ну, хорошо-хорошо… один и четверть! Тут всего-то триста миль! Один и четверть — и это мое последнее китайское предупреждение!

+++

В четыре часа утра Датч "припарковал" катер в устье реки, не доходя четырех километров до деревни. На воду спустили резиновую лодку, завели мотор и отправили дальше уже одну Реви — встретить и привезти пассажиров, которые должны были находиться между ними и деревней.

Датч предполагал сложности, предвидя, что их пассажиром, скорее всего, будет этот самый "мутный мальчик", к которому Реви испытывает слишком горячие чувства, но то, что произошло по возвращению Реви… все равно удивило.

Через час из скрипнувшей резиной по борту лодки первой поднялась Реви. Какая-то потерянная… и слегка потрепанная. С пустыми кобурами!

Следом появился этот паренек — Гензель. Злой и мрачный. В смокинге с бабочкой! И с пистолетами Реви в руках!!! Снятыми с предохранителя и направленными в сторону Реви!

При этом девушка — удивительно! — относилась к нахождению своего оружия в чужих руках относительно спокойно и вела себя тихо и покладисто… если не сказать — застенчиво! Не ругалась, не огрызалась…

За Гензелем на борт легко запрыгнула девочка лет двенадцати-четырнадцати. Маленькая, юркая, но какая-то отрешенно-равнодушная. В скромненьком коричневом с черными вставками платье до колен, открывающим тоненькие ножки в черных чулках и туфельках на невысоких каблучках.

В руках милая крошка держала два пистолета — обычную "Беретту-92" и "Беретту-93" с удлиненным магазином. Держала уверенно и хватко.

— Мистер Датч! — Обратился Гензель к капитану катера. — Мы с мисс Ребеккой договорились, что пока пистолеты побудут у вас…

Он ловко крутанул пистолеты на пальцах и рукоятями вперед протянул их Датчу. Тот, захлопнув, наконец, рот, оставил в покое свой "Смит и Вессон" и принял пистолеты, покосившись на смущенно (!) отвернувшуюся Реви…

И в этот момент он случайно зацепился глазами за лицо третьего члена экипажа…

Из-под очков механика-электронщика-программиста катилась одинокая слезинка, губы, дрожа, расползались в идиотской улыбке.

— Эй, Бенни… — Забеспокоился Датч.

— Бо-богиня! — И уже громче, но все еще заикаясь. — М-м-милая де-девушка! А вы н-н-не п-п-пробовали носить оч-ч-чки?!

Гензель немного удивленно смерил взглядом Бенни, обернулся и внимательно посмотрел на свою спутницу, ответившую столь же озадаченным взглядом. Потом подошел к ней и разделил волосы надо лбом на две челки, убрав их за уши…

— Черт! А ведь верно! Очки для завершения образа мы-то с тобой и забыли, Йонг! Браво, господин Бенни!

— Как скажешь, братик! — Скромно потупилась девочка. — Как только вернемся домой…

— "Братик"… — Всхлипнул Бенни и тут же вскинулся, затараторил не заикаясь. — У меня есть! У меня есть! Без диоптрий! Без оправы! Сейчас…

— Не одолжите, Бенни-они-сан? — Скромно попросила девочка.

Датч только глазом моргнул, а Бенни уже не было на палубе. Моргнул еще раз — и вот, Бенни снова на палубе! Стоит на одном колене и, как колечко невесте, протягивает на вытянутых руках девочке очки без оправы с тонкими дужками.

— Спасибо, Бенни-они-сан!

Бенни всхлипнул, счастливыми глазами наблюдая, как девочка, отдав один из пистолетов (тот, что больше) Гензелю, аккуратно надевает очки, опускает свободную руку вдоль тела, изящно отставив пальчики в сторону, и поднимает пистолет на уровень головы стволом вверх.

Чуть поворачивает голову…

— Что скажете, Бенни-они-сан? — И изящно поправляет очки пальчиком.

— Йаху! — Разнесся над рекой крик абсолютно счастливого человека.

— Отправляемся! — Буркнул Датч, впервые понявший, что своих подчиненных он знает, оказывается, не настолько хорошо, как ему думалось.

+++

В каюте гудело и поскрипывало. Уже двадцать минут назад, судя по усилившейся качке, катер вышел из устья реки в воды Малаккского залива. Судя по вибрации, скорость была набрана приличная. А судя по сильной качке — шли вдоль берега, скрываясь от радаров береговой охраны.

— Мелкая, а почему ты сказала, чтобы я за тобой не ходил? Там, на вилле?

Йонг, сидящая у меня на коленях, и ждущая, когда я расчешу ей волосы (у этого еврейского лоликонщика, оказывается, был полный набор "Моэ-очки", включающий не только несколько видов очков, но и расческу, и гребешок, и зажимы, и скрепки для волос) смутилась и едва слышно пролепетала:

— Не хотела, чтоб ты видел, братик. У меня это был… — Она спрятала лицо в ладонях. — … первый раз.

Вообще-то, двенадцатилетние девочки не должны уметь издеваться. Рано им еще. И до шуток с интимно-сексуальным контекстом им еще расти и расти. А вот Йонг… Может, она тоже продукт какой-нибудь генной инженерии? И у нее уже половое созревание началось и гормональная перестройка детского организма — полным ходом? А старший брат-то и не знает… А спрашивать что-то и не хочется…

А может, это я воспринимаю невинные слова в таком ключе? У меня-то сейчас половое созревание как раз в самом разгаре!

— Братик…

— А?

— Мне нехорошо… пойдем наверх, братик?

Вот так. У Черного Веера, суперубийцы, "обыкновенной китайско-корейской школьницы с пистолетами", оказывается, морская болезнь! Пока шли по устью реки, было незаметно, а как вышли в открытое море — Йонг стала зеленеть. Вот, оказывается, почему ее отправили по суше. Правда, в таком случае укачивать в автобусах и машинах тоже должно. Может, дело в силе качки? И почему ее не снабдили таблетками от укачивания?

Будем надеяться, что с возрастом это у нее пройдет — море тут является основной транспортной магистралью, и только по суше передвигаться ей будет крайне неудобно. Да еще и при нашей профессии, будь она неладна!

Когда мы проходили через рубку на палубу, в спину буркнула Реви, заработав несколько удивленный взгляд своих коллег — Датча и Бенни:

— Жилеты оденьте! А то булькнете за борт — оправдывайся потом перед Ченгом…

Вот, кстати… с чего она такая притихшая и заботливая? Не похоже, чтобы затаила обиду на меня за то, что скрутил ее на берегу, когда она на Йонг поперла. Тогда в чем дело? Может, внутри она не такая уж страшная?

Ага… белая и пушистая. Только от ее пистолетов несет жутью. Наверно, так должны "пахнуть" артефакты у некромантов в мирах фэнтези.

Датч ей, между прочим, уже вернул пистолеты, но карать нас она не торопилась.

— Спасибо, мисс Ребекка! — выдавила из себя вежливая, но зеленая Йонг.

На палубе она тут же пристроилась у ограждения правого борта и стала пугать дельфинов. После чего привалилась спиной к ограждению у торпедного аппарата и уставилась вдаль — говорят, помогает при "морской болезни" смотреть на горизонт — вестибулярный аппарат ненадолго приходит в норму.

Небо было чистым, солнце только-только оторвалось от горизонта. По правому борту, метрах в трехстах, действительно, был берег. Пальмы, постройки, пляжи с уже проснувшимися туристами, белые яхты с фотографирующимися в различных местах девицами в купальниках…

Йонг фыркнула и перебралась к левому борту.

— Еще помогает две спички пососать, ногами потопать… это Бенни нашел.

— А где сам извращенец? — Равнодушно спросила Йонг.

— Сидит за монитором и бормочет, что не имеет права видеть богиню в таком непотребном состоянии — богини, оказывается, должны писать радугой и какать бабочками. А тошнить богиням не положено.

Йонг слабо улыбнулась… Но тут ее глаза расширились, и она снова свесилась за борт. Интересно, а чем, по мнению Бенни, богини должны делать "бхуэ"?

+++

— От них несет кровью. — Сообщила Реви, наблюдая в боковой иллюминатор за тем, как Гензель заботливо вытирает салфеткой бледное лицо девочки. — Даже от… этой. От этой — особенно.

— От них несет ПЕРВОЙ кровью. — Поправил Датч и на всякий случай повторил. — Не лезла б ты к нему. Особенно, сейчас.

— Да поняла я! — Поморщилась Реви. — Поняла!

Бенни благоразумно промолчал, хотя так и подмывало напомнить Реви заявленные ею ТТХ нравящихся ей мужчин — костюмчики, галстучки, респектабельность и умение обращаться с пушками. То, что девушка, по своему обыкновению, не врала, подтверждал тот факт, что она как-то слишком уж подозрительно поглядывает на Гензеля. Бенни давно уже составил "диаграмму эмоций" Реви… но вот этого странного выражения лица в его коллекции еще не было ни разу.

"Неужели, любовь?" — Бенни перевел взгляд поверх монитора. — "Нас всех посетила любовь!"

За монитором на металлической переборке был приклеен календарь "Gunslinger Girl", уже полгода открытый на Июле. Девочка с черными волосами по пояс, в очках, наивным взглядом с легкой беспомощностью смотрела вбок, баюкая на руках пистолет-пулемет "Хеклер и Кох" в самой короткой модификации.

"Моэ! Один Датч — неприкаянный. Черствый грубый приземленный человек! Несчастный Датч!"

+++

В Роанапра вошли после обеда.

Вернули Бенни его моэ-очки ("Никто, кроме меня, не должен видеть богиню!"), спрыгнули на причал и пешком добрались до ресторана "Хитрого Чоу". Там нас моментально посадили на такси и отправили в "Дом Чоу". Отремонтированное здание, в котором я впервые очнулся, и в котором у меня была своя однокомнатная квартирка (маленькая, как и положено немце-китае-корейцу), являлось теперь гостиницей "Дом Чоу". Или доходным домом.

И — ни-че-го! Нас ни о чем не спрашивали. Нам ничего не рассказывали. Не хвалили. Не ругали. "Разборы полетов" не устраивали.

Мы попали в спланированную засаду? Имело место предательство? Была утечка информации? Судя по всему, это мало кого интересовало и, совершенно точно, никого не беспокоило.

Нам не устраивали усиленных тренингов, не мариновали физподготовкой, не гоняли на рукопашном бое силами трех-четырех инструкторов одновременно. Ну, то есть не делали ничего того, чем, судя по книгам и фильмам, некомпетентное руководство пытается "прикрыть" собственную некомпетентность, когда требуется оправдать провал задания хоть чем-то?

Мадам Чоу приветливо кивнула и вернулась к своим делам — медитация над какой-то электронной таблицей на мониторе. Видимо, что-то финансовое. Рядом лежал калькулятор с огромными кнопками…

Не обидно (ни в коем случае!), но… странно.

Йонг пожала плечами, подергала меня за рукав и попросила братика не беспокоиться. Тоже мне, "опытный сержант-наставник успокаивает молодого бойца"!

Вечером в маленьком ресторанчике при "Доме Чоу", уничтожая свою "семейную порцию", она тронула меня под столом коленом и показала глазами на экран работающего телевизора.

Восьмичасовые новости. "Новость часа": подробности убийства какого-то политика в Куала-Лумпуре. Видеоряд, в котором мелькнула крупным планом явно "парадная фотография" какого-то дородного мужчины, одухотворенным взором смотрящего в светлое будущее родной страны.

— Моя цель! — одними губами прошептала она.

Вот такая "новость часа"… Оказывается, никакой это был не провал, а хорошо спланированная операция прикрытия. Нами очень достоверно подкрепили какую-то дезинформацию. Мы помогали полиции думать, что нападение будет именно в особняке этого… с непроизносимым длинным именем, а тем временем кто-то более компетентный, чем мы, сделал свое дело и тихо-тихо "утек"… а мы "утекали" громко, оттягивая на себя всю полицию Куала-Лумпура.

Разозлиться? Ах, какие нехорошие — использовали детишек в качестве приманки! А ведь детишки вполне могли погибнуть! Ай-яй-яй…

Я подумал (опять — очень-очень хорошо, и — несколько раз) и решил, что злиться глупо. С незабвенной Сьюзан ("нужно не бояться, а злиться!"), конечно, спорить тоже глупо, но в данном конкретном случае лучше даже не злиться, а спокойно делать выводы. Впрочем, немного разозлиться тоже не помешает.

Во-первых, нужно учитывать, что любая следующая операция с моим участием (а они будут, будут… куда я денусь!) может явиться разменом пешек. При этом в роли пешки будем мы с Йонг. Из этого следует, что необходимо готовить в таких случаях собственные пути отхода. Более того, следует готовить собственные "золотые парашюты" — нами ведь могут пожертвовать не только по принципу "выплывут — хорошо, не выплывут — и Будда с ними", но и пожертвовать… окончательно. Не в тактическом смысле, а — в стратегическом. Разменять, продать, откупиться Черным Веером и его Хранителем. И придется уходить не только от полиции или мафии на месте проведения акции, но и скрываться от своих.

Кстати, могут это проделать и только с одним Хранителем, повесив на него всех собак. Да хотя бы банально обвинить его в провале очередной операции… Или, нет, раз уж мы работаем на какую-то китайскую мафию, то не "операция", а "дело". Мафиози и бандиты "ходят на дело", а не "проводят операцию".

Другими словами, необходимо готовить новые документы, продумать пути и способы изменения внешности, сделать себе тайники с документами, деньгами и оружием. Продумать маршруты убегания куда-нибудь в северные страны, где моя внешность не будет столь явно бросаться в глаза. М-да… сплошной боевик, мать его!

Конечно, произойдет это не сегодня-завтра — все-таки такие супермены, как я, тут валяются не под каждым кустиком — но когда-нибудь такое может произойти. Если судить по первой же акции, в которой мы с Йонг участвовали. Как там… Опус операнди? Модус операнди? В том смысле, что стиль решений организации, в которой я оказался, именно таков.

И об этом не должна знать даже Йонг! Во всяком случае, не обо всем. Паршиво!

Во-вторых… во-вторых, нужно слушать свою интуицию. Задницу, жопу, попу, копчик. Ведь чуть ли не прямым текстом предупреждали они меня! Хором! И, Йонг, видимо, тоже!

Интересно, что о произошедшем думает она?

— Где бы разжиться комплектом документов? — Пробормотал я себе под нос так, чтобы из всех родственников, ужинающих сейчас, меня услышала только Йонг, выкладывающая палочками на тарелке смайлик из двух кукурузных зернышек и одной длинной макаронины.

Младшая сестренка у меня — просто умница! Потому что так же тихо шепнула:

— Я знаю, у кого их делает семья. Но лучше найти самим… самому…

Все-таки она у меня — чудо!

И — что это? Йонг подхватила одну пару макаронин из моей тарелки и теперь аккуратно выкладывала на своей тарелке… смайлик с очками!

Глава 6

Датч, вернувшийся ранним утром в офис "Лагуны", застал непривычную… даже пугающую картину.

Бенни гипнотизировал постер, который повесил рядом с настенным телефоном. На постере была нарисована голубоволосая девушка в фиолетовом платье-пачке на фоне брутального мужика в черном плаще. Мужик был в ярко-белой маске с фиолетовой вертикальной линией, и с огромным ножом — неудобным и крайне непрактичным даже на вид, но очень страхолюдным. Бледно-розовые глаза девушки смотрели несколько отстраненно, наивно и даже чуть-чуть бессмысленно.

А Реви… Реви мечтательно рассматривала потолок, чему-то слабо улыбаясь. И, самое невероятное, ее губы были накрашены! Неумело, но — накрашены! Ярко-красной помадой!

Датч даже на секунду растерялся, не зная, к кому обращаться за справкой — необычно себя вели оба компаньона. Наконец, привычка победила, и он бросил Бенни:

— Вообще-то, тут офис серьезной логистической компании, а не дом отаку или аниме-студия…

— Это искусство. — Отрезал Бенни, не отрываясь от созерцания больших бледно-розовых глаз.

Вот так… "Это искусство, невежда!" И ведь ничего не возразишь — твоим филологическим высшим образованием подотрутся, твоим строительным высшим накроют сверху, а твой богатейший жизненный опыт воткнут тебе же в… И обзовут черствым человеком, чайником, плебсом, люмпеном или буржуа, чуждым прекрасного! Впрочем, Датч был вынужден признать: конкретно эта девушка на плакате была — как там у них? — кавайной?

— Смена ориентации? Теперь — мужики в масках? И где же большая пушка у этой маленькой девочки?

Бенни откликнулся с готовностью:

— Мужик в маске — лишь жестокий фон, на котором лучше раскрывается невинная… я бы даже сказал, неземная безэмоциональность. — Бенни, не отрывая взгляда от плаката, прошелся к кофе-автомату. — А большие пушки, Датч — это вчерашний день! Сейчас мейнстримом являются экстраспособности и высокие технологии — энергетические удары, бякуганы, молнии из рук, хай-тек-доспехи и прямое подключение к виртуальной реальности!

Датч неопределенно хмыкнул — он следил за тем, как Бенни наливает себе кофе — отточенными выверенными скупыми движениями… не глядя. Он даже поймал себя на том, что с нетерпением ждет, когда "механик-программист" неловко двинет пальцами или рукой, или споткнется…

Напрасно — Бенни благополучно пристроился перед плакатом с уже полной кружкой горячего кофе, не расплескав ни капли. Чувствовался недюженный опыт — "сын ошибок трудных" — в пролитии литров живительной коричневой жидкости на десятки клавиатур компьютеров и ноутбуков.

Краем глаза Датч наблюдал за Реви — та никак не реагировала на диалог мужчин. И это было плохо. Очень плохо! Что б она да упустила случай "покусать" Бенни, реализуя детское желание лишний раз утвердить свое место в их маленькой иерархии.

— Ну, допустим. А почему Реви… такая? Подключилась к виртуальной реальности?

— Как специалист по "хай-теку", могу предположить, что в ее процессах появилась лишняя задача, транслирующая на системы ввода "гифку" смокинга, бабочки и больших пушек… и белоснежных волос, убранных в хвост. Мое мнение, как специалиста — это вирус.

— Твои рекомендации, Бенни-бой?

— Надо лечить. Либо ставить соответствующее антивирусное ПО, либо обновлять имеющееся… Хотя лично я предпочитаю форматирование с последующим восстановлением из бекапа. Я всегда так делаю. Либо оставить, как есть — пусть перепихнутся — кто-нибудь кого-нибудь в процессе обнулит и все успокоятся…

— То есть…

— Да! — Гордо покивал Бенни. — Я вовремя распознал у себя симптомы вирусной активности и перезалил себе жесткий диск. Теперь — никаких девочек с пушками! Теперь только истинные богини — Юки, Рей, Инь…

— Да я не про тебя! — Фыркнул Датч. — Что с Реви делать будем? В таком состоянии боец из нее, как из говна пуля.

При этих словах Реви поморщилась.

— О! Пинг есть! — встрепенулся Бенни, отвлекшись, наконец, от плаката. — Ну, тогда лечение напрашивается само собой…

— "Желтый флаг"? — Помрачнел Датч. — Я еще не оплатил счет от Бао. Надо будет вычесть из призовых Реви. — Датч подождал реакции Реви. Не дождался и посмурнел еще больше. — Плохо. Очень плохо.

— Да не расстраивайся, Датч! — Махнул рукой Бенни. — Хорошее кошерное похмелье — это та же переустановка операционной! Ни одному вирусу не выжить!

+++

Видимо, новизна прошла, или я наконец-то устал от новостей, или, что более вероятно, убитые мною люди заставили немного просветлеть розовые очки… Мрачно? Да, именно мрачно я воспринял то, каким видит наше будущее семья Чоу вообще и мадам Чоу в частности.

Через неделю (наверно, чтобы успел проникнуться) после нашего возвращения, мне предложили стать Хранителем Черного Веера — Палача Триад. Круто звучит, да? Наводчик, "второй номер", охранник, помощник, подноситель патронов, заряжальщик пистолетов, чистильщик стволов, телохранитель, врач… возможно, согреватель постели и, возможно, супруг.

Про последнее, про постель и супруга, мне сказали открытым текстом… в присутствии Йонг, с отсутствующим видом смотрящей в окно!

Я мрачнел не от того, что Хранитель — это лишь "спутник Главного Героя" и он теперь на вторых ролях. Нет. Дело в самой сути "профессии"… Контрабанда, кражи, даже разбой и пиратство — все эти декларируемые статьи доходов семьи Чоу (как второй уровень легенды) я был готов воспринимать. И даже участвовать. И даже стрелять в процессе в живых людей, переводя их в разряд "неживых", если что-то пойдет не так.

Но вот работа палача — целенаправленный поиск и устранение неугодных (неугодных даже не лично тебе, а тому, кто "заказывает музыку" и "танцует девушку") — никакого восторга не вызывало. Даже если непосредственно нажимать на курок или держать нож будет Йонг… А может, именно потому, что "нажимать" и "держать" будет девчушка, которую я серьезно считаю младшей сестрой.

Видимо, одного раза хватило, чтобы понять, что романтикой там и не пахнет.

Кстати, о родственной любви. Я вполне допускал, что в семье Чоу ко мне тоже привязались и, кажется, даже искренне любили: например, когда я назвал мадам Чоу "матушкой Чоу", то вечером сияющая гроза местных морей собственноручно приготовила ужин с вполне аутентичными русскими блюдами — толченая картошка, мясные котлеты, черный (черный!) чай с сахаром. Правда, это могло быть своеобразной дрессурой по выработке у меня условного рефлекса — но углубляться в эти изыскания откровенно не хотелось… во избежание сохранения душевного равновесия.

Да и отношение остальных родственников было… нормальным — где нужно, подскажут, где надо, помогут, где необходимо, отвесят бодрящего подзатыльника или вспомнят богатую китайско-корейскую лексику.

И не тряслись надо мной родственники, как и над любым из моих новоприобретенных братьев и сестер. Условия обучения, когда перекрыли улицу… это отдельный разговор и — это же была учеба, нужная в хозяйстве вещь! И наигранностью в этих отношениях, кажется, не пахло — ведь далеко, далеко не все из моих новых родственников осведомлены о моей роли. Им просто сказали: "наша семья приняла нового человека". Всё.

Опять-таки, были и обратные случаи. Например, будучи в плохом настроении, я обозвал мадам Чоу "бабушкой Чоу". Понятно, что не такая уж и старая женщина взбеленилась, а я отхватил плетей: была вызвана Йонг, ей указали на меня и приказали отвесить десять штук. Но сначала — поймать. Знатно мы тогда по кварталу побегали. Свои десять я получил — Йонг очень исполнительная и очень быстро бегает — скрыться от нее нереально.

Что касается должности "супруга", то мое положение в семье Чоу в этом гипотетическом случае не станет более высоким, чем сейчас — мне достаточно оставаться Хранителем Черного Веера и этого будет достаточно для сохранения высокого статуса в иерархии Семьи. Ведь обучение и "эксплуатационное обслуживание" Палачей Триад для семьи Чоу является основным родом деятельности. Даже при том, что подавляющее большинство членов семьи об этом и не догадывается, обеспечивая основную легенду — гостиницы, ресторанчики, транспортные компании… и — "второй уровень" — контрабанду… Хотя, возможно, о чем-то и догадываются. Но в таких семьях свои догадки принято держать при себе.

Короче, положение Хранителя в Семье (для знающих людей) куда выше положения супруга Черного Веера.

Так что на особое отношение принц-консорт может не рассчитывать… если таковой у Йонг в будущем вообще появится. К тому же: что супруг, что Хранитель все равно будут какими-нибудь официантами, мойщиками окон или охранниками-вышибалами — у Триад очень популярна методика конспирации под нечто совершенно безобидное и непристижное — сидит себе эдакий старичок-одуванчик, хихикает униженно, закуску и выпивку клиентам какой-нибудь забегаловки разносит, тумаки получает, насмешки терпит… а на поверку — хлоп! — оказывается каким-нибудь Самым-Самым главным… Молодые Семьи, правда, отходят от этой традиции, предпочитая на полную катушку использовать имеющиеся власть и деньги, но, как вздохнула мадам Чоу, "это их проблемы".

Возвращаясь к планам Семьи на меня…

Как убеждала меня мадам Чоу, удовлетворение сексуальных потребностей Черного Веера именно Хранителем необязательно. Хотя и "крайне-крайне желательно, Сеунг!" Никто не настаивает. Всё — по взаимному согласию. И — "не сейчас, не сейчас, конечно!", "это дело отдаленного будущего!", "никто не торопит и в спину не подталкивает!"

Да-да-да… Чоу Сеунг и Йоган Вайс может, и верят в сказки, но вот Виктор с непроизносимой русской фамилией — уже почему-то не очень. В период полового созревания будет достаточно, чтобы он (каждое утро начинающий с борьбы с прыщами перед зеркалом), находился рядом с мучающейся гормонами Йонг и — оп-па! — как по волшебству, наше взаимное согласие у семьи Чоу будет в кармане!

Кстати, я сходу могу назвать как достоинства подобного "союза", так и его недостатки. Именно в контексте работы девушки-киллера. А вот с учетом моего все усиливающегося желания "смазать лыжи" давление на меня или на Йонг через "вторую половинку" — то, что доктор прописал!

Я согласился на предложение мадам Чоу, разумеется. Буду Хранителем Палача Триад. Честь-то какая… всю жизнь мечтал.

Вот так в жизни и заканчиваются "арки". А что! Все главные персонажи живы и здоровы. И даже чуть-чуть счастливы. Купаются во взаимной любви или страдают — от безответной. Ружья висят, пистолеты смазаны. У главного героя, наконец-то появилась цель — вылезти из этой жопы самому и, в идеале, вытащить оттуда Йонг.

Красота, мать ее!

+++

— А я те г'в'рю… крсавчик! Глазки — во! Хв'стик — во! И кстюмчик! Пид… пид… пижачок! А как он взял м'и п'столеты! О-о-о…

— Так я не поняла — ты его трахнула, сеструха?

— Эда, фу! — Реви грозно нахмурилась. — Фу, Эда! У н'c… пл… плтни-чес-кие отншения! Эда! Ты б его вдила!

— Я б ему вдула! — Хлопнула сестра церкви Насилия по столешнице.

Она выпила не меньше Реви, но выглядела куда более трезвой, чем американская китаянка… Ну, у китайцев — вечная проблема с крепким алкоголем, им много не надо…

Датч, не выдержавший этих разговоров с так некстати подвалившей за их столик сестрой Эдой из Церкви Насилия, перебрался за барную стойку. Он бросил взгляд на расслабленно улыбающегося Бао и тихо спросил:

— Ну, я-то — понятно… а вот ты чего лицом изображаешь?

— Реви уже хоро-о-ошая — разрушений не будет. Не тот у нее настрой!

А вот у Датча настроение было — так себе. Поэтому он не отказал себе в удовольствии испортить его ближнему своему:

— Если пьяная Македонская — это как блондинка за рулем БТР, то влюбленная Македонская — это обезьяна с пятью гранатами в двух руках.

Но Бао был тертым калачом:

— Да мне положить! Счет оплачивает тот, кто остается последним. А кто не спрятался — я не виноват! А кому не нравится — может обратиться к моей krisha!

Бенни, сбежавший из-за столика еще раньше Датча, заметил:

— Кажется, болезнь прогрессирует… Если за Гензелем начнет охотиться Эда… чисто из спортивного интереса… Роанапра превратится в филиал "Фоллаута" — нам "отцы"… и "матери" спасибо за такое не скажут!

— Эй! — Вот теперь Бао уже забеспокоился. — Харэ меня пугать! Чё за Гензель-Хрензель?

Грохнул выстрел — одна из бутылок за спиной Бао разлетелась вдребезги.

— Ты чё сказал, нах! — Реви, набычившись, стала подниматься. — Ты как его назвал, нах!

— Ничего-ничего, Реви-чан! — Заулыбался Бао. — Тебе послышалось… Вот, Датч подтвердит.

И перевел умоляющий взгляд на Датча. Тот, постаравшись не улыбаться слишком широко ("Выздоравливает, девочка! Выздоравливает!"), вопросительно поднял бровь в сторону пустого места на полках и выразительно потер большим и указательным пальцем. Бао обреченно вздохнул и кивнул.

— Реви, тебе послышалось! Правда! — Подтвердил довольный негр.

Когда инцидент, на который, кстати, почти никто из посетителей бара не обратил внимания, был замят, Бао наклонился к Датчу:

— Ну, так что за… ну, ты понял, да?

Датч зашептал ему на ухо:

— Есть один чувак… Бабы ему пистолеты отдают подержать… Сами! Делай выводы, Бао!

— Пиз#ец! — Выдохнул владелец "Желтого флага", натурально схватившись за сердце.

— Но об этом — никому! — Постаравшись не улыбнуться, погрозил пальцем Датч.

— Могила, чё! — И, наклонившись к уху Датча, прошептал. — А на Балалайку его напустить пробовали?

+++

Этот девятнадцатиметровый катер в плане автономности был, конечно, не настолько крут, как торпедный 25-метровый "Элко" "Лагуны" (такие катера, как "Элко", в годы Второй Мировой, говорят, Атлантику спокойно пересекали). Но для не совсем законных целей семьи Чоу — подходил идеально. Небольшие грузы, десяток пассажиров — все это запросто.

Вначале катер был выведен из состава Советского ВМФ и передан Китаю. А потом — столь же благополучно списан и там. Короче на пять метров и легче на сколько-то тонн, чем "Элко" "Лагуны". Скорость, даже с дизелем, имел ощутимо больше, чем "Элко" и мог спокойно оторваться от очень многих…

Мореходность, правда, не та… совсем не та — всего-то четыре балла, но тут, в Малаккском проливе, этого хватает за глаза.

И размеры помещений… совсем не "лагуновский" "Элко". Правда, нам, неприхотливым китайцам, много квадратных метров, как известно, и не нужно.

— Глиссирующий реданный торпедный катер! — Важно повторяла мадам Чоу. — Проект 123-К! Камазамолез!

Мое новое рабочее место. Полуофициальное.

Официальное в том смысле, что законы Таиланда позволяли шестнадцатилетнему немцу-гастарбайтеру работать в фирме "Перевозки Чоу" в должности курьера.

И неофициальное… Если досмотровые группы или береговая охрана обнаружат меня на борту, то я тут же считаюсь простым пассажиром. Курьер же. Ну, сидит себе в пассажирской каюте — и чего вы прицепились, господин офицер? По делам куда-то едет — запись в судовом журнале есть, документы в порядке, и вам спокойного моря, до свидания…

Фактически я выполнял функции охранника катера. Эдакий секьюрити. В набедренной кобуре — "Беретта-93" (конечно, не та, трофейная из Куалу-Лумпура, а другая, сравнительно "чистая"), в четырех местах по всему борту рассованы дополнительные магазины.

— Просто делай свое "Хлоп-хлоп", Сеунг. Разговоры разговаривать буду я.

Тоже часть работы, видимо. Стою за спиной и чуть сбоку от ругающейся с оппонентами мадам Чоу и делаю свое "хлоп-хлоп". Даже улыбаюсь иногда. Странно, но помогает — оппоненты ведут себя хоть и шумно, но за оружие не хватаются. Как-то странно ко мне люди относятся. Я имею в виду, посторонние, не из семьи Чоу.

+++

Я крутею…

Как многие великие открытия, это было сделано случайно, но — после длительной предварительной работы.

Каждую неделю я приходил в тир сержанта Бауэра и делал упражнение "еженедельные полторы сотни". Между прочим, платил двести баксов за одно посещение: пятьдесят — за патроны, а остальное — за аренду пистолета. Свой "Вальтер" я светить не собирался и изнашивать — тоже (хватало отстрела одного магазина каждую неделю), так что пользовался арендованным стволом.

В самом конце выполнения упражнения, на последнем магазине, сорвался с троса щит с закрепленной на нем бумажной мишенью. Но я-то на эту мишень уже настроился. Я-то ее чувствовал. И упала она крайне удачно — тяжелый металлический лист воткнулся в грунт, а не упал плашмя на землю. И "десятка" мишени оказалась загорожена щитком, прикрывающим прожектор в семидесяти метрах от меня и в тридцати — от мишени. То есть между мной и мишенью.

А я к тому моменту застрелялся — всего-то последний магазин "добить" и бежать на работу. Ждать, когда повесят новую мишень было лень…

Ну, это как дали надкусить бутерброд (с маслицем и икорочкой), ты туда уже зубы погрузил, слюна выделилась, из желудка кричат "Давай же его! Давай сюда!", ты весь застыл в ожидании приятных ощущений от вкусовых рецепторов…

… а бутерброд вдруг выхватывают у тебя из рук! А на нем уже даже отпечаток твоих зубов имеется, и слюной твоей он щедро полит! И вообще, организм уже считает его законной добычей твоего желудка!

Не успел сообразить, как совершенно естественным усилием подправил "спицу-конус", чтобы она проходила над щитком прожектора, загораживающего цель. И нажал на спусковой крючок. После третьего выстрела сообразил, что происходит… и уже сознательно сделал еще три выстрела. И прочувствовал каждую пулю, вколоченную в "десятку"… закрытую от меня броневым листом!

А потом включил мозги, и оставшиеся пули вбил в дальнюю стену тира, добив магазин до конца…

Сержант Бауэр кинулся с униженными извинениями. Понятия не имею, кем он меня считает, но стелется передо мной, как… даже не знаю, как. Передо мной так никто не унижался. Неприятно. Только какому-нибудь моральному уроду, закомплексованному по самые уши, может быть приятно такое уничижение взрослого человека… даже пресмыкание.

— Извините, сержант. — Я положил пять зеленых "десяток" на столик. — Я вам мишень сломал. Если будет недостаточно, пришлите счет мадам Чоу. Я предупрежу ее, что у вас сегодня набедокурил.

Сержант Бауэр стал меня убеждать в том, что ничего страшного не произошло, что это просто оборудование старое, износившееся… И это, вообще, он, Бауэр, во всем виноват! В общем, полный аналог "Не извольте беспокоиться, ваш-высок-благородие! Холоп Бориска все починит и сделает в лучшем виде! И плетей сам себе всыплет!"

Вот почему он так себя ведет? Видно же — ветеран, тертый человек. И — не сломавшийся, не опустившийся, с чувством собственного достоинства. К тому же, взгляды на Ченга — тогда, в первый мой визит в этот тир — он кидал вполне независимые и угрюмые… Ченга он не боялся, а вот меня… Неприятно, повторюсь.

Деньги, кстати, взял… Не то, чтобы мне было их жалко — деньги я особо ни на что не трачу — за квартиру не плачу, завтраками-обедами-ужинами меня бесплатно кормят во всех заведениях семьи. Но, все равно — как-то неприятно.

Через неделю, когда я возвратился из рейса, то взял машину и уехал за город, чтоб ни одна живая душа… Боялся, что мне почудилось, приснилось. Где-то час сидел и успокаивался. Потом просто отстрелял четыре магазина по мишени в прямой видимости… Для разогрева.

А потом "захватил" своим "наградным" "Вальтером" цель, сместился вбок так, чтобы холмик чуть-чуть, самым краешком, закрыл от меня банку, представил, как "спица" изгибается. И она послушно искривилась, будто начался сильный боковой ветер. И выстрелил!

И рванул к мишени! А зеленая баночка из-под пива — лежит, родимая! С аккуратной дырочкой в самом центре красной звезды. Куда я и целился. После этого я отстрелял шесть магазинов.

Дурачок. Я.

Свалился от внезапной слабости где-то через минуту. И провалялся так часа полтора — голова чугунная, мысли путаются, перед глазами кружочки, звездочки и искорки, в ногах-руках будто вату вместо мышц набили.

А я чего ожидал? Что искривление "спицы" — это в ухе поковырять? Получается, нет. Получается, для этого делается какое-то усилие, использующее резервы организма.

Это сколько выходит? Шесть магазинов — восемьдесят четыре выстрела. И ведь наверняка затрачиваемое усилие будет зависеть от степени искривления "спицы". А если попытаться такой трюк с штурмовой винтовкой провернуть — два рожка и я овощ.

… и никому о своей новой крутизне я не сказал — это же Роанапра.

+++

На следующий же день я начал тренировки на выносливость. Ну, как я их понимал — беготня на беговой дорожке, велотренажер, плавание. Я бы и бег трусцой подключил, но в Роанапра нет ни одного спортсмена или физкультурника, никто тут по утрам не бегает… разве что убегает или догоняет. Со стрельбой и матами.

Мыслил я прямолинейно и, возможно, тупо — если искривление "спицы" использует резервы организма, то надо сделать так, чтобы организм мог эти резервы выдавать с меньшими… последствиями. Или, чтоб резервы были побольше. Жирком, что ли, обрасти?

+++

— Мальчик занялся физической подготовкой? Разве это плохо? — Удивился Ченг.

— Это очень-очень хорошо! — Объясняла мадам Чоу. — Он не только сам принял решение, согласившись с нашим предложением, но и искренен в своем стремлении! Если судьбе будет угодно, то мы получим два Веера в паре, вместо обычной пары Веер — Хранитель. Такое в истории происходило крайне редко!

— Мадам Чоу, не нагружайте меня этим тонкостями ремесла вашей уважаемой семьи! — Поморщился Ченг. — Объясните, что плохого в том, что мальчик решил заняться физической самоподготовкой?

— Он может себя испортить, мистер Ченг. Привить себе неправильные навыки, забить мышцы, которые нельзя забивать. Он же сейчас наверняка, как всякий современный юноша, потянется к презренному металлу — этим гантелям, гирям и штангам!!! И наверняка, порвет связки, растянет мышцы!

"Ты еще добавь: "Караул, что творится-то!" — хмыкнул про себя Ченг, а вслух спросил:

— Что от меня требуется?

— Не требуется! — Даже чуть испуганно замотала головой мадам Чоу. — Просто наш инструктор — слишком односторонний человек. И слишком зациклен на боевых искусствах. И неправильно видит их применение в реальной жизни! И совершенно не разбирается в нашей специфике. Ему только спортсменов готовить в национальную сборную, чтобы они там красиво ногами размахивали! Или боксерским мешком для Веера и Хранителя работать! Ну, понимаете, он же у нас тут для прикрытия. А наша… методическая база — она не собрана… малышку, вот, натаскали, а на появление в столь скором времени кого-то еще — не рассчитывали!

— Ближе к делу, мадам!

Мадам Чоу заискивающе заулыбалась и стала тереть ручки:

— Вот если бы получить настоящего специалиста, который разбирается во всех нюансах нелегкой работы Черного Веера…

— Ага! Значит — обмен опытом?

Мадам Чоу горестно вздохнула:

— Да какой там обмен опытом, мистер Ченг! Того опыта у детишек — крохотное зернышко! Это будет чистая передача опыта. — И подошла, наконец, к сути проблемы. — Но отвлекать специалиста такого уровня от работы… увы, не в силах семьи Чоу! Мы — лишь жалкие слуги Веера! А это ведь очень занятой человек, работа которого очень-очень важна очень-очень большим людям!

— То есть, нужно использовать служебное положение? — Покивал Ченг. — К сожалению… точнее, к счастью… и моими скромными стараниями, конечно же — в этом милом городке нет работы для того специалиста, которого вы хотите сюда… "выписать".

— Ну-у-у… отдых? — Предложила мадам Чоу.

— Специалист, как я слышал, неплохо отдыхает и на Тайване. Там один сплошной курорт! Для моего руководства этот повод будет неубедителен.

— Хм… взять помощников для… дела?

— Как правило, этот специалист работает один. — Возразил Ченг.

— "Как правило". — Зацепилась за уточнение мадам Чоу. — Приказать? Взять помощников для обучения и передачи опыта? Работа опасная, специалистов мало — то да сё… нужен резерв на случай непредвиденных… ну, вы понимаете…

— Хм… может сработать. — Задумался Ченг. — В последних решениях Съезда Партии что-то такое говорилось про интенсификацию работы с молодыми кадрами с целью устранения негативного и тлетворного влияния Запада на подрастающее поколение…

+++

— Приводи девочку в порядок! — Приказала мадам Чоу, ткнув пальцем в направлении стола.

На высоком операционном столе лежала избитая в хлам Чоу Йонг. Ее только что вынесли из подвала, в котором она не на шутку схлестнулась с новым инструктором. Инструктору, которого я еще даже не видел, судя по обмолвкам мадам Чоу, тоже перепало, но не так сильно. Чуть ли не слегка.

Старый инструктор, прочтя нам с Йонг зажигательную и вдохновенную лекцию о самосовершенствовании и следовании по Пути Познания Истины — собрал вещички и куда-то вчера уехал.

Новый инструктор приехал сегодня утром, сразу спустился в подвал и тут же затребовал к себе Йонг — я его даже еще не видел. И судя по тому, как отходили Йонг — к нам приехал ее более старший коллега.

А еще у меня есть нехорошее подозрение, что следующим после Черного Веера у нового инструктора будет Хранитель уже избитого Черного Веера. И, глядя на избитую сестру, мне тоже можно начинать готовиться к экзекуции.

Я осторожно стал снимать с Йонг спортивный костюм. Дрожащими руками. М-да, сделать тут ничего нельзя — такие тренировки у палача Триад будут только усиливаться и ужесточаться. Во всяком случае, пока не закончится рост тела. А девочке Чоу Йонг еще расти и расти… хотя, как я вижу, кое-какие подвижечки в районе груди появились…

— Ты собрался перевязку поверх нижнего белья делать?! — Возмутилась мадам Чоу, внимательно наблюдавшая за процессом.

— Никак нет, мадам Чоу! — Сразу открестился я. — Но она же девочка… как я с нее трусы и лифчик сниму?

— Она твоя сестра! И ты — ее Хранитель! В чем проблема? — Негодовала мадам Чоу. — Пару дней назад на пляже ты вымя своей старшей с огро-о-омным энтузиазмом кремом обмазывал! Еще и улыбался при этом, как идиот! А тут в чем проблема? Или ты что-то такое, кроме братской любви к малышке ощущаешь, охальник?!

Мадам Чоу злилась. Была в гневе. М-да. Еще не хватало, чтобы за моей нравственностью тут, чисто по-родственному, следить стали. Чтобы де, берег себя для ненаглядной младшей сестрички! Интересно, будет ли лекция в офисе мистера Ченга о недопустимости разгульного образа жизни и проповедование идеалов настоящей китайской семьи? Так-то мистер Ченг редко вмешивается в мое воспитание — разве что один-два раза в месяц озадачит изучением очередного предмета и потом экзамен примет, но — мало ли, на что его мадам Чоу подобьет…

И кто, спрашивается, нас с Риткой "спалил"? Хотя, парочка белогривых близнецов (Маргарита опять перекрасилась) — слишком приметна, чтоб остаться незамеченной даже в толпе отдыхающих со всего света. А Ритка еще и хороша собой — попробуй такую не заметить и не запомнить. Да и я — тот еще бисёнен. К нам даже какие-то молодожены из Германии на пляже подкатили — предлагали совместно провести ночь.

Тьфу! А ведь специально в другой город ездили! Правда, с моей стороны, наверно, наивно было думать, что я останусь без присмотра, и за мной не будет установлено наблюдение…

И почему "как идиот"?!

— Братик! Фу! — Подала голос Йонг. — Как тебе не стыдно! Со старшей сестрой! Фу! — И тут же "срубила" обрадовавшуюся было проявлению ревности мадам Чоу. — Между нами не может ничего быть! Я же твоя младшая сестричка!

Умничка! И до того натурально детский наивняк включает! Ну и — молодец, конечно — в таком состоянии язвить умудряется! И — красота какая! — не ревнует. Во всяком случае, без разрушительных последствий.

Самое интересное, что мадам Чоу "купилась" на троллинг и помрачнела — она-то рассчитывала, видимо, на немного другую реакцию на факт моих отношений с Маргаритой (с которой у Йонг сложились, увы, взаимные неприязненные отношения), а получила нечто диаметрально противоположное.

Интересно, каковы будут дальнейшие действия мадам Чоу? Подсунет девочке мангу определенного жанра про отношения братика и сестрички? Мультики? Фильмы? Даст задание написать литературное эссе по этому жанру? Потому что уроки полового воспитания с показом картинок у нас уже были.

Оп-па… а вот, кстати, и причина возросшей активности мадам Чоу. Волосики. У девочки начинается. Судя по всему, очень скоро Йонг столкнется с таким неприятным явлением, как ПМС. Точнее, если учитывать, что в силу своей подготовки Йонг легко может размазать меня тоненьким слоем по полу, то столкнусь с этим явлением как раз я…

— И ты должен подавать пример пристойного поведения, братик! А не смотреть так на меня голенькую!

Классная у меня младшая сеструха, да? С ней не заскучаешь.

Глава 7

— Ты типа не девочку по попке гладишь! — Издевался инструктор. — Типа сильней бей!

Инструктор, бывший у семьи Чоу до этого, и в подметки не годился новому. Новый инструктор…

— О! А типа хочешь меня по попке погладить? Если дотянешься, дам помацать от души, типа того! А попень у меня — будь здоров! Типа сам видишь!

… новый инструктор совершенно спокойно, не сбивая себе дыхания, издевался над бедным Чоу Сеунгом. Новый инструктор не пытался нападать, а, совершенно не напрягаясь, ловил любую мою атаку и отправлял меня кувырком на пол. И добавлял "на засыпку" пинком или подзатыльником.

— Плохо стараешься, типа того! Будешь так к сиськам тянуться — девственником останешься, типа того! Ну, что это за удар! Что это за удар, типа того!

Новый инструктор бил не смертельно, но очень больно и очень-очень обидно.

В таких случаях обычно говорят что-то про "последнее издыхание"… Не-е-ет, на последнем издыхании я уже был десять минут назад. Вот ведь парадокс — какой-нибудь физкультурник может часами бегать трусцой, прыгать со скакалкой, толкать от груди стокилограммовую штангу… А дойдет дело до драки — именно драки! — и сдохнет этот физкультурник на второй-третьей минуте!

— Одно хорошо, дыхалка есть, типа того! — Будто прочел мои мысли инструктор.

"Дыхалка" у меня была до пятой минуты. И это было обидно. Бывший до этого инструктор мог меня запинать, только подключив трех-четырех родственников. Я был банально быстрее. Вот как этот… ЭТА стерва — по отношению ко мне. Она даже не ускорялась — она просто видела, куда и как я буду бить в следующий миг!

О! А вдруг она видит какой-то аналог моих "спиц", но — от рук и ног противника?

"Она". Новый инструктор — женщина. Китаянка. Красивая, яркая, эффектная.

Она даже переодеваться не стала, дрянь такая, перед тем, как меня бить! Белый короткий пиджачок с золотой вышивкой поверх красного китайского ципао с разрезами аж до талии, красные туфельки… и кружевное черное белье, "сверкающее" в разрезах платья.

И ноги у нее классические — "от ушей"! И красивые.

Общее впечатление портил только фингал под правым глазом… Ну, Йонг — она прыгучая. Как хорек. Или тушканчик.

— Потому что есть общая выносливость, а есть специальная выносливость! Типа того!

И — удар пальцами под ребро… больно, бля!

А еще у нее не было стиля. Вообще. Она не вставала в стойки, не держала руки в положении готовности… Она передвигалась совершенно естественно, будто манекенщица дефилировала, демонстрируя свои "бедра от ушей". Красиво передвигалась, сука улыбчивая! Идеально для того, чтобы… Я озвучил свои подозрения:

— Тетенька Шеньхуа, а вы — тоже Черный Веер?

А еще я понял, что совершил одну большую ошибку. Не в самой догадке, а в способе ее подачи.

— Ты кого типа "тетенькой" назвал, маленький паршивец? — Ласково и тихо спросили меня.

Вот, почему женщины так остро на это реагируют?! Почему, а?!

Мой организм, распознав смертельную опасность, сам перешел в режим "Полный Пэ". Будто на глаза красные очки одели — предметы стали монохромными, и теперь вокруг были только оттенки красного. И думать я перестал вообще. Оценивать, сравнивать, планировать. Но главное — перестал бояться…

+++

— Неплохо-неплохо, типа того! — Бойко клевал в левый висок знакомый высокий голос.

— Кажется, ничего не сломано… — Пощекотал спокойный голос Йонг правый висок.

Лежал я на чем-то твердом. Сверху сквозь зажмуренные веки лупил яркий свет. Ну, можно предположить, что я валяюсь на операционном столе, на котором утром обрабатывал раны и синяки Йонг. А рядом — вершина логики! — находятся Йонг и наш новый инструктор, Шеньхуа.

И меня раздевали. Там раздевать-то было: обычное кимоно для тхэквондо — тобок — куртка и брюки…

Кстати, тобок — подарок старшей сестры. Рита мотается по всему региону, выполняя какие-то поручения Балалайки и время от времени что-нибудь мне привозит… Костюм она привезла из Кореи. Из какой — Северной или Южной — не сказала, ссылаясь на секретность поездки. У них, у русских, вообще какой-то бзик с этой секретностью! Можно подумать, в Северной Корее можно купить тобок для занятий тхэквондо с лейблами южнокорейской "Моото".

Ну и очередная шпилька для Йонг — ничего поделать с их взаимной "симпатией" я не могу, а засунуть подарок под кровать и никому не показывать — как-то оно… Пытался уже поговорить и с Йонг и с Ритой, а в ответ большие глаза и удивление — "да о чем ты вообще!" От обеих!

— Ты за кого меня принимаешь! Конечно, не сломано! Как я его завтра, типа того, тренировать буду, если сегодня что-то ему сломаю! Всего-то пару типа синячков поставила твоему типа того, а ты уже вся такая злая!

— А вы будете его тренировать, тетенька Шеньхуа? — Неподдельно удивилась Йонг.

— Не зли меня, блоха! — Прошипела Шеньхуа. — Конечно, я буду его тренировать! Не могу понять, чему его учил этот лысый — никаких навыков! Дерется, типа дикий кот — если б когти и зубы были, это имело бы смысл, типа того! Он меня типа загрызть решил? Зацарапать типа? Ну, мистер Ченг не зря отправил этого лысого на материк! Бесполезный человек, типа того! Одни понты! А я бы отправила рыбку покормить, типа того!

С меня неотвратимо снимают трусы. Сняли. Кстати, зачем? Ноги-руки в синяках, грудь в шишках, лицо саднит… но там у меня, слава богу, все в порядке!

— Ух, ты! Неплохо-неплохо, типа того! Типа взросленький! Эй! А ну, типа того, глазки открывай! — И судя по тому, что по щекам меня хлопает Шеньхуа, последнее с меня стаскивает… стащила Йонг. — Хватит тут типа того… изображать!

Продираю глаза. С трудом. Ну, все, как я и определил вначале: я — в чем мать родила (или родное государство сделало… если принять за теорию, что мы с Маргаритой — андроиды какие-нибудь), Йонг хладнокровно рассматривает мои семейные трусы, которые изящно держит перед собой пальчиками (лихорадочно вспоминаю, свежие ли?), и Шеньхуа… с ДВУМЯ "фонарями".

Мишка Коала!

— Поулыбайся, типа того! — И обращается к Йонг. — Если за полгода у него не появятся нужные рефлексы, я его у тебя заберу! Мой Хранитель типа вообще никакой! Типа махнемся!

Вот же сука! Йонг меня теперь вообще убьет!

— Поняла. — Спокойно кивнула Йонг, аккуратно несколько раз складывая мои трусы до размеров спичечного коробка. — А где вы вторым глазиком так ударились, госпожа Шеньхуа?

Та молча посмотрела на меня… Не понял, это что — типа мое "творчество"?!

+++

Сижу я в темнице…

Помещение было большим — где-то шесть на десять — и находилось оно в подвале "Дома Чоу". В одном углу лежал тюфяк, в другом — стоял биотуалет. Потолок высокий — даже допрыгнуть до него я не смог. Больше тут ничего не было. Кроме меня.

И было тут абсолютно, глаз выколи, темно! Ни лучика, ни огонька. И — тихо-тихо. Я слышал только свое дыхание, шум крови в ушах и звуки, которые издавал, когда передвигался или что-то делал… например, посещал туалет. Ну и галлюцинации всяческие, когда время прошло.

Нет, я ни в чем не провинился. Я не обзывал мадам Чоу ни "бабулей", ни "старухой", ни "старой каргой/развалиной/перечницей". И не пытался грязно домогаться Шиньхуа — это она скорее меня постоянно в тонусе держала своим излишне раскованным поведением.

Началось с того, что Шеньхуа, довольно щурясь своими сильно пожелтевшими фингалами, пообещала нам феерическую тренировку, после которой мы обязательно станем ее "типа падаванами"! Нас с Йонг развели по двум комнатам в подвале и закрыли за нашими спинами тяжелые металлические двери. И Йонг сейчас, наверняка, находилась в такой же комнате, что и я.

Разумеется, за временем тут следить было невозможно. Поэтому я не знаю, сколько часов прошло прежде, чем очнувшись от очередной полудремы на тюфяке, я услышал знакомый голос:

— Темнота — типа друг молодежи! Как настроение, типа того?

Голос помолчал и с легким беспокойством добавил:

— Эй, Сеунг! Ты там типа того с ума не сошел еще? Типа, без хранителя нас с блохой оставить решил?

— Нет. Нет. — Ответил я на поставленные вопросы.

Состояние мое было странным — слишком спокойным, слишком наплевательским, равнодушие было тотальным. Вообще. Было плевать на санкции от Шеньхуа, на перспективу стать или не стать ее Хранителем (хотя, в обычном своем состоянии я бы обязательно сказал бы про себя что-нибудь вроде "нафиг-нафиг!"… ну и ответил бы соответствующе).

— Вот и отлично! Слушай типа задачу! Сейчас я буду тебя бить! Несильно, но больно, типа того. А ты — ну типа постарайся, чтобы я тебя не достала! А если не сможешь — будет больно. Типа того. Понял?

— Да.

— Ну, тогда типа поехали!

И меня стали бить. Несильно, но больно, как и обещали. И моя апатия мгновенно закончилась — началась паника. Передвигалась Шеньхуа абсолютно бесшумно. Я не слышал ее дыхания, не слышал шороха одежды, не слышал шагов. Лишь получал болезненные удары из темноты сзади, спереди, сбоку… снизу, бля!

Через некоторое время избиение прекратилось. Меня пару раз слабо пнули (нежно погладили, если сравнивать с тем, что было до этого) по ребрам и легко подняли за шиворот с пола, поставив вертикально.

— Как и ожидалось — полный ноль. Типа того. Отдыхай. Вот вода. — Мне в руку ткнулось что-то… бутылка. — Пей сейчас. Типа того.

Пить хотелось неимоверно, и я выдул всю воду в бутылке прежде, чем ее у меня отобрали. О том, что надо пить маленькими глотками, катая воду во рту — об этом я даже не подумал…

— Пойду типа блох погоняю. Не скучай тут! Еще увид… встретимся, мой сладенький! Типа того! А можешь сказать, что боишься темноты. — Что-то объемное и жарко дышащее на ухо прижалось ко мне. — И тогда красивая тайская девушка типа останется с мальчиком и подержит его за ручку… И типа мальчиком ты пробудешь недолго, мой сахарок! Матрасик у тебя большой, двуспальный — сама выбирала!

— Я не боюсь темноты.

— Тц! Плохой падаван! Плохой! Будешь юнлингом! Иди тогда на свою подстилочку один, раз такой типа смелый! И гоняй свои типа мидихлорианы в одиночестве.

Но это потому, что рядом Йонг нет. Была бы Йонг, Шеньхуа б уже не только висела на мне, но и шарила руками под моей рубашкой, кусала б за уши и постреливала б глазками в сторону старающейся быть хладнокровной Йонг.

Хлопнула дверь. Кстати, даже из коридора не прорвалось ни лучика.

Я остался один, нашел угол с тюфяком и, как подрубленный, свалился. Все тело болело — во время боя… точнее, избиения, это не так ощущалось. Что там? Возбуждение, адреналин, эндорфины? Ну, не важно! Важно, что сейчас действие всей этой замечательной химии закончилось, и я стал ловить массу незабываемых ощущений — Шеньхуа старалась, дрянь улыбчивая!

Потом был сон, посещение туалета, бессмысленное разглядывание пустоты, снова сон и нарочито громкий скрежет отпираемого замка двери. А ведь в первый раз я ее даже не услышал — тихонечко открывала!

— Ну что, юнлинг! Типа раскрасим эту ночь красками!

— А мне вас бить можно, Дарт Шеньхуа?

— О-о-о… типа знаешь, что нравится девушкам моего типа! Не так ли, мой чупа-чупсик? Не "можно", а "нужно"! Если сможешь… типа того.

+++

Шеньхуа приходила еще много раз. После шестого раза я перестал считать ее визиты. И ждать перестал. Иногда она начинала с разговора, заставляя отвечать на какие-то вопросы. Иногда поднимала меня с тюфяка пинком, не проронив ни слова. Всегда приносила бутылку с водой и — иногда — тюбик со сладковатой кашицей. Три или четыре раза от нее сильно разило спиртным, два раза — перегаром… На ее невидимость и неощущаемость это никак не влияло.

Момент, когда я начал "ловить" ее удары, я не отследил. Вначале — один из десяти. Потом — один из пяти. Потом — один из двух. Помню только, что перед первым "поймал!" была мысль: это не Шеньхуа наносит удар, а темнота, что меня окружает. Вот как только я вычеркнул из того, что меня окружает, саму Шеньхуа… точнее, сделал ее частью темноты — вот тогда и появился хоть какой-то прогресс, и моя ладонь впервые безошибочно шлепнула по запястью Шеньхуа.

Я ее по-прежнему не видел. Не открылся третий глаз, картинка перед глазами не стала подобием зеленоватого или красноватого экрана прибора ночного видения. Но иногда я стал предвидеть, куда и по какой траектории будет нанесен удар, где находится сама Шеньхуа, в какой точке комнаты нахожусь я сам.

Ловить КАЖДЫЙ удар или уклоняться — так и не получилось. Как только счет становился "один-один", Шеньхуа то ли увеличивала скорость, то ли наносила более изощренные удары. И я опять ловил в лучшем случае один удар из десяти.

И ни разу мне не удалось зацепить ее саму…

+++

— Не считай себя типа крутым, Сеунг! — Шеньхуа покачивала перед моим носом своей роскошной ляжкой.

Сейчас я просто отжимался. На ладошках ("чтобы на костяшках даже намека на мозоли не было, типа того! К тому же, отжиматься на кулаках — это типа сачковать. Типа, выиграть пять сантиметров по высоте!"). Йонг считала количество, но мне не говорила. Сам я в счете доходил максимум до тридцати, но Шеньхуа всегда сбивала меня со счета разговорами и вопросами. Количество отжиманий (приседаний с выпрыгиванием, подтягиванием и прочего), на котором можно остановиться, знала только Йонг. Она и командовала окончание упражнения.

Три месяца прошло с момента, когда под повязку, заботливо повязанную на глаза подвального сидельца (перед тем, как одеть мне ее на глаза, Шеньхуа не преминула меня еще раз избить), резко ударил свет ночного города. В подвале я просидел, как оказалось, всего три недели.

Все последующее время было отдано "физухе", как назвала ее Шеньхуа. Монотонное выполнение физических упражнений. Упереться в стол руками и — отжиматься от него в течение часа, двух, трех… До команды "Пошли типа пообедаем, мои сладенькие!" А после обеда — подтягивание себя на низкой перекладине, с упором ног о землю. Каждый день стол все ниже, а перекладина — все выше…

— Не считай себя типа крутым, Сеунг! — Объясняла Шеньхуа, развалившись на шезлонге под тентом на крыше "Дома Чоу". — То, что ты сейчас можешь выполнить это упражнение типа шестьсот раз ("Сколько?!!!"), ни о чем не говорит. В голове типа блок. У каждого. В школе типа научили, что отжаться двадцать раз — типа хорошо, а тридцать — отлично. И любой нормальный человек дохнет на пятидесяти. Если б мы с детства ходили на руках, то встать на ноги — было бы для нас типа невыполнимое акробатическое упражнение! Ну, типа того.

Она тянула из высокого бокала какой-то коктейль, принесенный снизу одним из работников ресторана при гостинице. Для всех членов семьи Чоу она была… ну, еще одной дальней родственницей. Не самой главной — до мадам Чоу не дотягивала — но и не полотер какой-нибудь, а очень полезная для Семьи родственная единица, занимающаяся какими-то темными делишками, о которых никто, конечно, знать не должен. Никто и не спрашивал — мы, Чоу, очень дисциплинированные и деликатные!

Отношения в моей семье были запутанными. Как, наверно, в каждой большой семье — в зависимости от "контекста" одного и того же родственника можно было в одних случаях послать подальше, а в других — выполнять любые его пожелания раньше, чем он их озвучит…

— Шампанское с утра пьют только… — По-русски начала Йонг.

Все-таки женщины — удивительные существа! Вот как они умудряются вполне сносно выполнять целых четыре дела? Считать количество моих отжиманий, подкалывать Шеньхуа, следить за разговором и чистить ножичком яблоко?! Ну, вот как?!

— Не отвлекайся от счета, блоха. — Расслабленно отмахнулась Шеньхуа. — Я чувствую, что ты какую-то гадость хотела мне сказать. Наверно, что-то про алкоголь утром. Мне плевать на твое мнение — у тебя всего пара жмуров на счету… и ни одной исполненной Цели…

Йонг насупилась. Так-то по ней не видно — лицом нечто отсутствующее и флегматичное она изображает всегда (котятки и щеночки, напоминаю, исключение), но вот внутри она не такой пофигист, каким пытается казаться. Девочке только двенадцать… уже скоро тринадцать, а она уже научилась обманывать окружающих — ай-яй-яй, давайте напишем сочинение на тему "Тяжелая жизнь маленького наемного убийцы"!

— … но ты не расстраивайся, — Шеньхуа говорила с предвкушающей улыбкой. — Задание уже получено! Прямо, как для вас создано! Цель — пальчики оближешь! Если ты ее успешно исполнишь, у тебя будет право сказать мне эту типа гадость на нормальном языке великого китайского народа. Может быть, я даже прислушаюсь к твоим словам. Типа того. — Она помолчала и спросила. — Сколько там?

— Четыреста восемнадцать. — Откликнулась Йонг.

— До пятисот дойдет — и хватит на сегодня.

Как только они это сказали, и как только я осознал их слова, в руках у меня появилась резкая боль, в них будто разом поменяли мышцы на глину, руки перестали меня держать, и я рухнул на пол…

— Тц… вот видишь. — Шеньхуа уже была на ногах и тыкала меня носочком туфельки под ребра в такт словам. — Слишком сильный психологический блок. — Голос ее стал задумчивым. — К "наведенке" не имеющий никакого отношения…

А где же ее "типа того"?

— … Типа того. Послезавтра отправляемся в Пхукет, оттуда плывем на "пассажире" в Ченнай, оттуда — в Джакарту, оттуда — в Манилу, оттуда — в Гонконг. — Она вздохнула. — Типа путаем следы. — И встрепенулась. — Кстати, блоха…

— Да, тетенька "типа того"? — Йонг мрачнела все сильней, слыша каждый последующий перевалочный пункт… точнее, предполагая транспорт, которым придется до него добираться.

Но Шеньхуа снова не обратила внимания на хамство:

— … твоя "морская болезнь" — это типа тоже психологический блок. По моим расчетам, к Маниле это до тебя дойдет, и ты перестанешь маяться дурью. Типа того. Будешь мне должна, блоха! А ты, красавчик, отжимайся. И пока до пятисот не дотянешь — на обед типа не пойдешь! Ну, а нам с блохой принесут, если что…

+++

Датч крепко зажмурился, секунду посидел так, открыл глаза и… Тщетно — наваждение не исчезло. Реви поработала с тушью, тенями, помадой и… ну, понятно, да? Самое интересное, что в целом получилось неплохо — Датч подозревал, что его компаньонка усиленно тренировалась, тратя некоторую часть гонораров на модные журналы и косметику.

Но поскольку до откровенного идиотизма — раскрашивания пистолетов в розовый цвет — пока не дошло, он по этому поводу не переживал. Но на людях Реви в "боевой раскраске" появилась впервые.

Рядом застыл изваянием Бенни, отставив расческу, с помощью которой пытался соорудить из волос на своей голове что-то приличное.

— Странно. Действительно, действует. — Пробормотала Реви, разворачиваясь и снова скрываясь в ванной комнате, из которой только что вышла.

"Всего сто двадцать миль. — Успокаивал себя Датч, прислушиваясь к звукам льющейся воды. — Всего сто двадцать миль, чтобы доставить людей Ченга в Пхукет… В конце концов, даже Реви не успеет натворить за это время… Хотя-я-я… Сто двадцать миль — это шесть часов на двадцати узлах экономичного хода… А за шесть часов они мне катер разнесут! Решено! Идем на тридцати шести! Три с половиной часа хода, сильная качка… у этой мелкой Чоу наверняка начнется морская болезнь — Реви будет не до того, чтобы подкатывать к пареньку, ухаживающему за девочкой. А с Ченгом как-нибудь обсудим перерасход горючки — в конце концов, честно объясню ему ситуацию!"

+++

— Не могу я тебе его "отдать" или "не отдать"! — Мистер Ченг развел руками с извиняющейся улыбкой. — Во-первых, я не могу отобрать его у крошки Йонг! Во-вторых, я вообще не лезу в ваши дела! Не мой вопрос! Я ж вам не босс, сама знаешь!

Шеньхуа продолжала ныть и жаловаться, но делала это по инерции, не всерьез. И сама понимала, что вопрос с принадлежностью Йогана Вайса придется либо решать (и решать радикально!) с Йонг, молодым Черным Веером, либо ждать, когда Хранитель останется без своего Веера… естественным (для их ремесла) образом.

И тот и другой способ противоречили этике Вееров, который намертво и в первую очередь вбивался в маленьких палачей Триад. А второй вариант был еще и крайне маловероятен — Хранители на то и Хранители, чтобы защищать свой Веер до последнего… у Шеньхуа их уже сменилось четверо, а она все еще жива! Так что она могла хоть совратить Йогана, хоть изнасиловать — это не сделает его автоматически ее Хранителем. И так понятно, что за малышку Йонг он готов умереть, а вот за кого-то другого — вряд ли.

— А о его подготовке что скажешь, Шеньхуа? — Спросил мистер Ченг.

И стал с вялым интересом слушать ее рассказ. Равнодушно кивал, неопределенно хмыкал, щелкая мышкой и поглядывая время от времени в монитор… Но опытного палача Триад он обмануть не смог — Шеньхуа видела, что один из боссов Роанапра слушает ее с тщательно скрытым интересом.

"И какой же интерес у тебя к нашей белобрысой кавайке? — думала во время рассказа Шеньхуа, пытаясь отследить, какие именно моменты в ее рассказе особенно интересны Ченгу. — Несостоятельность версии о наведенных воспоминаниях для тебя не новость. Мои трения с Йонг тебе неинтересны… они тебя веселят. Мое желание заполучить к себе мальчика тебя тоже развлекает, и по большому счету тебе на это плевать… А вот упоминание о сообразительности Йогана для тебя хоть и не новость, но — приятное подтверждение твоих наблюдений. Та-а-ак… А его старательность? Тоже приятно. А то, что он готов всех порвать за Йонг? А вот это чуть-чуть огорчает. А виртуозная стрельба? Приятный довесок, но — ничего такого. Слабые успехи в пробуждении рефлексов Веера? Monopisualno".

— … ни-ни-ни, детка! — Покачал ладонью Ченг. — Мне ваша кухня неинтересна. Она мне даже вредна! Меньше знаешь — лучше спишь! А лучше спишь — крепче здоровье! Ты их как…? Надолго забираешь?

— Месяца три-четыре.

Мистер Ченг удивился:

— А я думал, что у мистера Ванга свидание с предками намечено на конец июня.

Шеньхуа тоже удивилась, но — осведомленности Ченга. Однако, не стала напоминать Ченгу его же слова о том, что "вредно" лезть на "кухню" к палачам Триад. Просто запомнила, что мистер Ченг (как и ожидалось от босса его уровня) внимательно следит за всем происходящим в регионе.

— Типа того. Но еще месяц — на "отлёжку". Поваляемся на пляжике на каком-нибудь курорте — пока наши люди будут проверять, не вышел ли какой-нибудь особо пронырливый типа полицейский на наш след.

— Это хорошо… на всякий случай учти — он мне понадобится в октябре-ноябре… Скорее всего, вместе с Йонг. Месяца на три-четыре.

Шеньхуа уезжала из офиса Ченга со стойким ощущением, что мистер Ченг видит в Йогане чуть ли не своего преемника.

"Раз так — мальчик далеко пойдет. Если выживет…"

Но пока Шеньхуа гнала от себя ссанными тряпками мысли о том, что можно попробовать "зацепиться" за Йогана и осторожненько отойти от дел — она уже не девочка ножами размахивать, да головы откручивать… А с помощью мистера Ченга, если он решит вывести Йогана из орбиты палаческой работы, задуманное вполне может получиться. Только осторожненько надо… осторожненько.

"Значит… — Думала она, смотря, как Сеунг-Йоган в сотый или двухсотый раз запрыгивает и спрыгивает на бортик крыши. — Значит, нужно найти еще как минимум двух детишек, склонных к работе Веера. Ну, один, допустим, на примете уже есть. Подставить его — ерунда-вопрос — жить на богатой ценными ископаемыми земле и не пытаться на этом нагреться — исключительно глупо со стороны его родителей. А вот второго… второго придется поискать. А иначе я буду являться слишком ценным сотрудником, чтоб меня так просто отпустили…"

Во все эти глупости про то, что "от нас — только ногами вперед", Шеньхуа не верила — она лично знала двух престарелых Черных Вееров, вполне себе живых, здоровых и отошедших от дел. Максимум, что от них изредка требовалось бывшими работодателями — поднатаскать "молодежь" или поработать переговорщиками… В последнем случае использовался авторитет и загадочно-зловещий ореол Черного Веера, а не боевые навыки.

Смысл упражнения, которое сейчас выполнял Йоган, был, кстати, не в количестве повторений упражнения, а в постоянно мелькающей внизу в шестидесяти метрах улице — двадцать первый этаж. У "беленького", как поняла Шеньхуа, была боязнь высоты… а про металлизированную сетку, натянутую двумя этажами ниже, Йоган, разумеется, не знал.

+++

Пожалуй, только два человека из шести получили истинное наслаждение от короткого рейса "Роанапра-Пхукет" — Шеньхуа и Датч.

Для начала, я появился на причале с Шеньхуа на шее и лицом, измазанным ее помадой. Я-то понимаю, что это она Йонг пыталась расшевелить и отвлечь (хотя, черт ее разберет — когда Шеньхуа серьезна, а когда нет) — малышка была крайне мрачная от перспективы провести весьма длительное морское путешествие сначала в Индию, а потом — в обратную сторону, до Гонконга. Да еще и в компании этой вечно веселящейся улыбчивой стервы.

Но плаката, уведомляющего окружающих об этом, на Шеньхуа не висело. Так что Ребекка "Македонская", вышедшая встречать пассажиров на палубу катера, застыла, а ее руки медленно потянулись к пистолетам…

Руки Шеньхуа тут же разжались, выпустив мою шею, и нырнули за спину под пиджак. Там у нее такие тесаки спрятаны… Мы с Йонг рефлекторно отскочили подальше от нашего инструктора — что она из себя представляет с клинками в руках, мы примерно представляли.

Руки Ребекки застыли. Сейчас друг напротив друга застыли два крайне опасных существа. И если одна из них выхватит пистолеты, а другая — ножи… То, что я у Ребекки тогда сумел отобрать пистолеты — чистая удача — она не ожидала такой прыти от того, кто показался ей вначале "тряпкой"… правда, и я тогда был разозлен и находился под впечатлением от нашей миссии в Куала-Лумпур — видимо, какой-то "блок" с меня тогда и слетел…

Ну, Йонг можно сгрести в охапку и прыгнуть с ней в воду… если она сама не сообразит. Датч… Датч, скорее всего, юркнет в рубку — она бронированная. А вот Бенни вряд ли успеет. Хотя, с его чутьем и у него есть шансы.

Положение спас Датч. Он легонько толкнул Ребекку в плечо, выводя из этого ее нехорошего состояния, и отправил ее "на берег" по какому-то делу… вроде как забыл какие-то документы в офисе в доках. Вот что значит опыт!

Кстати, выглядела она гораздо лучше, чем в последний раз, когда я ее видел — посвежела, глаза стали менее пугающими… Мне откровенно не хотелось задумываться о причине этой метаморфозы — пугало то, что я могу узнать.

Ребекка, ворча, спрыгнула на причал и, старательно делая вид, что не замечает Шеньхуа, направилась куда-то к крытым ангарам…

Она как раз проходила мимо меня, невзначай двинув меня бедром… Слабый аромат парфюма… Да она же накрасилась! Честное слово, она накрасилась!

— Она накрасилась. — Эхом отозвалась Шеньхуа. Если б я не знал нашего "инструктора", то подумал бы, что она самую чуточку… потрясена!

Ни-ни-ни! Не думать об этом!

Шеньхуа тут же подскочила ко мне, взяла мое лицо в ладони, посмотрела так, посмотрела эдак, поворачивая его в стороны…

— Однако… — Протянула она с радостным изумлением. — Так вот ты, оказывается, какой северный типа жеребец!

И перевела взгляд на хладнокровного Датча.

— И давно это у нее, шоколадный мой зайчик?

Тот усмехнулся.

— Достаточно, чтобы понять, что — всерьез и надолго…

— А сам?

— Хоть по мне и не скажешь, но я не любитель кавайных мальчиков! — Он повернулся в сторону рубки и гаркнул. — Бенни! Все в порядке! Можешь вылезать — мисс Йонг сегодня без очков и без пушек!

Глава 8

Сорок девятый этаж 56-этажного небоскреба "Инди-хоум" в Гонконге…

Тут сегодня праздновали восемнадцатый день рождения Ванессы Ванг, приемной дочери магната Чо Ванга. Чем он там управлял и чем владел — долгий и неинтересный вопрос с длинными списками и перекрестными ссылками, но… Главное (и мало кому известное) — Чо Ванг был "Головой дракона", "Мастером горы"… другими словами — главой одного из кланов, входящих в Триады. Или, если совсем по понятному — шишкой, большим человеком в этой веселой организации.

Обилие яркого света, хрусталь, позолота. Красные с золотом стены. Квадратные колоны и ажурные арки в китайском стиле. В многочисленных нишах, подсвеченные лампами — высокие фарфоровые вазы, старинные доспехи, чучела животных. Маленькие столики с закусками тут и там.

Ну и многочисленные гости, конечно же…

— Да, сэр? — Всем своим телом, от кончиков волос до ногтей на ногах, изображаю внимание и готовность услужить.

— Один бокал с "Шелло" — даме! — Небрежно бросает мне молодой парень. — Один "Гарауа" — мне. Бегом!

— Слушаюсь, сэр!

— Какой милый мальчик-зайчик! — Тихонько шепчет девушка в красивом черном с красным платье, явно желая поддразнить спутника. — А какое у него имя красивое — "Июнь".

М-да… Не об этом ли ты мечтал всю жизнь, Витя?

"Милый мальчик" — это, как нетрудно догадаться, я. "Июнь" — имя на моем бейджике. А парень и девушка — гости. Одногруппники Ванессы Ванг. Ирвинг Стеррис и Мэй Джи Куо. Краткую справку на всех, кого только могла пригласить младшая Ванг, мы с Йонг выучили наизусть. Оба — дети "мелочи пузатой" и приглашены сюда для массовки (и потому, что служба безопасности клана Ванг ничего на них не нашла), но на праздновании, как и ожидалось от молодых да неопытных, надувают щеки и раскидывают пальцы.

"Детишки"… а ведь они старше меня!

Бегом, так бегом. Пулей лечу к распорядителю — я понятия не имею, чем "Шелло" отличается от "Гарауа"… могу только предполагать, что это какие-то пафосные вина пятисотлетней выдержки в бочках из красного дерева с золотыми… нет, платиновыми краниками. Или вычурные коктейли из ста одного компонента каждый.

Распорядитель — человек умный, ему за это денежку платят. Вот пусть Джоу Хинь и ткнет пальцем в нужную бутылку… А я сегодня — "маленький милый мальчик-зайчик", с извиняющейся чуть заискивающей и наивной улыбкой. Ну, и не забываем мое волшебное фирменное "Хлоп-хлоп"…

Такой способ праздновать дни рождения был для меня непривычным: собралось где-то полтора десятка университетских друзей и подруг Ванессы (менее чем полностью составляющие деток "нужных людей", Ирвинг и Мэй — чуть ли не единственные, кто не может похвастаться родителями с "мохнатыми лапами"). И три десятка — дяди и тети "далеко за тридцать". Совсем не студенческого возраста И примерно столько же рослых парней от двадцати до тридцати лет в строгих костюмах с квадратными узкоглазыми лицами. "Боло Янги", как я их теперь называю — клоны тех, что таскаются за мистером Ченгом.

Никаких веселых застолий. Под фоновую легкую музыку (что-то джазовое) гости обеспечивали броуновское движение в комплексе залов на сорок девятом этаже "Инди-хоум".

Выше — пятидесятый этаж и до самой крыши — это пентхауз, принадлежащий семье Ванг. Да-да, включая крышу. Собственный лифт на собственную подземную парковку, крытый трехуровневый сад на крыше и прочие мелочи, столь милые сердцу любого нормального олигарха.

А вот — и сама именинница. Симпатичная девушка. Ничего выдающегося, но все равно — симпатичная. Вечернее кремовое платье на ней шикарное — иного и не ожидалось. Стоит в центре зала и принимает поздравления — к ней постоянно кто-нибудь подходит… Миленькая, в нужных местах выросшая, на личико приятная… ну, так восемнадцать-то лет! И — не забываем — массажисты, визажисты, косметологи, диетологи и собственные тренеры.

Разумеется, вокруг именинницы наибольшая концентрация сверстников. И не только гостей, кстати. Обслуживающий персонал — официанты и официантки — тоже стараются потереться рядом. И дело не в чаевых, которых тут сегодня никто не получит. Дело в слухе, пущенном кем-то особо умным: дескать, наемный обслуживающий персонал не просто так состоит из молоденьких и симпатичных юношей и девушек. Дескать, предполагается, что обслуживание дорогих гостей будет производиться не только в залах торжеств, но и в маленьких гостевых комнатках и, классически, за портьерами. За соответствующее щедрое вознаграждение, само собой! Более того, особо удачливые юноши могут рассчитывать на благосклонность самой именинницы, находящейся сейчас в самом соку!

Чушь, конечно. Сам распространял. Специально для того, чтобы молодняк, еще месяц назад перебивавшийся случайными заработками на улицах Гонконга, крутился вокруг именинницы и ее гостей, строя глазки и демонстрируя чудеса услужливости, а не отирался в прочих помещениях этого этажа.

+++

— Ой! Лен, а что это?

Маргарита с интересом рассматривала увесистую коробочку из какого-то материала, напоминающего коричневый мрамор. Эбонит, кажется? Сбоку на коробочке была маленькая ручка, как на старинных телефонах, а сверху — крупная кнопка.

— КПМ-3, младший сержант. — Балалайка выделила звание Маргариты Вайс, указывая на недопустимость фамильярности в текущей обстановке. — Конденсаторная подрывная машинка. Вот это вращаем, вот так проверяем заряд, вот так отдаем команду на подрыв.

— У меня мурашки от этой штучки. — Призналась Маргарита. — А что мы будем подрывать, товарищ капитан?

— Ничего… Навыки сапера — в хозяйстве юной защитницы отечества вещь, конечно, нужная, но не с нашей спецификой. Слишком шумно. Да и специалистов вокруг хватает. В том числе и одноразовых. Что особенно удобно с нашей спецификой. А вы, младший сержант, будете учить японский. И становиться хорошим секретарем-референтом большого японского начальника.

+++

Нас — четырнадцать тинейджеров. Именно четырнадцать, а не двенадцать, как можно было бы предположить, посмотрев на наши бейджики с названиями месяцев. Два "Июля" и два "Июня". "Лишние месяцы", как нетрудно догадаться, это — мы с Йонг. А по документам, действительно, торжество обслуживают двенадцать молоденьких официантов и официанток. Но кто их считает, верно?

На каждом из нас, кроме обычной и незатейливой белой униформы — белые перчатки, белая полумаска, закрывающая верхнюю часть лица и белый платок с ушками (у мальчиков — заячьи, у девушек — кошачьи), скрывающий волосы. По легенде — для поддержания антуража празднества. А на самом деле… ну, тоже понятно — маскировка, чтобы спрятать две "паршивые овечки". Снимать маски категорически запрещено. Все мальчики — моего роста и комплекции, все девочки — изящные крохотульки ростом с Йонг. Зайчики и кошечки.

Целый месяц будущих официантов натаскивали: за спиной клиента не стоять, всегда (всегда, блджард!) улыбаться, подавать клиенту напитки, только находясь справа от него, правильно двигаться, правильно отвечать… и еще сотни "официантских" мелочей, фишек и примочек.

Позади три месяца подготовки к акции. Три! Через подставных лиц была создана фирма, предоставляющая услуги персонала для обслуживания банкетов. С нуля. Сколько на взятки пошло — страшно себе представить! Были куплены помещения в небоскребе рядом с "Инди-хоум". Проведена разведка и сбор информации, подкуплены нужные люди. Месяц назад — набраны вот эти парни и девчонки буквально с улицы.

И занимались этим мы с Йонг.

Шеньхуа, лениво развалившаяся в номере, или спускающая деньги в казино, или вышвыривающая очередного "бой-френда" из номера — только показывала пальчиками и давала ценные советы. И постоянно приговаривала, что тру-Веер — это не мое умение метко стрелять, и не умение Йонг отправлять к предкам с помощью лампочки накаливания девятью разными способами ("А какой — девятый, госпожа Шеньхуа?" — округлила глазки Йонг). Тру-Веер — это умение раствориться в окружении Цели, как сахар растворяется в горячем чае. Умение делаться незаметным. Тенью.

"Усекли, мои сладенькие?"

И это только три месяца при нашем непосредственном, как будущих исполнителей, участии. А все остальное — квартиры, документы, легенды, информация — собиралось в Гонконге "на всякий случай" годами! Не для этой конкретной операции, а на случай похожей акции.

Чем дальше, тем отчетливее я видел масштабы Организации…

Триады? Ой, не смешите мои тапочки! От идеалистов-патриотов, боровшихся когда-то за независимость вначале Китая, а потом уж и Гонконга, не осталось и следа! Крепчайшая спайка банкиров, бизнесменов, политиков, полиции и даже армии! Это уже даже не организованная преступность… и даже не правительственная организация, а… ну, до пресловутого Мирового Правительства эта "Организация", конечно, еще не дотягивает — все-таки только Юго-Восточную Азию контролирует — но где-то уже близко.

И чем дальше, тем отчетливее я понимал: от ЭТОГО так просто мне не уйти. Во всяком случае, у меня пока еще нет таких навыков конспирации, как у, допустим, Штирлица или тезки, каноничного Йогана Вайса, чтобы суметь мастерски лечь на дно. И что б ни одна живая душа… А ведь мне еще и Йонг надо постараться вытащить!

+++

Улыбка Ванессы была натянутой и чуть нервной. Самое время пожалеть опечаленную девочку-богачку. Ввернуть что-нибудь про "богатые тоже плачут", про "золотую клетку", про отсутствие друзей, про то, что "все охотятся за ее богатством" и никому не нужно ее большое доброе сердце и чистая невинная душа.

Может быть, кто-то даже поищет причину "грусть-печаль" девушки в упорных слухах, намекающих на излишне близкие, не дочерние, отношения с приемным отцом…

Тоже, кстати, чушь — зачем это ему? К услугам одного из самых богатых холостяков страны — широчайший выбор из самых дорогих и роскошных гетер Гонконга… да и мира. Щелкнуть пальцами — и какая-нибудь известная "звезда" на букву "Пэ" прилетит на частном самолете и САМА запрыгнет к нему в постель. Тем более, что жениться его никто не принуждает — наследница есть, все наследство прописано, все "чин-чинарем"! Гуляй — не хочу! — никто и слова не скажет!

Так что девочку было совсем не жалко. Тем более, я знал некоторые подробности. А подробности…

Сегодня под прикрытием дня рождения приемной дочери, господин Чо Ванг "забил стрелку" для нескольких своих оппонентов. Оппоненты, конечно, тоже относились к Организации, но были рангом пониже. Ребята оказались несговорчивыми, и господин Чо Ванг решил их замочить. Не именно сегодня, а — вообще. Просто сегодня они все соберутся вместе, сплоченным зубастым коллективом акул бизнеса.

И господин Чо Ванг обратился к Палачам Триад.

Эти самые оппоненты, сделавшие очень многое для Организации, и в перспективе имеющие возможность сделать еще больше, решили чуть-чуть ослабить клан Ванг и отправить Чо Ванга на досрочное свидание с предками.

И обратились к Палачам Триад.

Находящаяся в "возрасте бунтарства" Ванесса Ванг решила грохнуть своего приемного папочку, пообещав взамен поступиться в будущем некоторыми интересами клана. В уши ей очень грамотно шептал Чжимин Ванг — племянник папочки и "Красный Жезл" клана — человек, отвечающий за внутреннюю безопасность.

Как со знанием дела сообщила Шеньхуа: в уши типа молоденьким типа невинным типа девочкам очень удобно шептать в постельках этих самых девочек. Так что не очень умная девушка Ванесса Ванг, прочно сидящая (почти во всех смыслах этого слова) на "Красном Жезле", тоже…

… обратилась к Палачам Триад.

Кто-то где-то в руководстве Организации почесал репу и постановил: решать вопросы бизнеса, "заказывая" оппонентов — неспортивно. И, вообще — Чо Ванг "беспределит"! Не "по понятиям", слышь!

И обратился к Палачам Триад.

Так что после сегодняшнего праздничного вечера в живых из упомянутых людей должна была остаться одна только Ванесса Ванг… без любовника, разумеется. Эдакое соломоново решение по южноазиатски, после которого, по замыслу вышестоящих, должно вернуться относительное равновесие.

Вот такая, понимаешь, занимательная арахнология…

+++

Но и это — не вся правда, — намекнула Шеньхуа.

Просто этот "кто-то где-то" планирует прибрать к рукам часть активов, когда Ванесса Ванг останется в одиночестве. И не исключено, что с "красного жезла" она пересядет на другой…

И это не ваше дело, мои сладенькие! Типа того! Сеунг, метнись за пивом! Ну метнись, Сеунг!

+++

"Боло Янги" подходят к некоторым гостям и что-то тихо шепчут на ушко. Кивки, улыбки… почти каждый из приглашенных встряхивается, готовясь к предстоящим событиям, небезосновательно считая, что оппонент не переживет предстоящих "переговоров"… Впрочем, люди тут тертые — и вполне допускают, что сложиться может по-всякому. И к неожиданностям ЭТИ люди психологически готовы. Ну, как они считают…

Рядом появилась Йонг-Июль. Пальчик скользит по маске, отдавая условный сигнал. Да, все правильно — нам уже пора.

Мы одновременно оказываемся рядом с распорядителем — толстеньким мистером Джоу Хинем — кстати, самым настоящим ресторатором, никакого отношения к организованной преступности не имеющего… просто дела в последнее время шли плохо и хороший опытный ресторатор согласился стать управляющим новой фирмочки.

Один из "Боло Янгов" подходит к Джоу Хиню. Все по плану — гостям в переговорном зале нужно принести напитки. Уж не знаю, какие интриги провернулись, чтобы дело не поручили штатным слугам семьи Ванг — тем более, что "переговоры" планируется проводить этажом выше — на территории Ванг. Но, как я и говорил, один из "клиентов" — "Красный Жезл", заведующий безопасностью. Пусть он и "косвенный" клиент, через Ванессу Ванг.

Джоу Хинь зорко осматривается… а рядом с ним из официантов только мы с Йонг. Удачно, правда?

— Июнь! Июль! Взять четыре "меню шесть" и отнести за этим человеком! И оставайтесь там, если потребуется!

"Меню шесть" — это безалкогольные и алкогольные легкие напитки. Никакого дорогого вина, никаких сложных коктейлей. Много-много-много маленьких тарелочек с крохотной соленой и сладкой закуской…

Кстати, стоило мне скривиться, когда мы узнали, что будем официантами — Шеньхуа тут же задумчиво проговорила, что в следующий раз Сеунг будет мальчиком по вызову для страдающих от одиночества старых педиков… и где-то месяц будет постигать азы нелегкой профессии "мальчика по вызову"… и совсем не в роли сутенера. Типа того. Сеунг благоразумно заткнулся, Сеунг понимает намеки. И Сеунг знает, что Шеньхуа лучше не провоцировать — фантазия у этой девушки крайне богатая и весьма извращенная. Что уж говорить о ее так называемом чувстве юморе…

+++

Когда охранник ввел нас в просторный переговорный зал, на нашу парочку почти не обратили внимания. Хоть официанты и находятся в "группе риска", которую обязаны в первую очередь проверять службы безопасности, но против воли взгляд с этих людей соскальзывает. Как и с полотеров, уборщиков, мусорщиков и прочей "обслуги". Тем более, нас привела сюда как раз та самая служба безопасности… Так что, наверно, зря я на этих людей наговариваю.

Зал немаленький. По центру — шестиметровый стол-кольцо, символ демократии, равенства и этого… плюрализма. Дорогущий символ из пластика, стекла и хромированного металла. Или анодированного? За столом уже сидят ровно десять человек и тихонько между собой переговариваются. Все — азиаты. Совсем молодых нет — люди собрались солидные, зрелые, даже пожилые.

В стенах — ниши, в которых стоят такие же сверхдорогие вазы, что и внизу, и прочие символы статуса и элементы дорогого декора — доспехи, старинное оружие, скульптуры…

Одна из стен целиком закрыта шторами. От стены до стены. От пола до потолка. Тяжелые темно-синие с золотым рисунком — вездесущие драконы и тигры. Там, за шторой, огромное окно — потому столь тщательно и занавешено.

Взгляд Йонг быстро "мажет" по шторам. Она искоса смотрит на меня — заметил или не нет? Я-то заметил, но пока нам это не мешает. С человеком, прячущимся за шторами, разберемся позже. Так что я только успокаивающе прикрываю глаза:

"Работай, Йонг! Хранитель дает добро!"

Ну, вошли официанты и вошли — обносят гостей напитками… На нас по-прежнему не обращают внимания. Ну, не более того внимания, что заслуживают какие-то подносо-разносильщики и тарелко-бокало-убиратели.

Вот один из гостей, к примеру, даже ласково погладил меня по заднице. И знаете, ни черта внутри не ворохнулось! Вообще! Ни возмущения, ни злости, ни смущения. Как о камушек запнулся. Или о какой-нибудь другой неодушевленный предмет. Ну, потрепал без трех минут труп меня за ягодицу… и что? Не переживать же по такому пустяковому поводу! А даже если и не труп. Да плевать…

Никто даже не обратил внимания на то, что маски на "официантах" немного другие. Уже в коридоре, мы аккуратно, так, чтобы не сверкнуть лицом на камеры, их поменяли. Теперь это настоящие маски, закрывающие лицо полностью. Остались лишь узкие прорези для глаз на гладкой белой поверхности и столь же узкая прорезь у рта, чтобы не затруднять дыхание…

Правда, у такой невнимательности присутствующих тоже есть своя причина — весь костюм "официанта" от бандан-ушек до мягких тапочек подобран так, что полная маска подходит ему даже больше, чем полумаска.

— Господин Чо Ванг! — Сунувшись в приоткрывшуюся дверь, возвестил один из охранников, пропуская сухопарого китайца лет пятидесяти с длинной с проседью бородкой.

И захлопнул за вошедшим дверь. И повернул ключ. Я даже поморщился под маской — слишком громко и нарочито охранник это сделал. Видимо, что-то личное накипело в душе простого труженика рации и пистолета. С чувством он это сделал. Со смаком. Или человек такой злорадный, или какие-то претензии к главе семьи. Ну, оно и понятно — вряд ли "Красный Жезл" поставил бы к дверям в "переговорную" людей, лояльных к главе клана.

Чо Ванг сориентировался мгновенно — его рука дернулась к пистолету за поясом.

Все-таки, чутье у подобных людей потрясающее! Но не настолько, чтобы вообще не сунуться в этот зал. Ну, это типа отдельная "фича" палачей Триад — они работают, как типа хорошие мясники — "мясо" ничего не чувствует до последнего момента. Типа того. (Ну, да… Шеньхуа. Кто ж еще мог это объяснить столь доходчиво и образно).

Послышались злорадные смешки и едкие комментарии некоторых присутствующих — кто-то все-таки сообразил, что происходит…

Носил Чо Ванг пистолет по-пижонски: спереди, за ремнем брюк. Все-таки, самому ему отстреливаться не приходилось уже очень и очень давно. Именно "отстреливаться", а не "стрелять"… стрелять-то дяде Вангу приходилось — картинно голову прострелить кому-нибудь, кого охрана крепко держит, или просто пулю над ухом пустить из хромированной блестящей пушки для устрашения и доходчивости аргументов.

Вот и нет у дядечки стимула носить пистолет так, как это положено для оперативного применения и быстрого извлечения.

Но он мог его держать в руке заряженным и даже направленным в нашу сторону — это ничего не меняло. В Куала-Лумпуре Йонг уже доказала, что и просто удержать ее на мушке крайне сложно.

Короткое шуршание по воздуху, еле различимое из-за гудящего кондиционера. Глухой стук. Мотнувшаяся назад голова Чо Ванга. Во лбу главы клана, бешено виляя красной кисточкой в навершии, появляется позолоченный метальный нож…

Все-таки — глава клана. Обычным оружием такого убивать неприлично. Только вот такой позолоченной цацкой с гравировками, узорами, шелковой красной кистью и четырехчасовым хоровым пением над этой цацкой крайне серьезных жрецов в каком-то храме, куда даже нас отвезли, завязав глаза…

Труп с открытыми глазами стоит пару секунд, а потом сползает вниз по запертой двери, зацепившись и щелкнув "по пути" дверной ручкой. Из-за запертой двери, понятно, никакой реакции — охранники там затихарились, как мышки.

К трупу грациозно подходит-проскальзывает Йонг. Вниз, на тело, даже не смотрит — она на сто процентов уверена, что "правки не требуется". Взгляд направлен на сидящих за полукруглым кольцом-столом людей. Во взгляде нет ничего угрожающего — Йонг просто определяет, кто является целью, а кто — нет. Ничего личного — работа такая.

Наверно, из-за отсутствия во взгляде каких-либо эмоций, никто за столом и не дергается. Да они, по-моему, даже испугаться не успевают!

Йонг исчезает, и вот — она уже в центре стола-кольца. И закрутилась юлой. Новое шуршание метательных ножей по воздуху, короткие вскрики. Не от боли — от неожиданности. Семь глухих ударов. Семь трупов.

Йонг застыла, скособочившись. Будто выключенный в процессе перемещения робот.

Вот теперь начинается моя работа: теперь нужно защитить ее от тех, кого не было приказано убивать. Трое. Всего трое из десяти. Двое — члены семьи Ванг, искренне считавшие, что на предстоящих переговорах нужны их консультационные экспертные услуги. И один — такой же консультант со стороны "гостей". Взятый для отвода глаз. Случайный человек. "Гости" и не предполагали пользоваться его услугами.

Правда, за пистолет именно этот случайный человек и схватился. То ли самый глупый, то ли самый умный. Неужели так трудно сообразить, что все уже закончилось? А хотя, да — трудно — после убийства главы клана Ванг и семерых его гостей прошло едва ли больше пяти секунд. Пока дойдет…

Мужчина ничего не успел сделать — тычок в локтевой сгиб, глухой удар упавшего на ковер пистолета (хорошие нынче пистолеты делают — никакого самострела!) Ну и завершающий удар креслом под коленные чашечки — чтобы дядя сидел в этом удобном кресле и не дергался больше…

Что-то кажется подозрительным, и я запускаю руку ему за пазуху: ключи, документы… оп-па! Бляха! Полицейский! Или какой другой спецслужбист. А следовательно — что? Следовательно, придется ему помочь, иначе на рожон полезет — обязанность у них такая!

Короткий удар ребром ладони под основание черепа сзади — переодетый полицейский обмякает в кресле. Если не дурак — спасибо мне потом скажет!

Краем глаза я заметил, как Йонг косится в сторону штор. Явно примеривается, как бы сподручнее запустить туда метательный нож. У нее чувствительность куда выше моей и она наверняка выделила не только человека, но и то, как он там стоит, куда повернулся, какие уязвимые места у него открыты. Возможно, что даже узнала, если это кто-то знакомый… или на такие финты только Шеньхуа способна?

— Стой! — Командую ей.

И Йонг послушно отходит мне за спину.

Вот что мне нравится, так это огромные возможности Хранителей. Если мне что-то не понравится, я могу тормознуть Черного Веера и приказать ему не убивать Цель. Ну, это чисто теоретически — потом-то придется как-то отбрехиваться. Или, наоборот, приказать убить того, кто Целью не является.

Впрочем, это мне одновременно и не нравится. Пьянит. Сводит с ума. "В моих руках хладнокровная машина-убийца Йонг и я не побоюсь ее применить!"

Очень дисциплинированная девочка. Иногда, когда в голову ударяет дурь, приятно представить себя Хранителем Шеньхуа."… А в другом кармане у меня бой-баба Шеньхуа — и вам всем пи…ец!" И как эта улыбчивая стерва вот так же беспрекословно будет выполнять мои приказы. Любые. Даже… Кхм… Ну, любые и любые… Я ж говорю — дурь в голову лезет.

Но сейчас речь идет явно не о цели. Все цели мы с Йонг уничтожили. "Мы с Йонг…". "Мы пахали"

Я подошел к шторам, закрывавшим окно.

— Вылезай…

Штора шевельнулась и на свет появился… появилась "киска" — одна из наших официанток. Которые, по идее, в данный момент ВСЕ должны быть этажом ниже — обслуживать сгорающую от беспокойства Ванессу Ванг.

Так-так-так… "Апрель". Мэй Цзян. Пятнадцать лет. Род занятий до того, как Йонг вывела на нее наш "отдел кадров": днем — посудомойка в мелкой забегаловке; а ночью — квартирная воровка и начинающая клофелинщица. Как раз на последнем и погорела — неправильно рассчитала дозу (или ошиблась с выбором "химии") и "клиент" попал в реанимацию. После этого ее стали усиленно искать. Нашли, повязали и… "клиент" получил некоторую сумму, забрал заявление (тут, оказывается, тоже так можно!), девочке в полицейском участке дали пинка под зад и "выкинули на мороз". Ну, а там ее уже ждали с предложением, от которого она не могла отказаться. В том числе и из-за высокого жалования.

— И что ты тут делаешь? — Только и оставалось мне спросить.

В общем-то, не критично. Наличие или отсутствие свидетелей для нас некритично. В лицо никто из персонала "Джоу: Банкеты и торжества" нас не видел, прямо сейчас никто в полицию не бросится: народ тут с этими самыми "понятиями" — почти весь, поголовно…

Можно было бы лишить Мэй сознания, пережав ей шею пальцами, и не разводя лишних разговоров. Но что-то меня беспокоило.

— Карманы… — Подсказала "ожившая" Йонг, спокойно подходя ко мне, оставив за спиной сидящих за столом. И с интересом рассматривая "находку".

Двойка оставшихся в живых сидела тихонечко среди трупов и боялась лишний раз вздохнуть. (Ну, почему не дергался третий — понятно) За пистолетами никто уже не тянулся, за мобильными — тоже.

О Палачах Триад здешние были наслышаны и рисковать не хотели. Понимали, что если они видят Черного Веера и по-прежнему живы, значит, Черный Веер пришел не по их душу… Пафосно, но именно так и обстоит — Палачи Триад окутаны флером тайны и мистики, о них ходят легенды и байки. Какие они всюду-просачивающиеся, сурово-пафосно-загадочные, зря-никого-не-убивающие. Ах, да — неотвратимые, само собой! И так далее, и тому подобное…

Да, действительно, карманы. Вот что меня, оказывается, беспокоило. Я быстро вывернул карманы тихонько поскуливающей от страха Мэй Цзян и ознакомился с содержимым.

М-да… Простите, но — о-хре-неть! Скомканные бумажки банкнот — местные доллары, часы наручные — три штуки, массивные часы-луковица на цепочке — одна штука, нефритовая фигурка лягушки с золотой старинной монеткой во рту, Серебряные ложки — три штуки, бриллиантовая запонка — одна штука, заколки для галстука — две штуки, колечки и перстни — пять штук…

— Ого… Апрель, мы тебе, кажется, хорошую добычу обломали, да?

Мэй всхлипнула чуть громче, и неуверенно кивнула, подтверждая. И шалея от своей смелости, наверно.

— Ты, главное, не волнуйся — убивать тебя не будем… Всех, кого нужно, мы уже убили. Понимаешь?

Мэй снова неуверенно кивнула. Уровень громкости скулежа стал ниже. Глазки ее тут же зашарили вокруг, подмечая детали. Кремень-девица!

— Ты мне только одно скажи, Апрель… — Я показал ей часы-луковицу. — Как ты умудрилась "Патек Филипп" у господина Ванга отжать?

Мэй Цзян смущенно (простите, но снова — о-хре-неть!) потупилась, а нижняя часть ее лица, видимая из-под маски кошки, залилась краской! Артистка…

— Берем с собой? — Догадалась Йонг.

— Ага.

Я осмотрел оставшихся в живых, тихонько сидевших за столом. Среди них был тот самый любитель крепких задниц молоденьких официантов. Живой.

Увидев мой взгляд, престарелый шалунишка вспотел, побледнел и, кажется, готов был хлопнуться в обморок. А я решал сложную криминалистическую задачу: возможно ли опознать человека по тактильным ощущениям от ощупывания его задницы? По всему выходило, что нет.

Хоть и есть у меня убеждение, что задница человека — штука индивидуальная и уникальная. Взять хотя бы попку Йонг, ягодицы Маргариты или "корму" Шеньхуа… или шортики Ребекки…

Ну, вот — опять! Опять дурь! Надо срочно принимать меры — иначе мадам Чоу таки добьется своего!

Когда я обернулся к Мэй Цзян — меня ждал сюрприз. Девушка уже была "упакована" — во рту кляп, руки связаны. Глаза сухие — в глазах жгучий интерес и ни капельки страха. Может, подстава? Может, тюкнуть ее, да тут оставить? Но если б подстава — она хотя бы пыталась страх изобразить, хотя бы глазки прятала бы…

— Ты взял на себя ответственность — тебе ее и тащить. — Пожала плечами Йонг, поймав мой недоумевающий взгляд.

Не понял. Йонг решила, что я эту девочку для личных постельных утех забираю?! Хорошего ж она мнения обо мне!

После этого была скучная и неинтересная эвакуация прямо из окон небоскреба. Скучная и неинтересная потому, что азы скалолазания нам уже преподали — именно для этого и арендовали комнату на шестидесятом этаже небоскреба в двух кварталах.

Вытащить из тележки, в которой мы перевозили посуду для сервировки, веревку и карабины. Быстро зашнуроваться. Йонг открыла окно и хладнокровно полезла вперед. Несмотря на слова про "взять на себя ответственность", Мэй Цзян спускалась вместе с ней — все-таки они в сумме легче, чем я вместе с кем-нибудь из них. А рисковать там, где без этого можно обойтись — глупо.

Я все это время спокойно действовал на нервы двум оставшимся членам семьи Ванг. Писк в гарнитуре и голос:

— На земле. Чисто. Спускайся.

Хотелось сказать остающимся господам что-нибудь пафосное на прощание, но — удержался. Потому что глупо. Подошел к ним поближе (они и не дернулись — так как до этого я и так ходил туда-сюда, типа нервничал), взмах рукой — оба валятся вперед, на стол.

Ничего смертельного — металлические шарики от подшипника. Дюймовые. С десяти метров спокойно заколачиваю гвозди с их помощью. Так что можно сказать — эквивалент удара молотком. Несильный. Ну, не оставлять же этих в сознании. Вдруг кто-нибудь захочет погеройствовать и попытается обрезать трос, когда я буду спускаться?

И полез в окно. Посмотрел вниз… страшно. Около полутора сотен метров. И я не знаю, какие блоки нужно снимать, чтобы не бояться такой высоты! А Шеньхуа, например, цокала каблучками по бортику крыши. Триста семьдесят четыре метра. Триста семьдесят четыре! И хоть бы хны! Она, правда, в тот момент была чуть-чуть косая, но вряд ли это умаляет ее силу воли и то, что принято называть "железными яйцами".

+++

Десять минут перемещений по самым глухим подворотням — и мы остановились в узкой щели между ресторанчиком и магазинчиком. Чем хороши такие подворотни — люди сюда выходят только по надобности — покурить, мусор выкинуть, товар разгрузить. А не когда приспичит левой задней пятке, как в жилых домах. А уж вечером не выходят вообще.

Я снял с Мэй Цзян маску и бандану с кошачьими ушками. Ну — так себе. На мой вкус — слишком широкоскулая, глаза посажены далеко друг от друга, нос… не очень, слегка приплюснутый. И зубы — кривые… ну, так девочка не на курорте росла — питалась, чем придется, зубы чистила далеко не каждый день. Точнее, росла-то она на курорте, но не в качестве туристки. И волосы под косынкой свалялись. И… вообще — Йонг гораздо симпатичнее и милее. А уж Маргарита… А уж Шеньхуа… И Реббека… ну, не будем о грустном.

После этого освободил ее от веревок. И приказал присесть на корточки. Сел рядом и разложил перед ней на ее же бандане добычу — в Гонконге даже ночью светло так, что можно читать газету. Даже в такой подворотне. Так что все было прекрасно видно.

— Смотри, Цзян. — Я подвинул к ней наручные часы. — Вот эти часы — дешевка. Всего-то по двадцать-тридцать тысяч баксов за штуку. Ну и продать ты их сможешь, максимум за две-три тысячи. А вот эти часики… — Я поднял за цепочку часы-луковицу покойника Ванга. — Стоят четыре миллиона долларов…

Глазки Мэй Цзян почти явственно зажглись и добавили в цвета ночного мегаполиса зеленоватые оттенки (под цвет самых желанных банкнот в мире, наверно). Мэй с надеждой посмотрела на меня — отдаст или не отдаст? Я с широкой улыбкой (которую, правда, она не могла увидеть под маской) протянул ей часы и уронил в инстинктивно подставленную ладошку:

— … И долларов не гонконгских, а нормальных, американских. Называются они "Платиновое мировое время", сделаны домом "Патек Филипп"… А то вдруг тебя перекупщики обмануть захотят!

А вот мое подмигивание она разглядела. Зарделась, заулыбалась, закланялась:

— Спасибо, господин!

Черт! Даже неудобно себя чувствую! Даже какой-то стыд в душе ворохнулся!

— Беги, Цзян! Беги!

Быстро собрав добычу, девочка буквально испарилась из подворотни.

— Не понравилась? — С совершенно искренним сочувствием спросила Йонг, снимая маску и расстегивая сумку с одеждой.

+++

Йонг постоянно забегала вперед и заглядывала мне в лицо своими большущими наивными глазами. Наконец, я не выдержал и объяснил:

— В этой девушке было что-то странное. Мне показалось, что будет правильным "отложить" ее на некоторое время.

— Ее личность быстро установят. — Возразила Йонг. — Ее наняли официально, со всеми документами. А как только она продаст часы, разрекламированные тобой — найдут в два счета. И не полиция, а наша "зачистка".

— Вот заодно посмотрим — есть ли у нее мозги. — Кивнул я. — Но если умудрится продать часы Ванга хотя бы за четверть цены и не попасться, то сможет залечь на дно надолго — денег у нее на это хватит. К тому же — это дополнительный ложный след в никуда. Вдобавок к тем, что мы оставляли до этого.

— Братик! — Воскликнула Йонг. — Ты такой умный!

Издевается, мелкая… По-доброму, но — издевается.

— Ага. Шеньхуа меня похвалит. Типа того.

Йонг не удержалась и скривилась. А потом обиженно на меня посмотрела. Не удержался — потрепал по голове.

Мы спокойно и незаметно смещались от делового центра города к спальным районам. Как обычные горожане, используя метро и автобусы.

+++

Вообще, в глобальном смысле, Шеньхуа — это в чем-то даже хорошо. Она является таким наглядным доказательством, что палачи Триад все-таки доживают и до такого возраста. Так что Йонг из "школьницы с пушками" имеет шансы вырасти в "студентку с пушками", а потом и во "взрослую красавицу с пушками". Ну и стать в перспективе китайским Джеймсом Бондом в юбке. А если она еще и получит такие же внешние ТТХ, как и Шеньхуа…

К тому же ("а вот тебе другая польза!") Шеньхуа — это предупреждение о том, каких тараканов в голове можно вырастить.

Правда, есть и минусы. Шеньхуа во всю со мной флиртует. Я обратил внимание, что почти изнасиловать она меня пытается только в присутствии Йонг, а в ее отсутствие… ну, так… слегка. Чтоб не расслаблялся. А еще она напивается, расслабляется, веселится и ведет жизнь очень дорогой эскортницы…

Но стоит щелкнуть пальцами — выполнит любое распоряжение. Потому что Хранитель Веера.

Ей бы отмороженности поменьше… уж я б не щелкал!

+++

— А-а-а… это вы! — Шеньхуа открыла дверь в одном прозрачном беленьком пеньюарчике, который даже ягодицы только на половину "прикрывал" (скорее всего, был верхней частью комплекта).

После этого нас с Йонг обдало волной ядреного перегара.

Ну, вот — сглазил!

— Отстрелялись? — Она зевнула. — Типа того?

Это было странно — от Шеньхуа разило перегаром, но была она адекватна и достаточно вменяема.

Зашли в квартиру. Эту квартиру Шеньхуа сняла в самом начале операции. И квартира эта была "чистой" — она задумывалась, как последняя наша база в Гонконге.

За спиной Шеньхуа виднелась залитая кровью спальня.

— А это что? — Я ткнул в ту сторону. — Развлекалась? Зачем взяла работу на дом?

Вообще-то я разозлился. И не скрывал своей злости. Но — это же Шиньхуа:

— Ну, не ревнуй меня к этому "мясу", мой сладенький! — Простонала она, повиснув на мне и чуть не свалив. — Как бы я еще сняла похмелье, если б хорошенько типа не потрахалась, а? А ты был в этот момент где-то далеко-о-о… И блоха на меня так смо-о-отрит… Типа ревну-у-ует ко мне моего типа сладенького! — Плаксиво стала жаловаться она, но посерьезнела. — Не… уже не блоха. Говори, Йонг.

— По утрам — не пить спиртного! — Твердо потребовала Йонг, исподлобья смотря на пьяную наставницу. — Ты обещала!

— Жесто-о-окая! — Заныла Шеньхуа. — Сеунг! Не женись на ней — она зла-а-ая! На мне женись — я типа хорошая! Я тебя по девочкам отпускать буду. А хочешь — по мальчикам! Типа того.

С повисшей на мне Шеньхуа, я все-таки добрел до двери в спальню и заглянул внутрь.

М-да… сурово. И к вопросу о величине тараканов в голове Шеньхуа.

Голова "Красного жезла", Джемин Ванга, стояла в вазочке с фруктами на прикроватной тумбочке, а обнаженное обезглавленное тело, раскинув в стороны руки и ноги — валялось на огромной разобранной кровати. Из одежды — одни носки.

Джемин Ванг решил отметить удачное устранение главы клана. И, возможно, алиби себе обеспечить хотел — якобы, с дорогой проституткой в это время кувыркался. Так, на всякий случай. А может, просто не смог устоять перед напористой сексуальностью Шеньхуа. Так и было задумано. Но я не предполагал, что Шеньхуа притащит его сюда, а потом устроит такой мясной цех!

— Умывайся и одевайся. Семь минут.

Во время выполнения работы Хранитель Веера может приказывать что угодно и кому угодно. И — что характерно — его приказы будут выполняться. Почти беспрекословно. В том числе и номинальным наставником — Шеньхуа. Сама Шеньхуа, кстати, об этом и рассказала. С большим-большим намеком постреливая глазками.

— Ага… — Шеньхуа не преминула лизнуть меня в ухо. — Ща. Только лизну своего сладенького… Типа того. В щечку. А если хочешь, то могу и не в ще…?

— Три минуты.

Руки разжались, и Шеньхуа молча исчезла в ванной. Зашумела вода.

Да, это опьяняет, как я уже и говорил. Крышу такая покорность машины для убийства сносит только так…

Одно является для меня спасением — фантомная боль от попадания пули в чужое тело. Эта боль не даст мне возможности ощутить себя неуязвимым нагибатором и, самое главное, не даст мне стать отморозком, опьяненным собственными суперспособностями. Или моральным уродом, думающим, что чужие жизни — это так, пшик.

Я уже видел, как работает "в поле" со своими ножами-кукри Шеньхуа. И мне тогда поплохело. Не потому, что она делала это мастерски (хотя, вытворять ТАКОЕ двумя черными железками обычному человеку не под силу), а потому, что делала это как-то слишком просто и обыденно. "Хрусть!" между пластинами бронежилета — и пошла себе дальше, покачивая крутыми бедрами, не оглядываясь. Как от мухи отмахнулась. И нож озабоченно так рассматривает — не поцарапала ли? И пиджачок — не испачкался ли? Фух, чистенький — какое облегчение!

Меня тогда порадовала реакция Йонг — она смотрела на Шеньхуа безо всякого восхищения. Но и без брезгливости. Хмуро смотрела. И это было правильная реакция.

Правда, была и тут лазейка, которая позволит мне легко превратиться в эталонную паскуду. Можно смалодушничать и стать сверхосторожной сволочью, убивающей только с помощью Йонг и Шеньхуа. Тогда самому на спусковой крючок нажимать не придется.

Глава 9

Старший инспектор полиции Ченг Вэй обтекал. Не в том смысле, что его облили помоями. Хотя, фигурально и в каком-то смысле — очень близко. А в том смысле, что в данный момент обильно обливался потом.

Правда, метафорически его сейчас, действительно, обливали помоями, да.

Он стоял навытяжку, поедая глазами огромный белый цветок с пятью лепестками на красном круге — герб Гонконга. И пытался вспомнить, что же это за растение. Под гербом сидел его начальник. Но на начальника Ченг Вэй смотреть очень не хотел — в конце концов, под мышкой увесисто греется его верный "Кольт" и если он посмотрит вниз, под герб, то может и не сдержаться.

Очень уж тогда захочется ему выхватить ствол и жахнуть в чуть одутловатую злую рожу главного инспектора полиции Марка Ву, а потом… А что потом? А потом, наверно — сунуть еще горячий ствол в рот и жахнуть уже в другую сторону — иного выхода не будет.

Как бы еще герб Гонконга не заляпать — герб-то ни в чем не виноват. Да и красивый он, герб.

Ну, не объяснять же коллегам, которые влетят в кабинет после выстрелов, что все они проданы и куплены по нескольку раз и все, на что их хватает — ловить мелких воришек и тех, на кого укажут "дядюшки". Чего объяснять-то — все и так это знают!

И уже несколько самострелов было. И записки офицеры оставляли, и видеообращения на ютубу выкладывали, и… много чего делали. Результат — нулевой.

А сейчас старшего инспектора Ченг Вэя песочили. С чувством, толком, расстановкой. С извращенным начальственным удовольствием.

Не исключено, кстати, что Марк Ву тоже хотел выхватить свой табельный, и тоже хотел жахнуть. Но — вот ведь — сдерживается человек! Терпит! Берите пример, старший инспектор!

Ченг Вэй, как и положено настоящему китайцу, на которого кричит начальник, широко улыбался.

Прямо его обвинить было не в чем. Но очень-очень-очень хотелось! Это желание было огромными иероглифами написано на грозном челе Главного Инспектора… на которое Ченг Вэй смотреть не хотел.

Итак, первое! Ченг Вэй "пролез без мыла", когда семья Шикай искала консультанта по финансовым вопросам.

Но ведь прямо ему никто этого не запрещал! Он даже запись в журнале дежурного по Управлению сделал. И рапорт подал! Ну, да, не за семь рабочих дней, как требовалось по правилам, а за три часа. Но что было делать, если решение надо было принимать мгновенно! Так что утритесь, господин капитан! Виновата бюрократия!

Второе. Присутствовал при убийстве Чо Ванга и управленческой верхушки семьи Шикай.

Но мог и не присутствовать, и тогда полиция не имела бы права врываться в "Инди-хоум" (частная собственность, отсутствие "сигнала") и изымать чистые и нетронутые записи с камер наблюдения и исследовать переговорный зал, заполненный трупами, пока его "случайно" не затоптали хозяева. Дело, господин капитан, так и так заводить бы пришлось! А сейчас фактологическая база куда как обширнее, так как семья Ванг ничего "под ковер" замести не успела — группы спецназа в сопровождении представителей Прокуратуры (ну, Ченг же не дурак — звонить только в родное полицейское управление… он еще анонимный звонок куда следует сделал!)

Третье. Не смог предотвратить убийство восьмерых (восьмерых!) очень-очень высокопоставленных людей…

Инспектор Ченг вспомнил изящную фигурку, ее стремительно-плавные движения, невероятную гипнотизирующую пластику. А так же скорость, нефиксируемую глазом, и ужасающее ощущение, как смерть пронеслась мимо, собрав нужный ей урожай. Но пронеслась мимо не потому, что ты такой крутой, ловкий и изворотливый, а потому, что — как тот индеец Джо — никому оказался не нужен. Не за тобой приходили.

А потом он вспомнил, как его тело само выронило пистолет, само рухнуло в кресло, а чьи-то руки очень быстро и профессионально обшарили его… А потом — щелк — и темнота.

А ведь тот, второй, практически спас его! Полицейский Ченг не сдержался бы — полез бы на рожон. И плевать, что перед ним Палач Триад! Плевать! Полез бы с пальбой и лег бы там же с метательным ножом во лбу… Это ж полицейский рефлекс, который ничем не вытравишь! Спасибо этому, второму! Огромное человеческое спасибо! И ведь он разобрался сходу, врубился как-то! Понял, что у полицейского в его положении просто не будет иного выхода!

А капитан все бушевал и начинал терять берега…

Четвертое. Непутевый младший брат несколько лет назад пошел по кривой дорожке.

Связался (предположительно) не с теми людьми, подставился (возможно), убил (Не доказано! По перерезанному горлу ведь не узнаешь, кто это сделал!) напарника, поубивал (опять-таки — предположительно! Калибр не соответствовал табельному пистолету инспектора полиции Чанга Вайсана) еще несколько невинных человек, включая тогдашнего начальника управления и двух его замов. У невинных людей, правда, откуда-то был чемодан, забитый аккуратными пакетиками с неустановленным порошком белого цвета… И был там еще один чемодан, плотно набитый какими-то зелеными бумажками. Но это уже мелочи. К тому же, второй чемодан пропал. Вместе с младшим братом. Потом чемодан и брата искали всей полицией Гонконга. Даже с материка оперативную бригаду прислали. А этот хитрец…

Ченг Вэй даже нарушил данное себе слово и все-таки посмотрел на капитана. Предупреждающе — тема про младшего брата была запретной. Против Ченга Вайсана не осмелились выдвинуть никаких обвинений, оформив "пропал без вести, возможно похищен". Только благодаря этому его старший брат, Ченг Вэй, смог дальше служить в полиции. Но отстраненным от дел просидел, конечно, полгода, пока велось расследование… больше похожее на китайскую оперу — столько там было пафосных жестов, героических поз, грозных взглядов и велеречивых монологов-отчетов.

И когда кто-то в присутствии Вэя поднимал эту тему, то рисковал заработать совсем не аплодисменты.

… сейчас тискает красоток в какой-нибудь Флориде или в Австралии, прожигая ворованные у наркодельцов денежки!

Капитан осекся, поймав построжевший взгляд своего подчиненного. Но тут же нашелся и постарался набрать прежний напор.

Пятое. Примет преступников практически нет.

Вообще-то, старший инспектор Ченг был в плохом настроении, к шуткам не располагавшим. Но все равно приложил массу усилий, чтобы не рассмеяться в голос: по описанию свидетеля, хоть что-то сумевшего рассказать, искать сообщника убийцы, действительно, будет тяжеловато. А больше про этих двоих сказать никто ничего не мог — совершенно усредненные официанты, похожие на остальных.

Шестое. До сих пор не удается найти Чжимин Ванга…

Вэй снова посмотрел на капитана, но на этот раз, как на идиота. Откровенно и не скрываясь. Причем тут он, Ченг Вэй? Вот уж тут к нему, Вэю, даже косвенных претензий быть не должно! Он тут вообще не при делах! Чжимин Ванг исчез с концами за три часа до убийства, а Ченг Вэй его вживую даже и не видел — только на фотографиях из досье.

Все это была лирика. Капитан Марк Ву орал на подчиненного потому, что часом раньше кто-то другой по тому же поводу орал на самого капитана. Ченг Вэй не знал, кто конкретно орал на капитана, но в самом факте не сомневался. Но, все равно, не испытывал к Марку Ву ни капли сочувствия.

+++

Пляж в километре от вьетнамского городка Ха-Тьен. Очищенный от мусора и просеянный песок, пальмы, многочисленные кафе, крохотные магазинчики, здание отеля в ста метрах от берега.

Прозрачная чуть зеленоватая вода Сиамского залива, легкий ветерок, шум накатывающих на берег волн — сегодня было неспокойно, волнение под четыре балла.

Неплохой сервис, предоставляющий любые напитки, тенты, лежаки, тапочки, очки… Водные развлечения: гидроциклы, катамараны, "бананы", "таблетки", акваланги, яхты… Сговорчивые девочки (для одиноких туристов), услужливые мальчики (для скучающих туристок). Все включено!

Мы валялись на лежаках в тени пальм. Просто валялись. Ни тренировок, ни лекций, ни избиений от Шеньхуа. Последняя, строго исполняя обещание, данное Йонг, не пила по утрам.

Она пила по вечерам. Бухала, квасила. В дымину, в дупель, в умат. А утром мучилась головой и печенью, и говорила, что лучший способ снять похмелье у "молодой красивый китайский девушка" — как следует оттрахать, типа того! "Спаси меня, моя белочка! Мой беленький Вайсик!"

Вокруг тут же закрутились местные парни по этой самой части… специалисты по лучшему способу снимать похмелье с девушек. Другие мужчины-туристы, ясное дело, в качестве "анальгина" "не канали" — рыхлые бледные европейцы, такие же рыхлые, хоть и смуглые, китайцы… Ну, а местные ребята хотя бы поддерживали форму тяжелым физическим трудом на ниве туристического бизнеса.

Хорошо, что номера в гостинице у нас были отдельными. По билетам и документам мы с Йонг тут вообще отдельно от Шеньхуа находились.

Городок Ха-Тьен был выбран неслучайно — всего два километра до границы с Камбоджи. В случае каких-либо проблем можно будет сдернуть в неспокойные джунгли Камбоджи прямо с пляжа. А там, в джунглях, уже припрятан контейнер с одеждой, оружием, документами и деньгами. Но при плановой эвакуации этот герметичный контейнер не понадобится — будет лежать дальше, дожидаясь своего часа.

В данный момент проблема была только одна — переживающая жесточайшее похмелье "молодой красивый китайский девушка", Шеньхуа. Она лежала в паре шагов от нас с Йонг и с особой жестокостью и цинизмом морально уничтожала очередного хахаля. А поскольку в процессе у нее болела голова, то за своим словарным запасом она не следила — туристы с детьми перемещались подальше, а другие, напротив, придвигались поближе в надежде на мастер-класс изящной китайской словесности.

Но, на мой взгляд, морали и самоуважению этого жалкого существа, по ошибке обладающего яйцами, ничто уже не угрожало. По причине отсутствия. Ну, откуда взяться этим качествам у откровенного альфонса и нахлебника, который стал клянчить деньги на следующее же утро, едва Шеньхуа продрала глаза? Еще и дурак — его коллеги уже позавчера смекнули, что с богатой красивой китаянки ничего стрясти не удастся… Шеньхуа, по-моему, сама кого-то из них раскрутила то ли на ужин, то ли на завтрак. Чисто из принципа.

И поскольку свою дозу антиопохмела девушка утром не получила…

— Йоган! Рассолу! — Застонала Шеньхуа, когда расстроившийся молодой вьетнамец убрел куда-то в сторону отеля. — Рассолу, типа того!

Я уже говорил, что семейные отношения в клане Чоу крайне запутанны и сложны? Вот именно сейчас я чувствовал, что не могу послать в пешее эротическое путешествие своего "дальнего родственника" и наставника, Черного Веера Шеньхуа. А если попытаюсь, то это ей будет только в радость. И пойдет она по указанному маршруту в моем сопровождении. При этом я буду идти впереди и показывать дорогу. Еще и Йонг может попасть рикошетом.

Мне оставалось только вздохнуть, подхватиться с лежака, поправить широкополую шляпу, которая сползла с головы дремлющей Йонг, и отправиться в сторону пляжного кафе.

В кафе сегодня утром была смена одного из немногих нормальных местных ребят, не промышлявших откровенной проституцией — Тон Ван Бао. Мой ровесник. Тезка бармена из "Желтого флага", между прочим. Ну, и его соотечественник заодно. Но глупых вопросов о родстве я задавать не стал — разумеется, никаким боком не родственник. Всего лишь имя совпадает. Сплошь да рядом…

— Красивый девушка — голова бо-бо?! — Приветствовал он меня на неплохом английском. — Почему не вылечишь красивый девушка? Тем самым способ, о который мечтает весь пляж?

— Рассол подходит для этих целей лучше.

— Ай-яй-яй! Йохан! Такой девушка протягивает тебе свой любовь. А ты отталкивать любовь такой девушка! Уж сколько она тебя просить-умолять, — Бао протянул одну руку вперед и тоненьким голосом передразнил. — Вылечи, Йохан! Вылечи меня скорее!

Тем не менее, он уже споро начал готовить какую-то смесь. Быстро и сноровисто. Могу предположить, что смесь эта пользуется тут особой популярностью. Наверно, на каждом курорте есть какая-то своя особая дрянь для подобных случаев.

— Иди-иди, Йохан! Успокаивай девушка! Коктейль я сам принесу…

— Сам иди! Я лучше тут подожду. Она мне мозг выест, выясняя, когда же я принесу ее антиопохмел…

— Не умеешь ты с женщинами…

— А то ты умеешь. — Хмыкнул я.

— Умею! — Он стукнул себя кулаком в грудь. — Но не хочу! — Уточнил он прежде, чем я успел открыть рот для логичного предложения прогуляться к Шеньхуа вместо меня. — Моя Ди Тхи Зунг такая… такая…

Старая история. Ну и ладно — послушаю еще раз. Лучше послушать безобидные эротические фантазии студента Хошиминского университета медицины и фармацевтики, чем слушать нытье Шеньхуа, по своей противности соперничающие с криками чаек.

Какой-то турист, растекшийся по барной стойке, захрюкал, пытаясь скрыть смех. Это он зря — насколько я успел узнать Бао, теперь в коктейлях этого господина будут совершенно случайно присутствовать лишние ингредиенты.

Не злите бармена! Особенно, если он — студент-фармацевт на подработке!

— Вот такая же кроткая и маленькая, как твоя подружка. — Мечтал Бао. — Та, которая поменьше, разумеется. И такая же вежливая и добрая. А еще ласковая, отзывчивая…

Отключив органы слуха, я подпер голову кулаком и стал следить за отдыхающими Йонг и Шеньхуа. Мужчины обходили их (точнее, Шеньхуа) по огромной дуге.

И это несмотря на внешность Шеньхуа! Которая сейчас вполне успешно косплеила принцессу Лею, залетевшую к хаттам на подтанцовки. Смотрелась наставница Черного Веера шикарно: смуглая атласная кожа, сильное гибкое тело (при этом — ни одной резко очерченной мышцы), черные волосы, убранные в длинную косу…

На ее фоне, увы, терялась маленькая девочка Йонг в закрытом простом зеленом купальнике — соперничать с Шеньхуа она не могла ни по одному из параметров.

Разумеется, время от времени я не забывал кивать, угукать и агакать на слова Бао, рассыпающегося соловьем в комплиментах к Йонг. Нормальный парень — воспылал чувствами не к роскошной Шеньхуа, как подавляющее большинство окружающих самцов, а к маленькой скромняге Йонг. Сразу видно — наш человек!

Кстати, некоторые перлы не мешало бы и запомнить. На будущее. Когда Йонг вырастет и все у нее вырастет таким же (а может и лучше!), как у Шеньхуа… Или когда будет не в настроении — в качестве средства к спасению.

С запотевшим бокалом я вернулся к девушкам. Йонг на своем лежаке свернулась калачиком, уронив шляпку на песок. Поставив бокал на столик рядом с Шеньхуа (звякнув при этом, чтоб это действо не осталось незамеченным), я поднял шляпку и укрыл девушку огромным цветастым полотенцем — все-таки она китаянка и для нее местная жара совсем не пекло, как для меня.

Сзади неопределенно хмыкнула Шеньхуа, а когда я обернулся к ней, открыла рот с явным намеком:

— А-а-а…

Мысленно ругнувшись, я подхватил бокал и поднес соломинку к ее губам… Минус полчаса. Придется теперь стоять над ней и держать этот чертов бокал! Потому что она, зараза такая, будет тянуть и тянуть удовольствие! И под удовольствием я подразумеваю не только вкус рассола, но и издевательство над подопечными…

Иногда я даже забываюсь и начинаю мысленно возмущаться, почему это она к Йонг так не докапывается, как до меня! Хоть это и плохо с моей стороны, и несправедливо — Йонг тоже перепадает от щедрот наставника.

А я-то хотел, пока Йонг спит, на гидроцикле погонять!

Наконец, огромная тайваньская комариха соизволила высосать бокал до дна. Даже льдинки не уцелели. Но моим планам покататься по волнам на "водном мотоцикле" сбыться было не суждено…

— Я сегодня ухожу. — Послышался абсолютно серьезный и спокойный голос Шеньхуа, когда я аккуратно стал отступать от вроде бы задремавшей женщины. — У меня типа своя работка образовалась. Сеунг, ты мне про эту Мэй Цзян все рассказал?

— Абсолютно. — Удивился я.

Еще раньше я удивился неподдельному интересу, проявленному Шеньхуа к гонконгской девушке-воришке, умудрившейся отжать часы у самого Чо Ванга.

— Йонг! — Шеньхуа бросила свою шляпу в Йонг… попала, разумеется, точно в нос. — Хватит типа притворяться — сначала понаблюдай за своими спящими сверстницами, а потом типа изображай тут!

— Понаблюдаю… — Промямлила якобы заспанным голосом Йонг. — Я за Сеунгом понаблюдаю. — И с непонятной интонацией, смотря прямо на Шеньхуа, добавила. — Он когда спит — такой лапка!

Наверно, она хотела сказать что-то неприятное для Шеньхуа, но та даже бровью не повела:

— Что ты скажешь про эту Мэй Цзян?

— Странная. — Пожала плечами Йонг. — Боялась нас, но как-то странно. Будто заставляла себя бояться. А на самом деле ей было пофиг.

— Сеунг!

— А?

— Ты, блин, не мог ее типа пораньше найти, а?! — Совершенно неожиданно взъярилась Шеньхуа.

— В смысле?

— Годика три-четыре назад! Типа того!

Я чего-то сильно не понимаю. Посмотрел на Йонг, и та ответила мне таким же удивленным взглядом. И, не стесняясь Шеньхуа, покрутила пальцем у виска.

+++

Дверь в кабинет капитана закрылась за спиной, и Ченг Вэй смог вздохнуть полной грудью. Перевести, так сказать, дух. Коллеги заинтересованно косились, не забывая, впрочем, заниматься своими делами.

— Как ваше самочувствие, господин старший инспектор? — Вежливо осведомился Брюс Ганг. — Ничего нигде ниже спины не болит? Могу порекомендовать замечательный почти волшебный эликсир от моей бабушки, достопочтенной Лунь Ганг! Боль пройдет, как не бывало!

Ченг Вэй щелчком сбил со своего мундира воображаемую пылинку и широко улыбнулся. Эта белозубая улыбка была визитной карточкой центрального полицейского управления Гонконга и красовалась на обложке майского ежемесячника "Гонконг: солнце над городом". Правда, было это в позапрошлом году.

— Не знал, что ваша достопочтенная бабушка, старший инспектор Ганг, занимается традиционной медициной!

— Ну, что вы, что вы, старший инспектор! — Брюс Ганг замахал руками. — Моя достопочтенная бабушка, хвала предкам, пока еще владеет автомастерской! Семейный, так сказать, бизнес. Я, собственно, и хотел предложить вам новинку китайской химической промышленности — машинное масло "Квид-400-Дино"! Синтетика. Длительная и активная защита. Прекрасно подходит как дизельным, так и бензиновым двигателям с турбонаддувом! Впрочем, и без турбонаддува отлично справляется. А какие там присадки и компоненты — м-м-м! — Брюс Ганг даже закатил глазки.

— Длительная и активная защита… — Задумчиво повторил Ченг Вэй.

Он краем глаза наблюдал за любопытными лицами остальных коллег, с неподдельным любопытством прислушивающихся к разговору. И с энтузиазмом "вспомнил":

— А знаете, господин старший инспектор, мне известно, кому может понадобиться длительная и активная защита! Только что, вот буквально минуту назад, я разговаривал с человеком, испытывающим непереносимые боли чуть пониже спины. Во всяком случае он так жалостно стонал и кричал… Ах! Так кричать можно только когда что-то сильно болит! Пониже спины!

Коллеги зафыркали: насчет стонов неизвестно, а вот крики — да — крики слышались отлично из-за неплотно закрытой двери кабинета — Ченг, когда входил, "забыл" ее притворить до конца… чисто на всякий случай.

— Да-а-а… — Довольно покивал Брюс Ганг. — Нам ли, специалистам по болям пониже спины, не знать, какое это мучение! Так вы считаете, господин старший инспектор, что мне следует предложить чудесное средство господину главному инспектору?

— Попробуйте, господин старший инспектор, попробуйте. В конце концов, специалисты по болям пониже спины издревле славились тем, что САМИ находили источник для этих болей на свои задницы…

— О-о-о! — Брюс Ганг похлопал в ладоши. — Как всегда, господин Ченг, вы радуете окружающих знанием древней китайской философии. Ли Цюань или Лао-цзы? У Конфуция я подобного изречения что-то не припоминаю!

— Эй, Ченг! — Окликнул отсмеявшийся вместе со всеми Ю Лонгвей. — А ты когда начнешь ощупывание задниц подозреваемых?

Аудитория, "греющая уши" — где-то пятнадцать офицеров полиции — застыли в ожидании ответа на подколку.

— Да вот прямо сейчас и начну, — Мечтательно улыбаясь, откликнулся Ченг. — И начну я, пожалуй, с криминалистического отдела!

Он смотрел на один из столиков, за которым сидел, пожалуй, единственный человек, не заинтересовавшийся разговором.

Фрида Сойер. Начальник отдела криминалистики и дактилоскопии. Худенькая и маленькая, как девочка, женщина лет тридцати с холодными глазами на скуластеньком лице под короткой стрижкой. От мужских стрижка отличалась лишь чуть большей длиной волос и чуть большей элегантностью и аккуратностью.

Европейка. Впрочем, в Гонконге это не было таким уж редким случаем, как в материковом Китае.

Женщина, в отличие от большинства присутствующих, была не в полицейском мундире, а в "гражданке" — фиолетовом платье под черным пиджачком со средней длины пышной юбочкой, открывающей вид на маленькие, но стройные ножки в невысоких фиолетовых туфельках.

Ножки были задраны на спинку соседнего кресла, но дама по этому поводу не комплексовала: во-первых, она увлеченно работала с документами, во-вторых, на ногах были чулки. Полосатые черно-фиолетовые. В-третьих, на мнение окружающих, формирующееся только на основании того, как ей удобно сидеть, ей было плевать. Хотя нет, не "в-третьих", а "во-первых".

Стоит заметить, что связываться с ней не рисковал даже капитан Марк Ву. Тем более, что придраться формально было не к чему — соблюдение дресс-кода инспекторами и детективами было обязательным, а вот наемных специалистов "эти ваши задвиги для офисного планктона" не касались — и одевались они, как придется.

— Не поняла. — Сойер, ощутив изменение обстановки и общее внимание, направленное на нее, оторвалась от какой-то бумажки и вздернула бровку. — Проблемы, мальчики?

— … Ведь в показаниях свидетеля четко указано. — Громко сообщил всем Ченг Вэй. — "Попка подозреваемого была упругой и крепкой, словно молодое яблочко". Поэтому, у меня не так уж и много кандидатов… кандидаток на пальпацию. Во всяком случае здесь, в Управлении…

Когда хохот утих, а невозмутимая Сойер вновь уткнулась в свои бумаги, на некоторое время восстановилась деловитая тишина. Шуршали бумаги, постукивали клавиатуры компьютеров (кое-кто даже умудрялся печатать всеми десятью пальцами не глядя на клавиатуру! Правда, судя по мерзкой ухмылке, делал это не работая с документами, а общаясь на форуме или в чате), щелкали мышки, тихо зуммерили телефоны, велись разговоры — вполголоса, чтобы не мешать остальным…

— Эй, Ченг! Ченг, я на тебя телефон переключаю! — Сообщил один из инспекторов.

Ченг кивнул и взял трубку на своем столе, некоторое время внимательно слушал.

— Понял. Скоро буду… — Он поднялся из-за стола, сдернул со спинки кресла свой китель. — Госпожа Сойер! Позвольте пригласить вас на деловой обед!

— Не хочу. — Равнодушно отозвалась женщина, не отрываясь от чтения какой-то тетрадки. — У меня сегодня выходной. И вообще, на мою упругую и крепкую, словно яблочко, кпопку, — Она для наглядности звучно шлепнула себя по бедру, заставив некоторых присутствующих вздохнуть. — Есть другие кандидаты. Менее сомнительные и подозрительные, чем ты…

— Хотите, госпожа Сойер! Еще как хотите! — Хохотнул ни капли не обидевшийся Ченг. — Вы же желаете своими глазами увидеть расчлененный труп нашего "потеряшки" — Чжимин Ванга?

Вот теперь Фрида Сойер заинтересованно повернула голову в сторону Ченга и даже спустила ноги со второго кресла к вящему огорчению близсидящих инспекторов и детективов. Собственно, равнодушных в помещении к этому моменту не осталось ни одного.

— Нашли? — Ахнул Брюс Ганг. — Расчлененного?! Старший инспектор Ченг, госпожа Сойер! Могу недорого продать пакетики для особо впечатлительных… как раз в наш семейный автосервис завезли партию. Так и называются — "пакетики от укачивания". Очень удобные — рекомендую! Недорого. Десять баксов за упаковку!

Ченг Вэй снисходительно посмотрел на Брюса, а Сойер фыркнула:

— Сосунки! Настоящей "расчлененки" вы не видели! — Некоторые сотрудники, в основном служащие в Управлении недавно, поежились от мечтательного тона, которым были произнесены эти слова. — Ченг! Это официальное приглашение?

— Ага! — Довольно улыбался Ченг. — Только ты и я. Интимная обстановка арендованной уютной квартирки на окраине, комната залитая кровью. Мяско. Все, как ты любишь, май дарлинг! Сейчас штампик в журнал тисну — и все у нас с тобой будет официально!

— Настоящий китайский мужик! — Показал большой палец Брюс. — Всегда знает, чем растопить ледяное сердце неприступной красавицы!

— Договорились! Оформляй! — Сойер схватила телефонную трубку со стола. — Сейчас девочек с оборудованием вызову!

— Групповуха! — Схватился за голову Брюс. — Ну, везет же некоторым, а!

— Везучих не бывает — бывают подготовленные! — Возразил Ю Лонгвей.

— Лао-цзы? Или Конфуций?

+++

Казалось бы, отдыхай сколько влезет!

Шеньхуа, перед тем, как уехать на такси в Хошимин, даже денег нам щедро оставила — сунула руку в сумку, пошебуршала там, кинула две пачки пятидесятидолларовых банкнот мне и одну — десятидолларовых ("Мелочь — типа на мороженное и соки") — Йонг. И про сроки ничего не сказала…

А раз не сказала, то действовать мы можем, как хотим, верно?

А вот хрен!

Вечером шестого дня на мобильный телефон Йонг позвонил лично мистер Ченг, и елейным голосом осведомился, как нам там отдыхается, все ли в порядке, не нужно ли чего… Внимательно выслушал короткий и четкий отчет Йонг, порекомендовал нам вдвоем понырять с аквалангом ("Ты себе не представляешь, Йонг, какие у женщин под водой красивые волосы! Никакой мужик перед тобой не устоит!"), пожелал приятного отдыха…

И все! Положил трубку!

Ничего не приказывал, ничего не требовал, ничего не рекомендовал (ну, кроме дайвинга)… Но — вдумайтесь! — один из боссов, держащий за яйца целый город, являющийся криминальной столицей Юго-Восточной Азии, выкраивает минуточку, чтобы позвонить двум киллерам-малолеткам и узнать, как у них дела! Ну, прям папочка беспокоится, как там детишки поживают, ага!

Намек ясен, нет?

Так что тем же вечером с телефона на стойке администрации я позвонил по одному номеру, поболтал с какой-то тетей и, среди прочего, произнес кодовую фразу. Тем самым запуская процесс нашего отъезда.

А утром приступили к выполнению неявного приказа. На пляже арендовали катер, акваланги и инструктора, искренне обрадовавшегося двум небедным клиентам. И часа четыре мы ныряли. До заложенных ушей, головной боли у меня и носового кровотечения у Йонг.

Ну, что я могу сказать: мистер Ченг знает толк в извраще… женской красоте! Йонг с аквалангом, в синем закрытом купальнике и с распущенными черными волосами под водой смотрелась, как маленькая юркая русалочка! Которая меня вот-вот спасет!

Вернувшись в отель, мы плотно пообедали, сдали номер, и на такси доехали до автобусной станции в Ха-Тьене. Там взяли частника, который отвез нас обратно, но — к другому отелю, гораздо дальше по трассе. Расплатившись с водителем, мы потопали, разумеется, не в отель, а на побережье.

Вышли в нужное место. Купаться тут невозможно, слишком скалистый берег — только загорать (а какой смысл тут загорать, если в километре есть благоустроенные пляжи?) или нырять с аквалангом.

У самого края грунтовой дороги стояла "Тойота"-пикап. Без водителя. И людей рядом никого. Я сверил номер — да, нужная нам машина. В багажнике — три комплекта аквалангов и амуниции. Ну, понятно — планировали эвакуироваться втроем. Кто ж знал, что Шеньхуа куда-то свинтит.

И это совсем не те дешевенькие комплекты, в которых мы ныряли сегодня утром, а дорогущие, навороченные. В каждом комплекте — в дополнение к основным, по два дополнительных мини-акваланга — аварийных резервных источников воздуха. Более того — каждый комплект точнейшим образом уже подогнан под каждого из нас! Ну и всякая мелочевка, в сумме набегающая на пару-тройку тысяч баксов на комплект — удобные ножи, наручные компьютеры-глубиномеры, шарк-шилды. А уж гидрокостюмы… К таким гидрокостюмам бабочку прицепить и можно выходить "в свет". Во всяком случае, цена у них соответствующая.

Быстро переодеваемся. Проверяем друг у друга снаряжение. Я подхожу к водительскому месту и два раза нажимаю на звуковой сигнал.

Ласты — в руки и топаем к кромке прибоя.

Йонг украдкой снимает резинку для волос.

+++

— Йоган! Давай трахнемся! — Громко выпалила Ребекка Македонская и зажмурилась.

Нет, это не сон. И не горячечные фантазии поллюционирующего подростка. И никто не настучал Йогану Вайсу по голове… а жаль.

Это самая настоящая твердотельная реальность! Относящаяся к классу "кошмары наяву".

Антуражем кошмара служил борт катера "Элко", принадлежащий "Лагуне". Нам всего-то и надо было пересечь Сиамский залив и пристать у города Сонгхла — восточного берега самой узкой части Малаккского полуострова. Там нас уже будет ждать машина. Час-полтора — и мы на западном побережье, в Роанапра. А там, возможно, мистер Ченг объяснит, зачем мы ему так срочно понадобились.

Ну, а "Лагуна" поплывет по своим надобностями — какие-то у них дела в Сингапуре.

Во всяком случае, так задумывалось… И все относились к этим планам исключительно серьезно…

Например, Датч шел не экономичным ходом, как ожидалось, а полным! Такое впечатление, что огромный негр вспомнил свои лихие годы во времена Вьетнамской войны и жег сейчас горючее не жалея. Шли всего два часа. И идти было еще часов семь или восемь.

И тут Ребекка, все это время кусающая губы и жалобно на меня смотревшая, выдала:

— Йоган! Давай трахнемся!

Громко, внятно. Во всеуслышание.

Бенни окаменел перед своим компьютером, и какие-то монстры на мониторе в клочья разорвали его остроухого эльфа-персонажа, увешанного блестящими доспехами.

Датч поперхнулся дымом, закашлялся. Тяжко-тяжко вздохнул и потянул рули хода вниз. Катер ощутимо упал носом, болтанка прекратилась, а скорость снизилась до того самого экономичного хода.

— А чего уж теперь горючку-то жечь. — Как-то очень-очень печально вздохнул он и зажег новую сигарету.

А Йонг… Йонг почему-то смотрела не на Реви, выдавшую эту глупость, а на меня! Дескать, я жду объяснений — что это тут творится, братик?

Все, на что меня хватило, это задать вопрос:

— Что… прямо сейчас?

Ребекка осторожно приоткрыла один глаза и судорожно кивнула.

— Прямо на катере? — Я все еще тупил. Честно говоря — отказывался верить.

— Каюта. Койка. Запремся.

Ну, да. Со стороны смешно. А теперь представляем варианты.

Первый. Мы с ней переспали. А теперь представляем Ребекку Македонскую в роли любовницы. Представляем-представляем, не отлыниваем! Вот-вот. Да я лучше с Шеньхуа пересплю, чем с этой реактивной маньячкой!

Второй. Я гордо отказываюсь и отнекиваюсь. А Ребекка стоит, обтекает и все это терпит. При этом — сказанула такое перед своим компаньонами! А нам плыть еще восемь часов! Ну, уже гораздо дольше — Датч на экономичный ход перешел. Но даже если он снова начнет жечь горючее на полном ходу. Пусть. Восемь часов! Восемь! Без возможности куда-то деться с этой металлической коробки!

— Ну, пойдем… Реви.

Датч качает головой и украдкой крестится. Бенни кладет голову щекой на клавиатуру, не обращая внимания на то, что при этом творит его перс на экране.

А Йонг встает на цыпочки, достает с металлической полки какую-то потрепанную книжку, садится на скамейку, приваренную к переборке, и звучно переворачивает страницу. И углубляется в чтение.

"Эмили Дикинсон. Геометрия волшебства"

Ребекка снова кивает, разворачивается и деревянной походкой ведет меня куда-то в недра катера… Стараясь при этом вилять бедрами!

+++

— Бенни… — Тихо позвал Датч.

Ответа не последовало. Бенни все так же лежал на клавиатуре и бессмысленно смотрел куда-то в район Индийской тектонической плиты.

— Бенни! — Повысил голос Датч.

Бенни выпрямился и крайне спокойным голосом нараспев ответил:

— Чего тебе надобно, Датч?

— Там засветок на радаре нет? Таиландская береговая охрана, заблудившиеся во времени пираты мадам Вонг, Третий Флот США?

— Чисто.

— Значит, не судьба… Пивка принеси из холодильника. И сухариков… Чего уж теперь…

— Я тоже…

— Да без проблем. Только сначала богине помолись. — Датч кивнул на плакат с фиолетовоглазой девочкой.

+++

Ребекка была настроена очень решительно. Втянув меня в каюту (я был в гидрокостюме, так что втягивать меня куда-либо было не так уж и просто) и задраив дверь, она потянулась к застежкам моего гидрокостюма. Пришлось ее тормознуть — сумасшедший план уже оформился в голове. Был он, наверно, ничем не лучше первых двух вариантов, но уж точно не хуже.

— Сначала ты, Реви. — Я постарался говорить ласково.

Ребекка всхлипнула и стала яростно срывать с себя одежду, до крови закусив губу. Натурально до крови!

О пол грохнула перевязь с пистолетами. Сверху упал топик и шорты вместе с трусами, которые она не стала снимать по отдельности, а стянула вместе.

Картина… Да уж, картина передо мной была достойной. Обнаженная учащенно дышащая, как после стометровки, девушка… в берцах на ногах. И фигура у нее… да-а-а…

Ладно. Надо решаться!

Я осторожно привлек к себе Реви и… нет, ласкового поцелуя не получилось — в мои губы вцепились… разбив, кажется, нижнюю губу. Я не специалист, конечно, но даже мне показалось, что девушка совершенно, абсолютно, полностью неопытна!

Она все-таки нащупала застежку моего гидрокостюма и, чуть не разрывая материал, рванула ее вниз. Секунда — и ее руки уже у меня за пазухой.

Ну, придется это потерпеть… Еще буквально минута…

+++

— Я подумываю перезагрузить себе религию. — Как-то слишком спокойно говорил Бенни. — И накатить сверху скил владения большими пушками. Думаю, в Церкви Насилия с пониманием отнесутся к новому прихожанину…

— Та-а-ак… — Еще сильнее нахмурился Датч.

Техник-электронщик ему был нужен, как воздух, а вот еще один стрелок — и даром не сдался!

Он щелкнул каким-то тумблером на пульте (видимо, авто-штурвал) и почти бегом направился вниз. Назад он появился тоже очень скоро, держа в руках две банки пива и бутылку с чем-то маслянисто-оранжевым.

— На-ка, полечись. — Он почти насильно впихнул в руки блондинчика бутылку. — Ром — он все лечит…

— "Узревший бога — умрет". — Неожиданно процитировала Йонг.

Мужчины одновременно вздрогнули. Датч пришел в себя первым:

— О! Слышал, что оракул сказал! Не время тебе религию менять. Да пей же ты! — Горлышко откупоренной бутылки оказалось во рту Бенни, и тот закашлялся, невольно делая глоток.

Через десять минут Бенни с осоловевшими глазками отказался от планов смены религии и немного пришел в себя… если можно такое сказать о человеке, высосавшим без закуски треть бутылки "Батавиа Аррак".

— "Безумье радости узнать — ищущим не дано. Пир воздержания пьянит сильнее, чем вино". — Снова процитировала Йонг, болтая ногами на скамеечке.

Мужчины всерьез задумались, пытаясь постичь смысл. Первым сдался Бенни и спросил чуть заискивающим тоном:

— Э-э-э… госпожа Чоу…

— Просто Йонг, господин Бенни!

— Спасибо. Йонг… Скажи, а твои процессоры не напрягает происходящая сейчас инсталляция принадлежащего тебе оборудования, на которое ты обладаешь эксклюзивными правами, во всякие левые девайсы китайско-американского производства?

— Конечно, меня это беспокоит, господин Бенни! — Возмутилась Йонг.

— А… э-э-э… ты ведь не будешь препятствовать всяким нелицензионным… даже пиратским попыткам копирования на наш… э-э-э… носитель?

— А что это изменит, господин Бенни? — Йонг вновь открыла томик стихов. — К сожалению, мои действия никак не решат главную проблему…

— Э-э-э… проблему? — Очень тихо, почти шепотом переспросил Датч, напрягаясь и готовясь в случае чего дать полный ход, чтобы девочка-терминатор с томиком стихов великой американской писательницы не поубивала тут всех… сразу. — А у нас есть какая-то проблема?

— Да. — Так же тихо зашептала Йонг и всхлипнула. — Дело в том, что у братика нет с собой презервативов! И я сомневаюсь, что они есть у госпожи Реббеки!

— Ну. — Купился уже сильно поплывший Бенни. — У меня есть парочка. Но я туда не сунусь!

— Я тоже. — Расслабившийся Датч, стараясь не улыбнуться, снова поставил катер на авто-штурвал и развернул свое кресло к центру рубки. — Но заставлять идти туда ребенка мы не можем, Бенни. Придется положиться на волю случая… Как там…? — Он почесал лысину. — А! Вспомнил:

Невозможность — словно вино -

Подхлестывает кровь

С каждым глотком. Возможность

Пресна. Но к ней добавь

Случайности хоть каплю -

И проникнет в смесь

Очарованья ингредиент

Так же верно — как смерть.

И ответил чуть смущенно на заинтересовано-уважительный взгляд Йонг:

— Это ближе к концу томика. Ты еще не дочитала.

+++

Реви постанывала и что-то тихонько бормотала. Я даже не прислушивался. Просто перенес ее на ту самую койку (узкая! Как она думала заниматься ЭТИМ на такой узкой койке?!), аккуратно уложил и накрыл обнаруженным тут же одеялом.

И принялся стягивать с себя гидрокостюм, чтоб уж полностью соответствовать легенде.

И сел в изголовье, привалившись спиной к бортику койки и подстелив костюм под себя.

В общем, рыпаться уже поздно — свой ход я сделал. Фактически, восстановил статус кво. Во время любовных ласк девушка потеряла сознание. По независящим от нее обстоятельствам. Перевозбудилась, допустим. Ну, или еще что.

А мне теперь сидеть тут и очень-очень осторожно и аккуратно вырубать ее каждый раз, когда она будет в себя приходить. И так — до самой высадки. А там уж пусть у Датча голова болит… правда, у Реви она тоже болеть будет.

Если очень повезет — она решит, что я, как настоящий невоздержанный самец, воспользовался ее состоянием и отымел во все доступные в таком состоянии щели.

Я оглянулся на обнаженную девушку, разметавшуюся на койке… Соблазн велик, чего уж там…

Ни-ни-ни! Ни в коем случае! Держи себя в руках, Йоган Вайс!

Кстати, выяснить этого наверняка она не сможет… А уж я постараюсь сделать так, чтобы в наши следующие встречи вокруг были посторонние люди — надеюсь, что хотя бы при них у нее не начнется этот приступ прямоты и честности, когда она ляпнула "Давай трахнемся!"

Я откинул голову назад с желанием хоть чуть-чуть вздремнуть. В затылок тут же кто-то жарко задышал. Ни-ни-ни! Даже не думай!

Пришлось пересаживаться к ней в ноги.

… и посторонние люди вокруг должны быть "в авторитете". Те, кого Ребекка хоть чуть-чуть уважает — миссис Балалайка, мистер Ченг, мадам Чоу… Хм, что-то маловато получается.

Ну и с ужасом ждать, когда работа Хранителя Веера вновь занесет меня на катер "Лагуны"…

+++

Кто-то тихонько скребся в двери каюты. Я еще раз проверил положение спящей Реви, осторожно отвернул ее лицо в сторону переборки, сдернул с нее одеяло и обернул вокруг бедер какую-то большую тряпку, содранную с переборки.

За дверью в каюту стоял, держась за поручни, в зюзю пьяный Бенни и протягивал мне… коробок спичек.

— Йо! На!

— А что это?

— Пезе… резе… г'ндоны эт! — Промямлил он.

— Спасибо, Бенни! Ты настоящий друг!

Бенни бросил взгляд внутрь каюты, увидел голую Реви на койке и, кажется, на пару секунд протрезвел.

— Муж'к! Уважа!

И, используя боковую качку в качестве естественных импульсов, двинулся к трапу.

Не сломал бы голову!

Убедившись, что в коробке, действительно, спички, а не те самые резинки, я подхватил Бенни за плечи и постарался точнее направить его к трапу в рубку. Из люка протянулась огромная черная лапа, сцапала Бенни за шиворот комбинезона и осторожно втянула в люк.

— Спасибо, Йоган! — Пробасил сверху Датч. И, помявшись, спросил. — Как там… Реви?

— Спит, мистер Датч.

— Точно… спит?

— Глаза закрыты, реакции на раздражители нет… дышит.

— Ага… Понятно. — Сделал какие-то выводы огромный негр. И добавил. — Йоган.

— Да, мистер Датч?

— Вообще-то, как гость Таиланда, ты поступаешь не очень красиво.

— Простите?

— Ну, — Негр ехидно улыбнулся. — Использовать герб Таиланда в качестве набедренной повязки — это слишком эксцентрично. Хотя, должен признать, расположил ты его очень симметрично. Строго по центру. Прямо, как специально.

М-да… А что мне еще оставалось делать? Хорошие гидрокостюмы одеваются на голое тело. Особенно, когда в них надо проплыть несколько километров под водой. А в каюте больше ничего не было. А одеяло немного занято.

— Мистер Датч?

— Что?

— А как там моя Йонг?

— У нас вечер литературного чтения. — Похвалился Датч. — Очень начитанная девочка. Бенни потому к вам и приперся — не выдержал пытки стихами. Что с него взять — технарь!

Глава 10

— Молокосос! Кретин! — Хрипел господин Фудзивара. — Что это такое?! — Брызнул он слюной на склонившегося перед ним в поклоне Окаджима и, судя по звуку, замолотил ладонью по раскрытой папке с бумагами, лежащей на столе.

— Анализ данных геологоразведки, Фудзивара-сан! — Заторопился вспотевший Окаджима. — Особое внимание я бы просил вас обратить на исследования возле Маланеже. Это Ангола, Фудзивара-сан! Мне было поручено…

— Когда?! Когда тебе это было поручено, безмозглый сосунок!

— Двенадцатого числа, Фудзивара-сан! — Растерялся Окаджима. — Вы сами дали мне это задание.

— А сегодня?!

— Шестнадцатое число, Фудзивара-сан!

— Вот спасибо! Вот огромное тебе спасибо, что ты мне об этом напоминаешь! Неделя! Неделя! Чтобы приготовить какой-то сранный отчет! На готовых данных!

— Данных было недостаточно, — запротестовал Окаджима. — Глубина бурения — только до двадцати метров, плотность проверки — тридцать пять процентов площади, никакой радиометрии…

— Ты хочешь сказать, — прошипел Фудзивара. — Что Сеньё-сан предоставил нам неполную информацию?!

Окаджима побледнел — каким бы он ни был зеленым новичком в "Асахи Индастриз", но прекрасно понимал, что сомневаться в эффективности работы департамента, которым лично руководит один из членов Совета Директоров… не просто глупо, а — самоубийственно!

— Вы не так поняли… — но, перехватив озверевший взгляд начальника, поперхнувшись, торопливо поправился. — То есть, я… я не так выразился, Фудзивара-сан! Отсутствующие данные не так значительны, однако, влияют на точность анализа. И получить их было нетрудно — но, к сожалению, служба курьеров не смогла вовремя доставить образцы… Ну, вы знаете — там какие-то небольшие сложности у "Асахи Индастриз Лоджистик"…

Окаджима действовал наверняка… к тому же — не совсем благородно и, уж точно "некрасиво" — департамент транспорта и логистики переживал сейчас не лучшие времена, у "логистов" сейчас были огромные проблемы, на них сыпались многочисленные претензии и из-за этого происходили периодические "залеты". И сейчас этот департамент не пинал только самый ленивый или глупый сотрудник "Асахи Индастриз"… или сотрудник, совсем не озабоченный собственной карьерой в этой корпорации.

— … Зато результаты анализа — ошеломляющие, Фудзивара-сан! Я потребовал провести радиометрию на местности, но пока они доставили нужное оборудование, пока нашли специалистов-радиометристов… именно японцев и именно штатных работников "Асахи Индастриз"… к тому же… к тому же, я взял на себя смелость не ставить пока в известность департамент урановых месторождений, Фудзивара-сан! — С намеком закончил Окаджима.

Его начальник перестал быть красным, как свекла, и медленно принял прежний нормальный цвет, как только уяснил, что — вот он! — отличный аргумент, объясняющий задержку в подготовке отчета, который он, Фудзивара, может сунуть в глаза уже своему руководству.

А уж когда шеф сообразил, что именно раскопал Окаджима… Поправив криво сидящий на расхлябанной фигуре распахнутый пиджак (тщетно — краешек рубашки так и остался торчать, выбившись из-под ремня брюк и оголяя бледную полоску кожи на животе-барабане) начал стремительно успокаиваться.

Уже на тон ниже (но все так же сурово и с недовольной миной на лице) он потребовал от Окаджима краткую выжимку из отчета, ознакомился с выводами, пробежал глазами пятидесятистраничный отчет, полюбовался графиками, диаграммами, таблицами.

И отправил Рокуро восвояси, даже не поблагодарив!

Ну, что тут поделаешь — вот такой вот управленческий стиль у его непосредственного начальника!

Окаджима закашлялся и помотал головой, старясь даже мысленно не оскорбить руководителя. В конце концов, он — Окаджима Рокуро — молодой амбициозный неглупый японец! Дисциплинированный, старательный, многообещающий! Пусть и закончил госуниверситет лишь полгода назад. Более того, это ж замечательно! У него еще вся жизнь впереди! А опыт… опыт приложится!

А этот отчет… Это был блестящий отчет! Более того, Окаджима на девяносто процентов был уверен, что в том районе есть урановая руда! Просто обязана быть! В количествах, делающих ее добычу рентабельной! А это не просто подарок родной компании! Это — отличные перспективы карьерного роста! Всего через полгода работы!

Он поднял данные не только в архивах "Асахи", но и связался с базами данных родного университета! Там не могли отказать одному из лучших студентов… правда, попросили прочесть коротенькую профильную лекцию первокурсникам. Как-нибудь на следующей недельке. Что-нибудь воодушевляющее и напутствующее. Ерунда!

А ведь лишь полгода назад Окаджима Рокуро оценили по достоинству — после первого же собеседования, когда он еще диплом не защитил, уже пригласили в "Асахи Индастриз"! После первого же! Да все бывшие сокурсники и друзья поверить не могли такой удаче! Завидовал каждый! Ха! Глупцы! Какая, к демонам, "удача"?! Он, как проклятый, учился, а не ерундой страдал, бессмысленно прожигая время в столичных клубах!

А уж какую сморщенную мордашку Симидзу Каяо сделала на последней встрече после вручения дипломов, когда поняла, что перед ее бывшим парнем открываются головокружительные перспективы карьерного роста в одной из самых крупных корпораций не только города Асахи, но и всей префектуры Тиба! Причем — точно по профилю! Геологоразведка!

А вот не надо было уходить от него к этому Икэда! Этого альфо-мачо до сих пор, как рассказывали по скайпу бывшие сокурсники, со всех собеседований вышвыривают! Ха! Единственный жизненный успех — Икэда все-таки женился на первой красавице курса… правда, его заслуги в этом не было ни-ка-кой — "первая красавица" сама затащила его в храм. Ну, нашли друг друга два одиночества! Возможно, теперь у них мозгов как раз наберется на одного полноценного более-менее сообразительного человека.

Так что: волю в кулак! Слюни и сопли — подтереть! Спину выпрямить! С лица это жалостливое выражение — стереть! Он — настоящий японец! Самурай! Во всяком случае, бабушка что-то такое рассказывала… Он, в конце концов, УМНЫЙ!

И пусть коллеги, украдкой на него сейчас поглядывающие, думают, что в кабинете руководителя его похвалили и выписали премию!

Не вышло… Из двери в отдел вырулила группа сотрудников из департамента обеспечения безопасности… и в составе этой группы была Имаи Кику.

— Ты чего такой грустный, Окаджима-кун? — Ну, да… пройти мимо эта суч… нехорошая женщина не могла. — А-а-а… Шестнадцатое число! Тебе ж сегодня кредит за квартиру гасить, да? Как там твои однокомнатные хоромы поживают?

Удар был нанесен безошибочно! Болезненный и неприятный — нормальную квартиру за эти копейки он купить так и не смог, пришлось довольствоваться маленькой однокомнатной. "Дрянь… кошка дранная… шлюха…" — Без особого запала, как-то даже обреченно, подумал Окаджима.

Эта курносая сука с миленьким кукольным личиком, большими глазками и стройной миниатюрной фигуркой, переспав с ним пару раз и точнейшим образом измерив его платежеспособность (и, наверняка, социальные перспективы), а также вытянув из него массу информации — тут же "бортанула" "молодого специалиста". Еще и по самолюбию неплохо так прошлась… дрянь.

Тихонько захихикали некоторые из коллег. Лизоблюды! Не все, конечно. Рокуро очень сильно надеялся, что были и те, кто относился к нему сейчас с сочувствием — все-таки у общеизвестной ветрености (если мягко говорить) Имаи Кику была и оборотная сторона — в свое время эта штучка побывала в постелях многих. И многим от нее досталось. Так что кто-нибудь когда-нибудь обязательно приветливо и услужливо… ткнет ее в спину, когда под ней зашатается земля.

— Хорошо поживает, Имаи-сан! — Со всей возможной приветливостью и услужливостью ответил Рокуро.

Трогать или задирать эту… нехорошую падшую женщину было крайне опасно и недальновидно. Во всяком случае, сейчас. Пройдя по головам… точнее, по постелям, эта стервочка устроилась в "Асахи Индастриз" очень неплохо — служба безопасности. И даже возглавила небольшой отдел документооборота Службы.

"Ничего, дря… нехорошая женщина! Как только результаты моего отчета станут известны, ты по-другому на меня смотреть будешь! Вот тогда я над тобой поизмываюсь! Вот тогда мы еще раз проверим, такой ли у меня маленький…"

+++

— А где Йоган? Мог бы и разбудить — попрощаться…

Датч открыто любовался редчайшим зрелищем — видом смущенно и деланно-обиженной компаньонки. Неумело надутые губы "уточкой" на лице прирожденного убийцы… м-да.

Реви проснулась через двадцать минут после того, как катер "Лагуны" отчалил от берега, высадив Йогана и Йонг.

Смущенная Реви — то еще зрелище. Мило покрасневшая девушка прятала глаза и от открыто усмехающегося Датча и от жалостливых опухших глазок Бенни, которыми тот, шмыгая носом, пытался "найти совесть" на лице Реви. Разумеется, добился прямо противоположного эффекта — женская гордость лишь еще выше задрала свой носик, а градус удовольствия повысился на пару делений.

— На толчок… в гальюн… Тц! В дамскую комнату схожу, короче! — Она развернулась и, грохоча ботинками, исчезла на нижней палубе.

— Она еще не знает… — Многообещающе поведал Датч тумблерам и рулю на приборной доске.

Бенни секунду подумал и щелкнул ручкой люка на палубу, раздраив его.

Через пять минут она появилась. И компаньоны подивились произошедшей перемене. Если вниз уходила симпатичная чуть смущенная, но втайне очень довольная девушка, то сейчас в проеме двери стояла… Смерть!

— Где. Этот. Урод?!

— А? — Растерялся Бенни, так как Реви обращалась к нему.

Он медленно обернулся к двери на нижнюю палубу, мгновенно оценил обстановку и столь же молниеносно наметил целых три безопасных маршрута на случай, если рука этой вестницы Смерти хотя бы на миллиметр дернется к рукояти пистолета.

— Что случилось, Реви? — Спросил Датч.

Внешне огромный негр был абсолютно спокоен, но рука, невзначай положенная на цевье "Ремингтона" под приборной доской, свидетельствовала — никаких иллюзий насчет своего партнера директор "Лагуны" не питает и готов к любому развитию событий.

Простой, казалось бы, вопрос заставил девушку сбавить обороты и снова жгуче покраснеть. И перестать быть похожей на модернизированную персонификацию Смерти.

— Ничего. — Буркнула она. — Вернуться можем?

— Без проблем. — Широко ухмыльнулся Датч. — Только у причала их ждала машина. И было это полчаса назад. Если мы возьмем такси, то догоним их через час. Уже в Роанапра… Как раз успеем до обеда устроить маленькую войнушку с семьей Чоу и до ужина — самозахорониться на их семейном кладбище… довольно большом, если верить слухам.

И с интересом стал ждать ответа Реви, с удовлетворением констатируя, что девушка успокаивается куда быстрее, чем обычно. А это мысль! Надо будет свести ее с этим "волшебным пареньком" еще раз — общение с ним творит с его компаньонкой чудеса!

— Хер с ними! Земля круглая — еще встретимся. — Реви отвернулась к иллюминатору.

— Так что там между вами случилось, голубки? — Датч уже выделил вопрос, которым можно будет троллить Реви где-то в течение месяца.

— Отъебись, Датч! — Рыкнула Македонская, занимая второе кресло. — Эй, Бенни! Вруби что-нибудь зажигательное! Тему из "Рокки", там! Или из "Терминатора"! И метнись за баночкой!

— Я те чё, молодой?! — Слабо возмутился Бенни, пытаясь расшифровать тайные знаки Датча.

В следующую секунду Реви произнесла невозможное и невероятное:

— Пожалуйста!

И процедила она это слово так, что блондинчика буквально снесло из-за компьютера, а Датч не выдержал и расхохотался, молотя лапой по подлокотнику кресла.

+++

Старший инспектор Ченг задумчиво рассматривал водительское сиденье своей машины. Снаружи. Через закрытое стекло. И не торопился открывать дверь и залезать внутрь.

На водительском сиденье его "Шевроле" лежал чужой телефон. Небольшой серебристый аппаратик. Дешевенький. С минимумом функций, с крохотным экранчиком. Экранчик сейчас светился синей подсветкой от входящего вызова. Кто-то очень хотел с ним, Ченгом, поговорить.

Кто-то из семьи Ванг? Да, скорее всего. А телефон…

Старший инспектор Ченг, разумеется, не торопился. Потому что много было и тех, кто разговору с ним, старшим инспектором, предпочтет маленькую статейку-некролог в еженедельнике "Закон и порядок Гонконга". С его, само собой, фотографией в черной рамочке.

Одна из излюбленных штучек наемных убийц, выполняющих акции мести — связаться с Целью за секунду до того, как машина взлетит на воздух, и злорадно сообщить — кто и за что. Картинно, непрофессионально, глупо… но — это было настолько в духе тех, с кем иногда приходилось иметь дело инспектору департамента "Б", Ченгу Вэю…

Он внимательно осмотрелся и версию о подложенной бомбе отмел — он специально поставил машину в такое место, в котором наблюдателей — сотни: стройка с одной стороны, жилые многоэтажки с другой. И видеокамеры над входом в продуктовый магазинчик. Так что незаметно заминировать его автомобиль не получилось бы никак…

Правда, есть еще фанатики, идиоты и сумасшедшие, которые о таких вещах не думают. Были среди его "клиентов" и такие.

М-да… Дилемма. Но узнать, кому и что от него понадобилось — очень-очень хочется. Просто до ужаса любопытно!

Наконец, Ченг решился. Отошел на несколько шагов от машины, разблокировал издалека центральный замок, подождал секунду, подошел, подхватил вибрирующий телефон с сиденья и, не захлопывая дверь, быстро отошел, почти отбежал, от машины подальше.

Ничего не произошло, машина не взорвалась, снайпер не выстрелил…

Ченг пристроился под навесом-козырьком 3магазинчика так, чтобы уж наверняка попасть в объектив камеры и, одновременно, скрыться от возможных взглядов из окон жилого дома. Еще раз глубоко вздохнул и нажал на зеленую кнопку…

— Йо! Чего так долго не подходишь! — Радостно поприветствовал его чей-то веселый голос.

— Курил. — Кратко ответил инспектор, лихорадочно пытаясь понять, почему голос кажется знакомым.

— Оп-па! А ты еще не бросил?

Ченг, наконец, вспомнил. Сжал зубы и процедил:

— Ты никак ожил, давным-давно сдохший брательник?

— А уж как я рад тебя слышать, старшой! — Расхохотались в трубку.

— Ну и… — Ченг приказал себе успокоиться и задать самый важный на текущий момент вопрос. — Какого хера?

— Ты какой-то недобрый, братец Вэй! Радоваться должен, что с младшеньким все в порядке! Что жив…

— Дерьмо не тонет.

— Ай-яй-яй! Как был грубияном, так грубияном и остался…

— Еще раз — какого хера?

— Узнать, как здоровье…

— Не дождешься.

— Здорово! А жена-дети?

— Не обзавелся.

— Прекрасно! Карьера?

— Начальник — дегенерат, подчиненные — кретины, коллеги — такая же шваль, как и ты.

— Великолепно! — Восхитился голос. — Жизнь бьет ключом! Рад за тебя, братец Вэй!

— Сам-то как? — Вздохнул Вэй, понимая, что этот фирменный железобетонный оптимизм внезапно объявившегося младшего братца ему ничем и ни за что не проломить. — Здоровье, семья-дети, карьера?

— Здоровье — так себе. — Вздохнули на том конце "провода". — Пока все осколки вытащили, пока все пули выскребли… В правой ягодице до сих пор железка какая-то — постоянно на рамках в аэропортах звенит, хе-хе-хе… Зато пальцпацию в этом случае разрешаю только женщинам-полицейским. Красота!

Ченг Вэй дернул щекой — получается, что тогда младшему брату не удалось "соскочить" без потерь, и шкуру ему все-таки попортили… Впрочем, с Вайсана станется наврать ему, старшему брату, с три короба, чтобы "придавить на жалость".

— Это тебе, наверно, вместо твоего знаменитого шила. — Усмехнулся Вэй.

— Женщина… — Продолжал Вайсан… голос его почему-то стал задумчивым и даже слегка растерянным. — Хм… Женщина… Женщина есть. Огонь, а не женщина! Живем душа в душу! Хозяйство совместное, ага! Дня не проходит, чтоб не поругались! А уж когда она берет в свои нежные ручки Стеч… э-э-э… сковородку! Вах! Глаза горят! Румянец на щеках! Настоящая хозяйка! А какая у нее шикарная грива! Я строго под каблуком!

— Спиногрызы?

— Есть! — Брат, такое впечатление, действительно, продолжал чему-то сильно удивляться, будто бы то, что он сейчас говорил, несказанно удивляло и его самого. — Мальчик и девочка. Миленькие очаровательные детишки. Ангелочки. Сто шестьдесят девять из ста семидесяти на дистанции… э-э-э… оценки в школе замечательные! Отличники! Круглые! Хм… это что же, получается, и семья есть?

Ченг Вэй усмехнулся — характерная семейка у его брата, судя по намеренным оговоркам. Ой, характерная!

— … Карьера… Да все, как у тебя, Вэй! Дегенераты, кретины и шваль. Вот не так давно, должность освободилась из-под одной швали. Ну, ты должен быть в курсе…

Ченг напрягся — судя по всему, его младший брат, наконец-то, подобрался к тому, ради чего позвонил впервые за столько лет.

— … кто-то считает, — продолжал Вайсан. — Что все пройдет без сучка и задоринки — имущество кретина поделят по-свойски. Но…

— Прежде, чем ты мне это расскажешь, братец, — поторопился прервать младшего брата Вэй. — Ответь на вопрос — а на кой это тебе? Судя по исполнителям, задание было спущено с самого верха. Вашего верха. И наше, — он выделил интонацией слово "наше", имея в виду полицию. — Вмешательство не предусмотрено. Оставишь вдовой свою… огонь-бабу!

— Все учтено. — Серьезно ответил Ченг Вайсан. — Мне это нужно. Тебе это нужно. А еще это нужно на материке очень высоким и большим людям с золотыми звездами на плечах…

— На материке… — Повторил Ченг Вэй, покрываясь липким холодным потом.

Брат только что довольно толсто намекнул ему на то, что работает он не на наркомафию… и даже не на Триады. Хуже. Страшнее. Он действует в интересах спецслужб материкового Китая, с которым у родного Гонконга были сложные и крайне запутанные отношения.

— А у тебя… — Осторожно спросил он. — Много ли звезд?

Конечно, то, чем пахло это дело, на государственную измену не тянуло — все-таки Гонконг официально считался специальным административным районом Китая. Но вот статус этого района был настолько скользким и непонятным… и уже столько кровушки пролилось — с обеих сторон — чтобы этот статус сделать более определенным. В ту или в эту сторону.

— Да так… ерунда. Две серебряных.

Две серебряных? Это, получается, подполковник. Или майор, если брат имел в виду оба плеча.

— И как денежное довольствие? Жена и детишки в обносках не ходят? Говорят, маловато платят на "материке". Даже "серебряным звездам".

— Маловато, да… — Вздохнул Вайсан. — Никакого сравнения с жалованием инспектора полиции Гонконга. Приходится крутиться самому, держать свой маленький скромный бизнес. На маленькую плошечку риса с кусочком мяса пока хватает. Ну, ничего — вот сыночка замуж выдам, дочку женю… или наоборот? Ну, не важно! Вот тогда — заживу!

Ченг фыркнул, представив себе памятную улыбку довольного кота "на том конце провода".

И одновременно — решился. Видимо, авантюризм и какая-то степень нонконформизма — это у них с братом семейное:

— Я тебя слушаю. Ну, так что насчет швали…?

— Не-не-не… — Рассмеялся младший брат. — Не по телефону. К тебе на почту ссылочка придет — сам сообразишь, как открыть. Надеюсь, не забыл еще день рождения человека, который учил нас правильно стрелять? Там все, что нужно, чтобы стать если и не заместителем комиссара полиции, то уж старшим помощником заместителя — точно!

"Даже так!" — Ченг Вэй допускал, что за ним сейчас наблюдают через какую-нибудь мощную оптику, поэтому приложил все усилия, чтобы лицом ничего такого не выдать…

— Ну, не сразу — не сразу, конечно! — По-своему истолковал его молчание Ченг Вайсан. — Годика через три-четыре. Или пять, если осторожно.

Собеседники помолчали примерно минуту.

— Ну, бывай! — Весело попрощался младший брат. — Как-нибудь, может быть, когда-нибудь возможно встретимся — на пикник всей семьей съездим, постре… э-э-э… шашлычок покушаем, детишками похвастаемся…

"Шашлычок?" — Мысленно постарался запомнить Вэй. — "К какой кухне относится это блюдо? Это явно какая-то подсказка или намек!"

— Ну, все-все! К демонам долгие расставания! Что с телефоном делать — сам знаешь, не маленький, хе-хе-хе! Пока!

Зазвучал сигнал отбоя.

Да, Ченг знал, что делать с телефоном. А поскольку служил он инспектором… старшим инспектором полиции, то знал несколько больше, чем обычные граждане. Поэтому он не только вытащил из телефонного аппарата сим-карту, но и, уйдя из-под наблюдения наружных видеокамер в какую-то подворотню, аккуратно и тщательно раскрошил каблуком сам аппарат… А потом еще не поленился поковыряться в получившейся кучке и найти нужную микросхему. Крохотный белый квадратик присоединился к сим-карте в кармане пиджака.

Где-нибудь по пути в Бюро он выбросит их из окна машины. Или сожжет в пепельнице. Или в камине. Зависит от уровня паранойи и настроения, которые у него будут на тот момент.

+++

Мы с Йонг "поймали" мистера Ченга в холле его главного офиса. Один из телохранителей как раз открыл перед одним из боссов Роанапра стеклянную дверь на улицу. Босс был в своем фирменном длинном пальто с белоснежным шарфом.

Встреча, на которую собирался мистер Ченг, была серьезной — он отправлялся на нее в сопровождении аж шести телохранителей, а перед входом я увидел аж три машины!

Вряд ли этих телохранителей предполагалось сегодня использовать по прямому их назначению — скорее всего, огромные парни с профессионально-зверскими рожами просто обозначали статус одного из боссов Роанапра. Или демонстрировали серьезное отношение Ченга к предстоящим переговорам. Или посылали какой-то там другой дополнительный "месседж" другим участникам переговоров — я в этом разбирался откровенно слабо, хоть и нахватался кое-чего, когда изучал последнюю нашу Цель.

Такое впечатление у меня сложилось из-за несколько небрежной их "работы". Как значительная часть жителей Роанапра, я начинал все четче и точнее подмечать подобные нюансы. Застегнутые пиджаки (минус пара секунд на обнажение оружия), чуть рассеянный несобранный взгляд, чуть небрежное построение, слишком чистые и необмятые пиджаки и вычищенная до блеска без единой пылинки обувь.

— Уже вернулись? — Почти искренне удивился мистер Ченг, останавливаясь. — Быстро вы!

Было видно, как под темными очками он сделал большие глаза.

И? Судя по всему, сейчас мистер Ченг не расположен объяснять нам с Йонг, зачем мы ему так срочно понадобились. Говоря простым языком, Мистер Ченг "включил дурочку". Переглянувшись с Йонг, мы пришли к молчаливому согласию — настаивать и пытаться выяснить, что же Ченгу от нас понадобилось — это будет для нас крутовато.

— Да, мистер Ченг! — Поклонился я. Сзади поклон повторила Йонг. — Я хотел поблагодарить вас за совет.

— Какой? — С интересом спросил Ченг.

— Под водой длинные женские волосы — великолепное и волнительное зрелище, мистер Ченг! Я не мог оторвать взгляд от этого великолепия! Я очень-очень благодарен вам за этот совет!

Ну, почему бы и сестре приятное не сделать, верно? Вот, слегка покраснела и взгляд отвела… Хотя, для постороннего наблюдателя — все такая же флегматичная и безэмоциональная маленькая девочка…

— Молодец, Гензель! — Обрадовался босс. — Фотки покажешь?

Я растерялся, а Ченг, хохотнув, чуть отвернул голову в сторону, получил от одного телохранителя сигаретку, от другого — "огонек" ("Ну, кто так делает?! — невольно возмутился я. — Кто так делает?! Это ж непрофессионально! Телохранители должны векторы перекрывать, а не на цирлах перед боссом прыгать!")

— Молодец, Гензель! — Повторил он, хлопнув меня по плечу. — Такое зрелище — это для одного! Эх! Молодость-молодость! Да-а-а…

Он с наслаждением дыхнул дымом в табличку, запрещающую курить (ну, да — эта зараза и сюда добралась!) и решил:

— Давайте, со мной в машину, детишки! Подброшу вас до матушки Чоу. Нечего молодым людям без дела по городу слоняться: "безделье и праздность не только ведут к невежеству, но и являются причинами болезни!"

"Спасибо, что поделились с нами вашей мудростью, мистер Ченг!"… но этого я, разумеется, говорить не стал.

— Да, мистер Ченг! — одновременно и хором, с поклоном. — Спасибо, мистер Ченг!

Ченг вышел на улицу сквозь услужливо распахнутую телохранителем дверь.

Ну, блин! Ну, что ж они делают, а?! Ну, не привратники они! Не привратники! Ну, не дело телохранителя — двери перед подопечным открывать и вперед, как барышню, пропускать!!!

А как только он оказался на улице и бодро зашагал к машине, перед ним, где-то в полуметре на уровне груди, вдруг проявилась спица-конус.

Кто-то целился в Ченга из огнестрельного оружия! Спица начиналась на крыше здания за два квартала.

Снайпер!

Помню, я подумал что-то вроде: "Эй! Я пока не собираюсь лишаться такого покровителя!" с возмущенно-разозленным оттенком.

После этого я, больше не размышляя, рванул вперед, к Ченгу.

+++

Йонг с легким удивлением наблюдала, как Сеунг метнулся к мистеру Ченгу. Тот, почуяв неладное, начал разворачиваться к Сеунгу, сунув руку за отворот расстегнутого пальто.

В следующее мгновение, целиком доверяя своему названному брату, Йонг подкинула тело в воздух, залепив ногами по рукам особо ретивого телохранителя, шедшего справа и тоже потянувшегося за оружием, а руками, соединенными в замок — по затылку второго, который шел слева. Этот, второй, тормоз, ничего такого делать не собирался — просто Йонг решила вырубить его… chisto na vsyakiy pozarniy.

А Сеунг тем временем, легким ударом по локтю парализовав руку Ченга, smachno залепил ему локтем в живот. Мистер Ченг согнулся пополам и упал бы на колени, но Сеунг быстрым рывком за отвороты пальто, с треском разрываемой ткани, швырнул его через себя обратно во все также распахнутую дверь, все также удерживаемую застывшим в растерянности телохранителем.

Мистер Ченг изрыгающим ругательства снарядом пролетел мимо вежливо посторонившейся Йонг, кубарем прокатился по мраморному полу и, кое-как сгруппировавшись и закрыв руками голову, приложился боком о стойку администратора, которая покосилась от удара.

На улице загрохотали выстрелы. Это Сеунг палил из "Кольта", который в ходе короткой потасовки как-то умудрился вытащить у Ченга. Удерживая пистолет двумя руками, он направил ствол куда-то вправо и вверх.

Телохранители кинулись к Ченгу, сгрудились вокруг него, прикрывая подопечного своими телами. Они все уже успели достать оружие и направили стволы в сторону входной двери… И ни одному из них, почему-то, не пришло в голову направить ствол на Йонг, с независимым видом рассматривающей зеркальный потолок холла. У ног Йонг слабо ворочался один из бодигардов.

Она тихонько хмыкнула. Правда, что делать дальше — пока не знала. Оставалось надеяться, что старший брат устроил этот цирк не просто так и хоть немного думает о последствиях. Она ограничилась тем, что быстро вытащила пистолет у отрубившегося телохранителя, щелкнула предохранителем, передернула затвор и спрятала пистолет за спину, чтобы лишний раз не нервировать охрану, и так находящейся на взводе.

— Снайпер на крыше! — Вваливаясь в холл под стволы охраны, выдохнул Сеунг.

Сейчас на побелевшем осунувшемся лице отчетливо выделялись раздувшиеся ноздри и почти целиком черные, как у охотящегося кота, глаза. Разряженный пистолет слабо дымился в руке.

— Какого…?! — Прохрипел Ченг из-за спин охранников, вздохнул-выдохнул, и спросил с тихой угрозой. — И как? Попал?

Охранники, начиная что-то соображать, осторожно отводили стволы в сторону от Сеунга, НАКОНЕЦ-ТО, распределив между собой все возможные направления атаки.

— Попал. — Досадливо отмахнулся парень, все так же, видимо, пребывающий в лихорадочно-возбужденном состоянии. — А толку?

Йонг тихонько вздохнула — удастся ли вывести брата из-под гнева босса Роанапра без сильного ущерба?

— Четыреста семьдесят шесть метров! — Продолжал Сеунг. — Разлет пуль — около метра! Убойная сила — тьфу! Патроны-то гражданские! Максимум, синяк останется!

— Ай-яй-яй! — Хладнокровно посочувствовал мистер Ченг, схватился за протянутую руку одного из телохранителей и выпрямился, морщась, потирая живот. — Надо будет военными боеприпасами разжиться. И тебе что-нибудь длинноствольное купить… — И задумчиво протянул. — Неужели, мистер Вироччио настолько не хочет со мной встречаться?

Йонг перевела дух и незаметно вернула временно изъятый пистолет на место и, стараясь оставаться такой же серенькой мышкой, отступила к стене. Удар у Сеунга… особенно, в таком его состоянии, лишь немногим уступал ее удару ногой с разворота. Так что Ченг имел все основания разозлиться очень-очень сильно — вряд ли даже бронежилет полностью погасил всю силу от удара. Да еще и локтем…

+++

Удивительно, но мистер Ченг ни на секунду не усомнился в моих словах! А ведь ни одного выстрела от снайпера так и не прозвучало! А ему еще и не слабо в расслабленный живот двинул. Это ж не только урон престижу босса! Это еще и чертовски больно! Даже через броник!

Когда я направил пистолет, накрыв широкой воронкой спицы-конуса место лежки снайпера, тот практически сразу стал отползать. Я его, конечно, поймал своей "спицей", но… расстояние. Кажется, в плечо попал. И куда-то в поясницу. В ответ получил ощущение, будто кулаком не очень сильно двинули. И все!

С одной стороны, хорошо — не пришлось испытывать "приятные" ощущения от серьезного ранения или смерти убийцы. А с другой — не настолько я в жизни устроился, чтобы терять такого покровителя, как Ченг. А оставлять в живых киллера — значит, оставить "вопрос открытым".

Разумеется, ничего этого я говорить мистеру Ченгу не стал.

— Гензель… — Позвал меня босс.

Телохранители в четыре руки обхлопывали его, сбивая пыль с пальто и брюк.

— Мистер Ченг?

— Пистолетик… может, отдашь? А?

— Конечно, мистер Ченг! — Я подошел и двумя руками с поклоном протянул пистолет.

— Наклонись-ка пониже… — Попросил он небрежно.

Хм… подзатыльник? Или фингал подвесит? Или нос расквасит? Ну, типа "глаз за глаз"? Не то, чтобы "не имеет права", но… обидно будет. И несправедливо. Хотя, кто их знает, какие заморочки у больших боссов мафии и какие порядки там, наверху, царят?

Меня погладили по голове!

— Пепел от сигареты… — Объяснил Ченг. — Я как раз очень точно его тебе на макушку стряхнул, когда ты мой пресс проверял. Хорошо, не затлела — тонзура тебе вряд ли будет к лицу… Хотя, мать ее Иоланда не отказалась бы от такого послушника… хе-хе-хе…

Фух! Кажется, пронесло!

Из-за пазухи Ченга послышались гортанные крики и звуки марша.

— О! Надо ж! Не сломался! Вот что значит настоящее китайское качество! — Ченг поднес телефон к уху. — Привет, красивая русская девушка! Как твое… — И отнес трубку подальше от уха, с недоумением посмотрев на нее.

Даже я слышал, как кто-то… Впрочем, не кто-то, а Балалайка — "Хелл марш" был установлен на ее номер. Так вот Балалайка что-то орала в трубку, ругалась и материлась.

— Погоди-погоди, красавица моя! — Искренне забеспокоился Ченг. — У тебя там все в порядке? Может, прислать королевскую конницу и королевскую рать?

И снова отставил трубку от уха, переживая новый взрыв эмоций на том конце провода. Через некоторое время Балалайка успокоилась и Ченг что-то там для себя уяснил:

— Так… ага… ай-яй-яй. Девочки, как вам не стыдно! Ага! Так. У-у-у… Даже мамашу Иоланду?! Надо же! Ух, ты! И весь комсостав базы звездно-полосатых?! Да ладно! Не может быть! Там же километр! Вау! Охренеть! Правда?! Вот это да-а-а! И запись есть? Покажешь? Ага… ага… так… ага… — Наконец, Ченг протянул телефон мне. — Гензель, тебя хочет твоя Гретель!

Я прижал трубку к уху:

— Йоган? — Спросил знакомый голос… с очень многообещающими интонациями.

— Рита?

— Придурок! — Рявкнули прямо в ухо. — Баран! Мелкий паршивец! Белобрысая бестия! Фашист!

Я, как Ченг несколько секунд назад, отнес телефон в сторону и посмотрел на крайне довольного Ченга:

— Женщины, Гензель! — С непередаваемой интонацией развел тот руками. — Эх, женщины! Привыкай!

— Рита, погоди… — Я кое-как вклинился в непрекращающийся поток брани… все-таки, чисто мужской коллектив "Отеля Москва" не очень хорошо влияет на манеры и воспитание девушки! — Погоди, Рит. Ты чего?

— Я из-за тебя… на "Лучшего снайпера Отеля Москва"… не сдала! — это Рита говорила уже сквозь слезы, всхлипывая. — Лена обещала мне в подарок "Лайт Фифти" достать! Гад ты, Йоган!

Я перевел ошарашенный взгляд на Йонг, неведомо как оказавшейся у меня за спиной и приложившей ухо к телефону с другой стороны.

— Рит! — До меня, наконец, дошло. — Так это была ты?!

— Сеунг! — Покачала головой Йонг. — Нельзя обижать девочек! Плохой!

— Да, Гензель! — Согласился Ченг, сочувственно похлопав меня по плечу. — Девушку до слез довел! Ц-ц-ц…

Я не ответил. Я находился в прострации, пытаясь представить себе фигурку Маргариты Вайс с полутораметровой пятнадцатикилограммовой крупнокалиберной винтовкой Баррет М82.

— А еще ты мне мой плащ порвал… — Вздохнул Ченг. — Ну, нельзя же так! У тебя сегодня просто день косяков, товарищ Вайс!

+++

Машина уже пять минут назад отвалила от "Дома Чоу", где Ченг высадил "молодежь". Сейчас он разговаривал с Балалайкой.

— … Ну, теперь понятно, как девочка умудряется без оптики работать снайперской винтовкой на такие дистанции! И что, она эту "нитку" даже ночью видит?

— Она ее не видит, Ченг, а ощущает. И еще ощущает цель, представляешь! А ночь или день — это несущественно.

— Ага! Так вот как, получается, он смог из "Кольта" достать ее аж за четыреста метров!

— Это да… Повезло. Нам с Риткой. Будь в пистолете армейские боеприпасы, были бы ранения. А если в голову или в органы — то смертельные…

— Какой молодец!

— С чего это он молодец?! — Возмутилась Балалайка. — Это не его заслуга! А… бонус. Ну или врожденное что-то…

— Да, нет, Балалайка! Ты не поняла! Молодец, что хитрость и осторожность у него врожденные! И молодец, что никому об этом ничего не сказал! Кажется, даже Йонг ничего не знает! Наш человек! Эх, ему бы внешность нормальную — вырос бы отличный партийный работник! Претворял бы решения Партии в жизнь на местах… А там, глядишь, в центральный аппарат попал бы, вел бы великую страну к великому будущему… Ну, и о нас с тобой, стареньких, кхе-кхе, не забывал бы…

Он помолчал и спросил:

— Как там девочка? Успокоилась уже?

— Еле-еле успокоила. — Призналась Балалайка. — Форменная истерика была. Ну, а ты чего хочешь — переходный возраст!

— М-да… — Усмехнулся Ченг, еще раз посмотрел на зеленый огонек на криптофоне и спросил. — От своей авантюры не отказалась?

— Это у тебя авантюры. У меня — тщательно спланированные операции!

— Ну, не придирайся к словам, дорогая! Задачу поставишь ты?

— Первую ее часть. С тебя — специалисты по Японии и легендирование поездки.

— Без базара! Кое-кто в Японии давно напрашивается на визит вежливости Черного Веера.

+++

"Сейчас напьюсь" — Решил Рокуро, грустными глазами смотревший на новую кружку пива, заботливо поставленную перед ним его коллегой — таким же "молодым специалистом", работавшим, правда, в другом департаменте — геодезии и картографии — Ёсида Такаюки.

Благодарно кивнув, Рокуро, опустил нос в пену, чувствуя, как тело немного наливается жаром… Да, действительно, сегодня вечером он напьется.

Пятница, вечер. Что еще делать обычному японскому служащему, освободившемуся с работы неслыханно рано (аж в двадцать один — тридцать!), как не пойти в одну из многочисленных пивных Асахи и не отведать знаменитого на весь мир пива? Вот-вот. Тем более, если у ОЯСа настроение такое… такое… Ну, какое сейчас было у него, у Окаджима Рокуро.

Его начальник, господин Фудзивара, поступил вполне ожидаемо. Просто Рокуро, в силу недостаточности своего жизненного опыта, о вероятности такого поступка непосредственного начальника даже не подумал: господин Фудзивара нашел на файл-сервере исходный документ отчета (ссылку-то ему Окаджима, разумеется, отправил почтой заранее), спокойно затер фамилию автора, вставил фамилию одного из своих протеже и закрыл к этому файлу доступ. Вуаля!

Итог. "Асахи Индастриз" бурлит, Совет Директоров радостно улыбается, господин Фудзивара радостно улыбается, господин Мори радостно улыбается… И все — дерьмо! — радостно улыбаются, кроме непосредственного автора эпохального отчета — Окаджима Рокуро, который целую неделю в мыле носился по всей префектуре, давал обещания, уговаривал, искал информацию… Еще и лекцию эту в родном универе читать надо будет — обещания надо выполнять!

А что получил взамен? Ни-че-го! Нагоняй и… штраф! Штраф за затягивание работ!

Обидно. Очень обидно.

Конечно, можно было с жалобой обратиться напрямую к высшему руководству через голову Фудзивара. Тем более, что и доказательства добыть элементарно просто — наверняка, этот старый закостенелый карьерист не озаботился залезть в свойства файла и не поменял создателя этого файла… Более того, Рокуро сильно подозревал, что в системе ведется журнал работы с документами.

И? Вот пойдет он с кляузой на свое непосредственное начальство. И? Сколько он после этого проработает в "Асахи Индастриз"? И кто согласится взять под свое начало того, кто "капает" на свое непосредственное руководство? А если выгонят, то наверняка позаботятся, чтобы найти такую же хорошую и престижную работу ему было очень и очень сложно…

Так что об этой истории с отчетом Окаджима рассказал только одному человеку — своему собутыльнику, Ёсида Такаюки — такому же "молодому специалисту на птичьих правах", что и он. Как раз "история под чашечку сакэ" получилась…

— Расслабься, Окаджима! — Чуть покачивающийся Ёсида хлопнул Окаджима по плечу. — Расслабься!

— Расслабиться, Ёсида? — Заплетающимся языком спросил Окаджима. — Это зачем? Чтобы не было больно?

— Ага! — Радостно улыбаясь, ответил Ёсида. — Именно! Умные опытные люди, не чета нам с тобой, еще и всякие смазки используют! Их нынче в любом магазине купить можно! Гы-гы-гы!

Окаджима с некоторым усилием подавил жгучее желание врезать в улыбающееся лицо веселящегося собутыльника. Пересилил себя, конечно же — после средней школы он ни разу не дрался — всегда умудрялся свести любой острый конфликт к шутке… ну или незначительному ущербу для собственного достоинства.

Да и с какого боку тут Ёсида? Он тут вообще ни с какого боку. К тому же, если честно, если подумать, то здравое зерно в совете есть. Расслабиться, да? Вот сейчас он и расслабится. Полиция и обыватели Асахи с пониманием относятся к валяющимся на чистеньком тротуаре или газоне пьяным людям… были б эти люди прилично одеты — галстучек, костюмчик… У нас же свободная страна, верно?

— Ба! Какие люди! — Женский голос из-за спины.

Окаджима сжал зубы, чтобы не выругаться в голос. Имаи Кику. Собственной блядской персоной!

Надо сказать, что тут, в центре Асахи, женщины в антураже пивных — брутальных вотчин мужчин-японцев — смотрелись вполне органично и никого не удивляли. Даже в качестве клиентов. Так что в появлении тут Имаи Кику ничего удивительного не было. Удивительным было другое- от головного офиса "Асахи Индастриалз" тут было три или четыре автобусных остановки! Простым совпадением и не пахло!

— Добрый вечер, Имаи… — сан. — Выдавил он.

— А почему Рокуро-кун должен расслабиться? — С огромным интересом спросила девушка. — Рокуро-кун чем-то напряжен? И кто же напрягает нашего Рокуро?

Окаджима метнул предупреждающий взгляд на собутыльника, но — тщетно: тот восхищенными глазами поедал выдающиеся достоинства классической японской бизнес-леди. Окаджима был вынужден себе признаться, что выглядела Имаи, действительно, отлично — талантливый макияж, ни капли не пострадавший в течении рабочего дня, коричневый в вертикальную мелкую полоску деловой костюм, весьма короткая, совсем не как у какой-нибудь секретарши или бухгалтера, юбка, высокие каблуки…

— Ты же нас познакомишь, Рокуро-кун, да? — Мило и наивно заулыбалась эта стерва, без всякого разрешения присаживаясь за их столик (а кому бы хватило смелости ей запретить?!)

"Дерьмо! Минута-две, и дурачок выложит ей весь наш разговор! Впрочем, ты был таким же дурачком — так что молчал бы уж, Рокуро-кун!"

Глава 11

"Эды нет! Придется самой нажираться! — Огорчилась Реви, но тут же приободрилась. — Даже хорошо — не проболтаюсь ей о своем позоре! Только надо будет Бенни позвонить, чтоб потом забрал — а то что-то стремно мне в последнее время отрубаться при посторонних! Ну, сука белобрысая, только попадись мне!"

Девушка внимательно осмотрела зал "Желтого флага". Половина присутствующих, спинным нервом что-то почуявших, уткнулись в столы и не встречались с ней взглядами ("Эт правильно! Потому, что настроение у меня сейчас — пипец!" — С каким-то мазохистским удовольствием подумала она).

А другая половина — неплохо уже набравшаяся… или просто отмороженная "выше средней температуры по Роанапра" — радостно поприветствовала Македонскую, предвкушая какое-нибудь развлечение со стрельбой ("Поклонники… Фанаты-на!").

Бао, когда Реви подошла к стойке, определил безошибочно:

— У тебя — пипец настроение! Если опять бар мне разнесешь, я возьму винтовку и… ну, ты поняла, короче. — Он толкнул к Реви бокал и бутылку виски. — Кстати, у меня есть "Калаш". Ржавый-ржавый. И какая у него мушка на стволе — ты знаешь, ага? Так что хотя бы во имя чистоплотности — держи себя в руках!

— Какая тебе разница-на? — Огрызнулась Реви. — Балалайка тебе все оплатит…

— Но перед этим вытрясет эти деньги из тебя… включая "за беспокойство". — Хохотнул Бао и пояснил. — Но мои потрепанные нервы эта плата не включает. А "моральный ущерб" я в наш уговор с "Отелем" включить забыл… Так что помни о большой-большой мушке на моей большой-большой пушке, хе-хе…

Реви, сделав вид, что пропустила привычную угрозу мимо ушей и еще раз напомнив себе о необходимости позвонить Бенни, окинула взглядом зал еще раз, выискивая компанию потрезвее и поприличнее. Кажется, нашла. Вот эти…

Она двинулась к одному из столиков, за которым сидели трое мужчин. Галстуки, белые рубашки, пиджаки, блестящие туфли… Обильно черноволосые, даже кучерявые, со жгучими черными глазами, с лицами с тонкими, даже мелкими, чертами.

Тут даже гадать не надо — сицилийцы. Они, единственные, кому хватает дури носить на лацканах своих пиджаков небольшой значок с этим вырвиглазным гербом Сицилии — три голых человеческих ляжки, прикрепленных к центру — оскалившейся волосатой маске.

Где-то на середине пути она прихватила свободный стул и теперь тащила его за собой одной рукой, противно скрежеща по полу. Шум в "Желтом флаге" стал стихать, многие посетители застыли в предвкушении… или в готовности опрокинуть столы, если потребуется защита от летящих пуль. "Пиджаки" настороженными взглядами следили за приближающейся девушкой, расположив руки рядом с пистолетами, выложенными на стол.

— Господа, простите за беспокойство. — Реви постаралась сделать голос исключительно вежливым. — Будьте любезны… за этим столиком свободно? — И после короткого раздумия добавила. — Пожалуйста… Спасибо… Всего хорошего…

Теперь в зале воцарилась полная тишина — присутствующие переваривали неожиданную и невероятную вежливость со стороны одного из самых опасных боевиков Роанапра. В установившейся тишине послышалось короткое шипение — это в бокал с каким-то пойлом шлепнулась сигарета, выпавшая из открывшегося рта одного из макаронников.

Через секунду столик был свободен, а итальянцы под озадаченным взглядом Реви, постоянно на нее оглядываясь круглыми глазами, уже торопливо двигались к выходу. Некоторые компании, после быстрого перегляда и тихих консультаций, тоже поднялись и направились к выходу, делая вид, что столь скорый уход является плановым и никакого отношения к Ребекке из "Лагуны" не имеет.

— Вообще-то я имела в виду кое-что другое. — Пробормотала искренне удивленная Реви, занимая столик. — Придется в одну харю бухать… Надо ж! А я и не верила, что вежливость может быть так эффективна!

Много ли одному надо? Уже через полчаса Реви рассматривала бутылку и пыталась решить сложный философский вопрос: бутылка на половину пуста, или на половину заполнена? Глаза плыли, в ушах шумело, организму было хорошо-о-о, организм не думал о завтрашнем дне и требовал добавить, чтоб ему, организму, стало еще лучше…

И тут в "Желтый Флаг" вошли…

— Чу-у-удно… — Протянула девушка, оскалившись.

Видимо, белые зубки в темноте сверкнули слишком ярко, так как после этого заявления некоторые близстоящие столики, за эти полчаса успевшие заполниться новыми посетителями, снова начали пустеть. А Бао, стоически вздохнув, стал убирать с полок бутылки с особо дорогими ликерами, пряча их за бронированную стойку.

— Ну-с… — Девушка глубоко вздохнула и "хлопнула" для храбрости еще один стаканчик. — Приступим! Для начала попробуем сделать ЭТО вежливо-на!

И, на всякий случай, налила себе еще. Про запас.

— Вежливость… вежливость творит чудеса! — И гаркнула на весь зал. — Стоять, нах! Большое спасибо!

+++

— Йоган! Какой ты сегодня красивый! — Всплеснула руками Балалайка. — Тебе очень идет этот китайский костюм!

В расположении (термин, часто употреблявшийся Ритой) "Отеля Москва" я оказался не в первый раз — раньше я уже заходил в гости. Самая закрытая, самая дисциплинированная и самая сильная (в огневом и профессиональном отношении) группировка Роанапра базировалась тупо… в отеле! Правда, в этом заведение никогда не было свободных мест (ну, наверно, как и в "Доме Чоу") К тому же, гостиница называлась "Ко Сукон", а не "Москва". Но последнее… это уж было бы слишком! Даже для этого города!

А вот в своем новом амплуа госпожа Балалайка предстала передо мной впервые.

Свободный домашний костюм-пижама — бледно-розовая майка с длинными рукавами с изображением анимешного котенка с блестками вместо глаз на животе и белые свободные брючки с рисунком из серых мелких сердечек — и пушистые белые тапочки (с мордочками белых котят, опять-таки).

Балалайка смотрелась уютно и по-домашнему, но впечатление несколько смазывал ПММ в наплечной кобуре.

ПММ — это, насколько я понимаю, "домашний облегченный вариант" обычного ее арсенала. Оно и правильно — со "Стечкиным" под мышкой домашними делами особо не позанимаешься…

— Блинчики будешь, Йоган? Со сметанкой!

Охренеть!

— Премного благодарен, госпожа Балалайка! — Поклонился я по своей клановой привычке. — Мадам Чоу так меня накормила буквально несколько минут назад, что кушать я не смогу, наверно, до завтрашнего ужина. Прошу простить!

Это было правдой. Как только машина Ченга скрылась за поворотом, мадам Чоу развела вокруг нас с Йонг бурную деятельность. Мы были отправлены в душ, потом — переодеваться, потом — мыть руки. И — за стол! Хотя я, если честно, лег бы спать — многочасовое бдение над спящей голой красавицей, потом волнения с этим "тренировочным" покушением на Ченга… Количество еды, выставленное мадам Чоу на стол: будто какая-то огромная компания заказала в ресторане столик, а потом отказалась от банкета. А еда… ну, не выкидывать же! Так что кушайте, кушайте! Под умильными взглядами мадам Чоу и под ее классическое а-ля-добрая-бабушка причитания о том, какие мы худенькие и какие мы бледненькие (Еще бы — спать хотелось зверски!), нам пришлось изрядно потрудиться палочками, ложечками, шпажками, пальцами, ножами.

— Ну, что ты, как неродной! — Балалайка накуксилась (!), надув губки. — Давай, ты меня будешь "тетей Леной" называть. В приватно-интимной, так сказать, обстановке. Хорошо?

— Да, тетя Лена. — Ошарашено признал я текущую обстановку "приватно-интимной".

Ну, что… "дядя Ченг" сорвался, так что теперь будет "тетя Лена"? Авансы на меня так и сыплются… Кто, интересно, будет следующий? Впрочем, после подобных "заяв" авансы от других крупных "игроков" Роанапра никакого впечатления на меня уже не произведут — после Ченга и Балалайки другие как-то "не тянут"!

— Вот и отлично! — Заулыбалась она. — Может быть, просто чаю?

Хм, а когда она улыбается — она ничего так… даже ожог этот не так в глаза бросается! Я кивнул, невольно тоже заулыбавшись.

Анимешный котенок на животе застенчиво посматривал вверх из-под весьма крупных выпуклостей босса "русской мафии", а мягкая ткань пижамы так обтягивала тело, что… М-да… За мистера Ченга остается только порадоваться! Разумеется, назвать госпожу Балалайку "миленькой" ни у кого язык не повернется, но что-то в ней было такое, что заставляло вспоминать такие эпитеты, как "роскошная", "роковая", "зрелая", "сочная". "Женщина с шармом", так сказать. Ну, и с пушками, конечно.

Романтический интерес моего покровителя, мистера Ченга, мало для кого в городе был новостью. Разумеется, окружающие понимали и специфику этих отношений и все сопутствующие сложности — эти двое вполне могли наброситься друг на друга. И вовсе не для того, о чем можно было подумать. И с голыми руками, и с пистолетами. Что неоднократно, судя по слухам, и делали. В ходе решения каких-либо разногласий.

Но с другой стороны — оба все еще живы! А это о многом говорит!

Но главное — упоминать об этом и даже намекать на это никто в городе не рисковал, даже "за глаза" — перманентная непредсказуемость Ченга и строго контролируемая отмороженность Балалайки как-то не располагали к неодбуманной болтливости… А идиоты в Роанапра надолго не задерживаются — теория Дарвина в этом замечательном городе действует безотказно!

— А как у тебя с японским языком, Йоган? — Неожиданно спросила Балалайка.

— Никак, тетя Лена. — Удивился я.

Меня разговор начинал напрягать. Несмотря на приветливость Балалайки. Она такая женщина, что… Как бы это описать… Она — тяжелая. Железобетонная. Чугунная. Вроде и говорит ласково, и улыбается мило, и вся такая домашняя и симпатичная, и котик этот на плоском животике под двумя серьезными выпуклостями, и котятками на длинных сильных ножках, и фигура — весьма и весьма… зрелая и женственная. "И все дела", как говорится…

А все равно — напрягает. Заставляет нервничать и дергаться. Во всяком случае — меня. Подозреваю, что дело в моем чутье настоящего жителя Роанапра. Это сколько я уже здесь — полтора года, два?

Интересно, что господин Ченг такого дискомфорта в общении у меня не вызывает. Хотя, он не менее опасен, чем дама его сердца. Видимо, дело в том, что я "хожу под Ченгом", а не "под Балалайкой". Разные эгрогоры, так сказать. Пусть и дружественные друг к другу. Временами. Местами.

— Это плохо, Йоган! Очень плохо! — Балалайка поставила передо мной чашку с черным сладким чаем.

Да где ж Ритку-то носит, а?! Мне этот разговор все больше и больше не нравится!

Полчаса назад по телефону в "Доме Чоу" от меня в ультимативной форме потребовали прибыть "в расположение "Отеля Москва" и искупить свою вину". Узнав у мадам Чоу, что пока нет никаких планов по использованию Йогана ни в качестве Хранителя Веера, ни в качестве "курьера", я отпросился на вечер. Мадам Чоу недовольно поджала губы — к моим контактам с Маргаритой она относилась резко отрицательно (хотя стабильно и технично "съезжала с темы", когда я начинал троллить ее вопросом "Плохая компания? Почему, МАТУШКА Чоу?") — но почему-то сегодня возражать не стала. Уложив спать осоловевшую после сытного ужина Йонг (вот она, кстати, никак и никогда не возражала против моих встреч с Риткой, хотя, казалось бы, был наиболее заинтересована в моей изоляции "по этой части"), и опрометью кинулся сюда.

Прилетел в мыле, готовясь дать отпор Маргарите, разозленной провалом экзамена… А встретила меня одна Балалайка! Это ж-ж-ж неспроста! А где Ритка?

— Почему, тетя Лена? — Осторожно спросил я.

— Потому что следующее ваше задание, насколько я знаю, будет в Японии.

Вот так новости! Ни Ченг, ни мадам Чоу мне об этом не сказали, а Балалайка откуда-то знает!

Она сделала глоток чая из своей чашки:

— Ни в суть, ни в детали, ни в цели вашей работы в Японии я не посвящена, как ты понимаешь, но у меня будет ма-а-аленькая просьба… Кстати, — Спохватилась она. — Ченг… мистер Ченг, в курсе моей просьбы. И он это тебе подтвердит, разумеется.

— Да, тетя Лена. — Мне оставалось только кивнуть — первое, что стоило уяснить любому жителю Роанапра: от Ченга и Балалайки не может быть просьб — только приказы! — Конечно, я выполню вашу просьбу. — И поторопился уточнить. — Когда это не будет мешать основной работе.

— Вот и отлично! — Все-таки, улыбается она очень приятно и мило… если желает понравиться. — Риточка с вами поедет. — Огорошила она меня еще одной новостью. — У нее там будет свое задание. Присмотри там за ней, Йоган. И помоги, если потребуется. И если не в ущерб твоей… вашей работе. Хорошо?

— Ну, разумеется! — Я недоумевал все больше. — Я присмотрю… за сестрами.

Балалайка и вовсе расцвела:

— Прекрасно! В тонкости своего задания сестра посвятит тебя сама. Заодно, подумаете втроем, как можно синхронизировать свои операции. Чтобы одно не мешало другому.

— Да, Бала… тетя Лена!

— Спасибо, Йоган! Огромное тебе человеческое спасибо!

— Тетя Лена, мож… разрешите вопрос?

Балалайка удивилась. Видимо, уточняющие вопросы не предусматривались сценарием.

— Должен ли я в рамках этого дела знать что-то, чего не знает Рита?

Некоторое время Балалайка задумчиво меня рассматривала. Задумчивый взгляд Балалайки — это… это опять сложно. Что б там ни утверждали любители красного словца, сложных аналогий и витиеватых аллегорий, а мало кому удавалось по-настоящему ощутить себя лягушкой, распятой на прозекторском столике. Взгляд вивисектора на бледно-зеленое брюшко обреченного земноводного — вот что такое "задумчивый взгляд Балалайки".

Впрочем, я допускаю, что все это результат моего воображения. Я ведь человек пристрастный — я знаю, что собой представляет Балалайка, во главе какой организации стоит, на что способна (впрочем, о последнем, слава богу, я знаю только из слухов… даже не от Маргариты — та молчит о делах "Отеля", как партизан)… Ну, это как просьба высказать свое мнение о незнакомом человеке по одной лишь фотографии. При этом предварительно говорят, что вот на этой фотографии — убийца и насильник, а вот на этой — детский врач… А на самом деле — наоборот.

— Что ж… — Медленно, все еще о чем-то размышляя, тянула Балалайка. — Ранее такого не предполагалось. Однако… человеку, который задал такой вопрос… Да, такому человеку, пожалуй, будет полезно узнать кое-что сверх того, что знает Риточка…

Я облегченно перевел дух — меня, кажется, отвязали от виртуального прозекторского столика и отпустили порезвиться в пруд к друзьям и подружкам…

Балалайка отставила свою едва пригубленную чашку в сторону и оперла подбородок на сцепленные пальцы.

— Задачей Риточки будет внедрение в одну японскую корпорацию. В качестве иностранного специалиста. Ей необходимо будет "провести" своего босса от его нынешнего положения в иерархии к более высокому. Способ проведения — на усмотрение Риты. А вот то, для чего это необходимо и о чем Риточка не знает: в будущем этот человек, распоряжающийся ресурсами крупной международной компании, не сможет отказать "Отелю Москва", когда нам потребуется неожиданно появиться там всей труппой и чуть-чуть почикать пирог тамошнего теневого бизнеса… Вот… где-то так.

В губах Балалайки откуда-то уже была до половины выкуренная сигарета. Тяжелый клуб дыма медленно поднимался к вытяжке.

— У тебя еще есть вопросы, Йоган?

— Никак нет, тетя Лена!

Кажется, я — дурак! Нашел, чему радоваться — Балалайка посчитала меня достойным узнать дополнительную информацию! Даже с моим небогатым опытом понятно, что люди, обладающие такой информацией, живут интересно, но недолго. Придурок! Какого хера я лез с этим вопросом?! Захотел себя умным показать?! Ну, вот — показал! Мудак! "Синдром ботаника" — это все-таки клиника!

Балалайка тряхнула гривой и достала с полки рацию:

— Боря! Можете заканчивать. И скажи ей, что до утренней переклички она получает увольнительную. Нет, пусть до утреннего развода. — И со вздохом объяснила невидимому собеседнику. — Потому что обещала — терпеть не могу, когда она сырость разводит!

Через семь минут (я в это время все-таки был вынужден попробовать блинчики… не пожалел, кстати — блины с красной икрой — это сказка!) в пятикомнатный номер Балалайки влетела Рита, неся с собой ароматы шампуней и гелей. Только что из душа после какой-то тренировки?

И тут же попыталась отвесить мне подзатыльник. Я легко увернулся. После сидения в подвале Дома Чоу это было элементарно. Попытка "наказать" брата была тут же повторена. А поскольку я увернулся и в этот раз, подзатыльники посыпались один за другим, и стали модификациями — "подреберник", "подшейник", "подсра…"

Балалайка с задумчивым видом наблюдала за потасовкой, не пытаясь вмешиваться или комментировать.

В конце концов, мне это надоело, и Ритка, пискнув, улетела на диван.

"Одна десятая от Шеньхуа, одна пятая от Йонг" — Примерно оценил я.

Ничуть не обидевшись и не расстроившись, Рита принюхалась:

— Лен! — Возмутилась она. — Ты опять курила в номере! Ну, мы же договаривались, Лен!

Завязалась перепалка, в которой я, разумеется, не участвовал, почувствовав себя на несколько минут третьим лишним.

— Йоган! — В меня с дивана ткнули пальчиком. — Ведешь меня в "Желтый флаг"! Пираты, флибустьеры, ром водопадами, небритые подозрительные личности, шушукающиеся за столиками и, в финале, кабацкая драка!

— Риточка… — Слабо запротестовала Балалайка.

— Ну, Ле-е-ен! — М-да… такой капризной я Ритку еще не наблюдал… пипец ее бой-френду, если он когда-нибудь у нее появится. Себя в этом качестве я старался даже не рассматривать. — Я хочу в "Желтый флаг"! Я там никогда не была! Тем более, мы же их крышуем… Ты же обещала, ну Ле-е-ен!

И еще минут десять уговоров, аргументов, контраргументов, угроз, обещаний и клятв — "буду хорошей девочкой", "слова не скажу", "вообще молчать буду", "офицерский норматив в ОсНаз ГРУ сдам"…

Не понимаю я Балалайку! Хлопнула бы по столу и приказала — в чем проблема-то?! И Ритка тоже хороша — разговаривает с таким опасным человеком, как с какой-нибудь подружкой!

— Идите, куда хотите! — Балалайка махнула рукой. — Я дам сопровождающих — нечего девушке в одиночку бродить по таким аморальным местам!

Мне оставалось только следить за лицом — Балалайка сдалась и не настояла на своем?!

— Я не в одиночку — со мной будет Йоган! — Обрадовалась Рита.

— Разумеется! — Даже удивилась Балалайка. — Именно поэтому в сопровождении будет "двойка", а не "пятерка", как было бы в противном случае! Пойдете пешком? Или возьмешь машину?

— Пешком разумеется! "Желтый Флаг" — только конечная точка маршрута! Хочу пройтись с молчелом под ручку по вечерним улицам южного городка!

Я, конечно, могу и ошибаться, но, кажется, в Роанапра появился человек, вьющий веревки из железного босса "Отеля Москва"! И — сто процентов — кроме "двойки", нас обязательно будет прикрывать "пятерка"… а то и две. Слишком уж у Балалайки отношение к Ритке… личное.

— Йоган! — Снова этот приветливый голос "тети Лены", от которого страшно становится. — Ты ведь с оружием? А то могу дать пару стволов.

Я поколебался, но — все-таки ответил честно:

— Спасибо, тетя Лена. У меня всё с собой.

И поймал внимательно-хитрый взгляд Риты, когда назвал Балалайку "тетей Леной".

— Молодец! — Кивнула Балалайка. И тут же объяснила причину похвалы. — А я и не заметила! Молодец! Видимо, на поясе, под пиджаком?

— Не только.

— Какой умница! — Умилилась она. — Вот, Риточка, учись у брата! Йоган, ты уж присмотри там за ней, ладно?

Рита лишь фыркнула неопределенно. Интересно, она представляет себе, насколько это круто — вить веревки из Балалайки? И насколько это опасно в таком "южном городе", как Роанапра…

+++

— Ченг, кто учил Йогана драться? — Вкрадчиво поинтересовалась Балалайка.

— А шо такое? — Улыбнулся Ченг в трубку криптофона.

— Кто. Научил. Его. Драться.

— Красивый русский девушка, от чего ты расстроена? Почему груссть-печаль?

Балалайка представила себе, как улыбка Ченга стала шире, но привычно не позволила пробиться наружу раздражению — на Ченга, увы, женские контролируемые истерики не действовали. Приходилось действовать твердо и последовательно:

— Не придуривайся, Ченг! Ну, так кто?

— Нэ, а шо такое? И вообще, как вы посмели обидеть ребенка?!

— Так получилось… И никого мы не обижали! Это он Ритку скрутил, когда ее наезды ему надоели…

— Ай, молодца! — Восхитился Ченг. — Показал, кто в доме хозяин! Настоящий мужик!

— Просто он так характерно это сделал… — Разумеется, на провокацию Балалайка не купилась и продолжала гнуть свою линию. — Ченг, не переводи стрелки. Кто научил его драться?

— Да никто! Как-то так само собой получилось…

— Врешь!

— Вру…

Балалайка чуть не сорвалась, представив, как этот… нехороший китайский мужчина пакостливо улыбается. Ну, она и не рассчитывала, что удастся так просто, "наехав", "расколоть" Ченга. Не тот человек. Поэтому спросила прямо:

— Ты отдал его этой сучке?

— О-о-о! Из твоих уст это сойдет за похвалу и признание заслуг! Чем ты так недовольна? Драться умеет — так это ж хорошо! Настоящий мужик должен уметь постоять за себя! А уж как это потом в семье пригодится!

— Она испортит мальчика!

— Если она сможет испортить мальчика, то туда мальчику и дорога. — Неожиданно жестко ответил Ченг. — Будет обычным отморозком-головорезом, каких тут сотни. И которому рано или поздно кто-нибудь открутит голову…

— "Все, что не убивает — делает сильнее", да? — Поджав губы, прокомментировала Балалайка. — Мне не нравится твой подход к воспитанию наших… нашего молодого пополнения. Но — ладно. Вернемся к… Я довела информацию до Йогана. В том числе и раскрыла ему одну из целей акции — отжать немного японских денежек.

— С ума сошла?!

Теперь жестко улыбалась Балалайка, невольно максимально точно скопировав интонации Ченга:

— Если эта информация толкнет мальчика на неправильные поступки, то туда мальчику и дорога. "Отелю" это не угрожает — мы сможем действовать даже в условиях прямого противодействия властей. Пусть и с большей тратой ресурсов.

— Эгоистка! — Возмутился Ченг, совершенно явственно представив холодную улыбку Балалайки. — Кста-а-ати! — Елейно заулыбался он. — Как он вел себя за столом?

— Сносно. — Была вынуждена признать Балалайка. — Блинчиками не чавкал. Даже ложкой и вилкой пользовался.

— И-и-и?

— Можешь забирать себе этот дурацкий "Боинг". — Вздохнула Балалайка. — Завтра утром тебе занесут документы.

— Тц-тц-тц…

— … и приведут пилотов! — Балалайка поморщилась.

— Балала-а-айка! — Протянул Ченг. — Зачем мне пилоты? Среди пассажиров было двадцать химиков из исследовательской группы "Сион Дайнемикс". Ты обещала мне именно их! А пилотов можешь себе оставить! — И, правильно истолковав молчание собеседницы, радостно воскликнул. — Спасибо-спасибо! Пусть тебе сегодня ночью приснится Ченг, май дарлинг!

— Мне только ночных кошмаров не хватало…

+++

— Ты вспомнил? — Шепнула Рита, сильно прижавшись ко мне всем телом.

Сзади, строго в восьми метрах — не ближе и не дальше — шли наши сопровождающие. Прохожие кидали мимолетные взгляды и тут же отводили глаза — это все-таки Роанапра и тут глазеть на других не просто неприлично, а опасно. Тем более (тем более!), если объекты наблюдения выглядят невинно и безобидно, будто влюбленная парочка.

— О чем? — Осторожно уточнил я.

Осторожно, потому что — кто их, женщин, разберет! Еще обидится, если выяснится, что я забыл какое-то свое обещание.

— Значит, не вспомнил еще… А, забудь! — Легкомысленно махнула она рукой. — Когда вспомнишь — поговорим…

И? Что это сейчас было?

— Мороженое! — Воскликнула она. — Йоган! Хочу пломбир! Или шербет! Пли-и-из! Поухаживай за красивой немецкой фройляйн!

И захлопала глазками. Ну, это "хлоп-хлоп" у нас, видимо семейное — и действует одинаково на всех.

+++

— Стоять, нах! — Рыкнули в наступившей тишине из-за дальнего столика и добавили то, что повергло меня в короткий ступор. — Большое спасибо!

Как там говорят: "Это я удачно зашел!", да? Вот то же самое, но — наоборот.

Убегать было поздно — "спица" из хромированной "Беретты" упиралась мне точно в центр груди. Поверх ствола посверкивали мрачные глаза Ребекки.

Она была бухая — об этом свидетельствовала не только наполовину пустая бутылка виски, стоявшая перед ней, но и плывущий взгляд, и покачивающееся тело… Но "спица" из ее пистолета почти не дрожала.

И жгла. Ну, хоть это ощущение и было для меня новым, но тут не надо быть титаном мысли, чтобы понять, что жжение скорее всего означает наличие патрона в патроннике и снятый предохранитель. И, возможно, готовность выстрелить.

Паршиво!

Волосы на затылке, кажется, встали дыбом от набежавших мурашек, тело закололи маленькие иголочки, полумрак бара будто осветили мощными софитами и, одновременно, цвета поблекли, будто я смотрю через светофильтр… с эдаким красноватым оттенком. В пальцы обеих рук слабо ткнулись острия лезвий метательных ножей, выпав из зажимов на запястьях (про шарики для тех же целей я даже не подумал в этой ситуации!).

Стоп-кадр.

Рита, только что висевшая у меня на руке, была уже справа в пяти шагах от меня, в тишине зала бродило эхо от щелчка предохранителей, а в Македонскую упирались уже три "спицы" — от пистолета Риты и из пистолетов ее сопровождающих.

При этом две спицы — сопровождающих — подрагивали и гуляли по телу Реви, иногда соскальзывая "в молоко", а одна — застыла, как влитая, "прилипнув" к солнечному сплетению Македонской.

Ну, предположение можно считать доказанным — моя сестра тоже может пользоваться этой "спицей"… Как, впрочем, и ожидалось. Выяснить бы еще, на каком уровне. Или не стоит? Умеешь считать до десяти — сосчитай до пяти. А в Роанапра — лучше сделать вид, что неграмотный и считать вообще не умеешь.

Кстати, "спица" из "Беретты" Реви дрожала куда меньше, чем "лучи любви и дружбы" из пистолетов наших сопровождающих. Правда, эта спица не была такой… эластично-монолитно-упругой, как Ритина или моя. Но все равно — интересно. Очень интересно.

— Садись… Присаживайся… пожалуйста. — Реви положила пистолет на столешницу и лихим "хоп!" опустошила свой стакан. — Пока вежливо…

Я осторожно присел напротив Македонской. Рядом, снова ко мне прильнув, устроилась Рита, а сопровождающие заняли один из свободных столиков, которых вокруг оказалось непривычно много…

Странно, я ожидал от Реви смущения или прилипчивого заигрывания. А тут какая-то злость и ненависть, приправленная нешуточной обидой. Неужели, она как-то прознала о том, что тогда я всего лишь вырубил ее и потом даже пальцем не дотронулся, чего не допустило бы большинство жителей Роанапра, считающих себя мужчинами.

Но как?!

Вряд ли Бенни — он совсем косой был и уже не отличал виртуальность от хорошенько проспиртованной реальности, в которой белобрысый парень в одной набедренной повязке открыл перед ним дверь в каюту. А в той каюте полностью обнаженная девушка лежала на койке, стыдливо отвернувшись к стене. Так что "реальность" Бенни не включала в себя такие сложные вещи, как "мистификация" и "обман" — должен был принять все за чистую монету.

Может, Датч проболтался? Да нет, тоже вряд ли он — зачем ему меня так подставлять? — он с Йонг на почве поэзии неплохо сошелся. Столько книжек ей надарил… А может он — педофил или лоликонщик — и хочет "оторвать" меня от Йонг?

Может, Реви — девственница и по этому смогла определить, что к чему? Тем более — вряд ли. Не может такая девушка, как она, до двадцати лет (или сколько ей там?) не попробовать хотя бы разочек. Впрочем, не исключено…

Что за бред в голову лезет после адреналиновой встряски!

Некоторое время мы молчали. Кажется, Реви не знала, с чего начать. Тем более, в присутствии Риты, на которую кидала подозрительные и враждебные взгляды.

— Ты чё без пушки, херувимчик? — Наконец, мрачно поинтересовалась она. — Совсем е%%нулся по Роанапра без оружия ходить! В подворотню затащат и по кругу пустят такого беленького и смазливого…

Заботливая какая!

Я, разумеется, не стал "лезть в бутылку" и говорить, что сейчас Реви пытается транслировать на безобидных горожан Роанапра собственные комплексы и собственные скрытые желания в моем отношении… или в своем?

Также, я не стал ей говорить, что, во-первых, пистолет у меня надежно спрятан на поясе под полами китайского пиджака, а, во-вторых, в экстренной и неожиданной ситуации я больше полагаюсь на метательные ножи, позаимствованные у Йонг и закрепленные на внутренней стороне предплечий. И между лопатками, чтобы преподнести сюрприз тому, кто попробует скомандовать мне "руки за голову!"

И пусть метаю я их на порядок хуже, чем Йонг и на два порядка хуже, чем Шеньхуа, но для окончательного решения девяноста пяти процентов могущих возникнуть в Роанапра проблем — более чем достаточно. Мало никому не покажется. А в оставшихся пяти процентах мне и пистолет вряд ли поможет.

Я лишь мотнул головой в сторону Риты, сноровисто спрятавшей свой странный пистолет в наплечную кобуру, объяснив таким образом, что затащить меня в подворотню довольно затруднительно — кое-кто будет против. Угловатый, будто рубленный, дизайн пистолета и, в то же время, явственно ощущаемая функциональность — однозначно выдавало поделку русских оружейников.

— "Багира". — Объяснила Рита, перехватив мой заинтересованный взгляд. — Модификация на десять патронов. Ле… Балалайка сказала, что если я не смогу решить свои проблемы десятью пулями, то она во мне ошиблась.

— Что? Тоже пистолет подарили? Балалайка? — Процедила Реви, переведя пьяный взгляд с меня на Маргариту.

И попыталась изобразить этим взглядом угрозу и пренебрежение. Получилось плохо. Рита ответила лучезарной улыбкой, захлопав глазками…

— Сестра. — Догадалась Реви. — Я тя видела, нах… у Балалайки…

— Да-да, госпожа Ребекка! — Прощебетала Рита. — Нас, к сожалению, так и не представили! Маргарита Вайс!

— Ребекка! Просто Ребекка.

Реви решительно протянула ладонь… в сторону стоявшего за стойкой Бао. Тот дернулся и чуть не выронил бокал. Гневно, как таракан, зашевелил своими усиками, шепотом матерясь. Реви ввела поправку, учла направление ветра, силу притяжения, и ее ладонь оказалась где-то примерно над серединой стола.

— Очень приятно! — Рита пожала протянутую ладонь.

— Марга… Марга… Марго?

— Рита. — Улыбка сестры поблекла. — Просто Рита.

— А-а-а… — Македонская сделала головой сложное восьмерко-образное движение-кивок в мою сторону. — Ты ж не против, что я… с твоим братом?

— Даже не знаю, госпожа Ребекка! — Рита откровенно развлекалась. Я видел, каких усилий ей стоило не расхохотаться. — Такая классная девушка, как вы. И такой тормоз, как мой младшенький! Неужели не нашлось кого получше?

Реви некоторое время переваривала сказанное, пытаясь постигнуть смысл, и призналась:

— Не… — Она пьяно помотала головой. — Получше — не. Когда пистолет наводит — мурашки в… ну… везде, короче. И там… Сильные. Вот…

Кто-то очень-очень пьяный, гораздо более пьяный, чем даже Реви, пьяно заржал за соседним столиком:

— Македонская, а чё эт тя на малолеток потянуло-то? — Крупный толстый мужик в бело-красной гавайке, озвучив эту умную мысль, заржал из-под проститутки, сидевшей у него на коленях.

— Чё вякнул, козел?! — Реви пальнула впритирку, так, что у обоих — жиртреста и "феечки" — взметнулись волосы.

— Ай! Моя прическа! — Неожиданно низким голосом отреагировала путана. — Реви, ну, зачем же так грубо, а!

Кажется, работница (или работник? есть тут такие… на любителей) койки даже испугаться не успела. Или Реви в нее (него?) регулярно пули посылает.

Но Реви не слушала. С непередаваемым удовольствием она громко поведала всему залу:

— Какие, нах, малолетки! Вот этот беленький ангелочек так меня трахнул, что я вырубилась, нах!

В зале воцарилась потрясенная тишина. Македонская — ни хрена не пьяная, а трезвая, как стеклышко! — широко и ласково улыбалась, с мстительным и непередаваемым удовольствием рассматривая мое пунцовое лицо.

Тихое журчание — кто-то лил пиво мимо рта, себе за шиворот.

У Бао из рук таки выскользнул стакан (разумеется, бармен не может стоять за стойкой просто так — он должен что-нибудь ПРОТИРАТЬ!), но не разбился, а покатился по стойке, докатился до края… и — да! — против законов жанра не попрешь — все-таки разбился!

У русских нервы оказались покрепче. Городничев высказался тихо, емко и кратко, а тот, кого Рита называла Димой, поведал громким шепотом, тоже по-русски:

— Херасе! А по виду и не скажешь! Слышь, Андрюх! Прямо гордость берет за соотечественников, да?

Зал медленно приходил в себя. Опытные наемники, хладнокровные бандиты и безжалостные убийцы смущенно и вполголоса пытались вернуться к прерванным разговорам. Пока получалось так себе. К тому же, общее замешательство усугубляло поведение многочисленных тружениц коек — их взгляды то и дело возвращались ко мне, что-то измеряли, что-то прикидывали… примерялись и, кажется даже, планировали.

А Реви поднесла наполненный стакан к моему лицу, чокнулась с моим носом, наклонилась близко-близко и тихо прошептала:

— Дурачок… ты мог хотя бы тампон вытащить, а?

Глаза ее в этот момент были такие… такие… Что я невольно пообещал, пролепетав:

— Прости, Реви… в следующий раз… обязательно… правда!

Глаза Реви сузились:

— А может, я чего-то не знаю? — Шептала она. — И ты сделал это… жестким и противоестественным способом?

Рядом хрюкнула Рита, она уже была не красная, а пунцовая от попыток сдержать хохот. А Реви наполнила стакан еще раз, по извилистой и запутанной траектории (опять играет? Или умеет в случае необходимости трезветь на короткое время?) поднесла его к губам и медленно выцедила, будто простую воду.

— Или… — Она мелодично рыгнула, но говорила все так же тихо. — Ты промахнулся и попал не в то отверстие… НЕЧАЯННО?

Рита все-таки не выдержала и… нет, не засмеялась, и не расхохоталась, а — ЗАРЖАЛА!

— Ой… чу… ха-ха… чудесное… хо-хо-хо… замечательное завершение… ха-ха-ха… романтического вечера! — Колотила она рукой по столешнице.

— Эй, сестра… а чё у тя за пушка-то? — Заплетающимся языком спросила Ребекка. — Дай позырить-на… эти русские понапридумывают оружия-на…

+++

— Йоган! Может, тебе помочь? — В четвертый или пятый раз спросил Дима.

Я молча помотал головой (Македонская была не такой легкой, какими полагается быть этим прекрасным воздушным созданиям, женщинам — так что я старался экономить силы), а вот Рита ответила с мечтательной улыбкой:

— Дим! Я даже не буду обращать твое внимание на морально-этические аспекты твоего неприличного предложения. Я лишь спрошу: что с тобой будет, когда кто-нибудь шепнет госпоже Македонской, что кто-то, кроме моего очаровательного замечательного и сексуального младшего братика, посмел прикоснуться к ней, когда она была в беспамятстве?

Городничев одобрительно хохотнул, подмигнул Рите и хлопнул растерявшегося Диму по плечу.

— Мы тебя тут подождем. — Сказал он мне, когда мы подошли к дому, в котором снимали квартиры все члены "Лагуны". — Ну, или не будем ждать… А то вдруг кто-нибудь шепнет госпоже Македонской, что Йоган Вайс ушел от нее всего через пару минут…

Очень смешно, да. А вот что мне теперь делать, а?

+++

Приблизительное место, где прячется Мэй Дзян, было обнаружено ночью. Девушка легкомысленно засветилась на камерах наблюдения ночного супермаркета. Почему-то непрофессионалы продолжают считать, что ночь — более безопасное время для беглецов от властей.

Но в современном городе — тем более таком высокотехнологичном, как Гонконг — это совсем не так. Напротив, ночью куда меньше людей, и специальным программам распознавания изображений нужно гораздо меньше времени, чтобы идентифицировать искомое лицо и сообщить о находке оператору-человеку. А освещения… освещения в ночных современных городах более, чем достаточно!

Через полтора часа удалось локализовать многоквартирный дом, в котором пряталась важная свидетельница по делу об убийстве главы одной из самых богатых семей Гонконга. И еще через пятнадцать минут — определить нужную квартиру.

Вэю позвонили в три часа ночи, когда он, несколько ошалевший от свалившейся на него информации, уничтожал десятую или одиннадцатую чашку кофе, дочитывая материалы, присланные братом.

Нет, это была не "информационная бомба". Эту информацию нельзя было опубликовать и "взорвать систему" — обыватели в этих данных все равно ни черта не поймут. Тут нужны специалисты, разбирающиеся в вопросе и способные к маленькому абзацу "между К. и П. прошла беседа, в которой рассматривались следующие вопросы:… " составить грамотную справку-комментарий, вскрывающий не только факт обычной коррупции, но и факт сознательной и намеренной сдачи государственных интересов аж премьер-министром! При том, что ни "господин К", ни "господин П" к глубокоуважаемому высшему чиновнику прямого отношения не имели.

— Отлично! — Ответил он сержанту. — Никаких действий — только наблюдение!

Ну, и как теперь сделать так, чтобы из этой девочки ничего лишнего не вытащили? Убирать ее — не метод. Он еще не настолько отморозился и оскотинился, чтобы ТАК решать подобные вопросы.

Выход остается самым очевидным — делать все самому! К тому же — нелишне выяснить, а знает ли вообще эта девочка хоть что-нибудь? Исходя из того, что суперпрофи-убийцы Триад оставили ее в живых, ни черта она не знает.

В любом случае, лучше удостовериться в этом лично!

+++

— Это чё у нас тут? — В полумраке лестничной клетки негр сверкал белозубой улыбкой и двумя белками глаз.

— Это мисс Ребекка, мистер Датч.

— Шо, опять? — С непередаваемой интонацией воскликнул Датч. — И все еще "мисс"? Ай-яй-яй…

Я почувствовал, что краснею.

— Тут совсем другая ситуация, мистер Датч!

— Йо, Датчи! — Прохрипела внезапно проснувшаяся Реви, подняв голову, которая до этого моталась у меня на плече. — Меня опять поимели, нах!

И, выдав эту глупость, снова отрубилась!

Огромный негр издал горлом какой-то хрюкающий звук:

— Ну, ты прямо секс-машин, парень! У меня тут где-то фуражечка завалялась — могу подарить. Будет твоей по праву! Подхватишь, так сказать, эстафетную палочку… жезл…

Посмеиваясь, он распахнул перед нами бронированную дверь пошире и сделал гостеприимный жест:

— Заноси! Вон туда неси — там ее квартира… Не-не-не, обувь можешь не снимать — выронишь еще. Вон ее квартира. М-да, срач тут у нее… Спальня — вот. Клади. Ну, а раздевать кто будет? Или прямо так и положишь бедную девушку в грязной одежде на девственно беленькие простынки девичьей кроватки? Да-да, парень — спит она уж точно не в шортах, так что придется тебе и их снимать. Ну, не мне же! И не в майке, как ты понимаешь, так что — тоже снимай! Ага… Ха-ха! А ты думал, у нее там лифчик? Не-е-ет, Реви у нас — высококлассный натурпродукт! Все натуральное — никого ГМО и силикона! Даже жалко в чужие руки отдавать! Ну и — чего уж там — труселя тоже стягивай, ага… Снявши голову, как говорится… Что, не снимаются? Ну, так я тебе по секрету скажу, что раздевать жертву надо начинать с обуви! Это тебе совет на будущее от более опытного товарища… КОЛЛЕГА!

Глава 12

Погрузка контейнеров уже подходила к концу. В паре десятков метров, удерживаемый телохранителями Ченга, нетерпеливо пританцовывал какой-то клерк с планшетом наготове.

— Как у нашей девочки с японским? — Спросил Ченг у курившей рядом Балалайки.

— "Нашей"? А ты не охренел ли, простой китайский юноша?! — Возмутилась Балалайка, пыхнув дымом и полыхнув глазами. — Еще не хватало, чтобы такой жук, как ты, занимался воспитанием моей девочки! Твой мальчик даже вилку держать не умеет! А столовым ножом, как кинжалом, пользуется! Не чавкает — и то хлеб!

— Ну-ну-ну, не обижайся, Балалайка! Это я так… к слову! И вообще, уговор был только на это глупое ограничение — не чавкать за столом! — Ченг помолчал. — Ну, так как? Твоя девочка уже говорит на этом презренном языке?

— Да. И вполне бегло.

— Ясно. — Вздохнул Ченг. — Значит, придется переучивать!

— Еще раз…? — Угрожающе попросила-процедила Балалайка.

— Это ж японский язык, май дарлинг. — Развел руками Ченг. — Вы наверняка гоняли ее по вашим методичкам "Полевой экспресс-допрос японского военнослужащего"? "Имя! Звание! Сколько военнослужащих в поселке? Сколько единиц бронетехники?" Ну, так этого недостаточно. Я тебе скину пару небольших статеек. Из наших ДСП. Поймешь, о чем я.

— В смысле? Даже китайцы считают японский язык таким проблемным? — Удивилась Балалайка.

— Еще каким! — Воздел палец Ченг. — Сотни лет самоизоляции — там такой культурный паноптикум образовался. Даже полсотни лет американской оккупации ничего сделать не смогли!

Балалайка поморщилась:

— Американцы никогда не умели правильно оккупировать! Понатыкают своих баз и высовываются оттуда только для развлечения — выпивка, бар, женщины. Или тупо — сафари на "цивилов" устроить, если с культурной программой — совсем напряг.

— О, да! — Хохотнул Ченг, искоса поглядывая на босса "Отеля Москва". — А вы, значит, умеете правильно оккупировать?

— Ну, разумеется! — Балалайка даже удивилась вопросу. — Кроме военных баз мы строили еще детские сады, школы, университеты и больницы! Мы же — прирожденные оккупанты!

Она призывно махнула рукой. Охрана, даже не ожидая подтверждения от Ченга, пропустила клерка. После подписания документов Балалайка спросила Ченга:

— И как будем решать проблему с языком? Считаешь, одной подрывной машинкой не обойдемся?

— Тут нужно комплексно подходить. Специалиста я уже нашел — человек в свое время круто облажался, когда служил в УИИ МИДа. — И, поймав заинтересованно-прицельный взгляд Балалайки, поспешил уточнить. — Даже не думай! Это не мой контакт — это я из закромов Родины достал! И придется положить его обратно — в целости и сохранности!

(УИИ МИД, Управление информации и исследований МИД Японии — специальная служба при японском МИД, занимающаяся сбором и анализом данных из посольств Японии. Фактически, одна из основных служб внешней разведки Японии)

— Ладно-ладно… — Деланно равнодушно отмахнулась Балалайка.

— Даже не думай! — Повторил Ченг еще раз. — Русский оккупант!

+++

Мэй Дзян колотил страх.

Уже две недели прошло с момента, когда под ногами девушки и в прямом и в переносном смысле разверзлась бездна. И она увидела не только улицы Гонконга "с высоты птичьего полета", но и поучаствовала (пусть и в качестве свидетеля) в убийстве очень-очень большого человека… у которого, к тому же, стянула эти дурацкие часы!

Разумеется, на "развод" того парня, Июня, она не "повелась" и не стала пытаться сбыть эти сверхдорогие часы — обошлась всей остальной мелочевкой. Хотя, вырученных за часы денег хватило бы не только на лечение зубов, на которое она давно и старательно собирала, но и на все остальное — машину, квартиру… Но — удержалась.

И "хату" она нашла самостоятельно, без всяких посредников. И телефон свой выбросила, перестала выходить на улицу. И остались только анонимный интернет (только просмотр новостей без попыток зайти в свою почту или в соцсети), телевизор… и медленное зверение от вынужденного безделья.

Было страшно — казалось, что на улице, в моменты редких вылазок в ближайший супермаркет за продуктами, из-за каждого угла кто-то внимательно следит за ней, отслеживает каждый шаг. Она оборачивалась… нет — всего лишь камеры видеонаблюдения.

Вот и сейчас, сидя за ноутбуком — дорогим, навороченным (денег с этого последнего дела она "подняла" немало… даже за вычетом этих злосчастных часов) — она испуганно обернулась. Показалось, что кто-то дышит в затылок. В квартире! За запертой дверью! На одиннадцатом этаже! Докатилась!

Захотелось встать и включить свет — настольная лампа освещала только кусочек у стола, а все остальное пространство комнаты тонуло в полумраке. Темнота — самый лучший друг Мэй — сейчас пугала.

Нельзя сказать, что страх сковывал ее или лишал воли. Вовсе нет! Более того, чувство страха было привычным. И не в первый раз она боялась. И реакция на опасность у нее была, как она считала, правильной — жажда кипучей деятельности, тихая истерия, лихорадочный поиск путей вспасения. То есть, в ступор, как большинство нормальных людей, она при этом не впадала.

К тому же днем гнетущие ощущения исчезали, и она могла спокойно поспать.

Она не видела, как у плотно задернутого шторой окна слабо шевельнулась тень, обзаведясь рукой с зажатым в ней метательным ножом…

По нервам Мэй Дзян резанул дверной звонок.

… Тень у шторы снова шевельнулась и рука с ножом опять слилась в единое размытое пятно-облако.

Мэй вскочила от неожиданности, чуть не опрокинув кресло, но тут же постаралась взять себя в руки. И быстро мысленно "просмотрела" основные пункты, которые уже не раз и не два обдумывала.

Или полиция, или убийцы — других вариантов не рассматривалось. Если убийцы — возле двери есть "тревожная кнопка". Кнопку, конечно, можно вырубить, обрезав провод в электорщитке в коридоре, но электричество в квартире в этом случае тоже исчезнет… а оно есть.

Так что и тут просто — достаточно заглянуть в глазок. Если глазок окажется "нечаянно" залеплен жевательной резинкой или закрыт пальцем — она сразу нажмет на "тревожную кнопку". И тогда появится… полиция.

Полиция. И что? Ну, арестуют ее. Мелкое воровство — максимум. Которое практически невозможно доказать. Обыск в квартире не даст ничего — она ж не дура, держать "хабар" на "хате". Пачек с банкнотами тоже нет — все вырученные деньги на нескольких анонимных карточках… которые тоже далеко не все при ней. Убийство ей не пришьют при всем желании — некоторые свидетели убийства, она совершенно точно это помнила, остались в живых и всё подтвердят, если потребуется.

Она выглянула в глазок. Коридор перед дверью был ярко освещен. Один человек в форме. Все-таки полиция.

То, что киллеры могут надеть полицейскую форму — этот вариант она отмела сразу: для Гонконга, города с одной из самых эффективных в мире полиций, это будет крутовато.

— Кто там? — Спросила она, прекрасно зная ответ.

Но чужой мужской голос из-за двери поставил ее в тупик, спросив в свою очередь:

— А там кто?

Мэй подвисла, что неудивительно. Если это не полиция, ее дело — труба. За дверью прекрасно поняли затруднение юной воровки и со вздохом признались:

— Полиция это, полиция. Спасать тебя пришла. А ты кого-то другого ожидала?

— Нет… — Призналась она и спохватилась. — То есть, вообще нет! Я никого не ожидала! Я законопослуш…

— Бла-бла-бла… — Смешок из-за двери. — Ладно. Давай, по всей форме! — За дверью прокашлялись и сказали в полный голос так, что в соседних квартирах, если не спят, тоже услышат. — Гражданочка! Полиция! Откройте дверь!

Да, это точно полиция — убийцы не стали бы устраивать подобный спектакль и уж точно сразу бы представились по форме, пытаясь сойти за настоящих полицейских… если б хватило наглости нацепить полицейскую форму.

Она щелкнула замком. За дверью стоял улыбающийся полицейский в форме с погонами старшего инспектора.

— Старший инспектор полиции Ченг Вэй. — Представился он уже нормальным голосом, продемонстрировав бляху. — Северозападный округ. Госпожа Мэй Дзян? — Вопросительная интонация была на самом-самом "донышке". — Я могу войти?

"Симпатичный… хоть и немолодой… но все равно — милый, — Оценила Мэй Дзян, невольно отвечая на открытую дружелюбную улыбку инспектора, и вдруг узнала его! — Ой, мамочки! Да это ж один из сидевших тогда за столом в Инди-хоум!"

Она ошарашено кивнула и пропустила инспектора в квартиру. Инспектор Ченг снял фуражку, разулся и, уже не спрашивая ни на что разрешения, деловито направился в гостиную.

— Кстати, — Уже оттуда сообщил он, щелкнув там выключателем верхнего освещения. — В тот раз у меня часики пропали… Случайно не в курсе?

"Ой! Это я, получается, умудрилась обчистить полицейского при исполнении!" — Прыснула про себя Мэй, следуя за гостем.

— Да, ладно — я не в обиде. — Усмехнулся инспектор. — Они дешевые были — как раз для таких дел "под прикрытием". У меня обычно вот, — Он продемонстрировал руку. — Наградные. С дарственной надписью!

"Двести-триста американских долларов. — Автоматически оценила Мэй. — К тому же, если он говорит, что они с подписью, то хрен такие продашь… еще и перекупщик, козел, наверняка, сдаст, если поймет, что это часы полицейского"

— Чаю? — Она была вынуждена признаться себе, что общество этого мужчины ей приятно. Невзирая на обстоя

тельства. Он как-то умудрился парой фраз и несколькими улыбками расположить ее к себе и полностью убрать настороженность. И манера себя держать — та самая уверенность, за которую любая нормальная женщина хочет спрятаться, как за стенку.

— А давай! — Кивнул тот. И пока Мэй суетилась на кухне, пытаясь найти чистую кружку, продолжил. — Надо ж чем-то три литра кофе разбавить… Сразу тебе скажу, твои делишки меня не интересуют. Все эти часики, цепочки, колечки… Меня интересуют только то, что произошло в "Инди-хоум"…

Мэй молча внесла в гостиную две кружки. Подумала и распечатала пачку с печеньем.

— Ну… рассказывай! — Потребовал Ченг, сделав глоток. — Стоп! — Он достал из кармана диктофон и повозился с кнопками. — Наш разговор будет записываться — сама понимаешь. — Он отставил в сторону чашку и заговорщицким шепотом пояснил. — При исполнении — нельзя. Потом допью. Кхм. Итак. Беседа по делу об убийстве господина Чо Ванга. Беседу со свидетелем, госпожой Мэй Дзян, ведет старший инспектор полиции Ченг Вэй. Госпожа Мэй, позвольте ознакомить вас с вашими правами и с ответственностью за дачу ложных показаний…

И началась беседа. Действительно, беседа — никакого нажима, никаких угроз, доброжелательно и вежливо. Мэй, конечно, понимала, что все это — их полицейские уловки и расслабляться ни в коем случае нельзя, но — ничего с собой поделать не могла: Ченг Вэй, чем дальше, тем сильней вызывал симпатию и расположение девушки.

"Наверно, отбоя от женщин у старшего инспектора нет вообще. — Думала она. — Интересно, он женат? Колечка, вроде бы, нет. Но их многие и не носят. А как он улыбается… Ах, как он улыбается!"

Она приступила к обстоятельному рассказу. Разумеется, стараясь плавно обходить, вопросы своего заработка. Ченг Вэй кивал, поддакивал, задавал уточняющие вопросы. Мэй все никак не могла понять, как он отнесся к полученной информации — доволен, нет?

Когда Мэй рассказала о том, как вышла из переулка, оставив там двух убийц — Июнь и Июль — Ченг Вэй поднял ладонь:

— Интервьюирование свидетеля Мэй Дзян по делу об убийстве Чо Ванга в здании "Инди-хоум" завершено. — И нажал на кнопку. И выдал неожиданное. — Дурочка ты, Мэй Дзян!

— Э?! — Это было не столько неожиданно, сколько… обидно. От такого мужчины услышать, что ты дурочка — это… это… ну, просто до слез обидно! В самую душу плюнул!

— Дурочка, говорю! Ты чего так просто меня в квартиру-то пустила, а?

— Ну, вы ж полицейский… — Пролепетала растерявшаяся Мэй. — И вы там тоже были — своими глазами все видели!

— О-хо-хо… — Вздохнул Ченг, прикрыв глаза ("А ведь он устал, бедненький!" — подумалось Мэй). — Коррупционер. Слышала такое слово? А вдруг я — этот самый коррупционер, который теперь ходит и зачищает хвосты из тех, кто видел его не в том месте и не в то время, а?

Мэй дернулась и прижала пальчики ко рту.

— М-да… Чего ж теперь дергаться-то. — Махнул Ченг рукой. — Сиди уж. В таких делах, если сразу подушкой не задушили, значит, и не будут этого делать… до следующего залета. Сидел бы я тут… — Он посмотрел на свои наградные часы. — Ох, ты ж…! Шесть-тридцать уже! Так вот, светился бы я тут два с половиной часа, если б собирался тебя к предкам отправить…

Он душераздирающе зевнул, и Мэй едва удержалась от того, чтобы предложить ему остаться и поспать — дескать, вот и диван тут есть — "располагайтесь, господин инспектор!"

— Сразу скажу, чтоб ты не дергалась. — Продолжал Ченг. — Ничего особо интересного ты не знаешь. Ну, единственное: "мужчина", "красивые серые глаза", "приятный голос", "по-китайски говорит без акцента"… "Лет семнадцать-двадцать"… Это все не то. На хлеб не намажешь. Кстати, а что ты об этом думаешь?

Мэй ответила совершенно честно и откровенно… и, вообще, все более привлекательной стала казаться ей идея оставить этого крайне надежного и симпатичного мужчину "поспать на диване", будь он хоть трижды "легавым"!

— Думаю, что это очень хорошо…

Ченг хмыкнул:

— Я поторопился, извини: ты не дура, хоть и наивняк. Молодец! Это именно, что "очень хорошо". Потому что в противном случае мы б тебя уже не нашли. Ну, я пойду, пожалуй. Спасибо за чай и за беседу…

Мэй так и подмывало сказать про диван, про уставшие глаза. А офицер наверняка при этом начнет отнекиваться и мотать головой. И тогда она прямо ему скажет, что ей страшно оставаться одной, а с ним так надежно и спокойно. Такие мужчины обычно бессильны перед женской беспомощностью. А если она еще и всплакнет (придется постараться, конечно, чтоб слезу из себя выдавить) — так и вовсе…

Она уже решительно набрала в грудь воздуха, но Ченг ее опередил:

— Слушай! А можно я у тебя на диване придавлю минут на двести-триста? Вторые сутки не сплю — ловлю этого… с твердой, как молодое яблочко, попкой.

Они этого не видели, но тень за упомянутым диваном еле удержалась от того, чтобы не выругаться в голос.

+++

Реви бессмысленно смотрела на муху на стене. Муха, будто пригвожденная застывшим взглядом, не двигалась… В офисе "Лагуны" витал резкий запах канифоли — это Бенни раскурочил какое-то электронное устройство и сейчас с напряженным лицом что-то в нем паял. Прямо на журнальном столике — только газетку подстелил.

— Датч. — Позвала Реви и, поскольку компаньон не отозвался, повысила голос. — Датч!

Датч сейчас занимался самым нелюбимым делом — работал с бумагами: "Лагуна" была вполне легальной и официальной фирмой грузоперевозок. И даже ввиду лояльности и коррумпированности портовых и городских властей Роанапра все равно требовалось периодически готовить довольно солидный пакет документов с подписями и печатями. Иногда удавалось привлекать к работе с бумажками Бенни, но сегодня утром пришлось выбирать — либо на катере будет рабочий эхолот, а не "экранчик, показывающий день рождения бабушки", либо будут в порядке документы за текущий отчетный период. Да что там — даже Реви иногда удавалось привлекать к бумажной работе! Но в этом периоде ее перманентных сердечных переживаний — просто опасно подпускать ее к бухгалтерской отчетности!

Негр с готовностью оторвался от документов, пробормотав:

— Надо клерка завести… только где ж нормального найдешь в этом городе — только стрелять да резать умеют. Чего тебе, Реви?

— Кто меня принес вчера ночью?

— Сегодня. Сегодня ночью. — Поправил Датч. — Йоган Вайс тебя принес. Он легко и бережно, будто дорогую фарфоровую вазу, нес тебя на руках. Довольно миленькая картина — мое чувство прекрасного было полностью удовлетворено!

Ну, это было ожидаемо. Как зубоскальство Датча, так и "транспортное средство"… Но, все равно, Реви почувствовала, как против воли начинает краснеть. Покосившись на Бенни, навострившего уши, она все-таки набралась духу и задала главный вопрос:

— А кто меня…? — Вот тут она все-так запнулась.

Но Датч легко понял партнера:

— Он тебя раздел, и он тебя уложил в кроватку. — И, сука такая, широко заулыбался. — Полюбовался прекрасным видом, укрыл, заботливо поправил одеялко, поцеловал в лобик, а может и в… я не разглядел — он ладошкой прикрылся. Честно говоря, удивлен его выдержкой и самообладанием — я б набросился на ТАКОЕ, аки зверь какой!

— А ты, как обычно, наблюдал со стороны и давал свои дурацкие советы? — Небрежно, но с хорошо заметным напряжением, уточнила девушка.

— Реви! — Обиделся Датч. — Во-первых, я отвернулся, как только он начал жадно срывать с тебя одежду. Ну, чтобы не смущать его, если вдруг что… Еще не хватало мне над вами свечку держать! Во-вторых, мои советы вовсе не были дурацкими! Напротив, это были очень полезные и своевременные советы пока еще неопытному молодому человеку, сексуаль… э-э-э… взрослая жизнь которого только-только начинается! И эти советы обязательно пригодятся ему в дальнейшем! Я делился с ним самым сокровенным — ОПЫТОМ! В-третьих, было непохоже, чтоб мои советы ему нужны — парень производит впечатление человека, понимающего такие вещи инстинктивно. Ну, он из тех, кому "природа подскажет" в случае чего.

Он помолчал и добавил:

— Ах, да! Когда он тебя принес, ты была одета. Хоть и утверждала обратное…

И в удивлении округлил глаза — Реви после этих слов вдруг вскинулась, будто что-то вспомнила, сорвалась с места и скрылась в направлении туалета.

Датч и Бенни переглянулись. Блондин пожал плечами и вернулся к прерванному занятию. Датч, обреченно вздохнув — тоже. Муха на стене дернулась и неуверенно поползла куда-то вверх, а через секунду, будто оклемавшись, все-таки смогла оторваться от стены и взлететь с натужным "з-з-з".

— Странно. — Пробормотал Бенни, осторожно пинцетом вставляя в очищенные разъемы какую-то крохотную деталь. — Вроде опохмелялась… да и организм молодой. Может, Бао ей паленный вискарь подсунул?

— О, да! — Задумчиво покивал негр. — Вьетконговцы, они такие — мстительные и коварные твари! Уж я-то их повидал в свое время…

Хлопнула дверь. Реви появилась из туалета. Легкая улыбка, чуть покрасневшее лицо. Чем-то она была очень довольна.

— Случилось что-то хорошее? — Поинтересовался Бенни.

— Ничего. — Смущенно буркнула Реви и добавила. — Маленький беленький засранец… Это я не про тебя, если что…

— Ну, да! Какой же я маленький! — Гордо ответил Бенни.

— О! — Округлил глаза негр. — Так вы уже помирились, голубки? Хе-хе-хе… А то слухи по городу ходят всякие…

— Какие… какие слухи? — Осторожно уточнила Реви.

— А ты не помнишь, что говорила вчера в "Желтом Флаге"?

Реви честно попыталась вспомнить. Она помнила, как ей в голову пришла замечательная идея, когда она увидела вошедшего в "Желтый флаг" Йогана с какой-то "левой" девицей. Она, кажется, даже узнала, что это была за девица. Но… она помнила, КАК пришла идея, но не помнила саму идею!

Черт! Кажется, способность, не раз выручавшая ее в критические моменты, в этот раз вылезла боком.

— Ну, тогда слушай… — Правильно расшифровав озадаченный вид компаньонки, расплылся в предвкушающей улыбке Датч.

+++

Уже в обед мы были в Японии. Все трое — я, Йонг и Маргарита. Расселили нас в каком-то частном двухэтажном доме с крохотным — буквально четыре на три — садиком. Всех троих — на втором этаже. Но Маргариту — отдельно, а меня и Йонг, под возмущенно-насмешливое фырканье Риты, вместе, в одну комнату. Хотя, казалось бы, логичнее наоборот: девочки — отдельно, мальчики — отдельно.

Урок японского языка начался, едва мы бросили спортивные сумки в своих комнатах…

Наш наставник — сморщенный сухонький старичок-японец с козлиной бородкой. Весь такой безобидный, постоянно улыбающийся и кланяющийся. Круглые маленькие очечки делали его похожим на японского Антона Павловича Чехова. Или на состарившегося японского Гарри Поттера, отрастившего козлиную бородку. Сейчас он, вытянув руки по швам, стоял у стены с вывешенным настенным экраном.

Вводная часть. Японец говорил на очень грамотном английском языке без малейшего следа акцента (насколько я, полиглот эдакий, мог понять):

— … в процессе речевого общения японцу, который должен считаться с этой довольно сложной и противоречивой иерархией, каждый раз приходится решать — разумеется, интуитивно, бессознательно и мгновенно — задачу на старшинство иерархических признаков собеседника. Конечно, любой взрослый японец в подавляющем большинстве случаев решит эту задачу верно. А вот иностранцы, даже хорошо освоившие язык во всем остальном, легко могут ошибиться и попасть в неприятную и неудобную ситуацию…

Он почти строевым шагом промаршировал к столу возле окна.

— … исходя из этого, примем за аксиому: изучение тонкостей японского этикета возможно только и исключительно на интуитивном уровне! Я вам больше скажу — только так и возможно изучить японский язык! А единственный способ развития интуиции — накопление собственного опыта в нужной сфере знаний! А самый лучший и быстрый способ усвоения полученного опыта — это…

Он торжественно сдернул салфетку, скрывавшую какие-то предметы на столе…

Какие-то полоски кожи. Ремни. Или… собачьи ошейники?

Рядом едва заметно поежилась Йонг. Хм… я чего-то не знаю?

— … неприятное болезненное сенсорное или эмоциональное переживание, которое в несколько раз увеличивает способность мозга к запоминанию, усвоению и к тому, что принято называть интуицией! Боль! — Японец вежливо улыбнулся. — Средства обучения… — И неожиданно рявкнул. — Надеть!

Вот такой безобидный и постоянно улыбающийся старичок…

Оказалось, что это, действительно, собачьи ошейники. Для дрессировки крупных пород собак. С электрическими разрядниками.

Кажется, скоро я начну ненавидеть электрофизику и все, с нею связанное.

Бедные собачки!

+++

— Как поспали, мистер Ченг! — Смущенно спросила Мэй.

— Сойдет. — Зевнул Ченг, потягиваясь.

И с удивлением себя осмотрел.

Свидетель по делу об убийстве Чо Ванга была смущена не просто так — инспектора, пока он спал, раздели. Стянули носки, расстегнули ремень на брюках, сняли форменную рубашку и, разумеется, галстук. Все было аккуратно сложено на стуле.

И? Как она умудрилась это сделать? Да еще и так, что Ченг, который научился спать очень чутко, даже не дернулся?

С кухни доносились приятные запахи.

— Я приготовила обед, мистер Ченг!

— О! И что же у нас на обед, госпожа Мэй?

За веселым тоном Ченг попытался скрыть запоздалый страх — его пистолет в наплечной кобуре тоже висел на спинке стула.

"Совсем старый стал… — С неудовольствием думал он. — Размяк, что ли? Ну, тогда, выходит, брат сделал неправильную ставку. Не один ко дну пойду — хоть какое-то утешение!"

— Свинина в кисло-сладком соусе…

Ченг изумленно посмотрел на Мэй. Судя по досье, готовить девушка не умела совершенно — не то воспитание у воровки на доверии.

— … С овощами. — Мэй вздохнула, правильно поняв изумление инспектора, и пояснила. — Полуфабрикаты в супермаркете взяла.

— Уже не боишься днем на улицу выходить? — Усмехнулся Ченг, ни капли не смущаясь (а чего теперь-то смущаться?), одеваясь.

— Ну, вы же меня уже нашли. — Пожала плечами Мэй. — Кстати, господин констебль внизу просил передать, что вам звонили из управления, а ваш телефон не отвечает. Он у вас, действительно, сел — я поставила его заряжаться. Но не включала. И господин констебль был так любезен, что помог мне донести сумки. Я удивлена — полиция Гонконга, оказывается, может быть очень вежливой!

"Глупышка. — Усмехнулся Ченг. — Это он таким образом хотел убедиться, что со мной все в порядке, и что ты не попытаешься удрать"

— … наверно, хотел убедиться, что с вами ничего не случилось. И что я не попытаюсь удрать.

"М-да… очень обманчивая девушка. Зачем же убийцы Триад тебя с собой потащили и почему в живых оставили? Случайность? Или именно для того, чтобы я сейчас над этим голову ломал?"

+++

Две недели нас продержали в доме. Преподавали основы японского языка и культуры. Только и исключительно. Разумеется, с использованием электрошока, так хорошо себя зарекомендовавшего в лингвистическом обучении не только для нас с Йонг, но и, как оказалось, в случае с Маргаритой…

От Риты мы узнали, что именно от русских мистер Ченг и слямзил этот "педагогический" метод. И, как я предположил, умудрился подсунуть его Йонг. А уж мы с Маргаритой настолько убедительно доказали действенность метода, раскалывая чужие языки, как орехи, что… Кажется, наши покровители уверились в нашей гениальности и не успокоятся, пока не впихнут нам в головы словари десятка-другого языков.

Ватанабэ-сенсей. Или, говоря по-русски — учитель Иванов. Другими словами, нарочито ненастоящая фамилия. Зверь и садист. С постоянно приклеенной улыбкой. Мы стали его тихо ненавидеть уже к вечеру первого дня — он использовал пульт разрядников при малейшем подозрении, что кто-то из нас слушает невнимательно. Использовал, сука такая, для всех троих! Кнопка была одна на всех. Принцип коллективной ответственности во всей своей красе. Урод!

Через две недели нам дали деньги и отправили по магазинам. Порядок практикума был следующий: вначале в магазин входил "доктор Менгеле". После этого, всей тройкой, запускались мы.

Мистер Ватанабэ указывал на товар, который мы должны были купить. Для каждого — свой. А после этого надо было просто расплатиться за купленное на кассе, или попросить товар у продавца, если это был не магазин самообслуживания.

После получения заслуженных электрических звиздюлей, начинался быстрый "разбор полетов". Чего у "доктора Менгеле" было не отнять — так это таланта объяснять понятно и доходчиво.

Оказалось, что слова, их порядок и интонации в этом гадском языке зависят не только от того, кто говорит — девочка или мальчик. Но и от того — кому и что говорит! Различия между "мужской" и "женской" речью в японском языке — это "все и так знают" и это, как шепнула нам огорченная Рита, оказывается, ерунда! Если б дело было только в этом, этому было б несложно научиться.

Но на практике дело обстояло куда сложнее…

… Йонг должна была говорить одно, а Рита — другое. Потому что она не только старше, но и — внимание! — иностранка!

А Йонг вполне сойдет за местную. С Окинавы, скорее всего — потому что "кавайная смуглянка". Правда, классические (в соответствии с местными штампами) "девушки с Окинавы" — эдакие гиперактивные простушки, веселые непосредственные "обезьянки" и даже чуть-чуть пошлячки. А с этим был облом — Йонг со своей флегматичностью и хладнокровием "рвала шаблон" и не собиралась изображать шебутной "электровеник".

… В магазине продуктов к продавцу надо было обращаться иначе, чем в магазине журналов и манги. Более того, я еще должен был изобразить легкое смущение, так как — внимание! — в книжном магазине покупал журнал для взрослых. И возраст у меня не настолько большой, чтобы не испытывать при такой покупке чувство легкого — "легкого, Йоган-кун!" — стыда. От этого форма слов и построение фраз должны были быть другими.

… С аптекаршей я — мать-перемать! — оказывается, просто обязан был начать флиртовать, так как, во-первых, кольца у девушки не было, и, во-вторых, девушка явно показала (Вот не заметил как-то! Совершенно! Честно!), что беловолосый няшный гайдзин-бисёнен ей симпатичен, и она не против услышать от него пару комплиментов и, возможно, вполне логичный вопрос о том, чем она займется после работы. При этом почти наверняка, она ответит возмущенным отказом… Правда, последнее, как задумчиво добавил Ватанабэ-сенсей, это уже не только японская "фишка".

— Бортануть — это у них интернациональное! А меня не волнует, что она не в вашем вкусе, Йоган-кун! Это, в конце-концов, элементарная вежливость! Вот смотрите запись: видите, она, передавая вам сдачу, смущенно опустила взгляд и постаралась коснуться вашей ладони! А вы просто оскорбили в лучших чувствах хорошую девушку своим пренебрежением! К тому же, Йоган-кун, девушка была без кольца, так что ваши перспективы были не такими уж и плохими! Еще раз — меня не волнует, что вам не нравятся полненькие — вы, в конце концов, просто молоды и ни черта не понимаете в настоящих женщинах!

… Рита обязана была покраснеть и молча ("Молча, Маргарита-кун! Молча!") потупиться, когда продавец-мужчина в овощном киоске похвалил ее "прекрасные снежные" волосы. А не со смехом отвечать, что это вы рано поседели из-за безответной любви. Потому что — гайдзинка! И должны знать свое место! Вас же теперь засмеют, как невоспитанную женщину! Так себя могла повести только какая-нибудь гулящая женщина! Конечно, адекватные японцы прекрасно понимают, что вы — иностранка и вам многое прощается, Маргарита-кун, но — подсознательное впечатление останется! И закрепится мнение, как о некультурной иностранке!

Рита, кстати, японский знала ощутимо лучше нас с Йонг — Балалайка дала своей любимице трехмесячную фору в изучении языка. Там, правда, не только и не столько японский был, сколько делопроизводство и всякие офисные штучки… и, наверняка, детали операции.

Но даже эта фора не подготовила девушку к живому общению с носителями языка. Более того, у нас с Йонг была мощная база в виде знания китайского, и коллективистские японские обычаи мы с Йонг воспринимали куда легче.

Йонг, как китаянка-кореянка, и вовсе легко переучивалась японским обычаям. К тому же четырнадцатилетняя девочка могла чувствовать себя в привилегированном положении: к детям тут совсем другое отношение — полная и безоговорочная вседозволенность и всепрощение: хоть к Императору "Акихито-тян" обратись — окружающие только умильно улыбаться будут и говорить "Ах, какая миленькая девочка! Каваии!"

Правда, в плане наказаний моей младшей сестре это никак не помогало. Потому что, как я уже сказал, кнопка у нас была общая. И за косяки одного получали все. Чертов японский коллективизм!

И — самое паршивое — в Асахи очень, ОЧЕНЬ много различных магазинчиков, лавок, аптек и супермаркетов!

+++

В час ночи мы с Йонг проснулись от шума и возмущенного голоса Риты из соседней комнаты.

Что б там ни случилось, но с Маргаритой, кажется, все было в порядке. Во всяком случае — жива. Вон, как ругается! Так что мы, не особо торопясь, нашли свои тапочки и направились к соседке.

Картина… наверно, любой мужик на моем месте от такой картины должен был закусить удила и порвать кое-кого на кусочки…

Маргарита была полностью обнажена — видимо, привыкла спать голышом. Странно: вроде в "Отеле Москва", да и в Роанапра, во главе угла стоит возможность быстро отреагировать на любую опасность в любое время дня и ночи. А в "Отеле", как я знал от Риты, в большом почете еще и периодические "учебно-боевые тревоги". Правда, вот Реви тоже спит голой…

Стоп! Только сейчас в голову пришло: а не поглумился ли надо мной Датч, навешав лапши на уши? С этого чернокожего тролля станется!

Ватанабэ-сенсей висел рядом с дверью, пригвожденный к стене за шею вытянутой рукой Риты. Едва касался носочками пола. И тихонько хрипел.

А Рита разъяренно шипела ему в лицо что-то про то, какой он, Ватанабе-сэнсей, нехороший человек.

В самых различных вариациях и с привлечением очень разнообразной и талантливо скомпонованной ненормативной лексики. В том числе на немецком и английском.

И что лапать ее безнаказанно — это каким же идиотом надо было уродиться!

И что лапать ее безнаказанно может только один человек (это она увидела нас на пороге своей комнаты и решила чуть-чуть скорректировать требования).

И что она сейчас оторвет руки, а потом — ноги, а потом — то, чем Ватанабэ-сенсей думает. Потому что если б Ватанабэ-сенсей думал головой, то ему в эту самую голову ни за что не пришла бы идея прокрадываться в комнату к незамужней девушке.

И даже если Ватанабэ-сенсей — скрытый мастер джиу-джицу, каратэ и айкидо — ему это нихрена-нихрена-нихрена не поможет! Потому что упомянутая незамужняя девушка готова сейчас не то, что какого-то там Миямото Мусаси в клочья порвать, но даже трех, а то и четырех брутальных русских десантников загрызть! А это куда круче, Ватанабэ-сенсей!

— Если вы его задушите, фройляйн Вайс. — Заметила Йонг, выглядывая у меня из-под мышки. — То нам долго придется ждать равноценную замену такому хорошему специалисту. Мистер Ченг говорил, что другого такого специалиста найти будет тяжело…

— Ар… ри… гато. — Прохрипел Ватанабэ, слабо шевеля ногами.

— Рит, если будешь убивать — постарайся обойтись без крови. — Попросил я. — К тому же, в этой Японии спрятать тело — такая морока… Придется расчленять — а единственная известная мне специалистка по расчлененке сейчас где-то по миру шляется.

Панический взгляд Ватанабэ-сенсея.

— С другой стороны, я считаю, — быстро сориентировалась Йонг. — Что пытаться лапать спящих девушек — это неправильно! — И на всякий случай уточнила. — Я имею ввиду — чужих спящих девушек!

— Вы… вы… — С трудом прохрипел Ватанабэ, уже даже не дергаясь. — Не так поняли! Я все объясню!

Рука разжалась, и Ватанабэ стек по стеночке на пол.

— У тебя две минуты… минута уже прошла!

Ватанабэ, задыхаясь, торопливо принялся объяснять.

Оказывается, Рита неправильно спит! Приличной девушке нельзя так спать, госпожа Вайс! В древности в самурайских семьях девочкам даже связывали ноги, чтобы они привыкали спать в одном положении — на спине, ножки вместе, ручки вдоль тела.

Японка должна быть женственной и красивой всегда! Всегда! Абсолютно! Был даже случай, когда работницы супермаркета, будучи только в легких халатах, отказались выпрыгивать из окон горящего здания, так как мужчины-пожарники могли увидеть то, что для них, мужчин, не предназначалось! И некоторые из этих достойных женщин даже погибли в огне!

Более того, госпожа Вайс не может спать голенькой! Ни в коем случае! Тем более, что в рамках легенды, о которой знает он, Ватанабэ-сенсей, госпожа Вайс будет жить в женском крыле общежития "Асахи Индастриз" для молодых специалистов. Ночнушка или длинная майка, как минимум, госпожа Вайс!

— Йоган! — Рита требовательно протянула руку. — Твою майку!

Ватанабэ снова залопотал. Мужская майка — это снова неприлично! Так поступают либо замужние женщины, либо устоявшиеся парочки, которые вот-вот поженятся!

Рита отмахнулась. Вот она сейчас… вот прямо тут… переспит с братом! Вот прямо тут — на глазах у публики! Она специально узнавала — близкородственные браки в Японии хоть и не поощряются, но относятся к ним гораздо терпимее, чем в других странах!

В этом месте Йонг заинтересованно вылезла у меня из-под руки и потребовала у Риты подробностей.

Между моими сестрами завязалась дискуссия, которую я слушал со все возрастающим удивлением.

Мне оставалось только удивленно хмыкать, не забывая при этом искать в сумке более-менее длинную майку или рубашку. Не то, чтобы романтические поползновения моих сестер в моем отношении были для меня новостью — но "обострения" я ожидал куда позже. Куда позже! Конечно, Йонг по-прежнему залезает в постель уже к семнадцатилетнему парню, типа брату. Но пока ей удавалось делать вид, что у четырнадцатилетней девушки никаких таких задних мыслей нет… и она искренне не понимает, почему "старший братик" отворачивается к стенке и пару часов не может уснуть, скрипя зубами и горестно вздыхая.

А еще напрягало: Ватанабэ-сенсей не выглядел сильно расстроенным. Более того, он, кажется, тщательно скрывал удовлетворение от проделанной "диверсии"! Может, увидел голой красивую девушку и никак не может "отойти"? Или… А не дал ли ему хитрый мистер Ченг какого-то дополнительного задания, а?

+++

— Молокосос! Кретин! — Хрипел господин Фудзивара. — Что это такое?! — Брызнул он слюной на склонившегося перед ним в поклоне Окаджима и, судя по звуку, замолотил ладонью по какой-то бумаге, лежащей у него на столе.

"Дежа-вю" — Грустно усмехнулся про себя Рокуро.

— Фудзивара-сан! — Прокричал он "по уставу" по-прежнему согнувшись в поклоне. — Прошу удовлетворить мою просьбу! Я вас подвел! Я виноват! Прошу позволить мне загладить свою вину перед "Асахи Индастриз" и вами лично!

Праздничное настроение в "Асахи Индастриз" царило недолго. Ровно до того момента, когда выяснилось, что урановая руда в ангольской провинции Маланеже, конечно, есть, но, во-первых, запасы не такие уж и большие, а, во-вторых, этих запасов явно недостаточно, чтобы сделать разработку месторождения рентабельной в условиях начавшихся народных волнений в Луанде, столице этой африканской страны.

В общем и целом, по мнению Окаджима, справедливость восторжествовала. Правда, как это обычно с ней бывает — досталось всем: и правым, и виноватым.

Господину Фудзивара хорошенько начистили его жирное рыльце в Совете Директоров, припомнив, что его отдел, вообще-то, занимается Южной Америкой, а не Африкой.

А еще вынудили уволить его протеже, Мори-сана. Хотя, Рокуро был вынужден это признать, Мори-сан тут был совсем "не при делах" — Фудзивара даже не спрашивал Мори-сана, когда вписывал его фамилию в авторы этого скандального отчета вместо Окаджима.

Потом, уже когда Мори заносил в кабинет Фудзивары должным образом оформленное "Прошу уволить меня по собственному желанию…", господину Фудзивара позвонили и сказали, что не настаивают на увольнении ценного и хорошо зарекомендовавшего себя специалиста, очень ценного для "Асахи Индастриз".

И намекнули, что разобрались в ситуации: оказывается, произошла досадная ошибка и Мори-сан не является автором злополучного аналитического отчета. Правда, столь же "тонко" намекнули, что сотрудник на самом деле составивший этот отчет, заслуживает скорее премии, чем наказания, так как молодые специалисты в столь юном возрасте составляющие такие хорошие отчеты — корпорации нужны, как воздух. И не вина этого "молодого специалиста", что у Фудзивары-сана не нашлось подчиненного, который перепроверил бы работу неопытного молодого коллеги. Намек ясен?

Окаджима Рокуро трогать тоже нельзя, ага…

Ну, господин Мори — опытный и квалифицированный работник — понял, что делать ставку на своего начальника бесполезно — либо он его снова подставит, либо подставится сам и утащит на иерархическое дно и его, Мори… Так что Мори-сан тут же сориентировался: скомкал заявление об увольнении, отправил его в короткий полет в урну для бумаг и тут же, на столе начальника, написал новое — прошение о переводе в "Асахи Индастриз Лоджистик".

Рокуро тоже не зевал.

Во-первых, помянул добрым ласковым словом "эту шлюху", Имаи Кику — в этот раз приходилось признать, что эта… нехорошая гулящая женщина оказала ему скорее хорошую услугу — вытащила на свет божий историю с подделкой автора отчета.

Во-вторых, по подсказке этой же… явно вставшей на путь исправления, женщины, набрался смелости и тем же вечером пригласил Мори-сана в пивную, где нижайше попросил старшего коллегу поделиться опытом. Коллега, хитро улыбнувшись, поведал, что при положении Рокуро в иерархии "Асахи Индастриз" будет "не по чину" писать заявление о переводе в другой отдел, но есть один неплохой вариант…

Утром Окаджима Рокуро написал прошение с просьбой назначить его в ближайшую экспедицию. Формулировки были — не подкопаешься: "в поисках необходимого для дальнейшей работы опыта", "для увеличения компетенций хорошего работника "Асахи Индастри", "дабы предотвратить появление ошибок в своей работе впредь"…

В свете произошедшего, в Отделе Кадров к этим двум заявлениям должны будут отнестись с пониманием: отдел геологоразведки по южно-американскому направлению уверенно шел к тому, чтобы отобрать "лавры неудачника" у опального департамента транспорта и логистики. К тому же, департамент транспорта был обеими руками за то, чтобы заполучить такого хорошего специалиста, как Мори-сан.

Поскорее бы уехать в экспедицию! Куда угодно! Хоть в Сибирь, хоть в Гренландию. Куда угодно! Но — подальше от руководства! Подальше! Год, полгода… да даже три-четыре месяца — этого достаточно, чтобы другие проблемы затмили для Фудзивара-сана этот провал с ураном в Анголе.

— … а там еще неизвестно, останется ли у отдела прежний начальник, Окаджима-кун! — Подмигнул Мори-сан и с наслаждением "добил" свою кружку пива…

Сегодня вечером уже он "угощал" Рокуро. Это было правильно: в конце концов, заявление этого неопытного парнишки оказалось очень "в кассу" — опытные работники "Асахи Индастриз" поймут, что под начальником Департамента Геологоразведки "трещит кресло". К тому же парня нельзя упускать из виду — перспективный, судя по тому отчету, работник! К тому же, этот маленький скандальчик ни за что не забудет отдел геологоразведки по африканскому континенту, вполне справедливо посчитавший, что Фудзивара, начальник южно-американского направления, имел наглость влезть не в свое дело. Так что "мальчик" далеко пойдет…

+++

— Извините! Скажите, как пройти к станции?

— К какой, молодой человек? — Уточнила старушка. — Метро? Монорельс? Автобусная?

Карга старая, просто скажи ближайшую! Или пальцем ткни, развалина древняя!

— Прошу прощения, бабушка! — Кланяюсь. — Станция Ватису.

Тихий треск, меня передергивает от удара током. При этом надо следить за лицом, чтобы никто посторонний не заметил, что беловолосого "гейдзина" кто-то дрессирует током. Сзади тихонько прошипела Рита.

Тихий голос Ватанабэ-сенсея в наушнике:

— Йоган-кун, ну ты вообще… кто ж даме говорит о ее возрасте?! Да еще и использовать при этом такую пренебрежительную форму обращения, как "ксабаба"! Да еще и с обращением "прошу прощения", да еще и с поклоном!

Новый разряд током.

— Это же очень далеко! — Женщина продолжает улыбаться, но я-то вижу, что улыбка стала… недовольной. М-да, я действительно слажал. — Вниз по улице — дойдете до автобусной остановки. Сядете на автобус… Там схема висит.

Коза престарелая! А то трудно догадаться, что "гайдзин" вроде меня по указателям разве что ближайшую заправку найти сможет! Лучше бы пальцем ткнула в направлении Ватису! И что такое "вниз по улице"? Улица, блджард, идет горизонтально и уклонов что-то не видно!

— Огромное спасибо! — Кланяюсь.

Новый разряд тока.

— "Огромное спасибо! Простите за беспокойство!" — Поясняет Ватанабэ-сенсей.

Я торопливо добавляю:

— Простите за беспокойство!

— Ах, какой вежливый молодой человек! — Восхищается женщина, опасно сузив глаза.

Ну, бля, а теперь-то что не так?!

Разряда тока не последовало, но Ватанабэ не замедлил с объяснениями:

— Не может забыть, как ты назвал ее "чертова бабка", разумеется! Гайдзин бескультурный!

Уже четвертый час мы продвигаемся от станции Акихико-Надой к станции Ватису. Пользоваться навигаторами в телефонах, или картами, или схемами — запрещено. Пользоваться транспортом — запрещено. Своими ножками. Можно только спрашивать дорогу у прохожих. Двигаемся втроем. Выпытывать информацию из прохожих — строго по очереди!

У Ватанбэ-сенсея обнаружился еще один талант, кроме садистско-педагогического — он виртуозно прячется и скрывается и в огромной толпе, и на безлюдных улицах. И умудряется вовремя лупить нас током, как только мы подходим близко к схемам и картам, или допускаем проколы в общении с местными.

+++

— Ченг! Этот твой специалист не перегибает палку?

— Ты о чем?

— Я говорила с девочкой. И у меня сложилось впечатление, что этот твой суперспециалист из УИИ готовит детишек чуть ли не к агентурной работе в тылу противника в разгар холодной войны!

— А-а-а… ты верно подметила! Наследие холодной войны и есть! У старичка стереотипы и пунктики — сорок лет подряд он ловил советских шпионов и китайских разведчиков — вот и не перестроится никак. Это клиника — это не лечится, сама понимаешь! Кстати, весьма удачно ловил!

— А не будет в ущерб делу? Все-таки на это уходит время… Да и не имеет смысла — и так видно, что они иностранцы — с них будет достаточно, если просто будут язык понимать!

— Дай джобу!

— А?

— "Не волнуйся" на языке условного противника.

— А что собираешься с мальчиком и Македонской делать? Город бурлит уже несколько дней, обсуждая сенсацию.

— А что тут можно сделать? Ты себе представь, какая парочка получится!

— Ты себе лучше представь, что с ним или с ней сделает моя Рита! Или эта твоя Йонг!

— Ну, а что ты предлагаешь?

— Ничего. Хотела узнать, собираешься ли ты что-то предпринимать по этому вопросу. Как я поняла — ничего.

— А ты…?

— "Дай джобу!" Правильно? Думаю, девочки разберутся с этой маленькой проблемой самостоятельно.

— Эй-эй! Я, между прочим, тоже пользуюсь иногда "Лагуной" — это позволяет моим не борзеть и держать средние цены на грузоперевозки! Если они удавят Македонскую…

— Дай джобу, Ченг! Риточка знает, что оставить меня без "Лагуны", моей разъездной лошадки для мелких неофициальных поручений — это будет неправильно. Уверена, что они решат вопрос более мирным путем…

— Ага. Либо кастрацией, либо стерилизацией, хе-хе-хе…

— Дай джобу, Ченг! Думаю, первый пункт мальчику не грозит, так что без наследника ты не останешься… как ты там говоришь — "хе-хе-хе"? Да?

— У тебя тоже открывается способность к языкам, Балалайка! Может, это заразно?

— К сожалению, нет.

— А я думаю, к счастью — иначе ты в Роанапра всех конкурентов перестреляешь.

— Начиная с тебя.

— Тц-тц-тц! У тебя не поднимется рука на единственного мужчину, который тебе нравится! Хе-хе-хе…

Глава 13

Ченг Вэй, совершив кратковременный грех прелюбодеяния со свидетельницей по делу об убийстве, только что ушел на службу. На робкий вопрос девушки о возможности повторного визита последовала отработанная многолетней холостяцкой практикой загадочная улыбка. Правда, эта улыбка чуть-чуть померкла, обзаведясь капелькой интереса и лишившись крохи покровительственного превосходства, когда Мэй, хитро стрельнув глазками, обмолвилась, что, возможно, вспомнит что-нибудь еще полезное.

Инспектор задумчиво пообещал, что, возможно, им придется встретиться еще раз, чтобы уточнить некоторые детали дела…

А девушка, пребывая в мечтательной задумчивости и прикидывая, какие перспективы открываются с любовником, служащим старшим инспектором полиции, решила все-таки заняться своими зубами. Она до сих пор помнила едва заметное осуждающее покачивание головой этого… Июня тогда, когда она пыталась улыбнуться.

Вот она и направилась к столу, на котором стояли ноутбук и телефон. Теперь можно не скрываться — ее все равно уже нашли… и ничего страшного не произошло!

Так что пора посмотреть, какие клиники есть в округе и сколько они захотят содрать с бедной законопослушной девушки за приведение ее зубов в порядок. Ну и узнать заодно, сколько денежных средств бедной законопослушной девушке придется дополнительно… заработать.

— Типа стоять и типа не двигаться! — Послышался сзади тихий шепот.

Мэй застыла посреди комнаты, чувствуя, как внутренности покрываются ледяной коркой. Хоть и тяжело по шепоту понять половую и возрастную принадлежность "шептальщика", но, кажется, шептала женщина. Откуда-то со стороны дивана.

— А вот бояться немного поздно, типа того! — Перед Мэй появилось лицо, закрытое серым платком — одни глаза. Черные большие. Красивые. — Оп-па! А ты типа и не боишься! Типа хорошая девочка!

Визитерша была среднего роста. Из-за мешковатого балахона цвета серо-коричневой пыли единственное, что можно было о ней сказать — это женщина и она выше Мэй примерно на голову. И все. Ни лица, ни фигуры… Одни эти глаза. Красивые. Хотя, когда женщина двигалась, создавалось впечатление, как от чего-то грациозного, змеиного, стройного. Так что, наверно, и фигура у незваной визитерши была такой.

— Садись. Типа.

Мэй осторожно присела на краешек стула перед столом.

— Я сейчас не очень добрая. — Призналась женщина доверительно уже нормальным голосом. — Я даже злая, типа того! "Клиенты" перед отправкой, бывало, трахались, но не так же долго!

Мэй сжала кулачки и уперла глаза в стол. Кажется, она поняла, кого под "клиентами", а что под "отправкой", подразумевала эта страшная женщина. И кем она являлась. Киллер. Убийца. Правда, удивительно, но опасности от нее Мэй не чувствовала — такое впечатление, что женщина развлекается. Как те двое тогда — Июнь и Июль.

И вовсе недолго они с инспектором занимались… ЭТИМ! В самый-самый раз, если на вкус Мэй. Она же понимает, что господин Ченг — уже не молодой жеребец из второразрядного "порно" — а занятой госслужащий! Ему на работу, в конце концов, надо было!

Обидно-то как! Вначале — те двое ее не тронули, потом — инспектор Ченг даже подписок никаких с нее брать не стал, сказав, что ценность ее, как свидетеля, не такая уж и высокая ("К счастью, Мэй… к твоему счастью!"). И тут, когда "жизнь стала налаживаться" — появляется ЭТА…

— И злиться — тоже поздняк! — Женщина внимательно и точно отслеживала эмоции Мэй. И отвесила легкий подзатыльник. — Баксы типа нужны?

— А? — Подобный вопрос, да еще и заданный деловитым спокойным голосом, Мэй ожидала в самую последнюю очередь. — Баксы?

— Ну, типа "капуста", "лавэ", "лут", "бабки", "зелень"! Ты — дура, что ли?

— Нет. — Замотала головой Мэй и спохватилась. — То есть да! То есть нет, не дура! И да — деньги нужны! Очень! Да!!

— Отлично! — Кажется, под маской женщина довольно улыбалась. — Тогда делаем так: сейчас идем на станцию Чай Кан, ты достаешь эти часы, а я помогаю тебе их сбыть…

— А откуда вы… про то, где я их прячу? — Эта новость — что о тайнике кто-то узнал — Мэй тоже не обрадовала.

— Ну, ты типа дура! — Женщина молниеносно щелкнула ее по носу. — А то не помнишь, как этот коп после того, как тебя оттрахал, вытащил из тебя всю необходимую ему информацию? Типа того?

— Ой!

Это, действительно, вылетело из головы Мэй! Полчаса ДО и полчаса ПОСЛЕ — они были подернуты некоей сладковатой дымкой, которую хотелось вспоминать только по эмоциям и ощущениям, что их тогда сопровождали, а не "раскладывать" пошагово — кто что делал, кто что говорил. И уж точно не вспоминать, что она там лепетала… Но теперь, когда женщина об этом сказала…

"М-да… а я, дуреха, еще и думала тут, какие могут быть выгоды от любовника-инспектора… а это было всего лишь продолжением допроса. Ну и приятным бонусом для мужика. Ой, дура я, дура!"

Мэй пригорюнилась. Не то, чтоб козлистость мужчин была для нее новостью, но этот инспектор… ну, он же был таким классным — надежным, сильным, нежным, добрым, ласковым, осторожным, опытным…

— А ну, не плакать! — Новый щелчок по носу. И, до того болезненный, что слезы из глаз брызнули, но не от обиды, а от короткой боли.

Мэй бросила взгляд на компьютер.

— Даже не думай! — Снова испугала ее сеансом чтения мыслей женщина-убийца. — То, что у тебя хватило ума включить веб-камеру перед тем, как он завалил тебя на диван — это ты, типа, молодец! Но использовать эту запись для шантажа — при твоей профессии типа глупо. Да и не повредит это ему никак… — Женщина поколебалась, но все-таки объяснила. — Максимум — "строгача" влепят. Типа того! Тем более, все у вас по согласию было — а это у них не особо возбраняется… именно для того, чтобы их шантажировать было нельзя. И ты совершеннолетняя типа. А этот инспектор — неженатик. Типа того. Так что типа пролетаешь, подруга!

— А вам… зачем? — Настороженно спросила Мэй, от радужного настроения которой не осталось и следа.

Вряд ли этой женщине нужны деньги, вырученные за часы — она находилась в этой квартире несколько часов и ни Мэй, ни полицейский (который, наверно, в этом покруче какой-то там воровки будет) ее не почуяли. Следовательно, она — профессионал высочайшего класса и связываться со сбытом краденного такая вряд ли будет… С другой стороны, два миллиона долларов (ну, будем оптимистами!) на дороге не валяются.

— Ты типа сделаешь то, что я скажу. Не сейчас. Типа через пару месяцев. Так что "клавиши" свои починишь и — добро пожаловать к доброй тетеньке Шеньхуа!

Про зубы-то она как узнала?! И имя свое назвала — совсем плохо: слышала Мэй легенды про этих убийц — был у них такой обычай, называть свои имена либо тем, кого собираются убить, либо…

— Я же сказала. — Усмехнулась под повязкой женщина. — Поздняк метаться! Задавила бы свою клептоманию в Хоум-Плаза — сейчас бы горя не знала! А так — каждый куец своего счастья, типа того!

Шеньхуа заставила ее позвонить инспектору Ченгу и поинтересоваться, можно ли ей на время уехать, "съездить к родителям". Правда, родителей у нее давно уже не было, а тех, кто таковыми считался по документам, посещать не хотелось категорически. И инспектор Ченг, наверняка ознакомившийся с ее досье, об этом прекрасно знал.

Но разрешил ей уехать. Это ее удивило. И, чего уж там, обидело! Еще и зачитал, будто рядом кто-то стоял и слушал, какой-то там параграф, не позволяющий ограничивать свободу перемещения законопослушных граждан Гонконга. Разумеется, попросил не менять телефон, быть на связи, "не забывать", "звонить"…

"Да пошел ты, козел!" — Хотелось ей крикнуть в трубку, но Шеньхуа, легко читавшая, казалось, даже мысли юной воровки, отрицательно и неодобрительно покачала головой.

Уже вечером на руках у Мэй были деньги за часы. И это были НАСТОЯЩИЕ деньги…

— Минус четверть — типа комиссионные! — Шеньхуа небрежно переправила пять пачек в свой рюкзачок. — Типа посреднические! Типа привыкай к честному ведению бизнеса: когда будут предлагать меньше — значит, хотят обмануть! Ну, типа в наших делах — именно так.

Семьдесят пять "кусков"! Полторы тыщи "улиссов грантов"! Пятнадцать увесистых пачек зеленых хрустящих вкусно пахнущих бумажек! Охренеть! Это же… это же… Это такие БАБКИ!!! Йаху-у-у!

Разумеется, и речи не могло идти о "миллионах", которыми ее соблазнял тот парень, Июнь. Таких денег у перекупщиков никогда не было и быть не могло. Это Мэй прекрасно понимала. Так же она понимала, что эти сверхдорогие часы висят на ней мертвым грузом. Впору было их выбросить в океан, но — жадность. А тут — сотня тысяч американских долларов! Сказка! Ну, не сотня, а семьдесят пять… но все равно — сказка!

— У тебя две недели, типа того… — Шеньхуа бесцеремонно взяла сияющую Мэй за подбородок и каким-то хитрым нажатием куда-то в щеку легко заставила открыть рот. Всмотрелась. — Как раз пару протезов поставишь и пяток пломб, и эти… ну, типа выпрямители зубов… как же их там?

— Можно выпрямлять брикетами, а можно капами! Я больше склоняюсь к… — Зачастила почти счастливая Мэй, но Шеньхуа щелкнула ее по носу.

— Не волнует, типа того! У тебя две недели! Я тебя сама типа найду! Тогда и отработаешь… И не экономь — работать на меня будешь не бесплатно, типа того! А ты мне нужна кусачая! С зубами, типа того!

+++

Четыре дня назад Ватанабэ-сенсей торжественно снял с нас ошейники!

Утром нам было приказано следовать за ним. С вещами. Мы вышли со своими сумками на улицу и потрусили за ловко ввинчивающимся в толпу пожилым японцем. Подошли к ближайшей автобусной станции.

— Средства обучения — снять! — Скомандовал он негромко.

— Хай, сэнсэй!

Ватанабэ старательно демонстрировал свое неудовольствие — оказывается, мы по-прежнему ведем себя, как жалкие "гейдзины"! Ну, а он на что рассчитывал? Что мы с Ритой перекрасимся в черненьких и сделаем себе "пластику"? Или по мановению волшебной палочки уберем акцент?

Ватанабэ закинул ошейники в сумку, висящую у него на плече, и вытащил оттуда два мобильных телефона. Один — черный без украшений — вручил мне, другой — розовый с рисунком, составленным из разноцветных мелких страз — Маргарите… И, сделав поклон с вежливым "Сайонара!" (мы торопливо и практически на полном автомате ответили положенными словами и телодвижениями), развернулся и исчез внутри здания автобусной станции, к которой нас привел.

А наша троица осталась стоять и смотреть ему вслед с некоторым недоумением…

Телефоны были обычными — одна из самых популярных тут моделей раскладушек с поворотным экраном от "Хитачи": встроенный много-много-пиксельный фотоаппарат, какой-то супер-пупер волшебный звук, куча поддерживаемых протоколов и стандартов беспроводной связи, огромный экран… ничего особенного.

А вот проводные гарнитуры к этим телефонам…

Мы с Йонг с такими устройствами уже работали в Гонконге. Это были изменители голоса. Хотя, если быть точным, то не "изменители", а "исказители" — все-таки голос они не подделывали, а искажали, убирая какие-то там "характерные" особенности. И делали это так, что даже автоматические системы не могли идентифицировать говорившего.

Судя по отсутствию логотипов и какой-либо маркировки на "изменителях" — это были некоммерческие модели. Для спецслужб и для военных.

(На мой вопрос: "А зачем военным нужны изменители голоса?" Шеньхуа только пожала плечами: "А хер их, типа того, знает! Одно слово — сапоги! Сеунг, сгоняй за пивом! Ну, сгоняй! Ну, Сеу-у-унг!")

Использование этих устройств "по работе" для нас было строго обязательным — современные правоохранительные органы в информационно-развитых государствах не только имеют на вооружении системы, автоматически распознающие отдельные слова во время телефонных разговоров, но и системы, идентифицирующие голоса, которые столь же уникальны, как отпечатки пальцев.

Мы с Йонг, конечно, вряд ли состоим в какой-нибудь "картотеке голосов" любой из спецслужб — возрастом и "стажем" пока не вышли — но береженного бог бережет.

К тому же, в "картотеках" могут находиться голоса наших собеседников. Следовательно, чтобы нашим собеседникам не подставить нас, они воспользуются изменителем голоса. А тут — штука такая — факт использования "изменителей голоса" тоже очень легко засекается. Вот и получается, что внимание спецслужб обратится на обе стороны телефонного разговора.

Разумеется, это нехорошее "явление" распространенно только в информационно-развитых государствах региона, типа Японии, Китая, Гонконга, Сингапура и им подобных. А вот в родном Таиланде пока можно не забивать голову этими предосторожностями. И я был на сто процентов уверен, что как только такая система заработает в Таиланде — мы узнаем об этом одними из первых. И — есть некоторая уверенность, что государство с таким городом, как Роанапра, на своей территории еще очень нескоро обзаведется такой прослушкой — вряд ли влияние криминальных боссов Роанапра ограничивается чертой города…

Вначале зазвонил телефон в руках Риты. Судя по тому, как она обращалась с "изменителем", с ним она тоже была знакома. Ну, неудивительно — она ж по региону уже помоталась изрядно — наверняка, уже пользовалась подобными устройствами.

Что ей говорили, непонятно, так как все общение с ее стороны заключалась в "Так точно!", "Никак нет!", "Есть!", "Слушаюсь!". Ну, по крайней мере, ясно, с кем она говорит — так тянуться она может только перед одним-единственным человеком — старшим сержантом Борисом Горбуновым. Хотя, какой он, к черту, сержант! Лейтенант — минимум!

Вытрясти из нее подробности разговора тут же, на месте, я не успел — зазвонил "мой" телефон. Йонг быстро сунула вторую пуговку наушника в ухо и ладошками показала мне — "Прошу! Телефон дали тебе — так что и разговор ведешь тоже ты!"

— Привет-привет! Вас хвалили и почти не ругали! Ну, меньшего от наших детишек и не ожидалось!

Голос было не узнать, но построение фраз и словечки свидетельствовали — мистер Ченг на связи! Сделанная пауза не оставляла сомнений в той реакции, которую от нас ждали:

— Премного благодарен! Огромное спасибо! — Без имен, разумеется. Мы с Йонг сделали одновременный поклон, хотя собеседник нас и не видел.

А я поймал себя на мысли: вот, дескать, что Ватанабэ-сенсей с электроошейниками животворящий делает! Совсем мы с Йонг ояпонились — вид людей, кланяющихся телефону во время разговора, в Японии никого не удивляет. Это тут в порядке вещей — сразу видно, что разговор идет с начальством. К тому же, тут очень широко используется видеосвязь.

— Ну-ну-ну! — "Засмущался" голос. — Не надо — не надо! Все сами! Все сами! Своим трудом и старанием! Молодцы! Вернемся к заданию! Автовокзал перед вами — ячейка в камере хранения номер шестьсот одиннадцать. Код — "95490". Вся информация — там. Этот телефон — только для служебного использования. Вопросы?

Вопросов не было.

И мы двинулись к автовокзалу. Втроем. Ритина ячейка, как нетрудно догадаться, находилась там же. Но, наверняка, где-нибудь подальше от "нашей", чтобы попами не толкаться, когда доставать будем, и лишнего внимания не привлекать.

Очень надеюсь, что в вещах в камере хранения будет еще один телефон для Йонг. Ну, или нормальные документы японки (для Йонг, само собой — мы-то с Риткой по фейс-контролю при всем желании не пройдем). Потому что покупка мобильного телефона иностранцем в Японии — это ад! Например, задание от Ватанабэ — купить себе по сотовому — мы завалили! Такое впечатление, что Ватанабэ просто нашел "законный" повод побить нас током.

Когда достали "богатства", оказалось, что Ритке повезло куда больше, чем нам с Йонг.

Она открыла сразу ТРИ ячейки в камере хранения, достала оттуда ШЕСТЬ огромных чемоданов… посмотрела на всю эту кучу, подумала секунду, с сомнением посмотрела на нас с Йонг (две небольших спортивных сумки, бывших до этого, и только одна — вытащенная сейчас из ячейки), хмыкнула, покопалась в ячейке еще чуть-чуть, вытащила дамскую сумочку и, сделав нам ручкой, побежала ловить такси.

Роль "богатая девочка-иностранка по протекции устраивается на фирму".

Балует ее Балалайка. Балует.

Кстати, мобильник для Йонг — беленький слайдер с пушистой беленькой висюлькой — в сумке был.

+++

— Окаджима, ты новенькую видел? — Теребил его Ёсида. — Нет, ты ее видел?

— Новенькую? — Без особого интереса переспросил Окаджима.

— У "безопасников". Стажерка. Переводчица. Иностранка. Блондинка. Красивая. Стройная. Ножки ровные, а не как у наших…

С каждым новым словом глаза коллеги разгорались, и в них появлялся фанатичный блеск.

Про новенькую Окаджима тоже слышал краем уха. Но значения этому не придал — он четко разделял работу и личную жизнь. Хоть это и не уберегло его от внимания Имаи Кику. И не принесло в холостяцкую личную жизнь никаких изменений — после окончания рабочего дня жизнь как бы заканчивалась — сидеть в своей "однушке" и тупо смотреть телевизор, или сидеть в пив-баре и тупо смотреть телевизор…

Ну, и? Как в этих условиях продолжать славный род Окаджима? А главное — с кем?!

Ну, пришла новенькая — и что? Каждую неделю происходит либо увольнение, либо прием на работу — внимания на это обращать — так когда-то ж и работать надо!

Так что, видя такой настрой коллеги, Окаджима не стал рассказывать, что ему, в принципе, плевать на красавиц из "Асахи Индастриз" — от слабого пола могут быть только проблемы и неприятности. И головная боль. Со слабым полом можно "мутить", когда добрался до места заместителя начальника. Со слабым полом можно мутить, когда есть собственный кабинет. Со слабым полом можно гулять, когда выплачены деньги по кредиту. Слабый пол можно обхаживать, когда зарплата позволяет посещать рестораны, магазины, аттракционы, фитнес-центры, бассейны…

Проговорив все это мысленно и не найдя логических изъянов, Окаджима вздохнул и вернулся к прерванному занятию — работе.

Фудзивара-сан вполне ожидаемо завалил проштрафившегося работника нудными заданиями. И раньше-то интересными заданиями его не баловали, а уж сейчас и вовсе, такое впечатление, Фудзивара эту работу стал для него придумывать.

Но Окаджима радовался этой начальственной глупости. Будь Фудзивара чуть умнее — наоборот, оградил бы Окаджиму от выполнения каких бы то ни было работ, а в конце месяца представил руководству отчет с эффективностью работы сотрудников. И прости-прощай престижная работа в "Асахи Индастриз".

С другой стороны, будь Фудзивара умнее, всего этого и не случилось бы: Окаджима получил бы нагоняй, когда его отчет был бы перепроверен еще на начальном этапе, как это и сделал бы нормальный начальник. Но — для Фудзивара-сана — слишком много "бы"…

А так — Мори-сан тысячу раз прав! — надо набраться терпения и ждать, когда начальник полетит вниз. Самостоятельно. По собственной дурости. И постараться, чтобы это падение не затронуло тебя самого. Так что, как ни крути, а эта "опала" может даже пойти ему на пользу.

Как там у русских? "Поближе к кухне, подальше от начальства"?

— Смотри! Смотри! — Локоть Ёсида врезался в ребра так, что Окаджима даже зашипел от боли. — Каваи-и-и!

Окаджима поднял взгляд. И поторопился вскочить и согнуться в поклоне, не забыв ответно пнуть под ребра сослуживца.

— Ты чего? — Тихо прошипел товарищ. Что, однако, не помешало ему тоже вскочить и поклониться: ну, еще бы он остался сидеть — весь отдел вскочил и почтительно застыл в поклонах.

— Кагеяма-сан! — Прошептал Окаджима.

— А, зам по безопасности. Да ну, ерунда! — Прошептал Ёсида тихо. — А вот если он меня сейчас тут увидит… — И Ёсида склонился еще ниже, чтобы спрятать лицо. — Мелкие начальники — они такие…

"Да кому мы нужны!" — Подумал Рокуро, продолжая мысленно составлять формулировку для справки по исследованным образцам, от которой пришлось оторваться на все эти ритуальные телодвижения.

"Неудивительно, что в европейских и американских офисах с работы уходят четко по расписанию — они успевают все сделать в течение рабочего дня, а не тратят львиную долю времени на эти дурацкие расшаркивания! Эх! Вот бы перевестись куда-нибудь в Штаты!"

Восемь человек. Все "безопасники". Во главе с Кагеямой. Сразу за заместителем шефа "безопасников" шла Имаи Кику (высоко взлетела, су… нехорошая самка собаки!) и беловолосая белокожая девушка в светлом костюме. Собственно, она в первую очередь и бросалась в глаза на фоне официальных черных или серых деловых костюмов.

Когда процессия миновала, Окаджима разогнулся и быстро, но внимательно осмотрел новенькую, которая сейчас почему-то отстала…

И? На что тут смотреть?

Девушка внезапно круто обернулась на каблуках. И посмотрела точно в глаза Окаджима. Взгляд был острым, кинжальным. Иностранка буквально "нанизала" его на этот взгляд…

Ксо! Что он не так сделал! Когда он успел этой иностранной мажорке дорогу перейти! В первый раз ее видит! Может, не так посмотрел? Ну, так Ёсида, стоящий рядом, смотрит и вовсе уж неприлично! Чуть ли не глазами пожирает — мачо недоделанный! А она на Ёсиду — ноль внимания, а вот его, Окаджима, взглядом буравит!

Окаджима на всякий случай поклонился еще раз. Мало ли…

Да, блондинка выделялась среди японцев. Симпатичное острое личико, белоснежные волосы, стройное, но не тощее, телосложение под светло-серым деловым костюмом с уставной юбочкой "на ладонь выше коленок", белая кожа и огромные серые глаза, обрамленные белым пушком ресниц.

Но. По его, Окаджима, вкусу — так Имаи Кику ничем не хуже! Более того — она… ну… побольше в некоторых местах будет! Ощутимо побольше этой тощей иностранки!

А вот, кстати, и она. Видимо, подошла поинтересоваться причиной задержки…

Имаи Кику наклонилась к уху новенькой и что-то зашептала, тоже поглядывая на недоумевающего Окаджима. Обе девушки захихикали, прикрыв пальчиками губы.

Орган, ответственный за раннее оповещение о надвигающихся неприятностях, ощутимо заныл и начал подавать сигналы, похожие на завывания сирены на побережье, где жила бабка: "Внимание! Опасность цунами! Пожалуйста, срочно покиньте прибрежную зону!" Он эту сирену до сих пор помнит — и до сих пор по спине мурашки бегут от этих воспоминаний.

— И как ее зовут, ты, конечно же, уже разузнал? — Небрежно спросил Окаджима у Ёсиды, когда за группой "безопасников" наконец-то сомкнулись двери лифта.

— Ага! — Обрадовался тот. — Понравилась? Я так и знал!

— Угу. — Соврал Окаджима. — И как же ее зовут?

— Вайс. Малагалита Вайс.

— Маргарита. Маргарита Вайс. — Автоматически поправил Окаджима. — Странно.

— В смысле? — Удивился коллега.

— А, не бери в голову! — Отмахнулся Окаджима. — Просто, если она европейка, то зовут ее "Маргарита". Скорее всего.

— Говорят, дочка директора европейского бюро! Прикинь!

Но имя — черт с ним! А вот фамилия "Вайс". Странная фамилия. Такое впечатление, что кто-то без особой фантазии подобрал для девушки фамилию по внешности. Ну, как девушку в белых одеждах в телеспектаклях называют "Широ", а персонажа в черном — "Куро". Но там-то постановка — там это можно…

— А как она на тебя посмотрела-то! — Стучал его по плечу Ёсура. — М-м-м… везучий ты парень, Окаджима! Такая девушка на тебя внимание обратила!

Придурок! Вот только шашней с этой цыпой ему для полного счастья не хватало! В духе школьной романтики!

— А может, ты с ней знаком? А, Окаджима-кун? — С усмешкой поинтересовался один из коллег. — Ну, там обещание, данное в детстве, друзья-тополя, тили-тили-тесто… и все такое…

— Не… — включился в разговор другой коллега. — Окаджима-кун переходил дорогу, и его сбила красивая большая машина. Очнулся в больнице, ничего не помнит, а у кровати сидит беловолосая гайдзинка!

И оба заржали…

М-да. А он еще "придурком" Ёсиду обозвал. Нехорошо: на фоне Ёсиды, которому такие бредовые предположения даже в голову не пришли бы, эти двое… Каждому — по сороковнику, а в головах — манга вместо мозгов! Вон, даже Ёсида — и тот улыбаться стал натянуто после этих глупостей от "старшего поколения"!

"И с этих людей нас заставляют брать пример! Эх, жаль, что Мори-сан перевелся в другой отдел! Мировой мужик!"

+++

Мы с Йонг сняли квартиру на четвертом этаже одного из многочисленных "доходных домов" в "спальном районе" Асахи. Хотя плотность и архитектура застройки тут такие, что нет особой разницы между спальными и неспальными районами.

Две крохотные комнатки. Кухни, как таковой, не было — раковина, электроплита и небольшой столик занимали треть одной из "жилых" комнатушек. Ванна… Удивительно, но ванна не только была, но и была лишь чуть-чуть меньше комнаты.

На те деньги, что были в нашем распоряжении, можно было бы снять "-дцати"-комнатный просторный номер в каком-нибудь отеле, но тогда довеском бы шли: обслуживающий персонал, более строгая проверка документов, видеокамеры на каждом шагу… А мы, увы, не джеймс бонды, так что снимать пентхаусы нам никак нельзя. Соответственно, никаких крутых "тачил", роскошных апартаментов, доступных женщин… правда, буду до конца справедливым, красивые и доброжелательные женщины в наличии… Но мне почему-то кажется, что у агента 007 таких проблем с женщинами не было. И — это сложный вопрос.

Даже болезненный…

— Йо-га-а-ан! Хочу мороженного!

Я поморщился — когда Рита врубала стиль "избалованная капризная девица", ощущения у меня были, будто кто-то ведет ножом по стеклу. Как она так делает?

— Сходи и купи. Могу денег дать.

— Ну-у-у, Йо-о-оган! — ныла она. — Ты же сам говорил, чтобы я не высовывалась!

Это точно, говорил. Рита уже получила "по ушам" (фигурально) за то, что пришла на нашу "конспиративную квартиру". Ведь в этой квартире прячутся будущие потенциальные преступники!

И пусть все "ключевые" видеокамеры в радиусе ста метров выведены из строя… И пусть она утверждает, что никто за ней не следил, когда она сюда шла, но… При ее внешности, да при любви "местных" фотографировать на свои мобильные все, что шевелится и не шевелится…

И, зараза такая, не "кололась", как смогла нас найти! А это, между прочим, очень важно!

А хотя… ее дело! Она, в отличие от нас с Йонг, находится тут более-менее легально. Пусть ее Балалайка потом воспитывает.

Я сейчас просматривал материалы на нашу Цель. Фотографиями и распечатками был завален весь стол и пол небольшой комнатки.

Цель. Какой-то бизнесмен, имеющий очень тесные взаимоотношения с якудза. Надо было прийти тихо, сделать дело и тихо-тихо уйти. И устранить Цель надо красиво и артистично — как я понял, это задумывается, как акция устрашения. В назидание, так сказать. Для демонстрации неотвратимости наказания.

— А где моя младшенькая? Куда ты ее дел?

— Моя младшая сестра осматривает место акции. Нормальных бандитов тянет на место преступления ПОСЛЕ, а вот мы туда приходим туда ДО.

— Ну, это правильно. — Рита переместилась мне за спину, через мое плечо рассматривая лицо на фотографии. — Чтоб потом время на это не терять. Это его вам надо… погасить?

Горячее дыхание защекотало затылок… Хм. А может и не плохо, что она пришла… в отсутствие Йонг.

— Да.

— И вот так… просто? Щелкните и убьете? — Промурлыкала она мне на ухо, щекоча горячим дыханием. Руки оплелись вокруг шеи.

— Не просто.

— Ты понял вопрос, Виктор! — Она перешла на русский.

Ого! Чем-то она разозлена…

— Ты хочешь услышать, как мне это не нравится? Как я страдаю, кого-то убивая?

Я осторожно подхватил ее за руку и переместил, усадив к себе на колени. Мои руки сами скользнули под блузку.

— А ты страдаешь? — Поинтересовалась она.

Я поколебался, но все-таки соврал:

— Нет. Йонг делает. А я ее прикрываю.

Она мазнула губами по моей щеке и прошептала на ухо:

— Ты вспомнил, Виктор?

М-да… Кажется, нужно спросить прямо:

— Что я должен вспомнить?

— Когда вспомнишь — поймешь. — Она шлепнула меня по рукам, забравшимся под лифчик, но вскакивать с коленей не спешила. — Не обижайся, но что-то у меня на мужиков в последнее время не стоит. Или правильнее будет сказать — "не вставляет"? — Она всерьез задумалась и продолжила удивлять. — За свою Йонг не беспокойся, а вот Ребекку я бы попробовала… Насколько я понимаю, ты к ней — без всякого энтузиазма, а? Короче, вспомнишь — поймешь.

— А до этого…? — Я затруднился с формулировкой вопроса. — Ну, тогда? На Пхи-Пхи?

— Ох, дурачок! — Рита быстро меня поцеловала… вполне по-братски. — Тогда я просто не помнила. Ну, а в тот момент было не так уж и плохо — для первого своего раза мы с тобой справились просто отлично! Так что не парься! Еще раз, для особо одаренных: вспомнишь — поймешь!

— А подсказать? — Я постарался игнорировать жар, заливший лицо (представляю, как я покраснел!). И обиду попытался задавить.

— Пф! — Она состроила смешную гримаску. — Обойдешься…

— Тогда слазь! Мне работать надо!

— А что? — Рита, зараза такая, со значением поерзала и сделала вид, что обиделась. — Ты больше приставать не бу-у-удешь?

Что-то прошуршало у двери. В следующее мгновение Рита летела к своей сумочке, а я выхватывал пистолет из поясной кобуры. Через секунду "спицы" из наших пистолетов одновременно уперлись в Йонг, стоявшую на пороге и хладнокровно нас рассматривающую.

— Братик! Это аморально — заниматься сексом с сестрой. С родной сестрой.

Вот честное-пречестное, следующие слова сорвались с моих губ абсолютно автоматически:

— Йонг, ты не так поняла!

Рита, ставя свой пистолет на предохранитель, хрюкнула.

— Братик! — Йонг почти натурально всхлипнула, в лучших местных традициях промокнув глаза краешком рукава. — Как тебе не стыдно, братик! Бака! Хентай!

— Йоган… — Подала голос Рита. — Купи нам мороженое!

— Мне — фруктовый лед! — Мгновенно подхватила Йонг.

Мне оставалось только подозрительно посмотреть на них. Понятно, что меня выгоняют. Понятно, что Рита о чем-то собирается поговорить с Йонг. Понятно, что и Йонг не прочь поговорить с Ритой.

Но. Непонятно, насколько безопасно оставлять их наедине? В случае опасности Йонг не только сможет постоять за себя, но и с легкостью порвет Риту. Но как думает Йонг — иногда загадка даже для меня: вполне может статься, что она не будет защищаться даже в случае угрозы для своей жизни — ведь Рита — "старшая сестра Сеунга". И что и как там в голове у нее повернется…

— Иди-иди, Йоган! — Рита сделала "кыш-кыш" руками. — Мы пообщаемся без использования колюще-режущих и огнестрельного…

"Да она тебя и голыми руками сделает…"

+++

— Ну и чего мой замечательный младшенький братик, спрашивается, тормозит? — Задумчиво пробормотала Рита, откровенно рассматривая Йонг, когда за явно сомневающимся Йоганом закрылась дверь. — Така гарна дывчина без хлопца чахнет…

От внимания Риты не укрылось то, что Йоган и Йонг обменялись какими-то знаками перед тем, как Йоган все-таки ушел. Беспокоится? Ну, это понятно — все-таки ситуация, в которой их застала Йонг, была слишком уж двусмысленной.

— … А уж что несовершеннолетняя и вроде как "сестра"… — продолжала она, явно предлагая Йонг включиться в дискуссию. — Ну, так в нашей веселой ситуации, которую я бы назвала "детишки с пушками", уже немного поздно обращать внимание на подобные морально-этические мелочи. Даже глупо. Как считаешь?

Йонг в свою очередь спокойно рассматривала Риту — кажется, старшая сестра Сеунга никак не могла решиться и приступить к тому, ради чего его выпроводила. Поэтому Йонг сказала по-русски:

— Короче. — Во всяком случае, в исполнении Сеунга это слово безотказно действовало на ее родственников. Иногда — даже на госпожу Чоу!

Рита чуть удивленно хмыкнула.

— Ну, короче, так короче. — Она достала тоненькую, как спичка, папироску. — Не возражаешь?

Йонг картинно закатила глаза и распахнула окно. Шум улицы ворвался в комнату. Рита правильно поняла намек, подошла к окну, села на подоконник и щелкнула зажигалкой:

— Вообще-то, это сигареты для астматиков. Индийские. Одна трава — ни капли никотина. Вкусненькие. Все в рамках легенды! Так что зря глазки закатываешь… — И задала неожиданный вопрос. — Как тебе эта… Ребекка Македонская?

Йонг молчала. Она не знала, как ответить на вопрос — слишком он был общий и расплывчатый. Ребекка ей не нравилась — слишком непредсказуемая и… шумная. Не говоря уж о том, что виснет на брате. Брат, конечно — взрослый мужчина, и должен сам решать, какие женщины ему нравятся, но, кажется, и у него эта неуравновешенная особа особого энтузиазма не вызывает — смотреть смотрит, как всякий нормальный мужчина, даже чуть-чуть любуется, но — не более того.

— Вот именно. — Кивнула Рита, что-то такое разглядев в невозмутимых глазах Йонг. — Асоциальный холерик с реактивным психозом. И как ты отнесешься к тому, что твой Сеунг будет тратить на нее свое время? Или я совершаю трагическую ошибку, предполагая в своих планах, что у тебя на него есть стратегические виды?

Йонг внимательно посмотрела на Риту, пытаясь понять, к чему идет разговор. "Виды" были. Не отличающиеся оригинальностью, но ни Реви, ни даже Рите места в этих планах не было. Шеньхуа? Пока неясно — кажется, Йоган научился ею управлять, так что насчет Шеньхуа Йонг пока не решила. Наконец, она ответила нейтрально:

— Твои предложения?

— Есть один многообещающий вариант. Костюмчик, галстучек, смазливое личико — все, как любит наша Македонская.

— В Роанапра? — Слегка удивилась Йонг. — Смазливое личико?

— Нет, здесь в Асахи. Но я все продумала: если сделаем правильно — "костюмчик" будет в Роанапра. Как два пальца!

— А где тут твой интерес?

— Иногда я думаю, что ты старше нас с Йоганом. — Вздохнула Рита. — Мой интерес… не поверишь — но почти никакого. Ну, разве что… не хочу менять историю, — добавила она непонятное. — И делать свою дальнейшую жизнь слишком уж непредсказуемой.

Что-то заставляло Йонг думать, что ответ Маргариты абсолютно честен и откровенен…

+++

Мэй не знала, сколько она просидела в подвале, прежде, чем Темнота приказала из темноты:

— Вылезай, типа того…

Мэй протянула руку и взяла то, что протягивала ей Темнота. Тряпка? Платок?

— На глаза надень. — Объяснила Темнота. — Наверху сейчас полночь, но света предостаточно — зенки типа болеть будут.

— Зачем все это? — В сотый раз спросила Мэй.

Сегодня Шеньхуа не стала игнорировать вопрос. Ответила прямо:

— Для работы.

— Сколько? — Мгновенно отреагировала Мэй, переступая порог подвала.

Шеньхуа, что Мэй уже даже не удивляло в последнее время, прекрасно ее поняла:

— В полтора раза больше, чем за часы.

— С комиссионными? — Загорелись глаза юной воровки под повязкой.

— Сто пятьдесят — твои.

— А твои? — Настороженно спросила Мэй, помня правило: "Если берут меньше четверти — хотят обмануть"

— Ноль. — Усмехнулась Темнота. — Это я плачу. "Без посредников", типа того.

Достоверности обещанию придавало это "полтора". Не "столько же", не "в два раза больше", а именно "в полтора". И пусть от денег, вырученных за часы, после нескольких посещений зубной клиники осталось немало для комфортной жизни где-то в течение года даже в таком городе, как Гонконг, но — деньги лишними не бывают!

Вот только пообещать — это одно, а дать эти деньги…

— Задаток — четверть. — Легко угадала ее сомнения Шеньхуа. — Сорок кусков. Я типа щедро округлила.

— Наличными? — Все еще сомневалась Мэй.

— Да.

И? Вот получит она эти наличные и что? Куда она их денет? В тумбочку положит? В саду закопает?

— Можешь счет в банке открыть — мне типа параллельно… — Снова угадала Шеньхуа.

— И кого нужно убить? — Осторожно поинтересовалась Мэй.

Шеньхуа насмешливо фыркнула:

— У тебя типа пупок развяжется кого-то серьезного убить. Нет. Надо кое-что взять. И типа тихо унести…

Хм. "Работа" как раз по профилю Мэй. И теперь понятно, почему Шеньхуа не берет "четверть" — видимо, возьмет добычу. И, может быть, даже оставит в живых, раз задаток дает и позволяет им воспользоваться.

— И что нужно взять? Учти, я не главгероиня из этих фильмов про суперворов и супершпионов — обходить современные охранные системы не умею.

— Там охрана — ерунда. — Отмахнулась Темнота-Шеньхуа. — Кстати, повязку можешь снимать. В этой комнате окна закрыты жалюзи. Ляжешь спать, а когда проснешься — проморгаешься.

— А почему ты тогда сама не возьмешь? — Мэй, несмотря на достаточно "твердые" условия оплаты своей будущей работы, все равно сомневалась. — Раз там "охрана — ерунда"?

— А я буду в это время заниматься другой работой — раз. — Вздохнула Шеньхуа, забирая повязку у Мэй. — И мне нельзя отсюда уезжать — два. Типа того.

— Хм… то есть взять нужную вещь надо где-то в другом месте?

Шеньхуа ткнула пальцем в какую-то бумажку. Даже несмотря на открывшуюся в подвале способность видеть в темноте, будто кошка, Мэй с трудом смогла идентифицировать открытку или фотографию. Кажется, там были горы, поросшие лесом. А уж что там было написано — она разобрать не смогла.

— Красивое местечко, приятные люди, отличный климат. Типа того. Одна туда поедешь.

— То есть я сама туда буду добираться? — Изумилась Мэй.

Это что же получается — Шеньхуа практически отпускает ее, даруя почти полную самостоятельность? Не обязательно, конечно, что одну…

— Не маленькая уже. Деньги получишь. Английский знаешь. Паспорт в порядке. Визу помогу получить. Туристов там много. В том числе и узкоглазых, как ты…

— Сама-то…

Вот чего нельзя было отнять у Шеньхуа — она никогда не злилась. Вообще. Мэй, когда осмелела и поняла, что сразу убивать ее не будут, старалась выяснить границы, за которые могла выходить ее наглость и хамство. Оказалось, что границ этих не существует — пока это не касалось дела, она могла поносить Шеньхуа последними словами. Стыдно вспоминать, что она выкрикивала в темноту, когда Шеньхуа гоняла ее во мраке подвала.

Вот и сейчас Шеньхуа усмехнулась совершенно спокойно:

— У меня типа "чистые огромные глазки олененка Бэмби — наивные и доверчивые"… Это не я придумала, это я типа подслушала. А источник — типа избалованный по этой части — глазок этих вокруг него… Так что верить ему можно. Типа того.

Она не стала приводить полную фразу из подслушанного разговора Сеунга и Йонг: "У нее чистые огромные глазки олененка Бэмби — наивные и доверчивые. А зная, кто она такая на самом деле, можно сказать — это крайне опасная сука! У меня от нее мурашки по коже, Йонг!" И, разумеется, она не стала признаваться, что приятна ей была вся фраза ЦЕЛИКОМ.

— И вот так вот… отпустишь? — Усомнилась Мэй. — Типа одну?

— Типа того. — Улыбнулась Шеньхуа. — С добычей ты меня не нагреешь — ты же хочешь получить оставшиеся три четверти от полутора сотен "кусков", а?

Глава 14

Кажется, Мэй поняла, почему Шеньхуа не захотела выполнять эту "работу" сама — это было чертовски скучно и утомительно.

Четыре часа перелета и ожидание в транзитной зоне японского Нарита. Пятнадцать часов — над океаном…

"Типа поддержать легенду! Чтоб совсем уж белыми нитками не была шита!"

До этого Мэй никогда не покидала Гонконг. Она даже на самолетах никогда не летала! Да она даже не представляла себе, какая это громадина вблизи — "Боинг 747–300"!

Так что вначале было интересно и весело (а уж беспечность некоторых пассажиров, никогда не слышавших, такое впечатление, о карманниках — и вовсе умиляла). Но прошел час полета. Другой. Мэй шикарно позавтракала. Еще пара часов. Столь же шикарно пообедала… Ей принесли фрукты. Потом — кальян… Еще час…

И она заскучала. За иллюминатором ничего интересного не происходило: гладь океана от горизонта и до горизонта, унылая плоскость крыла с какой-то аббревиатурой и цифрами… О хоть каком-то движении свидетельствовали только редкие облака, проплывавшие внизу. Целым событием оказался крохотный силуэт судна на темно-синей поверхности океана.

Ску-ко-та!

А потом самолет пересек терминатор, солнце быстро скрылось за горизонтом, и стало совсем грустно, так как блики от освещения в ее отсеке не позволяли увидеть даже звезды.

Она озверела от безделья настолько, что решилась бы сейчас даже поболтать с кем-нибудь незнакомым! Но и поболтать — тоже не с кем! Пассажиров рядом не было — ее место находилось в "первом классе"…

"Комфорт и отдых в нашем деле — типа очень важно! Пренебрегать нельзя, типа того!"… Шеньхуа сама купила ей билет, когда Мэй впала в ступор, не зная, чем, кроме многочисленных нулей в ценах, отличаются друг от друга "бизнес-классы", "эконом" и "первые классы"

… Первый класс состоял из отдельных крохотных кают — ячеек. Комфортабельных, слов нет, но — отдельных одноместных. И — с дверьми-шторками.

Она прошлась в туалет… тщетно — потенциальные собеседники, как один, все закрыли дверцы в свои "отсеки".

Такое впечатление, что опытные путешественники, в отличие от нее, просто смирились с неизбежным, и вычеркнули этот день из своей жизни, впав в спячку.

Ну, хоть бы ребенок чей-нибудь в проходе играл бы! С ним можно было бы всякие ути-пуси совершить и не выглядеть при этом глупо! Неа… глухо. То ли дети тоже были опытными путешественниками, то ли опытные путешественники, продемонстрировав изрядное благоразумие, детей с собой не брали.

А еще зубы… Зубы ныли нещадно. Врач, устанавливавший в стоматологической клинике брекеты, ее об этом предупреждал. Да и она была в курсе — читала на форумах. Но в подвале эта ноющая боль не мешала — там приходила Шеньхуа, и становилось не до болевых ощущений. Во всяком случае, не до жалкой боли каких-то там зубов. А вот сейчас…

Она прибегла к безотказному, как ей казалось, средству — достала из сумочки диск с мультфильмами. Так-с… это смотрела… это смотрела… это — вообще, сопли… это — совсем уж для детей. А! Вот оно! "Бэмби" и "Бемби 2". То, из-за чего она и купила этот диск в аэропорту Гонконга.

Два часа спустя по большому экрану, вмонтированному в стену каюты, поползли финальные титры.

И что дальше?

"Гадская Шеньхуа!" — без особого, впрочем, запала, подумала девушка. Ее нанимательница запретила пользоваться мобильным телефоном до прилета и приказала сдать ноут в багаж… ot greha podalshe" Даже в Интернет не выйдешь! А он тут есть! Халявный! Вон табличка с параметрами подключения! Ну… как халявный — за те огромные деньги, что были заплачены за билет было б странно увидеть тут ПЛАТНЫЙ Интернет.

Тогда Мэй отправилась в туалет (Это — в который уже раз? Получается, пятый?), стараясь не обращать внимание на попытку стюардессы скрыть понимающую и снисходительную улыбку. Или они тут "бортпроводницами" зовутся?

Перед зеркалом в туалете она попыталась сделать "чистые огромные глазки олененка Бэмби — наивные и доверчивые".

Вроде, получилось.

А если с улыбкой?

Ой, а вот с улыбкой — пока лучше не надо. И еще долго-долго "не надо". Сколько там врач сказал носить эту дрянь? Три-четыре месяца?

Видимо, все-таки придется смотреть фильмы, предлагаемые авиакомпанией — ширпотреб и старье — никаких новинок.

Или рекламные проспекты турфирм полистать, от которых ломились кармашки и столики каюты? Кстати, за такие деньги могли бы и избавить пассажиров первого класса от подобного "спама"!

А ведь впереди еще пять (пять!) часов перелета, пятнадцать (пятнадцать!) часов ожидания в аэропорту Майями и, наконец, сущая ерунда на фоне предыдущей пытки — три часа до места назначения. Аэропорта "Ла Чинита" в Маракайбо!

+++

— Венесуэла? — На секунду инспектор Ченг даже растерялся.

С ним связались минуту назад из департамента "Д" — службы, занимающейся в гонконгской полиции информационно-техническими вопросами. В том числе и слежкой. Технической, в основном — "топтуны" у каждого департамента были свои. Не то, чтобы исчезновение свидетеля Мэй Цзян кого-то особо сильно насторожило или взволновало…

Нет. Расследование убийства ожидаемо зашло в тупик (как и подавляющее большинство дел, связанных с верхушкой Триад), показания свидетелей никаких зацепок дать не смогли, шутка про "твердую, как яблочко, попку" уже приелась и успела всем надоесть (непонятливые даже получили по шее за ее многократное повторение… и совсем не от Ченга, кстати). Ну, и — самое главное — ничего интересного свидетель Мэй Цзян не знала. К тому же — предупредила об отъезде заранее. Так чего беспокоиться-то? Ну, встала бывшая воришка на путь исправления — и хвала Будде!

— Так точно, сэр! — Кивнул человек на экране. — После месячного отсутствия мобильный телефон Мэй Цзян включился в Маракайбо. А именно, в аэропорту Ла Чинита. Это Венесуэла.

— Разговоры?

— Ни входящих, ни исходящих. Ни голосовых, ни текстовых сообщений. Объект даже в интернет вышел только для того, чтобы загрузить погоду, точное время и новости. Но это, скорее всего, автоматические действия "операционки" на ее телефоне.

— Купила сим-карту на месте? — Предположил Ченг.

— Если и купила, то вместе с аппаратом, за наличный расчет и без проверки "а позвонит ли он на мой старый номер?" Так как ее старый номер продолжал находиться в сети, а модель у нее рассчитана на одну сим-карту. — Собеседник Ченга помолчал. — Далее, сэр. В течение следующих трех суток телефон абонента перемещался по Маракайбо. Обычный туристический маршрут — деревня Санта-Роза-де-Агуа, расплатилась кредитной карточкой в ресторане "Уль-Модеро-де-Маракайбо", расплатилась ею же за номер в одноименном отеле, городок Чорони, снова ресторан, оплата четырех часов на пляже Плайас-де-Гранде… ну и так далее. Точную расшифровку переходов по "сотам" и действий объекта я вам выслал на почту. У вас там какой принтер? "ПРН-973"? Сейчас полезет бумажка с подробной картой маршрута…

Рядом, действительно, засвистел принтер. Зашипел, застонал, лязгнул, и через минуту на руках у Ченга была карта. Цветная, со стрелочками, пометками и сносками… Ченг всмотрелся в карту с маршрутом и маркерами времени. Уточнил кое-что по вылезшему следом листку с таблицей. Вчитался еще раз, надеясь, что ему мерещится…

Идиоты!

— … Вилья дель Росарио, — продолжал тем временм "ай-тишник". — Мачикес, Сан-Кристобаль. В Сан-Кристобале телефон снова был отключен. Это было неделю назад. С тех пор никаких данных о перемещении объекта нет — к своим счетам она не обращалась, родственникам не звонила. А, да… перед отъездом сняла со своего счета все свои деньги — две тысячи двести американских долларов. Обналичила, короче…

— Сержант… — Елейным голосом начал Ченг, поднимая листок с картой на уровень веб-камеры. — Я правильно понимаю — вот эта точка — Сан-Кристобаль?

— Совершенно верно, сэр. — Не чуя подвоха, кивнул тот. — Столица штата Тачира. Триста тысяч жителей…

— А вот это. — Палец Ченга царапнул листок с картой чуть левее. — Какая-то Кукута? Тут, по-моему, километров двадцать-двадцать пять будет, да?

— Так точно, сэр. Кукута. Административный центр департа…

— А какое государство? Тут, вроде как граница, да?

— Совершенно, верно, сэр! Это граница с Колумбией…

Несколько коллег Ченга, краем уха слушающие разговор, вскинулись. Даже Фрида Сойер, закинувшая по своей неискоренимой (но горячее приветствуемой коллегами) привычке ноги на стол Ченга, отставила пилочку для ногтей в сторону и изящно выгнула бровку.

— А-а-а, Колумбия… — Хлопнул себя по лбу Ченг и поинтересовался. — Сержант… а вы давно на службе?

— С утра, сэр. — Удивился собеседник.

— Нет. Вообще.

— Полтора года, сэр.

— Ого! Скажите, сержант, а за эти полтора года вы слышали такое словосочетание, как Медельинский Картель?

— Э…

— А вы загуглите. — Любезно посоветовал Ченг и неожиданно жестко процедил. — Сержант, какого хера я только через неделю узнаю о том, что свидетель по делу об убийстве "головы дракона" дома Ванг снова пропадает из зоны вашей видимости подозрительно близко с гнездом самого большого нарко-картеля в мире? А?!

+++

BelloMerZoStb: Нужен перечень частных армий, работающих в нашем регионе!

Виолончель: Это нетрудно. Будет тебе перечень. Еще что-нибудь?

BelloMerZoStb: *YES* еще — у кого из них есть на вооружении штурмовые вертолеты?

Виолончель: Именно штурмовые? Ладно. Еще?

BelloMerZoStb: "Стрелу"! Или "Иглу"! Хочу!

Виолончель: Рит, давай, я тебе сразу "Шилку" подгоню. Или "Тунгуску"!

BelloMerZoStb: Ой! А можно?!

Виолончель: Да без проблем! "Шилка" и "Тунгуска" — просто необходимая мелочь в сумочке любой девушки!

BelloMerZoStb: *YAHOO*

Виолончель: Разумеется, я пошутила.

BelloMerZoStb: Ну, Леееееееен!!!!!1:~((((((((

Виолончель: Давай, пока остановимся на "Стингере". Он дешевле и его хотя бы теоретически можно достать. Ты мне лучше скажи — зачем? Может, есть другой вариант… более дешевый? И вообще… он именно тебе нужен?

BelloMerZoStb: *NO*

Виолончель: Брату?

BelloMerZoStb: *NO*

Виолончель: Ну, я так и думала. Вы бы заказали что-нибудь крупнокалиберное и длинноствольное… И кому же это понадобилось?

BelloMerZoStb: Друзьям.:)))

Виолончель: Риточка, мне для друзей ничего не жалко! Но ты знаешь, сколько стоит один "Стингер"?

BelloMerZoStb: *DONT_KNOW*

Виолончель: 40К. Ну, я за 35 или даже за 30 смогу достать. А сколько стоит один выстрел из "Стингера", знаешь?

BelloMerZoStb: Подозрения есть нехорошие…:(((

Виолончель: Совершенно верно. Один выстрел из этой гадости стоит 70К

BelloMerZoStb: %)

Виолончель: И это — устаревший ржавый "Стингер"! А уж современная "Игла" стоит пипец каких денег! Не говоря уж про то, что достать его быстро просто нереально. Давай подробности. Попробуем удешевить — может, сойдет FN-6? Тут кое-кто никак продать эту рухлядь не может… почему-то никто не верит в "прекрасное китайское качество"…;)

BelloMerZoStb::)))

Виолончель: Для начала — что требуется "посадить" и на какой дистанции? Истребитель? Пассажир?

BelloMerZoStb: Надо отмахнуться от вертолетика… желательно, с концами. Скорее всего, одного… Метров двести-триста. Без тепловых ловушек.

Виолончель: Ага… Так-так-так… На этом фоне интересным выглядит твой вопрос о наемниках с штурмовыми вертушками… Кстати, из работающих в нашем регионе, мне особенно не нравится частная армия ЭОК.:-X Но эт я так, на всякий случай говорю. Но, к сожалению, у них не просто штурмовая вертушка, у них — "крокодил"!

BelloMerZoStb: А из чего можно "крокодила" хлопнуть?

Виолончель: Ну, вы с братом из "Баррет" или "Корда" вполне осилите — главное, в нужные места попасть. Есть еще один способ — крупнокалиберные пулеметы… К тому же — гораздо дешевле, чем ПЗРК.

BelloMerZoStb: Точняк! "Вулкан"! Или "Миниган"! *DANCE*

Виолончель: Отставить радоваться! Ты знаешь, какая скорострельность у этого убожества?

BelloMerZoStb: Почему "убожества"?! Конечно, знаю! 4–6 тысяч в минуту! Это же круто! Ни у одного пулемета такой нет!!!1

Виолончель: Эк тебя массовая культура испортила… Сколько стоит один 20-мм бронебойный патрон?

BelloMerZoStb: Хз…

Виолончель: ]:-> Ну, мы ж с тобой смотрели, Рит! Ты сама эти "пульки" в руках крутила и мозг той бедной американской продавщице выносила… ну, в смысле, насиловала. Вспоминай! Полгода назад. Индия. Дели. Выставка "Дэфэкспо".

BelloMerZoStb: 20 за штуку…:((((

Виолончель: Вот именно. Умножаем и получаем, что "минута удовольствия" на этих монстрах стоит от 80 до 120 К…

BelloMerZoStb: Убожество!:-!

Виолончель: *THUMBS UP* Вот! Это был правильный ответ! Так что нужно что-нибудь проверенное временем и менее скорострельное. И более точное. Какие будут условия применения?

BelloMerZoStb: В море. С катера.

Виолончель: А-а-а. Ну, тогда станковый пулемет — ДШК, КПВ или Браунинг. А кто, кстати, будет охотиться на "крокодила"?

BelloMerZoStb: Двурукая.

Виолончель: А-а-а… Ну, тогда — к черту пулемет! Пулемет — это вчерашний день! И против "крокодила", между нами девочками — не комильфо! Берем РПГ!

BelloMerZoStb: 8-O

Виолончель: Ты себе не представляешь, Рит, сколько вертушек насбивали из нашей героической "семерки"! В одном Вьетнаме — полторы сотни! Славная история боевого применения! *IN LOVE*

BelloMerZoStb: 8-O

Виолончель: Но это все — только "семерка". А она уже старенькая. Есть поновее. Смотри таблицу [ссылка]. Выбирай, что нравится!

BelloMerZoStb: РПГ-32! Хочу! Гы… "Баркас"…

Виолончель: *WALL* Блин, ты на цену посмотри! И достать такое новье будет тяжело и небыстро. И, вообще, ориентируйся на дальность. По вертушкам стрелять, это тебе не по танкам со ста метров!

BelloMerZoStb: Ой… ну, тогда РПГ-29. Вампир… звучит многообещающе…

Виолончель: Ну, уже получше. Но даже Двурукой может потребоваться пара-тройка выстрелов. Так что — РПГ-16 или РПГ-7Д. Проверенное временем качество, многочисленные отзывы оставшихся в живых пользователей… И дальность прямого выстрела — полкилометра! Ну и пара сотен — если стрелять под углом вверх. К тому же — очень хорошая кучность даже по сравнению с "классикой". Как раз для Двурукой.

BelloMerZoStb: Вау! Лен, ты столько знаешь!

Виолончель: Вообще-то, это ты должна знать… вернешься — будет зачет по вооружению пехотных и воздушно-десантных подразделений стран вероятного противника — меня уже заколебали эти твои инстинктивные неполные знания.]:->

BelloMerZoStb::'(

Виолончель: И, разумеется, будет практикум. Со стрельбами.;)))

BelloMerZoStb: *YAHOO*

+++

— Вайс-сан, зайдите! — Высунулся из кабинета начальник Кагеяма.

Это было неожиданно. Для находящихся в соседних закутках-кабинетах. Что касается Риты, то на кнопку "Очистить историю" в аське своего ноутбука она нажала еще три секунды назад. Главная проблема — не улыбаться во время переписки с Балалайкой слишком широко и слишком часто. В "Асахи Индастриз", этом оплоте деловой серьезности, фанатичной субординации и каменных физиономий, данная проблема была решена легко — стоило вспомнить об ударах тока из ошейника в случае "неподобающего выражения лица", и физиономия принимала нужное выражение, подобающее настоящей японской служащей большой и уважаемой корпорации.

Как бы еще избавиться от электробоязни после окончания этого задание, когда она покинет гостеприимные Острова? Хотя, Йоган рассказывал, что даже научился извлекать пользу из них, мобилизуя психику в нужные моменты.

— Ха-а-ай! — Со всей возможной готовностью отозвалась она.

Господин Кагеяма был в "Асахи Индастриз" одним из "продвинутых начальников" — некоторое время он руководил американским филиалом где-то в Колорадо. Оттуда и набрался западных управленческих замашек. Потому и высунулся из кабинета сам, а не воспользовался селектором. Потому и следующие слова ни для кого в отделе неожиданностью не стали:

— Вы ведь сейчас свободны, Вайс-сан?

Вот, дескать, какой у нас демократичный и правильный босс — не хочет сотрудников от выполнения ими их должностных обязанностей отвлекать!

— Да, Кагеяма-сан!

Впрочем, замашки японского управленца все равно никуда не делись, и в кабинете подчиненным приходилось стоять. Кагеяма, правда, тоже не всегда при этом сидел — в отличие от большинства японских начальников, он предпочитал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину, а не принимать доклады, сидя за столом, на своем "директорском троне".

— Я подумал еще раз над предложенным вами планом. Не слишком ли рискованно?

— В чем вы видите риск, Кагеяма-сан?

Вопрос был задан слишком прямолинейно и не очень почтительно для обычного подобострастного японского служащего, но Кагеяма не обратил на это внимания — серьезные люди на такие мелочи не обижаются, когда на кону стоит куда большее.

— Если материалы попадут адресату — это, в перспективе, может стать опасным. Станет опасным, не побоюсь этого слова, для всего мирового сообщества и системы равновесия, складывающегося в мире годами. Это ведь даже не технологии двойного назначения! — Впрочем, маска радетеля "за мировое равновесие" быстро слетела при следующих словах. — При этом есть опасность раскрытия источника появления этих технологий у заказчика.

— Риск минимален. Материалы к заказчику не попадут… по независящим от "Асахи" причинам.

— Идея "пропустить" ЭТО через отдел геологоразведки мне нравится — руководство этого подразделения нуждается в некотором обновлении…

Кагеяма как раз находился за спиной Риты и, чуть поколебавшись, взял в ладонь прядь ее волос, стал их осторожно перебирать. Зарылся в них носом…

— Кагеяма-сан. — Рита усмехнулась, и Кагеяама застыл… чутье, чутье. — Я, в принципе, не против: вы — мужчина видный и привлекательный ("только бы годочков так двадцать сбросить бы…"). Существует одна проблема — в силу моего характера, я смогу выполнять только одну функцию — либо мы будем любовниками (переспать и забыть — это, простите, не для меня), либо я буду вашим консультантом-переводчиком… в том деле, ради которого тут появилась.

Кагеяма несколько секунд всерьез раздумывал, взвешивая варианты. С сожалением выпустил белую прядь из пальцев и вернулся к окну. Постоял, задумчиво рассматривая улицы Асахи. Сейчас, осенью, смога не было из-за частых дождей. По той же причине не было и солнца. Так что выглядел Асахи достаточно уныло и серо. Скучно. Тем более, в середине дня, когда город не украшали хотя бы огни реклам.

— Концепция понятна. — Кивнул он, не поворачиваясь к Рите. — Надеюсь, мы вернемся к этому вопросу после выполнения вами вашего задания, Вайс-сан. Признаться, мне импонирует ваша целеустремленность и преданность делу. А так же откровенность и прямота.

— Спасибо, Кагеяма-сан! — Поклонилась Рита. Не очень глубоко.

— Я согласен с планом. — Кагеяама вернулся к обсуждаемому вопросу. — Правда, мне не нравится цена вопроса. Кого вы думаете сделать… курьером?

"Да чего уж там, Кагеяма-сан. Говорите уж прямо — "смертником", "камикадзе"

— Уверена, Фудзивара-сан совершенно очевидно выберет вполне определенного сотрудника. — Мило улыбнулась Рита. — Тем более, сейчас даже до этого… несколько замедленного человека дошло, что следует напрячь все доступные ресурсы подчиненного ему отдела. Так что его выбор — самый очевидный. Он ткнет пальцем в самого бесполезного человека. Самого бесполезного на его взгляд.

Кагеяма отвернулся от окна, и некоторое время внимательно рассматривал невинно улыбающуюся Риту. Задумчиво произнес:

— Говорят, есть такой паучок — "Черная Вдова". Самки съедают самцов после спаривания… Говорят, среди людей тоже попадаются такие… самки. Слышали о таком?

— Слышала. — Рита сделала улыбку еще более милой и обворожительной. — Есть еще богомолы. Правда, слухи о наших с Окаджима отношениях — лишь зависть и попытка психологической проекции. Кстати, Кагеяма-сан. — Теперь улыбка стала проказливой. — Аналогия с самками пауков и богомолов — лишний повод задуматься, а стоит ли связываться с такими опасными… насекомыми.

— Окаджима — многообещающий молодой сотрудник "Асахи Индастриз". — Гнул свою линию снова отвернувшийся к окну Кагеяма, не обращая внимания на подначку. — Что б там ни думал его непутевый начальник. К тому же, у Окаджима — родители, сестра. Младшая, кажется…

Рита, разумеется, не стала говорить о том, что Окаджима выживет. Ведь с точки зрения "Асахи Индастриз" "многообещающий молодой сотрудник", действительно, будет потерян для компании. А уж умер он, или сам ушел — кого это волнует?

— Чем-то приходится жертвовать. — Равнодушно пожала плечами она.

— М-да. — Искоса посмотрел на нее Кагеяма. — Вы заставляете меня со всем вниманием отнестись к знаниям о насекомых рода "Лактродексус Мактанс".

— О, Кагеяма-сан! — Легко рассмеялась Рита. — Правило обращения с этими паучихами очень простое — их не нужно трогать!

Кагеяма с сожалением окинул взглядом ладную фигурку девушки:

— Всего лишь… Как просто.

Рита ничего не ответила.

— Возвращаясь к нашим… баранам. Инициатива должна исходить не от меня.

— Разумеется. Это я возьму на себя. Ваш… наш руководитель, Накагава-сан давно уже вынашивает идею "поднять" немного денег на продаже кое-каких технологий кое-каким заграничным… не совсем законопослушным организациям и сделает это, наверняка, обратившись к коллегам, пребывающим в шатком положении.

— В таком случае, почему бы ему не сделать это через департамент логистики и транспорта?

"Да-а-а… — думала Рита. — Высшее руководство "Асахи" оказалось впечатлено аналитикой молодого сотрудника куда сильнее, чем пытается показать. Вон как ты пытаешься вывести Окаджима из-под удара… Только такой умный мальчик нам и самим нужен!"

— Потому что это слишком очевидно, Кагеяма-сан. Отправка секретных и "вонючих" материалов через наших "логистов-транспортников" — это слишком предсказуемо. Поэтому он обратится к тем, на кого подумают в последнюю очередь, и к тем, кто не сможет ему отказать, находясь в несколько ущемленном положении из-за недавнего скандала.

— Да не было там никакого скандала. — Чуть поморщился Кагеяма. — У мальчика оказались неполные данные. Ну и опыт, опыт — если б он учел политическую обстановку в Анголе… Хороший аналитик. Очень хороший.

— Чем-то приходится жертвовать, Кагеяма-сан! — Рита даже по-европейски развела руками. — А если подумать о перспективах… кстати, что вы знаете о Васиминэ?

— Местный клан якудза? — Удивился неожиданному вопросу Кагеяма.

— В свете некоторых будущих потрясений в этой глубокоуважаемой семье я бы рекомендовала что-нибудь купить… или продать. Ну, я в этом не разбираюсь. Тут нужен специалист. Такой, как вы, Кагеяма-сан.

— Потрясений? — Кагеяма смотрел на свою подчиненную с большим подозрением. — А поподробнее?

— Увы. Как говорится: "за что купила — за то и продаю". Но меня сильно беспокоит здоровье главы клана Васиминэ…

— Спасибо, Вайс-сан. Я обдумаю.

— А основной план…? — Напомнила Рита.

— Не возражаю. Начинайте. Можете идти.

+++

Уже неделю, с того самого момента, когда она сошла по трапу самолета ("крутой тачки" к самому трапу на этот раз, увы, не было — последний перелет совершался в обычном "экономе"… но Мэй это понравилось куда больше, чем "одиночка" "первого класса"), Мэй была очарована гитарой.

Тут на гитаре играли все!

Обычный посетитель маленького кофе в здании аэропорта тихонько перебирал струны. Водитель рейсового автобуса лениво теребил свою старую гитару, надвинув широкополую шляпу на глаза. Человек на улице, сидя в тенечке, тоже играл. Играл что-то веселое и зажигательное. А люди стояли вокруг, пели, хлопали и притопывали в ритм музыке — монетки ему никто не кидал. Тот человек играл, такое впечатление, для себя и окружающих. Просто так. Бесплатно.

Как играют на гитаре, она слышала и раньше — в Гонконге были уличные музыканты, которые играли в том числе и на гитарах. Но здесь… здесь играли не для заработка, а для удовольствия. Самозабвенно, отрешенно, вдохновенно, с чувством.

Фламенко. Оно доносилось ото всюду. Оно провоцировало надеть широкую пышную юбку, украсить прическу красной розой и ударить каблучками по камням старых улочек, вскинув над головой руки с кастаньетами.

Вот и сейчас мастерский гитарный перебор доносился из раскрытых окон второго этажа старенького особняка.

Правда, это было совсем не фламенко, к которому привыкла за неделю Мэй, а что-то более сложное, но и очень-очень красивое.

Особняк на окраине Сан-Кристобаля, перед которым она сейчас стояла и слушала невидимого гитариста, был не просто старым, а — древним. За давно не крашеной решеткой забора кое-где, в просветы между виноградными листьями, была хорошо видна белая стена особняка. Особняка обшарпанного, засиженного птицами, с отвалившейся местами белой штукатуркой, которая кое-где даже обнажала деревянную дрань.

Вместе с тем, дворик, в который сейчас тихонько прошмыгнула Мэй, был чисто убран, трава — аккуратно подстрижена, сорняков в многочисленных клумбах не наблюдалось. А пергола — тоже увитая ярками цветами — была даже по-совему уютна!

А мелодия все не кончалась… Мэй ждала уже пятнадцать минут. Вряд ли, конечно, это время можно было считать потерянным или упущенным — невидимый гитарист играл виртуозно. Но… сто десять тысяч баксов — они просто вопили над самым ухом о необходимости грубо прервать эти волшебные звуки!

Мэй тяжко вздохнула, в десятый раз заглянула в местную газету, которую держала в руке. Сверила адрес в объявлении с тем, что был на доме. Нет, ошибки не было — именно этот особняк.

— Буэнос диас! — Собственно, этим ее знания испанского и ограничивались, и дальше она говорила по-английски. — Есть тут кто?

(исп. "Доброе утро")

Гитара смолкла. Обострившимся чувствами Мэй "видела", как человек с сожалением отставил гитару куда-то к стене. Открыл дверь и стал спускаться вниз. Вот он уже на первом этаже. Подходит к двери. Стоит перед дверью зачем-то… медлит.

Дверь отворилась.

Очкастая служанка вопросительно взирала на визитершу. Симпатичная. Очень симпатичная — оценила Мэй. Испанка, скорее всего. Ну, или метиска во втором-третьем поколении, если судить по сравнительно светлой коже. Стройная. Лет двадцать — двадцать пять, наверно. Черное платье с широкой юбкой, белый передник, белый чепец, белые перчатки… и не жарко ей в такую жару?

И на гитаре, получается, играла именно она?

— Буэн диа де хечо. Эскуче устед, сеньорита!

(исп. "Вообще-то, добрый день. Слушаю вас, сеньорита!")

— Простите, а можно по-английски? — Запаниковала Мэй. Ведь служанка могла и не знать английского!

— Что-то хотели, сеньорита? — Спокойно переспросила служанка по-английски.

— Я по объявлению! — Мэй помахала газетой, свернутой в трубочку.

— Проходите, сеньорита. Я доложу о вас. — Тихо сообщила служанка, отступая в полумрак холла.

Уже через три минуты Мэй разговаривала с хозяином поместья — седовласым усатым кабальеро. Благородный породистый идальго. Глава семьи. Между прочим, как раз во вкусе Мэй — ей такие нравились. Хотя, если судить по блестящим глазкам служанки, которая стояла за плечом хозяина, ТАКИЕ мужчины не могут оставить равнодушной ни одну женщину!

И кабинет был красивым. Правда, предметы в нем были не столько дорогими, сколько… ценными. Мебель из очень старого дерева, фотографии, портреты, старинное оружие на стенах (в углу — так вообще стоял полный доспех рыцаря!). Но не было ни позолоты, ни картин-пейзажей.

Как и говорила ей Шеньхуа, семья Лавлес переживала не самые лучшие времена. Таких даже грабить как-то неспортивно! ("Не переживай — им эти документы вообще типа не нужны — сидят на этих ископаемых, как собака на сене! Сдались им эти земли под виноградники, типа того!")

Дон Диего Сан Фернандо Лавлес. Или Дон Диего. Для краткости.

— Нет-нет-нет, сеньорита. — С усмешкой качал головой седовласый красавец. — Не "дон Лавлес", а "дон Диего". А вот если вы используете "сеньор", то надо вместе с фамилией — сеньор Лавлес. Не переживайте: испанский язык — один из самых легких в изучении. Тем более для того, кто уже знает один неродной. Вы по объявлению, не так ли?

Вместо ответа Мэй протянула дону Диего газету. Это заставило поморщиться служанку, которую хозяин поместья почему-то не стал отпускать после того, как та привела гостью в кабинет. Она, кстати, едва заметно поменялась — сейчас в ее поведении, когда рядом был Лавлес, ощущалось что-то преданно-собачье, услужливое. Любовница хозяина? Вполне возможно, хотя Шеньхуа про это ничего не говорила ("Меньше знаешь — труднее засыпаться по легенде "типа случайный человек")

— Хм… — Дон Диего внимательно просмотрел англоязычную газету, купленную Мэй в Сан-Кристобале. — Странно, сеньорита. Наше предложение, — он показал на обведенное карандашом объявление. — Явно, не самое привлекательное для молодой сеньориты. Жалованье — раза в четыре меньше, чем вот тут, — он ткнул в другое выделенное тем же карандашом объявление. — Или тут…

— Гитара, сеньор Лавлес. — Объяснила Мэй. — На седьмой странице — объявление о частных уроках игры на гитаре.

— О! — Дон Диего удивился. Сильно. Быстро пролистал и стал смотреть обведенные карандашом объявления на указанной странице. — Хм… действительно. Ого. Почти половина жалованья! Так, телефон, адрес… "Спросить Роберту". — Он вопросительно посмотрел на служанку. — Роберта?

— Я могу давать частные уроки игры на гитаре, сеньор. — Торопливо объяснила она, затеребив краешек передника.

— Что ж… — Дон Диего снова обратился к Мэй. — Думаю, мы сможем взять вас на работу, сеньорита Мэй…

— Дзян. — Облегченно поправила Мэй, снова вызвав неудовольствие своего будущего учителя игры на гитаре. — Мэй — это фамилия, сеньор Лавлес.

Дон Диего широко улыбнулся — видимо, непосредственность маленькой китаянки его веселила.

Ах, как он улыбается! Как он улыбается! Два… нет три! Три "улыбки инспектора Ченга"! М-м-м…

+++

Когда новиспеченная служанка ушла забирать вещи из гостиницы, дон Диего внимательно посмотрел на Роберту.

— Не хватает денег? — Тихо спросил он.

— Не извольте беспокоиться, сеньор! — Чуть даже испуганно ответила девушка. — Вам не нужно было нанимать эту китаянку — я прекрасно справляюсь с работой!

— Ты обратила внимание, как она одета?

— Да, сеньор Лавлес! Более того, ее зубы…

— И что думаешь?

— Девочка разбогатела совсем недавно, сеньор Лавлес — не умеет носить дорогую одежду, мешает ее с дешевой. Судя по сапфировым брикетам на зубах — она богата и ей незачем наниматься горничной! Ее подослали ваши враги, сеньор Лавлес! Это совершенно определенно!

— А не твои? — Усмехнулся дон Диего.

Роберта стушевалась и потупила взгляд:

— Мои враги не станут строить таких интриг, сеньор Лавлес. Как только будет обнаружено мое местоположение, меня тут же попытаются убить.

— Ей понравилось, как ты играла, Роберта. — Без всякой связи с предыдущим, заметил дон Диего.

— Спасибо, сеньор Лавлес! — Зарделась девушка. — Мне достаточно, что это нравится вам и нравится молодому господину, сеньор Лавлес!

+++

— Поехали!

Эта белая… Эта европейская блондинка стояла перед его столом уже ровно в шесть ноль-ноль, ни капли не смущаясь, и не обращая никакого внимания на заинтересованные взгляды служащих-коллег.

— Куда, Вайс-сан? — Неуверенно улыбнулся Окаджима.

— Будешь патроны подносить! — Чем-то она была очень-очень довольна.

И это Окаджима сильно не нравилось. Что, если она его сейчас затащит в какой-нибудь ресторан? Или торговый центр? Денег и так — тьфу! И премию он вряд ли теперь увидит в ближыйшие полгода…

— Пошли-пошли!

М-да, и ведет себя совершенно невежливо, как и положено гейдзинке! Никакой деликатности!

— Я плачу, если чё!

Вот! Ну, разве можно такие вещи при всех говорить?!

— Пойдем-пойдем… — Пробормотал он обреченно. "А то ты еще что-нибудь ляпнешь!".

+++

— А… это что?

— РПГ-7!

— Нет, это-то понятно… Но мы что, правда, стрелять будем?

Вообще-то, Окаджима и сам понимал, что вопрос звучит глупо. Холмы, окружающие полигон какого-то явно стрелкового клуба. Судя по припаркованным машинам — для богатеньких клиентов. Ну, не для наблюдения же за птичками они сюда приехали!

Гранатомет, который раньше Окаджима видел только в компьютерных стрелялках и в видеоряде новостных блоков, лежал на длинном верстаке под тентом. Возле него рядочком лежали гранаты. Целых десять штук!

Инструктор — седовласый японец в камуфляже — глубоко кланялся Маргарите Вайс и довольно улыбался — та успела снискать уважение старого солдата, за несколько секунд сделав неполную разборку и сборку гранатомета… глядя при этом в глаза пожилого воина, посмевшего пренебрежительно усмехнуться при виде очередных богатых бездельников, приехавших сюда поразвлечься.

— Не "мы", а "я". — Показала язык эта… нет, все-таки стерва. — Платила за развлечение я, так что стреляю тоже я… ну, тебе дам разочек бабахнуть, ладно.

— Это тоже понятно. — Окадижма старался оставаться спокойным. — Я и не знал, что в Японии такое возможно.

— Пф! Это ж капитализм, бака! Были б деньги! Заплати деньги — и тебя даже на Ф-22 покатают!

— Ну, не скажите, барышня. — Морщинистое лицо сержанта Фукуда (хотя, чего там было больше — шрамов или морщин — Окаджима сказать бы затруднился) сморщилось еще сильнее — это он так улыбался. — На Ф-22 даже такую красавицу, как вы, не пустят. К тому же он одноместный. А вот на Ф-16Б — запросто!

— М-да… — Окаджима почесал в затылке.

— Как я и говорила — будешь подносить патроны! — Безапелляционным тоном приказала Рита. — Только вот объяснить, как это делать, я не смогу. — И широко улыбнулась сержанту. — Сержант, ни у кого лучше не получится сделать инструктаж! На вас вся надежда!

— И не надейся, красавица! — Усмехнулся тот. — Тебе я инструктаж тоже прочту — правила есть правила! И по паре выстрелов учебными гранатами вы у меня сделаете. Оба.

Рита, было возмутилась, но сержант оказался непреклонен. Уперся. Правила и правила. Инструкции. Наставления. Ничего не знаю. Первый раз вижу. Никак нет. Так точно.

А Окаджима смотрел и недоумевал — сержант говорил с временной подружкой (на счет перспектив своих отношений с этой богатой иностранкой Окаджима не обольщался) уважительно, как с равной. А вот с ним, Окаджима, старый сержант говорил, как с маленьким ребенком. Не обидно — нет. Правильный японский служащий на такое не ошибается. Но — странно. Очень странно.

— Ну, очки — ладно, согласна. — Сдалась, наконец, Рита. — Но наушники… они записаны в эти ваши правила, сержант?

— Никак нет, Вайс-сан! Формулировка довольно обтекаема — "средства индивидуальной защиты".

— Прекрасно! — Обрадовалась Рита. — В таком случае, стреляем без наушников!

Да что же это!? Впечатление такое, будто уважения к Вайс у старого сержанта только выросло!

— Ну, вообще-то… — Вкрадчиво произнес он, слегка наклонившись к Рите. — Очки тоже можно не надевать. Хватит и халатов. Вообще, все эти финтифлюшки — это для обывателей. Людям опытным они не нужны. — И подмигнул!

"Опытным?" — Окаджима осторожно покосился на девушку.

— А вот шапочки на свои великолепные белые волосы, пожалуйста, наденьте, барышня! — Погрозил сержант… и одобрительно прицокнул языком, когда хитро улыбающаяся девушка вытащила из сумочки пеструю косынку. — Ну-с, тогда приступим… Молодой человек! Вот эти хреновины — реактивные гранаты! Реактивная граната — это, чтоб вы знали, такая штучка…

Глава 15

Эта операция отличалась от гонконгской. Материально-техническое и финансовое обеспечение было на Организации, а вот все остальное — включая разведку на местности и планирование — на нас с Йонг. И, разумеется, никаких подсказок от не пойми куда пропавшей Шеньхуа.

Невооруженным взглядом было видно, что нас "натаскивают", попутно, разумеется, решая какие-то местные тактические задачи. Я сейчас вожу карандашом по плану поместья клана Васиминэ, а кто-то так же ставит галочки против пунктов: "Проверка психики в экстремальных условиях — выполнено, оценка удовлетворительно", "Задание под присмотром наставника — выполнено, зачет", "Задание низкого уровня сложности без наставника — выполняется"…

Видимо, одним из следующих будет пункт "Задание без обеспечения". Скорее всего, нам предоставят обзаводиться оружием и снаряжением самостоятельно. Финансирование? Ну, уж финансирование точно не перекроют. Хотя… Хотя и к этому надо быть готовым. И в плане медленного накопления капиталов для личных нужд — в том числе.

Казалось бы, здесь мне уже есть, чем похвастаться. Откладывал по чуть-чуть. И не на какие-нибудь там банковские счета, а — по старинке — наличностью в тайники. Радовался, какой я умный и предусмотрительный…

А потом Шеньхуа показала нам с Йонг несколько тайников и схронов Организации…

Посмотрел я на них и понял, что мои тайники даже не переделывать нужно, а бросать на радость будущих кладоискателей и даже близко к ним не подходить. Потому что поведение и намеренные оговорки Шеньхуа свидетельствовали — скорее всего, в моих кустарных "нычках" уже все банкноты помечены, в одежду вставлены маячки, а вокруг раскидана сигнализация. Я не учел массу элементарных вещей: защиту от поисковых собак, защиту от простого простукивания стен, в моих доморощенных тайниках отсутствовали "сигналки" и "контроли"… Да и само расположение оставляло желать лучшего.

Вот, наверно, Шеньхуа надо мной, дурачком, и сжалилась — показала, как надо.

Потерял примерно полсотни тысяч долларов. Ну, будем считать это платой за мастер-класс от Шеньхуа. Даже, не от Шеньхуа, а от Организации. А о пятидесяти тысяч за практикум от такого профи глупо жалеть!

И оставался еще открытым вопрос с новыми документами. Самый сложный и болезненный вопрос, к которому я даже не знал, как подступиться. Дело в том, что все "умельцы" находились "под колпаком". Сами по себе, без "крыши", эти люди никогда не работали… точнее, я о таких, "бесхозных", не знал. Да и откуда? Не в интернете ж они объявления размещают!

То же касалось и пластических хирургов. Над ними всегда кто-нибудь стоял. И не могли они взять работу без ведома вышестоящих. И бесполезно рассчитывать на "зачистку хвостов" после выполнения ими их работы — они ведь тоже не дураки, тоже фильмы и боевики всякие смотрят, в которых свидетелей убирают направо и налево. И о своих клиентах уведомляют вышестоящих до того, как взяться за работу.

Приходило понимание, что нашу с Йонг проблему нужно решать другим способом. Либо красть специалиста, а потом устранять его… но такие методы энтузиазма не вызывали.

+++

— Камера. Камера. — Карандаш тупым концом глухо шлепал по листу с планом поместья. — Датчик объема. Снова камера. Здесь — "лазерная сетка". Как в фильмах! Они там японское ядерное оружие хранят, что ли? Или золотой запас Японии?

— Божественные императорские реликвии. — Фыркнула Рита, перекладывая голову с одного моего плеча на другое.

Она пристроилась сзади, обхватив меня руками, положив подбородок на плечо и крепко прижавшись к спине. Ну, ввиду местной промозглой погоды это в чем-то даже удобно. Тепло, во всяком случае. А уж ввиду фигуристости Риты и приятного аромата дорогих духов…

Я этого не замечаю, но, возможно, что это внешность или поведение Йонг провоцируют окружающих меня женщин заявлять на меня какие-то права. Не в последнюю очередь, чтобы позлить девочку…

Или это моя внешность "мальчика-зайчика", которого хочется потискать, виновата?

Почему-то кажется, что именно второй вариант правильный. И почему "виновата"?

Рита настояла на своем присутствии во время "мозгового штурма": "Посмотреть на нелегкую жизнь настоящих киллеров!" Но мне казалось, что по какой-то причине она не хочет ночевать в "Асахи". Ей там скучно? Или поссорилась с соседями? Да, эта — может.

Йонг хладнокровно с хлюпаньем втянула в себя "бородку" лапши из тарелки с раменом и невнятно заметила:

— Я шмотрела — они вше видны ш уличши.

Кстати, мое тлетворное влияние — научил есть, не отрываясь от чтения или работы. И то, что Йонг говорит с набитым ртом — тоже моя заслуга. Как говорила моя вымышленная виртуальная матушка: "Все плохое — от пап, все хорошее — от мам".

Пару секунд я потратил на то, чтобы догадаться, что предлагает мой Черный Веер. Сзади, судя по обрадованному фырканью — тоже поняли мысль:

— Пф!

Прямо в ухо! Вот зараза! Вот зачем она это делает?! Ну, не хочет — не хочет, зачем же меня продолжать драконить и провоцировать?! Я ж не железный! У меня ж — гормоны! И возраст! Или женщинам это — "по приколу"?!

— На вооружении спецчастей есть спецвинтовки. — Вспомнила Рита. — Для ювелирной и тонкой работы. У них прицельная дальность — не больше ста метров. Но точность — просто сказка! — половина МОА! А звук — не громче хлопка по колену.

Да, это может сработать.

— Модели какие? — Уточнил я. — Я в этом не разбираюсь… "Винторез" или ВСК? Или как там? — И взмолился. — И слезь с меня, пожалуйста!

— Пф! Для того, что предлагает Йонг, "Винторез" и "ВСК" — это кувалды! Грохота от попадания будет — на всю округу! Нет. Нужна машинка класса биатлонной винтовки. Под малоимпульсный патрон где-то двадцать второго калибра. Без автоматики. С удобным быстрым затвором, магазинным заряжанием не менее, чем на пять патронов, и, разумеется, с глушителем. Ну и патроны… не ваши, китайские, хе-хе…

М-да… Честно говоря, я даже близко не знаю, какая винтовка подходит под эти запросы. В винтовках я — ноль. А двадцать второй калибр… это… это же "мелкашка" получается? По воронам и кроликам стрелять!

Рита все-таки слезла с меня и пристроилась рядом, прижавшись бедром… ну, это уже полегче:

— Я бы предпочла СВ-99. Во-первых, я тогда смогу забрать ее себе — а она разбирается до размеров небольшого чемоданчика. Во-вторых, она — просто прелесть!

— Ты что, хочешь поучаствовать? Одного наблюдения за "настоящими киллерами" тебе мало?

— Ну, ты-то наверняка не захочешь сидеть снаружи. Обязательно внутрь попрешься, да?

Самому рискнуть и лечь за винтовку? Нет, почему-то не хочется. Хранитель должен быть подле своего Веера. Не потому, что это записано в каких-то там свитках или негласных правилах — ничто не запрещает Хранителю прикрывать своего Веера дистанционно. Кроме моей личной "хотелки". Просто, мне не хочется оставлять Йонг один на один с этой… "работой". Такое вот иррациональное желание. Так что тут Рита угадала. Или просчитала.

— Разумеется, я пойду с Йонг.

На лице Йонг не дрогнул ни один мускул — она сосредоточенно уничтожала лапшу. Но мне показалось, что она довольна.

Если снайпером будет Рита… Она ведь едва не сдала этот их норматив на "лучшего снайпера Отеля Москва". И я уверен, что она тоже эту спицу видит — очень уж четко ее "спица" тогда в Ребекку упиралась. Так что, ее умений хватит, чтобы нам помочь. Главное, что стрелять по людям ей не придется… ну, если по уму все спланируем.

— А ты справишься без наводчика?

— Легко! Посмотрю на схемы, пару раз проедусь мимо места "работы"… на такси, разумеется… за сутки — получить инструмент для пристрелки и не менее тысячи качественных патронов на сепарацию…

— Тысяча патронов?! Зачем тебе столько?!

— Чтобы отобрать из них пару десятков, разумеется! — Пожала плечами Рита. — Марку патронов я скажу.

Ясно — какие-то их снайперские заморочки. Наверно, как Том Беренджер в "Снайпере" будет их надфилем всю ночь подтачивать… Но, вроде бы, серьезно к делу подходит. Может быть, даже проблем с ней никаких не будет.

— Ну, так что, господа-убивцы? Берете меня "на дело"? — Широко улыбаясь, задала Рита риторический вопрос.

Хм… кажется, я ошибаюсь — и проблемы с ней все-таки будут. Но снайпер такого класса, как Ритка, да еще с нашими способностями — от таких подарков не надо отказываться… Тем более, платить ей не нужно — судя по всему, из чистого интереса хочет поучаствовать.

А с другой стороны — это-то и плохо. Я-то привык к беспрекословно слушающимся меня Йонг и Шеньхуа, а своенравная старшая сестра еще может взбрыкнуть в самый ответственный момент… Ну, значит, все время до операции буду капать ей на мозги насчет субординации и беспрекословного выполнения приказов. Должны же ей были в "Отеле Москва" привить хоть какую-то дисциплину.

О! Точно! А чуть что не так — скажу, что "сержанту Борису" наябедничаю!

+++

"Косплей, такой косплей!"

Мэй рассматривала себя в зеркале с огромным удовольствием. Ей, определенно, шло. Хм. А если сделать "глаза олененка Бэмби"? Вау! Какая ж я милашка!

Рядом стояла меланхоличное олицетворение наемного домашнего труда. Равнодушная ко всему, что не касалось дона Диего и дона Гарсия, старшая горничная семьи Лавлес, Роберта. Да, теперь, когда в семье Лавлес появилась Мэй Дзян, Роберта стала "старшей горничной". Но, судя по виду, "повышение" ей было абсолютно безразлично.

— С шести до двенадцати — "буэнос диас". — Инструктировала Роберта тихим голосом. — С двенадцати до восемнадцати — "буэно диа". С восемнадцати до полуночи — "буэнос тарде". С полуночи до шести утра — "буэнос ночес". Повтори!

Мэй повторила. "Правильно", "неправильно" — высеченное, будто из камня, красивое лицо старшей горничной ничем не выдавало ее отношения к ответу Мэй.

Работы было не просто много, а тот самый "непочатый край". Чем тут, интересно, Роберта все это время занималась?! Хозяина ублажала?

Впрочем, Мэй была вынуждена себе признаться, что думает так от вредности и из-за инстинктивной неприязни к "непосредственному начальству" — у нее не было никаких оснований в чем-то подозревать Роберту, кроме ее "собачьего взгляда" на сеньора Лавлеса. Ну, Мэй и сама не прочь так смотреть на хозяина… даже невзирая на пессимистичный перевод его фамилии. Такой мужчина…

— Кабальеро. Идальго. — Со вкусом произнесла она тихонько. И уже громче спросила. — А на гитаре… когда?

— Когда выполнишь работу по дому, разумеется. — Блеснули очки.

"То есть снова в первом-втором часу ночи… И? Когда ж мне дело делать?"

+++

Вначале погас фонарь над стоянкой. Просто погас. Видимо, перегорела лампочка. Не было ни осколков стекла, ни щелканья кусачек… После этого погас следующий фонарь. И — следующий. Вообще-то, три подряд негорящих фонаря для Японии — событие. Но сейчас, в четыре часа ночи, некому было сообщить в местный муниципалитет об электрическом беспределе…

Спустя десять минут после отключения последнего, третьего, фонаря, по улице проехался цветастый фирменный фургончик службы доставки одного из самых крупных сетевых магазинов Японии — "Матсуги". Фургончик остановился в строго отведенном для стоянки месте, аккуратно сдал назад и пристроился между двумя малолитражками. Фары погасли, двигатель заглох, и оказалось, что фургон находится как раз под средним неработающим фонарем. В самом темном месте.

От фургончика отделились две бесшумные фигуры, тихо метнувшиеся в спасительную тень у забора и тут же в ней растворившиеся.

— Первый, второй. На исходной.

— Третий. Еще полминуты.

На крыше фургончика, рядом с каким-то брезентовым свертком, беззвучно откинулся люк, показалась голова в темной балаклаве и осторожно развернула ткань, обнажив винтовку на сошках с неестественно маленьким глушителем на стволе. Ткань тут же была натянута стрелком на себя сверху, и вот — на крыше снова какой-то едва заметно шевелящийся сверток брезента, из-под которого едва виден кончик ствола, направленный сейчас в сторону поместья.

Десять секунд шевеления — стрелок устраивался поудобнее и раскладывал перед собой снаряженные магазины…

— Тройка готова.

— Начали!

Где-то в течение трех минут ничего не происходило. Разве что слышалось тихое резкое щелканье, едва различимое в городском шуме — в одной улице отсюда проходила довольно оживленная магистраль.

— Тройка. Фаза А пройдена. Без проблем.

— Принял. Начинай отход.

Вот так за три минуты оказался выведен из строя весь южный сегмент системы охраны поместья Васиминэ. Ни одной целой видеокамеры, ни одного исправного датчика движения. Погашены пять особо неудобных фонарей.

+++

Мы уже осторожно крались по энгава главного здания поместья, когда Йонг тронула меня за рукав… да, действительно, кто-то шел из-за угла дома. Как обычно, Йонг почуяла его раньше меня.

Вряд ли это наша Цель, скорее, кто-то из домашних или из охраны. А заказ был только на Дзюро Васиминэ, так что всем остальным очень сильно повезло. Чуть шевельнул рукой, открывая клапан потайного кармана, и один из металлических шариков упал в подставленную ладонь…

Сейчас кто-то схлопочет шариком прямо в лоб!

И тут я увидел "спицу", которая проходила с улицы, поверх забора, и упиралась во что-то за углом. Там, где шел невидимый пока человек. Какого черта Ритка тут делает?! Мы же решили, что после уничтожения аппаратуры она вернется на базу, переоденется и пойдет в свою чертову "Асахи"!

— Тройка, не с…!

Не успел. В полной тишине спица характерно дрогнула и пропала, и мы с Йонг рванули за угол, чтобы подхватить падающего японца в серой хакама и не дать ему загреметь по доскам настила. Крохотная мелкокалиберная пуля вошла человеку точно в глаз… Винтовка для "тонкой работы", м-да… Куда он шел? Покурить? Отлить? Теперь и не узнаешь…

Кто-то тихо взвизгнул в эфире и заныл.

— Тройка, что там?!

Молчание…

— Тройка! Тройка!

Черт, если с Риткой что-то случилось, то надо сворачивать операцию и делать ноги. И почти наверняка, следующая попытка устранения Цели будет в сто раз сложнее — охрана будет уже настороже.

— Все в порядке… — Наконец, отзывается Рита, кажется, всхлипнув. — Гильза, зараза, за шиворот улетела.

Врет. И даже не скрывает этого. Гильзы должны улетать в специальный мешочек, а не за шиворот. Не значит ли это…?

— Все нормально, Первый.

Ага, сейчас. Все бросил и поверил.

— Тройка, тест-проверка. — И посмотрел на часы. — Четыре ноль девять.

Если сейчас ответит неправильно — все бросаем и уходим по запасному маршруту. Ну и думаем, как вытащить Риту, если ее взяли.

Секундная заминка. Или вспоминает условные коды или, действительно, залетела.

— Шорох прибоя навевал сон…

Смотри-ка, правильно. На девятую минуту у нас, действительно, "сон" в любой фразе.

— Тройка. Отходи на базу. Потом поговорим.

— Поняла. Отхожу.

Тихо рыкнул мотор, сверкнули включившиеся фары. И как я раньше не обратил внимания, что машина не ушла?! Увижу Ритку в следующий раз — ремень о ее задницу измочалю! У нас вообще не должно было быть лишних трупов! Вообще! Только Цель!

Ох, чую, она и в Роанапра постарается мне на глаза не попадаться… И от Балалайки мне теперь влетит…

Ну и сам, конечно, виноват — не проконтролировал! Если до мистера Ченга дойдет — весь мозг мне выест. Он готов простить все, кроме огрехов в управлении…

+++

Окаджима был счастлив. По-настоящему.

Соленые брызги в лицо, конечно, не летели — все-таки шесть метров от ватерлинии! Но — свежий ветер с ярким запахом йода, ослепительное солнце, о котором он и думать забыл в мрачном зимнем Асахи, легкое дрожание палубы под ногами — это многотонный металлический монстр на двадцати пяти узлах легко разрезает острым носом водную гладь Южно-Китайского Моря.

И вокруг — простор!

А внутри — восторг! И всякие мысли глупые в голову лезут. В такие моменты кто-то невидимый переключает тумблер с "простой японский служащий" на "мечтатель… просто мечтатель".

Вот, например, сейчас Окаджима всерьез задумался: сколько километров до видимой линии горизонта? Вспомнил формулу. Рассчитал. Получается, четыре километра, да? Странно, как-то маловато получается! Он читал, что там около двадцати пяти миль… И тут же чуть не хлопнул себя по лбу — дурак, не учел высоту наблюдения и высоту наблюдаемого объекта! Там, кажется, какой-то график нужен по типу номограммы… А это надо в интернет лезть… Да и черт с ним, с графиком. Допустим — двадцать пять миль! Это же…

Окаджима представил себе крохотную восьмидесятикилометровую окружность на карте Южно-Китайского моря… Это же почти точка! Потрясающе!

Всего двое суток прошло с момента, когда его начальник, Фудзивара-сан, с плохо скрываемым удовлетворением швырнул на стол перед Окаджима большой конверт из плотной коричневатой бумаги. Рокуро даже успел порадоваться своей выдержке: совсем не испугался, хотя это вполне могло быть выходное пособие по увольнению. Но Фудзивара (слегка расстроенный отсутствием предсказуемой реакции) сообщил, что ЭТО всего лишь нужно доставить и передать определенному человеку. Хоть он, Фудзивара, и сомневается, что такой никчемный служащий, как Окаджима Рокуро, сможет справиться с таким "сложным" заданием.

Поручение — для какого-нибудь курьера из департамента логистики и транспорта "Асахи". Обычно они этим и занимались. Значит, личное поручение кого-то из руководства. Ну, ни для кого не секрет, что высшее руководство (во внеслужебное время, конечно же) обтяпывает свои маленькие делишки. Да и грех (ну, чиста между нами, офисным планктоном!), сидя на таких потоках, не воспользоваться представившейся возможностью и не сделать свою старость несколько более обеспеченной и приятной, направив от этого потока в свой карман то-о-оненький финансовый ручеек!

А Фудзивара всерьез думает, что это поручение — в пору для обычного курьера из департамента логистики и транспорта. Дурак, прости Ками! То самое "высшее руководство" обязательно поинтересуется, кто это так хорошо выполнил личное поручение. Потому что, это — личное "шкурное" дело и, чтобы не плодить посвященных, указанная высокопоставленная персона постарается теперь вести дела с ним, Окаджима, напрямую… а этого Фудзивару просто будут ставить в известность… Хм… Неужели… неужели, его заметили и он, наконец-то, обзаведется покровителем? Ха! Попробовали бы они его не заметить после того отчета! Вот уж, воистину, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь!

Да-а-а… это задание надо выполнить — кровь из носу!

К тому же, непонятное поведение Маргариты Вайс. Этой оружейной маньячки. Очень богатой, судя по всему, оружейной маньячки. И очень подозрительной оружейной маньячки.

Каждый день (каждый!) она таскала его в этот элитный стрелковый клуб. У этого клуба даже сайта своего не было! Потому что не нуждался в рекламе. Окаджима был вынужден научиться разбирать "Калашников", "Макаров" и ТТ. Ну и стрелять из них, разумеется.

И их непонятные отношения… Только раз Рокуро попробовал опустить руку на крепкую попку девушки… ну, таких твердых попок он никогда не трогал — да… секунда темноты… через секунду он, почем-то сидя на полу лестничного пролета между этажами, смотрит снизу вверх на близко наклонившуюся к нему девушку, тихо со спокойной и милой улыбкой объясняющую ему, глупенькому маленькому Окаджима, что он немного превратно понял их взаимоотношения:

— Поберегите себя для настоящей женщины, Окаджима-кун! — Ласково потрепала его по голове эта… белая сука, и помогла подняться, пока не появился кто-нибудь из вездесущих коллег. — Поверьте своему маленькому Нострадамусу — очень скоро в вашей жизни появится такая шикарная женщина, м-м-м!

И противно захихикала. Ну, недаром эта Вайс так хорошо сошлась с Имаи Кику — даже смеется так же! Правда, последняя, по мнению Окаджима, хорошо сходилась со всеми, кто даже теоретически мог помочь ее продвижению по карьерной лестнице.

В любом случае, чем дальше он будет находиться от этих двух, тем лучше! Это он мог сказать точно!

И еще ему очень не нравился запах сгоревшего пороха!

+++

На квартире (или на "базе") нас ждало целых два "сюрприза".

Первый "сюрприз" в данный момент находился в ванной.

Туфельки Риты стояли в коридоре. Туфельки, топик, штанишки, бюстгальтер, трусики-ниточки (они там у девушек ничего не натирают?) — дорожкой "вели" в ванную. В ванной сейчас горел свет, и слышалось тихое всхлипывание.

Старшая сестра не побоялась меня — такого злого и раздраженного — и осталась на "базе", хотя завтра… нет, уже сегодня — ей на работу.

А я был зол и раздражен. И от ремня Ритку не уберегут какие-то там всхлипывания! Хоть и выполнена была задача — Цель даже проснуться не успела, как во лбу образовался золоченный ножик. Но вот этот дополнительный труп… Образ неотвратимого и загадочного Палача Триад получился совсем не таким убедительным, как мною планировалось. "Грязно" сработали, чего уж там… Можно было, конечно, "зайти" с другой стороны и подобно Шеньхуа залить все поместье Весиминэ кровью, но оставим это Шеньхуа…

Кстати, о ней, о Шеньхуа.

Второй "сюрприз" сидел в гостиной.

Она расположилась за столиком и рассматривала "дорожку" из трусиков и топиков. Шеньхуа снова была в своем любимом ципао. Интересно, она в нем и по здешним улицам ходит? Наставница была — удивительное дело — трезва и вешаться на меня, кажется, не собиралась.

Осмелюсь предположить, что пришла она сюда позже Риты. Либо, пряталась, и Рита ее не заметила. Потому и сидит сейчас, как мышка.

Я принюхался… нет, ни кровью, ни характерным запахом распоротых внутренностей не пахнет. Так что можно надеяться, что трупов в квартире пока нет.

Увидев нас, Шеньхуа встрепенулась, подхватилась из-за столика, скользнула ко мне, и все-таки повисла на шее (ну, да — сглазил), горячо зашептав в ухо:

— Я типа плохо повлияла на моего сладенького? Почему мой сахарок теперь тоже девочек снимает направо и налево во время дела? Типа того? Ах ты, негодник! А как же я? Есть же я, типа того! Ну, или, на худой типа конец, Йонг!

— Это Рита, старшая сестра Йогана. — Спокойно объяснила Йонг.

Казалось, присутствие тут наставницы ее ничуть не удивило и не обеспокоило.

— Сестра? — Переспросила Шеньхуа и протянула непонятное. — Во-о-от оно что… Ну, иди, брательник, утешай свою сестру… а то утопнет, типа того.

— В смысле?

— Ну, Йоган… ты ж не дурак, типа того… У девочки был ПЕРВЫЙ раз. Иди… лечи, типа того.

Наверно, правильно будет назвать себя идиотом… И как я раньше не догадался! Рита впервые убила человека! Она не только получила фирменный "обратный удар", когда в ослабленном варианте чувствуешь ту же боль, что и жертва, но и впервые… Дурак. Идиот!

Стоп! Мне же говорили, что она троих хладнокровно зарезала еще тогда, когда мы только появилась в Роанапра… Ай, нет, Йоган, шалишь! Тебе вот тоже сказали, что ты того урода загрыз… и как, много подробностей ты помнишь? Вот именно.

Так что иди, идиот — утешай девушку!

+++

Рита лежала в остывающей воде и бессмысленно рассматривала трещины на противоположной стене. Время от времени что-то приходило ей в голову и она издавала тот самый тихий всхлип… И снова — как загипнотизированная — смотрела в стену.

На полу стояли две полулитровые бутылки из-под местного сакэ — одна пустая, другая ополовиненная. Даже в магазин сбегать успела, надо ж. Аромат спиртного ударил в нос вместе с горячим влажным воздухом. "А когда тут купается Йонг — пахнет шампунями, гелями и карамелью!" — вспомнилось ни к месту и ни ко времени.

— Отмокаешь?

Честно говоря, я не знаю, с чего начинать такие разговоры. Ну, вот с чего?

"Как дела?" "Все в порядке?" "Ты как?"

Дела зашибись! Все в ажуре! Я чувствую себя замечательно, только что убив человека!

Да ладно "начинать", а как их дальше, эти разговоры, вести? О чем говорить-то?!

А чего бы мне хотелось тогда, в Куала-Лумпур, после бурного посещения поместья того политика и почти десятка убитых полицейских?

Я подошел к ванне, присел на эту их дурацкую низенькую табуреточку и притянул мокрую Риту к себе. На груди всхлипнули. Вода из заполненной почти под самый бортик ванны плеснула на брюки. Рита тихонько заплакала. Потом разрыдались в голос…

— Тогда на квартире… что было… я ж не помню. Начисто. Бредовые картинки… Какие-то… Я ж ничего… и Ленка сказала… Ик! защитная реакция… Ну, не в себе была… и что у меня лихорадка началась — тоже… защитная реакция… Ик!

Ну, вот, еще и икота началась. Самое обычное дело после этой рисовой дряни — сакэ — которую местные пьют.

— … Мне только говорили… что я всех троих… а я не помню, как… совсем… а тут… сейчас… Ик! Как иглой голову прошило… но хоть сразу… ему же не больно было? Это же, воображение, наверно? Да? Ик! Ему ведь не было больно? Он ведь даже испугаться не… Ик!

Я ничего не говорил, только гладил по мокрой белой шевелюре и видел в зеркале на стене, как две любопытные мордашки — Шеньхуа и Йонг — выглядывают из-за приоткрытой двери.

— Козел бородатый… сморчок… эр-пэ-ге… шутер… "стреляете и трахаетесь"… ублюдок с трубочкой, Сталин недоделанный, он же… Ик! Он же знал… паук… ик! Паук чертов! А я… я… дура набитая… повелась… как лохушка… "стреляете и трахаетесь, набегайте и грабьте"… Ик!

Это она о чем? Чую, что это как-то связано с ее вопросом "Ты вспомнил, Йоган?" Но задавать этот вопрос сейчас, когда сзади торчат две любопытные моськи…

Через полчаса я внес задремавшую Риту, завернутую в длинное полотенце, в комнату.

В комнате меня ждал третий сюрприз — непривычно тихая Шеньхуа заканчивала расстилать футон. Как раз сейчас аккуратно взбивала маленькую подушечку. Чего это она?

— Оп-па! Шень… ху… ху… хуа! — Заплетающимся языком выдала Рита, сонно проморгавшись, когда я уложил ее и укрыл одеялом. — Как жи… живая, тип… того!

Мы с Йонг переглянулись — где это Рита успела пересечься с Шеньхуа? Впрочем, ошарашенный вид самой Шеньхуа (если, конечно, она не играла), говорил, что наставница удивлена не меньше нашего. Точнее, моего. Пробить такой мелочью Йонг, казалось, было невозможно.

— Прыгай сюда, ма… моя сладенькая! — Промямлила Рита, похлопав по футону. — Прыгай кх… к мамочке!

Что за хрень?! Шеньхуа большими и даже испуганными глазами смотрела на меня. Все признаки удивления на лицо. Не похоже, чтоб она играла.

— Прыгать? — Тихо спросила она у меня.

Да я-то откуда знаю?!

— Как хочешь… — А что я еще мог сказать?

— Отвали! — Пьяно приказала мне Рита. — Не змуяй… не смущай девочек… Вали, Йо… Йоган!

— Йонг! — Позвал я. — Хочешь в Баскин Робинс? Тут круглосуточный есть…

— Да!

О! Хоть какие-то эмоции моя младшая изволила продемонстрировать.

— А это… — Слабым голосом позвала меня Шеньхуа. — Мне… типа того… раздеваться? Нет? Ну, типа того…

Ну, надо ж! Я впервые вижу испуганную чем-то Шеньхуа!

— Как хочешь! — Хладнокровно ответила за меня Йонг, уже в туфельках ждущая меня у двери.

+++

Мэй крепко держали за шиворот. Все-таки, хорошие и добротные костюмы покупали горничным семьи Лавлес — ее держали на весу, и ее туфельки лишь самыми носочками касались пола, но ткань даже не трещала!

— Там, внутри, — Роберта, держа ее на вытянутой руке, сделала легкое плавное движение, как бы указывая на сейф. — Что-то интересное?

Голос старшей горничной был все таким же тихими и шелестящим. И никакого напряжения в нем не чувствовалось.

— Я всего лишь протирала пыль в кабинете сеньора Лавлес! Пусти меня, дылда очкастая!

— Из сейфа торчат отмычки.

— Отмычки? Так эти смешные проволочки — отмычки?! Первый раз об этом слышу! Эти проволочки и палочки тут уже торчали, когда я пришла. Это, наверно, ты их тут оставила! А я тебя спугнула! Так вот чем ты занимаешься, делая вид, что работаешь на сеньора Лавлеса! У-у-у, коварная сука! А еще и делаешь вид, что влюблена в этого достойного кабальеро! В нашего замечательного благородного хозяина!

Увы, все, чего ей удалось добиться — едва заметного легкого смущения "старшей горничной".

— Думаю, лучшим выходом будет тебя… удалить. — Задумчиво блеснули в темноте городскими огоньками очки. — Удавить… удушить…

— А мой трупик куда спрячешь? — Полюбопытствовала Мэй.

— Это не так тяжело, как тебе кажется. — Равнодушно сообщила Роберта. — Десять… — Она смерила взглядом миниатюрную Мэй и поправилась. — Пять… пять минут работы мачете.

Мэй содрогнулась, представив процесс… Кстати, несмотря на свою миниатюрность, она была не такой уж и легкой — пятьдесят восемь с половиной кило при росте сто пятьдесят один (эти цифры она знала точно — специфика "профессии")! Следствие чисто мясной двухлетней диеты: почти сразу после ее удочерения приемные родители разорились — у кур на их ферме нашли какую-то несерьезную болячку, из-за которой мясом нельзя было торговать. И пришлось медленно забивать всю куриную ферму ("нелегальная" продажа мяса шла очень плохо). Два года подряд вся семья ела только куриное мясо, яйца и овсянку (овсом кормили этих чертовых кудахчущих недоптиц). Рыба, овощи и фрукты были тогда мечтой — мяса было много, а денег на что-либо другое — ни юаня.

Так что, получается, сейчас Роберта на вытянутой руке спокойно держит полцентнера веса! Представив себе мачете в руках человека с такой силищей, Мэй содрогнулась еще раз.

Кстати, этот монструозный ужасный тесак как раз висит на стене в кабинете сеньора Лавлес в многочисленных рядах прочего холодного оружия.

("Это мачете, сеньорита Мэй! Данный конкретный экземпляр — мачете армии США образца сорок третьего года. Очень популярная модель в годы Вьетнамской войны, между прочим… Пыль с него смахивайте осторожно — я все оружие содержу в примерном состоянии… даже то, что кажется вам древним… да-да, даже эти доспехи и эти пищали").

— Ну, давай, я тебе за уроки буду в два раза больше платить!

— В четыре.

— Эй! Это беспредел! И вообще, любопытная девочка просто смотрела красивую резьбу на этом непонятном железном ящике! Ты ничего не докажешь! Давай, в три раза.

— … и завтра ты берешь расчет.

— Ты чего! Меня же убьют, если я ничего не принесу! Куда я из вашей дыр… замечательной Венесуэлы денусь — языка не знаю, за душой ни гроша!

— Либо тебя убьют те, кто тебя сюда послал, либо тебя убью я. — Такое впечатление, что Роберта вот-вот уснет — настолько у нее был сонный, тихий и слабый голос. — Но они — далеко, а я — близко. Мачете — это такой широкий тяжелый нож. Почти сабля. При вхождении в тело получаются непередаваемые чавкающие звуки. Отсекает руку у взрослого мужчины с одного удара. Но я — простая слабая горничная — с одного раза у меня не получится… так что начну я с пальчиков… потом запястья, потом локтевой сустав… Конечно, не сразу — а то загнешься от болевого шока. Где-то завалялась орухо. Неплохое обезболивающее, кстати.

— Врешь! У тебя в тайничке "Бейлиз" стоит! Алкоголичка!

Роберта едва заметно вздрогнула, рука на загривке сжалась. Но говорила она все так же тихонько и невыразительно:

— Ничего… и орухо сгодится для этих целей. А я в это время, так и быть, буду пить свой "Бейлиз".

— А давай, ты меня отпустишь. И я тебе расскажу, кто и зачем.

— Это я и так узнаю. В любом случае. Пару зубов тебе выковыряю — сама все расскажешь.

— Эй! Не трожь мои зубы! Знаешь, сколько бабок я на них уже потратила! Давай, договоримся!

— Переговоры — это когда все важные и солидные в костюмах и по разные стороны стола? Но я — всего лишь простая слабая горничная семьи Лавлес…

"Переговоры зашли в тупик" — Подумала Мэй, промолчав.

— Ты… совсем не боишься? — поинтересовалась Роберта. — Ты больная?

— Ага. — Кивнула Мэй, но тут же замотала головой. — То есть нет. То есть не боюсь, но — сама ты больная!!!

Честно говоря, для смелости были некоторые основания. И, нет, это была не только ее фирменная легкомысленность (вот, кстати, Шеньхуа эту ее легкомысленность всецело одобряла и поддерживала! Потому что "типа prikolno"!). Дело в том, что за дверью в коридоре стоял сеньор Лавлес. И недавно приобретенное чутье говорило — он тут отдельно от этой Роберты. А такой… такой мужчина просто не допустит, чтобы кто-то обижал маленькую и беззащитную Мэй! Просто обязан не допустить!

Правда, почему-то он не вмешивается… А вдруг он всецело одобряет действия Роберты? Вдруг — это он специально, чтоб потом сказать полиции, что ничего такого не видел и — ни сном, ни духом? Хотя, какая там полиция — у нее гостевая виза кончилась уже неделю назад!

Но вмешаться сеньору Лавлесу все-таки пришлось…

По коридору, цокая нестриженными когтями и делая носом хрюкающие "Чух-чух-чух" не скрываясь (а чего ему, собственно, тут скрываться?), трусил "сеньор Лазло" — чистокровный "англичанин". Вот он остановился в том месте, где стоял сеньор Лавлес и столь же шумно, как до этого "чухал" по коридору, втянул аромат хозяйских носков. Тихое шлепанье — это сеньор Лавлес потрепал бульдога по загривку.

"Сеньор Лазло" благожелательно хрюкнул и зацокал в кабинет — принимать почести от прочих своих подданных — других обитателей имения Лавлес.

— Лазло, фас! — Скомандовала Мэй. — Плохая Роберта! Плохая! Фас! Кус-кусь ее! А я тебе пузико почешу!

Тонна фирменного бульдожьего высокомерия подобно вязкой патоке залила кабинет. С королевским равнодушием пес уронил зад на пол и зевнул, чавкнув огромной пастью, высокомерно рассматривая не поделивших что-то горничных, умильно двигая бровями и косясь на дверь в кабинет.

— Сеньориты, вы свет не хотите включить? — Поняв, что скрываться далее бесполезно, спросил дон Диего, входя в кабинет следом. — Роберта, все эти новые молодежные веяния… Ну, я — человек широких взглядов, но вы бы могли заняться этим в одной из своих комнат. Поставь сеньориту Мэй на пол, пожалуйста. Сеньорита Мэй, вы мне ничего не хотите рассказать?

"Плакала моя сотня тысяч баксов!" — Вздохнула Мэй и, поправив чепчик и оборочки (Тихий голос-шелест Роберты в ушах: "Служанка всегда должна быть образцом чистоплотности и элегантности"), приступила к рассказу. К рассказу о том, как бедную гонконгскую девочку запугали и принудили выкрасть документы у сеньора Лавлеса… и о том, что не в силах противиться мужскому обаянию дона Диего, маленькая девочка Мэй сама, вот завтра, вот сегодня, уже хотела во всем ему признаться…

И — не забыть включить "глаза олененка Бэмби"!

+++

Картина была замечательной. Взять бы фотоаппарат, сделать пару фоток — и какой-нибудь журнал отвалит кучу денег за такую "эротику".

На футоне спала голая Рита, крепко вцепившись, как в длинную большую подушку (есть тут такие — и "для мальчиков", и "для девочек"), в Шеньхуа.

Шеньхуа не спала. И была полностью одета. (Странно, почему меня беспокоит — голышом с Ритой спала Шеньхуа или нет? Какие-то выверты мужского эго?) Видимо, решила не раздеваться… впрочем, нет, три перевязи с метательными ножами и два больших черных кукри аккуратно лежали рядом с футоном в пределах досягаемости рук. Так что можно сказать, что в каком-то смысле Шеньхуа все-таки обнажилась.

Наставница как-то отстраненно смотрела в потолок и отреагировала на наше появление довольно вяло.

— Как типа мороженное?

— С орешками и ванилью — вкусное. А с ягодами и клубникой — отстой. — Отчиталась Йонг. — С шоколадной крошкой — рекомендую.

— Мы с собой принесли пару баночек. — Добавил я. — Будешь?

— Ага.

— Шень, ты зачем приехала? — Задал я главный вопрос.

— Подстраховать.

— Значит, ты была в поместье?

— Типа того.

Удивительно, но шумная и разбитная в остальное время, сейчас Шеньхуа вела себя тихо и — бред! невероятно! — кажется даже прилагала какие-то усилия, чтобы не разбудить спящую Риту!

— И как?

— Сойдет… типа того.

Вот и поговорили. Но получается, никаких претензий по проделанной работе к нам нет. Следовательно, и Рите не попадет. Хотя, если б были претензии, то они высказывались бы к нам. А так — "сойдет… типа того".

— Ей к девяти на работу. — Намекнул я.

— А прогулять — типа никак? — Продолжала удивлять Шеньхуа.

— Это Япония, Шень.

— Тц! Иди, готовь кофе. Типа с мороженным. А я пока… выпутаюсь. Типа того.

+++

Окаджима был несчастлив. По-настоящему.

— Реви! — Огромный негр подтолкнул его к очень красивой девушке с красивыми сильными длинными ногами… и с двумя пистолетами в подмышечных кобурах. — Пошарь на предмет диска, а я дам общие напутствия джентльменам из команды.

Диск! Окаджима мгновенно покрылся холодным потом. Если диск сейчас у него найдут…

Девушка, будто заранее зная, где он спрятал заветный футляр с диском, проигнорировала его набедренный кошелек-сумочку и — раз! — рванула у него на груди рубашку (оторванные пуговицы крупой ссыпались на палубу) — два! — в руке щелкнул и сверкнул лезвием небольшой, в ладонь, нож — три! — шнур на шее натянулся и тут же лопнул. И вот — потайной кошелек уже в руках девушки.

("Лучшее решение от карманных воришек, покупатель-сан! Для туриста — незаменимая вещь! Особенно там, где в ходу наличные деньги! Очень рекомендую, покупатель-сан! Ни одного негативного отзыва от других покупателей!").

— Бинго! — Девушка открыла кошелек, двумя пальцами извлекла из него футляр с диском и продемонстрировала негру, что-то веско объясняющему сидящей на корточках команде. — Дилетанты!

Пустой нагрудный кошелек шмякнулся к ногам Окаджима.

— Нет! Пожалуйста… — Запоздало прошептал Окаджима.

Разумеется, на него даже внимания не обратили. Мало кого интересует мнение человека, стоящего с поднятыми вверх руками… ну, разве что этому человеку был задан какой-нибудь вопрос. Но это явно не тот случай. Впрочем…

Ксо-о-о, накаркал!

— Господин японец. — Белозубая улыбка и сверкнувшие черные очки-консервы. — Это тот диск, который нам нужен?

— Откуда я зна…

Бац! И Окаджима сидит на палубе. И — ерунда, что он получил слабый тычок кулаком в челюсть. В школе и институте бывало и пожестче. А вот то, что в данный момент его "держали на мушке"…

Это вам не фильмы, это вам не книги. Когда черный зев огромного револьвера, внутри которого вы даже успеваете увидеть "звездочку" нарезки, направляется вам точно в грудь (потому что это не книги и не фильмы, и потому что профессионалы, оказывается, целятся туда, куда легче попасть и что труднее всего убрать с линии выстрела) — это незабываемые ощущения!

Сразу начинаешь понимать, что такое "поджилки" и как они "трясутся", как ощущается та самая "душа", которая рушится вниз… Правда, оказывается, что "душа" уходит не в пятки, а куда-то в район ануса… Ах, да, все ближе ощущение, что еще минута и ты начнешь понимать, что такое "обделался".

— Господин японец. — Громила сел перед ним на корточки и задал неожиданный вопрос. — Ты кем работаешь?

— Я… геолог. — Выдавил из себя Окаджима.

— О! — Восхитился собеседник. — В земле копаешься и камушки собираешь?

— Н-нет. Результаты геологоразведки. Обработка и аналитика.

— О-о-о! Настоящий "белый воротничок"! То есть ты даже не в курьерской службе?

— Нет.

— Ага. Давай-ка я еще раз уточню на всякий случай. Может быть, ты работаешь на службу безопасности вашей конторы?

— Н-нет.

— Имеешь отношение к каким-то правоохранительным органам?

Окаджима помотал головой.

— К спецслужбам?

Окаджима замотал головой еще яростней.

— Тогда почему ты изображаешь стойкого оловянного солдатика и разыгрываешь сценку "Я вам ничего не скажу, можете резать меня на кусочки"?

Ответа на этот вопрос Окаджима не знал. Он вдруг со всей отчетливостью понял, что аргументы, связанные с важностью этой миссии для его дальнейшего карьерного роста и места в штатной таблице транснациональной корпорации, для ЭТОЙ аудитории — не аргументы вовсе! Более того, почему-то и ему самому сейчас все эти аргументы стали казаться незначительными и неубедительными.

Негр совершенно правильно понял его молчание.

— Итак, господин японец. — Новая белозубая улыбка. — Это тот диск, который нам нужен?

— Д-да…

— Молодец! — Его дружески стукнули кулаком в плечо. — Так бы сразу и сказал!

Окаджима покосился на остальных членов команды захваченного судна, которые на корточках, положив руки на затылки и уткнув глаза в доски палубы, сидели рядочком в десяти метрах у палубной постройки. Вряд ли они услышат…

— Можно… с вами?

Огромный пират даже чуть отодвинулся от него, демонстрируя нешуточное удивление. Но быстро догадался:

— А-а-а… Сынок, ты сильно разочаруешься, когда поймешь, что твое геройство никому не нужно, и никто его не оценит. Людям важен результат, понимаешь? К тому же, мы — не самая лучшая компания для морского путешествия.

— Датч, чё ты с ним возишься? — Вступила в разговор красивая девушка.

— Реви, не мешай мне общаться с интеллигентным и образованным человеком! — Отмахнулся негр. — С тобой только о пушках можно поговорить, а Бенни…

Неожиданно оба, Датч и Реви, чуть подняли головы, будто к чему-то прислушивались.

"Гарнитуры, да еще и специализированные, с ларингофонами. — Понял Окаджима. — Продвинутые нынче пираты…"

— Понял тебя! — Произнес в пространство негр. И, обращаясь к Окаджима, добавил. — Мы тебя можем подбросить до одного городка. Но вот беда — мы отчаливаем уже сейчас — там на радаре кто-то светится. А ты без документов и без денег… У нас нет времени ждать, когда ты сходишь за вещами.

— У меня с собой. — Окаджима хлопнул ладонью по набедренному кошельку.

— О! Опытный путешественник! — Одобрил негр.

Ну, еще бы! Все благодаря Мори-сану, который выкроил минутку, чтобы проинструктировать молодого коллегу перед путешествием: "Все твое должно быть всегда с тобой, Окаджима-кун! И это "все" обязано уместиться в маленькой сумочке!"

Кстати, огорченным негр не выглядел.

"А чего ему огорчаться-то? Если что не так пойдет — за борт и нет проблем!"

— Ну, тогда пошли.

— Датч! — Возмутилась красавица-пиратка. — Ну, нахуя?!

— Это будет весело. — И новая белозубая улыбка.

+++

Шеньхуа, как кошка, поводила ушами, встала и тихонько вышла, закрыв за собой входную дверь. Каблуки поцокали куда-то в направлении лифта. Не прощалась ни со мной, ни с Йонг… А-а-а, понятно. По какой-то причине не хочет встречаться с проснувшейся только что Ритой.

Через минуту из спальни вышла покачивающаяся девушка в моей рубашке. Я тут же сунул ей огромную кружку с кофе, над которой она и застыла в прострации.

— А где… чудное видение? — наконец, спросила она.

— Тебе, видимо, приснилось…

— Я про Шеньхуа.

— Кто такая Шеньхуа?

— Шеньхуа — наемная убийца с двумя большими черными ножами и внешностью дорогой тайской "эскортницы"… и соответствующим поведением.

Хм. В досье у Балалайки есть даже такие подробности?

— Первый раз слышу.

Как и ожидалось, Рита не обиделась — такой ерундой вывести ее из себя было тяжело. К тому же она еще не проснулась окончательно…

— Это сакэ — такая дрянь, оказывается…

Это точно.

— … но язык развязывает — любо-дорого посмотреть!

— Кто такой Паук? — Спросил я.

Рита от этого вопроса скривилась:

— Насекомое такое противное. Паучью сеть плетет. Мух-дур в нее ловит…

Ясно, ничего интересного не узнаю. Связать бы ее и залить бы в нее несколько бутылок сакэ. Раз уж они так на нее действуют. Но — ей на работу и выполнять ее собственное задание. Балалайка, если узнает, за такое меня по голове не погладит. Может, просто спросить? В конце-концов, иногда это действует!

— Ты много интересного мне вчера рассказала…

— Ой, не надо… — Поморщилась Рита. — Я прекрасно помню, что рассказывала вчера тебе… и этой… "типа того". Так вот тебе я ничего интересного не рассказывала. Так что не надо "ля-ля"…

— Я правильно понял: все "интересное" ты рассказывала Шеньхуа?

Рита глубже "нырнула" в свою кружку и буркнула:

— Типа того.

— А мне…?

— Нет. — Сказано было твердо и решительно. — Не волнуйся — что узнала Шеньхуа, никому не повредит… из нас. А то, что знаю я — тебе нахер не нужно…

Интересное уточнение.

— Я — в ванну! — Рита поднялась и пошлепала босыми ногами в сторону душевой.

— На месте Ватанабэ-сенсея. — Впервые подала голос Йонг, сидевшая до этого мышкой. — Я бы рекомендовала вам, онее-сама, добавить обязательное: "И не вздумай за мной подглядывать, бака!"

— Я — в ванну! — Повторила разозлившаяся, кажется, Рита. — Йоган, потрешь мне спинку?

— Ну, или так. — Хладнокровно кивнула Йонг.

— Йоган, я серьезно! Встал и пошел!

— Не хочу. — Я лениво водил ложечкой в своем кофе. — Что-то у меня в последнее время на тебя не стоит…

Дверь в ванну за Ритой громко захлопнулась. Нестрашно: сейчас семь утра — во всем доме двери хлопают. А вот то, что мы только что неслабо поссорились — это плохо.

— Они-сама! Ну, нельзя же так с девушками!

— Нельзя. — Мне оставалось тольк овздохнуть.

— А мне спинку потрете, они-сама? Или… — Она шмыгнула носом. — У вас… на меня… тоже…?

Маленькая зараза! Но своего она добилась — я рассмеялся. Тихо рассмеялся, чтобы Ритка в ванной не услышала. А то подумает, что над ней смеюсь — обидится еще сильнее.

Глава 16

Блондин-европеец казался Року единственным нормальным и адекватным парнем на катере. Во-первых, он был без оружия. Во-вторых, очень сноровисто работал с компьютером. В-третьих, нормально разговаривал.

Но потом Бенни сообщил по общей связи:

— Датч! Засечка на радаре! Судя по скорости и размеру — вертушка! Идет четко на перерез.

И все бы ничего, так бы и продолжал казаться нормальным человеком, но в конце он выдал в эфир радостное и предвкушающее:

— Йа-ху-у-у!!!

Вот это вот "Йа-ху-у-у!" мгновенно вывело Бенни (а ведь утверждал, что Оксфорд заканивал!) за рамки остального человечества, к которому опрометчиво приписал его Окаджима Рокуро — нормальный, пока еще, человек.

Что такое "атакующий вертолет"? Кроме банальностей "это страшно" и "это ужасно" в первую секунду ничего в голову не приходит. Да чего уж там — в первые секунды в голову вообще ничего не приходит! И, вообще, мозги в этот момент превращаются в липкий дрожащий от ужаса студень.

В то же время, никто спорить не собирается — это и страшно, и ужасно. А первое, что так и подмывает посоветовать: "попробуй сам". Эдак, со злостью и со смысловой нагрузкой "отъе…"… "отстань!" Потому что вспоминать об этих минутах особого желания никто не испытывает.

Дробный грохот лопастей и свист двух турбин бьют не только по ушам, но и сотрясают внутренности. Черный дракон, расставив короткие крылья с "когтями" подвески, по всем правилам военной науки заходит со стороны солнца, грохот и свист нарастают. И вот рев прижимает к палубе, когда огромная туша металлического "дракона" проносится буквально в тридцати-пятидесяти метрах над головой.

Ну, что тут скажешь? Это страшно. И это ужасно. Может, добавить обсценной лексики? Во-первых, она сама напрашивается после пролета "дракона", во-вторых… говорят, очень помогает в передаче эмоциональных оттенков. Ну и нервы успокаивает хотя бы чуть-чуть. Но настолько "чуть-чуть", что упоминания в виде отдельного пункта — не заслуживает.

Хладнокровная Реви ("Еще раз назовешь меня "госпожой Ребеккой" — отстрелю руку!") удобно развалившаяся на спине в башенке и расположившая огромное длинное ружье между коленей, хладнокровно нажала на спуск — оглушительно грохнул выстрел.

"Как же так? Он ведь даже не атаковал! Ну, пролетел угрожающе… Но стрелять после этого?!"

— Датч! — Послышался ее спокойный голос в наушнике.

Окаджима непонятно за что пожаловали гарнитуру… правда, без микрофона — только наушник. И очень дальновидно и правильно поступили, кстати: еще несколько секунд (Рокуро это чувствовал) и он не выдержит — зайдется в испуганном крике. И будет засорять своими воплями эфир, мешая настоящим профи — Датчу, Реви и Бенни.

— С этим калибром — бесполезно… — С досадой посетовала Реви. — Уже три прямых попадания в стекло! И — нихуя…

Последнее бранное слово было сказано настолько равнодушно, задумчиво и отстраненно, что Окаджима понял: да! Эти люди, видимо, достигли какого-то уровня просветления и истинно-буддийского спокойствия!

— Это не стекло, детка!

Вот! Вот опять! Тон Бенни снисходителен и чуть высокомерен. Будто Мори-сан объясняет несмышленышу-Окаджима тонкости политики в "Асахи Индастриз".

— Вертолет Ми-24. Эпичная советская вундервафля… Лобовое бронирование, как у БТРа. Бронестекло держит пули от ДШК… Так что с нашей пукалкой того же калибра…

— Датч! — Позвала Реви. — У нас есть что-нибудь посерьезнее?

— Неа. — Все тот же почти равнодушный голос. — Мистер Окаджима, будьте любезны зайти в ходовую рубку — на палубе сейчас будет неуютно.

Рок с готовностью юркнул в помещение рубки. Он даже совершил маленький подвиг, не забыв задраить за собой люк!

Реви вздохнула, как мамаша, чей сыночек только что в сотый раз звезданулся на землю… ну, то есть брючки у малыша грязнее уже не станут, но пожурить малыша надо:

— А ведь я тебе говорила, Датч! На правильном кошерном катере нужна правильная кошерная зенитка!

— Реви! Ну, какая зенитка? На дворе таки двадцать первый век, и мы будем ходить до первого же военного корабля и его досмотровой команды! И это — в лучшем случае! В худшем нас примут за пиратов и таки потопят издали, чтоб не возиться с бумажками!

"А то вы не пираты!" — Сжал зубы Окаджима.

— Кстати, почему он не стреляет? — Спросил Бенни. — Может, пустой?

— Вряд ли. — Реви. — Если так долго над нами крутится, значит, горючки ему не жалко… Полундра!!!

Ботинок больно стукнул Рокуро в плечо и в ухо, а следом, хлопнув люком, по лестнице скатилась Реви. Сразу после этого что-то защелкало по броне рубки. Датч тут же дернул катер в сторону, и пустил винты в раздрай.

— Ну, настил все равно скоро менять. — Позитивно мыслил Датч, комментируя летящие во все стороны щепки на палубе, которые хорошо было видно в лобовой иллюминатор. — Но все равно — лишние расходы…

— Бенни! — Возмутилась Реви. — Это ты сглазил! Сколько раз тебе говорить — не каркай!

— Ты путаешь причину и следствие! — Веселился Бенни. — Я не каркаю, я — ПРЕДСКАЗЫВАЮ! Друид-оракул шестидесятого уровня, чё!

— Реви, что у него за пушка? — Вмешался Датч.

— Что-то на двенадцать и семь. Ерунда, короче — рубку не пробьет. Еще и под углом. Главное, по курсу его не держи — иллюминатор не выдержит…

Негр усмехнулся, потянул какой-то рычаг и снаружи на стекло опустились бронепластины, оставив узкую щель как раз на уровне глаз сидящего за штурвалом человека.

— Ну, или так… — Согласилась Реви. — Двигло и баки у нас тоже прикрыты, а с бортов у него будут рикошеты… — Она послушала новый дробный стук по рубке. — Ты не поверишь, Датч, но у него даже не бронебойные! Он на прогулку собрался, что ли?! Но булки все равно не расслабляй — у него там еще два блока НУР на подвеске.

— Хм… — Вслух подумал Датч. — Ну, раз денег на горючку ему не жалко, значит, надо исходить из того, что блоки чем-то да заряжены.

В этот момент, в полном соответствии с канонами и штампами, впереди вспухли два огромных фонтана взрывов, будто иллюстрируя правильность выкладок Датча. Катер сильно тряхнуло.

— О! Точняк! — Усмехнулась Реви. — "Чем-то" они точно заряжены…

— Развлекается?

— Ага. Видишь, зовет меня наружу… Намекает, что без Реви он начнет пулять ракетами… — Невероятно, но в ее голосе было нечто, отдаленно напоминающее нежность! — Тц-тц-тц, какой нехороший ма-а-альчик!

— Ну, тогда не дай ему заскучать, Реви. У нас еще минут десять — на большее ему не хватит горючки. Следовательно, после этого он долбанет ракетами уже по нам. А я буду мысль думать… С патронами у тебя как?

— Патронов дохера, Датч… Если б еще кто мне магазины снаряжал…

— Ну, придумай что-нибудь, Реви… Вон, наш пассажир без дела слоняется…

Девушка кивнула и ящерицей юркнула наверх, в бронированную башенку. Снова грохнул люк. А спустя пять секунд — новый выстрел.

— Сэр, можно я скажу… пожалуйста… — Чувствуя себя очень неуютно, в том числе и из-за того, что не мог справиться с дрожащим голосом, вылез Окаджима.

— Можно было ограничиться обычным "Датч". — Усмехнулся негр, стараясь решить одновременно две взаимоисключающие задачи — увести катер из-под обстрела, и не мешать Реви стрелять.

— На остановке в Дунгуне вы приняли на борт ящики… маркировка на них… вы знаете русский язык?

— Я не знаю русский язык, парень. — Поморщился Датч. — Но если мы откроем эти ящики, кое-кто нам оторвет голову…

— Датч! — Весело вмешался в разговор Бенни. — Вообще-то, если мы не вскроем эти ящики — нас забанят уже сейчас.

— Согласна с блондинчиком! — Отозвалась Реви.

— О! Реви, можно пригласить тебя сегодня на ужин?

— Пшлнах! — Вместе с новым выстрелом отозвалась Реви.

— Реви, Бенни. А представьте себе картину, мы открываем ящик с надписью "RPG-7", а там — совсем даже не то, что нам нужно, а то, за что откручивают головенки не в меру любопытным. Например, какие-нибудь пакетики с белым порошком…

— Датч, не пытайся уйти от ответственности… (Бах!) И не вихляй так катером, Датч! Балалайка не занимается наркотой…

— Она не занимается наркотой в Роанапра. А вот за его пределами — очень даже может быть…

— Ты гонишь на нее, Датч! — Возмутилась Реви. — Балалайка — правильная торговка оружием! Мировая тетка!

— Давай, ты будешь заниматься тем, что у тебя лучше всего получается — метко стрелять! А я буду умно думать.

— Эй, Рок! — Чтобы он не сомневался в том, чье имя только что сократили столь вопиющим и возмутительным образом, на голову вместе со словами больно упал пустой пластиковый магазин. — Там такие железные штучки лежат, прямо под трапом… э-э-э… под лестницей. В цинковой зеленой коробке. Там еще надпись большими цифрами — "12,7". Надо их засунуть вот в эту пластмассовую фиговину… Бенни! Оторвись на секунду от своих шарманок. Покажи Року, чтобы тем концом вставлял…

— Ща! — Бенни расстегнул ремни, которыми фиксировался в своем кресле. — Эй, Реви! Я тебе показывал фотку с "яржал. ком", как одна дура магазин снарядила? Она патроны вниз пулей и вверх капсюлем в магазин засунула! Как булавки в подушку.

— Да, ладно! — Восхитилась Реви и задумчиво добавила. — Есть же счастливые люди на земле, надо ж…

— Ага! Кстати, поместилось даже больше, чем обычным способом! Прикинь!

Бенни, с трудом удерживая равновесие, держась за специальные многочисленные перила, подобрался к Рокуро. Тот молча показал ему уже наполовину заполненный магазин. Бенни кивнул и вернулся на свое место:

— Все нормально, Реви! У нас явно не тот случай… У чела где-то пятый-девятый левел в "контре"! Ну, явно не нуб. И потом — инсталлировать "двенадцать и семь" в магазин вертикально — это задача явно не для нэт-тролля десятого левела — это вам не кунаи бросать — тут опыт и смекалка нужны!

На голову Окаджима успело упасть еще два расстрелянных магазина, прежде, чем Реви захлопнула люк и рванула вглубь катера, безо всяких церемоний потащив за собой Рокуро.

Тот уже понял, куда они направлялись — два помещения были отданы под грузовой трюм. Туда он помогал затаскивать тяжелые деревянные ящики, выкрашенные в зеленый цвет с русской маркировкой "РПГ-7. 3 шт."

— Датч! Датч! — Завопила Реви, взломав один из ящиков.

— Что там? Пальчик уколола? — Тем не менее, чувствовалось, что Датч напрягся.

— Датч! Давай купим у Балалайки один, а!?

— У китайцев можно купить дешевле.

— Ты не понял, Датч! Ты не понял! — Реви, не думая о том, что Датч ее не видит, размахивала руками. — Это не "седьмые"! Это "Семь-Дэ-три"! "Семь-Дэ-три", Датч! Датч! Я хочу такой! Ну, купи! Ну, Датч!

— Семь-Дэ? — Судя по голосу, Датч заинтересовался. — Для десанта? Разборные?

— Да-да-да! — Веселилась Реви. — Новенькие! Из последних серий!

+++

— Значит так, Рок! Вот эти хреновины — реактивные гранаты! А реактивные гранаты — это…

— Знаю! Отвали! — Огрызнулся Рок.

Да, теперь, наверно, все-таки именно "Рок", а не "Рокуро". Видимо, гены прадедушки наконец-то вышли из спячки… И не дедушки-рыбака, а настоящего дедушки, на которого так любила намекать бабушка!

Рок отодвинул удивленную и начинающую закипать Реви в сторону. Подхватил гранату, разорвал пластиковый пакет, свинтил крышку-предохранитель со дна, отложил, вытащил пенал, вскрыл его, вытряхнул пороховой заряд. Быстро завинтил в гранату. Сильно, но аккуратно, чтобы не повредить гильзу из ружейного картона, дожал. Не глядя, сунул снаряженный выстрел в руки Реви и взялся за следующую гранату…

Пять секунд — сержант Фукуда был бы доволен. Ну, адреналин в крови, испуг, мобилизация всех систем организма… и все такое.

Раздражение Реви моментально улетучилось, осталось только удивление, скрывать которое девушка не считала нужным — она сообщила в эфир, крутя в руках полностью снаряженный — осталось только чеку из взрывателя вытащить и колпачок снять — выстрел к РПГ:

— Зацени, Датч, какое нынче разносторонне образование у "белых воротничков"!

— Ну, что там у вас ТЕПЕРЬ? — со вздохом поинтересовался Датч.

— Оно снаряжает выстрел к гранатомету. САМО!

На это пренебрежение Рок только крепче сжал зубы. Впрочем, едкие комментарии, полученные от сержанта Фукуда, свое дело сделали — он не позволил нелестной характеристике из уст красивой девушки трансформироваться в перетяжку порохового заряда второго выстрела.

— Не недооценивай работников умственного труда, Реви! — Возмутился в эфире Бенни.

— Ну, снаряжает и снаряжает… Поторопитесь! Кажется, этот уродец расстрелял весь боезапас к пулемету и начинает терять терпение.

+++

— Датч, мне нужно сто метров!

— Трах-тиби-дох! — Фыркнул Датч. — Жаль борода короткая, и я не всегда могу исполнить ваши пожелания, дети мои! Но попробую, чего уж там…

Рок, крепко вцепившись в лестницу двумя руками, с силой прижимал всем телом задницу и ноги девушки к лестнице. Она сейчас закинула РПГ на плечо и ловила прицелом вертолет, высунувшись по пояс из башенки над рубкой. Обе ее руки были заняты, и равновесие она удерживала только благодаря Року.

— Рок! — Крикнула она, высовываясь из-за бортов башенки по пояс. — Молись, чтобы он был пристрелян!

И выстрелила.

"Эй! — Рок даже возмутился мысленно. — Я не успел помолиться!"

Выстрел из РПГ — он шуршащий. Бух-шс-с-с… Рок уже приготовился вытаскивать из-за пояса второй выстрел, так как не услышал взрыва. Хотя, это ни о чем не говорило — на фоне работающего двигателя катера он не слышал даже звука лопастей вертолета. Но тут Реви завопила:

— Есть! Есть! Датч! Я крута! С первого выстрела ему в лобешник! Там у них сейчас мясо! Прожаренное с корочкой! — Она даже чуть-чуть пританцовывала на ступеньке, елозя по лицу Рока своими крепкими ягодицами. — Рок, харе меня облизывать! Убрал живо грабки!

— Даже не думал… — соврал Рок, пытаясь в качестве успокоительного определить — брызги, прилетевшие ему за шиворот — это катер волну "снял", или с вертолета все-таки успели выстрелить неуправляемыми ракетами, но промахнулись.

Рок разжал руки, которыми вцепился в трап, и Реви, выскользнув из этих своеобразных "объятий", вылезла на крышу рубки полностью. А он вышел на размочаленные доски палубы через боковой люк.

— Парень! — Послышался в наушнике голос Бенни. — Как же я тебе завидую! Обязательно запомни эти ощущения твердости и упругости, потому что на большее высокоуровневые эльфы, вроде нас с тобой, могут не рассчитывать!

Вертолет уже был в воде — но не тонул, а подпрыгивал на волнах, как большой поплавок, завалившись на правый борт. Никаких внешних повреждений на нем видно не было, и даже лобовое стекло отсюда выглядело целым… Но это ни о чем не говорило — от кумулятивного снаряда там оплавленная дырочка, максимум, в палец диаметром. Ну и дыма тоже не было. Во всяком случае, открытого огня. Только пар — видимо, морская вода залила что-то горячее — двигатель, или турбину, или что-то там у него?

— Не тонет, зараза… Рок! Второй выстрел!

Она сверху наклонила к нему трубу гранатомета. Рок воткнул в трубу выстрел, чуть поворачивая, чтобы зафиксировать, выдернул из гранаты чеку, сорвал пластиковый колпачок и большим пальцем показал, что можно стрелять.

— Датч! Подойди на кабельтов. Я окончательно утоплю это дерьмо!

— Старика Хоттабыча никто никогда не благодарил за сотворенные им чудеса. — Вздохнул Датч.

— Датч! Датч! — Продолжала веселиться Реви. — А что во Вьетнаме кричали, когда Ми-24 гранатометом сбивали?

— Во Вьетнаме не сбивали Ми-24, Реви! Там сбивали "Ирокезы". И при этом не кричали, так как рядом были очень сердитые мы, и могли их услышать. Ми-24 сбивали афганские моджахеды. В Афганистане, как легко догадаться…

— А…?

— … А кричали они, как ни банально, "Алах Акбар!"

— Алах Акбар! — Завопила Реви и выстрелила.

Сравнительно небольшое ("Кумулятивный заряд" — отстраненно подумал Рок) облачко вспухло в борту вертолета у самой воды и было тут же снесено ветром. Спустя несколько секунд по борту поползли языки пламени и стал подниматься черный дым ("В бак попала").

— Замечательно. — Хмыкнул Датч. — После таких воплей "Лагуну" объявят террористической группировкой и будут ловить всем миром…

— Датч! Датч! — Встрепенулся вдруг Бенни. — Ты не шаришь! Это же финансирование! И мировая известность! А всего-то делов — два взрыва и пяток фрагов! Тем более, если Реви засейвит убердевайс до следующего данжа. Ты не шаришь, Датч!

— Ладно-ладно, я сейчас позвоню своему куратору из Кей-Джи-Би и получу инструкции…

— Сумасшедший дом. — Пробормотал Рок…

И во второй раз порадовался отсутствию микрофона — обитатели сумасшедших домов не всегда терпимо относятся к тем, кто правдиво называет их место обитания тем, чем он на самом деле является.

+++

— Какие-то проблемы, Датч?

— Как обычно.

— Это хорошо. Не люблю неожиданности. Кроме тех, что готовлю сама. Ну… рассказывай!

— Ты мне четыре ящика скинула… Один мне пришлось открыть.

— Ай-яй-яй! Датч, у тебя ведь железная репутация! Случая не было, чтобы ты не доставил груз! И что же нам теперь с тобой делать! Эти ящики, знаешь ли, недешевые! И я людям обещала.

— Хм… понимаю. Я готов заплатить.

— Ну-у-у, Датч…

— Со штрафом, разумеется.

— И каковы потери груза?

— Пя… шесть единиц того, что было в ящике. Плюс пусковая установка.

— А-а-а! Так вот, кто потопил тот злосчастный паром!

— Ни-ни-ни… Бенни говорил только о пяти фрагах. Так что нет, Балалайка, мы тут не при делах — на такие громкие дела наша террористическая ячейка не подписывается.

— А что же вы тогда потопили?

— "Напильник". Без опознавательных.

— И на это ушло аж шесть "подарков"?!

— Ну, ты же знаешь моего партнера — ей иногда очень трудно вовремя остановиться…

— Ей понравилось?

— Еще как!

— Я рада! Ну, тогда нужную сумму я вычту из вашего вознаграждения. Не возражаешь?

— Нет, конечно! И прости, что так вышло.

— Ничего-ничего, Датч! Я же понимаю — иногда бывают неожиданности, которых никак не ждешь! Кроме того, я совершенно точно помню, что предупреждала тебя о том, что диск попытаются уничтожить, не считаясь с потерями. Так что и я не чувствую себя виноватой. А это главное! Кстати, что там с диском?

— Везу.

— Прекрасно! Его надо доставить в Пхукет. Восьмой причал порта Пхукет-транспортный-второй.

— Почему не дома?

— Покупателю, когда до него дойдет, что диск очень трудно уничтожить и проще его выкупить, надо находиться близко от аэропорта, чтобы успеть на рейс обратно… Эти япошки — такие шугливые. Подъезжай, Датч. Кстати, дай угадаю — одну "шайтан-трубу" вы, конечно же, "сломали"? Или "потеряли"?

— Ты всегда восхищала меня своей проницательностью, Балалайка!

— Опыт, мой дорогой товарищ Датч. Опыт! И сломанную пусковую предъявить вы, конечно же, тоже не сможете? А то вдруг мы ее починить сможем… штраф меньше будет, опять-таки…

— Увы. Избавились от улик.

— Ну, скажи Двурукой, что три из шести "подарков" — термобарические, а не кумулятивные, как можно подумать по их виду. Уверена, это ее порадует.

— Это точно.

— И — главное, Датч. Предупреди ее… Просто предупреди, чтобы дома она с ними… не игралась! Мы с Ченгом очень не любим бомбистов.

— Кхм… учту, Балалайка. Учту. Кстати…

— Да?

— Япошки… не такие уж они и шугливые — среди них попадаются приличные люди.

— О-о-о… познакомишь?

— В Пхукете. На втором причале.

— Тц-тц-тц… Двурукой, действительно, надо научиться останавливаться вовремя.

— Кхм… ну, стыдно признаться, это была моя инициатива, а не ее.

— Ай-яй-яй, Датч… что ж ты так! Похищения — это очень-очень скользкая тема! Знаешь, сколько террористических ячеек погорело на этом!

— Это другое, Балалайка! Кадровый вопрос. Сама знаешь, как дома обстоят дела на рынке труда мирных специальностей…

+++

Катер шел на автопилоте. Или что там у катеров? Автоштурман? Автокапитан? Рок сидел на перфорированной пулями палубе перед ходовой рубкой, прислонившись спиной к горячей от солнца броне. И бессмысленно смотрел вперед, полностью сосредоточившись на ощущении соленого ветра, бьющего в лицо.

Его двинули в плечо, и он скосил глаза: рядом пристраивался Датч, протягивая открытую пачку сигарет.

— Аналитик? Бумажная работа?

— Ага. — Отстраненно отозвался Окаджима, засовывая кончик сигареты в зашипевшую зажигалку.

Ну, вот… Сейчас начнутся расспросы, где он так навострился обращаться с РПГ…

— И давно работаешь? — Продолжал допытываться негр. — Год?

— Ага.

Окаджима с наслаждением выпустил клуб дыма, тут же унесенный назад набегающим ветром.

С самым настоящим непередаваемым наслаждением. Раньше курение для него было лишь данью корпоративной моде (бросать курить, нарочито и напоказ, полагалось на определенной ступеньке иерархии — начальник или зам начальника отдела). И почти никакого удовольствия это занятие (которое даже привычкой назвать было нельзя) не приносило — лишь противное послевкусие во рту и неприятный запах, который, к тому же заставлял морщиться девушек.

Но сейчас дым дешевого табака ворвался сладкой волной в легкие и опьянил, подобно хорошему молодому вину… Молодого вина Окаджима в жизни не пробовал, но теперь с уверенностью мог сказать, как мягко и ласково оно бьет в голову и ноги.

Он даже вытащил изо рта бычок, высосанный им, оказывается, уже на половину, и внимательно его осмотрел — не подсунул ли этот огромный негр "косячок" с "травкой"? Да нет: по виду — обычная сигарета с оранжевым пятнистым фильтром. "Мальборо". Нормальная сигарета для нормального пирата…

Как ни странно, негр прекрасно понял состояние "добровольного пленника". На коричневом лице сверкала белозубая улыбка:

— Хорошо пошла?

"Хороший дантист… — Лениво тянулась мысль. — Видимо, зарабатывает эта негрилла очень прилично"

— Ага…

— Это нормально. — Доверительно поделился негр. — После таких встрясок хорошо начинаешь различать вкусы и ощущения… А уж как секс идет — м-м-м!

Под очками было не очень заметно, но, кажется, негр подмигнул. Раньше после таких слов Окаджима обязательно постарался бы отодвинуться от "подозрительного незнакомца", да еще так… многозначительно выглядящего, как этот огромный негр. Но сейчас — было плевать.

— Ага…

Рокуро отрешенно рассматривал напрягшиеся икры, бедра и ягодицы Реви, которая прошла на нос катера, раскинула руки, привстала на носочки, выпрямилась в струнку, будто собирается прыгнуть в воду, и подставила ветру лицо. Со спины было не видно, но почему-то Рок подумал, что сейчас девушка, зажмурившись, блаженно улыбается. Ну, просто с мечтательной улыбкой на красивом лице эта картина будет завершенной, гармоничной.

— Секс — это здорово… — Согласился он задумчиво. — Ага.

— Слушай, Рок… — Мягко и вкрадчиво пробасил Датч, проследив за взглядом Рока. — Есть дело. Не на миллион, конечно. Хотя, если в этих ваших йенах… Если коротко, то есть такая маленькая скромненькая транспортно-логистическая компания "Лагуна"…

+++

Реви передала бармену "Желтого флага" "двадцатку" с тихим вопросом, который Рок смог услышать только потому, что находился совсем рядом:

— Ну?

— Не появлялся… — Столь же лаконично и тихо ответил бармен, убирая деньги под прилавок… Року показалось, что бармен как-то застыл лицом, будто опасается выпустить на него некую эмоцию. — В городе его никто не видел.

— А…

— Известий — никаких. Китайцы — молчат. А мистер Ченг, как ты понимаешь, мне не докладывается…

— А…

— Тоже — никаких. Русские — молчат. Ну, они всегда молчат. И Балалайка тоже не отчитывается, v nature… Так что его сестру тоже никто не видел.

— Ясно. — Вздохнула Реви и занялась выпивкой.

А Рок думал. Он, наконец-то, понял, что его беспокоило с того самого момента, когда схлынуло напряжение морского боя. Напряжение это прошло не сразу, а где-то через час после того, как в качающемся на волнах вертолете, наконец, что-то взорвалось, образовалась пробоина и он быстро скрылся под морской поверхностью, пшикнув напоследок бессмысленно потушенным пожаром.

Бармен тем временем переместился к Датчу и наклонился к уху негра. Окаджима, опять-таки из-за того, что сидел рядом, смог расслышать:

— Никак алименты вытрясти не может, да? — И едва заметно кивнул в сторону ушедшей в себя Реви.

Датч хрюкнул, и пена из кружки с пивом полетела в ловко отпрыгнувшего бармена. Негр закашлялся. Бенни, не отрываясь от своей игровой консоли, постучал своего темнокожего начальника кулаком по спине. Бармен был доволен, будто только что сделал какую-то хорошенькую пакость, за которую ему ничего не будет.

— Реви! — Позвал Рок, решившись. И заработал панический взгляд испугавшегося бармена.

Реви, такое впечатление, в своих мыслях была где-то далеко и сейчас вынырнула оттуда с большим трудом.

— Эта… Балалайка… — Начал Окаджима. — Ну, торговка оружием…

Бац! Окаджима клюнул головой вперед, чуть не влетев носом в свою кружку. Он недоуменно всем корпусом повернулся к девушке, отвесившей ему только что крепкий подзатыльник… Ни злости, ни даже сильного неудовольствия он в себе ощутить не смог. Удивительно, но, кажется, он стал привыкать к ее манере общения. Хотя рука у нее, следовало признать, очень тяжелая. Ну, это как стихийное бедствие, которое надо терпеть и стараться усмирить, используя разрушительную силу себе на благо — мельницу соорудить, гидроэлектростанцию построить и электричество получать.

"Мюнхенский синдром? Или стокгольмский? Или как там?"

— "Госпожа"… "госпожа Балалайка", Рок! Не рискуй так в этом городе, называя очень-очень-очень уважаемого человека "торговкой"!

— Ладно… — покладисто кивнул Рок и повернулся к Датчу. — Датч!

— А?

— Эта… ну, ты понял… которая оружием…

Датч почти открыто усмехнулся, когда Реви возмущенно засопела — на этот раз формального повода придраться к Року у нее не было.

— Ящики, ну один из которых мы вскрыли… явно новые. Маркировка этого года. Ну… я имею в виду, что это не со складов украдено — новье с военных складов никто воровать не осмелится. А маркировка — на русском. И наставление там лежало — тоже на русском. Это даже не из экспортной партии… а тебе сказали, что — на продажу.

Датч очень внимательно посмотрел на Рока.

— Я тебя понял, парень… Я тебя понял. — Задумчиво проговорил он, покосившись на бармена, навострившего уши. — Я буду думать. Но в следующий раз, будь любезен, говори такие вещи, только когда рядом не будет больших ушей всяких вьетконговцев…

— А чё сразу я? — Возмутился Бао. — И чё сразу "вьетконговец"?! Я, к твоему сведению, из Южного Вьетнама! И к "чарли" никакого отношения не имею! Я, вообще, космополит!

— Врё-ё-ёшь… — Ласково протянул Датч с широкой улыбкой, от которой бармен почему-то сразу увял. — Я вашу вьетконговскую породу хорошо-о-о изучил. За километр чую! И на ста метрах — под землей!

— Что там у вас с катером? — Спросил насупившийся Бао. — Обстреливали по навесной траектории?

— А… — Отмахнулся Датч. — Боевой вертолет. Ерунда. Нашел с кем связываться — с "Лагуной"! Грохнули и дальше пошли.

— Вы че, "боевую вертушку" сбили?! — Открыл рот бармен. — Чем? Пулеметом?

— Бао, ты в своем уме?! Ми-24 сбить пулеметом?! Это же летающий БТР!

— Мы в Афганистане сбивали… — Пожал плечами Бао и осекся, сообразив, о чем только что проговорился.

Датч сделал вид, что не заметил оговорки бармена:

— Нет. Торпедой мы его сбили. — С крайне серьезным видом сказал он. И смутился. — Нет, вру. Двумя. Он нас обстреливает, глумится, чуть ли не ручкой из кабины нам машет и скалится. Вообще, всерьез нас не воспринимает! Реви чуть до слез не довел!

— Звиздишь, Датч! — Зевнула Реви. — Он меня до смеху довел — такая летающая дура, и без бронебойных на борту! Да он ох…ел!

— Во-во! — Кивнул Датч. — Думал, что нам ему ответить нечем. Ну, так же нельзя! А нам уже терять нечего — у него горючка кончается и скоро он нас своими ракетами — хлоп!

Датч звучно шмякнул кулаком в ладонь. Заслушавшийся Бао даже вздрогнул.

— Что делать? Заходим от солнца, вынуждаем снизиться до отметки пятьдесят, берем разгон, ловим волну, прыгаем где-то на пять метров… а там уж не знаю — то ли он подумал, что камикадзе (хлопок по плечу ушедшего в себя Рока) на таран идут, то ли блики от воды в глаза словил — дернул он ручку. И — явно не на себя. Ну и просел где-то до десяти-пятнадцати. Тут-то я не зевал: первый левый-правый — пли! Ну и представь — стальная дурында с тонну весом, выброшенная пневматической катапультой, влетает в пилотскую кабину… С такими алюминиевыми огурцами, торчащими спереди, особо не полетаешь, знаешь ли. Вот он и нырнул, чиркнул винтом по воде и все! — Датч развел руками. — Нету "крокодила"!

— Гонишь! — Возмутился Бао. — Ты же сам говорил, что в торпедных аппаратах у тебя учебные торпеды, купленные у американцев! У них еще распродажа была!

— Ага… то есть против возможности попасть торпедой в вертолет ты не возражаешь… И мало ли, что я говорил, Бао! — Многозначительно воздел палец Датч и придвинул пустую кружку. — Конспирация. Дезинформация. Слышал такие слова?

— Да кто в такую туфту поверит! Ты гонишь! Сбить вертолет торпедой…

— Двумя, Бао! Двумя! — Датч сделал еще один глоток и поднял ладонь, будто дает показания в суде. — Факты и ничего, кроме фактов! — Он стал отгибать пальцы. — Первое. Вся палуба катера в следах пуль. Видно, что стреляли сверху — наверняка, с вертолета. Так? Так. Второе. Катер в порту, а не на морском дне. Так? Так. Третье. Мы — в полном составе, еще и, — Кивок в сторону отрешенно цедящего пиво Рока. — С добычей. Так? Четвертое. В передних торпедных аппаратах сорваны заглушки и внутри нет торпед. Так? Так. Ну, и? Какие выводы? Очень простые: нельзя наезжать на "Лагуну"! "Лагуна" — серьезная логистическая компания!

Бао задумался, автоматически поскрипывая полотенцем по доведенному до невидимости бокалу. Реви медленно, но методично уничтожала стакан за стаканом. Рок и Датч задумчиво тянули пиво. А Бенни двигал плечами, что-то невнятно восклицая — играл на какой-то консоли — то ли Плей-стейшн, то ли какой-то похожей… и время от времени прикладывался к трубочке, торчащей из бокала с зеленым коктейлем.

Рок вдруг что-то почувствовал. Нет-нет, об интуиции и речи не идет. Он лишь увидел и услышал, как в окружающем пространстве зала стали происходить изменения: чьи-то голоса вдруг протрезвели, кто-то, громко хохотавший или разговаривавший, неожиданно замолк, а кто-то — вдруг рассмеявшийся — зафальшивил, кто-то на кого-то шикнул, зазвучали отодвигаемые стулья, заскрипели сдвигаемые столы… и залязгали и защелкали затворы и взводимые курки.

— Реви… — Позвал тихо Датч. — Реви!

— А? — Реви поболтала льдинками по пустому стакану и с сожалением отставила его. — Небольшая неприятность, Датч. Профи, но без руководства. И все на нервах. Снаружи. Не парься — у нас еще куча времени. Они вначале что-нибудь слезоточивое сюда забросят… Уверена, у них даже кошерных светошумовых гранат нет! Нищеброды! А мы их, наверно, по миру пустили, Датч — вертолет-то, наверняка, им принадлежал, ага?

После этого Датч действовал не сомневаясь и молниеносно. Сгреб за шкирку Бенни и Рока, сидевших по разные стороны от него, и одним движением зашвырнул их за барную стойку.

Рок, больно ударившись о какой-то тупой угол, ошалело крутил головой. Рядом Бенни обеспокоенно рассматривал свою приставку, которую так и не выпустил из рук:

— Чё? Опять перестрелка, да?

… и снял игру с "паузы", на которую, оказывается, успел ее поставить!

Вопреки ожиданиям бармен, находящийся тут же, не возмущался. Зыркнув недовольно на двух членов команды "Лагуна", он вытянул из-за стойки помповый дробовик и толкнул задницей дверь в подсобное помещение:

— Валите туда! Там выход!

— Эй! Не вздумайте! — Послышался голос Реви. — Даже у дилетантов может хватить ума перекрыть все выходы. Бао, ты чему детей учишь, нах?!

— О! Клевяк! — Бенни, подорвавшийся было ринуться в подсобное помещение, запустил руку на стойку, снял оттуда свой чудом уцелевший бокал, сделал богатырский глоток… и поднял консоль к глазам, явно намереваясь доиграть.

"Ну и нервы!" — Восхитился Рок.

— Машинки у них хорошие, с глушителями. — Очень спокойно, но довольно громко сказала Реви. — Но кривульки растут четко из задницы… Джентльмены! Уступите девушке место!

Кто-то в зале засмеялся. А кто-то возмутился:

— Реви, твою китайскую маму или папу! Опять без веселья оставишь! Не по понятиям, слышь!

— О-о-о… — И Рок от этого голоса поежился. — А если я скажу волшебное слово… ПОЖАЛУЙСТА?

— Ну… — очевидно, невидимый собеседник испытал те же затруднения. — Бао!!! Бао!!!

— Чё? — Иденферентно отозвался Бао, сидящий рядом с Роком. Он задумчиво рассматривал стойку с бутылками.

— Сколько она выпила?

Бао на секунду прикрыл глаза, что-то подсчитывая:

— Ну, она уже horoshaya.

Человек в зале выругался по-итальянски, но других контраргументов не последовало. И Реви подвела черту переговорам:

— Спасибо, джентльмены!

В зале что-то хлопнуло, зашипело, послышался звон стекла. И началась пальба. Сверху посыпалась штукатурка и, изредка, осколки бутылок.

— Кохлуа — одна бутылка. — Зажав дробовик между коленями, Бао что-то строчил в блокнотике. — Бакарди — одна. Бурбон… нет, лучше, Джим Бим… две бутылки…

Рок и сам не смог бы сказать, что на него нашло, но он, вытянув из-под стойки пустую чистую кружку, протянул ее бармену:

— А… можно еще пива?

— Да без проблем! — Пожал плечами Бао, забирая кружку.

"Сумасшедший дом". — С очень сложным чувством, в котором было понамешано столько, что и разбираться некогда, подумал Рок.

+++

На причале стояли ромбом четыре огромных внедорожника грязно-зеленого цвета.

— Нам туда. — Показал подбородком Датч на внедорожники.

Дверцы открылись, и из машин показались вооруженные люди. Экипировка была одинаковой — бейсболки, песочного цвета комбинезоны, высокие ботинки, бронежилеты и укороченные "Калашниковы". Особенно выделялся боец, лицо которого пересекал заметный шрам.

"И как он при таком ранении глаза умудрился сохранить…" — удивился Рок.

Вооруженные люди быстро и без единой команды рассыпались в стороны от машин, заняв явно оговоренные заранее позиции. Оказалось вдруг, что экипаж катера очутился внутри охраняемого периметра.

Странное, но уже знакомое чувство сладкого холодка заворочалось в животе — Окаджима даже передернул плечами.

Следом за рассредоточившейся охраной появилась женщина с шикарными русыми волосами, волнами спадающими до самой талии. Ее можно было бы назвать красивой… даже очень красивой. Дорогой бордовый брючный костюм — явно не из магазина, а, минимум, из ателье, а, скорее всего, от портного — без единой складочки, демонстрировал грациозность и женственность фигуры.

Но, увы, даже шикарный костюм и великолепная зрелая фигура не могли полностью оттенить крупный ожог на правой стороне лица.

А еще, с тем же холодком, Окаджима почувствовал, что и костюм с трудом скрывает агрессивную тяжеловесность и нешуточную опасность, которые исходили от этой женщины…

"Странно, — подумал Окаджима. — Этот ожог можно было бы успешно скрыть с помощью прически"

И тут же смог ответить на свой же вопрос: волосы будут мешать целиться… из во-о-он того пистолета, рукоять которого торчит из огромной кобуры-приклада, повешенной, аки дамская сумочка, на плечо.

— О, Датч! Ты, как всегда, вовремя! — Почти пропела женщина на английском.

Никакого акцента Рок услышать не смог — по-английски она говорила куда лучше, чем он. Правда, с его-то "практикой" даже сравнивать смешно.

— Точность — вежливость… и все такое. — Пробасил Датч. — Держи.

Он протянул диск.

— Спасибо за доставку, Датч! Плюс тридцать, как договаривались. И минус двадцать… как договаривались. Верно?

Но Датч не спешил соглашаться. Он задумчиво наклонил голову:

— Балалайка… кем нужно быть, чтобы утащить с военного склада поставку вооружений нынешнего года?

Балалайка чуть удивленно посмотрела на Датча, но быстро сообразила:

— Во-о-от оно что… — Чтобы потянуть время, она достала сигару, щелкнула гильотинкой, старательно прикурила от спички и выпустила огромное облако дыма. До Рока донесся одуряющий аромат дорогого табака. — Вот оно как… Минус пятнадцать? — Сделала она новое предложение.

— За один РПГ-7 и шесть выстрелов к нему? — Возмутился Датч. — Побойся бога, Балалайка!

— Не просто "семерка", Датч! А "семь-дэ-три"! Настоящее русское качество наших оружейников! Новенький, как ты правильно заметил, без пробега, с сошками, ТО проведено, десантный вариант с разъемным стволом… и сошка тоже снимается, растамож… э-э-э, пристрелян! Это тебе не какая-нибудь китайская подделка за два килобакса!

Насколько успел понять из дальнейшего торга Рок, внимательно прислушивающийся к разговору, сторговались на семи с половиной тысячах. Рок отметил, что торгуются оба не только со знанием дела, но и с удовольствием.

Внимательно слушать разговор у него были причины — Датч уже озвучил предложение: работа обычным клерком, ничего для него нового. Правда, город своеобразный, не говоря уж о его жителях… И, разумеется, "серая зарплата" и никакого трудового договора — еще не хватало, чтобы "Лагуна" платила налоги в полном объеме! И, само собой, некоторые дела будут не совсем законными.

Остальные члены команды "Лагуна" отнеслись к перспективе работать с новым сотрудником по-разному, но явного неудовольствия не высказали. Реви равнодушно пожала плечами и поставила обязательное условие, что за пиццей будет ходить Рок. А Бенни просто кивнул, не отрываясь от консоли. Такое отношение почему-то понравилось Року куда больше, чем фальшивые улыбки и показной энтузиазм бывших коллег в "Асахи". Честнее. Но…

Но своего согласия он пока не дал. Он колебался. Спокойная размеренная жизнь — на одной чаше весов, и бешенная карусель-аттракцион с пальбой и фейерверками взрывов — на другой…

— Хочешь посмотреть на покупателя, Датч? — С интересом переспросила Балалайка. — Зачем? Твое любопытство выйдет тебе боком… когда-нибудь.

Голова Датча дернулась, будто он хочет обернуться к Року, но негр себя сдержал:

— Скажем так, мне нравится наблюдать, как ты ведешь дела, Балалайка!

— Льстец! — Рассмеялась женщина и позвала. — Михаил!

Один из бойцов что-то ответил ей по-русски. Балалайка перевела:

— Уже подъезжают. У тебя — пунктуальность, у них — жесткое расписание… Японские бизнесмены. — Ее взгляд мазнул по подобравшемуся Року. — Господин Окаджима Рокуро, не так ли?

— Совершенно верно, госпожа Балалайка. — Ответил Рок.

От властного взгляда тело само захотело согнуться в поклон подчиненного руководителю, но неимоверным усилием воли Рок заставил себя скопировать легкий кивок Датча. Судя по отсутствию какой-либо негативной реакции, он поступил правильно.

— О тебе хорошо отзывались, господин Окаджима…

"Не понял!"

— Рок, госпожа Балалайка. — Возразил осмелевший Окаджима. — С вашего позволения — просто Рок.

— Р-р-рок. — Попробовала она на вкус. — Неплохо. Я была впечатлена твоим докладом, Рок. Если убрать политическую составляющую, которую, впрочем, ты и не должен был разрабатывать — так просто великолепно!

"Этот гребанный отчет! Мне им теперь до конца жизни будут в глаза тыкать?!"

— Спасибо, госпожа Балалайка!

Еще одна машина — серая представительская "Тойота" — плавно вырулила из-за контейнеров и остановилась в тридцати метрах.

В следующую секунду ошеломленный Рок открыл рот — из машины показался узнаваемый топороподобный профиль господина Кагеяма! Во имя всех богов, что здесь делает заместитель начальника службы безопасности "Асахи"?!

Но и появление представителя корпорации — это было не все. Из другой двери на бетонные плиты выпорхнула… Рита Вайс!

И, ладно б она скромно, как положено, пристроилась бы за спиной начальника, сложив перед собой ручки. Нет! Она вприпрыжку понеслась к джипам, раскинув руки! У Рока даже мелькнула шальная мысль, что сейчас Рита повиснет у него на шее… ну, как в фильмах или манге. А он такой, весь героический, пропахший порохом, потом и гарью…

Реальность, разумеется, не пожелала соответствовать ожиданиям романтически настроенных японских офисных служащих низшего звена. Рита бежала не к Року, а к Балалайке. Бойцы у нее на пути старательно отводили стволы и даже освобождали дорогу!

Но вот почему-то бег девушки замедлился, она перешла на шаг… В чем дело? А дело в холодном взгляде Балалайки, на который напоролась Рита. И вот совсем медленно, чуть ли не крадучись, она подходит к Балалайке…

Бац!

Голова Риты резко мотнулась в сторону, а кобура на боку Балалайки закачалась.

— Вау! — Тихонько оценила Реви, стоявшая рядом с Роком.

Рита схватилась за щеку, не отрывая удивленно-обиженного взгляда от хладнокровной Балалайки.

— За что ты сейчас была наказана? — Холодно поинтересовалась Балалайка.

Рита шмыгнула:

— За распиздяйство, товарищ ка…

Бац! Новая пощечина и:

— Сержант! — Крикнула Балалайка.

— Ya, tovarisch capitan! — Отозвался тот самый громила со шрамом.

— V raspolozhenii est hozyastvennoe milo?

— Tak tochno!

— Mladshiy serzhant pered otboem moet svoy yazik s milom! Prosledit!

— Est!

— В машину, младший сержант! — приказала Балалайка уже по-английски.

— Есть, товарищ капитан! — Рита пулей метнулась в один из джипов.

"Меня не заметила? — Подумал Рок. — Или сделала вид, что мы незнакомы? Впрочем, судя по всему, у нее какие-то проблемы с начальством… с настоящим начальством. Вряд ли у нее было время смотреть по сторонам. И обстоятельства для "Привет, Рокуро! Как поживаешь, дорогой?" не совсем подходящие. Вон, как она руки по швам тянула и глазами начальство ела".

Рокуро не мрачнел и не огорчался. Легкость, с которой его списала "Асахи" (а как еще расценить тот вертолет и ту перестрелку в "Желтом Флаге"?) — не ужасала и не потрясала. Прикоснувшись к самому краешку другого мира — мира контрабандистов, наемников и пиратов — он вдруг понял… да многое он понял, чего уж там — всего и не перечислишь. Что-то еще не оформилось в слова, которые можно озвучить. Что-то озвучивать совсем не хотелось, дабы не расстаться с последними иллюзиями.

Картинка сложилась со звучным шлепком, до подозрительности напоминающий пощечину, которую Рите влепила Балалайка. Собственно, именно это действие — "воспитательная пощечина" своему подчиненному — и было завершающим фрагментом паззла. Завершенная картина — что может быть прекраснее?

Осталось узнать некоторые незначительные детали и нюансы.

Мистера Кагеяма так просто к Балалайке не пропустили. Один из бойцов старательно обыскал японца с помощью какого-то ручного сканера и отошел в сторону, показывая, что визитер "чист".

— Прошу простить за эту безобразную сцену, господин Кагеяма. — Безо всякого сожаления объяснила Балалайка. — Работа с личным составом должна вестись постоянно — днем и ночью.

— Понимаю, госпожа Балалайка… — Кагеяма помолчал. — Хоть это и не в наших традициях, но я буду благодарен, если мы опустим некоторые пункты делового этикета. Время — бесценно.

— Конечно…

Балалайка с милой улыбкой передала Кагеяме тот самый диск. А Кагеяма взамен передал Балалайке "дипломат" с какими-то документами, которые та быстро просмотрела.

— Прекрасно, господин Кагеяма. Все, как мы и договаривались. Приятно вести с вами бизнес.

— Взаимно. Надеюсь, это не последнее наше предприятие. Не так ли?

— Конечно же… я всегда буду иметь вас ввиду, когда речь зайдет о деловом японце, с которым можно вести бизнес.

— Спасибо.

Кагеяма повернулся к Року и чуть неодобрительно покачал головой — что ни говори, а в данный момент Окаджима даже близко не мог служить иллюстрацией к плакату "Образцовый офисный служащий, одетый с иголочки". Он мог бы молчать — Рок и сам прекрасно представлял, что и как будет сказано сейчас Кагеямой.

Должность второго заместителя начальника департамента собственной безопасности ("Ага! Значит, сейчас Кагеяма — уже не заместитель, а руководитель департамерта…"), повышение оклада, двадцать человек подчиненных… Кстати, эта должность гарантированно уложит к нему в постель Имаи Кику — ведь он теперь будет на ступеньку выше. Но эта мысль, про Имаи Кику, промелькнула где-то на периферии и благополучно исчезла.

Все это было заманчиво, чего уж скрывать…

В этот момент особенно пронзительно крикнули чайки, не поделив рыбешку. И ветер как-то по-особому взлохматил волосы. И Рок вспомнил ту затяжку "после вертолета". Вспомнил блаженство, растекшееся по телу. Ну и Реви, застывшую перед ним в позе алертности, будем до конца честными, тоже вспомнил…

Он достал сигарету из пачки, позаимствованной у Датча, прикурил. Кагеяма прищурил глаза: этот невозможный для японского служащего жест — закурить в присутствии вышестоящего начальника — был однозначным ответом.

— Благодарю, Кагеяма-сан. — Чуть поклонился Рок. — Всего хорошего, Кагеяма-сан.

Он этого не видел, но когда Кагеяма, ни жестом ни словом не выразивший огорчения, направился к своей машине в одиночестве, Рита, напряженно следившая за происходящим через затемненное бронированное стекло машины, облегченно выдохнула и расслабленно откинулась на мягкие подушки.

— Ты не влюбилась ли, деточка? — Усмехнулся сержант Борис и, когда она возмущенно фыркнула, протянул ей мешочек с сухим льдом. — К моське приложи, а то несимметричная будешь. Хотя, капитан, с двух сторон воспитывала. Но с правой у нее любовь поставлена куда лучше.

+++

Балалайка бушевала. Кажется, не только я впервые видел хорошенечко разозленного командира "Отеля Москва" — Рита тоже испуганно сжалась в комочек и скукожилась на стульчике. Да и подчиненный Балалайки, огромный "сержант Борис", бочком-бочком переместился от начальства на пару шагов.

Лишь Ченг чувствовал себя в своей тарелке — он вольготно развалился на диване рядом со мной, раскинув руки по спинке, и выстреливал время от времени вверх клубами табачного дыма.

За пятнадцать минут мы с Ритой узнали о себе… не то, чтобы что-то новое, но — много неприятного: отвратительное планирование операции, вопиющее невыполнение приказов, неуставные взаимоотношения до, во время и после выполнения задания, поставили под угрозу всю миссию, на которую были — на минуточку! — затрачены годы работы тысяч людей и миллионы-миллионы долларов…

— А ты… ты чему усмехаешься?! — напустилась Балалайка на Ченга.

— Хотел тебе только напомнить, май дарлинг, что Йоган — не твой боец, а мой. Ага?

— Вот и отлично! Тут как раз находится его непосредственный командир, которому тоже не мешало бы заняться воспитанием личного состава! Он чуть не угробил моего человека! Что в этом смешного?!

Каким бы неприятным ни было последнее обвинение, каким бы несправедливым оно мне не казалось, но следовало молчать в тряпочку… К тому же, если покопаться и поскрести, то — да! — виноват, не уследил.

— Во-о-от… именно над этой реакцией я и усмехался… — Довольно оскалился Ченг.

В следующую секунду в Ченга полетела тяжелая хрустальная пепельница. Но тот лишь отмахнулся от нее, как от мухи — в руках у него как-то оказался пистолет, и Ченг разбил летящую в него пепельницу рукоятью.

Хрустальное крошево засыпало ковер на полу, застучало по голому паркету под письменным столом и под диваном.

— Ну, что ты пылишь… — Ченг спрятал пистолет и примиряюще выставил ладони, глядя в ствол "Стечкина" Балалайки, упершегося в его переносицу. — Все нормально. Живы — здоровы. Даже чуть-чуть поумнели. — Он скосил глаза на меня. — Можешь идти, Гензель. Я тут…

— Младш… Рита. — Балалайка отвела ствол пистолета. — Имей в виду — вечером у тебя торжественная чистка языка хозяйственным мылом. До этого момента — свободна!

— Есть!

Рита вскочила и пулей вылетела из кабинета. Я встал, поклонился и вышел следом. За дверями меня подергали за рукав:

— В "Желтый флаг"… — Чуть (чуть!) смущенно предложила Рита. — Сходим, а?

Вообще-то, с педагогической точки зрения это не совсем правильно. Но — мириться-то надо.

— Пойдем… У боссов под ногами сейчас лучше не путаться.

— Эт точно. — Поддержал "сержант Борис", которого "попросили" из кабинета вслед за нами. — Ступайте себе, голубки. О сопровождении я распоряжусь… Да-да, Марго, я помню — одна оперативная "двойка" сопровождения, не "пятерка".

Марг… Рита скривилась и помрачнела.

+++

— Ро-о-ок, ты как девочка! — Довольным голосом поддела Реви. — Хватит пить эту мочу, девочки! — Она хлопнула Бенни по плечу и тот досадливо крякнул, проиграв очередной поединок с каким-то монстром на игровой консоли.

Пять минут издевательств и подколок. Рок, как человек новый, этого не выдержал и затребовал крепкой выпивки, намереваясь показать этой женщине, что он тоже не пальцем деланный!

Датч и Бенни на подначку, разумеется, не "повелись" — сели за стойку с намерением насладиться зрелищем.

— Чем бы дитя ни тешилось… — Хмыкнул Датч, закуривая.

+++

Первое, что я увидел, войдя в "Желтый флаг" — огромное скопление публики вокруг одного из столиков. Видимо, очередное, глупое соревнование "кто больше выпьет". Довольно популярное тут соревнование.

Рита почему-то юркнула мне за спину, схватила за рукав и потянула куда-то в сторону… Чего это она? Увидела кого-то знакомого?

А потом я рассмотрел участников: в зюзю пьяная Реви и какой-то молодой японец в брюках и белой рубашке с синим галстуком. Тоже пьяный. Они висели друг на друге со стаканами в руках и собирались… поцеловаться?!

Я от себя не ожидал такого. Честно! Будто Реви меня снова на мушку взяла — глаза залило красным и… ну, "полный Пэ" — он самый.

Будто со стороны я с удивлением и даже потрясением наблюдал за взбесившимся внутри зверем:

"Как?! Как эта невнятная размазня в белой рубашечке смеет тянуться своими оладьями к МОЕЙ женщине?! Я его сейчас разорву! Голыми руками!"

"Погоди-погоди… Я же сам ее динамил! У меня Йонг есть! И Рита есть… хоть она и кочевряжится в последнее время. У меня даже Шеньхуа есть, если вдруг острых ощущений захочется!"

"Ну, и что, что динамил?! Ну, и что?! Это был элемент нашей игры, как ты не понимаешь?! Я же не всерьез! Я же шутя! Я — могу ее динамить. Она меня — не имеет права! Ну, Йонг, Рита, Шеньхуа — они и так на мази! Пальчиком помани — твои будут! А эта…"

"Так эту тоже пальчиком помани — твоя будет!"

"Ну и поманил бы! Какого хера она сейчас от нас на сторону собралась?! Да еще с ЭТИМ!"

"И че? Шеньхуа тоже чуть ли не на наших глазах направо и налево…"

"Не считается! Она такая порочная — изначально! А у Реви ЭТОТ будет впереди нас и, возможно, ПЕРВЫМ!"

Кто-то вцепился в рукав костюма, и я резко обернулся… Рита испуганно отдернула руку и замотала головой — ни-ни-ни, ничего такого в виду не имела…

Вот и правильно. Вот и не мешай.

+++

Рок вздрогнул. На него смотрело чудовище. Древний йокай из легенд родной Фукусимы — белая кожа, белый шелковый костюм, белые длинные волосы, раздувшиеся ноздри. На секунду даже показалось, что глаза чудовища горят красным… но это, конечно же, иллюзия — наверняка, освещение бара виновато.

И тихий рокот, как от работающего двигателя хорошей дорогой машины. Спустя секунду Рок сообразил: это оно… РЫЧИТ!

Алкоголь стремительно выветривался из головы. А вот Реви, которая минуту назад повисла на нем… Ей — хоть бы хны!

— А-а-а… Йо… Йо… Йоган! — Пьяно поприветствовала она. — Та… та… таки п'явился… Появился т'ки… А мы тут… вискариком… балуемся… Бушь?

— На брудершафт, Реви? — очень тихо рыкнуло чудовище.

— Вау! Брудершафт! Брудершафт! — вяло захлопала ладошками Реви. — А то с Роком брудершафт какой-то… не такой…

Року вдруг очень сильно захотелось залезть под стол… А потом он бросил беспомощный взгляд вокруг и понял, что это желание возникло не только у него: во-первых, многочисленные болельщики куда-то подевались, во-вторых, столики, непосредственно примыкающие к их столику, оказались пусты, в-третьих, сидящие за другими столиками сели так, чтобы не находиться к их столику спиной, в-четвертых, Датч и Бенни сидели у стойки, а Бенни даже показывал интернациональный жест "большой палец чиркает по горлу".

— Я… пойду… к Датчу. В туалет… тоже. — Выдавил он.

— Ой, уже… уходишь, милашка? — пролепетала Реви. — А как же твоя Реви?

"Замолчи, дура! Что ты мелешь! Он же меня сейчас…"

— Конечно, — прошипел монстр. — Нельзя. Сдерживаться. Долго. Возможен запор. Мистер…?

— Окаджима. Окаджима Рокуро! — Рок даже на секунду забыл о своей принципиальном и твердом желании впредь и всегда называться исключительно "Рок".

— Очень приятно. — "Ты — труп… медленно и мучительно умерщвленный труп". — Очень приятно, Окаджима Рокуро-сан.

— Йо-о-ога-а-ан! — Капризно (!) протянула Реви. — Бри… Бля… Брудершафт! С тобой! Хочу! Тут!

Опомнился Рок только у стойки. Он недоуменно моргнул — в руке был стакан с водой. Благодарно кивнув Датчу, позаботившемуся таким образом о сотруднике, Рок залпом осушил стакан… и вытаращил глаза — ведро гвоздей было высыпано ему прямо в горло. Да это же водка!

Грохнули разбитые бокалы. Рок обернулся и увидел, как Реви висит в воздухе. В первую секунду ему даже показалось, что вернулись детские сказки-страшилки — белый они пожирает девушку…

(Они — демоны в японской мифологии, очень уважающие человеческое мясцо. Большие злобные клыкастые и рогастые)

Чуть плывущими глазами Рок все-таки заставил себя присмотреться. Белогривое красноглазое чудовище крепко прижимало девушку к себе, удерживая ее за талию и плечи, впечатав ее губы в свои. Ну, в каком-то смысле, действительно, он ее… "пожирал". По залу "Желтого флага" разливалась мертвая тишина. Стало даже слышно, как мерно что-то щелкает в изношенном механизме потолочного вентилятора.

— Бао! — Крикнул Йоган, оторвавшись от закрывшей глаза мечтательно улыбающейся Реви. — Бутылку виски! И один соленый огурец!

"Желтый флаг" кое-как оттаивал. Разговоры возвращались в прежнее русло, хотя, что-то подсказывало, что тема в различных компаниях поднимается одна и та же. Столики, вокруг парочки (молча напивающейся в режиме конвейера), медленно заполнялись посетителями.

— А… кто это? — Тихонько спросил Рок у Датча спустя какое-то время и пару кружек пива.

— Йоган. Йоган Вайс. — С удовольствием наблюдая за происходящим в зеркальной поверхности за бутылками, ответил Датч. — Еще одна достопримечательность Роанапра. Новодел, конечно, но — очень многообещающий. Хоть по виду и не скажешь, но — чистокровный китаец.

— Не может быть!

— Сынок. — Вмешался Бао. — Если мистер Ченг назовет меня негром… э-э-э, прости, Датч, афроамериканцем… то я буду именно афроамериканцем. Запомни на будущее, да. О! — Расплылся он вдруг в подобострастной улыбке. — Госпожа Вайс! Чего изволите-с?

— Как обычно! — Между Роком и Датчем на высокий табурет забралась… Рита Вайс!

Йоган Вайс. Рита Вайс. Вайс. Рок еще раз вызвал в памяти образ белокожего белогривого, сравнил с девушкой-блондинкой, которая сейчас сидела рядом… М-да. Интересный, все-таки, город.

— Паршивый день! — Фыркнула Рита, заглядывая в какой-то высокий бокал с коктейлем. — Опять в одну харю эту гадость пить…

— И не говорите, барышня! — Пробасил Датч. — Если не возражаете, с радостью составил бы компанию одинокой девушке.

— А-а-а… "Лагуна" в полном составе. И что вам сегодня в офисе не сиделось, а? Мистер Датч, если не ошибаюсь? Совсем не похож, если между нами… Насчет компании… Вон то чудо видите? — Она указала большим пальцем себе за спину. — Это брательник. Классическая собака на сене. И я не пугаю, нет. Я лишь констатирую. Знаете, что такое "собака на сене", мистер Датч?

— Ни себе, ни людям?

— Вот-вот. А еще собака на сене — это такая скотина, которая начинает шевелить задницей только тогда, когда ей кажется, что его сено кто-то хочет украсть…

— О-о-о… — Датч протянул зажигалку к сигарете, которую девушка зажала в губах. — Мои соболезнования… сену.

— Спасибо, мистер Датч. Спасибо.

И было непонятно, то ли поблагодарила за "огонек", то ли за соболезнования "сену".

— Это вам спасибо, госпожа Вайс, за своевременное предостережение! — Церемонно ответил Датч.

— Ерунда, мистер Датч! Я уверена в вашем благоразумии! Вот вы — ни за что не станете провоцировать этого коб… эту собаку!

— Еще раз спасибо, госпожа Вайс! — Усмехнулся Датч безо всякого огорчения.

— Рита. — Позвали сзади почти спокойным голосом.

За спиной Риты стоял Йоган Вайс… через плечо, как сверток с какой-то одеждой, была перекинута… Ну, судя по знакомым шортикам и мускулистым ножкам в высоких "джанглах", Реви.

Теперь во внешности Йогана не было ничего угрожающего, и Рок смог его хорошенько рассмотреть. Лет восемнадцати-двадцати, одного с Роком роста… может быть даже чуть пониже. Белокожий, серые глаза (и как они могли почудиться ему, Року, красными?), острые, как и у Риты, черты лица.

Ну, и Реви, висящая на плече, как добыча.

"Видимо, тут женщин так и принято добывать — бац по голове и — в свою пещеру"

— Уходишь? — Вздохнула Рита.

— Да. — Йоган стоял на ногах твердо, но взгляд ощутимо блуждал. — Господин Датч… нет-нет, я помню дорогу — провожать меня не нужно. Я хотел спросить, где у Реви, — Он слегка тряхнул "трофеем". — Хранятся ключи от квартиры.

— Ключи находятся у консьержа. — Ответил Датч, с интересом рассматривая композицию. — Но…

— Не волнуйтесь, мистер Датч. С консьержем я договорюсь.

— А…

— Не волнуйтесь, мистер Датч. Я помню, что Реви перед сном снимает шорты и ботинки. Не беспокойтесь.

— Хм… ну, раз так — удачи, парень!

— Спасибо, мистер Датч! — Йоган все-таки чуть покачнулся и чуть не упал, попытавшись изобразить вежливый поклон.

— Я тебя провожу. — Решила Рита. — Не волнуйся, свечку держать не буду. Некогда — мне перед сном еще язык с мылом мыть…

— Я не…

— Знаю-знаю. — Поморщилась Рита. — Ты сейчас бухой — целая бутылка вискаря. С одним маленьким солененьким огурчиком…

— П-пополам!

— Огурчик — да — пополам, а вот вискарь… — Рита слезла с кресла и одернула на брате задравшийся пиджак. — Поэтому поговорим завтра.

Рок только сейчас заметил, что под пиджаком у парня, оказывается, была скрыта кобура-фиксатор с пистолетом. И некоторый беспорядок в одежде был: на белоснежном пиджаке отчетливо виднелись две желтоватые дорожки — видимо, пронес один из стаканов с виски мимо рта.

Йоган потоптался чуть неуверенно, но потом решительно развернулся и бросился догонять сестру. За спиной у него болталась голова и руки Реви — вправо — влево, вправо — влево.

Удивительно, но Бао даже не заикнулся об оплате… "У семьи Вайс тут, наверно, кредит?" — Подумал Рок.

— Да-а-а… семейные отношения — они такие запутанные. — Ухмыльнулся Датч и хлопнул Рока и Бенни по плечам. — Ну, что, парни… Настоятельно рекомендую не торопиться с возвращением домой… Предлагаю скоротать время у мамаши Мадхур. Как раз к полуночи освободимся.

+++

Если честно собрать статистику, то окажется, что у большинства нормальных людей вкусы и пристрастия совпадают с большинством тех, кого принято называть ненормальными людьми. Вот, например, Датч. Датч, оказывается, тоже любил утренние часы! Как и большинство нормальных людей.

Правда, в последнее время утро приносило ему множество неоднозначных открытий и новостей. И хоть были у него надежды, когда он вчера вечером с готовностью уступил уговорам Мадхур и остался у индуски на ночь, что вот придет он утром домой, а там — все уже разрулилось и само собой решилось…

Увы. Ничего само собой не разруливается, и само собой не решается.

Начать с того, что вокруг дома было непривычно много народа. Гуляющего. Прогуливающегося. Праздношатающегося. Утром. В Роанапра. Понимаете? Уже это напрягло Датча. А кого бы это в Роанапра не напрягло?

Общий холл, в который выходили квартиры сотрудников "Лагуны", был заполнен народом. И каким!

Рок сидел в кресле, курил и сверлил мрачным взглядом подручную Балалайки — Маргариту Вайс.

В другом кресле, рядом с Роком, сидела китаянка Шеньхуа из семьи Чоу. И тоже сверлила взглядом белокожую блондинку.

Та выглядела загнанным в угол белым зайчиком. Другими словами, крайне опасным диким животным, которое вот-вот бросится на тех, кто загнал его в угол. И не факт, что "загонщики" уйдут без серьезных увечий и потерь в "комплектации". Она с ногами забралась на диван и настороженно следила за этими двумя поверх подушки, которую выставила перед собой, как щит.

Датч еще раз пересчитал присутствующих. Что-то не сходилось… Наконец, он сообразил, в чем дело. В обстановку холла очень органично вписалась Чоу Йонг, младшая сестра виновника переполоха. Так, что ее сразу и не заметишь. Девушка молча сидела на стуле со спинкой у самой двери на балкон. На ее глазах были очки с красными дужками. На коленях — раскрытая книга.

Девушка сидела боком к Бенни, который был незаметен по причине полного своего отсутствия здесь, в Роанапра… и, возможно, что даже на Земле. Блондин расположился прямо на полу у ног девушки и пожирал ее влюбленным глазами. В руках он тоже держал книгу, правда, закрытую… Датч даже смог разглядеть обложку: Дэн Симмонс, "Восход Эндимиона".

— Ну? Как? — Напряженным голосом спросил Бенни у Йонг.

— Великолепно. — Тихим ровным голосом после продолжительной паузы ответила девушка.

Это простое слово возымело на Бенни ошеломляющее действие — блондинчик откинулся назад, упал на пол, его взгляд тупо уставился в потолок, из глаз, кажется, полились слезы:

— Всё… всё… — Тихо всхлипывал он. — Я видел в этой жизни все, что можно пожелать… оставьте меня… я счастлив… прочь… прочь…

Датч решил мыслить позитивно: вот, например — один из несомненных плюсов сегодняшнего утра — трупы… А именно — трупов тут нет… Это же — позитив?

— Йога-а-ан… — Ласково позвала Шеньхуа в направлении закрытой металлической двери в квартиру Реви. — Выходи-и-и… типа того… Я же знаю, что ты уже проснулся, мой сладенький…

… пока еще. Пока еще нет.

"А может, ну его? — Засомневался Датч. — Схожу к Мадхур еще раз — она будет рада".

Конец первой книги

Где прода? — А где комментарии?

Глава 17

Я открыл глаза, прокашлялся и, кажется, начал чуть-чуть соображать.

Если кто-то думает, что это такое заурядное действие — больше так не думайте. Не так-то легко вытрясти ведро песка из-под век. Еще труднее выплюнуть этот песок изо рта. И практически невозможно в сжатые сроки вытряхнуть этот песок из головы.

Если кто-то думает, что ЭТО — достижение… опять-таки, спешу разочаровать — надо еще заставить мозг распознавать все эти цветные пятнышки, облачка и палочки, маячащие перед глазами.

Вот, например, сейчас. Нечто удлиненное вертикальное светло-шоколадное с большим черненьким сверху и маленьким черненьким посередине. Вот что это, а? Фокусируемся, фокусируемся… еще чуть-чуть… еще немного… У тебя получится, Йоган! Еще одно маленькое-маленькое усилие…

Ответ пришел в цепенеющий мозг лишь спустя минуту разглядывания…

Светло-шоколадное — это Реви. Она же Ребекка. Она же — Македонская. Она же — Двурукая. И она же — моя личная головная боль и заноза…

Большое черное — это ее слегка растрепанные распущенные волосы.

А маленькое черное посередине — это… ну… Это она голая. Абсолютно. Вообще! А фигура у нее… Бог мой! Вот сейчас, когда она стоит и мышцы под гладкой светло-шоколадной кожей у нее в тонусе… Да Борис Валеджо выгнал бы всех своих моделей-натурщиц, если б увидел то, что сейчас вижу я!

Более того, она стоит надо мной. А вот я — лежу. И разглядываю голую Реви. Голую Македонскую. Вообще-то, люди умирали и за меньшее. Тем более в Роанапра. И — строго между нами — тут есть, за что умереть!

— Как спалось? — Напряженно спросила она, бросив настороженный взгляд в область моего живота.

— Нормально. — М-да… песок во рту явно был взят из кошачьего туалета.

Что-то такое вспоминалось. Вчерашний день. Разнос у Балалайки. И Ченг у Балалайки остался. Ну, надо быть идиотом, чтобы не догадаться, зачем. И надо быть кретином, чтобы оставаться там и ждать, когда же босс освободится… Можно ж и до утра прождать. Так что я, наверно, куда-то пошел… К Чоу? В тир? Или еще куда?

А потом было что-то важное… что-то в красных тонах. Меня пытались убить? Или я кого-то пытался убить? Ну, судя по тому, что я жив — всё разрешилось. Так или иначе. А еще, судя по состоянию, меня то ли долго били, то ли меня напоили… Ну, или сам напился. Ну, с почином вас, батенька — первое похмелье… оказывается, такая дрянь!

Это что ж, интересно, за повод такой нашелся, чтоб ужираться в стиле Шеньхуа?!

Кстати… очень немаловажная деталь… Более того, по важности эта деталь уступает разве что тому факту, что Реви передо мной полностью обнажена. А именно: я тоже полностью раздет! На мне даже простынки нет! И то место, куда нет-нет, да и косится девушка, ничем не прикрыто… и, м-да, активировано с утра пораньше.

И мышцы в руках… тоже песком набиты. И в пределах досягаемости — ни простынок, ни одеял… Может, подушкой прикрыться?

Полностью обнаженная Реви… полностью обнаженный Йоган Вайс… в одной комнате… постель расстелена… дверь заперта… ранее утро (если судить по солнечным зайчикам на стене, пробившимся сквозь жалюзи). Ах да! Еще ж и утренняя мужская активация!

И у меня от этих вводных какое-то нехорошее сосущее чувство чего-то непоправимого, переломно-судьбоносного…

— Э-э-э… Реви… а как я тут… ну… оказался?

— А ты не помнишь? — с неопределенным выражением спросила она.

Видимо, мое лицо меня выдало: ни черта этот пьяница не помнит!

И вот тут меня очень… очень-очень напрягло выражение облегчения, злорадства, торжества и воодушевления, последовательно пробежавшие по красивому личику боевика "Лагуны". Правда, вся эта пантомима тут же "захлопнулась" сверху маской равнодушия.

— Ну… ты меня таки трахнул. — Спокойно объяснила она. — Набросился, как голодный! Тебе там что? Совсем не дают, да?

Ой. Значит, все-таки не удержался. Ну, глядя сейчас на обнаженную Реви — неудивительно. Ни один нормальный мужик не удержится. Надеюсь, тут попроще со всякими "подержал за ручку — должен жениться"? И сейчас не ворвется мамаша Реви (ну, или Датч) с криками о том, что я обесчестил ее дочурочку (или особо ценного сотрудника) и теперь, как настоящий мужчина, обязан принять ответственность (или отработать три года бесплатно в "Лагуне")?

— … прямо в "Желтом флаге". — Продолжала Реви чуть мечтательно.

Чё?! Ну, нет… в "Желтом флаге", конечно, огромные тяжелые массивные столы, специально предназначенные для того, чтобы останавливать пистолетные пули до сорок пятого калибра включительно. И я даже готов признать, что столы там удобные в том числе и для… И освещение такое… загадочно-интимное. И музыка иногда приятная, расслабляющая. Но там же посетители… Или мы засиделись с ней до закрытия? Выпили, и я ее… ну… короче, не удержался…

— … и сделал это со мной много-много раз… похотливый кобель!

Ну, опять-таки, неудивительно: с такой красавицей ограничивать себя одним разом — тяжкое преступление! Лет двадцать, минимум! Строгого режима.

— Прилюдно. При всех. Свидетелей — дохера. — Поколебалась и неуверенно, типа плохо помнит, добавила. — Бао, кажется, даже снимал на камеру…

Бля!

— И — знаешь… мне та-а-ак понравилось… — Она решительно, но чуть неуклюже залезла на меня сверху и прижалась всем телом. — А еще врали, что в первый раз — будет больно… До-ро-гой!

Кто-нибудь! Спасите меня! Пожалуйста!

Но руки уже крепко прижали это великолепное и совершенное (и самое главное — податливое, как пластилин!) женское тело, жадно провели по спине от плеч к талии, пальцы впились в два твердых идеальных полушария и ни в какую не пожелали отпускать это чудо, губы соединились в одно мягкое и сладкое целое, а колено поднялось, раздвигая колени Реви в стороны…

Нет! Ни в коем случае! Не надо! Не спасайте меня! Не сейчас! Не мешайте! Только попробуйте! Убью, нах! И не будите, если я сейчас сплю и вижу этот волшебный сон! Пожалуйста!

— Йога-а-ан… — Послышалось ласковое из-за двери. — Выходи-и-и… типа того… Я же знаю, что ты уже проснулся, мой сладенький…

Шеньхуа! Твою тайскую бабушку! Сука улыбчивая! Ну, я ж просил!!!

— Сеу-у-унг! — Еще один знакомый голос. — Ты забыл эти штучки… я принесла… пачечку… ту, которая начата…

Йонг, сестренка… я тебя тоже люблю и обожаю! Правда! Тролль ты мой малолетний! Когда ты вырастешь, я на тебе женюсь… Или нет — если Реви сегодня ночью "залетела" — будешь только любовницей. Но — самой любимой!

+++

Четыре пары глаз скрестились на сильно-сильно недовольной Реви. Полностью игнорируя взгляды присутствующих, девушка прошествовала к кофейному аппарату. Как была — в одной длинной майке, натянутой только что.

А чего теперь стесняться-то?! Благодаря Йогану… ну и ее, Реви, маленькой диверсии несколько минут назад — все и так будут железно уверены, что они с Йоганом переспали.

Даже сам Йоган!

Да чего там! Даже сама Реви не была уверена в обратном! Вопреки тому, что она соврала Йогану, узнать наверняка о самой важной детали прошедшей ночи не представлялось возможным — легкость нравов и подростковое любопытство несколько лет назад на другом материке на другой стороне земного шара лишили ее самой естественной и надежной возможности для такой проверки.

А вот косвенные улики… их было много: она пришла в себя двадцать минут назад в своей постели в объятиях мужчины… Полностью раздетой. Правда, мужчина крепко спал и был все-таки немного одет. С другой стороны, на нем не было обуви, пиджака и рубашки. И, самое главное, пистолета (его пистолет ее и разбудил — он очень неудобно лежал под подушкой, прямо у нее под щекой). А эти его китайские штанишки на резинке… ну, тем они и хороши, что их легко снять, сделать дело, а потом быстро надеть обратно… Так что их наличие ни о чеи не говорило.

И Реви, с трудом выкрутившись через пять минут из медвежьего захвата, недолго думая, сняла их вместе с трусами. С трудом сняла — они цеплялись (утро, молодость, мужская физиология… она об этом читала) и покидать бедра Йогана не спешили. С носками и двумя манжетами с метательными ножами на щиколотках было "договориться" куда проще.

Остальное время она потратила на разглядывание и — стыдно-то как! — ощупывание голого Йогана… А ничего так. В одежде — щуплый и худой, а без одежды — очень даже… И сисек этих, как у качков, нет. И все остальное…

Ну и сама виновата, конечно. Десять минут решалась. А надо было не разглядывать, а действовать. Тем более, последовавшие события доказали, что ориентация у мальчика-зайчика очень даже стандартная, а энергичности, несмотря на прошедшую попойку — выше крыши.

А вот времени… времени не оказалось ни минуты. Из коридора противным голосом заныла эта тайская шлюха с ножами… И Йоган в ярости (впрочем, ее порадовало, что ярость эта была направлена совсем не на нее, а туда, за металлическую дверь) единым движением легко сбросил ее с себя и кинулся одеваться, безошибочно находя, куда она попрятала его одежду.

Удивительно, но он за то время, что Реви успела натянуть (но вначале найти) майку, умудрился одеться полностью! Ну, смухлевал, конечно: трусы и носки сунул в карман. Но пистолет и метательные ножи закрепил по всем правилам!

Реви, молча наблюдающая за вихрем из одежды, в который на минуту превратился одевающийся Йоган, даже умилилась, когда он, полностью автоматически и бездумно, проверил, легко ли пистолет освобождается из фиксатора кобуры!

Недаром у него старшая сестра у русских живет: у них — Датч говорил — это национальная фенечка — всей толпой одеться за несколько секунд… Такой вот "русский флэш-моб".

Или — Реви даже застыла с кружкой в руках от пришедшей идеи — это, на самом деле, очень необходимое качество для любого мужика, который собрался по бабам! Хм… не слишком ли Йоган опытен в скоростном одевании?!

"Впрочем, — Она сунула кружку под краник, нажала кнопку, агрегат зашипел и в кружку быстро закапала черная ароматная жидкость. — Он и должен быть опытным. Вон сколько их тут собралось. А он же еще и путешествует! Это ж у него еще и в каждом порту по невесте, как у Датча!"

Рок, дурачок, ожидаемо вежливо отвел глаза. Япошка, что с него взять!

"Да-а-а, малыш, крепко ты вчера обломался… — Девушка даже сама себе удивилась, испытав легкое сочувствие к сослуживцу. — Но у тебя и шансов не было, когда я в надежде на визит Йогана в "Желтый флаг" раскрутила тебя. Правда Йоган мог и не прийти, но… пришел же!"

Датч открыто скалился. Развлекается, гад! С другой стороны — по-доброму развлекается. Доброжелательно, так сказать! Ну, правильно — он же должен "болеть" за самого ценного своего сотрудника!

Бенни… А вот Бенни почему-то лежит на ковре и пускает пузыри. Но никто к нему не бросается, и помогать не спешит, следовательно — все с ним в порядке. Гении вообще и компьютерные гении в частности — они такие, не от мира сего. Что с них взять? Пришла в голову идея — и лежат на ковре, очками загадочно сверкают.

Эта белая… сестра Йогана. Старшая. Рита ее звать, кажется? Ну, ей, видимо, вчера тоже обломалось. Как Року. Хотя, что там у них за отношения с братом — хер знает.

"О! — Реви даже хмыкнула. — И точно! Именно "хер знает"… Ну, в следующий раз у него и спрошу, чего уж нам теперь стесняться, да?"

Хм… как-то невежливо получается: молча вышла, молча налила себе кофе… А ведь она уже имела возможность неоднократно убедиться в пользе вежливости! Нехорошо!

— Доброе утро… сестрички! — Вежливо поздоровалась она с девушками… Хм! А ведь и правда, теперь — почти родственницы! И хрена лысого ("Да-да… именно хрена лысого!") теперь этот Йоган сорвется у нее с крючка! — Привет, Датч! Привет, Рок! Ну, и тебе, Бенни, привет… где б ты сейчас ни был.

— Доброе утро, госпожа Ребекка! — Хладнокровно ответила Йонг (единственная из всех присутствующих!)

Шеньхуа (с мерзкой ухмылкой) и Йонг (равнодушно) некоторое время рассматривали полуголую Реви, затем синхронно поднялись и вышли из холла на лестницу. Судя по цокоту каблуков Шеньхуа, стали спускаться вниз, на улицу.

"Профессионалки!"

— Не поняла! — Удивилась Маргарита Вайс, удивленно проводив их взглядом.

"Любительница…"

Вайс отбросила подушку и скрылась в двухкомнатной квартирке Македонской ("Фу! Как невежливо! — Оценила про себя Реви. — В чужую квартиру. Без спросу!"). В абсолютно безлюдной квартирке.

— Выпрыгнул в окно. — Крикнула ей Двурукая, тщательно скрывая злорадство.

— Технично ушел, молодец! — Датч тоже оценил.

— И часто… такое? — Осторожно поинтересовался Рок, провожая взглядом Риту, тоже выбежавшую на улицу.

— Теперь — да. — С непередаваемым удовольствием ответил Датч. — По самой грани ходит! Наш человек!

— Вот! — Кто-то подергал Реви за майку.

Она опустила взгляд и увидела, что перед ней стоит "младшая сестра" Йогана, Йонг. (Она же уходила! Вернулась, что ли?) И протягивает ей какую-то цветастую упаковочку размером в два спичечных коробка.

— Братик все время их забывает… — С легким осуждением объяснила она.

Датч, хрюкая и держась за живот, сползал по стене. Рок, зажав обеими руками рот и побагровев, скрючился в кресле. Даже Бенни очнулся и недоуменно крутил головой.

— Да, Реви… — Всхлипывая, выдавливал из себя Датч. — Декретного отпуска "Лагуна" не предоставляет, сама понимаешь…

— Это ж капитализм. — Добавил явно осмелевший Рок.

Ой! А ведь и вправду! — Испугалась Реви. А если что-то было?!

+++

— Куда собрался, мой медовый! — Поймала меня Шеньхуа за шиворот и толкнула в сторону подвала. — Утренняя тренировка! Утренняя тренировка, типа того!

— Меня мистер Ченг вызвал! — Попытался "соскочить" я.

Это была правда… но неполная:

— А я типа в курсе! В девять-тридцать! — Радостно кивнула эта улыбчивая стерва и крикнула в полумрак подвального зала. — Йонг! Тридцать минут. И чтоб в течение тридцати минут ОНО ни секунды не отдыхало в нокаутах! Типа того!

— Поняла. — Покладисто согласилась Йонг, разминаясь в середине зала.

Йонг была почти полностью обнажена — из одежды у нее была одна только набедренная повязка, бинты узенькой полоской перекрывали грудь (и грудь неплохо так из-под этих бинтов выдавливалась), ее кисти, локти, колени и ступни тоже были перемотаны бинтами, чтобы защитить кожу от появления царапин. Сейчас она, стоя на левой ноге, заложила правую за голову и выкручивала себе левое плечо, помогая правой рукой…

— Они-сан! Не смотри так на имоото! — Пискнула Йонг по-японски, встала нормально и смущенно прикрылась ручками. — Йонг стыдно! Бака! Хентай!

(имоото — яп. Младшая сестра)

Да-да, сестренка! Вот именно сегодня тебе стыдно! А то, что ты так тренируешься со мной почти каждое утро — это не считается! Да?

— Но мне же к Ченгу! — Сделал я еще одну попытку, с трудом отводя взгляд от… ну, понятно… Неужели, я такой же неудовлетворенный задрот, как и этот лоликонщик из "Лагуны"?! Или этого из-за утреннего незаконченного дела с Реви? — Мне собраться, искупаться, привести себя в порядок…

— Типа в девять тридцать. — Отрезала Шеньхуа. — От тебя перегаром разит за несколько метров…

Да она же завидует! Она же вынуждена держать обещание — не пить по утрам! А тут я… хороший.

— … а поскольку лучший способ снять похмелье, о котором я тебе типа рассказывала, ты уже типа использовал… — Меня неожиданно поймали в захват, пальцы раздвинули мне веки, а внимательные глаза всмотрелись в зрачок. — … и это тебе типа никак не помогло… будем действовать другим способом…

— А…?

— Или ты собрался дышать на мистера Ченга продуктами разложения и брожения алкоголя в желудочном соке?

Хм… Если с этой стороны смотреть… Для меня, действительно, крутовато будет завалиться в таком виде к боссу Роанапра.

— Зажую Ментосом… — Буркнул я.

— Дурачок! Одним Ментосом бутылку виски типа не зажуешь… — Со знанием дела объяснила Шеньхуа, ласково потрепала меня по волосам и неожиданно рявкнула. — А ну в Круг, кобелина!!!

Шеньхуа НИКОГДА и НИКТО не видел в ярости. Во всяком случае, никто из живых. И с моей стороны будет крайне неразумным ей перечить. Так что я быстро скинул с себя ненавистную сюньятсеновку (это я, продолжая традицию тяжелого и неудачного утра, напоролся на мадам Чоу: "Ты во что "парадное" превратил, мелкий пакостник! Ну, и какой ты после этого кореец?! Да предки уже десять раз прокляли меня за такого непутевого племянника!") и всю остальную одежду. Остался босиком в одних трусах.

Быстро перебинтовался… Казалось бы, перебинтовать кисти, локти, колени и ступни — это долго. Но — нет — когда делаешь это изо дня в день, вся процедура занимает не больше пяти минут… Еще и голова в этот момент становится совершенно пустой, когда тело само в тысячный раз выполняет одни и те же действия… Такой своеобразный аутотренинг-медитация перед тренировкой. Ну, вот ЭТИМ, по идее, и должны были быть наполнены бессмысленные пятиминутные сидения перед тренировками в секции каратэ в моей "прошлой жизни".

— Стоять-бояться!

Шеньхуа снова обхватила меня, закрепляя что-то на груди. Я скосил глаза — беспроводной датчик пульса на эластичной резинке.

— Йонг! У него пульс не должен опускаться ниже ста восьмидесяти!

Мама дорогая!

— Да у меня же сердце не выдержит! Да еще и после вчерашнего!

— Это все заблуждения и психологические блоки! — Отмахнулась Шеньхуа. — Йонг, если пульс опустится ниже — будем с тобой развлекаться до обеда… типа того, моя сладенькая! Только ты и я! Прикинь!

Йонг, видимо, огорчилась от такой перспективы, но свое раздражение трансформировала в другое:

— Бесстыжий братик! — она смущенно посмотрела на мои трусы, залилась краской и, фыркнула, отвернувшись. — Фу! Как не сты…

В следующее мгновение молния метнулась ко мне, и я еле успел увернуться от коварного удара двумя руками с оттопыренными большими пальцами по открытым ребрам… После этого Йонг — вот же тушканчик! — сиганула вверх, приняв мой хлопок по ушам (ну, так задумывалось) на свои колени, после чего ее ноги выпрямились и тараном выстрелили мне в грудь… На груди что-то хрустнуло… Хана датчику!

— Тц! Хитрая типа девочка! — Отреагировала Шеньхуа откуда-то сбоку. — Большая типа сестра следит за вами — не вздумайте типа сачковать!

Через тридцать минут я, привалившись боком к теплой стеночке уже предвкушал душ и массаж… От Йонг или Шеньхуа ждать такого подарка после сегодняшнего "палева", конечно, как минимум опрометчиво. Но, наверняка, кто-нибудь из "сестричек" Семьи с радостью согласится — Таю, Линь или Шай… или Виен, если из рейса вернулась. У "братьев" руки, конечно, сильнее, но массаж от девочек — гораздо приятнее.

— Хорошая старательная типа хитрая девочка! — Разбирала результаты поединка довольная Шеньхуа. — Плохой безответственный типа мальчик!

Да, плевать… душ… массаж… м-м-м… и чего-нибудь холодненького. Ай, нет… не получится — я ж свою ежевечернюю порцию рюмки красного вина вчера пропустил! Опять придется цедить эту приторную гадость! Интересно, а если я скажу, что целую бутылку виски умял — это прокатит в качестве отговорки?

Шеньхуа уже была возле меня и принюхивалась:

— Ц-ц-ц… какой, однако, крепкий и выносливый мужской организм! И жадный, типа того! Ничего не отдает! И так бездарно себя растрачивает, типа того! Ну, тогда еще с тетенькой Шень потанцуешь, мой леденец. Буквально десять минут, моя вкусняшка…

Простите, господа, но даже десять минут с Шеньхуа — это песец!

Наставница скинула свой щегольской пиджачок и нарочито поправила грудь, смотря мне в глаза:

— Типа понеслась? Будь со мной нежным, типа того!

+++

Так что в офис Ченга я влетел без двенадцати десять. Ну, как "влетел" — скорее, ввалился. Взмыленный и встрепанный — даже волосы после душа пришлось самому делать, отмахиваясь от "сестер" — они, конечно, укладывают их великолепно, волосок к волоску, но очень уж склонны растягивать удовольствие.

Кое-как привел себя в порядок перед огромным зеркалом у ресепшена под любопытными взглядами молоденьких и симпатичных администраторш (видимо, это — ключевые достоинства всех "девочек на ресепшене"), поднялся на лифте и проковылял, как под обстрелом, под взглядами уже собравшихся в приемной на совещание сотрудников офиса.

Нонсенс: они со мной здоровались! Кивками, но здоровались! М-да, отжёг ты вчера в "Желтом флаге", Йоган! Отжёг!

— Ах, господин Вайс! Вы такой милый! — заговорщицки-восхищенно подмигнула пожилая Оуян Киао, когда я положил перед нею маленькую коробочку с печеньем. — И подаете такой замечательный пример окружающим… — Она скосила глаза в сторону затаивших дыхание посетителей.

Ну, то, что секретарь Ченга в курсе подробностей, не удивительно — на то и секретарь!

И я почувствовал, как жгучая краска заливает лицо. Ох, залетел я! Ох, залетел! А если еще и последствия какие-нибудь будут у Реви через девять месяцев… Ой, я залетел! Надо будет еще к Бао наведаться — изъять запись… Хотя, очень надеюсь, что насчет видеозаписи Реви пошутила. Очень-очень надеюсь…

Я представил себе Реви… миссис Ребекку Вайс, нянчащую беловолосого карапуза (а если будет двойня?!), и натурально завис, взявшись за ручку двери. И "торчал" так где-то полминуты, пока не очнулся после вежливого покашливания Оуян.

— Удачи, господин Вайс! — Громко шепнула она.

Когда я вошел к Ченгу, то был готов к экзекуции… ну, так сказать, в стриме сегодняшнего не совсем сложившегося утра. Я-то думал, что мне сейчас конкретно влетит за опоздание почти на двадцать минут…

Ничего подобного! Ченг обрадовался! То ли был доволен моему опозданию, как поводу отложить на полчаса обязательное совещание с подчиненными, то ли… да кто его знает! Это ж мистер Ченг!

+++

Забросив ноги на стол, он развалился в своем кресле. И курил с хорошо видимым наслаждением. Открытое окно обеспечило в кабинете легкий сквознячок. Прохладный и легкий — все-таки еще было утро, и воздух пока не раскалился добела. Но еще час-другой, и на улице будет лучше не появляться, а сидеть в таких вот затемненных помещениях с жалюзи на окнах и с хорошими кондиционерами со всякими климат-контролями и увлажнителями воздуха. И чтобы окна выходили на северную сторону.

— Прекрасное субботнее утро… как считаешь, камрад Вайс?

Было видно, что настроение у босса не просто отличное, а великолепное, радужное, мечтательное… и все — в превосходных степенях.

Мистер Ченг был одет с иголочки… хотя одной пуговицы на рубашке не хватало… и одна запонка куда-то потерялась… и подозрительное красное пятнышко, с монетку размером, на шее. А в остальном — безупречно.

Видимо, счастье во всем мире распределяется по одному закону — закону о сообщающихся сосудах. И если какому-то одному китайцу очень-очень хорошо, то какому-то другому китайцу…

— Целиком с вами согласен, товарищ Ченг! Утро просто замечательное!

Остается только успокаивать себя тем, что уровень счастья у Ченга настолько велик, что обделенными этим важным чувством оказались не менее десятка человек… Ну, другими словами, я сегодня не один такой неудачник. А это, согласитесь, настраивает на позитивный лад!

— Что-то ты неважно выглядишь, камрад! И без должного энтузиазма со мной соглашаешься. И какой-то ты уставший. — Он сочувствующе зацокал языком. — Бурный вечер пятницы? Наши русские знакомые называют это "недоперепил".

— Да, товарищ Ченг! Слегка пересидел в "Желтом флаге".

— Слышал-слышал…

Вот так! Даже Ченгу доложили! А если все-таки была запись? Ой, мамочки… от Бао запись гарантированно попадет к Балалайке, она капнет на мозги Ченгу… Мне кранты!

— Не ударил в грязь лицом! Показал всем, что такое настоящий китайский мужик! А царапины на щеке откуда? Вроде ж все по согласию было…

Вот… Ченг даже в курсе каких-то там подробностей! С другой стороны, может и пронесет. Если судить по общему настрою босса.

— Утренняя тренировка, мистер Ченг.

— А-а-а… — Хлопнул он себя по лбу. — Утренняя тренировка! Ты же ведешь здоровый образ жизни! Не пьешь, не куришь! "Здоровье — не всё, но всё без здоровья — ничто!" Молодец, камрад Вайс! Молодец! Настоящий человек коммунистического будущего!

— Спасибо, товарищ Ченг!

— Тут такое дело, Вайс. — Ченг, хоть и не убрал ноги со стола, но, почувствовалось, что стал серьезен. — Вон папочка — ознакомься…

Не очень толстая папка. Первой, как водится в таких делах, шла большая фотография Цели. Мальчишка. Курносый. С веснушками. Большеглазый. Лет четырнадцать-пятнадцать. Из тех, что безошибочно включают "режим доброй бабушки" в женщинах старшего поколения… Ну, наверно, я примерно так же выглядел совсем еще недавно. Да и сейчас…

Настроение ухудшилось… совсем ухудшилось. Видимо, мистеру Ченгу совсем хорошо, если мне так херово.

Чтобы потянуть время, я просмотрел всю папку до конца. Ченг терпеливо ждал… Хотя, нет — не ждал, а продолжал наслаждаться "замечательным субботним утром", мечтательно посматривая в окно на просыпающийся Роанапра.

Да, все правильно. Гарсия Фернандо Лавлес. Четырнадцать лет. Только-только исполнилось. Городок-дыра Сан-Кристобаль на юго-востоке Венесуэлы. О! Почти родина наших колумбийцев! Видимо, и дело связано с ними. Владения семьи. Фотографии членов семьи… совсем не густо — один отец-вдовец. Прислуга… У-у-у, совсем плохо — одна-единственная горничная. Фотография. А ничего так горничная. Наверняка, спит с хозяином… Ну, во всяком случае, я б на его месте точно с ней спал бы… (Да что со мной сегодня такое?!)

Наверно, не стоит дальше оттягивать неприятный разговор. Увы, но до этого все-таки дошло, как я ни боялся. И для себя я уже все твердо решил.

— Мистер Ченг, я не буду убивать ребенка.

— Тебе не надо его убивать, Йоган! — Очень натурально удивляется Ченг.

— И Йонг не позволю…

— Камрад, ну, что ты говоришь! — Всплеснул руками Ченг. — Не надо убивать этого милого мальчика! Совсем не надо! Совсем даже наоборот!

— А?

— Его хотят похитить…

— Похищать ребенка как-то тоже не особо…

— Тебе не надо его похищать, Йоган! — Я открыл было рот, но Ченг меня опередил. — И Йонг не надо его похищать! Его и без вас похитят!

Ах, с какой обидой на меня смотрел Ченг! Знал бы его похуже — испытал бы чувство стыда и раскаяния.

Выяснилось, что, действительно, мальчика похитят и без нас. Где-то через месяц. Когда убедятся в нежелании его отца идти на уступки.

В далекой-далекой Колумбии злые-злые колумбийцы задумали маленький-маленький киднеппинг — похитить сына какого-то венесуэльского землевладельца. Достаточно мелкого и бедного, если судить по материалам в папке, которую я все еще держал в руках.

И это удивляло: какое дело мистеру Ченгу, боссу Роанапра, до какого-то венесуэльца, живущего буквально на противоположной стороне "шарика"? Может, какие-то личные связи?

Я спросил об этом прямо и Ченг, хитро улыбаясь, поинтересовался:

— Йоган, кто такие "колумбийцы" в Роанапра?

Я снова удивился, но на этот раз — своей нелюбознательности: никогда об этом не думал. "Колумбийцы" и "колумбийцы". Мы, "китайцы" с ними особо не ссорились — все-таки группировка у колумбийцев была большая — но и дружбы особой не было…

"Наверно, оттого, что главный у колумбийцев — мужик, а не женщина, как у русских", — Ехидно и цинично (но, разумеется, мысленно!) добавил внутренний голос.

А ведь и правда. "Китайцы" и "китайцы". "Итальянцы" и "итальянцы". "Русская мафия" и "русская мафия". А взять ту же "русскую мафию"… Ха! Ну, какая из "Отеля Москва", к лешему, "русская мафия"?! Там же уши какой-то отечественной спецслужбы торчат! Точнее, зубы. Эти уши-зубы даже я вижу!

Получается, что и с колумбийцами не все так просто, верно?

— Ай-яй-яй, камрад Вайс! Ты же многообещающий молодой специалист нашей корпорации! У тебя прекрасный послужной список! Отличные перспективы! Стыдно! Стыдно не знать таких фундаментальных вещей! Кухарка, знаешь ли, может управлять государством только в случае хорошего образования и широкой эрудиции!

И Ченг, все с той же отвлеченной мечтательной улыбкой, поглядывая в окно на проснувшийся город, стал рассказывать.

Оказалось, что вопреки распространенному мнению, "колумбийцы" — это не какая-нибудь сплоченная организация. Начать с того, что наркокартелей в Колумбии — сюрприз! — несколько: Медельинский картель, картель Кали, картель Северной долины, картель Северного побережья. И это только картели международного, если можно так выразиться, класса, поставившие "на экспорт" хотя бы сотню тонн кокаина каждый. Стахановцы наркоторгового фронта, так сказать. Самые известные… в определенных кругах (хотя, про Медельинский даже я слышал).

А есть еще группировки, действующие внутри Колумбии: Лос Растрохос, Лос Урабеньос, картель Энвигандо, Народная революционная армия, Черные Орлы… много их! Они еще и объединяются, выходят из состава, прекращают деятельность, возобновляют деятельность, снова объединяются, опять распадаются… Постоянное движение — живой политический организм. Видимо, в Колумбии очень насыщенная общественная жизнь.

— И не говори! — Покивал Ченг. — Вечный колумбийский карнавал. Возвращаясь к нашим колумбийским баранам…

Так вот в Роанапра обретается именно Медельинский картель. Картель Кали тоже попытался в Роанапра сунуться, но тут уж все на дыбы встали и по рукам дали — в Кали те еще отморозки… даже по сравнению с основным контингентом Роанапра.

А мальчика желают похитить Черные Орлы.

Странно. Если Черные Орлы — внутренний картель Колумбии, то какое дело нам, "китайцам", до какого-то венесуэльского землевладельца? Что-то темнит мистер Ченг.

— Темню! — С удовольствием согласился босс. — Что делают с похищенными заложниками?

— Требуют выкуп.

— Ай, молодца! А если смотреть со стороны семьи и властей?

— Стараются освободить или выкупить.

— Отлично! А если у семьи нет денег на выкуп, а власть не может добраться до похитителей на территории другого государства?

— Пытаются освободить своими силами?

— Во-о-от… — Мистер Ченг воздел палец.

— Мы должны освободить мальчика?

— Да!

— И передать отцу?

— Нет!

Ни черта не понимаю…

— Властям?

— Нет!

То есть все-таки мы должны его похитить? Опять-таки, нет — Ченг стал объяснять. Оказывается, мы должны "украсть украденное и подложить его нехорошим…".

— Вы хотите подставить колумбийцев в Роанапра, товарищ Ченг? — Удивился я.

— Йоган! — Поморщился Ченг. — Ну, что за уголовная лексика! Фе! Не "подставить", а "создать ситуацию, ведущую к решению проблем чужими ресурсами", понимаешь? И… до тебя слишком долго доходило! Разочаровываешь босса, камрад!

— Я не совсем понимаю, мистер Ченг. У его отца нет ни средств, ни возможностей, чтобы освободить сына из рук местных бандитов. Так откуда возьмутся силы, чтобы доставить хоть какие-то неудобства для международной организации? И потом… получается, что мы все-таки его похитим? Пусть и у похитителей.

— Ну, давай смотреть, Йоган! — Вздохнул Ченг. — Во-первых, что похитители делают с похищенными детьми, когда у семьи нет денег на их освобождение? — Он внимательно посмотрел на меня и кивнул, когда я насупился. — Вот-вот. Во-вторых, вы смените для мальчика нездоровую обстановку горного или лесного лагеря в каких-нибудь колумбийских джунглях на вполне комфортабельные городские условия. В-третьих…

Ченг был убедителен. Было еще в-четвертых, в-пятых, в-шестых… Мою совесть удалось сравнительно легко успокоить. Оказалось, что принципиальность (во всяком случае, моя) — крайне пластичная субстанция и не выдерживает даже кратковременного столкновения с мастерской демагогией и иезуитской логикой.

— Товарищ Ченг… а вы меня научите так людей уговаривать?

— Это врожденное, Йоган! — Довольно заулыбался Ченг. — У всех свои конкурентные преимущества, которые и следует развивать в первую очередь! Вот, например, ты через месяц должен говорить на испанском, как на родном. И, таки что ж вы думаете, через месяц тебя, действительно, будет не отличить от испанца… среди них, кстати, и такие беленькие, как ты, водятся!

— Кстати, Йоган! — Вспомнил он, когда я, поклонившись, готовился покинуть кабинет.

— Мистер Ченг?

— Раз уж начал деятельно интересоваться девушками — обрати внимание на испанок! Одна Сара Монтьель чего стоит… в молодости, разумеется… А как они поют! А как они танцуют, Йоган! М-м-м… А какие интересные и красивые результаты дало смешение рас в испанских и португальских колониях, м-м-м…

Я вспомнил фотографию Роберты Гонсалес, служанки дома Лавлес, и был вынужден согласиться.

— Спасибо, мистер Ченг! Обязательно поинтересуюсь.

— Сувениры привезти не забудь! И — там у моего секретаря учебные материалы забери…

— Понял, мистер Ченг!

Под "учебными материалами" подразумевалась книга. Она лежала у Оуян Киао, которая, когда я вышел из кабинета, как раз с интересом ее листала. Обложка книги была аккуратно закрыта обложкой из газеты ("Синьхуа", недельной давности). И название по этой причине я нашел не сразу:

"Уход за новорожденными. Полная энциклопедия". И — в аннотации — "… рекомендовано для отцов-одиночек…"

Да когда ж это чертово субботнее утро закончится?!

+++

— Короче, подруга! — Эда разлила по новой и ткнула пальчиком в тест на беременность, лежащий между ними в самом центре алтаря. — Берешь сию полосочку. Берешь богоугодный фломастер. И — вуаля! — в течение ближайших нескольких лет он делает детишек только с тобой. На законных основаниях! И с божьей помощью!

— Откройте! — Какая-то женщина забарабанила в закрытую на засов дверь храма.

— Как-то это… слишком. — Поджала губки Реви, даже не повернув голову в сторону двери. Она смотрела в свой стакан и явно колебалась — пить или не пить. — Я читала, что они этого боятся, как огня.

— Тю-ю-ю, тоже мне, недотрога! Ну, ладно. Есть другой способ. Церковь Насилия проводит облегченные обряды экспресс-бракосочетания. Основательница нашей церкви разработала. — Эда махнула рукой в сторону алтарной картины, с изображением каких-то трех святых с почему-то разноцветными — синими, голубыми и розовыми — волосами. Спохватилась и перекрестилась. — Достаточно одного вменяемого супруга. Имей в виду!

— Это как?

— Ну, откройте же! — Не унимался голос со двора церкви.

— Короче. — Эда тоже не обращала внимание на страждущую за дверью. — Берешь жениха. Берешь дубинку или бейсбольную биту… И, — Она повернулась к алтарной картине и, еще раз истово перекрестившись, громко пропела хорошо поставленным голосом. — Благослови-и-и молодых си-и-их, Господи-и-и, ибо не ведают они, что творя-я-ят!

От этого вопля стук и крики за дверью даже на секунду прекратились. Уже нормальным голосом Эда добавила:

— Ну, где-то так. Если чё, мать Иоланда, мать ее, нужные слова знает. Понятно, да? Нужен только один, чтобы сказать "Да, согласна!". Смекаешь?

— Да откройте же, мать вашу! — Снова замолотили в дверь.

— Можно еще колено прострелить. — Внесла рацпредложение Реви, все-таки покосившись на дверь. — Не люблю невоспитанных…

— О! Шаришь! — Обрадовалась Эда. — Правда, тогда ТТХ понизятся. Хотя, вот я, например, предпочитаю позу наездницы. Рекомендую! Тогда можно и оба колена прострелить! И хрен уйдет!

— А зарабатывать чем будет? С двумя простреленными коленями? — Резонно заметила Реви. — Лишний иждивенец в семье — плохой пример для детей! Мужик должен зарабатывать!

— Да-а-а, косяк. — Эда задумчиво почесала стволом "Глока" нос. — Но самое главное, сеструха! Ты его все-таки трахнула!

Особого энтузиазма у Реви это "достижение" почему-то не вызвало.

— Ну, пожалуйста… — В дверь колотили уже, судя по всему, головой.

— О! — Встрепенулась Двурукая. — Вежливые люди! Эда! Ты че не открываешь?

— А че я?

— Ну, вежливо же просят! — Искренне возмутилась Реви.

На улице послышался звук двигателей подъехавших машин, скрип тормозов, крики…

— И я "Сабли" свои давно не чистила! — Добавила она, щелкнув фиксаторами в кобурах. — Как-то поводов не было — какой-то неправильный образ жизни веду. — Она отставила так и не выпитый стакан с виски. — Всё мужики — мужики… И вообще — что ты уперлась в эту тему "трахнуть", да "трахнуть". Ты, вообще, можешь другим местом думать, а? Эда?

— Могу. — Эда аккуратно спрятала початую бутылку под алтарь, выщелкнула магазин из "Глока", проверила количество патронов, и вставила обратно. — Но думать другими местами не так интересно и приятно, сеструха! Ты мне поверь! Ах, да… ты ж теперь тоже с разбитым сердцем… кому я говорю… — И гаркнула. — Ну, кого там несет, прости Господи! Опять со своими мелкими проблемами к Нему лезете, а?!

— Ну, Эда… — зашептала Реви. — Зачем ты так? Вежливо надо… вежливо!

+++

Ченг с интересом рассматривал Шеньхуа, примостившуюся на краешке дивана в его кабинете.

— Завязала. — Выставила та ладошку, когда Ченг показал ей бутылку, вытащенную из бара. — Типа того.

— Хороший у тебя план, камрад Шеньхуа! — Довольно улыбнулся Ченг. — Старшая горничная семьи Лавлес, действительно, "в девичестве", Гончая Флоренсии. Розарита Циснерос. Знаменитая личность! Особая группа ФАРК с прямым подчинением политическому руководству. Политические убийства, диверсии, похищения… Та еще штучка — настоящие русские спецы на Кубе готовили! Только вот…

Шеньхуа подозрительно покосилась на Ченга, сделавшего многозначительную паузу. Даже ложечкой в кофе перестала водить.

— Только вот откуда у тебя такая информация, камрад Шеньхуа?

— Собственные источники, мистер Ченг! — Торопливо ответила Шеньхуа. — Хорошие знакомства, типа того!

Вообще-то, если мистер Ченг будет слишком подозрительным, то никакой операции не состоится — босс спокойно может "тормознуть" всю операцию, которая сейчас идет и "мимо" руководства Триад, и даже "мимо" руководства Организации. Другими словами, только и исключительно по инициативе и в воле мистера Ченга. Типа, "решаю собственные местные задачи".

— Хм… а собственные источники не сообщили тебе, насколько вообще готов профессионал, прозванный "Гончей Флоренсии", защищать молодого Лавлеса? И на что она готова пойти?

— Типа уверена, мистер Ченг!

На самом деле всё, в чем была уверена Шеньхуа, так это пьяный лепет Риты. Пусть и подкрепленный стимуляцией определенных точек, после которой человеку тяжело говорить неправду. Пусть и подтвержденный частично Мэй, действительно, заставшей очкастую служанку в особняке Лавлес и доложившей о подозрительно хорошей специальной подготовке горничной:

— Она бросится выручать сына хозяина! Уверена! Типа того!

— Ну-ну… — Неопределенно хмыкнул Ченг. — В любом случае, мы — не при делах. Кстати, у семьи Лавлес, оказывается, две служанки. Э?

— Проверяла полученную информацию, мистер Ченг. — Выдавила Шеньхуа в кружку с кофе.

— А-а-а… а я уж обрадовался, что там живут ДВА терминатора… Ну, ладно — будем работать с тем, что есть.

Шеньхуа облегченно перевела дух — мистер Ченг давал "добро" на ее маленькую авантюру.

+++

К сожалению или к счастью, но с Реви я больше не виделся. Чего уж там — я теперь даже не знаю, как мне к ней подходить, если вдруг пересечемся! Она, видимо, тоже этого не знает — во всяком случае, до момента нашего с Йонг отлета никто не штурмовал "Дом Чоу", в котором одна из квартир снова превратилась в криокамеру и кружок прикладной электрофизики.

И хорошо, что все мои силы были отданы изучению языка и культуры испано-говорящих стран — это не давало мне времени заниматься подсчетами и вычислениями, когда же у Реви НЕ начнутся месячные и она придет за новоиспеченным папашей…

Ну и была большая-большая надежда на то, что штурма все-таки не будет: электрошок сделал свое дело — кое-что я все-таки вспомнил. Самое главное — насчет оргии в "Желтом флаге" — Реви соврала.

Но что там было дальше, после "Желтого флага", я вспомнить так и не смог: помню только, как огорченная Рита хлопает меня по плечу у стойки перепуганного консьержа и уходит к сопровождающим из "Отеля Москва".

А вот дальше — мутная красноватая темнота… Что ж там дальше было-то? Обидно, если ничего не было. И страшно, если все-таки что-то было…

Глава 18

Это какие-то декорации к фильму про агента 007! Видимо, стоило следить за своими мыслями в коморке в Японии на последней акции, потому что сейчас — все с точностью до наоборот.

Красный спортивный "Порше" с двумя бронированными "чемоданами"-внедорожниками из охраны Ченга "на хвосте" лихо тормознул у трапа бизнес-джета.

На белоснежном борту самолета под кабиной пилотов было написано "Гольфстрим, G550". И очень многозначительное для понимающих людей — ниже: логотип с надписью "USAID", с американским флагом и двумя руками, соединенными в рукопожатии.

Экипаж — два пилота и две стюардессы (ну, разумеется, симпатичные! Что за вопросы?!) — выстроились перед трапом: мальчики справа, симпатичные девочки, как и положено, слева. Красивая черная форма, фуражки, белые перчатки, юбочки идеальной длины у девушек и лезвиеподобные стрелки на отутюженных мужских брюках, блестящие черные туфли.

Девушки, кстати, на шпильках. Это они в них собираются все двадцать четыре часа перелета гарцевать? Или хотят произвести первое благоприятное впечатление, а потом, на борту, переобуются в удобные тапочки? Ну, насчет благоприятного впечатления — это у них получилось, да!

Нас с Йонг препроводили в салон, отделанный в светло-бежевых тонах. Светлый велюр, кожа и блестящие хромированные поверхности. Ну, а вы чего хотели — один (один!) процент от федерального бюджета США в год на финансирование программ этой замечательной организации! Судя по богатому салону, нести папуасам свет цивилизации и огонь демократии очень, очень… ОЧЕНЬ выгодно!

Вышколенный экипаж даже намеком не показал своего отношения к тому, что пассажирами является довольно странная пара — парень-блондин и девочка-китаянка… Хотя, судя по глазам, которые никуда не спрячешь (а стюардессы в солнцезащитных очках — это уже был бы перебор), в головах выстроилась простая логическая цепочка: "богатый сынок какой-то вип-персоны — Таиланд, мекка для извращенцев со всего света — только-только вошедшая в пору полового созревания скромная девочка-китаянка".

Через полчаса после взлета стюардессы (а потом, наверно, и пилоты, с которыми они поделились сомнениями), кажется, испытали классический разрыв шаблона: на огромном диване парень, голый по пояс (с каким любопытством они там взглядами все обмерили и мысленно общупали — это надо было видеть!), и девочка, использовавшая живот блондина в качестве подушки… работали с документами!

Вся поверхность дивана была завалена распечатками и справочниками (пользоваться своими планшетами, мобильными телефонами и любыми другими электронными устройствами, содержащими нашу личную информацию, на ЭТОМ борту мистер Ченг строжайше запретил). И непонятная парочка очень вдумчиво просматривала бумаги, перебрасываясь время от времени репликами на смеси китайско-корейско-испанского.

Кормили много и очень-очень сытно. Попытка попросить "чего-нибудь полегче" натолкнулась на стену непонимания: доступны оказались только две опции — сверхкалорийная жрачка в виде фастфудов или, второй вариант, сверх-выхолощенные салатики, состоящие из одной травы. Американцы, что с них взять — сверхдорогой салон суперсовременного бизнес-джета и полное отсутствие гибкости в вопросах питания. Пропащая нация.

Таиланд — Колумбия. Почти противоположные точки на земном шаре. По прямой (если не сквозь земную твердь, разумеется) — что-то около восемнадцати тысяч километров. Разумеется, ни один гражданский самолет на такие расстояния не летает. Ну, а уж бизнес-джет… Поэтому были три остановки-дозоправки.

Первая заправка, кстати, была в Шереметьево. Посмотрел я на родные заснеженные просторы с крупными весенними прогалинами из окна апартаментов для "ВИПов", послушал родную речь… и ничего не ёкнуло, ничего не ворохнулось. Космополит я, наверно.

Лондон я проспал, а в Нью-Йорке мне не дала поспать уже Йонг — пришло время уничтожать документы в шредерах, которых в салоне, кстати, было аж шесть штук! Видимо, распространение демократии — это не только выгодно, но и очень секретно и конфиденциально.

Кстати, стюардессы, действительно, перед каждым взлетом переобувались в удобные и миленькие туфельки-лодочки. А "на земле" вставали на свои шпильки. Что ж… практично и эффектно. Джеймс Бонд одобрил бы!

+++

— В который уже раз? — Своим обычным тихим и невыразительным голосом поинтересовалась Роберта.

— Э-э-э… кабинет сеньора Лавлеса очень сильно захламлен. — С честными глазками объяснила висящая на вытянутой руке Мэй Дзян… в шестой (или седьмой?) раз.

Она сейчас медленно поворачивалась вокруг своей оси — это Роберта разворачивала ее носом к добродушно усмехающемуся дону Диего, очень "вовремя" успевшему на очередную разборку горничных.

— Снова ночную уборку затеяла, маленькая сеньорита? Опять бумаги с синим логотипом из сейфа понадобились?

— Ага! — Кивнула Мэй и спохватилась. — То есть нет! То есть — да, ночная уборка! Вы очень проницательны, сеньор Лавлес! В вашем кабинете еще мыть и мыть! Нельзя так запускать свое рабочее место, сеньор Лавлес!

— Я уже не в первый раз думаю положить какие-нибудь бумажки в сейф и тиснуть на них тот самый синий логотип! — Доверительно сообщил дон Диего.

— Да! — Обрадовалась Мэй. — Только там еще должны быть подписи сеньора Джудоса и сеньора Валенсо. А так же печать муниципалитета провинции!

— М-да! — Дон Диего устало прикрыл глаза. — Ты меня просто вынуждаешь совершить тяжкое преступление — подделку документов, маленькая сеньорита!

— Я уверена, сеньор Лавлес! — Воодушевилась Мэй. — Что такой честный и прекрасный человек, как вы, с легкостью пойдет на преступление, чтобы спасти маленькую беззащитную девочку!

— Какое преступление, па? — Послышался новый голос от двери.

Все трое вздрогнули. Рука Роберты разжалась и Мэй чуть не упала, неожиданно приземлившись на пол.

В дверях стоял сын дона Диего — Гарсия Лавлес. Белобрысый курносый веснушчатый. Невысокий. Обычный сорванец-школьник. Он, конечно, был не так хорош, как породистый дон Диего, но вызывал у Мэй какое-то иррациональное умиление и желание заботиться и потакать, а еще — тискать и гладить… Возможно, дело было в том, что эта самая порода уже давала о себе знать — умные глазки, чарующая полуулыбка (наверняка, бессознательная попытка скопировать обезоруживающую улыбку отца), сдержанная и чуть нарочитая, но уже вполне красивая, жестикуляция и повадки.

— Дон Гарсия! — Мэй всплеснула ручками и бросилась к молодому хозяину. — Уже поздно! Почему вы не спите?! И почему вы босиком, дон Гарсия! Вы же простудитесь!

Она быстро оттерла краешком своей перчатки слюнку из уголка рта Гарсия и поправила воротничок ночной рубашки.

— Дон Гарсия! — Поддержала Роберта, поблескивая очками. — Нужно соблюдать режим! Для молодого растущего организма это очень важно! И правила гигиены — нельзя ходить по каменным полам босиком!

М-да… судя по всему, вкусы у них с этой очкастой, увы, одинаковые…

"Может, мне — молодого, а ей — старшего?" — Пришла в голову дурацкая мысль, которую Мэй пришлось выгонять, резко помотав головой. — "Нет-нет-нет! Что за глупости в голову лезут! Дон Диего! Только дон Диего!"

— Что случилось, Гарсия? — Спокойно спросил хозяин особняка.

— Плохой сон, па… — Поколебавшись, признался мальчик.

Каким бы плохим сон ни был, но сейчас он, скорее всего, как это и бывает со снами, уже стал забываться, а эмоциональная составляющая этого сна — блекнуть. И парень, видимо, уже и сам понимал, что повод бояться и пугаться — какой-то слабый. Несолидно.

— Кхм! — Прокашлялась Роберта. — Извините, дон Гарсия, но, с вашего позволения, я отведу вас в спальню. Там вы мне и расскажете о своем сне. Мы прочтем молитву и попросим Святую Марию послать нам хороший сон. Позвольте, я сопровожу вас в ваши апартаменты, дон Гарсия!

— Чашечку какао, дон Диего? — Не зевала Мэй. — С горячими тостами!

+++

Ненавижу джунгли!

Залил бы их напалмом или вырубил бы топором, невзирая на то, что это, якобы, "легкие планеты". Уж не знаю, насколько наш с Риткой (тогда еще Танькой) забег по джунглям два с половиной года назад был настоящим, но след в памяти остался — будь здоров! — я ненавижу джунгли!

Комары, кровососущие мокрецы, пиявки, ядовитые слизняки, ползучие гады. Влажный, как в сауне, воздух. Духота — оттуда же, из чертовой сауны. Непередаваемые "ароматы" от растений… из тех самых, которые приманивают для своего опыления навозных мух. Хлюпающая под резиновыми "поясными" сапогами болотная жижа. Хлюпанье внутри сапог — толстые неопреновые носки не справляются с потом, которому некуда испаряться… и не должны — не для того их надевают.

И — самое отвратительное — сплошные заросли вьющихся растений, оплетших все вокруг.

Точка высадки, в которую нас выкинули по тросу с вертолета (приземляться было некуда — в джунглях крайне редки места, которые можно даже с натяжкой назвать "поляной"), была за шестьдесят километров от лагеря Черных Орлов, который и станет нашей Целью. В этот лагерь через три дня должны будут доставить Гарсиа Лавлес.

Шестьдесят километров за три дня. Скажи такое какому-нибудь городскому — он долго будет недоумевать, какого черта два супермена — Йонг и Йоган — тащились к этому лагерю аж трое суток?!

Это — городской. А бывалый походник, возможно, пожмет плечами — всякое, дескать, в лесу бывает, но вы, ребята, все-таки тормоза.

И только тот, кто побывал в джунглях хотя бы раз, не увидит в этом ничего удивительного, еще и глаза большие сделает и головой покачает недоверчиво: "Двадцатка" в день?! Какие-то жиденькие джунгли вам попались!"

За спинами — тяжеленные рюкзаки — сорок кило у меня и семнадцать у Йонг. Нет, я знаю, что она — супердевочка — и, как молодая волчица, может закинуть на загривок свой рюкзак, меня, мой рюкзак, повесить на шею обе наши стреляющие "оглобли" и вот так же порхать по кочкам и корягам, как она это делает сейчас. Но — откуда-то вылезло неуместное "джентльменство", не позволяющее нагружать "хрупкую девочку" слишком тяжелым, на мой взгляд, рюкзаком.

Так что самые тяжелые вещи "ушли" в мой рюкзак под неодобрительным взглядом младшей сестры… приправленным, тем не менее, легчайшими искорками удовольствия.

+++

И это, как успокаивал нас инструктор, старший уорент-офицер четвертого класса Джавилевски на военно-воздушной базе США в Паланкеро (возможности и ресурсы Организации меня уже не удивляли… только огорчали и провоцировали мрачную безнадежную досаду), нам еще, оказывается, сильно повезло! "Во времена Вьетнама" рейнджерам (инструктор еще сильнее выпятил бочкообразную грудь и разгладил пышные рыжие усы… Йонг не упустила случая и сделала восторженно-восхищенное "Вау!" с прижатыми к щечкам ладошками, добившись полной полусферичности инструкторской груди) приходилось нести с собой палатки старого образца из брезента и по десять-пятнадцать пинт воды! Рюкзак получался — сто — сто пятьдесят фунтов на одного бойца!

— Вау!

Дело в том, что от заразы, что плавает в этих болотах, речках и озерах (инструктор что-то яростно и беззвучно прошептал в сторону: судя по выражению лица — ругался), не помогает даже специальная химия! Диарея, отравления — только так!

— … А по условиям боевой задачи мы не всегда могли выходить к населенным пунктам с колодцами и источниками сравнительно чистой воды!

— Вау!

Но "американская химическая промышленность, самая развитая и передовая в мире, все-таки справилась с поставленной задачей и нашла решение"! Инструктор показал нам маленькие черные приборы с длинной трубочкой, отдаленно похожие на фонарик "Жучок". Ну, те, которые с генератором — у "виртуального отца" такой был — "с советских времен", неработающий, но прикольно жужжащий… я, помнится, разобрал его, схлопотав от отца по шее. Джавилевски уверял, что этот фильтр можно сунуть даже в выгребную яму и на выходе иметь чистую обеззараженную воду!

— Вау!

— Только, ребята, не советую! — Подумав, он все-таки покачал головой. — Всасывающий патрубок ведь потом мыть придется, чтоб, значит, в рюкзаке другие вещи не испачкались! Так что по возможности воду набирайте из ручьев и источников!

Потом я попытался отбрыкаться от "бонусов" в виде четырех полулитровых "Ред Булов" — это ж лишние два кило!

— Сэр! Разрешите обратиться, сэр! Зачем нам гражданские энергетики, если в аптечке есть спецсредства, сэр?

Инструктор чуть-чуть смутился. Бросив взгляд на Йонг, вдумчиво заполняющей свой рюкзак, он придвинулся ко мне и тихо объяснил:

— Понимаешь, парень… Эта химия из аптечек… она ж крышу срывает. И по ЭТОМУ самому делу бьет… ну, ты понимаешь, да? Мы их в увольнительных используем — стояк до подбородка даже на местных обезьян, богом клянусь! И потом такие приходы — розовые пони отдыхают! Ну, зачем тебе эта гадость, да еще и рядом с… — Он едва заметно мотнул головой в сторону Йонг. — Сорвешься еще… Так что бери "бычков" — не пожалеешь… Я там вам еще тройной комплект кофе положил. Растворимый! С кофеином! Местный! — Он подмигнул… видимо, местный кофе — это что-то. — Бери-бери! Благодарить не нужно!

Уж не знаю, за кого нас принимали и кем нас считали, но никто не удивлялся присутствию на американской военной базе девочки-китаянки и восемнадцатилетнего парня-европейца. И никто не удивился тому, что "малолеток" серьезно готовят к заброске в джунгли в район перманентного ведения антипартизанских действий.

— Задайте им там, ребята! — Перекрикивая свист винтов "Ирокеза", пожелал Джавилевски. — Страна будет гордиться вами!

Ну, тут уж нам подсказки не нужно — ладошку-дощечку к виску и бравое хором:

— Сэр! Есть сэр!

Джавилевски умилился, повторил салют и сунулся к моему уху:

— "Ред Булом" хорошо таблетки от комаров запивать — через джунгли будешь как бульдозер, значит, переть, богом клянусь! Еще и барышню на закорках понесешь! А девушкам это нравится, богом клянусь! — И уже громко, еще раз резко отдав честь и чуть ли не со слезами. — Храни вас Бог, ребята! Сколько я вас, детишки, уже в джунгли проводил! — Смотри-ка… и правда, прослезился!

+++

Вот и идем себе, богом хранимые, по этим чертовым джунглям! Бл… Боже, ну за что, а?!

Под ногами — хлюп-хлюп! Над головой — ж-ж-ж-ж… Вокруг — гомон и щебет местной живности… Ненавижу!

На шеях — оружие "плохих парней". Автоматы Калашникова. Но не последних "приличных" серий, которые даже у Балалайки — в единичных экземплярах, а те самые — кувалды калибра семь-шестьдесят два!

"Тридцать зарядов рок-н-ролла, ребята! Чистый драйв! Как на танцполе!" (с) Джавилевски, конечно же.

Всучили нам их только для того, чтобы мы соответствовали местной "моде"! Джавилевски сочувствующе вздыхал, разводил руками, но…

— Нет, ребята! И не просите! Самый лучший в мире американский М-4 я вам не дам! Там, куда вы направляетесь, американцев быть не должно!

— Сэр! Но на нас же снаряжение явно американское, сэр! — Удивился я.

— Ну, мало ли… — Подмигнул Джавилевски. — Его в любом магазине можно купить!

+++

Да к черту этот "самый лучший в мире американский М-4"! Я ненавижу любые винтовки, автоматы и штурмовые винтовки! Все, что длиннее локтя и тяжелее двух кило. Ненавижу! Люто! Бешено! Даже то, что это — "десантные" АКМС, доработанные напильником после первой серии АК — не спасает. Эта оглобля висит на шее и врезается стволом и магазином то в живот, то в ребра. Она мешает "работать" мачете, она мешает наклоняться, пролезая под поваленными стволами, рукоять строго каждые пять минут вдруг оказывается в зубах, а следующие пять минут ствол упирается в… ну, УПИРАТСЯ, блин…

Ненавижу!

В таких условиях даже Йонг, выглядевшая очень миленько в своем камуфляже, вызывает раздражение. Она пушинкой порхает с кочки на корягу, с коряги на камень, и иногда даже легко перепрыгивает переплетения лиан, не утруждая себя разрубанием препятствия мачете. Ну, как можно в джунглях чувствовать себя вот так свободно?! Да еще и обвешанной снаряжением! Ну, как!

Триста паршагов — меняемся местами. Я забираю у Йонг ее и свою "Беретты" с глушителями, а она у меня — два наших мачете. Теперь ее очередь работать "мельницей"-газонокосилкой.

— Левее! Правее! Еще правее! — Тихо командую в гарнитуру, поглядывая время от времени на экран навигатора.

Сюда бы Шеньхуа — она б нам широкий проспект забацала и не запыхалась бы. Еще бы и успевала с Йонг переругиваться и со мной заигрывать. Разумеется, после того, как убедилась бы, что быстрее прорубаться сквозь джунгли мы не в состоянии.

+++

— А-пчхи!

— Будь здорова… А скажи-ка мамочке, моя сладенькая… — Волнующим голосом произнес кто-то сзади, и Шеньхуа приложила максимум усилий для того, чтобы не вздрогнуть и не схватиться за свои кукри, находящиеся в данный момент на стуле.

Чужие руки оплели шею и талию, а губы защекотали ухо:

— Скажи пока еще доброй девочке Рите, куда отправили моего ненаглядного доверчивого братика? М-м-м?

— По делам… мистер Ченг отправил. — Шеньхуа хотела пожать плечами, но Рита вдруг оказалась вовсе не пушинкой и не дала этого сделать.

— И ты не знаешь?

И голос был ласковым, и за ухо покусывали игриво, но многолетний опыт охотника заставлял напрягаться и искать пути к спасению…

— Н-нет… мистер Ченг мне не докладывает.

— Ой, ну тогда я сама тебе расскажу. — Зашептали в ухо. — Узнав от наивной доверчивой девочки некоторые подробности предстоящих событий, хитрая сестренка Шеньхуа решила провернуть какое-то дельце с горничной Робертой, работающей в семье Лавлес… Судя по всему, кто-то решил спровоцировать похищение Гарсия Лавлеса, дабы безобидная горничная Роберта превратилась в страшную-страшную "модель Т1000" и что-нибудь разнесла в Роанапра… Кста-а-ати! Мистеру Ченгу ведь давно мешают "колумбийцы", да?

— Мистер Ченг мне не докладывает. — Стояла на своем Шеньхуа… внезапно охрипшим голосом.

— Глу-у-упенькая! — Тихонько рассмеялась Рита. — Я просто переживаю, как бы хитрая живая Шеньхуа не сделала чего-то непоправимого и не стала хитрой мертвой Шеньхуа! Это ведь наверняка расстроит братика!

Опыт, опыт и еще раз опыт! Шеньхуа снова была собрана и спокойна. Секундная растерянность от того, что кто-то смог застать ее врасплох — благополучно прошла. В конце концов, это не "кто-то", а сестра Йогана! Старшая! Разумеется, она должна быть еще круче своего брата!

— Ой, а ты обо мне заботишься, типа того? — ненатурально восхитилась Шеньхуа.

— Конечно! Кому еще заботиться о такой замечательной типа девушке, как не девочке Рите? Пока еще доброй…

— И что же тебе типа из-под меня типа нужно?

— Ни-че-го. — Спокойно объяснили сзади. — Ты мне просто нравишься. Ну и брату ты небезразлична… наверно.

Опыт — не опыт, а это простое заявление едва не поколебало спокойствие Шеньхуа! Таких слов ей никто никогда не говорил ИСКРЕННЕ!

— Заявочка — типа на миллион! — Она попыталась за сарказмом спрятать замешательство.

— Насчет миллиона не знаю, а вот помочь тебе добренькая фея Рита сможет…

— Типа феи сейчас работают типа просто так?

— Фи! Какие ж вы все в Роанапра меркантильные! К таким плохим мальчикам и девочкам добрые феи по ночам не прилетают!

— И чем же ты хочешь помочь, типа добрая фея?

— Ты мне расскажешь свое самое сокровенное желание! А тетя фея это желание выполнит! Нет-нет! Сейчас можешь не рассказывать. Думаю, что ты все еще не доверяешь замечательной девочке Рите. Потом расскажешь, когда убедишься в том, что мне можно доверять. Надеюсь, твои устремления не ограничиваются банальным желанием перепихнуться с моим братом?

— А если и так?

— … то я в тебе разочаруюсь. И тогда еби… э-э-э… выкручивайся сама. Как "довесок" — сойдет. А как основная цель — уж прости, ерунда. К тому же, это и для тебя ерунда — тебе только пальчиком поманить, если б ты этого так уж сильно хотела… Но мы к этому еще вернемся. Сейчас я тебе кое-что расскажу. О том, что будет дальше. В конце концов, мне нужна живая Шеньхуа, а не ее трупик.

— Ой! Так бы сразу типа и сказала! — Облегченно выдохнула Шеньхуа. — Значит, все-таки что-то нужно! А то начала тут типа задвигать про безвозмездность… типа меценат "Отеля Москва".

— Ну, чего не сделаешь ради Шеньхуа! — Фыркнули в ухо. — Типа того.

Шеньхуа уже успокоилась и стала просчитывать ситуацию. Одно она знала точно: убивать Маргариту Вайс совершенно определенно нельзя. Ни в коем случае! Йогана Вайса — тоже, но по поводу "сладенького" такой вопрос даже не поднимался. А вот с его… крайне непонятной сестрой вести себя следовало очень-очень осторожно.

До ситуации, когда нужно задаваться теологическими вопросами, вроде: "а не живем ли мы во сне, который видит спящее божество?" было еще очень далеко — Рита никак не тянула на эту придурошную… которая прическу по дням недели меняла. Но одно Шеньхуа помнила твердо: когда главных героев книжки или фильма убивают, книжка или фильм, как правило, заканчиваются — пафосно и торжественно… или "эпическим сливом" — но заканчиваются. И мало кого волнует, что там будет с второстепенными (как бы обидно не звучало) персонажами.

— А-апчхи!

"Кажется, у меня аллергия…"

— Ты б голышом по номеру не бродила, красивая тайская девушка! — Мурлыкнули в ухо. — Тут ценителей нет. А вот простудиться — запросто. Типа того.

В следующую секунду Шеньхуа осталась в номере гостинцы "Дом Чоу" совершенно одна.

"… на Вайс"

+++

— Роберта! Дон Гарсия задерживается в школе… Может быть подать обед дону Диего в кабинет?

— Нет.

— Может, подать дону Диего в кабинет не обед, а полдник?

— Нет.

— Ну, хоть пару бутербродов можно принести — мужчина с завтрака ничего не ел!

— Нет.

— Слушай! Я все понимаю — ревность и все такое… Но морить мужика голодом — это самое последнее дело! Вот так-то ты его любишь, да?!

— Нет.

— Ну, тогда я требую урок игры на гитаре! Отрабатывай деньги, Роберта!

— Бери гитару и играй.

— Роберта! Святая Мария не даст тебе хорошего мужа! Я же не умею! Отрабатывай деньги, что я тебе заплатила! Учи!

— Умеешь. Повторяй аккорды — я их тебе показывала, ты их за мной повторяла. В чем проблема?

— У меня пальчики болят.

— Тебе повезло — у меня, когда я училась, они кровоточили. Цени — я тебе предоставила самую лучшую и дорогую гитару в Сан-Кристобаль.

— Эй! Ты куда?!

— Отнесу мужчине пару бутербродов. Он же с завтрака ничего не ел.

— Кабинет…

— Дон Диего в курительной.

— А…

— А кабинет закрыт на ключ.

— Тю-ю… какой-то ключ…

— Даже не думай — до сейфа ты добраться не успеешь. И я желаю слышать аккорды с восьмого по шестнадцатый! Отрабатывай свое жалование и доброту хозяина, мелочь узкоглазая!

— Шовинистка очковая! — И, очень-очень тихо себе под нос. — Хм… замки с гитарой в руках я еще не вскрывала! Прикольно!

— Что-что?

— Я сказала, что платила тебе, чтобы меня учила ты, а не этот дурацкий учебник на португальском!

— Он с картинками. Чтобы я тебя учила, научись сначала гитару правильно в руках держать. Кстати, это испанский, а не португальский.

— Да один хрен!

— С восьмого по двадцать четвертый аккорды — непростительно оскорблять язык, на котором писали великие сеньор Хорхе Луис Борхес и сеньор Габриэль Хосе де ла Конкордия Габо Гарсия Маркес!

— Конкордия? Вау! Задача усложняется! Прикольненько!

— Уж не знаю, что тебя так веселит. Сходи и встреть дона Гарсия из школы. Стоять! Кругом! Гитару куда потащила? Оставь — не хватало еще, чтобы мою гитару таскали по городу!

+++

За километр до лагеря стало ощутимо суше — место для лагеря, следует признать, было выбрано с умом. Мы, наконец, стянули с себя чмокающие и хлюпающие сапоги и переобулись в нормальные ботинки.

В лагере были собаки — пока эта информация была исключительно агентурной и… "бумажной" — спутниковые карты и данные фото- и видеосъемки с разведывательных дронов.

Если собаки и были в лагере, то надрессировали их очень хорошо и попусту они не лаяли. ("Да просто отстреливают тех особей, которые, значит, склонны брехать… Так точно, мэм! Я тоже возмущен — жестокое обращение с животными и все такое! Я тоже люблю маленьких щеночков и котяток, мэм!") Благодаря предусмотрительности и, самое главное, огромному опыту уорент-офицера Джавилевски, у нас были средства и на этот случай. Специальные таблетки. Их прием надо было совместить с тщательной обработкой всей одежды специальным спреем.

Джавилевски утверждал, что "лучшая в мире американская фармацевтическая промышленность" и в этом случае "справилась с задачей, поставленной доблестными американскими военными" и разработала средство, полностью скрывающее человека в диапазоне запахов! "Слава Америке — самой развитой стране мира!"

— Кстати, от москитов и кровососущих мух тоже действует. — Говорил Джавилевски, все так же стоя перед столом с образцами снаряжения в стойке "вольно", расставив ноги и заложив руки за спину. — Правда, только в течение тридцати минут — потом эти твари все-таки как-то обнаруживают, куда можно присосаться. Кстати, парень, потом попробуй запить препаратом "Кей-восемь" из аптечки — тебе понравится… — Быстрый взгляд в сторону Йонг, слушающей бравого уорент-офицера все с тем же с восторженным видом. — Ну, потом, разумеется. После задания. И, разумеется, вне юрисдикции нашей самой мощной и самой эффективной в мире судебно-исполнительной системы… если найдешь на "шарике" такое место, ха-ха-ха!

Кстати, о птичках… то есть, о комарах. Выяснилось, что на Йонг кровососущие твари не реагируют и по-крайней мере таблетки от комаров ей принимать не нужно! Вообще! Они на нее просто не садятся! Ей даже пиявки не страшны — отваливаются! При этом меня эти твари — и летающие, и ползающие — грызут с большим энтузиазмом!

Но я крут — я держал себя в руках и не позволял новому поводу усилить глухое раздражение. Ведь это не Йонг виновата в том, что у меня такие непростые взаимоотношения с джунглями! Так что я удержал в себе напрашивающийся пассаж про ядовитость своей младшей сестренки, которую, де, даже такие твари, как комары не рискуют кусать.

+++

— Что случилось, Роберта? — Поднял брови дон Диего.

— Дети. Их давно нет. Я отправила Мэй за молодым господином. Час назад. Вы не могли бы…?

— Хорошо.

Дон Диего понял с полуслова, достал свой мобильный телефон, выбрал из списка номер сына и нажал на зеленый значок звонка…

— Абонент недоступен. — Задумчиво проговорил он через минуту. — Может быть…?

— Не извольте беспокоиться, сеньор! Я схожу и потороплю их!

— Как же ты их найдешь? — Удивился Диего. — Если Мэй опять подбила Гарсию погулять по окрестностям?

— Поспрашиваю у людей, сеньор! У меня в городе много знакомых! И всыплю этой безалаберной девке! Всю ночь на гитаре играть будет!

При этом тон Роберты был все таким же ровным и чуть-чуть отстраненным. Она была слишком опытным человеком для того, чтобы хоть чем-то демонстрировать беспокойство, уже полчаса грызущее ее глубоко внутри.

+++

Лагерь занимал примерно гектар и никаких построек или даже палаток в нем не было. И ничем от остального леса этот лагерь не отличался. Партизаны жили в очень хорошо замаскированных землянках. Периметр защищали не только пулеметные точки (замаскированные еще лучше, чем землянки), но и минное поле глубиной пятнадцать метров. А на случай вторжения ниндзя, были, как уже говорилось, собачки, которые поднимут лай и предупредят об опасности.

Сейчас, днем, местоположение лагеря выдавали только люди. В лагере были даже дети! Тоже в камуфляжах, но без оружия, в отличие от взрослых. Я насчитал пятерых детей! Были даже две девочки. Всем пятерым — не более пятнадцати лет.

Люди ходили по своим делам, готовили обед, а потом и ужин, стирали одежду, чистили оружие, развлекались, играя во что-то, похожее на нарды. Одежда на всех была одинаковой — камуфляж с однотипным рисунком и покроем, высокие ботинки, черные банданы или камуфлированные широкополые шляпы с мягкими полями. Хм, действительно — "в любом магазине можно купить".

Обитатели лагеря "развлекались" и другими способами…

На наших глазах два боевика — лет по тридцать — затащили одну из девочек-подростков в землянку…

Я вдруг ощутил на плечах тяжесть — это Йонг навалилась на меня сверху, крепко обхватив руками и уткнувшись носом в шею.

Спасибо, сестренка! У братика есть теперь моральное оправдание — он ничего не предпринял, потому что его остановила его любимая имоото. И ему не пришлось искать другие аргументы: светлое время суток, боевики бодры (если судить по этим двум… нет, уже четверым, ублюдкам), вокруг лагеря минное поле, а в секретах сидят пулеметчики…

Спасибо тебе, сестренка!

"Веселье" продолжалась: еще двое удерживали какого-то щуплого подростка одного с девочкой возраста с ярко-белыми бровями на загорелом лице. Подросток лягался, царапался и, кажется, кусался. И рвался в ту же землянку. И вряд ли для того, же, для чего туда нырнули еще двое боевиков. Маленький партизан вошел в раж, с легкостью стряхнул с себя гораздо более тяжелых и опытных боевиков, и выхватил нож. Один из боевиков отшатнулся, зажимая окровавленную руку. Но парня без затей стукнули сзади по затылку прикладом, и он свалился в траву.

Тот, что с окровавленной рукой, тоже выхватил нож и с явным намерением пошел к валяющемуся мальцу, но другой боевик, вышедший из землянки и застегивающий штаны, что-то резко ему приказал. Парня подхватили за ноги и за руки, и уволокли куда-то вглубь лагеря.

Происходящее было объяснимо. Именно сегодня вечером должны будут доставить похищенного Гарсия Лавлеса. И за "товаром", наверняка, отправился командир всей этой шайки, который имеет тут хоть какой-то авторитет. А вместо себя за старшего оставил… да хотя бы кого-нибудь из этих недоносков. Вот и полетела всяческая дисциплина (если она тут вообще была) в тартарары.

Остальные дети в лагере, разумеется, попрятались.

— Йонг, слезь с меня. — Тихонько попросил я. — Я уже в порядке. Спасибо, Йонг!

Меня поцеловали в шею, и я чуть не взлетел, когда огромная тяжесть сползла с меня и пристроилась рядом. Вот такая вот маленькая и воздушная Йонг — а по ощущениям — центнер!

— Операцию откладываем на четыре-тридцать. — Шепнул я. — Ждем начала стрельбы, снимаем секреты вдоль дороги, там наверняка не минировано, и — проникаем в лагерь.

— Тот мальчик? — Шепнула Йонг.

Я кивнул. Да, тот мальчик. Они сделали огромную ошибку, не убив парня сразу — взгляд у того на секунду стал звериным и в меня "повеяло" чем-то настолько знакомым, что я чуть не вскочил и не ринулся на выручку… и на верную смерть. Странно, что они этого не почувствовали — может, у них инстинкт самосохранения атрофирован? Или они забили его наркотой, на которой, по словам инструктора Джавилевски, в этих джунглях сидит каждый третий?

И, как бы цинично это не звучало, у меня появились большие планы на этого парня. И не только ввиду текущей операции. Если он выживет.

А вот девочка скорее всего не выживет.

И не потому, что "мусор под ковер" захотят "замести" — какой в том смысл? — "Агуилос Негрос", они же "Черные Орлы" — в основном аполитичны и являются чисто и откровенно криминальной структурой. Никаких идей об освобождении от эксплуататоров и торжества справедливости за ними нет. Так что даже формально следовать какой-то идеологии им — никакого резона. Чисто бандитские порядки. Непонятно даже, откуда такой парнишка — смелый и принципиальный. Так что боевикам нет смысла "прятать концы в воду".

Она не выживет потому, что… в землянке уже побывало в общей сложности пятнадцать ублюдков, а это — почти гарантированные травмы внутренних органов и заражение крови. И необходимость срочного квалифицированного хирургического вмешательства.

"Командир"… а точнее, местный авторитет, даже если узнает об этом, и даже если парнишка что-то ему расскажет, сделает вид, что ничего не было, и спустит все на тормозах, пообещав "разобраться с гадами" — вряд ли он не в курсе того, как иногда "спускают пар" его подчиненные. Да и подчиненных он набирал, наверняка, "под себя" — подобное к подобному… Еще и пойдет, дрянь, в эту землянку за своей "долей"…

+++

Бешенство захлестывает волнами. Джонатан осознал это только что. Именно осознал — теоретически он уже знал об этом — инструктор в лагере подготовки в Никарагуа рассказывал.

Спасти Зэриту! — и волна бешенства…

И ты действуешь. Вырезается охрана арсенала… Вот так вот просто. Вы-ре-зается. Режется. Как свиньи. Нож легко вспарывает глотки, не давая караульным возможности крикнуть… одному, так просто голову снес… так легко… странно… И они — такие слабые. И кажется, что они — маленькие, а ты — такой большой… и тебя распирает изнутри от легкости и силы…

Волна спокойствия…

И ты оцениваешь последствия и планируешь следующий шаг.

Спасти Зэриту! — и волна бешенства…

Взять автомат, рюкзак. Набить туда десять снаряженных рожков. За спину. К землянке караула — там отдыхает дежурная смена. Нагло спит, как всегда. Сейчас это кстати.

Волна спокойствия…

Ты оглядываешься назад, но даже ужаснуться тому, что совершил, не можешь — настолько велика апатия. Лишь равнодушно и хладнокровно рассчитываешь следующий шаг, автоматически оттирая нож от дерьма… И не ужасаешься тому, что еще совершишь. И что надо совершить.

Спасти Зэриту! — и волна бешенства…

Вторая "спальная" землянка, третья, четвертая, пятая… Пока — только ножом. Для автомата еще придет время.

Волна спокойствия…

Полгода назад в Никарагуа в лагере подготовки инструктор, явно американец, хоть и по происхождению, кажется, из местных индейцев, упоминал об этом. "Боевой транс". Но — вскользь. Очень сильно вскользь. А о том, как можно добраться до "волны спокойствия" — сказал только ему, Джонатану.

— Нет-нет, тезка! — Усмехнулся тогда "Джон Смит". — Остальным я этого рассказывать не собираюсь. С них хватит и одной волны. Вошли в раж — и пока-пока. Отморозков должно быть как можно меньше. Согласны, молодой человек? Вам дам маленькую подсказку. И только вам она поможет, кстати. Дело в том, что у вас есть идея, молодой человек! Стержень! У других этой идеи нет. Вот всегда помните об этой идее. Всегда. Она-то и вытащит вас на "гребень волны" из впадины безумия… Ну и, я надеюсь, что ваше имя тоже вас… вытащит. Но лучше никогда не попадать в такие ситуации, молодой человек. Адиос, амиго! Спасибо, что проводили! Надеюсь, когда-нибудь, когда я буду стареньким, вы расскажете мне о том, что вам никогда не пришлось использовать мои уроки… но это я мечтаю, да… Адиос, амиго! Адиос!

Спасти Зэриту! — и волна бешенства…

Первая "спальная" землянка. Или "командная". Всего три горла. Ерунда…

Волна спокойствия…

Он стоял в "командной землянке", в которую они вечером затащили Зэриту. Вокруг — раскромсанные трупы командира Игнасио Ястреба и двух его заместителей — Пале и Арау. Именно вокруг. Сейчас уже трудно было сказать — были ли трупы изначально одеты… Вряд ли они были одеты — Зэрита ведь лежала на земляном полу в центре землянки, а не у стенки, где на циновке комком валялся ее камуфляж. И она…

Больше спасать некого — и волна бешенства…

+++

Мы очень удивились, когда увидели, что Гарсия Лавлес не один, а с какой-то девочкой-довеском. А уж как мы удивились, когда с головы этой девочки боевики сняли мешок…

И тут уж даже Йонг не выдержала и круглыми от удивления глазами из-под зеленой сеточки посмотрела на меня — дескать, это ты ее тогда вытащил… вот и объясняй! А я что? Я сам в ох… в некотором недоумении!

Мэй Дзян собственной персоной! Что она тут делает?! Как?!

До четырех ночи я пытался собрать картину воедино. Тут вспомнилось и излишнее любопытство Шеньхуа по поводу девочки-воровки, и недомолвки Ченга, и его уверенность в наличии каких-то сил, от которых "колумбийцам" в Роанапра будет кисло…

Крепла уверенность, что это — не операция Триад или Организации, а какой-то личный гешефт хитрого босса Роанапра и, возможно, "упавшей ему на хвост" Шеньхуа.

В своих ожиданиях я не обманулся: в четыре тридцать две, в самый паршивый час ночной смены, тишина над лагерем стала мертветь. От центра к периферии. Правда, мне почему-то казалось, что я слышу отдаленное звериное рычание, но звуков в ночных джунглях столько, что нетрудно и ошибиться…

Наконец, раздались выстрелы и крики. В лагере началась паника и беготня. Странно, но лая собак по-прежнему не было. Кто-то один хладнокровно и экономно бил короткими очередями на три патрона, а кто-то суетливо и панически "поливал" чуть ли не от бедра. По полрожка.

— Вперед! — Шепнул я Йонг.

Два одиночных выстрела по обе стороны от дороги. Два резких болевых укола в голову. Два трупа в секретах за бесполезными теперь пулеметами.

Первое — убедиться, что с нужными нам пленниками все в порядке и вокруг "землянки-зиндана" нет никого из боевиков, кто мог бы по глупости или от большого ума превратить нашу миссию в бесполезную. Второе — "зачистить" остальных. Третье — найти и нейтрализовать паренька.

Вторым нам заниматься не пришлось — парнишка поработал надежно. Ни одного выжившего. Или того, кто мог бы выжить — некоторые умирали очень нехорошо. До сих пор. И — без шансов. Но — избирательно: такое подозрение, что нелегкая смерть была именно у "посетителей" землянки, в которую днем утащили ту несчастную девочку.

Разошедшегося подростка мы застали в дальнем доте-секрете — он кромсал ножом последнего оставшегося в живых боевика. У того были прострелены ноги и плечи. И пока он был жив.

Йонг скользнула вперед и тут же скользнула назад, а парень, закатив глаза, стал заваливаться на спину. Тут уж я его подхватил и аккуратно уложил на земляной пол.

Детей мы тоже нашли — одна девочка и двое мальчиков. Перепуганные до мокрых штанишек. Ну, я их понимаю — перед своим "включением" этот маленький терминатор затолкал их в землянку-кухню — единственную постройку, у которой была деревянная дверь — и приказал забаррикадироваться. Все верно — заваливать дверь бревнами он не стал — видимо, понимал, что, скорее всего, откапывать детей будет уже некому. Поставил на себе крест. И выглядел он страшно — так что дети не оттаяли до сих пор.

Я вежливо постучал, а Йонг ласковым голосом попросила открыть. Удивительно, но — открыли. Наверно, из-за женского голоса. В руках — кухонные ножи и сковородки. Пересчитали их по головам, сказали, что "спасательная операция" еще не закончилась, закрыли дверь и попросили некоторое время посидеть. Пусть сидят и думают, что это за "спасательная операция".

Прошлись по лагерю еще раз, перенесли парнишку в центральную землянку к девочке. Убрали мясо.

И стали ждать оговоренного срока. К сожалению, формат нашей встречи с юным сеньором Лавлесом не предполагал расспросов. Более того, эти двое даже наших лиц видеть были не должны! И подробностей того, что было в лагере — тоже. Так что они так и сидели в своей землянке, пока им на головы молча не накинули мешки, молча вывели наружу и молча повели куда-то… Мэй предварительно сунули в рот кляп — очень уж болтливая девица. И остра на язык — как-то умудрилась достать даже Йонг.

Шесть представителей Медельинского картеля подошли ровно в пять-тридцать к границе лагеря. Мы вывели Гарсия и Мэй, и толкнули в жаркие объятия боевиков — насколько я знаю, конкретно эта подкупленная шайка, входящая в Медельинский картель, теперь отправит детей в Роанапра. Тогда и получит остальные обещанные деньги. Честно получит. Без обмана. И даже после этого останутся в живых. Именно для того, чтобы было кому направить КОГО-ТО по верному пути. В Роанапра.

С Мэй и Гарсия на минуту сняли мешки, чтобы убедиться, что они те, о ком договаривались.

Кажется, Мэй нас узнала каким-то мистическим образом, что, казалось бы, невозможно — наши с Йонг лица были наглухо закрыты камуфлированной сеткой. Может, по росту догадалась? Невысокая мужская фигура и совсем маленькая — женская. Могла ведь и запомнить тогда, в Гонконге. И "не плодить сущности сверх необходимого".

А уж с какой обидой она оборачивалась, когда их уводили по дороге к припрятанным в паре километрах джипам. Доверяет наемным убийцам Триад больше, чем остальным носителям оружия? Выбирает из двух зол меньшее? М-да, дожили.

Кстати, такое впечатление, что в своем мешке она отлично ориентируется в окружающем пространстве и этот мешок для нее не помеха…

А собаки… они попрятались. Те, кто не смог перегрызть веревку и убежать в джунгли. Напугал их этот парнишка до поджатых хвостов.

+++

Джонатан очнулся. Прислушался к себе. Болел каждый сустав, каждая мыщца, в голове пульсировала боль, жегся каждый кусочек тела.

Он лежал животом на земляном полу какой-то из землянок — отсюда, с пола, было непонятно, что это за землянка. И кто-то сидел на нем верхом, завернув обе руки ему за спину. И чьи-то ботинки находились прямо перед его носом.

Через секунду навалились воспоминания о двадцати минутах, предшествовавших беспамятству. Все. Разом. Со всеми подробностями и всем букетом ощущений. Он вздрогнул и всхлипнул…

"Простите, сеньор Смит… или как вас там? Я уже не смогу рассказать вам, как не использовал ЭТО!"

— Очнулся?

Мужской голос. Человек не старше тридцати. Если и курит, то очень мало — голос не прокуренный и не хриплый. Чуть насмешливый, без сочувствия и участия. Без всякой теплоты. "Который час?", "Как себя чувствуешь?", "Очнулся?"

— Как себя чувствуешь?

"…пленный должен ответить хотя бы на один ваш вопрос. Вопрос может быть любым. Даже о погоде или о том, сколько времени. Если он ответит на ваш вопрос, тогда вам будет гораздо проще получить от пленного любую другую информацию…"

— Молчишь? — Мужской голос помолчал. — Ну, скажи что-нибудь. — Голос сокрушенно вздохнул. — Как зовут ту девушку, которую ты пытался спасти?

Джонатан стиснул зубы — про "ту девушку" он тоже помнил: голенькая с синяками по всей спине и ногам, она, наверно, и сейчас лежит на полу "командирской землянки". Вот так же, как он сейчас.

Один из зубов хрустнул — так он сжал челюсти. "И к черту!"

— Ты знаешь, она все еще жива… Не в лучшем состоянии, но — жива.

Врет? Хочет его, Джонатана, расколоть? Джонатан упорно молчал, хоть и стал колебаться — а вдруг правда жива?!

— Если она не получит медицинскую помощь в ближайшие часы, то умрет. Мы ей вкололи кое-какую химию, но это ей ненадолго поможет… Так как ее зовут?

Чьи-то пальцы зарылись в волосы. Это уже был другой человек. Тот, который сидел на нем верхом и прижимал к полу. Очень-очень тяжелый. Какой-то амбал. Странно, по ощущениям — амбал, а ладонь на затылке — какая-то маленькая! Чуть ли не детская!

— Через двадцать минут здесь будет наш вертолет для эвакуации. — Ласковый женский… даже девичий голос. — К этому моменту на базе не должно остаться ни одного живого террориста. Только исполнители… и заложники.

"… способ "добрый — злой" хоть и самый распространенный, но также один из самых действенных. В той или иной модификации его применение крайне эффективно. В моменты эмоционального напряжения и психического неравновесия допрашиваемый инстинктивно и бессознательно тянется к "доброму" (в редких случаях, к "злому"), бессознательно пытаясь найти защиту от "злого". Эти моменты крайне благоприятны для получения от пленного нужных сведений…"

— "Ирокез" сможет забрать семерых пассажиров. — Подхватил мужской голос. — Через час мы будем на американской военной базе. Но для того, чтобы девочку стали лечить после оказания первой помощи, я должен знать ее имя, которое совпадет с настоящим. Ведь это имя я впишу в документы по линии "защиты свидетелей" и это имя она может сказать во время операции под наркозом. Понимаешь?

Американцы? Прибыли за теми двумя чистенькими городскими — мальчиком в беленькой рубашечке и шортиках и девочкой в каком-то старомодном платье?

— Она жива? — Выдавил из себя Джонатан с яростной надеждой.

Ловить "ботинки" на том, что "Ирокез" может перевозить четырнадцать пассажиров, он не стал. Не тот случай, чтобы "качать права". Правда, это же могло означать, что и про живую Зэриту "ботинки" соврали.

Вместо ответа та же ласковая ладошка снова аккуратно запустила пальцы в волосы и повернула его голову в другую сторону… Рядом, укрытая относительно чистой камуфлированной курткой, лицом вверх, действительно, лежала с закрытыми глазами Зэрита! И ее грудь едва видимо вздымалась! Она была жива!

— Ее зовут… Зэрита. — Прошептал Джонатан.

— Молодец. А как зовут тебя?

— Джо… Джордж!

— Врешь. Тебя зовут Джонатан. Отгадай с одного раза, откуда у меня такие сведения?

Джонатан покрылся липким противным потом, часто застучало сердце. Остальные дети!

— Правильно. Франциска, Валентин и Виктор. Ребята оказались куда общительнее, чем ты…

Джонатан даже задохнулся. Или он задохнулся от того, что невольно дернулся и ощутил боль в вывернутых руках?

— Братик, ну зачем ты его пугаешь! — Укорила девушка.

"Братик?"

— Ну, так что? — Если судить по тону, который ни на йоту не изменился, "братик" никакого внимания на эти слова не обратил, но смысловое содержание свидетельствовало об обратном. — Что ты выберешь? Вертолет забирает отсюда исполнителей и пятерых заложников-детей? Или вертолет забирает отсюда только исполнителей… и на базе больше никого не остается?

Джонатану вдруг яростно захотелось, чтобы этот непонятный человек его не обманывал. Очень сильно захотелось. Но рациональная часть отметила: а почему "эвакуационный вертолет" ни в одном из вариантов не забирает двоих заложников — мальчика и девочку, которых доставили вчера вечером? Или за рамки "спасенных" "ботинки" хотят вывести кого-то из детей?

— Кстати, Джонатан. Знаешь, что означает твое имя?

— Да. "Дарованный богом"

Сказал и несказанно удивился. Все, как говорил сеньор Смит: слова сами срываются с губ! Стоило только ответить на первые вопросы этого человека.

— Странно. — Равнодушно удивились "ботинки". — Обычно дети об этом не задумываются. Вот меня это не интересовало совершенно. Ну, что ж, Джонатан! Я очень надеюсь, что твое имя поможет нам с тобой найти общий язык…

— А как зовут вас… сеньор?

"… главным условием удачной вербовки является искреннее желание пленного сотрудничать. Следует выделить основные причины и побудительные мотивы действий пленного, его цели, жизненные приоритеты, желания, склонности и, разумеется, привязанности — безусловно, следует выделить сослуживцев или гражданских лиц, жизнь, или здоровье, или безопасность, или благополучие которых дороги пленному…"

+++

Кажется, моя сестренка нашла себе очередного щеночка. Давно, кстати, ее на этом не клинило. Год уже, наверно, держалась. С того рыжего котенка (редкой наглости скотина оказался! Не реагировал даже на угрозы его кастрировать!). Я уж думал, что сестра стала взрослеть. И тут…

Умоляющие большие глаза под камуфляжной сеткой — хлоп-хлоп!

А старшему брату теперь думать, что делать с этим "щеночком". Чтоб не убежал (раньше времени), чтоб не кусался, чтоб ходил только в лоток и чтоб не растрепал хозяйские тапки.

Разговор с "малышней" кое-что прояснил. Беспризорники-сироты были набраны в Караке, ближайшем городке, и соблазнены регулярным жалованием, предоставлением питания и одежды. Уже здесь, в лагере, они были прикреплены к Джонатану с требованием — сделать из них настоящих бойцов. Сам Джонатан был не из этой шайки — его наняли в качестве инструктора у кого-то другого. И никого не напрягало, что инструктору — всего пятнадцать. В шайке его никто не обижал, и задирать опасались — видимо, успел себя "поставить". До этого как-то умудрялся ограждать своих малолетних подопечных от излишнего внимания взрослых членов банды. А вот вчера уберечь подопечную его авторитета уже не хватило — командир уехал, подчиненные "ширнулись" и… ну, что было дальше, мы видели.

Так что я чувствовал себя (и был, наверно) последним подонком, когда давил на Джонатана, беззастенчиво используя в качестве аргументов жизнь детей и, главное, жизнь этой девочки. Ну и состояние ее расписал в более мрачных тонах. Не намного, правда. Девочка, действительно, была плоха: у нее поднялась температура, начался бред. И не крючило ее только из-за ударной дозы обезбаливающих… по сути — сильного наркотика.

— А как зовут вас… сеньор? — покорно спросил Джонатан.

Да уж. Я б на его месте сейчас тоже был бы очень-очень осторожен и вежлив с непонятным человеком, от которого зависит жизнь девочки и остальных детей.

Честно говоря, этот вопрос поставил меня в тупик. Называть ему свое настоящее имя? При том, что даже на американской базе мы были всего лишь усредненными "штаб-сержантом Шнайдером" и "сержантом Ким"? А если нам не удастся вывезти его из страны? Проболтается кому-нибудь…

Как бы выкрутиться? Как бы… Скажу, что "Бланко" — не поверит. И правильно сделает. Да и на испанца я все-таки не похож… "Белый", "белый"… Что там у нас белого, но не явного? Чтоб не сразу догадался и чтоб я не хлопал удивленно глазами, если он ко мне обратится — нужен какой-нибудь мнемонический якорь. Еще зайцы у нас белые. "Лебре"? Нет, испанский тут вообще ни к селу, ни к городу. "Хаз"? Не звучит, к тому же парнишка знает английский. Что еще? Точно! Приведения у нас белые! Там еще такое дружелюбно-наивное было… Как же… Вспомнил!

— Каспер.

А потом представлюсь настоящим именем… если до этого вообще дойдет и если этого Джонатана у нас не отберут… те же американцы, например (хотя, зачем он им?)

— А меня — Чикита! — Спустя секунду такого же лихорадочного размышления отреагировала Йонг. И на мой озадаченный взгляд пояснила. — Потому что monpisualno…

— Кхм! Во-первых, monopenisualno! Во-вторых…

— Нет, братик, хозяйственным мылом мы уже давно не пользуемся! — Йонг, как всегда, была выше такой банальности, как показывание языка. — И я запомню правильное произношение, братик! Спасибо!

Глава 19

— Доброе утро, сэр! — Осторожно поздоровался я, не зная, как отреагирует мистер Ченг на звонок и узнает ли меня вообще по голосу.

Оказалось, что я не о том беспокоюсь:

— Добрый вечер, камрад! — Радостный голос Ченга. — Ве-чер! Рад тебя слышать! Что там у нас в лесу сдохло и ты, наконец-то, впервые за эти годы сам позвонил дяде Ченгу?

Вечер? Ох, ты ж! Это я, получается, разбудил мистера Ченга! А когда набирал его номер, сразу и не сообразил про разницу в часовых поясах!

Это ж сколько там сейчас, в Роанапра, времени? Тут, в Паланкеро, сейчас девять-двадцать — персонал базы американских ВВС уже два часа назад отвалился от столов после завтрака и сейчас приступил к работам, тренировкам или боевой учебе.

А в Роанапра, получается… Фу-у-ух. Двадцать один-двадцать получается. Всего-то! Как гора с плеч!

"Звонить после десяти вечера — неприлично, Витя!" — Слова "виртуальной матери"…

— Никак нет, сэр! Хотел спросить совета, сэр!

— О-о-о! Первый раз, на моей памяти! Сегодня просто праздник какой-то! — Судя по голосу, Ченг обрадовался и загорелся каким-то нездоровым энтузиазмом. — Ну? Ну! Какой совет! — Жадно потребовал он. — Пестики-тычинки? Ля-ля-тополя?

Ну, это — Ченг, босс Ченг. Надо просто привыкнуть…

И сегодня, расстройство такое, суббота. Если б разговор происходил тет-а-тет, можно было бы воспользоваться своей "субботней привилегией". Но — увы. Конспирация. Назвав его "товарищем Ченгом", я однозначно укажу на свою личность. Или добавлю лишнюю запись в досье на Ченга… или — в досье на себя, если такая папочка уже где-то существует.

— Кхм… Не совсем, сэр. Дело в том, что я взял на себя некоторые обязательства, сэр. Однако, конкретно в этот момент у меня недостаточно ресурсов для их выполнения, сэр!

— Тц-тц-тц! Плохо! Очень плохо! Брать на себя обязательства, которые не можешь выполнить — это так хлопотно! Ты уж поверь бывалому человеку, да! Потом приходится выкручиваться и хитрить… Людей обманывать приходится — карму себе портить… Ай-яй-яй…

— Хм… тогда позвольте перефразировать по-другому, сэр! Я сделал некоторые инвестиции в будущее. Их ценность я вижу настолько большой, что пообещал сделать стартовый взнос, цена которого несколько превышает мою нынешнюю платежеспособность.

Мистер Ченг несколько секунд переваривал эту словесную конструкцию и, наконец, восхищенно воскликнул:

— Вах, какой молодец! Молодец, камрад! С ног на голову! Так и надо! Молодец! Ну, таки достойный ученик, да-с! И что ж таки является платой за радужное будущее, батенька?

— Безопасная жизнь четырех детей в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет, сэр! Два мальчика, две девочки. Родителей и родственников нет. Вероисповедание — католики. Расовый состав — трое метисы, одна — белая. Одна из девочек — метис, шестнадцать лет — сейчас травмирована, но опасности для жизни и здоровья нет, уже получает первую помощь и к вечеру… э-э-э к двадцати двум по местному времени будет транспортабельна. Состояние здоровья остальных — хорошее. Язык — испанский. Уровень образования — низкий. Уровень интеллекта — высокий. Житейский опыт — обширный. Психологическое состояние — удовлетворительное. Внешний вид — без видимых изъянов… кавайные.

Где-то секунд десять Ченг молчал. Я затаил дыхание в ожидании его ответа. Если он мне не сможет помочь (или не захочет) — то даже и не знаю… действительно, превращусь в того негодяя, каким казался Джонатану, когда "давил" на того в лагере "Черных Орлов".

Наконец, Ченг хмыкнул:

— "Кавайные". Вот если б все мои подчиненные докладывали так же четко и по делу! Молодец, камрад! Молодец! Я понял тебя, камрад! Понял! Есть одно хитрое учебное заведение в самой безопасной стране мира… Ну, "безопасной" — насколько это вообще возможно. Там как раз нужны подобные детишки. Предусмотрен период адаптации. Обучение с полным пансионом. И последующим трудоустройством, кстати. Правда, на этом их безопасность, возможно, закончится. Но тут уж все в их руках, да… Гарантии их относительной безопасности до исполнения восемнадцати лет устроит?

— Вполне, сэр!

— Замечательно, камрад! Ожидать вечной и полной безопасности в нашем переменчивом мире — опрометчиво и глупо! Ну и отлично-отлично! У тебя будет дозаправка… та-а-ак… ну, допустим, в Мумбаи. Подойдет мой человек… ты его не знаешь. Но с ним будет одна симпатичная девочка. Врач — ты должен ее помнить. Передашь детей им. Понятно?

— Да, сэр! Спасибо, сэр!

— Ну… бывай! Стой!

— Сэр?

— Как там испанки… поют-танцуют?

Какие могут быть испанки в болотах и джунглях Колумбии? Да еще с песнями и плясками…

— Встреченные образцы очень понравились, сэр! — Осторожно ответил я.

— Молодец! Ладно, давай до свидания! Адиос мучачос! И НЕмучачос — тоже. Как там по-испански? Мучача, да? Вот мучачам — тоже адиос!

(мучачо — исп. мальчик, мучача — девочка)

У мистера Ченга много достоинств. Одно из главных — способность поднимать настроение и вселять уверенность. Потому, возможно, и люди тянутся.

— Обязательно передам! Всего хорошего, сэр!

Из-за угла подсобного помещения уже минуту слышалась возня и приглушенные сладострастные стоны. Ну, я примерно знал, что там увижу.

Йонг обездвижила уорент-офицера Джавилевски своим излюбленным способом — тот лежал животом на асфальте, обе руки были вывернуты за спину, а на них на корточках сидела маленькая Йонг, чутко реагируя ступнями на любое несанкционированное шевеление уорент-офицера, вызывая то самое сдавленное мычание из-за болевых ощущений в вывернутых руках.

— Что здесь происходит, сержант? — Спросил я Йонг, пряча спутниковый телефон — единственное средство связи, которое мне разрешили взять.

— Сэр! Несанкционированный доступ к потенциально секретной информации, сэр! — Звонко отрапортовала Йонг, чуть-чуть подпрыгивая и вызывая новые стоны Джавилевски. — Приняла меры, сэр!

— Молодец, сержант!

— Благодарю, сэр!

— Освободить офицера Джавилевски!

— Есть, сэр!

Йонг спрыгнула с Джавилевски, вытянулась в струнку и уставилась в пространство перед собой бессмысленным взглядом, выпятив грудь… Хм, а растет сестренка. Как на дрожжах растет. Может, красное приторное вино, которым меня пичкают каждый вечер в Роанапра (и которое я иногда втихую отдаю Йонг) дает такой эффект? Ну, как капуста.

(Ну, необычно она смотрится в камуфляже, необычно!… Да, черт возьми, не насмотрелся в джунглях!)

Я помог уорент-офицеру подняться и отряхнуться. Теперь они с Йонг поменялись местами: теперь уже Джавилевски с восторгом и восхищением косился на маленького "сержанта Ким" и явно прикидывал, как эта крохотная девчушка умудрилась бесшумно подкрасться и скрутить его, огромного и опытного инструктора… предположительно, рейнджера.

— Ну-у-у, ребята! — Восхищенно протянул он. — Даже не знаю теперь, что парням скажу… Кажись, накрылась наша затея медным тазом!

Так-так-так… и что же за затея была у Джавилевски? Дружеская попойка? Погонять мяч до вечера (по случаю субботы)?

— Разрешите без церемоний, сэр! — Устав армии США предписывал мне стоять "смирно" перед уорент-офицером.

— Валяй, штаб-сержант! — Усмехнулся Джавилевски в усы.

— Вольно, сержант! — Скомандовал я Йонг.

Из той будто воздух выпустили — она перестала изображать из себя тупого человекоподобного робота на службе демократии. Отряхнула штаны, поправила складки на рукаве камуфляжа и на груди, кинув на меня косой взгляд через отражение на стекле окна. Я торопливо отвернулся и обратился к Джавилевски:

— Я могу вам чем-то помочь, сэр? — Спросил я.

— Насчет детей. — Джавилевски разгладил усы. — Но теперь (взгляд на Йонг) даже не знаю… Так вот, насчет ребятишек, что ты привез. Хорошие ребятки. Ну, мы с парнями перетерли за завтраком. Ну, когда ты этот детсад на завтрак с собой привел — мы охренели, честно говоря… Я потом, значит, к командиру базы сгонял. Тоже перетерли. И к начштабу. Особых проблем нет — проведем по документам, поставим на довольствие, организуем обучение. Через три-четыре года можно будет гринкард выправить… И от тебя, сержант, никаких подписей, отчетов и записок не нужно — все равно ваша миссия под "Ти-Эс" проходила. Тебя тут, на базе, считай, вообще, не было, и никто вас, таких героических, не видел. Ну, вот где-то так… Что скажешь, штаб-сержант?

("Ти-Эс", ts — Top Secret)

Вот честно скажу, не ожидал! Уорент-офицер армии США, тупой, казалось бы, солдафон и милитарист до мозга костей — и этот вот человек только что прямым текстом признался мне в том, что готов ради незнакомых детей-беспризорников нарушить устав! Более того, этот устав готово нарушить все руководство базы! Не говоря уж о сослуживцах уорент-офицера…

Я даже на секунду растерялся. Но все-таки заставил себя думать…

Это всё — сиюминутное движение души бывалых вояк. Пусть похвальный и искренний, но — тот самый "первый порыв", который правильный, но… такой хлопотный в будущем. А что будет через неделю? Через месяц? Через год? А когда и если поменяется командование базы? А если этот бравый уорент-офицер уйдет в отставку или — тьфу-тьфу-тьфу — погибнет? Да просто — прибудет какая-нибудь комиссия или инспекция, состоящая из тех, с кем нельзя договориться!

Так что — нет. К тому же — я уже договорился с Ченгом. Пусть я и влезаю в долги к Ченгу (да я у Ченга уже в таких долгах, что и не знаю, как и чем расплачиваться буду!), но если чему мой "виртуальный папаша" меня и научил, так это правилу — "хороший продукт стоит недешево". Жаль, правда, что это правило не помешало ему самому купить дешевую турпоездку и отправиться туда всей семьей. Тоже, впрочем, виртуальной.

Так что лучше "торчать" Ченгу, чем безвозмездно скинуть заботу о детях на этих вояк. Как бы ни был велик соблазн это сделать.

— Сожалею, сэр! Я уже доложил своему руководству.

Джавилевски досадливо махнул рукой… досадливо, но слишком уж огорченным он не выглядел:

— Да слышал… — Он спохватился и торопливо поправился, покосившись на Йонг. — Краем уха и в общих чертах. Понятно, чего уж там… Вам же тоже пополнение нужно. И ТАКОМУ у нас, конечно, детишек не научат. Даже близко.

"Вам"? "Пополнение"? Ну, и так было понятно, что мы с Йонг — далеко не первые "дети", которых Джавилевски отправляет в джунгли "поохотиться" на наркоторговцев и бандитов… или партизан и повстанцев. Может, базу ВВС США в Паланкеро используют в качестве тренировочной базы для каких-то "детских подразделений"? Вот и смог мистер Ченг протащить нас с Йонг по этой линии?

Так что же, получается, все эти "детские военные подразделения", "мальчики-девочки с пушками" — все-таки не вымысел писателей-фантастов и фантазеров-приключенцев? Ну, "мир куда сложнее, чем кажется" — я уже не в первый раз получаю наглядное подтверждение этой банальности.

— Сожалею, сэр! — Повторил я еще раз. — Позвольте поблагодарить вас, сэр! И ваших сослуживцев, сэр!

Джавилевски ожидаемо смутился и отмахнулся.

Вот ведь… Приятно, что такие люди есть!

После отморозков в том бандитском лагере. После резни, что там была. После того, как я "ломал" Джонатана, шантажируя его жизнями детей. ПЕРЕД тем, как я собираюсь его использовать…

Чертовски приятно! Я даже почувствовал, как защипало глаза, хотя не плакал ни разу с тех джунглей два года назад! Даже во время тренировок с Шеньхуа! Растрогал меня мужик! Растрогал этот усатый бывший рейнджер армии США! Честное слово! Вот это, я понимаю, ЧЕЛОВЕК!

— Пойдем собирать детей. — Сказал я Йонг, когда Джавилевски, смущенно чеша в затылке и покашливая, ушел расстраивать своих сослуживцев. — Их надо искупать, переодеть… и, готов поспорить, еще раз накормить. Зайти в санчасть, узнать, как там девочка. Ну и ненавязчивый инструктаж, чтоб чего лишнего не сболтнули. Ты чего так смотришь?

— "Дети"? Сверстники!

— Ну, для меня — дети. А старше тебя — только Зэрита. И то — чуть-чуть.

Йонг сложила губки "уточкой" и наклонила головку:

— Представленные кавайные образцы не понравились братику?

И у меня такое ощущение, что Йонг хотела поговорить о чем-то другом, но в последний момент передумала. Ей мое одухотворенно-растроганное лицо не понравилось? Или, наоборот, понравилось? Решила не портить мне настроение каким-то своим наблюдением?

+++

— Ну? — Спросил Санчес, когда чуть помятый и задумчивый Джавилевски появился из-за второго корпуса.

— Облом. — Развел руками тот. — Слушай, а ты уверен, что узнал ту девочку? Может, другая? Да и состояние у нее… вряд ли ты мог ее узнать.

— Да она это, я тебе говорю! — Возмутился Санчес. — Вот и Вагнер подтвердил. Эй, Вагнер!

Огромный рыжий викинг, Вагнер, меланхолично щелкнул жевательной резинкой в подтверждение слов мексиканца.

— Вот! — Горячился Санчес. — Она это! Нас с Вагнером траванула чем-то, а у Цыпленка она тогда…

— Санчес, — Оборвал его Джавилевски. — Ну, останется она тут… если выживет после нашей самой развитой в мире медицины. И что ты ей сделаешь? Ты видел, в каком она состоянии? Все твои крики и угрозы о том, что ты с этой воровкой сделаешь — строевая подготовка, заучивание устава, "физо" и подъем по тревоге — ну, так ты ее этим уже не напугаешь, а только рассмешишь! Сам же видел, что с ней сделали!

Санчес затруднился что-либо возразить. Обида полугодичной давности, когда вся база потешалась над ними, тремя бравыми морпехами, раздетыми в увольнительной до нитки какой-то "гражданской" малолеткой (об этом даже парочка местных газет с радостью написала… и хорошо, что до Пентагона эта история не дошла!)… Эта обида вылезла наружу, когда в девочке на носилках он опознал ту самую воровку… Но что дальше с этим делать, он, как обычно, не подумал, развив бурную деятельность.

Санчес набычился и замолчал.

— Облом? Почему? — Как всегда кратко пророкотал Вагнер.

— Он уже их своему начальству "толкнул". Своими ушами слышал. До того, как меня сержант скрутил.

— Сержант?! Тебя?! — Санчес выпучил глаза. — Да в этом белобрысом сержанте весу — полторы сотни фунтов не наберется!

— Да не штаб-сержант, а сержант! Меня девчонка скрутила, сержант Ким!

— Да ладно! Девчонка? Да в ней весу… — Санчес прищелкнул пальцами. — Тьфу!

Даже меланхоличный скандинав Вагнер вопросительно вздернул рыжие брови, с новым интересом осматривая легкий беспорядок в камуфляже Джавилевски.

— Сержант Ким. Девочка. Меня. Стою так без палева, слушаю. Ну, типа покуриваю. По сторонам внимательно смотрю. За углом этот штаб-сержант по телефону: "сэр" да "сэр". Ну, понятно, что с начальством своим балакает… И тут — будто штанга по темечку — бац! Очнулся — уже асфальт нюхаю. На спине эта… Ким… ну, это я потом понял, когда она браво так с моей спины перед ним отчитывалась. А до этого думал — кто-то из наших. Ну, Вагнер, например, шуткует — ощущения те же были.

Вагнер выразил свое отношение к подозрению в том, что он, якобы, способен так "шутковать", лишь тяжким укоризненным вздохом.

— М-да… ТАКИХ монстриков к нам еще не присылали, кажется. — С сомнением протянул Санчес.

— А откуда ты знаешь, что другие там, в джунглях, вытворяли? Может, они и покруче были…

— Ну, да… Но что-то куратор у этой милашки… какой-то молодой. Обычно ж постарше мужики были?

— Ну, может — новая модель!

Помолчали. Покурили. Подумали. Джавилевски проговорил:

— Знаешь, Санчес… Для того, чтобы твое чувство мести потешить, вешать на шею всей базе весь этот детский сад… ты уж прости, Санчес, но ты не прав! Кто с ними возиться будет? Ну, я-то понятно — у меня хоть опыт няньки есть — я своих спиногрызов двадцать лет строил! А кто еще? Или ты мне будешь из своего жалования доплачивать за должность няньки?

Санчес, насупившись, молчал.

— Слушай. Штаб-сержант их к своим забрать хочет. Понимаешь? К своим!

Но Санчес лишь пожал плечами. Джавилевски, привычный к южному темпераменту и перманентной тупости сослуживца (зато стреляет и прячется виртуозно!), стал объяснять:

— У детишек жизнь теперь не сахар будет! Сам понимаешь, таких монстриков не на курорте во Флориде выращивают… Да что там курорт! Им, наверно, Куантико скаутским лагерем для младших классов покажется! А в Аннаполисе они даже не вспотеют!

(Куантико, штат Вирджиния — Центр повышенной подготовки кандидатов в офицеры корпуса морской пехоты. Видимо, у Джавилевски очень теплые и приятные воспоминания об этом "скаутском лагере"…

Аннаполис — Академия, готовящая офицеров для ВМС США и корпуса морской пехоты, расположена в городе Аннаполис. Неофициально так и называется — "Аннаполис". По слухам, самая забубенная академия США в плане муштры)

— Вот и отлично! — Джавилевски ободряюще хлопнул приунывшего Санчеса по плечу. — Пойду командира обрадую — что-то он нашу идею о "детях полка" безо всякого энтузиазма воспринял… А, — Вспомнил Джавилевски. — Вагнер!

Рыжий скандинав, как всегда, отреагировал только скупым движением подбородка.

— Детишки, как я понял, где-то в двадцать два вылетают. До этого момента даже не приближайтесь к ним. Они ж теперь, считай, сослуживцы этой парочки… А за своих, говорят, они глотки перегрызают. Натурально. Проследишь, Вагнер? Не в службу, а в дружбу, а?

На это Вагнер ответил легким кивком. Как обычно. Зато об озвученной проблеме можно было смело забыть — до самого отбоя рядом с Санчесом постоянно будет оттираться этот бело-рыжий медведь и страховать вспыльчивого мексиканца от совершения опрометчивых поступков.

+++

Йонг с любопытством заглядывала через мое плечо в экран ноутбука. Одного из шести, стоявших на столиках в салоне самолета. Интересно, является ли случайностью одинаковое количество ноутбуков и шредеров? Принтеров, например, только три штуки…

— Ищу самую безопасную страну в мире. — Объяснил я на ее молчаливый вопрос. — Нашел уже пять разных рейтингов. По различным показателям, разумеется. Таким образом, сейчас у меня в списке целых три "самых безопасных страны" — Япония, Исландия и Дания. И какую из них имел в виду мистер… наш босс — я не знаю.

… надеюсь, от такого безобидного запроса в интернете проблем не будет.

Дети мышками сидели в креслах. Кажется, их полностью подавила выскотехнологичная роскошь салона бизнес-джета. Уже знакомые стюардессы — Мари и Анна — делая большие глаза, первые два часа сбивались с ног, принося те самые бургер-кинги, хот-доги, чиккен-макнаггетсы, картошку-фри и огромные стаканы с ледяной колой. Кажется, от идеи об извращенце, сынке высокопоставленного министра или сенатора, они благополучно отказались. Во всяком случае, рассматривали они меня уже с каким-то нездоровым плотоядным интересом и нехорошим материнским блеском в глазах. Видимо, отнесли меня к одной из разновидностей Джеймса Бонда и решили, что участвуют в какой-то спецоперации.

Ну, и знакомиться полезли, конечно… Хорошо, что предварительно мы с Йонг придумали себе эти имена — Каспер и Чикита.

Через полтора часа осоловевшие малолетки уже свернулись калачиками в креслах и сладко спали.

Кроме хмурого Джонатана. Кажется, другого выражения лица, кроме этой смурной мрачной мины, проектом изготовления этого паренька предусмотрено не было. Он молча сидел рядом с Зэритой. За ручку не держал. Просто сидел рядом. Будто охранял от чего-то.

Девочка была в сознании. Сейчас она лежала на разложенном диване под капельницей. Они друг с другом ни о чем не говорили — молчали. Ну, я даже представлять себе не хочу, как чувствовал себя этот парень после тех событий, из-за которых у него "сорвало крышу". Даже краешком. Даже если это не его девушка, а просто подопечная. Малодушно, да, но — даже представлять себе этого не хочу!

Йонг подхватила высокий бокал и направилась к Джонатану. Подошла. Села перед ним на корточки и протянула этот бокал. Как и ожидалось, Джонатан смотрел на Йонг ничего не выражающим взглядом, не делая ни единого жеста и не говоря ни слова. И бокал брать не спешил. Встретились два сфинкса. Профессионал и любитель.

Йонг толкнула бокал чуть ли не в лицо Джонатану:

— На!

— Не хочу. — Тихо буркнул он, неприязненно посматривая почему-то в мою сторону.

— Не тебе. — Тихо буркнула (явно передразнивая) Йонг. — Ей. Молочный коктейль. Врач сказал. На!

И — опять-таки — маленький тролль был слишком опытен для того, чтобы смазывать впечатление от этой маленькой диверсии показом языка.

Джонатан молча взял стакан, приподнял Зэриту на подушках и стал поить ее молочным коктейлем через соломинку.

Когда Йонг возвращалась на свое место, было невооруженным взглядом видно — девочка крайне собой довольна!

— Через полчаса ее надо будет в туалет сводить… — Тихонько сказала она мне. — Сама она не дойдет. Я — маленькая и слабенькая девочка. Франциска — спит. Стюардессы будут ее смущать и задавать неприятные вопросы. Конечно, если сеньор Джонатан стеснятеся, то можно попросить дона Каспера отвести сеньориту Зэриту пи-пи и а-а. Ведь дон Каспер — истинный кабальеро во всем, что касается испанок…

И невинно улыбнулась.

Да, все любят домашних питомцев по-разному. Разной, так сказать, любовью.

+++

Мои сестры… да и вообще, подавляющее большинство женщин вокруг меня — горазды на сюрпризы. Да что там! Они — просто сосредоточие сюрпризов! Как правило, неприятных или, минимум, напряжных.

И вот — очередной нежданчик.

У трапа самолета в аэропорту Пхукета стоят четыре джипа из автопарка "Отеля Москва"! Вдумайтесь на минуточку: у трапа самолета, принадлежащего очень неоднозначной АМЕРИКАНСКОЙ организации, самолета, вылетевшего с военно-воздушной базы США, стоят броневики частной армии, целиком состоящей из РУССКИХ "бывших" военнослужащих… кстати, раз в год отправляющихся в месячный "отпуск" на родину (но это так — небольшой штришок к термину "бывший военнослужащий в Отеле Москва").

Ну и — вишенка сверху! — впереди суровых русских мужиков с укороченными "Хеклер и Кох" (это, наверно, чтоб не палиться "национальными" стволами), радостно улыбаясь, стоит моя старшая сестра, Рита Вайс!

Вся такая красивая, беленькая и чистенькая. Как яркое-яркое солнечное пятнышко на камуфляжно-песочно-бетонном брутальном фоне ВПП.

— Ой! Небритый! — Засмеялась Рита, быстро чмокнув меня в щеку.

М-да… я теперь совсем взрослый. И все труднее мне будет воздействовать на окружающих своей кавайной внешностью и детски-невинным "хлоп-хлоп"…

Она змеей обогнула меня и заглянула за спину, где все с таким же хмуро-скучающим видом с Йонг за спиной плелся Джонатан.

— А ты кто? А как тебя зовут?

— Джонатан. — Буркнул парень, отводя взгляд от глубокого выреза на легком платье наклонившейся к нему Риты.

— "Джонатан" — и? — Требовательно топнула каблучком Рита.

— Джонатан Мару… мэм. — Нехотя выдавил тот.

— Йона?! — Рита, будто ей под юбку булавку вогнали, ошарашено выпрямилась и уставилась в пространство.

Я обратил внимание, как дернулся, будто от тока, всегда хладнокровный Джонатан. Он настороженно кивнул, чуть испуганно косясь… угадайте, куда именно! В мою сторону!

Ну, я-то тут причем?!

— Вы знакомы? — Удивился я. И реакции парня, и реакции сестры.

— Н-нет…

Сестра даже не пыталась скрыть своего потрясения. Теперь она широко распахнутыми глазами рассматривала парня. Чуть ли не обнюхивала его! И не собиралась объяснять своей очевидной и откровенной лжи.

Но и выводы сделала какие-то странные:

— Брат, так ты… вспомнил? — Меня окатили недобрым серым взглядом

Ну, что я могу сказать…

— Нет.

… За-ко-ле-бала!!! Сдержался, конечно. Старшая сестра у меня такая, что нужно вести себя с ней сдержанно, осторожно и деликатно, как с необезвреженной миной. Хотя, казалось бы, самый проблемный возраст она уже давно и успешно миновала. Хм. А тут как раз у Йонг начинается… ой-ёй-ёй… И ее ежемесячные взбрыки мне ерундой покажутся. На них я, хотя бы, календарик в уме держу!

— Брат… — Рита массировала пальчиками лоб и почти шептала, прикрыв глаза. — Братик. Миленький. Ты все сильно-сильно усложняешь…

— А в чем проблема?

Ой… кажется, я обрезал не тот проводок, и мина сейчас…

— Проблема в том, что ты все усложняешь!!! — Взорвалась она… хорошо, что мы на аэродроме и тут можно хоть обкричаться — сквозь свист турбин взлетающих и садящихся самолетов никого лишнего не побеспокоишь… И до ближайших построек — сотни метров.

Ну, вот как это у женщин получается: ты ни черта не понимаешь, но уже на всякий случай чувствуешь себя виноватым! Кажется, нужно свести сегодняшнее общение с милой старшей сестричкой к минимуму — она сегодня ОПЯТЬ невыносима.

— Мы идем, Джонатан? — Спросил я, поворачиваясь к машинам, и не собираясь продолжать бессмысленную дискуссию.

— Да, господин Каспер.

— Что?! — Рита задохнулась от какой-то очень-очень сильной эмоции. — Как?! Как он тебя назвал?! — Почти прошипела она, подскочив ко мне.

— Каспер. — Я приложил максимум усилий, чтобы не отшатнуться.

Ну, а теперь-то что не так?!

В самолете по пути в Колумбию мы с Йонг друг к другу обращались не иначе, как "штаб-сержант Шнайдер" и "сержант Ким" (дополнительный разрыв шаблона у экипажа… хотя, вряд ли экипажу дадут послушать то, что говорят пассажиры во время перелета друг другу). Когда летели обратно, хоть была возможность обращаться друг к другу по новым псевдонимам. Каспер и Чикита.

А что! Между прочим, маленькой Йонг очень идет новое имя! Чикита! Что-то, похожее на удар кастаньетами. И, одновременно, предупреждающее шипение кошки. А еще похоже на Рики-Тики-Тави. Тоже весьма героический и, одновременно, милый зверек… Кавайный.

Сейчас, когда между нами и вытянувшимися лицами стюардесс образовалось уже двадцать метров, вполне можно было сказать Джонатану наши настоящие имена, но вот эти неясности, возникающие с моей старшей сестрой, не дают сделать так, как планировалось…

— А я — Чикита! — Как ученица, подняла ладошку Йонг, ухватив возможность потроллить "старшее поколение". — Потому что monopenisualno!

— Чикита… — Почти прошептала Рита. — Йоган… Вить, родненький, ты, правда, ничего не помнишь? Ты же, наверно, шутишь? Подкалываешь меня, да?

Вот! Вот опять! Мне ее уже жалко. И пожалеть хочется! Прижать, погладить. Вот как они так делают, а?!

— Нет. Не помню. Правда.

Рита закрыла глаза и, если судить по едва заметному киванию, занималась релаксирующим счетом "до десяти".

— Ладно, родственнички. — Процедила она, открывая глаза. — Завтра поговорим…

О чем?! Меня уже так задолбали эти недомолвки! И этот ее вид — "я все о вас знаю" — тоже достал!

— … или не поговорим. — Добавила она и спросила, устало посмотрев на меня. — Ну? На борту больше никого нет? Девочки, генерирующей электричество? Девочки из будущего с родинкой на сиське? Мальчики-экстрасенсы?

— Ой, уважаемая сестра! — Захлопала в ладошки Йонг. — Вы тоже любите аниме?

— О, да! Очень точно подметила… Чикита! Очень точно! Ну, тогда по машинам… — И неожиданно обратилась к Джонатану. — Йона, поедешь со мной? А эти двое пусть едут отдельно…

— Да!

И мне оставалось в очередной раз молча удивляться происходящему — парнишка дал ответ торопливо, будто боялся, что я запрещу ему ехать в одной машине с моей старшей сестрой… Не переборщил ли я с запугиваниями там, в джунглях?

И — что больше подействовало на него? Испуг от перспективы ехать в одной машине со мной, или возможность поехать в машине с симпатичной девушкой-блондинкой?

— Вежливые люди всегда представляются в ответ. — Рассматривая облака над взлетно-посадочной полосой, привычно поддела Йонг.

Рита фыркнула.

— Йона! — Торжественно провозгласила она, прижав пальчики к груди. — Меня зовут Маргарита! Маргарита Вайс! Не Марго. И ни в коем случае не Коко! Запомнил?

Коко? При чем тут Коко?

— Маргарита. — Кивнул головой Джонатан. — Маргарита Вайс.

— Молодец! И, пусть это не покажется тебе странным, но я старшая сестра вот этих двух оболтусов — Йогана и Йонг. Удивительно, правда? — Удивительно, что Джонатан согласно и с готовностью кивнул! — А теперь, Йоган, Йонг и Йона — по машинам!

— А разве их зовут не Каспер и Чикита, госпожа Маргарита?

+++

Проведите маленький эксперимент. Достаньте пакетик с кошачьим кормом (желательно при этом хлопнуть дверцей холодильника… можно негромко) и надорвите его. А теперь… посмотрите на кошку, которая УЖЕ крутится у ваших ног.

Посмотрите в ее огромные умоляющие глазки, обратите внимание на выгнувшуюся спинку, мерное урчание, хвост, который вдруг превратился в мохнатую змею, стремящуюся оплести ваши ноги, посмотрите, как она "пританцовывает" в нетерпении, как она разевает в беззвучном нетерпеливом "мяу!" рот…

"Ну! Когда же ты положишь еду в мисочку-ня, двуногое лысое недоразумение-ня?!"

Представили?

Вот примерно так выглядела Шеньхуа после того, как мы с Йонг кратко отчитались перед наставницей о деталях операции. Вот именно так она и увивалась вокруг Джонатана, отгоняемая только моими шиканьями и кышами… Ну, типа конечно, твоя добыча, Сеунг! Имеешь, конечно, право… но, все равно-ня…

После нашего приезда предупрежденные заранее домашние тут же забрали у нас Джонатана — стирать, чистить, подстригать, подбирать одежду…

После того, как мы с Йонг искупались, переоделись и минут тридцать молча повалялись в моей комнате, уставившись в потолок и наслаждаясь ничегонеделаньем, семья Чоу собралась на поздний ужин в "Хитром Чоу".

Вряд ли члены семьи Чоу знали все подробности о нашей с Йонг деятельности, но праздничный ужин был традицией в тех случаях, когда кто-то из семьи Чоу удачно проворачивал какое-нибудь дельце. В отличие от обычных трапез, во время праздничного ужина подавалось сливовое вино, водка и, соответственно, большее количество закуски. И была эта закуска… еще более изобретательной и вычурной. Даже в рамках корейско-китайской кухни.

Разумеется, на половине подобных мероприятий не сообщалось о причине торжества. И, конечно, не было принято расспрашивать о подробностях дела. Не говорят — и ладно! Главное, что что-то хорошее в нашей сплоченной и дружной корейско-китайской семье произошло, так выпьем же за то…

В данном случае, "именинниками" были мы с Йонг. Нас посадили во главе стола рядом с матушкой Чоу — сегодняшней тамадой. По другую сторону от меня воткнули хмурого Джонатана. Эдакая иллюстрация для знающих, показывающая такой вот своеобразный результат операции. Шеньхуа чуть ли не стол скребла ногтями от желания "пообщаться" с парнем.

— Мистер Ченг платит за миссии очень щедро. — Шепнула мне разрумянившаяся мадам Чоу, когда я подливал нашему матриарху вино. — Даже по сравнению с… — Она показала глазами на заоблачное месторасположение обычных работодателей. — Держись мистера Ченга, сынок!

… и обеспечивает эти миссии — тоже очень щедро. Один бизнес-джет со красотками-стюардессами Анной и Мари чего стоил!

— Конечно, матушка Чоу!

— Ки Сек! На человеческом языке говори! — Мадам Чоу запульнула сливу из вина куда-то в сторону правого сектора большого круглого стола. — Не видишь, у нас гость за столом!

Метко запульнула, попав строго в лоб одному из моих братьев. Парень был уже ощутимо датый — раскраснелся, над губой и на лбу виднелись капельки испарины, взгляд чуть-чуть плыл.

— Да, матушка Чоу! — Смущенно закланялся он.

— В наказание — не пьешь месяц! — Ткнула пальцем мадам Чоу. — Линь! Проследи!

— Да, матушка Чоу! — Поклонилась одна из моих сестер, сидевшая рядом с неудачником.

Та-а-ак… Мадам Чоу ощутила себя на мостике пиратского корабля и начала командовать. Сейчас из нее будут сыпаться приказы, распоряжения и умные сентенции, которые просто необходимо донести до глупого и безответственного подрастающего поколения.

Так-так-так… Некоторые мои братья и сестры, не менее опытные в общении с матушкой Чоу, чем я, начинают втихую дезертировать из-за стола. Ну, если б не сидел во главе стола, тоже начал бы продумывать пути к отступлению… За Йонг можно не переживать — она может испариться из-за стола так, что ни одна живая душа не заметит. А вот как мне… "слинять"?

Ну и Джонатан, на правах гостя, может считать себя в безопасности… пока. До завтрашнего дня. Когда мы с Шеньхуа поставим вопрос о его вступлении в семью Чоу.

При этом — опять чувствую себя дрянью — я даже не беспокоюсь о согласии самого Джонатана. То ли запуганный мною, то ли думающий, что благополучие детей зависит от его решения, он согласится с моим предложением о вхождении в семью Чоу.

И будет у меня новый брат… иногда искренне желающий меня убить. Не без причины, положа руку на сердце. Не без причины.

— Сеунг!

Черт! Опять сглазил! Что ж я глазливый-то такой!

— Да, матушка Чоу! — Уважительный поклон старшему в семье.

— Почему твои замечательные белые волосы заплетены какой-то дурацкой резинкой? А где мой подарок? Или ты потерял заколку?!

— Нет, матушка Чоу! Не потерял! Лежит на моем столе в моей комнате на самом видном месте! Каждый вечер на нее любуюсь! Очень-очень боюсь брать ее при выезде из города! А вдруг потеряю такую ценную и дорогую для меня вещь!

— Йонг! Проследи!

— Да, матушка Чоу!

Ну, одна надежда на мою сверхаккуратную и сверхвнимательную младшую сестренку, которая, конечно же, помнит, куда я задвинул эту заколочку… Потому что, если она не помнит, то мне нехило влетит от мадам Чоу — надеяться на то, что она забудет о раздаваемых сейчас поручениях и не проконтролирует их выполнение — глупо. Настоящий капитан! Все помнит!

— Шеньхуа! А ты почему не пьешь?!

О, отлично! Сегодня, видимо, достанется не только мальчикам, но и девочкам.

— А я типа завязала!

— Так ты меня не уважаешь?! Сеунг, проследи!

— Да, матушка Чоу!

Хм… ну, с другой стороны, мне еще никогда не давали задания споить свою наставницу. Обычно было наоборот — следил, чтобы она не дорвалась до спиртного раньше времени… Ладно, попробуем наливать ей сильно разбавленное ледяной водой сливовое вино — завтра Шеньхуа нужна мне в рабочем состоянии, а не требующей "самого естественного способа похмелиться".

Глава 20

Смерть внимательно осматривала мертвый лагерь.

Данная конкретная антропоморфная персонификация в данный конкретный период времени и (если уж быть до конца последовательными) в данной конкретной точке пространства выглядела примечательно. Коричневое длинное платье, белоснежный передник, коричневые туфельки, белые матерчатые перчатки, черные волосы заплетенные в две длинные косички под белым чепцом, и круглые очки… Очки мешали, и, поэтому были аккуратно и изящно сняты и спрятаны в футляр.

Нападающих на лагерь не было. Его не зачищали. Его выкашивали. Изнутри. Кто-то из своих. Лагерь выкосили от центральных землянок к периферийным секретам.

Вот тут насиловали. Задолго до… Кого-то своего. Судя по росту и размеру оставшейся одежды — девочку-подростка. Расстелена циновка, воткнут колышек с петлей из обрезка брючного ремешка. Ремень использовали вначале. Потом не использовали — вот и кровь на ремне успела сильно свернуться — видимо, жертва уже не могла сопротивляться.

Идеальное лицо Смерти чуть скривилось: какой непрофессионализм! Мельчает "лесное братство", мельчает…

Видимо, это событие и послужило причиной пробуждения другой Смерти. Помельче. Смерть пробудилась, пришла и убила тех, кто насиловал. Ну и остальных. Заодно. Правда — потом.

Шла по расширяющейся спирали от второй землянки. Потом вернулась в центральную землянку… а потом — ушла. А вот в этой землянке, складе продовольствия, никого убивать не стала — тут прятались… дети, видимо.

А вот тут… тут странно. Двое. Следов практически не оставляли. Не нападающие, а, скорее, лазутчики. Долго и терпеливо ждали вот тут, а потом воспользовались поднявшейся в лагере суматохой и проникли по дороге. Ого… с сорока метров двумя выстрелами сняли секреты вдоль дороги. Да еще так точно — в середину лба над переносицей. Калибр… девять-девятнадцать. Хм… Очень неплохо! Из пистолетов снять замаскированные точки пулеметчиков. Очень, очень неплохо!

А какие у них шаги интересные: то легкие — такие, что даже веточки не ломались, то тяжелые, оставившие глубокие вмятины на земляном полу. Новенькие армейские ботинки довольно скромного размера.

А вот тут держали заложников. Ранений у заложников не было, ходили уверенно, не прихрамывали. Невысокая девочка — наверняка, Мэй — даже помогала мальчику. Видимо, утирала слезы или утешала. Ну, что ж… хоть какая-то от нее польза — ей зачтется. Будем надеяться, что утешала строго в рамках приличий…

О! Мэй в очередной раз подтвердила мнение Смерти о том, что не такая уж она и простушка — крохотный кусочек ткани от подола юбки, оставленный на одной из деревянных полок на такой высоте, что о случайности его оставления говорить не приходится. Ну-ну… Зачтется-зачтется… А вот за испорченное платье — будет наказана!

После того, как лагерь был выкошен, Мэй и молодого господина вывели за его территорию и передали… кому-то. Армейские ботинки. Но старые, разношенные. И резиновые сапоги. Тут стояли машины. Тут — бычки сигарет и — Смерть покачала головой — остатки "косячков" с кокой. Да, мельчает народишко, мельчает. Вокруг — одни любители и самоучки-таланты.

Три джипа… Эти недоучки умудрились задеть дерево бортом и оставили краску! Конечно, и так было понятно, что джипы окрашены в камуфляж… Но — как же непрофессионально-то!

Что ж, к этим джипам она еще вернется. В ближайшей деревушке ей с удовольствием расскажут, в какую сторону повернули три камуфлированных внедорожника.

А пока она потратила еще несколько минут, вернулась в лагерь и осмотрела центральную землянку более внимательно.

Те двое, непонятные, притащили другую Смерть, маленькую, сюда. Без сознания, разумеется.

Смерть осторожно потянула носом… Нет, сейчас запах уже не ощущался. А вот когда она зашла в эту землянку в первый раз — тут витал легчайший запах медикаментов. Лечили. Правда, других следов не оставили — ни использованных шприцев и игл, ни упаковок от таблеток. А то можно было бы сказать, чем и от чего лечили, где и у кого взяли лекарства. Ну, от этих иного и не ожидалось — совсем другого калибра… существа. Можно лишь предположить, что оказывали медицинскую помощь девочке. А другая Смерть, получается, не получила и царапины.

Потом выпустили детей из их землянки и все вместе перешли вот сюда. Свалили зачем-то несколько деревьев и — испарились. А-а-а, понятно: вертолет. А деревья валили, чтобы он случайно не задел верхушки винтами. Всех подняли в вертолет с помощью лебедки. Вертолет даже приземляться не стал.

Жаль времени на это нет — вокруг не так уж и много военных баз с вертолетами. Можно было бы узнать подробности и, при должной удаче и настойчивости, личности.

И эти двое… Видимо, тоже Смерти. Чрезмерно аккуратные и излишне экономные, но — Смерти.

Странно, у наркоторговцев просто неоткуда взяться таким специалистам! Неужели Картель стал передавать некоторые свои функции на аутсорсинг? Ну, чего только не бывает на свете — мир меняется: захват заложников через подрядчиков, покупка разведывательных данных в интернет-магазинах, снайперская дуэль с помощью дронов и беспилотников, и стратегические информационные бомбардировки силами CNN, "Рейтерс" и "Интерфакс"…

Смерть поправила белоснежный передник, заправила косы, чтобы не мешали, некоторое время глубоко дышала, закрыв глаза… И бодро зашагала по укатанной грунтовой дороге от разоренного лагеря, постепенно переходя с быстрого шага на легкую трусцу, а затем — на быстрый бег.

+++

Всего через полчаса после того, как Смерть покинула мертвый лагерь, сеньор Артуро Де ла Курильо Ламес, фермер из ближайшего городка Карак, подрабатывающий выращиванием коки, торопливо и без утайки отвечал на вопросы очень вежливой и скромной девушки в очках в старомодной одежде горничной.

Ответы на вопросы вырывались из него, такое впечатление, сами, вытягиваемые, как магнитом, очень тихим голосом, почти шепотом, и мертвенно-холодным блеском очков.

Когда коричневый подол платья скрылся за калиткой ограды, сеньор Артуро облегченно выдохнул и вытер испарину со лба. И посмотрел на Боливара, выползшего из будки и теперь виновато виляющего хвостом. Вначале хотел посмотреть на четвероного друга укоризненно, но потом вспомнил свои ощущения во время разговора и примиряюще похлопал немецкую овчарку по холке:

— Понимаю, Боливар. Понимаю. Сам чуть не обделался… да простит меня Святая Мария! Слава всем святым, что уберегли… не знаю, правда, от чего.

Еще через шесть часов горничная Роберта отчитывалась перед сеньором Лавлес. Сеньор Лавлес уже был предупрежден звонком "от друзей", которые интересовались здоровьем сына и уточняли, не изменились ли планы дона Диего относительно некоторых земельных активов… Дон Диего обещал подумать. Его попросили не затягивать с размышлениями.

— У меня есть некоторая сумма… — Начал он.

— Не надо, сеньор! — Поторопилась остановить его Роберта. — Все будет в порядке, я доставлю Гарсия в целости и сохранности!

— … и Мэй. — С нажимом добавил дон Диего.

— … если она согласится, сеньор Лавлес! — Тихо, но твердо поставила условие Роберта. — Только если согласится. Ее причастность к произошедшему все еще не ясна, сеньор Лавлес. Но я выясню…

+++

На столе рядочком были аккуратно уложены шесть пистолетов различных моделей.

— Вот смотри, Йона… ты же любишь пистолетики? — Шеньхуа изящно села на корточки перед насупившимся блондином… чисто случайно засветив длинные ноги в разрезах до талии.

— Не люблю.

Джонатан, сидевший на табурете по стойке смирно, оторвал взгляд от ляжки Шеньхуа и с неприязнью посмотрел на меня… Ну, парень, тебе, конечно, есть за что меня ненавидеть. Если с обывательской точки зрения подходить.

Но не буду ж я тебе объяснять, что ни ты, ни твои детишки в джунглях не выжили бы… Хотя нет, ты бы как раз выжил. А вот они — вряд ли. Если сам до этого не дойдешь — значит, дурак… Нет, вряд ли дурак — дурак смотрел бы с ненавистью, а не, как сейчас, с неприязнью. А мне твоя любовь и не нужна — я предпочитаю девочек. И девушек. И женщин.

+++

Кстати, о них. Весь город ходит с какими-то мерзкими ухмылками… когда я появляюсь в зоне видимости. Проститутки смотрят с восторгом. Люди в офисе Ченга — с восхищением… тщательно скрываемым, конечно, но даже в этих приклеенных китайских улыбках спустя какое-то время начинаешь выделять маскируемые эмоции. А секретарша Ченга вдруг стала рассказывать о какой-то своей дальней родственнице, которая и стирает, и готовит, и трудолюбивая, и красавица писанная, но — вот беда — никак не может себе достойного мужчину найти!

Оставалось только восхищенно поцокать языком над фотокарточкой "красавицы" (миленькая китаяночка, да, но ничего особенно выдающегося) и посетовать вместе с госпожой Оуян на современные нравы легкомысленной молодежи… и сделать вид, что намек пролетел мимо ушей.

Люди Семьи смотрят с осуждением: как ты мог позариться на какую-то левую китае-американку, когда рядом с тобой такая замечательная милая скромная девушка, которая на тебя, кобеля эдакого, молиться готова?! Ой-ой, только вот не надо нам заливать про то, что Йонг, дескать, сестра и с ней — ни-ни! А то мы не знаем, какая она тебе, морде арийской, "родственница", ага!

Даже "воспитать" чиста по-братски хотели! Ночью мои "братья" завалились ко мне впятером отстаивать честь младшей сестренки. Но тут уж я себя не сдерживал и отстоял и свое право "гулять на стороне", и право на неприкосновенность жилища, и право на личное пространство.

"Как вам не стыдно! Братик имеет право на личную жизнь! — Топнула тогда ножкой Йонг, ворвавшаяся в одной ночнушечке в мой номер четко к моменту расползания избитых противников по своим номерам. — Только так он станет опытным мужчиной и поймет, что любящий человек всегда было рядом с ним!"

После этих ее слов парни, пересиливая себя, полезли на меня снова. Своего Йонг добилась — снова чувствовал себя… нехорошим человеком. Актерский талант и мерзкий характер тролля дают в сумме убойный по силе эффект!

От Реви — никаких известий. Девушка больше не чудила и "Желтый флаг" не разносила. Может, завязала, как Шеньхуа? Правда, судя по тем приключениям, что у них, оказывается, были, они некоторое время будут нарасхват — шутка ли, сбить Ми-24 с помощью учебных (!) торпед (!!) и пустить по миру целое частное охранное агентство… пусть и небольшое!

Так что сейчас "Лагуна" "собирает урожай" — после такой-то рекламной компании!

Шеньхуа, кстати, действительно, завязала. Уже неделю. Ну, или умудряется прикладываться так, что никто ее на этом не может поймать.

— Типа надо подольше прожить… с моими сладенькими. — Она с нежной улыбкой, от которой захотелось спрятаться куда подальше, погладила нас с Йонг по головам. — А с больной печенью долго не протянешь, типа того.

Мы одновременно вывернулись из-под ее ладоней и шагнули назад.

— Ла-а-апульки мои… — Проворковала она, умильно нас разглядывая.

А меня осенило! Она же прямым текстом пытается мне объяснить! Вот я дурак! Дебил! Тормоз!

И эту идею надо было обдумать. Тщательно. Потому что втроем с Шеньхуа — это совсем другие расклады!

+++

— Ой! — Шеньхуа заулыбалась и прижала ручки к груди. — Так ты любишь типа ножички?!

Джонатан тихо буркнул что-то неразборчивое. Но, видимо, Шеньхуа решила понять его так, как ей будет удобно. Она замахала в нашу сторону руками — "Кыш! Кыш!"

Йонг отпрыгнула от меня, развернулась и поспешила в раздевалку. Я отправился следом. Потирая многочисленные ушибы и шишки.

Кого бы сегодня допустить к телу? Таю или Виен? Или женская половина семьи Чоу объявит мне бойкот в связи с моим залетом с Реви?

С одной стороны, подтверждений этому гипотетическому бойкоту я не получал — общаемся мы по-прежнему, и подкалывают меня в открытую, без признаков какого-то там "женского заговора", а с другой стороны — эти женщины… они ж взбрыкнуть могут в самый нужный и ответственный момент, когда моему страждущему израненному телу жизненно необходим массаж! А без массажа… завтра каждое движение будет напоминать о полном и безоговорочном превосходстве Йонг в рукопашном бое.

Может, ее и попросить? Ну, с чего я решил, что они с Шеньхуа сильно на меня обиделись? Нет, они, конечно, обиделись, но это когда еще было! Ну, избили пару раз на тренировках — пар выпустили — забыли. Вроде, конфликт улажен, острота вопроса снизилась… Хотя, наверно, лучше будет покряхтеть и поохать чуть-чуть — вдруг женские инстинкты включатся и…

Йонг уже ждала меня в раздевалке. Она с помощью педали опускала до минимальной высоты массажный стол.

— Ложись. — И похлопала по свежей простынке.

"Ну, вот! — Подумал я, с благодарной улыбкой укладываясь на прохладную белую поверхность. — Я ж говорил! Сестренка у меня — просто золото! И отходчивая — меня уже простила и успоко… Ой!"

+++

Когда раздались первые вопли, Йона вздрогнул и покосился в сторону выхода из подвального зала. Туда, где была раздевалка. Кричал мужчина. Видимо, этот… Каспер-Йоган.

— Вот видишь, Йона! — Радостно прокомментировала Шеньхуа. — Мы нехорошего Йогана наказали! Чтоб он типа знал, как нас обижать! Давай ножичками побалуемся, а? Йона? Типа того!

Она придвинула к нему несколько резиновых имитаторов ножей разных типов — от коротких метательных до огромных размером с мачете.

— Я тебя несильно буду бить, Йона! — Пообещала она. — Типа правда-правда!

Парень вздохнул, не глядя стянул со стола один из муляжей и нехотя поплелся в центр площадки, которую минуту назад по приказу этой женщины торопливо освободили Каспер и Чикита. Странные у них отношения: то Каспер "строит" Чикиту и Шеньхуа, то они вдвоем — его гоняют, то Шеньхуа — Чикиту и Каспера драконит… Одна Чикита кажется бесправной и забитой. Казалась бы. Если б не делала подлянки обоим (да даже и ему, Джонатану, попадало!). И — такое ощущение — удовольствие получают все трое!

— Обещаю тебе, Йона! Пара месяцев тренировок со мной — и ты типа сможешь сунуть несколько дюймов стали под ребро даже этому нехорошему типа Йогану!

Джонатан снова вздохнул. Как умеет драться мистер Каспер, он уже видел. И даже испробовал на себе, дважды кинувшись на него — в первый раз с ножницами, второй раз с голыми кулаками… со спины! Такое впечатление, что у Каспера были глаза на затылке! И, такое было впечатление, будто он отмахивается от мелкой надоедливой мухи! И такое впечатление — делает это неосознанно! Машинально! Бац — и нету приставучего насекомого — одно грязное пятно осталось!

Но "сунуть сталь" этому Касперу… во-первых, для этого его еще нужно подловить без этой… Чикиты. Которая еще более опасна, чем Каспер! Оба раза она чуть ли не зевала, когда Каспер подметал им, Джонатаном, полы — она видела начало атак и вполне могла их остановить, если б они только показались ей опасными для ее якобы брата…

Хотя, какой он ей брат! Дураку понятно, что это ее парень! Чтоб он там себе не думал…

Во-вторых — какой смысл убивать этого белого мудака? Подрезать на поллитра крови, пару ребер ему сломать, ногу или руки сломать, фингал повесить, за эту его дурацкую косу оттаскать по полу… просто, чтоб не думал, что смог его, Джонатана, сломать!

А вот смерть Каспера только навредит!

Джонатан ранним утром разговаривал по телефону с Зэритой. Та говорила обычные, наверно, в таких случаях вещи: что все в порядке, все нормально, их кормят, не обижают, дали одежду, умыли, искупали, ее все еще лечат, но чувствует она себя хорошо… А вот в какой стране они находятся — Зерита совершенно искренне ответила, что не знает. Говорят тут, кажется, на английском, но у них есть переводчик… переводчица. На год, наверно, старше. Много домиков и зданий в лесу. Много детей еще младше, чем они. Нет, забор она не видела — ну, только ворота когда проезжали. Но там не забор, а ерунда. Не-а, вышек тоже нет. И собак на территории нет. И с оружием никто не ходит…

"С оружием не ходят — это хорошо. Это очень хорошо. — Облегченно выдохнул Джонатан. — Хоть и не верится в это — возможно, Зэрита просто не заметила под одеждой оружие для скрытого ношения"

А в-третьих… если честно, то, что творили Каспер и Чикита минуту назад на площадке — это совсем не его уровень! Остается верить этой улыбчивой женщине с большими… глазами, что за два месяца… Хотя, врет, конечно — за два месяца ТАКОМУ научиться нельзя! Однозначно!

— И я типа не вру! — Пропела Шеньхуа, танцующей походкой выходя на площадку следом. — Я тебе сейчас кое-что расскажу про психологические блоки. Типа того… А чтобы ты внимательно меня слушал и не отвлекался на всякие типа вопли…

Она мягким движением провела рукой по бедру. Джонатан снова отвел взгляд и сжал зубы — вот зачем она так себя ведет?!

Она достала небольшой черный ножичек. Настоящий.

— … я буду тебя время от времени типа бодрить! Поехали?

Джонатан кивнул и удивленно моргнул — Шеньхуа исчезла! Ее голос послышался из-за спины:

— Нам с детства рассказывают, что мы типа не можем бежать быстрее, чем какой-то там черномазый на стадионе в трусах и кроссовках…

И спустя миг пришла боль в руке. Джонатан чуть не выронил свой "нож". На предплечье виднелась крохотная капелька крови. Но рука болела так, будто ее проткнули насквозь раскаленным прутом!

— … ты не отвлекайся, Йона. Ты типа слушай внимательно тетю Шеньхуа. Как только будешь плохо типа слушать — я тебя буду колоть в некоторые типа точечки… Будешь, как божья коровка — типа в крапинку… только наоборот — красненькое на белом.

+++

"Повезло — не повезло". Звучит слишком категорично. По-детски. Глупо звучит, чего уж там… Именно дети и подростки склонны к максимализму и категоричности: "хорошо — плохо", "добрый — злой", "повезло — не повезло".

Люблю вот так вот, валяясь на носу катера — точнее, не на носу, а на баке — позаниматься этим постыдным извращением: лениво погонять туда-сюда… мысли в голове. Представить себя персонажем какой-нибудь приключенческой книжки или мультика. Желательно, в главной роли. КРАЙНЕ желательно — с хорошим добрым концом, где главный герой крутит на своем добром конце принцессу. А еще лучше — трех. Разом. И получает за это полцарства.

А что! За такое — "всех троих разом" — действительно полцарства не жалко! Я даже не представляю, каким мутантом надо быть, чтобы осуществить это чисто технически хотя бы с двумя! И почему, собственно, половину? За трех принцесс, да еще и разом, полагается три половины! Итого — полтора царства!

А еще — нагибает всех врагов. И ничего ему за это в ответ не прилетает. Ну, или так… незначительные шишки и царапины для обозначения превозмогания.

Особенно приятно эти мысли роятся в голове, когда я наблюдаю с борта "Зеленой Мурены" за безбрежными просторами Южно-Китайского моря и стараюсь забыть о сопутствующих трудностях и проблемах… В отрыве от них, вид — захватывающий!

Или, вот как сейчас, валяясь на палубе этой самой "Мурены" на просторах этого самого Южно-Китайского, слежу за чайками, время от времени срывающимися белыми метеорами к воде за очередной неудачницей-рыбешкой.

Или, как минуту назад, смотрю вниз, в кристально-прозрачную воду. Там, в одиннадцати метрах (тут остается верить эхолоту — точно определить расстояние через границу воды и воздуха у меня получается с большой погрешностью), неровное коралловое розовато-белое дно, стайками снуют яркие, как конфетные обертки, рыбки, лениво дефилируют белесые шарики медуз, слабо покачиваются леса водорослей…

Красиво.

Красиво, но жарко.

Во-первых, штиль — ни дуновения ветра, ни движения воздуха.

Во-вторых, ни одного облачка на небе. Одни, сука, чайки! За которыми нужен глаз да глаз, так как прицельно запулить пометом для них, кажется, такое же развлечение, как для меня — предаться "мысленному онанизму" на носу… на баке катера.

В-третьих, мы стоим. Уже шесть часов стоим и жаримся на субэкваториальном солнце. Стоим и ждем, мать его, курьера. Который, мать его, опаздывает!

— Сеунг, мать твою! — Женский голос в гарнитуре. Из ходовой рубки, обозначая абонента, густыми клубами валит табачный дым. — Тебе заняться нечем, твою растудыть? Чем ты там занимаешься, пять фугу тебе в задницу!

Отвечаю максимально честно:

— Чаек считаю!

— И сколько насчитал?

— Их тут до хера, капитан! — Честность — наше все. — Вы меня сбили со счета, мадам Чоу!

— Чаек я и сама посчитать могу — в конце концов, это прямая обязанность капитана! Сходи, Джону помоги, раз нечем заняться! За радаром последишь.

Джон — третий член нашего экипажа. Вообще-то не Джон, а Кристофер Джонсон. Но — это ж госпожа Чоу Дунг:

"— Мне так проще запомнить! Возражения? Нет возражений!"

Негр. Раньше Кри-Джо был афроамериканцем, но после моих страшных глаз был вынужден со мной согласиться — негр! Механик-моторист, электронщик, системщик. И хороший специалист в своем деле — во всяком случае, "электрика" и механика нашей лоханки все еще позволяет ей не пойти ко дну. Стройный статный красавец африканских кровей… с голубыми глазами. И с психологией работника плантаций периода рассвета рабства в Америке. Старше меня лет на пять. Тяжелей — на двадцать пять килограммов. Не умеет драться. Не умеет стрелять. Боится оружия… Разумный трус.

Кроме талантов механика и электронщика есть у него еще один несомненный "плюс". В заведении "Сладкая Мадхур", как вчера выяснилось, вполне можно получить скидку, если удастся его туда затащить вместе с собой — девочки согласны работать с ним почти забесплатно. Видимо, "плюс" у него очень уж хорош. Или "плюсует" хорошо и как-то по-хитрому. Вот, кстати, для него, возможно, не составит проблем получить эти пресловутые полтора царства.

— Мастер Чоу! — Возмущаюсь. — С какой стати мы вдвоем будем пялиться в один монитор? Тем более, у него там все автоматизировано — если кто на горизонте появится, нам всем в ухо бибикнет!

— Мелкий! — Полыхает рубка возмущенными клубами сизого табачного дыма. — Ты в последнее время совсем берега потерял! А ну — марш внутрь!

Ну, примерно ясно, в чем дело — матушка Чоу, в отличие от меня, изволит слегка нервничать. То ли предстоящая работа ей не нравится, то ли просто плохое настроение… или интуиция. Моя, кстати, молчит. Вот я и не дергаюсь… И не хочу дергаться впредь:

— Ну, ма-а-астер Чоу!

— Ох, скажу я кое-кому, что кое-кто кое с кем ходил вчера вечером в заведение мамаши Мадхур!

"Кое-кто" — это я. "Кое с кем" — это Кри-Джо (и он же, видимо, стуканул после того, как на него слегка надавили), а "кое-кому", как легко догадаться, Чоу Йонг. И угроза наябедничать Йонг была бы действенной, если бы…

— Сестричка сама сказала, что настоящий мужчина, "как трудолюбивый шмель, должен испить нектар из множества цветков"! А своего любимого братика она считает настоящим мужиком, в натуре!

… если б я заранее не принял меры, прикрываясь с этой стороны.

— Так ты еще и "Ветку персика" ей подсунул! — Ахнула рубка особенно большим клубом дыма.

Ага. Надо ж как-то ваши поползновения нейтрализовать, мадам Чоу! А уж после вашей "манги для девочек про чистую любовь к старшему братику" мои "подарки" и вовсе смотрятся безобидней некуда! Да и что толку — маленькая Йонг взяла твердый курс на охмурение "брата". Но делает это настолько осторожно и планомерно, что становится ясным — план расписан на годы вперед и при моем раздолбайстве (и при упорстве Йонг) мне лучше не рыпаться, а успеть "испить нектар" из как можно большего количества "цветков".

Правда, этот поход по проституткам был скорее сделан для самоутверждения. Чуть ли не назло. А самое обидное — это не доставило никакого удовольствия! Ну, как же так?! И деньги уплачены и выбрана самая красивая индуска из загашников "маман Мадхур"… а удовольствия — ни-ка-кого! Обидно! Передо мной индуска в одних браслетах на ногах и руках исполняет танец живота, а у меня перед глазами — веселая Ритка, разбитная Шеньхуа… а золотисто-бронзовую "статуэтку"-Реви (и уж тем более, Йонг) я даже представлять не стал, чтобы не ставить Мадхур в неудобное положение возвратом моих денег.

— Моя сестра должна иметь разностороннее образование!

Вообще-то это у нас с мадам Чоу такое развлечение — перебрасываться перед ничего не понимающим Джоном своими семейными "заморочками". Тем более, что Джо-Кри проверен и проверяется регулярно вдоль и поперек. Ну, и зачем-то мадам Чоу желает видеть меня внутри катера… Может, ей так спокойнее?

— Маленький паршивец! — Задыхается от возмущения рубка… даже дым как-то прерывисто идет. — Вот она узнает, что ты сигаретами балуешься!

Ой! А вот это уже серьезно! Все-таки придется идти в рубку.

Мелочь-то Йонг мелочь, но отметелить ей меня — как нечего делать — ее с трех лет натаскивают, и никакое мое суперменство против этой малявки не действует… не выходить же нам на огнестрельную дуэль, в которой у меня еще могут быть какие-то шансы! Да и не будет она меня метелить — устроит сеанс "правильного массажа", после которого хоть и чувствуешь себя невесомым перышком, но вот в процессе… Или состроит обиженное личико, что еще хуже. А уж если слезу пустит…

Я щелчком выбросил недокуренную сигарету.

— Ежа тебе в глотку! — Завопили из рубки. — Ты чего бычки за борт кидаешь! Море разозлишь!

М-да, косяк на косяке. Никак не могу избавиться от этой привычки — запулить бычок в чистую-чистую гладь просторного Южно-Китайского моря. А ведь считается плохой приметой. Но в приметы я не верю — слишком много хороших примет мы с родителями видели, когда вылетали из "Домодедово" в эту гребанную мудотрахнутую Мьянму. Или не вылетали…

+++

— Подозрительно… — Согласился Датч, когда Рок поделился с ним результатами разговора с детьми.

Эту непонятную парочку они приняли после передачи груза на контейнеровоз, название которого дон Абрего советовал забыть сразу после передачи груза. Груз — десять ящиков с "Калашами". Рутина, можно сказать. Было б из-за чего столько туману напускать.

Датч больше опасался реакции Рока на то, что им придется перевезти детишек с контейнеровоза в Роанапра. Опасался, как оказалось, зря — молодой японец морщился и мрачнел, но патетические речи о недопустимости вмешивать в свои "грязные делишки" детей не произносил. Хоть и не замедлил поговорить с пленниками.

— Не поняла, в чем проблема-то? — Удивилась Реви.

Датч в последнее время не мог нарадоваться на своего боевика — Реви почти перестала лезть на рожон и задирать всех вокруг. При этом в розовых фантазиях не витала — такое ощущение, что чувство самосохранения внутри девушки смогло отвоевать себе пару-тройку пунктов у отмороженности.

Оставалась, правда, некоторая опасность, что единственный боевик "Лагуны" будет выведен из строя другим способом — сугубо мирным. А если Реви будет выведена таким приятным образом из строя, то боевиком придется становиться ему, Датчу. А вот этого совершенно не хотелось. Но тут надо было сказать спасибо маленькой сестре "главного жеребца Роанапра" — цветастую коробочку, снижающую такого рода "опасность", Реви украдкой сунула в один из кармашков, предназначенных для запасных обойм…

Правда — очередное свидетельство взросления Реви — одновременно перешла с 15-патронных магазинов на максимально увеличенные для "Беретт" ее типа — 17-патронные. И вместо вечерних походов по барам занималась тренировками, чтобы привыкнуть к чуть изменившемуся весу и габаритам. И начала листать оружейные журналы (забросив женские — видимо, посчитала, что это уже пройденный этап), присматриваясь к более современным пистолетам под тот же патрон. А ведь ее нынешние "Беретты" ей дарил сам мистер Ченг! Да-а-а…

"Жаль, что Йогана Вайса не удастся перетянуть к нам. — Огорчился Датч, но, по своему обыкновению, оставался оптимистом. — Хотя, если они сойдутся с Реви поплотнее, то доходы "Лагуны" явно возрастут — можно будет получать хорошие заказы теперь и от "китайцев"! Ну, чиста по-родственному… И пару раз наехать, чтобы сопровождал нас в опасных рейсах. Он все-таки немного наивен и доверчив… молодой папаша"

— Проблема в том, что действия Картеля непонятны. — Объяснил Датч. — Если уж утащили детей, то логичнее было бы держать их в Колумбии. Чтобы вернуть, если условие продажи земли будет выполнено. Или там же и грохнуть (Рок при этих словах поморщился), если возвращать изначально не собирались… или попортили в процессе плена. А не перевозить живыми и не тронутыми на другую сторону земного шара.

— … отсюда следует, — Задумчиво определила Реви. — Что целью похищения было не завладение этими… редкоземельными… ну, как их там?

— Лютеций. — Подсказал Рок. — Используется в ра…

— … во-во! Он самый! И как я забыла!

— Ну, не только. — Датч открывал новую сигаретную пачку. — В любом случае, нам надо как можно быстрее избавиться от груза. Нет, Рок, не за борт — "Лагуна" всегда выполняет договоренности. А вот спихнуть груз получателю надо как можно быстрее…

— Эй! — Возмутился Бенни, оставленный за рамками разговора. — Я у вас тут чё — типа МПС, что ли?! А кто информацию по этой редкоземельной хрени нашел, а?!

— Вбить поисковый запрос — не велика заслуга. — Возразил Датч.

— Точно! С этим даже я справлюсь! — Поддержала Реви.

— Скажите, сеньор капитан, а нам еще долго плыть? — Вмешался новый голосок.

Члены "Лагуны" ошарашено уставились на девушку… почти девочку в форме горничной с белым чепчиком. Она стояла посреди рубки и невинно хлопала ресницами. Одна из невольных пассажиров.

"Где-то я уже видела такой же "хлоп-хлоп"…" — Подумала Реви.

— Господину нехорошо. — Объяснила горничная. — Его укачивает!

— Рок… — Нехорошим голосом начала Реви.

— Запирал! — Мгновенно отреагировал тот.

— Нам идти еще восемь часов, барышня. — Задумчиво сообщил Датч, припоминая, что старательный и исполнительный Рок, действительно запер за собой дверь и даже подергал ее! — Как вы вышли из каюты?

Мэй Дзян, ничтоже сумнящеся, показала шпильку, вытащенную из пучка под беленьким чепчиком.

— Ого… — Датч покосился на Бенни, который смотрел на девушку хищным голодным взглядом. — Да, Рок, ты абсолютно прав! Надо как можно быстрее передать груз получателю. Барышня! — Обратился он к маленькой пассажирке. — Возвращайтесь в каюту и скажите этому вашему… господину держаться покрепче. Я увеличу скорость до максимума, чтобы мы добрались в кратчайшие сроки. — И добавил под нос. — Ну и от этого маньяка на какое-то время спасетесь…

— Огромное спасибо, сеньор капитан!

— Даю полный ход! — Объявил он и толкнул рукояти хода до упора.

+++

Смолк фен, щелкнула дверь в душевую, голая Шеньхуа прошла к туалетному столику и задумчиво стала рассматривать набор гребешков, расчесок и щеток. Явно решала, расчесываться самой или позвать кого-нибудь из младших родственниц, которых можно загрузить подобной работой.

Она стояла ко мне вполоборота, и я очень сильно старался не обращать внимания на ее наготу. В номер к своему наставнику я проник впервые… ну, впервые без ее ведома. И я правда не знал, что Шеньхуа в своем номере не обременяет себя одеждой… Хотя, мог бы и предусмотреть!

Это я "удачно" зашел. Но кто ж знал, что на такое зрелище нарвусь?! И не выйдешь ведь теперь. А самое паршивое, что наставница меня, кажется — невероятно! — пока не замечает!

Ну, что можно сказать о "представленном образце". Шеньхуа, она… мягкая. В отличие от боевика-Реви, которой нет нужды скрывать свои физические кондиции, у Шеньхуа отсутсвуют ярко выраженные мышцы, нет ни кубиков на животе, ни шариков на плечах, нет вздувшихся вен на руках. У нее все такое… округлое и плавное.

Шеньхуа стала расчесываться. Ну, красивое зрелище — не спорю. Но до воспетого поэтами эротизма "расчесывающаяся женщина" что-то не дотягивает.

А вот — она почувствовала, что в номере кто-то есть. Возможно, даже определила — кто. Но не определила — где. Ее движения стали немножко другими. Чуть более медленными, без рывков, изящными, легкими, выверенными.

Можно сделать выводы, что поэты, воспевшие красоту расчесывающихся девушек, наблюдали за процессом явно не через щелочку. Ну, во всяком случае, тот, кто расчесывался, прекрасно знал о наблюдателях. Потому что вот сейчас — чертовски красиво!

А вот она начинает себя рассматривать в зеркало. Гладит себя руками, поворачивается перед зеркалом так и эдак. Ну, тоже понятно — она определила, где я нахожусь. И сейчас с удовлетворением рассматривает мое чуть побледневшее лицо… потому что на весь организм крови в такие моменты не хватает. Тем более у моего относительно негабаритного и молодого организма…

Стерва! Это надо прекращать!

— Решила соскочить, Шень?

Та поняла меня мгновенно и с широкой улыбкой осведомилась, подпустив в голос хрипотцы:

— А ты типа нет, мой сахарок?

И стоим, молча рассматривая друг друга. А она еще и с интересом поглядывает на мои вздыбившиеся брюки. И улыбается умильно, будто маленького ребенка за шалостью поймала.

— Он — Веер или Хранитель?

— Не имеет значения, типа того. — Изящно отмахнулась она, качнув…

Очень интересно. Очень. Нет, я не про ее сись… "прелести", я про другое: можно ли предположить, что нет разницы между Веером и Хранителем? И дело только в распределении ролей — один делает основную часть работы, другой подстраховывает и зачищает хвосты.

— Но Йона нам типа подходит.

— Его зовут Джонатан. — Поправил я. Почему-то это имя меня раздражало. Возможно, из-за того, что "запустила" его Рита. И обстоятельства первого знакомства с этим именем были не очень… приятными.

— Йона — гораздо милее. — Возразила она. — И — ему типа идет. Такой же милашка! Типа, как ты-ы-ы. — Она приблизилась.

— Не…

— Ну-с… типа приступим? — Промурлыкала Шеньхуа.

— Стоять, Шень! — Выдавил я, с неудовольствием отмечая, что голос стал хриплым, а сердце стучит уже в ушах. — Что тебе сказала Рита?

— Ну-у-у… — Чуть влажноватые волосы защекотали щеку. — Я не могу тебе этого сказать. — Зашептала она в ухо, отчего все тело покрылось гусиной кожей. — Я же типа обещала! К тому же тогда она перестанет делиться со мной интересными рассказиками… Но если будет что-нибудь типа интересное — я тебе обязательно расскажу-у-у!

— Мэй Дзян — Хранитель или Веер?

— Какой ты у меня типа умненький! — Шеньхуа была довольна. — Там разберемся… А сейчас, — Она подмигнула. — Типа поехали?

Как! Ну, вот как за эти секунды она умудрилась раздеть меня полностью, оставив на мне одни только носки?! Да так, что я даже ничего не заметил! Или… не захотел замечать? Ну, пиджак и рубашку — ладно, но — штаны (!), трусы (!!) и пистолет!!! Как!?

И… знаете, что? Поговорка о том, что "спорить с голой женщиной бесполезно — она не для этого раздевалась" — появилась не на пустом месте. И дергаться — тоже бесполезно. Рука Шеньхуа была внизу и держала крепко. А тут уж спорить не только бесполезно, но еще и чревато.

— Будь со мной нежен… и все такое… типа того…

Она медленно опустилась на колени… и от желания, недостойного настоящего мужчины — вырваться и убежать — не осталось и тени.

В подобной ситуации остается только сделать все для того, чтобы потом никто не сказал, будто меня изнасиловали, и не назвал тряпкой, во всем потакающей женщинам. Другими словами, не расслабляться и не получать удовольствие, а — завладеть инициативой! С другой стороны… а не наплевать ли на мнение дятлов, которым такая женщина, как Шеньхуа, в жизни не обломится?

А за дверью тихарится Йонг. И не просто тихарится, а заворачивает кого-то, кто собирался забрать из номера Шеньхуа одежду в прачечную или поменять белье на кровати, или помочь расчесать волосы.

+++

— Я всего лишь слабая горничная! — Тихим голосом проговорила девушка, уткнув очки в пол и не смея поднять взгляд на дежурного в полицейском участке.

Тот яростно зачесал в затылке и покосился на прислушивающихся коллег. С одной стороны — приятная и симпатичная девушка, а с другой — интересуется крайне опасными вещами. Карамба! Да ее же на улицы вообще выпускать нельзя — такую скромную красотку в ближайшем переулке оприходуют, если она в Роанапра — случайный человек и никто за ней не стоит!

— Так, говорите, родственники? — Уточнил он.

— Нет, сеньор. Земляки. Меня обещали встретить земляки, но что-то, видимо, случилось. А телефона у меня нет.

"Врет! — уверенно определил полицейский, проработавший тут девять лет. — Какие б дела у "колумбийцев" не были, но они ни за что не могли так опростоволоситься и оставить нового человека одного на улицах Роанапра… То ли врет, то ли ее подставили… В любом случае, связываться с ней опасно"

— Ничем не могу вам помочь, сеньо… мисс! — Уверенно сказал он. — Мы такие сведения не имеем права распространять! Прошу меня извинить, мисс!

— Ничего страшного, сеньор полицейский! — Почти испуганно пролепетала горничная. — Вам не нужно извиняться, сеньор полицейский! Я просто поспрашиваю у людей!

"Пипец красавице!" — чуть не поморщился страж порядка, яростно в этот миг борющийся с остатками совести.

— Поспрашивайте в окрестностях отеля "Ко Сукон". — Выдавил он из себя, потерпев в борьбе с совестью тактическое поражение, но получив "+3" к карме.

"Глядишь, русские наставят тебя на пусть истинный — у них давно трения с колумбийцами. К тому же, когда будешь спрашивать дорогу в их края — есть вероятность, что тебя побоятся трогать…"

— Спасибо, сеньор полицейский. — Девушка присела в старомодном реверансе, чуть приподняв полы платья.

Полицейский только головой покачал. И украдкой перекрестил девушку, когда та скрылась за дверью на улицу. "+4" к удачливости.

Глава 21

— Охренеть! Вот это женщина! Что делаешь вечером, красавица? А хотя, зачем вечер… давай сгоняем в местный барчик — по рюмочке чая примем чиста для приличия, а там — глядишь, желание покувыркаться…

Антон Повесьма горящими глазами рассматривал стройную девушку-блондинку в камуфляже, спешащую по своим делам. Выглядела она потрясающе — "военная форма" была отлично подогнана и выглажена. Ну и, немаловажно, эта форма состояла из рубашки, коротенькой юбочки и туфелек на среднем каблучке. И подчеркивала аппетитную грудь, тонкую талию, красивые бедра и точеные ножки. И — лычки всего лишь сержанта.

— Звание до увольнения из Вэ-Эс? — Хмуро поинтересовалась красавица-сержант, остановившись у полотняной стены одной из палаток.

Антон форму еще не получил и был в "гражданке" (новость о том, что в частных армиях, оказывается, тоже ходят в форме его в свое время потрясла). Остальные ребята из пополнения остались в палатке с кондиционером, а его вызвали в палатку номер 10… видимо, на представление здешнему командиру. Так что был он в обычных серых шортах и легкой гавайке. Разумеется, без знаков различия — в этом случае он бы странно, если не сказать, подозрительно, смотрелся бы в аэропорту Пхукета среди остальных туристов.

И лычки сержанта на плечах белогривой красавицы его не впечатлили, потому что…

— Прапорщик. — Хитро прищурился он. — Прапорщик Повесьма. А тебя как зовут, снежная королева?

— Должность? — не обращая внимания на вопрос, спросила та.

— Не должность красит человека, красавица, а человек — должность!

— Сержант Вайс. Заместитель командира по стрелковой подготовке. — Представилась девушка. — Товарищ прапорщик… упор лежа принять!

Антон опешил, секунду подумал… скинул с плеча сумку с личными вещами и медленно опустился на кулаки.

— Семьдесят раз — толкнуть землю! Плюс тридцать — за нерасторопность. Считать самостоятельно вслух! К упражнению приступить!

На двадцатом отжимании Антон понял, что рядом находится кто-то еще.

— Ну, как? — Спросил гулкий мужской голос

— Сойдет. — Ответила девушка. — Минимально осторожен. В нужный момент — благоразумен. В меру наглый и безбашенный. Гормоны, конечно, бурлят, но, во-первых, я, действительно, красавица, а, во-вторых, пару раз сходит в увольнительную — успокоится.

— А предыдущий…?

— Нахер! — Холодно отрезала девушка. — Возвращайте его нахер! Пытаться лапать незнакомую девушку в первую минуту знакомства будет только неудовлетворенный идиот — от него проблем потом будет… всем "Отелем" не разгребем.

"Отель — Удивился Антон. — Какой еще отель? Или это у них местный сленг?"

— Бить-то было зачем? — Хмыкнул мужчина.

— Ну, не при всех же била! Соблюла субординацию! И — он мне все настроение испоганил!

— Оно у тебя и так с утра паршивое. Нагоняй от капитана получила? Или… — Тон мужчины стал едким. — Брательник трубку не берет?

— Берет… но когда вместо брательника его телефон берет какая-то девка и говорит, что, сейчас, типа того, вытащит этого типа кобеля из-под одеяла, типа того… — Девушка себя оборвала, и Антон понял, что внимание обращено на него. — О-о-о, а вот физическая подготовочка на Родине хромает… Ц-ц-ц…

Мужчина рассмеялся:

— Короче, писец пополнению. — Резюмировал он. — Но, товарищ прапорщик, сдуться на сотне отжиманий — действительно, не дело! Ах, да… Старший сержант Борис Горбунов! Замком по работе с личным составом…

"Старший сержант? — Хмыкнул про себя Антон, пытаясь разогнуть руки на семьдесят первом повторении. — Хрен-то там… Капитан — минимум. А кто у них тогда капитан? М-да… порядочки у них тут в частной армии — сержант целого прапорщика спокойно в упор ставит… а другому рыло чистит… если только они не специально для меня эту сценку разыграли."

+++

— Что-то ищете, прекрасная незнакомка?

До отеля "Ко Сукон" она не дошла — на ступеньках перед самым выходом из полицейского управления ее перехватил какой-то китаец… по виду адвокат. Деловой темно-серый костюм, блестящие черные туфли, пальто (это в местном-то климате!), щегольской белый шарф на шее и черные очки. Очень дорогой адвокат.

Вежливый и веселый. Казалось, что он желает банально познакомиться с понравившейся ему симпатичной иностранкой в непривычной старомодной одежде горничной.

— Так вы ищите колумбийцев? — Обрадовался "адвокат", уяснив цель ее поисков. — Они базируются в отеле "Витариус". Вдоль по этой улице. Будет указатель "улица Джоу Суджо"… он там по-английски продублирован… у нас очень комфортабельный для приезжих город! Везде таблички, указатели… Хоть градоначальник и манкирует своими обязанностями… и коррупционер, каких поискать… ну, если между нами… но органы самоуправления на местах — это сила!

"Базируются"… странный какой-то китаец. И странно, что вокруг полицейского участка столько праздношатающихся китайцев. Она думала, что тут, в Таиланде, должен быть несколько другой этнический состав. Хотя, этих китайцев сейчас в любой точке мира — толпы!

— А как вас зовут, прекрасная незнакомка?

— Я всего лишь скромная служанка… — Потупилась она и подтолкнула собеседника к продолжению. — До указателя "улица Джоу Суджо" — а дальше?

— … направо. И идете-идете-идете и никуда не сворачиваете… Они такие выпендрежники — расположились в отеле на главной улице! Идиоты! Ни за что этот отель не пропустите! Он такой весь пафосный и аляповатый. Они чем-то на наших американцев смахивают — такая же безвкусица и тяга к гигантомании! Это у них от национальных комплексов, однозначно!

Так тут еще и какие-то "наши американцы" есть? Интересный городишко!

— Ну, неужели вы не скажете мне своего прекрасного имени, красавица?! — Заломил руки китаец… и хлопнул себя по лбу. — Понял! Какой же я дурак! Ну, нельзя же так! — Он доверительно посмотрел на нее поверх очков. — Госпожа, позвольте пригласить вас на обед. Безо всяких обязательств! — Выставил он ладони. — Я вас с удовольствием угощу! Лишь для того, чтобы любоваться на такую красоту во время вкушения явств… очень, знаете ли, пользительно для пищеварения! — И процитировал… видимо, какого-то мудреца. — "Лечит врач болезни, но излечивает природа!"

— Я всего лишь служанка… и не могу задерживаться.

Честно говоря, кушать хотелось. Очень. "Сникерс", съеденный несколько часов назад, давно уже бесследно растворился в организме, не оставив даже воспоминаний о своем вкусе. Но терять время тоже не хотелось.

— О-о-о! Как же я невежлив! — Воскликнул "адвокат", картинно схватившись за голову. — Конечно, на такое глупое предложение такая приличная и воспитанная девушка, как вы, обязана была ответить отказом… А я должен был предложить по-другому! Обязательно пообещать умную застольную беседу, в ходе которой посвящу даму в некоторые особенности нашей большой деревни! А дама в этот момент будет лакомиться сочным цыпленком, зажаренном в хересе и фаршированным овощами! И — конечно же — по бокалу сангрии со льдом! За знакомство, так сказать… и ввиду жаркого дня, что нам всем сегодня предстоит пережить!

Роберта сглотнула, представив золотистую в крошках приправ, запеченную корочку на курице. И даже представила умопомрачительный запах жареной птицы. И осторожно кивнула.

— Ченг! — Китаец сорвал очки и приложился к ее ручке. — Мистер Ченг!

— Роберта. — Пролепетала она. — Только недолго, мистер Ченг — мои земляки ждут меня… с нетерпением.

— Ну, конечно же! — Всплеснул тот руками. — Кстати, ресторан южноамериканской кухни "Почикос" находится очень близко к отелю "Витариус"… буквально в нескольких шагах! — Подмигнул он. — И по чистой случайности там очень недурственно готовят! Покушаете и вот тогда встречайтесь с земляками сколько душе угодно! С земляками нужно встречаться на сытый желудок! — Воздел он палец. — И тогда радость от встречи будет во сто крат сильнее!

Роберта подозрительно посмотрела на Ченга, но китаец выглядел невинно и безобидно… Еще и глазками хлопал очень знакомо.

"Наверно, это у них, китайцев, национальное. — Решила она, смерив взглядом двух огромных телохранителей Ченга, ошивашихся поблизости и делавших вид, что они тут случайно. — Видимо, немаленький человек. Что ж, это знакомство будет полезным. А нет — так хоть покушаю".

+++

— Слющай, дарагой! Давай, в "Желтый флаг" к восьми вечера, да. Посидим-поговорим, да? Как честные католики! Святая Мария видит — дон Абрего ведет дела честно! Пусть и люди видят, что все люди дона Абрего ведут дела честно, да!

— Клоун! — Прокомментировал гадливо Датч, выключив связь с человеком Картеля.

Он обернулся к команде и чуть не выронил сигарету изо рта:

— Реви, ты чего делаешь?!

Реви в этот момент пыталась поднять служанку Мэй за шкирку. Получалось плохо. Даже при том, что Мэй силилась ей помочь, вставая на носочки и слегка отталкиваясь ими от пола.

— Да так… — Неуверенно ответила Реви, выпуская Мэй и пряча руки за спину. — Решила попробовать кое-что… — И тихонько буркнула. — Вот же корова!

— Сама ты…! — Возмутилась Мэй.

Датч уже открыл рот, но его опередили:

— Не сметь! — Неожиданно рыкнул Бенни. — Не сметь обижать маленькую горничную!

— А в глаз? — Лениво осведомилась Македонская, демонстративно разминая правую кисть.

— Не сметь! — Прошипел Бенни и что-то у себя на клавиатуре нажал. — Петрификус Тоталус!

Высокочастотный писк в наушниках гарнитур заставил Датча, Реви и Рока скривиться и рефлекторно содрать наушники с головы.

— Бенни, бля! — Прохрипел Датч. — Меня-то за что?!

Рок поддержал начальника согласным мычанием в той же тональности и с тем же смыслом.

Мэй Дзян сориентировалась первой, как человек, не попавший под действие этого "заклинания" — она уже выглядывала из-за спины вставшего во весь рост Бенни. Парень, за которым только что спряталась горничная, раздулся и выпятил грудь, зловеще сверкая очками. Датч потрясенно открыл рот — в правой руке "безобидный программист" сжимал… красный гвоздодер, который использовался на катере для вскрытия деревянных ящиков!

Да что там Датч — даже Реви в некотором удивлении отступила назад! Хоть и положила пальцы на рукоять одного из пистолетов, внимательно отслеживая движения взбешенного Бенни.

Положение спас Рок, он выдвинулся вперед и приветливо заулыбался:

— Мэй Дзян-сан, а почему ты не в каюте?

— Там скуч… Сеньору Лавлес опять плохо!

— Надо взять тазик и — два пальчика в рот!

— Так нечем!

Рок хлопнул себя по лбу:

— Так вы голодные!

— Это возмутительно! — Воскликнул Бенни, как всякий нерешительный и в целом мирный человек в моменты эмоционального взрыва чуть покоробленный отсутствием видимого внимания к своей персоне и к своему демаршу… и одновременно испытывающий от этого непередаваемое облегчение ("Фух! Никто не придал значения!").

— Вас когда в последний раз кормили? — Поторопился спросить Рок.

— Ночью. Сказали, что "Лагуна" богатая, вот пусть она и раскошеливается на жрачку.

— М-да… — Заметил уже пришедший в себя Датч. — Рок, кажется, мы перестарались с маркетингом — наша известность начинает выходить нам боком. Покормишь детей? Или ты, Бенни?

— Разумеется! Конечно! — Бенни несколько раз рубанул воздух фомкой.

— Будет только хуже, Датч. — Запротестовал Рок, благоразумно отступив назад. — И тогда им точно понадобится тазик. И не один. А маркетинг — штука такая… непредсказуемая.

— Согласен. — Датч обратился к горничной. — Госпожа Мэй, таблетки от укачивания есть в аптечке — на днях покупали… работа с клиентом и все такое. Они так и называются. Ну и, соответственно, вернитесь в каюту, пожалуйста. Ах, да — бутылки с водой там же, в держателях. Так что найдете, чем запить. И вам сейчас лучше не кушать — Рок прав. Через час-полтора причалим, тогда и поужинаете. И, разумеется, Бе… мистер Бенни не откажется вас проводить, показать и все такое. Да, Бенни?

Мэй чуть неуклюже (возможно, по причине некоторой болтанки) сделала книксен и захлопала глазками на Бенни. Тот, приняв вид глуповатый и обрадованный, радостно потрусил вглубь катера.

— Датч. — Позвала Реви, оставив в покое пистолет. — А ты сможешь на вытянутой руке в течение минуты держать сто пятьдесят фунтов?

— Чего это ты вдруг?

— Там, оказывается, есть вторая служанка, испытывающая к "маленькому господину" несколько извращенные чувства. Так вот она — может.

— М-да… Что-то с трудом в это верится.

— Ну, тем не менее… У нее на вороте платья специальная усиленная ручка-лямка пришита. Именно для того, чтобы держать за шкирку. Так что похоже на правду.

— Ого… Нет, вряд ли удержу. Но если вторая так же работает с замками, то это чистый песец. — Хохотнул Датч. — Вдвоем они любую укрепленную базу по бревнышку раскатают. Надо только постараться, чтобы в этот момент нас не было рядом.

— Датч! — Македонская обращалась к нему, отодвинув от горла ларингофон. — Датч! А чего Бенни, защитничек горничных, сразу не полез?

Датч пожал плечами — все-таки руководить ему довелось уникальными людьми… и это еще от Рока пока никаких сюрпризов не сыпалось. Датч сейчас мог с легкостью объяснить, почему этот вопрос задала Македонская — в свете победы своего чувства самосохранения хочет знать, чего ждать в дальнейшем от одного из членов "Лагуны". А вот объяснить поступок Бенни…

— Как настоящий житель Роанапра, — Рок был рядом и тоже зажал свой ларингофон ладонью. — Он ждал, когда ты начнешь обижать Мэй. Чтобы появиться перед ней на белом коне, так сказать. И в сверкающих доспехах.

— Ну, похоже на правду. — Согласился Датч. — Чувствуется опыт, Рок.

— У меня младшая сестра — отаку. Правда, не в такой опасной стадии…

— Датч! — Включился наушник голосом Бенни и все трое замерли, ожидая возмездия и прикидывая, была ли у "бортового хакера" возможность подслушать этот короткий обмен репликами. — Новый входящий!

— Балалайка?

— Неа…

— Ченг?

— Неа… И даже трех попыток на правильный пассворд давать не буду — все равно не угадаешь. Йоган Вайс!

Датч бросил взгляд на подобравшуюся Реви.

— Давай.

— Соединяю! — Отозвался Бенни. — Меня не пинговать! Я занят обработкой важного запроса! — И, прежде, чем отключиться, остальные члены "Лагуны" услышали. — Мэй-сама, а если вот эти очк…

+++

При входе в бухту Роанапра, катер сбросил скорость, а Рок, Реви и Бенни высыпали на палубу, вооружившись биноклями. В городе было неспокойно: в двух местах поднимались клубы черного дыма. Даже отсюда была слышна стрельба и взрывы.

— Район, подконтрольный Картелю. — Определила Реви. — Развлекательный центр "Каракатица" и отель "Витариус". Как и говорил Йоган.

— Не говорил, а намекал на некоторые трудности у получателя груза. — Поправил Датч, поднявшийся на открытый мостик над рубкой и вставший за дублирующий штурвал. — В свете того, что я вижу, встреча с представителями Картеля в его присутствии выглядит крайне желательной. Я слышал, он вхож к мистеру Ченгу — может быть гарантом честности нашего заказчика. Конечно, не очень вежливо по отношению к Картелю будет явиться в сопровождении постороннего человека из недружественной группировки, но можно будет сказать, что это — наемная охрана… уверен, что в качестве еще одного ствола он будет очень кстати…

— "Каракатица" — отстой! — Высказался Бенни, выглядевший сейчас донельзя довольным и умиротворенным. — Девочки в костюмах зайчиков — это позавчерашний день! Будущее — за боевыми дворецкими и горничными!

— Значит, "Желтый флаг"… — Пробормотала Реви. — Мне надо забежать домой, привести себя в порядок. — И возмутилась, увидев, что Датч уже набрал воздуха, чтобы возразить. — Я не могу показаться перед ним в таком виде! Душ, как минимум! И я не собираюсь краситься и прихорашиваться перед зеркалом! Четверть часа — максимум.

Датчу оставалось лишь вздохнуть — встреча с заказчиком без Реви превращалась в довольно опасное занятие, если подозрения Рока верны, а намеки Вайса — правильно поняты. К тому же, Вайс может согласиться сопровождать их с Реви. А вот без Реви — сильно вряд ли. Так что остается только смириться… Ну и вспомнить непродолжительное, но бурное "женатое прошлое" и освежить в памяти, каково это — тягостно вздыхать под дверью в тщетных попытках чуть-чуть поторопить даму, "чистящую перышки".

+++

Мэй смотрела во все глаза.

Город был уникальный!

Жители города были в своей массе собранными и настороженными — найти хотя бы одного рассеянного "лоха" оказалось очень непросто!

Люди здесь… ЖИЛИ! Ну, как бы это объяснить…

Тут было крайне, крайне мало людей с потухшими или рассеянными взглядами: винтиков корпораций и госаппарата, или витающих в облаках и своих фантазиях тинейджеров, или домохозяек. Всех тех, кого можно было бы назвать ее "основными клиентами".

Глаза окружающих горели каким-то лихорадочным огоньком, движения содержали СМЫСЛ и вели своих обладателей к каким-то ЦЕЛЯМ. В подавляющем большинстве люди вокруг жили СЕЙЧАС, а не в будущем или — пережевывая прошлое, или — барахтаясь в радужных мечтах.

У очень многих было оружие. Более того, люди без оружия являлись редкостью. И, судя по уверенным движениям, оружие у них все-таки было — просто даже глазастая Мэй не всегда могла определить его наличие.

— Нам сюда… — Пробасил огромный лысый негр, один из "похитителей". Хотя, какие они похитители — обычные курьеры, доставляющие не совсем обычные и совсем незаконные грузы. — Местная, так сказать, достопримечательность!

Улыбался он… приятно. До улыбки дона Диего ему было, конечно, как до Луны пешком, а вот до инспектора Ченга огромный негр не дотягивал лишь чуть-чуть. А, главное, как он ее величал: "барышня"! О, как!

Надпись на английском свидетельствовала, что пришли они в некое питейное заведение под названием "Желтый флаг". Никакого холла, никакого "предбанника", никакого коридора — заведение начиналось сразу за легкой двустворчатой дверью.

— Реви! Реви! — Помахал рукой бармен, завидев их. — Туда не ходи — сюда ходи! Деньги давай — новости есть!

— Я уже знаю, что он в Роанапра… — Лениво отмахнулась Реви — А что там происходит с Картелем, — Достоверно изобразив безразличие, добавила она. — Меня не колышит.

"Корова с пистолетами", как про себя окрестила ее Мэй. Хотя, справедливости ради, ничего коровьего, кроме того, чему Мэй втайне завидовала, в Реви не было.

Несмотря на то, что сказала Реви, компания все-таки направилась к барной стойке. Мэй и Гарсия посадили рядом, между Реви и Датчем. Рок — вежливый и воспитанный умный японец — сел со стороны Реви, а Бенни — прибабахнутый маньяк-европеец — со стороны Датча… и сразу уткнулся в огромный планшетник.

— Нам — чего-нибудь выпить. А малышне — чего-нибудь порубать по-быстрому. — Распорядился Датч.

— Малышня — это вот это? — Бармен указал "козой" на Мэй и Гарсия. — Или вот это? — Он ткнул обеими руками в сторону Рока и Бенни.

Рок вежливо улыбнулся:

— В качестве "порубать по-быстрому" я соглашусь на соленые орешки к пиву, Бао-сан. Разумеется, не те, что были в последнюю поставку, с жучками и червячками. В крайнем случае, согласен на соленые гренки с чесноком… Разумеется, свежеприготовленные, а не "как обычно".

Бармен Бао после этих слов поморщился и помрачнел. Задвигал усами и сделал вид, что занят исключительно приготовлением заказа.

"Круто! — Оценила Мэй. — Он у них точно — Мозг! Пара слов — и этот усатый ничего в ответ сказать не может!"

Датч довольно хохотнул. А Реви была занята тем, что внимательно рассматривала себя в зеркальной поверхности за спиной бармена, поправляя прическу и осторожно проверяя, как лежит помада на губах, и насколько легко выходят пистолеты из наплечных кобур.

Мэй снова была вынуждена признать, что "девушка с пистолетами" выглядит потрясно после душа и всего лишь пяти минут перед зеркалом ("Датч! Ты такой большой и вроде взрослый… даже к Мадхур ходишь… а баб… женщинам по-прежнему веришь!"). Даже учитывая, что она так и осталась в сверхкоротких потертых джинсовых шортах, столь же потертой черной маечке и в этих монструозных ботинках.

Ну, а Бенни… этот маньяк-извращенец даже ухом не повел. Мэй скосила глаза и увидела, что "блондинчик" старательно, прикусив кончик языка, работает с фотографиями, на которых она, Мэй, была запечатлена в этих дебильных очках и с этими идиотскими кошачьими ушками! Стыд-то какой!!! Может, того… отжать этот планшетник…? Ни-ни-ни… там, наверняка, столько порнухи, что она испачкатся, просто к нему прикоснувшись!

Свои сэндвичи они с Гарсия уничтожили почти мгновенно и голодными глазами вынудили Датча заказать добавку. Даже несмотря на то, что начинка была из куриного мяса, которое Мэй по понятным причинам люто ненавидела. И теперь тянули горячий кофе с молоком. И невольно прислушивались к разговору между командой катера и барменом.

— … В натуре, там все в клочья! Кровькишки… Пять пожарок, дохренища "скорых" и даже… — Бармен сделал огромные глаза и смешно зашевелил усами. — Даже полиции нагнали!

— Полиция? — Скептически переспросила Реви.

Датч тоже вздернул брови.

— Ага! — Горячился бармен. — Прикинь, как все серьезно! Говорят, что даже дон Абрего — всё!

— И кто? — Равнодушно спросил Рок. — Госпожа Балалайка осуществила свою угрозу?

— Какую угрозу? — Сделал стойку бармен и, увидев, как Рок в интернациональном жесте потер большим и указательным пальцем, кивнул. — Буду должен, чё!

Рок наклонился к Бао и тихонько объяснил:

— Мистер Абрего как-то в запале назвал эту прекрасную женщину "паленной рыжей лисицей". Ну, госпожа Балалайка и…

— Вах! — Бао схватился за сердце. — Гонишь!

— Vot te krest! — Непонятно сказал Рок и сложил указательные пальцы обеих рук в перекрестие, которым, прищурившись одним глазом, "прицелился" в бармена.

— Да-а-а… — Потрясенно протянул бармен и помотал головой. — Такое не прощают! Нет. Не она. Русские с утра пораньше погрузились и куда-то умотали из города.

— Все?

— Вряд ли. Наверняка, оставили кого-нибудь, если кто-нибудь где-нибудь в Роанапра борзеть будет… по отношению к ним.

— Тогда кто? — Спросил Датч и покосился на Реви. — Китайцы?

— Ничего не знаю! — Бармен выставил ладонь и прищурил один глаз, со значением наблюдая за реакцией слушателей.

— Поня-я-ятно… — Задумчиво протянул Датч. — И куда ж теперь… девать? — Спросил он, обращаясь к задумавшимся Реви и Року. — Не то, чтоб меня особо интересовало ваше мнение, но все методики управления персоналом предписывают мне, — Он сверкнул ослепительной улыбкой. — Интересоваться мнением подчиненных.

— За борт? — Предложила Реви.

Мэй поежилась — эта… с пистолетами, сделала предложение на полном серьезе. А голос был настолько равнодушным, что сомневаться не приходилось — если будет принято решение, столкнет за борт не колеблясь.

— Не поможет. — Возразил Рок. — Спрос все равно с нас будет. Если, конечно, происходящее имеет отношение к нашему грузу…

Мэй чуть не засмеялась от облегчения, окатив молодого японца благодарным взглядом.

— … а если нет, то тогда и надо думать, как уничтожить улики, указывающие на нас…

Мэй приуныла.

— … правда, надо будет, наверно, с господина Бао начинать.

Возмущенный взгляд бармена. А Мэй запуталась: то ли господин японец шутит, то ли — абсолютно серьезен.

— Бени? — Спросил Датч.

— А? Чё? — Бенни несколько заторможенно оторвался от планшетника, обвел всех взглядом и выдал. — Да все нормально — я фотки уже сделал, так что можете юзать ее, как хотите…

Реви промолчала, краем глаза косясь на свое отражение. Она вдруг повела себя не совсем обычно: чуть приосанилась, слегка выпятила грудь, немножко прогнулась в талии, откинувшись назад, положила ногу на ногу, подставила пальчики под подбородок и чуть-чуть надула губки.

Бармен сделал большие глаза, сглотнул и бочком-бочком поспешил отойти к другим посетителям.

— Значит, снова организуем "детский сад". — Вздохнул Датч, тоже покосившись на зеркальную поверхность за бутылками. — Опять мне с Мадхур договариваться, как в случае с этой… хакером-индуской… а она ничего бесплатно не…

— Не сметь… — Вякнул Бенни.

— Прости, Бенни! Прости. — Повинился Датч. — Я хотел сказать, "как с этой юной смуглой косплейшицей из солнечной Индии"…

— Добрый вечер, господа! — Вкрадчиво поприветствовал сзади смутно знакомый мужской голос.

Мэй обернулась…

Вот так сюрприз! Между двумя симпатичными молодыми блондинами, один из которых и поздоровался, стояла… Шеньхуа! Губы Мэй сами собой расползлись в радостной улыбке — про Шеньхуа она ничего плохого сказать не могла. Правда, работа так и не выполнена. Но на этот счет у Мэй беспокойства почему-то не возникало.

И она, конечно, стала рассматривать парней.

Похожих и — разных. Оба — блондины до белесых бровей. Оба европейцы. Оба… симпатичные.

Но. Один постарше, выше на голову, совсем белокожий (тот, что по-младше, был совсем смуглым), и глаза у него были светло серыми, почти белыми, а не каре-красными, как у младшего. Ну и одежда тоже разительно отличалась: блондин постарше был в темно-синем строгом костюме, отдаленно напоминающем старую школьную форму, с воротником стоечкой и блестящими большими золотыми пуговицами, и в блестящих черных туфлях, а тот, что помладше и поменьше — светлая льняная гавайка, длинные льняные, в цвет рубашки, шорты, и сандалии на аномально рельефных ногах.

А еще у того, что постарше, был зонт! Длинный классический китайский сложенный зонт, на который он чуть небрежно опирался, как франты в европейских городах позапрошлого века. Красный. С мелким цветочным рисунком.

"Зонт… — Зависла на секунду Мэй, рассматривая аксессуар в руках "старшего блондина". — Зачем ему эта старомодная оглобля?"

Ах, да — самое главное! Прически! Аккуратная длинная коса у старшего, и непокорные вихры у младшего.

Стоп! Серые глаза… Глаза! Да это же… Июнь?!

Она уже открыла рот, но натолкнулась на предостерегающий взгляд Шеньхуа.

— Позвольте составить вам компанию, господа? — Спросил тот, что постарше. Предположительно, Июнь.

Удивительно, но Шеньхуа скромно держалась чуть сзади блондинов. А второй парень вообще смотрел в сторону, со слабым интересом знакомясь с обстановкой в зале.

— Конечно, мистер Вайс! — Решил за всех Датч. — Пройдем за один из столиков?

Вайс-Июнь в ответ вдруг ласково улыбнулся ("Святая Мария! Полтора! Полтора "дона Диего"!"), но — Мэй увяла — улыбка предназначалась не ей. И облегченно выдохнула — и не Датчу. Рядом фыркнула Реви — адресат той самой лучезарной улыбки.

"У-у-у… кор-р-рова дойная!"

— Не звоните, не пишите… мистер Вайс. — Протянула Реви, по-прежнему рассматривая себя в зеркальной стене за барной стойкой.

— Дела-дела, май дарлинг. — Развел руками Вайс. Его улыбка стала чуть напряженной. — Писать письма — это не мое. Разговаривать по телефону — не с моей профессией. Хотел увидеть лично, но, — Он снова развел руками. — "Лагуна" такая занятая организация… Никак не мог с вами пересечься.

— Жалость-то какая… — Вытянула трубочкой губы Реви. — А то в последнюю нашу памятную встречу вы в такой спешке нас покинули, что даже заколочку свою оставили под кроватью… Ц-ц-ц…

"Вау! Вот это палево! — Широко распахнула глаза Мэй, оценив реакцию дернувшегося красавчика. — Блондинчик, оказывается, наследил у этой дойной коровы! Ну, он попа-а-ал…"

— Оп-па, типа того… — Хмыкнула Шеньхуа тихонько. — Наш пострел опять — типа того и везде. И как всегда.

Вайса аж перекосило! И в этой его гримасе было столько… и ужас, и вспоминание, и — огромное непередаваемое облегчение! Улыбка стала чуть заискивающей:

— Реви… дорогая… ты не могла бы мне вернуть эту штучку? Так-то — дешевая бижутерия, но это подарок мадам Чоу. Ты себе просто не представляешь, что из себя представляет рассерженная мадам Чоу!

— Представь себе, дорогой, — Вздернула брови Реви. — Я прекрасно представляю себе, что из себе представляет капитан Чоу. А заколка… уже и не помню, куда я ее сунула. То ли выкинула, то ли пнула куда-то. У меня и так мусора-то… было. А я тут генеральную уборочку затеяла… и все такое… ну, ты понимаешь, да?

— Э-э-э… Реви, послушай… не шути так. Это вопрос жизни и смерти. Это какая-то жутко древняя и жутко дорогая заколочка — сам недавно узнал. Передается в нашей семье из поколения в поколение… Семейная реликвия! Этой железке уже чуть ли не тыща лет!

— О-о-о… бедненький. Ну, это ты залетел, да-а-а… — Сочувствующе покивала Реви и прищурилась. — Что ж нам делать-то, а?

— Послушай… — Заторопился Вайс. — Ну, давай как-нибудь решим этот вопрос, а? Я даже готов предоставить компенсацию за доставленное неудобство…

— Компенса-а-ацию. — Разочарованно протянула Реви и пихнула локтем соседа. — Слышь, Рок! Я похожа на эту… как ее там… гейшу?

— Воспитание, красота и шарм — один в один, Реви-сан! — Важно покивал тот. — Но свободолюбие и неподкупность такие, что никаким гейшам и не снились!

— Вот! Возьмите на заметку, господин Вайс! И не оскорбляйте приличную девушку этими едва прикрытыми попытками подкупа! Фу!

Минуту рядом с барной стойкой царила тишина, нарушаемая едва слышным скрипом. Мэй бросила взгляд и увидела, как бармен Бао что-то яростно записывает в своем блокнотике, прикусив кончик языка от усердия.

Вайс покосился туда же, дернул щекой и переключился:

— Кстати, "взрыв вертолета" — прекрасная маркетинговая компания, Рок-сан! Можно сказать, классика!

— Спасибо, Вайс-сан! — Мгновенно отреагировал тот. — Приятно слышать похвалу от специалиста.

— Я только уточнить хотел. — Вайс-Июнь сделал вид, что задумался. — У вас механизм отстрела торпед на катере какой, мистер Датч? Пневматический или паровой? Или, может, пороховой?

Датч закашлялся, зыркнул на застывшего в ожидании ответа над своим блокнотиком Бао, и поторопился встать:

— Давайте все-таки пересядем за столик… А то мы сидим, вы — стоите… Неправильно, верно?

— Как минимум невежливо! — Согласилась Реви, соскальзывая с табурета и беря Вайса под ручку, отпихнув бедром Шеньхуа.

— Конечно! — Мгновенно сориентировался Вайс, послав умоляющий взгляд в сторону закипающей Шеньхуа.

— Бао, мне, типа, большую… — Еще быстрее сориентировалась Шеньхуа

— Три черных чая, мистер Бао! — Поторопился перебить Вайс. — Горячих, разумеется. И французскую булку с маслом и сыром. — Поколебался и добавил… такое впечатление, что сдался. — И одну рюмку коньяка с лимонной долькой.

— Да-да-да, мистер Вайс. — Вьетнамским болванчиком закивал головою Бао. — Конечно-конечно, мистер Вайс.

Он, как загипнотизированный, смотрел на Шеньхуа, скромно (!) сложившую ручки перед собой и потупившую взгляд.

— … типа того… — Вздохнула она деланно-печально.

— И, мистер Бао, коньяк, пожалуйста, настоящий, а не паленный из последней кубинской партии…

Бао заторможено кивнул.

+++

Когда молча расселись за столом, Вайс прокашлялся:

— Думаю, нам целесообразно озвучить наше предложение уже после того, как ваши заказчики… ПРЕЖНИЕ заказчики, присоединятся к переговорам, мистер Датч.

— А там еще есть, кому присоединяться? — Полюбопытствовал негр.

— Роанапра — большой город. — Пожал плечами Вайс. — И в нем много уроженцев далекой и прекрасной Колумбии… И многие из них сейчас прилагают массу усилий для того, чтобы выжить.

— Залогом их выживания является… наш груз? — Уточнил Рок.

— Очень важное уточнение, Рок-сан: половина груза. Половина. И — так они думают. Ну, как говорит мистер Ченг: "Каждому человеку свойственно ошибаться, но никому, кроме глупца, несвойственно упорствовать в ошибке".

— Вообще-то, так сказал… — Заикнулся было Рок, но Вайс его очень вежливо перебил:

— Рок-сан, я настаиваю на том, что так говорит мистер Ченг… А люди недальновидные могут продолжать утверждать, что эта фраза принадлежит Аристотелю.

— При такой постановке вопроса, Вайс-сан, мне не остается иного, как с готовностью согласиться! — Слегка поклонился Рок. — Мистер Ченг — мудрейший человек!

— Воистину так! — покивал Вайс.

Рок оперся локтями о столешницу, соединил пальцы домиком и уперся в них носом:

— И вам, конечно же, нужна именно та половина, которая…? — Он вопросительно замолчал.

— … Ну, обе части важны, Рок-сан. Диалектика… к слову об Аристо… мистере Ченге. Они важны по-разному, для разных целей, и для разных людей. Каждому — свое, так сказать. Нам нужна та часть, которая не особо нужна вашим заказчикам… ПРЕЖНИМ, а вот вам нужна именно та часть, за которой сюда сейчас спешат ваши заказчики… ПРЕЖНИЕ. И мы бы просто подождали, когда вследствие некоторых повреждений ненужная нам половина груза будет у вас изъята… Но мое исключительно теплое отношение к вашей фирме, — Он окатил влюбленным взглядом Реви, которая ответила независимой усмешкой. — Не позволяет мне оставить вас в затруднительном положении…

"Пипец! Тут такая романтика и интриги — колумбийские мыльные сериалы отдыхают!" — Восторженно подумала Мэй, переводя горящий взгляд с Вайса на чуть порозовевшую Реви и — на Шеньхуа, подозрительно похрюкивающую над рюмкой с коньяком.

— А так ли нам нужна та часть, которая нужна нашим заказчикам… ПРЕЖНИМ?

— Думаю, да. Думаю, вы сами в этом убедитесь, когда сюда прибудут ваши заказчики… ПРЕЖНИЕ… — Вайс чуть наклонился в сторону Рока и Датча и заговорщицки понизил голос. — К тому же, специфика груза такова, что просто избавиться от него не представляется возможным… Это даже опасно! Еще опаснее, чем просто удерживать его. — Он уже почти шептал… правда, достаточно громко. — Вы знаете, что группа "Алаурито Наза", входящая в Медельинский Картель, уничтожена практически полностью всего за один час? Одним человеком. И некоторые представители этой банд… повстанческой группы расставались с жизнью весь оставшийся день? А ведь они имели дело с грузом едва ли несколько часов…

— "Алаурито Наза"? — Переспросил Датч. — Первый раз слышу.

— И в последний. — Покивал Вайс. — Я бы еще мог упомянуть об одной из боевых групп колумбийских "Черных Орлов", начисто вырезанных всего за три часа до этого в окрестностях городка Карак, но, — Он с сожалением пожал плечами. — Это к делу немного не относится. Ребята просто подвернулись под руку.

Мэй обратила внимание, что более молодой блондин при этих словах судорожно вцепился побелевшими пальцами в столешницу. И ненавидящим взглядом впился в профиль Вайса.

"Да какие там колумбийские сериалы! Тут все гораздо круче! Бедненький Вайс — столько эмоций на него одного направлено!"

— Йона-а-а! — Ласково пропела Шеньхуа, приобняв одной рукой напрягшегося "красноглазика" за плечи, а другой пододвигая к нему блюдо. — Съешь еще этих мягких типа французских булочек!

Теперь поежился почему-то Вайс. А этого молодого зовут, значит, Йона! Какой миленький! Как кролик! И глазки красненькие. Кролик-альбинос!

— Интересные подробности. Я бы даже сказал, настораживающие. — Беззаботно улыбнулся Датч. — Считаете, "Лагуна" не справится с очередными трудностями?

— Уверен, что справится! — Вайс снова посмотрел в сторону Реви. — У вас есть отличные специалисты по проведению силовых и оборонительных акций! Одни из лучших в этом регионе! Один вертолет чего стоит! — Румянец на щеках Реви чуть усилился. — Но… как вы там говорили когда-то при нашей первой встрече, мистер Датч… м-м-м, как же там…? "Неизбежные на море случайности", да? Вот — они самые. Случайности. Шальные пули и прочие непросчитываемые безобразия. От которых никто не застрахован. Даже "Лагуна". А я же беспокоюсь! Я волнуюсь! Я не готов терять свою лю… друзей!

Мэй восторженно следила за лицом Реви, стремительно меняющим цвет от обычного до жгуче красного.

— Опять-таки, пример Картеля, переживающего в данный момент не самые лучшие и, не исключено, последние мгновения своего существования в нашем гостеприимном городе, просто вопиет о недопустимости легкомыслия!

— Буэнос диас, "Лагуна"! — Поприветствовал их новый голос… снова сзади.

Правда, Мэй была уверена — для присутствующих за столом (ну, исключая только молодого сеньора Лавлеса и, возможно, Бенни и Рока) подошедшие люди неожиданностью не стали.

Семеро. Выстроились полумесяцем. Впереди — один, самый представительный — в белом пиджаке, с огромной золотой цепью и крупным крестом на волосатой груди под расстегнутой до самого живота цветастой рубашкой. И остальные шестеро, чуть сзади на подхвате. Смуглые черноволосые кучерявые, черноглазые. Почти одинаковые. Одежда визитеров была в некотором беспорядке — кое-где виднелись дырочки, кое-где — пятна грязи, кое-где — подпалины.

Выражения лиц мрачные, глаза настороженно бегают по притихшему в предвкушении чего-то залу "Желтого флага". В руках — пистолеты. Правда, опущены стволами в пол. И Мэй поняла, что эти семеро находятся в крайне неприятной ситуации и чувствуют себя весьма паршиво — их никто не боится и не собирается принимать всерьез. Даже несмотря на их количество, на то, что они вооружены и то, что являются командой. Что-то такое произошло в последнее время, что-то изменилось. И вот эти семеро перестали являться тем, чем привыкли быть до недавнего времени — чем-то весомым, солидным, важным.

— Вижу, груз доставлен, да? — Спросил тот, что стоял впереди. — Молодцы, мучачос!

— Буэнос тардэ де хечо, сеньор Сантос! — Радостно поприветствовал по-испански Вайс. — Де тодос модос, хола!

(исп. "Вообще-то, сеньор Сантос, "добрый вечер"! Но в любом случае — привет!")

— Вайс! — Сказал, как выплюнул, "сеньор Сантос".

— Как здоровье дона Лучано? — Все так же радостно улыбаясь, будто встретил старого хорошего знакомого, поинтересовался Вайс уже по-английски.

Сеньор Сантос побагровел и дернулся, но Вайс как-то по-особенному прищурился, а Шеньхуа заулыбалась, и Сантос передумал делать… что бы он там ни собирался совершить. Шестерка поддержки лишь хмуро косилась…

— Не жалуется… сеньор Вайс!

— Ну, жаловаться на что-либо дон Лучано сейчас, действительно, вряд ли в состоянии… отрезанная голова тому не способствует, да!

Потрясенную тишину в "Желтом флаге" можно было упаковывать в коробку, писать надпись "Эталонная" и отправлять во французскую Палату Мер и Весов. Спустя мгновения за столиками зашушукались, кто-то опрометью кинулся из зала на улицу, кто-то достал мобильный телефон, запикали тоновые сигналы набора и клацанье набора текстовых сообщений.

Потрясенное молчание в зале нарушил сеньор Сантос. Он яростно засопел, но ценой неимоверных усилий смог с собой совладать. Демонстративно игнорируя Вайса, он обратился к Датчу:

— Ну? Давай товар, Датч!

— Без проблем, Сантос! — Сверкнул улыбкой Датч. — Давай деньги!

— Слющай, деньги будут, да! С процентами! Маленькая накладочка… чиста организационная — часик-другой, и деньги будут, да! Прямо сюда доставят, мамой клянусь!

— Понимаю, Сантос. — Кивнул негр и его рука невзначай скрылась под столешницей. — Но мы договаривались: деньги при получении товара. Ты меня знаешь — я свое слово держу, когда другие свое слово держат.

— Ну так мы не получили товар, да! Давай товар! Бери деньги!

— Здорово! — Снова кивнул негр, туповато улыбнувшись. — Давай деньги, бери товар!

— Слюшай, Датч! Ти понимаешь, с кем ссоришься, да! Это Картель, Датч! Кто перейдет дорогу Картелю — не спасет ни эта паленная рыжая сука, ни этот узкогла…

Сантос закашлялся, так как к дебильной улыбке Датча присоединились еще две такие же — Шеньхуа и Вайса.

А вот Реви не улыбалась — ее глаза были черны, всяческое выражение покинуло лицо. Такое впечатление, что за столом на ее месте сидит робот, сенсоры которого чутко ждут события, на которое мгновенно отреагируют команды, прошитые на уровне БИОСа в спинном мозге…

— Джейн, рыбка! — Воскликнул вдруг Бенни, любовно смотря в монитор своего планшетника. — Я тебе обещал показать начало настоящего замеса! Вот, смотри! Господа, секундочку внимания! Смотрим все на меня!

Он вдруг выпрямился, будто палку проглотил и, придерживая пальцем очки, плавно повертел головой из стороны в сторону. У него там, в очках, камера, что ли? Ну, вполне возможно: одно слово — извращенец! Фу!

— Вау! — Донесся из динамиков приглушенный девичий голос. — Клевяк! А какие колоритные персы! Какие типажи! Прямо Ламберт, Хасли и Айс Ти в "Крутых стволах"! Бенни, зайчик, я тя обажаю! Чмоки!

— Бенни заслужил? — С непонятным намеком спросил "блондинчик".

— Конечно, мой хороший! Ща будут тебе фоточки. Купальничек, что ты прислал — просто отпад! Там такие клевенькие тоненькие завязочки. А хочешь видео? Ща увидишь, короче…

— Ну, смотри! Теперь меня не кинешь — тут дофига свидетелей!

— Ой! Ты включил звук! Дурак!

— Не волнуйся, крошка! Половина — будущие трупы…

— А-а-а… ну, тадысь ладно… Смотри! Начнем мы, как положено, с этой тонкой ко-о-офточки… а что там у меня под ко-о-офточкой… вот я аккуратненько скидываю эту бретелечку…

Правда, на этом месте Бенни, счастливо посверкивая очками и прикипев к монитору, звук все-таки выключил. Некоторое время собрание переваривало неожиданную заминку.

— Датч… — Опомнился первым Сантос, которому было не до этих нежностей между интернет-влюбленными.

— Сеньор Сантос! — Перебил его Вайс. — Вы ведь представители Картеля?

— Да…

— И вам нужен вот этот молодой человек…

Вайс кивнул на Гарсия, полностью сейчас недоступного для внешних раздражителей — глаза подростка косили на экранчик планшетника Бенни, сидевшего рядом. А тот еще и развернул его так, чтобы Гарсия было удобно смотреть!

Мэй бросила туда взгляд и торопливо отвернулась, сильно покраснев.

"Извращенцы! Ну, с другой стороны, ориентация нормальная. Что самое главное: у дона Гарсия — тоже! Но неужели им нравятся такие дыни?!"

— Да, слющ! Ты…

— А остальное неважно. — Отмахнулся Вайс.

— Э?

— В том смысле. — Объяснил Вайс, секунду повозился и раскрыл зонт, накрывая себя и Шеньхуа, которая с готовностью к нему прильнула. — Что большего от вас и не требуется — наговорили достаточно.

Уже несколько секунд в полумраке зала "Желтого Флага" за спиной Сантоса творилось непонятное, на что Мэй (да и остальные посетители "Желтого флага", судя по всему) обратила внимание только сейчас: "шестерка", прикрывающая Сантоса сзади, как-то непонятно дергалась. А вот сейчас вдруг стала заваливаться…

Сантос, почувствовав опасность, обернулся назад, выставив перед собой ствол пистолета. Перед ним стояла женская фигура, поблескивая круглыми стеклами очков на белом безжизненном скуластом лице, похожем сейчас на лицо фарфоровой куклы — столь же красивое и… зловещее. Темное длинное платье до самого пола, белый передник, белый чепец, две длинных косички… и два длинных черных мачете, с которых медленно капало что-то темное.

"Роберта! — Узнала Мэй. Правда, безо всякой радости. — Тц! Сейчас опять будет мозг выносить по поводу того, что у молодого господина шнурки завязаны неправильно, рубашка не заправлена, брюки не поглажены!"

Коротко свистнуло, и отрубленная кисть с зажатым в ней пистолетом упала на пол. Сантос тихонько заскулил, набирая обороты для полноценного крика боли…

— Я простая скромная… — Тихо начала Роберта и оборвала себя, увидев за столом Мэй и Гарсия. — Впрочем, уже неважно.

Снова тихо свистнуло, скулеж оборвался, сменившись шипением, а голова Сантоса отделилась от тела и с глухим стуком упала на пол. Вверх ударил фонтан крови.

Тишина снова стала "эталонной".

Роберта замерла. Сидящие за столами замерли. И только руки бармена автоматически протирали какой-то стакан, да обезглавленное тело Сантоса оседало на пол. Мэй почувствовала, как что-то горячее ляпнуло на щеку.

"Так вот зачем был нужен зонт!"

Глава 22

— Товарищи немногочисленные курсанты! — Звонкий голос белогривой красавицы не хуже внешности заставлял концентрироваться на том, что она говорит. — А я очень-очень рада!

Сейчас группа из восьми человек после сколько-то там километрового кросса по джунглям тяжело дышала у ворот временной базы, которую "местные" называли "учебно-тренировочным лагерем". Километраж был Повесьме неизвестен (в отличие от прежней службы, "инструкторы" и новые сослуживцы делиться с "курсантами" подобной информацией не спешили… да и на контакт шли не очень уж охотно — ну, это понятно, не доверяли пока что), он лишь смог оценить время по своим наручным часам — два часа десять минут.

И это было невероятно — всего полгода назад, до увольнения из Вооруженных Сил, он мог бежать непрерывно и три, и четыре, и пять часов! С полной выкладкой диверсанта-сапера, а не как сейчас, налегке! Но удушливый влажный воздух здешних джунглей показал, что его выносливость хороша в средней полосе родной страны, а не здесь, в тропиках.

Он, кстати, обратил внимание — маршрут, по которому они бежали, был заранее подготовлен: ветки обрублены, кое-где попадались опиленные бревна. Однако, грунт был крайне непривычен для бега — такое впечатление, что сама земля хочет ухватить людей за щиколотки! Ну, понятно — к лесам средней полосы они все привычные, а вот здесь придется привыкать заново.

А если б маршрут не был подготовлен?

И — кровососы. В отличие от своих северных собрат… сестер, комарихи с легкостью догоняли бегущих людей. И не шарахались испуганно, когда кто-то врезался в них на полном бегу, а обрадовано впивались в доставленное нахаляву мясо. Не исключено, что ждали, когда очередной носитель пяти литров вкуснятины сам нанизается на подставленный хобот.

— … Я рада, что нас все меньше и меньше — я крайне не люблю проводить стрелковую подготовку с группами больше пяти человек! Я из-за этого не успеваю привести себя в порядок к вечернему построению. С другой стороны, как вы уже поняли, нам еще есть, над чем поработать: у нас с вами еще целых три лишних человека!

Повесьма украдкой поморщился. Во время кросса их "пасла" группа из восемнадцати инструкторов во главе со шрамированным "старшим сержантом" Горбуновым.

Именно такое количество инструкторов объяснилось просто и довольно скоро: вот, например, сейчас их осталось восемь, по количеству "курсантов" — Горбунов и еще семь бойцов. Остальные "инструкторы" остались с отставшими, и сейчас, наверно, выводили их из джунглей. Или выносили — Повесьма не мог сказать наверняка, что там случилось с "курсантами" в задних рядах, так как этого не видел, стараясь держаться в первых рядах и намертво прикипев взглядом к длинной белой косе, бьющей кончиком-бантиком по аккуратной попке, обтянутой камуфляжем.

Кстати, это помогало держать ритм гораздо лучше, чем выкрикивание каких-то там речевок.

Да-да, эта… девочка бежала впереди и задавала темп, легко перепрыгивая коряги, кочки и лужи. И, совершенно не боясь сбить себе дыхание, кричала на весь лес о том, как же люто, бешено, безжалостно и, вообще, антигуманно она ненавидит, ненавидит, НЕНАВИДИТ эти джунгли!

Еще и их, как в американской армии, заставила хором выкрикивать речевки, пытаясь ввести в состояние боевого транса:

— Джунгли — гнев! Джунгли — злоба! Посылаю джунгли в жопу!

Помогало плохо. Во-первых, рифма была — так себе, что-то в ней "резало слух". Во-вторых, они все-таки бежали не по асфальтированной дорожке или кромке прибоя. И после третьего короткого крика сзади (кто-то свалился), старший сержант Горбунов приказал прекратить безобразие. И дальше бежали молча.

Но с общей концепцией ненависти к джунглям прапорщик Повесьма был теперь целиком и полностью согласен. Проникся, так сказать.

— Сейчас — рукопашный бой, товарищи курсанты! — Звонко возвестила красавица. — Эр-бэ, нахрен никому в современных боевых условиях ненужный! Потому что военнослужащий, допустивший рукопашное боестолкновение — некомпетентный идиот и будущий труп!

— А зачем тогда…? — вякнул кто-то из "курсантов".

— Будем проверять ваш боевой дух, товарищи курсанты! — Довольная вопросом, красавица уперла кулачки в бедра. — Посмотрим, как вы будете реагировать, когда валять вас в грязи станет слабая беззащитная женщина!

— А если наоборот, товарищ сержант? Прогуляемся тогда после отбоя? — Осмелился вставить слово Повесьма. — Песни цикад, стрекот кузнечика… мягкая травка?

Послышались смешки инструкторов… "курсанты" лишь устало покосились на Антона. С легкой благодарностью, как и на задавшего предыдущий вопрос: лишний вопрос — лишняя минута на отдых.

— Товарищ прапорщик. — Ласково улыбнулась Вайс… и — вот честное слово! — группа ощутила прилив сил! — Я даже готова переспать с тем, кто положит меня на лопатки во время Эр-Бэ или сможет перестрелять меня из любого ствола на "стрелковой" после "рукопашки".

— Капитан будет недоволен, товарищ сержант. — Хмыкнул Горбунов.

Сержант Вайс возмутилась:

— Товарищ старший сержант! Я уже большая девочка и могу распоряжаться своей личной жизнью, как мне угодно… во внеслужебное время, разумеется.

— Да я не про условие, которое в принципе невыполнимо. — Отмахнулся Горбунов. — Я про то, что в "Отеле" используется другая система мотиваций и поощрений. Которая хотя бы теоретически достижима.

"Даже так? И — опять этот "Отель". Наверно, они свою организацию так называют?" — Подумал Повесьма… в этот момент крайне скептически относящийся к своим перспективам и перспективам группы "курсантов" уложить эту деваху на лопатки или набить больше "очков" при стрельбе… Было что-то неуловимое в ее поведении и в поведении инструкторов, что говорило: на этом "поле" ловить претендентам нечего.

+++

Ого-го! Сколько Смертей!

Раз: стройная гибкая китаянка в традиционном костюме с роскошной черной гривой волос. Оружие… ножи, скорее всего. Средние тяжелые клинки рубящего типа. Спрятаны, скорее всего, за спину под пиджачком… А ничего так — миленький пиджачок!

Два: крепенькая девица в шортах, топике и — фу, какая безвкусица! — высоких армейский ботинках. С двумя пистолетами. На виду.

Три: блондин чуть смазливой внешности в темно-синем костюме. Снежно-белые волосы, заплетенные в аккуратную длинную косу, переброшенную через плечо на грудь. Накрыл большим зонтом себя и Длинноволосую. Оружия на виду, как и у Длинноволосой, нет, но… пистолет, наверно. Или метательные ножи. Или "и".

Четыре: еще один блондин в светло-серых шортах и рубашке… Сидит под столом и сосредоточенно догрызает булку. Кажется, с маслом. Понятно, почему под столом — на него диаметра зонта не хватило. Клинок. Стандартный армейский. И пистолет.

Четыре Смерти в одном месте! И до сих пор ЖИВЫ?! Не порезали и не постреляли друг друга… Более того, о чем-то разговаривали!

И люди. Хоть и необычные, и опасные, но — люди.

Огромный лысый негр в очках-консервах и с маленькой бородкой… Смерти показалось, что негр выглядел "неполным": на голове не хватало каски старого образца, в руках… скорее всего пулемет М-60 и ленты к нему — крест-накрест на огромной груди — а за спиной — "Кольт Коммандо"… А не этот монструозный "Смит и Вессон", который совершенно ему не подходит… Видимо, "большую блестящую пушку" носит для статуса, перепоручив силовые действия кому-то из Смертей. И еще неплохо было б увесить его гирляндой шариков наступательных гранат. Тогда картина будет законченной. Хм… а если заменить шлем на фуражку? Ого! Неожиданный образ получился!

Японец. Типичный клерк. Слишком типичный и слишком шаблонный — отутюженные брюки со стрелочками, белая рубашка с короткими рукавами, застегнутая до последней пуговицы, синий галстук, кончик которого сейчас заложен в кармашек. Никакого видимого оружия. И слишком спокоен, находясь в таком обществе. Мозг компании? Или чисто бумажно-канцелярская работа? Что ж, бюрократия и делопроизводство не менее важны, чем мозги!

Мэй Дзян с доном Гарсия, тихими мышками сидящие за столиком. И у Гарсии взгляд какой-то… отсутствующий. Наркотики? Алкоголь? А, нет — это он что-то неподобающее для молодого сеньора смотрит на экране чужого планшетника!

А планшет держит в руках… высокий очкастый блондин-европеец в гавайке. Сейчас он уставился на нее, Смерть-Роберту, с каким-то детским восторгом, который вдруг стал перерастать в такое вожделение и обожание, что Смерть даже почувствовала себя неуютно!

— Горничная… — Послышался в тишине бара громкий шепот. — Джейн! Джейн! Проверка видеосигнала: женщина в одежде горничной, очки, косички… Ты видишь то же, что и я? Мне не мерешится?

— Очешуеть! — Пискнул тихий девичий голос из планшетника, который очкастый держал в руках. — Горничная! Вы там в мэйд-кафе зависаете?!

— Господи! — Взвыл в потолок блондин-очкарик, вскакивая и раскидывая руки (планшет остался в руках Гарсии). — Господи! Ты существуешь!!!

— Картинку, блин, держи! Бенни! Бенни! Держи себя в руках, мой хороший! Я же ничего не вижу!!! Потом с богом пообщаешься — я тебе даже церквуху ближайшую подскажу — свечку… вставишь одной американской суке.

М-да… с таким Смерть еще не сталкивалась. Ну, все когда-нибудь случается в первый раз. Видимо, и такие вот люди на свете есть… немного странные.

Данная конкретная антропоморфная персонификация раньше не общалась с другими Смертями. Во всяком случае, не настолько долго, чтобы сложить впечатление о какой-то там "их среде" — лишь препроводила парочку Смертей из этого мира (поскольку другой сценарий в тот момент даже не предусматривался).

Остальные смерти ее тоже правильно идентифицировали. И действовать стали соответствующе.

Длинноволосая, вылетев из-под зонта, цапнула Мэй за шкирку, выдернула тихо клацнувшую зубами девушку из-за стола и отпрыгнула к барной стойке, над которой торчала макушка бармена. Миг — и она "пасует" свою ношу низкорослому блондину в шортах, выскочившему тем временем из-под стола и просочившемуся за барную стойку. Хлопает дверь. И троих — как ни бывало! Ну и черт с ними — потом разберемся. Главное, сеньор Гарсия тут!

Крепенькая в шортах уже выхватила пистолет и спокойно выцеливает визитершу. Точно, твердо и надежно выцеливает, как и ожидалось. Ну, это не проблема — Смерть выпустила из рук мачете, которые воткнулись в пол, и ударила ладонью по уголку одного из столов, заставив стол перевернуться и закрыть столешницей траекторию полета пуль от двух грохнувших спустя секунду выстрелов…

Палить после этого просто так или в дерево вставшего на дыбы стола Крепенькая ожидаемо не стала.

Пистолет уже был у Роберты-Смерть в руках. Она наклонилась в сторону и выбросила руку из-за края столешницы… Крепенькая, как и планировалось, выстрелила еще раз, как только противник показался из-за укрытия…

Не проблема. Ощутив слабую щекотку на лице, Роберта-смерть сбросила ее с себя. Выстрел. Пуля Крепенькой ушла в молоко. Ошарашенный взгляд Крепенькой… совсем молоденькая, неопытная… разумеется, не ожидала такой подлянки.

Палец мягко потянул спусковой крючок…

Смерть-С-Косой, выронив зонт и выдвинув из кобуры Крепенькой второй пистолет, который та достать не успела, четко перекрыл им место попадания пули на ее груди!

… остановить палец Смерть уже не успевала — грохнул выстрел, пуля высекла искры на затворе чужого пистолета, и Крепенькую откинуло назад, через стол. Ну, так… сорок пятый калибр! Хорошо, если только синяком отделается!

А в нее уже что-то летело — это Смерть-С-Косой метнул в нее небольшой предмет. Пальцы, что удерживали пистолет, обожгло болью, и оружие выпало из руки. Да, с ножами постоянная проблема — так просто, как пули или стрелы, их не сбросишь!

Она скосила глаза — небольшой черный метательный нож вошел на всю длину лезвия, между мизинцем и безымянным пальцем.

А почему не в лоб или в глаз? При такой реакции и точности послать нож точно в цель — легче легкого! Странно… ее не желают убивать? Похоже на то. Но — почему?

Левая рука выхватила второй пистолет, но…

По телу ото лба к груди побежали сладкие мурашки — это Смерть-С-Косой уже держал ее на мушке, успев выхватить свой пистолет, пока она разбиралась с ножом. Роберта-Смерть снова сбросила с себя щекотку… но выстрела не последовало!

Огромный зонт, перевернувшись ручкой вверх, медленной юлой крутился на полу.

Нет!

— Стоять. — Не повышая голоса, спокойно приказал Смерть-С-Косой. — Не двигаться.

Ствол упирался сзади в основание шеи Гарсия! А эта Смерть очень быстро двигается! Только что был перед столом, а теперь — за! И, увы, он сообразительный!

— Стою. — Процедила она, опуская свой пистолет.

Ну, что ж — пришло время для долгих и упорных переговоров.

Негр, выхватив револьвер, уже прятался за одним из столиков. А блондин в очках и японец-клерк и вовсе исчезли, продемонстрировав незаурядное чутье и великолепную реакцию — лишь в полумраке поблескивали очки из-за одного из уже перевернутых столов. На полу ворочалась Крепенькая, ругаясь сквозь зубы.

— Ты? — Неверяще произнес Гарсия, разглядывая ее круглыми глазами потерявшегося, а теперь нашедшегося щенка. — Это ты?

Вот всегда ее удивляла эта людская особенность — констатировать очевидное!

— Да, сеньор. — Тихо произнесла она, вопреки приказу не двигаться, сделав легкий реверанс… даже книксен. — Я пришла, чтобы отвезти вас домой.

— Я сейчас эту суку… — Прорычала Крепенькая, с трудом поднимаясь.

Из уголка ее рта стекала крохотная капелька крови — видимо, прикусила губу или язык — но выглядела девушка очень решительно и воинственно. Смерть-Роберта оценивающе посмотрела… да, совладать с Крепенькой будет нелегко… и только если удастся разобраться с блондином.

Смерть-С-Косой тоже опустил пистолет. Но Смерть-Роберта не обольщалась — для ЭТОГО не имеет значения расстояние до заложника. Как и для нее. Одного поля ягоды, надо ж!

Смерть-С-Косой повернулся к Крепенькой и протянул руку. Но не для того, чтобы помочь подняться, а:

— Я подержу твой пистолет, Реви. — Мягко предложил он.

Невероятно, но Крепенькая с чуть смущенным выражением на лице молча отдала свое оружие! Невероятно!

— Сеньорита Роберта. — Обратился Смерть-С-Косой к Смерть-Роберте.

Та усмехнулась (он знает ее имя, значит, ждал тут именно ее), с грохотом вернула стол в прежнее положение и аккуратно положила на него свой пистолет. Потом достала из-под полы платья гранаты, потом — еще один пистолет. Дробовик. Затем — М-79 с отпиленным прикладом и ленту с гранатами к нему. На столике образовалась внушительная кучка вооружений. Сверху легли мачете, которые Роберта выдернула из пола.

В отличие от остальных зрителей, Смерть-С-Косой не выглядел ошарашенным величиной арсенала — лишь вежливо улыбался. Он осторожно подтолкнул Гарсия по направлению к Роберте. И сделал недвусмысленный жест, когда тот неуверенно обернулся.

Вначале несмело, но потом все увереннее, Гарсия подошел к Роберте, спокойно переступив через труп одного из колумбийцев, стараясь держаться, но, в конце концов, не совладал с лицом, уткнулся ей в передник и расплакался. Ладонь в белой перчатке автоматически опустилась на русую макушку и стала гладить…

— Я знал, что ты придешь, Роберта! — Гарсия поднял заплаканное лицо к Роберте, и та чуть не задохнулась от захлестнувшей ее ненависти. — Врежь ей хорошенечко!

Она посмотрела на Крепенькую и на стоявшего рядом Смерть-С-Косой. Последний с сожалением вздохнул, едва заметно кивнул, повернулся к Крепенькой, притянул ее к себе… и ласково слизнул кровь из уголка ее губ!

— Порви ее, Реви! — Тихо попросил он.

О-о-о… совладать с ней ТЕПЕРЬ будет очень нелегко.

Бармен, выглянув из-за стойки, сориентировался первым:

— Принимаю ставки! Принимаю ставки!

— Бенни, зайчик! Быстрее переводи запись на аш-ди! — Пискнул чуть искаженный динамиками голос.

+++

Драка между женщинами — безобразное зрелище. И чем красивее женщины, тем безобразнее это безобразие!

А уж драка между такими красавицами, как Реви и Роберта… Очень. Исключительно. Полностью. Тошнотворно. Ужасно… И еще сотня эпитетов на всех известных мне языках. Полный отстой!

Но другого способа выпустить "пар в свисток" я не видел — в том состоянии, в котором появилась тут Роберта, вряд ли она успокоилась бы, просто заполучив Гарсия. И какой, однако, мстительный молодой человек оказался! Правда, если учитывать то, что ему пришлось пережить…

Ну, и Реви вряд ли пылает христианским всепрощением после того, как ее чуть не подстрелили… Насколько я знаю, она истовая прихожанка местной Церкви Насилия. И ей это попадание в пистолет (и неизбежный ремонт одного из двух ее любимых стволов) простить просто вера не позволит!

Все-таки хорошо, что сегодняшним утром я смог вытянуть из Шеньхуа хоть что-то про "Гончую Флоренсии"! Не хочу сказать, что "заплатил" за эти сведения "дорого", или способ "оплаты" мне не понравился или напрягал. Нет.

Но даже Йонг осуждающе качала головой — Шеньхуа не сдерживалась и голосила, наплевав на плотное заселение "Дома Чоу"… И есть подозрение (как бы ни хотелось считать себя героем-любовником, способным довести женщину до такого громогласного выражения эмоций), что сделала она это специально. Ну и мерзкие ухмылки родственников во время завтрака… подтвердили это подозрение и "доставили". А уж как понимающе и заговорщицки улыбался мистер Ченг, дававший "задание партии камраду Вайсу" (вот, кстати, он-то откуда узнал?). А еще есть такое ощущение, что я получил бы эти сведения в любом случае.

Женская драка… ну, во всяком случае, в исполнении ЭТИХ дам — это еще и очень длительное зрелище.

Так что у меня было время хорошенько обдумать новое открытие — Роберта смогла отклонить "спицу-конус" Реви!

Конечно, "спица-конус" у Реви ощутимо слабее моей, но… мою "спицу" эта супер-горничная тоже отклонила! А ведь я до такого даже не додумывался! Если на меня направляли оружие — старался уклониться сам или подставить что-нибудь массивное…

Вот она — косность мышления! Вот они — психологические блоки! А ведь, казалось бы, должна быть прямая зависимость между способностью искривлять свою "спицу" и искривлять чужую! Следующий шаг, следующий уровень, апгрейд. Ну, просто напрашиваются! И ведь логично же!

Интересно, а удастся ли пойти еще дальше и отклонять траектории пуль, которые направлены не в меня и не мной? Думаю, да… Но только при условии, что мне удастся отклонять чужие "спицы", направленные хотя бы в меня.

Осталось найти того, с кем можно будет потренироваться. Не в боевой же обстановке это выяснять. И это гарантированно раскроет мои способности тому, с кем я буду тренироваться. С Йонг? Она не выдаст — сто процентов. С Шень? Скорее всего, тоже не выдаст. Особенно, сейчас. Правда, с ней нельзя быть в этом уверенным. К тому же, они с Йонг — больше по ножам специализируются… Традиции!

Но лучше всего будет попросить старшую сестру — вот она-то, наверняка, знакома с нашим "семейным" феноменом. И это дополнительная страховка от незапланированных дырок в моем организме — она хоть сможет сказать, получается у меня отклонять "спицы" или нет. Да и сама научится, что тоже полезно. Если этому можно научиться, конечно. И, скорее всего, она подозревает меня во владении этой "спицей". Так что ничего криминального, если с ней договорюсь, не будет. А "куплю" я ее возможностью научиться отклонять пули! Ей наверняка понравится!

Так, тренировки можно будет организовать в понедельник-вторник. Или когда она там возвращается из этой их всеобщей командировки? Йонг позову, возьмем баранины, шампуры… Типа на пикник… Ну, и — одно другого не исключает. И ни у кого не вызовет подозрений — "Йоган Вайс тако-о-ой кобелина!"

А девушки дрались…

Силы были однозначно неравны: Роберта с легкостью переворачивала столы или ломала их пополам ударом колена. Столы, которые в случае чего могли служить посетителям "Желтого флага" защитой от пуль сорок пятого калибра!

Скорости были неравны: Реви легко уворачивалась от сравнительно медленных ударов, короткими экономными "двойками" и "тройками" играючи доставая противницу. Очки Роберты давно были расколочены в пыль, из-под носа капала кровь, а губы превратились в оладьи. Белоснежный передник без повреждений прошедший террористическую атаку на "колумбийцев", сейчас превратился в грязные лохмотья. Правда, само платье еще держалось, хоть и появились на нем прорехи.

Победила, как это часто бывает, голая грубая сила, подкрепленная выносливостью.

Реви стала выдыхаться, а выносливости Роберты можно было только позавидовать. Македонская, отступая, споткнулась о поломанный стол и упала на спину. В следующий миг на ней верхом уже сидела Роберта.

Бац-бац-бац! Голова Роберты даже не дернулась от быстрой "тройки" Реви!

Я щелкнул предохранителем…

Роберта нанесла удар по голове Реви. Бум! Замахнулась для следующего.

… и поднял пистолет. И постарался напрячь спицу, будто собираюсь ее изогнуть. Попробуй, отклони!

Ну, будем считать, что это я так защищаю единственного носителя информации о моей потерявшейся заколочке!

+++

Смерть-с-косой знал, что делал: Крепенькая после такого своеобразного "поцелуя" дралась ожесточенно и упорно.

Но все когда-нибудь заканчивается. Будь у Крепенькой клинки или стволы — это было бы опасно — исход поединка был бы "пятьдесят-на-пятьдесят". А с голыми руками при выносливости и силе Смерти-Роберты — шансов у Крепенькой не было. И в конце концов, она все-таки споткнулась и упала.

Смерть-Роберта успела нанести только один удар-пощечину, когда знакомая горячая щекочущая волна пробежалась по телу и сконцентрировалась в груди. Ощущение было настолько сильным и в чем-то даже приятным, что Смерть-Роберта невольно застыла, не став последним ударом разносить противнице голову, как гнилой арбуз.

Смерть-С-Косой держал ее на прицеле.

Это было ожидаемо — получалось, что Смерть-Роберта в данный момент удерживает заложника, дальнейшее существование которого может стать разменной монетой в торге. По-крайней мере, в торге со Смертью-с-косой.

Только какой в торговле смысл? Гарсия ей легко отдали. Еще и дали "развлечься". И направили пистолет не на молодого господина, яростно "болевшего" за нее в сторонке, а на нее. Такой своеобразный намек.

Она, спохватившись, сделала усилие для сброса щекотки, "щекотка" дернулась… и осталась на месте. Блондин расплылся в довольной, почти счастливой, улыбке:

— Я проиграл четыреста баксов! — Пожаловался он, быстрым экономным движением пряча пистолет под пиджак. Счастливая улыбка и сообщение о потере денег вместе смотрелись несколько странно. — Господа! Думаю, результат поединка ни у кого не вызывает сомнений? — Спросил он в пространство зала.

Зал благоразумно промолчал, хотя, поставившие на Крепенькую и цокнули недовольно языками. С другой стороны, вопрос задал человек, который и сам, якобы, поставил на Крепенькую. Умный мальч… молодой человек.

— Сеньорита Роберта! Могу я забрать побежденную?

И — какой галантный молодой человек!

— Конечно, сеньор!

Роберта слезла с отключившейся противницы и, как могла, постаралась привести себя в порядок. Хотя, конечно, передник придется выбрасывать — ее противница зря время не теряла! Сплошные лохмотья! Самое обидное, что ей ничего в отместку не порвешь — на сопернице наглый и возмутительный минимум какой-либо одежды!

— Наш общий знакомый просил передать, что номера в гостинце "Роанапра" для вас и дона Гарсия уже готовы. Машина сейчас ждет у дверей. Апартаменты, машина и сменная одежда входят в… э-э-э… "состав восхищения великолепными боевыми навыками и смертоносной эффективностью". И оплачены органами самоуправления города Роанапра. Он сказал, что вы поймете, что имелось в виду. И он просил извиниться за то, что не смог составить вам "дальнейшую компанию".

— Я понимаю, сеньор…?

— Вайс. Йоган Вайс. — Слегка поклонился он.

— Я понимаю, сеньор Вайс. Сеньор… наш общий знакомый, насколько я успела увидеть, очень занятой и важный человек — негоже ему тратить драгоценное время на простую горничную…

… и еще минут пять расшаркиваний, положенных в среде вежливых и воспитанных… Смертей. Посетители бара тем временем ставили столы на место, рассаживались, заказывали у довольного бармена дополнительную выпивку, забирали выигрыши, сетовали на проигрыши и начинали обсуждать только что произошедшее. Ну, и прислушивались к обмену любезностями. Лениво прислушивались — "обмен любезностями" не содержал ни грамма полезной информации.

А Крепенькая все так же валялась между ними и несколько неуклюже претворялась потерявшей сознание.

— Ну… я понес, пожалуй. — Смерть-с-косой, Йоган Вайс, вернул оба пистолета в кобуры Крепенькой и легко поднял ее на руки, бросив в глубину зала. — Я помню, мистер Датч! Ключи у консьержа, раздеть, обыс… уложить, укрыть…

— В четвертом кармашке патронташа. — С широкой улыбкой подсказал тот самый большой негр.

— Спасибо, мистер Датч! — Благодарно кивнул Смерть-с-косой.

Негр, японец и сияющий блондин-европеец уже сидели за столиком. Счастливый блондин был несколько не в себе — всхлипывал и что-то бормотал, глядя в свой планшетник… кажется, молился. Роберта хотела подойти и сделать ему выговор за то, что он показывал какие-то непристойности молодому господину, но потом вспомнила безумно-зловещий блеск очков… и передумала (есть вещи посильнее Смерти), сделав зарубку на будущее поговорить с сеньором Лавлес. И проинформировать дона Диего о необходимости провести беседу с молодым господином на всякие взрослые темы… не ей же ему, в самом деле, рассказывать про пестики и тычинки! И…

— Дон Гарсия! Сеньорита Роберта! Еще раз напоминаю об ожидающей вас машине… Наш общий знакомый просил также порекомендовать на ужин в "Роанапра" куриное ризотто, салат "Цезарь" и белый "Мартини" к нему… — Он поколебался, но все-таки добавил по-простому. — Хотя, я бы не выпендривался и заказал бы простой фруктовый салат. По причине жары. И по той же причине не рекомендовал бы спиртное. Ну и перед сном наедаться вредно. Но это только мое частное мнение, сеньоры и сеньориты!

— О! — Чуть оживилась Роберта. — Я с вами целиком согласна, сеньор Вайс! Обратите внимание, дон Гарсия — достойные люди считают очень важным распорядок дня и режим питания! И очень отрицательно относятся к спиртному!

Дон Гарсия вымученно улыбнулся.

— Кстати, по "игровому кодексу", свято соблюдаемому в Роанапра, вам, как победившей стороне, положен определенный процент от ставочных сборов… Мистер Бао (кивок в сторону барной стойки) должен быть в курсе. Адиос!

— Спасибо еще раз, сеньор Вайс! Буэнос ночес, сеньор Вайс! — Роберта присела в реверансе, проводила внимательным взглядом спину Вайса, выпрямилась и повернулась к сильно помрачневшему бармену. — Мистер Бао, не так ли? Я — всего лишь скромная и тихая горничная дома Лавлес…

+++

— В "Сладкую Мадхур", Датч? — Поинтересовался Рок.

— Ну, нет, конечно, можно сейчас завалиться домой и слушать всю ночь напролет всякие интересные звуки из-за двери в квартиру нашей крошки… — Ухмыльнулся Датч. — Но визит к Мадхур выглядит отличной альтернативой!

— О! Вы к Мадхур собрались? — Отреагировал голос из динамиков планшетника… судя по панике на лице блондинчика, это был явно незапланированный эксцесс. — Бенни, зайчик! Обязательно передай привет матушке Мадхур, а так же девочкам — Джанет и Вимале! Понял?

— Ага. — Заторможенно кивнул Бенни. — Джейн… а как ты… я ж динамики и микрофон выключил!

— Удаленный доступ, зайчик! Удаленный доступ!

— А файервол? — Пролепетал Бенни.

— Пф! Мои файлики с сиськами распаковывал? Распаковывал!

— Как подло! — Возмутился Бенни. — Использовать ЭТО в качестве трояна!!!

— Надо предохраняться, Бенни! — Ухмыльнулся Датч. — Это даже такой чайник, как я, знает!

+++

Уложив Реви поверх покрывала, я, разумеется, не стал ее раздевать — голая Македонская выглядит так, что все заботы о моей драгоценной заколке из головы вылетят. Даже невзирая на то, что было ночью с Шеньхуа.

Ограничился только снятием ботинок.

Сразу же открыл четвертый кармашек наплечной кобуры. Потом открыл такой же — слева. Потом, на всякий случай — открыл и посмотрел во всех других. Что-то такое сюрреалистическое есть в наборе из магазинов к пистолету, снаряженных девятимиллиметровыми патронами, и початой пачки презервативов.

Вот же ж черный тролль, а! Я-то думал, в патронташе у Реви спрятана моя драгоценная заколочка, а там оказалась пачка презервативов!

Сука черная… Так обломал!

Но — главное — какого хера она ПОЧАТАЯ?! А?! Какого хера?!

Ну, да, согласен, найти вот так вот сразу заколку — это было бы слишком легко и просто. А мы ж простых путей не ищем, верно?

Придется быть не совсем воспитанным человеком. Во всяком случае, воспитанные люди так себя в гостях не ведут. Я приступил к методичному, но аккуратному обыску помещения. Приходилось быть осторожным — в квартире Реви, действительно, была проведена уборка. Причем, до того уровня, когда даже окна с обратной стороны отмыты! Интересно, сама отмывала, или припрягла кого-нибудь?

Сорок минут спустя пришлось признать, что ничему в плане обысков Шеньхуа меня не научила — заколка не нашлась. Или заколку прячут в другом месте, вне квартиры.

— И как успехи? — Поинтересовались с кровати. — Хорошо спрятала?

Реви пришла в себя гораздо раньше. Просто молча следила за моими действиями из-под полуприкрытых век. А я-то надеялся, что ее притворство перейдет в сон. В конце концов, если долго лежать с закрытыми глазами, то, скорее всего, заснешь! Недооценил терпение девушки, недооценил.

— Успехи — плохо. Спрятала хорошо. — Честно признался я. — Снимаю шляпу!

— Видимо, действительно, ценная цацка, раз ты так упорно ее ищешь. — И, не давая мне ответить, спросила. — Бланш большой? — Вполне ожидаемый женский вопрос. Правда, от лица Реви звучит несколько эпатажно.

— За неделю сойдет. — Пообещал я.

— И как я с ним выгляжу? — С напряжением спросила она. — Красавица?

— Как раз в моем вкусе. Будто только что отвоевал в напряженной битве женщину… ну, и ей слегка досталось в процессе… чтоб знала свое место.

— Может, продолжишь… завоевание? — Напряженно предложила она, знакомо зажмурившись и сжав кулаки.

Я молчал, лихорадочно пытаясь понять, что делать — то ли отнекиваться и с позором возвращаться в "Дом Чоу" под осуждающим взглядом Йонг, то ли бросаться сейчас на очень красивую девушку, которая сама зовет, и с триумфом возвращаться в "Дом Чоу" под разгневанный взгляд оч-ч-чень недовольной мадам Чоу… Интересно, что вариант, "прокативший" на катере тогда — оглушить Реви и дать волю ее фантазии — мною в данный момент даже не рассматривался…

Опять-таки, нерешенным оставался вопрос с заколкой. Но это так… официальная версия.

— Ладно. — Это она сказала очень-очень решительно. Чуть ли не зло. И перевернулась на живот. — Попробуем длинный путь, как в книжках. Йога-а-ан… — Простонала она довольно натурально. — Спина боли-и-ит! Сделай мне масса-а-аж!

И быстро, боясь передумать, стянула с себя свою ношенную-переношенную маечку. И вцепилась зубами в подушку. Будто я собираюсь с ней делать что-то очень-очень жестокое… Ремнем по попе лупить, например.

А ведь еще неизвестно, как к произошедшему отнесется Шеньхуа! Хотя, вот именно сегодня-завтра она будет сильно занята своими новыми учениками.

— Что-то я забыла. — Пробурчала Реви в подушку. — То ли брошку какую-то у себя находила, то ли заколку, то ли какую другую висюльку. И не помню, куда ее положила. Кстати, слышала, что яркие положительные эмоции помогают освежить память…

М-да? А я вот слышал, что яркие отрицательные эмоции, совмещенные с сильными болевыми ощущениями, стимулируют память ничуть не хуже… Правда, применять к Реви богатый арсенал пыточных теоретических знаний, полученных от Шеньхуа — это будет уж слишком…

А под маечкой, как и ожидалось — никаких лифчиков…

Боже! Какая у нее красивая спина! Вот какое совершенство, оказывается, скрывается под топиком! Ну и с этого ракурса, разумеется, я на ЭТО еще не смотрел, хотя и щупал… Кстати, о памяти моей дырявой…

Мне ведь тоже нужны "яркие положительные эмоции", верно? Надо ж вспомнить то, на что уже достала намекать Рита! Верно?

А Шеньхуа… А что Шеньхуа? Есть у меня сильные подозрения, что она ни разу не поклонник постоянных длительных отношений. Хотя, кто их, женщин, разберет! Да еще и ТАКИХ!

И вообще! Куда это годится — красивая девушка, которая мне, к тому же, очень нравится, меня чуть ли не уговаривает, как какого-нибудь героя-тряпку из дурацкой манги! Нехорошо, Йоган! Очень нехорошо!

Я хрустнул пальцами:

— Ну, шортики мы тоже снимем… — И шлепнул по рукам Реви, обреченно потянувшейся выполнить это мое пожелание. — Нет уж! Попытка снять шорты самостоятельно в положении лежа без посторонней помощи, во-первых, неэстетична, и, во-вторых, разрушит образ пациента, у которого якобы болит спина… Симулировать — так симулировать!

— Угу. — Выдохнули в подушку… кажется, кстати, ее, подушку, только что прокусили.

Я стянул с нее шорты. Да-а-а… вот, оказывается, какую красотищу я исследовал руками после того, как очнулся утром у нее в постели! Ну, что ж… повторим!

И не отказал себе в удовольствии, слегка шлепнув ее по ягодице.

— Расслабься… хотя бы чуть-чуть. Набрасываться на тебя я не собираюсь…

— М?! — Возмутилась она, метнув в меня яростный взгляд через плечо.

— … сразу. — Поправился я.

+++

— Вот этот типа красавчик — это Йона! — Счастливо улыбаясь, представила Шеньхуа.

Йона равнодушно посмотрел на Мэй. И отвернулся, буркнув себе под нос что-то вроде "Привет"

— Какой милашка! — Прижала кулачки к груди Мэй, сияющими глазами рассматривая самую чуточку покрасневшего парня. — А я — Мэй! Мэй Дзян! Будем знакомы! — Йона растерялся, когда маленькая, едва ему по плечо, китаянка схватила его руку и стала трясти. — Мне уже шестнадцать! — М-да… девочкой ее назвать уже как-то… — Целых! И маленький хвостик. Я раньше жила в Гонконге. Делала то, и делала это. ("В смысле? То есть и девушкой ее называть уже нельзя? Или она имела в виду что-то другое? Более приличное, чем торговлю собственным телом?") — По-всякому получалось. Однажды как залетела, так чуть не вляпалась…

Йона совсем запутался. И чувствовал себя крайне некомфортно. И со стороны, как он подозревал, выглядел пришибленно — такие словесные водопады без подготовки здорово выбивают из колеи. Раньше девушки так с ним не разговаривали. Правда, и было тех девушек — раз-два и обчелся.

— … и вот так вот я попала сюда! А ты? А ты? Ну, расскажи! Расскажи же!

+++

Окошки абонентов сети Скайп показывали стандартные пиктограммы "Анонимусов", свидетельствуя, что участники видеоконференции на трех персон — крайне застенчивые и скромные люди, не желающие "светить" своими физиономиями в насквозь дырявой общественной сети.

— Вы можете сами с ней поговорить, сеньор Лавлес! — Послышался женский голос, искаженный вокодером, из-под логотипа анонимуса женского пола, относительную индивидуальность которому обеспечивали только круглые очки и две косички.

— Мэй! — Мужской голос. Пиктограммка мужчины с усами.

— Сеньор Лавлес! Я так рада вас слышать! Я так рада, что с вами все хорошо! Ой…

Шеньхуа выложила на журнальный столик перед Мэй первую пачку американских стодолларовых банкнот.

— Что такое, Мэй? — Всполошился мужской голос

— Ничего-ничего, сеньор Лавлес! У меня все в порядке. Все замечательно. Меня кормят, поют… Ой… — На стол легла вторая пачка. — И так любят, так любят!

— Мэй, тебя к чему-то принуждают?

— Ой… Ни-ни-ни! Я сама! Честно-честно. Ой…

— А почему ты ойкаешь?

— Это она вас продает, сеньор Лавлес! — Помигали рамкой очки с косичками. — Думаю, уже тысяч сорок-пятьдесят набежало!

— Дура очкастая! — Возмутилась Мэй. — За такие копейки я ни за что не продам дона Диего… Ой. Ой. Ой… Вау!

— Хм… — Мужской голос. — Я рад, что преданность ко мне стоит гораздо дороже сорока тысяч. Роб… сеньорита, сколько там набежало, как думаете?

— Семьдесят тысяч, сеньор Лавлес! — Уверенно определил женский голос.

— Ух ты! — Восхитился мужской голос. — Семьдесят тысяч! Очень неплохо, Мэй! А учитывая, что ты и у меня в поместье немного заработала…

— … и минус то, что она должна мне за обучение. — Добавил женский голос.

— Ро… моя дорогая, поверь, деньги — не самое главное!

— Да, сеньор Лавлес! — Покорно согласился женский голос.

— Ой… ой… ой…

— Хм, Мэй! Должен сказать, что я очень… ОЧЕНЬ за тебя рад!

— Спасибо, сеньор Лавлес! Я всегда буду помнить жизнь в доме такого замечательного человека, как самые прекрасные мгновения моей жизни! Ой!

— Ну, типа того. Как обещала. — Впервые подала голос Шеньхуа и кинула опустевшую сумку в угол комнаты.

— А сейф в кабинете так и не вскрыла… — Заметил женский голос.

— Правда? — Удивилась Шеньхуа и забрала со стола одну пачку. — Плохо, Мэй! Очень плохо, типа того!

— И на гитаре играть не научилась… — Правильно расшифровав стон Мэй, сделал новую попытку женский голос.

— Су… Селедка португальская! — Возмутилась Мэй. — Учить надо было, а не руки качать!

— Ну, гитара — это типа некритично в нашем деле. — Отмахнулась Шеньхуа. — Еще научится — видимо, какие-то психологические блоки мешают. Типа того.

— Гитара? — Молчащий до этого Йона поднял голову от какого-то цветастого журнала. — Я умею играть на гитаре…

— Правда-правда? — Задохнулась от радости Мэй и ее взгляд стал по-настоящему влюбленным.

Йона поежился и стал мысленно ругать себя за болтливость… и готовиться к словесному, минут на десять, "тра-та-та" восторженной маленькой китаянки. Хм, а с другой стороны, если будет гитара и если она научится на ней играть, то будет в это время молчать, верно? А звуки гитары — это куда лучше, чем постоянный словесный обстрел. Правда, придется научить играть на гитаре хорошо, чтоб не фальшивила…

Шеньхуа отключила Скайп:

— А тебе, Мэй, будет маленькое задание…

Йона настороженно поднял взгляд — ему не понравилось веселье наставницы. Хоть задание и было преподнесено, как порученное исключительно этой маленькой китаянке, но что-то подсказывало…

— Надо эту кучку денег, — Она небрежно ткнула в пачки банкнот, разложенных на столе аккуратными столбиками. — Донести до банка… Рекомендую "Банк Таиланда" — он самый близкий к "Дому Чоу".

"И ты, конечно же, шепнешь кому надо о том, что по улицам этого сумасшедшего города кто-то понесет сто тысяч долларов" — Мысленно добавил Йона про себя. И не ошибся:

— … Йона, ты же, типа, не отпустишь маленькую беззащитную девушку, свою типа ученицу и типа родственницу, одну с такой суммой денег, а? Типа того? На улице столько всяких извращенцев, типа того!

Шеньхуа ткнула в какую-то иконку на экране ноутбука и торжественно возвестила:

— А теперь, мои сладенькие, мы выберем Мэй новую внешность! Типа того!

— А? — Мэй отвела от насупившегося Йоны умоляющие глаза (и тот даже облегченно перевел дух).

— Пластика, деточка! Пластика! — Воздела палец Шеньхуа. — Ты засвечена в базах полиции Гонконга. Так что личико тебе подправим, отпечаточки пальчиков тебе чуть-чуть изменим… Ну, сетчатку глаз и образцы крови у тебя не брали, так что с этим все в порядке, типа того…

— Вау! Как в фильмах! Буду, как куколка!

— Йона! А ты будешь нам типа помогать! Мы будем выбирать деточке новую мордашку, а ты будешь говорить — типа нравится или типа не нравится! Нам нужен свежий взгляд настоящего мужчины! Чтобы потом от тебя не было никаких типа претензий! Типа сам выбрал!

И ласково улыбнулась — вот что ей нравилось, так это находить темы, "пробивающие" маску невозмутимости "красноглазика". Правда, это, как она успела понять, нравилось всем. Даже Йоган, нет-нет, а и отпускал какую-нибудь шпильку. Правда, ему-то и напрягаться не приходилось — достаточно было вспомнить кое-какие обстоятельства "взятия в плен" Йоны и тот был готов разорвать "старшего брата" голыми руками… если б мог. Ну, ничего — еще научится.

И Мэй, что характерно, тоже легко выводила Йону из себя. Правда, делала это не со злого умысла, а… просто потому, что ее было много. Хотя, кто ее знает — Шеньхуа не считала Мэй простушкой. Совсем нет!

— Чё? — Открыл Йона в удивлении рот.

— Будешь выбирать внешность своей новой подружки… и родственницы! Что, типа, не понятно? — Веселилась Шеньхуа. — Жить вам дальше типа вместе и типа рядом — так что подойди к вопросу ответственно! Типа того! Считай, что на всю жизнь выбираешь! Так что постарайся, типа как для себя! — Шеньхуа сделала большие глаза. — Йона! А тебе кто больше нравится — брюнеточки, каштаночки или рыженькие? Современная косметическая медицина типа позволяет изменить даже…

И Йона легко клюнул на подначку Шеньхуа, совершенно намеренно пропустившей один из основных цветов волос:

— Блондинки. — Буркнул он. — Мне нравятся блондинки. Как сестра Каспера!

— Не хочу блондинкой! — Возмутилась Мэй. — Йона-а-а… сделай мне красиво! Ну, пли-и-из!

Но Йона не обратил на ее возмущение никакого внимания. Он почти официально обратился к наставнице:

— Разрешите вопрос, госпожа Шеньхуа! Почему сестре Каспера не нравится имя Коко?

— О-о-о… — Многообещающе улыбнулась Шеньхуа. — Я обязательно спрошу у нее об этом при нашей следующей встрече! Типа того!

— Шень! Шень! — Мэй затеребила рукав пиджака Шеньхуа. — А Каспер — это кто?

— Это Йоган. Ну, тот беленький с зонтиком и косичкой. Старший братик Йоны.

Йона скрипнул зубами.

— Вау! Йоган и Йона Каспер?! — Задохнулась от восторга Мэй.

Что-то тихо хрустнуло, и Йона, стараясь сделать это незаметно, прикоснулся пальцами к щеке.

— Я сразу так и подумала — такие симпатичные мальчики! Такие миленькие! Такие… Как группа "Гонконг пладжи"! Йоган будет — бас-гитара, а Йона — вокал! А я — на гитаре! И про нас троих будут распространять всякие неприличные истории! Основанные на реальных фактах! Точно!

Йона поперхнулся и возмущенно посмотрел на исключительно (крайне, очень, сильно, невероятно) довольную Шеньхуа. Та едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Глазки превратились в щелочки и она выглядела довольно, как лиса, которую только что официально назначили ночным сторожем птицефермы. Шеньхуа сложила пальчики домиком и мечтательно уставилась на монитор:

— Ага! У Йогана типа много имен, но он очень любит, когда к нему обращаются именно по фамилии Каспер, а не по имени… Правда, стесняется это признать и делает вид, что раздражается! Но ты же типа хорошая девочка? Тогда ты просто обязана, типа, порадовать своего нового старшего братика при вашей следующей встрече! Типа того!

— У меня такие кавайные братики! Вау! Младшенький и старшенький! — Чуть не хлопала в ладоши Мэй. — Круто!

Йона упорно молчал, отняв от щеки руку и пытаясь языком определить состояние пострадавшего зуба. Шеньхуа задумчиво протянула:

— Надо бы тебе зубки полечить, Йона… Не бережешь ты зубки…

В глазах Йоны что-то мелькнуло, и Шеньхуа мгновенно сообразила:

— О-о-о… — В данный момент во всем Роанапра… да что там — во всем Таиланде! — не было более счастливого человека, чем она. — Ты же не боишься стоматологов, Йона? Верно?

— Йона! — Всплеснула руками Мэй. — Лечить зубки — это совсем-совсем не страшно! Современная стоматология далеко шагнула вперед от варварских методов лечения зубов! Передовые методы анестезии делают процесс лечения безболезненным и комфортным! Маленький укольчик в десны…

Паника из глаз Йоны ушла. Теперь там плескался темный первобытный ужас…

— Нет… — Невольно прошептал он и жалобно спросил. — А без укола — никак?

Глаза Шеньхуа сверкнули:

— Ну, что ж, Йона! Мы обязательно победим этот типа застарелый психологический блок — боязнь уколов, шприцев и игл!

Йона вцепился пальцами в крышку стола. Такое было впечатление, что он сейчас прилагал чудовищные усилия, чтобы не сорваться и не сбежать.

— Мэй! — Приказала Шеньхуа. — Ты у нас девочка опытная, типа того. Найдешь хорошую клинику стоматологии! Сегодня же! Соглашайся на любые условия в любой из клиник в радиусе трехсот морских миль… Семья Чоу с радостью оплатит лечение зубов одного из самых типа многообещающих своих членов!

— Йона! Йона! — Мэй тоже была счастлива… видимо тем, что может оказать услугу своему брату… такому симпатичному братику-блондину, будущему вокалисту ее рок-группы. — А ты меня за это сводишь в банк! Да? Да? А я тебе компанию в поликлинике составлю! И за ручку подержу! Мне же тоже надо зубки посмотреть. Семья Чоу ведь окажет некоторую помощь…?

— Вот видишь, Йона! — Наставительно подняла палец Шеньхуа. — Люди хватаются за любую типа возможность подлечить зубки. Потому что зубки… их надо смолоду беречь! Типа того!

Глава 23

Повесьма не видел Вайс — девушка находилась где-то за спиной. Там, где на скамейках были свалены их куртки. Но ее голос был слышен хорошо. Как острый нож, этот голос (с волнующей сексуальной хрипотцой, ага) резал по нервам:

— Английский язык — это неплохо, товарищи курсанты! Но — недостаточно для большинства задач, стоящих перед нами!

— Товарищ сержант, разрешите обратиться! — Сдавленно выдавил из себя один из курсантов.

— Разрешаю!

— В анкетах… не было… про иностранные языки.

— "Плюсик" за наблюдательность, память и сообразительность, старший прапорщик Дрыгало. Объясняю. Во-первых, со стопроцентной уверенностью можно заявить, что "знание иностранных языков" в государстве российском — это только и исключительно английский! Другими словами — следствие косности и однобокости военного и политического руководства… которые мы не имеем права обсуждать, как вы понимаете! Во-вторых, основными языками региона нашей текущей дислокации, по вполне понятным причинам, являются языки сино-тибетской, индоевропейской и австронезийской группы! Великие языки, на которых говорит едва ли не половина земного шара! И, неизвестно, сколько будет говорить в недалеком будущем. Особенно, при некоторой недальновидности политики, проводимой теми, чьи приказы мы обсуждать не имеем права. Но прогнозы весьма оптимистичны… для этих языков. В-третьих, то, что сейчас вы все знаете хотя бы один неродной язык… при том, что вы его знаете не в рамках школьной программы, а после самоподготовки, после добровольного изучения, из-за желания узнать что-то новое… ну, или по-приказу, что неважно… говорит о том, что в принципе вы способны изучить любой другой язык. Во всяком случае, вы смогли без ошибок заполнить анкету, написанную на английском языке! Так что на выбор предлагаются: китайский, фарси и арабский.

— После контракта… будем говорить на китайском, на фарси… или на арабском? — Просипел другой курсант.

— "Минус" за попытку повысить себя в звании до "капитана очевидность", старшина Смирнов! И не "или", а, я надеюсь, "и"! И почему же ПОСЛЕ контракта? Говорить на этих языках вы будете через три месяца!

— Какие-то секретные технологии? — Осторожно спросил сосед Повесьмы.

— "Плюсик" за фантазию, прапорщик Сазоев! Наверно, книжки фантастические почитываете, да? Это правильно, это хорошо! Развивает воображение и образность мышления, увеличивает словарный запас.

Маргарита Вайс, находящаяся сейчас все там же, в районе скамеек, вжикнула молнией… наверно, сумка… и — вз-з-з! — послышалось тихое жужжание, похожее на шмелиное.

— Да, товарищи курсанты! — И громкий сухой щелчок разряда. — Секретные технологии!

Повесьма невольно поморщился — холодок противным ручейком ухнул из затылка вниз, заставляя по пути покрываться кожу мурашками, а волосы — вставать дыбом. Как профессиональный подрывник, он безошибочно идентифицировал источник звука. А как российский военнослужащий — легко, на уровне рефлексов, определил связь между устройством, издавшим такой звук, и необходимостью в сжатые сроки изучить другой язык.

— Ну, что ж, товарищи курсанты! — Звонко возвестила сержант Вайс (этот голос, кстати, тоже у курсантов начинал закрепляться на уровне подсознательных рефлексов и инстинктов, как один из "компонентов" неприятных приказов и распоряжений, которые, впрочем, кровь из носу, надо выполнить). — Выбирайте! Китайский, арабский или фарси! У нас же демократия, не так ли!

Молчание, прерываемое пыхтением и кряхтением.

— Разумеется, как при всякой правильной демократии, выбор за нерешительных и безинициативных сделает командир. — И вкрадчиво поинтересовалась. — А кто у нас командир?!

— Сержант Маргарита Вайс! — Хором рявкнули курсанты. Ехо недолго загуляло над палаточным лагерем.

— Правильно! У вас пять минут чтобы определиться… Двести семьдесят секунд уже прошло… Смена снаряда! Первое отделение — турник! Второе — брусья! Третье — римский стул!

Курсанты со стонами отваливались от снарядов и безропотно, стараясь изобразить энергичный и ревностный бег, на подкашивающихся ногах выполняли команду, лихорадочно пытаясь вспомнить все, что они когда-либо слышали об упомянутых языках. По всему выходило, что все три языка — зубодробительные ребусы с непонятными закорючками или иероглифами. А какой-то из этих трех — еще и справа налево! И ни на одном из них сачкануть не удастся…

А не роптали они по той причине…

Уже ведь пытались. Но ожидаемого коллективного избиения не последовало: Марго ("Какая несознательная инфузория назвала меня Марго?! Вводная: захват "языка" силами одной оперативной группы в составе четыерх тел! Разрешаю использовать подручные средства, кроме колюще-режущих, чтоб друг друга не поцарапали! Не продержавшиеся двух минут — ночной марш-бросок! В качестве "языка" выступает беззащитная сержант Маргарита Вайс! Первая опергруппа — к бою! Начали!") после ропота и фырканья не до конца усмиренных подчиненных, весело улыбнулась, расстегнула и, под взглядами затаивших дыхание курсантов, сняла с себя миленькую белую блузку, оставшись в белосженом кружевном полупрозрачном бюстгалтере ("Эй-эй! Полегче, товарищи мужчины! Полегче! У меня от ваших взглядов волдыри пойдут — моя нежная бархатистая кожа очень плохо переносит загар!"), запрыгнула на брусья и стала легко и быстро отжиматься… еще и мах ногами вперед и в стороны до почти полного шпагата делать. Жаль, что не в своей коротенькой юбочке была, а в бежевых брючках-капри. После первой сотни курсанты "отвисли" и смирились с неизбежным, признав право командира-"соплюшки" назначать такое дикое "физо". "Писец пополнению…" — в очередной раз вспомнил тогда Повесьма слова старшего сержанта, медведя Горбунова.

А сейчас курсанты уже наперебой выкрикивали языки, которые они с радостью изучат под чутким руководством своего любимого командира… Самое интересное, что сержант Вайс легко запомнит, кто и что сказал. У нового командира вообще память была феноменальная… на горе подчиненным.

— Товарищ сержант! — Пропыхтел Повесьма. — А вы сами сколь… какие языки знаете?

— "Минус" за "тонкость" троллинга, прапорщик Повесьма! Отвечаю. Немецкий, японский, китайский…

— Английский? — На чистом упорстве выдал впечатленный Повесьма, поняв, что и на этом "подловить" их почти идеального командира не удастся.

— Про эту ерунду я даже не говорю. — Отмахнулась Вайс. — А вот мой младший братик… — Она стала молча загибать пальчики. Дошла до "середины" второго кулачка… — Много. Плюс хинди, плюс фарси, плюс пушту, плюс бирманский, плюс корейский… причем, корейский — несколько диалектов! И, скорее всего, испанский. И это только те, о которых знаю я!

— Французский? — Предположил Повесьма.

— А нахрена? — Удивилась Вайс. — Нахрена тут, в Южной Азии, французский? Плюс "минус", товарищ прапорщик, за глупые вопросы. Вопросы?

Вопросов больше не было — ни умных, ни глупых. Народ молча "обживал" спортивные снаряды и скорбел над своей дальнейшей лингвистической судьбой.

Да уж… еще и этот ее неизвестный младший брат. "Новобранцы" между собой уже перемывали косточки этому… явно суперагенту, про которого упоминала их командир. Его Вайс упоминала часто. И дело, кажется, было не только в сестринской любви к этому, безо всякого преувеличение, сверхчеловеку… Во всяком случае, не только в сестринской. А уж то, что она про него рассказывала (и подтверждала собственными навыками и умениями), говорило о том, что она, если и преувеличает, то не так уж и много. И тут им ловить нечего.

"Наверно, и перепить его невозможно!" — Прилагая все силы, чтобы не сорваться с турника, размышлял Повесьма. — Ну и по бабам он — тот еще профи, если судить по оговоркам во время нашей первой встречи. Что неудивительно для такого альфо-мачо!"

— Та-а-ак… — Снова неприятно резанул по нервам голос Вайс. — У Повесьмы и Капралова — шесть минусов. У Чигирова и Смирнова — восемь. Вынуждена сообщить, "заминусованные" товарищи курсанты, что в вашем случае демократия не предусмотрена, и вы будете изучать арабский. Вместе со мной. Поскольку я арабского тоже не знаю. Но очень-очень хочу его изучить, потому что брательник его, скорее всего, не знает…

"Точно! Писец пополнению!" — Подумал Повесьма.

— А я вас предупрежда-а-ала!

— А "отличники", товарищ сержант? — Спросил Сазоев, пыхтя в положении "половина" на брусьях. — Время обучения языка увеличивается вдвое?

— Ну, товарищ пропарщик! Как вы могли такое подумать! — Марго даже всплеснула руками от возмущения. — "Отличники" должны показывать пример отстающим! И делать сверх плана, перекрывать нормативы, быть лидерами и локомотивами подразделения! Минус вам! За вопиющую несознательность!

"Писец!" — Подумал коллективный разум взвода.

Часы показывали "3:22" и небо на востоке едва-едва начинало светлеть.

+++

Ресторан "Белый Дельфин", один из самых дорогих в Роанапра, сегодня в обед не принимал посетителей. Точнее, не принимал других посетителей, кроме представителей "китайцев" и представителей "колумбийцев".

Переговоры шли на испанском, что постороннему наблюдателю могло бы показаться огромной уступкой… чуть ли не "прогибом" перед "колумбийцами". Если не знать подробностей.

— Благодарю, дон Родригес! Исключительно щедрое предложение, на которое я, при всей моей врожденной скромности, не могу ответить отказом! — Я бросил взгляд на вводную часть документа, удостоверился, что документ, действительно, относится к передаче прав на "Каракатицу", и передал весь пакет для проверки своему сопровождающему. — Господин Чи!

Господин Чи Чхоа, юридический консультант мистера Ченга, классический "хитрый старый китаёза" — маленький, полненький, с круглым личиком, улыбчивый и жмурящийся — приступил со своими молодыми помощниками (наверняка, родственниками) к проверке новых поступивших бумаг.

Стриптиз-бар и, по совместительству, публичный дом "Каракатица", в котором дону Абрего не посчастливилось коротать последние минуты своей жизни, сильно пострадал в ходе произошедших событий. И, справедливости ради, был не самым "сладким" пунктом соглашения между новым бароном Медельинского картеля в Роанапра, доном Родригесом, и холдингом "Красные Драконы Поднебесной", полномочным представителем которого я в данный момент являлся.

Но — вежливость, тактичность и деликатность… Мы ж не американские бизнесмены какие-нибудь, чтобы вести дела "в лоб" и размазывать оппонента по паркету! Мы, сеньоры, на Востоке! А тут дела делаются деликатно!

Сейчас все вокруг прилагали максимум усилий для того, чтобы помочь "колумбийцам" сохранить лицо. В конце концов, они владеют слишком большими активами, для того, чтобы их можно было бы БЫСТРО растащить. А нестабильность в Роанапра никому не нужна… Никому из устоявшихся игроков, разумеется. Так что где-то половину активов "колумбийцам" в Роанапра милостиво оставили… Ну, просто взять не смогли, если честно.

— Резюмируем, дон Йоган? — Дон Родригес улыбался устало.

Я понимал этого невысокого изящного седоусого кабальеро. С одной стороны, позавчера он официально стал преемником дона Абрего (а это, даже в облегченной версии Картеля — круто), а с другой — хозяйство "колумбийцев" ощутимо уменьшилось. Не говоря уж о репутационных издержках и, самое главное, о половинном сокращении штата боевиков и охранников. Так что дону Родригесу досталось сильно подтаявшее хозяйство. И хлопотное.

Понимать-то я понимал, но ни капли не сочувствовал.

— Конечно, дон Родригес. Господин Чи, — Позвал я на мандарине. — Дайте мне эту маленькую бумажечку…

Мне с поклоном трепетно протянули список…

Сегодня я был "за Ченга". И свита из пяти консультантов и десяти телохранителей старательно "играла короля", подчеркивая тот факт, что отсутствие Ченга на переговорах ни в коей мере не ущемляет достоинство дона Родригеса. Дескать, мистер Вайс — шишка лишь чуть-чуть менее крутая, чем наш мистер Ченг! Смотрите, как мы перед ним скачем и приседаем!

Странно, но мне показалось, что мои сопровождающие относятся к идее Ченга крайне серьезно!

По случаю "замещения" Ченга, я сегодня был одет исключительно официально. Но когда секретарь Ченга, госпожа Оуян, попыталась накинуть мне на шею белый шарф, "как у мистера Ченга!", пришлось "упереться рогом", чтобы настоять на собственном гардеробе:

"Босс должен выглядеть колоритно и оригинально, госпожа Оуян! Понимаете? Оригинально! Подражательству тут не место!"

Так что мы остановились на шелковом белом традиционном китайском костюме с вышивкой — золотыми драконами. Не поверите, но количество китайцев, носящих традиционные одежды крайне невелико. Старики, оригиналы… реконструкторы (а вы думали!)… И все! Так что смотрелся я оригинально, ага. Что и требовалось.

Разумеется, никаких бабочек и галстуков. И никакого оружия. Я же босс, не так ли? Лишь пара метательных ножей, вплетенных в косу и… и все. Оружие по обоюдному согласию было оставлено — это ж встреча людей, испытывающих друг к другу исключительно дружеские и уважительные чувства… типа того. Ну, не считать же оружием мои бусы-четки с крупными шариками-бусинами из малахита, верно? Или те же метательные ножи, о которых колумбийцам знать совсем не обязательно.

"Мистер Ченг получил легкое пищевое отравление и, к своему глубокому сожалению, не может присутствовать…" — Такова была официальная версия.

В чем-то, кстати, она соответствовала действительности. Насколько я знал, охрана срочно увезла прихрамывающего и держащегося за бок мистера Ченга в частную клинику семьи Ма прямо из отеля "Роанапра", в который он зачем-то приехал в тот вечер, когда я подзадержался у Реви… А потом в клинику семьи Ма примчалась Балалайка… и что было дальше, я могу только догадываться. Но достоверные источники сообщали, что настроение у госпожи Балалайки было далеким от благодушного.

Подозреваю, что клиника не пострадала только потому, что является "демилитаризованной зоной": по неписанному, но железно соблюдаемому всеми жителями Роанапра закону, на территории клиники строжайше запрещено ношение оружия. И правило это выполняется даже "отцами" и "матерями"… поскольку ими и введено.

К тому же, дополнительную пищу для размышлений подбрасывала веселая и чуть ехидная улыбка госпожи Оуян, оформляющей для отправки из офиса Ченга в отель "Роанапра" букет цветов в "извинительных тонах" и присовокупленный к этому шикарному букету неопознанный подарок в красивой упаковке — что-то длинное, под полтора метра. Какая-нибудь сверхдорогая винтовка, если я хоть что-то понимаю. Или какое-нибудь старинное ружье. Или чем обычно принято задабривать горничных-терминаторов?

Ну и интонации у мистера Ченга, когда он инструктировал меня по телефону перед встречей в "Дельфине", тоже наталкивали на некоторые предположения и требовали отнестись к ситуации, в которую попал босс, с нормальным мужским сочувствием… хотя бы исходя из пресловутой мужской солидарности.

Только я не понял, почему в голосе мистера Ченга была легкая укоризна. В чем я, интересно, провинился? Наверно, почудилось — не надо мне быть таким мнительным.

— Компания "Рочикос и Ко", фирма "Таурни", — Стал зачитывать я пункты, отмеченные старательным мистером Чи галочками. — "Жи Джоу Ка", "Грузоперевозки Тай и Ко"… кинотеатр "Джашуин Ра", договоры с "Этико", с "Тиможин", с "Индико Ликорус Най"…

… и это я перечислял только самые "тяжелые" активы!

+++

Рука пополза вниз…

— Р-р-руки!

— Ой, прости-прости. — Ладонь застыла на отвоеванных десяти сантиметрах гладкой кожи бедра. — Хотел спросить, как там твоя часть плана?

— Нормально. Я пока решила остановиться на двух десятках. Потянет — молодец. Не потянет — не страшно.

— И как она управляет двумя десятками брутальных русских мужиков?

— Сложности, конечно, есть. Она пока только нащупывает собственный стиль управления. Но, во-первых, она, умница, на одних инстинктах отсеяла шестерых самых неадекватных. И своих инстинктов, и их инстинктов. К тому же — сократила заодно количество подчиненных. А оптимальное число для непосредственного управления, как ты сам прекрасно знаешь…

— … семеро.

— Именно. Так что пока — ровно в два раза лучше, чем ожидалось — четырнадцать бойцов. Обидеть ее при всем желании крайне тяжело. Разве что они всей толпой на нее набросятся. Но если такое произойдет — значит, сама виновата, и подпускать ее к управлению подчиненными нельзя. И первое время ее Борис будет страховать. Но некоторый авторитет и уважение она уже наработала и сама. И тактическое планирование я ей подтянула. И она почти на одних инстинктах стала выделять "сержантов". А что мальчик?

— Ну, почему сразу "мальчик"?! Почему "мальчик", а!? Мужчина! Настоящий мужик! Я бы даже сказал "мужиГ, блджард"! Альфо-мачо, слышь!

— Да уж, слышала: я еще в город прибыть не успела, а мне докладывают не о залете "колумбийцев", а о "мужских победах" протеже Ченга — "жеребчика Вайса". Все вы одинаковы! Одно на уме! Тьфу!

— Ну, не скажи-и-и… — Рука пополза вверх.

— Р-р-руки!

— Упс. Пардон. — Мужские пальцы застыли в месте, тактически выгодном для внезапного нападения на полную грудь с чуть напрягшимся от угрозы агрессии соском. — Но согласись — добиться того, что Македонская сама с глупой улыбкой по первому требованию отдает ему свои пистолеты — это круто!

— Ты не безнадежен — я уж думала, что в качстве критерия маскулинности будешь озвучивать количество женщин, с которыми он умудрился покувыркаться.

— Тут у него тоже есть определенные, хоть и не столь выдающиеся, успе…

— … А тут — всего лишь пистолет Двурукой. Неплохо-неплохо…

— Ну, я ж не прыщавый подросток какой-нибудь, в конце-то концов! Чтоб постоянно думать только об ЭТОМ!

— Р-р-руки!

— Сорри.

— А что его успехи… в нужных нам областях?

— Не хуже, чем с женщинами! — В полумраке больничной палаты, больше похожей на апартаменты дорогого отеля, сверкнула белозубая улыбка. — Я, кстати, давно замечал, что в деле бизнеса и менеджмента успехи сопутствуют тем, кто пользуется успехом у женщин…

— Да-да-да! Те же самые "залеты", "косяки" и "палево"… И — типично мужская ошибка — путать причину и следствие!

— Кхм… ну, давай не будем снова ссориться. Хотя бы еще пару часиков, ладно?

— Р-р-руки!

— Ой! Понял-понял! Что касается парня, то он на "пятерочку" провел первую фазу операции. Еще и диверсию "от себя" добавил: "клиент" к моему приходу по-прежнему был трезв, как стеклышко…

— Та-а-ак…

— Ну, я тебе в сотый раз говорю! Завербовать Гончую Флоренсии — это было бы круто! Ну, да — я виноват: не довел до подчиненного свои цели… Это задумывалось, как деловые переговоры — ничего такого! Неужели ты думаешь, что я мог позариться на какую-то там горничную?! Вот не ожидал от тебя сцен ревности! Не ожидал! Честное слово!

— Ревность? Ты слишком многое о себе возомнил! Ладно, не будем ссориться. Пока. Хотя бы пару часов… Но то, о чем ты сказал — обычное тактическое функционирование солдата "в поле". План разработали одни — приказали другие — солдат сделал. Ну и разумную инициативу проявил в рамках своего видения ситуации. А как… остальное?

— Вторая фаза — переговоры с "колумбийцами" — провел на "четверочку". Без эксцессов и — результативно. Моим людям понравилось — сразу почуяли, что ими "рулит" не абы кто, а жесткий опасный волчара, кандидат в члены Партии, блестящий молодой офицер Народно-Освободительной Армии! Ну, и "колумбийцам"… им где-то в чем-то, наверно, тоже понравилось… по-своему, ага. Хе-хе-хе…

— Пф! Изображать из себя китайского болванчика во время переговоров, до которых уже все за тебя тебя утрясли и перетерли…

— Ну, не скажи! В нашем простом обществе брутальных китайских… и колумбийских мужиков отношения и иерархия складываются по большей части инстинктивно. Так вот на уровне инстинктов "колумбийцы" не смогли "зажать" ни одного пункта из тех, о которых была предварительная договоренность… хотя и пытались — люди докладывали, ага.

— О! Он угрожал "колумбийцам"? Грохал кулаком по столу? При его миленькой внешности — хотела бы я на это посмотреть!

— Как докладывают "с полей" — ничего подобного он не делал.

— Р-р-руки! А как?

— Он… улыбался. Мне, вообще, нравится эта его улыбка! Очень действенная штука! На женщин действует обезоруживающе, а на мужчин… тоже обезоруживающе! Красота!

— А почему тогда на "четверочку"?

— Потому что "пятерочка", — В полумраке сверкнула еще одна улыбка, губы защекотали ушко. — Это когда отжимают сверх оговоренного… С бонусами, так сказать… Вот, как я сейчас…

Обе руки начали согласованное и одновременное наступление и захват стратегических высот. Действовали решительно и смело. И поскольку новой команды "Р-р-руки!" не последовало, вербальная часть разговора прервалась по вполне понятным и естественным причинам.

+++

— Что читаешь?

"Дом Чоу", конечно, не является строго охраняемой крепостью, как, допустим, "Отель Москва". Тут нет колючей проволоки по периметру, нет собак, выпускаемых на ночь, и нет автоматических турелей, поставленных в самый параноидальный режим боевого дежурства…

С другой стороны, к местам свободного посещения "Дом Чоу" тоже отнести никак нельзя: внимательный взгляд заметит, например, четверку вооруженных пистолетами-пулеметами "постояльцев" смотрящих телевизор в холле, большое количество камер видеонаблюдения в маленьком внутреннем парке, который, кстати, отделен от улицы высоким трехметровым забором. Желающий его перелезть столкнется с небольшим затруднением — некуда поставить ногу. А по верху — сюрприз! — пропущено бодрящее электричество. В то же время, забор не выглядит фортификационным сооружением, хотя его "прозрачность" какая-то неправильная — она обеспечена полупрозрачным синеватым пластиком, за которым ничего не разберешь. Обывателям рассказывается, что это — от городского шума. Хотя, какие в Роанапра могут быть "обываетели"?

Так что Маргарита Вайс, с помощью специального устройства осторожно открывшая в шесть утра ручку окна в моей спальне и сейчас сидящая с видом довольной кошки на подоконнике, совершила маленький подвиг. Вот только не попасться бы ей охране Чоу… Отмажется, конечно — скажет, что к брату в гости пришла. А почему через окно? Так сюрприз брательнику сделать хотела!

Но шуму это наделает…

— Ух, ты! Здорово я тебя на "горячем" поймала! — Восхитилась она. — Что читаешь?

Я осторожно, чтобы не побеспокоить Йонг, сопящую на плече, показал ей обложку книги. "Младшая Эдда". На "дойч".

— Брат, так ты, наконец…? — Спросила она.

Оставалось только устало вздохнуть. Уже даже не "задолбала"… и, нет, не "достала". Скорее…

— Нет. Ничего я не вспомнил.

… осточертело. В последнее время мне даже казалось, что старшая сестра меня таким вот образом троллит. И мне кажется, что ей эта шутка уже самой приелась и надоела. Во всяком случае, расстроенной моим отрицательным ответом она не выглядела.

И не вспомнил я ничего. Невзирая на очень, очень, ну ОЧЕНЬ хорошие и яркие эмоции от процесса "пытки" Реви с главным вопросом, куда она спрятала мою заколку…

— Скажи, сеструха… а что я должен вспомнить? Ну, хотя бы намекни парой слов. Вдруг по цепочке ассоциаций я что-нибудь вспомню…

Рита поморщилась, явно колеблясь и принимая какое-то решение.

— Бесполезно. — Наконец покачала она головой. — Твоя амнезия становится неприлично затянувшейся! Если вообще имеет место быть…

— Ритуль…

Она даже вскинулась чуть удивленно — такое ласковое обращение я использовал впервые… я ж говорю — осточертело!

— Ритуль, а ты себя не обманываешь? Вдруг это у тебя какое-то психическое расстройство и тебе кажется, что ты вспомнила что-то важное.

— Вряд ли… Вряд ли. Слишком много подтверждений. — Она всерьез задумалась. — Ну, разве что я подключилась напрямую к ноосфере Земли и считываю информацию оттуда в таком вот "оформлении". Но это уж совсем читерство. А это не в духе той падлы…

— А…

— Я не уверена, что ты вообще что-то должен помнить, Вить. — Призналась она. — Вполне может статься, что этот урод закомпосировал мне мозги и заставил сделать нужные ему выводы… коз-з-зел! — И, после недолго колебания, неохотно добавила. — К тому же, я стала ошибаться. И мне уже высказывали свое "фе" по этому поводу…

Ага, а "делилась" она с Шеньхуа (это точно) и с Балалайкой (возможно)… А эти дамы так "фе" могут высказать, что всякую охоту "порожняк гнать" отобьют.

Рита просветлела лицом, явно отмахнувшись от проблемы:

— И как? — Полюбопытствовала она, кивнув на книжку.

— Тягомотина редкостная.

Не хочет говорить — не надо. И, вдруг, действительно, не "не хочет", а "не может"?

— Другими словами, не рекомендуешь?

— Ну, разве что у тебя бессонница. Или надо чтением вслух усыпыть… — Я кивнул на сопящую Йонг. — Кое-кого.

— Не похоже, чтоб у тебя сейчас была бессонница… хоть в какой-то форме. — Рита указала подбородком на спящую Йонг, очень натурально в этот момент пустившую слюнку. — Почитал бы что-нибудь более интересное. — Предложила она, подходя к книжному шкафу и изучая корешки.

— На более интересном я могу заснуть. А во сне, — Я снова показал глазами на Йонг. — Я боюсь, что не смогу себя контролировать. На других книжках не требуется подобного уровня сосредоточения — слишком легко и просто написаны — а тут надо все эти имена запомнить и попытаться понять, что же подразумевал автор, явно объевшийся северных мухоморов. Без обращения к интернету. А еще надо запомнить: кто кому, кто кого… кто с кем. И наложить художественные иноскозания и гиперболы на известные исторические события.

— Ути-пуси. — Фыркнула Рита. — Сплошная аморальщина и неуставные взаимоотношения. Прям, как и обещали… правда, судя по всему, только мне. Ну, выполнение хоть в какой-то мере взятых на себя договорных обязательств, конечно, радует… — И видя, что все эти недоговорки мне совершенно неинтересны, спросила. — Про что хоть? В общих чертах…

— Сели, пожрали, посрали, толкнули торжественную речь про свою ебан… нееб… эпическую смелость, снарядили корабль, плыли, поймали неведомую огромную злобную хрень, похожую на змея, но упустили, один рыбак выкинул другого рыбака со злости за борт. А по факту, сто процентов, с крючка сорвалась какая-нибудь рыбина не больше локтя длиной. Понимаю — рыбалка, дело такое, за нее и убить можно. На самом деле, думаю, имела место попытка оправдать убийство политического оппонента. И вот так — вся книга. А теперь — внимание! — эта пурга, написанная под воздействием природных галюциногенов, считается жемчужиной мировой литературы! Надо было "Иллиаду" читать или "Решения десятого съезда КПК". Или "Тысячу и одну ночь"… хотя, нет — тогда я точно не выдержу.

— В "Иллиаде" тоже полно скльзких и фривольных фрагментов. — Со знанием дела сообщила Рита. — Особенно, в переводе на немецкий, который ты так уважаешь…

— Потому что переводят каждую запятую и каждое междометие…

В этот момент заворочалась и засопела Йонг. Она уткнулась носом мне в шею и закинула на меня ногу…

— Ну, смотри, что творит, а! — Я осторожно подвинул ее ногу чуть выше, на живот. От греха подальше.

Рита хмыкнула:

— Бедненький. Все его домогаются. Не жизнь, а мечта поллюционирующего подростка! Ты уверен, что она спит, а не внимательно нас слушает?

Даже если не спит, ее на этом не поймаешь — умением изображать спящую моя младшая сестра овладела в совершенстве. Как и советовала ей Шеньхуа, действительно, прокрадывалась в комнаты спящих сестер и часами дисциплинированно наблюдала за спящими девушками.

— Ну, спит — и что? Или, если не спит — то что?

Рита пожала плечами, подошла к кровати, приподняла простынку, заглянула…

— А где… реакция? — Она изобразила беспокойство на лице. — Ты не заболел ли, братец?

— Реакция была часа три назад. — Признался я. — Только "Младшей Эддой" и спасался. Кстати, действенное средство — за несколько минут проходит! И слушателей с ног валит только так. Рекомендую!

И почувствовал, как Йонг прижалась крепче, ее бедро неотвратимо поползло вниз. Нифига она не спит! И доводит до моего сведения, что не спит. М-да… Целеустремленная у меня младшая сестра. И рано или поздно своего добьется. И убедительно докажет, что никакая она мне все-таки не сестра…

— Так она…? — сделала большие глаза Рита. — И ты ее — не…?

— Ага. В три часа ночи, когда этот ураган начался. "Братик, мне страшно!"

— Ну, ураган, действительно, был знатный. Хороший такой тропический шторм. На набережной сейчас все пальмы аккуратененько так рядочками лежат… на припаркованных машинах. Красота! Я бы и сама к кому-нибудь в постель залезла… со страху-то! У нас знаешь, сколько народу добавилось, готовых приютить в своих теплых койках беззащитного сержанта Вайс? А какие все обходительные и галантные офицеры, м-м-м… И прапорщики. Десять голодных мужских глаз — м-м-м… Пар глаз, я хотела сказать.

Она с мечтательным видом зажмурилась, ожидая моей реакции. Что ж, иногда женщинам надо задавать ожидаемые вопросы:

— Почему только десять? — Покладисто спросил я.

— Ну, трое — преданные женатики-семьянины. Видимо, недавно женились. Или жены достойные. Или зашугали своих благоверных. И один… знаешь, я, если честно, опасаюсь за его ориентацию. Или это его сослуживцы должны опасаться? — Она ухмыльнулась, увидев, как Йонг, опять завозившаяся, застыла, с интересом прислушиваясь к разговору. — Другими словами, хотя бы четыре часа ты поспал. Ты ж соблюдаешь распорядок дня, в десять-одиннадцать ложишься? Это хорошо! Плюс, три часа за медитацией над скучнейшим фолиантом…

Если б четыре…

— Короче. — Попросил я.

Рита непонятно фыркнула:

— Короче, у Балалайки будут переговоры с Ченгом. Почему-то на "терках" должны присутствовать мы вдвоем. Нет-нет, не сейчас. У тебя еще есть несколько часиков поваляться — в клинику Ма нас все равно раньше десяти не пустят. А когда назначена встреча, еще даже я не знаю. Вдруг, твой здоровый молодой организм все-таки победит, и я таки увижу постановку в духе студии "Приват". Хотя, нет, "Приват" экранизацией педофилии и инцеста не занимается…

— У тебя, смотрю, обширные познания в репертуаре студии "Приват".

— А ты думал… подчиненные меня уже и так, и эдак подбивают и раскручивают. И выбирают "жемчужны" из своих фильмотек. Попадаются довольно интересные фрагменты, кстати. Стараются, наивные! А я их еще и раззадориваю рассказами о своем непостижимом младшем братике, который у меня самый-самый-самый, и в которого я, конечно же, тайно влюблена в полном соответствии с канонами и штампами… Они у меня такие романтики! А мой брат, оказывается, всего лишь банальный лоликонщик и чуть ли не педофил, фу!

— Во-первых, у нас с Йонг разница в возрасте в три-четыре года… ну, пять — максимум. На статью по педофилии не тянет.

— Откуда такая неопределенность? — Сделала Рита большие глаза.

— Ну, когда я родился — никто толком сказать не сможет… даже ты, да? — На мой вопросительный взгляд Рита, поколебавшись, осторожно кивнула. — А Йонг — найденыш. Ее подобрали у дверей храма, когда ей было два или три годика.

— Что за храм?

— Тебе это знать рано. И вредно. В смысле "до смерти".

— Страсти какие! Ладно, на участие в индийской мелодраме я не подписывалась! — Рассмеялась она. — А "во-вторых" что?

— Во-вторых, между нами нет кровной связи… в отличие от нас с тобой, кстати… Так что с уголовной ответственностью мы пролетаем. Все мы. Даже ты и я, поскольку живем в такой замечательной стране, как Таиланд.

— О-о-о… молодец какой! Так ты уже и базис под ЭТО подвел, и алиби продумал, и аргументы защиты для зала суда подготовил! Мой брательник — просто супер!

— … В-третьих, ты разговариваешь с малолетними наемными убийцами, а это настолько за гранью добра и зла, что рассуждения о прочих морально-этических нарушениях и табу — чистой воды цинизм и ханжество. Так что попытка "пришить" мне статьи за расстление малолетних — последнее, что меня, хладнокровного и жестокого наемного убийцу, должно беспокоить… тебя, кстати, тоже.

Рита ожидаемо помрачнела, а Йонг, якобы во сне, снова стала прижиматься и елозить. Так что я скорректировал "показания", чтобы хоть как-то охладить энтузиазм "младшей сестренки"… пусть и временно:

— Правда, я предпочитаю женщин с более развитыми формами… Шеньхуа, Реви… или вот тебя, например. Ну, если вдруг тебе опять "вставлять" начнет… — Йонг застыла… но формат "спящая маленькая девочка" не позволил ей предпринять чего-либо карательного. Так что я поторопился перевести разговор на менее опасную тему. — Кстати, а они уже помирились?

— Я тебе больше скажу — они и не ссорились! — Рита снова была весела и беззаботна. — Зато весь город обсуждает не коллизии с "колумбийцами", а то, как мистер Ченг "спалился", и как они разносили клинику. Ну и как Македонская отхватила люлей от какой-то супергорничной, а знаменитый бабник Йоган Вайс коварно воспользовался ее бессознательным состоянием и жестоко и с фантазией поиме… отомстил ей за все измывательства над собой. Или, в альтернативном прочтении, Македонская таки развела на секс неприступного Йогана Вайса, прикинувшись беззащитной бессознательной овечкой. Вот это я понимаю — грамотная информационная диверсия!

Самое смешное, что версия об "информационной диверсии" очень смахивает на правду. Только непонятно, почему мистер Ченг не посвятил меня в детали… Хм. А не слишком ли высоко я взлетел? Уже недоволен тем, что мистер Ченг меня во что-то там не посвятил! Смотри, Йоган, высоко взлетишь, высоко падать придется!

— А зачем так рано пришла? И вообще — мистер Ченг отдает мне теперь приказы через Балалайку, а та — через тебя?

— Нет, конечно! Тебе, наверно, сообщат твои. Или САМ позвонит. Я — на всякий случай. Согласовать позиции. Ну, и… я-то думала, ты — нормальный и стандартно-ориентированный парень — и в твоей постели кто-нибудь с более развитыми формами: Шеньхуа или, допустим, Македонская. И что вы, как физически отменно тренированные приматы, занимаетесь ЭТИМ до сих пор. А тут — я - ба-бах! Ну и на рожи ваши бесстыжие посмотреть. ("Или нож от Шень промеж глаз получить, или пулю — от Реви") — И "отомстила". — А ты тут с сестрами-малолетками, у которых толком еще ничего не выросло, валяешься. И это — при наличии старших экземпляров, которым очень даже может быть уже и "вставляет"… Причем, тупо валяешься! Вот это, я понимаю, настоящее извращение! Молоток! Так держать!

Пальчики на моей груди сжались, впившись в кожу… Больно, ч-ч-черт!

— У нее прекрасные зададки. — Процедил я. — Отличная конституция и физическая подготовка. Совсем скоро она вырастет в красивую девушку с отличной фигурой!

Боль в груди стала более-менее терпимой.

— … и я дураком буду, если первым не сорву этот прекрасный цветок!

Пальцы полностью разжались и я облегченно выдохнул.

— … А Реви нежелательно появляться у Чоу. — Признался я. — Тут ее не очень-то любят. Из-за меня.

— Ух, ты! — Рита прижала ладошки к щечкам. — Другими словами, ты уже пытался протащить Македонскую в свои апартаменты…

Проницательная какая! Разумеется, пытался… после того, как Датч привел в свою квартиру не только девочек Мадхур… но и саму Мадхур! Ну и показал мне мастер-класс… точнее, не показал, а позволил услышать… с громкими поучающими и наставительными ремарками самой Мадхур на смеси хинди и английского.

А ведь их квартиры находятся рядом. За очень тонкими, в кирпич, стенками-перегородками. С другой стороны, а что еще оставалось делать Датчу? Им в рейс выходить, а Реви ни в какую не желает вылезать из постели.

При этом, из-за другой стеночки раздавался рев монстров, зловещая музыка, душераздирающие крики убиваемой нежити и звон стали… там жил Бенни, как легко можно догадаться. Одному Року хорошо — его квартира находилась на этаж ниже.

— … Вообще-то, странно — мне казалось, ты ее избегаешь. И злой и коварной Македонской удалось оседлать начинающего жеребца Роанапра исключительно с помощью шантажа — дескать, какое-то жутко дорогое семейное украшение у него отжала, и теперь бедный мальчик находится меж двух огней — Македонская и Триады, которым ты "торчишь" это украшение! У Мадхур, я слышала, тебя так жалеют, так жалеют… И так грустят, так грустят, что ты уже несколько недель у них не появляешься!

Фантазия у жителей Роанапра, как всегда, на высоте! И откуда, интересно, Рите известны настроения в заведении "Сладкая Мадхур"?!

— … и, я думала, ты свою драгоценность все-таки получил, когда отработал. Нет?

Мне оставалось только досадливо поморщиться. Обещание-то свое в пятницу Реви выполнила и честно сказала, куда положила мою заколку…

Я-то, включив логику и здравый смысл (ну, и надеясь на лучшее), во время обыска сразу сунулся в туалет! Ну, как же — нет презерватива, так это, наверняка, она в него завернула мою заколку и заныкала в сливной бачок… Логично? А вот и нет! Логика ожидаемо спасовала, когда дело касается женщин вообще, и Реви в частности!

Положила она ее в банковскую ячейку "Банка Таиланда"… И мы должны были сегодня, в понедельник, вместе пойти за этой заколкой в десять утра, к открытию филиала этого банка в Роанапра… А теперь, получается, я снова виноват буду, так как приказ от мистера Ченга прибыть утром к нему и Балалайке, не позволит мне пойти с Реви в этот банк!

Так что вопрос — а куда, собственно, делось несколько упаковок из пачки? — остался открытым. А задавать мне его что-то не хотелось. И чтобы не показывать своей ревности, и чтобы не нарваться на правдивый ответ. И чтобы не ломать голову над тем, что я сделаю с гаденышем, если Реви мне честно и откровенно (а она может!) скажет, с кем, когда и сколько раз… Порву ведь!

Ну, с другой стороны, надо будет извиняться, замаливать вину… делать массаж… и не только. Так что свои плюсы имеются. И почему, интересно, новость подается так, будто мне чуть ли не насилие над собой приходится срвершать? По-моему, одного взгляда на Реви достаточно, чтобы понять, что на моем месте должен мечтать оказаться любой нормальный мужик! Или это… зависть?

Можно, конечно, решить вопрос радикально, и обрезать волосы. Или — налысо! Тогда и нужда в заколке отпадет, но тогда мадам Чоу потребует вернуть раритет. Дескать, волос нет — так зачем же тебе тогда наша семейная драгоценность — заколочка? Мы ее Йоне отдадим… Или Мэй. Что?! Ты ее потерял?! Заколочку, которую тебе подарила лично я, Чоу Дунг?! Йонг, а ты знаешь, что твой непутевый старший брат курит, а?

— А если я сейчас… присоединюсь? — Удивила меня Рита осторожным вопросом, явно примеряясь к свободным пятнадцати сантиметрам у стеночки.

— … то кто-то из нас свалится с кровати. Она, знаешь ли, односпальная. А тут и так уже два человека. Ритка, есть встречное предложение!

— Какое?

— А давай, ты в кресле посидишь, а я таки посплю, а? Потому что ничерта я не спал. Я лег спать в два ночи, как только вернулся от Реви. А в три начался ураган. А ты последишь, чтобы я во сне… только спал. А?

— Ну, ты, братец, наглец!

— Зато счастливый — видишь, сколько вокруг меня шикарных женщин.

— Но если ты был у Реви, то сил ни на что, кроме как только спать, у тебя быть не должно!

— Черта с два! — Вздохнул я. — Мой организм, оказывается, такой выносливый, сука… и в ЭТОМ смысле — тоже.

— Вау!

— Так что меня выгнали ровно в полвторого ночи.

— Ну, точно — "первый жеребец Роанапра"!

Моя репутация в Роанапра — ниже плинтуса, ага. Или — в заоблачных высотах — тут уж как посмотреть.

Йонг снова заелозила… не выходя, впрочем, из образа спящей.

+++

Мое пробуждение было эпичным.

Проснулся я оттого, что кто-то широчайшим жестом и не утруждая себя предупредительным стуком, распахнул дверь в мой номер.

— Сеунг! Сеунг! Подъем-на!

Мадам Чоу. Видимо, пришла сообщить, что мистер Ченг желает меня видеть. А за спиной мадам Чоу чуть неуверенно топталась… Реви! Как?! Как ее пропустили?!

Потом-то, когда более-менее проснулся, сообразил. Мадам Чоу, конечно, была в курсе "ночных страхов" маленькой Йонг, так что решила не упускать возможности и классически подложить свинью под наши отношения с Македонской, продемонстрировав девушке "этого кобеля" во всей его "кобелиной" красе, а именно — спящего в обнимку с младшей сестрой.

Правда, действительность превзошла самые смелые ожидания самой мадам Чоу. И сама мадам Чоу совершенно точно не ожидала увидеть то, что увидела, открыв дверь. Она и застыла, выпучив глаза и открыв рот, как рыба в аквариуме — у отца в московском офисе большой аквариум стоял, там большие красные рыбешки вот так же беззвучно рты открывали и пучили глаза…

И Реви застыла у нее за спиной. С абсолютно таким же выражением на лице.

Я и сам не ожидал, что окажусь героем миниатюры из раздела "если б я был султан".

Итак, представьте: просыпаюсь и не могу пошевелиться! После секундной паники, продрав глаза, определил свое местоположение. На кровати, как и засыпал. Вот до этого момента — все нормально, но дальше…

Справа, у стеночки, на плече, делает вид, что спит, Рита. Голышом.

Сверху елозит Йонг, сворачиваясь в более компактный и уютный клубочек. В ночнушечке, слава богу.

А слева… слева делает вид, что спит, Шеньхуа, обхватившая нас троих длинными руками и не менее длинными ногами. И, разумеется, из одежды у нее только сережки и бусы.

И ни простыни, ни одеяла на нас нет. Кондиционер-то был выключен по случаю прохлады, что принес ночной ураган.

Вдоль кровати выставлены четыре табурета, что и позволило расширить данную конкретную "локацию палева". На них, на табуреты, Шеньхуа и пристроила свою… "корму". И она сейчас косит хитрым глазом в сторону двери.

Ну и — как уже говорилось — на нас на всех из одежды только мои семейные трусы (красные, если вдруг кому интересны эти шокирующие подробности) и ночнушка Йонг… да-да, не поверите, но — с медвежатками.

На вопли мадам Чоу любопытной воробьиной стаей слетелись родственники, охочие до крошек-новостей. И, ведь сейчас почти середина дня! Почему они не на работе?!

И, знаете еще что? Ни одна… Ни одна из облапивших меня женщин (и девушек) даже не подумала в смущении отодвигаться! Так и валялись — даже уже не делая вид, что спят. И я — валялся распятый на кровати их весом!

А Реви… честное слово, если б она сейчас выхватила бы пистолет — я бы понял. Спицу бы отклонил, ее бы вырубил, но — понял бы. Имеет полное право! После такого-то зрелища — что ей остается думать? Но — нет. Девушка в очередной раз меня удивила — с каменным выражением на лице развернулась… и молча ушла, так и не проронив ни слова. Даже грохотать ботинками по полу коридора не стала… и стрельбы в окрестностях "Дома Чоу" я потом не слышал.

Можно сказать, мадам Чоу добилась своего… только вот почему-то она сейчас совсем этому не рада. Как же я ее понимаю!

Так что пробуждение удалось на славу, ага.

+++

Я выложил в пластиковую корзинку пистолет.

— Вы забыли ваши шарики, мистер Вайс. — Очень вежливо и приветливо улыбалась китаянка в медицинском халате.

Со вздохом расстегнул и выложил в корзину манжету с металлическими шариками.

— … ваши метательные ножи, мистер Вайс. — Пропела "медсестричка".

Рассматривала она меня с неподдельным искренним интересом. Ну, еще бы — "жеребец Роанапра"! Как же это бесит! И это еще по городу не гуляют слухи о том, как Македонская меня сегодня утром поймала в постели аж с тремя… родственницами. Или родственники уже растрепали? Тады "ой"…

— … метательные ножи в вашей косе, мистер Вайс.

— … ваши четки, мистер Вайс.

М-да… разведка семьи Ма работает на совесть!

Сегодня отвратительный день!

С того самого момента, когда я все-таки не выдержал и рявкнул на мадам Чоу, потребовав освободить мое "личное пространство"… Не сдержался. Ну, да — это было крайне неосмотрительно и недальновидно с моей стороны: мадам Чоу — это лишь чуть-чуть пониже и пожиже, чем мистер Ченг. И ссориться с ней — не просто глупо, а опасно. По-меньшей мере. И хорошо, если дело закончится какой-нибудь ерундой — несерьезным наказанием в виде мойки туалетов (допустим). Ну, и что, что я — Хранитель Веера? В первую очередь я — член семьи Чоу… а уж потом — все остальное. Устроить мне веселую жизнь — вполне во власти мадам Чоу.

Так что опешившая от моего рыка женщина, торопливо захлопнувшая дверь, вряд ли спустит мне такой тон. Да еще и в присутствии других членов семьи Чоу, сбежавшихся со всего этажа на ее возмущенные крики о безнравственности, разврате в "Доме Чоу" и о гневе предков! Ну, она же хотела, чтобы я спал с сестрой? Ну и, пожалуйста, я спал аж с тремя! В чем проблема-то?! Перевыполнил, так сказать, план! В три раза!

Правда, Шеньхуа мне не сестра ни разу, а, скорее, какая-нибудь тетя или какая-нибудь двоюродная…

Впрочем, что это меняет? С Реви, кажется — всё! Можно с уверенностью сказать, что я очень надолго, если не навсегда, с ней рассорился. И расстроен я не из-за заколки — уж как-нибудь переживу гнев мадам Чоу (на фоне остального-то!). И не от потери страстной сексуальной партнерши: есть Рита (ну, если серьезно отнестись к ее намекам), есть Шеньхуа, которая и по выносливости, и по страстности, и по… хм… фантазии переплюнет десяток таких, как Реви! Да, черт возьми, есть дом "Сладкая Мадхур", если уж на самый край и если мне таки объявят бойкот!

Так что дело не в удовлетворении моих сексуальных потребностей. И не влюбился я в Реви — совершенно точно могу сказать. Просто какое-то у меня к ней собственническое отношение. Вот к другим девушкам — нет, а к ней — да! Если узнаю, что она посмела с кем-то… даже не знаю, что сделаю. С ней или с этим "кем-то".

М-да… это неправильно. Какой-то психологический блок. Или комплекс.

+++

Вентилятор поливал зал офиса "Лагуны" слабой струйкой горячего воздуха. Рок убирал в стол пачку обработанных накладных, когда сзади хлопнула дверь и дохнуло волной женских духов с ощутимым ароматом виски…

"Реви, — Легко определи Рок, даже не оборачиваясь. — Судя по запаху, напилась буквально только что. Если учесть ее планы на сегодняшнее утро — рассорилась с Вайсом… из этого следует, что сегодня…-"

— Рок! Стоять! — Цикнули сзади, когда он собирался переместиться на диван, поближе к вентилятору и подальше от опасности…

Рок вздрогнул. Обострившиеся инстинкты жителя Роанапра и сверхчувствительная задница настоящего японского служащего тут же заныли, предупреждая о грядущих нешуточных неприятностях.

— Мылся? — Последовал самый неожиданный вопрос.

— А? — Рок судорожно сглотнул и покосился на крайне хмурую Реви. — Что ты имеешь в виду, Реви?

— Дурак? — Насупилась та. — Английского не понимаешь? Я спрашиваю — ты сегодня утром мылся или нет? Ты ж втирал, что вы, японцы — такие все чистоплотные — по два раза в день моетесь… И счета за воду у тебя астрономические.

— Мылся. — Сглотнул Рок. — После сна. Утром. Душ.

Реви зажмурилась и выдавила сквозь сжатые зубы:

— Рок! Давай трахнемся! Презервативы у меня есть!

Книга выпала из рук Датча, сидевшего в кресле и наслаждавшегося работой вентилятора. Стрекот клавиш ноутбука прервался — это Бенни в соседнем кресле поднял голову и распахнул рот.

— Реви… — Залепетал Рок, прикипев глазами к сжавшимся кулакам девушки. — Но я… а ты… и он… а если… он же меня… а если — то ты… и вообще… ну и как же тогда… ведь…

— По-жа-луй-ста! — Страшно прорычала покачнувшаяся Македонская, прерывая его беспомощный лепет.

Рок вдруг обнаружил, что его крепко держат за шиворот и тянут в сторону выхода.

"Если я ей сейчас откажу — она ж меня… А если соглашусь, то меня — этот, белобрысый они… — Заметались в голове мысли. — Спасите меня!"

— Пипец котенку. — Вздохнул Датч и следующими словами перечеркнул надежды Рока на спасение. — Рок, ты подумай, кто из них двоих убьет тебя раньше… Из этого и исходи. Реви, солнышко! А куда ты… его?

— Ко мне. — Буркнула та, толкая слабо упирающегося японца перед собой к лестнице. — У меня кондер. На днях починила… И какого, спрашивается, хуя я его чинила, бля?!

Последнее, что услышал Рок, когда дверь в офис захлопнулась, слова обеспокоенного Бенни:

— Датч, а ведь мы на этом уровне не сохранялись…

+++

— Несовместимость протоколов… — Со знанием дела изрек Бенни, одновременно яростным крещендо загоняя какое-то сообщение в окно чата. — Или не нашли нужных драйверов. Конфликтнуло оборудование — такое часто бывает — на первый взгляд кабели "папа-мама" полностью подходит, а протоколы разные до полной аннигиляции.

— Ага… поссорились, голубки. — Согласился Датч. — А у меня такие планы были на этого Вайса!

— А что с нашим… оборудованием? — Бенни кивнул в сторону выхода из офиса. — Дело к форматированию идет… там же напряжение разное. Сильно. Коротнет — и аля-улю!

— Будем надеяться на лучшее. — Датч старался быть оптимистом. — К тому же, есть объективные показатели, вселяющие определенную уверенность.

— Не было стрельбы? — Угадал Бенни.

— Ага. Стрельбы я не слышал, хотя, дом Чоу находится в двух шагах. Значит, не такая уж она и злая. И напиться успела до розовых чертиков. У Рока есть надежда на соскочить.

+++

Обуреваемый мрачными думами, я уже самостоятельно, без напоминаний "медсестры", вытащил лезвия из подошвы тапочек и под любопытным взглядом Риты аккуратно положил их в корзинку.

— Спасибо, мистер Вайс! — Искренне поблагодарила китаянка, вставляя корзинку в одну из ячеек огромного металлического шкафа с большим количеством дверок.

Судя по чуть расширившимся зрачкам, об этой мой заначке сотрудница клиники семьи Ма не знала. Да хер с ними, с ножами в подошве! Благодаря урокам Шеньхуа, я могу таскать на себе до пятнадцати кило скрытого оружия. Так что нет ничего страшного в том, что об одной из "нычек" кто-то узнает.

— Обиделся? — С любопытством спросила Рита.

Она как раз проходила через три рамки — металлоискатель, сканер взрывчатки и… надо будет у Шеньхуа спросить, что это — видимо, что-то для поиска керамики и композитов. Клиника семьи Ма была одним из самых укрепленных зданий в Роанапра. Со сверхпараноидальной системой безопасности.

Я удивился — на что это я должен обижаться-то? Оказывается, обидеться я должен был на то, что они с Шеньхуа завалились в мою постель. Голыми. И, самое главное, за то, что это увидела Реви. За это я, по их логике, должен на них обижаться и дуться.

Ну, будь поглупее, обязательно обвинил бы кого-нибудь из них в произошедшем сегодня утром. Но если хорошенько подумать и быть с собой честным… виноватых не было. Вот так. Ну, разве что я. Но я ж не дурак — самоедством заниматься.

— Если уж на кого и обижаться, так на себя. — Мне оставалось только поморщиться от неприятных мыслей. — Мог бы и предусмотреть то, что Реви утром придет за мной, и то, что мадам Чоу не упустит возможности меня подставить…

— А почему…?

— Она мою заколку в банковскую ячейку положила. И сегодня с утра я должен был с ней…

— Да я не про это! Я про…

— Я ж говорил — Чоу не нравится, что я сплю… спал с Двурукой. Вот матушка и подсуетилась.

Я встал на изображение ступней на полу, и метровое кольцо, закрепленное горизонтально, пошло по направляющим вниз… "Медсестра" невзначай переместилась за какой-то монитор, за которым уже стоял один из охранников, и с интересом уставилась на то, что было на экране… Понятно — никакой это не "сканер керамики", а что-то рентгеновское. Менее навороченные модификации в некоторых аэропортах ставить стали.

— "Матушка"? — Прищурилась Рита, покосившись туда же. — Ясно. Сериалы СТС отдыхают.

— СТС? Ты смотришь местный зомбоящик?

— Нет, разумеется! — Возмутилась. — СТС — это телеканал на "Большой Земле". Мои бойцы регулярно веб-трансляцию смотрят, слезу умиления пускают. Говорят, что когда дома были — от него блевать тянуло, а сейчас — за уши не отгонишь от мыльных сериалов про домохозяек, простушек из провинции, приехавших покорять столицу, и про ментов…

— Я рад, что твой кругозор ограничен не только продукцией студии "Приват" и в нем есть место телеспектаклям. А тебе подчиненных дали?

— Ага. Четырнадцать салабонов! Росту по службе! А ты так и останешься наемным убивцем до самой пенсии?

На это я промолчал: планами делиться не хотелось. Не по тому, что не доверял, а потому, что не было настроения. К тому же место… не самое распологающее к откровениям. Даже при том, что мы говорили сейчас по-русски.

— Как Шеньхуа в моей постели оказалась-то? — Спросил я. — Ну, я имею в виду, конкретно сегодня утром.

— Какая интересная оговорчка! — Восхитилась Рита и, чуть помявшись, объяснила. — Просто пришла. Внимательно вас двоих осмотрела, потом — меня. И поинтересовалась, почему я типа еще одета. Приволокла из коридора табуреты, скинула все с себя и — нырк — к вам… ты, кстати, тут же ее сцапал, хоть и не проснулся. Я даже успела поверить, что к тебе спящему, действительно, лучше не прикасаться — оприходуешь на одних инстинктах. Но хентая не произошло — ты продолжал крепко спать… видимо, все-таки умаяла тебя ночью Двурукая. А я ж тоже черте сколько не спала! Ну, и я тоже легла. Рядышком. Тем более, что Шень обещала, что будет весело… и место у стеночки чуть-чуть освободилось.

Вот так. Не "Шеньхуа", а "Шень". И Черный Веер, в отличие от меня, прекрасно представлял себе и прогнозировал последствия. Винить Шеньхуа в этом? Я ж говорил — глупо это! Сам же подставился! Кроме того, Шеньхуа не обязана испытывать жгучую радость от моих отношений с Реви. Скорее, наоборот.

— "Шень"? — Переспросил я. — Какие, однако, нежности…

Но Рита только загадочно улыбнулась. Понятно, делиться причинами такой фамильярности она не собирается. Возможно, что по тем же причинам, что и я.

— Мистер Вайс. — Поклонился телохранитель Ченга, вскочив с кресла в коридоре.

Борис Горбунов, бывший сегодня телохранителем Балалайки, ограничился кивком Рите и подмигиванием мне.

В этом, кстати, одно из отличий между китайской и русской группировками в Роанапра — в демонстрации субординации. Русские в своем кругу тянутся во фрунт и отдают воинское приветствие, чуть ли не строевым шагом ходят, все эти "так точно", "никак нет" и "разрешите обратиться". А на людях — кивки, шутки, шпильки… сплошная неуставщина. А "китайцы" — наоборот — постоянно на людях демонстрируют, кто из них ого-го и кому надо заранее зажженную сигаретку поднести, а кто так, погулять вышел. А между собой… А чего между собой демонстрировать-то? И так все всё знают!

— Встреча назначена на час, мистер Вайс. — Почтительно, но непреклонно напомнил телохранитель Ченга.

То, что мы пришли немного раньше оговоренного, я и так знал. Но находиться в "Доме Чоу" целых два часа после того, как я "наехал" на мадам Чоу, у меня наглости уже не хватило — я подхватил Риту и Йонг и скоротал час в одном из ресторанов… Шеньхуа с хитрой и загадочной улыбкой отказалась от приглашения на обед, отговорившись необходимостью блюсти фигуру. И упорхнула куда-то в подвалы. Видимо, отправилась заниматься своим любимым делом — отравлять жизнь Йоне. Или Мэй. Или им обоим.

— Нас могут принять раньше? — Спросил я.

Сидеть тут и расстраиваться дальше из-за Реви не очень-то хотелось. Хотелось ДЕЛА. Убить там кого-нибудь. Или еще что…

— Сожалею, мистер Вайс! Особо было указано на соблюдение… э-э-э, больничного режима.

Хм. Ну, если Ченг там вдвоем с Балалайкой, то, действительно, заваливаться к ним раньше времени — смертельно опасно. Даже для нас с Ритой.

А в следующее мгновение…

Опасности я не почувствовал — было другое чувство, другое ощущение, разлившееся в пространстве коридора. Рядом обеспокоенно закрутила головой Рита — тоже почуяла НЕЧТО.

А потом, прямо посреди коридора возникло приведение, заставив телохранителя Ченга и "сержанта Бориса" вскочить и заслонить собою дверь в палату.

— Запрашиваю поддержки… — Прошептало маленькое бледное приведение. — Господин Каспер, госпожа Рита… — И совсем-совсем тихо. — Спасите!

Выглядел Йона откровенно паршиво. Рубашка была сбоку разорвана до подмышки, на ногах — одна сандалия, другая потерялась неведомо где, бледность пробивалась даже через загар, а красные глазенки смотрели так жалостливо…

— Что случилось, Йона? — Ласково спросила Рита.

— Зуб. Укол.

Я только пожал плечами, даже не пытаясь понять, в чем дело, но Рита мне объяснила:

— Йона хочет сказать, что очень не любит уколы. Да, Йона?

Тот с готовностью закивал. Надо ж, как она его с полуслова понимает!

— И что с зубом? — Спросил я безо всякого интереса.

— Раскрошился. — Буркнул тот, немного приходя в себя и снова включив свой хмурый и чем-то недовольный вид.

И, видимо, жалея о том, что показал слабость. Но, опять-таки, было непонятно, что его больше огорчало — то, что показал слабость передо мной, или то, что показал слабость перед Ритой?

Шерлоком Холмсом быть не нужно, чтобы догадаться — в клинике семьи Ма есть и стоматология. Видимо, Шеньхуа во время тренировок раскрошила Йоне зуб и сейчас отправила его в клинику… Странно, обычно она более аккуратна и осторожна — бьет так, что очень-очень больно, но следов избиения не остается. Видимо, чем-то он ее разозлил.

— Могу помочь. — Кивнул я. — Но только сегодня. И — будешь должен.

— Разумеется, мистер Каспер…

Как же он меня достал с этим Каспером! Ему же несколько раз сказали, что не Каспер я ни разу! Но что ему в голову втемяшилось — это объяснить невозможно. Видимо, это один из способов, которым он выражает свою неприязнь ко мне. Вот к Йонг он относится нормально. Даже с некоторой опаской. Но Чикитой ее называет по-прежнему. Правда, в отличие от меня, ей это имя почему-то нравится.

— А какой, кстати?

— Во э'о. — Йона открыл рот и показал. Хм, действительно, раскрошился. Пополам. Значит, пломбированию не подлежит. Ну и отлично!

— Йона, сколько ламп на потолке в этом коридоре?

Парень поднял голову и начал считать, загибая пальцы… Рита наблюдала за происходящим почему-то с умилением.

— С арифметикой у тебя… — Начала она.

А я примерился и… Бац!

В следующую секунду Йона сидел на попе на полу и держался за щеку. Взгляд был несколько затуманенный… ну, еще бы — я ж от души влупил.

— Йоган! — Напустилась на меня Рита. — Какого…?! Ты чего творишь, мать твою?!

Надо ж, а она натурально разозлилась! Глаза горят, ноздри раздуваются, на белых щечках — красные пятна… даже волосы, кажется, шевелиться стали!

— Спасибо, господин Каспер. — Подал голос Йона, не пытаясь встать с пола.

Он подвигал челюстью и выплюнул на ладонь осколки зуба.

— Э? — Ошарашенная Рита переводила взгляд с меня на Йону.

— Обращайся, Йона! Еще раз Каспером меня назовешь — я тебе и здоровые зубы пересчитать могу… Но к врачу все равно придется сходить — пусть посмотрит и убедится, что осколков не осталось. — В глазах Йоны стала появляться обида обманутого в лучших своих чувствах котенка, и я, неожиданно для себя (хоть и собирался промолчать… исключительно в воспитательных целях!) поспешил уточнить. — Без уколов уже. Продезинфицирует и почистит…

Йона почти не скрываясь, облегченно перевел дух.

— Я все видела! Братикам нельзя драться!

Мэй. Вот, откуда она появилась? Да еще и так, что я даже не ощутил ее присутствия! И Рита, судя по недовольному прищуру, тоже. Ну, про растерявшихся телохранителей Ченга и Балалайки — и говорить нечего.

— Как тебе не стыдно, Каспер! А еще брат, называется! — Бушевала маленькая китаянка. — Пользуешься тем, что старше! Избиваешь маленьких и беззащитных! Фу, Каспер! Фу!

— Мэй… — Я кое как вклинился в гневный монолог. — Мэй, у тебя есть зубы, подлежащие быстрому оперативному удалению в полевых условиях?

— Э… — Мэй на секунду зависла и с подозрением ответила. — Н-н-нет.

Умница — девочка. Каким-то местом безошибочно чует настоящую опасность. Настоящий Черный Веер. Или Хранитель?

— Странно. Когда члены семьи обращаются ко мне по имени "Каспер", они так намекают на то, что им нужны мои услуги дантиста, специализирующегося на удалении зубов без подручных средств…

— Ой… — Мэй обнаружилась уже за спиной поднявшегося с пола Йоны.

— … чисто, чтоб сэкономить. Я ж по родственному с них денег не беру. — Продолжал я вдохновенно врать. — Можете у Шеньхуа спросить, она подтвердит. Да, наставница?

— Тц… У тебя типа талант. — Осудили из-за угла коридора. — Такое развлечение обломал.

— Должен же я был поблагодарить тебя за утреннее представление… Шень.

— Еще поблагодарите, мои сладенькие. — Пообещали… нам. — Еще поблагодарите, типа того.

Глава 24

— А он там… с тремя-я-я! — Ревела Реви, размазывая слезы по лицу. — Прямо на моих глаза-а-ах…! И даже не скрыва-а-ается!

Рок погладил девушку по голове. Та снова попыталась его поцеловать, но Рок был начеку — все так же, гладя ее по волосам, он притянул девушку к себе и заставил положить подбородок ему на плечо. Правда тут же столкнулся с другой проблемой — к нему доверчиво прижалось нечто невероятно обольстительное и приятное… В голове зашумело и со свистом и улюлюканьем устремилось вниз, где и так уже все ныло и щемило…

— Ну, ты же знала до этого, что у него есть другие, Реви-чан! Да об этом весь город знает!

— Зна-а-ала… — С новой силой заревела Македонская, заливая ему пьяными слезами рубашку и прижимаясь еще крепче… особенно ТАМ. — Но что меня это так… так сильно… больно… я не ожида-а-ала-а-а… А он… а он… даже останови-и-ить не пыта-а-ался!

— Тихо-тихо-тихо! — Рок снова гладил ее по спинке, изо всех сил стараясь держать руки ТОЛЬКО в области спины и прилагая не меньшие усилия для поддержания дистанции между их телами… хотя бы ТАМ.

"Еще минута и я этого не выдержу! Вайс — козел! Приспичило ему попасться аж с тремя ей на глаза! Да еще и сестрами! Да еще и одной малолеткой! А мне теперь отдуваться! Ксо! Но как же завидно-то!!!"

— Ты просто нас, мужчин, не знаешь! — Стал он заливать. — Когда надо принять судьбоносное решение и связать свою жизнь с одной-единственной любимой женщиной, мы часто не выдерживаем и пускаемся во все тяжкие!

На плече всхипнули. Кто-то в голове заговорщицки зашептал, намекая, что разочек-то можно… ну, один всего лишь разик… Реви пьяная, может и забыть… а Вайс, может и не узнать… авось…

"В этом городе? Не узнать? А ну брысь, провокатор!"

— Сви… сви… свистишь! Ик!

"Вот-вот…"

— Вот те крест! — Воскликнул он.

Для большей убедительности он осторожно встряхнул Македонскую и столь же осторожно отстранил ее от собя… Новая пытка — красивое личико Реви находилось в каких-то сантиметрах — заплаканное, с потекшей тушью, но — все равно… кавайное. А какие манящие у нее губки — полные, полуоткрытые… зубки беленькие… А глазки — такие жалостливые и доверчивые…

"Вайс — козел! Ну вот за что ему такая пруха, а?! Ну, вот как он умудрился такой гарем собрать — Реви, Рита, Йонг, Шеньхуа. Ну, где справедливость, а?! Где, я вас спрашиваю?! Если есть термин — "справедливость" — то должно же быть и само явление! Где оно?! Где, я вас спрашиваю, а?!"

— Такое часто бывает! Это от подсознательного страха! Это нормально! Ты думаешь, откуда все эти мальчишники и загулы перед свадьбами? Так оно и происходит! Когда мужчина понимает, что встретил свою половинку, понимает, что это — именно его вторая… половина… Что это — женщина, без которой он жить не сможет, то его это пугает и он… и он… ну, срывается, делает глупость… лажает!

— И что… ик! теперь де-е-елать?

— Не дави на него! — Со "знанием дела" стал советовать Рок. — И не отталкивай! И вообще забудь, что видела его с тремя… Дай ему время осознать, что он без тебя жить не сможет.

— П… пр… правда?

— Blya budu! — Рок размашисто перекрестился. — У меня половина семпаев через это прошла! ("Правда, другая половина и не слышала об этом") Зато потом жили душа в душу! Домик, детишки, работа, машина… кредиты. Соберись, Реви! Все будет хорошо! Он к тебе еще на коленях приползет! Подарки, цветы… а то как-то вы пропустили этот период, да? А теперь все будет, как у нормальных взрослых — свидания, целоваться в кинотеатрах, ужин при свечах…

— Спа… спа… спасибо! — Реви утирала слезы, еще больше размазывая тушь. — Настоя… я… ящий дру… ру… рух! Как с подружкой по… по… поговорила!

"Ну, спасибо, бля! Меня повысили от "подноси патроны" до "подружки", которой можно пореветь в кофточку!"

— Не волнуйся — я все устрою! — Пообещал Рок, укладывая Реви в кровать и прилагая титанические усилия, чтобы не нырнуть следом. — Поспи пока. Поспишь — все пройдет. Утро вечера мудренее. Вот увидишь!

— Боти-и-инки! — Неожиданно закапризничала Реви, вытягивая свои сильные, но изумительно красивые ноги.

— Сейчас-сейчас! — Рок торопливо кинулся снимать с нее "джанглы".

— Шо-о-орты… Ма-а-айка!

"Бля! Держись, Окаджима Рокуро! Держись! Во имя предков, держи себя в руках! Ты же потомство так и не оставил — хочешь, чтобы твоя сестра-хикимори за тебя отдувалась?!"

"Кстати, о потомстве… — Снова зашептал подлый голосишко. — Потомство от такой женщины, как Реббека, будет исключительно хорошим — сильным, здоровым, красивым. В мамочку. Предки тебя на руках носить будут!"

"И на руках они меня будут носить уже завтра! — Рок напрягся и стряхнул с себя наваждение. — Пшел вон из моей головы!"

"Но такая женщина стоит небольшого риска! — Не сдавался голос. — И потом — размножение превыше всего! Давай победим этот глупый инстинкт самосохранения инстинктом разможножения! Смотри, какая у нее задница! А какая грудь! Какие талия и бедра! Ну, давай! Протяни руку, коснись кожи на груди! Это ж — мечта всей твоей жизни — полапать за сиськи! За ТАКИЕ сиськи! Только разочек… за сосочек! Давай-давай! Смелее! Будь мужиком, блджард! Банзай! Ну! Ну! Слобо? Слабо, да?"

Рок яростно замотал головой, до крови прикусив губу.

— Спи, Реви! Спи… А я тебе колыбельную спою. Баю-баюшки-баю, не ложися на краю… придет беленький волчок, цапнет Реви за…

— Йога-а-ан… а ты меня… во сне… не того? Как тогда… — Сонно бормотала Реви с закрытыми глазами. — Если че… презики… ну ты зна… зна… знаешь где… Тра… тра… трахать бу'шь — не буди, Йоган… а по… по… пощекочи пя-я-яточки, Йо… йо… йога-а-ан… как ты уме-е-ешь! Йога-а-ан!

+++

Через пять минуты Рок, потный, мокрый и злой, вывалился из квартиры Реви. Осторожно, чтобы не хлопнула, закрыл за собой бронированную дверь и со стоном сполз по косяку на пол.

"Весь мокрый, как выдра… придется в душ идти. Я ж — настоящий чистоплотный японец, да? — Лениво тюкнулась в черепушку мысль. — И какая сука придумала, что человек от страха должен потеть? Это ж неправильно! Это нерационально! Вот еще одно доказательство того, что высшие силы "подыгрывают" именно хищникам! Хищник быстрее учует затаившуюся, дрожащую и воняющую от страха дичь… Читтерство!"

"Трус! — Не замедлил подключиться второй "голос"-соблазнитель. — Тряпка! ОЯШ! Упустить такую возможность оживления сюжета! Отказаться от такой женщины! А потом удивляешься, почему красавицы достаются другим — более наглым и решительным белобрысым они! Она бы хрен чё вспомнила бы! Она ж под конец тебя, как Вайса воспринимать стала! Подумала бы, что ей приснилось! Пощекотал бы ей пяточки, а там лодыжки, а там — икры, бедра… с внутренней стороны. И — понеслась душа в рай! А на утро — честные глазки и "не было ничего, тебе все приснилось"! И хрен чё докажешь!"

— Ну, как оно, Рок?

Датч сидел в одном из кресел в холле и, сцепив пальцы и положив на них подбородок, поблескивал стеклами свои очков и с большим интересом рассматривая японца. Бенни отсутвовал. В том числе и физически.

"Ну, Бенни — вообще, умный и осторожный парень. И не станет подставляться там, где возможна стрельба"

— Кто убьет тебя первым, Рок? — Спросил Датч. — Реви, когда проспится, или Вайс, когда узнает? Если хочешь, можем с Бенни по-быстрому тебя в Пхукет подбросить. А там — самолет и ищи ветра в поле! Тысяч десять у тебя должно было скопиться… Да и вряд ли Вайс будет обращаться в полицию, чтобы тебе заблокировали твои счета, хе-хе-хе… Через полгодика вернешься — все и утрясется. Считай, отпуск у тебя. Правда, неоплачиваемый, уж прости — "Лагуна" небогатое предприятие, нам не до соблюдения трудового законодательства.

"А ведь вариант же! Осеменил бы шикарную самку и — дёру куда-нибудь! Вот ты лох, а!"

"Да пошел ты!"

— Не дождетесь! — Рок похлопал себя по карманам и воззрился на негра. — Дай, а!

Тут же поймал брошенную ему пачку сигарет и, следом, зажигалку. Жадно затянулся и расплылся в блаженной улыбке:

— О-о-о! Как тогда, в первый раз, на катере!

Датч только хмыкнул, никак не прокоментировав.

— Так! Дело! Дело! — Рок захлопал себя по карманам в поисках мобильного. — Дело — прежде всего! Датч! Тебе какая буква больше нравится? "Бе" или "Че".

Мобильник обнаружился в заднем кармане брюк. Хорошо — не раздавил, когда на задницу плюхнулся!

— Вообще-то пофигу. — Сверкнула улыбка. — Но Ченгу ты не представлен, так что лучше ему не звонить… и сделать вид, что ты не знаешь номер его телефона. Ибо мистер Ченг любит умных, но — в хорошо прожаренном виде… хотя, через Ченга найти Вайса было бы легче… С другой стороны, у Балалайки рабо… служит твоя беленькая подружка, сестра Вайса. И я на твоем месте звонил бы Балалайке. Так что — "Бе".

— И как оцениваешь шансы? — Рок запиликал на своем телефоне, набирая номер. — Алло? Здравствуйте! Это Рок из "Лагуны". Могу я поговорить с госпожой Балалайкой? Нет, не назначено, увы. По какому вопросу? Вопрос безопасности города, мэм. Horosho! Spasibo! — Он опустил телефон. — В секретариате сказали, что перезвонят.

— Шансы, как обычно в Роанапра — один к одному — либо выживешь, либо нет. Тут по-другому не бывает. — Пожал плечами Датч. — Зависит от подвешенности твоего языка, уровня наглости и расположение небесных тел. Правда, шансы сильно "гуляют" из-за того, что Маргарита Вайс была одной из участниц той оргии…

Рок напрягся:

— В городе уже знают?

— Хе-зэ… — Поджал губы его босс. — Просто ты дверь неплотно закрыл. В следующий раз не делай таких детских ошибок! И вообще, что-то у вас, молодежь, в последнее время косяк за косяком идет! Это ж надо было додуматься: кувыркаться с тремя девицами при наличии официальной герл-френд, которая вот-вот придет. И при этом не запереть дверь!!! Да еще и когда эта герл-френд — Реви! Парень совсем без башни! Я был о нем лучшего мнения!

— Ну, судя по словам Реви, они там уже откувыркались и сладко спали… — Рок изо всех сил старался быть объективным. — Может, кто из них в туалет ходил — вот дверь и забыли за собой закрыть. И раньше Реви дальше ресепшена не пускали. А я… А я не закрыл специально! Ну, чтобы иметь повод в случае чего… И путь к отступлению. Ну, ты понял, да?

— Детские отмазки. — С широкой улыбкой припечатал Датч. — Ты мне вот что скажи… Сам-то почему… не того? Почти ж на блюдечке преподнесли! Да еще и такая красотулька, как наша Реви! Ты ж вроде стандартной ориентации — в хозяйстве Мадхур к тебе никаких претензий, вроде, нет!

— Ни-ни-ни! — Помотал головой Рок. — Я лучше как раз к девочкам Мадхур и схожу — я за безопасный секс, знаешь ли! И дешевле выходит… в итоге.

— Понятно! — Серьезно кивнул Датч. — Ты — молодец, Рок! Серьезно! Правда, на мой взгляд, это крутовато — подключать к решению проблемы боссов города…

— Я…

— Понимаю, Рок. Понимаю. Когда дело касается собственной шкуры, не до ложного чувства скромности и деликатности. Понимаю!

+++

Реви тяжело стекла с кровати и чуть ли не на четвереньках доползла до маленького санузла, совмещенного с душем. Надолго зависла над унитазом, постаравшись сделать процесс опорожнения желудка как можно более тихим.

"Какая ж я, все-таки, сука, а! Вайсу и не снилось, бля! — Думала она, исторгая из себя очередную… порцию. — Так упорно искала повод грохнуть бедного Рока… Сука. Как есть сука! Эда одобрила бы!"

Но Рок — кремень-мужчина, оказывается! И ведь не гомик — об этом свидетельствовали многочисленные "походы" мужской части "Лагуны" к Мадхур. И… на ощупь. Может, ну его, этого кобеля Вайса, а? Сосредоточиться на Роке… а стрелять научить можно даже обезьяну!

Рита вспомнила свои ощущения от прикосновений Вайса — как к оголенному проводу под слабым напряжением — и ощущения от прикосновений Рока — неприятно, как от подавляющего большинства мужчин — и со вздохом была вынуждена отказаться от "легкого решения вопроса". К тому же, насколько она успела узнать Вайса, если она не убьет Рока в случае, если они с Роком переспят, то его убьет Вайс — так что долго ее гипотетические интимные отношения с Роком не продлятся…

Правда, Вайс вообще может послать ее лесом. Может-может! Вон, сколько у него баб! И это еще Чоу не разболтали всему городу про сегодняшний утренний скандал! А Чоу ведь там с десяток набежало! А как разболтают — любопытных окажется еще больше! Да та же Эда подвалит… с проповедями.

Реви скривилась и чуть не застонала, представив, что будут болтать в Роанапра. И про нее, в том числе.

Но Рок молодец — Датч прав! Она была несправедлива к этому япошке. Сильно-сильно несправедлива! Такая воля! И она даже знает, какой ему сделать подарок! Тут, конечно, многое будет зависеть от самого Рока, но поведение с ней, Реви, заставляло отнестись к идее с оптимизмом. Такой подарок не оставит равнодушным ни одного мужика. И что б там Рок о себе ни думал, а он — настоящий мужик, если смог себя удержать и не позариться на нее! При том, что она в конце совсем уж подло подкинула ему стопроцентное "алиби"!

Интересно, сколько правды было в том, что говорил Рок про мужчин? В чем-то, наверняка, соврал, выгораживая Вайса. Как там…? "Мужская солидарность", да? Ну, надо в интернете почитать про эти мужские заскоки. Бенни напрячь. Датча осторожно потрясти.

Жизнь медленно налаживалась. Но если к вечеру… нет, к завтрашнему обеду… ну или — ладно! — к завтрашнему вечеру Вайс не появится, значит, и решать ничего не потребуется. И Року она сделает другой подарок. Который тоже не оставит равнодушным ни одного нормального мужика.

+++

Никакие это были не "терки" — переговорами там и не пахло. Это был чистый и откровенный инструктаж нас с Ритой. Ченг и Балалайка уже обо всем договорились, спланировали… и поставили нас в известность.

Мы, как примерные детки, сидели на стульях, сложив ручки на коленях. Балалайка дымила из глубокого кресла, а Ченг в больничной пижаме розового цвета выстреливал струями дыма с огромной навороченной медицинской… это сооружение даже "койкой" назвать язык не поворачивался. Медицинское лежбище!

Когда мы только зашли в… м-да, и "палатой" эти хоромы тоже назвать было нельзя — скорее, аппартаменты дорогого отеля с большим количеством медицинской аппаратуры. Так вот, когда мы зашли, все уже было пристойно и прилично: Ченг грызет яблоко в кровати, а Балалайка стоит спиной ко входу у окна. В своей "бурке" — капитанской шинели… И вид у обоих такой невинный-невинный…

А может, и не было ничего? Все-таки, взрослые люди — гормоны над ними уже не так должны… давлеть.

Инструктаж был не особо длинным. Предполагалось, что остальные сведения мы соберем сами. И сами определим, что нам нужно для выполнения задания.

Итак, вводная.

Есть такая страна. Афганистан. Веселая страна, на просторах которой постоянно кто-то воюет. На "радость" всем соседям.

Есть партия оружия. Хорошего оружия. Разного. Не самого современного, но для Афганистана — вполне сойдет. Более чем. Китайского и русского производства.

Надо, детишки, соединить одно с другим. Сможете? При этом никто не должен поймать продавца оружия за руку… Разумеется, лейблы "мэйд ин…" никто срезать с корпусов и казенников не собирается, но лейблы "к делу не пришьешь" — мало ли, откуда вооружение вдруг взялось! Продать оружие нужно строго определенным продавцам, находящимся в разных местах Афганистана. По списку. И, как уже отмечалось, не попасться.

Особый профит от продажи не нужен. Нужна обналичка и выход на планку, чуть-чуть превышающую уровень рыночной цены и накладных расходов.

И — еще раз — не попасться! Главное в операции — оружие должно появиться у покупателей. Понимаете?

А потом Ченг зачитал список покупателей. И мы с Ритой поняли…

Недаром торговлю оружием считают не только средством заработка, но и действенным инструментом влияния на геополитический расклад и военно-политическую обстановку в регионе…

— ПЗРК в партии оружия есть? — Деловито уточнила Рита.

Было невооруженным взглядом видно — Ченг и Балалайка очень довольны вопросом.

Да, ПЗРК в партии оружия были. Пятьдесят четыре пусковых установки. "Иглы", "Стрелы" и китайские "Фейну-16". И где-то четыре сотни ракет к ним. И их должны получить полевые командиры из Хезб-е-Ислами и Узбекистон Исломий Харакати. Исламская партия Афганистана и Исламское движение Узбекистана. Красота!

— Пиндык пиндосам… — Констатировала Рита, вызвав умильные улыбки наших покровителей.

В конце октября оружие должно быть у покупателя. Ого! Целых три месяца на подготовку!

Все делаем сами, не подглядываем, не списываем. Запрашиваем любые нужные нам ресурсы… в рамках разумного, конечно.

А я вопросительно посмотрел на Ченга. И тот прекрасно меня понял! И сказал, внимательно отслеживая мою реакцию:

— Ну, ты же не собираешься до самой пенсии душегубствовать, камрад Вайс? Конечно, торговля оружием — это в каком-то смысле то же самое, но — чище. Гораздо чище. И совершенно другое взаимодействие с совестью! Ты уж мне поверь!

Вот так, ребята! Я тут, в Таиланде и Камбоджа, организовал уже десяток тайников, вывел на анонимные счета где-то полмиллиона долларов, подыскал себе и Йонг "замену"… а сегодня — оп-па! — оказывается, что я мог бы и не дергаться, так как мистер Ченг и так планировал прекращать безобразие, в котором я занимаю должность "помощник Палача Триад"!

Боже ж мой! Как я отдариваться-то буду?! За такое расплатиться — это ведь жизни не хватит!

— Спасибо, мистер Ченг! — Я встал и глубоко поклонился, вызвав неудовольствие на лице Балалайки… видимо, не любит она эти "восточные заскоки".

— Пустое, камрад Вайс! Пустое! — Ченг с хрустом ополовинил яблоко и не очень внятно добавил. — Как-нибудь сочтемся… Вот в старости останусь без зубиков — будешь для меня мяско пережевывать, хе-хе-хе…

Балалайка шумно вздохнула, еще раз продемонстрировав свое отношение к восточным методам выражения благодарности, достала свой мобильный и включила его. Ну, понятно — инструктаж закончен. Предпологается, что "детишки" получили задания для "самоподготовки", сейчас отправятся "изучать материал" и готовиться к "экзамену". Вот в процессе "самоподготовки" пусть и задают уточняющие вопросы, а не глупости сейчас выдают по незнанию "предмета".

Мы уже поднялись в ожидании царственных кивков, которыми нас сейчас отпустят…

Загудел мобильный телефон Балалайки. Входящий звонок. Ну, правильно, секретариат увидел "абонент снова в сети" и спешит чем-то озадачить начальство.

— На связи! Да! И по какому вопросу? Ого! Интересно! Соединяйте, милочка! Соединяйте! Посмотрим, что там за угроза безопасности города! — И через пять секунд тишины. — Комба'уа, Рок-сан! Хм? Что ж, я вас слушаю. Но, прошу учесть, что у меня сегодня весьма напряженный график встреч. Ах, интересная история? О! Я люблю интересные истории! Само собой, когда рассказчик соблюдает правило "кратость — сестра таланта". С удовольствием вас слушаю, Рок!

Балалайка ненадолго замолчала, слушая своего собеседника. Лишь реплики, долженствующие показать собеседнику, что его по-прежнему внимательно слушают. По мере неслышимого рассказа, ее лицо мрачнело, улыбка на лице увядала, а взгляд уперся в подобравшуюся Риту и напрягшегося меня… Она попращалась с собеседником:

— Спасибо, Рок! И сколько она еще проспит? Ага, понятно. Приятно иметь дело с "Лагуной" — в вашем маленьком сплоченном коллективе всегда есть кто-то, кто действует правильно! При любых обстоятельствах! Вы правильно сделали, что позвонили именно мне, Рок-сан!

Она захлопнула "раскладушку" и на минуту задумалась. И что-то такое было в ее поведении, что даже Ченг не стал ни о чем спрашивать. Он лишь с интересом переводил взгляд с нас на Балалайку и обратно.

— Хм… — Наконец подала она голос. — Молодые люди… нам надо оч-ч-чень серьезно поговорить. Как вдруг выяснилось, в нашем подразделении сложилась крайне нездоровая морально-психологическая обстановка! Я бы даже назвала ее аморальной!

Оч-ч-чень многообещающее начало, да. А если учесть, что говорила она с Роком, сотрудником "Лагуны", на которую работает Реви… Мы с Ритой даже не посмели переглянуться. Хотя все поняли. Судя по поведению Балалайки, с девушкой все в порядке — к Реви Балалайка относится приятельски-покровительственно, что для Роанапра равнозначно крепкой дружбе. А раз звонил Рок… и с девушкой все в порядке… то остается один-единственный вывод: Реви, разозленная нашим… моим утренним "залетом", что-то учудила.

А как может "учудить" импульсивная девушка, посчитавшая, что ей изменили? Ну, если из списка вычеркнуть стрельбу и разрушение бара (он в первой половине дня безлюден, следовательно, нет тех, на ком можно сорваться и перед кем можно показать свою грусть-печаль… к тому же, в случае проблем с баром звонил бы Бао… хотя в Роанапра куча других баров и ресторанов… но разрушение "Желтого Флага" — это ж традиция), то остается один-единственный "ход" из разряда "женская месть"…

Я почувствовал, что сатанею.

И не один я это почувствовал. Балалайка вдруг оказалась прямо передо мной и… остатки дисциплины из меня, видимо, еще бешенством не выветрились, так как удалось заставить себя не дергаться и не уклоняться…

Хрясь! — Звонкая смачная пощечина. Ченг весело фыркнул. И взял еще одно яблоко.

— А ну, пришел в себя, м-м-мальчишка! Ты что там себе надумал, паршивец?! Развратник! Кобелина! Кот мартовский! — Она снова щелкнула "раскладушкой". — Маша, на два (оценивающий взгляд на нас с Ритой), на три часа меня ни для кого нет!

И понеслось…

— В обстановке неблагоприятного окружения разлагающегося буржуазно-капиталистического общества, — Нудным тоном затянула Балалайка. — Некоторые товарищи со слабой морально-идеологической подготовкой не находят ничего лучшего, чем пуститься во все тяжкие, забыв о долге, о товарищах, о Родине. Задвинуть мораль и этику, заменив их животными инстинктами. Товарищи, мы долго закрывали глаза на творящиеся безобразия, на вопиющую безответственность. Так больше продолжаться не может, товарищи! Этому нужно положить конец! Йоган Вайс, повторите, что я только что сказала!

И так — три часа! С чувством толком расстановкой нас морально уничтожали три часа! Когда выдыхалась Балалайка, с готовностью подключался Ченг — Конфуций, Лао Цзы, Мао Дзедун, Черчиль, Сталин, Ленин, Рузвельт, Ганди… сегодня все эти великие люди, все их цитаты и высказывания, были против нас, стоявших сейчас на вытяжку, руки по швам, Йогана и Маргариты Вайс!

И мы еще должны были все это повторять! Иногда — хором!

+++

— Заколка на столе… — Буркнула она в подушку. — Бери и уйебуй!

Заколку я уже видел. Она и сейчас лежала на столе. Черт с ней… пока. Сначала — Реви. Я стал осторожно гладить ее по спине. Молча.

("Стимулируешь вот эту и вот эту типа точечки!")

— Отвали! — Дернула она плечами.

("Запомни, сладенький! Девушке всегда хочется, чтобы ее типа уламывали и убалтывали! И типа в этом контексте любое "нет" — это типа "да"!")

Я молча продолжал гладить ее по спине. Не пытаясь опустить руки на ягодицы или запустить их под грудь…

— Уйди… — Буркнула она в подушку.

Я снова пропустил просьбу мимо ушей.

("Учти, женщины любят только тех, кто осаждает их, как типа крепость… вот эту точку… нет, не массировать, а сильно прижать после разогрева кожи… да, вот так… эй-эй, не так сильно — ты ж меня типа проткнешь! А протыкать меня нужно не этим… и не там…")

— Реви, я понимаю твои чувства. Но оправдываться или просить прощения не буду — я никогда не оправдывался и не собираюсь этого делать впредь. Я такой — и изменяться не собираюсь. Уж не знаю, что ты там себе понадумала, но к тебе у меня отношение особое. И ни одна женщина с тобой никогда не сравнится…

("Помни, что никто не любит тех, кто оправдывается! И любят только тех, кто любит себя. И не забудь, что ты теперь сильно типа должен тетеньке Шеньхуа, мой медовый! Типа торчишь мне восстановление своих отношений с Двурукой!")

— Больно… — Снова буркнула она.

— Потерпишь — не маленькая. Сейчас пройдет.

("Делай по-жестче, типа по-грубее! Ты и так с ней типа пушистого зайчика… Хватит типа цацкаться! Да-да-да… вот так… м-м-мой сла-а-аденький!")

Реви приподнялась на локтях, но я не поддался на провокацию — сильно, но осторожно надавил, заставив снова лечь.

("И не вздумай ее типа трахнуть сразу после разговора! Вообще, отложи это дело на денек-другой! Хотя бы раз мужчина типа должен показать, что его интересует не влагалище или сиськи! Вы, типа молодые, слишком зациклены на сексе. Это типа неправильно! Не умеете растянуть удовольствие, типа того!")

— Сегодня не будем, Реви. Ты на нервах. Я на нервах. Как успокоимся — поговорим, ладно? Спокойно посидим где-нибудь на набережной, поужинаем, по бокальчику легкого вина выпьем и просто поговорим. Согласна?

Она что-то пробурчала в подушку.

("А какой из этого следует вывод, мой чупа-чупсик? Правильно! Вначале ты удовл… потренируешься с тет… сестричкой Шень — сбросишь типа напряжение, начнешь думать типа главной головой… и только после этого пойдешь к этой двурукой типа страдалице! Еще раз — не вздумай ее типа трахнуть! Если че — ты знаешь, где и с кем расслабиться! Заодно настрение сестричке Шень поднимешь…")

— А чё на нервах-то? Тебе-то чё дергаться? Ты ж вроде как не оправдывался раньше и не собираешься сейчас, а?

Хорошо. Чувство юмора и сарказм включились… пусть и не на полную мощность. Плюс — анализ сказанных мною слов появился. Это очень хорошо!

— Балалайка. — Вздохнул я. — А потом Ченг. Ну и еще одна… типа того. В различной последовательности и в различных позах. У меня, де, в последнее время сплошные косяки и залеты. А строителям коммунистического будущего так нельзя! Мозг вынесли начисто…

… и не только. Самое страшное, что от мадам Чоу не последовало пока никаких репрессий. Более того, женщина сама попыталась передо мной извиниться за утреннее вторжение в мой номер. Если такой человек, как мадам Чоу, затаила на меня обиду — мне писец! Так что сейчас я буду вести себя с мадам Чоу, как с необезвреженной миной. Буду задабривать. В том числе и вовремя обретенной заколочкой. Но эта неопределенность — "взорвется — не взорвется" — чертовски сильно выматывает.

А еще у меня появился большой вопрос: с чего вдруг Шеньхуа озаботилась моими отношениями с Реви? Или она, как какой-нибудь политик, вначале что-то портит, а потом — мастерски разрешает возникшую проблему? Хочет продемонстрировать мне необходимость своего опыта? И свою нужность?

На прямой вопрос Шеньхуа, как и ожидалось от этой заразы, так и не ответила — лишь улыбнулась довольной лисой, сделала вид, что хочет спать и отвернулась к стеночке, очень натурально засопев.

+++

Я вышел в холл, в который выходили двери квартир членов "Лагуны". Реви незаметно для себя задремала во время легкого массажа… По сути, я провернул тот же трюк, что и тогда, на катере — разве что усыпление сделал более мягким и постепенным, очень сильно похожим на обычную сонливость.

Заколка так и осталась лежать на столе в спальне Реви — дополнительный штришок для некоторых типов влюбленных барышень, склонных искать символы и намеки в любой мелочи. Еще успею забрать. Что будет дальше — понятно — цветы, подарки, хождение на свидания. Полный набор. Этот этап мы, действительно, как-то пропустили.

Ну и как-то сами собой стали появляться мысли о женитьбе, семье, детях… Воображаемая картина, в которой Реббека Вайс нянчится с двумя карапузиками-блондинчиками, становилась все более и более привлекательной. Особенно, в свете планов мистера Ченга на меня.

Правда, неведомым образом фигура Ребекки Вайс в моем воображении вдруг "перетекала" в Шеньхуа Вайс… и даже в Риту Вайс… и, стыдно признаться, появлялись некоторые черты Йонг Вайс. И что с этим делать — я пока не знал. Но фантазия у меня — без базара! — очень богатая!

За столом в холле с каменным выражением на лице "будда размышляющий" сидел Окаджима Рокуро. Японец, выпрямив спину, пил чай. Крепко обхватив высокую кружку пальцами. Я присмотрелся — руки чуть подрагивали. Понятно. И в воздухе — слабый запах валерианы и мяты. Тоже понятно.

— Рок-сан. — Позвал я.

Рок осторожно поставил кружку на стол. Не совсем удачно сделал попытку скрыть нервное сглатывание.

— Вайс-сан. — Слегка поклонился он.

На лбу испарина, зрачки расширены. Но голос не дрожит. Пальцы сжаты в кулаки и спрятаны под стол, но японец успешно борется с внешними проявлениями страха и сохраняет достоинство…

— Хочу вас поблагодарить, Рок-сан! — Я глубоко поклонился и, не разгибаясь, пояснил. — Вы оказали мне огромную услугу, поддержав мою подругу в сложный для нас обоих момент. Позвольте преподнести вам этот дар, Рок-сан…

Рок с ответным поклоном принял у меня небольшую шкатулку, открыл ее и уставился на небольшой кинжальчик в простых ярко-красных ножнах. Взгляд японца стал еще напряженней. Скулы сжались, ноздри расширились… Интересненько, Рок-сан! Очень интересненько! Подавляющее большинство жителей Роанапра совсем не так должно относиться к оружию красного цвета в качестве подарка.

— Вайс-сан… — Очень осторожно начал он. — Вы знаете о том, что семья Чоу, членом которой вы являетесь — потомственные священники буддистских храмов Им-Чоу-Ки на Корейском полуострове?

Все-таки, этот парень чертовски умный! В городе — всего ничего, а уже знает то, о чем тут знает едва ли десяток человек. Правда, не всегда отличает полезную информацию от опасной. Точнее, не всегда распознает второе под первым. Вот как сейчас. Но это нормально для человека, сравнительно недавно выдернутого из одного из самых безопасных обществ, в котором самым страшным событием было увольнение с работы.

— "Ци". Не "ки", а "ци". Им-Чоу-Ци, Рок-сан. — Заметил я. — Так правильнее. Разумеется, являясь полноправным Старшим семьи Чоу, я знаю об этом.

— Вайс-сан… — Во взгляде Рока плескалась паника. — А вы знаете об обычае дарения оружия в традициях этих храмов?

— Разумеется, Рок-сан, об этом я тоже знаю… Вызывает вопросы, откуда такие сильные эмоции у вас, не имеющего к семье Чоу никакого отношения… Ну, да ладно! Подарив вам холодное оружие в красных ножнах и назвав свое "семейное" имя… в семье Чоу меня, меня, кстати, зовут Сеунг Чоу… я всего лишь гарантирую, что, обратись вы ко мне — и я сделаю для вас все, что будет в моих силах, не задавая лишних вопросов. Я не гарантирую, что сделаю это, если это будет сопряжено с необходимостью кого-то убить — в этом случае оружие было бы белым. Я не гарантирую, что это сделает любой Старший семьи Чоу, к которому вы обратитесь — в этом случае оружие было бы черным…

— Вы меня успокоили. — Выдавил улыбку Рок. — Таких подробностей я не знал.

— К счастью… — Поправил я. — К счастью не знали, Рок-сан. Поверьте, тех подробностей, что вы уже знаете, человеку умному вполне достаточно, чтобы перестать интересоваться другими деталями…

— Я понял, Вайс-сан. — Покивал Рок, продолжая вымучивать неуверенную улыбку. — Хорошо, что я не стал интересоваться подробностями.

Ну, это вы рано расслабились, господин Японец.

— Дело в том, Рок-сан, что теперь-то вы их знаете, эти подробности. Ну, в таких случаях, если образно описать и взять за аналогию американские боевики, полицейские зачитывают задержаным их права. И напоминают, что незнание законов не освободждает от ответственности.

Рок побледнел.

— Другими словами, Рок-сан, вы теперь предупреждены об опасности от обладания некоторой информацией… точнее, от неправильного ее использования. — И, видя, что парень совсем "в минусе", поспешил его ободрить. — Но вы прекрасно и взвешенно действовали в произошедшей ситуации. И я уверен — проблем у вас не будет… с нами. Ну, а проблемы с другими могут быть решены с помощью моего подарка. Всего доброго, Рок-сан! И еще раз — огромное вам "аригато"!

+++

— Очешуеть! Бенни! Бенни, зайчик, ты это слышал?!

— Ну, дык! Говорил же тебе: оставайся, детка, с нами — у нас тут такие страсти! Ваш Боливуд нервно курит в сторонке! А хорошему кардеру в Роанапра дело всегда найдется!

(кардер — взломщик, специализирующийся на закрытой финансовой информации)

— При вашем уровне производственного травматизма?! Фе! Я лучше в местной тюряге еще пару месяцев досижу! Ты вел запись?

— Обижаешь! Стой! Ты что, к моей системе микрофонов подключилась?

— И не только, зайчик мой! Не только! Как еще я убедюсь, что мой зайчик водит к себе только кошечек мамаши Мадхур и — никого другого, а?

— То есть, к видеонаблюдению ты тоже… Ц-ц-ц… Логи взлома — в студию!

— Без проблем! Говорила тебе, закрывай порты "Лимбом"! А насчет ЭТОЙ записи — почисти! Обязательно! С форматированием! А то, как откинусь, поеду на каникулы в Таиланд — а ты… того… уже рыбок кормишь.

— Обижаешь, крошка! Я еще и запишу на место этого файла какую-нить ерунду… Кстати, о ерунде! Как насчет видео традиционного танца живота?

— На ютубе полно…

— Тю-ю-ю. Там ширпотреб! Хочу эксклюзив! И олл инклюзив! И приват моде! И хоум видео! Ты мне сильно должна за проникновение в святая-святых!

— Хренушки! Это ты мне должен за тестирование твоей системы безопасности! А уж как ты мне должен за то, что я не стала смотреть порнушку на твоем серваке или выкладывать на ютутбу видео из комнаты этой вашей Двурукой.

— Кхм… вообще-то, на ютубе тебя сразу забанят за такое видео. А меня расчленят. И тебя… Тому видео место совсем на других ресурсах! Так, короче! Не переводи стрелки! Танец! Хочу танец живота!

— Ну-у-у… Я сама не очень-то умею. Вот у мя подруга есть — профессиональная танцовщица. Сидит за мелкую кражу. Заведет любую аудиторию!

— То есть на каникулы ты ко мне подругу вместо себя пришлешь, да? Или она раньше тебя откинется? Не, я в принципе, не против, хотя такая милашка, как ты, мне нравится куда больше…

— Ни-ни-ни! Я поняла… Завтра! Идет? Аксессуары, реквизит, то, да се… пару рюмок для храбрости…

— Я смотрю, в ваших тюрягах какой-то совсем щадящий режим. А девочек водят?

— … и даже мальчиков!

— Оп-па…

+++

Уже через неделю подготовки я понял, как сильно заблуждался. Жизнь торговца оружием ничуть не безопаснее, чем жизнь простого наемного убийцы. Да, без непосредственного нажатия на спусковой крючок или втыкания ножа под ребра, но — ничуть не безопаснее.

Некоторые проблемы начались в середине второй недели подготовки к операции. Как раз стал вырисовываться примерный план ее проведения. В домик на сваях, стилизованный под хижину, который мы втроем — я, Рита и Йонг — арендовали на морском побережье недалеко от Пхукета, прибыли с "инспекцией" Балалайка и Ченг. Прибыли по морю, без своей охраны.

Насколько я знал (по слухам и после ежедневных телефонных разговоров с Реви), в Роанапра уже две недели поддерживалась легенда о "медовом месяце" между главой Триад и командиром "русской мафии". "Весна советско-китайской дружбы". Которая закончится обязательным и шумным "разводом" с пострелушками и перестрелками — традиция-с. На этом фоне почти затерялась байка о ссылке сильно накосячившего Йогана Вайса, попавшегося на амурных делах. Но, тем не менее, город жалел и сочувствовал Реви… ну, или тихо злорадствовал.

Кстати, Балалайка и Ченг прибыли на катере "Лагуны". Катер сейчас покачивался в двухстах сорока двух метрах от берега и с веранды нашего домика было видно, как члены команды вытащили лежаки, натянули тент и баловались пивом. Время от времени кто-нибудь из них нырял в прозрачную воду — было жарко. А окунуться после пивка на жаре — самое оно! Тем более, что стоянка тут у них будет сутки.

— Мне очень-очень-очень не нравится этот план! — Напористо говорила Рита, вышагивая по деревянному настилу туда-сюда. — Лучше я оденусь мальчиком!

Вот, кстати, и одна из тех проблем, о которых я упоминал. Как бы не главная. Сейчас она одета в какие-то тонюсенькие черные полосочки, долженствующие обозначать купальник… а теперь хочет переодеться в мальчика.

— Рита, — мягко возразила Балалайка. — Ты сама прекрасно знаешь, что из этого ничего не выйдет — это не молодежный сериал и не фильм, в котором переодевание может скрыть чью-либо гендерную принадлежность… И у тебя для мальчика слишкои женственная внешность! И… ну, другие несколько выдающиеся особенности…

Балалайка щеголяла в закрытом сине-белом купальнике, а бедра были красиво обернуты сине-желтым воздушным парэо. Впечатления не портил даже обширный ожег, часть которого, оказывается, был и на небольшом участке бедра. И — это был тот самый случай, когда даже невзирая на минимум одежды и шрамы, женщину со столь пыншыми формами очень хотелось раздеть.

— Госпожа Вайс…

Ченг вытянул волосатые ноги в шлепанцах и закинул руки за голову. Незастегнутая гавайка на груди распахнулась, засветив золотую цепочку с какой-то серебрянной висюлькой на груди… кстати, в стиле моей заколочки.

— Госпожа Вайс, вы слишком красивы. И не сможете спрятать эту красоту, даже переодевшись мальчиком. Это же архаичное общество! Там нравы простые — если нет женщины, то сойдет и мальчик! Тем более, такой миленький! Просто пользовать попытаются не спереди, а сзади! А это — проблемы, когда вы вколотите какого-нибудь бородатого моджахеда в землю.

— Поверь, там не просто так принято скрывать и прятать все красивое. — Подхватила Балалайка. — Нация людей, привыкших забирать что-либо ценное исключительно по праву силы! Полное отсутствие светских законов. Полное! И несколько поколений людей, которые даже не знают, что это такое — светский закон. Каждый полевой командир, каждый старейший, каждое племя — трактуют Коран по-своему, устанавливают свои правила в каждой отдельно взятой долине, в каждом отдельно взятом кишлаке.

— Такая красотка, как вы, госпожа Вайс. — Добавил Ченг. — Вызовет у мужчин одно-единственное желание — обладать! Наплевав на возможность получить оружие, которое вы с собой привезете — в конце-концов, воюют они постоянно, а вот с обычными житейскими радостями у них напряг. И они вполне могут посчитать, что можно пойти на риск, и попытаться отбить это оружие у наших людей силой… тем более, если призом будет такая красотка, как вы.

Балалайка подозрительно стрельнула глазами в Ченга.

— Лен! — Рита чуть не плакала. — Ну не хочу я одевать эту хламиду! Не хочу!

Меня пихнули локтем. Йонг. Она была босиком, в простом беленьком платьице и широкополой белой шляпке — выходить на солнце (и, следовательно, соперничать с Ритой в дисциплине "самый сексуальный купальник") она категорически отказывалась, так как это не было связано с заданием.

Ну, самый убойный аргумент я уже заготовил, как только понял, что с Риткой будут проблемы в этом отношении. Его и применил:

— Рит. В Исламабаде и Пешаваре мы пройдемся по самым дорогим бутикам в центре. Я куплю вам с Йонг самые красивые хиджабы! Несколько! На все случаи жизни!

Удивительно, но судя по задумавшейся Рите, действует! Надо "добить":

— Самые закрытые — чтобы видеть ваши прекрасные лица мог только я!

Ченг украткой показал большой палец. Даже Балалайка посмотрела одобрительно… и задумчиво-оценивающе — на Ченга. И ведь лесть же откровенная! Тем удивительнее, что подействовало! Рита полезла в Интернет что-то уточнять… наверняка, искала адреса бутиков и модные журналы для мусульманок.

— Как у вас с дари, Йоган? — Спросил Ченг, понявший, что вопрос с одеждой временно исчерпан… и почему-то напрягшийся от этого оценивающего взгляда Балалайки.

(дари — второй государственный язык Афганистана наряду с пушту. Распространен на севере Афгана, в Пакистане и Иране)

— Теоретическая часть — хорошо, мистер Ченг. Но нужна практика с носителями языка. И не с носителем фарси, а именно с носителями дари.

(фарси — очень близкий к дари язык. Языки-соседи. Отличается от дари, примерно, как украинский — от русского)

— Ну, тут я даже не знаю… — Ченг бросил взгляд на Балалайку. — Не моя область…

— Будет. — Пообещала та спокойно. — Один из духовных учителей сгодится?

— Да, госпожа Балайка.

— Борода у тебя медленно растет. — Посетовал Ченг. — Балалайка, неужели у тебя в закромах родины нет никакой нужной химии?

— Никакой химии для этого нет и быть не может. — Отмахнулась та. — Девочки, брат соблюдает диету?

Я даже поморщился — эту чертову диету, будь она неладна, я соблюдал неукоснительно! Точнее, сестры ревностно следили за тем, чтобы я ее соблюдал. Брюссельская капуста, фрукты и овощи… И один крохотный кусочек куринного мяса в сутки! Все то, что по мнению Балалайки ускоряет рост волос. И молоко, молоко и, еще раз, молоко! Много-много молока! Да у меня скорее сиськи вырастут от такого количества молока, а не волосы на лице быстрее расти станут!

— Да, госпожа Балалайка! — Спокойно кивнула Йонг. — Соблюдает.

+++

Рок с удовольствием сделал глоток холодного пива и недоуменно открыл глаза — ему на голый живот положили что-то увесистое.

Пластиковая коробка. В таких коробках-кейсах хранят небольшой ручной инструмент — шуруповерты, электролобзики и прочие электро-гаджеты… Но логотип-волна "Walther" и надпись ниже мелкими выпуклыми буквами "Carl Walther Sportwaffen GmbH" говорили о том, что содержимое кейса не имеет никакого отношения к мирному использованию. Совсем даже наоборот.

Он вопросительно посмотрел на Реви, которая и водрузила на него эту коробку. Девушка была в открытом белом купальнике, с нее капала морская вода, и сейчас она стояла над ним, валяющимся под тентом.

"Ну! Ну! Ты видишь?! Ты видишь, каким идиотом ты был?! Посмотри на это тело! Посмотри внимательно! Какая грудь, какая талия, какие обводы! А ведь эта шикарная самка могла бы быть матерью твоих детей!"

"Вдовой она была бы! Отъебись уж от меня, наконец, чучело подсознательное!"

Датч и Бенни заинтересованно косились и многозначительно переглядывались. При этом Бенни не пытался скрыться в палубной надстройке, а спокойно тыкал в экран своего планшетника, что лучше всего доказывало — в ближайшем будущем не ожидается непосредственной опасности, сопряженной со стрельбой, поножовщиной или членовредительством.

— А что это?

Реви возмущенно набрала в грудь воздух…

— Нет-нет, — заторопился Рок. — Я понимаю, что это — пистолет. Но — зачем?

— Подарок. — Даже удивилась вопросу Реви. — Ну? Ты собираешься смотреть? Или мне учить тебя, как должен принимать подарки воспитанный японец, а?

Рок осторожно открыл кейс. В углублении, вырезанном в сером паралоне точно под форму оружия, лежал пистолет…

— Вальтер PPQ Navy. — Сказала Реви. — На шестнадцать патронов под Парабеллум…

… и этот пистолет был матово-черным.

— Реви. — Осторожно спросил Рок. — А ты с Вайсом… ну, вы ж помирились, да?

— Ну, да… — Удивилась девушка. — Ты ж, вроде, самый первый, кто узнал. Нет?

При этих словах Бенни почему-то едва заметно усмехнулся и мечтательно посмотрел в сторону берега.

— А это… ну… тебя в семью Чоу приняли? — Задал Рок новый вопрос.

— Н-нет. — Глаза девушки стали совсем большими.

"Ну, посмотри-посмотри, какая кавайная! А ведь тогда это лицо от тебя было в паре сантиметров!"

Но это был не последний странный вопрос…

— Скажи, а Вайс не дарил тебе каких-либо старинных украшений, содержащих изображения цапель или змей?

Сказать, что экипаж "Лагуны" удивился — значит, сильно приуменьшить. Всезнайка Бенни, и тот с интересом посмотрел на Рока.

— Да нет же! — Возмутилась дезориентированная Реви. — У нас совсем другие отношения! Никаких обязательств! Мы не делаем друг другу таких дорогих подарков! Ты чё, Рок?!

— Нет-нет-нет. — Торопливо замотал головой Рок, облегченно выдохнув. — Это я так. Беспокоюсь. Огромное спасибо за подарок, Реви-сан! Огромное спасибо!

Он приподнялся и несколько раз поклонился. Но на всякий случай уточнил:

— А Йоган не будет возражать… ну, такой дорогой подарок… другому мужчине? Ну, как бы…

— Рок… — Реви со вздохом потерла переносицу. — Во-первых, не парься — это пистолет из одной проеб… потерянной партии. Кое-каким ребятам чисто не повезло — они вроде как утонули. А перепродавать их — та еще морока. PPQ Navy — оружие строгого учета — видишь, ствол удлинен под глушитель. Эти стволы вообще специально для морской полиции и морского спецназа сделаны. Все номера занесены в базы, все стволы отстреляны, контрольные гильзы и пули хранятся в гильзотеке и пулетеке. Правда, где-то у дойчей… Короче — геморр их продавать! Понимаешь?

Она, разумеется, умолчала о том, что подумывает перейти на эту же модель и хочет силами Рока хорошенько ее протестировать… К тому же — такая же модель у кого-то из их команды — это полезно: расходники, запасные детали в случае чего. К тому же, этих стволов у нее было девять (ну, уже восемь). А это — почти неограниченные возможности в ремонтабельности оружия и практически бесконечный ресурс и так очень качественных и износостойких немецких механизмов!

Ну и у Вайса, опять-таки, тоже "Вальтер"… хоть и по-круче и по-дороже, конечно. Но уж об ЭТОМ тем более говорить не стоило!

— Во-вторых… Рок, ты, конечно, много чего насмотрелся в Роанапра. И, наверно, думаешь, что тебя окружают какие-то отморозки и сумасшедшие. Ну, где-то так оно и есть, конечно. И так думать — полезно, да. Для здоровья — особенно, ага. Но Вайс… Поверь, Вайс не такой! Он… — Она поискала термин, но не нашла. — Он другой! Понимаешь? Его просто надо узнать поближе! А, прости — вы ж с ним нормальной ориентации… Ну, тогда просто поверь на слово, ладно? Короче, он не будет с красными глазами носиться за тобой по Роанапра, даже если ты шлепнешь меня по попке…

— Чё, правда? — Встрепенулся Бенни.

— Бенни! Если ты протянешь свои грабки к моим "божественным ягодицам", я тебя сама шлепну! — Пообещала Реви… без особой, впрочем, угрозы. — И совсем не по заднице, заметь!

— "Божественные ягодицы"? — Заинтересовался Датч.

— Ну… — Реви смутилась. — Это не я придумала…

— Вайс — очень образованный и разносторонний молодой человек, да-с! — Заулыбался Датч, вогнав ее в краску.

— Короче! — Поторопилась Реви. — Тебе понравился подарок — я уже поняла. Поблагодарил — замечательно! А теперь — ты будешь из него стрелять! На борту — целый ящик "девять-девятнадцать"! Он тоже вроде как "утонул".

— Э-э-э, Реви. — Погрозил пальцем Датч. — Мы, вообще-то, в "культурных территориальных водах". Это тебе не Роанапра! Вернем пассажиров домой, вот тогда и стреляйте, сколько душе угодно!

Реви пожала плечами и направилась к носу, собираясь нырнуть еще раз.

— Реви! — Позвал Датч деланно-равнодушно. — А ты не в курсе, зачем Балалайка и Ченг сюда приехали?

— Датч, я уже давно не глупая писушка из Детройта! — Возмутилась Реви. — Это ж очевидно — тут, как бы в "ссылке", находится одна белобрысая скотина.

— О! Как ты его "ласково"… — Усмехнулся негр. — И что ты намерена делать? Смотаешься к нему, когда миссия будет завершена?

— Зачем? — Удивила всех Реви. — Пусть он за мной бегает. Так гораздо интереснее! "Цветочно-конфетный период". — Со вкусом произнесла она. — Мне понравилось… типа того.

+++

Как только нам разрешили расстегнуть ремни безопасности, мне на колени плюхнулась стопка из нескольких журналов. С каждой из обложек на меня смотрели красивые девушки с явно персидским разрезом глаз в обязательных платках… а то и вовсе — только глаза в обрамлении хиджаба. Журнал женской моды. Для мусульманок.

— Не следует путать хиджаб и паранджу! — Важно сказала Рита на дари. — Это совершенно разные вещи, дорогой!

Мне продемонстрировали разворот с какой-то фотографией.

— Вот хиджаб! А вот это — паранджа!

И? В чем разница-то?

Один из журналов тут же "уплыл" с моих коленей в руки заинтересовавшейся Йонг, сидевшей у иллюминатора. Зашуршали переворачиваемые страницы.

— Ай, женщина! — Возмутился я. — Мужчина не должен знать всех этих ваших женских глупостей! Мужчина дает деньги — женщина покупает себе вещи и радует взгляд своего мужчины! Все просто и понятно, как и учит нас Всевышний!

— Истино так! — Поддержали меня с переднего ряда кресел на дари. — Истинно и мудро говоришь, дорогой!

В щели между креслами мелькнул черный жгучий глаз и черная с сильной проседью борода. Наш сосед занимал весь левый ряд кресел. Он сидел в первом кресле, облокотившись спиной о борт и вытянув ноги на два других кресла… и как умудрился избежать бдительного ока стюарда во время взлета, интересно?

— Салам!

— Ва алейкум салам! — "Обрадовался" я. — Всевышний наградил меня умным и образованным попутчиком! Мои молитвы были услышаны! Хвала Всевышнему! А я уж испугался, что Аллах будет испытывать меня глупым бабьим щебетанием два часа подряд!

— А уж как я ждал благодарного слушателя-юношу, сердце которого открыто для Слова Его… — Хитрый глаз мазнул по Рите и Йонг, тут же скромно потупивших взгляды. — А уж встретить молодого мужа и вовсе не чаял…

Совпадение? Ну не смешите! Можно с уверенностью сказать, что это и есть наш учитель языка и культуры, обещанный Балалайкой. Процентов на девятносто пять!

Я и сосед встали и двоекратно обнялись (прямо через кресло). Девушки тоже поднялись и поклонились, все так же не поднимая взгляд.

Борода с сильной проседью, крючковатый нос, хитрющие глаза. Средний рост и комплекция. Лет пятьдесят-шестьдесят. Типичный пуштун: на голове традиционный темно-серый грибок-пакуль, коричневая жилетка-васкат поверх длинной до колен светло-серой рубахи-перухан со стоячим воротником с вышивкой по пакистанской моде, светло-серые широкие брюки-изар. Босиком. Сандали, видимо, снял, когда с ногами в кресло садился.

И, разумеется, обязательный платок-куфия, накинутый на плечи.

(куфия — "родственник" "арафатки")

— Я — Арсалан. — Прижал я руку к сердцу, представляясь первым, как положено более молодому. — Еду в Мардан почтить память дяди своего, достопочтенного Арака ад-Ди Ари Ладдарак Исали Мухаммад ибн Курди Найях, и вступить в права наследства!

— Ай-яй-яй! — Мой собеседник схватил меня за плечи, притянул к себе и похлопал по спине. — Прими соболезнования, Арсалан, по случаю смерти твоего уважаемого дяди, достопочтенного Арака ад-Ди Ари Ладдарак Исали Мухаммад ибн Курди Найях! Да будет милостив к нему Всевышний! Будь хорошим хозяином и мужем, и твой дядя порадуется, наблюдая за племянником с небес!

— Ниспошли благодать на головы друзей наших, Всевышний! Они поддерживают нас в час испытаний! Мой любимый дядя, Арак ад-Ди Ари Ладдарак Исали Мухаммад ибн Курди Найях, будь милостив к нему Всевышний, порадовался бы за меня, узнай, какой умный и мудрый друг встретился на моем пути! — Я небрежно мотнул головой в одну сторону, в другую. — Жены. — И спросил. — Могу я узнать имя уважаемого?

— Ибрахим, уважаемый Арсалан. Преподаю Слово Его в одном из стамбульских мадраса. Будет у меня проповедь для молодых отроков на конференции в Пешаваре. И беседа с другими учителями. Надеюсь набраться мудрости у умных людей.

(мадраса — духовная школа)

Хорошая легенда. Твердая. Очень характерная для региона. При условии соответствующих знаний, разумеется. Такие серьезные люди, действительно, не ездят напрямую из Турции на пакистанские духовные конференции. А вот через Таиланд, через который проходит чудовищный пассажирский трафик — самое оно!

Другое дело, что серьезные люди такую легенду первому встречному не выдают — она годится для второго или третьего уровня.

Потому что другие серьезные люди в американской, иранской и китайской разведках… и в афганской контрразведке — прекрасно знают, что эта конференция — фактически семинар в каком-нибудь лагере подготовки боевиков под патронажем пакистанских спецслужб. Проповеди вперемешку с наставлениями по подрывному и снайперскому делу.

Интересно, он будет нас учить так же, как Ватанабэ-сенсей? С помощью собачьих ошейников с электроразрядниками? Или с помощью русской подрывной машинки? Или нас ждет что-то новенькое — полицейский элетрошокер, например?

+++

— Молчи, дитя порока! Молчи! — С усмешкой отбрил Ибрахим подавшую было голос Риту. — Мужчины говорят — женщины молча слушают. Это так просто, да! Эх, уважаемый Арсалан! Одна жена у тебя — просто золото — скромная умная… молчит! А другая — необъезженная кобылица! Портит наших дочерей Европа! Портит! Я вторую взял, когда таким же молодым, как ты, был. Ой, глупый-глупый! — Ибрахим схвалится за голову. — Ума Всевышний не дал! Ай-яй-яй! Показалось, что одной мне мало… ой, дурак-дурак! Каким же глупым я был, прости Аллах! Во истину, мудры те мужи, что остановились на одной!

Час назад, сразу после знакомства, я пересел к Ибрахиму, а "жены" — Йонг и Рита — остались на своих местах. И сейчас их любопытные носы, нет-нет, а и мелькали в щелях между креслами. Стюард принес нам чай, а Йонг достала из своих вещей мешочек с ванильным печеньем из "Хитрого Чоу" и под одобрительным взглядом Ибрахима молча передала его мне.

— И как, уважаемый…? — Тихонько спросила Рита.

Но тут уж я тихо приказл:

— Молчи, Рамиля! Не лезь поперед мужа! Кобыла необъезженная!

Слава богу, ей хватило ума замолчать и смущенно потупиться. Хоть и бросила в мою сторону многообещающий взгляд. Так что вопрос, который ее, наверняка, заинтересовал, задал я:

— И как, уважаемый Ибрахим? Решилась эта житейская неприятность с двумя женами? Или нет?

Ибрахим всплеснул руками:

— А как же, уважаемый Арсалан! А как же! Стоило мне только вспомнить слова Пророка нашего, обратиться к мудрости Его и взял я себе третью! Чтоб вторую на место поставила, да! Никакого сладу с ней не было! А потом и до четвертой дошло — ибо первая и вторая ополчились на третью! И взял я четвертую, да! Вот она, мудрость Корана, уважаемый Арсалан! Либо одна, либо четыре — а третьего не дано! И да славится имя Аллаха и Мухаммеда, Пророка Его!

+++

— Ну, сколько еще? — Простонал Рок, опуская руку. — Я уже пять магазинов отстрелял! Рука отваливается!

— Еще девять. — Непреклонно ответила Реви. — Девять промахов — девять магазинов!

— А в чем смысл-то? Стрелять по этой железной миске с семи шагов… ну, как-то не так я представлял себе обучение стрелка!

— Смысл в том, что ты начинаешь чувствовать ствол. А то, что ты стреляешь в близкостоящую мишень… ну, так надо ж с легкого начинать! Это дает тебе почувствовать связь между стволом и тем местом, куда попадет пуля. Сегодня — семь шагов. Завтра — восемь. Через месяц — каждый день разная дистанция. Через два — смена дистанции уже на каждый магазин. Через полгода — снайперская стрельба со сменой дистанции от трех до полусотни метров после каждого выстрела из различных моделей пистолетов… А там сами собой дуплеты начнут получаться и тройки. А потом — в движении, с перекатами и из-за укрытий… Ты у меня долларовую монету будешь в воздухе сбивать — никуда не денешься!

— Ксо! У тебя уже целый учебный план!

— Ну, дык… Напоминаю, как только промахнешься — накидываю тебе лишний магазин.

— Реви, я думал, мы — друзья!

— А как же! И я очень хочу, чтобы мой друг выжил в Роанапра!

— Да как-то и не жаловался до этого…

— Ну, это пока я в "Лагуне" стрелком работаю… А если меня шлепнут?

— Эй-эй, не говори так! Даже в шутку!

— А кто сказал, что я шучу? Ладно, не шлепнут, а залечу от Вайса, выйду за него замуж по залету — никуда эта белобрысая бестия не денется… и кто будет "Лагуну" прикрывать по огневой части? Я с пузом бегать под пулями не собираюсь! А Ченг нам Вайса в лизинг сдавать вряд ли согласится…

— Датч, разумеется!

— Ты не обижайся, Рок, но чтоб ты там про себя не думал, а в тактическом плане тебе до Датча еще лет двадцать расти. Так что Мозг у нас, на самом деле, он, а не ты. Это ж Роанапра, а не какое-нибудь Токио. Тут мозги должны быть строго определенного устройства! И Датч тебе подчиняться не будет. Дело Мозга — думать и Ствол в нужную сторону направлять, а не с пушками бегать.

…

— Тц! Не отвлекайся, Рок! Плюс еще одни магазин!

— Ксо-о-о!!!

— Хе-хе…

— Реви, а ты… того… уже залетела, что ли? Ну, там тошнота по утрам, "красные дни" не наступают…

— Не-а… пока держу себя в руках… Но чувствую, что скоро вырвусь! Не боись! Как только залечу — ты первый узнаешь!

— Я тебе подружка, что ли?!

— Ну, шанс стать моим бой-френдом ты упустил. Так что звиняй, Рок — будешь подружкой! Оп-па! Еще один магазин, хе-хе… Так что — дыши глубже, медитацией там займись, не возбуждайся… ну, короче, успокаивай свое сознание — я слышала, япошки в этом что-то понимают!

— Ты, когда меня на это дело подбила, не говорила, что каждый промах — это лишний магазин!

— Я что — дура сразу тебе об этом говорить? Так неинтересно! Но теперь-то ты об этом знаешь? И вообще — я тебе, салабону, магазины набиваю — ценить должен! Пришлось даже маникюр ради этого сегодня не делать!

— Пистолет-то все равно мне чистить!

— Разумеется! Это ж твой пистолет, а не мой! Вот, кстати, через месяц ты чистку будешь за пять минут делать — гарантирую! Тц… еще один магазин, Рок! Не боись — я нам пиццу аж на одиннадцать заказала! С "Асахи", как ты любишь!

— Ксо! Я уже десять раз пожалел, что тогда тебя не трахнул!

— Ну, кто тебе доктор, хе-хе-хе… Я тогда оч-ч-чень старалась, так что ко мне — никаких претензий!

Глава 25

В пакистанский Карачи сотрудники ЧВК "Торус-М" прибыли обычным пассажирским авиарейсом из Пхукета. Восемнадцать бойцов. Четырнадцать "курсантов" и четыре сержанта-"старичка" из старого состава "Отеля Москва", включая сержанта Горбунова. Горубнов был назначен старшим в отряде два месяца назад. Как раз перед отбытием Риты Вайс "на рекогносцировку" и "подготовку операции".

Как понял Повесьма (и командование этого не скрывало), микро-ЧВК "Торус-М" будет расформированна сразу же после выполнения своего первого и единственного задания. И "курсанты" вернутся в ряды "Отеля Москва"… получив тройную оплату за каждый день с момента пересечения границы Пакистана с Афганистаном.

Месяц назад в тренировнчый лагерь ненадолго прибыла Вайс. На брифинге была поставлена задача. В числе прочего были даны пояснения насчет "тройного тарифа": первая "единица" — собственно оклад, вторая "единица" — это "боевые" и третья — из-за важности задания для "высшего командования". Обычный оклад уже три месяца исправно "капал" на банковские счета "курсантов", так что никаких сомнений в том, что обещание будет выполнено, не было.

Афганистан, как поведала Вайс во время этого последнего инструктажа, не самая информатизированная страна на "шарике", там, представьте, даже мобильная связь не во всех городах действует, а уж из кишлаков — и вовсе считанные единицы! Так что не имеет смысла брать с собой личные мобильные телефоны и любую другую "левую" электронику. Банковские карточки, любые бумажки, личные вещи, планшетники, "электронные книги" — оставить следует всё! Кроме того, все документы, кроме удостоверений сотрудников ЧВК и международных паспортов (откровенно фальшивых), придется оставить в сейфах "офиса" в Роанапра. Наличные деньги на оперативные расходы будут выданы, необходимые документы — предоставлены по месту.

Дураков в группе, скорее всего, не было — так что каждый понял, что задание сугубо деликатное и, наверняка, небезопасное.

Встреча с командиром была назначена в порту Карачи. По прибитии из аэропорта в морской порт Карачи Сержант Горбунов, оставив за себя сержантов-"старичков", скинул разгрузку и "броник", поймал частника прямо рядом с причалом и уехал куда-то в сторону города. Наверняка, встречать "командование".

Порт Карачи был огромен — "сухопутного" Повесьму самый крупный порт Пакистана (и один из самых крупных в регионе) потряс до глубины души. Многокилометровые причалы, гигантские краны, штабеля контейнеров высотой с многоэтажки, титаны-контейнеровозы, монстры-танкеры, стоящие у причалов и на рейде, узнаваемо хищные силуэты военных кораблей: в стандартной серо-голубой окраске — НАТО, и в светло-серой, почти белой — собственно, пакистанских ВМФ…

И тучи маленьких рыболовецких шхун. Деревянных и, в большинстве своем (невероятно!) под настоящими косыми парусами! Подобно мелкой мошкаре, "рыбаки" заполонили все свободное пространство бухты, оставив свободными только морские коридоры от входа в бухту до причалов.

Бойцы, расположившись в тени одной из портовых построек, с любопытством крутили головами, и от нечего делать следили за "небольшим" контейнеровозом класса "Хандисайз". На борту судна — непонятная надпись на французском и незнакомый флаг — звездно-полосатый, как американский, но с одной звездой.

("Хандисайз" — самый маленький класс морских контейнеровозов на 260-1000 стандартных контейнеров)

— Это флаг Либерии, темнота рязанская! — лениво шевельнул усами сержант-"старичок". — Второй по суммарному водоизмещению флот в мире. Кстати, большинство наших "торговцев" под ним ходят…

С судна сгружали контейнеры. Кирпично-красные двеннадцатиметровые контейнеры с многочисленной маркировкой как раз сейчас аккуратно устанавливали на платформы четырех подъехавших тягачей "Вольво" — по одному на каждый.

"Наверно, тот самый груз, который мы будем сопровождать" — Догадался Повесьма.

Контейнеры давно были сгружены на тягачи, и портовые службы приступили к выгрузке и складированию остального груза контейнеровоза, а командование все не появлялось. И крутить головами бойцы уже давно перестали…

И только через час командование соизволило появиться — четыре больших белых внедорожника. Ланд Ровер Дискавери. В машинах Повесьма разбирался откровенно слабо, но даже он определил, что эти "чемоданы", угловатые и некрасивые (по современным меркам), из самых первых серий, когда производителя больше заботила проходимость и вместимость, а не внешний лоск.

Машины тормознули у тягачей, дверца первой машины хлопнула, и на плиты причала выпрыгнул…

Это кого еще черт принес?

… невысокий худой молодой пакистанец с маленькой белой бородкой (седая?) в белом европейском костюме-двойке, с синим однотонным галстуком, в черных очках "кот Базилио", платком-"арафаткой" на плечах… и синим тюрбаном на голове.

"Тюрбан" сразу направился к тягачам и принялся рассматривать контейнеры. Подходил, скреб пальцем борта, отступал на шаг, о чем-то кивал сам себе, перебрасывался какими-то репликами с водителями.

Из четвертой машины ожидаемо выпрыгнул сержант Горбунов. Одернул светло-песочный комби, покосился на "синий тюрбан" и заторопился к своему снаряжению — "разгрузке" и бронежилету.

А вот из второй и третьей никто пока вылезать не спешил. И кто там сидит — за тонированными окнами — было не разобрать. Хоть и было подозрение, что в одной из машин — обожаемый командир. Но почему тогда она не выходит?

А "тюрбан" уже о чем-то увлеченно спорил на фарси с людьми, вышедшими из того самого здания, в тени которого укрылись сослуживцы Повесьмы. Махали руками, кричали друг на друга. В конце-концов, пришли к какому-то соглашению — "синий тюрбан" протянул представителям администрации порта пачку денег. Те отошли от контейнера по-дальше и с одухотворенными лицами показательно отвернулись в морские дали.

"Тюрбан" сорвал пломбы, открыл один из контейнеров, запрыгнул внутрь, выпрыгнул наружу через пару минут, закрыл за собой двери. Приступил к следующему контейнеру…

Повесьма не считал себя крутым специалистом в вопросах грузоперевозок, но даже ему действия "синего тюрбана" казались нелогичными — ну это как если б покупатель в продуктовом магазине, не отходя далеко от кассы, принялся бы вскрывать упаковки, чтобы лично удостовериться — не испортилось ли? Действительно ли в пакете — 985 миллилитров молока, а в пакете 810 грамм макарон?

Громко хлопнули двери-ворота четвертого контейнера, "администрация" встрепенулись и споро принялись пломбировать контейнеры, украдкой оглядываясь вокруг.

Ну, невооруженным взглядом было видно: только что на территории крупнейшего порта Ближнего Востока произошло нечто незаконное. А легкость, с которой было осуществлено это преступное деяние, намекало на частую периодичность подобных действий. И привычку к оной у портовой администрации. Привычку неискоренимую!

Наконец, "тюрбан" сунул представителям администрации порта (или кто они там?) еще один конверт, они уважительно и радостно распрощались, а "тюрбан" двинулся в направлении внимательно следившей за ним группе "чевекашников".

Наконец-то щелкнули открывшиеся двери со стороны водителя у второй и третьей машины.

Из второй — осторожно выплыла… бойцы чуть рты не раззинули — ТАКОЙ они своего командира еще не видели!

Голову плотно, но изящно, покрывал красивый цветастый платок, надежно пряча волосы, уши, лоб и шею, оставляя по местным обычаям только белобрысое острое личико, на которое была мастерски нанесена косметика. Нижняя половина лица была закрыта тончайшим, почти прозрачным, платком с каким-то тонким серебряным паутинкой-рисунком.

Очертания стройного тела, опять-таки, традиционно, были надежно укрыты от жадных мужских взоров свободным светлосалатовым длинным платьем до самых пят. Но — видимо, покрой "виноват" — стоило Маргарите сделать хотя бы крохотный шажок, стоило ветру сделать хоть легкое дуновение, и фигура их командира подчеркивалась и угадывалась — будь здоров! — так, что дух захватывало!

"Вот тебе и мусульманская аскетично-целомудренная мода!" — Обалдело оценил Повесьма… да и не только он, судя по восхищенным взглядам сослуживцев.

И никто не обратил внимания на то, как невысокая девушка в таком же длинном, но другого цвета — черном с серебром — платье и клетчатым белым платком на голове незаметно выскользнула с водительского места третьей машины и как-то очень быстро очутилась рядом с "синим тюрбаном". Что-то спросила. "Тюрбан" покивал и что-то ответил. И кивнул Горбунову.

— Господа. — Негромко, но так, что услышал каждый, скомандовал по-английски тот. — Становись! Смирно!

Пара секунд, и бойцы привычно и споро выстроились в две шеренги "шахматкой", когда из задней шеренги "смотрят" в просветы между стоящими в первой шеренге.

Вопреки ожиданиям, к бойцам обратилась не сержант Вайс. Командир вела себя… непонятно и непривычно. С какой-то неожиданной застенчивостю она семенила следом за "синим тюрбаном", поглядывая на того заискивающе и преданно.

Догадка была слишком невероятна!

— Вольно! — Скомандовал "тюрбан" тоже по-английски.

Никто, разумеется, не пошевелился. "Синий тюрбан" вздохнул и бросил за спину:

— Командуй!

— Господа! — Пропела (!) сержант Вайс, осторожно перемещаясь из-за спины "тюрбана", но старательно не заходя за условную линию, чтобы не оказаться впереди.

Интонации у Марго были какие-то… чужие. Мягкие, ласковые, без резкости. Такое впечатление, что еще чуть-чуть и из нее посыпятся: "Будьте любезны!", "Позвольте!", "Ах, простите, я такая неловкая!"

— Господа! Общее командование операцией переходит к… — Она на секунду запнулась. — К Араку ад-Ди Ари Ладдарак Исали Арсалан ибн Муххамад Найях.

И? Как это произносить? Что из этого имя? Что — фамилия? Как обращаться — "господин", "уважаемый", "товарищ"… "эфенди"? И какого хера ими теперь не будет руководить их любимый командир Марго?!

Лица бойцов, разумеется, не выразили даже тени замешательства. Хотя изучающие взгляды скрестились на этом… "Араке как-то там ибн как-то там еще".

— На время операции за мной остается оперативное командование, и я становлюсь заместителем господина… — Снова какая-то непонятная заминка, от которой смысл фразы стал… совсем уж неслыханным. И, кажется, Рита сама спохватилась, поняв это. — Господина Арсалана. Вольно!

Бойцы, прекрасно усвоившие "вводную", встали "по-американски" — расставив ноги, заложив руки за спины. Вообще-то, полагалось еще вперить тупые взгляды в пространство перед собой, но это было выше их сил — они по-прежнему рассматривали своих командиров… и нового, и старого. Со все возрастающим недоумением…

"Синий тюрбан" снова прокашлялся.

— Смирно!

Теперь бойцы мгновенно ему подчинились и вытянулись в струнку.

— Вольно! — И когда бойцы снова расслабились, прошептал. — Хм, работает… — И прежним голосом. — Мое имя полностью можете не запоминать. Арсалан — достаточно. Позывной в ваших таблицах — "Сорока". Напоминаю на всякий случай, что начиная с этого момента все общение ведется на английском или местных языках. Общение на родном языке желательно свести к минимуму. Как меня зовут, вы уже знаете. Моя любимая первая жена…

Он указал на невысокую девушку справа от себя. Черное платье-хиджаб, белый в клеточку платок на голове. То ли китаянка, то ли японка. Симпатичное девичье личико. У некоторых бойцов в удивлении расширилсь глаза — девушку они заметили только сейчас! И — почему "жена"? Ей на вид не больше шестандцати!

— … госпожа Ясира. Позывной, как легко догадаться, "Колибри".

На щеках госпожи Ясиры появился легчайший румянец, хотя выражение лица не изменилось ни на йоту. Арсалан кивнул на Риту, которая уже успела вернуться за его левое плечо:

— Вторая жена. Рамиля.

А почему не "госпожа Рамиля", как первая? И почему не "любимая"? И почему "вторая"? По возрасту ведь явно наоборот!

— На всякий случай, вдруг спросят: она — вторая жена Арсалана ибн Мухаммада. Нелюбимая. Часто ссорятся, муж иногда поколачивает ("Чё?!")… — Арсалан тяжко вздохнул. — И у бедного Арсалана от нее постоянно болит голова! Позывной — "Галка"…

Неслыханно, но при этих словах Маргарита Вайс даже не подумала возмущаться! Она не стала ни усмехаться, ни иным образом показывать свое отношение к этим оскорбительным для всякой нормальной европейской женщины словам! Их командир все так же стояла, потупив взор и — да что ж это творится-то! — искренне принимала выволочку, нервно теребя ремешок сумочки!

"Вот это наш командир вошла в роль! Ай да Марго!" — Стараясь уследить за лицом, восхитился Повесьма.

Деталей легенды до этого никто из группы, разумеется, не знал. До них довели только их часть "легенды". Для пущей достоверности, наверно. По этой "легенде" с нанимателями они должны были встретиться здесь, в порту… Вот и встретились, м-да… Они-то ожидали увидеть своего бравого командира в "полном обвесе" — комбинезон, броник, ботинки, разгрузка, кепка-бейсболка…

А тут такой "сюрприз" — классически забитая восточная женщина — робкая и скромная Гульчатай-открой-личико!

Арсалан заметил что-то, мелькнувшее в глазах бойцов, и добавил непонятное:

— … нравится вам это или нет. Как вы уже знаете, вы — румынские наемники. Наняты недавно… впрочем, подробности легенды до вас должны были быть доведены. — Он покосился на Ри… Рамилю, и та с готовностью быстро закивала.

Сейчас, когда они стояли рядом, несомненное семейное сходство особенно бросалось в глаза. Подозрение уже давно стало уверенностью.

"И вот этот хамоватый пижон — тот самый супер-агент?! Младший брат Маргариты Вайс?! Супер-мачо?! — Так или иначе возмутился каждый из "курсантов". — Сверхчеловек, которым ОНА так восхищалась?! Какого черта она перед ним так пресмыкается и стелится?! Ну, легенда, вхождение в роль, задание командования — это всё понятно, но всему же есть предел! Тут же, кроме водителей тягачей, ни одного постороннего!"

— Вот и отлично! — Кивнул Арсалан. — При посторонних — избегать обращаться за приказами к моим женам. И не заговаривать первыми… если, конечно, — Нет, этот засранец совершенно точно их провоцирует! Вон, как скалится, козел! — Если, конечно, вы не хотите нарваться на недовольство своего нанимателя.

"Ох, бля, я с удовольствием посмотрю, как ты будешь мне свое недовольство демонстрировать, дрыщ белобрысый!" — Повесьма двинул желваками.

— Это все-таки Восток, — продолжал "дрыщ белобрысый", явно любуясь затвердевшими лицами. — И попытка заговорить с чужой женщиной вызовет немедленную негативную реакцию со стороны окружающих… начиная с того, кому эта женщина принадлежит.

"Нет, но каков урод! Как он подчеркивает принадлежность нашей Марго! Мудак! Еще и угрозу в голосок подпускает!"

Арсалан, он же Йоган Вайс, обвел взглядом лица бойцов и, такое впечатление, остался очень доволен желваками, заигравшим на обветренных равнодушных лицах:

— Приказы отдаются либо непосредственно мною, либо через сержанта Горбунова… точнее, "командира Бориса". Командир Борис, командуйте! — Милостиво разрешил Арсалан.

— Есть, господин Арсалан!

Горбунов вышел из первой шеренги и развернулся лицом к строю. А вот его глаза — смеялись. Судя по всему, он наслаждался реакцией подчиненных так же, как ею наслаждался только что этот… Арсалан.

— Согласно плану: по одному бойцу в каждую кабину тягача. Водители — местные, но понимают английский. К тому же, они наемные и непроверенные. Делайте выводы. Смена — каждые два часа. Положение в конвое — согласно графику "пять". Дистанция на трассах — десять метров, чтоб ни одна падла не встроилась. Скорость задает командирская машина. Вопросы?

— Оружие, командир? — Тут же спросил один из сержантов.

— Оружие и боеприпасы — после пересечения границы, сержант Клодиу! Пакистан — безопасная страна. Документы у нас в порядке, а проблемы с дорожной полицией и таможней будут решаться господином Арсаланом… цивиллизованным путем.

— Что со связью? — другой сержант.

— Сверить часы! — Приказал Горбунов. — На моих пятнадцать — сорок девять…

Повесьма вместе со всеми бросил взгляд на свои наручные часы…

— … связь на частоте — шесть. Смена частот по графику "девять". Сейчас принимаем ключ "четыре-два-ноль-два". Но на всякий случай, разговоры в эфире — строго на английском! Еще раз для осбо одаренных — "четыре-два-ноль-два".

"Странно, обсуждали же это во время инструктажа. Позывные и шифры железно заучили, график смены частот и шифров детально разобрали… Наверно, дают время собраться и настроиться. Ну и своим поведением показывают, что не видят в положении Вайс ничего необычного. Заодно, демонстрируют нам, курсантам, лояльность к этому… Арсалану… А я б его урыл бы! Чесслово, урыл бы!"

— Взво-о-од! Средства связи — включить и настроить!

Началась обычная рутина: проверка связи, проверка небоевого снаряжения…

Повесьма обратил внимание, как Арсалан и его "жены" — "Рамиля" и "Ясира" (ну, дураком надо быть, чтобы думать, будто эту невысокую девушку зовут так, как представил ее этот козел) — споро надевают на себя комплекты радиостанций, вешают на уши гарнитуры, щелкают тангентами и выходят на связь…

При этом Повесьма обратил внимание, как Арсалан, пристраивая гарнитуры на ушки своих "жен", очень старательно загораживает процесс от взглядов бойцов.

"Это он их от нас загораживает, что ли?!"

Но особенно "курсантов" взбесило то, с каким рвением "Рамиля, вторая нелюбимая жена" крутится вокруг Арсалана, помогая ему настроить явно незнакомую тому систему связи. И с какой услужливостью и готовностью реагирует на раздраженный тычок Арсалана в сторону "Ясиры" — дескать, лучше ей помоги! При этом, было такое впечатление, что Маргарита-Рамиля пытается загладить какую-то вину!

"Надо ж, как она в роль вошла! Надеюсь, она не собирается с ним… ну… для полного соответствия с легендой… того… И это ж аморально, в конце-концов! Они же родственники! Это Восток, конечно, но — они же не аборигены какие-нибудь!"

— Я — в первой машине с нанимателем и его женами! — Сообщил Горбунов ("Тоже троллит" — легко определил Повесьма). — Командирам отделений — распределить обязанности бойцов во время движения конвоя. Первое отделение — вторая машина! Второе отделение — третья машина! Третье отделение — четвертая! Через минуту жду доклад от "комодов". Время пошло!

("комот", "комод" — командир отделения)

И началась беготня. Но, опять — без суеты. Повесьма взвалил на спину огромный рюкзак, подвхатил три тяжеленных сумки и потрусил ко второй машине.

+++

Не понравился я соотечественникам. Сильно-сильно. Так что ждем первой конфронтации. Ну, и засекаем время — смотрим, что Ритка в своих подчиненных лучше "надрессировала" — личную преданность или воинскую дисциплинированность. Хорошо бы первое — до приезда на неспокойную территорию Афганистана напряженность между нами так или иначе придется снять, чтобы, уже не отвлекаясь, выполнять задачу. А для этого нужно, чтоб кто-нибудь из них на меня сорвался. Если б это были "старички" "Отеля Москва", я бы и не дергался — я уже говорил, что в Роанапра нет более дисциплинированных людей, чем подчиненные Балалайки. А с этими… с этими шансы есть.

Сержант Горбунов сел за руль и отрегулировал водительское кресло (ну, еще бы — наши с ним габариты даже сравнивать смешно!). Мы с девушками забрались следом и устроились на огромном заднем сидении.

Девушки вели себя тихо и скромно. Особенно, Ритка. Ну, еще бы — после чуть не начавшегося скандала в "Ишлари-Центре" — как шелковая. Чует "нелюбимая жена", чье мясо сегодня схомячила… и как ей попадет, если это дойдет до Балалайки. Хотя, есть вероятность, что нас "пасли" свои же и риткина прошара так или иначе до командования будет доведена.

— Воробей на связи. Готовность? — Бросил Горбунов, нажав на клавишу передачи.

Я свой передатчик еще не включал — смысла никакого. Командовать этими людьми я не собирался — если все пойдет по плану, то руководства Ритки и Горбунова за глаза хватит, а если не по плану — по месту будем разбираться… одновременно выдумывая оправдывания перед Ченгом и Балалайкой на случай провала.

— Что там у вас в торговом центре произошло? — Спросил меня Горбунов, когда вся колонна вырулила на шоссе. — Если не секрет, конечно…

Ну, уверенным на сто процентов быть, конечно, нельзя. Но Горбунов — мужик надежный, как скала. Я покосился на Ритку — на ее лице никакой паники оттого, что кто-то еще узнает — не было. Наверно, можно и удовлетворить любопытство "сержанта".

— Жен воспитывал.

— Бить-то зачем было? — Буркнула Рита. — Йонг! К тебе обращаюсь! Не по-сестрински! Ладно б, Йоган…

— "Прилюдное обнажение срама — двадцать плетей", — Спокойно процитировала Йонг, отрешенно смотря на проплывающие за окном многоэтажные штабеля контейнеров.

— Слушай старшую жену, глупая женщина! — Подхватил я. — Плохо себя вела, Борис Дмитриевич! Заставила мужа перед уважаемыми людьми краснеть!

— Ай-яй-яй! — Посочувствовал Горбунов, с трудом удерживая серьезное лицо.

— Ну и сказал бы… — Буркнула Рита. — Лупить-то зачем??

— Не хватало еще, чтоб правоверной женщине об ЭТОМ требовалось НАПОМИНАТЬ! — Возмутился я. — Или ты ждала, когда добрые люди вызовут ближайший патруль шариатской гвардии? А я потом — вытаскивай тебя из участка? Выплачивай штраф? Попадай в полицейские базы? По миру хочешь мужа пустить, женщнина?!

— "Если б я был султан…" — Тихонько пропел Горбунов. — Мечта! Капитан будет недоволен, товарищ сержант. — Горбунов бросил взгляд в зеркало. — А с чего началось?

— Всего-то купальник к себе приложила! — Возмущалась Рита. — Я примерить хотела! Я такой хотела! Вот тут и вот тут — вставочки. Воротничок — под горлышко. И там стразики были! Очень миленький!

— … на глазах у всего честного народа. — Добавил я.

— … под камерами наблюдения. — Вставила Йонг.

— Я тобой доволен, Ясира. А тобой — нет, Рамиля! Будешь наказана!

— Как пожелаете, господин! — Вздохнула Рита, заставив Горбунова удивленно-весело хрюкнуть.

— Спасибо, господин. — Хладнокровно отреагировала Йонг. — Вы очень добры, господин.

— Обалдеть. — Горбунов помотал головой, сделав большие глаза.

+++

Выехали из огромного города с его пробками. Пробки, кстати, оказались тут совсем неожиданными — почему-то думалось, что они возможны только в "западных цивиллизованных странах". А вот — поди ж ты — ничуть не меньше, чем в Москве. Или в Париже, в который Повесьма, как всякий уважающий себя житель бывшего "совка", разочек все-таки съездил, уступив уговорам своей бывшей.

Конечно, автопарк тут, в Карачи, заметно дешевле и изношеннее. И… пропыленнее. И, в основном — очень маленькие малолитражки и мотороллеры. Но плотность сигналящей в послеполуденном пекле колесной массы — ничуть не меньше. А уж при безалаберности местных водителей…

Несмотря на все старания, конвой в городе все-таки разделился, и пришлось в десяти километрах от указателя "Аллах, Карачи под дланью твоей!" (на дари), съехать на обочину и ждать отставших. Бойцы из второй машины даже покурить успели, обозревая окрестности — огромную степь, редкие деревца, низкие постройки и белые шапки гор вдали.

Правда, когда отставшие подтянулись, отправляться почему-то не спешили.

Из машины выпрыгнул Арсалан, осмотрелся. Тут же из тягачей появились водители, натягивая на ходу маленькие шапочки-тюбетейки и встряхивая небольшие разноцветные коврики.

— Почему не едем? — тихо задал вопрос Повесьма, пихнув локтем командира отделения.

— Время намаза. — Пожал плечами тот. — Аср — предвечерняя молитва. Привыкайте. И — давайте в машину — нечего внимание местных привлекать.

— Предвечерняя? Так будет еще и вечерняя?

— Считай, что тебе сейчас от командира "минус" прилетел, Повесьма. — Довольно шевельнул усами сержант. — За "капитана Очевидность" — по какой-то причине командир очень не любит этого "военнослужащего", хе-хе…

Из первой машины вышли "шемаханские царицы" — "жены" Арсалана. Они пристроились в хвост колонны, возглавляемой "мужем", и засеменили за мужчинами. Отойдя от машин на полсотни метров, вся процессия остановилась, Арсалан сверился с компасом, что держал в руках. Чуть развернулся под небольшим углом к дороге и, ловко расстелив коврик и скинув туфли, сел на корточки.

Водители за его спиной споро выстроились в идеальную шеренгу и тоже сели на свои коврики. На почтительном расстоянии за шеренгой мужчин скромно пристроились женщины — Рита-Рамиля и Ясира.

— Уважают нашего работодателя. — Хмыкнул комод. — Руководить молитвой назначили… Как эта должность у них называется… сержант Борис?

— Имам. — Послышался в наушниках голос Горбунова.

Поток машин в последние пять минут на довольно оживленной трассе снизился до одной-двух машин в минуту.

— Интересно, а как они выкручиваются, когда время намаза их в пробках застает? — Сделал большие глаза Повесьма.

Сержант чуть удивленно хмыкнул и пожал плечами — видимо, никогда об этом не задумывался, но — "вопрос интересный". Судя по молчанию в эфире, Горбунов тоже этого не знал.

— Может, у господина Арсалана спросить? — Провокационно предложил Повесьма.

— Вот ты и спроси. — Хохотнул сержант.

+++

Утреннее совещание только началось, а присутствующие уже зевали и, пошатываясь, по очереди подползали к стоящему в кабинете кофе-автомату. Нудный голос докладчика и выбранная им манера подачи материала тому очень способствовали.

Толстый монументальный блондин в очках водил стилусом по сенсорному экрану своего ноутбука, который транслировал сейчас изображение каких-то графиков, диаграмм и карт на два больших экрана на противоположных стенах огромного кабинета. И тянул:

— … Анализ составляющих информационного потока, так или иначе касающегося наших интересов в Афганистане, свидетельствует, что вероятность интенсификации терорристической компоненты проходящих там процессов в последнее время значительно увеличила свое значение. Построение тренда по нашей методике показало, что следует ожидать трех-, четырехкратное увеличение количества негативных событий и происшествий…

— Джордж! — Не выдержал, наконец, директор офиса по делам России. — Ты же можешь говорить обычным языком! На барбекю в позапрошлый уикенд ты вполне нормально общался! Или мне приказать доставить тебе шесть-пэкс "Будвайзера"?

(В США пиво покупают "пэксами" — коробками. "Шесть-пэкс" — коробка с шестью банками или бутылками)

— А я все жду, когда ж вам надоест! И вы относетесь к информации со всем вниманием…

— Так ты что, специально?!

— Ага… Ну, так как насчет простого языка?

— Валяй.

— Кстати, я предпочитаю "Миллер"! — Блондин обвел взглядом встрепенувшихся и стряхнувших дрему сотрудников. — Если по-простому, то вывод наших военных сил из Афганистана будет крайне осложнен и сопряжен с потерями, величину которых господину директору довольно трудно будет объяснить президенту.

— Причина? — подал голос первый заместитель директора ЦРУ, покосившись на хранящее загадочное молчание руководство.

— Наши… "партнеры", несколько несогласные с внешней политикой Богом Хранимой Америки, решили мотивировать наших оппонентов в Афганистане на увеличение количества террористических актов. Количества и качества.

— Русские или китайцы?

— Почему "или", мистер Перес? — Удивился толстяк. — И те и другие с радостью подтолкнут нас на нашем гордом шествовании в пропасть… Так что увеличения количества террактов в Афганистане не избежать. При этом терракты будут направлены, в основном, на инфраструктуру Коалиции, а не на гражданские объекты. И, в частности, на ее американскую часть.

— Куда уж больше. — Недовольно бросил заместитель.

— О, нет предела совершенству, мистер Перес! А уж при поставке самым непримиримым нашим врагам в Афганистане порядка ста современных ПЗРК русского и китайского производства…

— Что?! У вас есть доказательства этого?! — Вскочил заместитель директора. — Мы же этих "партнеров"… да по разному… да в таких позах!

— Мистер Перес… — Толстяк с тяжким вздохом поправил свои толстые очки в роговой оправе. — Я примерно догадываюсь, что вы подразумеваете под "доказательствами". И догадываюсь, доказательством для КОГО. Нет, для НЕГО вся та информация, которой я распологаю, доказательством являться не будет. А вот для вас, например, будет иметь некоторое значение, когда я приведу переписку между руководством Хезб-е-Ислами и Узбекистон Исломий Харакати… кстати, от верхушки и до уровня полевых командиров.

— Что?! Переписка?! Между ними?! Почему не доложили?! — Зверский взгляд уперся в одного из присутствующих. — Жан! Почему я узнаю об ЭТОМ вот так?! Про "между прочим"?! А?!

— Вот, видите, мистер Перес. — Толстяк широко улыбнулся на хмурый взгляд Жана Лурье, украдкой обещавший лично ему что-то неприятное и членовредительское. — Уже это заставило вас со всем вниманием отнестись к моей информации. Но вы — в теме. А человек, о котором мы говорим и который с трудом найдет обсуждаемую страну на карте, в силу своего… э-э-э… "более глобального видения ситуации" (послышались тихие ехидные смешки некоторых присутствующих), пропустит все наши "доказательства" мимо ушей. И для него, в отличие от нас, профессионала, не будет вопиющим факт общения между конкурирующими политическими группировки…

— Давайте без этих намеков, Джорд! — Поморщился чуть успокоившийся Перес. — Вы, насколько помню ваше досье, республиканец, да? А я — демократ! И, я уверен, — Перес говорил несколько громче, чем требовалось. — Президент должен постоянно думать, что он скажет своему избирателю… на понятному избирателю языке…

— … который тоже не в ладах с политической географией. — Усмехнулся блондин. — Вообще-то, сэр, я скорее национал-патриот, сэр. Но, вы правы, сэр, для обмена нашими политическими взглядами время не совсем подходящее.

— Что предлагаете, Джордж?

— К сожалению, самый удобный момент упущен и процесс идет уже без вмешательства политического руководства, которому можно было бы выразить наше… недоумение происходящим. Даже если мы надавим по дипломатическим каналам и по линии СМИ — это не остановит их операцию — слишком длинные цепочки управления. Так что придется действовать грубо на уровне непосредственных исполнителей на местах…

— … как мы обычно и действуем… — Буркнул все еще хмурый Жан Лурье.

— … потому что как обычно информация придерживается кое-кем для собственных нужд. — Одернул Перес подчиненного.

— Сэр, я уже говорил, что излишне торопливые действия смежных служб ставят под удар нашу агентуру! — Хлопнул ладонью по столу экспрессивный француз. — Как слон в посудной лавке, честное слово! Противнику ничего не нужно делать — лишь подумать, кто имел доступ к информации… И все — канал накрылся!

— Кхм… — Толстяк, делавший доклад, прокашлялся. — Сэр, я согласен с господином Лурье — некоторые действия… смежников неуклюжи, торопливы и необдуманны должным образом. Однако, хочу заметить, что есть национальные интересы, которые диктуют нам не трястись над жизнью или свободой отдельных агентов. В конце-концов, надо определиться — ЦРУ для страны, или страна для ЦРУ… тем более, что большинство агентов даже не является гражданами США!

— Отлично сказано, мистер Блек! — Воскликнул Перес. — Продолжайте.

— Как я уже говорил, джентльмены, самый удачный момент упущен. Но остались другие уязвимые точки чужой операции. Например, процесс доставки или момент передачи вооружений…

— Какие каналы задействованы? — Буркнул Лурье.

— О-о-о… — И по этому "о-о-о" Лурье понял, что заклятый друг приготовил еще одну гадость. — Есть такая транспортная компания "Джуроми Аль Са". Ее учредителем выступала "Асахи Индастриз".

— Это что ж… япошки тоже в деле?! — Очень нетолерантно возмутился Перес.

— Самое интересное, что японцы тут вообще не при чем! — Толстяк, мельком глянув на самого главного человека в кабинете, сочувственно стал рассматривать Лурье. — Ну, разве что купились на провокацию и последовавший шантаж. А ведь я предупреждал о том, что непонятные шевеления вокруг "Асахи" несколько лет назад заслуживают самого пристального внима…

— Что-то не помню я ваших предупреждений, мистер Блэк! — Чуть ли не прошипел Лурье.

— Хм… странно. Совершенно точно знаю, что каждый год мы все проходим обязательный медосмотр и факт старческого слабоумия обязательно был бы зафиксирован. К счастью, я прекрасно помню это знаменательное событие, дружище Жан! А вам всего лишь надо посмотреть свою электронную почту от девятого марта сами-знаете-какого года…

— Я периодически чищу свою почту от мусора…

— Не беда — копии писем хранятся на сервере…

— А…

— Тоже не беда — резервная копия всей нашей почты согласно протоколам безопасности будет храниться еще семьдесят шесть лет.

— Но…

— Но даже если наши сисадмины совсем мышей не ловят, копию моей докладной записки можно найти в почте мистера Переса, на тот момент занимавшего пост директора офиса по Юго-Восточной Азии. А он, насколько я знаю, свою почту не чистит. Кстати, очень правильное решение грамотного управленца, разумно организовавшего собственный рабочий процесс. Ведь теперь он сможет перечитать так же и ваш ответ на ту мою докладную записку, в которой вы очень вежливо советовали одному толстому и добродушному аналитику из Управления докладов и оценок… как же там было-то? О! Вспомнил! "Не разводить панику".

(Управление докладов и оценок ЦРУ — состоит из двух отделов. Аналитики и редакторы. Первые специализируются на каком-то регионе, а вторые на основании работы первых делают докладные записки)

— Э…

— Кхм-кхм…

Простое покашливание заморозило начинающуюся перепалку — в кабинете установилась полнейшая тишина. Горло прочистил не кто-нибудь, а сама Селен Далла — директор ЦРУ — до этого хранившая полнейшее молчание.

— Джентльмены. — Тихо поведала она матово-белой столешнице. — Мы, разумеется, сделаем оргвыводы по полученным данным…

Лурье поежился. А толстяк постарался не улыбаться слишком уж широко.

— … у меня несколько вопросов, мистер Блэк. Первое. Кто сейчас владеет транспортной компанией "Джуроми Аль Са"?

— Официально — японцы. Но фактически контроль над ней получила одна частная военная компания со штаб-квартирой в одном интересном городке Роанапра…

— Договаривайте…

— "Отель Москва". Русские, мэм. Креатура главного разведывательного управления.

— Не слишком ли открыто действуют? Раньше за ними подобной наглости замечено не было.

— Крутые времена — крутые нравы, мэм. Последние двадцать лет мы их тоже не так сильно давили в политике, как в последние месяцы. Здоровая защитная реакция, мэм.

— План операции вами уже разработан?

— Да.

— Представьте мне на утверждение. Какие вопросы из вашего плана находятся в моей компетенции?

— Взаимодействие с ОД, мэм.

(ОД — оперативный директорат. В него входит УСО — Управления специальных операций ЦРУ — наиболее оперативно-тактически подготовленное подразделение ЦРУ, состоящее из опытных ветеранов спецподразделений США — "котики", "рейнджеры" и прочие зубры плаща и кинжала)

— О… Следовательно, действовать будете очень грубо?

— Время, мэм.

— Мне это не нравится, мистер Блэк. Может быть есть другие способы? Как, например, будет проходить поставка ПЗРК? По воздуху? Морем?

— По морю через сеть "Джуроми Аль Са" в порт Карачи.

— Пакистан. — Помрачнела Далла. — И с ними мы немножко поссорились. Некрасиво тогда с той деревушкой получилось. Не вариант.

— Ну, а решить по-другому? На море, например, часто происходят аварии, крушения, катастрофы. Пираты… в том же Роанапра.

— Сожалею, мэм, но груз уже был доставлен в порт Карачи.

— У людей будет очень мало времени на планирование операции на месте, мистер Блэк.

— Их для того и готовили, мэм. Они справятся, мэм.

— Отлично. Другие вопросы? Нет вопросов? Совещание закончено… — И когда сотрудники потянулись к выходу. — А вас, Лурье, я попрошу остаться.

Разумеется, каждый уважающий себя американский работник спецслужб, считающий себя интеллектуалом, обязан несколько раз за свою карьеру пересмотреть советский фильм "Семнадцать мгновений весны". Это традиция такая: каждое повышение отмечается просмотром "Семнадцать мгновений весны" и попыткой понять, что русские находят в этой водке. Ну, а в случае каких-либо служебных взысыканий или, упаси Обама, провалов или срывов операций — просмотр одного из "Джеймсов Бондов", чтобы еще раз понять, как действовать НЕ НАДО ни в коем случае!

+++

Чаман. Один из двух основных пунктов пересечения границы Пакистана с Афганистаном. Перевалочный пункт для поставок оружия. Испокон веку. Тут провозят вооружение для войск НАТО, для талибов. А несколько лет назад — для моджахедов. А до этого…

Да тут постоянно провозят какое-нибудь оружие!

В ожидании своей очереди, конвой стоял у пропускного пункта. Мимо, в сторону Афганистана, как раз шла колонна "Хаммеров" с зеленой круглой эмблемой ISAF… К счастью, слабый ветерок дул в противоположную от конвоя сторону, а не то поднятые клубы пыли накрыли бы некоторых бойцов, вышедших из машин размять ноги и посмолить сигаретку.

(ISAF — Международные силы содействия безопасности. Ширма для войск НАТО, действующая на территории Афганистана. Приблизительно 140 тысяч военнослужащих из 48 стран, в том числе, 90 тысяч американцев)

По другую сторону от дороги, где-то метрах в сорока, возвышался двухметровый бетонный забор с "колючкой" поверху, бетонные блоки перегораживали подъезд. Непонятное строение охраняли пакистанские военные в бронежилетах, вооруженные автоматами и РПГ. Металлические ворота с облупившейся местами коричневой краской были наглухо закрыты.

— Это что? Тюрьма? — Заинтересовался Повесьма, чисто автоматически примеряясь, куда бы лучше всего заложить заряд. — Серьезное сооружение… охрана… вышки… смотри-ка, Леденёв, там же КПВТ на вышках стоят! Товарищ сержант, что это за объект такой?

— А вот кстати… — Сержант Савичев, старослужащий "Отеля", предвкушающе улыбнулся. — Кто сможет правильно определить принадлежность этого укрепленного объекта — получает "плюс пять от Вайс"!

Пять баллов — это было круто. Бойцы, вначале лениво, "от нечего делать", а потом — втянувшись — заспорили, выдавая самые различные варианты: склад боеприпасов, школа, больница, военная часть, музей, армейский штаб местного военного округа, склад конфиската с пропускного пункта и таможни.

— Савичев, что там у вас? — Послышался в наушниках голос Горбунова.

Уяснив причину спора и посмеявшись над некоторыми из предложенных вариантов (бордель, казино… в исламской стране!), Горбунов уточнил "ставку" и "передал" вопрос в остальные машины… ограничив, правда, время. Но и накинув "плюс семь". Рефлекторно-инстинктивное "сержантское" решение: подчиненные не должны бездельничать и должны делать хоть что-то! Пусть и такую ерунду, как "викторина".

— Время вышло. — Сообщил он спустя три минуты. — Правильного ответа я не услышал. Господин Арсалан, санкции будут?

— А? — Такое впечатление, что их наниматель только-только проснулся (с другой стороны, а почему бы и нет — в кондиционируемом салоне-то!) и вряд ли доволен пробуждением. — Рамиля, пусти. У тебя мягкие коленочки — муж доволен тобой.

— Спасибо, господин. — Тихо пролепетал голос Вайс в эфире.

Повесьма обратил внимание, как Леденёв — огромная русоволосая детина, превосходившая габаритами даже сержанта Горбунова — сидящий на переднем пассажирском, стиснул ручку над дверью… Дальнейшее было ожидаемо — ручка жалобно хрустнула и осталась в огромной лапище старшины. Савичев согнулся, уткнувшись лбом в руль, пытаясь сдержать хохот.

— Что еще за санкции? — Сонным голосом переспросил Арсалан.

— Бойцы пытались определить, что это за здание справа…

— Здание спра-а-а-а… — В эфире душераздирающе зевнули. — Понятно. И не угадали?

— Так точно!

— Гхм… Рамиля, кобылка моя пока необъезженная, сейчас включена общая трансляция?

— Да, господин. — Все такой же ласковый и покорный голос командира…

"Да что же это с командиром, черт возьми!? Марго, возьми себя в руки! Подумай о своих подчиненных!"

— И какие варианты? Что самое ценное в этих краях по мнению господ военных?

Стали озвучивать. Крайне неохотно — удавить бы гаденыша! Пока он в "викторине" не участвовал — было нормально, в своем, так сказать, мужском коллективе — а вот сейчас… удавить бы засранца! Вариантов того, что могло находиться на столь серьезно укрепленном объекте, было много: маковая соломка, героин, деньги, оружие, бензин, золото, самоцветы, добываемые в окрестностях, урановая руда…

— Кяфиры! — Вздохнул Арсалан печально.

(кяфиры — иноверцы, люди не верующие в существование Аллаха и Пророка Мухаммеда… вообще-то, это ругательство)

Даже Горбунов не выдержал — предупредительно и громогласно прочистил горло в эфире. Но на Арсалана это, видимо, не произвело должного впечатления:

— Ничего личного, господин Борис. — Судя по голосу, этот белый говнюк просто отмахнулся от Горбунова, не испытывая никакого раскаяния за то, что звучало, как явное оскорбление. — Вы с какого раза угадали эту загадку, когда были в этих краях в первый раз?

— Со второго… — Удивил всех Горбунов.

— А год?

— В восемьдесят четвертом. Кстати, сержанты загадали нам эту загадку еще в Термезе.

— Во-о-от… Советское воспитание настоящего интернационалиста-шурави, строителя социалистического настоящего и коммунистического будущего! Кругозор, эрудиция, внимание к мелочам, аналитическое мышление! А вот современное образование на родине, видимо, не считает все это достоинствами для современного человека.

(Шурави — "советские". Так в Афгане моджахеды называли всех граждан СССР, и военнослужащих, и гражданских)

Тон у Арсалана был такой, что Повесьме (и судя по в комок смятой ручке в руках Леденёва — не только ему) показалось, будто его помоями облили!

— Самой главной ценностью в этих краях, господа кяфиры, является ВОДА! И это здание, и этот забор — построены над скважиной. Местный житель полезет в драку, если его сосед в неурочный час направит шланг на свою бахчу. А за порчу водовода тут обматывают мокрой шкурой и оставляют на солнце. Тут за воду убивают, господа кяфиры!

"Лектор, бля!" — почти с ненавистью подумал Повесьма. И вряд ли только он один.

+++

Через границу проехали без помех. Контейнеры никто не осматривал, в багажниках машин никто не рылся… а ведь там было мно-о-ого интересного!

И, самое характерное, никому на таможне я пухлые конверты не заносил. Все уже было предварительно решено в Карачи — не зря ж мы с девочками целых два месяца по всему южному Пакистану мотались!

Остановились в трех километрах за КПП, экипировались, открыли опломбированные сумки, вооружились. Бойцы Риты по-прежнему на меня дулись. Но — держали себя в руках! М-да, в кои-то веки от людей требуется недисциплинированность и горячность, а они демонстрируют мне, как здорово их натаскали и морально-психически закалили.

Хотя, Ритка рассказывала, что неоднократно "рукоприкладство" им устраивала. Так что ничего удивительного, что парни держатся — после того, как тебя несколько раз хрупкая красивая девушка в песке изваляет (и совсем не по тому поводу, по которому хотелось бы), к какому-то заносчивому дрыщу относиться будешь куда спокойнее.

+++

— Очень дружественный интерфейс! — Бенни показал большой палец. — Сразу видно — хорошее юзабилити… везет же некоторым юзерам! — Правда, последнее он произнес очень-очень тихо.

Датч покосился на довольную, как кошка, Шеньхуа. Та, небрежно облокотясь о Рока, с огромным удовлетворением рассматривала чуть покрасневшую Реви. И, чего уж там, любовалась плодами своих усилий.

А Рок — не реагировал никак. Ни на Реви, представшую в очень новом и непривычном качестве, ни на Шеньхуа, буквально висяющую на нем. Ни на Датча с Бенни, выглядевших чуть-чуть виноватыми. Отрешившимся мутным взглядом он рассматривал что-то очень-очень интересное… и далекое-далекое где-то за голой белой стеной. Не исключено, что — на родных Островах.

"А ведь мы оставили их тут на четыре часа! Четыре часа! Рок — человечище! Настоящий самурай! Какой дух! Какая воля! Какое самопожертвование! Надо будет ему премию выписать… или отпуск… или отгулы… отгул… или руку пожму перед строем… В общем, как-нибудь мотивировую работника!"

Реви с непритворным недоумением, явно пытаясь вспомнить, в каком она была состоянии, когда на это подписывалась, рассматривала себя в специальном ростовом зеркале на колесной раме. Из-за зеркала выглядывала довольная мордашка продавщицы — профессионалка от торговли с уверенностью определила, что покупательница уже не сможет отказаться от покупки.

Посетители огромного торгового центра "Пхукет", в основном туристы, проходящие мимо секции "Дресс-код", невольно сбивались с шага, а каждый второй мужчина еще и спотыкался при этом о рекламу-раскладушку — очень уж "удобно" та стояла.

Реви тоже не ожидала увидеть в отражении… ТАКОЕ. А ведь, следуя логике, в заркале отражалась именно она, а не кто-нибудь другой.

— Я завидую ему! — Возмутился Бенни, имея в виду явно кого-то из отсутствующих. — Такой лут ему дропается! А каких персов в пати дают! Такого пэта, как Реви, даже за донат не купишь! Читерство, бля!

Распущенные и уложенные в парикмах… в салоне (!) волосы. Легкий "дневной" макияж, сделанный профессионалом (какой-то напомаженный гомик в том же салоне), брючный деловой костюм цвета хакки поверх белоснежной рубашки, непривычные изящные туфельки на каблуке (минус час на то, чтобы научиться на них ходить хотя бы отдаленно так же, как это демонстировала недовольная Шеньхуа)… и пистолеты в открытых кобурах-фиксаторах на бедрах.

— Пистолеты. Непривычно. — Тихо прошептала Реви.

Шеньхуа, разумеется, расслышала:

— Зато типа под рукой. Не будешь скукоживаться типа в зюзю, чтобы достать одновременно оба! Представь, как твоя боевая типа эффективность увеличится! — Она пихнула кулаком находящегося в коматозном состоянии японца. — Рок! Скажи, типа того!

Тот встрепенулся, будто его включили каким-то тумблером, и ровным тягучим голосом затянул:

— Тебе очень идет, Реви… Брюки подчеркивают линию твоего бедра и божественных ягодиц… блузка демонстрирует высокую грудь… пистолеты придают твоему образу шарма и делают сочетание делового костюма и оружия очень необычным… твоя прическа… — Его голос постепенно затухал, а глаза вновь застилало белесым туманом апатии и забвения. — А твои глаза… и твои туфельки… и сережки… и бусы… ЕМУ понравится… ОН будет доволен…

"Рок! Прости, что мы тебя бросили! — Терзал себя Датч. — Прости, парень! Премию! Бля буду, премию выпишу!"

Шеньхуа снова ткнула Рока и тот, будто выключенный, умолк. Сильно покрасневшая Реви крутилась перед зеркалом, выхватывала и снова вкладывала в непривычные пока кобуры пистолеты. Несколько раз. Очень внимательно себя рассматривала.

— Думаешь, Рок? А эти кобуры идут к костюму? В модных журналах я такого сочетания не видела!

— Да! — Истово воскликнул Рок заставив Шеньхуа чуть-чуть вздрогнуть. — Очень идут! Мы к ним еще сумочку подберем! В цвет и фактуру щечек рукоятей твоих пистолетов!

— Идеален… — Громко прошептала Шеньхуа, со странным выражением рассматривая Рока, сжавшего кулаки и крепко зажмурившегося.

— Очки! — Со знанием дела высказался Бенни. — Очень не хватает очков!

Шеньхуа с сомнением посмотрела на "электронщика" Лагуны и, с еще большим сомнением — на Реви, то так, то эдак поворачивающейся к зеркалу.

— Ты еще типа ушки посоветуй! — Хмыкнула она.

— Ой, а можно?! — Обрадовался Бенни. — Тогда — заячьи! Заячьи ушки и наша штатная красотка в одной комплектации — это будет улет, ня!

"Ня? А разве не "пьен"?" — Подумал Датч и тут же ужаснулся от этих мыслей — резко помотал головой, чтобы вытряхнуть ересь. — "Боже-боже-боже! Неужели заразно?!"

— Короче, Македонская… — Шеньхуа не слушала Бенни. — Берешь? Нет?

— Беру! — Решилась та.

— Это типа правильно! У нашего лапочки не будет и шанса! Типа того!

— Не! Я ему не завидую! — Решил поджавший губы Бенни, украдкой пристраивая какое-то устройство на приемник банкомата. — Его явно назначили боссом уровня! Датч, вот ты бы долго выдержал в роли высокоуровневого лича, когда против тебя собирают такую пати?

— Пару минут — не дольше. — Совершенно честно ответил Датч, с жалостью рассматривая Рока.

+++

— Остановите машину!

— Конвой, стой! — Буквально на мгновение опоздала со своим приказом Рита.

Машина встала. Натужно застонал тормозами контейнеровоз, шедший за нами.

Хорошее место. Живописное ущелье. Дорога скрывается за поворотом. Справа мелкая горная речка с прозрачнейшей ледяной водой, слева — между дорогой и крутым каменистым склоном — узкая полоса невысокой и редкой "зеленки".

Место просто идеальное. Для засады. И спица — толстая и жирная — утыкается в асфальт в тридцати метрах от первой машины. Видимо, гранатомет. И, скорее всего, не с кумулятивной, а осколочно-фугасной боевой частью. Машину портить не хотят — очень уж машины у нас хорошие. Потому и целятся в дорогу перед нами, а не в саму машину.

И семь тонких "спиц". Автоматы и снайперские винтовки. И еще две толстых — еще два гранатомета. Человек десять-пятнадцать. Как-то жиденько. Даже неясно, то ли на всякий случай на мушке держат, ничего такого не замышляя (не в нашем отношении, во всяком случае), либо совсем до ручки дошли и решили рискнуть по-крупному.

— Из машин не высосываться. — Я отстегнул ремень, надел черные очки, проверил пистолет и щелкнул дверцей. — Я решу проблему.

— Дорогой… — Робко подала голос Рита.

— Я разберусь. — Повторил я, постаравшись смягчить приказной тон.

— Но…

— Нам не нужны проблемы с местными — мы и на половину не выполнили свою работу. Лучше договориться. Пострелять всегда успеем.

— Да, господин. — Вздохнула она.

Сержант Борис деловито отщелкнул замки, которыми крепился к дверце с его стороны старый-добрый МП-5.

Я выпрыгнул на растрескавшийся асфальт, почти услышав, как скрипят зубами подчиненные Риты: "дорогой" и — о, ужас! — "господин" она произнесла в открытом эфире… ну, сравнительно открытом.

— Не балуйтесь там… Арсалан-сахиб. — Сержант Борис успешно спрятал усмешку.

(сахиб — вежливое обращение на дари, аналог "господин" в русском или "-сан" в японском)

Глава 26

— Ну он что, не видит, что ли?! — Чуть ли не прошипела с заднего сиденья Рита.

Горбунов, продолжая внимательно следить за Йоганом, который в данный момент о чем-то пререкался с бородачом, вышедшим из-за камней с автоматом в руках, только пожал плечами: что должен был видеть Йоган — ему было неведомо. Он даже допускал, что в это "видит" девушка вкладывает какой-то абстрактный смысл. Ну, например, исконно-бабское: "разве он не видит, как я о нем беспокоюсь?!" Чем не вариант, верно? Эти женщины…

Задняя дверь тихонько щелкнула, и в зеркале мелькнул серый платок выбравшейся из машины Вайс.

"До чего ж шебутная девчонка!" — С неудовольствием нахмурился Горбунов, неуверенно поглаживая пальцем клавишу на тангенте.

Сейчас в нем боролись два человека: один окриком (или любым другим способом) хотел заставить девушку вернуться в нутро худо-бедно бронированной машины, а другой, со сверхразвитым чувством субординации, предписывал "сидеть на попе ровно", запрещая даже наедине с собой сомневаться в приказах или действиях командования.

Он представил себе, как будет смотреть на него Капитан, если с Вайс хоть что-то случится… Нет-нет, к нему никаких претензий не будет — но он не хотел снова видеть взгляд побитой собаки, как тогда, на похоронах ее дочери… второй раз так переживать за друга и командира, потерявшего самого близкого человека, он не хотел категорически, а отношение Балалайки к этой пигалице в "Отеле" не видел только слепой… ну, и сама пигалица, что вполне нормально для ее возраста.

Он уже решился скомандовать "К бою!"… но не успел:

— Дура. — Тихо прошептала Йонг, проскальзывая в ту же дверь (она оставалась открытой). — Я присмотрю за ней…

М-да… вот с младшей "сестрой" Йогану несказанно повезло — спокойная, хладнокровная, послушная. Молчит! Правда, от этой тихони у большинства знакомых Горбунова приключался неприятный холодок по затылку, спине и… ниже. Но, наверно, у Вайсов были куда более крепкие нервы — видимых неудобств от общения со своей "младшей сестрой" ни "старший брат", ни "старшая сестра" не испытывали.

+++

Переговоры шли успешно: демонстрируемая мною уверенность, а так же подпирающий спину немаленький отряд как-то не распологали моджахедов рисковать ради неизвестного приза — закрытых контейнеров, в которых еще неизвестно, что находится. В этом смысле местным жителям больше интересны транспорт и оружие. Но вот как раз их заполучить в неповрежденном виде (и без больших потерь) будет крайне тяжело. О тяжести предприятия свидетельствовала и грамотно, ёлочкой, вставшая автоколонна.

При этом все в колонне сохраняют молчание, из машин никто не вылезает, кроме какого-то молодого и наглого хлыща… который еще и "лыбу давит"! Ну, как тут не напрячься, верно?

А контейнеры… там может быть все, что угодно. И сходу можно назвать несколько предметов, имеющих полное право там, в контейнерах, находиться, и от которых проблем у засадников только прибавится.

Главарь банды топтался неуверенно, не рискуя отходить от удобных валунов. Так что приходилось кричать. Но расстояние не мешало понять — главарь испытывает сильную неуверенность и склоняется к мысли не связываться с непонятным конвоем.

И спица от гранатомета, что в меня все еще упиралась, со всем своим неуверенным подрагиванием убедительно демонстрировала склонность все-таки прислушаться к выдвигаемым мною требованиям.

Неуверенности тем, кто находился в засаде, придавал тот факт, что в саму ловушку мы еще и не влезли — каких-то жалких семьдесят метров осталось — гранатометчик, который должен был подбить последний джип, заблокировав тем самым путь к отступлению, сейчас находился аккурат сбоку от меня. Вот и получается, остановились мы в самом начале ловушки. И стоим, права качаем.

Замечательная среда для ведения переговоров! Еще пара сутр из Корана, восхищение доблестью защитников свободы, два намека на очень-очень высоких покровителей — и можно спокойно ехать дальше. Заодно узнать, случайна ли эта засада. А если еще подкрепить все это моей доброжелательной открытой улыбкой…

Но все планы полетели к черту, когда сзади раздался вополь Ритки:

— В тебя целятся! Ложись, идиот!

Ну, вот… слов не хватает! Ну, чего она лезет?! Я ж ясно сказал — сидеть в машинах! У-у-у, женщина!

Нервы у ребят и так ни к черту, а тут еще бабы всякие визжат, панику и психоз разводят… Да еще и на русском… Да и я главарю мозги хорошенько закомпостировал — он, видимо, решил, что это не они на нас, а мы на них сейчас нападем.

Отпрыгивать или пригибаться (и уж тем более ложиться) от толстой и вот именно сейчас, после крика Ритки, напрягшейся спицы я не стал — осколки летят всяко быстрее, чем я бегаю. Сегодня впервые в жизни я "изогнул" настоящую спицу, направив ее туда, где начинались две другие тонкие спицы — там, за волунами, залегли обычные стрелки.

Усилие потребовалось неожиданно мощное: в глазах на секунду потемнело, а в ушах заухало. А я чего хотел — изогнуть чужую спицу почти на тридцать градусов от первоначальной траектории, и не вспотеть?

Но результат — вышел отменным! Пхшс! И граната взрывается по другую сторону дороги — бздыщ! — там даже мяукнуть не успели.

Краем глаза отмечаю, как по лицу Ритки последовательно пробегают выражения страха (это она за меня испугалась, что ли?), а затем — выражение вселенского потрясения. После этого, стерев с лица любые эмоции, она делает два выстрела из пистолета в сторону камней, за которыми прячется главарь и тот, кто его прикрывал. Слегка морщится одновременно с послышавшейся оттуда руганью. Значит, попала. И — не насмерть.

Стучат автоматы засадников. Ну, и отлично! Стрелять сейчас — вдоль дороги назад, через головы подельников — им крайне неудобно. Мне даже изгибать ничьих спиц не приходится — достаточно своевременно двигаться, а не стоять столбом на месте. Палят "в молоко", наглядно обозначая, где находятся огневые точки.

А вот еще одна толстая спица от кого-то, находящегося в самом начале их позиций, в восьмидесяти шести метрах. Она, приплясывая, выцеливает первую машину… и Ритку, стоящую сбоку от джипа. Ритка, судя по всему, тоже видит эту спицу, поднимает оружие и стреляет вдоль нее — вот тут уж, наверняка, стреляе насмерть…

Кажется, они с гранатометчиком стреляют почти одновременно. Пытаюсь изогнуть спицу… И снова получается: градусов десять — пятнадцать. На большее сил уже не остается. Но и этого достаточно, чтобы реактивный снаряд, прочертив в воздухе изумительную по красоте кривую, рванул в речке. Правда, силы остаются еще на то, чтобы метнуться к Ритке и сбить ее с ног — моджахеды, наконец-то, пристреливаются и лупят по колонне уже прицельно.

Джипы, последний и второй, срываются с места, огибают командирускую машину, и летят вперед, в самую ловушку. Которая ловушкой уже не является, так как все огневые точки успешно вскрылись.

На крышах откидываются лючки. Секунда, вторая… и с крыш затормозивших в клубах пыли джипов лупят "HK 121", засыпая дорогу вокруг стрелянными гильзами и звеньями ленты.

Еще секунда — хлопают дверцы и из машин горохом, под прикрытием плотного пулеметного огня, вываливаются Риткины бойцы, залегая за колесами.

Еще секунда какой-то возни — и хлопают гранатометы. На склоне в разных местах вспухают жирные черно-красные пузыри взрывов — бойцы аккуратно кладут гранаты с ОДБ точнехонько в огневые точки. Выбивая, в первую очередь, разумеется, двойные — гранатометчик плюс стрелок, снайпер плюс стрелок… Ну, экономии боеприпасов для…

Собственно, всё: ни о каком нападении "духи" уже не помышляют — за полминуты боевого столкновения, если судить по "спицам" нападающих, ими потеряно больше половины состава. Им бы теперь ноги унести.

— Сеунг? — Над нами, валяющимися в пыли, наклоняется Йонг. — Что делать с теми, кто убегает?

Мотаю головой.

Преследование, действительно, не нужно — никаких секретов нападающие не узнали, ничего не выяснили. Ну, а то, что мы пошумели — для здешних мест это не новость. Так что отлавливать "бородатых" по местным горам — только время терять и подвергать себя ненужному риску.

— Языка бы… — Неуверенно вякает из-под меня Рита.

Вот почему мозги у нее включаются строго после того, как она набедокурит?!

Йонг спокойно кивает и неторопливым прогулочным шагом направляется к краю дороги, а я встаю и поднимаю провинившуюся за шкирку. Чувство вины не дает девушке протестовать против такого неджентльменского обращения.

Бойцы из передних машин парами, прикрывая друг друга, перемещаются между валунами. Звучат одиночные выстрелы.

Невозмутимый Горбунов спокойно щелкает зажигалкой… Эх, действительно, покурить бы! Но — нельзя — рядом Йонг!

+++

Поставить раком перед строем, взять крепкие прутья, вымоченные в крутом солевом расстворе. Задрать подол длинного платья на голову, обнажив голые белоснежные ягодицы. И — с оттяжечкой. По этим самым снежно-белым… От души.

А вечером: примерно приблизительно где-то то же самое, но — за вычетом общего построения и прутьев. В личной палатке. Или за границами лагеря. И ремень ей — в зубы, чтоб мужиков не раззадоривала всякими двусмысленными криками. И — никаких смазок! Чтобы воспитательный эффект не пропал!

Самая напрашивающаяся реакция, верно?

А вот хрен!

Первое. На удовольствия (и на те и на эти) нет времени. Экспресс-допрос двоих временно живых бородатых боевиков с одинаковыми ранениями правого бедра — главаря и связного — которых за ноги спокойно притащила Йонг (огромные глаза бойцов из "группы Вайс" и вид на внутренности их желудков через широко разинутые рты — прилагаются) показал, что засада была именно на нас. То есть командир вот этой бан… повстанческого отряда получил информацию, что в такое-то время, в таком-то месте будет проходить колонна. И если данный конкретный командир не хочет, чтобы эту колонну перехватили часом позже и сорока километрами дальше на своем блок-посту американские кяфиры…

Ну и… накуя? Эта банда нас могла потрепать, да. Но не так уж и сильно.

Даже, если б мы влетели в ловушку — мы б из нее выбрались. Тот, кто слил эту информацию, должен был это понимать. Ведь знание точного времени и маршрута предполагало так же и хорошее владение всей прочей информацией — составом, вооружением, примерным представлением о подготовке бойцов Риты.

Горбунов задумчиво поскреб подбородок и припомнил, что советские военные умудрялись выбраться из таких ловушек даже без бронетехники! На одних только грузовиках и "козликах"! К тому же, Аляму — главарю — никто прямо не приказывал нападать на конвой. Он, в общем-то, и сам не собирался…

Переглянулись мы с Горбуновым…

— Предупреждение. — Пожал тот плечами, закидывая автомат за спину. — Кто-то нас предупреждает таким вот образом — вполне в духе здешних мест: "Ну, вот тот, который сейчас упал, видишь? Так это мой друг, ага!"

— Заодно от наиболее неудобного полевого командира избавляется. — Согласился я. — Интересно, зачем?

— Наше дело — маленькое, господин Арсалан. — Усмехнулся "сержант Борис". — Жираф большой — ему видней!

Вот так вот. Опытом со мной поделились, но думать за меня отказываются. В принципе, правильно. К тому же, выводы напрашиваются сами собой — источник информации главарь нам назвал, так что и вопросы дальнейшие следует задавать этому источнику… Или, наоборот, не задавать — уважаемый человек слегка намекает, что получать груз не намерен…

Так что личная палатка и экзекуция — отменялись. Увы. Ночью я буду занят. По своему прямому назначению.

И — без участия старшей сесты, потому что Ритка все-таки умудрилась поймать одну пулю и один осколок. Осколок, кстати, влетел точнехонько в ягодицу. Правую. На которую у меня были такие далекоидущие и амбициозные планы. А рикошетная пуля хорошенечко пробороздила кожу у нее на спине. Хорошо, в теле не осталась — полетела по своим пулевым делам.

Так что садо-мазо откладывалось на неопределенный срок. А так хотелось расширить собственный опыт в этой области, эх! И Йонг выглядела слегка огорченной — наверняка, одну из своих богопротивных манг вспомнила…

+++

Решено было, что "воспитывать салабона" отправятся четверо — Повесьма, Дрыгало, Сазоев и Чигиров. Ну, потому что "строить" этого щуплого задохлика большими силами — как-то оно несолидно получается. А вчетвером — в самый раз! Как раз, организовать "волейбол" чьей-то дезориентированной тушкой.

По той же причине отказали Леденёву, тоже рвущемуся проучить "султана": что поделаешь, командир сильно напоминал ему его младшую сестру. Он же этого белобрысого просто пришебет своими оглоблями! К тому же, это будет совсем некрасиво — с таким амбалом, Леденёвым, выходить против такого заморыша, как Арсалан!

Подловить Арсалана оказалось нетрудно: закончив возиться с раненным командиром, тот отправился к ручью мыть руки. Так что "опергруппа захвата", быстро обменявшись жестами, споро направилась к берегу. На перехват.

Арсалан спокойно отряхивал руки от холодной воды. После пересечения границы он поменял свой синий тюрбан на темно-серый и сменил европейский щегольской костюм на невзрачный короткий халат и грязно-коричневые свободные штаны. И сейчас Арсалан как раз бескультурно вытирал руки именно об эти штаны. Покосился на приближающихся "мстителей", но никакой видимой реакции не продемонстрировал. Более того, равнодушно уставился куда-то вдаль, на вершины гор.

— Чё за хуйня? — Сплюнул ему под ноги Дрыгало. — Ты оху…

Дрыгало уже держал неожиданно легкого младшего брата командира за шиворот.

— Господа… — Пролепетал тот жалоствым голосом. — Мы же взрослые люди… Давайте не ходить вокруг да около… Экономьте чужое время!

Все четверо были на взводе, поэтому ни один не обратил внимания на явное несоответствие беззащитного лепета и смыслового содержания. И никто не обратил внимания на то, что Горбунов, покачав головой, просто отвернулся от безобразия… еще и грозно нахмурился на Риту, которая собиралась что-то крикнуть.

— Буду краток! — Возвестил Повесьма.

Он сходу двинул в лоб Арсанала стандартного "лося" основанием ладони. Без каких-либо тактических задач. Ну… надо ж с чего-то начинать, верно? Чтоб салабон не расслаблялся. А там сослуживцы добавят дезориентированному собеседнику подзатыльников, шалпетов и пинков пониже спины. Слега сбить наглость и поумерить спесь.

Основание ладони со смачным шлепком встретилась со лбом.

— Ой!

Арсалан отлетел назад и приземлился на пятую точку, закономерно вывернувшись из захвата Дрыгало.

— Не увлекайся… — Тихо буркнул Повесьме Дрыгало, рассматривая опустевшую руку, на которой вместо Арсалана висел тюрбан последнего. — Нам не хватит…

— Господа… господа… — Наконец-то по-настоящему забеспокоился Арсалан, растерянно хлопая глазками. — Товарищи…

"Слабак! Даже кулаки не сжимает! Тьфу! И волосы в хвосте до плеч… блондика, бля! А под тюрбаном у него этот позор был не виден… Только сережек не хватает"

Сазоев подскочил к Арсалану и схватил того за грудки, с легкостью отрывая невесомого блондина от земли. И перебрасыая его Дрыгало. Бойцы, наконец, встали так, как собирались изначально — в "квадрат", в центре которого оказался заключен Арсалан.

— Какая беспечность… — Вдруг неожиданно спокойным голосом прокомментировал "воспитуемый" это "построение".

В следующую секунду белый затылок врезался в подбородок Дрыгало как раз сейчас пытавшегося "пассануть" Арсалана в сторону Повесьмы, стоявшего напротив. После этого резкая боль в паху заставила Повесьму скрючиться и опустить взгляд. И он уже не видел дальнейшего. И от боли даже не ощутил, как белая грива хлестнула по лицу, заставив инстинктивно зажмуриться. Только услышал все такое же спокойное:

— Не затягиваем, господа… Не затягиваем…

Хеканье Чигирова или Сазоева. И шумное, с брызгами и плеском, приводнение кого-то в холодную воду речки. Вряд ли Арсалана — его сандалии по-прежнему были перед носом пытающегося разогнуться Повесьмы, который как раз смог открыть глаза.

Повесьма, раскинув руки, попытался схватить обидчика за ноги и свалить его. А там либо Чигиров, либо Сазоев, либо Дрыгало (ну, кто из них еще на ногах) добавят ногами…

Искры из глаз! Повесьма осознал себя уже на земле — песок лез в открытый рот, какой-то острый камушек царапал лоб и щеку. Правый глаз теперь не открывался от слова "вообще". Чем это его? Коленом, наверно. И по затылку добавили, если судить по характерным ощущениям.

Стало тихо… а, нет. Плеск воды — судя по тихому мату, Чигиров пытается выбраться на берег.

— Поторопитесь… рядовой. — Высокомерный голос этого белого козла. — Мое время очень дорого!

То, что ответил старшина Чигиров, не подлежит записи на информационных носителях во избежание их разрушения в силу повышенной разрушительной энтропии содержимого.

— Ну, хоть что-то вы умеете. — Оценил Арсалан. — Чему б хорошего у Ритки научились… Ну, мне долго вас еще ждать?

Короткий согласный рык Чигирова. Его хеканье. Отсутствие всяческих звуков со стороны Арсалана. И — наконец-то — тишина.

Повесьма кое-как поднял затуманенный болью взгляд.

Все четверо валялись рядом. Арсалан что-то озабоченно искал на земле. Рядом с полотенцем на вытянутых рука скромно стояла его "первая любимая". Когда она-то подойти успела?! На поверженных противников не смотрели — ни Арсалан, ни Ясира.

— Надеюсь, я ответил на все ваши вопрос, господа… — Отстраненно пробормотал Арсалан, продолжая внимательно шарить взглядом по земле.

И вот именно сейчас до Повесьмы наконец-то дошел главный "прикол" этого дня: их, четверых тренированных бойцов, прихлопнули, как мух. При этом ни Арсалан, ни Ясира не придавали этому избиению никакого значения — для них это был совершенно проходной эпизод — типа зубы с утра почистили.

— Нашел! — Явно обрадовавшийся Арсалан деражал в вытянутой руке какое-то украшение.

— Повезло. — Тихо ответила Ясира. — Надо было ее дома оставить. Послушался бы сес… жену. А если б кто из этих бегемотов наступил… мой господин?

+++

А-а-а, нашего командира подстрелили! А кто виноват?! А виноват этот белобрысый козел!!! Это из-за него рисковала наш замечательный самоотверженный командир! И из-за него пострадал!

Неужели, на родине сейчас таких делают? Действительно, романтики — Ритка правильно им характеристику дала.

То, что бойцы были настроены серьезно и не шутили, я понял буквально сразу. Едва я отошел от Ритки — отмыть руки от крови в ручье — меня решили банально извалять в пыли. Ох, уж эти мужские коллективы! Вот всегда надо выяснить у кого длиннее!

И ладно б раньше решились! Или позже! Нет — вот именно сейчас, когда времени в обрез! Поэтому нейтрализовывать их пришлось нежно и ласково — в ближайшие часы они нужны мне боеспособными единицами, а не кряхтящими временными инвалидами на задних сиденьях машин.

С другой стороны, отменялись взаимные расшаркивания после инцидента — не до того нам сейчас будет.

+++

— Йоган! Прекрати хмуриться! — Еще и улыбается, зараза… а ведь час назад морщилась, когда мы с Горбуновым двух выпотрошенных (информационно, разумеется) пленных к "начальству отправляли". — Ну, подумаешь, чуть-чуть поцарапали! Ты мне только осколок из попки вытащи…

Оказывается, сестра на полном серьезе уверена, что на ней все заживет даже не как на собаке, а как у тритонов, у которых, как известно, отрезанные конечности отрастают и даже глаза восстанавливаются.

Я ей не поверил. А зря.

Уже через полтора часа, готовясь к проведению ночной операции на месте быстро организованного лагеря, я имел возможность убедиться — воспаление на коже спины прошло, а края раны начинают стягиваться без всяких ниток и иголок. Через два с половиной часа! То есть завтра это будет просто длинный шрам! А через неделю даже следа не останется! Нет, не спорю: для девушки — очень полезная способность, но…

— А у тебя такого нет? — Рита неподдельно удивляется, даже возмущается. — Нет, правда?! Но это… это же нечестно!

Ну, как маленькая! "Честно — нечестно", "впонарошку — взаправду"… Ну, вот как на нее злиться?

У меня, правда, мелькнула недостойная мыслишка, что, де, не нужно с ней делиться секретом искривления чужих "спиц", раз уж у нее такая читерская способность, как ускоренная регенерация.

Как мелькнула, так и пропала: Ритка, конечно, бедовая девка и в гареме в кулаке у какого-нибудь сурового мужа ей самое место, но, в случае чего, она может стать крайне опасной для противника боевой единицей!

Так что, решено! Как подвернется оказия, расскажу ей. И, вообще, получается, в произошедшем я тоже виноват — не предупредил ее ни о своей способности искривлять "спицу", ни о своих планах. Немного виноват. Так что — минус, товарищ Вайс! Минус!

+++

— Йо, голубки!

Чья-то ладонь с размаху впечаталсь между лопаток, заставив Рока "клюнуть" носом в пивную пену. Он торопливо поставил кружку на стол и скосил глаза вбок, на Реви.

Та, напротив, своевременно пригнулась к столу, и вторая ладонь прошуршала у нее над головой, лишь взметнув волосы на "конском хвосте".

— Добрый вечер, госпожа Эда! — Вежливо поздоровался Рок.

— Ап чём воркуем?

Сестра Эда из Церкви Насилия была сама жизнерадостность! Сейчас на монахиню (даже такой экзотической конфессии, как Церковь Насилия) она походила мало: сверхкороткая зеленая юбочка, подмышечная кабура с торчащей рукоятью "Глока" и лиловый топик с сильно подвернутым почти под самую грудь низом…

Cтрелковые очки с ярко-оранжевыми стеклами — это, пожалуй, единственное, что сейчас напоминало о привычной всем служительнице культа.

— Чего тебе надобно, Эда? — Спокойно спросила Реббека.

Эда чуть удивленно вскинула брови и ловко втиснулась между Роком и Реви.

— Бао! Один вискарик!

— А справишься? — Отреагировал бармен.

— А мне помогут! — Ладони шлепнули (уже гораздо осторожнее) по спинам Рока и Реви.

Датч усмехнулся, а Бенни даже не оторвался от планшетника: неделю назад что-то ударило в голову Бао, и владелец "Желтого флага" организовал в своем баре беспроводную сеть для посетителей за отдельную плату, а поскольку защита у сети была никакой, то оторвать Бенни от любимого занятия была крайне тяжело — взлом чужих сетей, даже таких "детских", требует сосредоточения.

Эда настороженно покосилась на Датча и обратилась к Реви:

— Меня гложут какие-то неприятные предчувствия…

— Не хочу! — Подтвердила чужие неприятные предчувствия Реви и постучала ногтем по своему стакану с минералкой. — "Забота о здоровье детей — один из основополагающих аспектов организации будущей семьи! Позаботиться о здоровье будущих детей следует задолго до прибавления в семействе! Девушкам думать о своем здоровье крайне желательно заолго до зачатия!" — Процитировала она.

Незажженная сигарета выпала изо рта Эды. Глаза-блюдца прилипли к пальчику Реви, которым та наставительно дирижировала во время цитирования.

— Реви… ты чё? — Она на полном автомате заторможенно вытащила из пачки новую сигарету.

— Ее одной книжкой вирусовали… — Не отрываясь от планшетника, громким шепотом объяснил Бенни. — Судя по изящному хаку, троянец появился в квартире Реви не без участия одного "человекоподобного интерфейса". А учитывая, что "богиня" — это "младшая сестра" нашего белобрысого танка-читера…

Реви слегка покраснела и многозначительно положила руку на одну из кобур, закрепленных, как у киношных ковбоев, на бедрах, а не подмышками, как было раньше. Программист благоразумно замолчал. Эда даже очки сняла, чтобы получше рассмотреть Македонскую, которая раньше обязательно уже приставила бы дуло пистолета к виску болтливого еврея и высказалась бы непечатно.

— "Церковь учит относиться к своему здоровью бережно и забоиться о нем не меньше, чем о душе своей!" — Выдала новую цитату Реви.

— Чё за хрень?! — Возмутилась дезориентированная служительница Церкви Насилия.

— Это не хрень! — Реви снова изящно погрозила пальчиком. — А слова матушки Иоланды! Кстати, тебе тоже не помешало бы прислушаться… И не богохульствуй — начальство у вас, как утверждает матушка Иоланда, суровое!

И выдернула изо рта Эды незаженную сигарету, ловко вставив ее в пачку, торчащую из лифа монахини.

— То есть ты не будешь? — Поняла Эда, вычленив главное.

Теперь она уже с сомнением рассматривала бутылку, которую поставила перед ней хладнокровная официантка с кобурой подмышкой.

— Даже не думай! — Понял этот взгляд Бао. — Обмену и возврату не подлежит! Если чё не нравится — вон книга отзывов и предложений… Только сразу на русском пиши.

— Датч… — Взгляд монахини стал даже угрожающим. — Будешь? Бенни не спрашиваю, ибо маленьких спаивать — сие есть грех!

Бенни фыркнул, но промолчал (хотя, судя по мечтательной улыбке, в его стеке находилось несколько шикарных ответов на подобную дерзость, которые даже разархивировать не надо было), а Датч, поколебавшись, согласился:

— Давай по стаканчику.

— Можешь Року налить — ему сегодня есть, что отпраздновать! — Неожиданно предложила Реви, краем глаза следившая за тем, как Рок пытается не заработать косоглазие, в десятый раз пересчитывая оставшиеся у Эды в пачке сигареты… ну и рассматривая место, в котором они были зажаты. — К тому же он у нас убежденный чайлд-фри!

Датч поперхнулся и посерел в попытках удержать серьезную мину. Бенни застыл, но спустя секунду с удвоенной силой застучал большими пальцами по экранчику. Возмущенный Рок было подал голос:

— Реви…

Но тут Эда душераздирающе и глубоко вздохнула.

Вздохнула так, что ее выцветшая маечка едва не лопнула, обозначив нелюбовь хозяйки пользоваться бюстгалтерами и, одновременно, необходимость носить эти самые бюстгалтеры хотя бы во избежание попыток изнасилования. Попыток заведомо самоубийственных.

Этот вздох заставил сидящих за столом мужчин (даже Бенни!) застыть на некоторое время в попытках сделать невозможное — сфокусировать взгляды одновременно на двух строго определенных точках пространства. А поскольку, как известно, фокусировка возможна только на одной точке, а не на двух…

Да что там — даже за соседними столиками притихли и стали заинтересованно коситься… явно припоминая грехи, которые было бы уместно замолить в Церкви Насилия.

— Реви, послушай…

Эда усугубила желание окружающих мужчин еще раз подумать о Вечном, развернувшись на табурете спиной к столу и облокотясь спиной о столешницу, сильно прогнувшись в пояснице и закинув голову так, чтобы видеть лицо Реббеки.

— Реви, послушай… Ты же знаешь — я с маленькими не пью! Парень, на которого я работаю, не одобрит спаивания невинных!

— А ты проверяла? — Мгновенно отреагировала та. — Насчет невинности?

— Э? А че там проверять! И так все видно! Или… — Эда заухмылялась. — Ты можешь пролить свет на этот вопрос?

— Элементарно… Только, чур, к завтрашнему обеду верни — у нас профилактика оборудования на катере!

Македонская достала из кармана монетку, выставила ее над столом, пощелкала пальцами перед носом Рока, дождалась, когда глаза японца нехотя оторвутся от груди Эды и лениво сфокусируются на монете… И щелчком пальцев отправила монетку в полет в сторону главного входа:

— Рок! Огонь! — Рявкнула она так, что Эда чуть не свалилась с табурета.

Эда только рот открыла — в следующее мгновение Рок уже стоял с пистолетом в руке, направленным в сторону главного входа. Грохнул выстрел. Эда успела заметить, как сверкающая в полумраке монетка вдруг исчезла, сметенная куда-то пулей.

По залу разлилась тишина. Только характерный звон гильзы, запрыгавшей по доскам пола.

Бешенное выражение глаз Рока быстро сменилось озадаченным, а потом — ошарашенным. А потом — чуть затравленным и испуганным, когда он понял, что весь зал рассматривает одного не в меру прыткого "япошку", который раньше казался всем безобидным клерком.

Ну, это ж Лагуна! Самая крутая логистическая компания нашего замечательного города, в натуре! Там даже клерки… вот такие.

Первой отреагировала Эда. На столе звякнули два стакана. Забулькал виски. Сильный рывок за пояс, и Рок вдруг снова обнаружил себя за столиком. В руках он уже держал стакан на полтора пальца заполненный янтарной взякой жидкостью. К его левому плечу сильно прижималось одно из знакомых полушарий в лиловом оформлении, которое он украдкой, но жадно, разглядывал буквально минуту назад…

Взгляд больших голубых глаз (Эда подняла очки на лоб), находящихся буквально в нескольких сантиметрах, хищно впился в его зрачки:

— Страх пред Богом, касатик, суть ересь! Каленным железом пресекаться должен сей грех! Ибо не страх угоден Иисусу Христу, Господу Нашему, а помощь в наставлении овечек заблудших на путь истинный… За это, касатик, мы обязательно должны выпить! Ибо записано: "дайте вино страждущему душой — пусть не вспомнит о страдании своем"!

Синие озера глаз гипнотизировали японца, а голос боевой монахини звучал обволакивающе… Жидкость из стакана выплеснулась в горло и залило жаром внутренности. Эда, не глядя и продолжая говорить, быстро набулькала еще один стаканчик.

— К обеду, Эда! — Послышался голос Македонской. — К обеду…

Эда отмахнулась и продолжила наставление "заблудшей овечки":

— Покаяться должен истинный слуга Его, дабы сомнения и страхи оставили душу его! И снизойдет на чело сего благодать, ибо к истинно раскаявшимся благосклоннен Он. Согрешить надо тебе, касатик. Обильно согрешить, ибо только за сильным грехом следует сильное раскаяние. А сестра Эда поможет тебе в сём тяжком начинании, ибо сильно согрешить не помешает и ей… А потом покаемся и повторим сей грех раз несколько, дабы лучи мудрости и святости Его снизошли на нас…

+++

"Мы проникли на блок-пост американцев и полностью его уничтожили". Или "мы ночью вырезали весь офицерский состав блок-поста"… "и захватили десять пленных и пять симпатичных переводчиц-шифровальщиц… и допрашивали их весь остаток ночи"…

Если бы…

Нет, ночная вылазка была. Мы с Йонг смогли подобраться на триста одиннадцать метров к передовым укреплениям вокруг блок-поста у дороги, оставив группу прикрытия в ущелье. А дальше — будто тормоз включился. Будто не пускает что-то. Надо подползти ближе… а такое вдруг нежелание внутри, такое сопротивление. Приближаться к блок-посту ближе было откровенно… "влом".

Как мне тихо прошептала на ухо Йонг, даже она чувствует, что сможет пройти максимум еще на сто — сто пятдесят метров. Не ближе.

В пору посмеяться над собственными страхами, но я, памятуя о нашей чувствительности, не поленился, и мы еще два часа лежали и наблюдали в пассивные ПНВ за блок-постом.

Блок-пост со стороны выглядел несерьезно. Четыре бронетранспортера, два джипа, два "Абрамса". Бетонные блоки, мешки с песком, три больших палатки. И человек восемнадцать военных в обычном "песке" армии США. И вели себя эти военнослужащие расхлябанно и легкомысленно.

Один вывалился из джипа и стал шумно (даже до нас долетели характерные звуки) опорожнять желудок. Другой пошатывающейся походкой направился к пластиковому зеленому туалету… И если б он не делал это нарочито и переигрывая, если б с другой стороны от джипа не появился другой американец, явно его прикрывающий… даже мне не хватило бы терпения…

Я взял еще один час, и наша осторожность была вознаграждена. Три замаскированных точки. Скорее всего, пулеметчики. И не меняются, как положено, через каждые два часа, а лежат там уже три часа!

И это только те, что с нашей стороны! И только после того, как я целый час слезящимися глазами всматривался в экран тепловизора. И то — заметил чуть ли не случайно!

Посмотрели мы с Йонг на все это. Переглянулись… и осторожно поползли обратно.

Вернулись в лагерь и показали Горбунову некоторые зафиксированные изображения с ПНВ и с "красноглазика". Горбунов почесал затылок:

— Похоже на ребят из "Дельты". Они часто носят форму других подразделений — своя у них только парадная. И ловушки в таком стиле — это их фишка: рейнджеры полагаются на минные поля (это у них с Вьетнама), а "тюлени" такие "лежбища" вообще не устраивают — у них идиосинкразия к тому, чтобы так кучковаться. Правильно сделали, что не полезли. Можно было б минами их накрыть, но, во-первых, у них там траншеи, бетонные блоки и мешки с песком, во-вторых, тут через пятнадцать минут было бы не продохнуть от беспилотников и авиации…

— В-третьих, минометов у нас нет. — Припомнила Рита.

— Ну, есть пара взводных малоколиберных. Но, да, это все равно, что их нет. — Согласился Горбунов. — Ерунда, а не минометы. Пощекотать только. А таких ребят надо полностью "чистить", а не ворошить, как улей. Вы насчитали восемнадцать человек и три "секрета". Из них наверняка — восемь танкистов и четыре-пятеро армейских водителя. А должен быть еще большой довесок в виде шестнадцати человек стандартного оперативного отряда "Дельты". Это стандарт.

— Поедем другим маршрутом? — Спросила лежащая на животе Рита, рассматривая карту на тактическом планшетнике. — Плюс сто десять кэмэ… А с горючкой тут напряг.

— Полевой командир Аль Мазари обойдется без нашего груза. — Отмахнулся я, заработав изумленный взгляд Риты.

— Йоган… у нас же план!

"М-да… и когда ж ты сообразишь, бедовая моя?"

— Рамиля… ты что-то путаешь… — Процедил я. — Неужели, мой отец был прав, когда отговаривал меня от того, чтобы я женился на девушке, несколько лет прожившей в этой варварской Европе?

— Прости… те, господин. — Потупилась Рита, вспомнив, что не так давно она немного накосячила и сейчас не лучшая ситуация для того, чтобы лезть в бутылку. — Не наказывайте меня, господин.

Горбунов что-то придушенно пискнул, но когда мы на него посмотрели, снова был хладнокровным и солидным боевиком "Отеля".

+++

Зал тактического управления был освещен только огромными мониторами и настольными лампами — окон тут, в трех этажах под землей, разумеется не было.

— Всего двое? — Удивился Блэк.

Ответ последовал не сразу, а только через полторы секунды. Невидимый собеседник Блэка находился на другой стороне земного шара и говорил с ним через несколько спутников-ретрансляторов. Так что задержка еще была сравнительно небольшой. Но — все равно — непривычного человека изрядно выбивала из колеи.

— Так точно, сэр!

— Почему их не взяли?

— Заметили их только, когда они уходили в ущелье в пяти километрах, сэр. Мы подняли дроны и вертолетное звено, но даже обнаружить их не удалось. Потом нашли их лежку возле наших позиций и место, где их ждало прикрытие. Двое, невысокого роста, легкие. А в прикрытии — шесть или семь дисциплинированных бойцов…

— И все? Сколько времени они наблюдали за вами?

— Два — два с половиной часа, сэр.

— Ого! Ну, явно не дети, раз так долго смогли за вами наблюдать?

Голос явно замялся и пауза была гораздо больше полутора секунд:

— Не исключено, что именно дети… сэр. — Осторожно, взвешивая каждое слово, произнес голос.

— Тут все не менее, чем с третьим уровнем допуска, капитан. — Поморщился Блэк. — Можете говорить.

— Виноват, сэр! Не имею права разглашать информацию пятого уровня секретности, сэр! К тому же, защита канала недостаточна, сэр!

Люди в тактическом зале собрались опытные и неглупые. И никто не кидал ошарашенные взгляды ни друг на друга, ни на Блэка, бывшего в этот момент в зале самым главным и тоже постаравшимся не показать своего удивления. Он со вздохом протер очки, водрузил их обратно на нос:

— Будем считать, что я понял намек, капитан… Оставим это…

Он по одному из экранов, показывающему местное время в штате Вирджиния и время в районе проведения операции, что-то расчитывал…

— Сейчас, к семи утра по местному, они могут быть где угодно. Тем более, если учесть, что они на колесах. И если учесть, что маяки они нейтрализовали, а агентов — скорее всего устранили…

— Так точно, сэр!

"М-да… нехорошо получилось"

— Исходя из расчета времени, которое у них было, сейчас они могут находиться… — Он окинул взглядом карту на одном из экранов. — Где угодно.

— Какие будут приказы, сэр?

— Вам — никаких, капитан. Возвращайтесь в место дислокации. — Он поколебался, но все-таки решил добавить (ведь с этим человеком, очень может быть, еще ни раз придется работать). — И не беспокойтесь об операции, капитан. То, что цель не сунулась на блок-пост — не ваша вина.

— Сэр! Спасибо, сэр!

— Мистер Патчинсон, — Обратился Блэк к одному из операторов. — Соедините меня с заместителем Пересом…

— Э-э-э… половина десятого вечера, сэр. — Намекнул оператор.

— Не сможете найти заместителя, соедините с директором. — Хладнокровно приказал Блэк.

Патчинсон поперхнулся от такой "альтернативы" и застучал по клавишам:

— Понял, сэр!

— Посмотрим, что сильнее — пятый уровень допуска или мое обояние. — Тихо пробормотал Блэк.

О сорвавшейся операции он не переживал: сколько их, сорвавшихся, неудавшихся, отложенных и отмененных, было и сколько их будет. Противник, нечаянно прошедший мимо мастерски организованной ловушки, внезапно пошедший снег или налетевший ураган, заболевший живот Цели, внезапный звонок из госдепа, с приказом немедленно прекратить самоуправство… К тому же первое, чему научился Блэк на этой работе, готовить пути отступления и операции прикрытия.

— На линии, сэр! — Сообщил мрачный Патчинсон… видимо, услышал от того, кого ему приказали найти, что-то нелицеприятное.

— Частную. — Потребовал Блэк, засунув в ухо гарнитуру и плотно прикрыв за собой стеклянную дверь одной из изолированных комнат с огромными окнами на тактический зал. Их разговор с заместителем директора ЦРУ — не для лишних ушей… даже третьего уровня допуска.

— Сорвалось, Джордж? — С усмешкой поинтересовался Перес, опыт которого запрещал питать какие-либо надежды на новости об успешно проведенной операции… тем более, в такое время.

— Сорвалось, Мартин. — Притворно вздохнул Блэк.

— Как будем отмываться? Ковровые бомбардировки и танковые клинья?

— Ну, не все так печально, сэр. Всего четыре звена А-10 с ТВБ и один "стратег" с одной-единственной крылатой ракетой с фугасной БЧ. Цели уже определены.

(ТВБ — топливно-воздушная бомба, она же FAB, она же ОДБ)

— Не жалко? Я про цели. Столько их прикармливали и приручали…

— А чего их жалеть, сэр? — Искренне удивился Блэк. — До вывода контингента осталось месяца три — нужны результаты. А вот конкретно эти "цели" нам уже не нужны. Пять разрушенных баз международных терорристов — и ни у кого не повернется язык сказать, что мы сидим сложа руки. Или я неправильно понимаю "политику партии", сэр?

— Отчего ж… Все верно. Кстати, Селен все-таки предупредила "загорелого" о грядущих неприятностях.

Блэк пожевал губами.

— Это нормально, сэр. — Подумав, решил он. — Лишний стимул политикам не затягивать с выводом войск…

Глава 27

Ритка делала большие глаза, а я ждал, когда ж до нее дойдет. Ну, старшая сеструха у меня не такая умная, как младшая, так что сообразила только после третьего контейнера. К тому же, надо было не перед сослуживцами и подчиненными новеньким платьем в порту хвастаться, а к умному брату, после того, как он осмотрел содержимое контейнеров, подойти и поинтересоваться, что внутри. Ну, кто не успел, тот опоздал.

— Так мы что, получается, обманка? — Она, прищурившись, смотрела, как афганцы выносили из предпоследнего контейнера ящики.

Нет, ящики не были пустыми. В них, в ящиках, даже было оружие. Некоторые образцы этого оружия даже отдаленно напоминали пусковые установки из ПЗРК… но — нет. Самым страшным в номенклатуре "товара" были противотанковые "Мини-Спайки". Чуть устаревшие, конечно, но тоже не сахар — любому "Абрамсу" за глаза хватит. Ведь специально против подобных железных монстров и разрабатывались. Тем более здесь, в Афганистане, далеко не все танки Коалиции оснащены активной системой защиты.

Кое-кто на самом верху совершенно перестал бояться последствий и обвинений в поддержке международного терорризма. И это не только командование Балалайки или начальство Ченга — видимо, звездно-полосатые отдавили чьи-то еще мозоли… или оттянули чьи-то пейсы. Ведь "Спайки" — самые дорогие ПТРК в мире! Один выстрел (с девяностопроцентной вероятностью поражения!) — четверть миллиона долларов! Следовательно, кто-то кому-то сделал огромную, даже астрономическую, скидку. Или предоставил кредит на льготных условиях. Тут уж не могу с уверенностью рассуждать — мы ни за политикой, ни за финансами не следили совершенно. Специфика не та. Возможно, что и зря.

— Нет. — Спокойно ответила за меня Йонг. Но, по своему обыкновению, уточнять не стала.

— Не обманка, а приманка. — Я дал более расширенные пояснения. — Двое из четверых водителей — кроты. На всех трейлерах — маячки… были. А характер нашего груза не позволяет так просто нас игнорировать.

— Двоих водителей мы уже отправили пустыми восвояси. — Задумчиво заметила Рита. — Дай угадаю — этих самых двоих, да?

— Одного. — Признался я. — Отсылать обеих было рисковано. Но Йонг испортила GPS оставшегося.

— А в это время кто-то менее заметный, чем мы, спокойно доставляет груз настоящих ПЗРК другим получателям?

— Уже доставил.

Рита хмыкнула:

— Ох, уж эта грязная политика! Дай угадаю — счастливчиков, которым мы уже доставили груз — американцы успешно разбомбили?

— Во всяком случае — их склады вооружений…

— И ни ПЗРК, ни ПТРК в тех двух контейнерах не было, так?

— Были. ПТРК. Дешевые "Вампиры" и "Фаготы". И старенькие ПЗРК "РедАйз", которым только комаров сбивать.

— А теперь скажи-ка мне, братец, почему об этом знаешь ты, и почему об этом не знаю я?!

Кажется, Рита стала медленно заводиться… Еще чуть-чуть и она взорвется, наплевав на необходимость поддерживать легенду. Правда, толку от этой легенды, когда дело уже почти сделано.

Пришлось долго и дипломатично объяснять, что подозрения у меня возникли сразу, ради чего я дал взятку портовым властям в Карачи — иметь возможность своими глазами взглянуть на груз. И даже не стал от нее утаивать, что до пересечения границы по спутниковому телефону связался с Ченгом — в конце-концов, ввиду того, что я узнал, это, наооборот, подкрепляло легенду и играло на руку нашим нанимателям. Иносказательно, аллегориями, с привлечением многочисленных цитат китайских философов, я смог донести свои подозрения до Ченга. И тот — аналогично многословно и витиевато — похвалил меня за догадливость. И уже простым языком прямо приказал начинать операцию по ранее утвержденному плану.

Я допустил маленькую ошибочку: надо было сместить акценты. Ведь теперь получалось, что Йоган — такой умный мальчик, обо всем догадался, а Рита — такая глупая девочка, догадалась только что! Она даже неуверенно посмотрела на футляр со спутниковым телефоном, но с сожалением отказалась от своего ясно читаемого намерения позвонить Балалайке и закатить скандал — с момента пересечения пакистано-афганской границы мы находились в состоянии полного радиомолчания. Даже через гарнитуры "переговаривались" с помощью простенькой системы тоновых сигналов, а голосом пользовались только в исключительных случаях.

Так что сейчас даже использование относительно непеленгуемого спутникового телефона было недопустимо!

+++

— Да ляг же ты, бедовая! — Я навалился сверху на барахтающуюся и невнятно ругающуюся Риту.

— Пусти! — Шипела она, пытаясь меня скинуть… ну, на фоне моей с силачкой-Реви шутливой возни у Маргариты Вайс не было и шанса. — Пусти, Йоган!

В четырехстах восьмидесяти шести метрах Горбунов и трое "старичков"-сержантов заканчивали уничтожать "группу Вайс".

Двое — Прохоров и Савичев — залегли и, направив стволы в противоположные стороны (Савичев, кстати, "смотрел" своим стволом точнехонько в нашу сторону), прикрывали происходящее непотребство, а Горбунов и Геловани это непотребство вершили — деловито обходили лежащие тела "курсантов" и делали "контроль". После каждого выстрела из "Стечкина" Рита подо мной вздрагивала, будто стреляли в нее. Вырваться она уже не пыталась.

Неприглягдая картина открылась нам, когда мы возвращались. С другой стороны, хорошо все-таки, что я решил по какой-то причине проводить Риту обратно, после того, как она проводила нас, собирающихся отделиться от выполнившей задание группы — возвращайся она одна — страшно представить, что натворила бы! Предполагалось, что пути эвакуации у нас теперь разные — группа Вайс на машинах в одну сторону, мы с Йонг пешком — в другую. По своему маршруту.

А потом услышали автоматные очереди и, подбежав и спрятавшись за камнями, увидели… вот это.

Воцарилась тишина. Секунда, другая. Только ветер завывал.

— Уже все. — Хладнокровно сообщила лежащая рядом Йонг, опуская бинокль.

Я осторожно слез с Риты. Подниматься она не спешила — лежала, уткнувшись лицом в ладони и давилась бессильными слезами. Ее плечи взрагивали:

— … зачем она так… они бы ничего не сказали… я же их сама… а дядя Боря… как он мог!? Он же сам говорил… "своих вытаскиваем любой ценой"! "Сам погибай — товарища выручай"! Как он мог!

— Сеунг… — Тихо позвала Йонг, сопроводив слова требовательным взглядом.

Да знаю я, знаю! Сейчас поработаю релаксантом на полставки… Я прижал всхлипывающую Риту к себе и стал осторожно гладить по голове, спине.

Вот так и лежал минут десять, занимаясь этим недопетиннгом со старшей сестрой. А младшая сестра в это время хладнокровно осматривала окрестности в бинокль.

А что еще было делать? Лично я, к примеру, даже ума не приложу, что говорить в этой ситуации. Более того, я не знаю, что с моей "резьбой" случилось бы, если б я попал в подобную Риткиной ситуацию… Вот возвращаюсь я из рейса, или от Реви, захожу в дом Чоу, а там мадам Чоу собственноручно заканчивает дорезать остальных братьев и сестер… а Йонг хладнокровно вытирает ножички об одежду убитых… Ни-ни-ни! Даже представлять себе этого не хочу!

— Уходим! — Голос Риты был мрачен, а вид — решителен.

— Рит. — Я попытался достучаться до того крохотного отдела женского мозга, который заведует у них НОРМАЛЬНОЙ логикой. — Ты же понимаешь…

— Я все понимаю, Йоган! — Огрызнулась она. — Маленькую несмышленную девочку отпустили "погулять", пока взрослые дяди решают своию взрослые проблемы! А теперь маленькая несмышленная девочка может возвращаться, качать, блядь, права и развешивать уши, когда ей будут в четыре голоса объяснять, что это была суровая необходимость, что это было на благо родины, что семьи получат компенсацию… Какая, нахуй, компенсация?! У Сазоева — двухлетний сын, у Смирнова — две десятилетних дочери-близняшки, у Дрыгало…

Надо ж… логика все-таки работает. А чего ж тогда?

— Рит… подумай еще раз. Пожалуйста.

— Я не вернусь, Йоган! Не вернусь! Я не смогу дальше жить в "Отеле", зная, что такое возможно! Что они так — со своими! Со своими, Йоган! И грош цена всем этим разговорам про взаимовыручку и взаимопомощь! Нахуй, блядь, эти их разговоры!!!

"Они", "их"… дело совсем дрянь. Ну, а чего я ожидал? Теперь — развод и девичья фамилия. Звучит смешно, а на поверку — ни черта смешного! Вот куда она теперь вся такая беленькая и пушистая?

— И куда ты денешься?

— Деньги есть, контакты есть, языки знаю… темноты не боюсь, секс люблю.

— Деньги на счетах, контролируемых "Отелем". — Поправил я, не обращая внимания на попытку пошутить. — Контакты — из тех, что тебе дала Балалайка…

Рита приуныла.

— Сеунг. — Напомнила Йонг.

Я вздохнул… действительно, теперь-то они мне уже не особо нужны.

— В Камбоджи есть тайник. Там деньги, оружие, документы. Правда, документы на меня и на Йонг. Ну, сама понимаешь… Я дам тебе координаты и ориентиры.

— Спасибо, Йоган. — Рита шмыгнула носом, перевернулась на спину и, вытерев глаза, уставилась в синее небо. — Спасибо. Но тебе и самому нужно.

— Я не собираюсь уходить. — Рита попыталась что-то возразить, уже и воздух в грудь набрала, но я добавил. — К тому же у меня еще есть… шесть таких же.

— Какой предусмотрительный хомячок! — Фыркнула Рита и снова попыталась взбодриться. — Как-то все это неправильно! Я уже для себя все прелести гарема почувствовала, а тут — на тебе! Уже о групповушке задумываться стала — в одной постели с Шень, Реви и тобой… ну и Йонг, так уж и быть. Ну, думаю — это, конечно, не то, на что я подписывалась, но — тоже сойдет! М-да… какой неожиданный поворот! Поворот… хе-хе…

Она неожиданно всхлипнула, глубоко вздохнула, зажмурилась и выдохнула. И, кажется, более-менее пришла в себя — заговорила без этих истеричных ноток:

— Вы дальше куда? Аэропорт Кабула?

— Нет. Заглянем к одному полевому командиру — у него дела с Триадами. У него есть несколько "Кукурузников".

— Дела с Триадами? Дай угадаю — героин?

— Ты слишком догадлива. Так и без башки остаться можно…

— Упс… Надо привыкать к новому положению. — Тихонько рассмеялась она… нет, поторопился я радоваться — истерические нотки в смехе еще чувствуются.

Впрочем, у меня есть одно безотказное средство — прям, будто специально так получилось — попридержал… И условия идеальные — только мы втроем.

— Яму копают. — Прокомментировала Рита, бросив взгляд в сторону стоявших джипов. — А я еще удивлялась — место не очень удобное для лагеря — естественных укрытий мало. Какие, все-таки, предусмотрительные и рассчетливые эти взрослые! Ну, а я чего ожидала, верно?

Но устраивать новую истерику, слава Богу, не стала.

+++

Это женщины: показали новую цацку — и вот глазки уже сухие. Рита с детским восторгом направляла мою "спицу", заставляя пули сбивать камни, в которые я не целился.

Веселилась. Правда, было впечатление, что заставляла себя быть в хорошем настроении. Вполне сознательно. Ну, тоже неплохо. Хоть так.

Йонг хладнокровно следила за окружающей обстановкой.

После второго магазина я покачал головой:

— Харэ. Общий принцип ты уловила. К тому же, это ведет к физическому утомлению, а нам еще километров тридцать по горам топать.

Рита со вздохом кивнула — возражать не стала.

— Что хоть за полевой командир? — Спросила Рита. — Или секрет?

— Да нет. Какой там секрет. Все равно узнаешь, когда придем. Хекматияр. Гульбеддин Хекматияр.

Рита тихонько рассмеялась.

— Не обращай внимания, Йоган… — Пояснила она на мой недоумевающий взгляд. — Это я о своем, о девичьем…

— И объяснять мне ты ничего не намерена, так?

— Угадал. Забей — до этого ты вполне сносно выкручивался своими силами без моих подсказок. Как бы от них хуже не стало. Как с Шень. Там, правда, было весело. Пусть так и остается дальше — видимо, мери сью в этой Вселенной — совсем не я. Увы.

Я пожал плечами и забросил рюкзак за спину. Взял в руки АК-74, на котором настоял Горбунов…

— Потопали?

— Ага…

Йонг, разумеется, промолчала, пристроившись в хвост нашей длинной — классические восемь метров дистанции между участниками — колонны.

— … И вообще, жить надо своим умом, братец! — Громко, так, чтобы я услышал, проговорила сзади Рита. — Впрочем, у тебя пока получается. Вполне. Не без читтерства, правда.

— Хоть кто-то в нашей семье пользуется головой, онээ-сан! — Столь же громко крикнула сзади Йонг, вызвав веселое фырканье старшей сестры.

— На правду ведь не принято обижаться, да? — Уже гораздо тише отреагировала та.

— Если пользоваться головой, то нет — не принято. — Я пнул с края ущелья мелкий камешек в речушку, бегущую в одиннадцати метрах внизу.

+++

В здании аэропорта Кветта было тихо. Несмотря на то, что это международный аэропорт. Так что приходилось говорить вполголоса, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Да, крошка. Конечно. Постоянно о тебе думаю! Обязательно. Я тебя — тоже. Крепко-крепко! Не скучай, котик!

Я выключил мобильный, вытащил из него сим-карту, отправив ее в карман, а сам мобильный выкинул в ближайшую урну. И встретился с востороженными глазами старшей сестры.

— Ну, нихрена ж себе! — Ответила она на мой вопросительный взгляд. — Вот это вы с ней воркуете!

— Конспирация… — Я, к своему удивлению, смутился.

— Ага-ага… — Довольно покивала она и пихнула локтем Йонг. — Не ревнуешь? Уйдет же!

Та обреченным возведением глазок к небу показала свое отношение к фамильярности:

— Он взрослый. И умный. Аппетит нагуляет — кушать все равно домой прибежит.

Рита хотела рассмеяться, но неожиданно запнулась и о чем-то задумалась. Последние дни она часто так "выпадала" — все еще переживает гибель своей группы. Но "острая стадия", слава богу, пройдена — истерик не закатывает, но и не замыкается… лишь вот так "зависает" время от времени. Наверно, это лучше, чем одно из крайних состояний — нарочитая радость или глубокая депрессия?

— Дальнейшие твои действия. — Я решил вернуть разговор в конструктивное русло. — Давай, я все-таки расскажу. Или у тебя уже все распланировано?

Та молча помотала головой. Не стоило удивляться этой покладистости — произошедшее неслабо выбило из нее легкомыслие и безалаберность. Если б легкомыслие можно было измерять в килограммах, то тонны полторы из нее в Афганистане высыпалось.

— У тебя есть предположения, куда я направлюсь и где на дно залягу? — спросила она.

Я удивился вопросу и Рита пояснила:

— Во-первых, ты единственный, кто ответит мне честно. Во-вторых, я буду себе представлять, как мои дальнейшие действия видит профессионал… ну, какой-никакой, а профессионал, да.

— Не советую: Балалайка… — Кажется, лицо Риты под хиджабом от упоминания этого имени дернулось, будто от пощечины. — Балалайка знает тебя куда лучше, чем я. Но — как хочешь. В порядке приоритета — Россия, Германия, скандинавские страны… Израиль.

Рита даже, кажется, рот приоткрыла от удивления. Удивилась искренне:

— Ну, родина-матушка — понятно — она тупо большая. Германия и "скандинавы" — тоже — там все беленкие. А Израиль-то то с какого боку?!

— Как самый бредовый вариант: всем известно, что ни иврита, ни идиша Маргарита Вайс не знает, среди местных семитов ей, белокожей красивой немке-блондинке, затеряться тяжело и вряд ли комфортно… по исторически-идейным соображениям. Страна небольшая и слишком упорядоченная для того, чтобы там прятататься. А еще там национальный вид спорта — постоянная ловля терорристов, а это тоже нелегальному положению не способствует. Если б надо было задавать примерное направление для твоих поисков, я бы смотрел в сторону этой страны, считая, что ты выберешь ее именно из-за абурдности предположения там прятататься… Ну, и я — молодым глупым был — тоже в ту сторону посматривал на предмет уйти из бизнеса по-английски…

— Да-а-а. — Рита звучно клацнула зубками, захлопнув рот, и покачала головой. — Экая каша у вас, профессионалов, в голове, адони! Ладно, Йоган, тода раба — буду думать… Надо ж… на Землю Обетованную… да-а-а… Особенно, после обучения у уважаемого Мухаммеда в лагере смертников "Аль Вешахи"… Охренеть! Умеешь ты настроение поднимать, однако!

(идиш: адони — господин, тода раба — благодарю)

Здесь, в международном аэропорту Кветта, нужда в слишком скрупулезной конспирации отпала, но девушки по-прежнему были в хиджабах. Йонг — понятно, а вот Ритка, у которой в ходе подготовки к этой операции чуть ли не истерика была из-за необходимости одеваться "как Гульчатай-открой-личико какая-нибудь" — теперь носила хиджаб абсолютно спокойно. И не свой любимый цветастый, а невзрачный коричневый балахон безо всяких украшений… Ну, я ж говорю — поменялась сильно.

А насчет Израиля… неужели думает, что я пошутил?

+++

— Рок! Рок! Подъем-на! — Реви бесцеременно сорвала со спящих тоненькую простынку и несильно, но чувствиельно ткнула носком в чью-то розовую ягодицу.

Разумеется, предварительно она осторожно отпинала пистолеты обоих в угол комнаты, чтобы исключить всяческие неприятные эксцессы.

— Ты чё творишь, грешница… — Невнятно возмутилась голая Эда, пытаясь укрыться единственным, что находилось в пределах досягаемости кроме подушек — таким же голым Роком. — Не гневи Бога, гнусная еретичка…

Рок по старой привычке спал на полу. Сегодняшней ночью это оказалось как нельзя кстати — было достаточным бросить рядом еще один матрац и — пожалуйста! — двуспальное уютное гнездышко готово! Просторное, нескрипучее, удобное… особенно, для реализации некоторых нездоровых фантазий монашек с очень богатой и нездоровой фантазией.

— Это тебе своего начальства бояться надо, блудница бесстыжая! — Во все лицо улыбалась Реви. — Рок! Встал! Искупался! Почистил зубы! Сделал разминку! Пистолет в зу… в руки — и на тренировку! Через три часа отчаливаем! А нам еще порубать надо!

— Так ведь техобслуживание у нас сегодня. — Удивился еще не совсем проснувшийся Рок, руки которого (к его собственному удивлению) совершенно естественно обнаружились на груди и между ног Эды.

— Ро-о-ок… — Простонала та, изгибаясь. — Ты такой… такой… м-м-м… смелый… м-м-м… с утра… чуть-чуть выше… о-о-о…

— У нас работенка нарисовалась. — Скалилась Македонская, наблюдая за происходящим. — Срочная.

— О-о-о… да-а-а… — Не слушая ее, металась Эда. — Не останавливайся, касатик! Не останавливайся, и царствие божие откроется…!

— Реви, слушай… может, зубы и душ — как-нибудь в другой раз? Заметь, про разминку и тренировку я даже не заикаюсь!

Реви несколько секунд рассматривала перекошенное лицо невнятно мычащей Эды, пустившей даже слюнку изо рта, и кивнула:

— Идет! Меняем план! Быстренько заканчивай с этой Барби, и чтоб через двадцать минут был на нашем стрельбище! И мои пистолеты чистишь неделю!

Рок наконец смог продрать глаза и осмотрел Македонскую — свежая, умытая, веселая. Возмутительно энергичная:

— Вайс звонил? — Легко угадал он. Реви довольно кивнула. — Ясно. Вот чего ты такая… Скоро буду.

— И резинку надеть не забудь! А то надолго выведешь Церковь Насилия из строя, ха-ха-ха! Матушка Иоланда, мать ее, спасибо тебе за это не скажет, ха-ха-ха! И тогда исповедываться ей будешь, муа-ха-ха!

Македонская уже выбегала из подъезда на улицу, когда с верхних этажей донеслись громкие женские стоны, однозначно свидетельствующие о несколько своеобразных взглядах одной религиозной конфессии на вопросы проведения таких таинств, как исповедь и последующее причастие.

— А потому что не надо связываться с "Лагуной"! — Громко сообщила Реви тучному незагорелому европейцу-блондину в огромных белых шортах, цветастой гавайке и широкополой белой шляпе, с которым столкнулась на улице под окнами доходного дома.

Тот ошарашено тряхнул толстыми щеками и нервно поправил огромные солнцезащитные очки, косясь на окна дома. И неуверенно покосился на двух своих…

"Ну, да — телохранители. — Мгновенно определила Реви, "взвесив" и "обмерив" "бодигардов" со всей возможной точностью. — Такому тюфяку в Роанапра без телохранителей — никак. А вообще… слабоваты ребята, слабоваты…"

+++

Сестра Эда, вальяжно развалилась в кресле в холле. Вещи кучкой лежали в комнате Рока, двадцать минут назад пулей вылетевшего из дома и крикнувшего консьержу, что "дама задержится, но уйдет в течение часа". Консьерж, хмурый старик со "Смит-и-Вессон" на бедре, буркнул:

— Бордель, мать-перемать, тут устроили… на "Сладкую Мадхур" денег не хватает, а?! — Но при этом умудрился кивнуть, приняв к сведению.

Она полулежала в огромном кожаном кресле в холле. С наслаждением пускала дым в потолок. И, судя по всему, потешалась над реакцией охранников, сопровождавших мистера Блэка — их глаза, как намагниченные, "облизывали" гладкую светлую кожу бедра блондинки, прикрытой не очень-то большим количеством одежды: розовыми маленькими трусиками с мордочками каких-то зверушек, белой мужской рубахой с коротким рукавом, розовыми носочками… и сверхкомпактным "Глок-27" в набедренной кобуре. Розово-белым.

Больше на сестре Эде не было ни ниточки… даже ее фирменные очки валялись где-то в кучке одежды в спальне Рока. На журнальный столик она закинула длинные ноги и довольно шевелила пальчиками.

— … и по этому я прибыл лично… Ведьма.

В отличие от сопровождающих, огромный толстяк, с которым Реви столкнулась внизу, осталася к демонстрируемым прелестям равнодушен, хладнокровно рассматривая женские ногти, выглядывающие из дырявых носок.

А вот сестра Эда после озвучивания своей оперативной клички хладнокровие сохранила с огромным трудом. Выпустила клуб дыма прямо в лицо собеседника и бросила, с трудом удержав руку на спинке кресла:

— Мальчики, сходите, погуляйте — мороженное себе купите…

Охранники от этого нежного и ласкового тона вздрогнули, но нашли в себе силы сделать вид, что не услышали.

— … считю до двух. Раз…

Сильно потертый черно-коричневый компакт "Глок-23С" с нестандартным удлиненным магазином, выхваченный из-под белой рубашки, уже безошибочно выцелил охранника оказавшегося чуть шустрее коллеги и успевшего наполовину вытянуть свою "Берету" из подмышечной кобуры.

Охранники застыли загипнотизированными кроликами — пытаясь разорваться от попыток решить, чему уделить большее внимание — полной белой груди в красных засосах, засветившейся в распахнувшейся рубашке, или немаленькому зеву ствола сорокового калибра…

— Джентльмены, подождите меня внизу. — Торопливо вмешался толстяк.

Когда за хмурыми охранниками закрылась дверь, Эда спрятала пистолет, сбросила ноги со столика, наклонилась к прибору, который принес с собой толстяк. Осмотрела небольшую приборную панель, убедилась, что все работает и помаргивает исключительно зелеными огоньками, и только после этого зло процедила:

— Вы там, в Богом Хранимой, совсем страх потеряли… Книгочей?! Вы охренели-на, озвучивать такое в присутствии вот этих двух, мать их, зеленых остолопов?!

— Вы ошибаетесь, мэм. — Пожал плечами толстяк. — Они неплохие специалисты в своем деле.

— Безмозглые кретины! Зеленые новички… — Злилась Эда, понявшая, что спорить бесполезно. — Надеюсь, вы, мать вашу, не задержитесь в этом замечательном городке. Иначе, при их навыках и наличии у них пушек, их прикопают в ближайшей подворотне… и вас заодно. И хорошо, если ни одного вопроса перед этим не зададут!

— Задерживаться мы не планируем, госпожа О`Рейли…

— Блэк, вы это специально? — Вздохнула Эда. — Почему разговор со своим куратором я должна начинать с попыток привить этому кретину хоть элементарные понятия о правилах и этикете, действующих в нашей среде? И до недавнего времени принятых в нашей, мать ее, организации? До того момента, как ей показалось, что она, мать ее организация, всесильна?!

— Времена меняются. Мир уже совсем другой… а вы все живете во временах холодной войны. Какой вам смысл скрываться и прятаться… сестра Эда?

— В этом замечательном городке времена не изменились ни на йоту, Блэк. Какой бы новостью это для вас ни было. Если определенные лица узнают о том, кто я на самом деле — я не проживу и часа! И умирать буду очень весело.

— Кстати, об этом городке. Не введете меня в курс дела? Я что-то не совсем понял, почему некоторые молодые люди вылетают из вашей спальни…

Эда несколько секунд рассматривала довольное круглое лицо. Кажется, она поняла: Блэк, по своему обыкновению, пытался вывести своего собеседника из себя — такая у него была манера вести переговоры. Уж правила поведения во время явочных встреч он знал как бы не лучше ее. Ну, что делать — она давно не общалась с этим упырем.

— Во-первых, вы мне не мамочка — с кем хочу, с тем и сплю. Во-вторых, молодые люди, мать вашу, вылетают из СВОЕЙ спальни. Вы, кстати, слышали, что он крикнул консьержу?

— Что-то про один час.

— Вот-вот… так что дуйте на улицу, господин Книгочей, берите за шкварник своих нукеров и ждите меня. Надеюсь, за это время у вас хватит дури во что-нибудь влезьть и больше не беспокоить меня своим обществом. Как вы слышали, у меня всего полчаса, чтобы привести себя в порядок… Так что валите на улицу, Блэк!

— Странно, мне показалось, что молодой человек настроен к вам лояльно… Я даже подумал, что вы его завербовали.

— О, поверьте, он настроен ко мне более чем лояльно! Разрешить хозяйничать в своей квартире в течение часа… для этого города — это, считайте, предложение руки и сердца…

— Поздравляю! Надеюсь, этот молодой человек — очень многообещающий экземпляр в плане оперативной разработки!

— … но если в течение часа… уже половины… я не пройду мимо столика консьержа, эту комнату будут штурмовать с помощью гранатометов и пулеметов! Вы поняли намек?

— Любопытный городок. Не могу сказать, что он мне нравится, но — любопытный. Хорошо-хорошо… уже иду. Жду вас с нетерпением на улице!

— Чисто на всякий случай предупреждаю — не приближайтесь ко мне ближе, чем на полсотни метров. Иначе я, клянусь, нашпигую вас замечательным свинцовым горошком! Кстати, ради любопытства… наметье тему беседы. С чего вдруг вы сорвались с теплого местечка в Ленгли и прилетели в наш замечательный городишко?

Удивительно, но вот теперь непрошибаемый мистер Блэк слегка смутился!

— Кхм… ну, можете смеяться, но я в последнее время сильно интересуюсь детишками…

— О! — Эда, совершенно не стесняясь, сбросила с себя рубашку и сейчас снимала трусы (готовилась идти в душ) — застыла на одной ноге. — Вы приехали по адресу: Таиланд — просто Мекка для таких вот престарелых извращенцев… А вас кто больше интересует, мистер Блэк? Девочки или мальчики? Или это не важно? И почему я должна смеяться? Для вашего почтенного возраста это нормально — половозрелые-то особи вам уже, наверно, не дадут даже за деньги…

— Нет-нет, не в том смысле! — Теперь Блэк был красным и сильно вспотел. — Меня интересуют дети-убийцы!

Эда была уже полностью голой — на ней сейчас были одни пистолеты — неожиданно вспомнила о приличиях и скромно выглядывала из-за двери в душ:

— О, времена! О, нравы! Надо ж быть НАСТОЛЬКО извращенным! Да тут каждый второй несовершеннолетний — готовый убийца, способный удавить ближнего своего за пару сотен баксов…

+++

Вокруг шумели птицы… Ненавижу джунгли. В очередной раз. Люто. Кстати, вдруг выяснилось, что Рита их тоже ненавидит. Ну, это у нас, видимо, семейное. Не иначе. Правда, вот сейчас они ее совершенно не расстаривают — с веселым видом, что-то напевая себе под нос, потрошит контейнер, извлеченный из-под земли.

— Чего веселишься, бедовая?

— Ты меня теперь так и будешь называть?

— А как мне тебя еще называть?

— Зелетчица. Лохушка. Балбеска. Кретинка. Остолопка. Дегенератка. Идиотка. Дурилка… И — просто красивая девушка — блондинка!

— Ну, а все-таки? Случилось что-то хорошее?

— Во-первых, пока не случилось ничего плохого. Согласись — уже достижение.

— Во-вторых?

— Во-вторых, закатывать истерики и косплеить царевну Несмеяну я не собираюсь. Останусь в твоей светлой памяти жизнерадостной улыбчивой девушкой…

— Аминь. — Тихонько произнесла Йонг, вертикально выставив перед своим носом ладошку. — Я тоже буду помнить тебя. Как жизнерадостную улыбчивую девушку. RIP!

— Йонг!

Я постарался сделать взгляд укоризненным. Но вряд ли получилось — специалистка по выразительным взглядам в нашей семье — именно Йонг. А я так… ученик. По этому на меня похлопали ресничками, сделав вид, что ничего не поняли:

— Не надо помнить? — Удивилась она. — Ладно, братик. Как скажешь. Постараюсь по-скорее забыть эту… ну… как она там себя называла-то…?

— Да поженитесь же вы, в конце-концов, что ли! — Усмехнулась Рита. Она перебирала документы, извлеченные из контейнера. — Прикольная пара будет, кстати! Хотя, тебе тогда Македонская бубенцы отстрелит…

— Мы с ней поговорили и пришли к консесусу на этот счет. — Я покосился на навострившую ушки Йонг. — Так что когда Йонг станет совершеннолетней, я не вижу никаких препятствий. Я даже готов принять ислам, чтобы ни в чем себя не ограничивать.

— Спасибо, братик. — Очень серьезно кивнула Йонг. — Очень взвешенное решение. Думаю, когда стану совершеннолетней, я тоже подумаю. А пока, пожалуйста, не набирай больше трех — помни о словах нашего высокомудрого наставника, глубокоуважаемого Ибрахима!

— Это все, конечно, очень бла-а-ародно, ребятки. — Заметила Рита затягивая тесемки рюкзака. — Но, кажется, мне пора. Документы я тоже возьму, Йоган — при беглом взгляде нас хрен различишь… а пол, хвала победившей толерантности, в документах Евросоюза не указывается. Красота!

— Может, тебя подбросить? — Неуверенно предложил я. — "Лагуна" заправилась до упора — топлива хватит. Трат или Районг… там, конечно, нет аэропорта, но до Бангкока можно добраться на такси или автобусе.

— И это мне говорит специалист по скрытому перемещению между государствами! Нет уж… дальше, с твоего позволения, я сама. — Она фыркнула. — В Израиль!

Оставалось только пожать плечами и попытаться не показать своего облегчения. На борту Рита, ища повод, чтобы отвлечься от невеселых мыслей, откровенно провоцировала Македонскую, то повисая на моей шее, то запуская шаловливые ручки под рубашку, то прилипая смачными поцелуями…

Реви при этом вела себя на удивление спокойно, посматривая на Риту снисходительно и даже с чувством превосходства. Объяснялась такая терпимость очень просто: сразу после встречи в порту Калькутта меня утащили в ту самую памятную каюту с флагом Таиланда на стене, который я когда-то использовал в качестве набедренной повязки. И паучихой, уволакивающую спеленутую муху, была Ребекка, а не Рита.

На Йонг действия Риты тоже не действовали — она с Датчем опять устроила час литературного чтения и возню моей старшей сестры просто игнорировала. А при попытках помешать — начинала читать лирику конкретно ей. Без особого выражения, тихим голосом, но настолько точно и неприятно подбирая отрывки… Рите хватило одного раза — больше она Йонг не трогала.

— Ну… давай прощаться, что ли? Обниматься не будем. Целоваться не будем. Приветы передавать некому… Так что — бай-бай!

Рита попрыгала, проверяя снаряжение, и, больше не теряя времени, ушла.

— Удачи! — Спохватился я.

— Тц… — Огорчилась Йонг. — Я так и не придумала никакой гадости на прощание!

Добрая она у меня, ага…

+++

В Роанапра снова было весело — в нескольких местах над городом поднимались тоненькие струйки дыма. Я автоматически нашел глазами зеленые стены гостиницы "Дом Чоу" и ярко-красную крышу ресторанчика "У хитрого Чоу" и немного успокоился — кажется, без разрушений… А вот в районах, подконтрольных русским и мистеру Ченгу — было неспокойно.

Очередной шумный развод Балалайки и Ченга — "новость номер один" в Роанапра. Население точно держало нос по ветру и пользовалось ситуацией — менялись владельцы мелких и средних лавочек, устранялись конкуренты, оказавшиеся вдруг без "крыши"…

— "Лагуна" была, есть и будет независимой транспортно-логистической компанией. — Довольно заметил Датч. — В противном случае, мы бы сейчас были заняты в этих разборках, а не выполняли бы свои прямые обязанности… Госпожа Йонг, там, на полочке, есть сборник стихов, которые я хотел вам презентовать. Бодлер. "Цветы зла"

— "О, женщина, о, тварь, как ты от скуки зла!

Ты на постель свою весь мир бы привлекла!

Чтоб зубы упражнять и в деле быть искусной -

Съедать по сердцу в день — таков девиз твой гнусный!" — Меланхолично процитировала Йонг, критически изучая мой внешний вид. — Спасибо, мистер Датч. С удовольствием полистаю еще раз. Мне нравится Бодлер.

Датч поперхнулся и закашлялся дымом, а Бенни громко шмыгнул носом и тихонько заскулил. Я бросил на него взгляд — блондинистый механик "Лагуны" вид имел жалкий и побитый. Кажется, даже был готов пустить слезу — такое впечатление, что в секунду весь его мир рухнул и рассыпался. Ну, а ты думал! Принцессы еще и пукают! И в туалет ходят по маленькому и, страшно подумать, по большому!

Лишь Рок был спокоен и задумчив. С каким-то мечтательным видом он нагло где-то "отсутствовал" во время разговора.

Йонг тем временем, привстав на цыпочки, поправляла воротник моей рубашки и осторожно стирала что-то с моей щеки. Помада?

Реви, с независимым видом стоявшая рядышком, бочком-бочком отодвинулась и сильно покраснела.

На причале нас встречала Шеньхуа. Не одна — с одной стороны стоял как всегда хмурый Йона, а с другой — пританцовывала от радостного нетерпения Мэй. Шеньхуа была, разумеется, без оружия (во всяком случае, не на виду), а вот Йона и Мэй каждый держали "самый лучший в мире американский М-4".

— На! — смотря в сторону, Йона сунул мне в руки телефон.

— Камрад! Как хорошо, что ты вернулся! — Радовался в трубке голос мистера Ченга… на заднем плане кто-то вопил, как резанный… и совсем необязательно "как". — А мы тут без тебя… балуемся… немного, м-да. — Голос неожиданно стал серьезным. — Балалайка хочет с тобой встретится, Йоган. Сам понимаешь — времена сейчас не те, чтобы к этой нехорошей женщине просто так на блины хаживать — народ поймет не так-с. Даже если блины будут… — В телефонной трубке грохнул одиночный выстрел, после которого вопли оборвались. — … со сгущенкой. Так что встреча будет на нейтральной территории, в "Белом Дельфине". Ну, там все, как положено — по десять стволов с каждой стороны. Без тяжелого вооружения. Ты кого возьмешь?

Я? Странный вопрос…

— Вы будете присутствовать?

— Не-а… у меня дела, понимаешь. Так что сам — сам.

— А госпожа Балалайка в курсе, что вы не придете на встречу?

— Ага!

Охренеть! Если кто понимает, то — охренеть! В такое неспокойное время босс одной группировки готов рискнуть и встретиться не с равнозначной ему фигурой — таким же боссом — а с его подручным… с неопределенным статусом! Охренеть! И это при том, что обе группировки находятся в состоянии конфронтации!

— Возьму людей Чжу Дхе Ди, мистер Ченг, если можно.

— Заметано! Лапшу на уши ей навешаешь — приезжай вечерочком! По пивку двинем — расскажешь, как там в горах с девочками отдохнул! Эх, молодость-молодость! Вот, помнится, когда я молодой был, произошел у нас один случай…

Глава 28

— Ваш нож в подошве, мистер Вайс…

Зря я тогда, в клинике семьи Ма, показал эту фишку. Зря! Сглупил, чего уж там — даже ЭТИ теперь знают. И смысла в этом ноже почти никакого — он слишком гибкий и маленький (а иначе в подошве его было бы невозможно носить). Ни для поножовщины, ни для метания он не пригоден. Так, по мелочи: веревку разрезать, горло перехватить, колбаски нарезать… Можно сказать, для того и ношу, чтобы было что при обысках вытаскивать. А все равно — неприятно.

— Не увлекатесь, господин Повесьма. Поставленную перед вами задачу — продемонстрировать мне свою рязанскую физиономию — вы уже выполнили. — И добавил погромче, так, чтобы услышала Балалайка, скучающая в одиночестве приблизительно в центре совершенно пустого зала второго этажа ресторана "Белый дельфин". — Не так ли, госпожа Балалайка?

— Пропустите, товарищ старший прапорщик! — Согласилась та. И тут же заулыбалась. — Здравствуй-здравствуй, Йоган!

Да, вопиющая наглость — я опоздал на встречу с обворожительной дамой. И не просто дамой, а — главарем очень непростой, очень крупной и очень зубастой типа преступной группировки!

А потому что — мадам Чоу!

Ах, у Чоу Сеунга будут первые пероговоры на нейтральной территории (не понял: а колумбийцы что, не считаются?)! Ах, с этими безбашенными крейзи-русскими! Ах, сам мистер Ченг! Ах, какая честь, какая честь! Нет-нет-нет, никаких твоих старых костюмов, Сеунг! Это же русские — они, как никто другой, должны оценить голубовато-серый мундир полувоенного кроя, купленный специально для Чоу Сеунга! Специально для таких вот случев! Ах, она как знала, как знала…

И я был не в том положении, чтобы спорить с ней: в последний раз, когда мы с ней виделись несколько месяцев назад, мы серьезно поссорились. При свидетелях — членах семьи. А мы, китайцы-корейцы… мы ж мстительные и злопамятные! Так что лучше не будить дракона, который сладко, но очень-очень чутко, спит внутри каждого матриарха семьи Чоу!

И под ее причитания — "у тебя мало времени", "ты можешь опоздать", "опаздывать на встречи с такими людьми — верх неприличия" — меня облачали в костюм, не забывая отмечать, как угадали с размером, фасоном, кроем, цветом… тьфу! Даже искупаться не успел! Даже покушать… впрочем, может, удастся что-нибудь со стола перехватить во время переговоров — ведь они пройдут в одном из самых лучших ресторанов города!

А тут еще и Мэй с Шеньхуа на пару стали не просто комментировать новый костюм, но и деятельно принимать участие в наряжании, не забывая поддакивать мадам Чоу и тихонько троллить меня с этим самым костюмом — Шеньхуа по своей обычной вредности, а Мэй… Мэй, такое впечатление — не специально, но очень-очень метко и болезненно. Ну, это Мэй — она такая.

Йона отсутствовал (и слава богу!) — судя по всему, самую главную заповедь "солдат спит — служба идет" он исполнял неукоснительно и с каким-то даже фанатизмом. А может, не спать пошел, а — "на стены" "нести службу" — боеспособный состав семьи Чоу, несмотря на крайне незначительное на общем фоне количество нападений на наши активы, был настороже и "службу", как я успел заметить, нес в усиленном режме — замаскированные пулеметные и снайперские точки в "парке" и на крышах окрестных зданий, усиленная охрана, расчищенный от автомобилей внутренний двор и отсутствие припаркованных машин на улице вдоль забора…

От Йонг ни помощи, ни поддержки не последовало. Младшая сестра скромно устроилась в уголочке пустого зала небольшого бара при гостинице "Дом Чоу", где проходила примерка, собравшая несколько членов семьи Чоу. Она отгородилась от мирской суеты любовно-матерной лирикой Бодлера и захрустела печеньками, краем глаза косясь на заботу, которой окружила меня мстительная и злопамятная "тетушка".

Так что я закономерно опоздал на встречу. Не намного, но — все равно невежливо.

Шепотом поздравив Повесьму с повышением, подошел к столику.

— Прекрасно выглядишь, Йоган!

Такое впечатление, будто она рада меня видеть! Подскочила, осторожно обняла, отстранилась, рассматривая. Глазки сияют, губки улыбаются, реснички хлопают. Ой, что-то слабо верится! Ой, что-то я нервничать начинаю…

— При всем уважении — это мои слова, госпожа Балалайка! Мой внешний вид не идет ни в какое сравнение с цветущим видом очаровательного шефа "Отеля Москва"!

Кстати, да. Выглядит Балалайка сегодня "на миллион" — деловой костюм с черно-серым контрастным мелким геометрическим рисунком с юбкой на полторы ладони выше колена, черные туфельки-лодочки на вполне себе аппетитных конечностях, затянутых в черные чулки с похожим рисунком… Тут все понятно — в текущей напряженной обстановке "конфликта хозяйствующих субъектов" опрометчиво ходить на шпильках или высоких каблуках. И яркие костюмы не поносишь. Так что одета Балалайка не только со вкусом и изыскано, но и крайне практично — можно сказать, в сильно недешевый городской камуфляж для бизнес-леди.

— Ну-ну-ну… — Деланно засмущалась она (смущающаяся Балалайка — какое зрелище может быть удивительней? Ну, разве что серьезный и мрачный мистер Ченг!). — Тебе правда, очень идет! Чрезвычайно! Даже что-то напоминает, что-то знакомое. Только никак не могу вспомнить, кого…

И эта — туда же! Лично я себя в этом костюме ощущаю доктором Зло южно-восточной локализованной версии. Или как какой-нибудь сильно похудевший партийный функционер из Северной Кореи! Полностью поседевший в борьбе за идеи Чучхе.

Разумеется, я не стал освежать память Балалайки характерным ковырянием мизинчиком в зубах (это, а, неприлично, бэ, чревато в присутствии женщины, слегка повернутой на поведении за столом и, це, отдает каким-то ребячеством). И попытался побыстрее узнать, для чего она меня вызвала… Хотя, чего уж тут гадать — поговорить она хочет, разумеется, о моей старшей сестре, ударившейся в бега. О Рите Вайс.

— О чем вы хотите…?

— Я хочу поужинать, Йоган! — Перебивает меня Балалайка, радостно хлопнув в ладоши, будто вот только что ей в голову пришла эта замечательная идея.

Хотя, признаю, идея исключительно заманчивая: Йоган Вайс голоден, как… Даже не пытаюсь изобразить энтузиазм — он из меня и так прет:

— С удовольствием, госпожа Балалайка!

Подзываю официанта… А-а-а, ожидаемо: нас, разумеется, обслуживает сам управлющий. Ну, дык — Балалайка ж…

Ни Балалайка, ни я в меню даже не заглядываем… так, ради приличия бросили ленивый взгляд в огромные кожанные папки: "Белый дельфин" — весьма консервативное заведение и его меню меняется хорошо, если хотя бы раз в полгода.

Я даже не уточняю у Балалайки, что она будет заказывать — делаю даме приятное и заказываю ее любимое блюдо — паэлья по-каталонски. Ну, так… мистер Ченг меня просто конкретно заинструктировал, как себя вести, что говорить, о чем молчать, о чем думать, а о чем даже не заикаться!

А вот себе… со вздохом заказываю говяжий бифштекс в винном соусе и "никаких овощей!" А так хочется котлеток с толченной картошечкой! Эх! Но — увы: ради меня даже в "Белом дельфине" не станут изобретать новое "варварское" блюдо, и, во-вторых, меня и так будут минут двадцать-тридцать мариновать голодом, пытаясь доказать, что для приготовления моего "кусочка счастья" — жалкого говяжьего бифштекса — нужно вначале поймать в Австралии самого упитанного бычка, забороть его, освежевать, телепортировать освежеванную тушу сюда, в Роанапра. Ну, и быстренько кинуть на раскаленный гриль… а не достать предварительно размороженный и уже вымоченный в соусе кусок мяса из холодильника и засунуть его в сверхсовременную автоматическую духовку… которая разве сама съедать приготовленные блюда не умеет.

— Ах, Йоган! Ты совсем не заботишься о моей фигуре! — Кокетничает Балалайка. — Паэлья — там же жиры, холестерин, масло! Так и буренкой стать недолго.

Окидываю ее взглядом и — не разочаровываю:

— Я не вижу причин, по которым госпоже Балалайке следует заботиться об этих глупостях! С ее великолепной фигурой и энергичностью "Отеля Москва" ни лишний вес, ни якобы вредные ингридиенты — не грозят. Особенно, энергичность "Отеля Москва". — Делаю еще одну попытку сподвигнуть Балалайку на серьезный разговор. — Этот подвижный образ жизни, энергичность и непредсказуемость действий уже ста…

А вот — облом! Балалайка не слушает, встает, заходит сбоку, берет ладошками меня за щеки и наклоняется над моей головой. Ой! Моя "домашняя заготовка" пропадает втуне — я замолк в сильной растерянности (а кто б не растерялся, уткрувшись носом в чужую женскую грудь?!), а она несколько раз шумно втягивает воздух, уткнувшись носом в мои волосы:

— О-о-о… "Слеза любви"! У тебя прекрасный вкус, Йоган! — Довольно, будто сама этот вкус мне привила, определяет она, возвращаясь на свое место.

"Слеза любви"? Не понял! Да что там я! Даже наши телохранители — что мои, что Балалайки — рассредоточившиеся по залу и контролирующие друг друга, стараются не стучать сильно по полу упавшими челюстями.

А я лихорадочно вспоминаю, где побывала моя непутевая башка за последние восемь часов — именно столько времени прошло с того момента, когда мы с Йонг сняли с себя акваланги на борту катера "Лагуны", после того, как проводили Риту. С того момента я даже искупаться не успел. И, как оказывается, совершенно зря! Чем-то эдаким от меня пахнет…

— Вот, оказывается, куда делся тот ящичек! — С весьма многообещающей улыбкой определяет Балалайка, мечтательно смотря в окно. — Ай-яй-яй, крошка Реви… как же так, ай-яй-яй! И ведь не стыдно, наверно, да?

А я невольно начинаю краснеть, потому что вспоминаю, где моя головушка побывала. И при каких обстоятельствах… Вот, получается, почему от Реви так приятно пахло… везде. На Шеньхуа Балалайка даже не подумает — невозможно представить, чтобы от опытного убийцы пахло хоть чем-нибудь демаскирующим… кроме редких случаев слабого (слабого!) аромата дорогого коньяка, когда я терял бдительность и Шеньхуа таки дорывалась…

— Не лучшая компания для воспитанного приличного молодого человека, Йоган! — Отлипает взглядом от окна довольная Балалайка и смотрит на меня укоризненно. — Но не мне тебе указывать — ты уже взрослый мальчик! Вырастешь — поймешь! Ну, или объяснят, если сам не сообразишь…

Это я-то воспитанный и приличный?! И какая тогда компания в Роанапра может считаться хорошей для наемного убийцы? И, вообще, что за намеки?!

Такое впечатление, что Балалайка никак не может приступить к серьезному разговору — вот и "срывается" то на одно, то на другое…

И, кажется, каким-то образом я подставил Реви. Что-то там не так с этим запахом. Какими-то своими духами меня Реви пометила, что ли?

— Давай, пока ждем заказ, попробуем хорошего вина, Йоган! Раз уж ты так хорошо разбираешься в дорогих женских духах, то и хорошее вино ты посто обязан оценить должным образом!

Да понял я, понял, госпожа Балалайка! Вы просто оттягиваете неприятный разговор! Вот и ищете поводы!

Я взял единственную бутылку, находящуюся на столе и с интересом стал рассматривать этикетку. "Армениа" латиницей на черной этикетке с изображением разрезанного пополам граната. Первый раз про такое вино — "Армениа" — слышу. Правда, я и не знаток ни разу. Ни в винах, ни в духах. Тем более, женских: мой "потолок" — знание о существовании "Шанель номер пять". А про вина я только знаю, как их подавать — кто б подумал, что от работы наемным убийцей будут такие издержки… Правда, и не работа это ни разу — нам ведь за нее не платят — деньги получает семья Чоу. За еду, можно сказать, вкалывае.

— Армянское. Гранатовое. — Объяснила женщина, с интересом наблюдая, как я, отобрав у управляющего штопор, сам открываю бутылку и сам разливаю. Надеюсь, достаточно ловко это делаю, чтобы не вызвать нареканий…

"Армянское"? Армян? Армянастан? Это, получается, не название вина, а название какой-то страны?

Но вино вкусное. Как компотик. Но мне, наверно, не стоит налегать — вечером будет пиво с Ченгом (его еще, кстати, как-то "отловить" надо). К тому же — пить натощак совсем плохо… Впрочем, пить вообще плохо. А уж пить на переговорах с Балалайкой — и вовсе может быть смертельно.

— Вкусное. — Осторожно замечаю я, наблюдая, как Балалайка смакует вино.

+++

Пока не принесли заказанные блюда, мы так и сидели, перебрасываясь ничего не значащими репликами. Попыток ускорить переговоры я уже не делал. Хватило истории с духами. А ну как Балалайка опять до чего-нибудь докопается? Бокал с вином держу неправильно, волосы в прическе не так уложены. Или еще что: не так сижу, не так гляжу…

Вот и сидели, занимаясь ерундой. Наконец, перед нами тихонько стукнули тарелки с блюдами. Наконец-то!

М-да… Овощей мне, конечно, не клали, как я и просил, но все равно "выкрутились" — всю тарелку загадили "зеленью"!

Балалайка легко расшифровывает мою недовольную гримасу:

— Кислоты, содержащиеся в листьях салата, хорошо расщепляют жиры! — Настовительно сообщила она. — Так что лишние килограмы на талии нам не грозят, Йоган! Приятного аппетита!

Вот именно, госпожа Балалайка! Вот именно! А мне жирком, как раз, обрасти и не помешало бы! В конце концов, "настоящий китаец должен быть кругленьким и плотненьким". Но спорить с ней или, упаси бог, цитировать мистера Ченга, я не собираюсь — не самоубийца. И я, неопределенно помычав и типа согласно покивав, набросился на МЯСО!

Балалайка аккуратно работает вилкой, с неопределнным выражением на лице наблюдая за тем, как я с помощью ножа и вилки расправляюсь с остатками австралийского бычка. Черт! Приходится время от времени жевать эту траву! А то ведь опять пойдут сентенции и замечания!

Вкусные бычки живут в Австралии! Чертовски. Даже "трава" не смогла заглушить эйфорию! Через десять минут чувствую себя слегка опьяневшим, хотя вино до этого меня даже вот на чуть-чуть "не взяло" (а чему там брать-то — мы ту бутылку едва ли на треть опустошили).

— Что ты думаешь о произошедшем, Йоган? И, кстати, давай не так официально, ладно?

Ну, наконец-то! Тут много ума не надо — Балалайка интересуется явно не успехами австралийского животноводства или моим впечатлением о мастерстве повара "Белого дельфина". Она спрашивает о событиях в Афганистане, после которых Рита сорвалась в бега. И вот интересно было бы узнать: ее мое мнение интересует, или все-таки впечатление, которое на Риту произвел расстрел ее группы… постановка расстрела.

Так что говорю очень-очень осторожно, пытаясь взвесить каждое слово… хотя и перехожу на "неофициальный" тон:

— У меня недостаточно информации, тетя Лена. Но я вижу… — Показываю подбородком в сторону ее охраны. — … что самый очевидный вывод был неправильным.

— Скажу тебе по секрету, Йоган, что в большинстве случаев, вопреки многочисленным цитатам всяких мудрецов… которые так любит к месту и не к месту кое-кто цитировать, первый вывод — далеко не всегда правильный. Как правило, он ошибочный. В большинстве случаев. Не знаю уж, из чего мудрецы сделали такой вывод, но видимо их мудрость ни в какое сравнение с нашей не идет. Во всяком случае, из моего опыта следует, что доверять первым впечатлениям все-таки не стоит. — Она помолчала. — А какой неправильный вывод сделала Рита… ну, когда вы с ней виделись в последний раз?

— Очень расстроена. До слез.

— Это понятно. — Хладнокровно кивнула Балалайка, но тут же спохватилась и пригорюнилась. — Бедненькая девочка… Но я не об этом. Что она думала?

Вот, откуда… откуда мне знать, что думает об этом Рита?!

Так что, как могу, пытаюсь сложить из всхлипываний Риты целостную картину, хоть как-то описывающую то, что творилось в голове моей старшей сестры.

— Понятно. — Вздыхает Балалайка, внимательно меня выслушав. — Бредятина. Сплошная. Ну и хорошо. — И снова спохватилась. — Плохо, конечно же! Ну, ничего не поделаешь, Йоган. Надеюсь, это не толкнет ее на неправильные поступки. А куда она направилась? Не знаешь?

— Увы, тетя Лена. Не знаю.

— А если б знал?

— Не сказал бы. — А какой смысл врать в очевидном, верно?

— Очень-очень правильно, Йоган! — Покивала она. — Своих предавать — очень-очень неправильно стратегически. И очень вредно для нормальных деловых отношений!

И слегка подвинула бокал в мою сторону. Намек понятен — наполняю бокалы вновь. Выпили. Догадливый управляющий тут же нарисовался рядом с большой сырной тарелкой.

— Вот я, например, в отличие от всяких ходячих цитатников восточных мудрецов, никогда так не поступаю! По этому люди ко мне тянутся и мне верят. В отличие от.

О! А вот теперь, после мяса, в голову ударило довольно чувствиельно! Странно, я думал, что так алкоголь действовать должен только натощак!

— Да! Прекрасное вино! — Покивала со вздохом Балалайка. — Жаль, что пока сюда его доставишь — бутылка золотой становится.

+++

— О! Балалайка! Как житуха? И все такое? — Радостный женский голос. Слышно, что владелец голоса находится в приподнятом настроении.

— Бьет ключем, госпожа Ребекка! — Другой женский голос. Спокоен, холоден, чуть надменен. — А как ваше ничего?

— Эй-эй… ты чего так официально-то? Случилось чего?

— Ну, мне трудно говорить дружески после того, как кто-то зажал одну упаковочку с транспортника "Селена Лоос". А я так доверяла "Лагуне"… так доверяла…

— Эй, ты чё, обиделась, что ли?!

— Ну-у-у, госпожа Ребекка, как вы могли такое подумать! Я — и обижаться… Фи! Я совершенно незлопамятная! И никогда ни на кого не обижаюсь!

— Ну, давай, я тебе заплачу за утерянный груз, а?

— Хм… какое интересное предложение. Вы, конечно же, знаете, госпожа Ребекка, сколько стоит один пузырек с этикеткой "Idylle Tear of Love", да? Нет? Сорок пять косарей он стоит, уважаемая госпожа Ребекка…

На одном конце провода, кажется, закашлялись.

— … сколько там коробчек в одной стандартной упаковке обычно? Шесть, если не ошибаюсь? Нет-нет, я, разумеется, не против, если вы мне оплатите стоимость этого якобы "утерянного груза", госпожа Ребекка.

— Да с чего такая цена-то? Ты вообще, Балалайка…! Натуральный же грабеж, епта!

— Как это "с чего", госпожа Ребекка! Хрустальный флакон в виде капли, изготовленный из хрусталя, покрытый восемнадцатью каратами золота! Смотрим сегодняшний курс на золото… — На заднем фоне послышались тихие щелчки мыши. — О, неплохо получается!

— Ты гонишь, Балалайка! Три с половиной грамма золота не могут стоить таких бабок!

— Ну-у-у, госпожа Ребекка, вы, как маленькая! Три с половиной грамма золота вполне могут стоить сорок пять тысяч, если внутрь залито тридцать "кубиков" духов, которые сейчас, если не ошибаюсь… — Снова тихие щелчки. — Занимают шестую строчку рейтинга по дороговизне! При том, что на пятом месте духи в совершенно безвкусной аляповатой упаковке! А ведь там еще коробочка из натурального лакированного дерева!

— Да не может эта вонючка столько стоить! Это… как его… маркетинговые накрутки! Спекуляции!

— "Вонючка"? О-хо-хо… Госпожа Ребекка… Что б вы знали — цены на современные духи складывается из двух примерно одинаковых компонентов: цена собственно духов, и цена флакона. Который у "Слез любви", чтоб вы знали, является небольшим произведением ювелирно-стеклодувного искусства!

— Слуш… может, договоримся, а? Я, кажется, вспомнила, куда эти уроды скидывали ящики, перед тем, как я их (очень, кстати, вежливо) попыталась остановить и образумить. Ну? Договримся, нет?

— О! Отличное предложение, Реви! Кстати…

— М? — Крайне мрачная реакция.

— Как духи-то? Действуют? Как надо действуют?

— Ну-у-у… — Даже не видя собеседников, можно было с уверенностью сказать, что та, кого называли Ребеккой, сильно смутилась. — Очень. Да. Очень. Прям, как не кормили…

— Во-о-от. Это, моя дорогая, и есть то, что называют очень-очень дорогими духами. В них нет ни одного компонента, который можно было бы назвать афродизиаком. Но в комплексе, и с чувством меры нанесенные на нужные места, они действуют на окружающих мужчин просто убойно! А ты кстати…?

— Ну… во-первых, значицца…

— … только надо экономно — они ж, жуть какие дорогие! И не на одежду, а на тело!

— … Ну, ты за кого меня принимаешь! Думаешь, я вообще?!

— … а вот еще можно попробовать…

— … ну, не думаешь же ты, будто я этого не сделала?!

— … а если сделать вот так…

— … да куда он денется…

— … а ты с ним пожесче!

— … ну, сама смотри — большая уже девочка… или объяснят, если сама не сообразишь…

— … ой-ой-ой, кто б говорил — устроили в городе вдвоем черт знает что!

— … ну, не скажи! Отношения, нуждаются в периодической перезагрузке! А ты, кстати…

— … да-а-а… как-то он это по свински… Но вежливость нынче — редкость! Вот я веду себя очень вежливо…

+++

— Ни черта не понимаю! — Возмутился Блэк, сбрасывая наушники на стол перед компьютером. — А вы? "Сестра Эда"? Вы что-нибудь понимаете?!

Эда, внимательно слушавшая записанный разговор, раздраженно зыркнула на куратора, но свои наушники снала без экспрессии.

— Да, бесполезный разговор. Но вы же не ожидали, что профессионал, подобный Балалайке, будет разговаривать о чем-нибудь важном по незащищенному каналу?

— Надеялся. Большинство провалов у русских происходят именно вот так вот, от безалаберности на местах.

— А провалы в нашей разведке — от глупости руководства?

— Ну, не будем утрировать. И то и другое утверждение — слишком категоричны… — Мистер Блэк, поколебавшись, все-таки задал вопрос. — А что, действительно, бывают женские духи за такие сумасшедшие деньги?

— Бывают и дороже. — Пожала плечами Эда и задумчиво пробормотала. — Значит, в Роанапра — еще целых пять пузырьков. Ну, один Балалайка точно себе заберет. Даже, скорее, два. Итого, остается, три. Хм… — "Боевая монашка" призадумалась, постукивая пальцем по рукоятке "Глока".

— Ни черта не понимаю! — Снова возмутился Блэк, в недоумении рассматривая одного из лучших своих агентов.

+++

Ни черта не понимаю!

Поболтали. Именно поболтали. Ни о чем. Без всякого "полезного выхлопа", как говорит мистер Ченг. Я так и не смог понять, зачем ей понадобилась эта встреча — ничего нового она о Рите от меня не узнала. Мне ничего нового не сказала. Ну, разве что пяток новых комплиментов, специально разработанных совместно с мистером Ченгом, услышала…

Единственное — продемонстрировала живых и здоровых членов "группы Вайс". Якобы расстрелянных в Афганистане. Может, для того и была организована встреча? Но мне-то это знание зачем? Это надо Рите демонстрировать, а не мне! Или предполагается, что у меня есть канал связи со старшей сестрой, и я донесу до нее эту радостную весть? Так ведь нет у меня никакого канала. Да и зачем он мне — если Рита захочет пообщаться, то скинет контакты и пароли на электронную почту и все. А так я — знать не знаю, где ее сейчас носит!

А теперь — следующая проблема. Госпожа Оуян, секретарша Ченга, сообщила, что босс отсутствует в Роанапра. А где он, не знает даже она. Скорее всего, правда не знает. Но как мне теперь выполнить приказ Ченга и "двинуть по пивку" в его компании?

Звоню Ченгу. Уточняю. Оказывается, приказ никто не отменял и меня по-прежнему ждут "на пиво". И узнаю, что Ченг сейчас даже не в Таиланде! Разумеется, по телефону он мне сообщать о своем местоположении не собирается:

— Сходи-ка на крышу, камрад!

Личный вертолет Ченга стоял на крыше офиса. Кстати, "холодный" — как минимум сутки им не пользовались — пилот только сейчас начинал прогревать двигатель… или как это там называется?

Получается, мистер Ченг перебазировался туда, где он сейчас меня ждет, другим транспортом? Или вертолет меня тут ждал уже давно? Или мистер Ченг уже давно находится… там, где он находится?

— Куда летим? — Спросил я по внутренней связи, покосившись на Йонг, осваивающую шикарный кожанный салон. В данный момент она хладнокровно рассматривала содержимое небольшого бара.

— Сингапур, сэр! Три-четыре часа, сэр!

Ого! Вот это мистер Ченг забрался!

— Йонг, я вздремну тогда, ладно?

Она только кивнула рассеяно, без особого интереса щелкая по каналам телевизора, встроенного в потолок салона. Пристроив голову к ней на коленки, я почувствовал, как она запустила пальца в мои волосы. И закрыл глаза… Блаженство!

Очень сильно надеюсь, что Ченг не будет возражать против ее присутствия. В конце концов, наливать ей пиво никто не собирается. Да и я смогу без палева покурить — типа за компанию с мистером Ченгом — уже две недели терплю с того момента, когда смог сходить "в дозор" и там стрельнуть у Леденёва сигаретку… так потом пришлось кросс по горам для себя устроить (типа во фланговом охранении) и ртом дышать, чтобы запаха не было. Не "ментолом" же закусывать — это все равно, что сообщить окружающим о намерении скрыть какой-то запах.

В самом крайнем случае скажу, что взял ее с собой в качестве своей охраны. А что! Если меня уже "не зазорно" выставлять вместо босса на переговоры с самой Балалайкой (пусть и прошли эти переговоры, на первый взгляд, безрезультатно), то и какая-никакая, а свита с охраной мне теперь тоже положены по статусу! Ну, типа, свои же не поймут! А то, как выглядела со стороны наша с Балалайкой беседа, уже сейчас должно вовсю обсуждаться если не в "Желтом флаге", то уж в других местах Роанапра — точно!

Кстати, если подумать — тоже могло быть одной из целей, поставленных Балалайкой перед встречей. Например, создать впечатление, что приближенный мистера Ченга, Йоган Вайс наставлет "рога" своему шефу.

+++

Ровно через три часа, когда мы подлетали к Сингапуру, Йонг стала осторожно массировать мои уши. Если кто не знает — самый лучший способ, чтобы проснуться… ну, ладно-ладно, на третьем месте после ледяного душа и вопля "Рота подъем! Тревога!"

Информационная строка на мониторе телевизора, транслирующего какой-то новостной канал, показывала "23:41". Будем считать, что это один из местных каналов. Или находящийся в том же часовом поясе.

Сингапур ночью с высоты птичьего полета. Шикарно! Красотища! Даже с Йонг на минуту слетела ее фирменная невозмутимость — девочка прикипела к иллюминатору, рассматривая огни огромного города-государства.

Разумеется, вертолет стал облетать Сингапур по кромке побережья, не проходя над сушей. Как сообщил пилот, мы направляемся к загородному пляжному клубу "Танджонг". Я попытался представить себе подобный казус — "загородный" клуб на территории государства, являющегося одним огромным сверхгустонаселенным городом!

Оказалось, возможно и такое. Даже в Сингапуре. Остров Сентоса — остров-парк. Площадь — всего пять квадратных километров, но для Сингапура, значительную часть своего бюджета тратящего на покупку земли и почвы у других государств и "намыв" дополнительных площадей, и это — огромные пространства.

И на острове Сентоса эти драгоценные площади заняты не офисными, промышленными или жилыми зданиями, а отданы под парки развлечений, клубы, музеи и аквапарки. Так что вполне можно назвать все, здесь находящееся, загородным.

Вертолет как-то торопливо зашел на подсвеченную площадку перед ярко-освещенным трехэтажным зданием и сравнительно жестко плюхнулся на грунт — такое впечатление, что пилот сам уже соскучился по ощущению тверди под ногами. Других построек (во всяком случае, освещенных) я ближе двухсот двадцати метров не заметил. Действительно, "загородный" клуб. Правда, тут кромка прибоя всего в ста метрах…

Толпа человек в пятьдесят ритмично шевелилась на ярко-освещенном танцполе перед зданием. Стих шум винтов и в салон проникло быстрое ритмичное "бум-бум-бум".

Китаец лет двадцати в цветастой рубашке и шортах подбежал к вертолету и откатил дверцу салона. В лицо, как мягкой подушкой, ударило влажным теплым воздухом. Неприятно после кондиционируемого прохладного салона. Очень. Я почувствовал, как ненавистный костюм почти мгновенно пропитывается "росой"… Что делать, против физики не попрешь: с двадцати градусов в очень-очень влажные тридцать.

Одна надежда — на обещанное холодное пиво.

— Мистер Вайс, госпожа Йонг! Наконец-то! Проходите-проходите!

Парень попытался поухаживать за Йонг (понимаю, конечно, но…), помочь ей вылезти из вертолета, подав руку, но я его не очень вежливо отпихнул, подхватил Йонг за талию и поставил довольную девушку на землю… вот, кстати, она поступила очень предусмотрительно (будто знала!) — воздушное легкое черное коротенькое платьице с открытой спиной.

— Добро пожаловать! — Продолжал встречающий, ничуть не обидевшийся… Ба! Да он же косой! — Вас уже все заждались!

Да ну? Так уж и заждались? И, получается, о Йонг уже успели доложить. Ну, не велика загадка — пилот сообщил во время последнего разговора с "землей" на тему "где вас носит?" о том, что везет не одного пассажира, а двух.

Удивительно, но такое впечатление, что ждали, действительно, именно нас!

Музыка стихла и стала относительно негромким фоном, толпа (в основном, мои сверстники и сверстницы, хотя были и люди по по-старше) расступилась и что-то приветственное закричала, вскинув руки.

— … наши дорогие долгожданные гости. — Надрывался диджей на освещенном пятачке, поднятом на полметра над танцполом. — Наша тематическая вечеринка "Джеймс Бонд и доктор Зло" выходит на максимальную мощность! Отожжем сегодняшней ночью! Встречем! Доктор Зло и его подр-р-р-уга! Ура-а-а!

Изрядно разгоряченная толпа радостно подхватила:

— Ура-а-а!

Тематическая вечеринка? А, ну да — у всех пистолеты… пластмассовые. Вначале даже не обратил на это внимания — настолько привык в Роанапра, что у каждого есть пушка… А я, получается, сегодня главный злодей — доктор Зло? И, получается, мадам Чоу — "в теме"?

И толпа уже разгоряченная — иначе было бы застенчиво-осторожное "у-у-у-у", а не это красно-знаменное восторженное безо всяких тормозов "Ура-а-а!" на весь остров.

И только не говорите мне, что "Джеймс Бонд" — это…

— Йоган! Йонг! — Радостно махал руками мистер Ченг. — Ура-а-а-а!

Мой босс сидел… точнее подпрыгивал за крайним столиком на деревянной веранде. На широком диване. Не один. За его спиной опирались на перила пара его телохранителей, с какими-то девушками в обнимку… кстати, не исключено, что эти две китаянки — тоже по ЭТОЙ части. Ну, в смысле, вовсе не специалистки по утехам, а вовсе даже наоборот. Ну, да — вон и пистолеты у них явно настоящие. А учитывая, что девушки ни разу не похожи на Боло Янгов, спутниц которых изображают, а похожи скорее на опасных змеюк… непростые девицы, очень непростые…

А еще перед Ченгом сидел… Мы с Йонг переглянулись, и на этот раз взгляд у сестры был не меланхоличным, а острым, прицельным. Как и мой, наверно. Ну мистер Ченг умеет удивлять, да.

Память на лица у нас с Йонг отличная (мы, вообще, на память не жалуемся — спасибо КПМ-3), так что мы легко узнали единственного человека, который стал дергаться и хвататься за пистолет после убийства большого гонконгского босса Ванга тогда, в "Инди-хоум", и которого я утихомирил… кстати, он полицейский. Ну, не убил же я его, опять таки…

Интересно, мистер Ченг в курсе, что его собеседник — полицейский? Отчет конкретно Ченгу я после той операции не давал, но внешность всех участников и весь тайминг акции надиктовывал на диктофон в присутствии Шеньхуа — подробно, по часам, по минутам, даже рисовать пытался (Шеньхуа плевалась и показывала, как рисует Йонг… ну, не во всем же мне быть совершенством, верно?). Но вполне возможно, что Ченг знает.

Тогда что? Вывод один: подыгрываем Ченгу! Кстати, Йонг, судя по всему, пришла к тому же выводу.

"Джеймс Бонд" был без пиджака и без галстука. Расстегнутая до пупа белая рабаха, измазанная в помаде довольная физиономия (впрочем, на рубашке тоже были подозрительные следы), и две девицы, нежно сжимающие "Джеймса Бонда" с флангов. При пистолетах, разумеется. Не девицы, а мистер Ченг. А девицы, скорее всего, именно "по этой части", так как пистолеты у них как раз пластмассовые.

Собеседник Ченга тоже был не один, а в компании миниатюрной кучерявой брюнетки. Красивой и изящной, но какой-то… неживой. Вроде и коктейль какой-то тянула, и коктейль этот, судя по розовым щечкам, совсем не безалкогольный, и улыбается, и говорит что-то своему спутнику… а какая-то потусторонняя мадам.

При этом особой опасности я от нее не ощущал. От ее спутника — да — серьезный мужик, которого я смог скрутить только из-за фактора внезапности, от девиц-змей — да — чертовски опасные змеюки, а вот от этой женщины — нет.

— Присаживайтесь, доктор Зло! — Весело приветствовал меня Ченг, кивнув на третий, торцевой, диван. И выставил руку ладонью вперед. — Йо, Йонг!

— Йо, мистер Бонд! — Слегка поклонилась Йонг, игнорируя попытку "дать пять".

Я развалился на диване. Под мышкой тут же обнаружилась Йонг, с ногами забравшаяся на диван. С другой стороны нарисовалась какая-то девушка, подхватила бокал… с чем-то и попыталась пристроиться с другой стороны…

А вот хрен!

… она взвизгнула, подскочив, и ошалелыми глазами стала рассматривать ткань обивки дивана, потирая ягодицу. Пришлось быстро делать выводы, отрицательным жестом отсылать девицу и пытаться взглядом пристыдить Йонг… Дохлый номер — младшая сестра с крайне серьезным видом протягивала старшему брату высокий запотевший бокал:

— Пиво. Светлое. Как ты любишь, Йоган… Холодное.

— Сердце радуется, когда смотрю на вас! — Патетически воскликнул Ченг, приложив руку к груди. — Эх, молодость-молодость!

В этот момент я перехватил взгляды собеседника Ченга и его спутницы. С каким-то нехорошим интересом они алчно рассматривали мою… задницу?! Эй-эй, они что — из ЭТИХ?! Что за нах! Как мистер Ченг меня им отрекомендовал?! Извращенцы!

Глава 29

Мистер Ченг не был бы собой, если б не начал процедуру знакомства со своих спутниц.

— Ну-у-у, котик! Мы же договорились! Ди! Просто Ди! Как принцессу! — Отреагировала на представление первая девушка.

— Лю! — Вторая девушка (именно она пострадала от Йонг) была более лаконична. — Просто Лю.

Итак, девушек звали Диана и Люси. Следовало признать — у моего босса превосходный вкус: обе — сравнительно неглупые и весьма и весьма миленькие прожигательницы жизни с кукольной внешностью. Обе девушки, оказывается, были из местного отделения "Юниверсал Пикчерс". На Сентос как раз находится их студия.

Мужчина, Ченг Вэй, оказался суперинтендантом (!) полиции (!!) Гонконга (!!!) и — да уж, сюрприз! — братом моего босса! (Восклицательных знаков не хватает!!!1) Старшим. Определенное сходство, действительно, было, хоть и не бросалось в глаза.

Женщину представили только по имени-фамилии — Фрида Сойер. Но тут и гадать было не нужно — тоже полиция. Не в таких больших чинах, как суперинтендант Ченг Вэй, но иявно не констебль. Очень уж повадки характерные.

Продажные полицейские? Если помнить, кто такой мистер Ченг, мой босс, то — вполне возможно. Впрочем, если помнить, кто такой мистер Ченг, то утверждать наверняка нельзя ничего.

Нас отрекомендовали нашими настоящими именами… Разумеется, без указания рода деятельности. Лишь с многозначительной ремаркой "ну, я тебе рассказывал, ага". А уж что там мистер Ченг Вайсан рассказывал мистеру Ченг Вэю — кто знает.

— Ох, знаешь, как тяжело всем вместе собраться! — Воскликнул мой босс, отвечая на вопросительный взгляд брата, и смачно, в засос, расцеловал своих подружек. — Идите, девочки, потанцуйте, а то совсем пьяненькие будете… а я пьяненьких девушек люблю, но недолго — надолго их не хватает…

О! Это надо запомнить. Когда (и если) Шеньхуа снова с нарезки слетит.

Девочки подхватились и убежали на танцпол. С радостью. Ну, если я хоть чуть-чуть понимаю, то вряд ли им будут интересны темы, которые могут между собой обсуждать босс преступного сообщества, суперинтендант полиции и напарник-хранитель наемного убийцы древнего ордена. Это им совсем неинтересно. И даже вредно. К тому же, как я уже говорил, девочки совсем неглупые.

И — да — Йонг Чоу и Фрида Сойер тоже нас покинули. Йонг просто и незатейливо в определенный момент перестала находиться у меня под боком (она это может) и позволила себя обнаружить уже танцующей в центре одного из кружков.

А Фрида, многозначительно переглянувшись со спутником (видимо, исчезновения моей младшей сестры они обнаружили не сразу), легко вскочила и расправила пышную короткую юбочку-пачку:

— Аналогично. Я тоже пьяненьких не люблю… — И поцокала каблучками в том же направлении, что и остальные дамы.

— Ай, молодца! — Схватился за сердце мой босс. — Какая женщина, вах!

И ножки у нее… очень даже ничего — мысленно согласился я с боссом.

Мистер Ченг подхватил свой бокал с пивом и, чудом не расплескав на рубашку, зарылся носом в шапку пены. Оторвался, отдышался. И посчитал зачем-то нужным объяснить мне, ласково посматривая куда-то в сторону танцпола:

— Актрисы! Будущие знаменитости! Звездочки! Айдольчики! Эх! Ты много потерял, камрад! А мне теперь отдуваться за себя и за того парня, да!

Мистер Ченг имел в виду, что крутить шашни с посторонними девицами, пусть даже и "будущими знаменитостями", на глазах у Йонг — это для меня будет немного опрометчиво. Младшая сестра слова не скажет, но будет смотреть так укоризненно, что я сам себя, сволочь эдакую, сожру. И так не всегда удается морду тяпкой делать после общения с Реви, а если Йонг меня с кем-то совсем посторонним застукает… совсем я бледный буду. Удивительно, но к моим близким контактам с Шеньхуа Йонг относилась абсолютно безразлично… хоть и не упускала случая отпустить какую-нибудь шуточку или колкость.

— Виноват, товарищ Ченг! Недостаток информации и мой скудный житейский опыт!

— Хе! Намекаешь, что это я сам виноват, что не намекнул? — Прищурился босс и резко кивнул. — Ну, где-то в чем-то ты прав-прав… Но мне же лучше! Две — гораздо лучше, чем одна, да!

— Не так я себе представлял семейные отношения. — Усмехнулся суперинтендант полиции. — Экая у тебя супруга терпимая. "Забитое бессловесное существо", ага…

— Не пойман — не вор! — Отсалютовал кружкой Ченг.

+++

— Ну? Что скажешь, Вэй? — Крикнул Ченг, выделывая коленца.

А суперинтендант полиции в этот момент старался попасть в бешенный ритм, и изобразить руками и ногами что-то, хотя бы отдаленно похожее на то, что творила на танцполе разошедшаяся молодежь.

— Ну, девочка еще ладно — какое-то сходство есть. — Он старался перекричать грохот музыки. — А парень — никакого семейного сходства…

— В маму! Весь в маму! Но я не про детишек, Вэй! Я — вообще! Хоп! Хоп! — Ченг звучно хлопал в ладоши, довольно умело двигаясь под ритмичную музыку.

— С планом я согласен. Это будет интересно. Правда, в случае неудачи нас будут вылавливать из Токийского Залива… по частям.

— Ну, не скажи! Оп! Оп! Оп! — Младший брат ловко двигал широко расставленными ногами и тазом и, вытянув вперед руки, совершал движения, будто скачет на лошади. — Есть один специалист, так после него даже кусочков не остается — кислота, виртуозная работа ножовкой и просто золотые руки! Оп! Оп!

— Ты меня успокоил! — Вэй осторожно добавил к движениям рук и ног легкие нырки головой… кажется, удалось поймать ритм. — Эта информация в корне меняет дело! А уж как Фрида заинтересуется.

— Тебе повезло с подружкой — общие интересы и все такое! Сближает! Когда возвращаешься в Гонконг?

— Завтра! Точнее, сегодня! Потом — Токио! Форум "Глобальная кибербезопасность"!

— А чё грустный такой? Надеюсь, не индонезийскими авиакомпаниями пользуешься?

— Так я в этой кибербезопасности — ни в зуб ногой! А лечу японским бортом.

— Ой, да забей! Оп! Оп! — Ченг закрутил одной рукой над головой, громко присвистывая. — Там никто в ней ни бельмеса не понимает! Оп! Оп!

— Ого! Ты смотри, что твои "детишки" вытворяют! — Вэй мотнул головой в сторону.

Ченг обернулся туда, где танцевали Йонг и Йоган. Маленькая девочка, обвив ногами своего "брата" со спины где-то в районе подмышек, в этот момент сильно откинулась назад, раскинув руки. Парень как-то умудрялся сохранять равновесие… при этом даже не пытался придерживать повисшую на нем девушку.

— Молодцы! "Грязные танцы", чё!

— … и Фрида тоже пыталась поучаствовать. — Без всякого огорчения заметил Вэй, взглядом выцепив рядом с Йоганом Фриду, с непроницаемым лицом растирающую одну из ягодиц. Своих. — Все никак поверить не может.

Ченг не стал комментировать немного странное поведение Фриды Сойер. Он вдруг взревел корабельной сиреной:

— Паровозик!

Окружающие будто этого и ждали — к Ченгу тут же сзади пристроилась Диана, за ней Люси, и "паровозик", обрастая новыми "вагончиками", двинулся по танцевальной площадке.

— Паровозик! — Завопил диджей, поерзав "винилом" и невоспитанно показав пальцем на "локомотив".

Ченг Вайсан, солидный суперинтендант гонконгской полиции, махнул рукой на приличия и тоже ухватился за чью-то горячую тонкую талию. Тут же кто-то вцепился в него сзади.

— Ту-ту-у-у-у! — Ревела тусовка, пытаясь не попасть в свой "хвост".

+++

Чем старше человек, тем ему легче просыпаться. Что-то заставило Кагеяму открыть глаза и бросить взгляд на цифры, спроецированные часами на потолок. "03:48". От остатков сна он избавился почти мгновенно. Что же его разбудило? И только спустя минуту он понял — что. Тихое монотонное бормотание:

— Кагеяма-сан… вы спите? Кагеяма-сан… вы спите? Кагеяма-сан… вы…

— Уже не сплю… — Очень осторожно отозвался он, самую чуточку начиная беспокоиться и даже бояться.

— Как жизнь, Кагеяма-сан? Как делишки, как детишки? — Такое впечатление, что невидимый собеседник-женщина обрадовалась. — Супруга, опять-таки… и где она, кстати? Неужто такого видного мужчину, как вы, бросила?

К чести директора по безопасности "Асахи Индастриз", Кагеяма узнал ночную гостью почти мгновенно:

— Глазам… ушам своим не верю! Вайс-сан! В моей спальне! Ночью! Во всей своей невежливой и невоспитанной красе! Вы себе не представляете, моя дорогая, сколько ночей я мечтал о подобном! Надеюсь, это — не продолжение моего эротического сна? Все происходит наяву?

Ночная гостья включилась в пикировку "вполоборота":

— Ой! О суицидальных наклонностях японцев так много говорят… А я не верила. А что это вы отдельно от супруги потчевать изволите, Кагеяма-сан? В семьях топ-менеджеров так принято? В отдельных спальнях? И, пожалуйста, не нужно вставать. Вот-вот, лежите. И вам безопаснее, и мне спокойнее…

— Любые отношения нуждаются в освежении… обновлении, Вайс-сан… Вы очень кстати появились — чувствую, что обновление в вашем лице…

Как и ожидалось, лирика визитершей была безжалостно проигнорирована:

— К делу, Кагеяма-сан! Как вы однажды сказали, "хоть это и не в наших традициях, но я буду благодарен, если мы опустим некоторые пункты делового этикета". Как-то так, да, Кагеяма-сан? "Время — бесценно". Надеюсь, ваша цитата приведена мною в точности…

Кагеяама ни на что подобное и не рассчитывал:

— Кхм… вы — очаровательная гайдзинка, Маргарита-тян, и я готов вам простить даже подобную дерзость!

— Замечательно! А: мне нужны сведения о якудза — конкурентах семьи Васиминэ. Неделя. И бэ: мне нужны документы для легализации. Любая работа в старшей школе при корпорации "Асахи". Два-три дня. Твердость легенды — на два-три месяца. Справитесь?

— О! У нас в Асахи снова будет весело?

— Будет. Но не всем.

— Может, все-таки скрасите ночь вполне еще нестарого мужчины в самом расцвете мужских сил, Маргарита-тян?

— Разве что сказочку могу рассказать, Кагеяма-сан.

— Хм… если эта сказочка из того же разряда, что тогда, когда вы предупредили о проблемах у Васиминэ, когда я очень неплохо поднял, то — с радостью! Рассказывайте! Но только сегодня! Надеюсь, следующий ваш визит в мою спальню будет по прямому ее назначению!

— "В каждом ненастье

Слабый ищет угрозу.

Мудрый — надежду"

— О! Великолепно, Вайс-сан! — Кагеяама, действительно, был впечатлен. Мало кто из знакомых-японок был способен поддерживать разговор на таком уровне. — Признаться, я не слышал о гейшах-гейдзинках, но думается мне, по образованности и остроумию вы вполне можете… Вы меня, надеюсь, понимаете? Вайс-сан? Вайс-сан? Вы еще тут?…

Судя по всему, он снова был в спальне один. Ну, что ж… Видимо, скоро в Асахи, действительно, будет немного неспокойно. Следовательно, нужно держать нос по ветру и находиться как можно ближе… к "ньюсмейкеру".

+++

Проснулся я в огромной постели на веранде номера, выходящего прямо к морю. За исключением собственного "здоровья", подорванного в ходе ночных бдений, все вокруг было просто волшебным!

Внизу в двенадцати метрах мерно шумел прибой. Вокруг — мечта… даже, скорее, предел этих мечтаний для любой романтически настроенной натуры — белые полупрозрачные занавески, мягкий белый шелк простыней, невысокий плетеный столик из ротанга с дымящимся кофе (видимо, звяканье посуды меня и разбудило), белая тонкая пижама (когда это меня успели переодеть? или — сам, на автомате?), только-только начинающееся утро на морском побережье, шум волн, крики чаек… м-м-м…

Не хватает только встающего из-за морского горизонта солнышка — увы, эта веранда предназначена для романтического любования именно закатом, а не восходом — так что солнце сейчас встает где-то с противоположной стороны для других счастливчиков. Даже не встает, а давно уже встало — по моим ощущениям сейчас где-то одиннадцать часов. И — не счастливчиков ни разу — им-то придется продирать глаза ровно в пять-ноль-ноль, когда лучи утреннего солнца ударят прямо в лицо спящему. Тут уж соснуть лишнюю минутку не удастся. Вряд ли это может считаться удовольствием после вчерашнего веселья.

И — в продолжение разговора о романтике — рядом даже представитель противоположного пола имеется! Йонг в одних белых трусишках, сопит в две дырочки, уткнувшись носом в мое плечо. Кажется, действительно, спит. Она может быть каким угодно мастером в изображении спящих, но когда-то ж и ей нужно спать!

И в одних трусах-ниточках — это она зря, — понял я, осторожно приподняв тонкое одеяло. — Конституция у нее, конечно, не как у Шеньхуа, но и далеко уже не "тростиночка". М-да… Спокойно, Йоган! Спокойно! Она — твоя типа младшая типа сестренка! У тебя есть Реви!

А еще волшебство утра на морском курорте омрачают неприятные воспоминания о вчерашнем разговоре с Ченгом…

Вчера вечером… даже, скорее, сегодня ночью мистер Ченг лишний раз убедился, что Йоган Вайс по сравнению с ним — щенок несмышленый! И — огромное спасибо, мистер Ченг! Огромное спасибо! А то Йоган Вайс себя уже маленьким боссом Роанапра стал ощущать — об охране думать начал, свиту подбирать (конечно же — Реви, Шеньхуа и Йонг! Да все просто умрут от зависти, когда я с такой троицей буду дела вести!), особнячок за городом присматривать… подальше от Церкви Насилия, разумеется. Доктор Зло нашелся, мать его так!

Йогану Вайсу пока еще рановато лезть во взрослые дела. Ой, рановато… Его потолок — быть на подхвате у таких монстров, как Балалайка и мистер Ченг. Да какой там "на подхвате"! Тапочки подносить и на стреме стоять — вот его потолок!

А Рита… Взболамошенная старшая сестра, на которую младший брат, Йоган Вайс, изволил посматривать покровительственно со снисхождением… Получается, она своего младшего братишку обманула. Ну, как обманула… Процентов на шестьдесят (а то и на все семьдесят) это он сам себя обманул — в полном соответствии с заветами профессионалов этого вида искусства. Ему ведь так хотелось ощущать себя хладнокровным и взрослым тертым жизнью профессионалом, покровительственно успокаивающим молоденькую симпатичную "любительницу"… Еще и с умным видом "кидал пальцы", пытаясь предугадать, куда она поедет прятаться, подсказал способ изменения траектории спицы, чтобы отвлечь от неприятных дум "находящуюся в полном расстройстве девушку", успокоить ее, порадовать… Меценат хренов!

А девушка была ни фига не в расстройстве! А, наверно, прилагала титанические усилия, чтобы не расхохотаться!

Идиот. Баран. Чванливый дурак! По мне кладбище Роанапра плачет — там как раз такое общество собралось — самовлюбленных идиотов!

Неожиданно Йонг процитировала, "зацепившись" своим острым подбородком за мою грудь… больно:

— "Так вот искусства ложь!

Вот святотатство в храме!

Та, кто богинею казалась миг назад,

Двуглавым чудищем является пред нами."

Значит, не спит моя "имоото" после вчерашнего дискотечного "отжига". А внимательно наблюдает за старшим братом, да еще и с легкостью угадывает, о чем тот думает… впрочем, чего там угадывать? Еще и смущает его своим нагим телом. Чисто по-родственному.

Я напрягся и ответил:

— "Сверкая зябкою и чуткой наготой;

Она вся грации исполнена красивой

И обезьянкою мне кажется игривой."

Получай! Хотя… Это всё слова и понты — а факт остается фактом, и последующей пикировкой его не отменишь. Ну отвечу я остроумно — и чё? Детским садом отдает…

Меня возмущенно хлопнули ладошкой по груди, подхватились с кровати и лениво почапали одеваться к плетенному креслу, на котором была аккуратно уложена какая-то тоненькая цветастая тряпочка. Ну, ладно — танцевать… но когда эта "обезьянка" ТАК ходить научилась?! Даже совершенно неожиданно вернулась "ночная" мысль о том, что по местным законам Йонг — уже вполне совершеннолетняя девушка, и нам с ней можно… ну… Обстановка, опять-таки, располагает… И все такое…

С некоторым усилием оборвал такие мысли. Даже головой помотал, чтобы вытряхнуть из нее всякие глупости!

Кругом залеты, фейлы и палево… Сейчас только мистера Ченга не хватает, вваливающегося в наш номер. Или нет — круче будет, если Балалайка войдет. Но с этой стороны все должно быть в порядке: мистер Ченг, когда я отрубился, еще "зажигал" (к тому же с ним была Ди и Лю… и, в отличие от меня, он со своими спутницами вряд ли собирался только спать), а госпожа Балалайка с ним, во-первых, в ссоре, во-вторых, находится в семистах километрах, так что хотя бы ее неожиданное появление нам (и ему!) не грозит.

Неприятные мысли снова полезли в голову. А лучший способ с этим разобраться и больше не портить себе настроение — вспомнить неприятное событие во всех его подробностях и попытаться разложить его по полочкам, проанализировать… Ну, должна ж быть какая-то польза от моей натренированной памяти, верно? В процессе будет неприятно, да, но кто нам доктор, не так ли?

Был еще один вопрос, который меня слегка беспокоил: зачем Фрида так смачно мацала меня за задницу? Но я отмел этот вопрос, как несущественный: судя по поведению и виду Фриды Сойер, тяга к юношам — не самый большой "таракан" в ее кучерявой головке. К тому же от Йонг она за это "домогательство" ножичком в болевую точку на ягодице получила… правда, вряд ли заметила автора возмездия. Но догадаться было нетрудно, да.

+++

Дискотека… точнее, "тематическая вечеринка" была в самом разгара и не собиралась утихать. Конечно, самые нестойкие уже покинули "место отрыва", но кто-то это сделал не в одиночестве, так что отнестись стоит с пониманием.

Брат мистера Ченга со своей спутницей откланялись где-то в два ночи. И — не как остальные — в номера или на лежаки на пляже — а вызвал такси и укатил в город.

Ченг лениво пошевелил пальцами и у столика нарисовалась одна из девушек, сидевшая с нами ранее. Диана. Она наполнила пивом два высоких бокала… и снова упорхнула веселиться на танцевальную площадку.

Вот же неугомонных девчонок привел с собой Ченг! Правда, насколько я успел заметить, они "травились" бурдой, смешанной из "Ред Була" и какого-то баночного алкогольного коктейля. И, видимо, вштырило их знатно, если до сих пор по танцполу скачут.

Йонг чуть устало медитировала над стаканом с чистой минералкой. На этот раз уходить она не стала, а мистер Ченг и не настаивал. Она тоже меня удивила — я и не подозревал за своей младшей сестрой умения ТАК танцевать, да еще и используя меня в качестве шеста. Я до сих пор был в раздрае, пытаясь понять, как к этому относиться — в танце Йонг предстала передо мной с совершенно неожиданной стороны. Точнее, не то, чтобы очень уж неожиданной — скорее, сумев ее, эту сторону, очень рельефно выпятить. Что же я упустил в ее воспитании-то, а?

— Ну? Что скажешь, камрад?

— Мне стыдно, мистер Ченг, но из вашего разговора с вашим уважаемым братом я понял едва ли половину. А половину намеков до меня просто не дошла.

— Ого! Аж половину! Ну, намеки для того и нужны, камрад, чтобы никто ничего, кроме собеседников, не понял. Ну, а что ты понял?

— Какая-то акция в Японии, босс? Учитывая, что прозвучало упоминание "города с самым знаменитым пивом" и учитывая то, что было в тот момент на столе, это будет продолжением операции, в которой мы участвовали в Асахи в позапрошлом году. Вместе с Ритой. Или, не продолжением, а… — Я внимательно посмотрел на Ченга. — Перехватом… что в условиях потери Балалайкой одного из лучших своих функционеров и сложностей, возникших у русских в Роанапра, вполне объяснимо. И осуществимо.

— О! Вот, кстати, о Балалайке. — Ченг поднял свой бокал. — За прекрасный дам! — Подмигнул он Йонг.

Чокнулись. Выпили… В меня лезло уже с трудом, а вот Ченг спокойно выцедил треть своего полулитрового бокала.

— … расскажи-ка подробно, о чем вы с ней секретничали.

Я начал рассказывать. Обстоятельно, подробно. Утаивать ничего не собирался. Ченг начал хохотать, когда дошло до эпизода с духами. Йонг неодобрительно покачала головой, но тут же полезла обнюхивать мои волосы. Ченг расхохотался снова — даже ногами затопал, схватившись за живот.

Я не понял — а чего это его телохранители (особенно, эти две "змеи") на меня так укоризненно смотрят?!

— Ой… — Утирал слезки Ченг. — Ой, не могу… Скажи, Йоган, ты использовал аппаратуру защиты от прослушки?

— Нет, мистер Ченг. — Удивился я. — Мы же с вами решили, что это нецелесообразно. Дескать, "обычные наши уголовные дела".

— А Балалайка? Использовала?

— Нет.

— Тогда почему ты решил, что целью переговоров была информация, переданная от тебя Балалайке, или от нее — тебе?

Оп-па… Я лихорадочно пытался сообразить (что было довольно затруднительно, учитывая количество потребленного алкоголя):

— Те, кто умудрился бы подслушать наш разговор, — Рассуждал я вслух. — Узнают, что один из самых доверенных приближенных Балалайки, Рита Вайс, со скандалом покинула "Отель"… А поскольку никаких подробностей мне Балалайка озвучивать не позволяла… — Я даже головой помотал, поняв это только сейчас. — … то о причинах и обстоятельствах ухода никто узнать не мог. Но что такого в этой информации? Узнать об ослаблении "Отеля Москва"? Но в огневом плане "Отель" по-прежнему остается одной из самых опасных группировок в Роанапра. Даже без Маргариты!

— На троечку. — Улыбнулся Ченг, хрустя орешками. — Йоган, ты в курсе, что перемещения любой значимой фигуры… не только в Роанапра, кстати… со всей тщательностью отслеживается всеми заинтересованными лицами?

— Да, босс.

Я проглотил вопрос о том, являюсь ли я "значимой фигурой" — что-то мне подсказывало, что вопрос совсем несвоевременный. И задав этот вопрос сейчас, я буду выглядеть донельзя глупо.

— Представь себе, что оппоненты Балалайки поставили себя на ее место. Что они, оппоненты, делают даже не с отступниками и предателями, а просто с несогласными, вроде Маргариты, в подобных случаях? Ну, те же колумбийцы, допустим? Или "американцы"?

Я похолодел.

— Заказывают.

— Ну, это они — дураки. А что тебе озвучила Балалайка на этот счет? Во-о-от… Снова ставим себя на место дураков. Что они думают? "Убивать своими силами нельзя — свои не поймут с этими их русскими заморочками". Следовательно… К кому обратится Балалайка для решения вопроса? При том, что в нашу временную размолвку в Роанапра никто из серьезных людей не верит? Кого она вызывает для переговоров?

— Меня… наемного убийцу из загадочной семьи Чоу. — Прошептал я.

Но Ченг, даже несмотря на грохочущую музыку, услышал. Или угадал.

— Во-о-от… и выглядели ваши переговоры со стороны… — Он замолчал и вопросительно поднял брови.

— … как заказ Риты Вайс. — Выдавил я. — Стороннему исполнителю.

— Бинго! И теперь никто не удивится… — Новое поднятие бровей.

— … если я неожиданно куда-то исчезну. Потому что заказывать мне мою собственную старшую сестру никто в здравом уме не будет, следовательно, ее закажут кому-то другому из Семьи. А меня Балалайка поставила в известность, пытаясь спасти свою любимую ученицу… Якобы. А отправят, скорее всего…

— … Шеньхуа или дебют нашей сладкой парочки — Мэй и Йона — мадам Чоу все нарадоваться на них не может и порывается устроить тест-драйв. — Покивал Ченг. — А может — всех вместе и, наверняка, с группой поддержки — Рита Вайс успела себя зарекомендовать, как весьма опасный боевик и один-на-один против нее выходить бессмысленно. Да и ты уже далеко не мальчик — опасный волчара! Об этом знают в том числе и благодаря пьяным рассказам ее бывших "курсантов". И после этого Йоган Вайс и Чоу Йонг — убийцы семьи Чоу — окажутся где-то, где находится залетная отступница-цель, Рита Вайс, пытаясь защитить свою старшую сестру! — Ченг шмыгнул носом. — Как трагично, романтично… Я б даже сказал — персикологично!

— … но только при условии, что Рита САМА сообщит о своем местонахождении! — Потрясенно выдохнул я.

Вот оно! То, что я никак не мог нащупать!

Ченг надолго завис под кружкой, которую заливал в себя. Отдышался. С удовольствием рыгнул. Грохнул кружкой по столу (явно намекая на необходимость наполнения… правда, почему-то никто не почесался- сегодняшние телохранители, действительно, без дураков выполняли свои прямые обязанности без "совмещения" с должностями официантов, швейцаров или референтов). Наконец, соизволил ответить:

— Ну… типа проколется. Сделает ошибку, как и ожидается от импульсивной девушки, желающей нагадить своему бывшему начальнику! Мелко, чисто по-женски. Тут же за ней ринешься ты, рыцарь на белом коне и в сияющих доспехах, а следом — вся остальная гоп-компания… ну, вроде как утечка информации. — Ченг неожиданно хлопнул в ладоши. — Ну, вот и молодец, Йоган! Сам до всего дошел! Сам сообразил! Сам! Ай, молодец, камрад! Ай, молодец! Все-таки кадры у меня — что-то с чем-то! Титаны мысли! Интеллектуалы! Да! — Он посмотрел в сторону танцплощадки. — Эх, пойду еще жирочком потрясу… вон и девушки мне подмигивают.

Подмигивают? Я бросил затравленный взгляд на танцпол. Там Ди и Лю обливали друг друга шампанским и его же друг с друга слизывали… м-да.

А у меня было ощущение, что это меня только что облили. И совсем не шампанским. И облизывать уж точно не будут. Кто ж ТАКОЕ добровольно будет слизывать!

— А ты иди баиньки, Йоган! — Потрепал меня за плечо Ченг. — Иди! Тебе вон тоже подмигивают…

Я бросил взгляд на Йонг, но увидел только большие невинные глаза безо всяких подобных намеков и "подмигиваний"… Не хватало, чтобы Йонг что-то эдакое учидила! Хотя, хватило ж ей… не пойми чего — наглости, задора, куража, бесстыдства — изображать несколько минут назад на танцполе черте что!

— … и какой-то ты уже никакой. Эх, совсем молодежь пить разучилась! Вот, помнится, в молодости мы с брательником…

Мистер Ченг резво подскочил и, выделывая танцевальные па, двинулся к "танцующим" девушкам. Тройка телохранителей незаметно перемещалась за ним. Одна из "змей" наклонилась к уху Йонг и что-то шептала — наверняка, указывала, где и как можно уложить "баиньки" расстроенного старшего брата. "Совсем уже никакого", ага…

— Мистер Ченг! — Позвал я.

— А? — Ченг застыл в том положении, в котором его застал мой окрик — откинув корпус назад, выставив ногу вперед на каблук и прижав руки к груди.

— Зачем такие сложности? — Я, пошатываясь, нагнал его. — У КОГО мы пытаемся создать иллюзию предательства Риты и необходимости ее устранения, и ради чего так все усложняем? КОГО надо замочить… там, где моя сестра себя обнаружит?

Мистер ченг выпрямился и встал нормально. Повернулся ко мне:

— Очень правильный вопрос, Йоган! — Серьезно и тихо ответил он. Протянул руки и поправил воротничок моего распахнутого по причине жары пиджака. — Очень правильный. И очень-очень опасный… Я могу ответить, но ни одно из озвученных имен ни о чем тебе не скажет. К тому же — сам узнаешь в свое время. И вообще… оно тебе надо, Йоган?

— Нет, мистер Ченг! — Твердо ответил я. — Извините, мистер Ченг!

— Ну, ты умный парень, Йоган! — Подмигнул Ченг. — Просто выпил лишку… Ну, у вас, Чоу, вечная проблема со спиртным, хе-хе-хе… Как там… "Стаканчики да рюмочки доведут до сумочки"… А вот еще: "водки выпил на копейку, а дури прибавилось на рубль".

… сказал мне человек, только при мне выдувший пять литров пива. Впрочем, это я уже со злости так думаю.

А Ченг, будто мысли подслушал, погрозил пальцем и процитировал:

— "Не вино опьяняет человека — человек пьянеет сам, не красота одурманивает человека — человек теряет голову сам". Спокойной ночи, Йоган!

— Спокойной ночи, мистер Ченг!

Вряд ли он меня слышал. Он был занят — обливал себя из какой-то бутылки… вино, наверно. Ди и Лю, облизываясь, с горящими глазами хищной походкой крадучись приближались к моему боссу… Не думаю, что у босса будет спокойная ночь — с такими взглядами спокойная ночь не грозит.

+++

Взрослые сделали меня, как кутенка. Обидно. Чертовски обидно. С другой стороны — "Все, что нас не убивает — делает сильнее", верно? Намотаем на отсутствующий ус, запомним. И когда-нибудь… той же монетой.

И мы с Риткой, получается, под плотнейшим колпаком — дядя Мюллер отдыхает. За нашими перемещениями следят все заинтересованные стороны… впрочем, тут и одной Организации хватит. И она, наверняка, должна приглядывать за нами еще плотнее, чем "русские" или "китайцы".

Тут — место для отдельного размышления на тему о том, что и те, и другие, дескать, скорее всего, сами являются частью Организации. Но эти "отдельные размышления" — бессмысленные упражнения для мозга, не несущие никакого конструктива. Практического толку от них — чуть. Так лишь… порефлексировать, как положено герою какой-нибудь книжки. И глупо и ошибочно с моей стороны представлять Организацию чем-то монолитным — пример с Ванессой и Чо Вангом прямо противоречило глупому предположению о единстве в Организации.

— Йонг? — Позвал я.

Йонг, услышав, застыла в пикантной позе "девушка надевает бюстгальтер" и бросила вопросительный взгляд через плечо. Кавай! Любовался бы и любовался…

— Ты же в бинокль тогда наблюдала… Ты ведь знала?

— Угу.

То есть получается, что в этой истории я — один-единственный дурак, что ли? И даже тормознутость свою разделить мне не с кем?! Ну, что за непруха, а!

— А мне почему не сказала?

Сам спросил и сам язык прикусил — как-то по-детски получилось — "обиделся, что ли?"

Йонг в ответ недоуменно пожала плечами и объяснила все одним-единственным словом:

— Ченг.

Вот же ж… Дураком меня назначили с самого верху. И, спасибо малышке, что дает себе труд изображать что-то виновато-извиняющееся.

— … а ты сам когда заметил? — не надевая платье, она прошлепала босыми ногами по полу, кинула платье на кровать и снова устроилась рядом, уткнувшись подбородком в сгиб моего локтя. — Твое удивление сегодня ночью было чуть-чуть наигранным.

— Сильно было заметно? — Обеспокоился я.

— Не-а. Чуть-чуть.

Это хорошо. Йонг-то меня насквозь видит (а я — ее, получается, нет), а остальным ни о чем таком догадываться не обязательно. И даже вредно.

— После разговора с Балалайкой. — Признался я. — И не догадался я. Только подозревать стал.

— А почему Ченгу не сказал? — Глазки у Йонг были любопытные-любопытные…

— "Умеешь считать до десяти, считай до пяти". А я — вообще неграмотный.

— Тц-тц-тц… Босс был тобою недоволен.

— Ну, и хорошо. — Я запустил пальцы свободной руки в волосы Йонг и стал массировать. Сестра зажмурилась от удовольствия. Чуть ли не заурчала. — Мне одному дурака из себя, что ли, изображать? К тому же, это ничего не меняет…

… наверно.

Все всё знают, обо всем догадываются (ну, или подозревают). Знают, что они знают, что они знают… Сплошная рекурсия настоящей грязной политики…

Но я догадался самым-самым последним.

И? Что это меняет?

+++

И все-таки, зря он, Рок, тогда вылез со своим неуемным любопытством.

Последствия… Последствия были:

Через несколько дней после примирения Вайса и Реви (которое потом неделю обсуждал весь Роанапра, кстати), утром его встретили на выходе из дома четверо китайцев в традиционных шелковых одеждах. По напряженным взглядам Реви и Датча, сразу опустившим ладони на рукояти своих пистолетов, и трезво-оценивающему — Бенни, который зашарил взглядом по углам подбирая наиболее удобное укрытие на случай перестрелки — встреча была неожиданной и ничего приятного не сулила.

— Господин Рок. Вас не затрудит последовать за нами?

Последовал напряженный обмен мнениями: скрытая угроза в голосах коллег, серьезное предостережение в ответах "китайцев", и многозначительный взрык моторов двух фургончиков, перекрывших улицу с двух сторон, и прищур глаз "консьержа", звякнувшего по поверхности стойки (предварительно быстро накрытого газетой) сошками ручного пулемета…

Потом был обмен намеками:

— …если с ним что-то…

— … а если с вами?

— … найду — порву…

— … а Ченг в курсе ваших художеств, мальчики?

— … Я наверно сделаю один бесплатный звонок Балалайке — у нас как раз рейс по ее поручению…

— … а я могу с Йоганом перетереть… и тогда не обижайтесь, мальчики…

Но по всему выходило, что с Роком хотят просто поговорить. Наедине. Где-то. И вернут в целости и сохранности. Возможно. Когда-то. Потом.

Только когда он садился в подъехавшую машину, то осознал, что все это время его пальцы висели в миллиметрах от рукояти пистолета. Расслабленно и настороженно, как на тренировках перед тем, как Македонская собиралась подкинуть в воздух очередной предмет — какой-нибудь зеленый плод, бутылку, пивную банку, камушек, мелкую монетку (мелочь для этих целей она, кстати, брала у Рока… ну, это ж Реви — прижимистая и меркантильная девушка). Один из китайцев, забравшийся в машину на заднее сиденье следом, многозначительно покашлял и осторожно похлопал по руке Рока, постаравшись улыбнуться успокаивающе.

А на переднее сиденье, отпихнув другого китайца, ужом проскользнула Реви, что-то пообещала взглядом подобравшемуся водителю и весело бросила Року:

— Не боись! Все будет пучком!

"Китайцы" пободались взглядами с не по-хорошему веселой Реви и… сдались — она поехала с ними. А оставленный у входа в их дом Датч немедленно достал телефон и стал кому-то названивать. Ответил собеседник или нет — этого Рок уже не видел — машина свернула на ближайшем перекрестке.

Территория Чоу. Маленький парк с мостиками и искусственными крохотными прудиками.

Сопровождающие с намеком уставились на Реви. Та намек поняла, ободряюще хлопнула Рока по плечу и умостилась в каком-то уголочке недалеко от ворот, озаботившись, чтобы за спиной была каменная стена довольно высокого забора.

Рок, которого по-прежнему трясло от напряжения, на дрожащих ногах поплелся за сопровождающими…

Маленький храм. Запах благовоний и ритмичный стук в крохотные барабанчики. Несколько монахов в кирпично-красных длинных одеждах и в смешных широкополых шляпах, чем-то напоминающих большие тарелки, молились у входа, выстроившись в одну линию.

Йоган Вайс обнаружился внутри храма. Был он одет в традиционный "ханбок" — короткий белый жакет-"чогори" и темно-синие широкие штаны-"паджи". Он сидел в позе "лотоса" перед низеньким столом. А на столике, на небольшом белом платке… лежал тот самый красный кинжал-подарок — кинжал отдельно, ножны отдельно — идеально параллельно. Это что, они его как-то умудрились найти в квартире Рока? А ведь он считал, что очень надежно спрятал его! А главное — когда?!

— Доброе утро, господин Вайс! — Поклонился Рок.

— И вам доброе утро, Рок-сан! — По-японски ответил Йоган Вайс, склонившись (вот это растяжка!) ровно на тот же угол, что и Рок. Он указал рукой на подушку со спинкой. — Пожалуйста, будьте моим гостем, Рок-сан.

Пока Рок, удивленный тем, что Йоган Вайс, оказывается, знает японский, да еще и на таком хорошем уровне, устраивался поудобнее, на столе появился совершенно привычный традиционный чайный набор. Японский. Высокие глиняные кружки, глиняный чайник с длинной боковой ручкой, глубокая чашка с веничком, крохотная тарелочка с горкой малюсенького рисового печенья.

— Я не силен в чайной церемонии, Рок-сан, но надеюсь, мои добрые намерения найдут отражение во вкусе этого чая… Дозо! — Одна из кружек была аккуратно придвинута к Року.

Тот по всплывшей вдруг привычке поискал взглядом в своей кружке плавающие по поверхности чаинки. Нет, не плавали. Ни несчастливым "крестиком", ни счастливым "треугольничком".

— Чай очень вкусный. — Соврал он. — Видимо, ваши намерения, действительно, добрые, Вайс-сан.

— Спасибо! — Обрадовался Йоган Вайс. — А вот ваши намерения… непонятны, Рок-сан? — И указал на "подарочный кинжал".

Рок удивился. Сильно. И тогда Йоган Вайс, с тщательно скрытой издевкой, объяснил, что такие подарки, де, важно не только правильно вручить, но и правильно, по всем канонам, принять. Дабы дарящий не мучился сомнениями — принят его подарок или отвергнут!

— Традиции, Рок-сан. — Йоган Вайс с извиняющейся, даже робкой, улыбкой развел руками.

У Рока появилось сильное подозрение, что Йоган Вайс и сам недавно узнал об этом. Более того, получил от кого-то "по шапке" за самоуправство и несоблюдение этих самых традиций. Разумеется, озвучивать свои подозрения Рок не стал. А еще у него сильно поплыла голова. Было сильное ощущение, что он погрузился в море и его сейчас качает на волнах. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

— Тоже традиции, Рок-сан. — Вздохнул Йоган Вайс, правильно расшифровав подозрительный взгляд Рока, который тот попытался сфокусировать на своей чашке. — Ваши ответы во время церемонии должны быть полностью правдивы… уж извините. Но я постараюсь максимально размыть формулировки вопросов. Благодарить, разумеется, не нужно.

Потом была церемония. Рок мало что запомнил, находясь в каком-то "затмении". Пели какую-то вибрирующую мантру монахи, что-то говорил священник-распорядитель, Йоган Вайс у него что-то спрашивал, а он что-то отвечал, потом Йоган Вайс что-то говорил, нараспев, торжественно. Кажется, ему, Року, кололи палец, что-то он еще пил…

Пришел он в себя уже за воротами сада при храме. Настолько, что смог самостоятельно сделать.

— Ого! С утра — и уже косой! — Восхитилась Реви, помогая Йогану Вайсу укладывать Рока на заднее сиденье их "служебной" машины. И тут же замурлыкала. — М-м-м, Йо, какой ты сегодня торжественный… Йо! А сегодня вечером я совершенно свободна…

После этого, привалившись к плечу Бенни, Рок стал засыпать и дальнейшего воркования Йогана Вайса и Реви уже не слышал.

"Потом у Бенни спрошу". — Подумал он. — "Или нет, не буду. Один раз уже полюбопытствовал…"

+++

Резко завибрировал его телефон, вырывая из воспоминаний. Рок осторожно протянул руку и, старясь не разбудить сопящую рядом Эду, нажал на "Ответить":

— Доброе утро, Р-р-рок! — Веселый и бодрый голос Балалайки.

Рок подобрался, ожидая продолжения.

— Переводчик нужен! С японского на английский. Что скажешь?

Ох уж эти русские! Более бесцеремонно себя ведут только американцы!

— С удовольствием, Балалайка-сан… Особенно, за соответствующее вознаграждение.

— Ну, это само собой! Обычная такса — штукарь в сутки!

Это было очень хорошее предложение — чистый суточный доход "Лагуны" был меньше.

— По рукам. Мне подъехать?

— Не-не-не. — Рассмеялись на том конце провода. — Не сейчас. И не в Роанапра. Я хотела услышать принципиальное согласие. Я его услышала.

Рок, только после того, как убедился, что его собеседница, действительно, положила трубку и пошли гудки "отбоя", тоже отложил мобильный телефон.

— Балалайка? — Сонно поинтересовались справа.

— Ага.

Эда уже неделю, как "прописалась" у Рока. Японец ожидал каких-то проблем с соседями, другими сотрудниками "Лагуны", но, к счастью, обошлось. Реви о чем-то шепталась с Эдой по вечерам, Датч лишь спокойно усмехался и исчезал из дома, приходя лишь под утро, а Бенни сосредоточенно что-то паял, мастерил или вдохновенно "шуршал" по клавиатурам ноутбуков и компьютера… как правило, в своих комнатах. И не обращал на окружающее никакого внимания, пребывая где-то в своем виртуале. Ну, и ладненько!

Эда, разумеется, не стала спрашивать о предмете разговора — в Роанапра у всех были свои маленькие и большие "секретики", влезать в которые считалось не только плохим тоном, но и было смертельно опасно — потом можешь даже и не сообразить вовремя, почему именно от тебя решат обезопаситься самым распространенным в Роанапра способом. Рок это уже прочувствовал… И ему еще повезло, что Вайс оказался очень вменяемым человеком!

— Какой ты у нас ва-а-ажный! — Зевнула "боевая монашка" Церкви Насилия, не забыв перекрестить широко отрытый в зевке рот. Покосилась на полностью проснувшегося Рока и сладко потянулась. — Как насчет утренней молитвы, касатик?

Глава 30

Описание многочисленных утренних событий столь же многочисленные авторы начинают с тысячи слов, сотен вычурных аллегорий и десятков цветастых эпитетов. Включая практически обязательные: "утро красит нежным цветом" (или светом?) и "утро добрым не бывает". В некоторых особо запущенных случаях почему-то обязательно описывается знакомый/незнакомый потолок.

Однако, всю "прелесть" данного конкретного утра (особенно, после разбора вчерашнего разговора с Ченгом, откровений Йонг и неутешительного вывода о моих умственных способностях) можно было описать одним-единственным словом, донесшимся до нас откуда-то из-за изголовья кровати:

— Дилетанты…

Реакция у палачей Триад хорошая — при первых звуках голоса мы с Йонг уже находились в воздухе, разлетаясь испуганными воробьями в разные стороны от кровати. Моя рука шарила в кобуре… пустой. Судя по растерянности Йонг, своих ножей она в привычном месте их ношения тоже не обнаружила… ни в одном из таких мест, судя по озадаченному взгляду.

— … типа того.

Недовольная Шеньхуа сидела прямо на доске спинки кровати, закинув нога на ногу и упираясь каблуками в белоснежную ткань подушек.

"Как гопота в парках и у подъездов" — пронеслось непрошенное в голове. Непрошенное, бесполезное и ни к месту.

М-да… реакция-то у нас хорошая, а вот чутье… чутье — ни к черту! Задним числом я уже сообразил, откуда взялся кофейник на столике, звяканье которого нас и разбудило. И ощутил (в очередной раз), что чувствуют жертвы Шеньхуа перед самым-самым… "оформлением". Да, мою наставницу невозможно обнаружить, если это не входит в ее планы… Цель будет до последнего момента пропускать мимо своего сознания даже явные свидетельства присутствия непрошеного гостя. Более того, особенно удачливые жертвы даже не осознают момента своей смерти!

Йонг, скорее всего, тоже так умеет, но в данный момент подловили нас, а не мы. Так что и упоминать об этом, наверно, неспортивно.

— Йонг, тебе типа не стыдно? — Шеньхуа погрозила пальцем в сторону моей хмурящейся младшей сестры.

— Я тебя вчера заметила. — Быстро открестилась Йонг, торопливо натягивая платье. — Серое-черное платье, волосы в хвост… и дурацкая красная сумочка.

Ну, молодец! А мне, значит, говорить не стала! Или предполагалось, что я такой глазастый, уже десять раз заметил свою наставницу? Или Йонг промолчала, чтобы мое поведение было естественным?

Кстати, сейчас Шеньхуа была одета непривычно — деловой брючный костюм. Светло-кремовый.

Боги, в какие глубины рушится моя самооценка! На неделе — Рита, вчера — Балалайка и Ченг, сегодня — Шеньхуа и Йонг. Кто, интересно, вобъет самомнение Йогана Вайса (и так не очень высокое после всех этих событий) в землю завтра? Впрочем, нет — ни разу не интересно!

Йонг прошлепала ко мне, как кошка потерлась головой о грудь (я, получается, снова не уследил за лицом и дал сестре возможность почувствовать свое состояние?) и повернулась спиной, наклонив голову и откинув волосы в сторону. Намек понял — потянул за язычок молнии на спине, помогая застегнуть платье.

И почувствовал, как маленькая ладошка по-хозяйски залезла в штаны моей пижамы, пошарила там, как в кармане… и исчезла, прихватив по пути небольшой метательный нож, закрепленный на бедре. Кстати, чтоб я там не думал (и как бы моя названная сестренка себя не вела в другое время), маленька ладошка ни на что, кроме ножа не отвлекалась… ну, вы поняли.

— Какие-то проблемы, Шень? — Спросил я.

— Не у меня, типа того.

На шелковые простыни шлепнулась небольшя папка. Бежевая кожаная папка. Без многозначительных надписей и зловещих логотипов. Но в общем, было понятно, что там.

— Надо исполнить. Типа срочно. — Объяснила очевидное Шеньхуа.

Йонг осталась на месте, с интересом изучая небольшой подносик, на котором Шеньхуа принесла кофе. А поскольку кофе моя младшая совершенно не любила, то можно было сделать вывод, что девушка прикидывает, какой из столовых приборов сподручнее использовать в качестве оружия — маленькие толстенькие чашечки, тоненькие ложечки (никакой одноразовой посуды — это ж солидное заведение!)… или сам поднос. Поднос, кстати, металлический. Так что режущая кромка у него при умелом использовании — будь здоров! Да и горячая жидкость, выплеснутая в сторону противника, никогда не бывает лишней…

А я подошел к кровати, подхватил папку и упал спиной на подушки. Шеньхуа помедлила, потрясла ногой, скидывая туфельку, и водрузила голую пятку мне на грудь.

Почти автоматически разминая пальцами стопу наставницы, я одной рукой открыл папку и поднял ее к глазам, встречая веселый знакомый взгляд на фотографии…

Разумеется, я не стал ни вздрагивать, ни пучить глаза, ни иным образом не продемонстрировал свое удивление. Ведь не мальчик же уже! Несмотря на все свои косяки. Но не ожидал. Честно, не ожидал. Такая подлянка… и так скоро!

А чего ожидал? Честно говоря, ожидал увидеть лукавые серые глазки Маргариты Вайс. Ну, в рамках того, о чем мы этой ночью говорили с мистером Ченгом… Я бы кивнул, типа принимая задание, а на самом деле — саботируя его самым наглым образом. А там — придумал бы чего-нибудь.

Черта с два! С крупной фотографии на первой странице на меня смотрел мистер Ченг. Загадочно улыбаясь. Джаконда китайская, на! Кстати, чертовски редкий снимок — мистер Ченг без своих знаменитых очков. Коллекционная вещь, можно сказать!

Йонг, уже успев перенести подносик с чашками со столика на прикроватную тумбочку (спасибо, заботливая ты моя!), пристроилась с правого боку и с интересом уставилась на фотографию. С интересом, но, так же, как и я, без внешней демонстрации какого-либо удивления. Мы такие сфинксы, такие сфинксы…

Шеньхуа секунду подумала, потрясла другой ногой, скидывая вторую туфлю, и сунула ее Йонг. Та, фыркнув, отпихнула.

— Типа игнорируешь, плохая девочка… — Шеньхуа отобрала у меня левую стопу и сунула правую, отвергнутую Йонг. — М-м-м… типа хороший мальчик…

— Сроки? — Я постарался задать вопрос спокойно, отвлекая наблюдательную Шеньхуа всяких ненужных выводов щекотанием подушечки большого пальца.

— М-м-м… я ж типа сказала — типа срочно! М-м-м… — Еле выдавила из себя млеющая наставница. — Типа вчера.

— Кто? — Уточнил я, имея в виду заказчика.

Наставница, разумеется, прекрасно поняла:

— Драконы Гонконга.

— Все? — Удивление даже играть не пришлось. — В полном составе?

— Типа да.

— То есть все-все-все Драконы Гонконга собрались и единогласно посмели приговорить аж самого мистера Ченга?!

Было чему удивляться. Ну, кроме самого факта "заказа". Как только представил, как очень-очень влиятельные солидные люди — верхушка Триад — собираются вместе, чтобы подписать смертный приговор какому-то пусть и влиятельному, но — региональному боссу!

— Типа того. — Покивала Шеньхуа, жмурясь от удовольствия. — Ты бы видел, как они кричали и руками размахивали! М-м-м…

А ты, значит, видела? То есть, присутствовала лично? Ну, это, насколько я знаю, нормально. Ченг, хоть и региональный босс, но все-таки босс. При устранении подобной фигуры должны быть соблюдены некоторые… ну, назовем это скромно — "правила приличия". Специально освещенные в специальных храмах специальные ножички, специальные люди…

— Основание для устранения?

— Предательство.

Ясно. Нашли формальный повод. Половина из них и так работает (с разной степенью автономности) на многочисленные спецслужбы. Иногда — на несколько. Видимо, мистер Ченг настолько усилил свои позиции, что престарелые акулы решили избавиться от молодого конкурента, ставшего представлять опасность их влиянию. А это говорит о том, что по уровню влияния мистер Ченг, как минимум, приблизился к верхушке Триад. "Верхушка" засуетилась и, временно забыв разногласия, смогла договориться… конкретно по этому вопросу.

— Доказательства?

— Вторая страница. Ты читать материал типа собираешься, нет? — Возмутилась Шеньхуа, "топнув" пяточкой меня в грудь. — Типа умные люди специально для нас делали! Смотри, какая папочка миленькая!

Хм, только сейчас в голову пришло, что наряд наставницы — серый деловой брючный костюм (а не то, во что была одета Шень, по словам Йонг, вчера) — был надет именно из-за этой папочки. Чтобы соответствовать образу бизнес-леди. Хм, комплексы и психологические блоки, говорите, госпожа Шеньхуа? Ну-ну… кто бы мог подумать о ТАКИХ тараканах в вашей головке!

Я перевернул страницу и углубился в чтение. Любопытно. Ой, как любопытно-то! Аж целый майор Второго управления Министерства Государственной Безопасности КНР! Следовало признать, что повод — весомый. Сколько угодно можешь заниматься сотрудничеством со спецслужбами, но быть кадровым представителем спецслужб — это для одного из главарей Триад — все-таки перебор… Если написанное — правда. Могли ли заказчики в отношении Черного Веера пойти на обман? Теоретически — да. Практически — крайне маловероятно — как бы пафосно это не звучало, но палачи Триад такого не прощают. От скрытого саботажа до открытых колото-резанных в области груди и шеи.

— А… Организация к этому… как? — Осторожно поинтересовался я.

Изящная щиколотка в моей ладони трепыхнулась. Шеньхуа удивленно открыла глаза и похлопала на меня ресницами. Хмыкнула:

— Типа слишком умный, мой чупа-чупсик? — Она помолчала, пожала плечами и снова закрыла глаза, требовательно пошевелив пальчиками стопы. — Организация — это типа люди. Единой точки зрения нет. И типа не было. Никогда. Им похеру на наши внутренние разборки. Пяточку! Пяточку типа посжимай! М-м-м, да-а-а…

Знают ли в Триадах, что Йоган Вайс — протеже мистера Ченга? Наверняка, знают. В связи с этим другой вопрос…

— Заказ — именной?

Шеньхуа снова открыла глаза:

— В смысле?

— Заказ должны исполнить именно мы с Йонг? Или?

Наставница снова помолчала и фыркнула:

— Ну, ты и вопросы задаешь! Нет, кто исполнит цель — неважно. Главное — типа соблюсти традиции.

И сама задумалась. Видимо, стало доходить. Редчайший случай — я сумел озадачить наставницу.

Заказ-то руководство Триад спустили подчиненным, но — "это типа люди" — как всегда, о мелочах не подумали. А тут-то и вступила в работу бюрократическая машина. А мистер Ченг умудрился как-то сделать так, что заказ на него переадресовывался нашей с Йонг паре. Уж не знаю, как он это сделал: запугал кого-то, или подговорил, или сагитировал… или команду подчиненному отдал. Результат — вот он: формальная папочка, которую готовил какой-нибудь немаленький отдел внутри Триад, находится сейчас именно в моих руках.

А о чем это может говорить? А говорить это может о том, что хитрый-хитрый мистер Ченг имеет влияние несколько повыше и побольше, чем было позволено узнать верхушке Триад. Правда, ключевое слово — "может". А может и не…

Кстати…

— А сама чего не взялась?

Шеньхуа, о чем-то задумавшаяся, рассеянно отмахнулась:

— Последняя страница…

Последняя страница. А, понятно…

— Ты, Шень, меркантильная нехорошая женщина!

— Самка собаки. — Буркнула Йонг тихонько, вызвав веселое фырканье очнувшейся от усиленных размышлений наставницы.

На последней странице, предназначенной для такого рода информации, не была указана сумма вознаграждения. Отметка о разрешении на использование материально-технических и людских ресурсов — есть, информация о выделении стандартной суммы наличности — есть, а вот информации о сумме вознаграждения — нет. И Шеньхуа, у которой теперь "по штату" аж две команды подчиненных (девушке-то, получается, скоро на пенсию!), разумеется, спихнула задачу на тех, кто никак не мог отказаться от этого сомнительного удовольствия. А поскольку Йона… тьфу, ты… Джонатан Мару и Мэй Дзян все еще проходят "практику" (посылать их на такую цель, как Ченг — это… немного не смешно), то остаются безотказные и достаточно опытные Йонг и Йоган.

— Они такие жмоты, типа того. — Пожаловалась Шеньхуа и вырвала у меня из рук свою конечность. — Ну? Берешься, нет?

М-да, разбаловал нас, палачей, мистер Ченг, щедрыми вознаграждениями. Разбаловал. Или правильно это назвать ПРАВИЛЬНО, как оно есть на самом деле — "прикормил"?

Собственно, все мои предыдущие вопросы и уточнения были только для одного — потянуть время и мысленно составить план дальнейших действий. Хотя бы вчерне. Ну, хоть что-то иметь на руках перед тем, как действовать. А действовать надо уже сейчас. "Типа срочно".

Я кивнул:

— Берусь.

+++

Люди, которые говорят, что любят животных, как минимум, лукавят. Или бездумно повторяют эту заезженную до дыр фразу в угоду новомодному гуманизму. Ну, да — на того, кто честно скажет, что он животных не любит, посмотрят сильно косо. Как минимум.

А на самом-то деле… Можно любить конкретного котика, какого-нибудь Мурзика, или конкретного Шарика. Конкретную канареечку или конкретного хомячка. Но любить их ВСЕХ — это как-то… странно. Не находите?

Роберта честно не любила животных. Животные могли представлять опасность, если охраняли Цель устранения. Или являлись временными союзниками, когда помогали защищать Объект охраны. Или являлись нейтральными объектами, которых не трогала она, и которые (абсолютно разумно!) не трогали ее. В зависимости от ситуации. Очень практично и просто, как она и любила.

Роберта старалась перевести отношения с животными в деловую плоскость. В духе развития современного мира, так сказать. Сотрудничать, подкупать, договариваться, запугивать.

С "сеньором Лазло" — чистокровным английским бульдогом в доме Лавлес — у Роберты было взаимовыгодное сотрудничество и чисто деловые отношения. Все стороны остались довольны честным и справедливым обменом: "кормежка и чесание спины" в обмен на "регулярное патрулирование территории". Сеньора Лазло даже не надо было выгуливать — британская харизма чугунным лбом (и двадцатью пятью килограммами мышц и костей) с легкостью открывала любую дверь в поместье… иногда вместе с щеколдами и задвижками.

Характерное "чух-чух-чух" шествующего по своему обычному маршруту пса не хуже воплей "В Багдаде все спокойно!" или стука колотушки сторожа сообщало обитателям дома: служба идет, граница на замке, компетентные органы бдят!

"Чух-чух" застыл где-то в пяти метрах от коморки Роберты. Характер сканирующих сигналов "чух-чух" слегка изменился. Роберта тепло улыбнулась — кое-кто опять пытается бесшумно приблизиться к ее комнате. Но запах хозяйских носков не спрячешь — сеньор Лазло начеку, "диверсант" перехвачен буквально на пороге охраняемого Объекта!

Кстати, о носках!

— Дон Гарсия! — Тихо, но внятно позвала горничная Роберта (да, теперь снова всего лишь "горничная", а не "старшая горичная"… приятное повышение оказалось таким недолгим). — Нельзя ходить в одних носках по каменному полу!

— Сейчас тепло, Роберта! — с готовностью отозвался "диверсант" из коридора.

— Не мне напоминать об этом, дон Гарсия, но сие неподобающе для сеньора! — Со слабой надеждой попыталась Роберта еще раз. — Приличные люди по дому в одних носках не ходят!

Дон Гарсия уже осторожно заглядывал в коморку… интересно, на что он рассчитывал, подкрадываясь к комнате горничной после ужина? Она раздевается и готовится ко сну (и молодой сеньор об этом прекрасно знает) гораздо позже!

— Даже не знаю, что на это ответить, Роберта! — Как же он обезоруживающе улыбается!

Но холодный блеск очков, а также раз и навсегда выбранное реноме, заставляли прятать неуместные эмоции и гнуть свою линию, раскалывая "диверсанта", что называется, до донышка:

— Вы меня не так поняли, сеньор Лавлес. Мое замечание относилось не к факту отсутствия у вас тапочек в данный момент… — Роберта запнулась, когда широко улыбающийся подросток продемонстрировал ей тапочки… которые держал в руках. Но сбить себя с мысли не дала. — Именно! Простая горничная всего лишь хотела вам напомнить, что носки следует менять каждый день! А не носить одну пару в течение недели!

— Упс… — Даже в полумраке было видно, как парень покраснел.

— Именно, дон Гарсия! — Победно сверкнули очки. — И я бы еще поняла, если б у вас не было чистых носков! Так нет же! Обслуживающий персонал дома Лавлес прикладывает все силы, чтобы у обитателей Дома всегда был в наличии запасной комплект сменной одежды!

Она внимательно, но, стараясь сделать это незаметно, всмотрелась в носки Гарсии и удовлетворенно кивнула — заметных дырочек, кажется, не было.

— К тому же в вашем возрасте в связи с понятным и ожидаемым изменением метаболически-гормонального баланса потовые железы начинают работать куда интенсивнее… как и положено у организмов молодых и здоровых мужчин! — С тщательно скрытым удовлетворением резюмировала она… постаравшись задавить неуместные мечтательно-гордые нотки в голосе.

— Кто-то написал? — Полюбопытствовал Гарсия, явно торопясь перевести разговор на другую тему.

Чтобы не спровоциоровать продолжение воспитательного акта, он кинул тапочки на пол и торопливо обулся.

— Ну, разумеется! — Очки сверкнули чуть возмущенно. — Я современная женщина, идущая в ногу с научно-техническим прогрессом! У меня есть почтовый адрес, аккаунт в социальных сетях, и я даже иногда участвую в обсуждениях на форумах по садоводству и домашнему хозяйству!

— Ты куда-то уезжаешь, Роберта? — невинно спросил Гарсия.

Роберта едва заметно вздрогнула, сняла очки, якобы, чтобы протереть стекла. Два могильно холодных серых колодца глаз Смерти уперлись в лицо Гарсии.

— Почему вы так подумали, сеньор? — тихо прошелестела Смерть.

Спокойно выдерживая взгляд, который осилил бы едва ли один мужчина из сотни, парень развел руками:

— У меня тоже есть почтовый адрес, аккаунт в соцсетях и я иногда сру… участвую в дискуссиях на форумах.

— Вам кто-то написал? — легко догадалась Роберта, водружая очки на нос.

— Ага. Йоган Вайс. Рекомендовал составить тебе компанию в Японии. Дескать, это мирная страна, которой совсем не нужен локальный апокалипсис…

— О, советы сеньора Вайса всегда носили своевременный характер и оказывались полезными. — Очень осторожно выразилась она и сильно задумалась.

— Проблемы? — Прищурилась молодой хозяин.

— Нет таких проблем, с которыми не могла бы справиться квалифицированная горничная, сеньор.

На самом деле, проблемы были. И нешуточные. В ее почте с адреса, с которого она очень-очень редко получала письма, лежал небольшой архив с досье. И фотография Смерти-с-Косой. Йогана Вайса. И место, где следует искать эту крайне проблемную и неудобную персонофикацию Смерти. Япония. Город Асахи.

И вот она узнает, что Цель, легко вычислив, кому придет на него заказ, отсылает письмо… даже не самому Исполнителю, а тому, кем этот Исполнитель сильно дорожит, что уже один раз очень убедительно доказал!

И как это расценить? Задаток уже переведен на один из ее счетов. Она, фактически, согласилась выполнить Заказ. Как всегда — тщательно и элегантно, как положено специалисту ее уровня.

А ведь если она уедет и оставит тут Гарсию и Диего одних… Но с другой стороны, Цель производит впечатление честного сеньора — судя по всему, ее таким образом приглашают просто побеседовать. Более того, рекомендуют держать то, что ей дорого, при себе, ни в коем случае не оставляя ЭТО на другой стороне земного шара!

(Ну, а кто говорил, что логика персонификации Смерти будет нормальной?)

Смерть-Роберта не была авантюристкой. Совсем нет. Даже, скорее, наоборот. И сейчас она взвешивала, соразмеряла, сравнивала. Страна назначения — спокойная, безопасная… а то, что будет твориться под покровом ночи — будет происходить на максимальном удалении от лишних свидетелей… уж об этом-то она позаботится.

Кстати… может статься, что удастся и сеньора Диего уговорить съездить. Принимающая сторона щедро оплачивает поездку, а по сравнению со средствами, необходимыми на получение снаряжения и оружия какой-то там билет (да даже и люкс!) и гостинца для двух не особо взыскательных и совершенно некапризных мужчин… право слово, такая мелочь!

Два… а то и три отдельных номера в гостинице, кафе, рестораны, прогулки… аттракционы. Диснейленд! Аквапарки!! Несколько спокойных дней, когда она будет осматриваться, пытаясь понять диспозицию. Дней и… ночей.

— Судя по всему, сынок, мы с тобой едем в Японию! — Совершенно неожиданно раздался в коморке голос дона Диего.

Это надо было видеть! Смерть-Роберта взвилась вверх, лицо стало похоже на страшную фарфоровую маску некоего демона — страшной не оскалом, а заострившимися чертами и полыхнувшим безжалостным взглядом… В руке был пистолет и этот пистолет смотрел точно в центр лба дона Диего.

— Йес! — отец и сын одновременно согнули руки в интернациональном жесте победителей.

— Мы это сделали, па! — Добавил Гарсия.

Смерть-Роберта очень осторожно отвела пистолет. Зловеще — ну, разумеется! — сверкнула очками. Молча и тщательно расправила передник, поправила чепчик… Во время одного из этих действий куда-то бесследно исчезло оружие.

— Дон Диего, — Очень-очень тихо, почти шепотом. — Зачем вы показываете дону Гарсия плохой пример и ходите по дому в одних носках? Так-то вы относитесь к труду уборщиц… — Она покачала головой.

— Причем тут уборщицы, Роберта? — Шевельнул усами хозяин дома, не подозревая, на какую мину наступает.

— Именно уборщица, сеньор, будет убирать грязь, ссыпавшуюся с носков, которые не меняли уже две недели!

— Сынок… — Дон Диего попятился. — Сынок… я говорил тебе, что иногда конкистадорам было незазорно совершить тактическое отступление перед лицом превосходящих сил противника?

— Дон Диего. — Сейчас тон Роберты был таким, что сеньор Лавлес застыл, как вкопанный. — Дон Диего, я всего лишь простая горничная семьи Лавлес… будет ли мне позволено узнать, какие дела засталяют вас отправиться в столь далекое путешествие?

— Деловые переговоры. Служащий "Асахи Индастриз" отправил мне официальное приглашение на переговоры по поводу полезных ископаемых на моих землях… Обещают какой-то экологически чистый метод разработки! Послушаем, что они могут предложить!

— И зовут этого служащего…?

— Окаджима. Окаджима Рокуро.

— Окаждима Рокуро был уволен из "Асахи Индастриз" уже очень давно.

— Отнюдь. Оформлен, как внештатный консультант. К тому же в этот раз он выступил простым переводчиком — перевел оригинал письма с Асахи…

— А…

— Я у своего друга проконсультировался — в письме-оригинале написано то же, что и в письме-переводе.

— Вот как… Дон Диего, смиренно прошу вас взять с собой прислугу. — Роберта скромно потупила глаза. — Слабая горничная очень боиться оставаться одна в пустом большом доме. Вокруг много злых нехороших людей и без крепкого мужского плеча я совсем-совсем пропаду!

Дон Диего, прекрасно осведомленный, насколько его горничная "слабая", задумчиво подкрутил ус.

— Я не возражаю. Дорожные расходы нам оплачивает принимающая сторона. Очень щедро.

"Какое совпадение!" — с сарказмом подумала Роберта.

+++

Рок "поймал" свою рубашку лицом. Торопливо содрал ее с головы и мутным взглядом обвел свою спальню.

Утро. Очень-очень раннее. В дверях стояла свеженькая и румяная Реви. Эда отсутствовала, как класс — видимо, ушла еще ночью, если судить по отсутствию рясы… и других деталей очень сложной, как оказалось, одежды монахини. Именно в рясе она вчера заявилась к нему вечером на "исповедь".

Невыспавшийся мозг, стойко проигнорировав отрывочные картинки вчерашнего медитативного процесса высокохудожественного постепенного извлечения соблазнительного женского тела из довольно заковыристых деталей туалета, даже умудрился подсказать хозяину причину отсутствия любовницы (большой охотницы поспать до полудня) в сей ранний час: "Утренняя служба".

— Собирайся! — Отвратительно бодрый веселый голос Ребекки. — У нас час, чтобы пострелять и полчаса, чтобы потанцевать с ножами. — И исчезла из дверного проема, как и положено мимолетным утренним видениям сексуальных девушек с минимумом одежды.

— … и почему патрон не в партроннике?! — Послышалось уже из коридора.

Рок в который раз посетовал, что здесь, в Роанапра, из него начинает вылезать что-то совсем асоциальное и противоестественное… Ведь это же не очень естественно и нормально, когда "мимолетное утреннее видение" встречаешь вскинутым пистолетом, не так ли? Пусть и без патрона в патроннике. И почему он возмущается этим своим изменениям как-то… по-дежурному?

Он посмотрел на часы и был вынужден согласиться: ни минуты сна урвать уже не получится — на циферблате красные цифры "5:59" садистски сменились на "6:00". Он едва успел метнуться вперед и хлопнуть ладонью по клавише выключения пробирающего до самого нутра сигнала будильника.

Что-то тихонько тренькнуло по другую сторону от футона. Рок быстро сунул туда руку и, на всякий случай проморгавшись еще раз, уставился на экранчик телефона.

"Билеты готовы. Малый офис на ул. Чханванг-арту"

Нет, никакой подставы, несмотря на незнакомый номер. Офис на Чханванг-арту — это один из многочисленных вспомогательных офисов "Отеля Москва", разбросанных по всему Роанапра (да и по региону таких вот крохотных офисов, наверняка — в каждом городе, под неприметными вывесками с железной легендой и совершенно чистыми документами). Речь шла о билетах на рейс "Пхукет — Токио" для них с Реви.

"Я так и не купил сувениров родителям и имоото!" — Мысленно хлопнул себя по лбу Рок.

+++

— Куда направляет Господь стопы твои, сестра?

Мать Иоланда появилась за спиной Эды, торопливо закидывающей вещи в чемодан в своей келье. Как всегда — неожиданно и неощутимо.

— Срочные дела в Токио, сестра.

— Волею Всевышнего всё Роанапра отправилось в Японию… — Притворно вздохнула Иоланда. — Ничего просто так не делает Господь и, уверена, угодно ему распространить благость свою делами истовых прихожан Церкви нашей на земли неразумных, что презренным движущимся картинкам поклоняются! Да пребудет с тобой воля Его и власть Его, сестра Эда! Благословляю тебя! Распространи учение церкви нашей о превалировании одухотворенной власти и силы над немощной слабой бездуховностью! И да будет оружие в руках сильнйешего слуги Его!

— Аминь! — Согласилась Эда, покосившись на наручные часы. Отправление рейса — через четыре часа. Но за это время нужно добраться до Пхукета, пройти паспортный контроль и умудриться при этом никому не попасться на глаза… из "истовых прихожан наших".

+++

— Он в Токио, Книгочей!

Иногда, когда мозгу нечем больше заморочиться, его посещают разные размышления о вещах обыденных и привычных. Это, наверно, рефлексии, да? Ну, например…

Иногда диву даешься, как крохотное и слабое воздействие сдвигает с места огромные системы, обладающие нешуточной (в том числе и вполне материальной) массой. Как начинают действовать с единой целью (иногда не подозревая об этом) сотни и тысячи людей, организаций.

Вот и сейчас всего несколько слов, произнесенные в телефонную трубку игривым женским голосом с волнующим придыханием, сдвинули с места то, что принято называть "государственная машина".

Книгочей, он же мистер Блэк, торопливо схватил со стола трубку рабочего телефона (игривый женский голос пришел на мобильный телефон).

— Через десять минут брифинг в седьмом операционном зале по операции… "Копье Демократии". — Мистер Блек невольно поморщился, озвучивая название операции — с фантазией у службы внутренней безопасности было… как обычно. — И подготовьте транспорт… — Быстрый взгляд на карту. — … в Атсуги… Как закрыта в связи с учениями?! Ну, тогда Мисава! Мисава принимает?

(Военные авиабазы США в Японии — в префектурах Канагава и Аомори соответственно)

+++

— Как поживаете, господин Кагеяма? Как здоровье супруги? Детей? Девочка и мальчик, верно?

— Приятно, что вы помните о таком мелком человеке, как я, прекрасная госпожа Балалайка!

— Ну-ну-ну! Как я могу забыть такого ответственного и добросовестного делового партнера, как вы, господин Кагеяма!

— Огромное спасибо, госпожа Балалайка! Но все же…

— Помню-помню, господин Кагеяма! "Хоть это и не в ваших традициях, но дело — превыше всего". Я ничего не напутала?

На том конце провода закашлялись.

— Чем вызван ваш ранний звонок? Чем могу помочь? С радостью окажу вам услугу!

Content

Прядильщик Артур Иванович
Прозрачные воды южных морей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30