Владимир Сыров

Пересечение Фантастический роман

Пролог

Ветер времени

Сегодня с самого утра с моря дул сильный студеный ветер, заставляя Акауду постоянно запахивать свой черный, вязаный из грубой овечьей шерсти кафтан. Казалось, долгожданная весна уже практически полностью вступила в свои права: на деревьях вовсю зеленела молоденькая листва, на полях и лугах уже паслись отощавшие за зиму овцы и козы, поедая свежую сочную траву. И вдруг этот холодный, колючий ветер с севера.

Это была одиннадцатая весна Акауды. Он был крепким, широкоскулым, черноглазым подростком. В отличие от сверстников и всему племени на удивление, волосы у него были не темные, как у всех, а рыжие, точнее золотые, с вечно торчащим хохолком. Отсюда было и его имя[1]. Акауда уже чувствовал себя достаточно взрослым, чтобы не только играть со сверстниками, но и помогать деду в его работе, а также много и упорно учиться тому, чему его учил дед. Ко всему прочему, благодаря постоянным физическим упражнениям с дедом, в свои полные одиннадцать он был не по годам развит и силен.

Отца своего он не помнил. Акауде был всего год, когда по зову великого Дравса[2] почти все взрослые мужчины из его племени – от мала до велика, в том числе и его отец, ушли сражаться против римлян за свободу и независимость своих земель. Тогда Дравсу удалось созвать под свои знамена несколько десятков тысяч воинов из многих кельтских племен. Здесь были и гельветы, и франки, и белги, и сегваны. Отец Акауды был в составе большого отряда бриттов, переправившегося через пролив на помощь великому вождю по его зову. Все они шли на битву, забыв на время межплеменные распри, лишь бы прогнать ненавистных захватчиков со своих земель. Они не могли простить завоевателям своего унизительного положения данников и жалкой участи множества своих соплеменников, находящихся в рабстве или сражающихся друг против друга на гладиаторских аренах огромной зажиревшей империи.

В той битве Дравсу ценой тысяч павших воинов удалось разбить сильное войско римлян, прогнать их с территории почти всей Галлии и перестать платить огромную дань римским Цезарям. Но отец Акауды, как и многие другие отцы его сверстников, не вернулись домой с той войны, пав на поле брани.

Мать Акауды после известия о гибели мужа так и не смогла оправиться и тихо ушла через год после его гибели. Акауда, как и некоторые другие сироты, остался на попечении племени.

Когда ему исполнилось три года, жрецы-друиды, что появлялись периодически в их городище, прибыли, чтобы забрать на воспитание Акауду и еще двоих малышей в свой храм в центре острова.

В тот самый момент и объявился его дед по отцу, отсутствовавший более двух с половиной десятков лет и давно уже считавшийся погибшим. Все эти годы он прожил в империи, был рабом, гладиатором и наемником, прошел через множество испытаний и лишений, однако удача, пытливый ум и отменное здоровье позволили ему целым и невредимым вернуться к себе домой.

Дед не позволил друидам увезти внука, оспорив своими просто железными аргументами решение старейшин. Он остался жить в городище, поселился в доме своего сына и забрал внука к себе. Устроившись на родине, он за счет своего огромного опыта и знаний быстро добился расположения к себе большинства соплеменников, да и старейшин. Только с друидами он выдерживал строгий нейтралитет, не позволяя жрецам совать нос в свои дела, но и сам не лез в их действия. Жрецы принимали его как равного и полезного для племени, но так и не простили ему того прошлого вмешательства в судьбу малолетнего Акауды, и изредка припоминали ему этот факт.

В быту старый воин был не похож на других мужчин племени. Наперекор местным традициям он острым стальным ножом тщательно выбривал свое лицо, не оставляя ни волоска, в то время как его одноплеменники носили большие и длинные усы. И волосы у него не свисали до плеч, он поддерживал свою прическу поримски короткой. В одежде он поверх широких штанов предпочитал носить короткую римскую тунику, вместо толстых вязаных кафтанов. Ну а его воинские умения заметно отличались от местных, по крайней мере – в племени не нашлось равных ему в воинском мастерстве.

Удостоверившись в этом, старейшины с радостью возложили на него военную подготовку племени, и он взял на себя обязанность научить молодых кельтов воевать с римлянами, передавая им постигнутую собственным опытом науку.

Мелкоту – внука и троих самых толковых его сверстников – дед старательно обучал имперским языкам, учил их говорить, читать и писать на латыни и греческом языке по тем нескольким книгам, которые привез из дальних странствий. А дома с внуком они по тричетыре деления солнечных часов в день разговаривали только на этих языках, дед старался передать малышу максимум того, что знал и умел сам. В этом он резко расходился с друидами, которые были категорическими противниками письменности и делали в своей учебе ставку только на память.

Дед рассказывал Акауде об огромном мире, лежащем через пролив, могущественной империи с ее городами и дворцами, показывал на пергаментной карте, чудом доставшейся ему во время его путешествий, расположение различных государств и народов. Большое внимание дед уделял армии империи, ее организации, вооружению. Он устраивал проверки знаний внука, заставляя пересказывать самые важные факты и моменты. Он как бы подспудно готовил внука к его будущим самостоятельным путешествиям по этому миру. Несколько раз дед брал мальчика с собой на материк, вместе с соплеменниками переправляясь туда по их торговым делам.

Пару дней назад группа молодых ребят в сопровождении четверки взрослых воинов в составе объединенного отряда из нескольких городищ племени отправились на материк. Это был чисто тренировочный конный поход, очень полезный для молодежи в деле отработки навыков и выносливости, да и расширения мировоззрения. Акауда и его сверстники резко завидовали более взрослым ребятам, ушедшим в поход.

Сегодня после окончания утренних уроков, когда мальчик сидел на пеньке и увлеченно строгал ножом деревяшку, чтобы сделать себе новый меч для занятий, к деду пришел Дивициакус, старший жрец-друид, в своем белом балахоне и со скипетром в руке. Только вместо привычного венка из дубовых листьев на голове у него сегодня был белый колпак с шерстяной кистью. По правде говоря, старый друид появлялся в их городище довольно редко, но всегда находил время повстречаться с дедом, даже если последний вовсе не хотел этого.

В присутствии старого колдуна Акауде всегда было не по себе. Тяжелый взгляд черных как ночь очей жреца словно пронзал насквозь, да так, что Акауда просто физически ощущал осторожные чужие щупальца в своем сознании. После каждой такой встречи со жрецом юный кельт какое-то время чувствовал настоящую слабость, и дед, хорошо зная о таком воздействии друида на мальчика, старался использовать любые возможности, чтобы предотвратить их встречи. Поэтому, удачно заметив еще издалека знакомую белую фигуру, старый кельт сказал внуку:

– Опять волшебника принесло. Ступай на наше место, куда собирались, а я подойду чуть позже.

Акауда достаточно быстро, почти бегом завернул за угол дома, но все-таки успел услышать, как дед с друидом начали свой разговор, сначала совсем негромко, затем стали о чем-то спорить на повышенных тонах. Высокий, чуть визгливый голос друида резко контрастировал с густым, колоритным басом деда.

Акауда успел услышать истеричный выкрик друида: «Черный шар…» и больше уже не слышал, налетевший порыв ветра унес остальные слова друида. Акауда самостоятельно отправился к морю, чтобы дождаться деда там, куда они еще с утра договорились сходить, на облюбованное ими местечко. Только про себя подумал: что же такое шар, о котором так громко кричал друид? Нужно будет обязательно спросить у деда.

И вот сейчас Акауда стоял на площадке среди скал, высоко над морем, и смотрел на волнующуюся стихию. Ему нравилось это место, отсюда с высоты море смотрелось особенно хорошо. Он любил море в любую погоду и непогоду, и частенько с дедом или без него, несмотря на большое расстояние, приходил именно сюда к скалам и стоял здесь, глядя с высоты на безбрежную ширь. И сегодняшний студеный ветер с моря не был этому помехой.

Вдруг из-за скал, не так уж далеко от берега, один за другим показались большие корабли. Акауда мгновенно присел за один из камней и, осторожно выглядывая, стал внимательно рассматривать открывающуюся картину. Среди вспененного моря плыли три галеры с темными треугольными парусами и двумя рядами весел с каждой стороны. Они плыли вдоль берега, выискивая удобную бухту для высадки.

«Биремы!» – вспомнил он науку деда. Своими зоркими глазами он рассмотрел, что на передней биреме на древке с блестящим орлом развеваются две красные ленты.

Это были проклятые римляне. Нужно было срочно известить соплеменников о приближающейся беде. Не так уж и далеко от того места, где он сейчас был, находилась удобная бухта, с широкой долиной, ведущей прямо к его поселку. Римские корабли двигались как раз в ту сторону.

Римляне могут быть раньше него! Не раздумывая больше, юный кельт затянул покрепче завязки на штанах и рванул к своим.

Кругом, куда ни глянь, тянулись леса, и лишь огромные дубы и вязы там и сям возвышались над ними. Солнце уже прошло верхнюю точку и начало неторопливо спускаться над самым лесом, временами его закрывали облака, гонимые беспрерывным холодным ветром. Мальчик со всех ног бежал по узкой змеящейся тропинке, полный одной тревожной мысли: не опоздать!

Однако когда он, наконец, выбежал на опушку леса, все было уже почти кончено. Оказывается, еще несколько галер с римлянами зашли в бухту с другой стороны моря и сразу же высадили на берег три центурии, порядка трех сотен закаленных в боях легионеров. Чтобы посчитаться с галлами, а именно так римляне называли кельтов, взять реванш за прошлое обидное поражение в Галлии, опытные военачальники римлян решили в этот раз начать с Оловянных островов[3] и направили туда целый флот.

И конечно же, не ожидавшие нападения немногочисленные жители поселка без отряда воинов, ушедших в поход на материк, не смогли оказать заметного сопротивления регулярной армии римлян. Лучники просто перебили всех, кто пытался оказать хоть какое-то сопротивление, в том числе и собак, с лаем бросавшихся на пришельцев. Римляне проверили все дома, согнали и связали всех, кто мог представлять хоть какую-то ценность в качестве рабов, и погнали их к морю. Ко всему прочему римляне гнали в направлении моря огромное стадо овец и коз и тащили большие узлы разнообразных награбленных вещей. У порушенных домов остались лишь старухи, оплакивающие своих сыновей, да грудные дети.

Прячась за кустами, перебежками Акауда аккуратно прокрался на окраину захваченного поселения. Беспокойство за судьбу деда оказалось сильнее страха. Ему очень хотелось добраться до своего дома, стоявшего вторым от края поселка. Он только на мгновение задержался у горящей кузницы, в которую он еще совсем недавно заглядывал полюбоваться работой кузнеца. Сейчас кузнец лежал на земле с торчащей из груди стрелой.

Акауда перебежал к крайнему дому и услышал шум схватки.

Он перебрался в кусты, густо росшие у самого их дома, и осторожно выглянул.

Его взору открылась пугающая сцена. Его дед сражался сразу против трех римлян. Еще один римлянин уже убитый лежал на земле. Высокий и могучий, на голову выше низкорослых римлян, старый кельт походил в этот момент на огромного бурого медведя, размашисто отбивающегося от нападавших на него волков. В правой руке у деда был его меч, большой и тяжелый, намного больший, чем мечи у римских воинов, в левой руке кинжал.

Двое римлян нападали спереди и своими мечами наносили колющие и рубящие удары, пытаясь побыстрей покончить с этим явно пожилым, но очень мощным и опасным противником, неожиданно ставшим на их пути. В это время третий легионер заходил сзади, стараясь дотянуться до противника пилумом – копьем.

Опытный кельт отлично понимал, что надолго его не хватит, и поэтому сам пошел на сближение с двумя противниками, нападающими на него спереди. Он резко присел, пропуская над собой быстрый косой удар меча одного из римлян, и кистевым режущим ударом своего меча до кости рассек его голую голень. Затем перехватил руку второго римлянина и развернул его, прикрываясь им как щитом от третьего противника, который вынужден был отвести копье в сторону, чтобы не зацепить товарища. При этом кельт успел своим кинжалом резануть по незащищенному горлу удерживаемого им римлянина. Кровь хлынула рекой из рассеченного горла врага, тот сразу обмяк, уронив руки, и начал мешком валиться на землю. Кельт оттолкнул труп врага – на замешкавшегося, единственно оставшегося невредимым соперника – и распрямился, пытаясь восстановить дыхание.

– Деда, сзади! – закричал Акауда, увидав, как раненный в ногу римлянин приподнялся и собрался ударить мечом в спину пытающегося отдышаться после скоротечной схватки деда. Реакция кельта была молниеносной. Он резко развернулся, сделал шаг в сторону, уходя из-под удара еще невредимого соперника, и обрушил мощный рубящий удар на пытающегося закрыться щитом раненного в ногу римлянина.

Сталь зловеще блеснула в лучах заходящего солнца, скользнув по шлему, меч попал в основание шеи и, разрубая кожаные доспехи с нашитыми на них бронзовыми пластинами, развалил римлянина надвое.

Увидав последствия такого удара, единственно оставшийся в живых римлянин начал медленно отступать от несокрушимого противника, а затем, развернувшись, громко крича, бросился наутек.

– Акауда, – крикнул дед вылезающему из кустов внуку. – Немедленно уходи на болото.

– А ты?

– Мне нужно кое-что забрать, и я тоже приду.

Не успел кельт произнести эту фразу, как из-за соседнего дома показались красные туники спешащих на помощь римских воинов. Среди них было несколько лучников. Это меняло все.

Акауда со всей своей резвостью бросился бежать в сторону растущих невдалеке развесистых ив. Только там, на болотах, среди трясин и топей можно было укрыться от врагов. Так ему не раз и до этого говаривал дед. Он бежал не оглядываясь, с ужасом вслушиваясь в действия, разворачивающиеся за его спиной. Сердце, казалось, было готово выскочить из груди, когда он добежал до спасительных кустов. Он проскочил первую иву и, не в силах удержаться, остановился, чтобы посмотреть, как там дед.

Старый кельт, догоняя его, крикнул:

– Не стой! Я же сказал – живее вглубь. Нас же подстрелят!

Словно в подтверждение его слов несколько стрел просвистели совсем рядом с ними. Опытные критские лучники, мгновенно разобравшись в обстановке, снова натягивали свои луки.

Беглецы прыжками, друг за другом, мимо ив и камышей, по только им известным кочкам и корягам, скрывающимся в трясине, забирались все глубже и глубже в болото через зеленые пятна топей, мимо кругляшей стоячей и ржавой воды. Но догнавшая их стрела, ударила мальчику в бедро, свалив его прямо в воду. Дед, подхватив внука на руки, рванул дальше. Ему оставался всего один шаг до спасительных кустов, которые бы полностью скрыли их из вида лучников, когда целых две стрелы впились в его тело. Он еще сумел сделать этот шаг и упал вместе с мальчиком за поворот на твердую землю, окончательно скрывшись из вида для стреляющих римлян. Те было попытались сунуться на болото за ними, но, застряв несколько раз в трясине, отказались от этой затеи. Тем более они видели, что стрелы попали в цель, и их жертвы вряд ли останутся живыми.

Вечерело. Солнце уже закатилось за лесом, и здесь, среди болот, стало сумрачно и прохладно.

Акауда с трудом выбрался из-под упавшего на него тяжеленного деда и наклонился над ним. Тот, не шевелясь, лежал на груди. Из спины и шеи его торчали две большие стрелы.

– Дед, это я виноват, что задержал тебя! – в отчаянии закричал мальчишка, тряся старого кельта за плечо. На время он даже забыл о раненой ноге.

– Не кричи, сломай обе стрелы, аккуратно переверни меня и помоги сесть. Постарайся сделать все, что я скажу, – заговорил дед. Чувствовалось, что говорит он с трудом, но спокойно и размеренно.

Акауда с трудом надрезал дедовым ножом твердую как кость первую стрелу и сломал ее, затем таким же образом сломал вторую стрелу, быстро надергал и накидал на землю молодого и пока еще совсем низкого мха, затем осторожно перевернул раненого кельта на бок и помог сесть. Тот только коротко простонал сквозь стиснутые зубы. Стрела, попавшая в шею, прошла насквозь, и наконечник торчал из горла наружу. Вторая стрела грудь насквозь не пробила, и конец ее остался где-то внутри.

– Сначала покажи мне свою рану.

Дед посмотрел на раненое бедро внука с торчащей в мякоти в обе стороны стрелой.

– Достанешь у меня из кармана куртки мешочек, там бальзам. – Голос у деда становился все слабее и глуше. – Стрелу сломаешь, выдернешь из ноги, залепишь дырки бальзамом и завяжешь рану тряпкой. Да ты и сам знаешь, чему-то вы у меня научились? А он поможет, – дед замолчал, отдыхая.

В груди у него что-то клокотало, дыхание стало частым и прерывистым.

– Утром пойдешь в поселок. Аккуратно. Вдруг римляне еще там… И остерегайся друида, ничего хорошего от него я не жду. Он меня стращал грядущими неприятностями, но я не думал, что это так скоро… В дальнем правом углу хлева, под половицей… под каменной плитой – тайник. Я сам так и не успел туда. В тайнике золото и, самое главное, черный камень. Камень добыт на нашей земле, полон древней магии, и его предназначение никому не известно. Его нужно хранить любой ценой, а он будет хранить тебя. А когда-нибудь передашь его другому хранителю, сам поймешь когда. Никому не показывай. Да хранят тебя боги!

Он закашлялся и изо рта его пошла кровь. И уже еле слышным шепотом, больше похожим на хрип, закончил:

– Золото с камнем спрячь, и бегом на переправу. Дропус, перевозчик, где останавливались. Скажешь ему все. Он тебя на материк… поживешь там… А потом на восток, за реку Рен[4], к вождю германцев Мароботу… Мы с его братом… гладиаторами…

Он хотел еще что-то сказать, но кровь хлынула из горла сплошным потоком, он дернулся, опрокинулся набок. Глаза его закрылись, и он затих.

И Акауда с ужасом понял, что дед скончался, и он остался совсем один. Слезы душили его, в горле стоял комок, и паренек, полный отчаяния, все сидел и сидел рядом с самым родным человеком, так нелепо погибшим по его нерасторопности.

Механически, практически не сознавая, что он делает, Акауда отломил наконечник стрелы, торчащей у него из бедра, за оперение вытянул стрелу из ноги, залепил ранки в ноге дедовым бальзамом, перевязал рану тряпицей и снова застыл над дедовым телом.

Он не замечал ни сырого бледного тумана, поползшего по болоту, ни тусклых болотных огоньков, то там, то сям замерцавших в темноте, не слышал кваканья одинокой, неведомо откуда так рано появившейся лягушки. Юный кельт весь ушел в себя, погрузившись в скорбное переживание.

Когда Акауда немного успокоился, он стал вспоминать все самое хорошее, что было у него связано с дедом. Конные поездки по родному краю, путешествия на материк вместе с обозом торговцев и посещение весенней ярмарки, обширной и многоликой. Пока торговцы продавали свои товары, стальные и оловянные слитки, украшения и ткани, они с дедом посмотрели много интересного.

Вспомнилась Акауде и их с дедом поездка к огромному храму друидов в центре острова[5], лигах в семидесяти от их дома. Дед тогда сказал ему, что обязан показать это и предостеречь. Они тогда остановились на пригорке в нескольких лигах от храма. Но и с этого расстояния огромное сооружение подавляло своей мощью, мрачностью и какой-то трагической торжественностью. Тогда дед поведал внуку страшную тысячелетнюю историю этого храма, с его жестоким волшебством и многочисленными человеческими жертвоприношениями. Тогда же он строго-настрого предупредил Акауду о серьезной опасности этого места. Именно отсюда приходили жрецы-друиды во все поселения острова.

Много что вспомнилось Акауде, связанное с дедом. И только когда наступило утро, он вышел из этого состояния. За ночь все слезы были выплаканы. Надо было делать дело. Чуть повыше на холмике он дедовым мечом и руками выкопал могилу, с трудом затянул в нее тяжелое неподатливое тело, положил сверху его верный меч и засыпал, тщательно утрамбовав здоровой ногой. За эту ночь мальчишка значительно повзрослел.

Солнце висело уже высоко, когда Акауда закончил свое скорбное дело. Он отвел тину, вымыл испачканные в глине руки в желтой болотной воде и огляделся. Кругом было тихо. Легкий ветерок играл молодой листвой на чахлых болотных кустах.

Тишину разорвал резкий крик болотной птицы откуда-то сбоку от него. Акауда вздрогнул и оглянулся на крик.

Совсем недалеко от него в небе появилось резко очерченное черное пятно, даже не пятно, а что-то круглое. Круглое и иссиня-черного цвета. Оно было похоже на огромный зрачок, висящий в небе. Акауде показалось, что он видит этот предмет даже не глазами, а каким-то внутренним чувством. Эта штука висела недалеко и невысоко от него, словно вглядываясь в испуганного мальчишку, и вдруг исчезла так же быстро и неожиданно, как и появилась. Акауда еще некоторое время постоял, тревожно вглядываясь в синее безоблачное небо. Все было спокойно и тихо.

– Наверное, это и есть шар, о котором вчера кричал деду старый колдун. А я так и не успел спросить у деда.

Пора было идти. Той же тропкой, также аккуратно он перебрался через болото и двинулся к поселку.

Он долго сидел, притаившись в кустах густой падубы, внимательно наблюдая за происходящим в поселке. Затем, для верности прячась в зарослях, прихрамывая и пересиливая боль в ноге, он где на ногах, а где ползком пробрался вдоль всего поселка, вернулся и снова засел в кустах невдалеке от родного дома. Римлян в поселке явно не было. По крайней мере, здесь на краю городища. В некоторых дворах были видны медленно двигающиеся согбенные женские фигуры. Он стал слушать тишину, как учил его дед. Тот всегда говорил, что по одним только звукам, если их внимательно слушать, можно многое узнать о происходящем. Птичий разговор в кустах, что было остановился при появлении в кустах Акауды, был спокойным. В двух ближайших домах было тихо. Еще дальше был слышен негромкий разговор и плач ребенка.

Акауда серой мышкой прошмыгнул в двери родного дома, нашел в горнице в глиняном сосуде краюху засохшей лепешки, откусил большой кус, взял с полки длинный нож и только тогда двинул к сараюшке, стоящей на отшибе двора. Хлев был пустой. Римляне угнали весь скот из городища. Только над входом в хлев сиротливо висела ритуальная веточка ясеня.

Акауда несколько раз потыкал ножом землю меж половиц в углу хлева и, наконец, обнаружил место тайника по звонкому удару ножа о камень. Отодвинув половицы, оконтурив границы каменной плиты, он с помощью ножа и обожженного глиняного черепка очистил плиту от земли. Это оказался большой плоский камень. С большим трудом мальчику удалось приподнять и опрокинуть плиту в сторону.

Под плитой в выложенной камнями полости стоял невысокий глиняный сосуд с широким горлышком; в сосуде лежали названные дедом вещи. Это был блестящий черный камень формой и размером в перепелиное яйцо, только приплюснутое, с отверстием на краю и черным кожаным шнурком, а также пять новеньких желтых монет, с изображенным на них портретом мужчины.

Акауда быстро распустил пояс, распустил завязки на своих вязаных шерстяных штанах, спрятал монеты в маленький мешочек, изнутри крепящийся к поясу, крепко-накрепко стянул завязки и пояс и взял в руки камень. Вытащенный из ямы, на свету камень казался не совсем черного, а темно-темно-фиолетового цвета с блестящими гладкими гранями. И вдруг, словно приветствуя нового хозяина, камень заискрился красивым малиновым светом, исходящим из самой его глубины. Чуть-чуть полюбовавшись невиданной красотой, Акауда через голову надел шнурок с камнем себе на шею и глухо запахнул куртку. Затем, повинуясь чувству осторожности, поставил сосуд обратно в яму, опрокинул каменную плиту на место, закидал землей и вернул половицы в прежнее состояние. Он всем своим сердцем чувствовал, что здесь, в поселке, его подстерегает огромная опасность.

Акауда снова заскочил в дом, собрал в заплечный мешок самые необходимые вещи и пошагал в кусты. Тут он вспомнил, что оставил в доме пергаментную карту земель, привезенную дедом из империи. Он положил мешок в кусты, налегке еще раз вернулся в дом, достал из укромного места драгоценную карту, засунул ее за пазуху. Неожиданно в его голове послышался тихий звон, очень похожий на звон от частых ударов малого молота, которым их сосед кузнец ударял, когда окончательно выхаживал что-нибудь маленькое и красивое. Но сейчас этот звон вызывал совсем другие ощущения.

«Опасность», – сообразил Акауда и почти бегом выскочил на улицу.

У дверей, собираясь зайти в дом, стоял жрец-друид в своем белом балахоне и дубовом венке. В руке он держал небольшой пучок омелы[6].

– Где дед? – спросил он. Его черные, чуть навыкате глаза снова пытались пробуравить Акауду насквозь.

Однако в этот раз никакого чужого воздействия мальчик не ощутил, словно его напрочь перекрыл мелодичный звон кузнечного молотка, вновь зазвучавший в голове, а на груди под камнем чуть-чуть потеплело. Твердым, но внутри дрожащим от страха голосом мальчик ответил:

– Я не знаю, может быть в доме, пойду искать.

Откуда взялся этот неопределенный и даже запутывающий ответ, он не понял и сам.

И пока жрец заходил в дом, мальчишка, почти забыв про больную ногу, рванул, что было мочи, подальше от родного поселка, на бегу подхватив в кустах свои вещи.

– Старый колдун наверняка что-то знает!

Нужно было быстрей добираться до пролива, перебираться на большую землю, а там искать эту неведомую реку Рен. Впереди предстояла дорога длиной в долгую, полную приключений жизнь. Именно то, о чем так мечталось и к чему его на всякий случай так старательно подготавливал дед.

Часть первая

Флуктуации

Глава первая

«Вояджер»

20 августа 1977 г. Мыс Канаверал. Штат Флорида. США.

Д-р Саган сидел на стуле в своем гостиничном номере. На столе стоял закрытый дипломат. Все остальные вещи были уже внизу в машине, и наступила минута прощания с местом, которое последние несколько дней до самого старта «Вояджера» было его пристанищем. Можно было ехать домой. Дело сделано.

Эти три месяца окончательно исчерпали его силы. Работа по двадцать часов в сутки, сотни встреч, споров, совещаний и докладов. Затем, наконец, рожденное в муках решение. И вот все! На душе огромная радость за прекрасно выполненную работу и абсолютная опустошенность. Такого с ним ранее никогда не бывало. Обычно он заканчивал очередную, пускай, объемную и очень сложную, работу в предвкушении новой, такой же интересной и важной. Бывало, что одновременно велись несколько работ, когда приходилось, временно отрываясь от одной работы, вкладывать душу во вторую, а затем снова возвращаться к первой.

Но этот случай был особый. Жесткие сроки, грандиозность задачи, слишком большое количество участников, привлеченных к проекту, постоянный контроль с самого верха. Он вспомнил последний звонок Джорджа Буша[7], буквально за несколько суток до старта. Тот кипел как паровой котел, даже трубка телефона вибрировала от его раздраженного голоса:

– У всех уже состояние полной готовности, даже у пусковиков, а у вас снова что-то там переписывают. Что вы опять сдернули Джимми на эту запись? У него и без вас работы выше головы.

Буш, будучи вице-президентом, не имел никакого отношения к проекту, а вот тоже не удержался покомандовать.

В тот день они окончательно доделали 12-дюймовый позолоченный диск, и сам диск со считывающей головкой в прочном корпусе были уже болтами прикручены к шпангоуту станции на самом видном месте. Так что звонок явно опоздал, об этом он и сказал тогда Бушу. Как потом оказалось, Буш умудрился позвонить по этому поводу Эдду и Фрэнки и с таким же напором высказался им. По правде сказать, и другие высокопоставленные чиновники из администрации Джимми Картера тоже интересовались ходом проекта, хотя по долгу службы это было вне их компетенции. Но, по крайней мере, явно не вмешивались в их работу.

А в том, что полет уже не раз откладывался, их вины вообще не было. То сначала совсем испортилась погода, и несколько дней было очень ветрено, хотя в это время года здесь, во Флориде, обычно стоит прекрасная погода.

Затем что-то не заладилось у пусковиков. Бесконечные проверки, прогонки программы показывали полную готовность всех систем к полету, но дотошная взлетная команда настаивала на повторах проверок. Затем у наружников возникли сомнения по поводу теплоизоляции. Да и вообще вся их работа сопровождалась кучей странностей и даже мистики. Не однажды срывались уже полностью подготовленные совещания. Из-за компьютерного сбоя чуть не улетела коту под хвост черновая верстка их итогового документа. Спасла случайная запись одного из программистов на контрольную ленту. В противном случае пришлось бы воссоздавать по новой всю недельную работу.

Кроме того, его до сих пор не отпускало ощущение какой-то ошибки, допущенной при выполнении одной из частей работ над проектом. Он еще раз мысленно проанализировал свою зону ответственности. В первую очередь он отвечал за информацию, записанную на диске. Конечно, весь ее объем подбирался коллективно, но его слово было решающим. Насколько правильно были выбраны пропорции, какие стороны человеческой деятельности оказались не отражены вовсе? Разумеется, они и так умудрились записать на диск просто огромное количество разнообразной информации о человечестве, но ощущения верной завершенности не было.

Что же касается направления движения станции на завершающей стадии полета, то оно было выбрано с учетом задач, выполняемых станцией на предварительной стадии, связанных с пролетом космического корабля мимо большинства внешних планет Солнечной системы. Но опять же решение было коллективным, хотя здесь тоже посчитались с его мнением. Может, стоило поднять корабль градусов на пять-десять выше плоскости эклиптики, по этому поводу у них тоже хватало жарких споров, и вот именно здесь его мнение было решающим. Сейчас-то, конечно, ничего не изменишь, «Вояджер» на всех парах двигался по установленному маршруту, но ощущение недоделанности не отпускало.

Нет, теперь все тревоги и волнения позади. «Вояджер» стремительно удаляется от Земли, неся чужим цивилизациям человеческое послание. И самым драгоценным в этом послании были образцы чудесной музыки, созданной музыкальными гениями Земли.

Карлу Сагану было суждено прожить долгую жизнь. Он видел снимки Юпитера, Сатурна, Урана, полученные с телекамер «Вояджера», он радовался вместе со всеми своими коллегами новым уникальным данным о нашей Солнечной системе, полученным с помощью приборов корабля. Он участвовал еще в нескольких космических проектах, внес значительную лепту как популяризатор науки, но ему уже не удалось стать участником тех загадочных событий, что оказались связаны с «Вояджером».

Июль 2008 года. Окраина Солнечной системы. 9.00 по времени лаборатории реактивного движения (JPL), штат Калифорния. США.

Космическая станция «Вояджер-2», разогнанная полем тяготения Юпитера и Сатурна, шла на третьей космической скорости 16 км/с, покидая Солнечную систему и выходя в межзвездное пространство. По команде с Земли ряд приборов был давно уже отключен, чтобы оставшейся энергии радиоизотопных источников питания хватало для работы нужных в межзвездном пространстве приборов, телекамеры и средств связи. Телекамера пристально «всматривалась» в неведомое пространство прямо по ходу движения станции, а 2,5метровый парус параболической антенны был постоянно направлен на Землю. Командному компьютеру удавалось удерживать эту направленность, несмотря на то, что Солнце с этого огромного расстояния виделось уже совсем тусклым пятнышком.

Вдруг что-то поменялось в космическом пространстве совсем недалеко от «Вояджера». Пространствовремя заколебалось, и через мгновение в относительной близости от корабля буквально из ниоткуда вынырнула парочка огромных, абсолютно черных и в то же время вроде как прозрачных шаров. По крайней мере, часть видимых звезд они закрыли от взора телеобъектива. По-видимому, эта непонятная непрозрачность была связана с космосом. Следом за первой парочкой вынырнули еще три пары таких же предметов. Была ли эта встреча случайной или есть в этом мире какая-то высшая сила, что вершит судьбами мира, вряд ли станет когданибудь известно. Но факт есть факт. Встреча состоялась. Влияние шаров на пространственно-временной континуум этого мира началось именно с «Вояджера». Первое воздействие на человеческие объекты и судьбы самим фактом появления странных шаров проявилось здесь. На корабле самостоятельно включился ряд приборов, уже давно отключенных по команде с Земли в целях экономии энергии. И приборы заработали на всю катушку, словно источники энергии в нарушение всех физических законов вернули себе первоначальное количество потерянных нуклонов. А «Вояджер» все так же продолжал свое движение в неизвестность, передав неожиданную информацию на Землю.

Шары, словно сориентировавшись, также внезапно, как и появились, исчезли из обычного пространства, чтобы через несколько мгновений объявиться в непосредственной близости к Земле. Почти две тысячи лет прошло с тех пор, как они в очередной раз появлялись у Земли. Но и этот прокол обычного пространства снова вызвал целую череду флуктуаций, нарушений причинноследственных связей в самых различных точках земного шара.

И несколько таких событий произошли в России. Четырнадцать часов позднее[8].

Июль 2008 г. 23.30 местного времени. Пасадина. Штат Калифорния. США.

Сегодня Майкл Сорби засиделся в своей лаборатории допоздна. Было необходимо закончить эту работу именно сегодня. Тем более Эд Стоун, его шеф, несколько раз в течение этого дня звонил ему, напоминая об этом. А завтра уже начинался долгожданный отдых.

Они с Мари так долго ждали эту поездку на Гавайи, где было и теплое море, и золотой песочек, и безоблачное небо. Что может быть лучше такого отдыха после изнурительной работы по 14 часов в сутки.

Вот уже несколько недель они всей лабораторией изучали результаты, поступающие с «Вояджера-2». Причина такой срочной работы была давно ожидаемой и чрезвычайно важной. Корабль в это время уже прошел пояс Койпера и покидал Солнечную систему, навсегда уходя за ее пределы. Впереди была звезда Барнарда, правда до этого было еще более восьми тысяч лет лета.

Но на этот вечер Майкл остался в лаборатории один. В последнее время НАСА стало значительно сокращать число сотрудников лаборатории. «Вояджер» давно покинул Нептун, последнюю планету, мимо которой он пролетал. Новых планет не ожидалось, и впереди было только межзвездное пространство. Поэтому из двухсот сотрудников лаборатории их осталось всего сорок. Но и все те, кто еще остались работать в лаборатории, тоже уже закончили работу и разошлись по домам. Майкл задержался, чтобы наконец-то систематизировать результаты своих исследований и закончить отчет. Он дописал выводы, откинулся в кресле, закрыл глаза, усталость все же сказывалась, и мгновенно задремал. И пусть эта дрема и длилась лишь пяток минут, он успел увидеть полноценный сон.

Впереди было бескрайнее море. Они с Мари, взявшись за руки, плескались в волнах прибоя. И громко кричали чайки…

Этот крик и разбудил его. Он встал, включил кофеварку и, пока вода закипала, сделал несколько энергичных движений руками, чтобы прогнать сон. Затем он налил из кофеварки кружку горячего кофе, достал из пакета очередной круассан и снова углубился в изучение графиков, появляющихся на экране монитора.

Приборы корабля выдавали бесценные данные о состоянии межзвездного пространства, точнее околосолнечного пузыря – последнего барьера, окружающего родную планетную систему. Прибор-регистратор низкоэнергетических частиц демонстрировал нулевую скорость солнечного ветра, что в принципе не сильно отличалось от расчетных значений. Разглядывание всех этих картинок было в принципе чисто дежурным. Все было уже ясно, отчет был готов, все необходимые выводы сделаны.

Убедившись, что все без изменений, Майкл дописал в свой отчет последнюю строчку. Он откусил большой кусок круассана, запил большим глотком крепкого кофе и еще раз всмотрелся в графики и диаграммы на экране. Убедившись, что значения коррелируются в пределах допустимого, он совершенно машинально вывел на экран следующую страничку и чуть не подавился. Рука, держащая кофе, дернулась и опрокинула кружку на стол. Кофе выплеснулось и потекло по бумагам. Дернуться и подавиться было от чего.

Плазменный спектрометр, инфракрасные и ультрафиолетовые измерительные платформы, чей ресурс уже несколько лет как был выработан – и сигналы с этих приборов давно не поступали на Землю, вдруг начали снова передавать данные по концентрации ионов, атомов, молекул межзвездной среды. Причем делали это с потрясающей энергией свежих источников питания, какими они были при вылете с Земли. Будто и не было трех десятков лет автономного полета. Этого просто не могло быть.

Майкл судорожно стал выводить на экран данные других приборов. Здесь все было как обычно. И только на картинках от телекамер он заметил еще странности, которые тоже невозможно было объяснить. Снимки, поступающие с австралийского 70-метрового радиотелескопа, оказались потрясающей четкости. Такой четкости изображения с широкофокусной телекамеры «Вояджера» были только при ее калибровке сразу после отлета с Земли. Тогда изображения Земли, переданные с улетающей станции, были просто идеальными. И вот с расстояния 16 млрд километров телекамера передала изумительную звездную панораму. Звезды сияли во всей их красе. Но на изображениях было заметно, как чтото круглое последовательно, на одинаковые мгновения закрывало звезды перед телеобъективом, а за пределами этих округлостей остальные звезды продолжали светить, как ни в чем не бывало.

Майкл вывел эти снимки на большой экран. Здесь звезды были еще прекраснее. Но и круглые затмения звезд выглядели отчетливее. Он пролистал все аналогичные телевизионные изображения и отметил для себя те снимки, где случались еще такие затмения звезд. Таких снимков оказалось всего пять. Затмения проходили парами, а таких пар было четыре. Словно восемь невидимых дисков или шаров пролетели перед телекамерой, на мгновение закрывая собой звезды.

Но этим дело не закончилось. Монитор на столе ярко засветился, словно привлекая к себе внимание, и самостоятельно переключился на показ данных, поступающих с приборов станции. Прямо на его глазах данные спектрографа и измерительных платформ снова исчезли с экрана. Это значило, что приборы на «Вояджере» снова перестали работать, словно и не включались. На большом экране изображения с телекамеры станции тоже померкли, вернувшись к исходному состоянию.

Эти два события – телеизображения с гаснущими на мгновение звездами, и неведомо как самостоятельно включившиеся отключенные уже несколько лет назад в целях экономии энергии приборы, а затем вот только что самостоятельно отключившиеся, однозначно были связаны между собой. Все это было невероятно и крайне интересно.

Тишину в лаборатории разорвал резкий телефонный звонок.

«Мари беспокоится», – сразу понял он, глядя на высветившийся на телефоне номер.

Майкл глянул на часы.

«Дьявол! Уже полтретьего!»

А он обещал Мари прийти сегодня пораньше.

– Милая, я выезжаю, – сказал он в мобильник и, не дождавшись ответа, бросился заканчивать работу.

Немного поколебавшись, он скинул себе на флешку все поразившие его данные, старательно замаскировал все несуразности в общей куче снимков и графиков, еще раз глянул на полностью готовый отчет, поставил в нем точку и дал команду «Сохранить». Затем решительно закрыл программу. Это было настоящим безумием, но…

Звезды, даже с их несуразностью, никуда не денутся, и могут подождать, а вот Мари ждать не станет. И впереди были Гавайи, море и отдых с любимой женщиной. Он вызвал к подъезду института такси, положил флешку себе в карман и еще раз позвонил домой – сказать, что выезжает.

Глава вторая

Обретение

Июль 2008 г. Город Н. Россия.

Между прочим, странности начались даже не сейчас. И Владимиру снова вспомнились события двухнедельной давности. В тот день по просьбе Алины Михайловны – главного бухгалтера фирмы и его непосредственного начальника – он поехал навестить заболевшего сотрудника фирмы. Добравшись на такси до частного сектора на окраине города, где проживал его коллега, Владимир проведал его, передал приветы сослуживцев, гостинцы, а возвращаться в центр по совету больного решил автобусом.

Благо до ближайшей остановки нужного ему маршрута было чуть более четырех кварталов вдоль неухоженного серого бетонного забора, ограждавшего территорию известного оборонного завода с более чем столетней историей, а ныне практически закрытого. Может быть, жизнь на заводе где-то и теплилась, но явно не здесь. Вдоль разрушающегося забора то там, то сям валялись кучи мусора, камней, какие-то доски, ветви деревьев. Это еще раз свидетельствовало о действительном состоянии дел в стране и в городе. Если в центре города еще и присутствовали признаки показушного порядка и культуры, то здесь, на окраине, все было так, как было.

Дело происходило под вечер, но было еще по-летнему солнечно и светло, когда он увидел развернувшуюся перед ним драму. Большая свора бродячих собак напала на случайного прохожего, прижав его к старой подворотне заводского забора.

Владимир уже не раз слышал о нападениях стай собак на людей. Об этом уже писали в газетах, в том числе даже и загрызенном насмерть ребенке. Администрация города никак не могла или не хотела найти управу на бездомных зубастых хищников.

А в этот момент все происходило на глазах Владимира. Собак было больше десятка разных размеров и окраса. Странным было то, что они не лаяли, не рычали, а абсолютно молча нападали на пожилого человека, который, вжавшись в угол, отмахивался палкой от наскакивавших на него собак. Собаки нападали массой, натыкались друг на друга, стараясь укусить человека за руки и за ноги. Чуть в стороне стоял большой черный пес, который словно контролировал и руководил действиями стаи. Он стоял неподвижно, и только ощетинившийся загривок говорил, что он тоже весь в деле. Это явно был вожак стаи, умный и очень опасный. Он повернул голову, заметив подходящего к месту действия Владимира, его челюсти ощерились, показав огромные белые клыки, желто-зеленые глаза заблестели странным, диким блеском. Он как бы предупредил Владимира, что его это дело не касается, и лучше просто пройти мимо, не вмешиваясь.

Но когда окруженный кусающими собаками человек громко позвал на помощь, Владимир решился. Он уже приметил в куче мусора торчащий кусок строительной арматуры и, быстро выдернув его, врезался в свору собак, нанося стальным прутком удары направо и налево. Собаки, получая тяжелые удары, с визгом начали разбегаться. И тут в дело ввязался вожак. Он с разбегу огромной массой сбил с ног покусанного старика и, неистово кусая защищавшиеся руки, стал подбираться к его горлу. Он, казалось, даже не замечал мощные удары Владимира, которые тот наносил стальным прутком по его покрытому толстым волосяным покровом хребту. Часть собак, ободренных выпадом вожака, снова бросилась на людей. И тогда Владимир, двумя руками схватив с земли здоровый кусок бетона от разрушающегося забора, рискуя зацепить лежащего на земле человека, со всей силы обрушил глыбу ее острым концом на большую лохматую голову вожака. Удар получился, и с отчаянным визгом, с молниеносной быстротой бросив несостоявшуюся жертву, собака рванула наутек. И вся стая, визжа, побежала за вожаком подальше от места боя. Отбежав на безопасное расстояние, стая остановилась, поглядывая на отбившего у них добычу человека. Вожак, с поднявшейся дыбом шерстью и глухо рыча, стоял ближе всех. Его глаза сверкали жуткой злобой, казалось, он просчитывал возможность повторного нападения на этого сорвавшего уже решенное дело человека. Владимир подобрал с земли несколько крупных тяжелых камней и со всей силы бросил их в собак. Пара камней попала в собачью массу, а один опять попал в голову вожаку. Это решило дело. Стая отступила, и затем следом за вожаком побежала прочь.

Владимир повернулся к спасенному им человеку. Тот уже поднялся на ноги и стоял, опершись на старые, с облупившейся краской ворота. Это был среднего роста пожилой человек с полностью седыми, но удивительно густыми волосами. Такими же седыми и густыми были его брови, буквально нависавшие над глазами. Глаза же, на удивление живые и искрящиеся на изрезанном морщинами лице, смотрели настороженно и внимательно. На вид ему было лет семьдесят пять, а то и восемьдесят. Он был прилично одет, если можно было так назвать его порванные во многих местах на ногах и руках темнокоричневый костюм и светлую рубашку.

– Огромное спасибо, молодой человек, за помощь. Тут бы мне и лежать, – сказал старичок.

Владимир посмотрел на его изодранные штаны, покусанные руки, с которых капали капельки крови.

– Вам срочно нужно в больницу.

– Нет, я пойду домой, там у меня есть все необходимое.

– Тогда давайте я провожу вас.

– Вот от этого не откажусь.

Провожая пострадавшего до дома, Владимир по дороге поближе познакомился с ним. Федор Михайлович, а именно так звали старичка, проживал в нескольких кварталах от места происшествия в небольшом аккуратном доме с полным цветов палисадом. В данное время дома никого не было, по крайней мере, никто не вышел на помощь покусанному собаками старику. Прямо в прихожей нашлась аптечка, и Владимир тщательно обработал и перевязал дедовы раны, которых, на удивление, оказалось не так уж и много, и только на руках. Удостоверившись, что больше помощи деду не требуется, продиктовав, по его убедительной просьбе, номер своего мобильного телефона, еще раз выслушав огромную признательность за оказанную помощь, Владимир уехал домой.

Буквально через день, когда Владимир только-только пришел домой после работы, раздался звонок мобильника, и Федор Михайлович, страшно извиняясь за беспокойство, попросил по возможности срочно подъехать к нему. Владимир, конечно, удивился звонку, но так как в планах на вечер не было ничего неотложного, он все же согласился – и уже через час был около знакомого дома. Федор Михайлович ждал его у калитки и сразу же пригласил в дом. Одет старик сегодня был по-домашнему: тонкие шаровары и светлая рубашка без рукавов. В первую очередь Владимир поинтересовался здоровьем старика. Оказалось, что деда его раны на руках особо не беспокоят, и, как говорится, здесь все обошлось.

Однако не обошлось в другом. Это было очень странно, но стая собак не оставляла деда – и уже несколько раз появлялась у его дома, а может, и сейчас где-то рядышком даже дежурила. Дед попытался обратиться за помощью в администрацию района, милицию, но помощи так и не дождался.

Владимир, вспомнив мощного черного вожака стаи с его жутким взглядом, внутренне содрогнулся и стал слушать еще внимательней. Он заметил, что старичок сегодня выглядит значительно старше, чем выглядел вчера, а также строже и как-то жестче. На лице у деда как будто прорезались новые глубокие морщины, нос стал острее, скулы немного провалились.

– А вы не пробовали обратиться к каким-нибудь частным специалистам-кинологам. Неужели так никто и не сможет помочь? – спросил Владимир.

– А кому есть дело до древнего одинокого старикана?.. – И дед продолжал свой рассказ: – А теперь еще стали появляться какие-то темные личности. И стали ломиться в дом. – Он помолчал, а затем, словно, наконец, решившись, вымолвил: – Значит пора! Пойдемте, молодой человек, за мной.

Владимир послушно вслед за старичком прошагал через проходную комнату, обставленную старинной, но очень приличной мебелью темных тонов, и очутился в светлой угловой комнате с высоким потолком и большим окном. Одна из стен комнаты сверху донизу представляла огромный стеллаж с книгами. И на одной из стеллажных полок вместо книг была выставлена настоящая коллекция различных минералов, которые своим разноцветьем гармонично вписывались в окружающий книжный колорит. У другой стены комнаты стоял стол с компьютером и большое кресло.

– Это мой рабочий кабинет, – сказал Федор Михайлович. – Раз в неделю приходит соседка и прибирает в доме, а так – я живу один. Иногда наездом бывает правнучка, Софьюшка, погостит пару дней и упорхнет. Дело молодое. А больше у меня никого и нет. Но это все преамбула.

Он взял из угла изящный венский стул, поставил его к своему рабочему столу рядом с креслом и жестом предложил Владимиру присаживаться. А сам подошел к книжным стеллажам, вытащил со средней полки один из толстых томов, положив его на стоящую рядом стремянку, засунул в образовавшийся промежуток руку, проделал там какие-то манипуляции и, наконец, вытащил небольшую, удивительно красивую, каменную на вид шкатулку. Поставив шкатулку на стол, он уселся в свое кресло.

– Вот.

Федор Михайлович чуть-чуть помолчал, словно предоставив гостю возможность полюбоваться дан-ным произведением искусства, а оно так и было. Изящная вещичка была на самом деле каменная, выполненная из разных поделочных камней. Эти очень красивые камни образовывали чудный орнамент по всей ее поверхности. Затем дед открыл шкатулку. Внутри на красном бархате лежал блестящий темно-фиолетового, почти черного цвета камень формой и размером с перепелиное яйцо, только приплюснутое. Ближе к краю камня имелось небольшое отверстие, в которое был продет тонкий кожаный шнурок.

– Доставайте, молодой человек. – Дед упорно называл его так, а не по имени, хотя Владимир четко помнил, что при разговоре по телефону дед назвал его Владимиром.

Владимир двумя пальцами аккуратно взял камень из шкатулки, положил его себе на открытую ладонь левой руки и присмотрелся. Вдруг изнутри камня, из самой его сердцевины, на Владимира словно дохнуло бездонной глубиной бесконечности. Оттуда начали выплывать мельчайшие искорки, перебегая по многочисленным шлифованным граням, затем камень весь заискрился световыми точечками, которые в итоге превратились в дивное малиновое сияние в темном как ночь самоцвете. Всполохи малинового сияния словно закружились по его ладони вокруг камня. Это удивительное свечение просто грело и ласкало, очаровывало и завораживало. С трудом оторвав взгляд от чудесного камня, Владимир посмотрел на деда. Тот улыбался мягкой доброй улыбкой. Лицо его как-то сразу помолодело, морщины разгладились, словно сбросив груз тяжких раздумий и забот.

– Я не ошибся! Теперь, Володя, это ваша доля. Вот так он давно уже не светился.

Федор Михайлович повозился в кресле, устраиваясь поудобней. Владимир попытался положить все еще сияющий камень обратно на красный бархат шкатулки, но дед остановил его.

– Пусть пока побудет у вас на руках, а я введу вас в курс дела.

Это было после революции и гражданской войны. Не удивляйтесь. Мне давно уже за девяносто. Мне этот камень достался более семидесяти лет назад. Это очень странная и необычная история. Шел тридцать шестой год. Я уже несколько лет служил в Красной Армии, так она тогда называлась, водителем у известного военспеца. Происходил он из интеллигентной семьи потомственного военного, еще с Гражданской войны по какой-то неизвестной мне причине находился на службе у большевиков. А последние годы он служил главным инспектором сухопутных войск. Чаще всего моя служба заключалась в бесчисленных поездках по боевым частям, куда он ездил с инспекционными проверками. Так что поколесить пришлось немало. Ко мне он относился ровно, хоть и выдерживал дистанцию между высоким чином комбрига и простым водителем, но в дальних поездках все случается: и задержки, и совместная трапеза.

В тот день я привез его к генеральному штабу, и пока он был там, я возился с машиной, вроде что-то подкручивал. И тут появился мой начальник, чернее ночи. Что уж там случилось в штабе, не знаю.

И когда он садился в машину, выпала у него на землю одна вещичка, черный камушек с веревочкой, а я был с его стороны, заметил и подобрал, чтобы вернуть хозяину. А камень и засветился вот таким же малиновым светом, да так, что я просто обмер, не веря своим глазам. Да и сам комбриг видно очень удивился. Забрал у меня камень, и еще долго посматривал на меня както странно, словно собираясь сказать что-то важное, да не решался. А на следующий день он вот так же надел мне на шею этот камень со словами:

– Теперь ты – хранитель. Держи на шее, никто его и не заметит, а он будет хранить тебя. Этот камень переходит только тому, кто чист душой и сердцем, и обладает он какой-то очень древней магией, хранит хозяина, его дом и ждет своего предназначения. Тем же вечером комбрига арестовали прямо дома. А наутро забрали и меня, и камень не помог. Но при личном обыске у меня на самом деле этот камень никто не заметил. И так все годы, пока он был на груди. Удивительно, но факт. А досталось мне за эти годы – пять лет лагерей, потом война, штрафбат. Но то, что камень хранит хозяина, как оберег, я даже не сомневаюсь. Я и лагеря, и всю войну прошел на передовой без единой царапины, а ведь начинал в штрафбате, и полегли там почти все. Войну закончил с орденами и мог сам строить свою жизнь. Осторожно пытался узнать судьбу моего бывшего начальника, да, видно, сгинул он в той мясорубке. И уже после войны, когда у меня появилась возможность, я занялся камнями вплотную. Сначала я окончил горный институт, а в дополнение прослушал курс лекций по минералогии у знаменитого профессора Милославского, даже пару раз поучаствовал в геологических экспедициях, чтобы пощупать разные камни своими собственными руками. Так вот, по справочникам выходило, что этот камень – благородный черный опал. А черному опалу с давних времен приписывают магические и мистические свойства. И самый известный из таких опалов – драгоценный камень царицы Савской. И если вы поищите в литературе, то узнаете, сколько таинственных и загадочных историй связывают с тем опалом. Так вот, внешне камень, что ты держишь в руках, на самом деле очень похож на опал, особенно своей темно-красной игрой цветов, этим малиновым свечением, которое называют опалесценцией. Правда, настоящая опалесценция намного слабее вот этого чудесного свечения.

И он показал на искрящийся незабываемыми красками камень.

– Но у опала значительно ниже плотность и твердость. Я разыскал сведения о подобных камнях, именно о подобных и не более, в книге Альфонси «Лапидарий». Затем я умудрился провести лабораторные исследования камня. Аккуратно, совместно с другими камнями, чтобы не дай Бог кто-нибудь не узнал о моем самоцвете. И кристаллография показала, что это не опал, а касситерит[9] – оловянный камень, правда с примесью еще и окислов разных металлов. Ко всему прочему лабораторные исследования камня обнаружили явление слабой ионизации воздуха и наличие молекул благовоний в воздухе в его присутствии. Я узнал, что в виде драгоценного самоцвета, в котором так дивно струится этот малиновый свет, касситерит (отсюда, наверное, и его название) вообще встречается крайне редко и стоит огромных денег.

И единичные экземпляры таких камней добывались только в Англии, в Корнуолле. Именно там еще в римские времена находились такие камни в разрабатываемых оловянных копях. И думается мне, что и по этой в том числе причине Юлий Цезарь так стремился захватить Британию.

Но дело даже не в его стоимости. Многое случалось в жизни, а он все время меня оберегал. И в доме с ним всегда хорошо: свежо, уютно и легко дышится. Повидимому, в этом его предназначение, а если и есть еще какое-то другое, то пока не востребовано. И как бы вам ни казалось все это невероятно, но факт есть факт. Вот этот камень. До этого разные люди бывали в моем доме, но ни для кого он не светился. Правда, я никогда никому его и не показывал, самым близким тоже, даже любимой правнучке, но проверял неоднократно, для других не светится. Просто черный камень и все. А вот вам, Владимир, засветился.

Я это еще вчера заметил. Значит это – знак! Теперь я передаю камень вам, со временем все почувствуете сами. И никаких обязанностей это на вас не возлагает. Может быть, сохранить чистоту души, да особо о нем не распространяться. Быть может, вам и раскроется его полное предназначение, кто знает. А если придет пора передать его следующему хранителю, сами поймете когда, и он подскажет.

А теперь надевайте камень на шею и носите, и никто на вас его не увидит, если вы этого не захотите.

– Но почему мне? И это так неожиданно.

Владимир изумленно смотрел на деда.

– Теперь он будет так светиться только вам. И то не всегда. Носите на шее, временами пусть лежит в этой шкатулке. Я ее тогда же и заказал знаменитому уральскому камнерезу. Именно для периодического хранения камня, словно он должен какое-то время спокойно полежать. Да сами все почувствуете.

Федор Михайлович осторожно взялся за шнурок, поднял камень и аккуратно через голову надел его на шею Владимиру.

– Хранитель объект сдал, – чуть улыбнувшись, сказал он.

– Хранитель объект принял, – совершенно серьезно сказал Владимир.

Он только сейчас осознал всю необычность момента и меру ответственности, что так неожиданно взвалилась на него дедом.

– Я вам еще позвоню, а теперь идите, да хранит вас бог, а о собаках не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю, – подытожил дед, поднимаясь из кресла. Он проводил Владимира до калитки. Около калитки стояла пожилая женщина, очевидно дедова соседка, что пришла на очередную уборку в доме.

– Петровна, – сказал Федор Михайлович. – А я тебя вчера ждал. А это Володя.

Он выпустил гостя с завернутой в газету каменной шкатулочкой в руках на улицу. Владимир, посторонившись, пропустил соседку во двор.

– С Богом, – сказал дед, и Владимир быстро пошагал в сторону остановки.

В конце квартала сидела большая черная собака. Владимир, внутренне холодея от неожиданности, осторожно прошагал мимо нее. Та даже не шевельнулась при его появлении, созерцая что-то на другой стороне улицы.

Домой он добрался уже совсем поздно, размышляя по дороге, чем бы помочь замечательному старикану в его проблеме со стаей собак. В итоге Владимир дал себе обещание в ближайшие дни заняться этим вопросом.

Два дня Владимир еще помнил о камне, что висел у него на груди, совершенно не мешая, созвонился с одним из приятелей по поводу знакомого кинолога, но затем пришли новые заботы.

Вечером пришел участковый и принес повестку – наутро явиться к следователю уголовного розыска Иванову в районное отделение. На вопрос Владимира, в чем дело, участковый ответил, что не знает, его просто попросили отнести повестку.

А той же ночью ему приснился очень неприятный сон.

…Несмотря на позднее время, на улице было еще достаточно светло от горящих уличных фонарей. Поэтому он еще издали увидел огромную стаю собак, бегущую прямо по центру улицы в его направлении. От греха подальше он поднялся на крылечко небольшого бревенчатого дома, мимо которого проходил. Стараясь не дышать, он вжался в угол за дощатой перегородкой, украдкой выглядывая. Собаки с раскрытыми зубастыми пастями уже почти все пробежали мимо дома, но самая последняя, словно что-то почуяв, остановилась и вдруг зарычала в сторону крыльца. Владимир с ужасом признал в ней того самого черного пса, у которого он стальным прутком отбил старика. Стая остановилась и всей массой, громко рыча, бросилась на крыльцо. В ужасе Владимир схватился за ручку двери и резко дернул. На его счастье, дверь оказалась не заперта, так что он успел прошмыгнуть в нее и захлопнуть перед самым носом огромного черного вожака и всей его беснующейся стаи.

Закрыв дверь на задвижку и отдышавшись, Владимир с изумлением заметил, что стоит он в полном безмолвии в большой светлой комнате совсем один у лакированного блестящего гроба. А в гробу лежит мертвамертвешенька молодая красивая женщина в темном костюме. В изголовье гроба горят восковые свечи. В комнате чувствовался резкий запах ладана, а также пахло сандалом и миртом, он просто знал, что это сандал и мирт. Он стоял и смотрел на нее, и вдруг показалось ему, что покойница чуть заметно шевельнулась, а губы на белом, как мел, лице чуть-чуть скривились, словно от обиды. Затем умершая разомкнула очи, широко распахнула их и долго-долго не отрывала от него взгляда тусклых с блеклыми зрачками глаз. И только затем, лишь по едва заметному шевелению губ, он скорее прочитал, чем услышал, одно короткое слово:

– Руку.

Ни на секунду не дрогнув, словно так оно и должно быть, Владимир подал ей свою в белой перчатке правую руку и помог женщине выбраться из гроба. Тут же негромко зазвучала танцевальная музыка, и он повел даму в медленном танго по этой комнате. От золотых волос женщины, уложенных аккуратными прядками, перебивая запахи ладана, сандала и мирта, явно чувствовался чуть сладковатый запах духов.

– «Красная Москва», – вспомнил он. Такие духи в его детстве отец на все праздники дарил матери, и этот запах навсегда врезался в его память.

Женщина безотрывно смотрела на него, затем опять еле слышно прошептала:

– Вообще-то этот камень по праву должен принадлежать мне.

Звуки музыки резко оборвались, танец закончился, и они остановились. Женщина освободила свои руки и пошагала к гробу. Там она самостоятельно забралась в свое лакированное пристанище, и прежде чем улечься, еще раз пристально посмотрела на Владимира.

И при этом она совсем легонько подмигнула Владимиру левым глазом, буквально одной ресничкой.

Тусклые очи у покойницы закрылись, и она опять лежала недвижимо перед ним в своем украшенном розовыми лентами блестящем гробу…

Звонок будильника оборвал этот странный сон, который к тому же сразу забылся, но на душе остался неприятный осадок.

К девяти утра Владимир явился в предписанный повесткой кабинет. Крепкий черноволосый следователь, сидящий за столом, пригласил его присаживаться, представился и сразу ошарашил его вопросами: знает ли он некого Федора Михайловича? как познакомился? когда видел в последний раз? Владимир рассказал, как познакомился, что приезжал по просьбе деда, что тот показывал ему коллекцию минералов, что соседка, кажется, Петровна видела, как они расстались.

Следователь в свою очередь сказал, что той же ночью старика убили, в доме все перерыли, и теперь злоумышленников ищут. А его удалось найти по записи в дедовой телефонной книге и описанию соседки. Владимир вспомнил, что Федор Михайлович жаловался ему, что какие-то темные личности накануне ломились к нему в дом, о чем Владимир и сказал следователю. Расписавшись в составленном Ивановым протоколе, получив отметку на повестке, Владимир мрачный шагал на работу. Было очень жаль замечательного старика. Он нащупал на груди оставшийся от деда камень. Камень чуть-чуть пульсировал, словно тоже скорбел о погибшем.

Володя сходил на похороны старика, недолго постоял во дворе дома покойного возле гроба старика вместе с немногочисленными провожающими. В изголовье гроба на стуле сидела молодая женщина в темной одежде и черном платке, по-видимому, та самая правнучка погибшего ветерана. Она сидела отчужденно, вся погруженная в себя. Только изредка она поднимала взгляд на соседей, прибывших проводить в последний путь ее родственника.

Легкий порыв теплого ветерка донес с той стороны до Владимира едва ощутимый запах с детства знакомых духов. И в этот момент взгляд сидящей женщины скользнул и по Владимиру, и ему показалось, что у женщины чуть заметно дернулся левый глаз, и тотчас же вдруг вспомнился виденный прошлой ночью сон. Женщина была та же самая! А выглядывающий из-под черного платка непослушный локон золотых волос только подтвердил это. Однако сейчас она даже и ухом не повела при виде его, а абсолютно естественно отнеслась к нему как к совершенно незнакомому человеку, снова погрузившись в свою скорбную отчужденность. Возможно, так оно и было, и ей-то в ее сны он не являлся.

Вернувшись домой, он положил камень в шкатулку, шкатулку убрал в укромное местечко, а очередные заботы и хлопоты отодвинули мысли о камне куда-то в дальний уголок памяти.

Резкий звонок, вошедший в сознание, прервал очередной странный сон, который ему снился. Приходя в себя от пережитого во сне, Владимир снова услышал длинный звонок в двери. Он глянул на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке: часы показывали полшестого.

– Какого черта в такую рань?

Он включил ночник, нащупал ногами шлепанцы и пошагал к двери. В дверь непрерывно звонили.

– Да, иду, иду. Ну кто там?

– Соседи снизу. Вы нас затопили!

Володя глянул в глазок. Точно соседка. Правда, не одна. Не снимая цепочки, он приоткрыл дверь. Месяц назад в соседнем подъезде и цепочка не помогла. Перекусили, хозяйку заперли в туалете, придавили дверь шваброй и вынесли все ценности. Рядом с соседкой он увидал еще одного соседа с этажа еще ниже, известного тем, что его старенькая темно-зеленая шестерка с блестящим из нержавейки навесным багажником круглогодично стояла под окнами и, казалось, вообще никогда не ездила. Сейчас этот сосед тоже стоял у дверей и еще раз нетерпеливо повторил:

– Вы нас затопили.

Владимир снял цепочку, впустил незваных гостей, и как был в семейных трусах, пошагал за ними на кухню, куда они неудержимо поперлись. На кухне было сухо! Но это совсем не удивило соседей.

– Бежит по стояку. Значит, еще выше.

Они развернулись и пошагали на следующий этаж.

– Идешь с нами?

– Я? Нет.

Он закрыл за ними дверь, вернул на место цепочку, еще раз удивился этому странному утреннему посещению соседей, улегся на кровать и снова попытался уснуть. До семи оставался еще часик для сна.

И снова он погрузился в сон, и теперь уже темная воронка стала засасывать его в себя. Он попытался сопротивляться, но никаких сил даже и близко не хватало, чтобы выбраться из-под действия этой невыносимой нагрузки. Страх пронизал его до самого сердца, и казалось, что уже нет спасения. Но тут чьи-то добрые, сильные руки пришли на помощь, выдернули его из черного вращающегося потока и мягкой губкой прошлись по телу, вытирая холодные капли пота, успокаивая учащенное сердцебиение, грея душу. Сквозь сон услышал, как часы отбили семь, и тут же зазвонил будильник.

Пока умывался и брился, осознал, что непонятный сон никак не идет из головы. Раньше он никогда не видел снов, точнее сказать – видел, но не помнил. А сейчас эти необычные сны еще какое-то время оставались в памяти и после просыпания, сны странные, четкие и цветные. А этот уже утренний сон вновь оставил в душе неприятный осадок. Владимир на всякий случай достал из шкатулки камень, к которому не прикасался уже больше недели, полюбовался его удивительным малиновым свечением и надел камушек себе на шею.

Долго закипал чайник, кофе непривычно горчил. Затем искал барсетку, никак не мог вспомнить, куда ее вчера засунул. Вдобавок опоздал на маршрутный автобус, хотя прибежал на остановку минута в минуту, но увидал только хвостик. Ждать следующего пришлось бы минут двадцать, и значит – заведомо опоздать на работу. Пришлось в темпе шагать два квартала до трамвая, в котором на него «наехала» кондукторша из-за затерявшегося куда-то билетика, а от трамвайной остановки пришлось шагать лишний квартал до работы. Да у самого входа в офис мимо проезжавшая машина чуть не окатила его с ног до головы из неведомо откуда появившейся около их здания лужи. Успел отскочить, но несколько самых проворных капель долетели до его серых брюк. Рванулся, было, вслед за машиной с таким приметным номером, но разве догонишь, да и ругаться уже было некогда.

А на работу все-таки не опоздал, хотя все эти мелкие утренние неприятности почти достали. День обещал быть крайне тяжелым. Сегодня нужно было закончить квартальный отчет, а работы еще выше крыши. Алина Михайловна, главный бухгалтер, голову с него снимет, если он не закончит отчет. Правда, может и не снимет.

Последние несколько дней у него установились с ней какие-то, можно сказать, непонятные, точнее, деликатные отношения. Это началось абсолютно неожиданно. Просто он вдруг открыл для себя, какая она особенная женщина, совсем не такая, как другие. Теперь он, заходя к ней в кабинет, немножко смущался, говорил непривычные для него разные комплименты, глупо улыбался. Позавчера, помнится, принес ей в кабинет букетик незабудок, купленный у какой-то старушки на остановке по дороге на работу. Вчера же, когда главбух подошла к его столу, чтобы уточнить кое-какие данные по отчету, он, похоже, и вовсе сошел с ума, так как поцеловал, точнее сказать, чмокнул ее руку, лежащую на его столе. Алина Михайловна так засмущалась, что сразу ушла в свой кабинет. Да, конечно, она не замужем, и это в ее тридцать шесть. Было удивительно, что у такой симпатичной женщины в наличии, кажется, никаких кавалеров. Поговаривали о какой-то грустной истории. И тут он со своей стремительной и пылкой влюбленностью. Просто глупо с его стороны.

Еще вчера в его мозгах, кроме мыслей о ней, грез и мечтаний, причем самых что ни на есть платонических, можно сказать даже книжных, чувств, ничего другого и не было. И было не до отчета, и не до чего другого, кроме этих чувств. Да и какой мог быть отчет, если в голове кроме этой загадочной фразы «Я ее люблю» ничего не было. Он повторял эту фразу в течение смены бесконечное количество раз, смакуя, меняя ударения и звучания. И дома эти симптомы не исчезали; он просто млел от своей любви, и весь вечер или наигрывал на гитаре разные мелодии, или просто тупо сидел и таял в чувствах.

А сегодня все как отрезало. Он был в отвратительном настроении. Никаких нежных чувств не осталось и в помине, лишь одно абсолютное равнодушие.

Он уселся за свой стол, включил компьютер и, пока открывалась бухгалтерская программа, осмотрелся по сторонам. Все уже были на своих местах и занимались своими делами. От соседнего стола слева была слышна негромкая музыка: там всегда с утра до вечера была включена радиостанция «Ностальжи». Справа из-за своих столов негромко переговаривались его соседки. Через открытое окошко доносился шум улицы. Все было донельзя обыденно. Владимир продолжил выполнять рутинную, опостылевшую работу, незаконченную вчера. Он заполнял различные формы, внося в таблицы. Неожиданно по экрану прямо поверх бухгалтерской программы медленно поплыла странная геометрическая фигура, напоминающая стилизованное изображение спиральной галактики, но выполненная под каким-то непривычным ракурсом. Каждая линия картинки хоть и казалась непрерывной, но не была ей. Она состояла из бесчисленного множества мельчайших разноцветных точек, каким-то неведомым образом различимых как отдельные. Так что фигура не имела постоянного цвета и как бы переливалась. Он смотрел на картинку и не мог оторвать от нее взгляда, она просто заворожила его так, словно он полностью погрузился в нее. Словно исчезли все звуки, как в комнате, так и из открытого окна на улице. Картинка проплыла через весь экран и исчезла. Снова вернулись звуки. Владимир потряс головой, сбрасывая оцепенение, и снова вцепился взглядом в экран.

По белой поверхности экрана, переливаясь различными цветами, меняясь в размерах и объеме и словно играясь, плыла короткая фраза, а точнее три коротких слова. Только вот, к сожалению, слова эти были написаны на неизвестном ему языке. Ни одна из букв не могла быть отнесена ни к латыни, ни к кириллице, ни даже к арабскому письму. Больше всего буквы походили то ли на руны, то ли на иероглифы.

А затем эти слова превратились в уже знакомую, стилизованную под галактику фигуру, что только что появлялась на экране его монитора. Фигура мерцала на экране мельчайшими разноцветными точечками. Затем фигура снова превратилась в уже виденную надпись. Словно по наитию, он взял ручку, листок бумаги и тщательно срисовал надпись с экрана. Сравнив свой рисунок с периодически появляющейся на экране надписью, он дорисовал парочку пропущенных завитков. Тотчас же по какой-то внутренней команде программа отключилась, а на экране появилась все та же бухгалтерская программа, с данными из накладных, счетов-фактур, разных чеков, рукописных отчетов и прочих, и прочих.

Убрав в карман листок с нарисованными загадочными знаками, Владимир посмотрел по сторонам. Все сотрудники были заняты своими делами, никто не обращал на него внимания.

Вот так геометрическая чертовщина! И это в придачу к какой-то непонятной ошибке в самой бухгалтерской программе. Программа работала как часики, а цифры никак не сходились. Не били и все. Тот самый случай с несходящейся копейкой. С данной компьютерной программой это было в принципе невозможно, а вот на тебе – копейку найти не может.

Думал ли он, когда заканчивал с отличием эконом в университете и поступив бухгалтером в приличную фирму, что за год работы ему все это настолько надоест. Фирма торговала различным заграничным барахлом и даже преуспевала. Но никаких перспектив, за исключением, может быть, ежеквартального повышения зарплаты, ему не светило. И впереди, кроме таблиц, отчетов, да вот поисков утерянной копейки, ничего не было.

Из селектора, стоящего на столе, раздался мелодичный голос Алины Михайловны:

– Володя, зайдите ко мне!

Надо было идти в кабинет главбуха. И очень не хотелось. И было гадко и противно. Как будто собрался плюнуть в душу очень хорошего человека. А именно таким человеком и была Алина Михайловна. Она была невысокого роста, можно сказать худенькая, русые волосы плавно струились до самых плеч, большие карие глаза, небольшая симпатичная родинка на правой щеке. Всегда строгая белая кофточка явно натягивалась на высокой груди. Не имея в личном плане никаких достижений, она всю себя отдавала любимой работе и родному коллективу. В меру требовательная, принципиальная, ценимая руководством за профессионализм, честность, надежность, она была душой коллектива, его формальным, да и неформальным лидером, заботливой матерью для своих подчиненных, даже для тех, кто был значительно старше ее. Помимо своей работы, она занималась бытом своих подчиненных, их личными делами, откликаясь на любую просьбу, ненавязчиво, деликатно, не переступая ту грань, что зовется частной жизнью. Бегала к руководству, чтобы помочь с зарплатой, жильем, беспроцентной ссудой. Организовывала посещение больных на дому. А народ с мелочами к ней и не лез. Уж если только прижмет. День рождения каждого в коллективе был общим праздником. И сколько души она вкладывала в каждый подарок.

И вот теперь надо было идти и смотреть в глаза этой женщине, и что-то объяснять. А идти было не с чем. И было все это вообще необъяснимым, в чем-то мистическим. Так просто не бывает. Как внезапно проявились эти в общем-то непонятные любовные эманации и чувства к ней, так и необъяснимо одномоментно исчезли. Были – и не стало. А теперь лишь мрачные мысли да тоска зеленая гложет, и еще этот утренний водопад мелких неприятностей.

Он встал из-за стола, подошел к зеркалу, чтобы глянуть на себя, перед еще вчера приятным походом в заветный кабинет, а сегодня заведомо плохим и даже в чем-то необъяснимо невозможным. Из зеркала на него глядел высокий, черноволосый, черноглазый, по-спортивному стройный, в строгом темно-сером костюме, совсем еще молоденький парень. Лицо было абсолютно угрюмым, как после съеденного кислого-кислого лимона. Исчезла та глупая счастливая улыбка, которая несколько дней не сходила с его лица.

– Ничего не поделаешь, нужно идти.

Две сестры-двойняшки, да еще ко всему прочему натуральные блондинки, что умудрились после школы и института культуры вместе окончить бухгалтерские курсы и вместе же устроиться работать в эту фирму, явно чьи-то протеже, из-за соседних столов наблюдали за ним. Разумеется, они были в курсе тех перипетий, что возникли в последнее время в бухгалтерии по инициативе Владимира, и с интересом ждали развития событий. Они не были вредными девчонками, совсем не соответствовали тому социальному портрету, что вовсю гулял в обществе, не злорадствовали, даже не подначивали, но любопытства было у них не отнять.

Он повернулся к столу, зацепился ногой за рядом стоящий стул, как-то нелепо дернулся и, пытаясь удержаться, смахнул локтем со своего стола огромную стопу папок, которая накопилась за три дня и которую уже давно надо было унести в архив, если бы не эта злосчастная нестыковка. Вся кипа с грохотом свалилась на пол, некоторые папки развалились, где-то вылетели отдельные бумажки.

– Да пропади все пропадом, ну что за день такой!

Пришлось собирать бумаги. Тут уж на помощь пришли все. Этого в коллективе у них не отнимешь. А Николай Григорьевич, пожилой дядька, зам у Алины Михайловны, просто сказал:

– Идите Володя. Вас там ждут. Мы тут сами все соберем и разложим.

Тяни не тяни, а идти придется. И даже эта незапланированная отсрочка не помогла. Еле переставляя тяжелые, словно чугунные, ноги, он поплелся к кабинету. Тихонько постучав в дверь, он приоткрыл ее и заглянул в кабинет.

– Можно?

– Заходи, Володя, заходи.

Он закрыл за собой дверь, не дожидаясь вопросов, не поднимая глаз на еще вчера такую желанную женщину, начал быстро говорить:

– Я не знаю, что со мной было, но это все неправда. Это просто необъяснимо. Это было помимо моей воли. Я очень виноват перед вами. Я не могу смотреть вам в глаза. Я сейчас просто не могу вас видеть. Простите меня ради Бога. Я не знаю, что со мной…

Он только на миг поднял на нее свой взгляд, увидел ее окаменевшую фигуру, застывшее, без кровинки лицо, почти что муку, написанную на лице, дернулся, резко повернулся и вышел. Не задерживаясь ни на минуту, почти бегом, он вышел на улицу. Он чувствовал себя настоящим подлецом, оскорбившим деву Марию.

Все было настолько скверно, что просто не хотелось жить, но как бы там ни было – приходилось.

Небо в дымке, необычно серое для этого летнего безоблачного полудня, угрожающее и тяжелое, нависало прямо над головой и давило, давило. Ветер казался ледяным, да и нес какие-то непонятные запахи.

Надо было что-то делать. На работу никак. И этот квартальный отчет. Ничего, доделают сами, есть кому. Тот же Николай Григорьевич. Мастер еще тот. Да и осталось всего ничего.

В первую очередь получить автомобиль из ремонта. Два месяца везли запчасти из Штатов. И дернуло его тогда в дождь забуксовать в большой луже, заглушить движок, а потом заводить. Вот и «завел», так что порвал шатуны. В итоге стоила эта проблема очень приличных денег. Но завтра обещали наконец-то закончить ремонт. Нужно с карточки снять необходимую сумму, да и сегодня заскочить в сервис. «Сбербанк» всего в двух кварталах отсюда. Пожалуй, прямо сейчас и получить.

Он быстро прошагал эти два квартала, завернул за угол и подошел к отделению банка. Народу было мало, у банкомата никто не толпился.

«Хоть здесь повезло».

Он подошел к банкомату, вставил карточку и начал набирать код. Вдруг сзади что-то громко щелкнуло. Он обернулся и оторопел. В банк ворвались два человека в шапочках, масках, с пистолетами в руках и закричали:

– Не двигаться, всем поднять руки вверх. Это ограбление. Никому не шевелиться, и все останутся живы и здоровы.

Один из грабителей перевернул табличку, висящую на дверях с «Открыто» на «Закрыто». Второй в это время уже уложил охранника банка на пол лицом вниз и теперь внимательно смотрел за сотрудниками и посетителями. Нападавшие быстро потребовали у кассира всю наличку, имевшуюся в кассе, и, как видно, неудовлетворенные, вознамерились еще и клиентов пощипать. В то время как один с пистолетом в руке внимательно наблюдал за окружающими, второй обходил немногочисленных посетителей, охлопывал их карманы и забирал мобильники и наличку. Владимир был последним, так как стоял в самом конце, в углу у банкомата, размышляя, стоит ли схватиться с налетчиком и разом, геройски решить все свои утренние проблемы, и не пострадают ли при этом другие люди. Стоя с поднятыми руками, он во все глаза смотрел на приближающегося бандита в синем спортивном костюме, так что успел рассмотреть у него ниже маски небольшой застарелый шрам на подбородке чуть правее рта.

– Все, время. Уходим, – крикнул один из грабителей, и они, пятясь к дверям, выставив пистолеты, быстро выскочили за двери. В банке разом все заголосили.

Разборки были очень длинные. Был уже почти вечер, когда милиция отъехала от банка, наконец, отпустив последнего посетителя. Этим последним, конечно же, оказался Владимир, единственно оставшийся лично не досмотренным и не ограбленным налетчиками, и поэтому бдительно или мстительно объявленный возможным соучастником грабителей.

Больше всего Владимира достал уже знакомый по прошлой встрече капитан милиции Иванов. Этот невысокий, коренастый, широкоплечий, краснолицый следователь вел опрос свидетелей. Увидав Владимира, он спросил:

– Это опять вы?

Его карие, пронзительные глаза буквально буравили насквозь, словно пытаясь как рентгеном просветить допрашиваемого. Под таким взглядом сразу становилось неуютно. Как видно, капитан неплохо пользовался таким умением в своей работе.

Даже Владимиру, при его полной непричастности к преступлению, свидетелем которого он был, было не по себе под этим взглядом.

Сыщик же никак не хотел отказаться от версии о связи Владимира с преступниками, и поэтому несколько раз пытался поймать Владимира на нестыковках. И даже то, что Владимир сказал о замеченной примете у одного из грабителей, на капитана не особенно подействовало. И Владимиру даже показалось, что отпустил его следователь с большим сожалением.

В автосервис идти было уже поздно. И очень хотелось есть. За весь день во рту не было даже маковой росинки. Благо напротив, через дорогу, была маленькая, уютная кафешка. В ней недорого и вкусно кормили, а главное – здесь можно было хоть час просидеть за чашкой кофе, никому не мешая. Составив на поднос парочку салатов, мясное блюдо, а к чаю еще и мясной пирожок, как бы включая в ужин и пропущенный обед, он пошагал к свободному столику у окна. Да и остальные столы, несмотря на вечер, были свободны почти все.

У поваров в кафе сегодня день явно не задался, все было невкусно. Владимир с трудом съел полпорции первого салата, пресного и безвкусного, одолел пару ложек с заметной горчинкой второго салата и только-только принялся за мясное блюдо, кстати, пересоленное, как вдруг всей спиной почувствовал острый ненавидящий взгляд. Этого просто не могло быть. Так смотреть и ненавидеть мог только один человек, которого давно уже не было в этом городе.

Эта сволочная история из-за девчонки из параллельной группы случилась на четвертом курсе где-то за месяц до весенней сессии. За свой всегда изящный вид, классную игру на гитаре, прекрасный голос, тонкие манеры, отличную учебу, участие во всех студенческих мероприятиях Владимир пользовался огромным успехом у большинства однокурсниц. Не выделяя особо никого из числа своих поклонниц, он мог неделю-две проводить время с одной девчонкой, сразу и честно предупредив ее об отсутствии каких-либо серьезных намерений и обязательств, даже намека на них. Затем он мог два дня побыть с другой девчонкой, а уже вечером пойти в кино с третьей. Кто-то за глаза осуждал его за это, кто-то завидовал, кто-то пытался копировать его. А многие студентки даже гордились тем, что смогли хотя бы на несколько дней привлечь его внимание к своей персоне. И даже чуть ли не соревновались в этом. До настоящей близости доходило далеко не всегда. Но случалось. По правде говоря, в этом не было ничего необычного. Пришедшие с Запада в страну свобода слова, демократия к этому времени практически сошли на нет, а вот сексуальная революция осталась. Так что нравы среди студентов царили свободные, а к четвертому курсу многие чувствовали себя совсем взрослыми. И позволяли себе самые различные связи, без каких-то взаимных обязательств, иногда из чувства симпатии, а иногда просто для разнообразия. А у них в общежитии это и вообще было в порядке вещей.

В принципе почти то же самое чуть не повторилось и с Настей, симпатичной с огромными черными глазами и пухлыми чувственными губами брюнеткой с его же потока, только по другой специализации – программирование.

– Погуляем? – спросила она, улыбаясь, на одной из перемен Владимира.

– А этот? – в ответ спросил Владимир и показал легким кивком головы на стоящего невдалеке крепкого русоволосого паренька, пристально наблюдающего за ними. Мишка учился в одной группе с Настей, с первого курса был влюблен в нее, об этом знал весь факультет. Резкий и импульсивный, он никого и близко не подпускал к своему предмету обожания. И он неоднократно и всенародно объяснялся Насте в своей любви.

Один раз на большом электронном рекламном щите на площади перед университетом появился Настин портрет и огромная надпись: «Настя, я тебя люблю!»

Прохожие и студенты с огромным удовольствием созерцали эту рекламу.

Как Мишка умудрился изладить это дело с электронным рекламным щитом, так и осталось за семью печатями. Хотя, будучи уже почти дипломированным специалистом, он вовсю подрабатывал в какой-то фирме по своей специальности, так что кое-какие возможности имел.

В другой раз Мишка крепким капроновым шнурком привязал к самому коньку здания факультета огромный воздушный шар с прикрепленным к нему транспарантом. На транспаранте были те же самые слова. Пару дней весь университет зачитывался этим выдающимся литературным произведением про любовь. На третий день сильный ветер оторвал шар и унес его вместе с транспарантом ввысь и в дальние дали, чтобы и там поведать о Мишкиных чувствах.

Но Настя спокойно относилась ко всем этим Мишкиным сердечным изыскам. Она позволяла ему находиться рядом с собой на минимально допустимом расстоянии и пользовалась им как мальчиком на побегушках, но зато была лишена внимания других ребят. Никто не хотел связываться с этим упертым крепышом. И вот теперь Настя на перемене сама подошла к Володе.

– А что – Мишки боишься?

Ну, на слабо только дураков берут:

– Не боюсь, но и не буду.

– Значит, боишься.

– Значит, боюсь, – ответил Владимир и отошел от нее, удивляясь настырности Насти.

На следующей перемене к Володе подошел Мишка и сказал:

– Только попробуй, убью!

– А мне это надо? – ответил он Мишке. И в этом он был абсолютно честен. Ссориться с этим импульсивным парнем из-за девчонки, к которой ты абсолютно равнодушен, просто не имело смысла.

– Я предупредил, – сказал Мишка и отошел.

С тех пор Владимира всегда преследовал Мишкин ненавидящий взгляд: на лекциях, перемене, в студенческой столовой. Он почти свыкся с ним и мгновенно, просто физически, спиной чувствовал его появление. С Настей он даже не здоровался, а объясняться с Мишкой было просто западло.

Прошло достаточно времени. Прекрасные способности, отличная память давали ему возможность учиться легко и непринужденно, и в то же время успевать заниматься еще самыми различными делами, в том числе и гулять с девчонками. На одной из пирушек в их студенческом общежитии собрался почти весь поток. До 23.00 вахтеры пускали свободно, тем более студентов пятого курса они знали почти всех. Владимир весело отплясывал с однокурсницами. Пил он совсем мало, только символически поднимал со всеми вместе рюмку, чутьчуть пригубливал и снова ставил на стол. Зато плясать и танцевать он любил, мог часами кружить не уставая. Менялись партнерши, пары, включались ритмичные, быстрые танцы, а он все не возвращался за стол.

А затем объявили белый танец. К нему подошла Настя и вытянула его на танец. Звучала медленная музыка, он вел ее по кругу, а она близко-близко прижималась к нему. Он ничего не говорил ей, весь отдаваясь созвучной его душе, любимой музыке. Едва только этот танец закончился, как снова объявили белый танец, и вновь зазвучала та же музыка, и вновь ему пришлось плыть в ее волнах с Настей.

Но сразу по окончании этого танца он забрался за стол на свое место, от греха подальше. Больше он не собирался поддаваться на провокацию.

Вечеринка заканчивалась. Все потихонечку стали расходиться. Владимир тоже собрался немного прогуляться по улице и проводить однокурсников до остановки. Он пошел к вешалке, чтобы взять свою куртку. У вешалки стояла Настя с подружкой.

– Давай поговорим, – сказала она.

– Я тороплюсь, извини, – ответил он.

Внезапно из-за угла выскочил Мишка, он был заметно пьян.

– Я тебя предупреждал.

Откуда у него взялся нож, никто и не заметил. Наверное, был спрятан в рукаве. Без дальнейших разговоров он снизу ударил ножом Владимиру в живот. Затем, когда Настя завизжала, ударил и ее. На визг подбежавшие ребята с трудом свалили его на пол, выкрутили нож и связали Мишку ремнями и полотенцами. Скорая и милиция приехали мгновенно. Настю спасти не удалось, удар пришелся в самое сердце. Владимиру в больнице сделали операцию, и через месяц в самую сессию он появился в институте. Себя он чувствовал косвенно виновным в случившемся. А с девчонками как отрезало. Он даже переселился из общежития в снятую им комнату, благо родители присылали ему вполне достаточные деньги, да и персональная стипендия тоже была не маленькой.

Мишку судили. На суде Настина подружка рассказала, как все было на самом деле. Мишке дали десять лет строгого. Он не каялся, не плакался. От последнего слова отказался.

И вот сейчас в этой маленькой кафешке Владимир вдруг снова ощутил на себе люто ненавидящий Мишкин взгляд. Очень медленно повернувшись на стуле, Владимир посмотрел на столики напротив, через проход. За одним столом три девчонки весело болтали о чемто своем. Да в углу какой-то дедок, уставившись в свою тарелку, размеренно работал ложкой. А больше никого в кафе не было. Ничего подозрительного не просматривалось и в окошко, рядом с которым сидел Владимир. Отодвинув недоеденный ужин, а также и обед, он вышел на улицу. Все было спокойно. Прохожие шли мимо, никто на него не засматривался и не оглядывался. Но и показаться не могло, эта ненависть буквально пробуравила его спину.

– Уж не сверху ли?

Взгляд Владимира пробежался по верхним этажам домов и зацепился за серое небо. Вечернее небо над головой, казалось, опустилось еще ниже и давило, давило. Да над самым горизонтом сквозь серую дымку тоскливо просвечивала одинокая звезда и, казалось, сочувствующе помигивала ему.

Он не стал возвращаться в кафе, а решил отправиться домой.

На улице сгущались сумерки. Бледно-серый полумрак опустился на землю. Свет половинки луны мрачно серебрил тополя вдоль дороги. Июль доживал последние денечки, и сокращение светового дня уже было заметным.

Трамвай медленно вез его по вечернему городу. Владимир смотрел в окно и все пытался понять, что с ним происходит. Выйдя на остановке, он зашагал к своему дому, продолжая размышлять о происходящем. Его не покидало непонятное чувство тревоги, какогото внутреннего беспокойства, полного разлада мыслей, и появилось предчувствие, что события только начинаются. К тому же никак не пропадало ощущение постоянного наблюдения за собой откуда-то со стороны, издалека. И больше всего беспокоила вся иррациональность происходящего. Не было никакого объяснения тому, изза чего вся его повседневная, привычная, размеренная жизнь вдруг резко перевернулась и пошла вразлад.

Подойдя к дому, он привычно набрал код, дождался лифта и стал подниматься на свой этаж.

Дверь в квартиру была заперта на один оборот замка! Он всегда запирал двери на два оборота, и еще не было случая, чтобы он ошибся. Он осторожно приоткрыл дверь и прислушался. В квартире было тихо. Может, он и в самом деле под дрянное настроение закрыл двери на один оборот. Не захлопывая двери, он по коридору дошел до комнаты и включил свет. В комнате царил разгром. А из-за шкафа прямо в его живот смотрел пистолет. Пистолет был в руке у невысокого худощавого парня с вытянутым гладким лицом.

– Где бумаги?

– Какие бумаги? Нет у меня ни каких бумаг, – Владимира от неожиданности немного трясло. Его самые худшие предчувствия начали сбываться.

– Должны быть бумаги. Да убери ты свой пистолет, видишь, напугал человека, – в комнату из кухни вошел второй незнакомец. Свой пистолет он уже убирал в карман. И самое плохое было то, что, несмотря на отсутствие масок и спортивных костюмов, по небольшому застарелому шраму на подбородке у первого парня, Владимир признал в них тех самых двух грабителей в масках, что в его присутствии ограбили «Сбербанк».

– Отдай по-доброму бумаги – и мы линяем.

– За них мы тебе еще даже заплатим, – сказал второй грабитель, достал из кармана увесистый сверток и стал передавать его Владимиру. Это была большая пачка денег.

Все это очень смахивало бы на сцены из театра абсурда, если бы не тот факт, что это происходило в его квартире и явно касалось его.

– Какие бумаги? Какие деньги? Как вы оказались здесь? – от растерянности Владимир чуть не потерял дар речи и начал заикаться.

– Приказано и все…

Грабитель не успел договорить, в коридоре громыхнуло, и через мгновение комнату заполнили люди в форме и масках. Начиналось очередное маски-шоу. Собровцы, а это были они, быстро повязали всех троих фигурантов, защелкнув на их заведенных за спину руках наручники, причем каждому из них досталось не по одной хорошей зуботычине.

Владимира вместе с бандитами поставили на колени лицом к выходу и стали чего-то или кого-то ждать. Через некоторое время в квартире появился все тот же капитан Иванов, а еще через минуту в сопровождении еще парочки собровцев появились и понятые. Кроме пачки денег, лежащей на полу, обыск в квартире ничего не дал. Теперь разгромленной оказалась вся квартира. Остались только выдвинутые ящики, разбросанные по полу вещи. Владимир пытался протестовать, кричать, что это натуральное беззаконие. Тычком в живот ему быстро объяснили, что он здесь никто. Два других задержанных угрюмо молчали. Личный обыск этих двоих позволил обнаружить два пистолета, набор отмычек, еще деньги, распиханные по карманам. Все, что было найдено, было запротоколировано и подписано понятыми.

– А уж теперь-то с поличным, – с удовлетворением в голосе сказал Иванов.

– Ну что ж, можно ехать. Арестованных в машину. Собровцы повели арестованных вниз. Обернувшись на лестничной площадке, Владимир успел заметить, как его родную квартиру закрывают и опечатывают.

На улице было уже совсем темно. Только отдельные окна светились в домах. День был близок к своему завершению.

В камере, куда поместили Владимира, было прохладно и сумрачно. Он присел на деревянную скамью, крепко прикрученную к полу, и потрогал у себя на груди. Камень был на месте.

– А еще защитник. Может, пока нет непосредственной угрозы жизни?

Он с трудом попытался сосредоточиться. Все события, произошедшие с ним, сильно ударили по его психике. После этого невероятного, суматошного дня, еще и начавшегося в самую рань, он чувствовал бесконечную усталость; глаза закрывались сами. Он снял пиджак, свернул и положил себе под голову. Поспать хотя бы немножко, а уж потом решать, что делать. Не успел он и подумать об этом, как провалился в глубокий сон.

И этот сон оказался щемящим продолжением утреннего домашнего сна, той огромной непреодолимой силы, что навалилась на него там, причем и сейчас даже во сне он осознавал это с отчетливой ясностью.

Его снова подхватил темный поток, который нес его куда-то и беспорядочно вращал. При этом поток еще и мял, и гнул его во всех плоскостях, чуть ли не ломая. Боли как таковой не ощущалось, просто казалось, что все его тело, каждая его клеточка налиты огромной тяжестью. Тщательно и со вкусом пережевав его, поток, наконец, выплюнул измученное тело на свет, и Владимир осознал себя высоко-высоко над землей и стремительно летящим к ней. Далеко-далеко внизу в белой, местами прозрачной дымке просматривался огромный земной шар, на котором виднелись мелкие очертания береговой линии и огромного океана. Впечатление было такое, что он находится на уровне, если не спутника, то значительно выше уровня полета самолетов, на которых ему приходилось летать в отпуск или в командировку.

«Так здесь же должно быть смертельно холодно и нечем дышать». Как только эта мысль, словно молния, пронеслась в его голове, в то же мгновение жгучий мороз пронизал все его тело, леденя его и гася последние искорки сознания. И в тот же миг знакомые, добрые, теплые руки выдернули его из безвоздушного пространства, удержав жизнь и сознание в его теле.

Он снова был на земле и куда-то шел. Он шел медленно, почти ощупью. Ему едва помогало пятно фонарика, выхватывающее из темноты фрагменты блестящих, искрящихся от света элементов, похожих на всяких размеров серые, матовые сосульки, висящие над самой головой на темном каменном своде и растущие из серого каменистого пола. Такими же серыми были и каменные стены этого узкого коридора, тоннеля с черными проемами ответвлений. Это явно была пещера темная, мрачная, бесконечная. Кругом царило такое безмолвие, настолько звенящей была тишина, что закладывало уши. И в то же время не ощущалось никакой тревоги, никакого беспокойства. Он чувствовал себя идеально, абсолютно спокойным, в то же время был полон ожидания чего-то нового, чудесного, сверхъестественного. Он словно ждал встречи с кем-то бесконечно важным для него в его будущей жизни.

Его просто вырвал из сна милиционер, который тряс его за плечо:

– Вставай, на выход.

Владимир шагал за милиционером, весь под впечатлением от увиденного во сне, все еще всем телом вспоминая и ощущая то удушье и тот ужасный холод, в котором он побывал во время сна, ту странную пещеру.

Милиционер провел его мимо дежурного, вывел на улицу к стоящей у крыльца легковой машине и велел залезать в нее на заднее сиденье. В машине рядом с водителем сидел теперь уже старый знакомый – капитан Иванов. Тот, угрюмо глянув на Владимира, кивком головы велел водителю трогать. Еще раз посмотрев на донельзя сердитое лицо следователя, Владимир сразу расхотел задавать какие-нибудь вопросы, и он стал смотреть в окошко.

Красный шар раннего солнца только-только выкатывался из-за домов. По знакомым улицам деловито сновали поливочно-уборочные машины, первые прохожие уверенно шагали по тротуарам.

Машина подкатила к его дому. Опять жестом капитан велел ему выходить и вышел сам.

– Не знаю, какие силы вступились за тебя, – сказал он.

Видно было, что разговаривал он с явным нежеланием, через силу.

– Меня просто заставили с самого верху! – процедил он сквозь зубы, похоже, сам себе.

– Ну ничего, надеюсь, еще свидимся, может даже в ближайшее мое дежурство. Все, иди.

Он вывалил прямо в руки Владимиру прозрачный пакет с ключами от его квартиры, бумажником, часами, мобильником, повернулся и пошагал к машине.

Владимир глянул на часы. Они показывали полшестого. Круг замкнулся.

Глава третья

Пробой

Подшефный находился в банке. Это подтверждалось и большой схемой города, где зеленый огонек светился прямо на квадратике отделения «Сбербанка». Его прибор точно выдавал местонахождение объекта, улавливая тонкие отраженные ментальные излучения конкретного человека. То, как делал это прибор без всяких там датчиков, маячков и навигаторов, даже ему, разработчику и изготовителю прибора, до сих пор казалось удивительным. Зато, когда объект выходил на улицу, через спутниковые системы наблюдения, согласованные с его прибором, можно было видеть объект вживую, в реальном времени.

Игорь работал в лаборатории второй год. Последнее время работа стала настолько интересной, что теперь он задерживался на работе допоздна, так что даже все личное временно отодвинул на потом.

Все годы пока Игорь учился в университете на физфаке, он вовсю занимался научной работой в университетской лаборатории электроники. Ему, еще по школе неоднократному лауреату физических и математических олимпиад, все было близко и подъемно. Когда-то в школе ему запала в душу прочитанная в книгах фраза «Шепот звезд», она поразила его своей загадочностью и романтизмом. И он с юношеским максимализмом попытался услышать этот шепот, да так, что сконструированный и собранный им в клубе юношеского творчества прибор для замера сверхслабых излучений был отмечен дипломом юных дарований. А к четвертому курсу университета он уже печатался в студенческих научных сборниках, был на «ты» с аспирантами и кандидатами своей кафедры и заслужил покровительственного, а порой и отеческого отношения самого завкафедрой – профессора и доктора наук Самсонова. Некоторые находки Игоря удивляли и маститых ученых, а одна из его схем в продолжение все той же темы сверхслабых излучений вызвала небольшой переполох на кафедре и одобрительно-поощрительное высказывание Самсонова: «Мудрено», что являлось высшей степенью одобрения профессора. С однокурсниками в группе Игорь поддерживал нормальные отношения, но близко ни с кем не сошелся. Занятия наукой отнимали много времени, зато учеба шла, на удивление, легко. В студенческих сборах и пирушках участие принимал редко, долго не засиживался, ссылаясь на свою занятость в лаборатории. С девчонками в постоянные отношения не вступал, ограничиваясь мимолетными связями. Он умел отшутиться так, чтобы не обидеть кого случайно. И уважением в группе пользовался абсолютным, как за свои знания и ум – его мнение при решении большинства возникающих в институтской жизни вопросов было авторитетным, зачастую и окончательным; так и в результате одного случая, которые частенько раскрывают человека совершенно с другой стороны.

Кто бы мог знать, что этот худощавый, черноволосый, черноглазый, стройный студент четвертого курса был мастером айкидо, с пяти лет занимающийся этим видом спорта со своим родным дядей.

Так уж случилось, что волей обстоятельств дядя оказался привязан к своему племяннику с самых его малых лет. Бывший сотрудник внешней разведки, проведший на Востоке половину своей жизни, благодаря своим наставникам владеющий в совершенстве боевыми искусствами, дядя сейчас работал начальником службы экономической безопасности в крупной торговой фирме. Он заменил пятилетнему Игорю отца и мать. В те давние времена они уехали в отпуск на своей машине, оставив сына на даче, организованной на летней базе их детского садика. Когда в Крыму была найдена брошенная машина без пассажиров, ее хозяева оказались в милицейском поиске. Их так и не нашли, и они считались без вести пропавшими. В те времена криминального разгула в России такое случалось. Единственным результатом милицейского поиска оказался и был востребован находящийся в это время в России, после очередной заграничной командировки, Замараев Виктор Иванович, старший брат отца Игоря.

Когда малыш вернулся домой с летней смены, его встретил знакомый только по отцовским фотографиям человек, его дядя Витя.

Так и не вернулся дядя Витя за границу, а перевелся на работу в этот город. Он оформил опекунство над племянником и стал малышу самым близким человеком, а также взрослым другом и товарищем. Он имел прекрасное образование, в свое время он закончил МГИМО и всю последующую жизнь совершенствовал свои универсальные знания. Дядя воспитывал племянника, не балуя, интуитивно найдя тот необходимый баланс отношений старшего товарища и друга, воспитывая на собственном примере, ставя во главу угла ум и физическое совершенство. Игровые формы обучения, их спортивный состязательный характер: кто правильнее знает, кто быстрее и точнее скажет и покажет, кто сильнее, кто быстрее? Все это уже к школе заложило в мальчике базовые основы для его отличной учебы, воспитало пытливый ум и тягу к знаниям. Ко всему прочему дядя вырастил племянника отличным спортсменом, фанатом закалки и постоянных физических тренировок. Он передал племяннику весь свой опыт спортивных и боевых искусств и теперь нередко замечал в спарринговых схватках, что ученик держится абсолютно на равных, а кое в чем уже превосходит своего учителя. Теперь дяде приходилось не то чтобы сдерживать себя, а наоборот – тратить достаточно усилий, чтобы держаться на равных со своим больно уж шустрым племянником. И они нередко подшучивали друг над другом по этому поводу.

И случилось так, что однажды весенним вечером Игорь возвращался домой после работы в лаборатории. По предложению своих друзей из мединститута он уже несколько дней пытался приспособить свою разработку для бесконтактного замера слабых биотоков в мозгу человека, а также попытаться обнаружить ментальные излучения, как результат мыслительной деятельности человека. Это помогло бы в лечении серьезных и пока неизлечимых заболеваний мозга.

Игорь допоздна провозился со своим прибором и теперь шагал по аллее сквера, который был в двух шагах от университетского городка. Фонари вдоль аллеи не горели уже который день, и в этот пасмурный вечер в сквере было сумрачно, почти темно. И вдруг со стороны кустов он услышал какой-то приглушенный, явно женский всхлип и возню. Не раздумывая, он почти бесшумно двинулся в ту сторону. За кустами трое здоровых подонков собрались надругаться над двумя девушками. Одна из них неподвижно лежала на земле с разорванным платьем и, возможно, была без сознания. К ней уже пристраивался один из насильников. Другой громила прижимал нож к горлу второй девушки, стоящей на коленях, в то время как третий сосредоточенно завязывал ей сзади руки веревкой. Изо рта у девушки торчало чтото вроде тряпки и были слышны те самые всхлипы, что и привлекли его внимание.

– Это здесь эротику снимают? А где камеры, прожектора? – громко спросил Игорь, появившись абсолютно внезапно в зоне боевых действий.

Тот, что пристраивался к лежащей девушке, мгновенно поднялся, подтянул трико и прошипел:

– Эй ты, придурок. Вали отсюда, а то… Хотя нам как раз третьей девушки не хватает.

Пока он говорил эти слова, оба подельника оставили стонущую жертву и стремительно двинулись в сторону неожиданного статиста. У второго тоже появился в руке нож.

– А вот и мальчики с ножичками. Кино все интересней и интересней, – насмешливо сказал Игорь. Самую главную задачу он уже выполнил: насколько мог, обезопасил девушек своими язвительными шуточками над этими скотами, оттянув их всех на себя, мало ли что. На фоне этих вооруженных громил он выглядел небольшим худощавым пареньком. Бандиты явно были не новичками и умело окружали его.

– Как вы нетерпеливы, – сказал Игорь, быстро отходя на пару шагов в свободную еще сторону. – Трое на одного, как вам не стыдно? – бросил он, и, стремительно уходя в сторону от удара ножом, поставил блок, перехватил руку и резким движением просто сломал ее. Тут же поймал в замок пинающую ногу второго противника, через вращение опрокинул его, и со всего маху наступил на его вторую ногу, которая с хрустом сломалась в стопе. Одновременно он выстрелил своей правой ногой в лицо третьего противника, превращая его лицо и нос в лепешку. Вся схватка заняла буквально несколько секунд, настолько стремительны были его движения. Он подошел к сидящей на траве девушке. Она смотрела на него широко раскрытыми заплаканными глазами и повернула к нему завязанные сзади руки. Он развязал ей руки, осторожно вытянул изо рта тряпку.

– Ну вот, все уже позади. Осмотрите подружку, а я немножко позанимаюсь этими уродами.

Двое из попавших под раздачу громко стонали, валяясь на земле, третий находился в глубоком нокауте. Игорь перетаскал их в одну кучу, связал им руки их же веревкой – запястье к запястью. Вытащил мобильник, сначала набрал 03 и вызвал скорую, затем набрал 02 и сказал:

– Здесь в университетском сквере трое подонков насилуют женщин.

Затем подошел к девушкам. К его радости, лежавшая девушка пришла уже в сознание и сидела на земле, запахивая на груди кофту и разорванное платье. Ее наполненные пережитым ужасом глаза смотрели на кучумалу из бандитов.

– Пойдемте, я помогу.

Поддерживая обеих девушек под руки, он вывел их на аллею, усадил на одну из скамеек, стоящих вдоль аллеи и сказал:

– Здесь подождем.

– А чего ждать? – все еще дрожа от пережитого, в голос спросили девушки.

– Да вот их, – и он показал в сторону все громче раздающихся сирен.

– Им все расскажете, а я гляну еще разок на ваших обидчиков.

И, не дожидаясь их ответа, двинулся в кусты. Убедившись, что подмога прибыла, он бесшумно выбрался из сквера. Встречаться с милицией не было никакого желания.

Обо всем случившемся он рассказал только дяде. У них по жизни сложились доверительные отношения, а в этом случае нужно было обсудить данный вопрос с чисто технической стороны: провести ситуационный разбор схватки, уточнить правильность исполнения приемов.

Несколько дней в университете обсуждали случившееся с девчонками-первокурсницами и их неизвестного спасителя, в одиночку справившегося с тремя опасными рецидивистами. Девчонки так и не смогли дать ответ милиции, кто выручил их в тот вечер. Зато в результате этих событий вдоль аллеи горели фонари, а кусты были полностью вырублены и заменены на цветочные клумбы. Преступники, кстати находившиеся в федеральном розыске, после излечения в тюремной больнице, получили значительные сроки.

Девочек этих Игорь видел несколько раз издалека, но, конечно, не подошел.

И все же случай свел его с ними. Как-то уже в сентябре, после каникул, то есть месяца через три после описанных событий, Игорь обедал с однокурсниками в студенческой столовой. К их столику подошли эти самые теперь уже второкурсницы и сказали Игорю:

– Нам кажется, что это были вы там, в сквере. Мы всетаки вас нашли. Спасибо вам за все.

Не дожидаясь его ответа, пошли на выход из столовой.

Друзья просто обомлели:

– Это был ты?

У них и в голове не укладывалось, что их однокурсник, этот вовсе не похожий на супермена, такой же, как и они, студент, смог один, голыми руками разделаться с тремя вооруженными бандитами.

– Они обознались, – коротко ответил он, сразу закрывая этим данную тему.

Еще не раз однокурсники пытались расспросить его про тот памятный вечер, но Игорь аккуратно уводил разговор на какую-нибудь другую тему или просто отшучивался. Но уважение к нему в университете выросло на порядок.

А однажды, перед самой весенней сессией, его попросили зайти к декану. В назначенное время он зашел в деканат. Секретарь кивнула ему и велела заходить в кабинет. В кабинете кроме декана находились еще двое незнакомых мужчин. Они сидели слева от декана и с интересом смотрели на Игоря. Все трое поздоровались с ним за руку. Декан указал Игорю на кресло, а после того как тот устроился, начал разговор:

– У вас, Игорь, самый высокий рейтинг на факультете. Отличная учеба, научная работа, восторженный отзыв профессора Самсонова, да еще вроде бы и настоящие подвиги.

Тут он посмотрел на одного из мужчин. Тот, подтверждая, кивнул.

– Шилов, – представился он, – Альберт Петрович. А это Валерий Петрович, – и он взглядом показал на второго мужчину. Тот тоже кивнул, подтверждая.

– Ну вот и познакомились, – сказал декан.

– А поговорить подробнее можете и без меня. Мне пора на лекцию.

Альберт Петрович внимательно посмотрел на Игоря и начал разговор:

– Значит так. Мы пришли сватать тебя на работу. Работа не простая и очень интересная. В основном по твоей специальности. И на самом рубеже. Да и прибор свой окончательно доработаешь у нас.

Он подробно рассказал Игорю о научноисследовательском институте, в который его приглашали. В институте трудились спецы высочайшей квалификации, ученые мирового уровня. Институт располагался в этом городе уже несколько лет, как филиал столичного государственного центрального многопрофильного учреждения. Институт создавался под эгидой органов государственной безопасности и занимался системами защиты высших органов государственной власти. Два неудавшихся покушения на президента, террористы-смертники, пытающиеся любой ценой добиться задуманного, национал-экстремисты, все чаще и более неудержимо выступающие против правительства – все это было серьезнейшей проблемой. Необходимы были новые методы контроля за их деятельностью.

Но для начала Игорю, как и всем, приходящим в эту систему молодым людям, предлагалось пройти полугодовые курсы специалистов по выживанию, отточить его спортивные и боевые навыки, в том числе и со всеми видами оружия, с лучшими тренерами страны. Получить то, чего, к сожалению, никак не смог бы дать даже его дядя. А университет закончить экстерном, благо осталась только защита диплома, а его знания и сейчас на уровне аспирантов. А уж затем работа в институте. Альберт Петрович не нажимал на патриотизм, не заманивал высокой зарплатой, хотя упомянул об этом, как бы, между прочим, не обещал быстрых научных результатов. Он просто предложил посоветоваться с дядей. Он очень надеялся, что Игоря заинтересует их предложение. В случае несогласия Игорь должен будет забыть об этом разговоре.

Дома они с дядей долго обсуждали предложение его бывших коллег. Очень полезным по жизни было бы полугодовое обучение по программе конторы. Научная работа также обещала быть не просто интересной, а давала возможность расширить сферу применения изобретенного им прибора. Да, оканчивать университет придется самостоятельно, но и сейчас его прибор потянет на кандидатскую, так что защита диплома выглядела не больше чем формальность, которую придется выполнить самостоятельно. А уж это он как-нибудь осилит. И дядя предложил взять тайм-аут; он пошепчется кое с кем.

Уже через месяц после завершения весенней сессии Игорь был на гэбэшных курсах. Попахать пришлось выше крыши, даже при всей его физической подготовке. Зато получил высшую выпускную оценку.

И сразу после окончания курсов он начал работать в лаборатории института с новеньким дипломом об окончании университета в кармане. Коллектив по его месту работы был очень сильный, поддержка была колоссальной. Полная информация о мировых достижениях по любому направлению из любой части света, самая современная компьютерная техника, программное обеспечение, любой необходимый прибор, любая измерительная техника – все было к их услугам. По заданию руководства Игорь во главе группы из нескольких человек работал над созданием прибора, полностью имитирующего мыслительную деятельность человека и генерирующего поля, что будут пробиваться сквозь естественные защитные барьеры в человеческий мозг. В случае успеха удалось бы на любом расстоянии воздействовать на цепочки нейронов и генерированные ими поля, а значит – управлять чувствами и мыслями людей. И значит, научиться выявлять настроенного на покушение человека, террориста, наемного убийцу и защитить руководителей страны от посягательств на их жизни.

Но благими намерениями, как известно, выстлана дорога в ад.

Буквально через полгода упорной работы, когда Игорь уже вовсю работал самостоятельно, он нащупал решение. К этому времени он уже изучил все наработки в этой области, познакомился с результатами исследований самых известных ученых психологов и нейрофизиологов Сен-Джекобсона, Олдза, Дельгадо, российского ученого Бернштейна. Их выводы гласили о том, что черепная коробка и кора мозга человека создают непреодолимое препятствие для любых ментальных излучений как изнутри, так и снаружи, обеспечивая естественную защиту. Все биотоки и протекающие электрические процессы в мозгу есть процессы внутреннего употребления. Воздействовать на мозг человека извне возможно лишь через вживленные в мозг электроды.

Ему удалось пойти дальше. Его прибор и новое программное обеспечение позволили сделать совершенно новый, важнейший вывод. Внутренняя ментальная характеристика человека, другими словами его ментальный код, носит абсолютно индивидуальный характер, как отпечатки его пальцев или рисунок сетчатки глаза. Природа как бы еще раз подчеркнула индивидуальность каждой человеческой личности.

Благодаря этому в процессе дальнейшей работы над поставленной задачей он сумел установить, что внешний модулированный сигнал, полностью тождественный индивидуальному ментальному коду, способен как ключик открывать окошечко внутрь и вступать в резонанс с мозгом, усиливаться и отражаться наружу. Он понял, как превратить свой собственный прибор, работающий как приемник, в приемопередатчик сверхслабых излучений аналогов биотоков, протекающих внутри мозга в процессе мыслительной деятельности. Схема доработки прибора как будто просто проявилась перед его глазами. Он собирал схему, заказывал все новые и новые элементы, микросхемы, микродатчики, приборы и генераторы.

И вот первые положительные результаты – его прибор имитировал работу мозга, излучал такие же сигналы – как отдельные нейроны, так и длинные их цепочки. Энцефалограммы мозга добровольцев-испытателей и полевые характеристики его прибора были абсолютно идентичны. Прибор генерировал поля, которыми можно было управлять, мерить, изменять. Но пока эти поля были слабоваты и фиксировались только на небольших расстояниях, в пределах лаборатории. Для трансляции различных эмоций в мозг испытуемых к их голове все еще приходилось крепить неимоверное количество датчиков, приемников и проводников, объединенных в специальный шлем, надеваемый на голову испытуемых. Затем пришел и первый большой успех. С помощью своего прибора Игорь смог передать и получить отраженные сигналы от испытуемого в пределах лаборатории, без всяких электродов и шлема на расстоянии нескольких метров.

Игорь усовершенствовал свой прибор, расширил диапазон частот, его дальнодействие, доведя его до нескольких километров. Больше пока не получалось, на больших расстояниях скачкообразно увеличивались помехи. Но главное – в устоявшихся пределах прибор работал отлично.

Руководство лаборатории выделило в его распоряжение дополнительных сотрудников и помощников, привлекло еще добровольцев-испытателей. Больше всех ему помогал их компьютерщик, системщик и программист Никита Востриков. Этот был высокий и сильный парень с всегдашней улыбкой на лице и живыми карими глазами. Его нарочито простецкая одежда – старые затертые джинсы и линялая сиреневая футболка – контрастировали со всегда элегантной прической. Зато он очень хорошо знал свое дело. Целый день он возился с приборами, отстраивал их программы или, сидя за своим компьютером, что-то долго выискивал в интернете, подолгу не вставая с места, и вдруг соскакивал со стула, победно вскидывая руки кверху. Это значило, что очередной прибор или программа заработали как надо.

Тогда он подходил к Игорю и минут десять травил анекдоты, которых он знал великое множество.

И в довершение всего теперь рядом с Игорем почти всегда находился замначальника лаборатории майор Костарев Валерий Петрович, тот самый, который тогда в университете зазывал его работать в этот институт. Это был очень серьезный человек. Это чувствовалось и по жесткому взгляду его стальных глаз, и по всему внешнему облику этого крепко скроенного, по-спортивному мощного человека. Ко всему прочему было очевидно, что знаний и ума ему не занимать. Его предложения и советы были всегда к месту. Он частенько останавливался около рабочего места Игоря, наблюдая за манипуляциями Игоря на приборе, изредка покручивая на указательном пальце левой руки яркокрасный брелок, выполненный в виде причудливой спиральки. Доставал он этот брелок из специального кармашка на брюках и использовал ну вроде как четки, крутя и перебирая, а затем, спохватившись, снова убирал в свой кармашек.

Если он и отлучался из лаборатории, то ненадолго, он уходил проверять и принимать строительные работы, которые велись в левом крыле здания института. Ремонт имел масштабные размеры, что-то там перестраивалось, монтировалось завезенное супер-пупер-оборудование, о котором Игорь как-то раз случайно, краем уха услышал в столовой из разговора сослуживцев.

Что там строилось, что монтировалось, Игоря это не касалось, он жил с головой погруженный в свою работу, в свой прибор. В лаборатории появилась большая схема города с микроэлементами и светодиодами, которые высвечивались на схеме в любой точке города, давая информацию о каждом здании города. Игорь почти все время проводил у прибора, экспериментируя с ним, проверяя и оценивая его возможности.

В один из дней Игорь предложил Валерию Петровичу широким лучом пройтись по городу. На схеме города в нескольких зданиях засветились три светлых точки, одна ярче, а две совсем слабенькие. Это были первые их объекты, люди, чьи мозговые импульсы были идентичны полевым импульсам прибора, поэтому вступали в резонанс, усиливались и отражались. По всей видимости, у этих людей по какой-то причине была ослаблена или даже отсутствовала естественная защита их мозговой деятельности. Затем с помощью компьютерных программ удалось из широкого волнового спектра чуть четче выделить индивидуальные частоты на каждого из этих наблюдаемых. Несколько дней с помощью схемы города велось наблюдение за этими световыми точками. Фиксировались их перемещения в другие здания, их ночное времяпровождение, то есть адрес проживания, что в итоге позволило установить личность каждого наблюдаемого. Еще через день они могли напрямую, по видео через спутник, наблюдать перемещение данных людей по улицам. Это был уже большой успех. Метод внешней ментолокации, как они условно его обозначили, сам по себе был значительным прорывом как в деле исследования деятельности мозга человека, так и в решении их специфических задач, но еще большее в перспективе сулило его развитие. Далее можно будет пробовать на других частотах, в других диапазонах, постепенно добираться до любого индивидуума. Для отработки технологии наблюдения и воздействия на наблюдаемые объекты было решено сначала поработать с одним из тех наблюдаемых, чьи импульсы были наиболее близки к приборным и наиболее отзывчивы на все виды воздействий. Именно этот объект светился на схеме города заметно ярче других.

Работа настолько захватила Игоря, что об этической стороне таких воздействий на людей у него не промелькнуло даже искорки сомнения. Ему даже в голову не приходило, что очередное научное достижение, задуманное для облагодетельствования людей, помогающее лечить их от пока неизлечимых болезней, превращалось в своего антипода – оружие. А уж мечта услышать шепот звезд вообще затерялась где-то на задворках его памяти.

А у него начался новый этап работы.

И вот сейчас на большом видеоэкране Игорь внимательно рассматривал этот единственно оставленный для наблюдения и работы объект. Это был такой же темноволосый, темноглазый, как и он, стройный молодой человек. Игорю сказали, что парня зовут Владимир. Игорю даже показалось, что он где-то видел этого парня. Но не вспоминалось. На видеоэкране было видно, как Владимир каждое утро заходит в одно из зданий, а вечером возвращается домой. Если объект находился в здании, то он был виден лишь зеленой точкой на конкретном квадрате схемы города, но когда он попадал в поле зрения охранных видеокамер у входа в здание, то был виден вживую и в здании.

Игорь сейчас работал с раннего утра до позднего вечера. Домой приходил только ночевать. Вот уже почти год он жил самостоятельно в собственной квартире, оставшейся ему от родителей.

Дядя съехал в свою квартиру, когда увидел, что любимый племянник полностью встал на ноги. Дядя так и не женился. Он имел постоянную любовницу – милую, симпатичную женщину, лет на тридцать моложе его, с хорошим покладистым характером. Она работала учительницей в школе и никогда не совала носа в дядину работу.

Игорь почти ежедневно общался с дядей по телефону, и они очень часто навещали друг друга, если только дядя не находился в командировке по делам службы. И в один из выходных дней в конце недели Игорь приезжал к дяде на дачу для совместной тренировки.

А последние несколько дней Игорь просто зарылся в работу. Мария Михайловна, пожилая, но молодящаяся дама из секретного отдела, полная и темноволосая, сказала ему сегодня, что теперь он первый из всего института получает ключи от второго этажа и чемоданчик с документами, а сдает последний. Игорь кивнул, подтверждая, и заторопился в свою лабораторию. Все его мысли были там.

Пока этот громоздкий прибор буквально слушался только его. По ходу экспериментов Игорь сделал еще одно важное открытие, о котором он пока никому не сказал, вовсе не из каких-то корыстных целей, а чисто интуитивно на всякий случай. Оказалось, что эмоции, проявляемые человеком, а под воздействием его прибора усиленные и излученные, внешне очень схожи со спектральными характеристиками видимого света. По крайней мере, так воспроизводил их его прибор. Обычный эмоциональный фон человека был нейтральным и излучался в виде среднего в спектре зеленого света. Положительные эмоции смещали спектр излучения в синюю сторону, так что самые сильные эмоции в виде огромной радости, любви дотягивались до фиолетового цвета.

И наоборот отрицательные эмоции уходили в желтооранжевую сторону. Сильная ненависть, жажда убийства неизменно окрашивала излучение в красный цвет, как бы подчеркивая сигнал крайней опасности. Чтобы не распылять свои ограниченные возможности по нескольким направлениям, Игорь скинул все новые выводы на диск, положил диск в дискотеку, над его рабочим столом, а из компьютера временно удалил.

Три дня по его команде прибор излучал на наблюдаемый объект любовь. По крайней мере – так охарактеризовали это чувство испытатели-добровольцы на первых пробах. Было удивительно, но факт: положительные эмоции легче воспринимались попавшими под воздействие его прибора людьми. Светодиоды на его приборе постоянно светились фиолетовым цветом.

Все эти дни на видеоэкране было видно счастливое, постоянно улыбающееся лицо испытуемого, по всей видимости, именно любовную эмоцию и засылал прибор в его голову. За эти три дня, пока на испытуемого гналась любовная эманация, удалось отстроить прибор по мощности, точности наведения, провести тонкие регулировки.

Но день назад пришлось остановить прибор для ремонта. В том числе была произведена замена некоторых цепочек комплектующих на миниатюрные и более надежные, привезенные из Японии по заказу Игоря. С раннего утра они вместе с Востриковым возились с доработкой и настройкой прибора. В этот раз Никита превзошел сам себя, он полдня не вставал с места, но отладил программу, так что прибор стал работать как часики, показав при тестировании максимумы всех параметров.

Как обычно, он опять победно вскинул руки и подошел к Игорю. Только вместо обычной порции анекдотов, он несколько минут постоял молча, а затем спросил Игоря, видел ли он красную спиральку у Валерия Петровича.

– Видел, а что? – удивился Игорь.

– Мне кажется, что это никакой не брелок, а что-то очень загадочное и непонятное.

И он рассказал Игорю, что вчера совершенно случайно видел, как Валерий Петрович исчез бесследно буквально на его глазах в угловом материальном складе, куда Никита зашел за серебряным припоем. У него выпал и закатился под стеллаж колпачок от авторучки. Пришлось залезать за стеллаж. Вот в этот момент и вошел в склад Валерий Петрович, осмотрелся и, не заметив Никиту, стоящего на коленях за стеллажом, достал из кармана ярко-красную фитюльку и вдруг исчез. От неожиданности Никита дернулся и со всей силы ударился головой о торчащую из стеллажа металлическую трубу, да так, что искры из глаз полетели. И он продемонстрировал Игорю приличную шишку на затылке. Вот теперь и сомневается, что было первично: или исчезновение Валерия Петровича, а затем шишка; или сначала шишка, а затем Валерий Петрович просто вышел, не заметив Никиту. И все-таки – при чем здесь красная спиралька? Они посмотрели друг на друга, помолчали, и Никита отправился к своему столу.

А Игорь включил отстроенный прибор, чтобы просто понаблюдать за Владимиром, без всяких наведений и излучений на него. Он обнаружил испытуемого входящим в «Сбербанк», по крайней мере, именно там осталась светиться зеленая точка. На видеоэкране было видно, как в банк заскочили, а вскоре выскочили двое мужчин в масках. Видел он, как приехала милиция и как долго наблюдаемый объект не выходил из банка. Словно в настоящем кино, Игорь видел, как этим же вечером к дому, где жил этот Владимир и куда он только что зашел, подъехала машина с СОБРом, а затем и милиция. Видел он, как выводили Владимира из дома и куда затем увезли их подопечного. Он позвонил Валерию Петровичу и сообщил о том, что их ценный объект, явно по их причине, загремел в КПЗ. А если его запихнут еще дальше, то все эксперименты придется просто свернуть.

Ему было неизвестно, что предпринял и куда звонил Валерий Петрович, но рано утром, придя на работу, Игорь с радостью обнаружил, что зеленая точка – их объект – согласно схеме города находится дома.

Появившийся на работе Валерий Петрович приказал Игорю транслировать на подшефного ненависть. Именно так добровольцы-испытатели с электродами на черепе, а затем и без них характеризовали наведенную эмоцию.

– Будем пробовать более сильные эмоции, – сказал он.

Владимир, как всегда с иголочки, в своем стильном темно-сером костюме, только вышел из дома и подошел к автобусной остановке, как Игорь переключил тумблер. Светодиоды на приборе засветились темно-красным, похожим на капельки крови светом. На экране было видно, как моментально изменилось поведение его подшефного, погрубели черты лица. Искаженное от ненависти его лицо явно пугало прохожих, и они старались быстрее миновать его, обойдя подальше. Прибор работал на все сто.

Испытуемый медленно шагал по улице. Было четко видно, как между ним и встречными прохожими образовывалось заметное, не пересекаемое пространство. Владимир пошел к лавочке, стоящей под деревом на тротуаре, и, видимо, устроился на ней. Густая крона дерева скрывала его от камеры, и приходилось только догадываться, что он там делает. Через некоторое время он снова появился в их поле зрения. Объект перешел на другую улицу и медленно шагал в сторону окраины города.

А на самой окраине объект неожиданно исчез с экрана. Только что был – и не стало. Через несколько минут необычно бледный зеленый огонек блеснул на огромном экране схемы города и снова исчез.

– Что у нас там, черт возьми, – почти выкрикнул Валерий Петрович.

Игорь всмотрелся в схему города:

– Кажется высоковольтная подстанция.

Внезапно все погасло: и его прибор, и экран схемы города, и видеоэкран спутникового наблюдения. Реакция Валерия Петровича была молниеносной, наверняка связанная со спецификой его работы и отработанная до автоматизма:

– Не знаю, как он это сделал, но он расколол нас. Теперь он очень опасен для нашей дальнейшей работы. – Он достал мобильник, набрал номер и сказал одно короткое слово: – Убрать.

Видно было, что и такой исход предполагался заранее на всякий случай.

– Приводи в порядок приборы и настраивайся работать с новыми объектами, из тех, что есть у нас в наличии. Будем начинать сначала, – приказал он ошеломленному Игорю.

Глава четвертая

Прорыв

Он снова был дома. Сутки, начавшиеся вчерашним утренним звонком соседей в дверь, пролетели как одно мгновение. Несомненно, они были наполнены просто огромным количеством событий, невероятных по сути, а порой и вообще необъяснимых. Они, эти события, сплелись в огромный калейдоскоп и прокручивались бесконечной чередой в его голове. Чтобы немного отвлечься и остудить вихрь мыслей и эмоций, Владимир начал устранять последствия визита грабителей, а затем и служителей закона, стараясь навести хотя бы относительный порядок, который он всегда старательно поддерживал в своем доме. И только затем, выпив кружку крепкого черного кофе, он уселся за стол и задумался.

Слишком многое смущало его во всем произошедшем с ним за эти сутки, было здесь много неясного и неуловимого. Да еще эти непонятные сны, где его буквально в последние мгновения спасают от неминуемой смерти. Некоторые мелкие неприятности вчерашнего дня, такие как утренний визит соседей, инцидент в трамвае, даже, в конце концов, машина, обрызгавшая его, выглядели событиями вроде бы вполне случайными и естественными, хотя и неприятными. Ограбление в банке, невольным свидетелем и даже участником которого ему пришлось быть, являлось событием в принципе возможным, но маловероятным. А вот появление грабителей с деньгами в его квартире, взгляд Мишкиной ненависти, который он так явственно ощутил в кафе, а также столь быстрое без всяких объяснений освобождение его, Владимира, из-под стражи в ночное время были событиями уж точно невероятными. Так же как и грабители. Войти-то в квартиру они могли с помощью отмычек, обнаруженных у них при обыске. Но какое отношение они имели вообще к его квартире? И про какие бумаги они спрашивали?

И все же он интуитивно чувствовал, что где-то совсем рядом та ниточка, точнее кончик ниточки, потянув за который, можно было размотать весь клубок непонятностей, необъяснимостей, в конечном счете даже мистики, которые случились с ним за последние несколько дней и вчерашние сутки. Он всегда гордился своим аналитическим умом, своим умением выстраивать целостные логические цепочки. Это же отмечали и его преподаватели в школе, а затем в университете. Нужно собраться с мыслями, разложить по полочкам все факты, все мелочи, наконец чтобы, составив полную картину случившегося, поискать пути решения задачки.

Только теперь, приняв данное решение, он, наконецто, ощутил ту особую ясность в голове, что изредка возникала у него при крайнем напряжении ума, проявляясь при решении самых сложных задач, то есть то, что на голову выделяло его среди своих однокурсников. И как только мог он утратить эту способность за год работы в фирме. Простейшую задачку с потерянной копейкой в отчете не смог решить за несколько дней, тогда как щелкал задачи на порядок сложнее за несколько минут, интуитивно видя ход решения и мимоходом отбрасывая, как шелуху, возникающие ошибки.

– Вот с неожиданного освобождения и надо начать. Это и станет отправной точкой его анализа. Кто, какая организация и почему заставила милицейское начальство капитана Иванова буквально в течение всего нескольких часов в ночное время освободить его из-под стражи и доставить домой? А Иванов проговорился, что приказ с самого верху. А для этого надо было знать, что его арестовали и где содержат. Ну, здесь, положим, доложили о поимке ограбивших банк преступников. Но доложили, наверное, только о факте задержания. А о нем конкретно вряд ли. Тогда почему такое бережное отношение к его персоне? Что в ней такое особенное?

За всей этой сумятицей чувствовалась чья-то твердая режиссерская воля.

Он стал припоминать все странности, что случились с ним в последнее время и в первую очередь за последнюю неделю. Сначала этот чудесный камень, что он получил от Федора Михайловича. Он нащупал у себя на груди твердый камушек, еще раз поражаясь тому, что камень настолько не мешает, что забываешь о его присутствии.

Его блуждающий взгляд вдруг зацепился за одну нелепицу, несуразную вещицу, лежащую у него на столе. Этой несуразицей оказалась пластмассовая китайская безделушка – неведомый зверь странной розовой окраски. И тут он совершенно ясно вспомнил еще одно странное происшествие, а точнее целую неприятность, произошедшую с ним два дня назад. Тогда он за каким-то чертом целых два часа после работы слонялся по магазинам, хотя всегда крайне не любил это занятие. Эта нелюбовь обострилась уже давно, еще в университете, особенно после длительных походов по магазинам с одной из его очередных пассий, которая частенько таскала его с собой. Она могла часами ползать по одному магазину, словно поставив целью перещупать здесь каждую вещь. Тогда это его окончательно достало, и, в конечном счете, из-за этого они и расстались.

И вот позавчера вечером он неведомо зачем таскался по магазинам и, наконец, даже очутился на уличной распродаже – «5 рублей любая вещь» из огромного ассортимента всякой всячины, разваленной на прилавке. Именно там эта неприятность и приключилась. Тогда его словно вернул в действительность гневный крик продавщицы:

– Ворюга! Верни моего зайца. Думаешь, я не видала, как ты сунул его в карман. Держите вора.

Только тогда Владимир вдруг с удивлением понял, что все эти гневные крики обращены в его адрес. Он сунул руку в правый карман брюк и к своему огромному изумлению и стыду вытащил оттуда пластмассовую бледно-розовую вещицу и застыл как в ступоре. Продавщица еще что-то гневно кричала, вокруг начали собираться зеваки. И неизвестно, чем бы закончилась вся эта история, если бы не проходивший мимо незнакомец. Он что-то сказал продавщице, что-то сунул ей в руку, и все как отрезало. Продавщица громко сказала Владимиру:

– Извините, – и отвернулась от него, ясно показывая всем, что инцидент исчерпан.

Самое странное во всей этой истории было то, что она каким-то образом выпала из его памяти, а вспомнилась только сейчас, при взгляде на эту совсем непохожую на зайца розовую фигурку. Теперь она так и валялась у него на столе, никуда негодная, неприкаянная. Хорошо хоть там все обошлось без милиции. Это был бы полный перебор.

А затем еще эта странная, молниеносная влюбленность в Алину Михайловну, и такое же быстрое полное исчезновение этих чувств.

И тогда ему в голову пришла мысль, что его как-то заставляли все это делать. Он не раз слышал, что в стране под эгидой органов государственной безопасности ведется разработка психотронного оружия. А если именно на нем и испытывают?!

Тогда все становится на свои места. Тогда объяснимо и это странное приобретение… Он взял нелепого розового зверя, повертел его в руках и, движимый каким-то шестым чувством положил его в карман пиджака. …И внезапная влюбленность. Видно, уже на самом деле появились какие-то способы управления людьми на расстоянии. И значит, всю неделю он действовал как сомнамбула, был подопытным кроликом, механической куклой, которой кто-то управлял, дергая за невидимые рычажки или ниточки, подавляя его волю и память. Значит, кто-то посмел без спроса, да еще с ногами, влезть в его драгоценную личность.

И вдруг его словно током ударило. За ним все последнее время вели постоянное наблюдение! И тот незнакомец на распродаже, сгладивший все связанные с розовым зайцем неприятности, из этой же серии.

Эта мысль просто обожгла его. Видно не зря ему эти несколько дней мнилось чье-то незримое присутствие рядом. Он находится под постоянным наблюдением! Может, и сейчас кто-то наблюдает за ним.

Владимир встал, подошел к окну, посмотрел немного в него и, как бы случайно поправляя свои атласные, горчичного цвета шторы, запахнул побольше одну из них, чтобы закрыть от возможного наблюдения стол, за которым он сидел.

А если это все на таком уровне, то вернее всего это или прокуратура, или органы государственной безопасности, это отдельное государство в государстве. И если это органы, то у них возможности наблюдения за отдельным человеком огромны. А почему именно за ним? Значит, есть причина.

Это решение настолько поразило его, вызвало такую ненависть к обидчикам, что он вдруг ощутил в себе зверя, готового разорвать их на части, если бы знал кого.

Ненависть переполняла, но ненависть не помощник. Как бы там ни было, нужно опираться на факты, думать дальше, разбираться со всеми загадками, искать выход, искать подходы к кукловодам, решать как вести себя, когда за ниточки вновь начнут дергать. Приходилось принимать те правила игры, которые навязывал противник.

Кроме всего прочего он нутром чувствовал, что некоторые события не имеют вплотную отношения к тем, кто пытается управлять им. Точнее эти события как бы вышли из-под гэбэшного контроля, независимы от них, а значит, кто-то еще более изощренный держит руку на пульсе. Только этим можно объяснить и тот ненавидящий взгляд в кафе, и появление грабителей в его квартире. Как какой-то вторичный эффект, как отзвук, как эхо…

Но в первую очередь необходимо удержать собственное сознание под личным контролем. Если даже неведомая организация и выпустила его сейчас из-под своего контроля по каким-то причинам, то ненадолго. То, что они снова возьмут его под свое управление и будут продолжать бесчеловечные опыты над ним, было несомненным. Знать бы, на какие его чувства будут они сориентированы в следующий раз. Это помогло бы ему бороться.

– А может, можно как-то защититься от их воздействия?

Он сел за компьютер и начал сосредоточенно работать.

Итак, план действий был готов. Он включал в себя несколько пунктов.

Во-первых, все, что касается воздействий на него. Нужно определить тот момент, когда эти воздействия опять начнутся. Попытаться понять, на какие чувства или эмоции будут направлены они в этот раз. И наконец, попытаться силой собственной воли превозмочь, приглушить, подавить или вообще освободиться от этих воздействий.

Предупрежден – значит вооружен.

Во-вторых, поискать методы защиты от воздействий. Металлический экран, например, в виде металлического гаража или большого склада металлов. Электромагнитные излучения трансформаторной будки или высоковольтной подстанции.

В-третьих, начать поиски лиц или организации, которая имеет отношение к опытам над ним.

В-четвертых, установить, что за наблюдение ведется за ним. Непосредственно людьми, но это слишком просто и неэффективно. С помощью технических средств, жучки там всякие?.. Или, может, прямо из пункта воздействия, что маловероятно, но не исключено. Проверить возможность выхода из-под наблюдения, но осторожненько, чтобы не вызвать лишних подозрений. Хотя все можно будет списать на поиск банальной слежки со стороны все того же Иванова. Кстати, такой слежки тоже нельзя исключать и на самом деле.

Возвращаясь к уже обдуманному, он раз за разом добавлял новые детали и пункты.

В-пятых, предусмотреть меры по личной безопасности на тот случай, если неведомые противники догадаются, что об их экспериментах над ним ему стало известно. В этом случае они могут использовать исключительные методы воздействия на его, Владимира, психику: заставить его все забыть, спровоцировать его на противоправные действия, вернуть, наконец, все тому же капитану Иванову, воздействовав и на того по отработанной методике. Или вообще физически устранить его как слишком опасного свидетеля.

В-шестых, не упускать из виду возможность существования еще одного противника, совсем мифического, более изощренного и, судя по всему, еще более опасного.

И наконец, в-седьмых, исходя из пунктов пять и шесть, дом его может оказаться совсем ненадежной защитой, и нужен будет запасной аэродром, да, наверняка, и не один.

Он интуитивно чувствовал, что времени ему отпущено совсем немного. Нужно спешить уже в конкретных мерах противодействия. Он набрал несколько писем, распечатал на принтере и запечатал их в конверты. Одно письмо он положил во внутренний карман пиджака. Одно приготовил бросить в почтовый ящик на дверях квартиры на первом этаже. Хозяева квартиры были в отъезде, а его попросили забирать почту. Сейчас он решил воспользоваться их ящиком. Он уже переписывал на диск все наработанные материалы, когда на экране замерцал удивительно красивый, похожий на приплюснутую галактику знак. Точно такую же фигуру ему продемонстрировал его компьютер на работе. Но там эта картинка на мгновение загнала его в ступор, здесь же – как бы просто напомнила о себе. Как могла одна и та же картинка появиться на двух абсолютно независимых компьютерах, было совершенно непонятно. Он нащупал в кармане листок бумаги с непонятными значками, срисованными им на работе под таким же знаком. Бумага никуда не делась. Осмысливать эти чудеса уже было некогда. Владимир нутром чувствовал, как улетают последние оставшиеся у него минутки. Он быстренько удалил из компьютера все, что касалось этого дела. Диск тоже запечатал в конверт и надписал адрес человека, которому единственно доверял как себе.

Он уже спускался по лестнице, когда в голову пришла тревожная мысль. А ведь именно за этими бумагами и приходили к нему в квартиру грабители. Приходили почти за сутки до их написания. Других объяснений просто не было. Здесь уже не пахло, а просто воняло чертовщиной и мистикой.

Он вышел из дома, опустил конверты в почтовый ящик первого этажа и у подъезда, продолжая думать над всеми этими странностями, и только дошел до автобусной остановки, как все и началось. Сначала в голове зазвенел тихий мелодичный звонок, похожий на звон маленького серебряного колокольчика. Звонок позвенел несколько мгновений и замолк.

Владимир начал вспоминать и не мог вспомнить, зачем пришел сюда, куда собирался ехать. Но это было не главным. Главным была ненависть. Она переполняла его. Она перебивала любые мысли, появляющиеся в голове. Он ненавидел свою работу, свой опостылевший коллектив, с их приторным дружелюбием, назойливым участием, их показушной вежливостью. Он ненавидел свою начальницу, Алину Михайловну, эту старую деву, пытавшуюся соблазнить его. Его теперь веревкой не затянешь туда.

Он ненавидел прохожих, идущих мимо остановки. Он ненавидел пассажиров, выходящих в это время из автобуса. Он ненавидел кондуктора, о Боже, как он ненавидел кондуктора, смотрящего на него из автобуса. Он ненавидел весь мир.

И весь мир ненавидел его. Он чувствовал ненавидящие взгляды всех, без исключения, прохожих, которые они бросали на него. Мужчины и женщины, дети и старики, они все ненавидели его. За что? Что он такого сделал им?

Он бездумно шагал по улицам, выискивая среди встречных прохожих хоть одного, на чьем лице не читалась бы ненависть к нему, или хотя бы безразличного к нему. Или хотя бы одного друга. Что-то очень важное промелькнуло в его памяти в связи со словом «друг», что он даже остановился, пытаясь сосредоточиться. Нет, зацепиться было не за что. Зато вспомнилось, что нужно поискать в карманах пиджака.

Он дошел до ближайшей свободной лавочки и уселся на нее, пытаясь не обращать внимания на прохожих, таких ненавидимых им и так ненавидящих его.

Сначала он обнаружил в кармане пластмассовую розовую безделушку, которая что-то напомнила ему, но это что-то никак не вспоминалось, зато заставило поискать в других карманах. Во внутреннем кармане пиджака обнаружился конверт. В конверте оказалось письмо, написанное его собственной рукой и обращенное к нему, Владимиру.

«Если ты чувствуешь непривычные ощущения или чего-то не помнишь или не понимаешь, действуй по этой инструкции. Запомни ее, а бумагу постарайся уничтожить. Дома в почтовом ящике найдешь еще одну, более подробную».

Никаких непривычных ощущений не было и в помине, но короткую инструкцию он прочитал еще раз и, убедившись, что запомнил ее, скомкал бумагу и положил ее в карман. Появилась хоть какая-то цель, кроме этой все наполняющей ненависти.

Идти было не так уж и далеко. Он помнил, что если идти по соседней улице в сторону уменьшения номеров домов, можно уткнуться в расположенную за высоким решетчатым забором высоковольтную подстанцию, с высокими мачтами молниезащиты, большим количеством блестящих белых изоляторов и множеством проводов, расходящихся во все стороны.

Вот именно эта подстанция и была его целью, согласно инструкции.

Уже на самом подходе к этому скопищу изоляторов и проводов Владимир с удивлением заметил, как ослабевает давление этого низкого неба над головой, в памяти забрезжили воспоминания о встречах с милиционерами и, самое удивительное, стало улучшаться настроение, и никакой ненависти он уже не чувствовал.

Что и требовалось доказать. Он был прав в том, что над ним ставят опыты. И от них существует защита, правда проблемная. Все время в зоне подстанции не просидишь. И сегодняшнее воздействие на него – ненависть. Тревожная мысль сразу бросила его в пот:

– А если бы они эту ненависть обострили и заставили убивать?

Он поежился и стал рассуждать дальше.

Самое время и ему провести небольшой эксперимент. Он повернулся и стал удаляться от подстанции. Небо опять все ниже и ниже опускалось над головой. Снова появились неприятные ощущения.

– Стоп. Дальше выходить из зоны действия подстанции рискованно. – И он вернулся вплотную к решетчатому забору.

Ну а теперь самое сложное – суметь силой воли подавить эту наведенную ненависть. В первую очередь попытаться поставить блок. Сконцентрироваться на противоположно окрашенном чувстве – любви. Это вызвало у него нервный смешок. Нет, только не сейчас. Тогда наполнить мысли чем-то, совсем нейтральным. Вряд ли. Нужно что-то радикальное. Может, и ему самому отправить ненависть в ответ этим экспериментаторам. Клин клином вышибают.

Он предельно собрался, крепко-крепко сжимая руки в кулак, стискивая зубы, быстро вышел из зоны защиты и послал, нет, швырнул все накопившиеся в нем проклятья, боль, желчь, ненависть в сторону неведомых обидчиков. И его ненависть была на порядок сильнее ненависти, наведенной на него. И снова в голове зазвенел серебряный колокольчик, а на груди пульсировал камень, включая заложенную в него программу.

Словно что-то щелкнуло в его голове. Он был свободен. Он был свободен как птица, летящая в небесах, свободен как ветерок, гуляющий по лесам и полям. Он был свободен как свободный человек. И он точно знал, что теперь неподвластен никаким воздействиям. Он почувствовал прилив необычайной бодрости, мысль работала четко и ясно.

Мир был полон ярких красок. На голубой лазури неба висело золотое солнце, лаская его своим теплом. Легкий прохладный ветерок доносил ароматы цветущей липы, скошенной травы и полевых цветов. Он с удовольствием вдыхал свежий, душистый воздух.

Пункт номер один из его плана был выполнен, причем выполнен на сто десять процентов. И чудесный камень явно помог ему в этом. Нужно было двигаться дальше.

Кстати, насчет слежки. Он уже давно заметил невзрачного, неброско одетого человека, что стоял невдалеке. По-видимому, его, Владимира, действия около решетчатого забора, его хождения туда-сюда, его гневное лицо, его ликования, наконец, настолько заинтриговали человека, что он просто забылся, а то и вовсе остолбенел. Он как вышел из-за угла крайнего дома, так и остался стоять, глядя на Владимира. Владимир направился в его сторону, ожидая, что незнакомец уберется с дороги. Человек и не думал. Подойдя совсем близко, Владимир машинально спросил:

– Вы кто, и что здесь делаете?

– Я – Петров, сыщик, я слежу за вами.

Ответ был настолько неожиданным, что от него чуть не остолбенел и Владимир.

– И кто же приказал следить за мной?

– Капитан Иванов.

Это прозвучало и смешно и грустно.

– У тебя есть с ним связь?

– Да, по мобильнику.

Задав еще несколько вопросов, Владимир, наконец, понял, что незнакомец находится как бы под гипнозом, подчиняется его командам, отвечает коротко в пределах поставленного вопроса. Судя по всему, сыщика краешком зацепило тем ментальным импульсом, что Владимир сгенерировал и швырнул в адрес незваных экспериментаторов.

Это было что-то новенькое. Теперь он сам очутился в шкуре экспериментатора над другим человеком.

– Ну что же, я их не звал.

Нужно быстренько оценить пределы своих новых способностей и двигать отсюда. Гэбэшное наблюдение наверняка более изощренное и надежное.

Он попробовал мысленно приказать сыщику двигаться к домам. Ему показалось, что своей мысленной командой он словно ключиком открывает дверцу в сознании незнакомца. Тот немедленно выполнил команду. Так же тот отозвался на мысленные команды: «налево», «направо».

Ну вот, как телепат он уже состоялся, по крайней мере по отношению к этому человеку. Как только подвернется случай, нужно проверить эти способности и на других.

Внезапно он почувствовал холодок, нет – ветерок смертельной угрозы для себя за углом следующего дома. Руководимый скорее инстинктом, чем разумом, он мгновенно шагнул и укрылся за незадачливого сыщика. Раздался еле слышный хлопок, и сыщик начал медленно оседать на землю. Спасения не было; следующий выстрел будет уже его. Без раздумья, словно владел этим умением всю жизнь, он бросил в том направлении короткую мысленную команду:

– Замри.

Такой командой они когда-то в детских играх обездвиживали соперника в неожиданных позах, а затем в студенческие годы в театральной студии на уроках пластики.

Владимир медленно, с опаской двинулся к соседнему дому. Прямо за углом, чуть-чуть выглядывая, в полуприседе вытянув руку с пистолетом и в положении прицеливания, застывший как статуя, стоял пришедший по его душу, человек. Осторожно подходя к нему, Владимир скомандовал:

– Брось пистолет.

Рука у незнакомца разжалась, и пистолет выпал на землю.

И тут Владимир признал незнакомца. Именно этот человек и помог ему тогда в истории с этим дурацким розовым зайцем. Значит, догадка о слежке за ним подтверждается на сто процентов.

Но это не главное. Главное то, что его только что пытались убить, и спасло его настоящее чудо, его новые способности. И способности эти как-то связаны с дедовым камнем, что чуть заметно пульсировал сейчас на его груди.

Что же, самое время еще разок проверить свои новые способности. Владимир попробовал не вербально, а напрямую мысленно получить ответы на свои вопросы. И он опять мысленным ключом открыл дверцу в сознание человека и просто заглянул внутрь, в ментальную сферу незнакомца. Тотчас же он на мгновение осознал себя агентом ГБ, специалистом по устранению опасных свидетелей, нежелательных лиц. Он как наяву увидел лицо человека, отдавшего приказ об уничтожении его, Владимира. Он увидел то здание, где сидел этот человек, отдававший такие приказы. И что этот агент уже несколько дней вел наблюдение за ним и вот только что получил эту короткую команду: «Убрать».

К сожалению, агент ничего не знал ни о каком воздействии на него, Владимира. С трудом, как из глубокого омута он вынырнул из чужого сознания, вновь полностью осознавая себя. Возможности его были ошеломляющими. Но и заниматься всем этим нужно осторожнее, постепенно, поэтапно осваивая это умение. Конечно, если позволят обстоятельства.

– А что делать с этим убийцей? И с пистолетом? Нет, оружие – это не его путь. Ему претила даже мысль об этом. Только силой мысли, раз эта сила проявилась у него. И откуда появилась? Но это все потом.

Он посмотрел на застывшего как статуя человека и принял решение.

– Еще один эксперимент и немедленно двигать отсюда.

Он снова чувствовал, как тучи сгущались над его головой. Владимир еще раз вошел в мысли агента и просто выжег их все.

– Пусть начинает с чистого листа. Может, в новой жизни уже не станет убийцей!

Нужно было мчаться в сервис забирать машину. Без машины стало проблемно находиться в этом городе. Деньги в банке он вчера так и не получил. Сначала не успел, а потом, после всех волнений, просто забыл. Хорошо хоть карточку в банкомате не оставил.

К своему удивлению, до сервиса он добрался быстро, заскочив по дороге в банк, правда – в другое отделение, и получив деньги. Его старенький Ford, теперь совсем как новый, весь с иголочки стоял на площадке у сервиса. Он зашел, потолковал с мастером, окончательно рассчитался за ремонт, подписал накладные, получил ключи и сел за руль. Мотор работал как часики.

– Ну что же, а теперь хорошенько подготовиться и начинать пункт номер три – знакомиться непосредственно с экспериментаторами.

Он позвонил на работу Алине Михайловне:

– Это Владимир. Ради Бога не обижайтесь. Я почти разобрался, потом все объясню. И оформите мне отпуск за мой счет, недели на две.

Не дослушав ответ, положил трубку.

– Здесь пока все. Да, еще надо на минутку заскочить домой, надеясь, что там пока меня еще не ждут. Быстро перекусить, кое-что забрать – и вперед с песнями.

Глава пятая

Начало

Оставив машину в квартале от дома, не сомневаясь, что она за два месяца ремонта не попала в поле зрения наблюдающей за ним конторы, он подошел к подъезду. Все было тихо, ничего подозрительного не было. Парочка известных ему наблюдателей была уже обезврежена, новых в поле зрения не наблюдалось. Он на лифте поднялся на свой этаж, открыл дверь и вошел в квартиру. В квартире было все без изменений. Он на всякий случай зашторил окна. Береженого Бог бережет. Пока закипал чайник, он быстро рассовал по карманам все необходимое. Владимир уже сидел за столом на кухне, заканчивая обед, когда раздался звонок в дверь.

«Вот и гости. Или опять соседей затопило», – невесело подумал он и пошел открывать дверь. В глазок был виден совсем молодой парень. Владимир просканировал на опасность, не ощутив ее признаков, открыл дверь и спросил:

– Чем обязан?

– Вам грозит опасность и нужно немедленно уходить.

– Да что вы говорите. А кто вы такой?

– Меня зовут Игорь. Но это не имеет значения. Вам нужно немедленно скрыться, хотя вас все равно найдут. От них нигде не спрячешься. Если только за границей, да и там вряд ли. Может, куда-нибудь в горы, хотя бы на время.

В его голосе сквозила настоящая тревога.

– Да вы зайдите. Что за опасность? Кто они и кто вы? Проще всего было бы снова залезть в чужие мозги, но без особой необходимости совсем не хотелось. Не хватало заблудиться там и застрять.

– Я не имею права ничего больше сказать вам, кроме того, что вас хочет устранить очень серьезная организация. А мне нужно бежать, иначе и я буду в такой же опасности и не смогу тогда помочь вам, – с этими словами Игорь быстро пошагал вниз по лестнице.

– Ну, ежели так, то теперь еще одна проверка своих новых способностей не помешает. Легонько, краешком.

Он мысленно дотянулся до спускающегося почти бегом парня, ключом открыл дверцу его сознания и с величайшей осторожностью прикоснулся к его мыслям. Это был разум, обремененный совестью, долгом и боязнью. И парень действительно боялся, боялся за себя, но, что удивительно, в первую очередь он боялся за него, Владимира. И искренне хотел ему помочь. С другой стороны, именно он и оказался создателем прибора, с помощью которого и лупили по его, Владимира, мозгам. И сейчас сознание вины перед ним, Владимиром, за случившееся было превалирующим. Владимир продолжал мысленно следовать за своим гостем, к которому испытывал, несмотря ни на что, искреннюю симпатию. И вдруг просто, явно почувствовал самую настоящую опасность – как для Игоря, так и для себя, исходящую от целого ряда лиц, только что появившихся около его дома. И если одни прибыли просто следить, то другие имели категоричную установку на уничтожение их обоих. Предупредить Игоря он уже не успевал. И почему он хотя бы не взял номер его телефона, так на всякий пожарный? А вообще, зачем ему номер? Попытка не пытка. Он взял свой телефон, а затем просто заставил зазвонить мобильник в кармане у Игоря.

– Да, слушаю.

– Это Владимир. Тебя на улице ждут киллеры, а не только меня. Не выходи, а быстро поднимайся ко мне. Немедленно!

Он убрал очередной недоеденный обед в раковину и побежал открывать двери. Нужно было торопиться. Он чувствовал, как нарастает напряжение. Где-то в машину грузились собровцы. А дежурный отряд спецназа поднимали по тревоге. Наступало время большой охоты. И опять не хватало времени осмыслить происходящее.

В открытую дверь заскочил Игорь.

– Как ты дозвонился? Откуда знаешь про киллеров?

– Вопросы потом. А киллеров я видел. Их там трое. Но это еще не все. Сюда на всех парах летит СОБР и даже спецназ. Правда, они из разных ведомств, но по наши души. Не сомневайся. У меня тоже есть верные источники информации. И у них императив[10] – работать только на поражение по нам обоим. Так что минут через десять здесь будет жарко, и стальная дверь не поможет. Попробуем уйти через чердак или у тебя есть другие предложения?

Игорь задумался буквально на мгновение:

– Да, есть.

В чрезвычайных ситуациях и Игорь мог мгновенно находить верные решения. Сказывалась многолетняя выучка дяди и практика по месту службы.

– Мы можем прямо сейчас попасть в какую-нибудь квартиру этажа на три ниже?

Немного подумав, Владимир утвердительно кивнул. В экстремальных условиях его новые способности, казалось, были беспредельны:

– Третий этаж, двенадцатая квартира. Нас там ждут.

– Если они из разных ведомств, в этом есть плюсик. В неразберихе и уйдем.

– Попробуем воспользоваться и моим опытом, – сказал Игорь.

– Тогда без лишних слов бегом вниз.

Спускаясь по лестнице следом за Владимиром, Игорь оценивал происходящее:

– Уже через несколько минут будет ясно, насколько прав его новый приятель, а от этого зависели и его, Игоря, последующие действия.

Дверь в двенадцатую квартиру была приоткрыта. Они мгновенно просочились в нее и осмотрелись. Пожилые хозяева квартиры безучастно сидели на диване. Казалось, они даже не заметили незваных гостей.

– У тебя есть, где спрятаться на время, да и обсудить текущее положение?

– У дяди на даче. Там спокойно. Лес, река и близко горы. Да и дядя абсолютно разумный и опытный человек. В данной ситуации его опыт и советы лишними не будут.

– Хорошо, даст Бог, выберемся и проведем на даче совет.

Пока Игорь созванивался и договаривался с дядей, Владимир подошел к окну, аккуратно выглянул из-за занавесок. Из окон, выходящих во двор, все было видно как на ладони.

– А вот и гости!

Во двор прибыл СОБР. Бойцы выгружались из пассажирской «газели» и сразу, без дополнительной команды, занимали исходные позиции. Они были одеты в форменную одежду, банданы, маски. В руках у всех было штатное оружие. Видно было, что они и в самом деле готовы работать на поражение.

– Вот если бы нам парочку захватить, для маскарада, – сказал Игорь, тоже осторожно выглядывая в окошко. Его немного трясло от такого развития событий. Выходило, что Владимир прав во всем.

– Парочку? Сделаем. Только ты не удивляйся и не дергайся. Сами придут.

На всякий случай Владимир еще раз просканировал местность в районе дома. Все наблюдатели были на местах, киллеры были в полной готовности к действиям, СОБР готовился к штурму подъезда, отряд спецназа был на подходе. Счет шел уже на секунды.

Подъезд заполнился бегущими бойцами. Они с грохотом поднимались наверх. Двое последних остановились на третьем этаже и направились к двенадцатой квартире. Они зашли в приоткрытую дверь и остановились в прихожей. Здоровые, накачанные амбалы, сразу заполнившие всю прихожую, стояли безучастно и потерянно.

– Быстро снимайте верхнюю одежду, – приказал Владимир. – Бегом переодеваемся и на выход.

– А вы проходите в комнату и вместе с хозяевами ждите там. Через десять минут выходите в подъезд и спускайтесь вниз. Там обо всем забыть.

То же самое он сказал и гостеприимным хозяевам, через десять минут закрыть за всеми гостями двери и обо всем забыть.

Игорь быстро надевал поверх своей камуфляжную одежду, с изумлением глядя на уходящих в комнату, в тельняшках, в нижнем белье, могучих воинов.

Проблем с переодеванием не было: даже поверх их одежды собровская была великовата, зато закрывала Володин пиджак.

– Пока там с твоей железной дверью возятся, да затем чердаком позанимаются, несколько минут у нас есть, надо выскочить вниз в нужный момент, в самую неразбериху, а уж там будем двигать по обстоятельствам. Выждав немного, он сказал:

– А вот сейчас в самый раз.

Через пару минут уже внизу, неузнаваемые, беглецы смешались с такими, как и они в банданах, в масках воинами, которые с изумлением наблюдали, как к подъезду в бронежилетах, в масках, в краповых беретах с грозными криками, ругаясь, подбегали спецназовцы. У каждого в руках был десантный пистолет-пулемет. Игорь с Владимиром посторонились, пропуская бойцов в подъезд.

Вдруг со стороны детской площадки раздалось несколько выстрелов. То ли у кого-то из киллеров не выдержали нервы, то ли вмешались какие-то новые силы. Часть собровцев и спецназовцев, как на совместных учениях, мгновенно развернулись, охватывая детскую площадку.

– А теперь делай как я, – тихо сказал Игорь.

И они рванули, как бы выполняя полученную команду, вдоль дома. Игорь на бегу размахивал руками, показывая то налево, то направо.

Далее они, не торопясь, свернули за угол. Чтобы не вызывать лишних вопросов у прохожих, они сдернули маски, банданы, что остались у них в качестве трофеев, и быстро прошагали квартал.

И нарвались еще на одну засаду. Обыкновенный прохожий, которого они только что обогнали на повороте на автостоянку, как только он оказался за их спиной, сразу достал пистолет с глушителем и начал стрелять по ним. Точнее – попытался.

За мгновение до этого черный камень на груди Владимира резко запульсировал, подавая сигнал опасности, требующий немедленных действий. Это и спасло их.

Владимир крикнул:

– Ложись, – и отскочил в сторону.

А Игорь наоборот – в немыслимом акробатическом прыжке ударил ногами по ногам киллера, сбил его с ног и еще одним ударом отправил его в нокаут. Так что убийца успел сделать лишь один выстрел, который в городском шуме прозвучал совсем тихо, не громче звука поломанной ветки. А пуля попала не в спину Владимиру, а в его руку.

– Живой? – спросил Игорь, глядя на товарища, и, наклонившись над киллером, подобрал пистолет и вытащил из его кармана бумажник.

– Быстрей к машине, – поторопил его Владимир.

Блестящий Ford стоял на месте. К нему и подошел Владимир.

– Садись за руль, у меня рука.

С рукой в самом деле был непорядок. Она стала такой тяжелой, что-то в ней дергало, рукав пропитался кровью.

Погнали, а я буду наблюдать. И нужно живо выбираться из города. Боюсь, скоро все будет перекрыто. Уж больно они торопятся убрать нас, коли задействовали такие силы и так быстро. А обмозговать все хорошенько просто не хватает времени.

– А моя машина осталась с той стороны твоего дома. – Поэтому тебя и разыскали. Пускай стоит. Немного отвлечет внимание. И аккуратненько проезжай мимо поста ГАИ, там, на выезде из города. Даже с твоими гэбэшными корочками. Я думаю, они у тебя с собой. Но лишние задержки нам ни к чему.

Машина тронулась, и Владимир занялся своей левой рукой. Боль была невыносимая. Мысленным усилием он приглушил эту боль и стал освобождать руку. Он с трудом стащил с себя омоновскую защитную курточку и пиджак, закатал рукав рубашки. Все эти операции он проделал очень аккуратно, так как рука была как не своя. Рука была вся в крови, и кровь продолжала струиться из дырки выше кисти. С обратной стороны руки выходного отверстия не было. Значит, пуля застряла в руке, и что там с костью, страшно было даже подумать.

Владимир достал из бардачка пакетик с влажными салфетками и прижал к ране, пытаясь остановить кровотечение.

– Пять миллиметров, – сказал Игорь, на мгновение отрывая взгляд от дороги.

– Подъезжаем к посту.

Владимир правой рукой накинул на грудь ремень безопасности, удерживая его в таком положении, а Игорь аккуратно проехал мимо поста.

Стоящий у дороги постовой проводил их внимательным взглядом.

Буквально сразу после их машины у поста закипела работа. Выскочившие из будки постовые начали перегораживать дорогу для идущих следом за ними машин. Это в зеркало заметил Игорь и сказал Владимиру.

Тот, обернувшись, с радостью в голосе сказал:

– Успели! Но все-таки очень оперативно работают службы. И они пока не вычислили мою машину. Но это дело времени. Так что гони.

По чьим-то очень серьезным командам перекрывались все выезды из города. По тревоге поднимались милиция, ГАИ, воинские подразделения. Создавались мобильные группы. Всем оперативным группам выдавались фото двух молодых людей. Во всем чувствовалась властная, управляющая рука.

Владимир почувствовал, что его талисман еле заметно, на пределе ощущений стал вибрировать и чуть нагреваться, и в это же время боль в руке заметно уменьшилась. Кровь перестала сочиться, но камень изредка вздрагивал, словно призывая к какому-то действию.

– Наверное, включил защитные силы организма и требует и моей помощи, – сообразил Владимир. – Не зря дед называл его хранителем.

И он вдруг понял, что нужно делать. Он сосредоточился на образе пули, этого небольшого кусочка металла, застрявшего в его руке, и представил его лежащим на своей ладони. И чудо состоялось, в то же мгновение на ладони появилась блестящая пуля.

Он повернул голову и посмотрел на Игоря. Тот был занят, сосредоточенно смотрел на дорогу, немного сбросив скорость.

– Здесь за поворотом частенько гаишники караулят лихачей, деньгу сшибают.

Поворот прошли без происшествий.

Владимир весь сосредоточился на ране, теперь полностью осознав, что в его силах своей мыслью вылечить эту такую ненужную рану, просто заставив организм регенерировать поврежденные ткани. И буквально на глазах рана стала затягиваться.

Через несколько минут кисть уже шевелилась, а на месте раны остался небольшой еле заметный шрам.

Километрах в сорока от города Игорь свернул с асфальта на проселок, по которому проехал еще километров семь, пока не въехал в маленькую деревушку на берегу небольшой реки.

– Вот тот кирпичный, с коричневой крышей, обособленный от деревни у самого леса – дядин, – сказал он и, спустя некоторое время, подкатил прямо к невысокому резному забору, окружающему дом.

У дома их поджидал моложавый, выше среднего роста, по-спортивному поджарый, темноволосый человек. Ничто не свидетельствовало о том, что ему уже под шестьдесят. Всем своим обликом он казался средоточием уверенности, силы и мудрости. И еще в глазах его проблескивала неукротимая стихия огня, заряженность на действие.

Он стоял и внимательно смотрел на приближающихся молодых парней, высоких, черноволосых, чем-то внешне даже похожих друг на друга. Игорь шел в собровской одежде, которую не успел снять. Второй парень был в строгом темно-сером костюме; он успел сбросить спецформу в машине по дороге.

– Это Владимир. А это мой дядя Витя, Виктор Иванович. Дядя, у нас большие проблемы, и это связано с моей работой.

И он вкратце описал произошедшие с ними события.

– А Володю еще и ранили в руку, нужно оказать помощь.

– Ничего, обошлось, просто царапина, кровь остановилась, так что полный порядок.

– Пойдемте в дом, там и рану посмотрим, не дай Бог заражение, и обсудим ваши проблемы.

– Теперь это и ваши проблемы, – сказал Владимир. – Они будут уничтожать любого, кто имел контакты со мной и Игорем. Видно, мы здорово подставили и вас. Я только сейчас понял это. Кстати, у нас совсем мало времени. Скоро сюда прибудут вертолеты со спецназом. И из города выходит колонна машин с профи. У них приказ убивать. Похоже, у тех, кто всем этим заправляет, задача – не дать просочиться информации, а мне собраться с мыслями, обдумать все в спокойной обстановке. И вы попадаете под эту гребенку. Но как они умудряются так быстро нас находить? По-видимому, они знают о вашем доме, да и звонок Игоря сюда наверняка отследили.

– Могут и знать, были определенные контакты по моей старой работе. Пока мы живы, мы не можем быть бывшими. Да и, конечно, при желании звонок Игоря они могли прослушать. А вы уверены насчет вертолетов?

– Уже взлетают. У нас в запасе минут двадцать максимум.

– Дядя, у Владимира свои источники информации, и довольно точные. Я уже убедился в этом.

– Тогда за дело. Игорь, загони машину в гараж, заводи моторку, заправься и захвати все необходимое. Минимум. Сам знаешь где. А вы, Владимир, за мной. Возьмем кое-какие вещички и двинем в безопасное место.

Они зашли в дом, который оказался просторным, со вкусом обставленным.

– Показывай рану, – сказал Виктор Иванович.

Не видя дальше смысла сорить, Владимир подтянул рукав пиджака и, расстегнув пуговицу на лацкане рукава рубашки, который все еще был весь в крови, продемонстрировал раненую руку. Там был хорошо заросший шрам.

– Это и есть рана, которую ты только что получил? – с огромной долей недоверия спросил дядя. – Да ей как минимум две недели. Тогда кровь откуда?

– А у меня все очень быстро заживает, – сказал Владимир. – Надо торопиться!

Виктор Иванович хмыкнул и повел молодого человека за собой.

На одной из стен под панелью обнаружился пульт с клавиатурой. Виктор Иванович быстро набрал код, и одна из стен отползла в сторону, открыв лестницу, ведущую в приличного размера подвал-бункер с толстыми бетонными стенами. В бункере стоял стол с компьютером, на стенах было развешано различное оружие.

– Берем все необходимое и уходим.

Он вытащил из стола пакет с документами, большую пачку денег, снял со стены винтовку с оптическим прицелом, «Узи», засунул в карман пистолет. Владимиру он дал нести небольшую, но тяжелую сумку, стоящую у стены.

– Мой тревожный чемодан. Я готовил это убежище на всякий случай, одно время были причины.

Он критически осмотрел Владимира в его костюмчике и предложил надеть более подходящую для предстоящей дороги одежду.

– Нет, я в своей.

Владимиру почему-то интуитивно казалась, что он должен быть прилично одетым во всех предстоящих им делах.

– Ну как знаешь.

Виктор Иванович сразу закрыл эту тему.

Нажав кнопку на закрытие стены, он на выходе из дома щелкнул еще и парой тумблеров.

– Небольшой сюрприз для незваных гостей, если они будут, как ты утверждаешь. Да и бункерок, может, останется целым.

Аккуратная пластиковая лодка уже была готова к путешествию. Чуть слышно гудел японский мотор. Речка прохладно журчала вдоль берега, струясь и играя. За эти несколько минут Игорь успел переодеться в туристскую одежду, загрузить самый необходимый для путешествия груз и уже сидел за рулем. Как только беглецы со своей поклажей разместились в лодке, он включил передачу; и лодка, все ускоряясь, полетела по неширокой извилистой речушке. Кусты склонялись над самой рекой, практически скрывая лодку от обзора сверху. А над ними высоко возвышались темные купы сосен.

Минут через пятнадцать, когда они удалились от дома на приличное расстояние, со стороны города сверху на пределе слышимости донеслись звуки летящих машин.

– Вертушки. Вижу, ты прав, Володя. Снимаю перед тобой шляпу. До дома несколько минут лета, пока разберутся, что нас там нет, пока повозятся, мы должны добраться до места. Игорь, пошустри, но аккуратно.

Еще минут пятнадцать они без помех двигались вдоль извилистых берегов. Вдруг вдали из того места, откуда они уплыли, прозвучал сильный хлопок, заставивший инстинктивно оглянуться.

– Вот гости и познакомились с сюрпризом. Думаю, чуть повеселились. Скоро начнут ходить кругами, нужно проскочить открытые места.

Еще через несколько минут снова послышались звуки вертолетов. Дядя достал из сумки бинокль, пытаясь в просветы деревьев и кустов наблюдать за небом.

– Стоп, – сказал он.

– Туда, под густые кусты, и заглуши мотор.

Скоро почти над головой с ревом пролетел вертолет, едва не касаясь верхушек деревьев.

– Давай дальше, проскочим еще пару просветов, а там сплошняком кусты и еще десять минут хода.

Вертолет где-то еще стрекотал вдалеке, когда Виктор Иванович показал излучину, в которую они и загнали лодку.

– Все, прибыли. Выгружаемся.

Они вытащили все вещи на берег, притопили и крепко закрепили лодку под развесистым кустом, так чтобы ее не было видно. Глядишь, еще и сгодится. Дядя Витя присыпал место высадки порошком, на всякий случай от собачек, повесил на грудь винтовку, Игорь взял «Узи». Дядя с племянником навьючили на себя рюкзаки и осторожно пошагали по узкой, змеящейся, едва заметной тропинке вглубь леса. Владимир с тревожной сумкой на спине шагал сзади. Тропинка все время шла на подъем, то совсем исчезая в высокой траве, то проявляясь на короткое мгновение. Виктор Иванович шел уверенно, как по азимуту, чутьем угадывая верное направление. В руке у него была нечто вроде походной палки, дубинки, легкой и в то же время необычно прочной. Он и опирался на нее, и раздвигал ею густые кусты, временами возникающие на пути. «Моя походная спутница» – так называл он ее. Он еще пару раз колдовал с «собачьим» порошком. Они уже прошагали минут сорок, когда идущий впереди дядя Витя скомандовал короткий привал. Несмотря на свои шестьдесят, он, казалось, и не устал, в то время как молодежь все же немного задохнулась после взятого им темпа.

– Еще столько же и мы на месте.

Еще столько же оказались заметно тяжелей. Но главное – они прибыли.

– Там выше перевал, – сказал Виктор Иванович и показал своей походной палкой в сторону продолжающегося подъема среди темно-зеленых елей.

– А нам сюда, – и он шагнул к корням огромной свалившейся, по-видимому от старости, елки. И только тогда в узкой щели между скалой и большим валуном они увидали почти круглый темный провал пещеры.

– Я обнаружил ее случайно, в один из походов, когда искал место спрятаться от дождя. Тут осыпь сошла и обнажила этот валун. А за ним непонятная щель, я и проверил. С помощью огромного рычага мне удалось чуть откатить этот валун. Пещера достаточно глубокая, чтобы в ней укрыться с глаз долой. И в ней мы будем в безопасности, ни тепловизоры, не металлодетекторы там не страшны. А нам и надо-то какое-то время отсидеться, а там посмотрим. И я не заметил следов посещения этой пещеры кем-то до меня, по крайней мере – с давно забытых времен. И будьте осторожнее, не отставайте. Если потеряешься – проблема, там местами и развернуться-то негде. И там мы, наконец, сможем спокойно все хорошенько обсудить, да и перекусить.

Он, скорее по привычке, на всякий случай поставил сигнальную растяжку у входа в пещеру, и они, включив фонари из тревожной сумки, стали продвигаться вглубь.

Отойдя на несколько шагов от входа, когда вокруг них сгустилась темнота, а светлое пятно входа исчезло за поворотом, они заметили, что по мере углубления в недра горы подземный коридор немного расширяется и своды его становятся как-то выше, так что стало не нужно нагибаться при движении. Затем коридор пошел вниз. К счастью, спуск облегчали попадавшиеся под ногами каменные выступы, заросшие мхом и смахивающие на ступеньки. Воздух заметно сгустился, местами пахло сыростью и затхлостью.

Владимиру вспомнился сон, который он вчера ночью видел в КПЗ. Сон удивительным образом сходился с тем, что являлось сейчас его взору. Пятно фонарика выдергивало из темноты блестящие, искрящиеся от света фрагменты, похожие на всяких размеров матово-белые сосульки, висящие над самой головой, растущие из серого каменистого пола. Такими же серыми были и каменные стены, угловатые глыбы узкого тоннеля. Пещера была темной, мрачной и казалась бесконечной.

«И сны у меня уже вещие», – подумал он, отметив про себя, что потихоньку начинает свыкаться с новыми возможностями, выдаваемыми его организмом.

А дядя Витя наводил фонарик и показывал им свои знаки, которыми он отмечал темные пятна тупиковых ответвлений, проверенных в прошлые его посещения. Он заявил, что если преследование будет продолжаться, эти знаки однозначно запутают погоню. Они пока не обсуждали все перипетии случившегося с ними, так как пока самым актуальным вопросом было скрыться от смертельной погони.

Наконец, дядя остановился в небольшом зале у похожего на стол плоского камня, заметно возвышающегося над полом пещеры, и объявил большой привал.

После перекуса Виктор Иванович сказал:

– А дальше хода я не нашел, так что может оказаться, что и здесь, в пещере, надолго задерживаться нельзя. Если пещеру обнаружат, чего на сто процентов исключить нельзя, то нас здесь заблокируют.

Владимир, дожевывая бутерброд, несколько раз прошелся вдоль стены пещеры, подсвечивая себе фонариком. Затем, остановившись у двух камней, заметно выпирающих из стены, сказал:

– Мне кажется, если убрать эти камни, то там продолжение хода, и тянется он, наверное, насквозь через гору на ту сторону перевала.

Услышав это предположение, Виктор Иванович с Игорем быстро подошли к Владимиру. Подсветив еще одним фонариком, дядя внимательно осмотрел стену, камни, чуть заметную щелку и сказал:

– Что ж, вполне возможно. Давайте прямо сейчас и попробуем. Только не спеша, аккуратно, чтобы, не дай Бог, все здесь не повалилось.

– Кажется, свод здесь совсем неплох, – сказал Игорь, еще раз тщательно просветив и осмотрев место над камнями.

Они расковыряли зазоры между камнями и аккуратно расшевелили камни. Очень кстати здесь оказалась походная спутница Виктор Ивановича. Выполненная из титанового сплава, легкая и в то же время чрезвычайно прочная, она оказалась просто незаменимой при выворачивании камней. Втроем они буквально за двадцать минут убрали в сторону мешавшие им камни. Перед ними открылся черный проем вполне приличного размера, достаточный для их продвижения дальше. Свет фонаря терялся в темноте серо-черного коридора. Из проема пахло затхлостью и сыростью.

Виктор Иванович сказал:

– У нас два варианта: или мы выжидаем в пещере часов десять-двенадцать, после чего, то есть завтра днем, проводим разведку у входа в пещеру; или продвигаемся дальше, по неизведанному пути с надеждой найти второй выход и еще больше оторваться от погони. Батареек к фонарям при непрерывной их работе хватит на сутки, не более. Поэтому в любом случае предлагаю устроить здесь большой привал, а завтра принимать решение. Утро вечера мудренее. Если здесь в пещере годятся эти понятия.

Только сейчас Владимир почувствовал, что эти два бесконечных безумных дня окончательно вымотали его. У него только и хватило сил, чтобы расстелить тоненький туристический коврик, улечься и мгновенно забыться сном настолько глубоким, что он не слышал ни вопросы, задаваемые ему, ни долгий разговор племянника с дядей, обсуждающих так неожиданно возникшую проблему.

Не слышал он, как они, дядя с племянником, решили, что неплохо бы одному из них, а точнее дяде, вернуться ко входу в пещеру, чтобы понаблюдать, как там обстоят дела.

А к нему снова пришли сны.

Опять темный вращающийся поток тащил и мял его, но удивительно – все тяжкие болевые ощущения словно притупились и не ощущались так неприятно, как в первый раз, словно тело уже начало привыкать к этим нагрузкам. Поток выбросил его, и он, беспорядочно вращаясь, падал с большой высоты прямо в жерло настоящего вулкана. Скорость падения стремительно нарастала, так что перехватывало дыхание, а внизу зловеще увеличивалось красное лавовое пятно. Уже были видны пузыри и волны кипящего слоя магмы и задымилась одежда от нарастающего нестерпимого жара расплавленной породы. Оставалось буквально мгновение до погружения в этот пылающий ад, как вдруг в один миг все переменилось. Страшная картина неминуемого падения в огненную бездну резко оборвалась.

На душе стало неописуемо хорошо. Он вдруг почувствовал всем своим телом удивительную легкость, именно ту чудесную легкость, которую ощущал во сне в годы детства и юности, когда удавалось летать. Это опьяняющее чувство, когда при каждом твоем прыжке через любое препятствие ты можешь задержать свое падение вниз на долгие мгновения, зависнуть над землей и медленно-медленно опускаться вниз. И именно эта легкость вдруг вернулась в его тело, будто все те же знакомые добрые руки выхватили его и перенесли в чудесное, чуть прохладное место.

Он шел по широкой дороге среди бескрайней степи, меж пестрого разноцветья, дыша свежими ароматами, ступая по лепесткам, нанесенным дуновением чуть заметного, теплого ветерка на эту дорогу. А вдалеке, на самой линии горизонта проглядывалось нечто настолько величественное, настолько монументальное, чему не находилось подходящего названия, описания, сравнения. Словно далекая гряда высоких гор, исполненная в виде дворцов, крепостей, шпилей, террас, очерченных резкими, четкими линиями. Страна волшебной сказки, город грез. Хотелось сорваться и бежать со всех ног, чтобы поскорее добраться до этого чудесного, волшебного места, увидать замечательных людей, живущих там и поджидающих его. И он сорвался и побежал, и полетел, влекомый горячим страстным призывом. Его ждали. Это была женщина изумительной красоты, царица, богиня. Она стояла перед ним на расстоянии двух вытянутых рук, одетая в мягкие переливающиеся ткани и в то же время тонкие и прозрачные, чтобы угадывались линии ее тела. Ткань была светло-розового цвета, с едва заметным рисунком. Черты лица скрывала тень. Женщина поманила его рукой и пошагала своей божественной походкой по направлению к горам-башням.

Он проснулся. Сон неожиданно пропал сам по себе, прервавшись в, безусловно, важном для него месте. Все еще ощущая на руках и лице боль от ожогов, Владимир подумал, что если так будет продолжаться и далее, в следующем сне он уже точно погибнет, и никакие добрые руки его не успеют спасти.

Но тогда уже больше не побывать в том чудесном городе, и уж больше не увидать ту богиню его снов. И откуда-то появилась абсолютная уверенность, что он еще вернется в этот сон, узнает тайну тайн. Он прислушался.

Царило полное безмолвие. Ни одного звука не доносилось ниоткуда. Не было слышно звуков спящих людей, звуков капающей или журчащей воды. Не было слышно ничего. Он нащупал рукой фонарь, положенный им перед сном в изголовье, и включил.

Напротив него стояла та самая женщина, которую он буквально несколько минут назад видел во сне. Она стояла перед ним в свете его фонаря, смотрела на него и молчала. Она была одета в некое подобие сари из бледно-розовой ткани, свободно облегающей ее, и в то же время подчеркивающей ее чудесную фигуру. В изумлении он мгновенно поднялся на ноги, при этом случайно отведя ненадолго от таинственной незнакомки свет своего фонаря, затем, встав, снова направил луч света перед собой. Вроде бы ничего не изменилось, она также стояла и молчала. Но теперь в руке она держала и показывала ему небольшой белый предмет, похожий на обыкновенный тетрадный листок. На белой поверхности, как на экране, переливаясь различными цветами, меняясь в размерах и объемах и словно играясь, плыла короткая фраза, а точнее три коротких слова. Только вот, к сожалению, слова эти были написаны на неизвестном ему языке. Ни одна из букв не могла быть отнесена ни к латыни, ни к кириллице, ни даже к арабскому письму. Больше всего буквы походили на иероглифы.

И тут ему вспомнилась загадочная картинка на экране его компьютера, что появилась в последний день на работе. Именно эти знаки были тогда нарисованы на экране.

А женщина в белом вдруг очень отчетливо произнесла несколько слов. Именно слов, но прозвучали они настолько мелодично, настолько музыкально, словно бы напетые. И каждый звук в каждом слове звучал удивительно мягко и тоже музыкально. При этом она еще раз подняла белый листок с иероглифами перед собой и повторила напевные слова. Впечатление от этой чудной напевной речи оказалось настолько чарующим, что он машинально шагнул поближе. И только тогда он понял, что эта дивной красоты женщина всего лишь изображение, правда, изображение трехмерное, создающее полную иллюзию настоящего человека.

Внезапно фонарик мигнул и погас. Он встряхнул его несколько раз – фонарь загорелся неярким светом. И не было никого и ничего! Он пошарил лучом света вокруг себя. Серые стены, рюкзаки, сумка. Все вещи, которые они вчера дотащили сюда. И больше ничего. Он попытался проанализировать только что увиденное. Это балансирование между естественностью и невероятностью происходящего включило его ассоциативное мышление и подсказало решение предложенной ему загадки.

– Ну конечно же, он тогда на работе зарисовал эти знаки на листок бумаги, сложил этот листок и сунул в карман.

Он лихорадочно стал проверять содержимое карманов. Выложить, а тем более выбросить этот листок он не мог. Ну не осталось в памяти такого действия. Сложенный несколько раз листок почему-то обнаружился в кошельке. Он лихорадочно развернул его и при свете фонаря начал внимательно его рассматривать. На листке была видна какая-то надпись, разобрать которую было крайне сложно при совсем уже тусклом свете. Вдруг фонарик еще раз мигнул и окончательно погас. Пещера погрузилась в кромешную темноту и безмолвие. Владимир потряс фонарь – безрезультатно, на ощупь раскрутил, пошевелил батарейки, попереключал туда-сюда выключатель. Все было напрасно, фонарь не работал. Положение стало просто идиотским: попутчики пропали неизвестно куда, а он сидит тут один в абсолютной темноте. И оставалось или сидеть и ждать своих попутчиков, надеясь на их фонарики, или все-таки что-нибудь придумать. И опять насущные, неотлагательные заботы отодвигали на потом необходимость проанализировать и оценить выполненные пункты его собственного плана, обдумать вновь открывшиеся обстоятельства, внести необходимые коррективы в дальнейший план действий. Тьма была просто невыносима, она охватывала и сжимала, не давая собраться с мыслями. И больше от отчаяния, чем от рассудка, Владимир, как недавно мобильник в кармане у Игоря, буквально заставил зажечься свет в пещере. И стал свет[11].

Как электрические лампочки, слабым бледным сиянием, засветились молочного цвета сосульки на потолке пещеры. Потребовались совсем незначительные изменения во внутренней структуре этих светильников, и сам того не сознавая, Владимир только перенастроил их на роль передатчиков яркого летнего солнечного света от входа в пещеру сюда в глубь. Это немного тусклое свечение ложилось вокруг на все предметы, так что все в этой пещере стало видно, по крайней мере до ближайшего отворота.

Владимир поднял листок с надписью, который уронил впопыхах на землю, и еще раз осмотрел его в бледном свете сосулек-светильников и чуть не ахнул от изумления. На белой поверхности, как на экране, переливаясь различными цветами, меняясь размером и объемом и словно играясь, плыла короткая фраза, а точнее три коротких слова, написанные загадочными иероглифами.

А затем эти слова превратились в уже знакомую, стилизованную под галактику фигуру, что уже появлялась на экране его монитора. Фигура мерцала на листке мельчайшими разноцветными точечками. Затем фигура снова превратилась в уже виденную надпись.

Это явно было послание. Не библейское послание из трех слов[12], начертанное огненными словами на извести царского чертога, а послание ему, Владимиру, чудесным образом появившееся на этом бумажном листочке. И к посланию была причастна именно та женщина, что уже дважды являлась ему. И имела ли она отношение к тем сильным и добрым рукам, что уже несколько раз в его снах спасали его от неминуемой гибели? Откуда эта женщина являлась ему: из прошлого, из будущего, из мира параллельного этому, с другой планеты, сейчас это было неважно, не принципиально, это потом. Сейчас важно само послание. Здесь ключ ко всему произошедшему и происходящему с ним. Да и в знаке, изображающем галактику, тоже скрыт пока непонятный смысл. Но как прочитать написанное, у него пока не было и малейшего представления. Несомненно, те, кто отправил ему это послание, были уверены, что он сможет прочитать написанное. Нужна или консультация специалистов, или нужно порыться в интернете, на крайний случай просто посидеть в библиотеке.

Он вдруг отчетливо осознал, что случилось просто невероятное: он стал обладателем сразу двух необыкновенных предметов – камня-оберега и вот этого бумажного листочка с посланием, которое он пока не может прочесть.

Глава шестая

Целитель

Внезапно своим обострившимся слухом Владимир скорее почувствовал, чем услышал за поворотом со стороны входа в пещеру далеким эхом раздающиеся шаги. Он еще раз глянул на надпись на листке и увидел три непонятных значка, нарисованных им, никаких светящихся и бегущих знаков не было и в помине. Он быстро сложил и убрал листок в кошелек и сунул его в кармашек пиджака, застегнув на молнию, интуитивно чувствуя необходимость хранить все эти чудеса в секрете от других, по крайней мере до тех пор, пока не разберется с этой надписью.

Через некоторое время на свет вышел Виктор Иванович. Он с удивлением остановился в освещенном зале, выключил уже ненужный фонарь и скорее констатировал, чем спросил:

– Проснулся, вот и ладно. А я был там, у входа в пещеру. Пока все спокойно, никого не видно.

Он подошел поближе к центру этого небольшого подземного зала, пробежался взглядом по сторонам и теперь уже спросил:

– Откуда свет и где Игорь?

– Начну по порядку, – ответил Владимир. – Откуда свет? Загорелся. Где Игорь? Не знаю. Когда я проснулся, его уже не было. Я думал, что он с вами. Наверное, пока я спал, он пошел посмотреть немного вперед.

Так как в его памяти уже намертво поселились ментоданные Игоря, ему не составило большого труда мысленно поискать его в этой пещере. Во вновь открывшемся коридоре сразу за этим залом Игоря не было. Далее продолжались разнообразные ответвления, разные по длине, но почти все тупиковые. Владимир, заметив, что его новые способности позволяют вести настоящую локацию пещеры, начал пошагово расширять радиус обзора, различая все эти ответвления и коридоры. И сразу же увидел Игоря, и не просто увидел, а точнее почувствовал его присутствие в одном из коридоров. В мыслях у Игоря ощущалась физическая боль, нарастание паники и обида на себя за совершенную глупость. И еще – ему нужна была срочная медицинская помощь!

– Виктор Иванович, у Игоря проблемы. Нужно бегом идти на выручку.

Он вытащил свой мобильный телефон и по наработанной уже методике заставил звонить телефон Игоря в кармане его рубашки. Через несколько секунд Игорь отозвался. Владимир передал телефон Виктору Ивановичу, сам и так прекрасно слыша весь разговор.

Оказывается, при обследовании одного из ответвлений, Игорь попал под подвижку камней, в результате чего его ноги придавило каменной глыбой, такой тяжелой, что не хватало сил даже поколебать ее. Вдобавок ко всему еще и разбился фонарь. Он, конечно, был уверен, что его обязательно найдут, если только что-нибудь не задержит дядю у входа в пещеру, да Владимир не проспит еще сутки. Но потихоньку темнота и боль делали свое черное дело. Остатки былой уверенности почти покинули его – и паника уже вовсю питалась его воспаленными мыслями. И вот теперь зазвонивший мобильник мгновенно поднял упавшее в бездну настроение. Это он и поведал дяде по телефону в своем коротком монологе.

– Держись, идем, – сказал Виктор Иванович, выбирая нужный инструмент из тревожной сумки и подняв с земли свою походную палку. А Владимир, не удержавшись, зажег свет у злосчастного тупика, где застрял и теперь терпеливо ждал помощи Игорь. Для оптимизма.

Свет послушно загорался после каждого поворота, погасая там, где они только что прошли, словно ктото очень экономный старался не допустить перерасхода редкой для этих мест энергии.

Виктор Иванович шагал впереди, ориентируясь по свежим красным стрелкам, которые были маркером нанесены на стенах, явно Игорем. Некоторые стрелки были перечеркнуты крест-накрест, наверное – проверенные Игорем тупики.

Однако Виктор Иванович без лишних вопросов прислушивался и к подсказкам Владимира, когда тот говорил:

– Дальше, следующий поворот, вот сюда.

Он уже полностью удостоверился в компетентности этого странного молодого человека, с которым пока даже не удалось подробно поговорить за все это время. А странностей и вопросов уже накопилось достаточно. Но все это потом, в первую очередь Игорь. Что заставило его толкового, рассудительного племянника удалиться так значительно от места их стоянки?

В широком коридоре при тусклом свете матовых светильников-сосулек они увидели Игоря. Он лежал на животе головой к ним, по пояс засыпанный крупными камнями. Увидев их, он попытался через боль улыбнуться, но походила эта улыбка больше на гримасу:

– А я вас заждался, а то сам никак.

Дядя Витя с Володей начали осторожно убирать булыжники с Игоря, относя их в сторону и в то же время остерегаясь вызвать еще один камнепад. Стена над лазом, в котором застрял Игорь, была потрескавшейся и вызывала серьезные опасения в ее прочности. Они убрали камни слева и справа от Игоря, а взамен убранных мелких подтащили и аккуратно вставили два здоровых камня, высотой большей, чем его ноги, подперев ненадежный потолок лаза. И только теперь, немного обезопасив его, перетаскали камни с его спины и ног. Теперь оставалось самое трудное – оттащить или откатить огромный камень, лежащий на его ногах. Огромной удачей Игоря явилось то, что этот камень свалился не прямо на ноги, а следом за камнями поменьше, упав на них, защемив ноги, но не раздавив их напрочь. С огромным усилием, пользуясь дубинкой как рычагом, они, наконец, скатили эту махину с ног Игоря и уж затем осторожно вытянули Игоря из-под завала на середину галереи.

Игорь попытался сесть, но не смог.

– Совсем не чувствую ног, здорово отлежал, – виновато сказал он. Ему было очень стыдно за произошедшее с ним. – Владимир спал, а я давно проснулся, вот и надумал проверить этот новый лаз, сходить вперед на разведку, чтобы зря не сидеть, дожидаясь вас. Да, видно, в пещере потерял чувство реальности и времени. И в проход этот полез, так как показалось мне, что что-то блеснуло там не совсем обычное при свете фонаря. А когда затрещало над головой, я бросился назад, но не успел. А откуда взялся свет?

Пока он говорил все это, дядя Витя приспустил у него штаны, чтобы посмотреть на возможные повреждения ног и спины. На вид, кроме царапин, никаких переломов и ран не было. Однако кожа представляла собой один огромный синяк.

– Да, не слабо, – сказал дядя Витя. – А свет. По свету все вопросы Владимиру. Он у нас дежурный осветитель. Попробуй согнуть ногу в колене.

Игорь попытался, приложив усилия к одной ноге, затем к второй; все было тщетно. Ноги не слушались. Это была катастрофа. Какие-то внутренние повреждения: мышц, сухожилий, нервов… разве здесь определишь?

Они переложили Игоря на плащ и понесли к своему временному лагерю.

Нужно было срочно решать, что делать. Без хорошего врача не обойтись. Двигаться еще дальше в пещеру уже не было никакого смысла. Найдется там выход или нет, сейчас было не принципиальным. Главным было время. Так что приходилось возвращаться туда, откуда пришли.

Виктор Иванович с Владимиром быстренько перетаскали все лишние вещи в одно из боковых ответвлений, оставив при себе самое необходимое. Когда надо будет, заберут. Затем подняли Игоря и осторожно понесли его к выходу из пещеры. У самого выхода они положили раненого на пол, и Виктор Иванович направился к выходу.

– Давайте я, – сказал Владимир.

Он сначала посмотрел в бинокль, а затем отложив его, начал осторожно обозревать окружающее своим внутренним зрением, точнее уже опробованным в пещере методом ментолокации. Вблизи от пещеры никого не было. Километром далее он вдруг почувствовал наличие большого количества людей. Они все были настроены на поиск. Они были развернуты цепью и медленно продвигались в направлении пещеры. Еще чуть дальше тоже была группа людей. Он вытащил из их мыслей поставленные перед ними задачи, и к своей большой радости узнал о наличии в их распоряжении вертолета. Но ко всему прочему где-то в районе вертолета их ждала засада.

Все это он рассказал Виктору Ивановичу.

После короткого обсуждения был принят очередной план действий.

Владимир берет на себя задачу – направить поисковую цепь мимо пещеры.

Виктор Иванович добирается до вертолета, захватывает его и пригоняет его прямо к пещере.

Они вывозят Игоря до ближайшей больницы. Согласно карте, крупное село находилось километрах в тридцати от их месторасположения. Там имелась и районная больница, а значит, должен быть нужный врач или на худой конец фельдшер. А там уже решать, что делать дальше.

Немедля более, они приступили к действиям.

Виктор Иванович быстренько собрал нехитрую экипировку и ужом выскользнул из пещеры. Лишь слабое шевеление кустов и травы, заметное только обостренному дальновидению Владимира, показывало путь движения дяди. Вот он бесшумным, молниеносным броском преодолел короткий разрыв в цепи прочесывающих лес солдат и сразу же двинулся в сторону вертолета.

Владимир в это время готовился к встрече с прочесывающей огромным гребнем цепью солдат. Их уже хорошо было видно. Одетые в полевую форму, с автоматами наизготовку, на расстоянии десяти-пятнадцати метров друг от друга, они целенаправленно двигались в его сторону, внимательно осматривая все впереди и по сторонам. Им приходилось огибать встречающие в виде бурелома и упавших деревьев препятствия или перебираться через них. Он только чуть-чуть подправил мысленный маршрут двух ближайших солдат, предложив им всего лишь немного разойтись, увеличив интервал между собой, да отвести взор от огромной елки, лежащей поперек дороги. Цепь прошла мимо и стала удаляться в сторону перевала.

Теперь Владимир переключил все свое внимание на Виктора Ивановича.

Тот уже подходил к нужному месту. Вот он осторожно подобрался к краю поляны, откуда доносился шум вращающегося винта и осмотрелся.

В движке вездехода «Урала» под открытым капотом возился водитель, в двух направлениях в кустах засели дозоры. Еще двое военных сидели на пеньках и что-то внимательно изучали.

Он достал из кармана свое секретное оружие, которым не раз выполнял аналогичные задачи по бесшумному снятию часовых. Это был небольшой специфичный арбалет, который стрелял не стрелами, а серыми, выполненными под обыкновенную гальку, бронзовыми шариками в свинцовой оболочке. Практически это и была настоящая рогатка, но изготовленная с использованием самых современных технологий и позволяющая натренированному человеку стрелять так же метко, как и стрелой. А удар в голову этой «галькой» достаточно эффективно отключал человека на пару часов, оставляя небольшую лунку и приличный синяк.

Двумя гальками он уложил обоих часовых.

Подобравшись поближе к вертолету, он очередным выстрелом оглушил летчика и осмотрелся. Все было тихо. Водитель грузовика продолжал возиться у своей машины.

Виктор Иванович забрался в вертолет, аккуратно опустил летчика на пол, занял его место и только начал включать тумблеры на взлет, как почувствовал ствол пистолета, прижатый к его спине.

– Спокойно! Без глупостей! Руки за голову. Это одна из ловушек, на такого осторожного волка, как ты, полковник. Мне до сих пор не верится, что ты мог быть так неосторожен. Или у тебя еще что-то есть в запасе. Нам приказано стрелять в вас без разговоров, чтобы не допустить никаких контактов и самим ни в какие разговоры не вступать. А вот это уже интересно, почему я не могу поспрашивать своего старого друга.

Виктор Иванович мгновенно по голосу узнал говорившего. Когда-то это был его друг и в то же время старый соперник. Удивительным образом их пути во вре-мя работы несколько раз пересекались. Причем им обо-им было очевидно, что это никоим образом заранее не предусматривалось. В управлении хорошо знали, что лишние ненужные контакты независимых агентов чреваты их разоблачением. Но судьба неумолимо сводила их, кстати к их взаимной пользе, подтверждая факт: «Все, что ни делается, все к лучшему». А во время одной из операций Виктор Иванович спас его от смерти в безнадежной ситуации, но потом их пути-дорожки уже разошлись окончательно. Затем Виктор Иванович ушел по личным делам из конторы. А вот Арсений поработал еще с десяток годов. Но сейчас он был уже на пенсии. И откуда он здесь взялся, был вопрос из вопросов. Неужели подтянули всех самых опытных кадров. Что ж, это многое объясняло. И давало какой-то шанс. Все это мгновенно пронеслось в его голове.

И вдруг как наяву в его голове зазвучал голос Владимира:

– Виктор Иванович, спокойно – это я. Сейчас он уберет пистолет, помашет кому надо, что все в порядке, и вы взлетайте. Когда прилетите к пещере, садитесь чуть ниже, там, у макушки ели, на площадке. Ваш коллега объявился очень кстати. Теперь мы сможем разжиться хоть какой-то информацией.

Виктор Иванович, как заправский пилот, мастерски посадил вертолет на крохотную площадку у пещеры. Они быстро загрузили Игоря в вертолет и взяли курс на село. Владимир позаботился, чтобы полковник с летчиком на всякий случай крепко спали, там сзади в глубине вертолета.

Следующая посадка была проведена Виктором Ивановичем на лужайке у самой больницы.

К счастью, врач-хирург был на работе. Он обрабатывал рану одного из сельчан, которую последний получил на сенокосе, когда в его кабинет внесли носилки с Игорем.

– Доктор посмотрите!..

И они объяснили врачу, как и когда получены повреждения.

Доктор внимательно осмотрел больного.

– Обширная гематома, повреждены сосуды, смяты мышцы. Нужно везти в город, положить в больницу, при благоприятных условиях лечение займет месяц. Здесь – никак. Ни оборудования, ни лекарств.

– Доктор! – Владимира вдруг осенило. – А вы можете мысленно представить и описать процессы, что происходят в организме при лечении и выздоровлении от такой болячки?

– Ну, представить я, положим, могу, а что это даст? – Вот и представляйте, только тщательно и с подробностями. Игорь у нас очень подвержен гипнозу, глядишь – что-нибудь и получится.

Он вспомнил, как совсем недавно успешно врачевал свою огнестрельную рану, и уже не сомневался, что и с лечением Игоря все получится.

Владимир сразу же зацепился за мыслеобразы доктора, транслируя их на организм Игоря и усиливая их. Он многократно ускорил регенерацию поврежденных клеток, удаляя продукты распада из них, восстановил нормальное кровообращение, попутно отремонтировав сосуды и мельчайшие капилляры, восстановил порванные нервы. Еще он значительно усилил у Игоря его желание выздороветь, полностью подавив пессимизм. Далее восстановительные работы пошли сами с помощью внутренних механизмов саморегуляции, он только ускорял их.

Выполняя всю эту тяжелую мысленную работу, он наблюдал за доктором.

У того от удивления глаза полезли чуть ли не на лоб. Он видел, как стала исчезать гематома, начали шевелиться пальцы, увеличиваться в объеме мышцы, восстанавливаться в местах повреждения кожа. И самым главным для него было то, что это он сам мысленно представляет и управляет процессом заживления такого серьезного повреждения.

Минут через десять все было закончено. Ошеломленный врач пощупал естественного цвета, теплые, как положено, ноги больного, попросил его повернуться на спину и согнуть поочередно ноги в коленях.

Игорь послушно выполнял все требования доктора. Его восторгу не было предела. Радость переполняла его. Ноги полностью слушались его, хоть соскакивай и пляши. Он встал, прошелся по комнате, попробовал и отбил чечетку. Все было классно. Он обнял и доктора, и Владимира, от всей души благодаря их за удивительное излечение.

Виктор Иванович был ошарашен не меньше. Он уже и перестал удивляться возможностям и способностям их друга и был бесконечно благодарен за излечение любимого племянника. Сейчас он точно знал, что пойдет за Владимиром до конца, через все трудности и невзгоды, чтобы помочь выбраться из того порочного круга, в который они все попали. Жизнь – огромный лабиринт, и всякое случалось за все эти годы, но всегда главным было сделать первый правильный шаг.

Они тепло распрощались с доктором, заплатив ему в полной мере.

Правда, уходя, Владимир вымарал из памяти доктора факт чудесного излечения пациента с вертолета, заменив эпизодом перевязки не очень серьезной раны. И так прибытие вертолета в село надолго останется в памяти сельчан, и особенно мальчишек, которые во все глаза смотрели на действия прибывших гостей и оказали посильную помощь в доставке раненого в кабинет врача.

Закупив в сельском магазине немного продуктов, они все забрались в вертолет и совершили третий по счету перелет, теперь уже поближе к городу.

Пришла очередь полковника Арсения внести какуюнибудь ясность в действия властей. Он пробудился ото сна и с немалым удивлением смотрел на разыскиваемых молодых людей. Разговор был обстоятельный, но не очень долгий – время поджимало. Из пояснений полковника они узнали, что руководство поднимало всех специалистов по перехвату, следопытов и сыскарей. На инструктаже задача была одна – без лишних разговоров уничтожить всех троих. Инструктаж проводил их общий знакомый – Валерий Петрович. Чувствовалось, что и он сам, и те, кто стоит за ним, обладают огромною властью. Задачи и распоряжения, которые он озвучил, были поставлены очень серьезно: не считаться ни с огромными тратами, ни с подтянутыми войсками, ни с их командирами даже очень высокого ранга.

Но самого главного у Арсения выяснить не удалось. Какие побудительные причины у этой масштабной охоты на них, кто и что стоит за этим? Тот факт, что задействованы такие силы против них, говорил о том, что они задели что-то настолько важное, что-то настолько серьезное для этих начальников…

И об этом знал их общий знакомый – Валерий Петрович. Нужно было искать подходы к нему.

– Кстати, – сказал дядя, – ранг-то у Валерия Петровича значительно выше, чем он тебе, Игорь, представляется. Он оттуда, из Москвы, из самых высоких кругов конторы. И почему он столько времени отирается здесь в институте, около тебя, еще тот вопрос. Я это по случаю недавно узнал, но не придал значения, мало ли за какие прегрешения. А тут совсем другая картинка вырисовывается. Так что все ниточки ко всем происходящим событиям у него в руках. Нужно дотягиваться до него. И не забывать о ловушках, которые он может нам приготовить.

– И не забывать о смертельной опасности, что нависла над нами и которую никто пока не отменял, – добавил Владимир.

– Я и сам заметил, что он человек очень непростой, – сказал Игорь. – Уж больно фундаментальны у него знания по электронике, технике, да и биологии человека и человеческого мозга. Его советы и предложения, касающиеся моего прибора, всегда были очень важны и точны! Где разведчик мог получить такие основательные и универсальные знания.

– Да, загадочка! – поддержал Виктор Иванович.

– Я думаю, вертолет нужно возвращать, – сказал Владимир. – Пока его не хватились и не начали его поиски. И неизвестно, какие силы могут быть еще задействованы. Может быть, и военная авиация.

Вертолет взлетел и взял курс на свой лагерь. Теперь им уже управлял его законный хозяин. В момент его приземления в лагере из памяти полковника и летчика должны были исчезнуть некоторые факты. Да, беглецам удалось захватить вертолет. Да, они воспользовались им, чтобы улететь из зоны поиска. Они сейчас уже, наверное, в городе. А их почему-то отпустили.

Глава седьмая

Под надзором

Старенькие «жигули» одной из первых моделей, еще, наверное, итальянской сборки, шустро бежали по дороге. Они обзавелись машиной вполне оригинальным способом – купили, предложив местному жителю очень приличную сумму. Тот тут же от руки выписал доверенность на нее. И теперь они вполне легально двигались в город. Решили въехать через тихий проулок и остановиться в частном доме на окраине у одного из дядиВитиных знакомых, которого, по его соображениям, никто из властных и надзорных структур знать не мог по определению. Это была одна из его старых, ни разу не пользованных, а поэтому не засвеченная явочная квартира, которую он уже давненько законсервировал на самый крайний случай. Там можно было отсидеться, все обдумать и решить, что делать дальше и как дотянуться до высших структур ГБ.

Старая грунтовая дорога петляла среди полей, вся в ямках и неровностях, видно, давно не подсыпалась, так что скорость была в пределах семидесяти. Вокруг до самого горизонта простиралась желто-зеленая ширь спеющих зерновых.

Их спасла случайность. Они подъезжали к небольшому мостику через овраг, заросший бурьяном и крапивой, когда Владимир почувствовал не ветерок, а шквал ветра опасности, которая на огромной скорости приближалась к ним. В голове тревожно зазвенело, а на груди бешено пульсировал камень-оберег.

– Стой! – закричал он Игорю, сидящему за рулем. – Все из машины.

Игорь начал резко тормозить, и они втроем в разные стороны вывалились из машины прямо в овраг, а машина по инерции покатилась дальше. С рокотом, точно молния с небес, что-то огромным молотом ударило по дороге перед самой машиной, подняв столб огня и задирая нос машины кверху, и тут же с повторным рокотом этот молот со шквалом огня достал и машину. Она взорвалась, разлетаясь на куски. Засыпанные осколками, кусками земли, щебнем, сжавшись в комок, ни живы ни мертвы, они из оврага смотрели на боевой самолет, с гулом пролетевший над ними, и только что выпустивший в них две ракеты. На их глазах самолет совершил разворот и снова полетел в их направлении.

– Вожмитесь в стенки оврага, – только и успел крикнуть Виктор Иванович.

Самолет на бреющем полете прошел над разбитой машиной и мостиком, непрерывно поливая из пулемета. Только после этого он стал уходить в даль.

– Вот так ничего себе! – сказал Виктор Иванович, когда гул самолета исчез где-то за горизонтом. – Так они на самом деле хотят прикончить нас любым способом, не жалея ни сил, ни средств. И они как-то отслеживают нас даже здесь, за городом. Может, на ком-то из нас есть маячок? Игорь, ты бы посмотрел – ты же спец в этом деле.

Он начал выбираться из оврага и почувствовал резкую боль в правом боку. Из-под разрезанной, как бритвой, куртки на боку бежала кровь.

– Вот черт, осколком зацепило! Вот тебе, Владимир, еще работа, для практики.

Он зажал рану пальцами, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.

Эту рану Владимир залечил по опробованной методике буквально за пять минут. Правда, пришлось повозиться, вытаскивая небольшой с острыми зазубренными краями, кусок железа. Оказалось, что и материальные неодушевленные предметы подчиняются его мысленным командам, достаточно было ясно представить осколок потихоньку вытаскиваемым из раны, как он поддался.

Вот и как Эскулап он уже почти состоялся, глядишь – теперь можно будет при нужде переквалифицироваться в медицинского работника. Но шутки в сторону, еще не время для них. Он стоял и обдумывал ситуацию. Дед не обманул. Камень только что спас их от неминуемой гибели, предупредив об опасности.

В это время Игорь попытался просмотреть одежду на предмет маячков, но Владимир остановил его:

– Бесполезно, так не найти, давай я.

Он своим чувственным внутренним зрением просканировал дядю с племянником, да и себя заодно на предмет наличия каких-либо сигнальных средств и ничего не нашел. Никаких жучков, маячков не было и в помине. Но вот мобильники, имеющиеся у всех троих, вызывали тревогу. Он поделился своими сомнениями с Виктором Ивановичем.

– Я полагаю, что глупо надеяться, будто контора не использовала все имеющиеся у нее возможности. Думаю, что меченым может быть мобильник Игоря, так как он все время имел дело с конторой, и, быть может, твой, коли он побывал в милицейских руках. Ну, за свой я ручаюсь. А от ваших нужно избавляться или, может, как-нибудь экранировать? Вот только совсем без связи нельзя!

– Попробуем, – сказал Владимир. Игорь завернул оба мобильника в полиэтиленовый пакет, а Владимир, жестом фокусника достав из кармана пиджака рулончик металлизированной фольги, обмотал ею оба телефона. Он снова положил свой телефон себе в карман, отдав второй его хозяину. Его спутники, оказалось, уже почти не удивлялись уникальным способностям их товарища.

Игорь в свою очередь заявил однозначно, что никакой возможности наблюдения за людьми вне пределов города у них в лаборатории не было, по крайней мере, он о таком не слышал, и если это не мобильники, то он теряется в догадках.

Это был очень тревожный симптом. Какой еще неизвестный для них фактор проявляется в настоящий момент? Как осуществляется наблюдение? Что заставляет противника так навязчиво, так неумолимо охотиться за ними? Какие побудительные причины такой масштабной охоты на них? Боязнь выпустить из рук такую секретную информацию? Возможно, но необязательно. Пусть и секретная, но это всего лишь очередная сенсация для прессы и телевидения, так этих сенсаций в сегодняшнем изобилии газет и журналов, всевозможных телепередач выше крыши. Да и Владимиру самому выходить и демонстрировать свои новые умения всенародно, как жертве антигуманных исследований – просто смешно, да и неумно. Значит, причина в чем-то другом.

И тут Владимиру вдруг показалось, что он понял, в чем причина такой патологической настойчивости их преследователей. Он уже не раз был близок к такому предположению:

– Их цель, их задача – не дать ему времени на серьезные размышления о его новых способностях, не дать времени разобраться в них по полной программе, провести необходимые исследования. Задавить, уничтожить, как говорится, в зародыше. А тогда это уже не ГБ. Те просто не могли знать о его способностях, даже с учетом того, что он сотворил с агентом-убийцей и с теми двумя собровцами. Там не должно остаться никаких следов, просто оглушили и забрали одежду. Нет, здесь что-то и кто-то другой.

И словно в ответ на эти мысли в это же мгновение на груди, как раз в районе сердца, что-то просто обожгло сильным жаром и резко запульсировало. Камень опять предупреждал о близкой опасности. И на самолет с ракетами он среагировал! А вот сейчас что-то новенькое. Значит, снова какая-то опасность!

Они были среди полей, машина разбита в клочки взрывом ракеты. Неизвестные системы обнаружения сейчас явно нацелены на них и выдают информацию тем, кто направлял и направляет на них свое смертоносное оружие. Он точно знал, что он сам сейчас не подвластен никаким наблюдателям, но его спутники?! Ну конечно, их-то и отслеживают неизвестные противники! Только вот как? Со спутника, как в лаборатории, в которой работал Игорь? Но тот говорит, что это просто нереально.

Тут его размышления прервал голос Игоря:

– Смотрите, НЛО.

На небе, практически в зените, поблескивая, просматривался небольшой блестящий объект овальной формы.

Виктор Иванович достал из кармана бинокль и начал рассматривать еле заметный предмет:

– Высоко, километров десять, и как ты его заметил? Нет, это не НЛО. Это или метеозонд, или просто беспилотник… Вот и разгадка нашей задачки. Что-то подвесили, снаряженное видеокамерами, а может, и еще какими приборами, и пасут нас. Кажется, против наших скромных персон задействовали самую передовую технику обнаружения и слежения.

Теперь уж было очевидно, что работы по психологическому, ментальному наблюдению и воздействию на людей ведутся по нескольким направлениям, а не только в институте, где трудился Игорь. Именно это и демонстрировал сейчас этот объект, замаскированный под НЛО.

Ну что ж, задачка единожды решенная для себя, наверное, может быть решена им повторно и для других людей. Как он там еще у подстанции, с помощью уж неизвестно каких сил, вероятней всего с помощью чудесного камня, сумел одним ментальным посылом обеспечить себе защиту от любых воздействий, так и сейчас нужно попытаться найти способ защиты своих спутников. Он попробовал представить себе, как это можно устроить. Не являясь специалистом в области нейропсихологии и тем более нейроанатомии, он и знать не знал, как там все устроено, но интуитивно чувствовал, что простого ментального блока здесь будет недостаточно, слишком велико было воздействие на них. Здесь требовалась более значительная защита.

– А что если расширить зону действия своей защиты на своих спутников, накрыть их колпаком, зонтиком, полусферой, непроницаемыми для любых видов излучений, или накинуть на каждого кокон, даже плащ, выполненные из специальных полевых структур, таких же, как и у него.

Тут ему пришла мысль, нельзя ли выполнить такой кокон еще и в виде защиты от физических воздействий, например пули или тех же осколков. Но эта мысль требовала дополнительного рассмотрения и проработки. А сейчас немедленно защититься от ментального воздействия и возможности наблюдения за ними.

Он рассказал Игорю и Виктору Ивановичу свои опасения и предложения, на что сразу же получил их согласие.

– Тогда смотрите на меня и расслабьтесь.

Он сам предельно сосредоточился, выкинув из головы все посторонние мысли.

Он смотрел на своих спутников, представлял и реально ощущал, как его защитная сфера, расширяясь, охватывает и его товарищей, как они натягивают на себя тончайшие, невесомые, невидимые, не ощущаемые на ощупь балахоны, которые плотно облегают их тела, становясь по сути дела их второй кожей. В то же время защитная полевая структура балахонов охватывала вполне приличный объем, чтобы включать в зону защиты одежду и находящиеся в руках и карманах личные вещи.

Вся эта непривычная мыслительная работа оказалась настолько серьезной нагрузкой, что высосала из него огромное количество энергии, но зато теперь он был уверен, что и его спутники скрыты от ментальных наблюдений и воздействий. Потом, по мере необходимости и более полного освоения им своих способностей, можно будет добавить функционала этим защитным полевым пленкам.

Он пояснил друзьям, что он только что проделал с ними. И словно в подтверждение его слов НЛО, висевшее над ними, медленно растворилось в небе.

– Я передохну десяток минут, а то устал, словно один, вручную проделал огромную физическую работу, и тогда будем двигаться дальше.

Товарищи понимающе кивнули. Они очередной раз убедились в его невероятных способностях, но это теперь не вызывало у них никакого удивления и воспринималось как обыденное.

А Владимир улегся прямо на траву, подсунув ладони под голову, и смотрел в небо.

Он прямо явственно ощущал, как усталость покидает его тело, как потоки солнечной и еще неведомо какой энергии вливаются в него, наполняя силой, желанием жить и побеждать. И в довершение всего в голове откудато из подсознания вдруг всплыла расшифровка надписи на загадочном листочке, лежащем в его кармане. Это были три коротких слова. Но таких емких.

«Обрести. Постичь. Спасти».

Как подсознанию удалось сделать перевод надписи с неведомого языка, было просто удивительно. Он еще раз произнес про себя эти три слова.

«Обрести. Постичь. Спасти».

Слова вроде бы понятные, но с глубинным смыслом фразы нужно было разбираться и разбираться.

А в город они все-таки добрались. В первую очередь подобрали все, что осталось из их вещей в разбитой машине, а затем совершили марш-бросок пешком до самой окраины города. Лесная дорожка вывела их сначала к большому полю с колосящейся пшеницей. Затем форсировали небольшую речушку, на берегу которой сделали небольшую остановку, чтобы помыться, почиститься. А тут уже до окраины было рукой подать. Вся дорога заняла часа два, успели отмахать километров десять.

К этому времени Владимир уже окончательно поверил, что ему удалось поставить надежную защиту от всех ментальных угроз и ментолокаций для себя и своих спутников. Правда, это пока не исключало возможности простого оптического наблюдения, и в принципе любой наблюдатель и тем более снайпер с расстояния километр мог увидеть их как в бинокль, так и в оптический прицел. Но вряд ли вдоль всего периметра города сидели снайперы и наблюдатели. Да и то, что они двигались пешком, тоже могло быть неожиданностью для неведомого противника. Но в городе их наверняка ждали, это Владимир ощущал почти что физически.

Здесь на окраине города на улице почти никого не было. Конечно, появление сразу троих незнакомцев могло вызвать определенный интерес у местных жителей. Но так как ни одна собачонка даже не облаяла их, что тоже можно было связать с накинутым на них защитным полем, то и жители не выскакивали из своих домов им навстречу. В итоге они почти незамеченные прошагали три квартала и остановились в тенечке под развесистой высокой рябиной примерно в квартале от нужного им дома. Виктор Иванович предложил молодежи подождать здесь, пока он сходит на разведку к тому дому с темно-коричневой крышей из металлочерепицы.

Владимир просканировал окрестности, да и сам дом на предмет опасности. Все было спокойно.

Виктор Иванович аккуратно подошел к дому, осмотрелся и тихонько постучал в окно. В окне мелькнул чей-то силуэт, окошко приоткрылось, и они обменялись короткими фразами. После этого Виктор Иванович подал ребятам условный знак.

Через несколько минут они все уже сидели за столом в ожидании ужина. Хозяин дома, невысокий мужчина средних лет, худощавый с овальным лицом, залысинами надо лбом и живыми карими глазами, встретил их, проводил в горницу, и сейчас возился с чем-то в соседней комнате. Хозяйка, низенькая, полная женщина, быстренько выставила на стол нехитрую снедь и скрылась на кухне.

Они неторопливо ели, перебрасывались ничего не значащими фразами, оставив обсуждение ситуации и дальнейших планов на потом. И только выпив по кружке горячего, настоянного на многих травах, густого коричневого ароматного чая, поблагодарив хозяйку, они перешли к злободневной теме.

Тема была обозвана – Совет в Филях. По крайней мере, так ее обозначил Виктор Иванович, переглянувшись с Владимиром, и как бы получивший его согласие говорить первым.

– Значит так, – сказал он. – Ситуация крайне сложная и в общем-то даже бесперспективная, мы в тотальном розыске, противник применяет изощренные и непонятные средства наблюдения и нацелен на наше полное уничтожение, без предварительных захватов и юридических процедур. Это минусы.

Появились и плюсы. Как уверяет Владимир, нам удалось взять под контроль ситуацию, раз уж Владимиру удалось укрыть нас всех полевой защитой, зонтиком непроходимости, что позволяет нам некоторое время быть впереди противника.

Он посмотрел на Владимира и дождался его подтверждающего кивка.

– Но самого главного мы не знаем: что нам инкриминируется? Кто командует охотой на нас? Что стоит за всем этим? Имеются только определенные предположения, но не больше. Вот все это нужно как-то выяснить, а уж тогда принимать решения, что делать дальше. В принципе несколько направлений для действий уже очевидны. Сначала капитан Иванов. Предстоит выяснить, кто с самого верху дал команду освободить Владимира из КПЗ. Это определило бы уровень, задействованный на это дело. Второе направление – это мне поработать с моими бывшими коллегами, что им известно о таких широкомасштабных акциях с участием сотрудников конторы: какие объяснения? кто руководит? Ну а самое сложное – это Валерий Петрович. Большая часть ниточек ведет к нему, и там многие ответы на наши вопросы. Но он требует специального подхода и тщательной подготовки. Вообще все направления смертельно опасны, и к ним нужно тщательно подготовиться. У меня пока все, – он посмотрел на молодых людей.

Эти два дня, проведенные вместе, смертельные опасности и испытания очень сблизили их, доведя отношения между ними практически до самых дружеских и доверительных.

– Неплохо бы и в нашу лабораторию заглянуть, и там черпнуть какую-нибудь информацию, – предло-жил Игорь.

– Думаю, пока достаточно моих коллег, по крайней мере – не так опасно. А эту идейку оставим на потом, – возразил Виктор Иванович. – Но схему института набросай со всеми входами и выходами, а также на случай быстрого, аварийного отхода. Да и прикинь, что нам там искать, у кого побывать.

– Как у кого? У Валерия Петровича. Да и мне в свою лабораторию заглянуть нужно, диск там у меня есть, очень нужный, – ответил Игорь. – А схема, вот она. Давно уже приготовлена.

– Давай глянем.

И они втроем посмотрели схему и выслушали пояснения Игоря. Владимир даже немного удивился, что институт находится совсем недалеко от офиса, где он работает. Он бы никогда не подумал, что в этом ему немножко знакомом неприметном здании может располагаться такая важная контора.

– Так получилось. Мой прибор пока ограничен небольшими расстояниями. – пояснил Игорь.

– Нет, давайте институт пока отложим, – сказал Виктор Иванович.

– К Иванову идти мне, сейчас я с максимальной защитой, и вообще могу пойти невидимкой, – сказал Владимир, загоревшись пришедшей в голову идеей.

– Элементарно просто. Добавить к имеющейся защите еще оптическую невидимость, и шагай себе хоть куда. Да и вам обоим при необходимости эта невидимость не помешает.

– Я читал, что американцы вовсю работают над проблемой невидимости и достигли в этом определенных успехов, – сказал Виктор Иванович.

– Да, я тоже слышал об этом. Так там сложные нанопокрытия, и это всего лишь теория, а до практики далеко. А я попробую модернизировать наши защитные поля, с обеспечением полной невидимости прямо сейчас, в том числе и звуковой.

Оба его товарища уже постепенно свыклись со всеми чудесами, которые успел продемонстрировать их новый товарищ, и были уже и сами не прочь попробовать то или иное новое качество на себе, тем более самостоятельно.

– Мне нужно чуть-чуть обдумать решение этой задачки.

Владимиру захотелось немедленно заняться этим своим предложением, да и подумать над некоторыми проблемами, которые он просто пока не спешил открывать своим соратникам.

Он до сих пор ничего не сказал им о послании ему, написанном на небольшом листочке бумаги, хотя помнил наизусть его содержание. Да и как было не запомнить такую лаконичную и в то же время очень емкую надпись:

«Обрести. Постичь. Спасти».

Владимиру казалось, что он почти понимает внутреннее содержание первых двух слов.

Слово «обрести» могло означать появление у него и камня, и записки, и весь объем новых качеств, умений, способностей, которые последовательно открывались в нем. Было вполне возможным, что эти новые способности будут проявляться постепенно по мере надобности и полного освоения предыдущих. Какими они еще могут быть, он не фантазировал, пытаясь прагматично пользоваться тем, что уже есть. Ему просто не хватало времени, возможности тщательно обдумать эту сторону. Он не сомневался, что эти способности даны ему откуда-то извне. Что их назначение не только его личная защита в эти крайне непростые для его страны времена, а что-то намного большее. Именно это могли означать два следующих слова в послании: «постичь» и «спасти».

«Постичь» – это не только постичь, понять, а именно постичь, принять, освоить весь объем новых качеств и способностей, но и знать, как и куда их применять.

А вот «спасти» – это должно было быть нечто масштабное. Как минимум его страну, человечество или планету, а может, и еще больше. От этой мысли у него просто дух захватило. И он сразу перевел свои мысли в другую плоскость.

А может, он такой не один в этом городе, на этой планете?

Или возможно будет передавать часть своих умений и способностей своим товарищам, друзьям, людям, подготовленным психологически и морально.

Было у него еще несколько вопросов, на которые пока еще не было ответа.

Явилась ли эта записка лишь экраном для передачи ему послания или в нее вложены еще какие-то функции, пока ему не известные. И вообще обладание сразу двумя предметами с магическими свойствами казалось ему уже перебором, но, может, это и есть дополнение к его пониманию смысла слова «обрести».

Все эти мысли мгновенно пронеслись в его голове, пока он тихонечко прихлебывал вкусный горячий чай из большой кружки, которую ему повторно принесла хозяйка по его просьбе, закрыв за собой дверь и оставив их наедине.

Владимир поставил пустую кружку на стол и сказал:

– Мне кажется, я придумал, как обеспечить оптическую невидимость при необходимости. Если поле, которым мы сейчас защищены, сможет искривлять световые лучи в обход наших тел, без отражений, преломлений и поглощений, и свет, обогнув препятствие, будет двигаться дальше снова в исходном направлении, то это и будет оптическая невидимость.

– Сейчас сделаю один очень важный звонок и будем действовать дальше.

Он не забывал, что отослал почтой письмо со своими планами своему закадычному другу Валерию, и этим мог подставить того под удар ГБ.

А лазерный диск в конверте был упрятан в почтовом ящике квартиры на первом этаже его дома.

Владимир вытащил и развернул свой сотовый телефон и набрал Валерин домашний номер. Он уже настолько свыкся с некоторыми своими новыми способностями, что автоматически обеспечил связь, как бы по личному телефонному кабелю, минуя существующие каналы. Валерий отозвался мгновенно, как будто в этот момент уже держал трубку, дожидаясь звонка Владимира. Ответ Валерия подтвердил его самые серьезные опасения. Нужно было вытаскивать друга из заварушки. И Владимир посоветовал Валерию немедленно скрыться в первое пришедшее ему в голову место вне города кодом, который Валерий должен был обязательно понять.

Время отдыха закончилось, и нужно было снова идти в разгон, о чем он и сказал своим попутчикам.

А сначала он предложил посмотреть, как будет выглядеть оптическая невидимость на самом деле. Он представил себе обыкновенный включатель, которым можно мысленно включать и выключать дополнительную функцию своего защитного кокона по искривлению световых лучей вдоль границы кокона.

Обкатав в голове поставленную задачу, он мысленно дал добро. И тут же исчез из поля зрения друзей. Был – и не стало. Остался только стул, на котором он только что сидел. Его соратники, практически уже подготовленные ко всяким чудесам с его стороны, не смогли удержать возгласа удивления. По крайней мере, Игорь, а Виктор Иванович только хмыкнул.

– Да здесь я, здесь, – сказал невидимый Владимир. Он вышел из-за стола, прошелся по комнате и подошел к окну. Ему самому было крайне удивительно не видеть себя. Он держал свою невидимую руку прямо перед глазами и не видел ее.

– Ну как, что-нибудь видно.

– Нет, не видно ничего, невидимость абсолютная. А если что-нибудь взять в руку?

Игорю было крайне интересно увидеть наяву то, что когда-то в детстве представлялось интересной сказкой, как в книжке Г. Уэллса про человека-невидимку.

Владимир подошел к столу и взял кружку, из которой только что пил чай. Кружка тоже исчезла из поля зрения, попав под действие защитного поля. Он мысленно щелкнул выключателем и снова стал видимым. Все оказалось достаточно просто.

Он уселся на свой стул и посмотрел на своих спутников. Ему вдруг стало крайне важно знать, кем он выглядит в их глазах. Монстром? Волшебником? Или все-таки товарищем и другом?

Ничего кроме доброжелательности и заинтересованности в их взглядах не читалось. Да и он сам не чувствовал в себе никаких изменений, по крайней мере физиологических. И все его новые способности – это только расширение возможностей его мозга, устройство новых, дополнительных нейронных связей и не больше. И вполне возможно, именно его камень помог проявлению этих способностей.

– Теперь попробуем и ваши защитные поля модернизировать.

Владимир опять же мысленно проделал уже знакомую операцию с защитными коконами своих товарищей, наделяя их функцией оптической невидимости, и задумался только над тем, как научить друзей пользоваться мысленным включателем. Пока ничего стоящего в голову не приходило. Не хватало ни знаний, ни умений. То есть он мог и их сделать невидимыми и его товарищи могли оставаться таковыми, но пока только в его присутствии, под его личным управлением их защитными полями.

– Я пока не знаю, как сделать так, чтобы вы сами могли управлять своей невидимостью, самостоятельно включать и выключать ее и действовать без меня, но потренироваться с тем, что имеется в наличии, мы можем и сейчас. А там глядишь – и вы освоитесь.

– Смотрите на меня и думайте о невидимости, представляйте, что вы не видите себя.

Поймав их на этой мысли, он как бы вложил в их сознание этот самый выключатель.

– Теперь сами попробуйте. Только мысленно пожелайте стать невидимыми и станете ими. Захотите отменить – прикажите невидимости исчезнуть. Мысленные команды подавайте четко, осознанно. Случайные мысли без четкой команды выполняться не будут.

Минут пятнадцать Виктор Иванович и Игорь практиковались пользоваться вновь обретенным качеством. Поле действовало безотказно. Они исчезали из поля зрения, то снова появлялись. Все получилось само собой, и его товарищи сумели освоить функцию включателя невидимости и работать самостоятельно.

Однако во время тренировок обнаружился очень важный и неприятный факт. Оказывается, функция невидимости, дополнительно наложенная на их индивидуальное защитное поле, действовала крайне ограниченное время. Она работала порядка десяти минут и начинала ослабевать. Возможно, сказывался перегруз на защитный кокон, может какой-то квантовый эффект, возможно у поля невидимости, как у аккумулятора кончался заряд, и требовалась подзарядка поля, но факт оставался фактом. Явление имело место быть. Владимир попытался исправить положение, делая ментальные посылы и прикладывая мысленные усилия. Он чувствовал себя в положении неумехи волшебника, освоившего некоторые практические азы, но ничего не понимающего в теоретической магии и, соответственно, не умеющего понять и влиять на магические процессы. Оставалось надеяться, что со временем удастся постичь, освоить, в том числе и теоретические основы. Тем более задача «постичь» была в числе приоритетов.

А пока нужно было просто не забывать, что ты можешь из состояния невидимости неожиданно для себя постепенно проявляться в поле зрения, ну как Чеширский Кот наоборот. Тот постепенно исчезал, а тут обратное явление.

Все это он объяснил своим соратникам и попросил всегда помнить об ограничениях по времени и добавил:

– Пока вы тренировались, я тут подумал: а как мы будем общаться, если придется всем вместе быть и действовать в этом состоянии. Друг друга тоже видеть не будем. Без ментального зрения и общения теперь уж точно не обойтись. А вот этому научить вас я точно не могу, не умею. Так что придется нам пока в невидимости, если она срочно понадобится и нужно будет действовать всем вместе, полагаться только на мое зрение и на мои мысленные подсказки вам. Надеюсь, что приемлемые решения по всем этим недостаткам все равно найдутся, когда-нибудь.

– Что ж, как есть, так есть, и этого уже более чем достаточно, а теперь пора приступать к следующим шагам, – сказал Виктор Иванович.

– Давайте сделаем все одновременно, – сказал Владимир. – Я немедленно отправляюсь в милицию, к капитану Иванову.

– А я разведаю обстановку у своих бывших коллег, – сказал Виктор Иванович.

– За оставшиеся до полных сумерек часы нужно успеть сделать многое. А ты, Игорь, оставайся здесь и пошарь в интернете, благо хозяин предоставляет такую возможность. Только ни в коем случае не пользуйся своим собственным сайтом, воспользуйся местным, да и аккуратно в поиске. Зацепишься за тему, за которой следят глазки да глазки, быстренько вычислят. Ну что же, двинули. Ты, главное, Игорь, не суетись, а мы скоро будем.

Глава восьмая

Поиск

Капитан Иванов сидел в своем кабинете. Дежурство подходило к концу, и он заполнял свой журнал, перенося в него все данные из рапортов, сводок происшествий, записей из своей записной книжки – словом всю информацию, что прошла через него за текущий день. В принципе правилами не предусматривалось ведение таких документов, но и не запрещалось, если журнал не выносился за пределы служебного кабинета и хранился, как положено. Эта пунктуальность в записях всего случившегося за день в специальный журнал была его «фишкой». Сослуживцы хоть иногда и посмеивались над его дотошностью, но тоже частенько пользовались в своей розыскной и следственной работе данными, зафиксированными в его журнале. Это могли быть случайные фактики, эпизоды, второстепенные детали, адреса, приметы и т. д.

Вдруг дверь в кабинет открылась, как бы сама собой. Сквозняк через распахнутую дверь и приоткрытую створку зарешеченного окошка начал листать страницы в журнале. В кабинет никто не заглянул и не вошел. Иванов встал из-за стола, подошел к двери и выглянул в коридор. Никого. Только на другом конце коридора, там, где все обычно курили, кто-то стоял у окна.

– Может, что-то случилось с дверью или просто забыл ее захлопнуть на защелку?

Капитан открыл ее несколько раз туда-сюда, она двигалась только от небольшого усилия и без нагрузки сразу останавливалась.

Он закрыл дверь, убедившись, что на защелку захлопнуто, и снова уселся за стол. Вроде бы мелочь – дверь, но факт непонятный. Он вообще не любил непонятные вещи и всегда пытался внести полную ясность в любые события.

А непонятностей за последние два дня было предостаточно.

Сначала с этим ограблением банка. Ему, конечно, повезло с поимкой грабителей. Начальство отметило его оперативность. Премия была обеспечена. Но одного из подозреваемых пришлось отпустить по команде руководства. Как ему сказал тогда ночью начальник, подняв его из постели и представив письменный приказ. А иначе он и выполнять бы не стал. Начальник знал его принципиальность. А приказ отпустить пришел от самого министра внутренних дел, да еще в такой категоричной форме. Это было неслыханно. Отпустить какого-то пацана приказано так сверху. Причем он знал, что заставить его начальника выполнить что-то ненормативное тоже очень сложно. Затем странная смерть одного из его оперативников, которому было поручено наблюдение за тем самым подозреваемым молодым парнем на следующий день. И странность в том, что убивший его киллер найден в невменяемом состоянии рядом. А пистолет, из которого он стрелял, валялся на земле. А тут еще наехали ребята из ГБ и забрали этого киллера у него прямо из рук.

А чего стоил штурм квартиры этого Владимира? Два десятка бойцов из двух параллельных структур, собровцы по его команде и спецназ из ГБ, штурмовали пустую квартиру этого парня, которого только утром приказали отпустить.

И уж ни в какие ворота не вписывается вчерашняя операция перехвата, объявленная по всему городу и в ближайших окрестностях. Это сколько ж народу было задействовано? Ему и его коллегам пришлось переориентировать всех своих оперативников на поиски двух молодых парней. А одного из этих двоих за день до этого из самой Москвы приказали отпустить, а потом всем миром ловить! А сегодня снова приказали поиски прекратить.

Конечно, тут окончательно мозги за мозги западут. Капитан, наконец, переписал в журнал последнюю информацию, немного еще подумал, не забыл ли чего, и захлопнул журнал. Пора было ехать домой. С самого момента неожиданного открытия двери его не отпускало ощущение наблюдения за собой. Ему, старому волку, давно было привычно, что его ощущения не бывают зряшными. Он еще раз выглянул за дверь. Никого. Зарешеченное окно выходило во двор, где тоже никого не было. Он пожал плечами, вышел из кабинета, еще раз оглянулся, захлопнул дверь и пошел на выход. Дежурный взмахом руки попрощался с ним. Машина уже ждала его на улице. Как только Иванов забрался, дежурный водитель без слов тронул машину и покатил по направлению к дому капитана.

В этот момент в кабинете зажегся фонарик, и Владимир, для удобства отбросив невидимость и усевшись на место капитана, стал внимательно пролистывать журнал хозяина кабинета. В принципе все необходимое для осмысления ситуации он разыскал в памяти капитана, вскрыв ключиком и выполнив быстрое и аккуратное ментальное погружение в его мыслесферу. Но в журнале вся требуемая информация была зафиксирована, а отдельные моменты были подчеркнуты и имели короткие аналитические приписки. Явно не прост был Иванов! Владимир сфотографировал на мобильник нужные страницы, закрыл журнал и пошел к выходу. Вдруг послышался звук открываемого ключом замка, и буквально через мгновение дверь распахнулась, зажегся свет, и в кабинет стремительно почти влетел капитан Иванов.

Владимир, в мгновение ока снова став невидимкой, едва-едва успел вжаться в угол, чтобы капитан не мог случайно задеть его.

Тот внимательно осмотрел кабинет, подошел к столу, взял журнал и закрыл его в сейф, тщательно запер сейф на все замки, а ключи положил себе в карман.

– Силен капитан, – подумал Владимир, – интуиция работает.

Ему по-мальчишески захотелось потрогать капитана за руку. Самое интересное, он не испытывал никакой неприязни к Иванову, чувствовалось, что тот просто аккуратно делает свою работу.

Капитан еще раз осмотрел свой кабинет, хмыкнул, вышел и захлопнул дверь. Свет погас.

Переждав еще минут пять, Владимир приоткрыл дверь кабинета, не обнаружив никого в коридоре, вышел наружу. Одна слабенькая лампочка тускло освещала коридор, но света было достаточно, чтобы потихоньку дойти до выходной двери мимо дежурного, открыть дверь и шмыгнуть на улицу.

У крыльца стояли две милицейские машины, водители курили и поглядывали на открывшуюся дверь. Никто не появлялся. Невидимый Владимир осторожно прошагал мимо машин и вышел из двора на улицу.

Он шагал по улице, анализируя увиденное. Вся операция заняла чуть больше часа. То, что он узнал, выглядело еще более загадочно, чем он мог себе представить. Ну с какой стати министр внутренних дел всей страны, из Москвы, ночью будет приказывать начальнику капитана Иванова насчет какого-то молодого парня. Значит, его должны были попросить или даже приказать. А это какой же уровень? Тогда не удивителен и масштаб действий против них троих. И это нужно обязательно учитывать. Кроме всего прочего и общая обстановка в городе пока непонятна. Тут бы не помешал непосредственный разговор с кем-то знающим.

Он пока не испытывал никаких неудобств со своей невидимостью; на улице прохожих было уже совсем мало, плотного потока не было, пробежавшая навстречу собака даже носом не повела в его сторону, что говорило о его полной изолированности от окружающих, дождя не ожидалось. Для движения в транспорте он сбрасывал покров невидимости, затем при необходимости мгновенно включал его в любом укромном местечке. Пользование этим покровом оказалось простым и удобным и выполнялось совсем просто: включил – исчез, выключил – снова видим.

Пожалуй, нужно двинуть на подмогу Виктору Ивановичу, уж гэбэшники вряд ли так просто относятся к этому делу, не в пример милиции.

Владимир неплохо представлял район, в который направился по их делам Виктор Иванович. Там, на Тургеневской, когда-то жила его девчонка в прошлой жизни. Вот именно в прошлой жизни. С момента начала ментальных экспериментов над ним прошлая жизнь закончилась, а чем закончится эта жизнь, наверное, не знает никто.

Также с легкостью включив свое ментальное зрение, с каждым новым разом это получалось у него все проще, и даже увеличивалось дальнодействие, он стал нащупывать мыслеобразы Виктора Ивановича.

Это было удивительное состояние, когда среди огромного количества холодных, тусклых, полупрозрачных силуэтов-образов, проходящих перед его даже не внутренним зрением, а каким-то совершенно новым чувством, вдруг высвечивался яркий знакомый образ, чье ментальное поле-облако казалось еще и теплее, чем у других. Только тогда он погружал свой ментальный посыл в найденную мыслесферу, сначала в виде тончайшего, никоим образом неощутимого щупа, и лишь затем уже по необходимости обращая его в передаваемую информацию или даже команду.

В это время и Виктор Иванович выполнял свою миссию. Он на троллейбусе доехал до Тургеневской улицы и вышел за остановку до нужного ему места. Собираясь идти в город, он удивительно умело изменил внешность. Теперь он выглядел как старый пенсионер, бывший фронтовик в поношенном сером костюме, с орденской колодочкой на груди, в фуражке, с авоськой в руке. Все это нашлось в запасах немногословного хозяина. Игорь с Владимиром с изумлением смотрели на этого старого человека, ни в коей мере не походившего на крепкого уверенного спеца. Он как-то сгорбился и ростом стал пониже, и морщины на лице выглядели так естественно, что все их беспокойство по поводу его похода как-то сразу сошло на нет.

И вот теперь, выйдя из троллейбуса, он двигался медленной, чуть семенящей походкой к нужному дому. Он шел по противоположной стороне улицы, аккуратно, незаметно для других, осматривая окрестности. От его опытного взгляда не ускользала ни одна деталь, ни один подозрительный фактик. У соседнего с нужным ему домом стояла аварийная машина. Это еще ни о чем не говорило, но настораживало. Интуиция почти никогда не подводила его, ну за редким исключением, когда кроме интуиции срабатывало и просто везение. А о его везении еще и в те времена в конторе и так ходили легенды. У соседнего подъезда рядом с нужным ему какой-то мужик возился под капотом машины. Факт! Что это он так поздно занимается с машиной? Виктор Иванович перешел улицу, остановился у подъезда, неподалеку от копающегося под капотом человека, вытащил из кармана очки, бумажку и начал ее внимательно рассматривать, словно пытаясь сравнивать номер дома и квартиры с написанным на бумажке. Света, падающего из окон квартиры, было явно недостаточно, чтобы прочитать необходимое, и старик беспомощно завертел головой, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы прийти на помощь.

– Что, отец, заблудился? – спросил старика крепкий молодой парень, подойдя к нему от машины. Он вытирал руки тряпкой, внимательно глядя на старика.

– Вот, посмотри, мил человек, – дрожащим голосом попросил старик, протягивая ему свою бумажку.

– Нет, дед, это не сюда, а в следующий подъезд, гдето, наверное, этаж шестой, – он вернул бумажку назад и провожал старика взглядом, пока тот добирался до соседнего подъезда, и только тогда снова пошел к машине.

– Глухо. И на этажах, наверное, все перекрыто. Так глупо попасться! Или все-таки рискнуть? – Виктор Иванович медленно двигался по подъезду в сторону лифта, прикидывая, как поступить дальше.

– Раз караулят на улице, может, караулят и в подъезде. В квартирах, на лестничных площадках. Это какую же массу народа нужно задействовать, чтобы охватить все места их возможного появления? А вот это вряд ли, и значит, есть шанс возможной слабинки здесь, в этом доме, в месте не столь очевидном.

Он нажал кнопку вызова, дождался лифта и решительно шагнул в открывшиеся двери. Вышел он на седьмом этаже, осмотрелся и пошел влево, в сторону угловой квартиры. В подъезде было тихо, было тихо и за дверями. Он нажал на звонок три раза: длинный, короткий и снова длинный. Ожидание было недолгим, и дверь приоткрылась ровно на величину накинутой цепочки. В дверь выглядывал пожилой, невысокий, худенький человек в очках. Он с сомнением посмотрел на старика и спросил:

– Чем обязан?

– Здесь проживает доктор Ватсон? Или он уже в Одессе?

– Доктор будет попозже, – очкарик скинул цепочку и пригласил гостя заходить в квартиру. Он тщательно закрыл дверь, снова накинул цепочку и только тогда снова обратился к гостю:

– Слушаю вас внимательно.

– Ты чего, старый пенек, даже в свои бинокли плохо видишь?

– Витя, это ты, что ли? Совсем не узнать. Неужели опять в деле? Сколько же лет мы с тобой не видались? Считай, лет десять. Как ты тогда из посольства ушел через Сингапур… Да раз в пять лет поздравительная открытка по круглым датам.

Он говорил очень быстро, видно было, что радостные чувства перехлестывают через край.

– Ну, совсем заболтал. Гена, мы что так и будем стоять в коридоре?

– Это я так, от неожиданности. Проходи в комнату. Я сегодня дома один, мои все на даче. Сейчас сооружу по капельке коньяка и поболтаем.

– Ну, если только по капельке, а то я совсем ненадолго, времени в обрез.

– Да, я быстренько, – ответил Геннадий и быстро пошагал на кухню.

В это самое время молодой человек, копавшийся в машине у соседнего подъезда, уже отправил мэмээской в центральный офис фотографию очередного человека, сделанную миниатюрной цифровой фотокамерой. В принципе старик не вызывал никаких подозрений, но приказ был однозначен: всех входящих в этот подъезд! Было просто невозможно охватить все места вероятного появления разыскиваемых лиц гасящими группами, поэтому было всего несколько готовых к выполнению акции мобильных групп и мощная ЭВМ, ведущая анализ фото всех подозрительных лиц с мест их возможного появления. Вот она-то мгновенно идентифицировала старика с разыскиваемым лицом. По условному сигналу мобильные группы начали быстро блокировать район и нужный дом.

Виктор Иванович прошелся по комнате, оценил красивую под старину обстановку, постоял у книжного шкафа, пробежав глазами по обложкам книг, дожидаясь, когда появится хозяин с обещанным коньяком.

Геннадий появился из кухни, вкатывая небольшой из цветного пластика столик на колесиках, заставленный бутылкой коньяка, рюмками, тарелочкой с лимоном, блюдцем с сахаром, двумя маленькими кружками для кофе.

– Кофейник уже закипает, еще буквально минута. Кстати, вчера о тебе спрашивал наш бывший сослуживец из моего отдела в разговоре по телефону, я даже удивился, с чего бы вдруг, вроде вы с ним не контактировали. Он еще произнес какую-то непонятную мне фразу. А теперь и ты сам здесь.

Он снова ушел на кухню.

Вдруг на кухне что-то загремело и послышался сдавленный вскрик хозяина.

Виктор Иванович бегом бросился на кухню, екнувшим сердцем уже понимая, что случилось. Он присел на корточки и буквально на мгновение выглянул в сторону кухни через раскрытый дверной проем и сразу отдернул голову. Но и этого было достаточно неизвестному стрелку, чтобы произвести еще один выстрел. Буквально доли секунды не хватило ему, чтобы и этот выстрел стал смертельным, а так просто на стене вспучилась дырка от попадания пули, как раз напротив того места, где только что была голова несостоявшейся жертвы. Но этого мгновения хватило и Виктору Ивановичу, чтобы разом охватить всю картину произошедшего. Геннадий, его старый друг, с которым они в свое время прошли огонь и воду, не раз выручая друг друга из сложных ситуаций, лежал мертвый. Это было очевидно по той неловкой позе, в которой лежал он, с неестественно подвернутой рукой, зажимавшей турку с остатками вылившегося на пол кофе. По лицу сбегала струйка крови из дырки на самой серединке виска. Очки нелепо висели у лица, зацепившись дужкой за одно ухо.

Рваться помочь смысла не было. Помочь тут, наверное, не смог бы и Владимир, если бы он вдруг оказался здесь.

Они его достали окончательно. Сначала они гонялись и пытались убить его самого вместе с племянником, теперь убили явно невинного человека, только за то, что тот по неведению посмел контактировать со своим старым сослуживцем. Он и раньше считал, что контора, при всей ее безусловной необходимости государству, творит достаточно мерзопакостные вещи, особенно у себя дома и особенно в последние годы. Ну а этот выпад его достал окончательно. Конечно, сам виноват, расслабился, не просчитал ситуацию, не подстраховался, и все из-за проклятого дефицита времени. Да, видно, и постарел, форму потерял. И вот итог. А ведь Геннадий знал что-то очень нужное и хотел сказать, да вот не дали. Наверняка на полную катушку была включена подслушка. И каково будет родным, когда вернутся домой? Тому, кто стоит за всем этим, придется ответить за все.

А теперь нужно как-то выбираться самому, бывшие сослуживцы, наверное, уже все блокировали и скоро будут здесь. Они его опознали, несмотря на всю его маскировку, так что можно возвращать свою внешность, причем до выхода на улицу. Он заскочил в ванную комнату, быстренько смыл с лица те штрихи грима, что нанес перед походом сюда, затем быстро вышел на лестничную площадку и начал пешком спускаться вниз. По ходу снял пиджак, вывернул его наизнанку и снова надел, а кепку с ненужной уже авоськой выбросил в мусоропровод. В подъезде было тихо. Никто не пытался штурмовать подъезд, квартиру. Раз ошиблись с выстрелом, теперь ждут на выходе.

Этажом выше щелкнул замок двери, послышался звук шагов, кто-то выходил из своей квартиры.

«Нужно включить невидимость», – пронеслась мысль в голове старого чекиста, и в то же мгновение включатель сработал, и он стал невидим. Он окинул себя взглядом, убедившись в срабатывании. Эффект был потрясающий. Его просто не стало на этой лестничной площадке, где он остановился, отойдя в сторонку. Мимо стремительно прошагал худощавый молодой человек в джинсах и рубашке с короткими рукавами, быстро спускаясь вниз и придерживаясь за поручень. Виктор Иванович пристроился за ним, стараясь беззвучно попадать в унисон его шагам. Он отставал буквально на шаг, когда они подошли к выходу из подъезда. Впереди идущий распахнул выходную дверь, сделал шаг на улицу и остановился, закрывая глаза руками от яркого света, заливающего входную дверь подъезда. Виктор Иванович едва успел прошмыгнуть мимо застывшего от неожиданности молодого человека в уже закрывающуюся дверь. Вся площадка перед подъездом была ярко освещена дальним светом фар трех машин, стоящих почти вплотную друг к другу и перекрывающих все подходы к подъезду. К молодому человеку уже подбегали несколько крепких бойцов, одетых в защитную форму.

– Спокойно, просто проверка, и вы свободны.

Отойдя немного в сторону, Виктор Иванович внимательно наблюдал за происходящим. Наметанным взглядом он сразу вычислил, кто руководит данной операцией, и теперь обдумывал, как получить нужную информацию. Кроме того, он ни на минуту не забывал о смерти старого друга Геннадия, просто не давал ненависти вылиться в полном объеме, зажимая ее в себе.

Непосредственно на месте действия спецназовцами командовал среднего возраста, крепкий, с резкими кавказскими чертами лица майор. Он был без головного убора, с короткой стрижкой на черных как смоль волосах. Он давал последние наставления стоящему перед ним спецназовцу:

– Кажется, придется проверять все квартиры в подъезде. Да не лопухнитесь, как в прошлый раз с теми молодыми ребятками. Как они тогда собровской формой воспользовались. А этого нужно найти во что бы то ни стало. Учти, мужик ушлый.

С крыши, как раз в районе этого подъезда, на веревках уже сноровисто спускались бойцы, одетые по полному штатному. Их целью явно была квартира на седьмом этаже, откуда Виктор Иванович только что вышел. А в дверь подъезда влетала еще одна группа бойцов.

«Интересно, а что они будут делать, когда увидят, что птичка упорхнула», – вдруг подумалось ему.

Он потихонечку шагал сквозь зону освещения, стараясь подойти сзади к крайней машине – синему «Ленд Роверу», в котором, по его расчетам, мог находиться настоящий руководитель всей этой операции. Но это могло быть и ловушкой, как тогда в вертолете, где его тогда просто выручил Владимир.

«А кстати, если по его подсказке я смог включить невидимость, то значит, он где-то рядом и помогает мне».

Не в его привычках было отказываться от помощи, если она появлялась. В том числе и в этом был залог его везения в былые времена, в умении, не чураясь, без долгих раздумий пользоваться любой помощью, откуда бы она ни пришла.

Он не забывал, что ограничен по времени находиться в состоянии невидимости и пытался выжать максимум из имеющихся возможностей.

– Виктор Иванович, нет времени, Игорю срочно нужна наша помощь. Его повязали, – голос Владимира тихим шелестом возник в его голове.

Игорю пришлось остаться дома, в то время как его соратники ушли на дело, причем каждый на свое. Он же сел за компьютер, вышел в интернет и начал просматривать свежие местные издания на предмет новостей, касающихся происшествий, гаишных и милицейских сводок. Ничего похожего на масштабные поиски не просматривалось, ни слова не говорилось об акциях, проведенных около Володиного дома. Он также пролистал разделы объявлений. Ничего интересного тоже не попадалось. Выключив компьютер, он просто попытался осмыслить все произошедшее с ним за последние сутки.

Игорь, работая в системе ГБ, фактически инженеромисследователем, ученым, никогда не сталкивался с оперативной работой сотрудников системы, не очень был в курсе ее методов, хотя, конечно, был наслышан в историческом плане обо всех ее делах, победах и прегрешениях. Погрузившись в свои исследования, инженерные поиски, он как бы абстрагировался от всех других дел конторы. И вот сейчас он уже не единожды задумывался над тем, чего стоил тот неосторожный, основанный только на эмоциях шаг, поступок, который он совершил, когда побежал спасать Владимира от киллера. В итоге он потерял все: друзей, работу, а возможно, и жизнь. Сначала в горячке и стремительности действий он и в мыслях не мог представить последствий своего поступка. А вот сейчас он на себе опробовал, каково оно – быть не просто изгоем, а беглецом, гонимым самой смертью. Кроме того, он подставил под этот крайне опасный удар и своего дядю, человека, который был для него всем – и отцом, и матерью, и даже самым близким другом. Нет, он, конечно, не жалел о совершенном. Случись так еще раз, он бы снова сорвался и побежал спасать Владимира, но было бы лучше, если бы такого вообще не случилось.

Установленное время для выполнения обеих миссий его соратниками – три часа – уже заканчивались, и Игорь начал терять терпение. Он всячески пытался останавливать себя, вспоминая происшествие в пещере, но что-то непреодолимое толкало его выйти из дома, осмотреться, разведать обстановку, хоть чем-то помочь дяде и собрату по испытаниям. Его беспокойная натура, хоть и натренированная годами с помощью дядиных занятий и упражнений, все равно жаждала деятельности.

И Игорь решился пройти парочку кварталов, осмотреться и затем вернуться в дом. Он аккуратно шагал по ночному городу, по улицам, освещенным светом фонарей и окнами домов, тщательно всматриваясь в темноту, вслушиваясь в тишину, выдвигаясь поближе к центру города. Везде было спокойно. Изредка мимо пролетали машины, высвечивая перед собой серый асфальт. Он шагал чисто механически, почти бездумно. В голове не было никаких мыслей, точнее они витали где-то в облаках, еще точнее в темных небесах. Вдруг словно что-то толкнуло его, словно проблеск сознания мелькнул в голове. Игорь осмотрелся, куда он попал. Оказывается, ноги сами привели его в район института, где он вплоть до вчерашнего дня так успешно трудился. Оставалось идти меньше квартала.

И снова в голове билась только одна мысль: «Нужно срочно идти на работу и что-то сделать». Он, правда, никак не мог сообразить, что делать в институте в такое позднее время, но казалось, что главное – только дойти, а уж там вспомнит, за чем он шел. Следующий проблеск сознания проявился в тот момент, когда его уже усаживали в кресло. Промелькнула лишь чуть-чуть удивленная мысль: «Почему это меня в кресло для испытуемых?»

Словно лучик света в темное царство беспамятства в его затуманенный разум ворвался тревожный голос Владимира:

– Игорь, очнись. Не делай удивленного лица. Правдиво отвечай на все вопросы, которые будут задавать. И немного тяни время. Совсем чуточку оттягивай ответы. Я немножко поддержу. Мы скоро будем.

Игорь просто почувствовал, как его разум стал потихоньку очищаться от плотной пелены чужой, навязанной ему воли.

Прикрыв глаза, он сквозь приспущенные веки, аккуратно, не торопясь, осмотрелся. Он находился в соседней с его лаборатории. В принципе их оснащение тоже было на уровне. В лаборатории находилось несколько человек. Они возились с инструментарием, приборами, разговаривали друг с другом, ожидая чего-то и готовясь к очередному сеансу работы с ним. Именно это Игорь понял из услышанных реплик.

Плотно закрыв глаза, полностью отрешившись от внешнего мира, Игорь медленно, шаг за шагом начал восстанавливать в памяти события последнего часа. Из дома он вышел явно по своей воле, желание чуть-чуть пройтись по ночному городу и поразмышлять совершенно точно не было ему навязанным. А вот ближе к центру города его уже подхватила чужая воля и заставила спешить к себе на работу. А сделать это мог только им разработанный прибор. Значит, и аппаратура, и методика работы на ней в институте дублировалась, и не только дублировалась, но и его персональные ментальные частоты были определены и зарезервированы и при необходимости могли быть использованы. Просто они с Владимиром вовремя укатили из города, а на таком расстоянии его прибор пока работать не может. А вот тот факт, что работающие над ним ребятки из этой лаборатории послали за химическими средствами, за пентонталом натрия – «сывороткой правды», со всей очевидностью показывает, что окончательно его волю даже с его прибором они сломить не сумели, что защита, наложенная на него Владимиром, держит. А значит, есть какая-то необходимость его нахождения здесь. Тем более Владимир сообщил, что ситуация полностью на контроле. Эта последняя мысль окончательно успокоила Игоря, и он заснул, да так крепко, что горе-исследователи сколько ни возились, не смогли его добудиться.

Глава девятая

Спиралька

– Виктор Иванович, Игоря утянули в институт. Не знаю, как они сумели это сделать, или я отвлекся, или защита ослабла, но они его перехватили и повели. Бросайте все свои дела и выходите на перекресток рядом с почтой. Голос Владимира раздавался в голове так отчетливо, словно тот находился совсем рядом.

– Бегу.

Виктор Иванович быстрым шагом, почти бегом двинулся в сторону почты. Беспокойство за любимого племянника было намного сильнее ненависти к убийцам его старого друга Геннадия. Этим займемся позже.

Владимир стоял у почты и видел своим ментальным зрением, как к нему на всех парах приближается Игорев дядя.

– Я у газетного киоска. Выключайте «невидь».

Виктор Иванович увидал Владимира, подошел поближе и дал сам себе команду на выключение невидимости. Причем сделал это почти на автомате, совсем непринужденно, словно давно владел этим умением. Более важные заботы просто оттеснили необходимость задумываться о каких-то других вещах, даже если это абсолютно новое для обычных людей умение или качество.

– Хватаем такси и погнали в институт. Я пока удерживаю ситуацию под контролем, но опасность для Игоря реальная.

Владимир махнул рукой, и перед ними остановилась крутая иномарка с шашечками наверху. Последнее время многие владельцы иномарок не отказывались при случае подзаработать извозом, экономическая ситуация просто подвигала их на это.

– По проспекту до конца, после театра налево три квартала, да побыстрее, – Виктор Иванович скомандовал маршрут таксисту и тихо спросил Владимира: – А нельзя ли, чтобы он нас не слышал?

– Без проблем, уже готово, можем кое-что обсудить, пока едем. Он нас не слышит. Жалко плана института у нас нет, остался у Игоря.

– Тот, что он показывал, я запомнил. И зачем он вышел из дома, опять его деятельная натура?

– Дом оставался под защитой, я проверил, защита работает. Но вот когда он зачем-то отошел от дома, его личную защиту сломали. Это и удивительно. По всей видимости, его работа в институте дублировалась, и не просто дублировалась, но и он сам был включен в объекты воздействия, на всякий случай. А защита, которую я ставил на него, оказалась не столь эффективной, как я рассчитывал. Ну и, конечно, отвлекался я: ослабил внимание – ослабла и защита. Я просто и предложить не мог, что и он окажется под ментальным надзором своего собственного прибора. Лихие там у них ребята. Так что теперь он уже в институте, и над ним собираются работать. Надо спешить.

Владимир приказал таксисту прибавить скорость.

Они высадились в двух шагах от нужного им здания, отпустили такси и быстрым шагом пошагали вглубь сквера.

Здание института трехэтажное, серое утопало в зелени, располагаясь чуть-чуть в глубине небольшого чистого, аккуратного сквера, невдалеке от таких же серых, трехэтажных жилых домов, правда, расположенных уже вне сквера. Входов в институт было два. Игорь им рассказывал, что вход к нему на работу через невысокое крыльцо с черными трубчатыми перилами. На крыльце табличка с надписью: «Институт статистики и информатики». Как им объяснял Игорь, таковым институт и был, но только на первом этаже. Он выдавал статистические и информационные данные различным государственным учреждениям, а также выполнял заказы для частного бизнеса. Но на втором и на третьем этажах это уже был чисто гэбэшный институт, со всеми атрибутами ГБ, пропусками, камерами и охраной.

Они проскочили скверик и остановились в тени деревьев неподалеку от нужного им здания. Свет луны, фонари на столбах, некоторые светящиеся окна второго этажа ярко освещали асфальтовую дорожку, ведущую к нужному подъезду.

– Как прорываемся в наглую или в невидимости?

Виктор Иванович вопросительно посмотрел на Владимира. Он пока не торопился брать инициативу в свои руки, полностью доверившись этому молодому, но очень умелому напарнику.

– Я пробую вытащить кое-какие детали из памяти Игоря, но есть сложности. У них тут в институте поставлена приличная защита в виде широкой полосы электромагнитных излучений всех частот, что-то вроде сплошного радиошума. Думаю, они этот шум выключают только тогда, когда нужна связь или работают с подопытными вне института. Но я ментальную связь с Игорем поддерживаю, просто это требует чуть больших усилий. Если в невидимости просто откроем дверь, то дальше все равно не пройдем, там электронные замки, нужен пропуск. Да и на экранах мониторов самооткрывающаяся дверь вызовет ненужные подозрения, а то и тревогу. Еще и заблокируют все вокруг, тогда кроме силового, вариантов не будет. Ждать, что кто-то будет проходить, чтобы нам просочиться вместе с ним, бесперспективно. А если до утра никто не будет выходить?

– А давай «попросим» охранника открыть все двери перед нами? Игорь говорил, что он сидит там в будке.

– Это мысль! Сейчас сделаем.

Охранник сидел в своей будочке с наушниками на голове, слушая музыку и временами лениво посматривая на мониторы наблюдения входных дверей, вестибюля и внутреннего коридора. Все было спокойно. Здесь всегда было спокойно.

«И кто так сильно накурил? Сменщик, что ли?» – подумал он и вышел из будочки в вестибюль. В вестибюле тоже было накурено, да так, что не продохнуть. «Нужно срочно проветрить, а то и задохнуться можно. Да и на улицу дверь открыть – без сквознячка не обойтись». Он нажал кнопку электронного замка, распахнул дверь и подсунул под нее толстую папку, чтобы не закрывалась. Ту же самую процедуру он проделал и с выходной дверью на улицу и вышел на крыльцо. Переждав всего три минуты, охранник в обратном порядке закрыл все двери. Запаха табачного дыма как не бывало. Он вернулся в будку и оглядел все свое хозяйство. Все датчики на пульте горели нормальным зеленым светом, на мониторах внешнего и внутреннего наблюдения также все было спокойно.

В это время просочившиеся сквозь трое открытых дверей две прозрачные тени уже по лестнице поднимались на второй этаж. Везде было тихо, но входная дверь второго этажа тоже оказалась закрыта.

– Дай я попробую, – еле слышно шепнул Виктор Иванович и подошел к двери. Он достал из кармана крохотный, в мизинец, прибор, похожий на пальчиковую батарейку и поднес его к прорези электронного замка. Через несколько секунд раздался щелчок, и дверь открылась от легкого толчка.

– Вот и пригодился, – сказал Виктор Иванович, убирая приборчик в карман и застегивая молнию. – Новейшая разработка. Как знал, прихватил с собой.

И Виктор Иванович, проверяя, еще раз прощупал пальцами карман.

– Куда дальше?

– Там в конце, налево.

Они бесшумно пробежали вправо по широкому коридору с дверями на обе стороны и остановились у крайней левой двери.

– Здесь. Открывайте, а дальше я сам.

Владимир на мгновение задумался, затем резко распахнул дверь и бросил уже опробованную однажды мысленную команду: «Замри!»

Они вошли в открытую дверь. Это была большая лаборатория с множеством различных приборов и аппаратов. Несколько находящихся в помещении человек замерли в различных позах. Игорь обнаружился сидящим в кресле, с пристегнутыми на ремни руками и ногами. Около него застыли двое. Один в белом халате и шапочке на голове замер со шприцем, уже готовый сделать инъекцию в вену Игоря. Другой стоял сзади Игоря, устанавливая электрод на голый череп испытуемого. Еще двое застывших находились за приборами.

«Интересно, какой физический или биологический процесс обеспечил состояние полной недвижимости людей, попавших под его ментальную команду», – подумал Владимир, но и этот вопрос пришлось отложить на потом, на посторонние размышления совсем не было времени.

Было просто невероятно видеть Игоря абсолютно лысым.

– Как он? – спросил Виктор Иванович, подбегая к племяннику.

– Все в порядке, сейчас очнется.

Владимир сделал персональный посыл на снятие Игоря с окаменелого состояния и отошел в сторонку.

– Виктор Иванович, не снимайте невидимости, здесь все пишется, я сейчас, – ментально шепнул Владимир.

Он быстренько разобрался с видеокамерами и микрофонами и чуть-чуть вмешался в их работу, теперь они показывали и озвучивали одну картинку – застывшую комнату – и не более.

– Теперь можно, – сказал Владимир и снял с себя состояние невидимости.

Виктор Иванович в это время уже расстегивал ремни на руках и ногах племянника, тоже выключив невидимость. Игорь поднял голову и совершенно нормальным голосом сказал:

– Спасибо, дядя. Теперь я сам.

Он поднялся из кресла, пару раз покрутил руками, разминаясь, и погладил себя по бритому черепу.

– Вот угораздило. Я очухался уже в кресле, услыхав, Володя, твой голос. По твоему совету я не подавал виду, но и на вопросы не отвечал, мычал, да и только. Они задавали их множество, в основном про тебя, хотя несколько вопросов было и о тебе, дядя. Опять я вляпался! Но как они поймали меня?

– Наверняка они дублировали все успешные работы и параллельно твоим работам готовили все для обработки всех ваших сотрудников и тебя в том числе, никоим образом не посвящая вас в эти тонкости. А уж если гоняются так серьезно за нами, то и не только сотрудников. А ты зачем-то выскочил из дома из-под защиты, вот и попал в их сеть. Ну, разбор полетов потом, а сейчас надо выбираться отсюда. – И Виктор Иванович обернулся к Владимиру.

Тот внимательно рассматривал помещение, а затем спросил Игоря:

– Это и есть твоя лаборатория?

– Нет, моя в соседнем помещении. Вообще-то я думал, что здесь работают совершенно в другом направлении. Как видно, нет. У нас тут не принято интересоваться работой друг друга.

– Что ты хотел забрать из института? Раз уж мы все здесь, давайте возьмем, что нужно, и делаем ноги, чувствую, скоро здесь будет жарко. – Виктор Иванович постучал пальцем по своим наручным часам.

– Сначала в мою лабораторию. Но в коридоре видеокамеры!

– Тогда все в невидимость и пошли. Игорь, ты впереди.

Перед выходом из лаборатории Владимир освободил застывших работников из окаменелого состояния, превратив это состояние в нормальный сон. Через полчаса проснутся, но событий последнего часа уже никогда не вспомнят.

Словно струйки колеблющегося воздуха они мигом дошли до следующего помещения. Игорь карточкой открыл дверь, и они проникли в его лабораторию. В лаборатории все находилось на своих местах, как он и оставил в спешке, торопясь на выручку Владимиру, за исключением одной детали, и не маленькой. На полу лежал один из сотрудников лаборатории, его ближайший помощник Никита. Он лежал на спине, раскинув руки, словно решил вот здесь поспать. То, что он был мертв, не вызывало никакого сомнения. На лице застыла гримаса смерти. В крепко стиснутой правой руке виднелся какой-то клочок белой бумаги. С трудом разжав руку, Игорь взял записку и прочитал: «Красная спиралька!!!» Именно с тремя восклицательными знаками.

Игорь вспомнил, что видел у Валерия Петровича красный брелок в виде странной спиральки. Тут же в его памяти всплыла та странная история, рассказанная Никитой накануне, о странном исчезновении его начальника в кладовой с помощью красной спиральки. Тогда он не поверил Никите, связав его рассказ с шишкой от удара.

Сейчас та история смотрелась совсем в другом свете. Игорь вынырнул из невидимости, увидав, что его соратники уже сделали это.

«Асфикция[13]», – этот медицинский термин выскочил в голове у Владимира откуда-то из подсознания, возможно как последствие того мысленного контакта с сельским хирургом при виде лежащего на полу парня.

– Это кто? – спросил Виктор Иванович.

– Никита, наш компьютерщик и мой помощник по программам. Ума не приложу, что тут случилось. И что это за записка со странной надписью. Я видел у Валерия Петровича брелочек в виде красной спиральки, но при чем здесь она, совсем необъяснимо. Может, из-за брелочка и лежит. Тем более с этой спиралькой связана совсем странная история, о ней мне и рассказывал Никита.

Видно было, что Игорь остро переживает из-за товарища по работе.

Виктор Иванович взял в руки записку и тоже внимательно осмотрел ее.

– Занятно, что же такое очень важное хотел сказать твой приятель этой запиской!

– Возможно, это как раз и есть то, за чем нам и следовало сходить в институт. А Игорь с его персональным походом сюда нам это и устроил.

Игорь, бери свое, за чем пришел, и уходим, а товарищу своему ты уже ничем не поможешь.

Игорь забрал с полки нужный ему диск и спросил:

– Ну что, на выход?

Ответил Владимир:

– А почему бы нам не заглянуть в кабинет Валерия Петровича, может и там найдем что-нибудь помимо этого, – он движением головы указал на записку в руках Виктора Ивановича, – а то и с ним самим побеседуем при его наличии. А уж потом ходу.

Кабинет Игорева начальника находился в противоположном конце коридора, в левом крыле здания.

В третий раз за последние несколько минут они шли по этому коридору под пристальным вниманием видеокамер: Игорь впереди, за ним дядя, Владимир сзади. Они, невидимые и беззвучные, быстро добрались до конца коридора, где и остановились. Лампочка дежурного света тускло освещала нужную им дверь. На двери виднелась небольшая табличка: «Зам. начальника В. П. Костарев»

Игорь легонько толкнул дверь, и она распахнулась:

– Не закрыта!

В кабинете было темно и пусто. Но в то же мгновение, словно приглашая, загорелся свет.

– Он работает на открытие двери, через пару минут выключится, если не переключить, – сказал Игорь.

– Раз загорелся свет, то и о нашем прибытии сигнал уже подан, – сказал Володя. – А хозяина нет в наличии.

Кабинет Валерия Петровича оказался не очень большим и, можно сказать, даже скромным: рабочий стол с компьютером, поперек ему небольшой стол для совещаний, с шестью стульями вокруг него, внушительного размера книжный шкаф, под завязку наполненный книгами, сейф в углу. Рядом с сейфом виднелась неглубокая ниша, обрамленная блестящей стальной полоской. Два окна, на которых виднелись тоже блестящие, ажурные стальные решетки. Цепкий глаз специалиста, а таковым и был Виктор Иванович, мгновенно отметил, что на каждом стекле в уголочке ясно выделялся синий ярлычок известной фирмы прочнейшего броневого стекла.

На столе зловеще краснела небольшая алая вещица, правда совсем не то, о чем было написано в записке. Это была алого цвета флешка, как будто специально положенная для них в центре стола.

Внезапно на груди у Владимира, практически у самого сердца, что-то начало резко пульсировать и обжигать.

– Оберег! Опасность!

В этот же момент и Виктор Иванович крикнул:

– Полундра! Уходим!

Его интуиция тоже подсказала близкую опасность. Из потолка во всю ширину комнаты, перекрывая дверной проем, быстро поползла блестящая стальная панель.

– Сейф, живо! – выкрикнул Виктор Иванович и молниеносно бросился к серому стальному ящику, стоящему в углу. Игорь и Владимир среагировали немедленно.

Втроем они за один вздох воткнули тяжеленный стальной ящик под почти опустившуюся металлическую плиту. Плита, наткнувшись на самый край сейфа, натужено заскрипела и остановилась.

Но сюрпризы на этом не закончились. Из небольших отверстий в стене послышалось шипение и белыми клубами пошел газ.

– Не дышать и ходу! – крикнул Виктор Иванович и первый нырнул в низкий проем, оставшийся вместо высокой двери.

За ним пополз Игорь. Затаив дыхание, Владимир схватил со стола загадочную красную флешку и пролез под нависающей стальной плитой в коридор. В тот же момент плита, выгнувшись, наконец, соскочила с края сейфа и окончательно перекрыла дверной проем.

По лестнице уже вовсю гремели шаги множества бегущих ног.

– Сюда, – и невидимая рука втянула его в небольшую нишу. – Да включи ты невидимость, – прямо в ухо прошептал Виктор Иванович.

Владимир мысленно подал необходимую команду и исчез, а через секунду коридор наполнился бегущими бойцами.

Беглецы стояли, плотно прижавшись друг к другу, едва поместившись в нише, невидимые и неслышимые, и смотрели, как пробегающие мимо их люди в камуфляжной одежде, масках, с оружием на изготовку начали проверять помещение за помещением. Прибывший работник института открывал им поочередно дверь за дверью лабораторий и кабинетов. Владимир ментальными установками старательно заставлял самых любопытных бойцов, намеревавшихся сунуть нос в неглубокую нишу, отводить от нее взгляды и проходить мимо.

Когда в этом конце коридора образовался небольшой разрыв между вооруженными людьми, беглецы, по ментальной команде Владимира, выскочили из ниши и перебрались на лестничную площадку. Затем без остановки буквально слетели по лестнице вниз, на лестничную площадку первого этажа, немного в стороне от вооруженных людей, методично проверяющих все подряд помещения первого этажа.

– По первому не пройти, их там очень много, – ментально шепнул Володя.

Со стороны открытых, по-видимому, дверей на улицу явственно послышался скрип тормозов, и через минуту на первом этаже стало просто тесно от вооруженных людей в форме. Еще прибыло не меньше взвода спецназовцев. Часть их добавилась к уже имеющимся на первом этаже бойцам, просто массой перекрывая все подходы к выходу на улицу, остальные бойцы двинулись по лестнице на второй и третий этаж.

Виктор Иванович сразу обратил внимание, что руководит вновь прибывшими бойцами тот самый офицер с хорошо запоминающейся кавказской внешностью, который командовал операцией по его поискам у дома убитого Геннадия. Видать, получил приказ передислоцироваться сюда в институт. Они слышали, как офицер громко отдавал распоряжения перекрыть все входы и подходы к ним группами не менее чем по пять человек.

– Смотреть во все глаза. Они должны быть здесь, затаились в каком-то помещении и ждут слабинки, чтобы прорваться!

Количество бойцов поражало. Это казалось просто абсурдным, что целая рота спецназа была направлена для обыска такого, казалось бы, небольшого здания. Но это только подтверждало тот факт, что на их поиски не жалеют никаких сил и средств.

– Скоро и наверху станет так же тесно. Давайте через подвал, там, помнится, тоже есть выход, по крайней мере был до начала строительных работ в этом крыле здания, – шепотом, вот только не ментально, а вербально предложил Игорь. – Они что нас – массой задавить хотят, а может, просто оттесняют в нужную для кого-то сторону?

Они быстренько спустились ниже на один лестничный пролет и остановились перед глухой кирпичной стеной, с выложенным из разноцветного кирпича орнаментом. Никакого подвала не было и в помине. Правда, ни охранников, ни вооруженных людей в масках здесь тоже не было.

Игорь недоуменно потрогал стену руками:

– Но за стеной подвал все равно должен остаться, вот только вход исчез.

И тут он заметил, что начал видеть свои руки. Они проявлялись все заметнее, становясь контрастнее, четче. Он посмотрел на спутников. С ними творилось то же самое. Невидимость исчезала. Словно кончилась зарядка неведомых аккумуляторов поля искривления света.

– Время вышло! И когда поле снова начнет работать, неизвестно, – сказал Владимир.

– Проход должен быть.

Виктор Иванович прощупывал стену в самом углу. – Видите вертикальную черту от потолка до пола. Володя, давай работай своими мозгами на всю катушку.

Владимир тоже пощупал еле видимую, похожую на тонкую трещинку черту и вдруг сообразил, как открыть эту чертову дверь.

Он просто представил себе, как откатывается стена по невидимым направляющим, и именно это и произошло на самом деле. Стена бесшумно сдвинулась вправо, открыв тем самым узкий, шириной не более полуметра, проход.

– Открылось! Может, это еще одна ловушка? Что будем делать? А выбора-то у нас, похоже, никакого.

Он заглянул в открывшийся проем. Внутри царила тишина и темнота. И что-то подсказывало, что ничего хорошего их там не ждет.

Виктор Иванович, чутко прислушивающийся к тому, что творится на лестнице, услыхал, как наверху, где-то за поворотом, послышался громкий командный голос:

– Алешин. Своей пятеркой проверьте лестничные площадки и подежурьте там.

Все, выхода для них, кроме входа в подвал, не было. – Живее, сюда идут!

Они заскочили в темное прохладное помещение подвала, а Владимир опять волевым усилием вернул стену на ее законное место. Виктор Иванович посветил на закрывшуюся стену маленьким фонариком, включив его на своем мобильнике, пытаясь найти что-нибудь типа задвижки или засова, чтобы запереть дверь отсюда со стороны подвала. Задвижка оказалась там, где ей и положено быть, и он с облегчением задвинул ее. Все это было выполнено буквально за мгновение до появления бойцов на нижней лестничной площадке.

Те, остановившись перед кирпичной стеной, разговаривали между собой.

– Никого.

– Здесь точно не проходили, видать – не успели, спрятались где-то наверху.

– А нам-то что. Приказано – будем ждать.

– Я доложу Амбаряну.

Владимир, послушав эти разговоры, сказал своим спутникам:

– Там все спокойно, считают, что сюда мы не успели добраться.

– Эти считают, а те, кто загнал нас сюда, наверняка, считают по-другому, – возразил Виктор Иванович.

– Здесь где-нибудь должен быть выключатель, с этим крохой-фонариком многого не увидишь.

Виктор Иванович поводил узким световым лучиком по стене, пытаясь высветить рубильник или включатель, но так ничего и не нашел, а затем посветил и вглубь помещения. Помещение оказалось небольшим, по сути дела промежуточным тамбуром с невысоким серым потолком и еще одной металлической лестницей, ведущей куда-то вниз. Деваться было некуда, и они, держась за перила, по очереди, буквально в темноте, слабый фонарик был у спускающегося впереди Виктора Ивановича, спустились вниз еще на один этаж. В огромном помещении, в котором они оказались, снопик света просто затерялся, ничего не находя перед собой. Темнота казалась тревожной, вязкой, тягучей, не предвещая ничего хорошего. Сразу вспоминалось то просто физическое нежелание заходить сюда.

– Володя, ты у нас спец по освещению.

Владимир, припомнив волевой импульс, которым тогда в пещере сумел заставить засветиться матовые известковые сосульки-сталактиты, снова подал его. И стал свет. Несколько небольших, тусклых светильников, встроенных в потолок, осветили помещение. Светильники без подпитки извне, а лишь за счет неведомо каких остатков электричества горели даже не вполнакала, а в четверть его, в результате чего темнота сменилась тусклым полумраком, достаточным, однако, чтобы стало что-то видно. Серый бетонный пол, высокие серые бетонные потолки, слева длинная серая стена, тянущаяся куда-то далеко, в клубы то ли тумана, то ли дыма и одинокий черный проем справа, буквально в нескольких метрах от них. Тут же на стене обнаружился выключатель, и Виктор Иванович сразу попытался воспользоваться его услугами, пощелкав туда-сюда. Ничего не изменилось. По всей видимости, была отключена силовая.

– Направо или прямо? – спросил Игорь, его беспокойная натура сразу тянула к следующим действиям. – Думаю, посидеть спокойно нам здесь не дадут.

Рассиживаться было на самом деле негде, как в прямом, так и в переносном смысле слова. Не просматривалось и того супероборудования, о котором как-то случайно проговорились сослуживцы.

Нужно было срочно анализировать всю новую обрушившуюся на него информацию.

– Какие цели у неведомого противника? Достаточно ли имеющихся данных?

Загнать в угол, в нужное помещение, в нужное место, где применить всевозможные средства уничтожения. И может оказаться, что спасение уже невозможно. Неведомый противник, применяя все более изощренные методы, имея неограниченный запас времени, все равно подберет ключики к его защите, наконец, просто обессилив его, уничтожит их физически.

А у него в распоряжении его камень с не полностью понятными возможностями, да его обретенная магическая сила, которые могут помочь, если не сразу в готовом решении, то хотя бы оттянуть время, чтобы ему не только разобраться со всем произошедшим, но и двигаться дальше в выполнении задачи: «Спасти».

И тут его опять осенило. Именно так можно было назвать пришедшую в его голову мысль. Оказывается, у него в голове уже был вложен алгоритм решения именно этой проблемы. Не зря ему несколько ночей подряд снилось воздействие невыносимой нагрузки, сжимающей, скручивающей, вращающей. Это была если не формула, то схема, метод, образ действия, напрямую связанный с телепортацией, переносом физического тела в пространстве. Тогда от непривычки к данной нагрузке организм бросало то в жар, то в холод. А подсознание, не получая конкретной координаты перемещения, конечного пункта назначения, понимало жар и холод, буквально само подбирая аналогию, выбрасывало его то в ледяной холод безвоздушного пространства, то в испепеляющий жар вулкана. И только тот, кто контролировал эти перебросы, возвращал его в нормальную реальность, пока он не научится делать это сам. И вот сейчас эта необходимость сейчас просто подпирала.

«Телепорт», – вот выход, пусть и временный, из сложившейся ситуации.

Глава десятая

«Фишка»

Валерий жил в новой двушке, совсем недавно купленной им в кредит по ипотеке. За счет зарплаты и, главное, премий, что он сейчас получал на своей работе в институте, он уже смог досрочно погасить приличную часть кредита, и поэтому считал себя полновластным хозяином своей квартиры. После тесных клетушек в коммунальной квартире, где он проживал вместе с родителями, братом и сестрами вплоть до окончания института, а затем общежития, где он снимал кровать в комнате на двоих, это был просто рай.

И пускай обстановка была пока не богатая, только необходимый для нормальной жизни минимум: диван, кресло, шкаф в одной комнате, стол с компьютером и два стула в другой, да полный кухонный набор в кухне, здесь в этой квартире он был полновластным хозяином.

Над столом висела школьная фотография. На ней были сняты трое закадычных друзей. В центре стоял Владимир. Чуть ниже остальных ростом, он и по годам был младше. На момент той съемки Владимир учился в десятом классе, тогда как они с Василием закончили одиннадцатый. Уже тогда они все были связаны многолетней дружбой, проверенной общими интересами, совместными походами и школьными приключениями. Их неразлучную тройку в школе звали «три В» – Валерий, Владимир, Василий. Вообще-то Василия на самом деле звали тоже Владимиром. Это произошло еще в седьмом классе. К ним в класс пришел новый преподаватель химии, пожилой дядька, имевший привычку в начале каждого своего урока проводить перекличку по журналу. Так уж получилось, что в их классе учились два однофамильца, и первым по порядку был его однофамилец Александр.

Доходя до его фамилии, преподаватель, поднимая на лоб очки и глядя на класс, называл:

– Старцев А. – Александр?

И получал ответ:

– Здесь.

– Старцев В. – Василий?

И весь класс хором отвечал:

– Василий.

С тех пор и прилипла ко второму Владимиру кличка «Василий», так что даже родители часто звали его Вася.

Жизнь разметала их. Первым отпочковался от компании Василий. Он уехал в Москву и поступил в МГУ на факультет журналистики. А теперь уже три года работал репортером в известной газете, и даже изредка его заметки и репортажи печатались в газете. Он и подписывался под псевдонимом «Василий Старцев». Он не забывал своих школьных друзей, каждый летний отпуск возвращался в родной город. И они втроем совершали традиционное десятидневное путешествие по реке на катамаране, сплавляясь с верховьев до самого города. Эта страсть сблизила и объединила их еще в школьные годы, когда они сначала со старшими, а затем и самостоятельно совершали этот водный вояж. В этом году сплав планировался на конец лета.

Сам Валерий закончил местный политех. Его всегда влекла техника, он любил повозиться с автомобилями, моторами, механизмами. С малых лет, проводя много времени в автомастерской, где работал его отец, он все время был на подхвате: принеси, подержи, подкрути, разбери, собери. В то время как его сверстники после школы целыми днями бездумно гоняли мячик или шайбу, он частенько возился с железяками. Это в итоге научило его читать любой механизм как открытую книгу, по мельчайшим признакам определять неисправность. Он мог с закрытыми глазами разобрать, а затем собрать сложный механизм, вдохнуть жизнь в остановившуюся технику.

А политех просто на порядок усилил его необычайные технические способности. Он наполнил его интуитивные практические умения прочными теоретическими основами. Приходя домой в их тесную квартиру только ночевать, проживая на свою стипендию и получая небольшую денежную помощь от родителей, Валерий частенько подрабатывал в соседней мастерской по ремонту бытовой техники, являясь там как бы внештатным сотрудником. Его умелые руки легко приводили в действие старую советскую и сложную импортную бытовую технику, за которую обычно не брались ремонтные мастерские, предпочитавшие менять целиком вышедшие из строя узлы. Валерий легко справлялся с этими неисправностями, с удовольствием решая разные технические задачки. А преподаватели технических дисциплин в институте с удивлением и удовольствием отмечали глубокое понимание этим студентом их предмета. И многие не отказались бы заполучить такого способного студента аспирантом к себе на кафедру. Поэтому его с лапками забрали в местный НИИ нефтяного машиностроения, где уже через три года он стал работать заместителем главного конструктора. В эти годы нефтяного бума продукция института пользовалась огромным спросом. Практически это была единственная машиностроительная продукция, которая выпускалась в стране, а не покупалась за границей. Так что Владимир с его феноменальным техническим мышлением, явно пришелся здесь ко двору, уже после первого года работы предложив и разработав конструкцию принципиально нового насоса, превосходящего старые как по производительности, так и по простоте и надежности. Теперь Валерию разрешалось несколько часов в день повозиться с новыми образцами в экспериментальных мастерских, где его тоже уважали как уникального спеца.

Ну а Владимир по своему складу ума выбрал престижную по тем временам экономическую специальность и университет, а после университета устроился в солидную фирму бухгалтером с очень приличной зарплатой.

Поэтому они с Владимиром так и остались жить в родном городе и теперь периодически встречались, чтобы вместе посидеть в кафе или баре за бутылочкой пива, обменяться новостями, да и просто повидаться.

Правда, вот уже несколько дней от Володи не было ни слуху ни духу. В начале недели Валерий позвонил ему домой. Ему ответил веселый и, как ему показалось, даже счастливый голос Владимира. Они перекинулись парой ничего незначащих фраз, договорились созвониться в пятницу – и Владимир отключился.

Сегодня сразу после работы Валерий побывал в спортзале, куда с такими же, как и он, фанатами, ходил играть в волейбол. Абсолютно разные люди, они раз в неделю вечером после работы собирались здесь, объединенные одной общей любовью – волейболом. Все любители, не профессионалы, они в течение двух часов отводили душу в жарких схватках. И вот сейчас усталый, но чрезвычайно довольный Валерий потихонечку двигался в сторону дома.

Машина вылетела внезапно, буквально сорвавшись с места и подловив его на переходе, в самом центре зебры. Очень может быть, именно его здесь она и поджидала. Валерия спасла хорошая спортивная подготовка и реакция, а также то, что машина не успела еще набрать высокую скорость. Бросив сумку, он в последний момент сумел резким броском с перекатом уйти в сторону от машины, хотя водитель еще и довернул машину в эту же сторону. К тому же смог сгруппироваться так, что сумел приземлиться на ноги в полуприседе, словно уже не единожды выполнял такой трюк. Обернувшись, он успел увидеть только дымный шлейф от машины. Спортивная сумка так и лежала в центре полосатого перехода через улицу. Валерия просто колотило от пережитого. Буквально мгновение отделяло его от смерти. Очередная машина подъехала к переходу и остановилась перед его сумкой. А когда Валерий подошел, чтобы подобрать сумку, водитель высунул голову в окошко и спросил:

– Живой? Ну ты даешь. Рассказать, так никто не поверит. Между прочим, я запомнил номер машины. Интересует?

И он передал Валерию клочок бумаги с записанным на нем номером умчавшейся машины.

– Ниже мой телефон, на всякий случай.

– Спасибо, – сказал Валерий, подобрал сумку и пошагал домой, засунув бумажку во внутренний карман.

У подъезда его ждали. Он это сразу понял по косому взгляду, брошенному на него одним из ожидающих. По всей видимости, они несколько преждевременно пришли в движение при его появлении, чем и выдали себя. Да Валерий и сам подсознательно ожидал чего-нибудь подобного после происшествия с машиной. Ну, не походил тот наезд на него на простую случайность, это явно было направленное против него действие. И сейчас у подъезда стоял «москвич-сапог», а возле него мотоциклист в шлеме. И когда при появлении Валерия дверца в «москвиче» приоткрылась, а мотоциклист сделал чуть заметное непроизвольное движение в его сторону, Валерий и понял, что это по его душу. Нужно было мгновенно принимать решение: или немедленно менять направление движения и через ограду дворовой площадки и саму площадку уносить ноги, или просто прошагать мимо своего подъезда, не обращая внимания на ожидающих его людей и, шагая дальше по улице, решить, что делать дальше.

Был и другой путь: смело заходить в подъезд, благо на улице светло, а у подъезда всегда на лавочке гуртуются бабуськи, и посмотреть, какая будет реакция. Что он в итоге и сделал. Он прошагал мимо, как ему казалось, ожидающих его людей, вошел в подъезд и стал подниматься наверх, напряженно вслушиваясь в звуки снизу. Было тихо. Никто не крался за ним, хотя он голову отдал бы на отсечение, что это были его гости. Он подошел к почтовому ящику, достал почту, которой сегодня оказалось очень даже много: газеты, журнал, и, к его большому удивлению, целых два письма, а также извещение. Внизу все еще было тихо, и тогда Валерий быстро поднялся к себе на третий этаж. Крепкая металлическая дверь была на месте, замок в порядке, в квартире тихо и спокойно. Он, войдя домой и закрыв за собой дверь, еще чуть-чуть постоял у двери, глядя в глазок и прислушиваясь: все было спокойно.

– Может, просто померещилось, перепрыгал на волейболе, да и это острое дорожное приключение, – подумал он, все еще находясь под впечатлением только что пережитого.

Светки сегодня не ожидалось. Они были вместе уже полтора года, пока еще не надоели друг другу, и многие вечера и ночи проводили вместе. Он уже не раз предлагал ей перебираться к нему, но она не хотела ничего менять, пока не закончит мединститут.

Но волейбольный день был его личным днем, этот вечер он обычно проводил один с книжкой под легкую музыку. Пока на кухне разогревался ужин, приготовленный Светой еще накануне, он принял душ. И сейчас в халате, распаренный, расслабленный, он сидел за кухонным столом и неторопливо запивал еду бутылочным пивом. Из приемника лилась песня неувядаемой Пугачевой, и его потихонечку отпустило. Бутылочка пива после волейбола, душа, за ужином была просто ритуальной. Вымыв посуду, он уселся в кресло. И только теперь наступил черед почты. Обе газеты были быстро просмотрены. Ничего нового, экстраординарного. Обострение отношений между Россией и США, между Европой и Америкой. Испытания ядерного оружия в Корее и Иране. Бесконечные маневры вооруженных сил. Новый виток гонки вооружений. Опять холодная война. А экономисты пространно рассказывают о достижениях России в области прироста ВВП, большая статья о больших переменах в Большом театре, несколько полос об успехах российских спортсменов на различных соревнованиях.

Глаз зацепился за таблицу разыгранной лотереи. И Валерий вспомнил, что вчера ему на сотовый пришло сообщение из банка, где у него был небольшой вклад, совсем чуть-чуть на черный день. Из банка его поздравили с выигрышем, выпавшим на его вклад в виде пятидесятипроцентного его увеличения. Он позвонил в банк и перепроверил. Там подтвердили его выигрыш. Большой прибыли это ему не принесло, но в принципе порадовало. Приятно все-таки почувствовать себя баловнем судьбы, тем более что ранее до этого он никогда ни в каких розыгрышах не выигрывал. Тут же вспомнилось, что у него завалялось несколько лотерейных билетов, которые он приобрел совершенно случайно. Тогда ему потребовалось разменять крупную купюру, а поблизости не было ни одного киоска, кроме лотерейного, вот он и купил три билета. Валерий достал из шкафа лотерейные билеты, убедился, что они от этого самого розыгрыша, и по-дежурному стал их проверять.

На первом билете сначала совпал номер, а затем и серия. Он выиграл автомобиль! Первый раз в жизни и сразу такой крупный выигрыш.

Теперь уже больше по инерции, чем по необходимости, он начал проверять второй билет. И на второй билет выпал крупный выигрыш. Валерий не верил своим глазам. Он еще раз проверил сначала первый, а затем второй билет. Нет, все верно. Оба билета выиграли! Этого не могло быть. Законы вероятности просто не допускали такого. Наверное, это была чья-то шутка. Например, подложили поддельную газету. Но вряд ли, никто и знать не мог, что у него есть лотерейные билеты. Приходилось допустить, что ему просто повезло.

– Так ведь можно проверить по интернету. Он включил компьютер, зашел на нужный сайт и окончательно убедился, что оба выигрыша существуют. Теперь у него хватало денег полностью погасить кредит за квартиру и обновить, наконец, свой очень уж старенький автомобиль, который он в свое время собрал практически из металлолома; покупку нового он отложил на лучшие времена.

Взгляд упал на третий билет. Валерий с трепетом стал проверять и его. Чудеса продолжались. Третий билет тоже оказался выигрышным!

А вот это уже никуда не годилось! Это только утвердило его в мысли, что здесь явно попахивает мистикой. Ему, классному технарю, человеку с железной логикой, трезвым аналитическим умом, давно, еще с детства родителями была привита одна важная истина: ничего в этом мире бесплатно не бывает, за все в конечном счете так или иначе приходится платить.

Но он вроде бы не закладывал душу, не подписы-вал кровью никаких договоров. Но ведь совсем недавно увернулся от неминуемой гибели – от того автомобиля. Мысль перескочила к парням у подъезда.

– А они здесь при чем?

Был один способ поискать ответы на возникшие вопросы. Он надел свой костюм, глянулся в зеркало и пошел на улицу.

На лавочке у подъезда сидела очередная смена старушек, которые при его появлении прервали свой разговор и как-то странно на него посмотрели. Никого чужих не просматривалось.

Кварталом ниже находился игровой клуб, туда Валерий и пошагал.

Он впервые оказался в подобном заведении. В глазах зарябило от блеска и мерцания экранов игровых автоматов. Народу было много. У некоторых автоматов стояло по несколько человек, кто в очереди, а кто просто болельщики, с непривычки и не разберешь. Валерий остановился у одного из автоматов и стал внимательно изучать процесс. Играющий белобрысый парень вставлял купюру в приемное окошечко автомата, а затем нажимал различные клавиши. На экране прокручивались картинки и затем останавливались. Парень очень эмоционально переживал, так как нужные комбинации выпадали крайне редко, и выигранные суммы тут же сгорали на попытках умножения. Он играл и проигрывал, вставлял следующую купюру, нажимал и проигрывал. И так повторилось несколько раз. Проиграв, наконец, кучу денег, он отошел, уступая место следующему игроку. Примерно то же самое повторилось со вторым игроком. Правда, в один из геймов на экране высветилась очень приличная сумма выигрыша, но затем игрок раз за разом все проигрывал, пока и у него не кончились все деньги. Народ от этого невезучего железного ящика пошел болеть за более удачливых игроков на других автоматах.

Валерий остался один на один с этим одноруким бандитом. Он вставил тысячную купюру в загребущую глотку автомата, выставил максимальную ставку и затем нажал на старт. Соседний игрок перевел взгляд со своего экрана на Валерин экран и с удивлением смотрел за его действиями. Он мгновенно понял, что его сосед впервые уселся за игровой автомат. Это сразу бросалось в глаза, по тому как задерживался его взгляд на надписях клавиш и инструкции. Во все глаза стали смотреть и его приятели. Им тоже было интересно, как новичок в одно мгновение просадит такие деньги. Картинки побежали по экрану автомата и остановились. Это было невероятно. Аппарат выдал самую дорогую комбинацию.

Среди зрителей пошел шепоток.

– Вот дурику везет!

Валерий нажал клавишу умножения. Везенье продолжалось: открытой картой оказалась двойка. В данном случае он не рисковал ничем. Открывая нажимом клавиши любую карту, он автоматически удваивал свой и так немалый выигрыш. Что и произошло – открылся валет. В окошечке светилась его сумма выигрыша в двадцать тысяч рублей.

Зрители начали подтягиваться и от других автоматов. Валерий снова нажал клавишу умножения. Выскочил туз.

– Забирай, – сказал Валерию доброжелательно один из новоиспеченных болельщиков. Выигрыш и так был выше крыши.

Неожиданно для всех, не обращая внимания на гул, стоящий за его спиной, Валерий невозмутимо нажал клавишу открытия карты.

Публика ахнула. Там был Джокер. Это была фантастика. Не один автомат никогда не допустил бы такого. Подошедшая в строгом сером костюме симпатичная девушка-администратор выписала Валерию квитанцию на сорок тысяч рублей и отправила его в кассу. Валерий отметил про себя, что он абсолютно спокойно отнесся к такому крупному выигрышу. Он не чувствовал никакого азарта, особого удовлетворения. Обыденная вещь, технический эксперимент, да и только.

Стоя у кассы, Валерий призадумался. Он видел, как на него показывают посетители, и думал, что делать дальше. С одной стороны, проведенный опыт подтвердил дар, необычайную способность, свалившуюся на него, но оставил и сомнения. Итак, последняя проверка и все. Он решительно направился в соседний зал, где располагалась рулетка. Выигранные жетоны оттягивали карманы, и ими можно было без всякого сожаления экспериментировать.

В соседнем зале было, на удивление, спокойнее. Никто громко не разговаривал. Игровое поле располагалось посредине комнаты. Вокруг стояли стулья, на которых сидели играющие. Были и болельщики. Валерий встал за спиной у одного из игроков, с черными, чуть ли не до плеч длинными волосами, и стал внимательно смотреть за его действиями. Тот явно играл по какой-то системе. Перед ним лежала куча жетонов, из которой он брал по нескольку штук и ставил на игровое поле. Он ставил и на красное, и на чет, и на конкретные числа. И самое интересное, почти каждый раз выигрывал на какой-нибудь из ставок. Сидящий рядом с ним игрок один в один повторял действия соседа, только ставки делал поменьше, не рискуя по-крупному. В очередной ставке длинноволосый, а затем и его сосед поставили крупные суммы на черное, нечет, и до двенадцати. Крупье объявил зеро и сгреб лопаткой все поставленные жетоны к себе. Расстроенный сосед длинноволосого встал и вышел из игры. Длинноволосый остался. Валерий сел на освободившееся место и включился в игру. Для начала он поставил крупные суммы на красное, нечет и на перебор. Все три ставки выиграли. За его спиной начали собираться болельщики. Валерий слышал, как они шушукались сзади.

– На автоматах… И здесь везет… Дурикам везет, пока не спустят все.

Пора было заканчивать эксперимент. Валерий поставил разрешенный максимум на зеро. Выпало пятнадцать.

– Проиграл! Придется пробовать еще.

Он снова сделал такую же ставку на зеро – и снова проиграл. Эксперимент ничего не показывал. Он поставил один жетон на зеро. Выпало зеро. Крупье лопаточкой подвинул ему тридцать пять жетонов. С экспериментом была абсолютная неясность.

Тогда он поставил всю оставшуюся у него сумму на семерку. Выпало три. Все, деньги закончились, эксперимент закончился, так ничего и не показав. Точнее показав, что никакого дара, никакого исключительного везения у него нет. Сказать по правде, ему даже стало обидно, что чуда не состоялось. И сразу вспомнилась слышанная когда-то фраза: не искушай судьбу. Вот и доигрался.

Очень захотелось пить. В кармане не было ни копейки, чтобы заскочить в буфет. Он вышел из клуба и направился домой.

Вечернее небо над головой необычайно серое, угрожающее и тяжелое, прямо нависало над головой и давило, давило. Да над самым горизонтом сквозь серую дымку тоскливо просвечивала одинокая звезда и, казалось, подмигивала ему.

У подъезда его дома стоял «москвич-сапог» с заляпанным номером. Чуть подальше стоял мотоцикл с повешенным на ручку шлемом. С сердцем, полным смешанных чувств, Валерий замедлил шаг, и тут из подъезда вышел незнакомый парень в джинсовом костюме. У него был абсолютно отсутствующий взгляд, когда он прошагал мимо Валерия и направился к мотоциклу. Валерий дошел до своего подъезда, открыл двери и оглянулся. Парень стоял у мотоцикла и смотрел в его сторону.

Поднявшись домой, Валерий в первую очередь достал из холодильника литровую упаковку сока, налил полную кружку и залпом выпил. Затем пошел в комнату к столу, где перед уходом оставил лотерейные билеты и непрочитанные письма. На столе ничего не было! Точнее, не было ни билетов, ни писем. Газеты и журнал лежали на месте. Валерий посмотрел под газетами, под столом – бумаги как будто испарились. Он прошелся по дому – никаких признаков чужого вторжения в дом не наблюдалось.

Сердце его заколотилось, и Валерий вдруг ощутил, как страх закрадывается ему в душу, страх от мистического, необъяснимого, иррационального. Что-то неведомое пришло в его жизнь, грозное, смертельно опасное, с волшебными посулами и горькими разочарованиями.

Ему, с его техническим менталитетом, с его прагматичным, часто прямолинейным подходом к проблемам, сейчас особенно не хватало гибкого логического мышления его друга Владимира, с его умением строить логические цепочки, находить нетривиальные и рациональные решения сложных психологических и просто житейских задач. А вот вдвоем им не раз удавалось путем чисто логических построений и размышлений, по сути настоящего мозгового штурма, разрешить не одну задачку, которые возникали по жизни у них и их друзей, в это непростое время. Похоже, без его советов не обойтись. Ему вдруг так захотелось услышать Володин голос, ощутить его готовность мгновенно мчаться на помощь.

Он взял сотовый, и только хотел набрать Володькин номер, как телефон зазвонил. Гудок в телефоне был необычного звучания и тональности. Из трубки послышался Володин голос.

– Валер, привет. Письмо мое получил?

– Было письмо, но не успел прочитать, как оно загадочно исчезло. Да и вообще море непоняток. Я тебе только собрался звонить, а тут твой звонок. Нужно посоветоваться.

– Валер, срочно исчезни из города, куда хочешь, но нырни на дно, там где рыба, и затаись. Светке ни слова. Завтра созвонимся где-нибудь по утрянке, там решим, что дальше. Немедленно прячься! До связи.

Это были уже не шуточки. Каким-то таинственным образом Владимир не просто оказался в курсе всего случившегося с ним, но и знал, что нужно делать.

Перед его мысленным взором пробежали все события минувшего вечера, и он принял решение прислушаться к совету своего друга. Буквально в течение нескольких минут он подготовился к вынужденному бегству. Он надел свой полуспортивный, полутуристический костюм, удобный во всех отношениях, рассовал по многочисленным карманам деньги, документы, бросил в полиэтиленовый пакет буханку хлеба, пару банок консервов, еще немного разного, четко известного из опыта туристических походов. Затем чиркнул и положил на стол, на видное место короткую записку Свете:

– Светик, срочно уехал по делам. Не скучай, скоро буду. Целую, твой Валерий.

У Светы были свои ключи, раз в день, в два она всегда заскакивала к нему.

У подъезда никого не было, бабульки по случаю вечера разошлись по домам смотреть сериалы, посторонние не просматривались, хотя это ни о чем не говорило. Наблюдение за ним могло быть, и быть совсем незаметным, в том числе и с помощью технических средств.

Поэтому нужно было аккуратно, без хвоста добраться до гаража. Его старенькая жучка стояла в металлическом гараже, в окружении других таких же «железок» у самого стадиона, куда он и ходил играть в волейбол, всего в трех кварталах от его дома. Окружным путем, через длинный пустырь, на котором любой следующий за ним наблюдатель был бы заметен, он прошагал до арки дома, проскочил через нее, а за домом пробежал закрытый от любых взглядов высоким забором стадиона прямо к своему гаражу. Если хвост и был, то теперь он с гарантией оторвался от него. Он завел машину, выгнал ее из гаража, проверил масло, дозаправил машину бензином из канистры и поехал сквозь сгущающийся вечер в укромное, им обоим известное местечко, о котором так тонко намекнул Володя.

Это было место, которое они обнаружили несколько лет назад и куда они вдвоем изредка приезжали летом порыбачить, поговорить обо всем, просто посидеть до самых звезд на природе. Зимнюю рыбалку они не признавали, да и за лето удавалось сгонять три-четыре раза от силы. Валерий как раз собирался съездить сюда на рыбалку на следующей неделе, второй раз в этом году, а выходит, получилось на неделю раньше. Здесь был оборудован неведомо кем надежный шалаш с дощатым лежаком внутри, где можно было укрыться от непогоды, да и просто поспать несколько часов до утренней зорьки, до утреннего клева. Пока он добрался до места, стало уже совсем темно. Машину он загнал в кусты у самой речки, что протекала чуть ниже в ложбинке, вытащил из багажника нехитрые снасти, которые всегда лежали там, при свете фар быстренько настроил две удочки, чтобы утром не возиться, и только тогда занялся костром. Благо дров еще целая куча осталась от прошлых разов, сухостоя хватало, еще чуть-чуть бересты – и костер запылал.

Было немножко скучно одному, но такое уже бывало не однажды. Он сидел у костра, медленно прихлебывал горячий чай из кружки и смотрел на звезды. Вся неразбериха произошедшего с ним ушла куда-то на потом, на завтра. Мысли лениво перетекали следом за его взором с одного темного предмета на другой. На душе стало легко и спокойно. Ночь тихая, безветренная, наполненная еле слышным журчанием близкой речушки, темным бархатным покрывалом окутала землю. Половинка луны, украшенная серебристым сиянием Млечного Пути, гордо царила на ночном небосклоне.

Костер горел, потрескивая, разливая вокруг себя удивительное тепло. Он то вспыхивал ярко, выхватывая из темноты отдельные участки кустарника и рисуя фантастические образы, то что-то тихо наговаривал про себя, а может, разговаривал с речушкой, которая отвечала ему своим журчанием и всплесками. Ветра не было, и искры поднимались над костром, долго-долго кружились над ним, как бы боясь улетать от него и вдруг решившись, взлетали высоко-высоко к сестрам-звездам, которые маняще горели в черном небе.

Валерий вдруг со всей остротой почувствовал, что это его последний спокойный вечер в этот период жизни, что грядут серьезные перемены, и чем они закончатся, сейчас ему никто не подскажет.

Взгляд невольно проследил за самой высоко залетевшей искрой, и внезапно, практически там, где она погасла, что-то необычное привлекло внимание Валерия. На небе чуть левее появился большой яркий предмет. Он бесшумно возник из ничего, только что его не было – и вот засветился. Он имел линзообразную форму, немного приплюснутую, и цвет его изменился прямо на глазах от светло-желтого до ярко-красного. А затем стал иссиня-черным, причем удивительно заметным на потемневшем небосклоне. Теперь он больше всего напоминал огромный зрачок, смотревший с неба. Он как будто всматривался, выискивая кого-то. В дополнение ко всему из черного шара появился луч света, похожий на свет прожектора. Он словно шарил по земле, пытаясь высветить кого-то.

Валерий подумал: «Вот оно, настоящее НЛО».

Ему стало крайне интересно, увидал ли кто еще это сегодняшнее явление. Но именно так очевидцы описывали в газетах наблюдаемое ими НЛО. Он достал сотовый и на камеру сделал несколько снимков висящего на небе объекта. Прошло несколько минут, длиною, наверное, в вечность, затем непонятный объект сдвинулся с места и медленно поплыл по небосклону. И вдруг исчез. Только что был – и не стало.

Вот и еще одна невероятная вещь добавилась к цепи странных событий этого дня. Валерий еще немножко понаблюдал за звездным небом: ничего интересного больше не наблюдалось.

Пора было спать, иначе можно было прозевать утренний клев.

Он улегся на топчан, выбирая удобное положение, и почти сразу заснул, все-таки полный надежды, что завтра все обязательно разрешится самым счастливым образом.

Глава одиннадцатая

Встреча

Надежды явно не сбылись. Его разбудили чьи-то сильные руки, которые самым безжалостным образом за плечи вытащили его из шалаша и поставили на ноги. Это были два крепких парня в защитной одежде, в коричневых беретах. Один из них сказал Валерию:

– Спокойно, только не дергайся, и все будет тип-топ. Было еще рано, но достаточно светло и различимо.

Увидев, что он окончательно проснулся, они отошли в сторонку. Было очевидно, что они заряжены мгновенно пресечь его любые действия, любые попытки к бегству. Валерий понял, что придется подчиниться грубой силе.

– В чем дело, что вам нужно от меня?

– Вот об этом сейчас и поговорим, – сказал голос из-за его спины, и перед Валерием предстал еще один здоровяк в камуфляжной одежде, правда, без берета. Жесткий голос, стальные глаза, полная абсолютной уверенности внешность незнакомца, сразу выдавали в нем высокопоставленного работника спецслужб, властного и волевого.

– Валерий, если не ошибаюсь?

– Да, Валерий. А в чем все-таки дело?

Он уже немного успокоился, увидев, что никаких новых физических воздействий пока не ожидается, а вот какая-нибудь ясность во всем происходящем с ним может появиться.

– Дело не в чем, а в ком. Нам очень нужно повидаться с вашим близким другом, Владимиром. Открою вам все карты, хотя, как вы понимаете, мы очень редко делаем это. Дело очень важное, можно сказать государственное. Нужна его консультация, его помощь. А он всячески избегает нас. Вот и приходится обращаться к вам.

– Ой, да я, вижу, помешал вашей рыбалке, – сказал он, кивком головы показав на стоящие рядом с шалашом два удилища. – Давненько я не сиживал с удочкой. Может, поделитесь со мной, вам одну и мне одну. Кстати, меня тоже зовут Валерий, Валерий Петрович.

Его баритон стал мягким, его строгое, даже мрачное выражение лица сменила такая теплая, добродушная улыбка, которая просто расцветила лицо незнакомца. Это была настолько разительная перемена, что Валерий просто опешил. Такое искусство перевоплощения было известно ему не понаслышке, он сам, будучи студентом, играл в студенческом театре, считал себя заядлым театралом и, конечно, знал, насколько не просто одним движением мускулов лица полностью изменить свой облик. Это удавалось далеко не каждому хорошему актеру. Малодушный страх, было овладевший им, отступил. Все стало на свои места. Театр так театр, играть так играть.

– Мы договорились с Володей созвониться утром, чуть попозже, – сказал он, ничуть не сомневаясь, что их вчерашний с Володей разговор по телефону мог быть отслушан спецслужбами, коль он находится под таким плотным наблюдением, а на переговоры с ним прибыл такой немаленький их руководитель.

– Так что больше мне и сказать нечего. А в багажнике у меня есть еще одно удилище, так что берите и присоединяйтесь, места хватит.

– С удовольствием, – сказал Валерий Петрович.

Он повернулся к своим сотрудникам и велел им уезжать. Те без разговоров отправились к уазику, стоявшему рядом с Валериной машиной, погрузились и поехали.

Валерий, было, удивился, что они даже не уточнили, как будет выбираться отсюда их начальник, но понял, что Валерий Петрович остается с ним и, наверное, знает, что делает.

Они рыбачили как заядлые рыбаки, словно ничего и не случилось перед этим и никакой тяжелый груз серьезных проблем не висел над ними. Клев продолжался почти час. Брала в основном мелочевка, но клевала с такой интенсивностью, что руки устали выдергивать удочку и забрасывать обратно. Рыба как будто надсмехалась над ними, объедая наживку, но, не попадаясь на крючок. И вдруг как обрезало, клев прекратился. Они еще по нескольку раз забросили удочки, безрезультатно, больше не было ни единой поклевки.

– Привет рыбакам. И это весь ваш улов?

На краешке откоса, чуть выше ведерка с десятком пойманных ими мелких плотвичек, как всегда в своем костюме с иголочки, стоял Владимир. Его появление было неожиданным и бесшумным. Он стоял на залитом ранним солнцем месте в расслабленной позе, на лице обозначилась ироничная улыбка.

Его появление явно застало Валерия Петровича врасплох. Это было видно по его напрягшемуся телу, глубокой морщине, появившейся на лбу, напряженному взгляду, который он бросил снизу на стоящего на откосе над ними Владимира. Было очевидно, что появление человека, которого он искал и ждал сегодня, в данный момент явилось для него неожиданным. А может, и сейчас он предпочитал продолжать игр, как классный артист, профессионал, имеющий огромный опыт агентурной работы, намеренно выбирая вид человека, слегка растерянного, но готового к мгновенному решительному действию.

Это был гениальный артист, способный лишь шевелением бровей ввести в заблуждение любого человека относительно своих истинных намерений и действий.

Но события побежали еще стремительнее, Валерий не успел и глазом моргнуть, как в этот момент в кустах, где недавно стояли бойцы Валерия Петровича, словно из воздуха появились новые действующие лица. Один из прибывших был высоким, бритоголовым молодым человеком, примерно одного возраста с Валерием. Второй был намного старше. В нем чувствовалась сильная, непоколебимая личность. И еще было в нем что-то общее, неуловимо схожее с Валерием Петровичем: принадлежность к касте, высокий интеллект, уверенность в своих силах. Он вышел из-за кустов, подошел к откосу, уселся на него, спустив ноги к речке рядом со стоящим Владимиром, буквально в метре от Валерия Петровича и, обращаясь к нему, сказал чуть укоризненно:

– Как же так, Валера? Решил охоту на нас открыть, флажками обкладываешь, мальчики с ружьями, ракетами кидаешься. Нехорошо! Ну, учитель твой тебе не угодил, а ученик? Давай, поведай нам, чем мы вам так опасны? И кто эти самые «вы»? Неужели контора столько силенок понабрала, что совсем краев уже не чует? Или тут кто-то повыше? А может, настолько высоко, что никто и не поверит? Вон как Володя уверяет.

В его голосе звучали менторские, чуть ли не отеческие нотки. Таким голосом старый учитель наставляет любимого ученика, не ругает, а воспитывает, терпеливо втолковывая прописные истины.

– И что за история вот с этой штучкой? – и Виктор Иванович продемонстрировал на раскрытой ладони алую полоску флешки.

Валерий в оба уха слушал полную вопросов речь этого незнакомца, с изумлением узнавая о встрече учителей и учеников, о каких-то погонях, сражениях и ракетах. И все это явно было связано с его самым близким другом Володькой, у которого никогда не было от него тайн и с которым он виделся последний раз всего несколько дней назад. Что такого могло произойти за текущую неделю?

А Валерий Петрович медленно, без резких и лишних движений поднялся от речки на склон, остановился напротив, зачем-то обвел взглядом небосклон и, как бы в тон учителю, ответил покаянным голосом, полным смирения и кротости:

– Виктор Иванович, да, я знаю, что виноват, и если у вас все вопросы, то я отвечу по порядку, но только допущенному. Конечно, если он не возражает? – и Валерий Петрович ожидающе посмотрел на Владимира.

– Допущенному так допущенному, – сказал Виктор Иванович и тоже вопросительно посмотрел на Владимира, скорее уточняя, чем спрашивая.

– Да, пожалуйста, но при всех – у меня от друзей секретов нет, тем более все в курсе событий. Даже, наверное, и Валерий уже понял расклад.

И Владимир подал руку Валерию, помогая ему выбраться от речки на полусклон.

– Что касается флешки, раз она у вас, посмотрите сами, многое станет понятно.

Валерий Петрович остановился, чуть-чуть помедлил, как бы собираясь с мыслями, и вдруг снова заговорил, а точнее даже сказать – запел, настолько музыкально зазвучали сказанные им слова. И все звуки в словах звучали удивительно мягко. Однако язык этот, несмотря на его музыкальность, чарующую мягкость и красоту, все равно был чужим и близко не походил ни на один земной язык. Все слушатели просто застыли от изумления. А Владимир вдруг отчетливо вспомнил, что очень похоже прозвучала фраза, которую произнесла женщина из его снов там в пещере, фраза с такими же певучими словами и с такими же удивительно мягкими звуками. Это узнавание проявилось у него в виде непроизвольного жеста рукой и мимики лица.

Видно было, что Валерий Петрович, заметив реакцию Владимира, с нетерпеньем ждал ответа. Он подождал немного и вдруг залаял. Еще точнее, это было похоже на лай собаки, но с переливами, с выделением резких гортанных звуков, даже со сменой интонации. Несомненно, это тоже был какой-то язык, но явно негуманоидный, с таким немыслимым сочетанием звуков, что был физиологически не произносимым человеческой гортанью. Затем он бросил на Владимира какой-то особо напряженный взгляд, и вдруг засвистал и защелкал резкими высокими звуками, словно еще раз перешел на совершенно новый, уже третий по счету, но также абсолютно далекий от человеческого язык.

Все просто оторопели от такой немыслимой какофонии, настолько неожиданной она оказалась, а потом вопросительно посмотрели на Владимира. Тот только покачал головой, вся эта незнакомая речь была ему абсолютно чужда.

Надежда на лице, с которой Валерий Петрович смотрел на Владимира, сменилась откровенным разочарованием и затем облегченным вздохом. Все эти чувства мгновенно пробежали по его лицу. Он еще издал короткий лай и вдруг полез рукой в кармашек. Через мгновение на свет явилась знакомая по рассказам Игоря красная спиралька.

Сообразив, Владимир крикнул:

– Подождите!

Но адресат уже исчез. Просто был, и не стало.

Следом за ним, буквально на мгновение, исчез и Владимир, и сразу же появился вновь.

И если Виктор Иванович с Игорем уже почти привыкли к таким неожиданным действиям и событиям, то Валерия все эти чудеса просто заинтриговали окончательно.

– Что это было? Это что, настоящая телепортация? И вы все этим овладели?

– Нет, это все может лишь достигнувший, кажется, так тебя назвал Валерий Петрович.

– Не знаю, почему он меня так назвал, но, видать, в чем-то он со мною ошибся, – подытожил Владимир.

– И отследить не удалось. Думаю, это место окончательно засвечено перед спецслужбами, а нам нужно где-то все обсудить в спокойной обстановке, проанализировать все имеющиеся данные, а их у нас теперь более чем достаточно, решить, что делать дальше. А то, как бы нас и здесь ракетами не обработали.

– По-моему, лучше всего в моей пещере или рядом. Там мы будем в безопасности.

В словах Виктора Ивановича, с беспокойством смотревшего на троицу молодых людей, вдруг послышались почти отеческие нотки.

– Все согласны? – спросил Владимир. – Ну что же, будем отрабатывать технику телепортирования.

Часть вторая

Пересечение

Глава первая

Каникулы

Четвертая ступень образования была позади. Впереди были каникулы. Традиционно, после этой ступени каникулы проводились в путешествиях за пределами их родительской планеты-интерната. Впервые самостоятельно, без наставника и родителей. Решено было отправиться всем гуртом без исключений, да и как иначе. Примерный маршрут путешествия разработали заранее, с учетом всех поступивших предложений, споров и согласований. Империя была полностью открыта для путешествий, по крайней мере везде, где устойчиво функционировала система стационарных порталов и телетранспортировки. Исключение составляли имперские окраины, где не всегда было спокойно из-за беспокойных соседей, да районы, где стационарные порталы еще только устанавливались.

И как это было заведено, полностью подготовленный и единогласно утвержденный маршрут был окончательным, хотя и имелась возможность его некоторой корректировки во время путешествия, по обстоятельствам. По той же традиции один экземпляр будущего маршрута передавался наставнику. Чисто символически. Как правило, во время каникул после четвертой ступени обучения наставник в дела подопечных уже не вмешивался. После каникул, во время подготовки к испытаниям и в процессе всех испытаний до самого их окончания он безотлучно был с ними. А вот в последние каникулы чаще всего нет. Да и никаких ЧП с момента запуска системы порталов со школярами не случалось.

До начала путешествия у каждого оставалось немножко времени, чтобы успеть побывать у родителей, на своей родной планете, в доме, где прошло самое раннее детство, от которого мало что оставалось в памяти. Отдельные памятные эпизоды и события, может некоторые предметы, и все. Да еще что-то от посещений в каникулы между ступенями обучения. По правде сказать, во время начальных ступеней обучения голографические встречи детей с родителями были достаточно часты. Дети вроде как и не расставались с родителями, но по мере взросления число и время таких встреч шло по убывающей, и чаще всего именно по инициативе подростков.

Из всей их семерки только Ари сразу сорвалась на денек домой. Большинство предпочло отложить свидание с родителями на конец каникул, чтобы побывать дома перед самыми испытаниями и получить дополнительный заряд бодрости, настроя, да и родительское благословление. Кто-то вообще довольствовался общением по головизору, родители были далеко, докуда порталы еще не дотягивались, тогда как связь работала практически везде.

Именно так было и у Скама. Вживую с родителями во время каникул повидаться не удавалось, слишком далеко они были. Но по головизору он уже с ними пообщался, они сами – и отец, и мать, точнее – их голограммы, побывали у него. Родители поздравили его с окончанием четвертой ступени и пожелали приятного путешествия и успешного прохождения испытаний.

Первым местом их путешествия была столица империи. Окунуться во все чудеса и красоты столицы мира хотелось каждому. Ко всему прочему Кид, самый большой любитель музыки из их семерки, всегда отслеживающий все значительные новости по этой части, еще заранее соблазнил их возможностью всей их семеркой побывать на концерте известнейшей в империи светомузыкальной группы, гастроли которой проходили в это время в столице. Популярность ансамбля была настолько велика, география гастролей была настолько обширна, что запись на их концерты велась уже на несколько стандартных циклов вперед. Так что только их статус выпускников давал им шанс попасть на этот концерт и вживую приобщиться к этому чуду, чего не мог сделать ни информаторий, ни самый совершенный головизор. Было бы просто глупо отказаться от такой возможности.

До этого Скам бывал в столице дважды. Первый раз с родителями, тоже в каникулы после окончания второй ступени, то есть десять стандартных циклов назад. Больше двух недель они жили в роскошном отеле, излазили все игровые площадки, музеи и выставки, театральные и цирковые представления. Второй раз он побывал здесь ближе к окончанию третьей ступени уже со всей своей семеркой и наставником для знакомства с имперской библиотекой. А сейчас они впервые прибыли сюда самостоятельно.

Приемный портал высадил их в тысяче километров от планеты, на промежуточной станции, в центре накрытого прозрачным куполом плоского зала, настолько огромного, что невозможно было себе представить. И вид отсюда просто ошеломлял. Чуть выше горизонта на иссиня-черном фоне, чуть-чуть подсвеченном бледными пятнышками звезд, сиял блестящими гранями занимающий полнеба бриллиант. Это и был настоящий алмаз с гранями из углерода, упрочненного в миллионы раз по сравнению с кристаллической поверхностью обыкновенного алмаза, недоступный никакому оружию, мыслимому и немыслимому. И этот блестящий многогранник, эта искусственная планета вот уже почти тысячу лет была столицей империи. Город – планета, планета – музей, планета – университет, планета – резиденция императора, столица мира.

По давнишней традиции все гости, прибывающие в столицу, проходили процедуру переодевания в гостевую одежду, любезно предоставляемую императорским домом, абсолютно аналогичную своей собственной. Процедура была проста. Прибывший не успевал и глазом моргнуть, как был уже в гостевой одежде, не отличимой от своей собственной. Личные вещи тоже оставались на станции. Все необходимое гость получал в виде подарка в месте пребывания в столице. Все эти предосторожности раз и навсегда были введены в столице несколько сот лет назад после теракта, проведенного хортами. И с тех пор неукоснительно соблюдались.

Пройдя, наконец, все процедуры проверки и идентификации, что занимало, кстати, минимум времени, молодежь снова попала в портал, который и вынес их на центральную площадь столицы. Они стояли рядом с удивительно красивым фонтаном. Далее, куда ни глянь, во все стороны тянулись протяженные клумбы с цветущими на них цветами самых разнообразных форм и расцветок. Отдельные кусты роз, георгинов причудливо разнообразили ландшафт. Вдалеке виднелись величественные здания. Чуть-чуть пониженная гравитация создавала ощущение удивительной легкости, а воздух был непередаваемо чудесен, полный удивительной свежести, аромата, прохлады.

Сейчас же к ним на помощь объявился гид, этакая вся в ярких перьях большая птица с забавным зеленым хохолком на голове. Она слетела с высокого куста роз и бесцеремонно уселась на плечо Нави, каким-то только ей известным способом определив старшего группы, и на отличном галакто объявила им о своей должности.

– Меня зовут Нежд. На время вашего пребывания здесь я ваш гид и помощник, а если потребуется и переводчик, я знаю тысячу языков и наречий.

Это было что-то новенькое. В прошлые посещения со старшими они таких гидов не видели.

Очень быстро они добрались до гостиницы. Всем достались расположенные по соседству отдельные номера на двадцатом этаже. Нежд остался внизу в вестибюле, заявив, что не намерен забираться так высоко и таскаться по их номерам.

Номера были роскошные, отделанные натуральным деревом, оснащенные всем необходимым. Аналоги их личных вещей уже лежали разложенные и приготовленные в каждом номере.

Через несколько минут они снова собрались в вестибюле гостиницы у портала. До самого вечера они путешествовали по столице, перемещаясь из одного конца в другой с помощью внутрипланетных порталов. Нежд оказался замечательным гидом, абсолютно знающим свое дело. Он по какой-то своей системе провез их по всей планете, показав ее во всей красе. От Нави он уже перебрался на плечо к Тек и оттуда руководил путешествием, кратко, но очень красочно и доходчиво рассказывая об окружающих достопримечательностях. Ко всему прочему в краткие перерывы между своими объяснениями он еще умудрялся что-то нашептывать Тек на ушко, от чего та заливисто смеялась.

Они побывали в огромном парке с множеством самых экзотичных растений с разных планет империи. Они несколько часов провели в стране аттракционов, где каждый смог выбрать игру себе по вкусу и наиграться вдоволь. За это время Скам побывал в личине командира пограничной заставы на окраинной планете, отражая вероломное нападение хортов. Все происходящее с ним было настолько реальным, что забывалось, кто ты есть на самом деле. Когда сеанс закончился, он мгновенно пришел в себя, но еще несколько минут чужая физиомоторика давала о себе знать.

Затем были представительские кварталы крупнейших населенных планет империи. Они были разнесены по всей столице. Каждый из кварталов был выполнен в своей самобытной архитектуре, со своим собственным ландшафтом, представляя собой как бы кусок собственной планеты, чудесным образом перенесенный в столицу империи.

В итоге день пролетел как одно мгновение.

В гостиницу вернулись очень поздно, и хотя кругом было еще совсем светло, гудящие ноги и полные впечатлений головы требовали отдыха. Они еще часик потусовались в номере у Белга, поболтали, послушали музыку, чуть-чуть потанцевали – и разбежались по своим номерам. Следующие два дня обещали быть такими же активными, а на вечер – долгожданный концерт. Их гид Нежд так и оставался ночевать в вестибюле гостиницы, все так же категорично отказавшись подниматься наверх к кому-нибудь из его экскурсантов в номер.

Весь следующий день и половина третьего прошли не менее продуктивно. Продолжался экскурс по планете под руководством всезнающего гида, посещение не менее экзотичных и очень интересных мест. Как им сообщил Нежд, за эти три дня они повидали едва ли десятую часть того, что он хотел бы им показать. А за неимением достаточного времени он выбрал для них самые изюминки.

Настало время выдвигаться на концерт. Стационарный портал вынес их на большую открытую площадку посредине огромного лесопарка. Никаких искусственных строений не наблюдалось. Сценой для артистов служила небольшая скала из розового мрамора, самым естественным образом вписанная посреди большой зеленой поляны. Зрители все прибывали и прибывали. Некоторые, как и их семерка вместе с Неждом, прибыли стационарным порталом, а большинство прибывающих явно воспользовались индивидуальными порталами, так как появлялись в непосредственной близости от скалысцены. Защитное поле пропускало через порталы только тех индивидуалов, что вовремя оформили заявку, получили подтверждение, переслали необходимое количество кредитов и переоделись в гостевую форму. Кто-то из зрителей рассаживался на траве, для многих, по их мысленным командам, прямо из воздуха сформировались мягкие удобные кресла. Публика терпеливо ждала начала знаменитого шоу.

И вот наступил решающий момент. Небо чуть-чуть потемнело, отовсюду зазвучала торжественная музыка, она буквально наполнила всю поляну мягкими, теплыми звуками, она лилась то как широкая река, то как горная речка с перекатами, то звенела как весенний ручеек. Разные цветовые эффекты волнами накатывались на зрителей, как бы готовя их к предстоящему действию.

Вдруг в одно мгновение все исчезло – и музыка, и цветовые волны, а на розовой сцене из гранита возникла долгожданная пятерка знаменитого ансамбля. А дальше началось непередаваемое. Их музыка в сочетании с игрой цвета и теней, их чарующие голоса, их исполнительское мастерство, их манера поведения на сцене воздействовали на все чувства зрителей, ошеломляли и завораживали. Это было больше чем музыка или пение. Это было волшебство. Это была удивительная гармония полей, всех полей: световых, звуковых, больших и малых, задевающие каждый нерв, каждую струнку организма. Три часа волшебного действа пролетели как одно мгновение.

Еще долго рукоплещущая публика не отпускала артистов со сцены. И пускай этот очередной концерт транслировался через информаторий на большинство планет империи, только здесь зрители, смотрящие его вживую, чувствовали свою сопричастность к родившемуся на их глазах чуду, сотворенному артистами.

Даже Нежд, перепорхнувший на плечо Ари перед самым началом концерта, молчал, что было не менее удивительно.

Выстояв огромную очередь, молодые люди получили автографы от всех участников великой пятерки на свои легкие рубашки. Затем они вернулись в свой отель, чтобы попрощаться, забрать свои личные вещи – подарки столицы.

Первый этап их путешествия получился на редкость удачным, единственным расстройством была необходимость расставаться с Неждом, к которому за эти три дня очень привязались. Но тут ничего не поделаешь, у загадочной птицы была своя работа в столице.

И снова портал высадил их на плоском диске пересадочной станции.

До очередного пункта их каникул они еще заранее решили добираться без помощи порталов. Со станции можно было выбраться и с помощью звездолетов, все еще курсировавших почти до всех крупных планет с промежуточными посадками по желанию пассажиров, правда заявивших об этом заранее. Путешествие на круизном звездоходе с красивым названием «Мечтатель» обошлось им в крупную сумму кредитов, но того стоило, да и вписывалось в плановую цифру расходов.

Никто из них так еще не путешествовал. Они несколько дней провели на этой межзвездной громадине, перемещаясь в соседнюю звездную систему по старинке. За две сотни лет использования системы порталов и телетранспортировки потребность в звездолетах все уменьшалась и уменьшалась. Теперь они применялись лишь в качестве туристских, да разве что транспортных, при транспортировке негабаритных грузов, не вмещающихся даже в огромные грузовые порталы. Да кое-кто не захотел расставаться с семейными реликвиями – старинными космическими яхтами, удобными и в достаточной степени безопасными для космических путешествий. Романтиков всегда хватало.

Этот космический лайнер, оснащенный всеми степенями абсолютной защиты от любых напастей, двигающийся с постоянным стандартным ускорением, был в высшей степени комфортабельным. Большие роскошные каюты, игровые и танцевальные залы, спортивные площадки и бассейны, большая головидеотека и прочее, и прочее – вот неполный перечень удобств, предоставляемых пассажирам. А дотошный любитель мог найти даже библиотеку со старинными печатными книгами. Был здесь и достаточно мощный информаторий с вычислителем, поддерживающий постоянный информационный контакт с имперскими планетарными информаториями в режиме реального времени, что позволяло многим туристам еще и успешно трудиться во время путешествия.

А у них были каникулы. Путешествие оказалось приятным и романтичным. Первое время Скам не мог оторвать глаз от изумительного пейзажа с россыпью драгоценных самоцветов – звезд на черном бархате космического пространства, открывающегося в огромные окна-иллюминаторы. Да и все его друзья-сокурсники тоже. Они словно погрузились в атмосферу старинной звездной экспансии со всеми ее приключениями, трудностями и достижениями, звездными сражениями и, конечно же, космическими пиратами. Сколько голофильмов на эту тему было просмотрено заранее. Конечно, никаких приключений не ожидалось, но атмосфера оставалась.

Все эти дни они тоже не бездельничали. Каникулы каникулами, но оставались обязательными физические тренировки в спортивных залах и на тренажерах. Генетика растущего организма требовала. Да кроме того, в качестве гимнастики ума был еще ежедневный часик в информатории за сводкой текущих новостей по империи. Начиная с четвертой ступени обучения это действо переходило из разряда желательных в разряд обязательных. Поэтому, проснувшись рано утром в своей каюте, Скам, как всегда долго поплескавшись под ледяными струями душа, заторопился в информаторий, чтобы успеть до завтрака. Конечно, окунуться в новости, да и попробовать позавтракать у себя в каюте было можно, автомату-раздатчику все едино, что информацию выдать, что еду. Но многолетняя привычка завтракать в родном коллективе превратилась в безусловный рефлекс.

Конечно же, он опоздал. Все из их семерки уже вовсю сидели за общим обеденным столом, заканчивая трапезу. Белг, первым закончивший завтрак, рассказывал что-то очень смешное честной компании, да так, что при виде входящего Скама они все без исключения залились веселым смехом. Тоже засмеявшись, Скам уселся за стол меж девчонок, чуть-чуть потеснив их. Ари послушно отодвинулась, давая ему возможность свободно разместиться за столом, в то время как Тэк уже накладывала в его тарелку первое блюдо.

– Над чем смеемся? – спросил он у Ари.

– Будем все хором смотреть, как у тебя красиво получается завтракать, – ответила она.

– Я бы тоже посмотрел, – снова засмеявшись, ответил Скам.

После завтрака все переместились на переднюю палубу. Рассевшись веселой болтающей компанией на свободные места, они замерли в ожидании. И вот по мысленной команде стюарда в одно мгновение купол над палубой стал абсолютно прозрачным. Красота окружающей вселенной была ошеломляющей. Это был не иллюминатор, пускай даже очень большой. Здесь вся глубина космоса мгновенно обрушилась на них. И в очередной раз эта чарующая красота заставила зрителей замереть и даже на время затаить дыхание.

– А ведь мы уже тормозим, – вдруг сказал Нави. – А вот и наша цель.

И он указал на яркую желтую звезду прямо по курсу, уже заметно отличающуюся от других своими размерами.

Нави был мозговым центром их семерки и целеустремленно готовился стать покорителем дальнего космоса, да и всей вселенной. Он интуитивно владел умением по мельчайшим признакам, еле заметному изменению красного смещения отдельных звезд, их взаимного расположения, заметить корректировку курса корабля, режимов работы двигателей. Никто из однокашников даже не сомневался, что после испытаний и по их результатам основной специальностью Нави в пятой ступени будет именно покорение космоса.

Затем был коллективный просмотр нового голофильма-мелодрамы с Сиробом Кат и Анеле Мот в главных ролях. Девчонки ахали и охали, а парни украдкой в самых за душу берущих моментах вытирали скупую мужскую слезу. После голофильма были игры, обед, спортзал.

А в конце дня была вечеринка, с играми, танцами и песнями, последняя на этом корабле. Кто-то в углу оживленно спорил, кто-то откровенно дурачился, словом – все было как обычно.

Завтра днем корабль прибывал на Андору.

Глава вторая

Андора

Андора была планетой-заповедником, вращающейся вокруг большой желтой звезды в созвездии Янхеля.

Расположенная в наиболее благоприятном положении относительно своей звезды, планета отличалась просто буйством природы, огромным разнообразием растительного и животного мира, однако в историческом плане не имела перспектив появления собственного разума. Здесь было в достатке воды, тепла, оптимальное соотношение газов в атмосфере. Почти круговая орбита, небольшой наклон оси вращения обеспечивали идеальные условия для всего живого, всего, что могло расти, двигаться, питаться и поедать друг друга. Последнее было особенно впечатляюще. Красивые и кошмарные, небольшие и огромные, быстрые и неподвижные плотоядные животные и плотоядные растения удивительным образом уживались с растительноядными животными, не только постоянно поедая их и друг друга, но и поддерживая баланс и нужную численность всех популяций в необходимых размерах. Этот факт первоначально вызвал повышенный интерес у ученых-биологов, несколько поколений которых плодотворно позанимались изучением планеты и ее биоценоза. После издания десятка толстых фолиантов и такого же количества популярных голофильмов, научный интерес к Андоре постепенно угас, сменившись лишь интересом туристовэкстремалов, желающих по полной программе глотнуть опасной экзотики, получить бодрящую порцию адреналина и вновь вернуться к своей размеренной спокойной жизни полноправного гражданина. Но и это постепенно сошло на нет. Лишь иногда школяры-выпускники, чей возраст и статус уже позволял это, удостаивали планету своим вниманием.

Космопорт на Андоре, да и вся научная станция, были накрыты прозрачным куполом защитного поля и выглядели чужеродными объектами среди девственной природы планеты. Под такими же колпаками находилось и с десяток научных пунктов наблюдения, разбросанных по всей планете. Ко всему прочему космопорт выглядел еще и несколько запущенным. Конечно, автоматическая обслуга поддерживала все технические и технологические системы в надлежащем состоянии, чтобы без проблем принимать космолеты любых классов, да только эти космолеты прилетали все реже и реже, в итоге персонал космопорта самосократился, доведя свое количество до одного дежурного, по совместительству смотрителя стационарного портала. Персонал научной станции тоже давно уменьшился. Здесь больше по привычке просто доживали свой бесконечный век несколько ученых, не одно столетие работавших здесь. Старение расы, практическое бессмертие ее граждан, значительное сокращение воспроизводства начинали сказываться в первую очередь на дальних планетах, на объектах, не имеющих большого практического и прикладного значения для судеб империи.

Киам – один из сотрудников научной станции, высокий, с черными как смоль волосами, с немного вытянутым лицом, живыми карими глазами, с хорошо развитой мускулатурой, егерь, как он представился, с удовольствием взялся сопровождать их в экскурсии по планете. Хоть какое-то разнообразие.

Он сразу расставил все точки над «и».

– У нас здесь несколько отработанных маршрутов. Компания у вас серьезная, подготовка, насколько я осведомлен, неплохая.

Он окинул взглядом всю их семерку, ненадолго задержал взгляд на девчонках.

– Пойдем на антиграве с остановками и ночными стоянками на природе. На маршруте я ваш наставник и хранитель. Все мои команды выполнять немедленно и беспрекословно. А сейчас смотрите и запоминайте.

Он достал стандартный маршрутник, таким они научились пользоваться еще во время второй ступени обучения в постоянных путешествиях по своей родительской планете-интернату, и показал им схему их движения по Андоре. Под его ловкими пальцами шар раскрылся в объемную карту нужного масштаба. Схема маршрута высветилась на карте, показав в том числе и точку, где они сейчас находились, начальный и конечный пункт, места стоянок и ночевок, маяки и контрольные пункты. При более длительном нажатии карта послушно увеличила масштаб, вплоть до голографического изображения конкретного места.

– Каждый получит такой же. А сейчас гостевой обед, затем получаем в хранилище снаряжение и, как говорится, попутный ветер.

Обед не подкачал, а гостеприимство остального научного персонала было выше всяких похвал.

– Школяры-выпускники – это что-то да значило даже для закостенелого в многолетней совместной работе коллектива, как глоток свежего воздуха.

Получив со склада необходимое для безопасного путешествия снаряжение, которое включало в себя походные костюмы, маршрутники, генераторы индивидуального защитного поля, компания загрузилась в антиграв. Антиграв оказался допотопной десятиместной колымагой, зато абсолютно простой и надежной. Каждый из их семерки умел управлять таким с закрытыми глазами, много чего до автоматизма было освоено за время третьей и четвертой ступеней.

Поход начался донельзя обыденно. Гравилет шел на небольшой высоте с невысокой скоростью над неширокой лесной речушкой. Внизу в сумраке высоченного леса не было заметно ни зверюшки, ни пичужки.

Но все изменилось буквально на первом привале. Стоило им только приземлиться на аккуратный асфальтолитовый пятачок посреди небольшой поляны, как лесной народ повалил толпой на встречу с гостями. Накрытая защитным куполом стоянка была в течение нескольких минут буквально окружена различным зверьем, которое, опробовав купол на прочность, занялось своим обычным делом. С одной стороны стоянки десяток особей размером с собаку с длинными голыми хвостами и заостренными зубастыми мордами напали на шишкастую, бесхвостую, похожую на гигантскую зубастую пасть на длинной гибкой шее, зверюгу. Та молниеносными движениями пасти умудрилась выхватить из стаи нападающих очередного визжащего врага и мгновенно перекусить его пополам. Собакоподобные твари отскочили и с еще большим остервенением набросились на длинношеюю зверюгу. Одновременно с другой стороны гравилета к экскурсантам приближались парочка таких же зубастых, похожих на огромные бочки на толстых коротеньких ножках, зверей. Их намерения тоже были очевидны. Сверху прочность купола также опробовали огромные летающие зубастые твари.

Такого приема гости никак не ожидали. От неожиданности ребятам было совсем непросто сохранить невозмутимый вид. Одно дело увидеть по голофильму, даже с полным эффектом присутствия, другое дело в натуре, на расстоянии вытянутой руки за кажущейся ненадежной, прозрачной пленкой защитного поля, как кошмарные зубастые твари поедают друг друга и алчут поесть и тебя.

Дав молодым путешественникам еще капельку времени полюбоваться на слишком уж натуралистическую картину, Киам ментальными ударами быстренько отогнал зарвавшихся зверюг в лес.

– А что – у вас здесь нет никакого оружия? – спросил Белг, когда обстановка вокруг их стоянки разрядилась.

– Оружие здесь под запретом. А человек сам по себе самое страшное оружие. Каждый из вас владеет ментальным даром, способным в мгновение обратить в бегство любого здешнего зверя, главное – настроиться и не терять самообладание.

Путешествие продолжалось. Гравилет неторопливо летел над планетой. Леса закончились. Начиналась лесостепь, которая обернулась, наконец, настоящей степью, ровной, как стол, с невысокой травой. Там и сям бродили огромные стада травоядных животных, которые щипали эту траву и которых беспокоили только с краев высоченные и жуткие прямоходящие звери. Они, как-то с ленцой, выхватывали подходящую для них жертву, неторопливо поедали ее тут же и заваливались отдыхать. С неба пикировали огромные и зубастые летающие твари, они захватывали брошенные недоеденные туши своими могучими когтистыми лапами и куда-то уносили. Несколько раз они пытались вкусить и гравилет, но, натолкнувшись на защитное поле, улетали.

Степь закончилась и снова пошли леса, высокие, мощные, глухие.

Пришла пора ночной стоянки. Где-то за час до заката Киам посадил гравилет на очередную асфальтолитовую площадку на огромной поляне посреди леса. Это был большой темно-коричневый пятачок из прочнейшего бетона, который и за сотни лет не смогла поглотить ни почва, ни буйная растительность. Природа как бы смирилась с присутствием чужеродного наплыва, не обращая на него никакого внимания. Но едва на площадке объявились пришельцы, все пошло по тому же сценарию, что и на дневной стоянке. Снова к защитному полю вокруг их лагеря стали собираться лесные жители. Здесь зверинец был даже почище предыдущего. Десятки самых различных тварей, различных форм и размеров немедленно опробовали защитное поле на прочность. Все без исключения были зубастыми и непрерывно использовали свои зубы по прямому назначению. Так что картина вокруг была пронизана сюрреализмом в его самом жутком исполнении.

– Ой, смотрите, что это? – вдруг спросила Ари.

Из леса на поляну выкатился огромный идеально круглый черный шар, который, набирая скорость, просто покатился к их лагерю, да так уверенно, что местное зверье, разбегаясь, уважительно уступало ему дорогу. Два не особо расторопных хищника, поглощенных пожиранием добычи, не поторопились отойти на приличное расстояние от шара, за что и поплатились. Из тела шара мгновенно выросли два длинных и толстых, как бревна, щупальца, молниеносным броском дотянулись до зазевавшихся зверей и схватили их. Шар прямо на глазах раздулся еще больше и вдруг широко распахнулся по экватору и превратился в огромную пасть с бесчисленным множеством зубов. Щупальца подняли визжащих и дергающихся из стороны в сторону жертв и просто вбросили их в бездонное жерло пасти. Пасть захлопнулась – и на глазах у зрителей снова превратилась в идеально круглый шар.

– Очень редкий гость к нам пожаловал, последний раз такого зверя видели лет сто назад, – сказал Киам. – Полюбопытствуем, что будет дальше.

Шар на скорости накатил на защитное поле, оно его оттолкнуло. Шар перекатился к другому месту и снова попробовал продавить поле, но его снова оттолкнуло. И тогда неожиданно для зрителей шар стал растягиваться поверх защитного поля гравилета, превращаясь из объемного тела в огромное плоское полотнище с множеством зубов по всей своей поверхности, все больше и больше охватывая гравилет со всех сторон, огромной тяжестью придавливая его к земле.

Вмиг на гравилете стало неуютно. Ребята просто вжались в свои сиденья. Девочки от ужаса закрыли глаза.

– Позабавился и будет, – сказал Киам. – Пожалуй, пора попрощаться с негостеприимным хозяином.

Он всей своей ментальной силой ударил в центр чудовища, одновременно на форсаже поднимая гравилет кверху. Полотнище с зубами немного приподнялось под действием этих сил, задергалось как в лихорадке, но, похоже, сдаваться не собиралось. Скинув форсаж, Киам обратился к своим попутчикам, очень похожим сейчас на испуганную ребятню.

– Ребятки, подключайтесь. По моей команде все одновременно наносим ментальные удары, каждый в свою точку. Смысловое слово – «огонь».

Он снова включил форсаж и крикнул:

– Огонь!

Словно восемь мощных факелов, восемь жарких огней, восемь солнц нетерпимым жаром впились в тело чудовища, прожигая его насквозь. От невыносимой боли полотнище издало душераздирающий крик, мигом отскочило от несъедобной добычи, свернулось в шар с восемью хорошо заметными подпалинами и обиженно покатилось назад в лес. Повеселевшие ребята смогли увидеть, как чудовище по пути к лесу поймало своими щупальцами не успевших убраться с дороги нескольких крупных зверей и загрузить в свою ненасытную утробу.

Киам снова посадил гравилет на асфальтолитовую площадку и сказал:

– Вот и все, концерт окончен. Теперь в течение ночи сюда никто и близко не подойдет. А сейчас ужин и спать. Кстати, насчет дежурства. Дежурим по очереди, смена через час. Первая Ари, затем Белг и далее по алфавиту. Всем на ночь включить защитников.

Светило зашло за горизонт и сразу стало совсем темно.

Киам тщательно проинструктировал их о порядке ночного дежурства и объявил отбой. Гравилет на ночь превратился в довольно приличную ночлежку. Только Ари осталась бодрствовать в кресле первого пилота наедине с инфракрасным экраном. В принципе экран был и не нужен, каждый из них не хуже прибора мог видеть в темноте.

Скам проснулся по своим внутренним часам за пять минут до своего подъема. Он встал и подошел к дежурящей Яне, предварительно выключив свое защитное поле. Дежурному оно просто мешало, так как ослабляло и ментальный слух, и гиперзрение.

– Как дежурство? Много зверюг приползало? – спросил он.

– Не одного шевеленья, словно кругом все повымерло, – ответила Яна.

Она вылезла из кресла, чуть-чуть покрутила всем телом, руками и ногами для разминки после длительного сидения и сказала:

– Пойду досыпать, спокойного дежурства.

Скам удобно расположился в пилотском кресле и начал наблюдать за окружающим пространством. Большой экран, поделенный на четыре сектора, показывал обстановку на поляне до самого леса со всех четырех сторон гравилета. Защитное поле, заметное на экране в виде чуть мерцающей полосы, проходило точно по краю асфальтолитовой площадки.

На экране все было так, как сказала Яна – тишь да гладь.

Скам расслабился и стал вспоминать последние месяцы учебы. Четвертая ступень была самым трудным этапом образования. За пять лет требовалось охватить пять специальностей, изучить и освоить массу самой различной техники.

И теперь впереди были испытания. Испытания – главное событие юности. Испытания – семь подвигов, семь побед над собой. Испытание – последний шаг к статусу кандидата полного гражданина. А уж разница между кандидатом и полным гражданином чисто возрастная – это уже генетика, половое созревание и что-то еще. Все решают испытания! За этими мыслями он совсем отвлекся от экрана.

Внезапно Скам почувствовал, как что-то изменилось, совсем неуловимо, на грани чувств, но что-то коснулось его сознания и тотчас же исчезло. Он обежал взглядом экран, все четыре сектора были безмятежно пусты.

И вдруг его словно током ударило и бросило в пот. То был запах мысли хорта. То, к чему обязательно готовили всех в империи, начиная со второй ступени обучения. Научиться ловить эти запахи и чувствовать. Правда, знания о запахе мысли хортов давно стали чисто теоретическими. Прошло уже несколько столетий, как хорты исчезли так же неожиданно, как и появились, наведя такой шорох в империи. Но уметь чувствовать хорта обязан был каждый подданный империи и немедленно сообщать об этом в соответствующие службы.

Скам еще раз обозрел все секторы наблюдения. Кругом до самого леса все было спокойно. И ничего не наблюдалось, ни чувствовалось в его ментальной сфере.

– Неужели показалось? Что делать дальше?

Дальнейшие его мысли прервал Киам, по графику сменявший его на дежурстве. Он подошел и спросил:

– Ну что, кадет, как дела? На экране вижу все спокойно. Теперь моя очередь. А через час рассвет и подъем. Можешь еще подремать.

– А если я с вами посижу? А подремать я всегда успею. А можно я задам несколько вопросов?

Киам еще раз внимательно посмотрел на экран и сказал:

– Давай свои вопросы.

Скам уселся в соседнее кресло второго пилота, развернулся к Киаму и только тогда задал мучавшие его вопросы:

– А зачем вы так много лет сидите на Андоре? – Чуть помолчав, продолжил: – Вы встречались с хортами?

Киам, расслабленно сидевший в кресле, резко развернулся к Скаму, его лицо посуровело, но голос остался спокойным.

– Ну и вопросики, кадет! Отвечаю сначала на второй вопрос. Все, кто встречался с хортами, погибли. Сами погибли, но нас всех спасли. Я был в это время на Андоре и вот так же, как сегодня, шел по маршруту, это, наверное, меня и спасло. Да и гравилет был этот же самый.

Он погладил подлокотник у кресла как руку старого преданного друга и немножко помолчал. Он не стал говорить школяру, что в той переделке погибла и его жена, и его друзья. Они тогда ценой своей жизни уничтожили врага, успев при этом передать исчерпывающую информацию о ментальной сути хортов, их слабых местах и их уязвимости.

– Так что, кадет, это было более четырехсот лет назад. Тогда немногочисленные особи хортов по всей империи были изолированы и уничтожены. Откуда они появились и куда исчезли остальные, никто не знает. Последние хорты, про которых известно, исчезли именно с Андоры. Ушли они совсем или просто на время отступили, до сих пор неизвестно. Поэтому мы и живем здесь, просто на всякий случай. Более сотни лет эта планета вообще была закрыта, потом потихоньку режим ослабили, а сейчас и вообще открыли для туристов. А ты откуда получил информацию о хортах на Андоре? Публично она не доводилась и вообще-то считается закрытой.

– Никакой информации я не получал. Просто во время моего дежурства мне показалось, что я почувствовал запах мысли хорта.

– Почувствовал или показалось, – от волнения голос Киама даже сорвался.

– Наверное, все же показалось, так как длилось буквально мгновение.

– Расслабься, – сказал Киам. – Я проверю. Скам уселся посвободнее в своем кресле и расслабился. Он тотчас же почувствовал ментальное прикосновение к своему разуму, осторожное, но достаточно глубокое. – О чем ты думал в тот момент? – спросил Киам.

– О предстоящих испытаниях. А что? – Скам настороженно смотрел на Киама.

– Вполне возможно, что и показалось, – ответил ему Киам. – По крайней мере, ничего напоминающего о хортах я в твоей ментальной сфере не обнаружил. Однако сообщение об имевшем место случае я обязан отправить в соответствующую инстанцию. Просто имей это в виду.

Снаружи потихонечку начало светать. Яркие звезды в вышине окончательно погасли, восток порозовел.

– Ну что, объявляем подъем?

После утреннего моциона и завтрака гравилет с пассажирами полетел дальше. Лес под ними стал редеть и снова сменился степью. Все так же в степи бродили бесчисленные стада животных, которых периодически прореживали другие, но более быстрые и зубастые. Достаточно резко степь превратилась в пустыню с бескрайними желтыми, опаленными жарким тропическим солнцем песками. Пустыня оказалась населена насекомыми, здоровыми и очень агрессивными, а также похожими на длинные пилы змеями, у которых зубы тянулись вдоль всей их спины, превратившись больше в элемент декора.

Все когда-нибудь кончается, заканчивалась и пустыня. Вдали показались первые отроги гор, которые по мере приближения все вырастали и вырастали, превратившись, наконец, в мощные хребты с высокими белыми, заснеженными вершинами.

– Здесь поглядим еще на одно чудо природы, – сказал Киам. Он посадил гравилет на плоское, как стол, плато, со всех сторон окруженное высокими вершинами, неподалеку от глубокого ущелья. По команде Киама семерка ребят вышла из гравилета, предварительно включив индивидуальные защитные поля, и направилась к самому краю ущелья.

– На этом плато местное летающее зубастое зверье никогда не нападает, хотя прилетает сюда постоянно. Но береженого судьба бережет, поэтому и включаем защитники. А теперь смотрите сюда.

И он показал вниз в ущелье. Внизу в котловине, со всех сторон зажатой скалами, располагалось нечто, или некто. Больше всего это некто походило на огромную черную массу протоплазмы, покрытую бесконечными рядами зубов, которые непрерывно жевали, перекатываясь то волнами, то круговоротами.

– Местный санитар. А кормят его летающие птички – тем, что у них остается от обеда.

Словно в подтверждение его слов показалось большое летающее зубастое чудовище, которое спикировало откуда-то сверху и, как бы мимоходом, пролетая над зубастой протоплазмой, сбросило на нее остатки недоеденной туши. В месте падения туши зубы в протоплазме заработали с большой интенсивностью, атакуя лежащую на ее поверхности пищу.

– Между прочим, дальний родственник черного шарика, что вчера вечером приходил к нам в гости. Вот застрял в горах, так птички кормят, не забывают. А он растет себе понемножку. Уже намного перерос своего лесного братца. Вот что значит неподвижный образ жизни. Ну что, поплывем далее?

Перелетев горы, для чего местами пришлось подниматься выше облаков, гравилет оказался над морем.

– В море зубов еще больше, оно только кажется гладью. Лучше всего им любоваться сверху, так будет спокойнее. Да и нам нужно пересечь его засветло. Нави, прибавь-ка скорости.

Нави, с согласия Киама управлявший гравилетом, добавил тяги.

Море под ними жило своей жизнью. При полном безветрии лишь слабая рябь покрывала безбрежную гладь чуть с зелена синей воды. Черные силуэты то там, то сям вспенивали воду. Временами на поверхности возникали огромные воронки с бесчисленным множеством зубов. Словно огромные пасти открывались прямо посреди моря, всасывая в себя все, что проплывало рядом, и затем с шумом захлопывались. Смотреть на эти картины было жутко и как-то неприятно. Ко всему прочему море непрерывно давило и в инфразвуковом диапазоне. Нет, такое море не радовало взор.

За морем, посреди степи, невдалеке от берега могучей реки нашлась очередная асфальтолитовая площадка для ночной стоянки. В отличие от других эта площадка оказалась в окружении четырех огромных деревьев, образующих как бы описанный квадрат вокруг чужеродного бетонного пятна. И опять приходили в гости зубастые звери, пробовали на прочность защитное поле и уходили несолоно хлебавши. Привыкшие к их виду, ребята уже спокойно воспринимали эту экзотику. Не потребовалось даже ментального удара, чтобы отогнать неспокойную публику.

Но еще до наступления темноты ребят ожидал новый сюрприз негостеприимной планеты. Стоявшие по углам древесные исполины оказались плотоядными. Сначала одно из деревьев на глазах у потрясенной публики меткими плевками наповал сшибло одну из двух зубастых зверюг, жадно пожиравших в это время зазевавшуюся жертву. Затем дерево своими мощными ветвями, словно щупальцами с присосками, дотянулось до обездвиженного животного и подтянуло его к своему стволу. В стволе открылась широкая щель, куда и была загружена живая пища. Щель в стволе закрылась.

– Ну вот, теперь на месяц запаслось едой, – сказал Киам. – А слюна у них – мощнейший яд, почти любого зверя наповал свалит.

И словно в подтверждение его слов три остальных дерева, видно из зависти к их потрапезничавшему собрату, начали плеваться в сторону любопытствующих гостей. Огромные ярко-зеленые пятна ядовитой слюны начали со всех сторон прилетать и зависать на защитном поле асфальтолитовой площадки, стекая к земле. А вслед за плевками в сторону гостей потянулись и ветви. Огромные и толстые, с множеством отростков, похожих на пальцы, они загребуще шарили по поверхности защитного поля, бестолково сталкиваясь друг с другом и на мгновение замирая.

Ребята сгрудились в центре антиграва, словно уже не надеясь на прочность защитного поля и прозрачного колпака антиграва.

В довершение ко всему у деревьев зашевелились и корни. Почва от деревьев до асфальтолитовой площадки забугрилась сразу в нескольких местах, белые корни толщиной в обхват волнами стали продвигаться к площадке. Они двигались медленно, но неотвратимо. А затем они ушли вглубь. Видеть все это было крайне неприятно и даже жутко.

– А они могут подкопаться и перевернуть площадку? – дрожащим голосом спросила Яна.

Киам внимательно посмотрел на взволнованных школяров и улыбнулся:

– Ну конечно же нет. Эта площадка как бы макушка огромной сваи такого же сечения, уходящей на большую глубину. Она получена путем преобразования вещества планеты в крепчайшую скальную породу специальным полем. Даже все вместе деревья этой планеты не способны пошевелить ее.

К счастью, испытание крепости нервов у туристов длилось недолго. Словно по незримой команде деревья оттянули свои ветви назад и замерли недвижимо.

– Представление окончено, – сказал Киам.

– Они активны не более часа перед самым заходом солнца. Теперь можно спокойно укладываться отдыхать. Никто больше не потревожит. Дежурим в том же порядке.

Дежурство на самом деле обошлось без ЧП. Скам, дежуривший опять под утро, немного волновался, пристально вслушиваясь в окружающую ментальную сферу. Все было спокойно.

После утреннего подъема и завтрака гравилет снова полетел над бескрайними лесами. А когда светило было уже почти в зените, они добрались до конечного пункта их маршрута. Посреди огромной поляны четко выделялось черное пятно асфальтолитовой площадки с закрытым защитным полем невысоким сооружением. Киам аккуратно посадил гравилет сквозь защитное поле перед самым входом в приземистое здание запасной научной станции. Здесь никто постоянно не жил, но здесь был размещен второй на Андоре стационарный портал, посредством которого можно было добраться в любую точку империи.

– Ну что, будем прощаться? – спросил Киам, когда после сытного и даже веселого обеда все ввосьмером стояли перед входом в стационарный портал. Он пожал каждому школяру руку, похлопал по плечу Скама и подтолкнул его к порталу.

– Приятного путешествия и успешных испытаний. Он так и остался в их памяти чуть-чуть взволнованный с поднятой в прощальном жесте рукой.

Глава третья

Схватка

Портал вынес их к морю. Не к жуткому и неприятному морю Андоры, а чудесному лазурному морю планеты Вода. Эта планета представляла собой один огромный безбрежный океан с чудными невеликими островами, разбросанными по всей его поверхности. Эта планета была идеальным местом отдыха. Ласковое солнце, всегда отличная погода, чудесные песчаные пляжи, уютные со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами отели, в меру соленая и в меру теплая морская вода, огромное количество различных аттракционов давали возможность отпускникам полностью отключиться от житейских забот и отдохнуть душой и телом.

Планета Вода была последним пунктом путешествия семерки перед все приближающимися и приближающимися выпускными испытаниями. Уж здесь на море они отвели душу по полной программе. Первые несколько дней они просто не вылезали из воды, наматывая десятки километров водного кросса, как на поверхности, так и под водой. В отель возвращались только спать. На вечеринки и танцульки не оставалось даже сил. Но постепенно втянулись. Тем более здесь они встретили еще одну выпускную семерку с далекой окраинной родительской планеты. Это был редчайший случай. Количество родительских планет-интернатов в империи постепенно сокращалось и сокращалось, соответственно и выпускников становилось все меньше и меньше. Высший совет империи уже давно бил тревогу по поводу катастрофической демографической ситуации в империи, но поделать ничего не мог. Доля долгожителей с возрастом более тысячи лет и старше уже давно перевалила за девяносто процентов и продолжала увеличиваться. А молодежи не прибывало. Так что получилась просто фантастическая встреча. Эти ребята только начинали свои каникулы, и начинали с этой планеты.

Для обеих семерок данная встреча была весьма приятным сюрпризом. Теперь море пользовалось намного интенсивнее. Заплывы стали намного дальше, ныряния намного глубже. Здоровый соревновательный дух теперь присутствовал в каждом мероприятии, сопровождаясь доброжелательностью, весельем, задором. Парни выделывались перед чужими девчонками, тем более во второй семерке девчонок было на одну больше, чем парней. При той же интенсивной физической нагрузке в течение дня сейчас хватало сил и на совместные вечеринки, игровые и танцевальные. На одной из вечеринок договорились о проведении на следующий день схватки, стенка на стенку. Такой бой был обязательным элементом подготовки на третьей и четвертой ступенях на любой родительской планете-интернате, но отрабатывался на тренажерах и роботах, так как равной по силе семерки на своей родительской планете было просто не найти. С тех пор как проводились последние схватки на межпланетных соревнованиях, прошло наверное с сотню лет. А тут такая удача. А стенка на стенку – это мечта и потеха.

На следующий день сразу после завтрака и приступили. Схватку решили провести на небольшом песчаном островке без единого строения. В качестве разминки провели соревнования по комплексу Вуду.

Нави включил генератор случайных чисел. Семерик у них был самый современный. Его им подарил в столице их гид Нежд на память при расставании. Он был размером в горошину и выбрасывал перед ними голографические цифры от одного до семи. В воздухе замерцала цифра пять. У Скама немного похолодело в груди. Он первый! Он вышел вперед и стал дожидаться своего соперника.

У соперников семерик был попроще, чистая механика, но считался очень надежным. Он выстрелил перламутровой цифрой три. Вперед вышла девушка, которую звали, как Скам помнил, Эри, и встала напротив его. Она была высокая и стройная, в голубом трико, с короткими черными волосами и очень выразительным лицом. Опять щелкнул механический семерик и повторно заиграла перламутром цифра пять. Сила! Соревнование по силе.

«С чего начать?» – подумал Скам. Не мудрствуя лукаво, он попросил Эри сплести пальцы рук, свести локти вместе, а когда она выполнила это, подхватил ее локти ладонью своей правой руки и поднял Эри вверх на вытянутой перед собой руке, а затем повторил жим одной рукой еще четыре раза.

Эри даже глазом не моргнула. А так как Скам был немного тяжелей ее, она смогла выполнить такой же жим со Скамом на руке лишь два раза.

Теперь очередь была за Эри.

Она выполнила стойку на руках, подняла правую руку и без видимых затруднений пятнадцать раз отжалась на левой. Видно было, что она могла спокойно удвоить этот результат.

Скам с трудом в стойке на левой руке смог отжаться десять раз. Это была не его «коронка». Счет в соревнованиях сравнялся.

Снова блеснула цифра их семерика. Двойка. Теперь выпала очередь Белга. Его соперником оказался такой же невысокий, русоволосый паренек. Они с полным вниманием ждали воли жребия.

Еще раз стрельнул перламутровый семерик и выбросил тройку.

Ловкость! Соревнование на ловкость.

Здесь Белг мог рассчитывать только на акробатику. Он с места выпрыгнул вверх метра на три, одновременно выполняя полный оборот винтом, а при спуске исполнил четвертное сальто и легко приземлился на обе ноги.

Соперник непринужденно выполнил абсолютный повтор его прыжка. А затем сам задал темп. Он подобрал с земли несколько галек и начал жонглировать ими, успевая перемещаться по пляжу, наклоняться и все время увеличивать число подбрасываемых предметов, доведя их количество до одиннадцати. Под конец летающие камушки казались одним непрерывным кольцом.

Белгу пришлось изрядно попотеть, чтобы хотя бы немного приблизиться к результату соперника. Он сумел удержаться только на девяти камушках.

Соперники вышли вперед.

В третьей жеребьевке выпал черед Ари. Ее соперницей тоже оказалась девушка по имени Ада. Жребий свел их в интеллектуальном поединке. Их единоборство должно было проходить в ментальной сфере. В этом поединке в случае необходимости, начиная с пятого шага, могли поучаствовать обе семерки в полном составе в ходе обсуждения очередного хода, но окончательные решения оставались за поединщиками.

Ари сделала свой первый ход традиционно, ментально изобразив образ шара. Ада сразу обострила игру, отказавшись от простейшего раскрашивания или звезднопланетарного подобия, преобразовав шар в куб.

– Так-так. Геометрия!

Ари выполнила сложное преобразование ассоциативных связей, превратив куб в редкий дымчатый изумруд октаэдрической формы.

Ада ответила незамедлительно, преобразовав изумруд в музыкальную строчку из песни известной на всю империю певицы Синтар.

Ари задумалась. Решение должно было быть простым. Не могла же соперница в самом начале поединка использовать ассоциативные преобразования второго и третьего порядка.

– Точно. Психология и транспонирование!

На шее у артистки во время ее выступлений традиционно висел рубиновый кулон. Составив несложное уравнение, тщательно замаскировав в нем семантическую мину, Ари снова отправила ментальный образ шара. Ход получился просто изящным. Она почувствовала одобрительный посыл Нави. – Он уже догадался, а как соперница?

Соперница думала. На ответ давалось три минуты, а семерик уже отсчитывал последние секунды, таймером высвечивая цифры времени. На последней секунде шар превратился в цветок розы. Не найдя подходящего ответа, Ада ответила стандартом. Чистая топология и ничего больше. Чуть-чуть ассоциативной связи с Синтар. Зато передышка, а на следующих шагах уже возможна консультационная помощь своей семерки.

Стандартный ответ соперницы давал Ари приличный запас времени на очередной ход. Чем она и воспользовалась. Здесь к месту оказалась ее давнишняя личная находка. За имеющееся в ее распоряжении время Ари успела провести квантовую рекомбинацию образа, проверить на соответствие и сделать зеркальное преобразование. Снова шар! А шар и в зеркале шар.

Ментальная сфера вокруг нее буквально взорвалась восхищенными посылами – от ребят как своей семерки, так и от противоположной.

Скам, как и все, внимательно следил за мыследействиями соперниц и не мог не отметить нестандартность и изумительную точность решения Ари. К своему удивлению, ему удалось даже отследить ход ее мысли.

Сразу же почувствовались и торопливые попытки соперников найти симметричный ответ. А здесь уж не могли помочь никакие стандарты. Третий раз преобразовать шар было задачей достаточно сложной даже для профессионала.

Ада подняла руку, признавая свое поражение в этом состязании.

– Здорово! – сказала она. – Это было просто мастерски, во втором шаге я чуть-чуть не дотянула, и вот результат.

Ее низкий голос на галакто звучал очень мелодично. Ари пожала протянутую руку и пошла к своим. Ей вслед запоздало прилетело готовое решение ее задачки. Ктото очень сильный в стане соперников все же нашел адекватный ответ и ментально отправил ей вместе с букетом алых роз. Ари обернулась и увидала среди соперников улыбающегося парня.

Разминка закончилась вничью.

Пора было начинать само действо, ради которого они все и собрались на этом пляже. Море вокруг островка постепенно наполнялось зрителями. Все возможные плавсредства, а также летательные аппараты были заполнены под завязку. Давно уже канули в лета подобные соревнования, так что интерес к предстоящей схватке был огромен.

Семерки встали друг напротив друга, не переступая черту, делящую остров пополам, ритуально выполнили приветствия – и схватка началась. Задача в схватке была очень непростая – любым способом вытеснить противника с острова. В схватке допускалось все: любые удары, любые захваты, любые болевые приемы, любые ментальные выпады, несколько бойцов на одного. Ко всему прочему противники включали быстродействие, ускоряя любое свое действие многократно. Неискушенному зрителю они бы казались лишь смазанными тенями, стремительными как молния. Но неискушенных здесь не было, все владели быстровидом.

До последнего удара, который, как Скам помнил, ему нанесли в ухо, он еще на автопилоте приседал, наносил удары, уклонялся, делал подсечку, увертывался, но после этого удара окончательно вырубился. Когда он пришел в себя, схватка уже полностью закончилась. Голова гудела, очень болела голень на правой ноге. Он вслушался в себя, сильных повреждений не было, организм уже вовсю включил регенерацию, так что к вечеру он будет как огурчик. Было очень обидно, что он пропустил этот удар, когда до конца схватки оставалось меньше минуты. Этим он, конечно, подвел товарищей.

Вечером они собрались все вместе, обеими семерками. Точнее было сказать – пятерками. По два человека из обеих семерок временно выбыли из строя. У Белга и Ады, девушки из семерки соперников, оказались переломы рук, так что процессы регенерации затянутся до утра. Еще у двоих соперников оказались сильные сотрясения, они уже были в форме, но танцы решили пропустить. А к оставшимся единоборцам подходили другие отдыхающие, чтобы пообщаться с героями дня и поближе познакомиться.

К Скаму тоже подошли двое болельщиков, высоких, мощных, внешне чем-то похожих друг на друга. Один из них поинтересовался здоровьем ратоборца. Скам вдруг понял, что его физическое здоровье нисколько не интересует незнакомцев, скорее всего их интересовало его ментальное здоровье. Значит, отрыжка Андоры.

– Да, ты прав. Служба безопасности империи, – ментально передал ему один из незнакомцев. – Небольшая проверка. Вообще-то мы доверяем квалификации Киама. Но, как говорится: поверить поверь, но еще раз проверь. Расслабься.

Скам почувствовал тончайшее прикосновение к своему разуму сразу двух мастеров ментального сыска. Они аккуратно послойно просканировали его ментальную сферу, сетчато и пошагово, то встречаясь, то расходясь, и затем разорвали нить ментальной связки.

Скам уловил короткие фразы, которыми ментально обменялись сыскари.

– Похоже, что чисто, – бросил один.

– Похоже-то похоже, да вот сомненье гложет.

– Тогда давай еще раз.

– Не стоит, парнишка сегодня и так весь выжат. Возможно, поэтому и холодит.

– А может, блок?

– Верно. Если парень предрасположен к нему, то блок совсем не помешает. Зацепляй, я поддержу.

Скам снова почувствовал еле заметное прикосновение к своему разуму, и затем все закончилось.

Мастера пошагали прочь, вслух сказав Скаму на прощание:

– Ну что, парень, пока. Тебе повезло, организм принял. Теперь у тебя защитный блок от хортов. Друзьям молчок. И успешных испытаний.

Скам молча кивнул головой. Его удостоили своим вниманием настоящие мастера, но вроде бы все обошлось. А что касается блока, так он и раньше где-то то ли читал, то ли слышал, что блок ставят космолетчикам дальпоиска да разведчикам на новых мирах.

Последние дни каникул у героев пролетели быстро, пора было возвращаться на родительскую планету-интернат. Они тепло попрощались с друзьямисоперниками, обменялись персональными кодами, договорились о встрече когда-нибудь уж после пятой ступени.

Но на родительскую планету-интернат вернулись только вчетвером. Трое отправились повидаться с родителями.

Стационарный портал в мгновение ока перенес поредевшую семерку к себе домой, прямо в мокрую резиденцию.

На родительской планете было три сезона: сезон снега, сезон дождя и сезон пекла. В каждый из сезонов воспитанники жили в соответствующих резиденциях: снежной резиденции, мокрой резиденции и жаркой резиденции, меняясь местом обитания с другими семерками. В межсезонье, которых тоже было три, они чаще проживали в легких пристанищах, совершая постоянные путешествия по родной планете, по ее лесам и рекам, горам и морям. Все это входило в курс их подготовки.

Вот именно в мокрой резиденции встречали их ребята низших ступеней и наставник. И именно этот сезон и эту резиденцию Скам любил больше всего.

На следующий день прибыли и остальные. Кто-то, полный впечатлений от встречи с родителями и родимой планетой, красочно поделился с остальными, кто-то просто отмолчался.

Теперь они уже в полном составе начали готовиться к испытаниям.

Глава четвертая

Испытания

Первые пять испытаний проходили индивидуально по пяти избранным каждым выпускником специальностям, в том числе одно обязательное по ментальной технике. Последние два испытания были на выживание: одно по индивидуальному выживанию, второе и последнее испытание по коллективному выживанию в составе семерки.

Почему из более чем сотни востребованных специальностей он выбрал именно эти пять, Скам бы сейчас и не ответил. Тогда по окончании третьей ступени и в начале четвертой у него был предлагаемый перечень из двух десятков специальностей, наиболее подходящих для него и рекомендуемых ему по его психотипу, ментальным характеристиками, способностям, наконец. Кроме того, был еще расширительный перечень возможных профессий, из тех, что не противоречили возможностям его организма. А еще действовало негласное правило, чтобы из выбранных специальностей две-три были научно-технической направленности.

Впрочем, испытаний по специальностям Скам в принципе и не боялся. Все выбранные профессии ему нравились, он досконально разобрался в каждой из них, не просто знал, с какого конца подходить, но и как выходить при необходимости. По большинству из них, по крайней мере в теоретической части, он имел высшие оценки – семерки.

Дни, отпущенные на подготовку, стремительно пролетали. Количество информации, пропущенной через сознание, просто зашкаливало. При их почти абсолютной памяти новая информация укладывалась как бы слоями, тематическими разделами, а при необходимости вытаскивалась из памяти достаточно просто. В процессе подготовки выпускники, бывало, отключались от информатория, заскакивали друг к другу, чтобы немного передохнуть, поболтать о том о сем, уточнить некоторые детали у более сведущих в данном конкретном вопросе товарищей. Наставник неотлучно был рядом, поддерживая больше психологически своих подопечных, но при необходимости помогая разобраться в самом сложном предмете. А поздно вечером они все же собирались на часик все вместе, немного расслабиться, хоть ненадолго забыть о грядущих испытаниях, и просто чуток повеселиться.

На первое испытание Скам шел одетым с иголочки, внешне абсолютно спокойный, но с небольшой внутренней дрожью. Испытуемые по очереди входили в портал, и телепорт разносил их по всей империи в места прохождения испытаний. Какое конкретно испытание ждет каждого из них, не знал никто. И здесь все определял генератор случайных чисел – все тот же семерик.

Скама вынесло на темпориевый завод, точнее на его опорный пункт. Он узнал это место сразу. Тренажеры, на которых он многократно вел подготовку, да и работал, довольно точно имитировали обстановку и рабочее состояние завода. А теперь это был уже не тренажер, хотя кто знает?

С этого опорного пункта автоматы уносили исходный материал вглубь атмосферы железной звезды, где на высоте нескольких десятков тысяч километров от поверхности творилась реакция синтеза завозимого свинца и внутреннего вещества звезды в трансурановый элемент под номером 126.

Данное вещество, точнее один из его изотопов, которому дали название темпорий, оказалось, во-первых, очень стабильным в отличие от других трансурановых элементов; во-вторых, даже попадая в стандартные условия, покинув адские температуру и давление над поверхностью звезды, оно так и оставалось в своем совершенно новом агрегатном состоянии, промежуточном между твердым и жидким. А в-третьих, имело совсем необычные свойства квантоваться, что и легло в основу телепорталов.

Теорию Скам знал неплохо.

Когда ученым впервые в лабораторных условиях удалось синтезировать первые атомы этого элемента, они не могли даже представить себе, что совершили переворот во всех сферах жизни империи. Сначала это вещество вызывало чисто научный интерес с точки зрения своей стабильности в совершенно новом для науки агрегатном состоянии, как при адовом давлении и температуре железной звезды, так и в стандартных условиях, а также из-за отсутствия радиоактивности. В принципе это и предсказывала теория. Но вот чего не могла предсказать даже теория, так это удивительные свойства этого вещества. Оказалось, что это вещество после облучения сложным набором мезонов приобретает так называемый эффект памяти. Оно «помнит» свое родство с любым другим кусочком такого же вещества, довольно хитро это родство поддерживает, путем мгновенного обмена особыми частицами, проявляя при этом квантовый эффект. Все это легло в основу теории телетранспортировки сначала материальных, а затем и биологических объектов. Определенным образом помеченные кусочки данного вещества обеспечивали адресность. Все остальное было делом техники. Сначала большинство планет обрело стационарные порталы, позволяющие в мгновение ока перемещаться в любую точку империи, где имелся аналогичный портал, но в последние столетия их все больше заменяли индивидуальные нанопорталы, вживленные в тело и включающиеся силой мысли. Правда, было одно ограничение на применение индивидуального портала – это возраст, он работал только у имперцев, имеющих статус полного гражданина. Все маловозрастные жители империи могли перемещаться только через стационарные порталы, да и то по команде взрослых. Кроме того, только наличие хотя бы одного стационарного телепортала в строго определенном объеме пространства давало возможность работать и индивидуальным порталам. Это и предопределило судьбу всех стационарных порталов. Их продолжали развивать и эксплуатировать.

Единственной и главной проблемой во всей этой системе была добыча темпория. В естественном виде он нигде не встречался. Все лабораторные да и промышленные установки вместе взятые давали миллиграммы нужного вещества, а потребность была огромная. Однако выход нашелся. Оказалось, в недрах так называемых железных звезд, звезд спектрального класса Т, имелись все условия для производства темпория в уже приличных количествах. В этих звездах в состав кипящей при огромной температуре и давлении плазмы входили в огромных количествах атомы железа. Именно этого класса звезды были последними в цепочке звездных процессов, в которых самопроизвольно поддерживался ядерный синтез атомов в более тяжелые элементы. Ядра атомов железа и являлись основным горючим элементом ядерного синтеза данного класса звезд. Вноси туда свинец, обеспечь прохождение реакции синтеза свинца с железом путем подкачки недостающих протонов и дополнительной энергии в зону ядерной реакции синтеза – и получай свой темпорий. Правда, все было очень непросто. Огромные температуры и давление, сильнейшее излучение являлись непреодолимой преградой на пути организации промышленного производства. Но это были уже чисто технические проблемы, и в конечном итоге они были преодолены. Так появились первые темпориевые комбинаты, включающие определенный набор оборудования. Маятниковые и пролетные транспортные системы, антигравитационные генераторы, лазерные энергетические установки, нитриумные контейнеры, автономные роботизированные комплексы обеспечивали стабильную работу комбината и производства темпория. Кроме того, полученный по звездной технологии темпорий имел значительно лучшее качество, чем выработанный на лабораторных или наземных установках.

Вот только железных звезд в исследованной части галактики оказалось считанные единицы. Весь рукав галактики, в котором располагалась империя, был еще исследован не полностью, но шансов найти здесь такие звезды практически не осталось. А преодолеть огромные расстояния до соседних рукавов пока было нереальным. Отдельные попытки не увенчались успехом. Все это усугублялось еще одной проблемой. Запустить у одной звезды удавалось не более одного, двух темпориевых комбинатов. Было в этом что-то загадочное и пока не объяснимое наукой, но попытки запуска одновременно трех темпориевых комбинатов однозначно вело к прекращению выпуска темпория на всех трех. Кроме того, для организации автоматизированного производства темпория требовалось огромное количество нейтриума, необходимого для изготовления всего набора оборудования и контейнеров. Ни для какой отдельно взятой планеты, корпорации и даже семейства планет это было не подъемно. Только совместными усилиями всей империи, как говорится с миру по грамму, удалось наскрести нейтриум на создание двух действующих комбинатов по производству темпория.

В данный момент на этом комбинате почему-то остановилась отгрузка темпория. Скаму требовалось разобраться в причинах, восстановить производство и отгрузку. С опорного пункта устранить неполадку не удавалось, так как не было полной картины произошедшего. Антигравитационные генераторы работали во всю мощь, связь с роботами имелась, загрузка и отправка контейнеров со свинцом осуществлялась. А готовые контейнеры с темпорием в нужное место не поступали. Все проблемы были в промышленной зоне. Пришлось собираться в самое пекло. Там в непосредственной близости от ужасающего светила было недостаточно тончайшей нейтриумной пленки, которая словно вторая кожа плотно облегала тело и защищала от любых самых немыслимых напастей.

В тяжелом нейтриумном скафандре через портал Скам попал в промсектор, который представлял собой огромный серый куб, вращающийся на расстоянии нескольких световых секунд от железной звезды. Скам проверил все оборудование комбината. Мазер, обеспечивающий создание и поддержание искусственного протуберанца над звездой, исправно гнал в одну и ту же точку на поверхности звезды мощные кварковые пучки. Лазер, отвечающий за энергетическую подкачку внутрь контейнеров со свинцом в момент их прохождения через протуберанец, похоже, тоже был исправен. Ускоритель обеспечивал подачу в зону реакции недостающих протонов. Роботы, представляющие собой одну мономолекулу в принципе были не разрушаемы. Все было просто и абсолютно надежно.

Оставались транспортные системы. И маятниковые, и пролетные системы были полностью автономны, обеспечивая проход небольших, но неимоверно тяжелых контейнеров с первичным свинцом через протуберанец, и доставку их уже с готовым темпорием к выпускному порталу. Нейтриумные контейнеры, что сами по себе являлись чудом техники и инженерного гения, выполняли троякую задачу. Во-первых, служили надежным хранилищем находящихся в виде плазмы паров свинца, а затем и готового темпория. Во-вторых, выполненные в виде мембран, односторонне пропускали атомы железа снаружи внутрь контейнера. И в-третьих, сам по себе нейтриум являлся отличным катализатором ядерной реакции синтеза темпория.

Скам проверил подачу. И здесь все работало как часики. Контейнеры исправно уходили в протуберанец.

Скам крепко задумался. Получалось так, что контейнеры с готовым темпорием не доходили до отгрузочного портала, а просто исчезали неизвестно куда. Словно ктото неведомый организовал хищение еще «горяченького» темпория прямо с комбината. К сожалению, по специальности расследователя он подготовки не проходил.

– Вот так фокус, – прошептал Скам, представляя, что завалился на первом же испытании.

И вдруг его осенило:

– Фокус! Фокусировка! Фокусировка отгрузочного портала.

При нестыковке места отправки с точкой выхода контейнеров из протуберанца, точнее при их раннем выходе, огромная сила притяжения звезды при отсутствии антигравитации успевает утащить контейнеры с темпорием вниз, прямо на поверхность.

Скам начал несколько торопливо проверять родившуюся идею. Так и есть, фокусировка оказалась сбита. Теперь все стало на свои места.

Испытание для него было организовано на славу. Самому портал не перенести. Не дорос и не хватает знаний.

Перенацелить мазер, лазер, роботов поближе к порталу, иными словами передвинуть весь темпориевый комбинат. Глупо!

Вернуться и доложить, что задание выполнено, причина остановки найдена. Вполне возможно. И гадать при этом, прошел ты испытание или нет.

Времени у него оставалось уже немного. Нужно было что-то решать.

Формально запрещения на работу с телепорталом не существовало. Просто до определенного возраста пассажира стационарный телепорт без команды взрослых не замечал недоросших граждан империи. И пускай после третьего этапа обучения портал перемещал школяров уже самостоятельно, допуска к работе с ним не было и у выпускников четвертой ступени.

– Ладно. Попытка не пытка.

Скам попытался через иллюминатор станции рассмотреть проблемное место. Нет, на собственное зрение даже с его бинокулярными возможностями здесь полагаться было нельзя. Слишком велико расстояние. Он навел приборы наблюдения на портал, параллельно включая свое ментальное зрение. Сейчас Скам ясно увидел и место вылета контейнеров с готовым темпорием из искусственного протуберанца, и место нахождения отгрузочного портала. Оно казалась ему яркой блестящей точкой на темно-багровом фоне железной звезды и отстояло чуть в стороне от зоны выхода контейнеров.

Предельно собравшись, буквально на пределе всех своих душевных сил, Скам попытался усилием мысли сдвинуть блестящую точку навстречу контейнерам. Он ощутил в голове страшный жар, сердце заработало вдвое, втрое быстрее, загоняя в причинное место как можно больше свежей крови. И чудо состоялось, блестящая точка сдвинулась, переместившись в нужное место. Темпорий снова пошел на-гора.

Похоже, ему удалось совершить невозможное!

Еле-еле отдышавшись, ощущая боль и усталость во всем теле, Скам доплелся до секционного портала и буквально упал в его проем. Портал так в скафандре и вынес его сразу на родительскую планету-интернат, минуя опорный пункт комбината. Встречавший его наставник помог Скаму освободиться от скафандра.

– Много наших прибыло? – спросил Скам чуть осипшим голосом.

– Ты третий, – коротко ответил наставник.

– И как?

– Порядок, – все так же коротко проинформировал его наставник.

Вдруг Скаму показалось, что наставник взглянул на него каким-то особенным взглядом, в котором читалась не столько гордость за ученика, только что выдержавшего труднейшее испытание. Было в этом взгляде еще что-то, похожее на удивление и чуть ли не на изумление чем-то удивительным и даже невероятным. Правда, длилось это действие буквально мгновение, и затем взгляд наставника снова стал прежним: добрым и внимательным, участливым, взглядом человека, находящегося мыслями там, где оставшиеся его ученики проходят трудные испытания.

Дикая усталость, навалившаяся на Скама, отвлекла его от непонятных взглядов и вернула его в приземленное состояние. Надо было отдыхать и сразу двигаться дальше.

Второе испытание оказалось настолько неожиданным, что у Скама просто перехватило дыхание. В это невозможно было поверить, но так случилось. Телепорт перенес Скама на благоустроенную планету у массивной белой звезды. Скам не один раз видел по голо-визору репортажи с этой планеты. Он просто мечтал когданибудь в натуре побывать там и поучаствовать в тех делах.

Местные энтузиасты вели раскопки старинных развалин, найденных неподалеку от их поселения. Когда-то очень давно здесь обитала неизвестная раса гуманоидов, которые по непонятной причине или вымерли, или бесследно исчезли, оставив все свое имущество. Среди развалин находилось огромное количество разнообразных металлических пластин, с вырезанными на них надписями. Нынешние обитатели полагали, что именно на этих пластинах записаны история древней цивилизации и причины ее исчезновения. Собственными силами расшифровка не получалась. Требовался грамотный специалист в этой области. Был сделан соответствующий запрос в центр, где было принято соответствующее решение, в результате которого именно Скам оказался на этой планете. Это был воистину счастливый жребий.

Руководство общественного совета планеты в лице весьма представительной дамы неопределенного возраста довольно радушно встретило столь юного заезжего специалиста и переадресовало его местным ученымлюбителям. Это были два довольно молодых археолога, правда в отличие от Скама уже имевших статус полных граждан. Они с удовольствием ввели юного коллегу в курс дела. Сами не очень давно прошедшие все пять ступеней подготовки, они довольно ясно представляли, что раз уж им на помощь прислали выпускника, тот в лепешку расшибется, но достойно выдержит испытание и задачу решит.

Как раз одной из выбранных специализаций Скама и была структуальная лингвистика, поэтому он просто с огромным удовольствием взялся за данную работу. Поселили Скама на самой окраине городка, в котором проживали и его коллеги-археологи, в красивом одноэтажном доме, оснащенном по всем правилам империи. Рядом с домом росло высокое развесистое дерево с плотной зеленой листвою, в тени которого Скам и проработал целый день напролет, то советуясь с информаторием, то используя свои собственные наработки.

Так как данная планета находилась в одном звездном скоплении, что и вся империя, то и подчинялась она единым физическим законам. Соответственно и любые информационные потоки данной планеты, являясь функцией времени, лежали на поверхности сферы Гирга, согласно его же принципу подобия. Это позволяло методами структуальной лингвистики значительно сузить зону поиска.

Однако этого оказалось мало. Было несомненно, что многие исследователи до него тоже ходили этой же дорожкой. Вроде бы разгадка была близка, но не хватало чего-то еще, неординарного. Не поэтому ли все предшественники по исследованиям не смогли решить эту задачку.

Времени для решения было еще достаточно, а проваливать испытание нельзя никоим образом.

Скам попробовал подойти к решению с другого конца, мысленно вернувшись к своему первому испытанию, где слово Фокус явилось толчком к реальному прохождению испытания. Именно там проявились его психокинетические способности. В этот момент в его памяти всплыла та изящная головоломка, которую подставила Ари своей сопернице в поединке на острове, и ее преобразование.

Вот он ключ, которого не хватало в его решениях по расшифровке текста.

Все остальное оказалось уже простым. Используя ее методику, сделав необходимые преобразования, он вывел формулу, позволившую играючи решать подобные лингвистические задачи.

После этого он достаточно быстро расшифровал текст на одной из пластин и отправил полученные данные в информаторий. Его формула станет основой для решения многих задач, и не только в области лингвистики. С этого момента уже любой мог с легкостью читать тексты на подобных пластинах. Достаточно было поместить ее голографию перед датчиками информатория, чтобы тотчас же получить готовый перевод на галакто.

К сожалению Скама и местных ученых-энтузиастов, ничего загадочного тексты не содержали. Это был свод законов и правил. По-видимому, для обеспечения их незыблемости они и были выполнены на металле и в таком количестве рассеяны по всей планете. Единственное, что немного удивило Скама, так это та легкость, с какой ему удалось решить эту задачку. Многие брались за эту проблему, местные столько возились, а он пришел, увидел и решил. Словно готовое решение вдруг само появилось в его голове. Но додумать дальше не удалось.

– Что ж, сделано совсем неплохо, я бы даже сказал – хорошо. Пока в вашей империи еще есть молодежь, она будет развиваться.

Удивительно знакомый голос звучал с дерева, под которым Скам подбивал окончательные итоги своей работы перед возвращением к себе на свою планету.

Прямо над ним на самой нижней ветке сидела знакомая по столице ярко окрашенная, с забавным хохолком птица.

– Нежд! А ты как здесь оказался? – удивился и обрадовался Скам. Было очень приятно еще раз повидаться с удивительной и в чем-то загадочной птицей.

– Да вот, мимо пролетал, да и решил заглянуть. Ты знаешь, даже знатоку множества языков иногда интересно увидать что-то новенькое, а ты в этом преуспел! Ты возвращаешься к себе домой, в свое гнездо?

– Да уже, пора, тем более впереди еще не одно испытание.

– Слышал, слышал. Пожалуй, и я с тобой на твою планету, если, конечно, ты не возражаешь. Давно хотелось повидать академическую планету.

Нежд вспорхнул с дерева и приземлился на плече у Скама. Скам в принципе не возражал ни против посещения Неждом родительской планеты-интерната, ни против своего плеча. Он уже прекрасно знал, что плечо – любимое место нахождения этой замечательной птицы.

Скам тепло распрощался с коллегами, очень удивившимся сидящей на плече у Скама птице. После прощальных рукопожатий и пожеланий успешного завершения испытаний, Скам вошел в портал.

Глава пятая

Прокол

Планета Земля. Швейцария. Базель. Июль 2008 г.

Как и прежде Пит Сваленгер прибыл на работу с утра пораньше. Он поставил свой велосипед на стоянку и пошагал по направлению к административному корпусу. Несмотря на то, что расстояние от гостиницы, где для него компания снимала квартиру, до института было приличным, он не брал такси, а предпочитал добираться до работы на велосипеде. Между прочим, так делали многие швейцарцы, независимо от погоды, а Пит все доброе и полезное перенимал сразу же и с удовольствием использовал в своей практике.

Это был довольно молодой, хорошо сложенный, высокий и крепкий ирландец, с густой рыжей шевелюрой на голове. Его лицо точеное, но чуть тяжеловатое смягчали карие с легкой хитринкой глаза и теплая добродушная улыбка, всегда к месту появляющаяся на его лице. У него был ровный покладистый характер, он легко сходился с людьми и поддерживал добрые приятельские отношения с большинством коллег здесь в центре.

Пит уже сбился, какая по счету была эта командировка сюда в Женеву. Он бывал здесь с самого начала пусковых и наладочных работ на ускорителе в составе интернациональной бригады ученых, задерживался на несколько месяцев на очередном этапе, уезжал по делам и снова возвращался, как только в этом появлялась необходимость.

В проходной института он приветливо кивнул и предъявил свой постоянный пропуск знакомому охраннику, уже несколько лет работающему на этом посту.

Тот самым тщательным образом проверил его пропуск, сравнил фотографию с оригиналом и только тогда ответил:

– Привет, Пит. Снова на работу? А вам нужно поменять пропуск, этот уже не годится. Придется зайти в бюро пропусков.

– А это еще зачем, что за новые бюрократические игры?

– Неужели не слыхали? Только вам по секрету. У нас тут ЧП. Французские спецслужбы вычислили в среде ученых самого настоящего террориста и арестовали его. Готовил диверсию на коллайдере. Хорошо хоть служба безопасности недаром свой хлеб ест. Так что сейчас режим значительно ужесточен.

Уже через четверть часа получив новый пропуск, Пит поднимался по широкой лестнице на второй этаж, когда его окликнули снизу. Он оглянулся и увидел догоняющего его Влада Микова, коллегу и приятеля, с которым они не единожды вместе участвовали в экспериментах на нескольких ускорителях. Влад по национальности был русским, но постоянно жил и работал в Швейцарии. У него были ладно скроены мозги, и он частенько задавал тон в их с Питом совместной работе, находясь на полшага, а то и на шаг впереди по части планирования экспериментов. Зато у Пита лучше выходил анализ полученных результатов. Так что они хорошенько дополняли друг друга.

– А я уже заждался, – сказал Влад, пожимая протянутую руку приятеля. – У нас все готово.

– Как только сумел вырваться, сразу сюда. Неужели нашлись все компоненты и есть разрешение на перерасход энергии? – обрадованно спросил Пит.

– Все есть, да и сам увидишь. Давай переодевайся, бросай вещички, и через двадцать минут внизу в лаборатории, – сказал Влад и чуть раскачивающейся походкой быстро пошагал к себе.

Пит зашел в свой кабинет и осмотрелся. Этот кабинет был закреплен за ним на все время контракта. В кабинете все было так, как он оставил в последний раз, месяц назад. Он положил портфель, несколько минут посидел в своем кресле, таком родном и удобном, посмотрел и переставил фотографию жены с девочками чуть подальше от края стола и принялся за дело. Он быстро переоделся в лабораторную одежду и пошел к лифту. По дороге он вспомнил, как обстояло дело с подготовкой этой совершенно новой научной работы.

Тогда Владу пришла идея попытаться на трансурановую мишень направить предельно разогнанный пучок ядер свинца, подпитав все это еще и максимумом энергии от нескольких независимых источников. Они раздельно друг от друга просчитали возможные результаты эксперимента. Итоги расчетов у обоих получались довольно схожими и сулили много интересного.

Окончательно этот эксперимент они с Владом спланировали полгода назад, доказав в напряженных дебатах на ученом совете возможность его проведения. Дело оставалось за малым. Найти все компоненты, что было очень непросто, добиться разрешения на почти двадцатипроцентный перерасход энергии и дождаться своей очереди.

Пройдя несколько постов контроля, где его также тщательно проверили, Пит лифтом спустился глубоко под землю и оказался в предбаннике ускорителя. Здесь на глубине сотни метров его уже ожидали Влад и еще несколько сотрудников и лаборантов в защитных одеждах. Здесь же у мониторов наблюдения сидела дежурная смена внутренней охраны ускорителя. Пит тоже натянул похожее на космический скафандр одеяние и пошагал следом за всеми в приборный зал.

Андре, как они все тут ласково называли андронный коллайдер, в очередной раз поразил его своей мощью. Питу приходилось бывать и в Беркли, и в Дубне, но виденные им там ускорители были просто лилипутами по сравнению с Андре. Двадцать семь километров трубы, опутанной огромным количеством оборудования, мощные сверхпроводящие обмотки электромагнитов, самые современные детекторы – все это не просто впечатляло.

– У нас все готово, – прозвучал голос Влада в его шлемофоне. – Фермиевая мишень на месте, генератор мезонов раскручивается, ускоритель в рабочем режиме, подстанция готова выдать весь запас, рубильник на старте.

– А кто сегодня на пузырьковой камере? – не удержался от вопроса Пит. – Надеюсь, старина Дук?

– Он самый.

– Славно, уж он-то ничего не упустит.

– Как готовность? – спросил Влад у ассистентов.

Все трое немедленно отрапортовали о полной готовности.

– Ну, с Богом! – сказал Влад и дал команду на старт. На мишень с сердцевинкой из трансуранового элемента фермия были поданы всевозможные виды энергии: мощнейшее магнитное поле, электрическое напряжение, мощный лазер вносил свою лепту пучком фотонов, через открытый канал влетало космическое излучение и поток солнечных нейтрино. А подытоживал все это действие поток ядер свинца, разогнанный кольцевым ускорителем до максимальных скоростей. Целью эксперимента была проверка новой методики получения трансурановых элементов. Это обеспечивалось созданием условий для термоядерной реакции синтеза атомов сверхтяжелых элементов с последующим их делением до искомых элементов.

Но как нередко случается, исход дела решил его величество случай. Во-первых, при монтаже чрезвычайно радиоактивной фермиевой мишени монтажник в изоляционном костюме с непрерывно пикающим радиометром недостаточно подтянул ее, в результате чего при установке мишени стальная шайба вылезла наружу, частично перекрывая фермиевую мишень. Во-вторых, отказали сразу два соседних электромагнита со сверхпроводящими обмотками, в результате чего оказалась нарушена фокусировка, и мощный поток ядер свинца не был достаточно отклонен в нужном направлении и врубился в железную пластину выставляющейся железной шайбы. Туда же оказались направлены и все энергетические пучки коллайдера. А в довершение всего с вероятностью один на миллиард миллиардов в потоке космических лучей, попавших на эту же железную пластину, именно в это же мгновение затесался пришедший из неведомого далека, умудрившийся проскочить всю атмосферу и никем не тронутый высокоэнергонасыщенный антипротон, что и решило исход всего дела.

На железной пластине, что стала временной мишенью коллайдера, произошла целая серия делений и превращений. В результате мощной подпитки запустилась реакция синтеза атомов свинца и железа и образовался один атом элемента 126 с хитрой мюонной пометкой. Он словно крикнул на всю вселенную: «Я здесь», и тотчас же был разрушен осколками ядер, разлетающихся от мишени. Но этого хватило, чтобы совсем в другом конце галактики непосредственно сюда отработал уже пущенный телепорт.

Находящиеся на контрольном пункте ученые едва успели заметить сигнал о вышедших из строя двух электромагнитах и начале запущенной ими реакции, как тут же подстанция вырубила электричество, в том числе и аварийное. Оказалось, что выбитого с таким трудом запаса электроэнергии и близко не хватило для эксперимента. Все запущенные на мишени ядерные реакции без энергетической подпитки немедленно остановились.

При свете дежурных фонариков ученые собрались в вестибюле, обсуждая случившееся. Пит с Владом были просто обескуражены. Такого исхода, в общем-то рядового эксперимента, они никак не ожидали. Лифт не работал, приходилось дожидаться, когда электрики восстановят электроснабжение. У Влада зазвонил мобильный телефон. Он приложил его к уху и начал слушать. Лицо его помрачнело еще больше, он ответил в трубку:

– Так получилось, сами не понимаем.

– Это Линдон Эванс, – сказал Питу Влад, убирая трубку. – Говорит, на подстанции автоматы не отработали и отрубило пол-Швейцарии и Франции. Сейчас аварийщики восстанавливают. – И чуть помолчав, продолжил: – Теперь поплачем!

Именно Линдон Эванс, руководитель ЦЕРНа, оказал им поддержку на ученом совете при обсуждении предстоящего эксперимента.

Пит при свете фонаря быстренько выполнил простой расчет и, словно отвечая сам себе, сказал:

– Примерно тридцать гигаватт соответствуют массе покоя ста килограммов.

В темноте неожиданно мигнули, а затем засветились отдельные светильники. Это заработали дублирующие автономные аварийные энергоустановки. Затем включились мониторы наблюдения вдоль всей многокилометровой трубы ускорителя. Дежуривший у одного из мониторов охранник громко закричал, показывая пальцем на экран:

– Смотрите, там человек.

Подбежавший на крик охранника начальник дежурной смены увидал на экране лежащего ничком человека в зоне силового шкафа электромагнитов.

– Вот вам и причина аварии. Все-таки террористы добрались и сюда. Но как он умудрился спуститься вниз?

Он тотчас же отрядил в зону ЧП наряд охраны на мотоциклах. Вместе с ними отправилась и дежурная бригада электромехаников. В полумраке, при сумрачном свете редких аварийных светильников они добрались до места происшествия за пятнадцать минут.

Большой силовой шкаф, обеспечивающий питание двух сверхпроводящих электромагнитов, был открыт настежь. Огромная тяжелая дверь, когда-то закрывавшая электрошкаф, валялась в стороне. Прямо на пороге шкафа, головой и руками внутрь, лицом вниз, лежал человек. Он был одет в похожий на спортивный, светло-коричневый костюм. Охранники быстро подбежали к незнакомцу, собираясь вытащить его из шкафа.

– Стоп! Пока ничего и никого не трогать, – остановил их старший смены охранников.

– Но его же вовсю трясет, – показал молодой охранник.

Действительно, незнакомца била мелкая непрерывная дрожь.

Тогда по команде старшего двое охранников осторожно, аккуратно держась только за одежду пострадавшего, чтобы, не дай Бог, не прикоснуться к его телу и не попасть под высокое напряжение, вытащили его из шкафа, положили на пол и перевернули на спину. Незнакомец был без сознания, но продолжал трястись как в лихорадке. Видно было, что это совсем молодой темноволосый парень, высокий и крепкий. Глаза у парня были закрыты, на лице как пропечатались жженные ветвистые следы мощных электрических разрядов, рот изредка открывался, чтобы с заметным хлюпаньем вдохнуть очередную порцию воздуха. Ладони обеих его рук были абсолютно черными, а пальцы даже обугленными и, казалось, заметно укоротились.

– Двадцать пять киловольт, и по полной программе, – сказал электромеханик, показывая на ветвистые следы разряда на лице пострадавшего и угольки, оставшиеся вместо кончиков пальцев.

– И все еще жив! Такого просто не может быть.

Второй электромеханик в это время с удивлением рассматривал валяющуюся на полу дверь электрошкафа. Внутренний замок на дверях не был предварительно открыт, а был вырван с мясом, так же как и дверные петли, причем вырван изнутри. На внутренней поверхности двери были отчетливо видны две симметричные вмятины. В самом электрошкафу, за исключением почерневших, обугленных контактов, все было в порядке. Никаких механических повреждений, никаких признаков внутреннего взрыва, порвавшего замок и петли не было. Невероятно, но все говорило о том, что дверь была вырвана изнутри этим незнакомцем.

– Аккуратно грузите террориста на платформу, и везем его к грузовому лифту, – сказал старший караула. – Как только включат лифт, будем поднимать. Эсбешники будут просто счастливы, если он достанется им живой. Это ж надо, такой молоденький, а уже террорист.

Глава шестая

Террорист

Острая боль шла отовсюду. Скам только что очнулся и теперь прислушивался к себе, оценивая свое состояние. Состояние было хреновым. Лицо, руки, ноги. Болели даже внутренние органы, досталось видно и им. Скам чувствовал, что процессы регенерации идут по всему организму. Он попытался вспомнить, что с ним случилось, в какой такой переделке он побывал.

Они с Неждом вошли в портал, но не успел он даже подумать о пункте назначения, как произошел перенос. Скам отчетливо помнил, что перенос состоялся: ощущение мгновенной потери себя при телепортации в памяти сохранилось. А вот далее: темное закрытое пространство. Разряд в руки и лицо электрическим током огромной величины. Попытка вырваться. Вперед нельзя, там ток. Удар всем корпусом и локтями из последних сил назад. И черный провал в памяти.

С закрытыми глазами Скам начал оценивать свое внешнее состояние. Он лежал на чем-то достаточно удобном до пояса накрытый мягкой тонкой тканью. На обнаженной груди и голове ощущались посторонние предметы, возможно приборы или датчики. Рядом, словно метроном, что-то мерно попискивало. На лице, на кистях обеих рук чувствовались повязки. И что-то очень мешало дышать. Скам аккуратно шевельнул языком. Через рот в горло была заведена трубка. Насколько он осознавал себя, именно появление этой трубки и привело его в чувство. Значит, его совсем недавно поместили здесь со всеми этими приборами.

Медицина была совсем чужая! В империи даже на самых окраинных планетах давно не практиковались контактные и медикаментозные методы лечения. В самых тяжелых случаях в физрастворе. И никаких тебе повязок, лекарств. Организм сам по себе сильнее всяких болячек и справляется практически с любой болезнью или травмой даже без участия высшей нервной системы. За ней же только контроль.

На автомате Скам мгновенно чуть притормозил внешние регенерационные процессы, а также вернул все показатели организма в латентное, болезненное состояние. Сердцебиение – слабое, дерганое; дыхание – редкое и затрудненное; электрические потенциалы – хаотичные. Именно такими они были некоторое время назад, в момент возвращения в сознание.

Наставления из курса выживания были вбиты в подсознание и доведены до автоматизма. Тут наставник был тверд и неотступен.

– Оказавшись в непонятной ситуации – замри, не дергайся, никаких резких движений. Включи все органы чувств. Максимум информации от всего окружающего, минимум от себя.

Накоротко протестировав весь свой организм, чтобы ничего не упустить, Скам отметил про себя:

«Порядок, вроде бы все обошлось. Интересно, сколько же я пробыл в отключке. И куда девался Нежд?»

Скам ментально попытался связаться со своим попутчиком, но не получил никакого ответа. Особых оснований волноваться за судьбу загадочной птицы вроде бы и не было. Нежд был опытным путешественником и, наверное, не раз бывал в разных переделках, выкрутится и из этой. Тем более его могло телепортировать в совершенно другое место.

Ну а теперь, что тут у нас вокруг.

– Так, внешняя температура вполне комфортная, гравитация вроде как чуть пониженная, дышится нормально, но присутствует много незнакомых запахов, и еще что-то непривычное.

И тут он наконец сообразил, в чем резкое отличие этого мира, в котором он очутился, от его собственного. Здесь не чувствовалось постоянного ментального давления, присущего их мирам…

Дальнейшим его размышлениям помешали. Он услышал голоса, кто-то приближался к его лежаку. Голоса звучали все ближе, затем Скам почувствовал, что этот кто-то остановился рядом с ним и наклонился разглядывая. Затем Скам ощутил прикосновение теплой человеческой руки к своему горлу, и чужой палец нажал на его аорту в месте мерцания кровепотока. Затем эта же рука коснулась его глаза, оттянула веко и приоткрыла его глаз. Скам заставил зрачок не реагировать на слепящий свет.

Он только отметил про себя, что его посетили настоящие гуманоиды, и тот, кто наклонился и потрогал его, и тот, что стоял чуть позади, оба в белых одеяниях.

Голоса зазвучали вновь, и тут Скам осознал, что язык ему абсолютно неизвестен. Своим резким гортанным звучанием он просто диссонировал с плавными, напевными известными ему языками империи. И не одного знакомого слова или звукосочетания, ни один из известных ему языков в империи не звучал так. Скам стал старательно запоминать все, что слышал. Даже ему, по одной из его будущих специальностей структуальному лингвисту, представлялась вся мера сложности в освоении такого языка.

Голоса звучали все слабее и слабее, удаляясь.

Скам включил ментальное зрение, сначала осторожно, а затем аккуратно наращивая его мощность, просканировал место, где он находился. Ментоэхо позволило ему оценить размеры помещения, в которое его поместили, установить расположение близлежащих предметов и, конечно же, определить наличие живых существ в помещении. Так вот живых существ оказалось двое, они находились в отдалении от него у дальней границы помещения. Ментально они ничего не излучали, а ощущались только как компактный концентратор живой мыслящей энергии и не более. Кстати, отметил про себя Скам, те двое, что только что подходили к нему, а теперь покинули помещение, ощущались именно так же.

Нужно было срочно решать, оставаться ли для вида в этом коматозном состоянии, анализируя пока то, что имеет, или начать проявлять активность. Наличие аппаратного жизнеобеспечения, пусть в некоторой степени и примитивного, могло свидетельствовать о достаточном техническом уровне развития аборигенов, а значит, не исключалось и всевозможное наблюдение, как приборное за показателями его организма, так и внешнее видеонаблюдение. Об этом почти несомненно свидетельствовало появление двоих в белых одеяниях. Наверняка приборы зафиксировали изменение каких-то показателей его организма в момент возвращения сознания. Хорошо, что он мгновенно среагировал и подправил их.

– А два других аборигена в помещении, возможно, наблюдатели или охрана.

– Пожалуй, какое-то время нужно переждать.

Даже сквозь закрытые веки Скам ощущал, как ослабло естественное освещение, практически до полумрака, что свидетельствовало о наступлении темного времени суток. Благодаря этому ему удалось определиться с длительностью суток на данной планете. Конечно, довольно приблизительно, но для начала хотя бы так.

За ночное время дважды включался яркий искусственный свет, к нему подходил кто-то из персонала и вводил в его вену разные жидкости, наверняка лекарственные средства и, возможно, питание. По крайней мере, так оценивал его организм эти вливания. И снова в помещении царил полумрак.

В течение этого временного промежутка Скам полностью адаптировал себя к новому миру, с учетом, конечно, своего псевдокоматозного состояния и получаемой информации. Он отстроил ментальное зрение, расширив горизонты его действия еще на несколько помещений, наладил дальнеслух, запоминая и анализируя разговоры всех, кто попадал в зону слышимости. Он окончательно разобрался с назначением приборов, выставленных вокруг него. Волевым усилием Скам подкорректировал все характеристики своего организма, сведя их к самым минимальным, соответствующим его состоянию, которое он старательно демонстрировал внешне через эти самые приборы.

В инфракрасном диапазоне Скам насколько смог поизучал и самих аборигенов, благо это можно было делать и с закрытыми глазами. Он просто просветил как рентгеном тела двоих охранников, находящихся в помещении, а также одного из тех, что периодически подходил к нему. Костяк на первый взгляд ничем не отличался. Голова, торс, две руки, две ноги. Жизненно важные органы тоже все на месте.

Это радовало. Будет легче адаптироваться, да и вообще при хорошем раскладе он мог просто сойти за местного.

Чрезвычайно удивительной оказалась ментальная характеристика аборигенов, по крайней мере тех, что оказались в нужной близости для его изучения. Во-первых, в доступном ему диапазоне они не излучали в ментальной сфере никаких сигналов. Во-вторых, их мыслительная сфера оказалась закрыта для проникновения его ментального щупа. Скам в возможных пределах поварьировал частотными характеристиками ментального щупа, ничего не изменилось. Все это свидетельствовало о наличии мощного защитного экрана в их черепной коробке, естественного или искусственного происхождения, или же говорило об их, аборигенов, примитивности и недоразвитости.

Был, однако, и положительный момент в его анализе. Как оказалось, в ментальном поле каждый абориген все-таки просматривался как отдельный индивид, в виде компактного концентратора живой мыслительной энергии, и каждый со своими индивидуальными чертами, вроде как с ментальной меткой, но не более. Однако этого было вполне достаточно, чтобы с помощью ментального зрения Скам мог легко отличать их друг от друга. При его абсолютной памяти это было совсем несложно. Теперь он мгновенно узнавал, кто появляется в его и соседних помещениях, какая очередная смена приступила к дежурству, кто приходит и проверяет его состояние.

И был еще один достаточно интересный факт, отмеченный им при ментальном наблюдении за соседними помещениями. Там тоже находились лежачие больные, по одному, по два в помещении. К ним изредка заходили и подходили местные аборигены, почти всегда одни и те же. По-видимому, медперсонал. А вот постоянно находящихся в тех помещениях и периодически сменяющихся не было, в отличие от тех, кто постоянно нес вахту в непосредственной близости от него.

В принципе такой ментальный анализ, выполненный им, был прекрасной подготовкой к испытанию по ментальной технике там в империи. А может именно сейчас он как раз и проходит такое комплексное испытание?

Скам уже полностью восстановил свое здоровье, сохранив, однако, все первоначальные внешние признаки, ожоги, царапины, неестественную бледность. Приборы также послушно выдавали неизменную первоначальную картину его состояния. Как говорится, стабильное тяжелое.

Про себя он уже не единожды проговорил все фразы и предложения нового для него языка, уже научившись, насколько ему удалось, вычленять слова, смысловые группы, устоявшиеся выражения. Ко всему прочему ему казалось, что в звучании чужого для него языка проскакивают чуть заметные нотки чего-то знакомого, похожего, встречавшегося ему совсем недавно. Он пытался вспомнить, но не мог. Или его абсолютная память давала сбой, или информация была отмечена только на уровне подсознания и анализировалась пока там. В этом случае требовалось просто подождать. Как только количество нужных фактов достигнет некоторого порогового значения, подсознание выдаст на-гора готовое решение или ответ на загадку.

Скам зафиксировал и индивидуальные отличия в говоре аборигенов, в их интонациях, а также характеристики их речевого аппарата. Однако все это пока ни на шаг не приблизило его к смысловому пониманию разговоров и речи в целом.

В данном состоянии получить более полную информацию было уже крайне затруднительно, пора было переходить к активной фазе.

Скам попытался спрогнозировать действия аборигенов при его «внезапном» выходе из комы. Имелось несколько вариантов развития событий. В любом случае от него чего-то ждут, и верней всего информации. И вполне вероятно, эта информация связана с его появлением и полученным им поражением от электричества.

Чисто академический интерес врачей и ученых к его особе? Тогда на него навалятся медики.

Или на него что-то вешают? На это указывает наличие солидной охраны. Тогда здесь обязательно сунут нос местные службы безопасности, или как их там. Тогда может быть все что угодно, вплоть до заключения под стражу, как это делается и в империи. И тщательное расследование. Нужна хоть какая-нибудь легенда. Придется демонстрировать полную потерю памяти, вплоть до потери умения говорить. При электрическом ударе такой силы тока не то что память, жизнь потеряешь.

– Кстати о памяти, – подумал Скам. Он мысленно пробежался по всем событиям, произошедшим с ним за последнее время, до момента его загадочного появления здесь в этой лечебнице, а точнее на этой планете. Помнилось все. Перед его памятным взором прошли каникулы, путешествие на Андору, хортовские эпизоды и, конечно же, испытания. Вспомнился ему и тот загадочный взгляд наставника после прибытия Скама из первого испытания. Да и во втором испытании была какая-то загадка. Уж очень непонятной была легкость, с которой он решил проблему, над которой билось множество людей до него. И зачем вдруг объявился Нежд?

Тщательно обдумав все это и не найдя ответов на придуманные вопросы, возможно, надуманные им без всяких на то оснований, Скам решил поспать несколько часов до утра. После «электрических» передряг и болячек отдых совсем не помешает, несмотря на то, что он мог обходиться без сна по несколько суток.

Он проснулся, когда полумрак в помещении сменился ранним утренним светом. Не дожидаясь появления первых посетителей, Скам широко открыл глаза, оторвал голову от лежанки, а затем и вообще уселся на нее. Тут же словно только что обратил внимание на мешающую дышать трубку, вытащил ее изо рта, а затем сорвал повязки и все провода, подсоединенные к его телу. Он с явным интересом вертел головой по сторонам, рассматривая во все глаза окружающую обстановку. Визуально помещение оказалось именно таким, каким он и рисовал его себе, используя данные ментального зрения. Его лежанка стояла практически посредине большой комнаты, с двух сторон обставленная различными приборами. Оконный проем оказался значительно больше, чем он себе представлял. К тому же окно перекрывала мощная металлическая решетка, что подтвер-ждало его догадку о чрезвычайных мерах по его охране.

Из стоящего рядом с его лежанкой небольшого хранилища с дверцей Скам достал свою одежду. Он еще вчера унюхал ее здесь, чему чрезвычайно обрадовался. Видно, вечером в суматохе, связанной с его появлением здесь, у аборигенов не дошли руки поизучать его одежду, они и сложили ее в прозрачный кулек и поместили рядом с ним в это небольшое хранилище. Скам быстренько натянул на себя свои штаны и куртку. Выполненные из прочных материалов, они оказались целы и невредимы.

А к нему уже спешила целая делегация аборигенов. Быстро среагировали.

Это еще раз подтвердило его догадку о наличии постоянного наблюдения за ним.

Впереди всех к нему двигались двое в белых одеяниях, уже знакомые ему своими ментальными метками. Именно они первыми были у него в конце предыдущего светового дня после прихода его в сознание. Сейчас Скам видел их визуально, накладывая на их внешний облик их личные ментальные метки.

Никаких видимых отличий аборигенов от своих соплеменников на первый беглый визуальный взгляд Скам не обнаружил. Это было на самом деле хорошо, меньше вопросов хотя бы по этой части.

А из бокового помещения к нему шагала женщина? Его еще раньше смущало некоторое незначительное, но все же заметное отличие этой ментальной метки от других, а сейчас при взгляде глазами все стало на свои места. Небольшой рост, роскошные волосы и большие молочные железы, хорошо заметные даже под белым одеянием. Да, женщина. Именно она выполняла медицинские процедуры над ним, принося все необходимое из бокового помещения. И сейчас она несла оттуда очередную порцию инструментария для очередных процедур. Заметив, что это только абсолютно пустые стеклянные емкости с иглами, Скам чисто интуитивно сообразил, что теперь собрались брать жидкости из него, анализы, биологические пробы.

«А вот это нам явно ни к чему, – подумал Скам. – Найти предлог и отказаться».

Последние двое спешащих к нему, и которых он условно называл охранниками, по-видимому, ими и оказались. Высокие и крепкие, одетые в одинаковые, наверняка, форменные одежды, они оба держали в руках небольшие черные предметы, с круглыми отверстиями на концах, очевидно оружие, да еще и направленное в его сторону.

Едва он охватил всю эту картину коротким взглядом, как события пошли по нарастающей.

Сначала один из первой двойки невысокий и с очень короткой стрижкой резкой фразой и вполне понятным жестом удалил из помещения женщину. Второй на голову выше, с густыми светлыми волосами стоял рядом и внимательно смотрел на Скама. Затем он повернулся и что-то быстро сказал подходящим к месту действия охранникам.

Охранники подошли к Скаму, держа свое оружие наготове. Один из охранников остановился в шаге от Скама и навел оружие прямо ему в грудь. Второй подошел вплотную и, доставая что-то из кармана, сказал одно короткое слово, кивнув при этом в сторону его рук.

«Руки?» – удивленно подумал Скам и протянул свои руки навстречу охраннику.

Молниеносным движением тот защелкнул на руках у Скама похожий на два кольца предмет. Стальной и прочный предмет намертво соединил обе его руки. Скам только отметил про себя ту безупречную ловкость, с которой охранник исполнил свой трюк. Охранники отошли чуть-чуть в сторонку, предоставив место действия своим руководителям. Однако оружие они все также держали наготове.

«Нет, консилиумом медицинских светил тут явно не пахнет. А инкриминируют мне что-то очень серьезное, о чем могу и не догадываться. И почему-то очень меня побаиваются».

Светловолосый на шаг приблизился к Скаму, сидящему на краю лежанки, и начал спрашивать. Скам сразу догадался, что это именно вопросы, и сейчас внимательно смотрел за движением губ и жестикуляцией говорящего. Для хотя бы поверхностного понимания чужого языка ему требовалось визуальное и звуковое обозначение предметов, действий и понятий, пускай не очень обширное, только для примера. Он еще раз пожалел об отсутствии возможности ментального общения с аборигенами, что позволило бы многократно ускорить изучение чужого языка.

Чтобы показать, что он ничего не помнит и ничего не понимает, Скам попытался развести руки в стороны. Железные предметы на руках не дали ему сделать это, так что удалось лишь чуть-чуть развести ладони.

Светловолосый, словно поняв это, начал задавать другие вопросы. Скам уловил, что каждый из этих других вопросов нес одну и ту же смысловую нагрузку, но по звучанию значительным образом отличался.

– Спрашивает на разных языках, – догадался Скам. – Хочет узнать, на каком языке говорю я.

Это, с одной стороны, усложняло лингвистическую задачу, но с другой – давало объяснение некоторым непоняткам, возникшим в результате анализа всего лингвистического материала, накопленного Скамом за прошедшее время. Его с самого начала смущали серьезные различия в разговорах разных лиц, наблюдаемых им.

Скам снова шевельнул ладонями и чуть-чуть пожал плечами.

Светловолосый пристально посмотрел на Скама и жестами велел ему подниматься на ноги и следовать за собой. Коротковолосый начал громко говорить, похоже возражая против таких действий. Светловолосый ответил очень резко и направился к выходу. Правую руку с каким-то предметом он прижимал к щеке и что-то негромко наговаривал.

«Смотри ты, и связь у них имеется», – подумал Скам, по привычке вслушиваясь и запоминая разговор.

Один из охранников все тем же оружием ткнул Скаму в грудь и очень понятными жестами повторил команду светловолосого: на выход! Второй охранник отошел чуть в сторону, держа оружие наготове. Они по лестнице спустились в большой зал, по-видимому, вестибюль и вышли на свежий воздух.

Они находились в широком промежутке между двумя рядами зданий. Охранники уже убрали из виду оружие и стояли у Скама по бокам, придерживая его за руки. Между рук Скама прямо на металлических кольцах лежал какой-то элемент одежды.

«Не хотят афишировать для окружающих», – подумал Скам.

Он уже несколько минут стоял в окружении охранников среди движущейся людской массы, осматриваясь по сторонам, проверяя свои ощущения, внюхиваясь в незнакомые запахи. Гравитация была на самом деле чуть пониженной, в воздухе ощущалось большое количество углеводородов и пыли. На синем небе висело желтобелое светило.

«Звезда – желтый карлик, спектральный класс G. Ночью, если будет возможность и будут видны звезды, удастся определиться, куда же его все-таки занесло».

Мимо непрерывным потоком двигались машины, отличающиеся размерами, формой, цветом. От них ощутимо несло резкими запахами не полностью сгоревших углеводородов. По всей видимости, машины были оснащены двигателями внутреннего сгорания.

Одна из машин черного цвета отделилась от потока и подъехала к ним. Сразу же рядом объявился и светловолосый. Он распахнул заднюю дверь, и охранники посадили Скама между собой. Машина тут же сорвалась с места и через мгновение влилась в общий поток машин. Светловолосый сидел на переднем сиденье и несколько раз рукой и голосом показывал водителю направление и нужные повороты. Во время движения Скам во все глаза рассматривал окружающую картину. Однако зажатый с обеих сторон крупными фигурами охранников, он мало что видел, и поэтому смотрел только вперед.

Поселение уже закончилось, и теперь они ехали по широкой дороге среди полей и небольших пролесков, стоящих вдоль дороги. Их машина догнала колонну огромных, громко пыхтящих грузовых машин и попыталась по свободной левой полосе, вдоль разделительного бруствера, на скорости обогнать всю колонну машин, идущих впереди. В этот момент идущая среди грузовиков небольшая легковая машина вдруг резко приняла влево, к самому брустверу, отделяющему их полосу от полосы встречного движения, полностью закрывая возможность обгона, и начала резко тормозить. Чтобы не врезаться в нее, водитель их машины вернулся вправо в свой ряд за мчащейся впереди колонной. В то же мгновение затормозившая машина оказалась практически рядом с их машиной, перекрыв все возможности для маневра. А сзади идущая машина, ускорившись, поджала их к самым грузовикам. Их машина сразу оказалась в западне. Светловолосый только успел что-то крикнуть водителю, а охранники взяться за оружие, как раздались сухие, негромкие щелчки. Это оказались выстрелы из того же оружия, что и носили с собой его охранники. Скам с трудом успел отклонить голову от летевших в нее небольших блестящих снарядов. Остальные не успели. Через мгновение все окружавшие Скама люди оказались мертвы. Он это сразу понял по отверстиям, появившимся в головах его охранников и по выплеснувшейся толчками оттуда крови. Это вызвало настоящий шок у Скама. В империи жизнь каждого гражданина была высочайшей ценностью и охранялась всей мощью государства и техники. Здесь же все было не так. Легкость, с какой аборигены убивали себе подобных, просто ужаснула.

Однако действия, предпринятые перехватчиками, продолжались. Потерявшая управление их легковая машина была мягко принята на себя впереди идущим грузовиком, плавно затормозившим. Из него выскочило сразу несколько аборигенов и подбежали к их машине. Они вытащили одного из убитых охранников, мешавшего им, и за руку вытянули единственно оставшегося в живых Скама на улицу. Его сразу же освободили от сцеплявших его руки колец и потянули в сторону своего грузовика. Скам бегом побежал следом за людьми, только что по неизвестной причине убивших за исключением его всех остальных пассажиров, бывших в легковой машине, но в то же время освободивших его из лап светловолосого. Они втроем забрались в кабину грузовика, и гонка продолжилась.

Грузовик с хорошей скоростью мчался по дороге. Скам сидел на переднем сиденье между двух крепких мужчин правее водителя. Сидеть втроем на одном сиденье было тесновато. Ко всему прочему, аборигены громко разговаривали и размахивали руками, по всей видимости, обсуждая итоги проведенной операции. Водитель также принимал активное участие в разговоре, даже умудряясь при этом тоже размахивать руками, бросая руль. Хотя еще в легковушке Скам отметил про себя, а сейчас заметил и на грузовике, что здешние машины не имеют никаких устройств типа автопилота и управляются чисто вручную.

Сейчас сидя в грузовике, не имея пока никакой возможности вмешаться в происходящие события, Скам выполнял сразу три действия. Он внимательно смотрел в огромное окно автомобиля, изучая местность, обстановку, окружающую действительность. Он внимательно вслушивался в разговоры своих соседей, систематизируя и запоминая их все. Он анализировал состояние дел.

«Надо же было так угораздить! Неведомо как оказаться на неизвестной планете и сразу же угодить в самую гущу событий, в разборки аборигенов. А если к тому же и разборки эти имеют непосредственное отношение к его персоне, похоже, даже из-за него, то это уже перебор. Здесь того и гляди, тоже получишь дырку во лбу».

Он тотчас же вспомнил о струйках крови, толчками выливавшихся из голов его бывших соседей по легковой машине, и на мгновение ему стало нехорошо.

Машина свернула с широкой дороги в небольшой пролесок, съехала на узкую чуть заметную среди травы дорожку, некоторое время ехала по ней и, наконец, остановилась. Здесь уже стояла, как видно наготове, блестящая черная легковая машина. Они все, кроме водителя грузовика, пересели в эту машину, и машина тотчас же сорвалась с места, быстро набрав высокую скорость. Скам отметил про себя, что никто из его сопровождающих даже и не пытался разговаривать с ним, словно зная о его «полной потере памяти».

Здесь в легковой машине ему сиделось намного вольготнее, чем ранее до этого, так как один из его сопровождающих уселся впереди с водителем легковушки. Второй сопровождающий, высокий, темноволосый, сидел рядом со Скамом на заднем сиденье, наклонившись вперед и о чем-то негромко разговаривая с передним. Так что Скам был предоставлен самому себе и мог заниматься тем, чем хотел, что он и делал. Он смотрел в боковое стекло, разглядывая места, в которые его занесло. За окошком проносились пролески, поля, неширокая речушка, снова пролески и поля. Видно было, что аборигены здесь тщательно следили за окружающей природой: пролески были аккуратные, поля покрыты ровными рядами одинаковых невысоких растений, дорога ухожена. Именно вдоль этой дороги Скам впервые на этой планете увидал образцы письменной информации. Она была представлена в виде щитов с надписями – то ли указательными, то ли информационными.

Скам смотрел на окружающую картину, но мысли его снова вернулись к только что произошедшим событиям. По тому, как было исполнено его освобождение, сразу чувствовалось, что операция была четко спланирована и проведена профессионально. Хотелось надеяться, что на этом хотя бы часть неприятностей закончится и можно будет и прогнозировать свои дальнейшие действия, а может, и делать что-то самому для скорейшего возвращения домой.

Сосед справа легонько ткнул рукой в плечо и чтото спросил. Скам развел руками в непонимающем жесте, показал на свой язык пальцем и им же постучал себе по голове. В принципе он уже и сейчас был готов заговорить на чужом языке. Кое-какая информация, зрительная, слуховая, полученная им за это время, позволяла уже это сделать, но лучше бы немного практики с готовым помочь собеседником. Так что следовало еще немного подождать более удобного случая.

Они еще раз поменяли машину, пересев теперь в темно-зеленую легковушку с затемненными задними стеклами, и теперь проезжали через небольшие населенные пункты. Впереди открылся огромный водоем с аккуратными жилыми сооружениями вдоль берега. Машина какое-то время ехала вдоль побережья и, наконец, проехав сквозь небольшой лесок или парк, остановилась перед большими коричневыми воротами.

Ворота медленно откатились в сторону, и они очутились перед двухэтажным жилым сооружением. У самого входа их встречал абориген в черном одеянии, с черными волосами на голове и к тому же с черными волосами на лице, правда, аккуратно подстриженными. Он стоял и разглядывал Скама, а когда сопровождающий подвел Скама к нему, сразу начал задавать вопросы. Скам в который раз уже за этот день развел руками, показал пальцем на свой язык и постучал им же по своей голове. Чернобородый еще раз внимательно посмотрел на него, затем кивнул головой и сказал сопровождающему несколько фраз. Тот коротко ответил и повел Скама в жилище.

В помещении на нижнем этаже, куда надзирающий привел Скама, стояло несколько небольших столиков, за которыми сидели и ели другие аборигены. Скам тотчас же почувствовал, насколько он голоден. Рот мгновенно наполнился слюной от запахов еды, доносящихся от столов. Сопровождающий подвел его к одному из столов и показал рукой на стул. Скам уселся за стол и огляделся по сторонам. Ему надо было посмотреть, как питаются на этой планете, какими приспособлениями пользуются, какие блюда и в какой последовательности едят, да и как себя ведут за столом.

Этого короткого обзора в принципе хватило Скаму, чтобы полностью уяснить все процедуры поедания пищи, да и больших отличий, на первый взгляд, он и не заметил. В это время к столу подошла женщина в темнокоричневом глухом костюме, с покрытой в темную ткань головой и поставила на стол невысокую белую емкость с жидкой пищей.

Пока он небольшим блестящим металлическим черпачком хлебал горячую похлебку, он устремил свой взор в дальний угол помещения, где обнаружился большой светящийся экран информатора, пускай не голографический, но с очень неплохим разрешением. Быстренько подстроив слух и дальновидение, Скам буквально впился глазами в экран, даже прервав процесс поглощения пищи. Еще бы, шла явно новостная программа, сопровождаемая не только звуковым комментарием красивой молодой аборигенки, но и письменной бегущей строчкой внизу экрана. Показываемые на экране события были кратковременными и быстро сменялись. Вдруг на экране появилась та самая машина, на которой светловолосый с охранниками куда-то вез его из лечебницы. Машина стояла на краю дороги в окружении нескольких одинаковых машин с синими мигающими фонарями наверху. Рядом стояли аборигены в одинаковой форменной одежде. Вероятно, это были представители местных структур безопасности. Крупным планом показали, как тела убитых доставали из машины и укладывали у дороги.

– Очень оперативно, – подумал Скам. – Интересно, ищут нас сейчас, или все это сделано с ведома властей.

Он доедал похлебку, но все так же внимательно смотрел на экран, вслушиваясь, вглядываясь и анализируя всю информацию, получаемую с экрана. Сами по себе кусочки чужой жизни, наблюдаемые сейчас им на экране, были чрезвычайно интересными и полезными, но вкупе со звуковым и тем более письменным сопровождением позволили ему совершить качественный прорыв в деле познания чужого языка. Специальная лингвистическая подготовка, наконец, исполнила свое предназначение.

Скам вдруг осознал, что от понимания некоторых отдельных слов он перешел к пониманию целых фраз, да и вообще начал понимать почти все из речи женщины-комментатора с экрана информатора, а также многое из разговоров за некоторыми соседними столами. Правда, не все. По крайней мере, за самым близким к нему столом разговор шел на другом языке, из которого он с большим трудом вычленил только отдельные понятные ему слова. Но все это уже было делом наживным. Скам не сомневался, что по мере получения новой информации, да при наличии хотя б ненадолго спокойного времени он гарантированно разберется во всех языках, существующих на этой планете.

Только вот гарантировать ему спокойного времени никто не смог. События продолжали развиваться.

Сначала кто-то громко крикнул:

– Тревога, полиция!

Мгновенно все начали выскакивать из-за столов. Затем послышались звуки выстрелов, а во дворе и даже более громкие разрывы. В руках у посетителей откудато само собой возникло оружие, и они немедленно начали занимать позиции вдоль окон. Через открытые двери Скам увидел, что это же самое происходило в соседних помещениях, там тоже готовились к схватке. Сопровождающий Скама незамедлительно побежал к окну, вытащив из-за пазухи свое оружие.

Скам остался в одиночестве за своим столом, решая, что же делать ему в данной ситуации. Долго думать ему не дали. Вместе с шумом разбиваемых стекол в помещение влетело несколько круглых предметов, из которых во все стороны выделялся белый дым, стремительно заполняя все помещение.

«Смотри ты, газы, да, небось, и отравляющие!» – сообразил Скам, мгновенно затаивая дыхание.

Белый дым быстро заполнил все помещения. Видимости не стало никакой. Скам плотно закрыл глаза, наглухо заблокировал дыхание и перешел на инфракрасный диапазон. Где-то с полчаса он мог обходиться без дыхания и спокойно наблюдать за развивающимися событиями. Аборигены в помещениях кашляли, закрывая рот руками, падали на землю и замирали. Кто-то пытался закрывать органы дыхания кусками материи, но спасения не было. Скам быстро подполз к ближайшему пострадавшему и проверил его состояние. Пульс был слабый, но отслеживался. Это внушало надежду, что газ был все-таки не ядовитым, а скорее усыпляющим. Скам мгновенно улегся рядом, приводя внешние показатели своего организма в соответствие с лежащими рядом. Он едва успел.

Через окна и двери в помещение стремительно ворвались десятки аборигенов в спецодежде с круглыми дыхательными аппаратами на их лицах. В два окна с улицы появились две трубы, с шумом подающие внутрь помещений воздух.

– Вентилируют, – сообразил Скам, значит, сейчас дела пойдут дальше.

Так оно и оказалось. Всех пострадавших от действия газа начали выносить на улицу. Разбившись парами, аборигены в спецодежде и масках укладывали задержанных на специальные тележки и вывозили через двери. Пришла очередь Скама. Двое спецназовцев за плечи и за ноги подняли его на тележку и повезли из здания. Скам даже успел удивиться, насколько мощными оказались эти двое, так легко, словно перышко, они его забросили на тележку.

Покуда его везли по свежему воздуху, Скам с высоты тележки успел рассмотреть то место, куда свозили задержанных. Это оказалась большая лужайка, где всех укладывали рядами на траву. Над ними уже хлопотали аборигены в белых одеяниях. Из своего опыта, правда еще небольшого, Скам сделал заключение, что это медики. Эти медики делали уколы и вентиляцию легких очередному пострадавшему и переходили к следующему. Пока происходили все эти действия, Скам получил множество ценной лингвистической информации, зрительной, звуковой и понимал уже многое из того, что говорилось вокруг.

И как только его уложили на траву, а здоровые молодцы отправились за очередным пациентом, Скам уселся на землю, нарочито оглядываясь по сторонам.

– Гляди ты, один уже очухался, – сказал кто-то слева.

– Быть не может, газ действует не менее часа, а ему еще и антидот не вводили.

– Открой пошире глаза, видишь, сидит.

Двое медиков сразу отправились в его сторону. К ним присоединились еще двое в форме все с тем же, уже привычным по виду оружием в руках. Они подошли к Скаму первыми, держа оружие наготове, и в очередной раз руки Скама оказались скованы уже знакомыми металлическими кольцами.

– Это уже начинает надоедать, – подумал Скам, но предпринимать никаких действий не стал, хотя без труда мог в любой момент разорвать соединяющую кольца цепочку. Он уже убедился в этом в предыдущий раз, когда его везли в машине со скованными руками. Тогда он попробовал только слегка растянуть кольца, и цепочка легко подалась.

В порядке очереди за него принялись медики. Один сразу проверил пульс и заставил Скама глубоко дышать ртом и носом. Затем второй медик уложил Скама на землю, установил рядом небольшой аппарат и через простенькие зажимы подтянул к рукам и ногам Скама тонкие провода. Задрав к подбородку Скамову безрукавку, он одной рукой прижимал к голой груди Скама небольшой круглый предмет, а другой рукой манипулировал с прибором.

«Ну вот, глядишь, и сердечко проверят», – шутя над самим с собой, подумал Скам, поняв суть проверки.

– Уникум, – сказал один из медиков. – Остальные лежат, и еще полежат, а этому хоть бы хны.

– Абсолютно здоров, можете везти его хоть на ракете, а не то что на вертолете, – сделал заключение второй медик, обращаясь к стоящим рядом спецназовцам и отвечая на их вопрос. Теперь Скам понимал почти каждое слово, сказанное окружающими, и даже немножко гордился этим.

Бойцы скомандовали Скаму подъем и, взяв его под руки, повели на край поляны, где стояла похожая на огромного жука машина, с огромным вращающимся винтом наверху. По лесенке он вместе с ними, сутулясь и пригибая голову, поднялся на борт машины. Винт вверху зашумел изо всей силы, и машина, оторвавшись от земли, начала подниматься кверху.

Глава седьмая

Тюрьма

Сверху чужая планета выглядела еще прекрасней. Небольшие речушки, аккуратные водоемы, окруженные зелеными лесочками и полями, четкие полоски дорог, коричневых и серых, словно игрушечные разноцветные жилища и селенья. Видно было, что все это выполнено и содержится с любовью, с хорошим чувством красоты и порядка.

Вертолет быстро долетел до очень большого поселения и приземлился на окраине во дворе серого мрачного здания с зарешеченными окнами, окруженного высоким забором, по верху которого была натянута колючая проволока.

– Прибыли, вылезай, – сказал один из охранников Скаму.

Они выгрузились на бетонное покрытие двора, и у Скама появилась возможность осмотреться. Здание было обветшалым. Это было заметно по отдельным трещинам, местами осыпавшейся штукатурке. Охранники не дали Скаму времени поглазеть по сторонам и сразу повели его внутрь здания, все так же поддерживая под руки. Сразу на входе их встретили еще двое аборигенов с оружием и в форме, они тщательно обыскали, точнее ощупали, Скама, и уже впятером – Скам и четверо охранников – вошли в большое помещение, перегороженное посредине мощной решеткой. Решетка откатилась в сторону – и четверка вооруженных аборигенов, как говорится, из рук в руки передала Скама следующей паре вооруженных охранников.

– К начальнику, – сказал один из прибывших вместе со Скамом спецназовец. – И вот эти бумаги.

Он вручил встречающей парочке небольшой, повидимому, сопроводительный пакет. Охранники повели Скама дальше по длинному тоже обветшалому коридору и, наконец, ввели его в большое помещение.

В центре помещения на удобном сиденье за большим столом сидел полный круглолицый и практически безволосый начальник. Помещение было строгим, но аккуратным, видно было, что здесь совсем недавно проведен ремонт. То, что это и есть начальник, было сразу заметно по поведению доставивших Скама охранников. Посадив Скама на сиденье прямо напротив директора и передав тому пакет, охранники просто замерли по стойке смирно, поедая начальство глазами. Начальник достал из пакета бумаги, внимательно прочитал их и только тогда устремил на Скама тяжелый пронзительный взгляд.

– Террорист, говоришь? Полная амнезия, язык проглотил или вообще глухонемой? Здесь заговоришь, а если понадобится, то и поможем, – и он почти в упор посмотрел на Скама полным ничем не прикрытой ненависти взглядом.

– В шестую камеру его для начала, а там посмотрим на его поведение.

Начальник отвернулся от присутствующих и продолжил свою работу с компьютером, от которого его оторвали.

Пройдя еще через один шлюз-коридор, также отгороженный мощной решеткой и тщательно охраняемый, Скам, подталкиваемый стволами оружия охранников, дошел, наконец, до шестой камеры. Это был каменный мешок, словно вырубленный в скале и отгороженный от общего коридора, только на этот раз мощной решеткой-дверью. Один из охранников отомкнул замок на решетке, открыл проход, в то время как второй взял оружие наизготовку. Первый охранник расстегнул наручники на руках у Скама и подтолкнул его в камеру:

– Вон там справа, наверху.

Решетка-дверь громко брякнула у него за спиной, окончательно отрезая Скама от внешнего мира. Охранники, постояв мгновение у камеры и убедившись, что все как надо, пошагали по коридору на выход.

Скам, стоя спиной к решетке, внимательно осмотрелся. Камера была небольшая, вытянутая вглубь. Местами на стенах штукатурка облетела, обнажив серый натуральный камень. Вдоль каменных стен были расположены четыре с облезлой краской лежанки, в два этажа, по две с каждой стороны. Дальше в углу было приспособление для оправления естественных нужд. На трех лежанках лежали и сидели трое аборигенов, его нынешних соседей, коллег так сказать. Четвертая – верхняя справа – была свободна. Скам подошел к лежанке, оттолкнулся от пола и одним стремительным движением забрался наверх.

Из всего услышанного, увиденного за время пребывания в этом чужом для него мире он уже сложил для себя определенную картинку произошедшего. Но пока только картинку. Неплохо бы получить дополнительную информацию от соседей по камере, подучить язык и уж тогда сделать полный анализ обстановки и наметить дальнейшие действия. Однако не следовало упускать из виду и явную угрозу, прозвучавшую в его адрес из уст начальника. И вполне возможно, что это как-то связано с его нынешними соседями.

Скам вытянулся на лежанке, давая отдых всем членам, закрыл глаза, всем видом демонстрируя безмятежный сон. Однако он в полной мере контролировал обстановку в инфракрасном диапазоне и в ментальной сфере. Он уже зафиксировал индивидуальный ментальный код каждого из тройки его соседей, так что и с закрытыми глазами мог определить, кто какие действия предпринимает.

События не заставили себя ждать. Через некоторое время все трое соседей практически бесшумно поднялись со своих мест и направились к нему. Один зашел со стороны ног, готовый по команде навалиться на них. Двое других, приблизившись со стороны головы почти вплотную к спящему новичку, замерли ненадолго и по чуть заметному кивку головой бросились на него. И все трое промахнулись. Жертвы, на которую они хором пытались навалиться, в постели уже не было.

За мгновение до этого Скам начал действовать. Он переключил организм на быстродействие, время послушно растянулось для него, и теперь ему казалось, что противники еле шевелятся, приближаясь к нему. У одного из нападающих в руках была веревка, которую тот медленно растягивал, накидывая ее прямо на горло своей жертве. У второго в руках был острый нож, который он нацеливал точно в правый глаз лежащему Скаму. Третий, оттолкнувшись ногой от нижней лежанки, медленно вытягивал руки к его ногам, пытаясь всем своим весом прижать их к постели. Скам легко выскользнул из смертельно опасных объятий и оказался сзади всех троих. Он увидел, как нападающие хором навалились на пустую лежанку, и растерянно закричали.

– Не зашиблись? – спросил Скам, впервые пробуя слова на чужом языке вслух.

Противники, приходя в себя, медленно повернулись в его сторону. Тот, что был с ножом, оказался самым проворным. Он вскочил на ноги и, размахивая своим ножом, снова бросился на Скама, точнее – ему только казалось, что он бросился. Для Скама его движения были движениями каменной статуи, вдруг надумавшей почесаться, настолько они были тягучими. Он забрал у еле двигавшейся фигуры нож, связал ему руки веревкой, которую выхватил у второй статуи, назвать ее противником просто не поворачивался язык. Затем, недолго думая, концом этой же веревки завязал руки второму. Все это он проделал аккуратно, стараясь пока не нанести механических повреждений аборигенам.

– Не зашиблись, говорю, – повторил Скам приходящим в себя от неожиданности налетчикам. Те очумело смотрели то на связанные руки, то на этого совсем молодого парня, который как мелких опустил трех здоровых мужиков. Казалось, что они вообще потеряли дар речи.

– Прилягайте, поговόрим, прояснимся, – продолжил Скам, показывая на нижнюю лежанку напротив другой нижней, где он спокойно расположился.

Когда присмиревшие налетчики, наконец, уселись напротив него, Скам одним неуловимым движением сдернул веревку с их рук, жестом фокусника поставил ее стоять сбоку от себя в виде длинного прутка и продолжил.

– Мой плохо знать ваш язык, вы каждый раз поправлять все мои фразы, мой учиться. Мой учиться всему. Ты начинать, – и он ткнул пальцем в крайнего слева сокамерника, просто выпучившего глаза теперь уже от удивления. Именно у него Скам только что отобрал нож.

– И как твой имя?

– Как твое имя, – поправил его тот, наконец, уяснив, чего от него требует этот крайне странный и опасный иностранец. – Мое имя – Симон.

Видно было, что он уже успокоился и теперь внимательно наблюдал за собеседником, чуть прищурив свои с явной хитринкой голубые глаза.

– Очень опасен, – подумал Скам. – Придется попробовать гипноз, но чуть позже.

– А как твое имя? – спросил Скам у сидящего в середине сокамерника, у которого он отобрал веревку.

– Меня зовут Вайдлер, – ответил тот, приходя в себя и подключаясь к этой в общем-то даже и интересной игре. Высокий и мощный, с короткой стрижкой на голове и явной щетиной на лице, он выглядел, однако, подетски удивленным и крайне заинтересованным.

– А как тебя зовут? – спросил Скам у третьего.

– Морис, – коротко ответил тот, практически не разжимая губ. Казалось, что он варится в собственной злобе, видя, как его сподвижники прогибаются перед незнакомцем. Высокий, худой, с бледным болезненным лицом, изредка покашливающий, он сидел на краешке, подальше от подельников, всем своим видом показывая свою отстраненность от всей этой непонятной процедуры.

«Без гипноза не обойтись, – окончательно решил Скам. – Всей троице».

Еще с полчаса Скам поупражнялся в речи, задавая вопросы, получая нужные исправления их, короткие и длинные ответы, интонации и акценты. Он показывал на предметы, части тела и даже внутренние органы, требуя их названия, прося продемонстрировать разные действия и их правильное название. Именно этой информации и не хватало ему, профессиональному лингвисту, чтобы научиться не только достаточно точно понимать этот язык, но и прилично разговаривать самому, не вызывая лишнего любопытства к своей персоне. Много нужного он узнал и об этом мире, и об этой тюрьме. Кроме того, важным было и то, чтобы при воздействии гипнозом на эту троицу, если, конечно, это удастся, его установки были не только абсолютно понятными, но и правильными.

За это время мимо их камеры уже дважды проходили охранники, с удивлением разглядывая мирно разговаривающих собеседников шестой камеры.

Скам отметил интервал между их прохождением и сразу же после очередного прохода приступил к делу. Он надеялся, что техника гипноза, отточенная на занятиях с наставником, не подведет и здесь.

Он поднял руку, громко щелкнул пальцами, привлекая внимание всех троих подельников, и начал крутить указательным пальцем правой руки, заставляя мерцать слабый огонек, появившийся на его ладони, в определенном ритме. Все трое как зачарованные смотрели на мерцающий огонек, покачивая в ритм головами.

– А теперь спать! – сказал Скам. И вся троица дружно закрыла глаза. Мерцавший огонек исчез с его ладони. Создать зрительную иллюзию было не таким уж и трудным делом.

– Слушайте меня внимательно, я ваш лучший друг и хочу вам помочь. Вы должны меня защищать и слушаться беспрекословно. Я ваш лучший друг, и вы должны мне помочь, во что бы то ни стало. Я ваш лучший друг. Вы сейчас проснетесь и все забудете.

Скам снова резко щелкнул пальцами, и его сокамерники проснулись. Они даже и не заметили этого короткого действа. Теперь Скам смог познакомиться с ними поподробней.

Выяснилось, что все трое сидят за убийства. Симон оказался бывшим учителем, из ревности убивший свою супругу. Это стало просто шоком для Скама. Профессия учителя, наставника всегда была для него самой уважаемой, самой значимой. А тут убийство, да еще женщины! Это было просто немыслимым.

Вайдлер оказался бывшим водителем автобуса, по собственной халатности угробившим в аварии несколько десятков человек и до сих пор не раскаявшимся.

С Морисом было еще хуже. Он оказался штатным убийцей, за хорошую плату уничтожавшим людей, неугодных его нанимателям.

Так что все трое вызывали у Скама полное омерзение, однако он постарался ничем не выдать своего чувства. Для того чтобы уйти в сторону от неприятной темы, он начал задавать вопросы о данной планете, временах года, времени дня и ночи, о странах и континентах, то есть уточнял те простые понятия, про которые обычно не спросишь, не вызвав удивления или недоумения собеседника. Оказалось, что находятся они сейчас в стране Франция, а язык, на котором они разговаривают, – соответственно – французский.

В конечном итоге Скам хорошенечко дополнил свои познания в языке, эти несколько часов занятий дали ему столько же, сколько предыдущие полтора суток. Прервавшись на ужин, который им подали через решетку, абсолютно безвкусный, если не сказать хуже, они продолжили занятия. У Симона нашлась и книга, что явилось для Скама приятной неожиданностью. Это оказался Уголовный кодекс, крайне полезный для него в нынешней ситуации. Он внимательно пролистал его, потратив на это несколько минут, и переместил все содержимое в свою память. Горизонты его стремительно расширялись. И опять промелькнули у него проблески чего-то знакомого и когда-то виденного. Но подсознание все еще молчало. Затем Скам снова спрашивал, а сокамерники отвечали ему или по одному, или все трое разом. Тут Скам многое узнал о тюремных порядках, юридических процедурах, а также о всяких разностях. К этому времени в камере стало совсем сумрачно, горел единственный тусклый светильник.

– Сейчас объявят отбой, и свет до утра погасят, – сказал Вайдлер.

Скам понимал, что ему по-настоящему нужно отдохнуть, поспать хотя бы пару часиков. Но оставалось еще одно не выполненное дело. Ему обязательно нужно было узнать, зачем начальник тюрьмы посадил его в шестую камеру к этой троице.

Об этом он и спросил Симона. Ответ оказался, на удивление, простым. Сроки отсидки у всех троих были длительные, но им обещали их скостить, если по команде руководства они будут оказывать необходимое физическое, моральное и психологическое давление на лиц, изредка подсаживаемых к ним. К примеру, про Скама их предупредили, что он террорист, и они должны были потрепать его физически, капитально унизить и полностью сломать морально, то есть хорошенько подготовить к допросу, а при неправильном поведении там, на допросе, подготовить к возвращению в эту же камеру.

Откуда на этой столь прекрасной планете так много мерзости, Скам просто не мог понять. Он забрался на свою постель и уже оттуда сказал:

– Что ж, вы, трое, избили меня до полусмерти, унизили и сломали морально, а теперь, когда я без памяти лежу на постели, вы караулите друг друга, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь из вас не прикончил меня окончательно.

Скам посмотрел на них, чтобы убедиться, что они полностью осознали его приказ, и еще раз приказал:

– Караулить.

Затем он положил голову на матрац и тотчас же заснул сном выпускника, только что прошедшего очередное испытание.

Ровно через три часа по своим внутренним часам Скам проснулся. Он чувствовал себя полностью отдохнувшим и готовым к дальнейшему освоению чужой планеты. Его сокамерники находились на своих постелях и двое из них, по-видимому, спали. Третий, а это был Вайдлер, то ли бодрствовал, то ли медитировал, так как сидел на своей лежанке, устремив свой взор куда-то в угол. Скам сквозь щелку чуть приоткрытых глаз заметил, как изредка Вайдлер украдкой бросает на него короткий, но внимательный взгляд.

– Караулишь? – спросил его Скам и получил утвердительный ответ. – Тогда давай поговорим еще.

И еще несколько часов до самого утра Скам беседовал с поочередно бодрствующими собеседниками, переспрашивая непонятное, запоминая и анализируя. Он тренировался в разговорной речи, почти уверенный, что уже следующим утром эти знания понадобятся.

А утром, примерно через час после подъема, к решетчатой двери камеры подошли двое охранников. Один остановился с оружием наизготовку, в то время как второй открывал замок. Он жестом позвал Скама на выход, а когда тот приблизился, опять защелкнул на его руках наручники и добавил:

– Выходи, начальник требует.

И снова они шли по длинному серому коридору до мощной металлической решетки, снова эта медленная процедура открывания запоров, один из которых опять заело, так что охранник весь измучился открывая его. Затем передача его другой паре вооруженных охранников.

И вот, наконец, Скам очутился в уже знакомом помещении начальника тюрьмы. Сейчас начальник был не один. Вместе с ним в помещении находилось еще двое, конечно, если не считать Скама и сопровождающих его охранников. И если начальник тюрьмы был абсолютно лыс, его блестящая голова, выглядывающая из-за монитора, просто притягивала внимание на себя, то двое других выглядели достаточно контрастно с ним.

Один невысокий, темноволосый в сером костюме стоял у окна и курил, глядя в окно, словно и не заметил появления Скама с охранниками. Всем своим видом он демонстрировал свою полную незаинтересованность в предстоящем действии.

Второй, в зеленой рубашке и весь какой-то взъерошенный, наоборот, как на коне, сидел на стуле грудью к спинке и с интересом рассматривал доставленного охранниками арестованного.

Скам по привычке проментоскопировал всех находящихся в комнате, отметил и запомнил ментальную метку каждого из них. И вдруг он с удивлением почувствовал наличие еще одного человека в комнате. В инфракрасном диапазоне Скам хорошо видел сидящего человека в углу за небольшой ширмой.

Начальник закончил процедуры с компьютером, развернул монитор, полностью открывая себе обзор и словно обращаясь только к самому себе, негромко сказал:

– Ну что же, приступим.

И только тогда он обратил свое внимание на Скама, словно до этого того и близко не было в кабинете. Он приказал охранникам усадить Скама на стул прямо посреди комнаты, освободить одну руку от наручников, а вторую за наручник зацепить за спинку стула. После того как это было выполнено, охранники по команде начальника отошли примерно на шаг назад, предоставив Скама в полное распоряжение допрашивающих.

– Имя, фамилия? – спросил его человек в зеленом, всадником восседающий на стуле.

Вдруг словно током пробило Скама и бросило в пот. Он явственно почувствовал запах мысли хорта. И если тогда на Андоре этот запах промелькнул мгновенно, зацепив его буквально самым краешком, то сейчас Скам чувствовал его довольно четко. Жгущий как огонь, жгучий как перец ментальный луч ищуще пробежался по комнате, чуть задержавшись, проскочил мимо Скама и вдруг исчез, словно его и не было.

– Вот так штука, хорты здесь – на Земле! Существа или чудовища, погубившие столько его соплеменников там дома, в империи. А кто они здесь? Гости или хозяева? А меня, кажется, не заметили. Как здорово, что служба безопасности там у нас поставила мне на всякий случай защиту.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в его голове, и он немедленно полностью заблокировал свою ментальную сферу от излучений наружу, оставив ментослух только на прием. Хуже не будет.

Несильный удар охранника в плечо вернул Скама к действительности.

– Ты что еще и глухой? – спрашивал его человек в сером.

– Нет, не глухой, слышу вас хорошо, просто задумался, – ответил Скам.

– Он еще и задумался, – сердито сказал человек, сидящий верхом на стуле, немного раскачиваясь на нем.

– Кто ты такой, черт возьми? Откуда прибыл? Как пробрался на ускоритель? – почти закричал он на Скама.

– Я ничего не помню, не то что имя, даже говорить по-людски почти разучился, – ответил ему Скам.

Человек на стуле замолчал, сердито глядя на Скама, зато начальник тюрьмы негромко спросил стоящего у окна человека в сером:

– А что Интерпол?

– А ничего, – ответил тот тоже негромко. – Ни его отпечатки пальцев, ни сетчатка глаз, ни даже фото в картотеке не числятся. Просто человек Никто!

Они говорили совсем тихо, но Скам легко расслышал их разговор.

– А что врачи? – все так же тихо спросил начальник тюрьмы.

– Говорят, что после такого электрического удара удивительна не амнезия, а то, что он вообще жив остался. Но тогда он только мычал, а сейчас, смотри ты, уже почти что оратор. Так что есть смысл еще немножко подождать. Да там у вас ему быстро и мозги почистят, и память вернут.

И человек в сером кивком головы показал на Скама. – Так и сделаем, – сказал начальник, обращая свой взгляд на охрану. Его лысая голова просто блестела на ярком утреннем солнце, заглядывающем в большое окно кабинета. Скаму даже показалось, что по стенам и потолку гуляет солнечный отблеск, отражающийся от головы начальника. Это даже вызвало легкую улыбку на его лице.

– Лыбится, гад! Устроил аварию на ускорителе, оставил без электричества пол-Франции и пол-Швейцарии, а теперь еще и лыбится, – буквально взорвался взъерошенный.

– Уведите его опять в шестую, там живо заплачет, – приказал охранникам начальник.

– Прошу прощения, – сказал Скам. – Но в шестой издеваются и всячески унижают. Прошу перевести в другую камеру. И вообще мне нужен адвокат.

Начальник тюрьмы просто онемел от такой наглости. Его и так красное лицо в мгновение стало просто пунцовым, и он чуть ли не заикаясь не сказал, а просипел охранникам:

– В шестую! Немедленно!

Охранники, держа Скама под прицелом, снова заковали ему руки и повели прочь из комнаты.

Скам, медленно шагая по коридору впереди охранников, отстроил дальнеслух, чтобы послушать, что говорят в кабинете начальника тюрьмы.

Голос, который сейчас звучал в кабинете, был ему незнаком, а значит, принадлежал человеку, что скрывался за ширмой. Он определенно распекал своих собеседников.

– Вы что задергались, как кисейные барышни, сдержаться не можете?

– Господин генеральный инспектор. Да этот наглый безусый пацан… – чуть не запричитал начальник тюрьмы.

– Да он вас просто провоцировал. Он не так прост, как кажется, и стоит за всем этим что-то очень непонятное.

Ему ответил, как на слух помнил Скам, человек в сером:

– Но, месье Больз, из-за этого пацана я потерял четверку Дюка, а террористы пожертвовали своей явкой с двумя десятками боевиков. Конечно, здесь все очень непросто. Нужно перевести этого пацана, как вы его называете, в камеру к русскому. Послушаем и посмотрим. А уж потом опять в шестую.

Голос генерального инспектора, человека из-за ширмы ответил:

– Так нужно и сделать, и смотрите мне, без глупостей! Поль, а ты тут задержись и присмотри. Со всей своей амнезией уж очень он непростой типчик.

К этому моменту Скам с охранниками свернули за угол, и дальнейшего разговора он уже не слышал.

В шестой камере все было по-прежнему. Сокамерники встретили Скама совсем как своего, то есть глянули равнодушными взорами и снова занялись каждый своим делом, двое сидели и разговаривали, а Морис лежал и смотрел в потолок. Их опять покормили совсем несъедобной пищей, и Скам вновь принялся за учебу. Терять время не было никакого резона.

Сначала он рассказал своим соседям по камере обо всем произошедшем в кабинете начальника тюрьмы и попросил их прокомментировать это. К его удивлению, полный комментарий выдал Морис, а двое других только ассистировали, подсказывали, уточняли. По их экспертному мнению, генеральный инспектор за ширмой – это нонсенс, явление абсолютно невероятное. Зачем такому значимому человеку прятаться от Скама. Да еще и присутствие комиссара полиции. Ну и весь допрос вызывал определенное недоумение. Вероятней всего на него просто хотели посмотреть. И какое отношение ко всему этому имеет русский? Так что весь комментарий его соседей явился, в конечном итоге, сплошным вопросником.

И снова Скам учил язык, задавал вопросы на различные темы, слушал, уточнял, говорил сам.

К этому времени он уяснил, кто такие русские, что за страна Россия и почему во французской тюрьме под Лионом могут они сидеть. И очень удивительным было совпадение, Симон ко всему прочему когда-то преподавал русский язык. Так что все остальное время Скам посвятил изучению русского языка. Это могло ему значительно облегчить общение с тем неизвестным русским, в камеру к которому ему неизбежно предстояло отправиться, судя по подслушанному им разговору там, у начальника тюрьмы. Видно было, что и Симон соскучился по преподавательской работе за годы, проведенные в тюрьме. Да и ученик ему попался очень способный, схватывая все на лету. Так что за несколько часов занятий Скам начал понимать и говорить порусски. По правде говоря, в этом не было ничего удивительного. Для него, профессионального лингвиста, этот язык оказался даже намного проще для понимания, чем французский и немецкий языки, на которых здесь говорили и которые первыми освоил Скам.

Так прошел еще один день на этой планете и в этой тюрьме. Весь день никто его не беспокоил, и это радовало. По крайней мере, он научился бегло говорить по-русски, более-менее разобрался с историей и географией, в которой оказался силен бывший водитель Вайдлер. Ночью Скам поспал всего несколько часов, заставив остальных по очереди дежурить и опять же заниматься и заниматься.

Глава восьмая

Встреча

Вдруг ментальной сферы Скама коснулась чужая мысль. Не острая жгучая, как перец или терка, не жадная ментальная ненависть голодной дикой твари или ядовитый укол ментального жала хортов, а живая мысль нормального мыслящего существа, выпущенная на волю, одинокая и от этого немного печальная. Первая за эти два дня пребывания на данной планете. Скам немного подумал, еще раз прокрутил пойманный посыл, или зов, внутри своего сознания и, наконец, решился.

– Попытка – не ошибка, а всего лишь поиск истины.

Он снял совсем недавно поставленный блок и послал в ответ очень короткий ментальный посыл:

– Кто? Кто здесь?

Эти два дня ментальной тишины были настолько непривычны для его сознания, что Скам чувствовал себя как в могильнике. Там дома в империи даже в космическом пространстве ментальная сфера не была пуста, не молчала, а была наполнена, пускай слабым, но все же мыслефоном, тихим, чуть музыкальным, чуть говорящим. Где-то пускай далеко, но все равно рядом были мыслящие существа. И вот вдруг и на этой планете у него впервые мог появиться собеседник.

Владимир неоднократно пытался отыскать людей, так же как и он владеющих телепатией. Ну, просто не верилось ему, что он единственный из людей, владеющий таким даром. Тем более понятие «телепатия» давно было на слуху. Об этом писали в каких-то журналах, и даже, помнится, об этом говорили по телевизору. А некоторые даже демонстрировали свое умение. На самом деле все оказалось не так. Владимир неоднократно слушал ментоэфир, расширял зону восприятия во все стороны света, пытаясь докричаться до всех, кто потенциально мог ему ответить. Несколько раз ему казалось, что он, наконец, отыскал, нащупал таких, как он, но каждый раз убеждался, что ошибается, так как услышанный слабый сигнал оказывался просто эхом на его ментальные посылы. Телепатов не было, по крайней мере ему не удалось нащупать хоть какие-нибудь признаки.

Так что неожиданный ментальный ответ на его очередной, дежурный по сути, ментальный посыл оказался для него полной неожиданностью. Этот ответ внезапно возник в его голове в виде двух вопросов.

– А вы кто? – в свою очередь спросил Владимир.

– Я друг, – получил он неожиданный ответ.

И тотчас в его голове возникла неожиданная картинка. Арестант в полосатой одежде стоит и держится за решетку. Затем появилась следующая картинка. Огромный меч опускается на толпу беззащитных людей.

– Всеобщая опасность, – протранслировал ему далекий собеседник.

А затем добавил еще одну фразу:

– Много говорить тоже большая опасность. Нам обоим!

Невидимый собеседник замолчал.

Появившаяся новая информация заставила Владимира крепко задуматься.

Оказывается, не только ему здесь с товарищами было несладко, но и его предчувствия о вмешательстве какихто иных сил помимо ГБ во все эти дела могли оказаться вполне справедливыми. Не об этом ли ему только что чуть не напрямую ментально сообщил незнакомец. Владимир снова представил обе картинки, что ему прислал незнакомец, и особенно ту, с грозным мечом над толпой безоружных людей, и ему стало очень неуютно. Там, откуда пришло это сообщение, тоже происходит что-то нехорошее. Ко всему прочему даже само ментальное общение между ними может оказаться опасным.

– А если телепортироваться прямо туда, к далекому собеседнику? Там можно все обсудить с глазу на глаз, чисто вербально. Да и практика телепорта не помешает. Тем более стоит попробовать попасть туда, где ни разу не бывал, в глаза не видал. Ведь совсем не исключено, что при помощи ментального общения возможно попользоваться чужим зрением как своим, чтобы видеть место прибытия, а ментальный луч использовать как пеленг. И заиметь знающего союзника совсем не помешало бы. Уж очень рискованно как слепому мыкаться под постоянным прессом силовых структур целого государства. Где-нибудь да сломаешься. Да и вообще, а не связано ли напрямую это событие со словом «спасти», присланным ему загадочной женщиной в белом.

Владимир еще раз прокрутил все эти соображения в голове и, наконец, решился.

– Слушай, друг. Мне нужен ментальный пеленг твоего местонахождения и вид этого места твоими глазами. Я попробую до тебя добраться. Прямо сейчас.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Владимир получил ответ:

– Что ж, пожалуй, рискнем. Лови.

В голове у Владимира высветилась картинка мрачного места: небольшое помещение с серыми стенами и таким же серым бетонным полом, в самом уголке поля зрения какие-то прутья. Место очень не понравилось Владимиру, но изменить что-нибудь было уже нельзя. Человек, который назвался другом и предупредил об опасности, доверился ему и открыл двери своего сознания, несмотря на возможную опасность.

«Рискну и я, риск дело благородное», – решил Владимир, удерживая в голове картинку мрачного места.

Однако прежде чем дать команду на телепортацию к месту назначения, он все же решил подстраховаться и заложил программу на мгновенный обратный отскок, с моментальным самозапуском ее любым сознательным или даже подсознательным волевым импульсом при первой возможной опасности.

«Береженого и Бог бережет».

Как это уже становилось привычным, телепортация прошла в долю мгновения, но и при этом организм успело скрутить и раскрутить. Правда, уже без всяких там болей и неприятных ощущений.

Он очутился в небольшом сером, мрачном, прохладном помещении, словом все как на картинке. За одним исключением. К его полной неожиданности, это в буквальном смысле оказалась тюремная камера, в то время как Владимир воспринял тогда при первом приеме рисованную картинку с арестантом в полосатой одежде чисто в переносном смысле, просто обозначающую несвободу. Здесь же все было на самом деле: мощная решетка, в два яруса четыре кровати, арестанты, лежащие на них, и параша, точнее унитаз с раковиной в углу камеры. Оказаться в тюремной камере вместе с заключенными было крайне неприятно, даже просто физически. Правда, он не единожды слыхал, что из-за тотальной коррупции по всей стране в тюрьмах достаточно и невиновных лиц, но все равно приятного было мало.

А перед Владимиром стоял совсем молодой черноволосый парень в коричневом спортивном костюме. На вид ему было лет шестнадцать-восемнадцать. Лицо его было без всяких признаков растительности, черты лица правильные, только губы были плотно сжаты. Глаза большие и небесно-голубые здесь в полумраке камеры казались яркими фонариками и глядели пристально и ожидающе. На лице виднелись несколько заживших ссадин, а также ветвистых, похожих на следы от электрических разрядов, темных пятен.

Все это Владимир зафиксировал мгновенно, пока незнакомец также внимательно рассматривал его. Владимир попытался заглянуть в ментальную сферу незнакомца, в последнее время это у него получалось довольно легко, так как появился кое-какой опыт, но вдруг наткнулся на непреодолимый барьер. Ответных ментальных попыток он не чувствовал.

– Владимир, – первым представился он, протягивая руку для знакомства.

Чуть-чуть замешкавшись, тот протянул руку и тоже представился:

– Скам.

Владимир слегка ослабил рукопожатие, увидев руку, протянутую ему. На ней тоже были заметны следы травм. Уже заживающие пальцы на кончиках были еще черны.

– Да, прилично досталось парню.

– Давайте не будем терять время, поговорим о деле, – начал первым Владимир.

– И не помешают ли нам ваши товарищи? – и Владимир показал кивком головы в сторону остальных арестантов. Трое соседей, казалось, спали, они лежали в своих кроватях, и все трое отрешенно смотрели куда-то вверх, словно не замечая ни своего сокамерника, ни его гостя, возникшего из ниоткуда в их камере.

– Гипноз, – ответил Скам, проследив взгляд Владимира. – Мой русский пока не очень хорош, мало практика.

Его голос звучал немного странно, как-то напевно и мелодично, и все звуки самую капельку смягчались.

– А где мы? – с удивлением спросил Владимир.

– Это Франция, Лион, тюрьма Сен-Поль, насколько меня просветили, – ответил Скам.

Этот ответ просто ошарашил Владимира. Оказывается, он вот так за здорово живешь, одним махом переместился за тысячи километров, за границу. Так что его проблемы оказались не местного, как ему казалось, российского происхождения, а международного, так сказать, масштаба.

– А на ваш невысказанный вопрос: почему я в тюрьме? – проговорил Скам, подбирая нужные слова, – отвечу так. Я не преступник, никого не убивал, ничего не совершал, но вокруг меня творится что-то очень непонятное, меня уже не раз пытались убить здесь у вас… – Он помолчал немного и добавил: – Есть одна серьезная проблема, которая касается всей вашей планеты. Мне кажется, что вы о ней даже и не подозреваете.

Скам намеренно обострил ситуацию, подав информацию таким образом и бросив на кон случай. Как тут у них говорится: пан или пропал.

С первого взгляда Владимир вызывал к себе доверие, и интуиция подтверждало это, а Скам привык доверять своей интуиции.

Кроме того, ему особенно импонировало решение Владимира появиться здесь, значит, и у него имелись достаточно серьезные проблемы. Скам просто был уверен, что эти проблемы имеют самое непосредственное отношение или к нему, или к хортам.

Внезапно Скам повернул голову и прислушался.

– Идет охрана и, наверное, за мной, – сказал он Владимиру. – Будут переводить в другую камеру.

– Но мне надо о многом поговорить с вами, а то, что вы сказали про нашу планету, правда? – быстро спросил Владимир.

– Правда. Но все остальное от меня не зависит. Они с оружием и применяют его без предупреждения. Так что я вынужден подчиняться.

Скам еще раз посмотрел в ту сторону, откуда должны были появиться охранники.

– Давайте попробуем переместиться вместе со мной. Держитесь за меня физически и будьте со мной ментально. Должно получиться.

Он подошел к Скаму поближе, и Скам сзади обхватил его руками вокруг туловища, крепко сцепив на его груди свои руки в замок. Скам попытался ментально покрепче ухватиться за Владимира, правда, не зная точно, как это выполнить.

Владимир увидел, как в зоне видимости начали появляться идущие к их камере охранники, и дал команду на старт.

В одно сердцебиение Владимира не стало, а Скам так и остался посредине камеры с вытянутыми и сжатыми в замок руками.

– Не получилось! – а он так надеялся на умение Владимира, что разочарование оказалось воистину горьким.

Один из охранников почти бегом подскочил к решетке, схватился рукой за один из прутков и закричал на Скама:

– Что это было? С кем ты только что обнимался?

Второй охранник придержал его за плечо. Он ничего не заметил, поэтому попытался удержать напарника:

– Остынь, Ник, тебе показалось.

– Ничего не показалось. Мне на мои глаза свидетелей не надо, – и он снова закричал на Скама: – Кто это был?

Скам медленно повернулся к охраннику и, затягивая время, развел руки в стороны и пожал плечами.

– Это был я, – ответил появившийся сзади Скама Владимир.

Охранники, разинув рты от удивления, замерли буквально на мгновение, но, хорошо подготовленные к экстремальным происшествиям, быстро пришли в себя. Они уже поднимали оружие, готовые немедленно стрелять, когда Владимир обхватил Скама точно так же, как минуту назад это делал тот, и бросил ему ментальную фразу:

– Я понял как! Держим друг друга вместе и физически, и ментально. Поехали.

Они исчезли из камеры в тот самый момент, когда раздались первые выстрелы.

Глава девятая

Нападение

Что ж, нашего полку прибыло!

После каменной сумрачной и холодной камеры, откуда они с таким трудом телепортировались, место, куда только что его доставил Владимир, казалось Скаму раем. Мягкая трава, высокие деревья, заросшие зеленью невысокие горы, прозрачное голубое небо, теплое светило, вкусный душистый воздух – все это было таким славным и напоминало ему его родительскую планетуинтернат. Там тоже были такие места.

Они сидели впятером на небольшой площадке около огромного валуна. Рядом с валуном около могучих корней лежащего на земле огромного дерева скрывался вход в пещеру. Если бы Скам своими глазами не видел выходящих из нее людей, он бы никогда не догадался, что здесь расположен этот вход. Настолько естественно он был вписан в небольшую расщелину, откуда, казалось, и достали этот огромный валун, лежащий рядом. Они ужинали, точнее, ужинал один Скам, а остальные пили чай, горячий напиток, разлитый по кружкам. Трое из людей, сидящих рядом, в том числе и Владимир, были молодыми, примерно одного возраста с ним. Четвертый был значительно старше.

«Несомненно, полный гражданин, – подумал Скам, запивая плотный ужин душистым напитком. – Хотя у них тут все может быть по-другому».

Владимир уже представил его честной компании, еще и коротко в двух-трех словах охарактеризовав каждого. Пожилой человек Виктор Иванович и чем-то похожий на него молодой человек бритый наголо, в спортивном костюме по имени Игорь оказались родственниками, а еще и разведчиками, по крайней мере, так одним словом обозначил Владимир их род занятий.

Сейчас Виктор Иванович и Игорь негромко разговаривали между собой.

Ну, а последний по имени Валерий, названный Владимиром техническим гением, в довольно пестром пятнистом одеянии сидел чуть обособленно от них и смотрел куда-то вдаль.

Скам допил последний глоток, поставил кружку на накрытое куском пленки местечко с посудой и продуктами, и посмотрел на Владимира. Похоже было, что среди этих людей у того было какое-то особое положение.

– Давайте послушаем нашего гостя, – сказал Владимир негромко, и все сразу стали серьезней. Парочка прекратила свой разговор и подвинулась поближе, а Валерий вообще пересел рядом с Владимиром.

Скам немного подумал и начал рассказывать.

Подбирая нужные слова, он подробно поведал своим слушателям историю своего появления здесь на Земле, свои злоключения. Особенно он отметил тот факт, что, во-первых, он был всем нужен, уж коль за ним все охотились, во-вторых, за ним охотились серьезные структуры, в том числе, возможно, и государственные. А в-третьих, они же и пытались его убить, словно и не нужен он им был вовсе.

Он говорил практически без всякого акцента, но необычная певучесть его голоса каждой сказанной фразы, каждого слова выдавала его чужеродность.

Затем Скам сделал небольшую остановку, чтобы дать слушателям возможность переварить услышанное. На какое-то время стало настолько тихо, что было слышно стрекотание насекомых в траве и разнообразный птичий говор, да в верхушках деревьев незримо шелестел легкий ветерок.

Все, включая даже Владимира, были просто ошеломлены. Сидящий перед ними мальчишка, а именно таким он и выглядел, утверждал, что он инопланетянин и что здесь, на Земле, он прошел почти через такую же череду испытаний и приключений, что и они сами. Верилось в это с трудом, и если бы не вереница невероятных и даже сверхъестественных событий, которые они хлебнули вдоволь вместе с Владимиром за последнее время, все это могло показаться просто больным бредом. Сейчас же, с учетом серьезности их положения, такое допускалось. Так что скоро на Скама посыпались вопросы, причем самые разнообразные.

Владимир тотчас же остановил этот поток. Он встал, поднял руки и, дождавшись полной тишины, сказал, обращаясь к заинтригованным, а поэтому и нетерпеливым слушателям:

– Давайте отложим наши вопросы на потом.

Он повернулся к Скаму и негромко, даже чуть виновато, сказал:

– Думаю, это была только преамбула, все самое главное еще впереди.

Эта его фраза звучала скорее вопросительно, чем простое утверждение.

Эти его слова окончательно повергли слушателей в изумление. Живой инопланетянин, сверхъестественные деяния, огромная опасность, с которой они уже успели столкнуться так неожиданно для каждого из них – это всего лишь преамбула, так сказать цветочки! Все снова замерли в ожидании.

Скам утвердительно кивнул головой и продолжил свой рассказ:

– Мы называем их хортами. Они появились у нас около четырех сотен лет назад, сразу на нескольких планетах, в том числе и в столице империи. Сначала стали умирать люди какой-то непонятной страшной смертью. Словно они лишались не только своей ментальной составляющей, здесь вы ее называете душой, но и всех биоэлектрических потенциалов, связывающих клетки организма. Человек в считанные минуты превращался в кучу быстро разлагающейся плоти, был человек и не стало. Таких смертей было немного, но они были.

Сначала у нас думали, что это какая-то эпидемия, был установлен жестокий карантин. Но расследование показало, что некоторые смерти никак не могут быть связаны с передачей инфекции, так как произошли на разных планетах почти одновременно, а никаких транспортных перемещений между ними гарантированно не было. Ну а главным подтверждением этому явились загадочные смерти на одной граничной планете, связь с которой осуществлялась вообще только по радио.

В итоге стало совершенно очевидно, что это не болезнь, а нападение. И нападения эти совершались в ментальной сфере неведомым врагом. Вся наша наука была брошена на борьбу с неизвестным противником. Враг оказался хитер и коварен. Во-первых, он был невидим, причем невидим не только в оптике, но и во всех известных нам видах излучений и полей.

Во-вторых, исходя из хронологии смертей, было установлено, что врагов всего несколько особей, предположительно пять-семь.

В-третьих, оказалось все-таки, что их можно отслеживать. На определенной частоте ментополя, а эти частоты большинству жителей империи тогда оказались недоступны, враг излучал. Мы назвали это излучение – запах мысли хорта. Это сейчас каждый житель империи, начиная с десяти периодов, по-вашему, лет, проходит обязательное специальное обучение и подготовку, чтобы научиться ловить эти запахи и чувствовать их. А тогда, в момент нападения хортов на наши планеты, этого еще никто не знал.

В конечном итоге, после многих жертв, ценой гибели героев, понявших суть противника, пожертвовавших собой, часть хортов была уничтожена, а остальные исчезли из империи, как их и не было. Вот уже четыреста лет о них ни слуху ни духу.

Кто они такие, откуда они прибыли и куда подевались, установить так и не удалось.

Конечно, мы что-то уже умеем. Мы научились чувствовать запах мысли хорта. Мы можем даже уничтожить хорта, правда, заплатив за это страшную цену – жизнь нескольких человек. По-другому пока не получается.

Скам немного помолчал, оглядел притихших слушателей и добавил:

– И вот вчера, то есть до того как Владимир вытащил меня, – Скам чуть замялся, – из Франции, я почувствовал запах мысли хорта! Очень сильный запах. Хорты на Земле! У них что здесь база? И отсюда они совершают набеги на наши планеты? Знаете ли вы об этом что-нибудь? – спросил Скам, пытаясь сдержать свои эмоции. Он смотрел на четверку слушателей, наблюдая за их реакцией и надеясь получить ответы на заданные им вопросы.

Он и так рисковал не просто многим, а судьбой тысяч планет их империи.

Как Скам и думал, отвечать взялся Виктор Иванович, самый пожилой и, наверное, самый мудрый и опытный из этой четверки.

– Не знаю, что такое хорты, но я ни разу ни в жизни, ни в литературе, ни в истории не встречал ничего подобного. То есть о случаях смерти подобной формы я никогда не слышал, – он немного помолчал и продолжил: – Я вот о чем подумал. А не связаны ли наши сегодняшние события, в центре которых мы все сейчас оказались, с появлением этих хортов здесь на Земле.

– Но ведь на Земле достаточно часты случаи бесследного исчезновения людей, – заметил Игорь. – Может, это тоже имеет какое-то отношение к этим самым хортам?..

– Но Скам говорит, что после хортов плоть остается. А ты говоришь о бесследном исчезновении! – сказал Владимир.

Они еще немного поспорили, но Скам уже пришел к выводу, что его оппоненты на самом деле никогда не слыхали о хортах и совершенно искренны в своем недоумении.

– А как эти хорты тебя не почуяли? – вдруг спросил Владимир.

– Сам удивляюсь. Правда, еще там дома совсем недавно мне поставили какой-то блок против хортов, причем совершенно случайно. Видно, он и помог, а то бы они меня уже сожрали. У нас такой блок ставят по необходимости, да и то только тем, кто к этому предрасположен. Наверное, мне просто повезло.

Насколько я знаю, хорты чувствуют ментальное излучение, и именно ментальную сущность они и высасывают из жертвы при нападении. По крайней мере, так объясняют наши ученые, занимающиеся этой проблемой.

Скам замолчал, осененный внезапной мыслью.

– Слушай, так и тебе грозит такая же опасность! Ты ведь тоже ментально излучаешь, – продолжил он, внимательно глядя на Владимира.

Владимир, подумав немного, ответил:

– Значит, то ментальное давление на меня, что я недавно так остро ощущал, могло быть нападением хортов? Быть может. Именно поэтому я соорудил защиту, или как ты называешь блок, от любых ментальных наблюдений и нападений. И есть что-то еще, в чем я пока не разобрался. Просто не успел. Стаж у меня как ментата не велик, и опыт небольшой.

Вечерело. Солнце уже скрылось за деревьями, и начало потихонечку темнеть. Скам ответил уже на целый ряд вопросов, которые интересовали его слушателей. Вопросы были самые разнообразные.

Виктора Ивановича, да и Игоря интересовало общественное устройство их мира, взаимосвязь империи и других планет, связь, транспорт.

Владимир задал несколько вопросов магического характера и возможности человеческого организма. Очень поразило слушателей сообщение Скама о сроках жизни людей в империи. Цифра тысяча и больше лет всех просто ошеломила.

Валерий начал задавать вопросы по технике, энергетическим характеристикам их мира, техническим возможностям.

За разговорами они не заметили, как стало совсем темно. И только когда он не смог ответить на вопрос Валерия, откуда и каким способом очутился на Земле, Скам резко остановился на полуслове и уставился в открывшуюся перед ним звездную картину. Темное небо было совсем безоблачным и предстало перед ним во всей своей звездной красе. Множество ярких созвездий торжественно пылали на темном небе, Млечный Путь через весь небосклон белой полосой раскинулся с востока на запад.

– Я еще не видел вашего звездного неба, – извиняясь, прошептал он. – И не знаю, где же мой дом, откуда меня забросило к вам на Землю.

Он смотрел и смотрел, медленно обводя все небо своим обострившимся взглядом:

– Не знаю, здесь нет ничего знакомого, ни одной приметы, за которую можно было бы зацепиться. У нас небо выглядит совсем по-другому. И даже это, – Скам показал рукой на Млечный Путь, – у нас выглядит совсем не так. Наверное, мне не найти дороги домой.

«Возможно, Нави смог бы сориентироваться даже и здесь», – подумал Скам, но он не Нави.

Он сидел растерянный и расстроенный, и предательская слеза ползла по его щеке.

Только сейчас, наконец, окружающие окончательно поверили, что перед ними сидит инопланетное существо, по сути дела мальчишка, школяр. А из его рассказа они уже слышали, что там, на его родине, дети взрослеют намного дольше. Так что кроме их собственных, очень неслабых проблем, у них появилась еще одна: как помочь потерявшемуся мальчишке вернуться домой?

– А ведь хорты могут знать, где находится твой дом, – вдруг сказал Игорь.

– Может, и знают, а что это дает? – спросил Виктор Иванович. – Да и где они – эти хорты?

– Раз Скам утверждает, что они есть здесь на Земле, значит есть. И если Владимир со Скамом смогут их подманить, то можно будет и поймать хотя бы одну тварь, – загорелся Валерий.

– Задачки надо решать технически, даже если они нерешаемые.

– Может, и мой прибор здесь сгодится? Или на приманку, а то и как средство наблюдения, – предложил Игорь.

Разговор плавно перешел в практическое русло, правда, пока чисто теоретическое.

Скам с удивлением смотрел на товарищей, на полном серьезе обсуждавших в общем-то его проблему. Он просто не мог поверить, что эти люди при всей их технической отсталости готовы взяться за решение задачи, которую не смогли решить ученые его родины, империи.

– А у нас нет другого выхода, – вдруг сказал ему Владимир, словно по глазам прочитавший его сомнения. – Если и наши проблемы связаны с появлением здесь на Земле этих хортов, то деваться нам некуда. Да глядишь, еще и помощь кое-какая объявится. – И он многозначительно замолчал, а затем снова обратился к Скаму.

– Не будем терять времени. Расскажи все, что ты знаешь о хортах, что знают там у вас об этих тварях.

Немного подумав, Скам ответил:

– Так как я интересовался этим вопросом и насколько мне школяру удалось вычитать… У нас считают, что хорты – это сгустки полей, бестелесные существа, хищники, питающиеся ментальной энергией. Разумны они или нет, мы не знаем. Они каплевидной формы, по мере насыщения и роста они уподобляются огромному облаку, шару. Они невидимы практически во всех диапазонах электромагнитных волн и обнаруживаются, как я уже говорил, только на определенных частотах ментополя. Никакое механическое и лучевое оружие их не берет. Считается, что те особи, которые удалось уничтожить, аннигилировали под воздействием противоположного по заряду ментополя. Возможно, такой заряд возникает, когда человек всей своей волей превращает себя в сгусток ненависти, ментально направляя ее на хорта… Так считается…

Он замолчал, снова обращая свой взор к звездному небу.

Владимир внутренне похолодел. Ему сразу же припомнилось, что именно зарядом огромной ненависти ему удалось тогда, у подстанции, освободиться от направленного на него ментального излучения. Да и то не без помощи его магического камня, так красноречиво пульсировал камушек тогда на его груди. И это означало, что прибор Игоря лишь открывал замочек к его ментальной сущности, а за прибором было еще что-то или кто-то!

Внезапно он вспомнил еще одну загадочную историю, случившуюся с ним, эти сны и видения неведомой женщины в бело-розовом одеянии и ее коротком послании на неведомом языке.

И он немедленно ментально отправил Скаму запомнившуюся из сна картинку этой женщины на фоне изумительно красивого города с дворцами и башнями.

Скам, отвечавший в это время на вопросы Валерия, мгновенно прекратил свой ответ тому и обратился к Владимиру.

– То, что ты мне показал, – это место у вас на Земле? И что это за дама в белом?

– Нет, такого места на Земле нет, и видел я его во сне, и даму тоже!

– А что значит во сне? Ты был на другой планете? Или я что-то не понимаю в ваших терминах.

Владимир начал объяснять инопланетянину, что такое сны, и они быстро разобрались, что у Скама в их мире снов не существует и просто не может быть. Постоянно наполненная ментальная сфера вокруг обитателей их миров даже во время ночного или иного отдыха не способствует появлению автономных фантомных образов.

Вернувшись к вопросу о женщине в белом и удивительном городе, Скам ответил, что никогда не слышал даже о существовании данной страны или планеты.

Что было, впрочем, неудивительно. Обитаемых планет в мире Скама было много больше нескольких тысяч.

Получив этот ответ, Владимир задумался. Ясности не прибавилось.

Глава десятая

Хорты

Его размышления прервал внезапный возглас Скама.

– Чувствую запах мысли хорта. Он нарастает. Он приближается сюда.

Первым среагировал Виктор Иванович.

– Все в пещеру, – крикнул он. – А Владимир пусть прикрывает.

И они, не теряя ни секунды, по очереди стали скрываться в пещере. Последними у входа в пещеру задержались Скам и Владимир.

– Заходи, а я попробую тут сам разобраться. Тебе здесь опасно. – Владимир подтолкнул Скама в пещеру.

– Но как ты один. Я обучен, я чувствую, – с обидой сказал Скам.

– Не геройствуй, еще успеешь. Мне одному сподручней, не нужно никого прикрывать.

И Владимир чуть посильнее толкнул Скама в черный зев пещеры.

Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел в черное звездное небо, откуда все нарастала и нарастала неведомая опасность. Он чувствовал ее всеми клеточками своего тела. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, он всеми своими мыслями, своим ментальным полем двинулся навстречу опасности.

Камень пульсировал на груди, мысли разбухали и разбегались, словно автоматом подстраиваясь под нужные частоты. Глаза закрылись сами, и он увидел, увидел своим мысленным взором, как огромное черное облако садится на макушку высоченной елки, стоящей по соседству с пещерой. Раскрыв глаза, Владимир пристально всмотрелся в эту верхушку. Ничего. Звезды легко просвечивали сквозь развесистые лапы ветвей, ничуть не загораживаемые. Но давление на него стало скачкообразно усиливаться. Уши мгновенно заложило, шум в ушах нарастал и нарастал, пока не превратился в настоящий гул. Глаза зачесались до рези, словно вылезая наружу. Все было буквально на пределе.

Владимир стиснул зубы и снова, как в прошлый раз, всей своей ненавистью ударил по неведомому противнику.

И сразу отпустило.

– Он как будто сдулся, и стал намного меньше, – услышал Владимир знакомый певучий шепот.

– Скам, я же просил тебя остаться в пещере!

– Я просто не мог тебя бросить один на один с этой тварью. Они все не помощники тебе, – и он кивком головы показал на пещеру. – Они не увидят хорта, а хорт не увидит их, так как они не излучают. Все, кого я встречал на вашей планете, не имеют ментального дара. Ты, наверное, исключение. На всей вашей планете царит ментальное безмолвие. Я в первую очередь обратил на это внимание, для меня это так непривычно.

– Зато для тебя это может быть очень опасно, – сказал Владимир, пристально всматриваясь в инопланетную зверюгу.

Сейчас, когда чужое ментальное давление стало почти незаметным, можно было рассмотреть хорта достаточно внимательно.

Больше всего эта штука походила на огромную колючку абсолютно черного цвета. К шаровидной форме с неровными буграми, наплывами по всей ее поверхности, добавлялось еще и огромное количество то ли ресничек, то ли псевдоподий, то ли щупалец. Сейчас они обвисли, но как только на мгновение Владимир представил их в рабочем состоянии, с капающими капельками яда, шевелящимися, так его чуть не вытошнило.

– Я думаю, ты только ненадолго оглушил его, а чтобы его уничтожить, нужна аннигиляция сразу нескольких ментатов. А если он на Земле не один, а наш опыт свидетельствует, что они по одному не бывают, то надо торопиться и что-то решать. Нам двоим против нескольких хортов не выстоять, – говоря это, Скам пристально всматривался в ночное небо.

– А я попробую, пока он такой, заглянуть внутрь. Вдруг что и узнаю.

На выходе из пещеры показался Игорь, он покрутил головой, оглядываясь по сторонам, и сказал:

– Слава Богу, живы. Ну что тут у вас? Где зверюга ужасный?

Он пытался казаться спокойным, но чуть дрожащий голос выдавал серьезное волнение. Эти два дня окончательно утвердили Игоря в мысли, что в их ситуации мнимых опасностей не бывает.

Следом за ним из пещеры немедленно появились Виктор Иванович и Валерий. Они вопрошающе смотрели на Владимира и Скама.

– Вон за макушку беспамятный зацепился, не знаю, видите или нет, – сказал Владимир и махнул рукой вверх, в сторону сморщенного облака.

Облако оказалось уже не сморщенным и стремительно надувалось. Щетинки на нем словно ожили и теперь извивались во все стороны.

Скам пронзительно закричал на своем языке. В это мгновение крайней опасности у него начисто вылетели из памяти чужие слова. Опомнившись, он крикнул:

– В пещеру!

Владимир в это время пытался вновь вызвать в себе то состояние крайней ненависти, что только несколько минут назад помогло ему отразить первый удар неведомого врага. Но он уже однозначно понимал, что не успевает. Они не успели все.

В этот раз противник просто поменял оружие. Он не стал применять ментальный удар, убедившись в его неэффективности, а ударил посильнее. Их нахлопнули огромным колпаком с повышенной гравитацией, чтобы полностью обездвижить и раздавить.

И если Владимир мог хоть немного противостоять этой силе, то его друзья упали на траву, прижимаемые чудовищной, непереносимой нагрузкой к земле. Видно было, как наливались кровью глаза, плющились на лице кожа и мышцы. Только Игорь каким-то невероятным усилием сумел встать на колени и сделал попытку продвинуться к пещере, но только попытку. Его снова приплюснуло к земле. Владимир мысленно вошел в их задавленное болевым шоком сознание и для начала взял большую часть боли на себя. Его собственная боль стала при этом почти всепоглощающей. Казалось, еще мгновение – и он потеряет сознание от этой боли. Камень на груди резкими пульсациями удержал его в сознании и, очевидно, добавил сил. Благодаря этому Владимир своим ментальным импульсом начал отжимать кверху навалившуюся на них тяжесть. Он представил себя мифическим Атлантом, поднимающим целый небосвод, и этот небосвод стал поддаваться.

– Держись, – услышал он мысленный посыл Скама и почувствовал значительное облегчение. Скам, придя в себя, стал помогать ментально отражать чудовищную нагрузку, и в какой-то мере это ему удавалось.

Совместными усилиями им удалось только немного ослабить нагрузку на остальных, но достаточно, чтобы их товарищи с трудом, но смогли сесть на землю и упорядочить дыхание.

– Я думал, что нам совсем кранты, – сказал Виктор Иванович.

И пока Владимир в крайнем напряжении сил отдавливал кверху непереносимую тяжесть, Скам выкрикнул, махнув рукой:

– Быстрей, мы держим, в пещеру… Не отвлекайте! С огромным трудом, где ползком, где на карачках, троица незадачливых помощников, наконец-то, убралась в пещеру.

– Теперь наша очередь, – сказал Владимир. – Ты первый.

Но они не успели. Давление на них вдруг начало резко возрастать. Проблемы еще только начинались.

Владимир увидал, как рядом с раздувшимся хортом прямо из ничего возник второй шар. Краешком меркнущего сознания он успел отметить, что вторая особь крупнее первой, заметна в видимом диапазоне волн и окрашена в ярко-фиолетовый цвет. С огромным трудом Владимир перевел взгляд на Скама. Тот лежал на земле в неестественной позе.

Нагрузка стала еще нетерпимей, к ней добавилось какое-то обжигающее волнообразное мерцание. В глазах у Владимира все померкло, и он провалился в черное небытие.

Сознание возвращалось медленно. Сначала Владимир некоторое время смотрел на слабые, уже гаснущие звезды в висящем над ним и чуть светлеющем небе, затем почувствовал тупую боль во всем своем истерзанном и измученном теле. Он скосил глаза и в полумраке увидел совсем рядом Скама, все так же лежащего в той неестественной позе, в какой он видел его тогда при повторной атаке хортов.

– Точно! На них же навалились хорты, раздавили и изжарили. И все-таки он жив!

Владимир посмотрел на макушку высокой ели, откуда их атаковали эти самые неведомые чудовища. Там никого не было! Он с трудом повернул голову и увидел темнеющий вход в пещеру. Все вокруг было как будто без изменений. Он прислушался к своему организму. Организм страдал и стонал, но, по-видимому, чинился. По крайней мере, у Владимира уже хватило сил сначала перевернуться набок, затем на живот, а затем и подняться на карачки. Он с передышкой, на коленях добрался до Скама и с огромной радостью заметил, что положение товарища чуть-чуть изменилось. Рука уже не была подвернута под телом, а лежала вытянутая вдоль туловища, голова уже не утыкалась носом в землю, а лежала на одной щеке. Похоже, и этот организм тоже чинился.

– И что, так и будете валяться на земле? – услышал он чей-то незнакомый с хрипотцой голос. Голос был явно иностранный, так как каждое слово хоть и тщательно и правильно выговаривалось, но звучало с удивительной мягкостью.

Владимир с трудом перевел себя в положение сидя, пытаясь одновременно зафиксировать взглядом место, откуда донесся неожиданный голос. Этим местом оказалась самая нижняя и самая большая ветвь той самой ели, с вершины которой они все вместе подверглись мощной атаке инопланетных чудовищ. На ветке сидела большая удивительная птица. Похожая на большого попугая, изумительной расцветки птица снова заговорила:

– Ну вот, один почти ожил.

Она замахала своими удивительно короткими крыльями и с негромким шелестом в мгновение ока очутилась на плече лежащего Скама. Затем она, продолжая сидеть там, еще раз помахала своими крыльями, наклонила голову к самому уху Скама и что-то негромко сказала.

Владимир во все глаза наблюдал за происходящим. Вроде бы, после всего пережитого им за эти несколько дней уже ничто не могло удивить его. Но появление этой удивительной говорящей птицы просто поразило его.

Скам зашевелился, сначала оторвал голову от земли и после нескольких неудачных попыток уселся на траву. Птица, которая на это время зависла в воздухе, снова опустилась ему на плечо.

– Нежд! – чуть слышно проговорил Скам. – Это ты?

– Я это, я. Говори на местном языке, да погромче, а то у твоего товарища глаза вывалятся от удивления.

– Нежд! Как я тебя рад видеть! И где хорты?

Голос у Скама уже звучал намного уверенней, да и сам себя он уже чувствовал значительно лучше.

– Это Нежд. Он из нашей империи. И он все знает. Скаму хотелось еще о многом рассказать Владимиру, но его перебил Нежд:

– Вы забыли об остальных товарищах в том темном гнезде, – и он поворотом своей удивительно хохлатой головы указал на вход в пещеру. – А им всем очень нехорошо. Да и времени у вас не так уж много.

Владимир поднялся на ноги, обратив внимание на то, что чувствует себя совсем уже сносно, и бросился к пещере. Скам тоже сумел подняться на ноги и, не обращая внимания на остаточную слабость, двинулся за ним. Он засветил на ладони яркий огонек и стал подсвечивать путь впереди идущему Владимиру. Товарищи далеко от входа не уползли, и сейчас так и лежали на земле друг за другом.

– Надо вытащить их на свежий воздух, – сказал Владимир. Он перебрался через лежащего замыкающим Валерия и стал подхватывать его спереди.

– Бери его за ноги, – сказал он Скаму, – и понесем на выход.

В тесном проходе пещеры нести было чертовски неудобно, и они запарились, пока вынесли его из пещеры и уложили на траву. Все-таки слабость еще сказывалась.

– Давайте за остальными, – сказал им Нежд. – Я этим пока позанимаюсь.

Владимир и Скам снова бросились в пещеру. Когда они последним вынесли из пещеры Игоря, на улице уже совсем рассвело.

Все трое лежащих на траве друзей выглядели крайне непрезентабельно. Синюшная, обвисшая по всему телу кожа, впалые глазницы, обострившиеся носы, чуть заметный пульс и дыхание. Над ними уже ворковал Нежд. Он обмахивал веером крыльев лежащих на траве людей и что-то наговаривал гортанным голосом. Владимир попытался поучаствовать в процессе излечения, но Скам вежливо, но решительно остановил его:

– Нежд в этом деле великий спец, тут нужно не только физическое, но и глубокое ментальное лечение.

Так оно и оказалось. Уже через несколько минут лица лежащих порозовели, кожа приняла естественный и натянутый вид, дыхание стало размеренным. Сейчас они выглядели людьми спящими глубоким спокойным сном. Нежд продолжал колдовать над ними.

– Ну вот, порядок. Скоро проснутся веселые и здоровые, – сказал Нежд, отлетая от своих пациентов.

– Как ты здесь оказался и где хорты? – снова спросил Скам.

– Всему свое время, – ответил Нежд. – Правда, у нас его не так много, но есть. Как только проснутся ваши товарищи, так все и узнаете.

Он помолчал буквально несколько мгновений и снова заговорил, совсем как человек, поднятым крылом показывая вокруг себя:

– Прекрасна ваша планета, эти леса, эти горы, это небо.

Чистое, голубое, прозрачное небо, чуть подкрашенное лучами восходящего солнца, на самом деле было прекрасным. Поднимающийся кверху пологий склон, заросший ельником и березняком, был тоже по-своему красив, так что Владимир со Скамом только кивнули в подтверждение сказанного. И их тут же поддержал хор птиц, громкий и разноголосый, словно дожидавшийся разрешения на свое подключение к разговору людей о красотах их лесного дома.

В это время зашевелилась тройка лежащих на траве людей.

Сначала Валерий, поднимаясь на ноги, проворчал с едва заметной иронией:

– Ну зачем же так? Она же сырая, трава эта. Трудно было что-нибудь подложить?

– И костер не горит. И что это у нас за гость? – поддержал шутливый разговор Виктор Иванович, присаживаясь.

– Ну вот, раз все живы и здоровы и даже шутят, продолжим ответы на вопросы, – сказал Нежд, усаживаясь на плечо Скаму.

Уже привыкающие ко всяким чудесам тройка вновь подключившихся товарищей захлопнула открывшиеся от удивления рты и приготовилась слушать. Только Валерий глубоко и шумно вздохнул, продолжая изумленно рассматривать удивительную птицу.

– Меня, – начал свой рассказ Нежд, обращаясь в первую очередь к Скаму, – телепортировало следом за тобой на эту планету. Только оказался я не в ускорителе, как ты, а на поверхности, в удивительном, я скажу, городе. Женева, так его называют местные жители. И два дня мне пришлось посидеть в клетке на воде и сушеных червячках. Мерзость еще та.

– Никогда не поверю, что ты не мог выбраться сразу же из клетки, если бы захотел, – сказал Скам.

– Шучу я, шучу. Сначала присматривался, разведывал, так сказать, обстановку. Смотрел вместе с местными жителями телевизор, слушал новости, изучал язык, покопался в вашем интернете. Замечательная, скажу, штука! Да через ментал пытался выйти на твой след. Услышал ваш мыслеобмен с Владимиром, – он махнул в его сторону крылом, – и прибыл сюда к вам, и, как оказалось, вовремя.

Он замолчал на мгновение и уже голосом, в котором появились металлические нотки, продолжил:

– Очень удачно, что вы заставили этим тварям раскрыться, перейти с ментальной атаки на полевую, а затем и гравитационную. При этом они сами потеряли контроль над пространством, а главное – раскрылись. Это была огромная удача, по крайней мере, для меня. Раньше такая возможность предполагалась только теоретически. И мне удалось закапсулировать их. Я только добавил импульс и сменил заряд гравитации. Их и свернуло из чисто полевой субстанции в материальные тела.

Нежд неожиданно остановил свою победную тираду, оглядел притихшую публику и сказал:

– Давайте ваши вопросы. У нас максимум час. Затем нужно принимать решение. Если вовремя не выполнить кое-какие действия, обстановка может резко измениться и далеко не в нашу пользу.

Вопросы начал Скам:

– Ты сказал, что смог закапсулировать хортов. И где они?

– Посмотри в корнях этого высокого дерева, – и Нежд ткнул кончиком крыла в сторону елки. – Я слышал, как они брякали при падении.

Скам вместе с Владимиром почти бегом бросились в указанном направлении. Искать долго не пришлось. Под деревом на темном опаленном пятне среди травы в двух выемках лежали два абсолютно черных шара, диаметром сантиметров восемь-десять.

– Осторожно! Они могут быть горячими и радиоактивными, – крикнул Виктор Иванович.

– Не думаю, – сказал Нежд. – Закапсулированы надежно. Они теперь не излучают ни в одном из видов излучений, вот видны визуально и все.

Скам с Владимиром принесли тяжелые шарики и положили их рядом с честной компанией.

– Надежно упакованы, не раскроются? – спросил Владимир. – А живые твари их не почувствуют?

– Не раскроются, это точно, а вот насчет способности живых хортов их учуять, вот здесь я гарантий дать не могу. Их куда-нибудь поглубже убрать, – сказал Нежд.

– И что же все-таки такое хорты? – спросил Игорь.

– Из тех данных, которые имеются в нашем распоряжении, а я отмечу, что они довольно неполные, следует, что Хорт – это особое оружие, специально созданное для борьбы с магией, точнее с магическим могуществом, еще точней с возможным всемогуществом. У вас есть такие машины – роботы. Хорт – тоже робот, только не механический, не биологический, и даже не полевой. Он сконструирован и изготовлен, если можно применить такой термин, из очень специфичных форм материи. Хорты имеют мощный, специфичный индивидуальный, а также и при необходимости коллективный разум, связанный ментальной вневременной и внепространственной связью. Очень специфичны и их возможности во внепространственном передвижении. Предполагается, что они могут в виде волнового пакета использовать струнный характер перемещения, растягиваясь нуль-струной через всю вселенную с фиксацией или в начале, или в конце струны. Объяснить подробней нет ни времени, ни возможности. Даже Скам, при всей его теоретической подготовке, не поймет. Это оружие было создано очень давно в междоусобной борьбе двух великих цивилизаций, которые боролись меж собой с помощью магии. Когда-то это оружие вышло изпод их контроля и погубило обе цивилизации. Известны еще несколько случаев гибели целых цивилизаций явно по их вине. Сведений о них пока было недостаточно.

– Вам повезло, – и Нежд повернулся к Скаму. – Ваша империя достигла очень высокого уровня развития без магии, а ваши ментальные характеристики, хоть и сродни магии, но не магия. Так что интерес к вам у хортов был больше академический, точнее почти академический. Да и нашлись у вас герои, которые пожертвовали собой, но уничтожили несколько этих тварей. Вот они и отступили. Но боюсь, что временно. И еще. Понятно, что полной защиты вы пока себе не обеспечили. Конечно, где-то помогает блок, да и ваши ученые в поиске. Но все ж.

– И предваряя ваш вопрос, – Нежд повернулся к Владимиру и остальным землянам. – Как обстоят дела с хортами у вас на Земле? – Нежд выдержал короткую паузу и начал отвечать на заданный им самим же вопрос: – Мне думается, Земля для них – это особый случай. Магические способности у ваших соплеменников появлялись как исключение, были редкими и чаще всего не передавались по наследству. Кроме того, когда сюда заявились хорты, у вашей магии была уже длинная история, ваши волшебники научились создавать определенные средства защиты друг от друга, так сказать в конкурентной борьбе. И еще. У большинства людей в процессе эволюции создавался иммунитет от магического воздействия, словно природа заложила в вас естественную защиту от магического и ментального воздействия. У всех вас… – и Нежд обратился непосредственно к троице притихших соратников, – у всех вас в голове мощный естественный блок от любого ментального воздействия. Это защищало людей от чрезмерного магического влияния волшебников. И это вас спасло от ментального поля хортов. Вы ментально не излучаете, а они вас не видят. А вот здесь на поляне вы попали под раздачу случайно, находясь рядом вот с этими «исключениями», – и Нежд кивнул в сторону Скама и Владимира.

– Но почему у меня получается ментальное взаимодействие с людьми, телепатия и прочее? – тут же спросил Владимир.

– Мне кажется, тут несколько причин, – ответил Нежд. – Во-первых, у тебя воздействие одностороннее, да еще и чем-то усиленное. Вот у Скама не получается ментальное воздействие на людей.

Скам подтверждающе кивнул головой.

– А во-вторых, твои ментальные посылы до людей доходят, а обратной связи нет. Блок работает, не пуская их мысль наружу, таким образом защищая от «слепого» хорта.

– А еще мне удается каким-то неведомым способом уловить индивидуальный ментальный ключик к каждому человеку, – подумал про себя Владимир.

– Может, это камень помогает.

– Но все-таки, – Нежд продолжил свое повествование. – Они периодически стремились к вам, так как у вас магия не кончалась никогда, то возрастая, то затихая. При каждом своем появлении они продолжали охотиться на ваших магов, и, думаю, гибель большинства из них на совести хортов. А те цивилизации, что существовали здесь на Земле задолго до вашей, без сомнения, были уничтожены при непосредственном участии хортов. И магии тогда, по-видимому, было намного больше.

– Вы говорите о Гиперборее? – с волнением в голосе спросил Валерий.

– У нас много гипотез об их существовании, но очевидных доказательств нет!

– Не знаю, как их называли, но они были. Правда, очень давно.

– А вы откуда это знаете?

Нежд задумался ненадолго, словно размышляя, можно ли об этом говорить, и затем ответил:

– Информационное поле. Информация никуда не исчезает. Нужно уметь ее находить.

А вот сейчас, к сегодняшнему времени на Земле, наверное, и нет волшебства. Если и были такие, кто сумел спастись с помощью волшебных предметов, то сама магия по наследству не передавалась. Не исключено, что некоторые из этих средств даже сохранились.

Владимир непроизвольно прикоснулся к груди, чтобы проверить, на месте ли его камень, но Нежд уже продолжал:

– Есть еще один очень тревожный факт, связанный с хортами. Очень важный и очень серьезный. Точно не установлено, но имеются косвенные факты, что, не имея возможности прямого вмешательства в дела таких, «нементальных» цивилизаций, хорты каким-то образом вмешиваются опосредованно, не напрямую. При попадании в зону влияния хортов, человек и его ближайшее окружение, друзья, родственники как бы оказываются в очаге пространственно-временных флуктуаций. У некоторых событий нарушается причинно-временная связь, когда следствие проявляется раньше причины события. Все это наталкивает на мысль, что хорты, эти ментальные роботы, каким-то образом пытаются разобраться и вмешиваться в процессы через хронопространственную область, а если и не вмешиваются, то просто влияют через эти области самим фактом своего появления. А это может быть в итоге очень опасным для всех обитателей звездных пространств.

– Неплохо бы покопаться в вашей истории, в исторических хрониках, книгах и источниках о магии, о жертвоприношениях, ритуальных казнях и сожжениях. Может, там найдутся сведения, которые помогут разобраться с эволюцией хортов, их характеристиками и, возможно, их слабыми местами. Все свидетельствует об их пристальном внимании к вашей планете. Чтото не складывается у них здесь. А также интересны все случаи пространственно-временных искажений, временных загадок, которых, как мне кажется, в истории вашей цивилизации должно быть достаточно много. Раз хорты периодически появлялись здесь, на вашей планете, их пространственно-временное влияние должно было изредка проявляться в виде нестыковок, исторических загадок и тайн.

– Так что, думаю, неплохо было бы разобраться с этими вопросами. Насколько мне кажется, ваши государственные структуры и спецслужбы частично могут находиться в зоне влияния хортов и могут всячески противодействовать вам. Вот так, по-видимому, обстоят сейчас ваши дела. Что же касается этих шариков, – Нежд показал на два черных шара. – В этом виде они не опасны. А вот их семейство сейчас в замешательстве. Связь с ними оборвалась мгновенно, беспричинно и географически неопределенно. Пришлось об этом позаботиться, подкинув ложные следы. Но это временно.

Глава одиннадцатая

Неожиданный гость

Нежд повторил:

– Времени у нас совсем немного.

Его последние слова почти заглушил сильный грохот. Гроза подобралась так неожиданно, что на некоторое время все просто застыли. Иссиня-черная туча просто стремительно закрыла полнеба и продолжала разрастаться. Следом за громом небо разорвала огромная молния, которая полыхнула совсем рядом. Раскаты грома нарастали, молнии сверкали одна за другой, все ярче, все ослепительнее, все ближе.

– Неужели по наши души, – крикнул сквозь грохот Виктор Иванович.

Дождь обрушился так стремительно, с такой силой, что сразу потемнело.

– Такого дождя я и в тропиках не припомню. Быстрей в пещеру.

И все стремительно бросились к лазу в пещеру. Чуть не поскользнувшись на сырой траве, Владимир побежал последним, оглядываясь на не двинувшихся с места Скама с птицей на плече.

– Шары заберите, – крикнул им в след Нежд. – И унесите поглубже.

– Игорь, забери шары, – догнав, Владимир крикнул в самое ухо бегущего впереди товарища.

– Унеси подальше в пещеру и, пожалуй, и припрячь.

– А ты?

– А я побуду с пришельцами, вместе с ними и прибегу!

И сквозь потоки дождя он пошагал к Скаму.

Молнии сверкали не переставая, гром казалось слился в один непрерывный грохот.

Скам стоял, раскинув руки в приветствии этому буйству земной природы.

У себя на родной планете-интернате он больше всего любил сырой сезон, сезон дождей. Но там никогда не бывало гроз. Только дожди, дожди разной интенсивности и не более.

А здесь этот великолепный антураж, мощные электрические разряды, сами по себе дающие великолепную подпитку организма и мощные потоки приятной, прозрачной в меру прохладной воды. Воистину эта планета прекрасна и так щедра на замечательные природные явления.

Владимир стоял под потоками воды и смотрел на Скама с Неждом на плече. Было очевидно, что Скам получает истинное удовольствие от этой грозы. Но с Неждом происходили вещи более удивительные. Казалось, он был заключен в невидимую сферу и ни одна дождинка не попадала на него, а обтекала его по сферическим поверхностям. Нежд перепорхнул с плеча Скама на ветку сосны, где еще недавно висел черный шар.

Дождь прекратился также неожиданно, как и начался. Туча начала отходить к северу, все еще громыхая и сыпля уже в отдалении молниями. Приоткрылся кусочек неба с заходящим солнцем, и на небе немедленно появилась во всей своей красе огромная радуга, опираясь одним концом на лесистый склон, а другим, наоборот, затерялась где-то далеко внизу в лесном массиве.

Скам даже подпрыгнул от такой невиданной красоты. Это было неописуемо!

А вот Нежд, казалось, остался совсем равнодушен к окружающим красотам, он был весь во внимании, словно ждал чего-то очень неприятного.

Из пещеры показался Игорь. Он подошел к Владимиру и сказал, что шары спрятал надежно, нашлось нужное местечко.

– Без меня их теперь никто не найдет.

– Можно и мне к вашему шалашу, – спросил как из ниоткуда знакомый голос. Перед ними вдруг появился их уже совсем старый знакомый, все тот же Валерий Петрович. Он так и остался во все той же камуфляжной одежде, что была на нем во время последней встречи.

Из пещеры вышли и подошли к ним Виктор Иванович и Валера. Видно было, что их заинтриговало появление старого знакомого.

– Вижу, вам досталось, – продолжил разговор гэбэшник. Видок у вас не блестящий.

Вид у всех был на самом деле не блестящий. Помятая, испачканная одежда, помятые лица. Только Владимир не потерял своего лоска в своем костюме с иголочки.

– Предлагаю сделку, – продолжил Валерий Петрович. – Вы отдаете мне один из шаров, и все ваши неприятности в эту же минуту заканчиваются. Вас никто не ищет, делаете, что хотите. И один из трофеев остается у вас.

Нежд спрыгнул с ветки и перелетел поближе к разговору, затем вообще уселся на плечо к Скаму.

Увидев Нежда, Валерий Петрович мгновенно прекратил свой монолог. Лицо его вдруг начало терять все краски, превратившись в чисто белую маску бледноты.

И опять неожиданно для всех он на немного уже знакомом им всем птичьем языке сказал несколько фраз Нежду.

Точнее даже не сказал, а прочирикал.

Нежд ответил на этом же языке короткой фразой.

Выслушав этот короткий ответ, Валерий Петрович начал краснеть, полез рукой в свой кармашек и достал знакомый красный предмет, все ту же спиральку.

– Подождите, хоть объясните, что-нибудь, – сказал Виктор Иванович.

– Нет. В силе только мое предложение!

– Задержите его, если сможете, – крикнул Нежду Володя. – Он многое должен рассказать.

Красная спиралька вдруг выпала из рук Валерия Петровича на землю, он стремительно наклонился, чтобы подобрать и вдруг застыл в этом положении как изваяние.

– Пусть немного подождет, – сказал Нежд. – Чуть позже им займемся. А ты, Скам, подбери спиральку. Занятная, должно быть, штучка.

Все присутствующие повернулись к Нежду, надеясь тут же получить какую-нибудь информацию об инциденте.

Но не успели. События стали развиваться еще стремительнее.

В одно мгновение совсем рядом со входом в пещеру открылось огромное окно, даже не окно, а похожий на экран кинотеатра кусочек чужого пространства. То, что оно чужое, Владимир понял сразу, уж больно разителен был контраст на границе окна. Левее невидимой черты все также тянулись леса, зеленые, могучие, а правее мерно бежали волны неизвестного, чужого моря. Они неторопливо набегали на песчаный берег и так же неторопливо откатывались. Вот только песок был черный-черный, а море было багрового цвета, и это было особенно заметно на фоне светло-зеленого неба.

На переднем плане на песке возвышался огромный камень, больше похожий на кусок скалы коричневого цвета, неведомо откуда появившийся на этом пустынном берегу. Точнее, не совсем пустынном.

На камне, в выемке на его вершинке, сидел, слегка развалившись, самый настоящий человек. Он ловко спрыгнул с камня, перешагнул через невидимую черту и пошагал прямо к ним. Владимир заметил, как вздрогнул Скам, когда незнакомец перешагнул с черного песка на зеленую траву. Он даже ментально услышал, как Скам удивленно прошептал про себя, что это не голограмма и что это просто невозможно.

А человек, как ни в чем не бывало, направился к ним и остановился метрах в пяти от них. Это был темноволосый мужчина крупного телосложения, высокий, гармонично сложенный. И черты его лица были явно европейские – короткие бакенбарды, небольшая бородка и саркастическая улыбка, а точнее – усмешка на губах. Но самым удивительным было то, что незнакомец был одет в черный смокинг, и этот наряд сидел на нем как влитой.

Незнакомец, не обращая внимания на присутствующих, сразу обратился к Нежду. И обратился на абсолютно непонятном Владимиру языке. Слова были певучими, мягкими, речь лилась словно звонкий мелодичный ручей.

На помощь пришел Скам, видно было, что хотя язык и не был его родным, он знал его довольно хорошо, так как смог сразу же ментально передавать Владимиру синхронный перевод:

– Служба галактической безопасности, специальный агент, – в его руке блеснул знак СГБ.

– Давненько я не был на этой планете, и смотри ты, здесь гости! А вы, милейший, что тут потеряли? Этот кусок пространства – зона нашей ответственности. И наша служба должна немедленно устранить данное нарушение, выдворить вас отсюда, изолировать до рассмотрения надзорной комиссией.

Он сделал небрежный жест, и над его плечом вдруг высветилась небольшая картинка звезд и созвездий, похожая на объемный звездный атлас. Часть карты окрасилась красным светом, а одна из звезд в красной области ярко засверкала.

Вдруг он сменил тон, усмешка исчезла с его губ, и речь стала-таки просто доверительной:

– Вы же знаете, что это прямое нарушение конвенции, а данная планета к тому же на карантине! И помощники у меня хороши, не усмотрели, а еще и допустили утечку информации. Я вам предлагаю по-хорошему: вы забираете мальчишку и убираетесь отсюда. А я просто забуду об этом инциденте. Вы должны радоваться моему миролюбию.

На короткое мгновение его взгляд переместился на Валерия Петровича, так и стоявшего в своей нелепой позе.

– А этот зачем здесь? Кыш!

Он легонько махнул кистью руки с вытянутым указательным пальцем, как бы отгоняя муху от себя, и Валерия Петровича как ветром сдуло с поляны.

Затем он добродушно посмотрел на птицу.

– Твой значит! – сказал Нежд.

– Мой. Мелочь. А что?

Нежд ничего не отвечал. Его глаза пристально смотрели на продажного сотрудника галактической безопасности. Он уже представлял цену этого добродушия. Служака явно знал о черных шарах и готов был на любую подлость за обладание ими. И не факт, что он их со Скамом отпустит живыми.

Сфера, которая окружала его, охватила и Скама, и Нежд стал стремительно наполнять ее энергией!

Владимир своим ментальным зрением увидал эту сферу, и понял, что Нежд этим своим действием подает и ему сигнал о нависшей опасности. В этот момент и камень на его груди резко запульсировал, призывая сосредоточиться и быть готовым ко всему. Это его и спасло.

Незнакомец резко повернулся к нему:

– А аборигены ничего не должны знать, а знающие должны просто исчезнуть.

Он сделал короткий жест, словно стряхнул пылинку со своего смокинга, и сильнейший магический удар настиг Владимира. Если бы он не был готов и замешкался хоть на мгновение, то сейчас был бы распылен ни на атомы, а на фотоны и нейтрино. А так он просто улетел в кусты, исчезнув из поля зрения этого безжалостного служаки.

А остальные аборигены для незнакомца как будто и не существовали. В этом сильнейшем магическом поле они сами тотчас же вырубились напрочь.

А тот снова повернулся к Нежду. Нежд за этот короткий миг, на который незнакомец отвлекся на Владимира, успел сделать сразу несколько дел. Во-первых, в центр ушла короткая мыслеграмма о раскрытом наконец-то коррупционере в рядах СГБ, если, конечно, это не подмена. Во-вторых, усилить свою защиту, а в-третьих, убедиться, что Владимир может каким-то образом эффективно сопротивляться. Его очень порадовал и тот факт, что Скам все быстро понял и активно подключился к усилению их общей защиты.

– Где они, вы знаете, о чем я говорю. Отдайте мне их и проваливайте. Иначе! Там за моей спиной…

Он небрежным жестом махнул в сторону огромного окна.

За окном на самом деле произошли значительные, если не сказать, внушительные изменения. Прямо перед самым выходом из окна на черном пляже материализовалась целая группа воинов. Нежд похолодел. Он почувствовал объединенную магическую мощь прибывающего отряда. Уже оттуда они протянули магические узы, напрочь перекрыв возможность телепортироваться. Против такой мощи не выстоять.

Сотрудник СГБ довольно усмехнулся и сделал движение рукой, давая своим команду выдвигаться.

Но сделал это уже с опозданием.

Владимир видел все происходящее из кустов, мгновенно разобрался в ситуации и нашел выход из не имеющей решение задачки. Он просто применил уже опробованное действие. Теперь он знал, что оно разовое для каждого конкретного случая, но здесь еще не использовалось. Он опять собрал всю свою ненависть воедино и бросил ее, многократно усиленную камнем, на окно.

И окно захлопнулось, и не просто захлопнулось, но и изломалось насовсем!

Незнакомец только успел разинуть рот, чтобы захлебнуться в бессильной злобе.

Но события начали развиваться еще стремительней. Казалось, часовые стрелки часов завертелись быстрее минутных.

Этот магический удар Владимира словно гром прозвучал по всей планете.

И вечно голодные по магической энергии существа услыхали и через мгновение появились на месте событий.

Нежд успел крикнуть Владимиру:

– Закройся, закройся щитом, стань магически невидимым!

Он еще попытался послать Владимиру образ, знак, решение, но был уже не уверен, что тот все получил.

Владимир, услыхав его посыл, лихорадочно попытался придумать, как выполнить эту защиту, но не успел.

Целых четыре пары видимых только ментально шаров появились в месте только что прошедшей магической схватки.

Когда-то на этой планете время от времени появлялись особи с магической энергией. Тогда у шаров был праздник. Они пили эту энергию и периодически возвращались сюда, чтобы испить снова. Но с каждым новым посещением количество этой энергии уменьшалось. Наступил период, когда этот источник совсем иссяк. И в этот раз их привычное появление здесь тоже оказалось бесполезным. Да еще два их собрата где-то затерялись, и связь с ними оказалась потеряна. Если бы они погибли, это стало бы сразу известно, так как момент гибели всегда становился известным. Так заложили в них их создатели.

И вот сейчас они уловили мощный магический сигнал и немедленно прибыли на место. Они сразу же выявили два пятна мощной магической активности.

Это была желанное лакомство, которое так редко в последние времена доставалось им. Да, они находили, добывали в некоторых местах и звездных системах ментальную энергию существ с телепатическими свойствами, с ментальными характеристиками. Но это была жидкая, низкоэнергетическая субстанция, которая могла лишь чуть поддерживать их существование и не более.

Только магическая энергия давала им возможность развиваться, совершенствоваться, а главное – надежду на размножение. А их осталось так мало!

Увидев два пятна магии, шары потеряли голову, конечно, выражаясь фигурально.

Владимир видел, как черные шары появились над лесом и немедленно спикировали вниз. Он пытался представить себя невидимым, закрытым щитом, но ничего не получалось. Те образы и формулы, которые послал ему Нежд, тоже не помогли. В последний миг он прикоснулся к камню, и камень заработал.

Включилась главная программа защиты от извечного врага, которая была изначально заложена в камне, именно для такого случая, а Владимир потерял сознание. Только при отключенном сознании камень делал мага невидимым.

Одно из магических пятен внезапно исчезло. А шары посчитали, что кто-то из собратьев из-за голодухи сожрал энергию, не дождавшись других. Поэтому они со всей своей силой навалились на единственно оставшееся магическое пятно.

Сотрудник СГБ не успел и оглянуться, как на него навалилась огромная тяжесть. Он усилил имеющуюся у него защиту и начал лихорадочно доставать из кармана своего сюртука свое оружие, проклиная себя за беспечность. Но врагов было очень много, против восьми шаров ему было не выстоять и со всеми своими помощниками. А их так не вовремя заблокировал какой-то грязный абориген. Все это мгновенно пронеслось в его голове, пока его прижимали к земле и обездвиживали. Он только успел истошно закричать, как провалился в небытие. Вся его магическая энергия унеслась к шарам.

Скам видел, как на его глазах незнакомец стал зыбким, а через мгновение от него остался только сюртук, который медленно, трепыхаясь, упал на землю. Да под ним осталась кучка пепла, сильный переток магии просто сжег оставшиеся от него частички плоти.

Шары еще покружились над лесом и исчезли.

Чуть отдышавшись, Скам посмотрел на Нежда. Тот выглядел очень скверно. Его когтистые лапы крепко вцепились в плечо Скама. Видно было, что то огромное количество энергии, которое он потратил на общую защиту, не прошло бесследно. Блестящие перья потускнели и стояли дыбом. Казалось, что его даже покачивало.

– Ничего, через часик все будет в норме, – чуть осипшим голосом сказал Нежд.

Глава двенадцатая

Зачистка

Скам почувствовал, что силовой кокон, который все это время окружал их с Неждом, начал истончаться, а затем и вообще исчез.

– Ну вот, кажется, и все, – сказал Нежд, с заметной усталостью перелетая с плеча Скама на поваленный ствол огромной сосны, лежащей у пещеры.

– А что там с нашими друзьями? – спросил Скам, с беспокойством глядя по сторонам.

Трое землян лежали здесь же рядом, но весь их вид говорил о том, что им досталось крепко от произошедшей совсем близко мощной магической схватки.

– Свидетелям часто достается не менее, чем участникам событий. По крайней мере, они живы, – сказал Скам, осмотрев товарищей по приключениям.

– Надеюсь, скоро придут в норму. А где Владимир? – оглядываясь, продолжил Скам.

– Жив он, жив! Вон там в кустах, – сказал Нежд, показывая своим коротким крылом.

– Практически он и спас нас, я даже не представлял, что он способен на такое магическое действие. И этот не ожидал, – и он посмотрел на кучку пепла, что осталась от их противника.

– Думаю, что через часик и Володя тоже придет в себя!

– Пока все земляне в отключке, давай-ка порешаем, что делать дальше. Хорты закончили свою миссию на земле, магической энергии они приняли более чем достаточно. И сейчас они уже далеко, и проследить их маршрут не представляется возможным. А очень хотелось бы!

Но главная задача выполнена. Мы теперь владеем много большей информацией, и самое главное – имеются захваченные в плен существа, правда, здорово закапсулированные, но надеюсь, что наконец-то мы потихонечку сумеем справиться с данной проблемой.

– А кто эти самые «мы»?

– Это длинный разговор, и к нему еще вернемся. Пока же давай решать насущные задачи. Хорты здорово взбаламутили причинно-пространственную структуру здесь на Земле, да и соответствующих хроноэффектов осталось достаточно. И тут еще и наше появление. Надо бы поскорее выбираться отсюда, и неплохо бы удалить все следы нашего пребывания здесь.

– Этот, – и Нежд снова показал в сторону кучки пепла, – был прав в одном: – Планета на карантине. Карантин был включен после гибели предыдущих цивилизаций. И неважно, что мы появились здесь случайно.

В этом месте Нежд сделал короткую, едва заметную паузу, но полный внимания Скам эту заминку заметил и сделал отметку в своей памяти.

– Совсем неважно, а прибираться придется нам за собой! В принципе везде, где остались какие-то следы воздействий на окружающих, достаточно удалить самые явные следы, а остальное в том информационном потоке, что имеется здесь на этой планете, быстро затухнет.

– Да вот еще, чуть не забыл, посмотри-ка там в вещичках нашего сгоревшего гостя, вдруг что-нибудь занятное найдешь. Да поосторожней, поосторожней!

Буквально в пяти метрах от них так и лежала кучка одежды, все, что осталось от грозного гостя.

Скам подошел к черному сюртуку, немного брезгливо поднял его за плечики и несильно встряхнул, чтобы удалить черный пепел, затем отложил его в сторону.

Таким же образом он поступил и с брюками. Ни белья и ничего другого не было.

Зато на одежде нашлось достаточно карманов и карманчиков. А в карманах и обнаружилось несколько интересных вещей.

Скам, было, начал доставать эти предметы, но Нежд попросил поднести одежду ближе к нему, а уж только тогда доставать их карманов.

Вот на рукав сюртука Скам и выложил найденные предметы. Все предметы оказались совершенно незнакомого для него вида и назначения.

Синий-синий диск сантиметра четыре в диаметре и сантиметр толщиной, выполненный в виде изящной витой плоской спирали.

Коротенький цилиндрик угольно-черного цвета размером с местную батарейку.

И небольшая прозрачная емкость, наполненная черными, похожими на земные горошины предметами.

Скам почти физически ощутил, как Нежд внимательно знакомился с каждым найденным предметом, всматриваясь, внимательно ощупывая взглядом, вслушиваясь ментально в эхо неизвестной для него локации.

– Теперь я почти не сомневаюсь, что маг на самом деле не мог быть сотрудником Службы галактической безопасности, – сказал Нежд. – Возможно, и мог иметь к ним какое-то отношение, но не более. Я думаю, это – Братья Исхода, их еще называют Скитальцы.

– Вот эти вещицы – это самые новые разработки, и они не вручаются оперативным работникам службы, по крайней мере так было всегда. А вот Братья всегда первыми получают все новейшие разработки, никто пока так и смог понять, как это происходит.

Не сомневаюсь, что они предполагали появление хортов здесь, на Земле, и как мы видели, заранее заимели здесь агентов.

Так что это сильное техническое дополнение к магическим возможностям нашего гостя делало его почти беспредельно могучим. По всей видимости, эта его вера в свою сверхвооруженность и неуязвимость и сослужили ему плохую службу – он попался в ловушку группы хортов и был уничтожен магически, именно тем оружием, в котором был бесконечно силен и уверен.

Он замолк на мгновение, а затем продолжил:

– А нас это спасло, да вот он, – и Нежд снова показал крылом в сторону кустов, в которых все еще лежал Владимир.

– Еще минут двадцать, тридцать, и он придет в себя. – Значит так, – продолжил Нежд. Его голос стал тверже, да и внешне он стал почти прежним, а не усталым и прибитым, как несколько минут назад.

– Введу тебя в курс дела. Данная история началась с того, что в Службу контроля времени поступили сигналы с хрономаяков из звездной системы на отдаленной галактической ветви о колебаниях пространственновременного континуума. Колебания были незначительными, так что на всякий случай туда был направлен Наблюдатель, да и то с задачей заглянуть попутно при исполнении другого более важного задания. В установленное время Наблюдатель на связь не вышел, а затем не появился и в пункте дальнейшего назначения. Такие случаи редко, но бывают, к сожалению.

Соответственно Служба галактической безопасности отправила по этому факту Посланника. Вот он и доложил по конфиденциальным каналам в свое отделение, что колебания континуума по своим частотным характеристикам похожи на колебания, что были зафиксированы два галактических периода[14] назад, то есть около двух тысяч земных лет назад при очередном пришествии хортов. Характеристики не совсем совпадают, но похожи.

Это могло свидетельствовать о новом явлении хортов из места их базирования, кстати до сих пор неизвестного никому.

Соответственно службы начали работать уже всерьез в аварийном режиме. А звездная система к тому же на карантине, закрыта капитально, и так просто даже Службе туда не попасть.

Вот я думаю, Братьям фантомно удалось вселить одного-двух своих агентов в тела аборигенов. Хотя это вселение значительно уменьшает их потенциал, так как ограничено рамками существующих физических параметров тела рядового землянина.

Да ты видел такого агента. Это вот тот тип, что вымогал у нас один из шариков, был мной запечатлен, а затем куда-то отправлен нашим магическим гостем. Кстати, а куда?

Вон его личный мини-портал валяется!

Скам посмотрел и увидел, что там на траве на том месте, откуда исчез Валерий Петрович (так кажется его называли земляне), валяется какой-то круглый красный предмет. Он принес и показал Нежду красную плоскую спиральку. Она точь-в-точь была похожа на синюю спиральку, найденную в карманах сгоревшего мага, только что цвет не синий, а красный и размером поменьше.

– Вот это и есть его портал, – сказал Нежд.

– Теперь вряд ли мы этого опера когда-нибудь увидим. Видать, маг в поспешности забросил его куда-то в свою вотчину, и агента, и его носителя.

– А вот это хроностабилизатор, – и Нежд показал на черный цилиндрик. – И это говорит о многом. Значит, было решено, и я уже не знаю, на каком уровне зачистить с помощью этой штуки все хроноизменения, которые произошли здесь, возможно с самого момента появления здесь хортов, вернее всего последнего появления.

Хотят скрыть какие-то следы своих делишек здесь. – И самое интересное, нам он тоже очень кстати, так как полностью сам выполняет работу по зачистке и стабилизации пространственно-временного континуума. Не смотри, что он такой невзрачный, сила в нем необыкновенная.

И самое простое наше действие сейчас – нажать с торцов на этот стабилизатор для запуска да стимулировать его ментально.

И все! Все вернется на круги своя на момент появления хортов в этой системе. А если и мы как-то наследили в этой истории, то исчезнут все следы и нашего пребывания здесь. А аборигены ничего не заметят, а они ничего и не должны знать. Единственная проблема в том, что один-два самых задействованных в этой истории человека могут исчезнуть бесследно.

И если стабилизацию не проведем мы, это все равно сделают, коль это было в планах. Здесь исключений не бывает!

– Ты хочешь сказать, что самый задействованный во всей этой беде человек, а это вот он – Владимир, может вообще исчезнуть с Земли?!

– Да, именно это может и произойти!

Но я не могу так поступить из собственных принципов справедливости. Он нас всех спас, и заслуживает лучшей участи.

Поэтому потребуется несколько локальных хроноопераций в некоторых точках этой планеты, как бы индивидуальная зачистка, что на порядок сложнее и потребует нашего с тобою личного участия, зато при хроностабилизации меньше вероятность полной нейтрализации задействованных в прошедших изменениях личностей.

Эти точки мы примерно представляем, ну что-то придется уточнить по ходу действий.

За тобой – Франция, возможно – США, там что-то связано с этим делом через НАСА.

А за мной – Россия. И возможно, я задействую коллегу, – и Нежд в третий раз показал крылом на кусты.

– Хотя это категорически запрещено правилами! Правда, из всякого правила есть исключения. Тем более личность явно неординарная.

В это время в кустах зашевелился Владимир. Он с трудом поднялся и на негнущихся ногах пошагал к ним.

– Да, крепко мне досталось, ноги еле идут, в груди все сжалось, а в голове гул стоит!

Казалось, и говорил-то Владимир с трудом, голос чуть дрожал и звучал приглушенно.

– А что с ребятами? – чуть ли не закричал он, увидав лежащих на земле друзей.

– Все в порядке, теперь спят, досталось им сегодня на всю катушку, – сказал Скам. – Скоро очухаются.

– А где этот, в сюртуке, шибко серьезный дядечка? Как он меня вырубил! Да и вы с трудом держались.

– А он и нас как мелких мог сделать, только хорты смогли с ним сладить, так что от него только пепел, да вот костюмчик остались.

– А что хорты? Где они?

– Хорты тю-тю, убыли восвояси, только мы их и видели!

– Здорово ты уже по-русски, практически без акцента говоришь, и какие обороты заворачиваешь!

– Одна из моих профессий – лингвистика, так что это профессиональное.

– Хватит пустых разговоров, – прервал их Нежд.

– Мы очень ограниченны во времени. Нам нужно делать дело и срочно исчезать с вашей планеты.

– Суть дела такова, – он обратился непосредственно к Владимиру. – Должны исчезнуть все следы и признаки нашего со Скамом пребывания на Земле и устранены все нарушения причинно-пространственных связей, хроно-пространственных искажений, вызванных появлением здесь хортов. Проще это называется – зачистка. Именно это и планировал сделать наш гость, по своим, конечно, причинам.

Это легко сделать хроностабилизатором, доставшимся по счастливой случайности от нашего гостя нам. – И Нежд показал на черный цилиндрик, все еще лежащий на земле. – Только сжать его с торцов, и будет порядок! Исчезнут все следы появления Скама во Франции, все следы и связи твоих действий, Володя! Но и ты можешь бесследно исчезнуть, как решающий фактор воздействия! Случаются же у вас здесь бесследные необъяснимые исчезновения. А вот этого очень не хочется!Ты все-таки спас нас, когда сумел закрыть и даже сло-мать открытое магом окно в ваш мир. А за окном оста-лась и семерка помощников мага.

Поэтому остается провести зачистку в ручном режиме некоторых отдельных моментов, связанных с тобой и с нами, при личном участии всех нас троих.

И времени у нас всего лишь двое суток, ваших земных суток. С очень небольшим запасом.

Дальше прибудут спецы из Службы, и карантин их не остановит. И если что-то будет не так, на их взгляд, пройдутся хронолокатором, а затем опять же хроностабилизатором с тем же результатом, что я уже говорил.

И самое главное, при ручной хроностабилизации я гарантирую твое сохранение как личности, а вот что останется в твоей памяти о данном деле, гарантий дать не могу! Возможно, все вернется назад на момент появления на земле хортов.

– Расклад понятен? – спросил Нежд, переводя взгляд с Владимира на Скама и обратно.

– Понятен, – ответил Владимир, проводя рукой по лицу, будто отбрасывая что-то. – И никак по-другому?

– Никак! Может быть, только много хуже! Я ведь мог и не говорить тебе всего этого.

– Ну раз больше вопросов нет, переходим к делу. Я тут прикидывал уже умозрительно все точки бифуркации, то есть перелома времени после появления хортов и, соответственно, все возникшие с этим проблемы.

Их четыре, но есть вероятность пятой:

1. Коллайдер. Авария, наше появление на Земле, приключения Скама.

2. Институт, откуда началось все ваши местные дела.

3. Правоохранительные органы и их работа по поимке вас как террористов.

4. И что-то связанное с НАСА в Штатах.

Я тут еще не до конца разобрался, – все это Нежд перечислил своим твердым, выражающим уверенность голосом.

Владимир, казалось, уже настолько свыкся, что его собеседник – эта непохожая ни на одну земную, красивая, мудрая, с твердым значительным голосом птица, что уже и не замечал никакой трудности или неловкости в общении. Он и спросил, полный уверенности в получении однозначного ответа:

– А как же Валерий Петрович? Он – одно из важнейших звеньев во всем этом деле. И кстати где он?

Нежд задумался буквально на мгновение и ответил:

– На последний вопрос отвечу сразу. Наш бывший, но, к счастью, сгоревший гость, прибывший откуда-то издалека, впопыхах, при явном дефиците времени пульнул своего прислужника куда-то к черту на кулички. Так, кажется, у вас называется неизвестность. Давайте за работу. Вот эти черные горошины, – Нежд прикоснулся кончиком крыла к сосуду с черными предметами, лежащему на земле прямо перед ними, – позволяют нам значительно упростить работы по зачистке. Каждая горошина – это локальный хрономодуль. В нем закапсулировано ноль-время, иными словами – кванты чистого времени. Совсем небольшое количество, но достаточное, чтобы, соединившись с текущим временем, зашить прорехи в нем, нейтрализовать влияние изменяющего внешнего фактора, в данном случае привнесенного хортами своим появлением.

Необходимо разместить несколько штук около должных лиц, или нужных объектов, а затем активировать их! Этого будет достаточно, чтобы произошло мгновенное локальное изменение в точке бифуркации, все нормализовалось, освободилось от навязанного изменения, то есть пошло своим чередом.

– Странно все это, ты не находишь, Нежд? – прервал его неожиданно Скам. – Маг специально появился здесь и сгорел, чтобы принести нам это снаряжение для зачистки? Ему-то было бы достаточно хроностабилизатора, так ты назвал эту штучку. – И Скам показал на черный цилиндрик.

– Мне это тоже показалось странным, но такое возможно, – ответил Нежд.

– Вот в комплект ликвидатора все это обычно входит, вместе с универсальным ключом. Вот этим. – И он коснулся третьего предмета, лежащего на рукаве сюртука. Синей спиральки. – Просто он и так будучи сильным магом, взял, наверное, этот комплект на всякий случай. Так что давайте займемся делом. Ваши проблемы, – и Нежд обратился к Владимиру, – возможно попробовать решить следующим образом: если удастся внести определенные изменения в мотивацию государственных служб, которые имеют отношения к вашему делу, необходимые действия произойдут автоматически. Достаточно ментально их сформулировать на хрономодуль и доставить модуль по назначению.

– Я могу предложить следующее, – сказал Владимир практически без раздумья. – Стоит заменить в поисковом задании наших силовых структур имена, фотографии, видеоматериалы двух молодых людей, находящихся в данный момент здесь, на двух уголовников, совершивших дерзкий побег из соседней колонии, как вся цепочка событий разбивается на ряд отдельных эпизодов, никак не связанных между собой. Милиция и аналогичные службы ловят этих преступников. Воинские подразделения проводят текущие учения и плановые сборы резервистов. Подбитая на мосту машина – лишь следствие рядовой аварии. Научные работы в институте – рядовые работы по изучению психоличности людей.

– Очень правильная программа действий, – остановил его Нежд.

– Времени практически нет, как бы не было поздно. Я чувствую, что его катастрофически не хватает. Что-то очень опасное приближается к нам. Как бы ни хранители времени. Нужно срочно готовить хрономодули и переправлять их по назначению. Остается только один вариант. Поднимаем твоих друзей, предварительно нацепив на каждого модуль, и ты телепортируешь их в необходимые места без всяких объяснений. Пусть уж как-нибудь выкручиваются там некоторое время. Игорь – в институт, Валера – просто в центр города, Виктор Иванович к воинской части, а ты сразу после них в отделение милиции. Как только убудешь ты, я активирую хрономодули. – Нежд велел Скаму открыть капсулу и достать четыре черных горошины и по одной подносить к нему.

Скам поднес на ладони первую горошине вплотную к Нежду.

Нежд сосредоточил взгляд своих пронзительных глаз на модуле и дал команду Владимиру:

– Положи в карман Игорю, он сразу очухается, и отправляй его в институт без всяких разговоров. Да, бегом, бегом.

Игорь так и оставался лежать, только успел открыть глаза, как Владимир отправил его, мысленно представив лабораторию, в которой тот работал.

Таким же образом был отправлен Валерий. Правда, он успел схватить Владимира за руку, чтобы узнать, что происходит.

– Потом объясню, – ответил Владимир и отправил друга на его квартиру.

Сам было побежал за третьей капсулой, но его остановил резкий голос Виктора Ивановича. Оказывается, тот уже совсем пришел в себя и, усевшись, во все глаза смотрел по сторонам.

– Я сейчас объясню, подождите, – уже на бегу крикнул Владимир и подбежал к Нежду.

– Живей, живей, – крикнул ему Нежд. – Счет идет на секунды!

А Скам протянул ему два черных шарика. – Этот тебе, смотри не перепутай!

И он вложил одну горошину в правую руку.

– А эта тому! – и он махнул рукой. – Как у вас говорят, с Богом! Бог даст, свидимся. – И он незаметно что-то сунул в карман Владимиру.

– Живей! – уже в спину крикнул ему Нежд.

Владимир буквально в три прыжка долетел до Виктора Ивановича и левой рукой передал ему хрономодуль.

– Держите крепко, не потеряйте, это спасет вас и Игоря.

Он мгновенно отправил Виктора Ивановича до местного военкомата, который хорошо представлял зрительно, не дав тому задать и вопроса.

– Давай, – услышал он пронзительный крик Скама и телепортировался прямо в кабинет капитана Иванова.

Он только успел увидеть ошалелые глаза поднимающегося из-за стола милиционера, как все померкло.

– Здесь успели, – сказал Нежд. – Я активировал те модули. Теперь здесь от нас уже ничего не зависит. Я хотел успеть подчистить – и на западе, чтоб и следа нашего здесь не было. Но видно – не судьба! Теперь наша очередь! Бери хроностабилизатор в руку и активируй его по моей команде. Моя задача уловить момент, когда сработает внешний энергетический импульс вхождения оперативников Службы времени. А это может произойти в любой момент.

Скам быстро подобрал с земли черный цилиндрик и приготовился нажать его по команде Нежда.

Он почувствовал, что все вокруг вдруг наполнилось неведомой энергией, да так что волосы на голове заискрили. Рука стала потной от ожидания. Вокруг него с Неждом на плече снова появился энергетический кокон. Значит, Нежд обеспокоился защитой. Вот только энергия этого пузыря была абсолютно ему незнакома.

– Давай, – крикнул Нежд. И Скам резко сжал цилиндрик в руке. Каким-то внутренним чувством он ощутил, как Нежд умудрился в открывшееся снаружи окно перехода реверсировать часть энергии перехода на переброс.

И переброс состоялся.

Они стояли посреди бескрайней степи, меж пестрого разноцветья, дыша свежими ароматами, ощущая дуновение чуть заметного, теплого ветерка.

А вдалеке, на самой линии горизонта, проглядывалось нечто настолько величественное, настолько монументальное, чему не находилось подходящего названия, описания, сравнения. Словно далекая гряда высоких гор, исполненная в виде дворцов, крепостей, шпилей, террас, очерченных резкими, четкими линиями.

– Вот туда и пойдем, – сказал Нежд, показывая крылом в сторону удивительного города.

Совсем рядом оказалась неширокая, посыпанная желтым песком и россыпью разноцветных лепестков, дорога, по которой Скам с Неждом на плече и пошагал.

Они прошагали совсем немного, как перед ними объявилась женщина, одетая в мягкие переливающиеся ткани и в то же время тонкие и прозрачные, чтобы угадывались линии ее тела. Ткань была светло-розового цвета, с едва заметным рисунком изумительной красоты.

Она шагнула в их сторону и остановилась на расстоянии двух вытянутых рук.

Женщина была прекрасна. Ее движения были наполнены удивительной грации, легкая, плавная и в то же время величавая поступь ее очаровывала. Тонкие черты ее выразительного лица были совершенной красоты, густые темно-каштановые волосы, обрамляя чуть смуглую бархатистую кожу, свободно свисали на плечи. Тонкие ровные дуги бровей, прямой изящный нос. Казавшиеся бездонными черные глаза сверкали, и чувствовался в них глубокий ум и бесконечная мудрость. И вот только это и выдавало ее возраст.

И тут Скам вспомнил совсем недавний рассказ Владимира о его снах и видениях именно этой страны.

Его мысли прервал удивительно мелодичный голос незнакомки, прозвучавший на отличном родном галакто.

– Светлых путей, гости!

Смысл приветствия оказался Скаму незнакомым, и он сразу затруднился с ответом.

Первым ей ответил Нежд с плеча Скама:

– Да не погаснут звезды, Наома!

После этих слов Нежд перелетел на плечо темноволосой красавицы.

Она погладила Нежда по оперению и сказала:

– Какими судьбами, Вершитель?

– Так получилось, объясню чуть позже. – Он повернул голову к Скаму и сказал: – Мы на планете Хранителей. А это Наома, главный хранитель равновесия. У вас в Империи эта планета пока неизвестны, и, я думаю, в ближайшее время и не будет известна. Мы находимся в другом рукаве нашей галактики, а преодолевать межрукавные провалы империя пока не в состоянии. У меня не было другого выхода, чтобы выручить нас из той чрезвычайной ситуации. Только сюда. А ты, Скам, сейчас отправишься домой, а я к тебе присоединюсь чуть позже. Доделаю дела с шарами.

Только сейчас Скам сообразил, что закапсулированные хорты остались на Земле.

– Я пещеру дополнительно заэкранировал, чтоб никто не нашел. Полежат какое-то время, – добавил Нежд.

– А сейчас отправляйся домой, а то тебя совсем потеряли. И помни, теперь ты можешь совершать телепорт и без порталов, правда, только пока в те места, где ты бывал до этого, там обязательно найдется пусть самая малая твоя частичка. И еще, теперь ты сможешь натягивать кокон безопасности, глядишь, пригодится и это умение.

Но взамен, у тебя будет стоять блок памяти на посещение этой планеты. Тебя здесь не было!

Наома шагнула к Скаму и сказала: – До встречи, юноша, до встречи теперь уж у нас в городе. Я верю, вы еще будете у нас – И она показала рукой в направлении гор.

Нежд с плеча Наомы кивнул на прощанье ему головой и добавил:

– Так надо!

Скам закрыл глаза и ясно представил себе лужайку перед сырой резиденцией. Он даже не удивился, когда автоматически сработала команда на переход. Нежд никогда не обманывал!

Ощущения мгновенного перехода были совсем обычными.

Когда он открыл глаза, к нему со всех ног бежали ребята его семерки. Следом за ними спешил наставник.

Он был дома!

Эпилог

Резкий звонок телефона прервал крепкий умиротворяющий сон, который достался ему сегодня. Владимир открыл глаза и несколько секунд вслушивался в неожиданные звуки.

Странные сны снились ему уже несколько ночей подряд. В этих снах то стремительный вихрь подхватывал его, куда-то тащил с очень большой, почти запредельной скоростью, а затем вдруг мгновенно прекращался и оставлял его падать с огромной высоты на далекую внизу, всю в утренней дымке землю. И только перед самым ударом чьи-то добрые, сильные руки подхватывали его, спасая от неминуемой гибели.

В следующую ночь он оказывался или в бескрайних просторах космоса, или срывался в пекло кратера действующего вулкана. Он даже кожей ощущал нестерпимую жару. Но и здесь неведомая сила спасала его буквально в последнее мгновение.

А вот сегодняшняя ночь принесла настоящий отдых, не наслав никаких снов.

И только этот резкий звонок телефона прервал понастоящему добрый ночной отдых. Владимир уселся в постели, вырываясь из ощущения покоя, схватил громко звенящую трубку и, уже приходя в себя, чуть сонным голосом сказал:

– Слушаю.

– Ты чего все еще спишь, дружище? – Голос Валерия, его закадычного друга, окончательно выбил остатки сна из его головы.

– А сколько времени? – он глянул на часы, висящие на стене напротив. Было еще совсем не поздно, всего полвосьмого.

– Валерка, так мы вроде договорились на после обеда, а в субботу не грех поспать подольше.

– Значит, ты не слыхал утренних новостей по местному радио, да и по телику уже показали это. Рыбалка, наверное, отменяется. Из тюрьмы сбежали два уголовника, еще и оружие у охранников прихватили. По телевизору показывали фотки этих типов. Молодые парни, но, говорят, очень опасны, рецидивисты! Так задействованы все силовые структуры, милиция, ОМОН, СОБР, возможно ФСБ и другие. Выезды из города заблокированы, всех проверяют. И очень просили по возможности оставаться дома. Так что я за тобой не приеду, и вообще не буду даже выгонять машину из гаража. А твоя когда будет готова?

– Сегодня-завтра обещали закончить.

Его Форд, был головной болью. Болячка случилась в движке, и пришлось долго ждать, пока прибудут запасные части из Штатов. Но теперь уже все было на выходе, машину обещали со дня на день.

– Ладно, Володь, созвонимся попозже, когда все успокоится, – сказал Валера и отключился.

Владимир положил трубку и занялся обычными утренними делами.

Завтрак как обычно состоял из овсяной каши и кофе с бутербродом с маслом и сыром. Кашу он уже по привычке готовил из хлопьев, заливая кипятком и выдерживая под крышкой и полотенцем.

Включив телевизор на местный новостной канал, он увидал те самые тревожные сообщения об уголовниках, что ему уже рассказал Валерий. Что ж ситуация была и на самом деле серьезная, так что о рыбалке следовало пока забыть. Кроме того в разделе ЧП показали сгоревшую недалеко от города «Копейку». Как объяснял по ходу сюжета хозяин машины – загорелась проводка, и он едва успел выскочить, как машина взорвалась. Еще и мостик через ложок, где его застала авария, капитально повредило. Тут же промелькнул некролог о смерти от сердечного приступа отставного военного со знакомой фамилией. До кучи еще и военкомат затеял какие-то сборы или ученья в окрестностях города. Новости просто удивляли!

Позавтракав и помыв за собой посуду, он старался никогда не оставлять в раковине не мытую, Владимир решил сходить в «Сбербанк» снять с карточки денег.

Это иногда доставало, но в мастерской, где ремонтировали его машину, работали только за наличку. Он планировал забрать машину в понедельник, но коль планы поменялись, почему бы не зайти в мастерскую сегодня.

Это отделение «Сбербанка» располагалось в отдельном крыле бывшего когда-то детского садика. В середине девяностых садик выкупил буквально за гроши у огромного завода, распродававшего непрофильные активы, один местный предприниматель. Он обустроил здесь офисный центр и сдавал помещения в аренду. Садик был расположен внутри двора трех серых девятиэтажек, стоящих огромной буквой «П». Здесь среди целой рощи деревьев и кустов всегда было тихо и спокойно.

В «Сбербанке» народу было мало, то ли по случаю раннего времени, то ли по причине жаркой погоды на улице, стоящей такой уже несколько дней. Кондиционеры здесь работали исправно, и утренней уличной жары здесь не было и в помине. А то и на самом деле сбежавших уголовников испугались.

Он встал за молодой симпатичной девушкой лет двадцати – двадцати двух, что первой подошла к банкомату и проводила процедуры оплаты квитанций, которых было у нее несколько. Больше никто не подходил. Спешить было некуда, и Владимир с удовольствием наблюдал за действиями красавицы.

Среднего роста, с красивыми правильными чертами лица, короткой, но очень эффектной стрижкой светлых, почти золотистых волос. Легкий летний светложелтый сарафан без рукавов демонстрировал изящные чуть загорелые руки, а вполне приличный вырез не так уж и прятал высокую грудь.

Сделав короткий шажок, Владимир приблизился к девушке еще чуточку ближе и вдруг ощутил тонкий, еле слышный, но очень-очень знакомый запах духов.

– Красная Москва! – Именно такие духи больше всего любила его мама!

– Интересно, откуда у молодой дамы такой раритет. А дама наконец закончила свои манипуляции с банкоматом и повернулась в сторону Владимира, чтобы пропустить его, убирая на ходу банковскую карту в свою сумочку, да так неловко, что карточка полетела на пол.

Как истинный джентльмен Владимир опустился на колено, чтобы поднять упавшую вещицу. Он с трудом подцепил скользкую карточку с плитки пола и поднял голову. Оказалось, что и дама тоже наклонилась вниз за карточкой, да так что глаза Владимира почти уткнулись в открытые полушария восхитительной груди девушки. От смущения Владимира так и бросило в жар. К его еще большему изумлению черный камень размером с яйцо канарейки с черным шнурком, лежащий на полке сарафана точно напротив глубокой ложбинки между полушарий, вдруг заискрился. Из камня просто побежали красные, точнее малиновые лучи света да такой яркости! Это было сказочно. Разноцветные огни бежали по грудям, меняясь размером и цветом. Он, продолжая глядеть в открытый вырез, подал девушке ее карту. Пот так и побежал по его вискам.

– У вас духи, – запинающимся голосом прошептал он. – Это Красная Москва? И этот камень!

Он, наконец, сумел отвести глаза от изумительной картины и поднялся на ноги. Девушка тоже встала, сейчас рядом она оказалась на голову ниже Владимира. Она казалась тоже очень смущенной, но что-то явно удерживало ее от того, чтобы распрощаться с незнакомцем.

Они стояли вдвоем у банкомата, больше посетителей в этом крыле банка до сих пор не было.

– Давайте выйдем, сядем в скверике в тенечек на скамейку, и я отвечу на ваши вопросы. Вы не против? – голос ее мягкий, самую чуточку низковатый тоже был великолепен!

– Я никуда не спешу и готов слушать и слушать ваш изумительный голос. – И уже про себя добавил:

– И любоваться вами!

Они вышли из банка, перешли через дорогу и свернули в скверик. Владимир шагал чуть приотстав, любуясь точеной фигуркой девушки, а чуть просвечивающий на солнышке желтый сарафанчик только подчеркивал эту красоту. Девушка подошла к свободной скамейке под высоким и развесистым кленом и первая села на нее. Владимир сел напротив чуть-чуть в сторонке на расстоянии вытянутой руки.

– Давайте знакомиться, – сказала она и протянула ему руку.

– Меня зовут Софья.

– Владимир, – коротко ответил он и легонько пожал протянутую руку.

– Самое удивительное, – первой начала Софья, – что духи, которые вы учуяли, точно Красная Москва, но я надушилась ими первый раз в жизни. Просто вчера было девять дней со дня смерти моего дедушки, вот в память о нем я сегодня и попробовала эти духи. Он так берег их еще от моей бабушки, уже давно ушедшей.

Она немного помолчала, а затем спросила:

– А вы откуда Красную Москву знаете?

– Это любимые духи моей мамы. Их запах с детства врезался в мою память.

А все-таки что это за удивительный камень у вас на шее? Как он искрится! Я никогда о таком не слышал. Чудеса электроники?

– Нет, что вы. Камень натуральный. А вот то, что он искрится, это удивительно и для меня. Точнее говоря – не совсем. Вы знаете, его мне подарил мой дед перед самой смертью. Достал из сейфа шкатулку из малахита, очень красивую, а в ней вот этот камень.

Она сняла через голову камень на черном шнурке и положила его на скамейку перед Владимиром. И камень опять заискрился. Изнутри камня, из самой его сердцевины на Владимира словно дохнуло бездонной глубиной бесконечности. Оттуда начали выплывать мельчайшие искорки, перебегая по многочисленным шлифованным граням, затем камень весь заискрился световыми точечками, которые в итоге превратились в дивное малиновое сияние в темном как ночь самоцвете. Сполохи малинового сияния словно закружились вокруг камня. Это удивительное свечение просто грело и ласкало, очаровывало и завораживало. С трудом оторвав взгляд от чудесного камня, Владимир посмотрел на Софию. Она выглядела просто ошеломленной. Глаза были широко раскрыты, а странная улыбка на ее лице делала девушку удивительно милой.

И несколько раз переведя свой взгляд с искрящегося камня на Владимира и снова на камень, и затем, словно наконец-то решившись, она сказала:

– Последние слова, которые успел сказать мне мой дед, были о том, что может быть, мне повезет, и я встречу человека, для которого мой камень заискрится малиновым светом. Вот этому человеку и надлежит быть хранителем камня. Ему самому такой человек не встретился. Он и передал камень мне.

Она замолчала.

Молчал и Владимир, переваривая сказанное.

– Володя, возьмите его. Воля деда для меня священна. Он был удивительный человек, прожил множество лет, прошел через столько испытаний, а камень был его ангелом-хранителем, оберегом. Он так и сказал, что камень очень непростой и имеет особое предназначение. Правда, что за предназначение, он не знал. Забирайте! Теперь вы его хранитель. Забирайте его.

В ее голосе почти слышались рыдающие нотки, казалось, еще мгновение и она расплачется. Однако она решительно удержала слезы и совсем уже твердым голосом продолжила:

– А шкатулочку я передам попозже, если ты, конечно, не возражаешь.

Этот неожиданный переход на «ты» очень обрадовал Владимира.

– Соня, а может, не надо торопиться, – он тоже попробовал перейти на «ты».

– Встретишь еще кого-нибудь, более близкого для тебя человека, которому и отдашь этот камень…

– Мой дед прожил девяносто семь лет, камень у него был лет семьдесят, и никого не встретил. Это явно неслучайно, что ты встретился мне. Это настоящее чудо!

Владимир задумался буквально на мгновение, а потом сказал:

– А давай сделаем так, ты сейчас заберешь этот камень, а передашь мне его позже вместе со шкатулкой. И у тебя будет время подумать, и у меня – принять решение, – сказал он и чуть тише добавил: – Буду очень рад еще раз встретиться с тобой, – и, затаив дыхание, уже почти шепотом: – И не раз!

Софья с подозрением посмотрела на него и почти сразу решительно ответила:

– Что ж, пусть будет так. Давай еще раз встретимся. Я не против. Ты сказал, что сегодня не занят. Вот прямо сейчас и поедем. К моему дому. Я на машине, а ты?

Глаза ее зажглись удивительным огнем, а улыбка просто засияла.

Она уже твердо перешла на «ты», словно они были давно знакомы.

– Соня, ну зачем такая срочность? Соня.

Он с удовольствием еще раз повторил ее имя. Оно ему очень нравилось. И девушка ему тоже очень нравилась. Он глянул на ее правую руку, лежащую на коленке, на желтой ткани сарафана. По крайней мере – обручального колечка не было. Вообще не было никаких колец.

Соня проследила его взгляд и улыбнулась. Ее улыбка была так мила, словно искрилась.

С губ у Владимира готовы были сорваться самые ласковые слова, но он удержался.

Форсировать события не хотелось. И еще он пока не был готов признать, что готов забыть ту трагедию в институте, произошедшую хоть и не по его вине с Настей.

– Хорошо, – вдруг сказала она. – Попозже, значит попозже. У меня есть одна срочная работа, которую нужно побыстрее закончить. Обменяемся телефонами, а встретимся сегодня вечером, если ты не возражаешь.

Она снова улыбнулась своей чудесной теплой улыбкой.

– Пусть будет компромисс – не сейчас, но сегодня. – Сдаюсь, – сказал Владимир, шутливо поднимая обе руки кверху. – Сегодня вечером! Набирай мой номер и прямо сейчас позвони.

Софья достала из сумочки свой сотовый – элегантную серебристую раскладушку – и набрала продиктованный им номер.

Владимир вытащил из кармана брюк отозвавшийся телефон и ответил на вызов коротким словом:

– Слушаю.

Софья проследила за тем, чтобы Владимир вписал ее имя в список абонентов, дождалась его ответного звонка, тоже записала его и лишь тогда убрала телефон. Затем она взяла со скамейки за черный шнурок свой камень и надела его. Камень опустился в заветную ложбинку за ткань сарафана и исчез из виду.

Она поднялась со скамейки и протянула ему руку для прощания.

– Позвоню часиков в шесть или семь.

Он тоже вскочил, легонько пожал ее руку и сказал негромко:

– Жду.

Владимир проводил девушку до машины, которая стояла в парковочном кармане у невысокого заборчика. Машина оказалась вполне приличной – аккуратный Volkswagen Polo темно-синего цвета. Когда София уселась на сиденье, она надела темные очки, приоткрыла окно и еще раз сказала:

– С шести до семи!

Затем она коротко кивнула и тронула машину.

Владимир еще некоторое время смотрел ей вслед, а затем, вспомнив, что так и не снял с карточки денег, направился в банк. Народу внутри так и не прибавилось. В кассовом зале на скамеечке сидели две пожилые женщины, а у окна кассира стоял высокий худощавый черноволосый парень в светлых брюках и рубашке навыпуск.

Банкомат был свободен, и Владимир направился к нему.

В этот момент открылась входная дверь, и в помещение стремительно заскочили два человека.

Они были в одинаковых синих спортивных костюмах, на лицо были надвинуты спортивные шапочки с прорезанными отверстиями для глаз и рта. И у каждого было по пистолету.

– Не двигаться, всем поднять руки вверх. Это ограбление. Никому не шевелиться, и все останутся живы и здоровы.

Один из грабителей перевернул табличку, висящую на дверях с «Открыто» на «Закрыто». Второй, невысокий коренастый, спортивного вида тип сразу проскочил в кассовый зал к окошечку кассира, ткнув ствол пистолета в бок стоящего у окошечка парня.

– Отойди в сторону и на пол, – сказал он, еще сильнее вдавливая пистолет.

– Руки на стол и никаких тревожных кнопок, – тут же закричал он кассиру, переводя пистолет на шевельнувшуюся девушку.

– Давай сюда, – крикнул он напарнику, который было направился в сторону Владимира.

Напарник, здоровенный детина под два метра ростом, погрозил пистолетом стоящему у банкомата Владимиру:

– Не дергайся и сядь на пол.

А сам тоже рванул в кассовый зал.

– Наличку сюда, – крикнул первый бандит кассиру, подавая ей через окошко зеленый мешок. – И не дури, а то ведь стрельну!

– Уложи на пол этого хмыря, – крикнул он своему помощнику, взглядом показывая на отошедшего всего на один шаг от окошечка парня в светлых штанах.

Здоровяк с пистолетом в вытянутой руке шагнул к черноволосому и попытался пистолетом ткнуть тому в грудь, но не попал, так как тот успел отодвинуться.

– На пол, тварь, и руки за голову!

– Хорошо, хорошо, – сказал парень и поднял руки кверху. При этом он сместился немного влево, чтобы оказаться вне поля зрения первого бандита.

Его молниеносный резкий удар пальцами в область горла бандита оказался настолько неожиданным, что тот просто подавился им и начал медленно валиться на пол. Не давая здоровяку упасть, оставаясь из-за этого невидимым, молодой человек прямо из-за него провел такой же стремительный, как молния, мощный удар ногой в голову второго бандита.

Так как тот успел повернуть голову на непонятный звук от своего помощника, удар пришелся прямо в висок.

Бандит без звука мешком повалился на пол.

Владимир среагировал мгновенно, со всех ног бросившись на помощь.

– Скотч, – крикнул черноволосый кассиру, ошалело глядящей на стремительно изменившуюся картину.

– Вяжи этого, – сказал он подскочившему Владимиру, показав на лежащего бандита, а я разберусь с этим боровом.

Через минуту оба неудачливых грабителя были крепко связаны, посажены спинами друг к другу и толькотолько начали приходить в сознание после полученных ударов.

– Лихо ты их, – сказал Владимир, глядя на повязанных бандитов.

– Кстати, меня зовут Владимир, точней Володя. Надо бы на их лица взглянуть, да и милицию вызвать.

– Игорь, – коротко ответил черноволосый и сдернул с обоих разбойников шапочки.

– Я нажала тревожную кнопку, – крикнула им кассирша. Встав со своего места, она через стекло со своей стороны во все глаза смотрела на происходящее.

– Те самые, их показывали по телевизору сегодня утром, – сказал, глянув на задержанных, Владимир.

– Говорили, что очень опасные, а вон как оно вышло, – и он с уважением посмотрел на Игоря.

– А бьешь ты здорово! Спецназ?

– Нет, научный сотрудник, радиоконструктор в НИИ. А это – хобби. Мой дядя с детства учил, тренировал, натаскивал. Вот и пригодилось!

– А я – экономист, вожусь с финансами фирмы, в которой работаю.

Дальнейшие их разговоры прервали ворвавшиеся в помещение бойцы спецназа. Все в камуфляже, с закрытыми лицами, они мгновенно рассредоточились по помещению, готовые стрелять на поражение из своих автоматов.

– Контора, – сказал Игорь. – Достаю удостоверение, не стрелять.

Он медленно расстегнул нагрудный карман на рубашке и достал коричневое удостоверение.

– А вот эти и есть ваши клиенты, – и он кивнул в сторону сидящих спина к спине бандитов. Те с ненавистью и изумлением смотрели на Игоря, в одно мгновение сделавшего их как салаг.

– А вот их инструменты, – Игорь показал на валяющиеся на полу пистолеты.

Один из спецназовцев, по-видимому старший, взял удостоверение, внимательно посмотрел на него, сравнил фотографию с оригиналом и вернул Игорю.

– Лейтенант Андреосян, – козырнув, представился он.

– А их везде ищут. Очень опасны. Как вы их? Он уважительно посмотрел на Игоря.

– Просто повезло, один отвлекся, а дальше дело техники.

В это время в помещении появились полицейские. Один из них в форме капитана подошел к Игорю и спецназовцу, на ходу доставая удостоверение.

– Капитан Иванов, уголовный розыск, – представился он. – Теперь это мои клиенты.

– Миша, подбери вещдоки, – и он показал своему сотруднику на валявшиеся пистолеты.

– Осторожно, они заряжены, – сказал Игорь.

Миша, лейтенант полиции, достал из портфеля перчатки, натянул их и аккуратно, стараясь не стереть отпечатки пальцев на пистолетах, поставил их на предохранитель, положил в полиэтиленовые пакеты, убрал их в портфель.

В это время спецназовцы начали покидать помещение. По два человека, держа за завернутые назад за спину руки, вели задержанных. В дополнение каждую пару спецназовцев сопровождал третий с оружием наизготовку. Видно, фраза об особой опасности бандитов была не фигурой речи!

Владимир еще раз глянул на Игоря. Сейчас, глядя на этого обычного молодого стройного парня, совсем не верилось, что он являлся мастером рукопашного боя. Но перед глазами еще стояла картинка его стремительной атаки на двух вооруженных бандитов. А бандиты после этого еле тащились на своих двоих, поддерживаемые с двух сторон спецназовцами.

– Вы свидетели? – обратился капитан полиции к Владимиру и Игорю.

– Вон те женщины – свидетели, – сказал Игорь, показав на двух бабусек, так и не вставших со своей лавочки все это время, а теперь внимательно вслушивающихся в разговоры.

– Все-таки давайте запишем, что и вы видели и делали.

– Ну, положим, все делал только Игорь. А мы только видели, – ответил в свою очередь Владимир.

Работники банка выделили капитану для работы со свидетелями подсобное помещение, и первой он пригласил на беседу кассира, так он назвал процедуру получения свидетельских показаний.

Владимира он вызвал третьим после Игоря.

Капитан Иванов оказался очень педантичным служакой, дотошно уточняя всякие мелочи и детали.

Описание виденного заняло у Владимира времени почти целый час. После того как он еще раз прочитал написанные им объяснения, расписался и поставил дату, его отпустили.

В кассовом зале он снова увидал Игоря. Тот разговаривал с моложавым, выше среднего роста, поспортивному поджарым, темноволосым пожилым человеком. Всем своим обликом тот казался сосредоточием уверенности, силы и мудрости. И еще в глазах его проблескивала неукротимая стихия огня, заряженность на действие.

Владимир подошел поближе, чтобы оказаться в поле видимости Игоря, в то же время не мешая их разговору. До него донеслись обрывки фраз, сказанные собеседниками:

– Как твой прибор? Валерий Петрович… Исчез бесследно… Мой прибор… Научный руководитель… Сознание человека – абсолютно закрытая книга…

Он наконец увидел Владимира и сделал короткий жест рукой, приглашая того подойти поближе.

– Дядя, это Владимир. Он и помог мне задержать бандитов.

– Это мой дядя, Виктор Иванович, – представил он Владимиру своего собеседника.

Виктор Иванович окинул Владимира оценивающим взглядом и протянул руку для рукопожатия.

– Наслышан. Рад познакомиться.

– Да он все сам, я лишь на подхвате, – смутился Владимир.

– Вот заскочил за племянничком, хочу забрать его на дачу, а то он геройствует от безделья. Совсем от рук отбился.

Несмотря на шутливый тон, чувствовалось, что дядя очень беспокоится за племянника.

– А что, Володя, может и ты с нами на дачу?

– Нет, я сегодня очень занят, – ответил Володя, чуточку краснея.

– На нет и суда нет, – сказал Виктор Иванович.

– Телефончик взял? – спросил он Игоря.

– А вот прямо сейчас и возьму.

Владимир продиктовал свой телефон, удивляясь тому, как востребован оказался сегодня этот номер.

Игорь записал номер, сделал контрольный звонок. После этого они с дядей пожали Владимиру руку и вышли на улицу.

А Владимир в третий раз за день пошагал к злосчастному банкомату.

В этот раз аппарат не подвел, и, положив деньги в карман, Владимир тоже пошагал на выход.

Он вышел на улицу, и после прохлады кондиционеров в банке жаркий послеполуденный воздух даже здесь в тени сквера был обжигающим. Часы на мобильнике по-казывали без четверти три.

В автосервис идти было уже поздно. Так что, как и планировалось ранее, машину удастся получить только в понедельник.

И очень захотелось есть. Все-таки потрачено столько нервов в этом неожиданном происшествии.

Благо совсем недалеко, через дорогу была маленькая, уютная кафешка. В ней недорого и вкусно кормили, а главное – здесь можно было хоть час просидеть за чашкой кофе, никому не мешая. Ко всему прочему здесь было не жарко, прекрасно контрастируя с пеклом на улице. Составив на поднос парочку салатов, мясное блюдо, а к чаю еще и мясной пирожок, он пошагал к свободному столику у окна. Да и остальные столы, несмотря на еще обеденное время, были свободны почти все.

Он не спеша обедал, а в памяти снова всплыло лицо замечательной девушки, с которой он познакомился в том столь хлопотном банке. И этот удивительный камень!

А ведь Соня на полном серьезе собирается отдать камень ему.

Он уже доедал пирожок, обед как всегда здесь оказался вкусным, когда в голову пришло интересное решение.

«Денежки в кармане, и если сейчас зайти в ювелирный магазин и купить красивый кулон, то может удастся как-то уравновесить для нее потерю заветного камушка».

Сказано – сделано. Он вышел на улицу и пошагал по безлюдному из-за жары городу в сторону центра. Именно там, насколько он помнил, находился большой ювелирный магазин под самым что ни на есть актуальным именно сейчас названием – «Самоцвет».

Давненько он не заглядывал в этот магазин. Последний раз это было года три назад, когда он покупал подарок маме со своей первой зарплаты. Тогда он купил золотые сережки, и был очень рад, что мама постоянно носила их.

В магазине было прохладно, тихо и спокойно. Народу было совсем мало. Владимир подошел к витрине с подвесками из драгоценных камней и начал высматривать нужную ему вещь.

Миниатюрная девушка продавщица сразу же предложила ему свои услуги. Оказалось, что кулонов с черным драгоценным камнем не так уж и мало. Черного цвета были и сапфир, и алмаз, а также жемчуг, шпинель, черный оникс, агат, яшма, опал, обсидиан.

Он потратил почти час, чтобы, наконец, решиться на покупку. Окончательный выбор был сделан из двух понравившихся вещичек. Черный агат с чуть заметными цветными прожилками в серебряной оправе и с серебряным держателем за макушку камня черный граненый сапфир размером чуть меньше, чем виденный им у Софьи камень.

Агат был намного дешевле, да и прожилки хоть немножко да смахивали на дивные искорки Сониного самоцвета.

Сапфир был хорош, спокойный черный цвет, небольшая дымчатость, а то и прозрачность давали эффект отражения с чуть заметной радужностью от окружающего света.

– Для такой женщины и денег не жалко, – подумал он и выбрал сапфир. В придачу к камню он купил длинную витую серебряную цепочку, прикинув, как будет висеть у нее на шее кулон. Все это было уложено в небольшую красную коробочку.

Он вышел на улицу и направился к дому. Времени оставалось не так и много.

Зазвонил сотовый телефон.

– Слушаю, – торопливо сказал он, соображая, что для Софьи еще рановато.

Это оказался Валера.

– Только что сообщили, что преступники задержаны и силовики разблокировали дороги. Так что на рыбалку мы не опоздали и спокойно успеем еще и на вечерний клев.

– Нет, Валера. Сегодня я уже не смогу!

– Что у тебя такого случилось, что от рыбалки с другом отказываешься? А может, ты влюбился?

Голос у Валерки, знавшего отношение Владимира с женщинами, стал совсем ехидным.

– Слушай, Валера, вечером я занят!

– Ты серьезно. Так я не ошибся! Ладно, съезжу один. А за тебя буду держать фигу в кармане.

– Ладно, балабол. Ты и сам поаккуратней.

Дома было в меру прохладно, но он сразу же пошел в душ. Расслабленный, в одних шортах он уселся на диван и задумался. Надо было решить, в чем он пойдет на встречу с загадочной красавицей. Именно сам факт такого знакомства и предлога их вечерней встречи был неординарным. Он достал кулон, прицепил к нему цепочку, надел через голову и подошел к зеркалу. Черный граненый камень на голой груди смотрелся очень неплохо. В солнечном свете из окошка на его гранях проблескивали небольшие радуги преломления.

– А не надеть ли выходной костюм, – подумал он. В нем он будет выглядеть очень импозантно.

Он снял с себя цепочку с камнем, положил в коробочку и стал наряжаться.

На белую рубашку он повязал свой самый красивый галстук и надел пиджак. Из зеркала на него смотрел чуточку взволнованный молодой человек в строгом костюме.

– Элегантный как рояль, – сказал сам себе в лицо и показал отражению язык.

– Нет, надо выглядеть попроще, припрусь в костюме, буду выглядеть как дурак в эту жару.

Рука автоматом скользнула в боковой карман и нащупала какой-то твердый незнакомый предмет.

Он вытащил предмет и посмотрел на него. Предмет был точно ему не знаком. На ладони лежала красная плоская вещица толщиной в сантиметр, похожая на стилизованное изображение спиральной галактики. То, что эта вещица не простая безделушка, почувствовалось сразу. Во-первых, в руке она ощущалась достаточно тяжелой, хотя в кармане тяжести и давления от нее совсем не было. А во-вторых, чувствовалось в ней что-то необычное, неординарное. Вот чувствовалось и все!

Как она оказалась в кармане его костюма, было абсолютно непонятно. Костюм весной побывал в химчистке и затем надевался всего один раз на юбилейный банкет в фирме. А тогда, после банкета, он точно все выгреб из карманов, так как искал номер телефона одной подружки, записанный на бумажном обрывке во время банкета. Он ясно помнил этот эпизод. Он как обычно закончился ничем.

– Мистика да и только. Ну не могли же спиральку подбросить в закрытую квартиру в карман пиджака. Это было просто несерьезно.

Он потыкал пальцем в лежащую на ладони вещицу, и вдруг она, к его величайшему удивлению, изменилась. Из торца пластины в месте, где на краю заканчивалась одна из спиралей, появился этакий хвостик – USBразъем.

– Ничего себе! Флешка!

Он понажимал спиральку в разных местах – разъем то появлялся, то исчезал, но его появление точно не было связано с местом нажатия.

Он никогда не видал ничего подобного, но мало ли чего он не видал.

Владимир начал вспоминать, кто побывал в его квартире за последнее время. Кроме Валерки никого. Было еще несколько разных посещений с газовой, электрической компаний, сосед снизу, но они дальше прихожей точно не заходили.

Оставалось только посмотреть загадочную флешку на компьютере, чтобы окончательно убедиться в чьей-то глупой шутке и, возможно, Валеркиной. Но тот уж точно не стал бы так долго молчать, все равно бы напомнил о шутке.

Весь в сомнениях он включил комп, дождался полной загрузки, включил антивирусную программу, совсем недавно он установил самый крутой антивирусник и вставил флешку в разъем. Через некоторое время программа сообщила, что вирусов не обнаружено.

Тогда он дал команду «Открыть».

По экрану медленно поплыла странная геометрическая фигура, напоминающая стилизованное изображение спиральной галактики, но выполненная под какимто непривычным ракурсом. Каждая линия картинки хоть и казалась непрерывной, но не была ей. Она состояла из бесчисленного множества каким-то неведомым образом различимых как отдельные мельчайших разноцветных точек. Так что фигура не имела постоянного цвета и как бы переливалась. Он смотрел на картинку и не мог оторвать от нее взгляда, она просто заворожила его так, словно он полностью погрузился в нее. Словно исчезли все звуки, как в комнате, так и из открытого окна на улице. Картинка проплыла через весь экран и исчезла. Снова вернулись звуки. Владимир потряс головой, сбрасывая оцепенение, и снова вцепился взглядом в экран.

По белой поверхности экрана, переливаясь различными цветами, меняясь размером и объемом и словно играясь, плыла короткая фраза, а точнее три коротких слова. Только вот, к сожалению, слова эти были написаны на неизвестном ему языке. Ни одна из букв не могла быть отнесена ни к латыни, ни к кириллице, ни даже к арабскому письму. Больше всего буквы походили на иероглифы.

А затем эти слова превратились в уже знакомую, стилизованную под галактику фигуру, что только что появлялась на экране его монитора. Фигура мерцала на экране мельчайшими разноцветными точечками. Затем фигура снова превратилась в уже виденную надпись. Словно по наитию он взял ручку, листок бумаги и тщательно срисовал надпись с экрана. Сравнив свой рисунок с периодически появляющейся на экране надписью, он дорисовал парочку пропущенных завитков. Тотчас же по какой-то внутренней команде программа отключилась, а на экране появилась заставка «Рабочего стола».

Владимир попытался еще раз открыть программу на флешке, но ничего не вышло. Компьютер ее просто не видел. Он вытащил флешку из разъема и еще раз попытался вставить. Но и тут ничего не вышло, так как USB-порт исчез. Никакие нажатия пальцем не помогали, разъем больше не появлялся.

Положив загадочный диск на стол и выключив компьютер, он призадумался. Что-то слишком много неожиданностей свалилось сегодня на него.

Вот эта красная штука немножко пугала своей непонятностью. Кто знает, что еще заложено в предмете, неясно как появившейся у него. И чего от этой штучки можно еще ждать.

А вот другая неожиданность была очень приятной. Это знакомство с Софьей. Девушка определенно произвела на него огромное впечатление. Уж этого не отнимешь!

Он снял костюм, убрал его в шкаф, а взамен надел светлые брюки с белой рубашкой. Машинально сунув красную спиральку в карман брюк, он снова подошел к зеркалу.

– Совсем другое дело, просто и со вкусом.

И все-таки долгожданный звонок телефона оказался для него неожиданным. Он бросил короткий взгляд на настенные часы:

– Шесть часов!

Софьин голос в трубке был красив до непередаваемости.

– Володя, ты готов?

Непонятно почему волнуясь, он вышел на улицу. Как и договорились, синяя машина Софии обнаружилась на обочине рядом с торговым центром неподалеку от его дома. Он уселся в пассажирское кресло рядом с улыбающейся ему девушкой и сразу успокоился.

Она привезла его в частный сектор к небольшому аккуратному дому с полным цветов палисадом.

– Это дом моего деда. Сейчас я тебе все покажу.

В своем новом наряде – светлая бежевая юбка до колен, красивая розовая блузка с короткими рукавами и небольшим вырезом – она выглядела еще красивее.

Она достала из сумочки небольшую связку ключей и открыла калитку.

– Соня, подожди!

Из проулка к дому спешила пожилая женщина.

– Это наша соседка, Мария Петровна, – сказала она Владимиру, задержавшись у калитки.

И дождавшись, когда та подойдет поближе, добавила уже и для нее:

– Она – ангел-хранитель этого дома. На ней держалось все дедово хозяйство. Здравствуйте, Мария Петровна. Как ваше здоровье? А это Володя. Мой хороший знакомый.

– Здравствуй, Сонечка. Здравствуйте, молодой человек. Я как увидала, что идет твоя машина, так сразу и к тебе. Вот тут разные квитанции да бумаги, все забывала отдать.

И она подала Софье небольшой бумажный пакет.

– Спасибо вам, дорогая, за заботу, за хлопоты. Что бы я без вас делала!

– Завтра я буду к вечеру, заходите, кофе попьем, поболтаем.

Закрыв за соседкой калитку, она повела Владимира в дом.

Открыв ключом входную дверь, Софья распахнула ее и, пропуская Владимира вперед, сказала:

– Заходи.

Однако он, не сделав и шага внутрь, спросил:

– Ну ты даешь! Вот так просто практически незнакомого человека впускаешь в свой дом.

Она улыбнулась и сказала:

– Ну, во-первых, Мария Петровна нас уже отметила. А во-вторых, не мог мой дед ошибиться, для меня это аксиома! Раз он связал свой камень с таким, как ты, значит, так тому и быть. И еще, я доверяю своим ощущениям. Входи.

Владимир послушно вслед за Софией прошагал через проходную комнату, обставленную старинной, но очень приличной мебелью темных тонов, и очутился в светлой угловой комнате с высоким потолком и большим окном. Одна из стен комнаты сверху донизу представляла огромный стеллаж с книгами. И на одной из стеллажных полок вместо книг была выставлена настоящая коллекция различных минералов, которые своим разноцветьем гармонично вписывались в окружающий книжный колорит. У другой стены комнаты стоял стол с компьютером и большое кресло.

– Это рабочий кабинет моего деда, – сказала София. Она усадила Владимира на изящный венский стул, а сама подошла к книжным стеллажам, вытащила со средней полки один из толстых томов, положив его на стоящую рядом стремянку, залезла в образовавшийся промежуток рукой и вытащила небольшую, удивительно красивую, каменную на вид шкатулку. Поставив шкатулку на стол, она уселась в кресло рядом.

Изящная вещичка была на самом деле каменная, выполненная из набора разных поделочных камней, очень красивых, которые образовывали чудный орнамент по всей ее поверхности. Затем София открыла шкатулку. Внутри, на красном бархате лежал уже знакомый ему блестящий темно-фиолетового, почти что черного цвета камень формой и размером с перепелиное яйцо, только приплюснутое. Ближе к краю камня имелось небольшое отверстие, в которое был продет тонкий кожаный шнурок.

– Доставай, – коротко сказала она.

– Соня, подожди, сначала это.

Он вытащил из кармана красную коробочку и положил на стол рядом со шкатулкой. Это было удивительно, цвет коробочки оказался практически идентичным цвету красного бархата в каменной шкатулке. Открыв коробочку, он подцепил цепочку и поднял за нее черный сапфир.

– Вот, а это мой тебе подарок. Смотри, как походит! Камушки разительно походили друг на друга, оба черные, граненые, блестящие. Правда, камень на серебряной цепочке был все-таки поменьше.

Застывшая от неожиданности София, закусив губу, молчала. В уголочке левого глаза блеснула слеза.

– Что ты, Сонечка?

Он встал, подошел к ней и через голову надел ей кулон. На розовой блузке он смотрелся очень красиво.

– Это сапфир, редкого цвета. Чтоб ты меня всегда помнила! – почти шепотом сказал он. Эти слова прозвучали почти как признание.

– Ты меня ошеломил. Спасибо, я буду помнить.

Она положила руку на грудь, накрывая кулон.

– Всегда, – также негромко добавила она.

– А теперь бери этот.

Владимир двумя пальцами аккуратно взял камень из шкатулки, положил его себе на открытую ладонь левой руки и присмотрелся. И снова, как и в сквере, изнутри камня, из самой его сердцевины на Владимира словно дохнуло бездонной глубиной бесконечности. Оттуда начали выплывать мельчайшие искорки, перебегая по многочисленным шлифованным граням, затем камень весь заискрился световыми точечками, которые в итоге превратились в дивное малиновое сияние в темном как ночь самоцвете. Всполохи малинового сияния словно закружились по его ладони вокруг камня. Это удивительное свечение просто грело и ласкало, очаровывало и завораживало. С трудом оторвав взгляд от чудесного камня, Владимир посмотрел на Софию. Она улыбалась счастливой мягкой доброй улыбкой.

– Слава Богу! Пусть так и будет!

Она взяла камень из его рук за черный шнурок и надела ему на шею. Разноцветные искры побежали по его белой рубашке, заскакивая на подбородок, отблескивали в его карих глазах.

Он задержал ее руки, прижал к своей груди и, запинаясь, спросил:

– Я смогу тебя еще увидеть?

Ему показалось, что она ждала не этих слов, но ответ ее был ничуть не хуже.

– Буду очень рада!

Она аккуратно освободила руки, отошла на шаг от него и, уже совсем успокоившись, сказала:

– Камушек сам подскажет, когда его в шкатулку положить, когда на себе носить, об этом мне еще дед сказал, да я и сама убедилась.

Владимир потрогал переставший искрить камушек, перевесил его под рубашку, провел руками по брюкам и вдруг нащупал твердый предмет в кармане.

– Спиралька! И как он не чувствовал ее все это время!

Он достал загадочную вещь из кармана и поднес ее поближе к глазам.

– А что это у тебя такое? – спросила Софья.

– Вроде как флешка, да не совсем, – ответил ей Владимир. – Я пока не разобрался.

Он положил спиральку на стол рядом с раскрытой шкатулкой и сел на свой стул.

– Здесь был USB-разъем, – он потрогал пальцем спиральку. – А сейчас его нет. И картинку он показал занимательную.

– Какую картинку? Где?

– Да на компьютере, и надпись на неизвестном языке. Переводчик не берет. И мне кажется, как флешка эта вещичка уже закончилась, выполнив заложенную в нее программу. Хорошо я надпись на бумагу срисовал. У меня дома. Но я просто чувствую, что в эту спиральку вложено что-то еще!

И он пальцем три раза постучал по красной вещице. В это же мгновение напротив прямо на книжных стеллажах появилось темное пятно с резко очерченными границами синими светящимися линиями. Всем своим обликом пятно походило на проход или дверь.

Они даже не успели среагировать, как пятно исчезло. – Что это было? – спросила София, приходя в себя от удивления.

– Даже не представляю! – ответил он ей.

Он снова стучал по спиральке, нажимал в разных местах, таинственная штучка была безмолвна.

Коротко ударили старинные часы, висящие на противоположной стене. Полвосьмого.

– А я хотела напоить тебя кофе, но уже не успеваю. Подруге обещала помочь, они с мужем идут на концерт, а с детишками посидеть попросили меня. Я надеюсь, мы еще увидимся, а теперь пора!

Она закрыла шкатулку, положила ее в полиэтиленовый пакет и подала ему.

– Вот, возьми, теперь это твое.

Он понял, что праздник закончился, молча поднялся и пошагал за ней на выход.

Софья довезла его до центра города, остановила машину и посмотрела на него.

Ее погрустневшие глаза сказали ему о многом. Ей тоже было очень жаль так рано закончившейся сегодняшней их встречи.

– Иди.

Она чмокнула его в щеку на прощание.

– Еще увидимся. Обязательно! Завтра созвонимся. Он вылез из машины и медленно пошагал по улице в направлении своего дома.

И тут он вспомнил, что загадочная красная вещица осталась у Софьи на столе. В первую очередь это означало, что он скоро снова встретится с женщиной, что так неожиданно заполнила все его сердце.

Но в памяти всплыло загадочное пятно в сверкающем синем обрамлении, так неожиданно проявившееся там в комнате.

– Что бы это значило?!

Конец первой книги

1

Акауда (кельт.) – хохлатый жаворонок.

2

Дравс – великий вождь кельтов, в 43 году до н. э. поднял восстание против римлян и, разбив их войско, освободил Галлию от захватчиков.

3

Оловянные острова – Британия.

4

Рен (кельт.) – река Рейн.

5

…к огромному храму друидов в центре острова… – Стоунхендж.

6

Омела – растение-паразит, имевшее у жрецов-друидов огромное ритуальное значение.

7

В 1977 г. во время запусков «Вояджеров» при президенте Дж. Картере вице-президентом был Дж. Буш, Стоун – руководитель миссии «Вояджер», Фрэнк Дрейк – коллега К. Сагана по подготовке межзвездного послания миссии «Вояджера».

8

Запаздывание радиосигналов от «Вояджера» с расстояния более 16 млрд километров до Земли составляет 14 часов.

9

Cassito (лат.) – непрерывно струиться. Касситеро (греч.) – олово.

10

Императив – категорический приказ.

11

«Да будет Свет. И стал Свет» (Ветхий завет. Бытие).

12

Мене, текел, фарис.

13

Асфикция – остановка дыхания.

14

Галактический период – одна двухсоттысячная доля галактического года (время одного оборота нашей галактики вокруг собственной оси – 200 млн лет), по земному исчислению около тысячи лет.

Content

Владимир Сыров
Пересечение Фантастический роман

Пролог Ветер времени

Часть первая Флуктуации

Глава первая «Вояджер»

Глава вторая Обретение

Глава третья Пробой

Глава четвертая Прорыв

Глава пятая Начало

Глава шестая Целитель

Глава седьмая Под надзором

Глава восьмая Поиск

Глава девятая Спиралька

Глава десятая «Фишка»

Глава одиннадцатая Встреча

Часть вторая Пересечение

Глава первая Каникулы

Глава вторая Андора

Глава третья Схватка

Глава четвертая Испытания

Глава пятая Прокол

Глава шестая Террорист

Глава седьмая Тюрьма

Глава восьмая Встреча

Глава девятая Нападение

Глава десятая Хорты

Глава одиннадцатая Неожиданный гость

Глава двенадцатая Зачистка

Эпилог

1