Кристофер Голден

Чужой™: Река боли

Christopher Golden

ALIEN™: RIVER OF PAIN

Печатается с разрешения издательства Titan Publishing Group Ltd.

Alien ™ & © 2017 Twentieth Century Fox Film Corporation.

All Rights Reserved.

1

НАШ ГОСТЬ

ДАТА: 4 ИЮНЯ 2122 ГОДА

Эллен Рипли долгое время обходила лазарет «Ностромо» стороной. В его белых стенах и ярком освещении исчезали даже малейшие тени, а воздух наполняли звуки машин и электрический шум.

Она же – как уорент-офицер на борту «Ностромо» – провела гораздо больше времени в сером сумраке коридоров и отсеков, который нарушался лишь мерцанием рабочего освещения. И, как ни странно, за годы работы на разных кораблях, ей стало привычнее находиться в тени, чем на свету.

Но здесь было не так.

«Ностромо» прокладывал себе путь в системе Дзета-2 Сетки, везя на Землю двадцать миллионов тонн минеральной руды, когда бортовой компьютер корабля, Мать, откликнулся на сигнал бедствия с планетоида под названием LV-426. Мать вывела экипаж из гиперсна раньше времени и приказала все выяснить.

Рипли это не нравилось с самого начала. Они не были ни исследователями планет, ни колонистами. Это была не их работа.

Но приказ прозвучал четко. Капитан Даллас напомнил ей, что их работа – делать все, что велит Корпорация. И они взялись за дело.

После посадки Даллас, его помощник Кейн и штурман Ламберт вышли на поверхность, чтобы осмотреть источник сигнала – брошенный корабль явно нечеловеческого происхождения. Тогда-то внутренний звоночек Рипли и сработал. Они понятия не имели, какая опасность могла поджидать их внутри того корабля, и капитану, старпому и пилоту не стоило это проверять.

Но они попали в кошмар.

После этого Рипли не было уютно среди теней «Ностромо». Она искала лазарет – не ради лекарств, а ради его света. Там уже сидел Эш, научный работник судна. Он пользовался на корабле неким особым положением, и это бесило Эллен. А иногда и вовсе казалось, что он смотрит на остальных, будто на образцы в микроскопе.

И от этого у нее по коже бегали мурашки.

Тем не менее Эш был ученым, а значит – и их надеждой на то, чтобы выяснить, что на самом деле случилось среди неутихающих атмосферных бурь на поверхности LV-426… и что случилось с Кейном.

Но Рипли не могла слепо исполнять приказы – хватит этого с нее! Ей было не по себе от требований, которые предъявляла им Компания, и ее беспокоила озабоченность Матери ксеноморфной жизнью на той мерзкой луне. Но когда Эллен озвучила свои тревоги, никто не захотел ее слушать.

«Ну и черт с ними!» Она не собиралась давать им выбор. На Земле ее ждала дочь – она пообещала Аманде, что вернется домой, и не собиралась нарушать своего слова.

Рипли решила следовать своим инстинктам, задавать все вопросы, которые требовали ответов, и не обращать внимания на то, кто мог от этого пострадать.

Рипли вошла в лазарет тихо, с таким чувством, будто переступила границу чужой страны без разрешения короля. Осмотрела рабочее пространство лаборатории, экраны, белые стены и желтые кнопки – сейчас все было погружено в приглушенное освещение.

Пройдя во второй отсек, Эллен увидела Эша – тот сидел перед видеоэкраном справа от нее. Сам он был невелик, но его присутствие ощущалось очень явно. В его каштановых волосах уже виднелась проседь, а глаза сияли льдисто-голубым цветом.

Эш склонился, чтобы посмотреть в микроскоп, и так увлекся своим занятием, что Рипли удалось пройти по помещению несколько футов незамеченной. Изображение на экране заставило ее содрогнуться от отвращения.

Там было паукоподобное инопланетное существо, вцепившееся в лицо старпома, но различить все детали она не могла. Существо походило на какой-то хвост, обвивший горло Кейна, и каждый раз, когда люди пытались его убрать, оно сжималось сильнее. Разрезать его тоже было нельзя: из мерзкой твари выплескивалась кислота, которая прожигала все на своем пути сквозь три уровня «Ностромо». Еще палуба-две, и она проела бы обшивку, погубив всех.

Эша оно восхищало.

Рипли просто хотела, чтобы оно сдохло.

– Поразительно, – негромко заметила она, кивком показывая на изображение на экране. – Что это?

Эш резко поднял взгляд.

– А, это? – отозвался он. – Пока не знаю, – он выключил экран, выпрямил спину и попытался показаться любезным, что было на него не похоже. – Ты что-то хотела?

«Какая вежливость, – подумала Рипли. – Хотя мы оба сейчас чертовски вежливы».

– Да, я… хотела кое о чем поговорить, – пробормотала она. На самом деле она не знала, зачем пришла. – Как Кейн?

Воздух между ними гудел сам по себе, совсем не так, как при постоянном шуме электричества. Со дня, когда Эш стал членом экипажа – навязанный Компанией перед самым отправлением с Тедуса с грузом на борту, – Рипли испытывала к нему неприязнь. Случалось, что люди воздействовали на нее именно так: стоило им войти в комнату, как она тут же настораживалась. Будь Эллен кошкой – как Джонс, талисман корабля, – от встречи с Эшем у нее вставала бы дыбом шерсть.

Сейчас он старался не смотреть ей в глаза и хотел – она это чувствовала, – чтобы она поскорее ушла.

– Держится. Без изменений.

Рипли кивнула на потемневший экран.

– А наш гость?

Он бегло взглянул на нее.

– Ну, как я уже говорил, я еще… разбираюсь, – ответил Эш. Он поднял планшет-микросканер и изучил дисплей. – Но я уже выяснил, что снаружи он покрыт слоем протеин-полисахаридов. И что забавно, он имеет свойство сбрасывать клетки и заменять их поляризованным кремнием – это дает ему длительную устойчивость к неблагоприятным условиям окружающей среды, – он умолк и быстро ей улыбнулся. – Достаточно?

«Достаточно, – подумала Рипли. – Достаточно ли?» С таким же успехом он мог просто сказать ей выметаться прочь.

– Вполне, – ответила она, но с места не сдвинулась. – А что это значит? – Эллен наклонилась, чтобы заглянуть в микроскоп.

Эш встрепенулся:

– Прошу, не нужно.

Рипли склонила голову и, не удержавшись, изобразила гримасу. Она знала, он очень бережно относился к своей лаборатории, но зачем было так напрягаться, когда она попыталась посмотреть в микроскоп? Ведь она даже к нему не прикасалась.

– Прости, – извинилась она, хотя прозвучало это явно неискренне.

К Эшу вернулось самообладание.

– Ну, тут у нас любопытная комбинация элементов, – объяснил он. – Благодаря этому получается, что он живучий сукин сын.

По телу Рипли пробежал холодок.

– И ты его впустил, – упрекнула она.

Эш с обиженным видом поднял подбородок.

– Я исполнял приказ, ясно? – раздраженно ответил он.

Рипли пристально на него посмотрела и в этот момент точно поняла, зачем зашла в лазарет.

– Эш, когда Далласа и Кейна нет на корабле, командую я, – сказала она.

Он помрачнел.

– Ой, да. Я забыл.

Но это была ложь, и они оба это знали. Он даже не пытался показаться убедительным. Но Рипли беспокоило, почему так? Просто потому, что Эш такой придурок? Или потому что он не признавал ее место в командной иерархии? Или это вообще не было связано конкретно с ней? А может, он просто считал, что ему дозволено делать все что заблагорассудится, без оглядки на последствия?

«Сейчас я положу этому конец», – решила она и вслух добавила:

– Кроме того, ты забыл основной для всех ученых закон о карантине.

– Нет, его я не забывал, – спокойно ответил он.

– Ах, вот как, – сказала Рипли. – Значит, просто нарушил?

Эш недовольно посмотрел на нее. Его правая рука лежала на бедре.

– А ты понимаешь, что случилось бы с Кейном? Его единственный шанс выжить – это вернуться сюда.

Его раздражение принесло Эллен удовольствие. Приятно было видеть, что она может его достать.

– Боюсь, что, нарушив карантин, ты подверг риску все наши жизни, – парировала Рипли.

– Может, мне и стоило оставить его снаружи, – ответил Эш, после чего вернулся в свое привычное состояние отстраненного превосходства. – Может, я и поставил под угрозу остальных, но это был риск, на который я был готов пойти.

Рипли придвинулась чуть ближе, сцепившись с ним взглядом.

– Великоват риск для научного работника, – проговорила она. – Это же выходит за рамки устава, верно?

– Я выполняю свои обязанности так же ответственно, как и ты, ясно? – ответил Эш.

Рипли еще раз скользнула глазами по экрану. Она хотела заглянуть в его компьютер, но не была уверена, что поймет там хоть что-нибудь.

Эш с вызовом смотрел на нее.

– Делай свою работу, – добавил он, – а я буду делать свою, хорошо?

В голове Рипли пронеслась дюжина возможных ответов – ни один из них не был ни вежливым, ни приятным. Но вместо них она лишь сделала вдох, затем выдох и, повернувшись, вышла из помещения. На самом деле ей только и нужно было, чтобы Эш делал свою работу – только складывалось впечатление, будто ему было интереснее существо, вцепившееся Кейну в лицо, чем спасение старпома.

«Почему?»

2

ТОЛЧКИ

ДАТА: 11 ОКТЯБРЯ 2165 ГОДА

Грег Хансард стоял в гуще атмосферного хаоса, бушующего на поверхности LV-426. Ему хотелось кричать. Атмосферный процессор над ним издал громкий металлический скрежет и затрясся так, что он ощутил дрожь машины под ногами.

– Какого черта вы там делаете, ребята?! – рявкнул Хансард по радиосвязи.

Его сердце подскочило в груди и забилось в ритме с грохотом процессора. Он почувствовал, что задыхается в своей дыхательной маске. Грег осознавал всю иронию своего положения, но желание сорвать с себя маску от этого не уменьшалось. Хотя, конечно, он бы этого не сделал – песчаная буря, может, и сводила с ума, но не до такой степени.

– Все, что в наших силах, – вот что мы делаем! – прокричал один из инженеров. При таком ревущем ветре Хансард не понял, кто это был. – В корпусе генератора трещина! Если сбросить скорость наполовину, мы сможем починить его, и не придется выключать все полностью.

– Выполняйте! – крикнул в ответ Хансард. – Просто сделайте это, и чем быстрее – тем лучше. Нельзя больше допускать задержек.

– Черт, шеф, мы же не выбирали эту проклятую планету! – ответил инженер.

Хансард с досадой опустил голову.

– Знаю, знаю, – сказал он. – Я сам задушил бы того идиота, который ее выбрал.

– Хансард, тебе стоит подойти сюда! – еще один голос по радио. Его он сразу узнал.

– В чем дело, Наджит? – спросил Грег, начав обходить машину. Атмосферный процессор возвышался над его головой на шестьдесят семь футов[1], вибрируя, стуча и выплевывая пригодный для дыхания воздух.

– Лучше сам посмотри, – ответил Наджит.

Внутри процессора находилось три инженера и еще шесть – снаружи. Наджит был конструктором. Уже шесть лет Компания пыталась терраформировать LV-426 – теперь ее называли Ахероном, – и уже закладывала фундамент для будущей колонии. Основное здание центрального комплекса было готово – там вместе со строителями и инженерами сейчас жила дюжина колонистов. И управлял всем колониальный администратор, Эл Симпсон.

Однако не проходило и дня без того, чтобы Симпсон не обрушивался с критикой, требуя ускорить процесс терраформирования. И насколько мог сказать Хансард, Симпсон был идиотом, который работал на людей, чей идиотизм простирался до куда более крупных масштабов.

Колония – ее назвали «Надеждой Хадли», в честь одного из разработчиков проекта, – была основана совместными усилиями правительства Земли и корпорации «Вейланд-Ютани». Она находилась под управлением колониальной администрации, которая, по общепринятому мнению, придерживалась всех правил, установленных Межзвездной торговой комиссией. Сам Ахерон не был планетой в полном смысле слова, хоть и считался ею. Это была просто глыба, зависшая черт знает где, одна из лун планеты Кальпамос.

Бури, состоящие из слепящих потоков ветра, песка и пыли, не стихали здесь почти никогда. И как бы плотно Хансард ни закупоривал свои маску, капюшон и защитный костюм, песок все равно проникал повсюду.

Повсюду.

Каждый хренов день.

Из всех возможных вариантов для колыбели новой людской колонии «Вейланд-Ютани» выбрала именно это место – почему? Атмосферные условия не позволяли даже составить нормальные карты из космоса, но какой-то засранец все равно решил построить здесь первоклассное жилье.

Хансарду казалось, будто само это место было против их присутствия. Им удалось установить атмосферные процессоры с разными промежутками по всей поверхности, но самый важный – огромный, собороподобный «Процессор Один» – был еще не достроен. И при этом они постоянно сталкивались с самыми разными трудностями. От толчков в земле появлялись трещины – как-то в такую даже провалился один из мелких процессоров. Рабочий процесс то и дело затягивался из-за всякого рода происшествий, ошибок геологов и неисправного оборудования.

И вот теперь… а что теперь?

Ощущая тревогу от издаваемого машиной стука, он прошагал вокруг основания процессора. Земля тряслась, и Хансард подумал, что, наверное, он дрожит и сам. Во рту у него стоял вкус грязи.

– Наджит? – позвал он, думая, что тот уже должен был находиться где-то рядом.

– Я здесь! – последовал ответ.

Всмотревшись в беспокойную завесу песка, Хансард разглядел три фигуры. Но они находились вовсе не у процессора, а стояли в дюжине футов от корпуса машины, уставившись на землю.

«Вот дерьмо, – подумал Хансард. – Только не говорите, что…»

Процессор трясло. Хансард обернулся вокруг, чтобы посмотреть на него, затаив дыхание. Машина содрогалась так сильно, что было заметно, как корпус сдвигается с места. Вдруг до него дошло, что толчки исходили не только от машины.

– Сукин сын! – крикнул он.

Скрежет металла внутри сооружения перерос в скрипучий грохот.

Повернувшись обратно, Хансард побежал к остальным. Их действительно оказалось трое. Но внутри находилось еще трое. Внутри этого скрежещущего, стонущего металла.

– Что за… – начал он.

– Еще один разлом! – крикнул Наджит.

Подойдя поближе, Хансард смог увидеть трещину в земле, в которую, будто песок, высыпались плотные комья атмосферной пыли и вулканического пепла. Наджит обежал трещину, проследовав вдоль нее от самого процессора, чтобы определить длину, затем остановился и повернулся к одному из двоих конструкторов.

– Пятнадцать футов! – крикнул он. – И она растет!

Но Хансарда не заботило, на какое расстояние трещина тянулась от процессора. Он подбежал к внешнему корпусу и уставился на щель в том месте, где она появлялась из-под машины.

– Нет, – зашептал он. – Нет-нет-нет-нет!

Он смотрел сквозь завесу сдуваемого ветром песка. Процессор вздрогнул, и лязг изнутри напомнил ему архивную видеозапись работающего древнего локомотива, которую он когда-то видел.

– Вырубите его! – рявкнул он. – Вырубайте все и вылезайте оттуда!

– Шеф… – осторожно начал Наджит.

Хансард набросился на троих конструкторов.

– Возвращайтесь, идиоты! – приказал он, активно жестикулируя. – Вы что, забыли про «Процессор Три»?

По радио были слышны голоса инженеров, находившихся внутри. Они кричали друг на друга – приказы и ругательства смешивались в исполненный паники коктейль.

– Думаешь, будет хуже? – крикнул Наджит.

Земля по-прежнему сотрясалась. Дрожь локализовалась, но сколько она еще продлится – сказать было нельзя. Прежде чем приступить к строительству, они полтора года занимались изыскательскими работами, однако никаких признаков локализованных толчков не выявили.

До тех пор, пока не стало слишком поздно.

– Уже и так достаточно плохо! – гаркнул Хансард.

Процессор ахнул, и гул внутри затих, хотя корпус продолжал трястись. Когда буря ненадолго ослабла, он смог осмотреть машину сбоку и заметил трещину в гладкой металлической поверхности – она зияла в двадцати футах над землей.

«Дерьмо!»

– Выметайтесь оттуда, сейчас же! – крикнул он. – Нгуен! Мендез! Выме…

Вдруг Хансард остановился и посмотрел себе под ноги. Земля вроде бы замерла, толчки ослабли. Он на несколько секунд затаил дыхание, пока не появилась уверенность, что все, наконец, прекратилось. Пусть это было и неважно.

Процессор можно было отремонтировать, но зачем? Еще толчок – хоть завтра, хоть через десяток лет – и все может развалиться опять. Эту машину оставалось просто бросить – забрав лишь части этого металлического корпуса, построенного на земле, которую они считали более надежной. Но на Ахероне никогда нельзя было быть уверенным в надежности чего-либо.

– Шеф, – проговорил Наджит, становясь рядом с ним.

Хансард смотрел на бурю, обдуваемый ветром.

Поверженный.

Кто бы ни дал LV-426 ее новое название, он явно имел хорошее представление о его нелепости. В греческой мифологии Ахероном называлась одна из рек загробного мира. И значение у этого слова было довольно мрачное.

Река боли.

3

РЕБЕККА

ДАТА: 15 МАРТА 2173 ГОДА

Расс Джорден смотрел на капельки пота на лбу своей жены и чувствовал, как его сердцу становится тесно в груди. Она сжала его руку так крепко, что он ощутил, как кости в ней соприкоснулись друг с другом. Он заметил, что она задержала дыхание, а лицо скривилось в маске ярости и боли.

– Дыши, Энн! – взмолился Расс. – Давай, милая, дыши.

Энн сделала вдох, и все ее тело расслабилось, а через мгновение она сжала губы и начала протяжно выдыхать. Последние несколько часов она выглядела бледной, но теперь лицо ее казалось почти серым, а круги под глазами посинели. Она склонила голову набок и с мольбой посмотрела на мужа, будто прося что-нибудь предпринять, хотя они оба знали, что он мог лишь сидеть рядом и, как прежде, любить ее.

– Почему бы ей просто не вылезти сюда? – спросила Энн.

– Ей и там уютно, – ответил Расс. – Там тепло и она слышит, как у тебя бьется сердце. А здесь большая, пугающая вселенная.

Энн опустила взгляд на свой огромный живот – за последние пару часов тот сильно сместился вниз. Потом нахмурилась, так что лоб прорезали строгие линии.

– Давай, вылезай, малышка. Если хочешь стать частью нашей семьи, ты должна быть смелой и немножко сумасшедшей.

Расс тихо рассмеялся, но расположения к юмору сейчас не чувствовал. Энн мучилась родами уже семнадцать часов, и за последние три шейка ее матки не раскрывалась шире семи сантиметров и уже на шестьдесят процентов сгладилась. Доктор Комиски дала ей выпить средство для резкого старта процесса, предупредив, что стимуляция может усилить родовую боль.

Энн издала глухой стон, и ее дыхание участилось.

– Расселл…

– Она скоро выйдет, – успокаивал он. – Обещаю. – И тихонько добавил: – Давай, Ребекка, уже пора.

В палату вошел медбрат. Энн в этот момент сжала зубы и выгнула спину, напрягшись всем телом. Расс задержал дыхание вместе с ней – при виде ее боли ему хотелось кричать. Он с тревогой и отчаянием оглянулся на вошедшего.

– Ты можешь как-нибудь ей помочь, Джоэл?

Медбрат, худощавый и темноволосый, сочувственно покачал головой:

– Я же говорил тебе, Расс. Она хотела, чтобы все прошло естественно – так же, как было с Тимом. Сейчас уже поздно давать ей что-либо, от чего ей могло бы стать существенно легче. Болеутоляющие, которые она уже приняла, – лучшее, что мы можем сделать, не причинив вреда ребенку.

Энн выругалась на него. Джоэл подошел к койке и положил руку роженице на плечо, и та снова начала дышать, расслабившись после очередных схваток.

– Доктор Комиски будет здесь через секунду и еще раз тебя осмотрит.

Расс сверкнул взглядом на медбрата.

– А если у нее состояние еще не улучшилось?

– Я не хочу кесарева! – отрезала Энн, говоря между вдохами.

Джоэл похлопал ее по плечу.

– Ты же знаешь, это совершенно безопасно. А если ты беспокоишься из-за шрама…

– Не мели ерунды, – задыхаясь, проговорила Энн. – От кесарева сечения не оставалось шрамов еще со времен, когда родилась моя бабушка.

– Вот и я о том же, – ответил медбрат. – Ради ребенка…

Энн, словно огорошенная, повернулась, чтобы взглянуть на него.

– Джоэл, скажи, с ребенком что-то не так?

– Не сейчас, – ответил Джоэл. – Все, что мы видели, выглядит совершенно нормальным, анализы крови и генов тоже говорят, что ребенок здоров. Но могут возникнуть осложнения, если… Слушайте, об этом я правда не могу говорить, лучше, чтобы доктор Комиски сама все рассказала.

– Черт возьми, Джоэл, мы знакомы уже два года! – гаркнул Расс. – Колония у нас маленькая. Если тут есть о чем беспокоиться…

– Нет. Просто помолчите, – сказал Джоэл, выставив перед собой руку. – Если бы вы были одни, беспокоиться стоило бы. Но вы не одни. Здесь есть медицинский персонал, который наблюдает тебя, Энн, и твоего ребенка. И вся колония ждет, когда твоя девочка нам явится.

Энн вскрикнула и снова сжала руку Расса. Он взглянул на красивое лицо своей жены, искаженное сейчас от боли, и понял, что одной из влажных бусинок на ее щеке была вовсе не капля пота, а слеза. И что все это уже давно стоило прекратить.

– Веди сюда Комиски, – приказал Расс.

– Она появится здесь в любую… – начал было Джоэл.

– Веди ее!

– Ладно, ладно, – Джоэл поспешил из комнаты, оставив Джорденов наедине с их страхом, надеждой и ребенком, который, похоже, не горел желанием с ними познакомиться.

Между Рассом и Энн повисло тревожное молчание. Она, истощенная, использовала промежутки между мучительными пиками схваток, чтобы дышать, отдыхать и молиться, чтобы, когда доктор Комиски вернется, ее шейка матки успела расшириться полностью и она смогла вытолкнуть из себя ребенка.

– Я не понимаю, – устало прошептала она. – Когда я рожала Тима, между первыми и последними схватками прошло всего четыре часа. А спина… боже, она так не болела. Что же не так?

Расс пристально смотрел на белые гладкие мониторы, установленные над койкой и рядом с ней. Если с ребенком что-то случится, то там сразу же сработает сигнал, но пока приборы лишь мигали голубыми и зелеными огоньками и издавали слабый, почти музыкальный шум. А за мониторами, в тишине и темноте, стоял куда более крупный агрегат – это был огромный блок под прозрачным, по большей части, колпаком.

Если бы Комиски пришлось извлекать ребенка хирургическим путем, она поместила бы Энн в этот блок. Но та боялась вовсе не шрамов – а того, что тогда ей будут заниматься уже не человеческие руки. Блок натальной хирургии выполнял кесарево сечение полностью самостоятельно, и мысль об этом ввергала обоих Джорденов в ужас. Люди могли где-то промахнуться, но их хотя бы заботил результат. А машины не осознавали ни последствий, ни ценности жизни.

– Неужели мы ошиблись? – спросила Энн отрывисто.

Расс приложил к ее лбу холодное, влажное полотенце.

– С Тимми все было легко, – сказал он. – Мы и подумать не могли, что иногда бывает вот так. И рожать естественным путем казалось разумной идеей.

– Я не об этом, – сказала его жена, слабо взмахнув рукой и пошевелив пальцами, будто пыталась стереть его ответ. – Я имею в виду, когда мы прилетели на Ахерон. В «Надежду Хадли».

Расс нахмурился.

– У нас не было выбора. Дома не было работы. Нам вообще повезло, что выпала возможность работать на другой планете. Понимаешь…

– Понимаю, – проговорила она, а затем напряглась, шумно выдыхая сквозь зубы с началом новых схваток. – Но заводить детей… здесь…

Мониторы мигнули красным, всего на мгновение – и Энн замерла и закричала от боли.

– Все, хватит! – рявкнул Расс.

Он вскочил с места, завалив стул, и хотел уже направиться к двери, но Энн не выпустила его руку из своей. Он повернулся, чтобы сказать ей, и увидел, что на мониторах все снова зазеленело. И никаких сигналов больше не звучало.

Но ему было все равно. Одного мигания – достаточно.

– Комиски!

Когда он набрал в грудь достаточно воздуха, чтобы выкрикнуть фамилию еще раз, доктор Теодора Комиски залетела в палату. Это была приземистая женщина с голубыми глазами и объемными каштановыми кудрями. Джоэл покорно проследовал за ней.

– Давайте посмотрим, насколько мы продвинулись, – улыбаясь, сказала врач, жизнерадостная, как никогда.

– Да мы уже половину этой долбаной Вселенной прошли! – прорычал Расс.

Он ненавидел эту фальшивую бодрость, которой врачи так часто прикрывались, будто маской, и ему хотелось накричать на доктора Комиски, чтобы сорвать эту маску. Но это ничем бы не помогло ни Энн, ни ребенку. Ему оставалось лишь стоять и смотреть, как эта бочкообразная женщина, натянув медицинские перчатки, взгромоздилась на стул и, опустившись между бедер Энн, стала шарить там, будто искала потерянную вещь.

– Я чувствую головку, – сказала доктор Комиски заботливым тоном. – Теперь я поняла, в чем дело. Ребеночек неправильно лежит…

У Расса сжалось сердце.

– Что это значит?

Комиски не ответила, вместо этого обратившись к Энн:

– Она лежит личиком к твоему животу, поэтому задняя часть ее черепа давит тебе на крестец… на копчик. Но хорошая новость в том, что ты уже полностью раскрылась и сгладилась. Ребеночек вот-вот появится, чтобы стать прекрасной принцессой «Надежды Хадли».

Расс опустил голову.

– Слава богу.

– А в чем… – проговорила Энн, всасывая воздух, – в чем плохая новость?

– Плохая новость в том, что это вызовет у тебя адскую боль, – ответила Комиски.

Энн встряхнулась, испытав облегчение.

– Я готова, Тео. Давай вытащим нашу новенькую Ньют сюда.

Расс улыбнулся. Они называли так ребенка уже несколько месяцев, представляя, как она растет – сначала крошечная частичка, потом полноценный развившийся зародыш.

– Ну хорошо, – сказала доктор Комиски. – Когда в следующий раз будут схватки, ты должна…

Но Энн ничего не нужно было объяснять. Рожать ей было не впервой. Схватки начались, и она опять завопила, но на этот раз это был не крик боли, а скорее боевой клич.

Тринадцать минут спустя доктор Комиски передала Ребекку Джорден в руки матери. Расс улыбался так широко, что у него болели мышцы лица, а грудь так переполнялась любовью, что казалось, он вот-вот лопнет. Энн поцеловала малютку в лоб, а Расс дотронулся до ее крошечной головки, и ребенок крепко ухватился за его палец, сразу проявив свою силу.

– Привет, новенькая Ньют, – прошептала Энн ребенку и еще раз ее поцеловала. – Ты смотри мне, а то это прозвище так и пристанет.

Расс рассмеялся, и Энн повернулась к нему с улыбкой.

«Ньют, – подумал он, – повезло же тебе, малышка».

ДАТА: 2 АПРЕЛЯ 2173 ГОДА

Когда в «Надежде Хадли» открылся новый рекреационный центр, никто не озаботился тем, чтобы устроить что-нибудь наподобие старинного обычая перерезания ленточки. Эл Симпсон, колониальный администратор, просто открыл дверь нараспашку – и гуляния начались. Братья Финч принесли несколько бутылок домашнего виски, Саманта Моне с сестрой все украсили, а повар Брона Флэрти выложила целый ассортимент пирожных и печенья, приготовленных специально по этому случаю.

Но главной звездой вечера стала Ньют Джорден, уже двух с половиной недель от роду. Эл Симпсон стоял в углу основного зала и потягивал из чашки кофе по-ирландски, наблюдая, как остальные колонисты по очереди нянчились с малышкой.

Завернутая в одеяло и убаюканная на руках матери, она казалась прекраснейшим созданием, безо всяких оговорок. Сам Эл не очень-то любил маленьких детей – они как правило представляли собой плачущие и какающиеся машины, внешне походящие на скукоженных безволосых обезьян. Впрочем, маленькая Ньют была не такой. От нее он не слышал ни звука с начала вечеринки, а благодаря ее большим красивым глазам казалось, будто с этого румяного, здорового детского личика на него смотрит любопытная, зрелая душа.

Сын Джорденов, Тим, сам был младенцем, когда они только прибыли на LV-426, но появление Ньют стало событием для всей колонии – она была первым ребенком, родившимся на Ахероне. Эл подумал, что если все дети в колонии получатся такими же, как Ньют, то это будет не так уж плохо. Но ему все же казалось, что Ньют – это исключение и пока не стоило менять свое отношение к новорожденным… и к детям вообще, если уж задуматься.

– Милый ребенок, – произнес кто-то рядом.

Эл дернулся, выплеснув кофе из чашки, ругнулся, обжегши пальцы, и перехватил чашку из правой руки и левую.

– Не подкрадывайся ты так! – сказал он и, смахнув с пальцев капельки кофе, подул на кожу.

– Черт, Эл, прости, – проговорил Грег Хансард, сочувственно поморщившись.

Симпсон еще раз встряхнул руку, и боль стала проходить.

– Хорошо хоть я подлил туда ирландского виски, – проворчал он. – Это его немного охладило.

Хансард улыбнулся:

– Ну, раз уж ты не так сильно обжегся, то, может, покажешь мне, где прячешь бутылку?

Элу не очень хотелось делиться, но Хансард был главным инженером колонии и всегда мог составить хорошую компанию. Так что администратор рассудил, что пару унций из своих запасов выделить ему по силам.

– Может, и покажу, – сказал он и сделал долгий глоток из своей чашки. Прежде чем налить Хансарду, он хотел допить свой кофе, пока тот был горячим. – Пожалуй, ты прав. Ребенок у Джорденов очень милый. Не знаю даже, как так получилось, у таких-то родителей.

Хансард издал сухой смешок.

– Да, они те еще неряхи.

Эл ухмыльнулся, пряча улыбку за чашкой и осматриваясь по сторонам. Он всегда имел множество мнений сразу, но колонисты были вынуждены находиться вместе, и если бы колониальный администратор начал злословить о людях у них за спиной, это здорово осложнило бы жизнь в «Надежде Хадли». С другой стороны, его вовсе не раздражали ни непослушные кудри Энн Джорден, ни внешний вид Расса, который постоянно выглядел так, будто перепил накануне вечером.

– Разведчики все неряхи, разве нет? – негромко отозвался Эл.

– От них одни неприятности, вот что я скажу, – ответил Хансард. Он кивнул в сторону людей, которые продолжали ворковать и ахать над младенцем. Отто Финч наклонился, чтобы поговорить с юным Тимом, сыном Джорденов, и дал ему какую-то меховую куклу. – Они неплохие люди, эти Джордены. Но я переживаю за пацана.

Эл, нахмурившись, повернулся к нему. Последняя фраза ему не понравилась.

– И почему же?

Хансард скорчил гримасу и сдвинул брови, будто уже сожалея о своих словах.

– Грег, ты сам начал, – сказал Эл. – Я администратор и не могу оставить это без внимания. Если ты думаешь, что у нас есть проблема…

– Смотря что ты называешь проблемой.

Эл бросил еще один взгляд на Джорденов. Родители выглядели уставшими, но оба счастливо улыбались, гордые своей маленькой семьей. Они были из числа изыскателей, которые работали в колонии, но, как и половина изыскательской группы, подрабатывали разведыванием недр – исследовали поверхность секторов планетоида в поисках залежей минералов, мест падений метеоритов и прочего, что могло представлять интерес для Компании. Научной группе «Вейланд-Ютани», работавшей в колонии, разведчики требовались для того, чтобы извлекать грунт и образцы пород, а также составлять карты. И нередко экспедиции оказывались очень опасными.

– И дело не только в их образе жизни, – произнес Хансард задумчиво. – Да, у колонистов будут появляться дети. В этом и суть нашей задачи, которой мы тут занимаемся. Но разведка – это рискованное дело, а Энн и Расс, кажется, не осознают всей опасности. И это беда для большинства из этих ребят – кто будет растить их детей, случись что? А Джордены… ну, они зашли еще немного дальше, так ведь? Даже сегодня Расс взял Тима с собой на тягач и проехал десять километров на север.

Эл пристально на него посмотрел.

– Ты в этом уверен?

Хансард кивнул.

– Я не хочу раздувать тут что-либо. По крайней мере, сегодня. Но ребенку находиться там опасно. Я побывал во стольких атмобурях, сколько никто другой и не видел, и если тягач застрянет…

Эл поднял руку.

– Я с тобой согласен, но правилами это не запрещается. Я говорил об этом некоторым разведчикам, но они отнеслись к моим словам по-фермерски – мол, это дела семьи, и если они берут детей в поля, то это затем, чтобы их учить, чтобы вырастить их хозяйственными.

– Это бред.

– А я и не говорю, что согласен с ними, – Эл почесал заднюю часть шеи и резко ощутил усталость. – Как по мне, виновата «Вейланд-Ютани», если хочешь знать правду.

Хансард изогнул бровь.

– Это опасное мнение, Эл. За такие разговоры можно потерять работу.

– Мы сидим на голом камне, где Компания пытается зародить цивилизацию. Вряд ли им есть какое-то дело до того, что я говорю – лишь бы я делал то, что должен. А с каких это пор у тебя такая любовь к «Вэ-Ю»?

– Да нет никакой любви, – признал Хансард. – Но мне хорошо платят, и когда я отсюда улечу… когда мы тут все, наконец, закончим, я надеюсь, что получу назначение полегче. Черт, да я с первого дня на Ахероне все думаю, кому так насолил, что здесь оказался.

– Может, они просто в тебя поверили. Это же заведомо трудная задача – сделать это место пригодным для жизни, – Эл снова отпил из чашки, пытаясь согреться кофе и взбодриться алкоголем. Как бы они ни старались прогревать строения изнутри, все равно чувствовался холод. Просто было слишком далеко до солнца, считал Эл.

Он понизил голос и огляделся вокруг, чтобы убедиться, что его не подслушивают.

– Я к тому, что они стараются набирать в качестве колонистов бесшабашных и недалеких людей, не говоря уже о тех, кто ищет новой жизни после того, как сжег все мосты в старой.

– И все же Джордены тебе нравятся, – заметил Хансард.

Эл пожал плечами.

– Пусть и нравятся, но они слишком опрометчивы, слишком рьяно стараются нажиться. Научная группа использует помощь разведчиков как раз потому, что те готовы идти на риск. Я лишь беспокоюсь, что однажды они рискнут нами всеми. А ведь еще предстоят годы работы, прежде чем колония будет всем оснащена и заселена. Лет десять, а то и больше. И за такое время может случиться что угодно.

Он посмотрел на Энн Джорден – та прижимала дочку к себе, целовала ее мягкие щечки и нежно шептала что-то на ушко. Расс сидел на корточках перед маленьким Тимом, который, надувшись, скрестил руки и явно был чем-то расстроен из-за сестренки.

– Попомни мои слова, – сказал Эл, – если у нас когда-нибудь будут неприятности на этом комке грязи, то это произойдет из-за людей вроде них.

4

ПРИБЫТИЕ

ДАТА: 16 МАЯ 2179 ГОДА

Впервые в карьере Джернигану светило вознаграждение за сбор имущества с судна, которое он не искал целенаправленно. Он стоял в шлюзе, ведущем в спасательный отсек, и надевал скафандр, глядя на своих напарников и пытаясь угадать, о чем те думают.

Представить, о чем думал Ландерс, не составляло труда: алчному мерзавцу не терпелось увидеть, каким добром порадует их это судно. А вот Флит… это уже загадка. Джерниган побывал с ним в четырех экспедициях за три года и так и не раскусил его. Ландерс смеялся и говорил, что ему пора сдаваться: понять Флита не легче, чем какого-нибудь инопланетянина. Но Джерниган был не из тех, кто отступает перед трудностями.

– Целевой корабль поднят, – прожужжал голос ему в наушник. Это был Мур, который сидел в кабине пилотов. Сейчас он был их глазами и ушами, и Джернигана это устраивало.

– О происхождении что-нибудь известно? – спросил он.

– Нет. Ни маячков, ни передач, ни признаков жизни. С тех пор как вы ушли одеваться, я еще раз десять попытался выйти на связь. Без толку. Ни автоответчика на бортовом компьютере, ни даже признаков, что туда доходят мои передачи. Гробовая тишина.

– Так что думаешь? – спросил Ландерс. – Какой-нибудь старый военный шаттл?

– Нет, не военный, – ответил Мур, и Джерниган увидел разочарование тут же поникшего Ландерса. Все военное запрещалось использовать для переработки, но в такой дали никто не мог узнать, что они поднимут, упакуют и продадут тем, кто возьмет подороже. Обычно они занимались судами и орбитальными станциями, о которых точно знали, что те повреждены или заброшены. Информацию о них присылали компании, владевшие ими, либо частные контакты, которые знали, у кого ее узнавать и сколько за это можно выручить.

Различные теневые источники часто сообщали сомнительную информацию, и Джерниган несколько раз оказывался на кораблях, которые были оставлены вынужденно или в результате каких-то незаконных действий. А однажды и вовсе наткнулся на следы перестрелки.

Сбор непригодного имущества никогда не считался особо уважаемым занятием, но Джернигану было наплевать, что там думали другие. Он придерживался собственного морального кодекса и был горд тем, что делает работу, которую не желало делать большинство людей.

Иногда случалось, что они достигали целевого судна и обнаруживали на борту выживших. Тогда все менялось. Они так же выставляли Компании счет за потраченное время и транспортировку, но на большее рассчитывать не могли. Даже Ландерс ни разу не возражал, когда они отказывались от идеи разобрать или отбуксировать корабль, на котором оказывался живой член экипажа или пассажир.

Может, они занимались и не самым уважаемым делом, но и преступниками никогда не были.

– Не военный, – повторил Джерниган. – И ничего такого, что бы указывало происхождение? Неужели никаких опознавательных знаков?

– Нет, но он старый, – уточнил Мур. – Кажется, я ничего подобного в жизни не видел.

Он помолчал, а затем добавил:

– Так, стыковка, герметизация. Смотрите, не наложите в штаны!

По кораблю прошла легкая вибрация, и когда Джерниган выглянул в иллюминатор, то увидел, как влага быстро твердеет и превращается в лед. Он убедился, что в системе климат-контроля его костюма выставлен комфортный уровень, а потом подождал, пока все огоньки станут зелеными.

Ландерс и Флит были опытными сборщиками, и Джерниган ничуть не сомневался в их навыках, работая с ними. Вместе они загрузили не меньше двадцати судов и станций и побывали не в одной сложной ситуации. Вот и сейчас все должно было пройти гладко.

В этом он был уверен.

И как всегда, Джерниган чувствовал легкое возбуждение. Однажды – он точно это знал – им попадется что-то из ряда вон.

Когда огоньки стали зелеными, трое мужчин покинули шлюз и вошли в грузовой отсек. Флит запустил управляемого робота-резчика, прокатив его поперек корабля с помощью ручного пульта, и включил лазер. Потом посмотрел на Ландерса, стоявшего у небольшой панели рядом с местом, где поднятое судно было плотно охвачено сетью цепких клешней.

Ландерс еще раз проверил все системы, после чего кивнул.

– Чисто, как в щелке у целки, – заключил он. – Беспокоиться не о чем.

– А что ты знаешь о целках? – спросил Флит.

– Спроси у своей сестры, – отозвался Ландерс.

Флит ничего на это не сказал и даже не подал виду, что услышал ответ. Он направил робота к кораблю, с помощью сканера обмерил дверь и наметил разрез. А затем приступил к делу.

На все про все лазеру понадобилась минута. Джерниган это время переминался с ноги на ногу.

«Странный вид у этого корабля, – думал он. – Может, это старый шаттл. И уж точно не спасательный корабль». Снаружи вокруг двери виднелись повреждения – царапины и потертости, а недалеко от двигателя – след от удара. Как и всему, что они находили и грузили, этому кораблю было о чем рассказать.

Дверь с тяжелым лязгом упала внутрь. Флит отодвинул резчика и запустил сканер. Никто из них не ожидал, что здесь найдется что-нибудь интересное, но все помнили правила. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Сканер сделал свое дело.

– Есть что-нибудь? – спросил Джерниган.

– Похоже на капсулу для гиперсна, – проговорил Флит.

– Да ладно! – воскликнул Ландерс. – Живой кто есть?

Джерниган ненавидел эти нотки разочарования, звучавшие в голосе напарника.

– Не знаю, – ответил Флит. – Давайте проверим.

Сканер увели с дороги, и Джерниган вошел первым. Остальные последовали за ним. На кресле пилота валялся космический скафандр, а на панели управления – что-то вроде гарпунного пистолета. Одиночная капсула для гиперсна была покрыта морозной коркой.

Джерниган очистил рукой изогнутый купол и увидел, что внутри лежит эффектного вида женщина. Рядом с ней ютился кот. «Вот те раз!» В последний раз он видел кота еще в детстве.

– Все биоиндикаторы зеленые. Похоже, она жива, – сказал он, после чего снял шлем и вздохнул. – Ну что, ребята, будем спасать.

«Ей явно найдется о чем рассказать», – подумал он.

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 09.45

При входе в атмосферу LV-426 гул посадочного корабля перерос в металлический скрежет. Капитан Демиан Бракетт старался не отрывать ботинок от пола и держался за ремень безопасности, который не давал ему выпасть из сиденья. Корабль несколько секунд качался из стороны в сторону, прежде чем выровняться, а затем подскочил, как скоростной катер, перемахнувший через большую волну.

Сработала тревога, по всей кабине замигали красные огоньки.

– Во что мы врезались? – крикнул он пилоту.

Женщина даже не повернулась в его сторону: она была слишком сосредоточена на том, чтобы удерживать верный курс.

– Просто вошли в атмосферу, – ответила она. – На Ахероне такое всегда при посадке.

Она стукнула по паре кнопок, и сигналы затихли, хотя огоньки продолжили тревожно мигать.

Бракетт стиснул зубы, когда корабль наполнился шумом атмосферного мусора, стучащего по обшивке и царапающего корпус. Судя по всему, его там было много.

– Я что-то упустил? – спросил он, повысив голос, чтобы его услышали поверх мусора, грохочущего по кораблю. – Разве терраформирование не ведется на этой планете уже пятнадцать лет?

– Даже больше! – крикнула в ответ пилот. – Вы не видели, как мы пытались сюда сесть десять лет назад, когда я была здесь в первый раз.

«Нет уж, спасибо», – подумал Бракетт. У капитана был железный желудок, но сейчас даже ему стало не по себе. Челюсть болела от того, что приходилось стискивать зубы. «У меня сейчас мозг в болтунью превратится», – подумал он, когда весь корабль яростно затрясло.

Затем грохот на какой-то миг прекратился. Бракетт уже хотел было расслабиться, но тут корабль стал резко падать, будто их контролируемое свободное падение вдруг превратилось в простое самоубийство. Тихо выругавшись, он собрался с духом и попытался выглянуть на то, что было снаружи.

– Я бы предпочел не умирать в первый день своего командования, – сказал он. – Если, конечно, вас это не затруднит.

Пилот сердито посмотрела на него.

– Сделайте вдох, капитан. У меня было семь крушений и ни одного погибшего пассажира.

– Семь чего?

Они попали в очередную воздушную яму, и его отшвырнуло вперед за секунду до того, как атмосфера уплотнилась снова – при этом он дернулся так сильно, что стукнулся головой о корпус корабля.

– Ах ты ж…

– Вот и всё, красавчик, – объявила пилот.

Зажглись тормозные ракеты, подбросив их на дюжину футов, и корабль начал медленно опускаться. Затем пилот аккуратно повела его вперед и снижая высоту, пока они не совершили мягкую посадку.

Корабль издал гидравлическое шипение, словно выдохнул одновременно с Бракеттом. Он расстегнул ремень безопасности. Аварийные огни погасли, и кабину залил светло-голубой свет.

– В целости и сохранности, как я и обещала, – проговорила пилот. Она отключила дверные замки и встала с кресла. На лице у нее сияла озорная улыбка. Бракетт впервые обратил внимание на изгибы ее тела и на то, как она на него смотрела.

– Что правда, то правда, – сказал он. – И я только сейчас понял, что даже не знаю вашего имени.

– Тресса, – отозвалась она, протянув руку. – К вашим услугам.

– Демиан Бракетт, – представился он, ответив на рукопожатие.

Она подошла к двери, что по правому борту, и ввела код на панели управления. Та с шипением открылась, и о поверхность планеты лязгнул с шумом раскрывшийся трап.

– Так что за преступление вы совершили, что оказались в этой жопе Вселенной? – спросила Тресса.

Бракетт улыбнулся.

– Я хороший морпех, – ответил он. – И иду туда, куда приказывают.

Завыл ветер, задувая в корабль едкую пыль. Он выглянул наружу, и его улыбка померкла. Ахерон был миром темно-серых тонов, исключение составляла растущая колония, чьи строения едва вырисовывались во все затмевающей буре. Через несколько секунд ветер снова стих, открыв им лучший вид – только смотреть было особо не на что. Коробки домов, покрытая пергамином полусфера теплицы, а вдалеке – зловещего вида, гигантский, стопятидесятифутовый атмосферный процессор, накачивающий здешний воздух кислородом.

– Дом, милый дом.

– Ага, – сказала Тресса, – вот только солнечных деньков здесь будет не хватать. Надолго здесь?

Бракетт взял вещмешок и повесил его на плечо.

– Пока не переназначат куда-нибудь еще.

Женщина понурила голову и повела бедром, и он польщенно отметил, что в ее глазах показалось сожаление.

– Что ж, надеюсь, еще свидимся, капитан Бракетт. Где-нибудь подальше от Ахерона.

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

В комнате был кто-то еще, но Эллен Рипли не открывала глаза. В воздухе стоял запах дезинфицирующего средства и был слышен успокаивающий шум медицинского оборудования. А прилегающие к телу простыни и матрас под спиной и вовсе создавали ощущение роскоши.

Но ничто не спасало ее от паршивого самочувствия.

Она больше не была в опасности, не видела угрозы, но все же в памяти засела глубокая, тяжелая тьма, которая стремилась прорваться наружу. Словно некая твердая масса внутри нее, чья сила притяжения была неодолима.

«Как я устала», – подумала она. Но когда наконец открыла глаза, то осознала, как ей повезло остаться в живых. Рядом засуетилась медсестра – проверила показания приборов, настроила оборудование, внесла какие-то данные. Наблюдая, как женщина делает свою работу, Рипли заметила окно, явно глухое. Из него открывался панорамный вид в космос, на сложные переходы и жилые отсеки станции, которую она не могла узнать… а внизу – поверхность планеты.

Планеты, в которой она узнавала свою родину.

По телу разлилось тепло, поднявшись из самого нутра и коснувшись щек. Счастье и надежда. У нее получилось. Она выжила на «Ностромо», победила чудовище и вернулась домой. И скоро снова увидится с Амандой.

И все же что-то было не так. Рипли замутило – и не только из-за того, что ее грубо вырвали из гиперсна. Эта тьма в ее памяти тяготилась страхом, кошмарами, ждущими момента, чтобы выйти на свет. И они подбирались к ней. Она подумала о Далласе, Кейне и остальных, об ужасной участи, что их постигла, а их лица, когда она их представляла, были старыми и грустными, как на выцветших фотографиях, случайно найденных на дне ящика.

Потом вспомнила о негодяе Эше – и ей показалось, что он не так уж далеко.

Но было что-то еще. Что-то… более близкое.

– Как мы сегодня себя чувствуем? – спросила медсестра.

Рипли попыталась ответить, но язык казался распухшим и сухим. Она чмокнула губами и прохрипела:

– Ужасно.

– Что ж, по крайней мере, лучше, чем вчера, – сказала медсестра. У нее был веселый, жизнерадостный голос, но и в нем чувствовалось какое-то безразличие. Будто женщина старалась держаться на некотором расстоянии от пациента.

– Где я? – спросила Рипли.

– В безопасности. Вы на стыковочной станции, уже пару дней, – медсестра помогла Эллен сесть и поправила ей подушки. – Сначала были очень слабы, но сейчас уже все хорошо.

«Так не должно быть», – подумала Рипли. Стыковочная станция? Она никогда не слышала о такой. Да, она проспала какое-то время, но она должна была знать об объекте, если только он не секретный или даже военный.

– Кажется, к вам посетитель, – сообщила медсестра. Рипли повернулась, и когда открылась дверь, она увидела сначала кота и только потом мужчину, который его принес.

– Джонси! – воскликнула она и радостно улыбнулась. – Иди ко мне, – она потянулась к коту, и мужчина передал его ей. – Где ты был, глупенький? Как ты? Где пропадал?

Пока она суетилась, парень сел. Она осознавала, как глупо выглядит, разговаривая с котом. Но это был Джонси, который связывал ее с прошлым, «Ностромо», и…

И чем?

Той тьмой внутри, что манила ее с ужасной силой. Может, ей просто нужно было вызвать рвоту.

– Вот вы и встретились, да?

Рипли только сейчас посмотрела на мужчину и тут же ощутила к нему неприязнь. А то, что он сказал дальше, не изменило ее отношения.

– Меня зовут Бёрк, Картер Бёрк. Я работаю на Компанию, – он сделал паузу, а затем добавил: – Но пусть это вас не пугает. На самом деле я нормальный парень.

«Нормальный? – подумала Рипли. – Ну да, точно. Лощеный, пронырливый, скользкий, в глаза не смотрит. Черт, мне все еще паршиво».

Она хотела, чтобы этот тип ушел, оставив ее наедине с Джонси, ее болью и тем, что было внутри – в ее памяти, с той страшной угрозой, которую еще только предстояло понять.

Но он был из Компании, а значит пришел не просто так.

– Рад видеть, что вам уже немного лучше, – продолжил поток лести Бёрк. – Мне сказали, что ваша слабость и растерянность скоро пройдут. Это просто естественные побочные эффекты от необычно долго гиперсна, – он пожал плечами. – Что-то в этом роде.

«Так вот в чем дело, – подумала Рипли. – Значит, правда уже близко. Не могло же все сложиться так хорошо! Не так уж мне и повезло».

– Что вы имеете в виду? – спросила она. – Сколько я проспала?

Лощеность Бёрка внезапно исчезла, и он, похоже, резко почувствовал себя не в своей тарелке. Льстивым он нравился Рипли больше.

– Вам еще не сказали? – спросил он.

– Нет, – ответила Эллен. – Но… – она еще раз посмотрела в окно. – Я не узнаю этого места.

– Понимаю, – сказал Бёрк. – Э-э… ладно. Просто это может вас шокировать.

«Сколько?» – подумала Рипли, и перед мысленным взором у нее встала Аманда.

– Дольше, чем… – начал он.

– Сколько? – не унималась она. Аманда, в ее мыслях, плакала. – Прошу вас.

– Пятьдесят семь лет, – сообщил он.

– Что?!

Нет, нет, ни за что, это невозможно, это не…

Но члены экипажа в ее памяти превратились в блеклые образы, словно слова, которые вертятся на кончике языка. Только не Эш – он будто был еще здесь.

– В том-то и дело. Вас не было пятьдесят семь лет. Вы дрейфовали по базовым системам, и вам… в самом деле очень повезло, что команда спасателей вас обнаружила.

Сердце Рипли забилось быстрее.

Пятьдесят семь лет.

Аманда отвернулась от нее, теряя четкость, превращаясь в тень воспоминания, точно как ее старый экипаж.

«Нет! – пронеслось у нее в голове. – Аманда! Я через столько прошла, чтобы вернуться к тебе, и…»

А через что она прошла? Тяжесть внутри пульсировала, почти играя намеками на неприятное, сокрушительное откровение.

– Шанс на это был один из тысячи, – продолжил Бёрк, но его голос теперь звучал более отдаленно, казался менее значимым. – Вам чертовски повезло, что вы остались в живых, детка.

Детка. Так она называла Аманду. Рипли попыталась позвать ее сейчас, но голос пропал, и дочь была для нее потеряна.

Потеряна.

– Вы могли прозябать там целую вечность…

Его слова повисли в воздухе, весь их смысл померк перед тем, что творилось внутри нее. Эта тяжесть внутри, наконец, начала раскрывать свою суть.

Рипли попыталась перевести дух. Джонси зашипел на нее. Коты все видели.

Но когда невыносимая тяжесть вышла наружу, оказалось, что это вовсе не воспоминание.

Это одно из них.

Эллен ощутила его в себе: ворвавшись, оно извивалось в ее грудной клетке, собираясь появиться на свет, точно с нездоровой, жестокой насмешкой над дочерью, которую она потеряла. Мучаясь в агонии, Рипли выгнулась в своей койке и заерзала руками. Бёрк попытался удержать ее, позвал на помощь. Она вышибла стакан из его руки, услышала, как тот разбился, упав на пол. Стойка для капельницы опрокинулась, игла вырвалась из ее запястья.

В комнату вбежали люди. Они не знали, в чем дело, и им никак нельзя было ничего объяснить – только просить о помощи.

– Пожалуйста! – взмолилась она. – Убейте меня!

Оно толкалось и выпирало, ломая ребра, растягивая кожу, и Рипли, превозмогая яркое пламя агонии, закатала пижаму и увидела…

Рипли резко проснулась на своей койке, прижимая руку к груди. Она ощущала там быстрое, беспокойное движение, но это было лишь биение ее сердца.

Реальность окутала ее, и это было ужасно. Она выглянула в окно и увидела прекрасный изгиб Земли. Она находилась так близко и в то же время так далеко – но это уже не имело значения. Для Рипли она больше не была домом.

На медицинском мониторе оживился маленький экранчик, и на нем возникло лицо сестры.

– Опять дурной сон приснился? – спросила она. – Желаете снотворного?

– Нет! – отрезала Рипли. – Я и так достаточно проспала.

Сестра кивнула, и экран потемнел.

Джонси спал рядом с ней. Врачам это не нравилось, но Бёрк убедил их, что ей это пойдет на пользу. «После того шока, что она перенесла», – сказал он тогда. Ей стоило бы чувствовать к нему благодарность за это, но первое впечатление было сильнее.

Ей не нравился этот мелкий говнюк.

– Джонси, – сказала она, поднимая кота и прижимая его к себе. – Все хорошо, все хорошо. Все закончилось.

Но та тьма, та тяжесть по-прежнему были в ней, стали неотъемлемой ее частью, хоть и пока неизведанной. И говоря успокаивающие слова коту, Рипли лишь пыталась убедить в этом саму себя.

5

НЕРОВНАЯ МЕСТНОСТЬ

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 10.22

Два морпеха поджидали Бракетта на поверхности. Они отдали ему честь, когда он сошел с трапа, и он, ответив тем же, торопливо двинулся к ним.

– Добро пожаловать на Ахерон, капитан, – сказала первая из них, высокая женщина с почти таким же темно-коричневым цветом кожи, как у самого Бракетта, и длинным бледным шрамом поперек левой щеки. Она указала на низенького, бочкообразного пехотинца, стоящего рядом, – это был бледнолицый мужчина с ярко-рыжими волосами и в очках с толстыми стеклами. – Я лейтенант Джулиса Парис. А это сержант Кохлин…

– Рад познакомиться, – ответил Бракетт. – И спасибо, что вышли встретить меня в такую бурю, но давайте продолжим внутри.

Сержант Кохлин взял у него вещмешок одной рукой, дернув вещи с легкостью, которая говорила о его недюжинной силе. Затем они втроем поспешили к ближайшей двери – та вела в двухэтажное серое здание, чьи окна представляли собой длинные горизонтальные прорези, причем над некоторыми имелись тяжелые металлические навесы, защищающие от непогоды.

– Не хотелось бы вас расстраивать, капитан, – проговорила лейтенант Парис, – но если вы об этой дряни, – она обвела рукой окружающую их местность, – так здесь это обычный день.

Парис подошла ко входу и остановилась, чтобы пропустить их вперед, а потом затворила за ними дверь. И как только та с шипением закрылась, шум ветра мгновенно стих.

Внутри мигали и все ярче разгорались белые огоньки. Бракетт, осмотревшись, увидел коридор, уходивший далеко в глубь здания. Из колонок под потолком играла музыка – джаз начала XXII века, – и капитан подумал, что мог попасть и в худшее место. Ведь существовало множество командных пунктов, где едва ли удалось бы не развить легкую клаустрофобию. Здесь же было достаточно места, чтобы двигаться, и люди, которых ему предстояло узнать, – гражданские, морпехи и прочие.

– Ладно, теперь давайте познакомимся как следует, – проговорил он, пожав руки Парис и Кохлину. – Демиан Бракетт. Ваш новый командир. И поскольку именно вы вышли меня встретить, у меня есть три варианта: либо вы хорошие солдаты, либо хотите подлизаться, либо вытянули короткие спички. Так как оно было на самом деле?

Кохлин, покраснев, издал лающий смех.

– О, я-то уж явно подлизываюсь, – заявил он, приподняв свою ношу. – Я же тащу вашу сумку.

– А вы, лейтенант? – спросил Бракетт, изогнув бровь и переведя взгляд на Парис.

На ее лице промелькнула улыбка, но при этом приподнялся лишь один уголок рта. Мышцы на левой стороне, под шрамом, похоже, не реагировали.

– Погодите, капитан, – сказала Парис. – Скоро сами узнаете, кто я.

– Само собой. Что ж, показывайте дорогу.

Лейтенант Парис повела его дальше в глубину строения, а Кохлин завел рассказ о том, что, судя по всему, считал достоинствами «Надежды Хадли»: о свежих овощах из теплиц, игровой комнате в виде незавершенных подземных уровней огромных масштабов, где было много места для бега, и о поваре, который, по утверждению сержанта, был настоящим виртуозом по части итальянской выпечки.

Колония пребывала лишь на стадии зарождения. Когда-нибудь ей предстояло стать крупным центром, который будет разрастаться вширь – ведь «Вейланд-Ютани» продолжала содействовать развитию этого квадранта. И Компания, и правительство поддерживали научные исследования, которыми здесь уже занимались, но настоящую ценность «Надежда Хадли» представляла именно как промежуточная станция или порт.

– Должен заметить, – продолжал Кохлин, – «Надежде Хадли» идет на пользу, что среди колонистов есть несколько симпатичных женщин.

Он осекся, подтянул сумку Бракетта выше на плечо и бросил быстрый беспокойный взгляд в сторону Парис.

– Знаете, капитан… наш предыдущий командир был очень строг насчет, э-э… связей с колонистами. С вами-то не будет такой проблемы?

Бракетт вспомнил время, когда получил свое первое назначение. Пусть он не желал появления романтических или сексуальных отношений между морпехами и гражданскими, но и не видел эффективных способов это предотвратить. Поэтому лучше, чтобы все происходило в открытую, чем иметь дело с глупостью тех, кто попытается вести тайные отношения.

– Я не буду в восторге, – ответил он, – но, как по мне, уж лучше спите с колонистками, чем с другими солдатами. В уставе об этом написано не просто так. Мне не нужно, чтобы вы стали пускать слюни по лейтенанту Парис в разгар операции и сорвались со скалы.

Кохлин проморгался, разинул рот.

– Я и Лут? Не, капитан, ничего такого… то есть… не то чтобы я не стал, но…

Парис засмеялась и покачала головой. Бракетт принял невозмутимый вид, но Кохлин увидел выражение лица лейтенанта и густо покраснел.

– Да вы надо мной издеваетесь!

– Да, сержант, – признался Бракетт. – Издеваюсь.

Кохлин вздохнул.

– Неплохо, капитан. Понимаю, как оно будет.

– Так что, проблем у меня с вами не будет, сержант Кохлин?

– С ним – нет, – ответила лейтенант Парис. – Но у нас и без него хватает болванов.

– Предупреждаете заранее? – спросил Бракетт. – Скажете, за кем стоит присмотреть?

Парис не ответила. От улыбки не осталось и следа. Когда лейтенант достигла двери и открыла ее ключом, по ее лицу можно было заключить, что пожалела о том, что сказала.

Проходя в глубь колонии, они миновали нескольких гражданских. Бракетт услышал смех в боковом коридоре и, повернувшись, заметил пару детей, которые кувыркались колесом. К этому еще предстояло привыкнуть – видеть поблизости детей было странновато.

– А у вас как, капитан? – спросил Кохлин.

Бракетт сдвинул брови.

– Что у меня, сержант?

– Есть у вас кто-нибудь? Кого-то где-то оставили?

Впереди ряд высоких окон выходил на командный блок, где охрана и оперативники сидели у рабочих станций и смотрели на экраны. А посреди комнаты грузный белый мужчина, похоже, отчитывал тощего бородатого паренька, который держал в руке свиток бумаги.

– Администрация, – сказала лейтенант Парис. – Эл Симпсон. И это он еще в хорошем настроении.

Симпсон так кричал на парня, что весь раскраснелся, но насчет хорошего настроения колониального администратора Парис, судя по всему, не шутила. Бракетт надеялся, что у него не возникнет проблем с этим человеком. Вмешательства гражданских капитан, как правило, не жаловал.

Парис сделала знак Симпсону, и тот жестом показал, что подойдет через минуту.

– Надо же, какой приятный парень, – заметил Бракетт.

– Он не так уж плох, – задумчиво отозвалась Парис. – Но отчитываться перед ним я бы не вызвалась.

Они втроем ждали в коридоре, соблюдая приятную, дружественную тишину. Любопытствующие гражданские, проходя мимо, улыбались или кивали новому командиру. Кохлин опустил сумку на землю и прислонился к стене.

Бракетт повернулся к сержанту:

– Кстати, мой ответ – нет.

– Что нет?

– У меня никого нет.

Это не было ни ложью, ни правдой.

К этому назначению у него с самого начала сложились смешанные чувства. Его и раньше направляли в колонии – и на каждой содержалось небольшое подразделение морской пехоты, находившееся в подчинении правительства Соединенных Штатов, а Колониальная морская пехота при этом предоставляла охранные услуги всем сторонам, подписавшим пакт Организации Объединенных Америк.

«Вейланд-Ютани» – компания, от которой зависел облик чуть ли не половины Вселенной, – в последние годы активно занималась колонизацией. О ее практике ведения дел ходили чрезвычайно пугающие слухи, но и в реальности все было довольно скверно. Разве можно назвать эту практику порочной, часто задумывался Бракетт, если злобность и жадность были совершенно умышленными и лежали в основе всего? «Надежда Хадли» создавалась совместными усилиями правительства и Компании, а капитану не нравилась даже мысль о том, что ему придется исполнять приказы ставленников последней.

Но существовала и иная причина, по которой назначение на LV-426 вызывало у него беспокойство.

Сержант Кохлин спросил, есть ли у него кто-нибудь, и Бракетт не солгал, ответив, что нет. У него никого не было на Земле, но много лет назад, когда он вступил в Колониальную морскую пехоту, Бракетту пришлось разорвать отношения с женщиной, которую он любил. И она ушла искать новую жизнь с другим мужчиной. Ко времени, когда он вернулся домой в отпуск – надеясь хотя бы поздороваться, увидеть ее улыбку, – она вместе с мужем покинула планету насовсем.

Но сейчас их дорогам предстояло снова пересечься. Его бывшая девушка и ее муж были в числе колонистов, прилетевших на Ахерон более дюжины лет назад. И Бракетт все думал, осталась ли у нее та же улыбка и будет ли она по-прежнему рада его видеть.

В те времена ее звали Энн Ридли.

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.05

Кёртис Финч представлял, будто он душит своего брата. Он бы сделал это по-настоящему, но стоило ему отпустить руль вездехода – они съехали бы в канаву.

– Слушай, я хочу свалить, – сказал Отто, цепляясь обеими руками за приборную панель, когда буря налетела на их шестиколесную махину с порывами, по силе напоминающими удары кулаков великана.

С заднего сиденья послышался издевательский смех. Два колониальных морпеха какое-то время сидели молча, пока Кёртис вывозил их с труднопроходимых холмов, но сейчас сержант Марвин Дрейпер наклонился вперед, вперив в старшего Финча ледяной взгляд.

– Хочешь выйти – пожалуйста, – усмехнулся Дрейпер. – Совсем уже сбрендил!

Отто, побагровев, повернулся назад, чтобы взглянуть на Дрейпера и молчаливую темноглазую женщину-рядового Анкиту Юсеф.

– Заткни пасть, Дрейпер. Я сказал «свалить», а не «выйти». Свалить! Свалить с этой чертовой планеты! Я хочу домой.

Дрейпер, пристегнутый, откинулся на заднее сиденье. Затем улыбнулся и сдавленным голосом, словно шевеля лишь уголком рта, обратился к рядовому Юсеф:

– Отто захотел к мамочке.

– Наша мать умерла, – бросил Отто и затем вскрикнул, когда порыв ветра оторвал от земли левую сторону вездехода, за секунду перед тем, как тот упал обратно и продолжил катиться вперед. – Но я бы лег в могилу рядом с ней, если бы это уберегло меня от этой…

– Заткнись! – рявкнул Кёртис. Ему это все надоело.

Отто пристально посмотрел на брата. У него были голубые глаза и темно-рыжие волосы, доставшиеся от матери, тогда как у Кёртиса – карие глаза и каштановые волосы, как у отца, но глядя на них, сразу становилось понятно, что они близкие родственники.

Кёртис смотрел прямо перед собой. У него пересохли губы, сердце стучало в груди, но он отчаянно пытался лавировать сквозь бурю. Он проделывал подобное с десяток раз, но при такой запыленности воздуха, как сейчас, видимость упала процентов до десяти за последние пятнадцать минут. Ехать дальше в таких условиях – почти вслепую – было по меньшей мере безрассудством, но если он верно оценивал пройденное расстояние, то до укрытия им оставалось совсем немного.

Переждать бурю безопаснее было бы сидя в вездеходе. Они находились всего в двадцати милях от «Надежды Хадли», но не имели никаких шансов вернуться в колонию, пока непогода не стихнет.

– Кёрт…

– Я не шучу, Отто, – сказал Финч брату, повысив голос, чтобы тот расслышал его поверх свистящего ветра и гулкого шума песка, стучащего по их машине. – Я тебя прямо здесь высажу.

– Хочешь сказать, ты не жалеешь, что мы оказались на Ахероне?

Кёртис повернулся к нему.

– Ты что, издеваешься? – сказал он. – Если бы не ты, мы бы тут никогда не оказались.

– Ну начинается! – простонал Дрейпер на заднем сиденье. – Юсеф, всади мне, пожалуйста, пулю в голову. Не могу больше слушать этих двоих.

Дрейпер был выше ее по званию, но Юсеф не спешила исполнять приказ. Хотя Кёртису почти по-настоящему хотелось, чтобы она это сделала. У мускулистого Дрейпера по правой стороне лица тянулся длинный шрам, который поднимался от правого уголка рта, будто кто-то пытался продлить его улыбку. А на горле у него виднелась татуировка, изображающая скорпиона, и это сочетание почему-то очень тревожило Кёртиса. Казалось, что Дрейпер, как и скорпион, был готов в любой момент нанести удар, а его чувство юмора скрывало внутреннюю непредсказуемость.

Однако то же касалось и Юсеф, у которой не было ни шрамов, ни татуировок, зато имелся взгляд – спокойный, но при этом словно таивший в себе жестокость. Отто как-то сказал, что это лишь признак солдата, но Кёртис с ним не согласился. Он знал много других пехотинцев, и большинство из них не относились к числу людей, воспринимавших насилие как должное.

– Кёртис… – осторожно начал Отто.

– Нет, – он и слышать ничего не хотел. Кёртис и Отто – последний был старше брата на два года – провели на Ахероне уже сорок семь месяцев, занимаясь геологическими изысканиями и разведкой новых скважин. Может, их стаж в колонии казался мелочью по сравнению со стажем Мезника и Генерацио или Расса и Энн Джорденов, но одни люди были будто специально заточены под такую работу, а другие – нет. Именно Отто уговорил Кёртиса присоединиться к этой колонии, но последние несколько месяцев он уже разваливался на части.

Кёртис, конечно, это понимал. За все годы терраформирования буйная атмосфера Ахерона смягчилась лишь отчасти. В этих погодных условиях, постоянно неспокойных, поднимались бури, сильные настолько, что могли переворачивать машины и взметать в воздух так много земли, что становилось невозможно ни что-либо увидеть, ни полагаться на приборы. Внешняя среда могла быть смертельно опасной, и техника, если она не отвечала стандартным требованиям, постоянно находилась под угрозой выхода из строя.

И хотя Финчам нравились другие колонисты, но в условиях конкуренции среди разведчиков, жаждущих найти и застолбить за собой все, что могло представлять ценность для Компании, было сложно рассчитывать на настоящее товарищество.

Отто, ощущая гнетущую атмосферу этого места, впадал в уныние. Проблема заключалась в том, что они не могли вернуться домой, не заработав достаточно денег, чтобы оплатить перелет и хотя бы шестимесячную аренду жилья на Земле.

Кёртис сжал руль еще крепче и наклонился вперед, замедляя ход. Из-за бушующего вокруг ветра они несколько долгих мгновений не могли разглядеть ничего за лобовым стеклом. Огоньки приборной панели наполняли салон зеленым свечением, окрашивая лица братьев в призрачно-бледные тона, хотя снаружи все было темным.

Он затаил дыхание.

Вездеход затрясло.

Они загромыхали по провалам, вдруг возникшим на пути. Кёртис, не желая подвергать их риску неизвестности, затормозил почти до полной остановки. Затем ветер поубавился, и он различил среди бури знакомый темный силуэт. Нажав на газ, он ускорил ход.

– Я не могу так, – завыл Отто. – Я не могу быть здесь, Кёрт. Мне кажется, вся планета пытается нас убить!

Кёртис убрал одну руку с руля, повернулся и крепко стукнул брата по плечу, словно они опять стали маленькими детьми. Отто вскрикнул и шлепнул его ладонью по предплечью.

– Какого черта? – возмутился он.

– Тьфу ты, Финч! – взревел Дрейпер.

Даже Юсеф произнесла два слова – единственные за весь день:

– Тупой ублюдок.

Кёртис снова посмотрел вперед, крепко ухватился за руль и попытался повернуть – но было слишком поздно и они летели в канаву. А когда левая сторона вездехода просела, и они со скрипом остановились, у него оборвалось сердце. Шины на правой стороне продолжали месить грязь, тогда как слева просто вращались в воздухе.

– А ну, притопи! – сердито крикнул Дрейпер.

– Не поможет, – ответил ему Кёртис, следуя совету. Вездеход немного занесло, задняя часть машины сдвинулась еще дальше к канаве.

– Стойте! – сказал Отто, внимательно посмотрев на брата. – Шасси зацепилось за обрыв. Мы сейчас просто скользим и можем опрокинуться.

Кёртис, все еще крепко сжимавший руль, медленно выдохнул воздух. Основную породу в этой области составляли каменные пласты и гряды, скрытые в плотной почве под слоем пыли и пепла, который смещался под действием бурь, так что внешний вид местности существенно изменялся изо дня в день. Некоторые из канав в глубину достигали двадцати-тридцати футов. Кёртис подумал, что если бы они сейчас скатились туда и в итоге оказались на колесах, то с вездеходом ничего не случится. Они могли ехать дальше и по дну канавы, пока не найдут место с пологим уклоном, откуда можно выбраться наверх.

Но если бы они упали на крышу…

– Выходим, – проговорил он и заглушил двигатель.

Юсеф выругалась.

Когда Кёртис отстегнул ремень, Дрейпер схватил его сзади за плечо.

– Финч, ты что делаешь?

– Включи мозги! – воскликнул его брат. – Ты там погибнешь.

Отто схватил портативный радиоприемник и натянул шнур. Беспроводные в такие бури не работали.

– Админ, прием, это Отто Финч! – рявкнул он в радио. – Прием!

Все замерли, прислушиваясь к помехам, затрещавшим в ответ. Всего на какую-то долю секунды линия прояснилась, и они услышали какое-то бормотание – лишь пару неразборчивых слов. Пока непогода не стихнет, связь оставалась невозможной. Они могли бы отправить сообщение, но вряд ли его получили бы на том конце. При таком количестве минеральной пыли и вулканического пепла наружные приборы всегда были ненадежны.

– Я не самоубийца, – отозвался Кёртис и указал куда-то сквозь лобовое стекло. – Туда посмотри.

– На что я тут посмотрю?! – прорычал Дрейпер.

Снова поднялась буря. Вездеход качнулся над обрывом и соскользнул еще немного вниз. Башня, которую Кёртис видел до этого, скрылась из виду за поднявшейся пылью.

– В ста ярдах впереди башня процессора, – сказал он. – «Процессор Шесть». Там и укроемся, пока ветер не стихнет. Как только сможем связаться с админом, они вышлют кого-нибудь на помощь. И даже если не сможем, они найдут нас по нашим личным передатчикам. Все будет хорошо.

Он повернулся к брату, заметил страх у того в глазах, и ему стало жаль Отто.

– Отто, – проговорил он, – все будет хорошо.

6

ЛЕСТНИЦА

Они неслись сквозь бурю, их обдавали песчинки и обдували жестокие ветры. Отто бежал, опустив голову: несмотря на то, что глаза были защищены очками, он чувствовал себя безопаснее, вперив взгляд в землю.

Уже несколько месяцев в нем разрастался страх, точно где-то у него внутри все шире разверзалась глубокая щель. В его кошмарах трещины разрывали поверхность Ахерона и во внутренностях планеты копошились темные твари. Каждый раз, покидая колонию, он чувствовал, будто стоит на краю крыши в тысяче футов над землей, глядя вниз, и его одолевало желание просто ступить за край, броситься навстречу смерти. Каждая разумная его клеточка боролась с этим желанием, но оно все равно толкало вперед, соблазнительное, как голос змея.

Танатос, вот как оно называлось. Он где-то об этом читал. Влечение к смерти.

Постепенно этот слабый голосок внутри Отто Финча вырос в убеждение, что Ахерон хочет нанести ему вред, и теперь искушал его отдаться своей злонамеренной цели.

– Я не хочу здесь умирать, – прошептал он, но слова поглотила буря.

Отто поднял голову, увидел спину Кёртиса и потащился дальше. Дрейпер и Юсеф шли следом, но он не был уверен, что они станут его поднимать, если он упадет. А вот брат… Отто надеялся, что если он закричит, если он споткнется – Кёртис его спасет. Как-никак, они были родней.

«Прошу тебя, Господи, – думал он. – Пожалуйста, не дай мне здесь умереть».

Только это казалось не более чем пустой молитвой. Он никогда особо не верил в бога, но если высшая сила и существовала, Отто не мог избавиться от ощущения, что Он жил слишком далеко от этих мест.

Громкий металлический лязг заставил Отто поднять взгляд.

Когда, борясь с ветром, Финч проплелся за братом, который уже добрался до процессора, впереди он увидел тяжелую дверь. И вдруг понял, что без Кёртиса они не смогли бы войти внутрь – хоть универсальный код и был известен всем изыскателям, но Отто его забыл.

«Спасибо, братишка», – подумал он.

Но затем Отто зашел внутрь, прочь от бури, и его чувство благодарности тут же ослабло. Он сорвал очки и покружился на месте, разглядывая систему цилиндрических трубопроводов, взбирающихся по стенам и тянущихся над головой. Удаленные атмосферные процессоры, рассеянные по всему Ахерону, казались крошечными по сравнению с огромным, размером с целый дворец «Процессором Один», что располагался в колонии, но это строение все равно производило впечатление. Внутреннее пространство «Процессора Шесть» достигало пятидесяти футов[2] в диаметре. В углу находился небольшой пункт управления, где было множество рычагов и приборов, коммуникационная антенна и пара компьютеров, которые выполняли бо́льшую часть работы. Трубы и лестницы простирались вверх, входя в широкую сферу – ядерный процессор, – а оттуда – еще на пятьдесят-шестьдесят футов во тьму.

Отто не хотел лезть в пункт управления и что-либо там делать, выясняя, в чем проблема. Из стыковых соединений с шипением вырывался пар, и, когда Отто подошел поближе к ближайшей металлической трубе, в два фута шириной, то увидел, что ее поверхность вибрирует. Помещение станции наполняло назойливое жужжание – гул тысяч футов трубопроводов, дрожащих на своих кронштейнах и кольцах, к которым крепились.

– Иисусе! – воскликнул Дрейпер, сбрасывая шинель. – Почему здесь так жарко?

Обычно невинное любопытство на его лице – после того, что они только что пережили, – вызывало у Отто желание засмеяться. Но сейчас он не видел тут ничего смешного.

– Кёртис! – позвал Отто, достаточно громко, чтобы было слышно на фоне шипения и грохота внутри и рева бури снаружи.

Кёртис снял свою тяжелую защитную куртку. Подняв очки на лоб, грязный от пыли и пота, он тихонько обратился к Юсеф. Рядовой Колониальной морской пехоты в половине случаев словно и не обращала внимания на его заигрывания, в половине – отвечала ему на ту чепуху, что он ей нес, приподнятой бровью или косой улыбкой.

Отто ненавидел ее за это. Он понимал, что его брат находил эту женщину красивой – смуглая кожа, большие гипнотизирующие карие глаза, способные мгновенно пленить кого угодно. Но Отто она всегда казалась просто равнодушной сукой. А ее полуулыбки были все равно что насмешки над Кёртисом и его одиноким, но полным надежд сердцем.

– Кёртис, чтоб тебя! – крикнул Отто. – Потом будешь валять дурака! – он ненавидел этот надлом в своем голосе, возникающий на грани паники, которая охватывала его сейчас.

Лишь когда брат сверкнул на него взглядом, таким враждебным из-за этого укола правды, Отто понял, что сказал.

– А знаешь, что… – начал Кёртис, начиная двигаться к нему.

– Стой! – оборвал его Отто, тряхнув головой и выставив перед собой руку. – Просто… стой. Потом будешь на меня злиться, ладно? У нас проблема.

Дрейпер сидел на полу, подтянув колени к груди и прислонившись к стене. Но в этот момент он издал смешок.

– Да ладно! Всего одна?

Отто почувствовал, что задыхается. Когда они с Кёртисом были детьми, отец наказывал их за плохое поведение, запирая в шкафу. Поэтому он боялся темноты, но замкнутые пространства были еще хуже. Иногда он представлял, будто воздух – это сущность, которая не любит незваных гостей – особенно непослушных мальчиков – и которая хочет его задушить. Там, в темноте, лежа на куче родительской обуви, где длинные пальто матери терлись о заднюю часть его шеи, он чувствовал, как эта сущность подбирается к нему, затягивая в крепкие, обволакивающие объятия. Там очень быстро становилось жарко, и на коже у него появлялись капельки пота. Он никогда не осмеливался постучать в дверь – отец не раз предостерегал его на этот счет, – но плакал и умолял выпустить его. А когда, наконец, тихо ложился поверх обуви, то чувствовал запах нефти с завода, где работал отец.

Внутри процессора стоял тот же нефтяной запах. Темно и влажно, замкнутое пространство. Он смотрел на Кёртиса, когда тот направлялся к нему, вглядывался ему в глаза и не мог понять, почему тот этого не замечает.

– Ты это слышишь? – спросил Отто, запуская руку в свои рыжие волосы. – Чувствуешь?

Кёртис замер и прислушался.

Дрейпер посмотрел на Юсеф.

– Что? Ты что-то слышала?

Они все это слышали. Сверху донесся тарахтящий, скрежещущий звук. Кёртис оттолкнул Отто и положил руку на ту же трубу, ощутил вибрацию. Всмотрелся в темноту.

– Это машины, – сказал Дрейпер. – Просто чертовы машины.

– Конечно, машины, – согласился Кёртис, бросив на него испепеляющий взгляд. – И они выходят из строя.

Юсеф, услышав это, оживилась. Но уже без поднятой брови и без полуулыбки.

– Что значит выходят из строя?

– Что-то засорилось, – объяснил Отто. У него тряслись руки. Он начал дергать себя за волоски на задней части шеи – это болезненная привычка появилась у него совсем недавно. – Блок засорился. В последнее время слишком часто бывали бури, а техобслуживание проводилось уже давно. Дрейпер говорит, тут жарко. Ну да, он прав, но дело не только в этом – блок перегревается. Судя по звуку, забился где-то вверху, и все фильтры нужно промыть и продуть…

Отто положил руку на трубу. Она нагревалась все сильнее.

– …и я бы сказал, сделать это нужно в ближайшие часы. А может, и меньше, – он дернул себя за рыжие кудри. – Я оптимист.

– Или что? – спросил Дрейпер. – Если блок сломается, это не наша проблема. Как только буря закончится, мы сможем отправить сигнал, и они пошлют кого-нибудь за нами.

Отто взглянул на брата, а затем опустил глаза в пол.

– Кёртис? – позвала Юсеф с тревогой.

– В лучшем случае Дрейпер прав, – подтвердил Кёртис. – Ядро, по идее, должно отключиться, если фильтры достаточно засорятся… если сфера достаточно нагреется. Но здесь и так уже довольно жарко, а этого не произошло.

– Вот хочу спросить, что случится, если ядро не отключится автоматически? – сказал Дрейпер.

Отто сложил руки вместе, а затем развел их в стороны:

– Бу-у-ум!

Юсеф выругалась, повернулась к двери и отперла ее. Выглянула наружу всего на секунду и тут же захлопнула обратно.

– Полагаю, стихать буря не собирается, – проговорил Кёртис. Ее взгляд был единственным ответом, который требовался остальным. Несколько долгих мгновений они вчетвером молча смотрели друг на друга. Отто видел бусинки пота на лбу Дрейпера, ощущал их же у себя на спине и осознавал, что температура поднялась даже за те несколько минут, что они пробыли в здании.

– Кёртис! – крикнул Отто.

Брат уставился на него.

– Я знаю! – бормоча проклятия себе под нос, Кёртис поспешил к лестнице, висевшей на стене возле двери в пункт управления.

– Погоди, ты что делаешь? – спросил Дрейпер, утирая пот с брови.

Кёртис зыркнул на него.

– Ты знаешь, как промыть фильтры, продуть засоры и выпихнуть их наружу?

Дрейпер вытянул руки, показав на свой форменный мундир и мускулистые формы.

– Я что, похож на техника?

Кёртис кивком показал вверх.

– Поэтому я и поднимаюсь. Из нас только я умею это сделать. Если я прочищу фильтры, это место не взорвется. А если у меня не получится, то все будет зависеть от бури.

– Ну, черт, тогда… лезь уже, – сказал Дрейпер, показывая на лестницу.

Отто видел, как перекладины вибрировали в руках брата, когда Кёртис поднимался на первые несколько футов. «У него, наверное, и кости так стучат», – подумал он.

Юсеф подошла к основанию лестницы.

– Будь осторожен.

Кёртис посмотрел вниз на Отто с ухмылкой – мол, я же говорил.

Скрежет и тарахтение вверху теперь стали громче. Отто чувствовал, как все вокруг дрожало под ногами, и это ощущение разливалось по всему телу. Он сжал челюсти, следя за братом, и из-за дрожащего пола у него застучали зубы. Сердце бешено забилось, по шее стекла очередная струйка пота.

– Ненавижу эту планету, – проговорил он тихо, в уверенности, что его никто не слышит. – Ненавижу эту богом забытую…

– Это луна, – поправила Юсеф.

Отто обернулся к ней, ощерившись.

– Ненавижу эту планету! – завопил он, и глаза горели от слез, которые он не хотел проливать.

Затем что-то громыхнуло внутри ядра, и металл прогнулся от давления. Последовавший за этим удар сотряс все строение, словно какой-то великан решительно пнул его снаружи. Кёртис на лестнице вскрикнул, и Отто, подняв взгляд, увидел, что его брат соскальзывает, лихорадочно цепляясь пальцами за перекладины.

Отто выкрикнул имя брата в тот самый момент, когда Кёртис упал, и ринулся к лестнице. Когда Кёртис ударился о землю, звук его падения заставил Отто замереть на месте. Он знал его с детства – это был хруст ломающейся кости.

Кёртис издал крик боли – всего один, – а потом умолк так резко и быстро, словно его голос отсек удар гильотины. Он упал у самого основания лестницы, а вокруг весь процессор трясся и стучал, и пар все больше затуманивал и без того горячий, спертый воздух. Отто боялся, что брат уже мертв.

Дрейпер грубо оттеснил Отто в сторону, приговаривая: «чертчертчертчертчертчерт», будто в такт своему бешеному сердцебиению, и опустился на колени перед Кёртисом.

Юсеф сделала два шара в сторону ядра.

– Дрейпер, это добром не кончится, – сказала она. – Нам нужно выбираться отсюда!

Приложив два пальца к шее Кёртиса, чтобы проверить пульс, Дрейпер обернулся, сверкнув на нее глазами.

– Думаешь, я сам не знаю? – воскликнул он. – И каков твой план? Пытаться ехать в бурю? Если не дождемся, пока успокоится, мы все там умрем.

– Мы и здесь умрем, если не прочистим горло этому зверю! – парировала Юсеф.

Отто едва слышал их. Он прошаркал к Кёртису и, упав на колени рядом с Дрейпером, затряс головой. Его мысли так долго мешались с тревогой и страхом, были пронизаны глубинным и растущим ощущением страшной опасности, что настоящая опасность показалась ему странной.

– Кёртис? – решился позвать он и подтолкнул брата в плечо. Тот не шевельнулся.

Отто поднес свои дрожащие руки ко рту и, повернувшись, уставился на Дрейпера. Дыхание сбилось, по телу растекался ужас, вымещая все прочие эмоции.

– О боже, – проговорил он. – Это из-за меня. Из-за меня! Он не хотел в эту колонию, а я его уговорил. Это я виноват! Я убил собственного брата!

Дрейпер протянул руку и щелкнул Отто по носу. Тот от боли дернулся назад.

– Какого…

– О, неужели ты меня заметил?! – крикнул Дрейпер, и в уши Отто внезапно вновь влились звуки бури, трущейся о наружные стены, и грохота стонущего процессора, будто перед этим он на минуту сбавил громкость всего, что его окружало.

Отто кивнул.

– Этот придурок живой, – проговорил Дрейпер, кивнув в сторону Кёртиса. – Только ногу сломал при падении, и головой стукнулся хорошенько. Если ему повезло, он потерял сознание от боли, а не от повреждения мозга. Вопрос сейчас в том, сможешь ли ты сделать эту работу, Отто? Сможешь поднять свою задницу наверх и прочистить вентиляцию?

Покачав головой, Отто протянул руку, чтобы погладить волосы Кёртиса.

– Черт, а знаешь хоть, как это делать?! – заорал Дрейпер, тыча ему в грудь.

– Нет! – крикнул в ответ Отто, его губы дрожали. – Понятия не имею!

Дрейпер повернулся к Юсеф:

– Знаю, буря создает помехи, но тебе необходимо дозвониться. Пусть кто-нибудь приедет сюда на тяжелом вездеходе!

Ветер снаружи завыл еще громче. Песок, шелушась о металл, казалось, пел какую-то звонкую, насмешливую мелодию.

– В таких условиях связь никак не наладить! – обрушилась на него Юсеф. – Нам нужно вернуться и укрыться в вездеходе!

– А ты попытайся, черт подери! – рявкнул Дрейпер. – Когда будет затишье, сможешь прорваться.

Юсеф развернулась от них и прошагала к дальней стене, надев наушник и прикрыв ухо. Отто смотрел на нее и понимал, что сигнала не последует. Им было суждено здесь умереть, и Ахерон готовился их поглотить. Песок разотрет их до костей, а те занесет пылью, и они соскользнут в ад, точно как он видел в своих кошмарах, – в ад, что скрывается в сердце этой планеты.

– Ненавижу Ахерон! – воскликнул он громким, дрожащим голосом. Затем, повернувшись, увидел расслабленное лицо брата. Голова Кёртиса склонилась набок, и Отто впервые увидел огромный синяк на левом виске, красный и опухший.

– Кёртис! – захныкал он, не в силах сдержать себя. Принялся трясти брата за руку, толкнул его в плечо. – Кёртис, пожалуйста! Прости. Мне жаль, мне очень жаль! – прикрыв глаза, он закачался вперед-назад. – Ненавижу эту планету! Ненавижу эту…

Дрейпер схватил его за рубашку на груди, и Отто распахнул глаза.

– Заткнись уже! – рявкнул морпех и, размахнувшись, ударил его кулаком в лицо.

От этого удара у Отто рот наполнился кровью и сломался зуб, зато Финч присмирел. Потрясенный, он уставился на Дрейпера, все еще державшего его за рубашку и готового стукнуть еще раз. Слезы подступили к глазам Отто, и на этот раз он не мог их сдержать. Они катились по щекам, когда он выплевывал выбитый зуб и потом языком ощупывал острые края в лунке, где он только что был.

– Ты лезешь наверх, – заявил Дрейпер, указав на лестницу. – Ты и твой брат-говнюк все время были вместе, и я ни на секунду не поверю, что ты хотя бы не представляешь, как это остановить. Поэтому ты поднимаешься вверх, Отто. Может, от этого зависит моя жизнь, так что если ты этого не сделаешь, я пущу тебе пулю в лоб.

У Отто сбилось дыхание, плечи задрожали.

– Ненавижу эту пла…

Кулак Дрейпера снова влепился ему в лицо. Отто в хватке морпеха обмяк и, всхлипнув, выплюнул немало собственной крови. А потом кивнул.

Забравшись по лестнице, он, по крайней мере, будет в недосягаемости от кулака Дрейпера. А Кёртис… с такой высоты может показаться, что брат просто спит.

Восстановив равновесие, Отто подошел к нижней ступеньке. И, слыша отовсюду лязги и бряцание процессора, начал взбираться наверх.

На третьей перекладине он замер, а потом отпустил руки, с глухим стуком спрыгнув на землю.

– Какого черта… – начал было Дрейпер.

Отто повернулся к нему, уже весь заплаканный.

– Пристрели меня, – сказал он, прислоняясь спиной к стене и сползая к полу, терзаемый муками. – Если хочешь меня убить – вперед. Я лучше умру, чем останусь здесь.

Дрейпер выругался и вскинул пистолет.

Юсеф схватила его за запястье, коротко мотнула головой и подошла к Отто.

– Кёртис ранен, Отто, – проговорила она. – Если ты не попытаешься что-нибудь сделать, мы, скорее всего, все здесь умрем, и твой брат в том числе.

Отто заглянул в ее карие глаза, блестящие и красивые.

– Пообещай мне, что заставишь их отправить нас домой, меня и Кёртиса, и я сделаю все, что смогу. Пообещай, что заставишь их выслать нас на ближайшем корабле.

Юсеф кивнула:

– Обещаю.

Отто фыркнул, раздул ноздри и отвернулся.

– Лживая сука. Думаешь, я не вижу этого по твоим глазам? – проговорил он, задыхаясь от рыданий. А потом закричал: – Я хочу домой!

7

БЕДА НЕ ПРИХОДИТ ОДНА

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.10

По опыту Демиан Бракетт знал, что чем дальше от Земли его командируют, тем выше вероятность попасть к каким-нибудь дебоширам. Люди вступали в Колониальную морскую пехоту по разным причинам: одни из чувства долга, другие – чтобы сбежать от прошлого, но были и такие, в ком сидел дух насилия и кто не хотел навредить тем, кого любил.

И он убедился в том, что, независимо от их собственного обоснования своего вступления в войска, оказываясь там, они становились либо хорошими морпехами, либо ходячими проблемами. Какими бы ни были их намерения в начале, потом, вливаясь в службу, большинство людей находило в себе способность развиваться в любом направлении.

Другим наблюдением Бракетта стало то, что чем дальше от Земли базировались войска, тем бо́льшую свободу позволяли себе дебоширы.

В первые сорок пять минут после прибытия на Ахерон капитан Бракетт сложил вещи в квартире, провел предварительную встречу с Элом Симпсоном и руководством административной службы колонии и начал свое первое совещание с отрядом. В распоряжении Колониальных морпехов имелась комната для собраний, небольшая, однако достаточно вместительная для двадцати одного человека – именно столько здесь сейчас и собралось.

Бракетт стоял перед всеми, облокотившись на кафедру, из-за чего создавалось впечатление, будто он проводит религиозную службу, и изучал морпехов, стоявших перед ним. Вдоль стены громоздились стулья, но, поскольку это была первая встреча с личным составом, он не стремился обеспечить им удобство.

Лучше им всем постоять, и ему в том числе.

Бракетт не выдумывал ничего особенного. Основные положения и описание планируемых результатов, надежда на то, что они помогут ему достичь их скорее, четкое указание придерживаться протокола, а также выражение признательности за радушие, с которым его встретили лейтенант Парис и сержант Кохлин, стоявшие теперь чуть в стороне от остальных. Пока говорил, он заглядывал морпехам в глаза. Большинство присутствующих, похоже, слушали внимательно, даже с любопытством глядя на нового командира, готовые просто делать свою работу. Некоторые, однако, не казались такими открытыми.

Особенно один мужчина, слегка сузивший глаза и вздернувший уголок рта, будто собирался вот-вот презрительно усмехнуться. Бледный и худощавый, с ястребиным носом, он буквально излучал протест. Бракетту уже приходилось видывать таких – вызывающе и враждебно ведущих себя любителей похихикать, пошептаться и побрюзжать. Ястребиный Нос заслуживал определенного внимания, но он был не единственной заботой Бракетта. Еще трое стояли рядом с ним. Эти не смотрели с насмешкой, как Ястребиный Нос, но Бракетт видел в них напряженность и жесткость и, вроде бы, заметил, как они несколько раз молча переглянулись.

На Ахероне существовали некоторые опасности, но в целом это могло оказаться относительно простым назначением. Бракетт намеревался позаботиться о том, чтобы Ястребиный Нос и его друзья не добавили ему трудностей.

– Ладно, пока это всё, – произнес капитан, обводя взглядом отряд. Крепкая группка, и большинство понятливые и отзывчивые. – В следующие несколько дней я хочу немного побеседовать с каждым из вас. Если мы проведем это время вместе, как в раю, то хочу знать тех, кто будет меня прикрывать, и хочу, чтобы вы все знали, что я буду прикрывать вас.

Может быть, в этот момент и сыграло его воображение, но он был уверен, что левый уголок рта Ястребиного Носа вновь слегка поднялся в своей усмешке.

– Это все. Разойтись. – Бракетт посмотрел направо. – Лейтенант Парис. Сержант Кохлин. Задержитесь на минуту, пожалуйста.

Он подождал, пока остальные покинут помещение. Некоторые начали тихо переговариваться между собой, даже не дотерпев до коридора. Бракетт не собирался на это обижаться. Они просто познакомились с новым командиром – вполне естественно было предаться рассуждениям, какой занозой в заднице он для них станет. Он дождался, пока все выйдут, и остался наедине с Парис и Кохлином.

– Ну, как я им? – спросил он, поворачиваясь к ним.

– Хорошо, капитан, – ответила Парис. – Они пока не знают, чего от вас ждать, но уже скоро себя покажут.

– Не уверен, что мне этого хотелось бы, – задумчиво проговорил Бракетт. А затем нахмурился. – А тот парень с ястребиным носом… кто он такой?

Парис с любопытством наклонила голову:

– С ястребиным носом?

Кохлин понял, кого он имел в виду.

– Это Стамович. Рассказывать о нем особо нечего, но если вы хотите знать, доставит ли он хлопот…

– Ответ: может быть, – перебила его Парис, и Кохлин кивнул. – Стамович – колючий сукин сын, который, наверное, самостоятельно пробил себе путь из мамкиной утробы, но он будет вести себя хорошо, если Дрейпер не скажет ему иначе.

– Сержант Марвин Дрейпер? – спросил Бракетт, сузив глаза. – Я читал его дело. Две пометки о несоблюдении субординации, но это было много лет назад. Так мне стоит о нем беспокоиться? В смысле, если этот парень может приказывать рядовому Стамовичу, что ему делать…

– Дрейпер управляем, – сказала Парис. – Он понимает, что сидит на убогой глыбе в далеком космосе, где сердить командира – не лучшая идея. И пока он не нарушает прямые приказы, лучше всего просто игнорировать его, насколько это возможно.

Бракетт сдвинул брови.

– Если этот сержант держит Стамовича на каком-то поводке, то как я должен…

– Не только Стамовича, капитан, – оборвал его Кохлин. – Есть еще несколько человек, которые готовы идти за Дрейпером.

Все еще прищурившись, Бракетт отвернулся, чтобы изучить помещение, мысленно наполнив его людьми. Он попытался припомнить лица членов отряда и места, где они стояли.

– И который из них был Дрейпер? – спросил он.

Парис покачала головой:

– Его здесь не было. Он и Юсеф на выезде с изыскательской бригадой.

– Почему так?

– Стандартная процедура, сэр, – ответила Парис. – Каждый раз, когда админ высылает бригаду, двое наших людей направляются вместе с ними.

Бракетт заморгал.

– Зачем Колониальные морпехи нужны на гражданских вылазках? У колонистов своя работа, у нас своя. Мы должны обеспечивать безопасность самой колонии, а не отдельных ее жителей.

Парис посмотрела на Кохлина, но тот лишь пожал плечами.

– Они просто следуют типовой инструкции, капитан, – объяснил Кохлин. – Так было еще до того, как я здесь оказался.

– Эл Симпсон был здесь с самого начала, – продолжила Парис. – Если кто и сможет ответить на этот вопрос, то это он.

Бракетт сделал глубокий вдох. Он не собирался раскачивать лодку в первый же день, но мысль, что пехотинцы изо дня в день рискуют своими жизнями вне рамок своих служебных обязанностей, не укладывалась у него в голове.

– Приступайте к своим обязанностям, – сказал он. – Я поговорю с Симпсоном, а потом буду заселяться. Встретимся здесь же в тринадцать ноль-ноль.

Парис и Кохлин отдали честь, но Бракетт уже почти не смотрел на них. Он размышлял об отсутствовавшем сержанте Дрейпере. Неужели начальство не ввело его в курс дела, отправляя на Ахерон, или колониальная администрация использовала пехотинцев для корпоративных задач, не имея на то разрешения?

Капитан вышел из комнаты и направился в административный узел. Меньше всего ему хотелось ссориться с Элом Симпсоном в день своего прибытия, но Бракетт провел столько лет в Колониальной морской пехоте, занимаясь любыми задачами от перестрелок до охоты на жуков, и был награжден Галактическим Крестом не для того, чтобы стать собачкой на поводке Корпорации в какой-то заднице Вселенной.

Нахмурив брови и потерявшись в мыслях, он свернул не туда и чуть не столкнулся с мужчиной и женщиной, шедшими навстречу.

– Прошу прощения, – пробормотал он.

Едва слова слетели с его губ, как он заметил легкий вздох, вырвавшийся из груди женщины. Сначала Бракетт подумал, что она испугалась от того, что они чуть не столкнулись, и хотел было извиниться еще раз. Затем уловил, как странно на женщину посмотрел ее спутник, но лишь переведя взгляд обратно, понял, что она вздохнула от потрясения, узнав капитана.

– Демиан? – проговорила женщина, и черты ее лица просияли в лучезарной улыбке. – Что ты тут делаешь?

Все напряжение и растерянность как рукой сняло. Бракетт улыбнулся в ответ и издал радостный смешок. В «Надежде Хадли» сто пятьдесят восемь колонистов, не считая его морпехов, а он уже практически налетел именно на нее.

– Привет, Энн, – вымолвил он.

«Я и забыл, как ты красива», – едва не вырвалось вслед. Но затем он перевел взгляд налево, заметил смущение на лице ее спутника и увидел связь, что на какой-то миг от него ускользнула.

Бракетт протянул руку.

– Вы, должно быть, Расселл Джорден.

– Расс, – настороженно представился мужчина, пожав руку.

– Капитан Демиан Бракетт, Расс. Очень рад познакомиться с человеком, достойным быть мужем этой женщины.

– Да… спасибо, – осторожно ответил Расс, но во взгляде все еще была заметна некая опаска. Бракетт не мог его в этом винить – мужьям обычно не нравятся бывшие их жен.

Энн же по-прежнему улыбалась, но уже не так лучезарно, а скорее заинтригованно.

– В самом деле, Демиан, – продолжила она. – Что ты делаешь на Ахероне? Я и подумать не могла, что встречу тебя здесь.

Годы, прошедшие с их последней встречи, добавили ей несколько морщинок вокруг глаз, а время, проведенное в дикой глуши далекого космоса, сделало ее саму какой-то диковатой. Но так она казалась ему лишь красивее. Ее лицо обрамляли спутанные кудри, а фигура от тяжелого труда стала мускулистой и статной. Глаза горели бесстрашной решимостью, свойственной тем, кто выбрал себе сложный жизненный путь.

«Она замужем за другим», – напомнил себе Бракетт. Не то чтобы ему так уж требовалось это напоминание, когда Расс Джорден изучал его своими суженными, почти как у рептилии, глазами.

– Здесь мой новый гарнизон, – объяснил Бракетт. – Морпехи «Надежды Хадли» теперь у меня в подчинении.

– Это… это… – замялась Энн.

– Потрясающе, – пришел на выручку Расс, надевший теперь вежливую улыбающуюся маску. – Добро пожаловать на борт, мистер Бракетт. Жизнь тут несладкая, но мы пробыли в этом месте так долго, что оно уже кажется нам родным. Думаю, любое место может стать домом, если там растут твои дети, верно?

– Так говорят, – ответил Бракетт. – У меня-то детей нет, но я завидую вам обоим.

Энн перевела взгляд с Бракетта на мужа, и все почувствовали явную неловкость. Она словно пыталась найти верную комбинацию слов, чтобы смягчить это неудобство, но тут по коридору донесся голос:

– Капитан Бракетт, вот вы где!

Повернувшись, Демиан увидел Эла Симпсона, неуклюже приближавшегося к ним. Похоже, этот человек постоянно был чем-то недоволен.

– Я как раз шел к вам, – сказал Бракетт, сообщая своим тоном, что недовольство было чувством, доступным не только администратору.

– Что ж, очень вовремя, – ответил Симпсон. Если он и уловил раздражение в голосе капитана, то не выдал этого. – Слушайте, у нас тут небольшая критическая ситуация, и в нее вовлечены некоторые из ваших людей. Я созвал совещание в зале заседаний, и вам стоит там присутствовать.

– Во сколько начало? – спросил Бракетт.

– Сейчас.

Энн обеспокоенно взглянула на мужа.

– Это по поводу Отто и Кёртиса? – спросил Расс у Симпсона. – Мы как раз шли поговорить с вами.

По лицу Симпсона пробежала тревога.

– С братьями Финч все нормально. Буря здорово разыгралась в их секторе, но они нашли укрытие. Все хорошо. А сейчас, если позволите, мне нужно обсудить с капитаном Бракеттом вопрос, касающийся его отряда.

Симпсон взял Бракетта под локоть и резко повернул его в сторону административного узла. Капитан оглянулся на Джорденов. Расс смотрел им вслед, но Энн повернулась к мужу с обеспокоенным и побледневшим лицом. Бракетт на миг пожалел, что принял назначение на Ахерон, но тут же прогнал эту мысль. Он прибыл в «Надежду Хадли» не только затем, чтобы снова увидеть Энн Джорден.

Или нет?

Он высвободился из хватки Симпсона и бросил на того косой взгляд, когда они торопливо шагали по коридору и, пройдя мимо ответвления в другой коридор, увидели застекленный административный узел командного блока с царившей в нем суетой.

– А вы не очень хороший лгун, – заметил Бракетт.

– Простите? – огрызнулся Симпсон, от раздражения изменившись в лице.

– Не знаю, кто такие братья Финч, но кем бы они ни были, с ними не все нормально, – он помолчал, а затем добавил: – И я очень сомневаюсь, что Энн тоже вам поверила.

– Мне и не нужно, чтобы она поверила, – сказал Симпсон. – Она работает на меня. Так, может, позволите уже мне побеспокоиться за своих людей, а сами побеспокоитесь за своих?

Когда они прошли командный блок и свернули за угол, Бракетт присмотрелся к администратору получше. На первый взгляд тот ничем не отличался от сотни мартышек-управляющих низшего звена, которых он встречал, но все же существовала вероятность, что Симпсон был умнее, чем казался.

Чуть дальше по коридору они остановились перед дверью с табличкой: «ПРОВОДЯТСЯ ИССЛЕДОВАНИЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН», и Симпсон ввел цифры на панели, чтобы войти.

– Вы затронули любопытную тему, – начал Бракетт, – о грани, разделяющей ваших людей и моих.

Симпсон убедился, что дверной замок за ними был снова заперт, и отошел к другой двери, белой, в дюжине футов от первой, явно ожидая, чтобы Бракетт последовал за ним.

– Что бы вы ни собирались сказать, погодите, – фыркнул администратор. – У нас сейчас есть дела поважнее, чем меряться членами, пока вы тут устанавливаете свою власть.

Бракетт ускорил шаг, борясь с желанием схватить Симпсона за шкирку и стукнуть лицом о дверную раму. А войдя в белую дверь, они оказались в комнате, где находилось слишком много свидетелей для подобных выходок. Капитан и так бы этого не сделал – наверное, – но на виду у вытаращивших глаза молодых лаборантов в белых халатах и нескольких ученых постарше в гражданской одежде он уж точно не собирался разбивать администратору нос.

Халаты сгрудились вокруг троицы старших исследователей: это были седовласый японец, мужчина с мрачным взглядом и винного цвета родимым пятном, тянувшимся от горла к подбородку, и женщина лет шестидесяти, такая худая, что напомнила Бракетту схематичных человечков, которых он рисовал в детстве.

Единственный из присутствующих, кто не был похож на ученого, стоял на некотором отдалении от стола, сморщив лоб. Он был явно недоволен и всем видом напоминал человека, ждущего, пока его дети наиграются на площадке, чтобы можно было пойти домой.

– Капитан Бракетт, знакомьтесь: доктора Мори, Риз, Идальго и их башковитая команда.

Доктора кивнули. Симпсон показал рукой на мужчину, стоявшего в стороне.

– А этот угрюмый человек в углу – Деррик Расселл, он заведует мероприятиями по терраформированию.

– Капитан, – поздоровался Расселл, кивнув.

Бракетт приблизился к столу, чтобы пожать всем руки.

– Добро пожаловать в «Надежду Хадли», капитан… – начал Мори.

– Ладно, хватит, – сказал доктор с мрачным взглядом, и его родимое пятно стало чуть темнее. – У нас нет времени на эту ерунду. Доктор Идальго, прошу, введите капитана в курс дела.

Схематичный человечек выровнялся в кресле. Бракетт заметил, что у доктора были добрые глаза. И в этот момент – встревоженные.

– Двое наших разведчиков, Отто и Кёртис Финчи, попали в атмосферную бурю пятой степени. Такие бури проходят редко и локализованно, а их продолжительность трудно предсказать, – рассказала доктор Идальго. – Финчи и сопровождающие их пехотинцы вынуждены были оставить свою машину и укрыться в атмосферном процессоре, – в этом месте она бросила испепеляющий взгляд на Расселла, после чего продолжила: – Этот процессор не работал по меньшей мере шесть месяцев. Записи нечеткие…

Бракетт поморщился и выставил перед собой руку.

– Послушайте, прежде всего, я не понимаю, почему мои люди там оказались, но…

– Потом, капитан, – оборвал его доктор Риз.

Бракетт глянул на Симпсона.

– Потом, – подтвердил администратор.

– Они в беде, – сообщил Деррик Расселл, выделив последнее слово таким образом, чтобы убедиться, что все присутствующие верно расставили приоритеты. – Процессор неисправен… он засорился… и из-за бури его состояние ухудшается. Из укрывшихся там инженерными знаниями обладает Кёртис Финч, но он ранен.

Бракетт напрягся.

– И через сколько блок должен взорваться?

– Отсюда мы не можем точно сказать, – ответил Симпсон. – Буря не позволяет не только наладить связь, но и отслеживать сигналы процессора. Поэтому мы и не знали о его неисправности. Пока это не критично, но, насколько мы можем сказать отсюда, к этому все идет.

Бракетт пристально посмотрел на него.

– У вас есть тяжелый вездеход? Почему мы вообще это тут обсуждаем? Пошлите кого-нибудь туда!

Доктора Мори и Идальго обменялись неразборчивыми взглядами.

Улыбка доктора Риза напомнила Бракетт акулью.

– За этим вы и здесь, капитан, – сказал Риз. – С ними два колониальных морпеха, а ваши ребята никогда не бросают друг друга. Мы предположили, что вы со своим отрядом пожелаете сами их спасти.

Бракетт не пробыл в «Надежде Хадли» и полдня, но ему уже хотелось придушить большинство тех, кого он тут встретил.

– Значит, вы отправляете морпехов, чтобы порешать свои дела, – ответил он, – а теперь ждете, что мы будем делать еще и грязную работу?

Доктор Мори погладил острые лацканы своего пиджака.

– Раз уж будете там, – произнес он, – Компания будет вам признательна, если сохраните образцы, собранные командой перед тем, как случилась эта накладка.

Бракетт посмотрел на японца, но ничего не ответил. Зато пожалел, что не ударил Симпсона раньше. Сейчас он, стиснув зубы, говорил себе, что нападение на престарелого ученого из «Вейланд-Ютани» не будет одобрено его начальством.

– Накладка, – повторил он, и это слово прозвучало в его ушах как ругательство.

Все присутствовавшие ученые просто смотрели на него с ничего не выражающими лицами. Лишь Расселл и доктор Идальго выглядели так, будто им было слегка неуютно.

Бракетт повернулся к Симпсону:

– Приготовьте тяжелый вездеход.

– Он уже готов, – ответил тот.

– Хорошо. Вызовите сержанта Кохлина. Скажите, что у него есть три минуты, чтобы взять пятерых пехотинцев и прийти к моей квартире.

Сказав это, капитан развернулся и вышел в коридор.

«Накладка, – подумал он. – Вот уж в самом деле, добро пожаловать на Ахерон».

8

БУРИ ВИДАННЫЕ И НЕВИДАННЫЕ

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 12.32

Энн и Расс Джордены шагали по коридору бок о бок, соединенные многолетними узами брака и той упругой паутинкой, что связывала их, даже когда они отдалялись друг от друга. Энн раздражали звуки тяжелой поступи мужа, когда он, как сам думал, шел спокойно, но на самом деле был рассержен. Она ощущала исходящую от него тревогу, и ей самой хотелось бежать прочь.

Если бы только у нее было такое место, куда можно было улететь, хоть ненадолго, чтобы снова прийти в себя. Но куда в «Надежде Хадли» было деваться, чтобы Расс не сумел ее найти? Или где ее не побеспокоили бы, пусть даже из лучших побуждений, друзья?

Никуда.

– Все еще хочешь есть? – спросил Расс, коротко и отрывисто, будто едва раскрывая рот.

– Ну, если ты голоден, – ответила она осторожно. Они собирались узнать у Симпсона насчет братьев Финч, а потом отправиться в столовую. Сейчас же ее живот был полон чего-то, что, по ощущениям, казалось враждующими стаями бабочек.

– Может, в игровую комнату? – спросил Расс.

Все так же односложно. Обеспокоенность перерастала в гнев. Ей хотелось ударить его. Энн любила своего мужа – от щетины на небритом подбородке до почти комично тонких лодыжек. За годы, проведенные вместе, они очень много смеялись. Были отважными, иногда немного сумасшедшими. Пересекли всю галактику и растили детей так далеко от Земли, что шутили: если те когда-нибудь вернутся на родную планету, их сочтут там пришельцами.

Энн и Расс переживали трудные годы, но всегда были вместе, одной командой, и это оказалось важным, когда однообразие жизни в «Надежде Хадли» ввергло их обоих в клаустрофобию. В день, когда Расс признался, что иногда чувствует себя, точно заключенный в тюрьме, Энн плакала до тех пор, пока он не признался, что лишь ее любовь и присутствие Тима и Ньют сохраняли ему рассудок.

У них по-прежнему случались хорошие деньки – и даже чудесные, – но нервы у обоих уже были на пределе. Иногда Энн не могла уснуть по ночам и чувствовала, будто разваливается на куски. Но потом слышала смех Ньют или видела, как Тим пытается изображать мужскую походку отца, и все снова становилось хорошо.

Но не в этот день.

Энн Джорден знала каждый жест, каждое движение мужа. Они не дойдут до рекреационного центра. Едва эта мысль утвердилась у нее в голове, Расс нырнул в служебный коридор и повернулся к ней лицом. Энн хотела было пройти дальше – может, корабль еще не ушел, – но вместо этого вошла в тот тихий коридор вместе с мужем. Прошедший мимо рабочий лишь посмотрел на них, не замедлив шаг.

– Что он, черт возьми, здесь делает? – прошептал Расс, почти переходя на шипение. Он попытался заглянуть ей в глаза, но затем отвернулся, будто готовя себя к ее ответу.

– Понятия не имею, – упорствовала Энн.

Он сузил глаза.

– Думаешь, я в это поверю? Представь себе, как далеко мы от Земли, как много сейчас развелось колоний и как мало людей захотят отправиться сюда. Хочешь, чтобы я поверил, что мужик, с которым ты когда-то спала, оказался здесь просто так? Вот прям здесь?

Энн почувствовала, что ее заливает румянец. Сердце подскочило в груди, в висках застучало. Она сделала шаг вперед и ударила Расса по плечу.

– Эй, какого хре… – начал он.

Она толкнула его в грудь раз, потом еще один.

– Подумай головой, Расселл, – прошипела Энн. – Неужели за все эти годы твой мозг так заплесневел, что ты стал не способен мыслить логически? Откуда, черт возьми, я должна знать, что Демиан тут делает? Я не общалась с ним с тех пор, как мы покинули Землю, – она отступила назад и посмотрела на него. – Ты что думаешь, я все это время крутила межгалактический роман? Ну конечно, почему нет – всего каких-то тридцать девять световых лет, – она помолчала, а потом добавила: – Ты что, совсем из ума выжил?

Расс просто смотрел на нее, кипя от злости и раздражения. Но затем ее слова дошли до него, и он провел ладонями по щетине на щеках.

– Нет, – признал он. – Конечно, нет… это просто…

– Безумие.

– …глупость, – сказал он. – Но если это совпадение… то это уже безумие.

Энн взяла его руку и провела большим пальцем по костяшкам почти бессознательным движением. Она знала, его это успокаивало, и делала это не думая, так же, как и он едва ли осознавал производимый эффект. Их брак состоял из тысяч таких уютных мелочей.

– Не буду тебе лгать, Расс, – спокойно проговорила Энн, – я очень рада, что Демиан здесь. У нас есть друзья в «Надежде Хадли», но встретить кого-то, кто хорошо меня знает, – это просто неожиданное удовольствие. Мы с Демианом когда-то были вместе, но до этого просто долго дружили. Были настоящими друзьями. Он хороший человек, и я хочу узнать, как он жил с тех пор, как мы виделись в последний раз… Но ты теперь мой муж.

Расс выдохнул, повернулся и прислонился к стене.

– Я вроде как идиот, да?

– Вроде как? – мягко улыбнулась Энн.

Вдруг послышалось хихиканье. Оно расходилось эхом по главному коридору, а за ним раздавался звук чьих-то бегущих ног. Джордены одновременно повернулись и увидели, как несколько детей пробежали мимо служебного коридора, где они стояли, с клочками бумаги в руках. Большинство из них были не старше семи лет, и вместе они составляли банду маленьких мародеров, которые носились сразу по двое или трое. Энн заметила пылающую рыжую шевелюру Луизы Кантрелл, а за ней – знакомые светлые космы их шестилетней дочери Ребекки.

– Ньют! – позвала она дочь.

Девочка затормозила. Пока она поворачивалась к коридору, ее чуть не сбил с ног старший брат, Тим.

– Ребекка, ты чего…

Ньют стукнула его в грудь.

– Смотри куда прешь, тупица, – сказала она и двинулась к матери с отцом. – Что это вы там делаете?

Расс ухмыльнулся.

– Нам нужно было спрятаться, чтобы как следует нацеловаться.

– Фу-у-у! – воскликнула Ньют, но потом все-таки захихикала. – Вы такие портивные!

– Противные, – поправил сестру Тим, закатив глаза.

Ньют кивнула:

– Точно.

– От вас аж неловко, – заявил Тим родителям. У него были такие же светлые волосы, как у сестры, но он, в свои неполные десять, уже начинал взрослеть, вырастая из того маленького мальчика, которым был раньше.

– Стараемся, – ответила ему Энн.

Мимо пробежали несколько других детей, включая друга Тима, Аарона, который крикнул ему, что Джордены сейчас проиграют.

– Тим, давай уже! – взмолилась Ньют, пытаясь протолкать брата вперед; ей не терпелось продолжить сеять тот хаос, который задумывался.

– Чем вы все там занимаетесь? – спросил Расс. – Кроме того, что носитесь как угорелые?

– Находим предметы, – ответил Тим, и Ньют взяла его за руку и потащила в главный коридор. – Пока! – только и бросил он через плечо.

Расс довольно кивнул головой, наблюдая, как дети убегают. Какие бы события они не переживали в последние несколько лет, сердце Энн по-прежнему таяло, когда она видела, как муж проявляет свою любовь к их детям.

– Эй, – сказала она, сжав его руку и вытягиваясь, чтобы поцеловать в щеку. Энн заглянула ему в глаза. – Волноваться не о чем, слышишь? Совершенно не о чем. Это наш дом, и мы сильны вместе, ты и я. Наша семья в целости и сохранности.

Расс, улыбнувшись, повторил:

– В целости и сохранности.

Но она все же не могла не заметить следа грусти в его глазах. Как бы Энн ни была рада видеть Демиана, она знала, что мужа и дальше будет тяготить присутствие ее бывшего.

Рассел позволил ее руке выскользнуть из его.

– Проголодалась?

– Если честно, умираю с голода, – призналась она. – Аппетит вернулся.

Они вошли в столовую вместе, держа руки по бокам и почти не соприкасаясь. Расс присмирел, и Энн почувствовала дрожь неспадающего напряжения между ними. Сомнения и страхи соединялись в одно, отталкивая их друг от друга.

«В целости и сохранности», – сказала она про себя, не зная, обет это или мольба.

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.37

За рулем тяжелого вездехода сидел немолодой уже пехотинец по имени Альдо Кроули. Кожа у него была как будто дубленая, а там, где отрастали волосы – он был коротко стрижен – серая, но яркий блеск в медных глазах говорил о том, что он мог быть не настолько стар, как казался.

Но он был. В январе Альдо Кроули исполнился сорок один год. Он был потомственным пехотинцем – ни достаточно умным, ни достаточно амбициозным, чтобы подняться выше сержанта, и понижался до капрала каждый раз, когда отказывался подчиняться приказам старших офицеров, которые были куда зеленее, чем он в первый свой день в форме.

Бракетт узнал все это в первые шестьдесят секунд беседы с Джулисой Парис на тему того, каких членов отряда стоит привлечь к спасательной миссии. Кроули был первым, кого она предложила, а потом уже – пару крепких рядовых, Ченовского и Хауэра, заработавших репутацию тех, кто не наложит в штаны, если ситуация станет тяжелой.

Также капитан взял с собой и лейтенанта Парис, плюс первых трех пехотинцев, которые попались ему на глаза в лихорадочные мгновения подготовки – Нгуена, Петтигрю и Стамовича.

– Не совсем понимаю, почему вы берете меня с собой, капитан, – заметила Парис.

Бракетт осмотрел просторный салон тяжелого вездехода. Остальные выстроились на скамейках вдоль переднего отсека. Задняя часть машины использовалась для хранения оборудования и грузов.

Он посмотрел на Парис. Из-за грохота двигателей и шума, с которым вездеход пробирался по ахеронской земле, никто из остальных не услышал бы, если бы он ответил на вопрос. Но что ему было сказать? Что он хотел видеть ее рядом, потому что доверял ей, хоть и знал лишь несколько часов? Что она знала местность, пехотинцев и природу атмосферных бурь? Любое из этих признаний выдало бы в нем некоторую слабость.

И вместо ответа он повернул вопрос иначе:

– У вас есть опасения, что сержант Кохлин не сможет принять командование в наше отсутствие?

Парис нахмурила брови:

– Никаких.

– Вот и хорошо.

Лейтенант пристально посмотрела на него, но вездеход сильно трясло и она, отвернувшись, стала просто вглядываться сквозь лобовое стекло. Видимость была неважной еще с момента, как они покинули «Надежду Хадли», и по мере продвижения к «Процессору Шесть» становилась только хуже. У Альдо на щитке имелся целый набор инструментов, которые сообщали данные о местности для радара и термографа. И все равно Бракетт совершенно не понимал, как этот парень видит там хоть что-нибудь.

Сбоку от него на скамье лежала экзомаска. Эти черные штуки с выпуклыми глазами вызывали у него в воображении гигантских, кошмарных насекомых. В основном такие маски кратковременно использовались на планетах и лунах, где атмосфера содержала токсины, но в остальном была пригодна для людей. Также экзомаски широко использовались и во время сильнейших бурь на Ахероне, просто чтобы предотвратить попадание пыли в глаза и рот, облегчив видение и дыхание.

– Скажи-ка мне вот что, – сказал Бракетт, пытаясь растопить лед, что начал образовываться между ним и лейтенантом. – Кто-нибудь когда-нибудь спрашивал, почему морпехов высылают на эти изыскательские выезды? Это просто бесплатная рабочая сила, или наши люди должны следить, чтобы разведчики не отлынивали от работы?

– Я спросила, когда только-только сюда попала, – ответила Парис. – Мой первый командир на Ахероне сказал мне, что это вошло в порядок вещей, когда на Ахерон впервые прибыла команда ученых, то есть лет двенадцать-тринадцать назад. Но разведчики не просто собирают образцы и составляют карты местности.

Бракетт изогнул бровь.

– А что еще им, черт возьми, делать на этой глыбе?

Лейтенант Парис бросила осторожный взгляд на Стамовича и остальных, кто сидел напротив. Спрятала непослушный короткий локон за ухо.

– Это «Вейланд-Ютани», капитан, – ответила она, будто этим можно было все объяснить.

Сидя на скамье, Бракетт стукнулся головой о стену, когда тяжелый вездеход угодил в неглубокую яму, а затем выкарабкался из нее. Возможно, участие «Вейланд-Ютани» и вправду все объясняло. Приказы-инструкции от Корпорации предписывали не только изучение самого планетоида, но и удовлетворение неугасающего интереса Компании к инопланетной жизни – аборигенной или занесенной путешествующими по космосу расами. Но и спустя тринадцать лет после прибытия ученых эта мысль казалась нелепой.

Если и существовала вероятность, что изыскатели найдут хоть что-нибудь интересное их работодателям, они бы уже это нашли. А Компания могла отправлять с ними пехотинцев и из соображений безопасности – просто в качестве меры предосторожности.

Бракетт подался вперед, пытаясь разглядеть что-нибудь за лобовым стеклом. Альдо ни разу не сбрасывал скорость, как бы сильно тяжелый вездеход ни трясся и как бы буря ни закрывала ему обзор.

– Ты хоть что-нибудь там видишь? – спросил его Бракетт, повысив голос так, чтобы его было слышно поверх грохота машины и стаккато гонимых ветром камней о корпус вездехода.

Альдо оглянулся.

– В этом и штука, капитан, – ответил он. – Нужно просто принять, что там нечего видеть, и тогда все будет нормально.

Бракетт затряс головой.

– Так какого хрена они вообще решили устроить колонию на этой проклятой луне?

На скамье напротив Стамович расслышал вопрос и решил ответить:

– Просто остальной Вселенной нужно место, куда они могли бы показать, если дела пойдут неважно, и сказать: «Могло быть еще хуже – мы могли оказаться на Ахероне!».

Нгуен и Петтигрю рассмеялись, согласно закивав. Стамович даже дал товарищу пять, но остальных членов команды, избранной Бракеттом для этой миссии, шутка, похоже, совсем не позабавила. Посмотрев на Ченовского и Хауэра, капитан заметил, что те отводят глаза, и принялся изучать Стамовича.

Тот сидел с нахальным видом и натянуто улыбался. Лейтенант Парис сказала Бракетту, что Стамович подчинялся только сержанту Дрейперу, но сейчас капитан начинал замечать, что в отряде существовало явное разделение, и это его обеспокоило. Такие раздоры в рядах могли привести к гибели пехотинцев.

Вездеход сильно накренился влево, а когда стал вылезать из ямы, или что это там было, двигатель взревел. Затем они выровнялась, и Альдо ударил по тормозам. Машина забуксовала в пыли, качнувшись вперед и назад. Он замкнул передачу, а затем повернулся в своем кресле, чтобы взглянуть на Бракетта.

– Приехали, капитан, – сказал Альдо. – И на вашем месте я бы поторопился.

– Буря усиливается? – спросила лейтенант Парис.

Альдо устало усмехнулся:

– Не-а. Процессор горит.

9

ЖЕЛАНИЕ ОТТО

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.41

Бракетт выругался, продвинулся вперед, оказавшись между передними сиденьями, и выглянул в лобовое стекло.

Справа от них, в гонимом ветром потоке песка, виделась темная башня «Процессора Шесть». Даже отсюда внутри вездехода были слышны гул и грохот, раздававшиеся в ядре и клапанах и сливавшиеся в некий механический вопль. Из клапанов, расположенных на вершине блока, валил черный дым, и внутри были заметны оранжевые языки пламени.

– Сукин ты… – капитан схватил свою экзомаску и рявкнул: – Выходим! Тут все может взлететь на воздух в любую секунду, и я не хочу быть здесь, когда это случится!

Альдо остался на водительском сиденье, и Бракетт приказал Петтигрю также остаться в вездеходе – всегда хорошо иметь кого-то, кто сможет исполнить роль кавалерии, если дела пойдут плохо. Заднюю дверцу машины можно было опустить до самой земли как трап, но в такую бурю они вышли сбоку и быстро закрыли дверь за собой.

Надев маски, Бракетт и Парис, шатаясь от ветра, повели остальных трех пехотинцев сквозь ветер и пыльную взвесь. Потихоньку, шаг за шагом они подошли к атмосферному процессору. Даже в экзомаске капитан почувствовал, что задыхается.

– Прислушайтесь! – сказал Нгуен.

Бракетт замер. Изнутри процессора доносился стук и скрежет. Все инстинкты приказывали ему убираться подальше от стонущей башни, но шум беспокоил его куда меньше, чем вонючий химический дым, который доносила до них буря.

– Что, уже думаете сменить место службы?! – крикнула ему лейтенант Парис, стоявшая рядом, но ее голос почти затерялся на ветру.

Бракетт ничего не ответил. Он не любил лгать.

Через несколько секунд они оказались у входа. Стамович достиг его первым и сдвинул засов. Ветер с шумом стал закрывать дверь, но Нгуен быстро протиснулся вовнутрь. Бракетт знал, что они были друзьями сержанта Дрейпера и им не терпелось его выручить, так что он не беспокоился по поводу того, кто идет впереди.

Когда они оказались вне бушующей бури, уровень шума упал так резко, что Бракетту на мгновение показалось, что он частично оглох. Затем Ченовский захлопнул за ними дверь, и капитан вздрогнул во мраке. Лишь тусклые аварийные огни давали пульсирующее освещение. Красные сигналы мигали по всему ядру, и башню затянуло облаком черного дыма, причем на высоте он был плотнее.

Бракетт стянул маску и посмотрел наверх, но не увидел, чтобы там что-то горело.

– Дрейпер! Юсеф! – крикнула Парис, и пехотинцы заозирались по сторонам.

Они обнаружили следы попавших в беду товарищей – куртки, пару очков и довольно странный ботинок, – но людей видно не было. Ядро гремело, сотрясаясь так сильно, что болты, которыми оно крепилось к полу, казалось, пытались вырваться из своих отверстий. В красных тенях, что играли на стене справа, сверкала одна из уходящих вверх лестниц.

– Марв! Крикни что-нибудь, говнюк! – гаркнул Стамович. – Ты где?

Бракетт начал обходить ядро со стороны, кивнув Нгуену, чтобы тот двигался дальше. Не сделали они и пары шагов, как послышался ответ.

– Мы здесь! Будьте осторожны!

Затем закричал кто-то еще.

– Отправьте нас домой!

Бракетт не прошел еще трех шагов, как увидел плотного бородатого мужчину, лежащего на земле. Тот истекал кровью – она покрывала лицо и запеклась в волосах на левой стороне головы. Глаза были открыты, и бородач поднял руку, чтобы помахать им – или, скорее, попросить помощи. Мужчина держался за левую ногу, и Бракетт понял, что она согнута под неестественным углом.

Перелом, причем серьезный.

– Кёртис! – воскликнула лейтенант Парис.

Еще три шага, и открылась вся сцена – но это было последнее, чего Бракетт мог ожидать. Он достал оружие еще прежде, чем его разум успел осознать динамику происходящего.

Рыжеволосый мужчина с безумными глазами стоял, прислонившись спиной к стене и держа одной рукой женщину-морпеха – схватив заложницу за горло, прижимал к ее виску, судя по всему, ее же пистолет. В дюжине футов от него, погруженный в масляные, мигающие красные огоньки, твердо стоял еще один пехотинец, нацелив пистолет на рыжего и его заложницу.

Бракетту не составило труда понять, кто здесь кто. Если со сломанной ногой лежал Кёртис Финч, то это должен был быть…

– Отто! – рявкнул он. – Отпусти рядового Юсеф!

Дрейпер – а кто еще это мог быть? – бросил быстрый взгляд на новоприбывших, но не решился отвести глаза от Отто Финча надолго. Он немного сместился вправо, поближе к другим пехотинцам. Бракетт и Стамович, теперь располагаясь бок о бок, бросились, чтобы занять позицию рядом с ним. Остальные нашли укрытие.

– Назад! – крикнул Отто. В его голосе звенел ужас, и иногда прорывался тембр ребенка, впавшего в истерику, а сам разведчик таращился на новоприбывших пехотинцев так, словно любое неверное движение могло заставить его взорваться. – Не приближайтесь, не то убью ее! Я не хочу… мне этого не нужно, но, клянусь, я это сделаю!

– Дрейпер, доклад! – гаркнул Бракетт.

Сержант уставился на него, а потом вопросительно взглянул на Стамовича.

– Новый командир, – пояснил тот.

– У меня самого есть глаза, Стам, – усмехнулся Дрейпер. Он сделал шаг навстречу Отто, но тот начал кричать, и сержант отступил обратно.

Кёртис Финч указал на лейтенанта Парис, и та подбежала к нему и встала рядом на колени.

– Сержант Дрейпер, доложить обстановку! – повторил приказ Бракетт.

– А на что это похоже, сэр? – огрызнулся Дрейпер. – Вам нужно, чтобы я рассказал все это дерьмо по слогам?

– Он хочет свалить! – крикнула Юсеф. На ее лице не отражалось страха, но Бракетт видел его в глазах женщины. Колониальные морпехи были крепкими орешками, а некоторые еще крепче, но ни один боец не хотел бы умереть в заложниках. Похоже, что ей трудно дышать.

– Что это, черт возьми, значит – «свалить»? – спросила лейтенант Парис.

– Свалить с планеты! – уточнила Юсеф и закашлялась.

– Просто отправь нас домой! – крикнул Отто, бегая обезумевшими глазами с одного морпеха на другого. Он был весь в слезах, по губам у него стекали сопли. – Меня больше не интересуют деньги! Мне не нужен ни доллар из тех, что мы здесь заработали! Просто посадите нас с Кёртисом на корабль, идущий домой!

Вся башня содрогнулась, и земля будто задрожала у них под ногами. Треск, словно гром среди ясного неба, – и в оболочке ядра раскрылась трещина, из которой повалил черный дым. Взрыв сотряс блок высоко над головой, и Бракетт, глянув туда, увидел, как оранжевое пламя вырывается прямо навстречу бушующей буре.

Четверть крыши уже просто сорвало.

– Договорились! – немедленно ответил Бракетт. – Все, что скажешь, Отто! Хочешь домой – я устрою так, чтобы ты туда попал!

– Капитан… – предупреждающе проговорил Дрейпер.

– И как мне знать, что это правда?! – крикнул Отто. – Как я могу верить хоть кому-нибудь в этом чертовом месте?!

Скрежет внутри ядра стал еще громче. Бракетт ломал голову, пытаясь придумать, что сказать Отто Финчу, чтобы его успокоить. Человек явно пережил какой-то психологический срыв и никак не мог поверить в какое бы ни было обещание выслать его и брата с планеты, которое дал бы ему Бракетт.

Его брата.

Бракетт перевел взгляд туда, где Парис стоя на коленях перед Кёртисом Финчем. По лбу мужчины катился пот. Бракетт со своего места видел возле него небольшую лужицу – Кёртиса стошнило от боли в раненой ноге. Он был доведен до отчаяния и цеплялся за рукав Парис, словно умоляя ее.

«Этот парень, что, тоже с ума сошел?»

Был только один способ это выяснить. Бракетт выбежал из укрытия и упал на колени рядом с лейтенантом. И между делом сбросил экзомаску.

Парис повернулась к нему.

– Что бы вы ни задумали, капитан, делайте это быстро, – сказала она. – Кёртис говорит, у нас есть всего несколько минут, а потом тут все разлетится на части.

Отто снова начал кричать. Бракетт увидел, что Дрейпер двинулся к Стамовичу и Петтигрю, которые подошли еще чуть ближе, точно не веря, что Отто убьет Юсеф. Рыжий, все с таким же безумным взглядом, еще сильнее сжал ей горло и завопил, чтобы они остановились.

– Еще один шаг, и она мертва! – крикнул он.

– Отто, послушай меня! – сказал Бракетт, снова поднимаясь на ноги. – Так ты убьешь не только Юсеф – ты убьешь всех нас, в том числе себя и своего брата! Кёртис говорит, что ядро взорвется уже через несколько минут. Осмотрись вокруг! Полкрыши снесло, всюду огонь и дым… Мы умрем, если не уйдем сейчас…

– Вынесите Кёртиса! – крикнул Отто, и у него покатились свежие слезы, прорезая чистые дорожки в саже на щеках.

Бракетт вставил свой пистолет в кобуру и поднял руки.

– Нам всем нужно уходить, – сказал он. – Не только твоему брату.

– Вынесите его отсюда! – закричал Отто.

Бракетт мгновение смотрел на глубокий страх в глазах Отто, а затем кивнул, поворачиваясь к Парис.

– Уберите его! – Он огляделся вокруг. – Нгуен! Хауэр! Помогите лейтенанту Парис перенести Кёртиса в вездеход!

Когда пехотинцы, повесив свое оружие, поспешили исполнить приказ, Отто успокоился. Юсеф напряглась, будто готовясь вырваться из его хватки, и Отто прижал пистолет к ее виску.

– Что вы делаете? – крикнул Отто на пехотинцев, двинувшихся к его брату. – Не трогайте его!

Лейтенант Парис тихо приказала что-то Хауэру и Нгуену. Один из них бросился к щитку управления, резко дернул его дверцу и принялся вырывать ее из петель, тогда как второй помогал Парис снять с Кёртиса куртку.

– Мы вынесем его, но сначала нужно закрепить ему ногу, – сказал Бракетт Отто, чувствуя, как пот стекает у него по шее. Температура внутри «Процессора Шесть» продолжала подниматься. – У него серьезный перелом, Отто. Он не может ходить! Или ты хочешь, чтобы твой брат здесь умер?

Отто, весь взвинченный, смотрел на него. На несколько секунд он зажмурил глаза, а потом слова вырвались из его рта:

– Ладно! Выносите его!

Парис кивнула Нгуену и Хауэру, которые спешно пытались просунуть металлическую дверцу под ноги Кёртиса. Затем они обернули его ноги курткой, привязав к металлу. Кёртис несколько раз вскрикнул, а когда Нгуен привязывал его к куртке, издал вопль и потерял сознание. Даже на фоне рева и грохота слабеющего процессора от этого вопля по спине Бракетта побежали мурашки.

– Вперед, вперед! – поторопил он.

Хауэр, Нгуен и Парис подняли Кёртиса с земли и быстро понесли к выходу. Если бы он уже не лежал без сознания, то, Бракетт был уверен, его крики были бы такими невыносимыми, как если бы его сломанные кости сточились друг о друга.

– Капитан! – гаркнул Дрейпер. – У нас нет времени…

Бракетт поднял руку, давая знак замолчать, и повернулся к Отто. Ему не нравился вид Юсеф, ее поникший взгляд.

– Наше время вышло, Отто, – сказал Бракетт. – Мы поможем Кёртису и можем помочь и тебе. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отправить вас обоих домой, но ты должен отпустить рядового Юсеф прямо…

– Мне нужно, чтобы это подтвердил кто-то из представителей Компании! – заявил Отто надтреснутым голосом. – Мне нужна гарантия!

Отчаяние в его глазах выдавало глубокий страх, который, как понимал Бракетт, он никогда не сможет развеять. Отто вел себя как человек, попавший в кошмар, в котором не может проснуться. Но он не спал. Все происходило по-настоящему и представляло смертельную опасность.

– Отто, у нас на все про все две-три минуты! – ответил Бракетт. – Отпусти Юсеф сейчас, или мы все здесь умрем!

– Капитан Бракетт, у нас больше нет вариантов! – крикнул Стамович.

– Есть, черт возьми! – возразил Дрейпер.

Он прострелил Отто Финчу левый глаз, размазав кровь, осколки черепа и серого вещества по стене. Погибая, Отто дернул пальцами, и пистолет выстрелил. Юсеф вскрикнула и оттолкнулась, но рука трупа уже начала непроизвольное движение, и пуля ушла мимо, угодив в затянутую дымом темноту над головой.

Бракетт ринулся по дрожащему полу. Весь процессор громыхал и вибрировал.

– Черт, Дрейпер, это что за херня?

– Принятие мер, сэр! – отозвался сержант. – Вы сами сказали, что мы не можем терять времени.

Петтигрю и Стамович согласно кивнули. Бракетт, вне себя от злости, почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки, но вынужден был разжать их обратно. Дрейпер мог и подождать.

– Уходим! – крикнул он, показывая на остальных – Петтигрю, Ченовского и Стамовича. Юсеф отошла от трупа Отто, пытаясь перевести дух. – Но мы заберем тело Финча с собой! Брату придется его хоронить!

– На хрен его! – гаркнул Дрейпер. – Этот долбаный псих чуть не пристрелил Юсеф. Мы не будем ради него рисковать жизнями!

Несмотря на всевозрастающую опасность – он прямо чувствовал своими внутренними часами, как проносятся секунды, – Бракетт в изумлении наблюдал, как Дрейпер дал знак Стамовичу и двум остальным выбираться, и лишь Петтигрю слегка поколебался, прежде чем последовать за ними.

«Все, этот сукин сын мой», – подумал Бракетт.

– Капитан! – позвал кто-то.

Бракетт повернулся и увидел, что Ченовский пытается поднять труп Отто Финча. Кровь уже запеклась на горячей металлической стене, но лужа на полу вокруг трупа расширилась, и Ченовский немного поскользнулся, пытаясь поднять Отто. Бракетт ринулся к нему. Что-то шевельнулось слева, и, посмотрев туда, он увидел Юсеф, которая, наконец, восстановила дыхание.

Втроем они подняли Отто так же, как другие, когда несли Кёртиса, и устремились к выходу. Весь процессор, как показалось, накренился, и им пришлось согнуться, чтобы выбежать в открытую дверь, навстречу тьме и ревущей пылевой буре. Ветер тут же стал сносить их в сторону, и они наклонились под его воздействием. Без экзомаски Бракетту едва удалось разглядеть вездеход. Трое пехотинцев, отказавшихся выполнять приказ, продирались в его сторону, сражаясь с ветром. Вид их удаляющихся фигур лишь сильнее распалил Бракетта, и он прикрикнул на Юсеф и Ченовского.

До вездехода они добрались спустя долгие двенадцать секунд после Дрейпера и остальных. Альдо встретил их в задней части машины, где был опущен трап, и помог Ченовскому втащить внутрь труп Отто, уложив его рядом с лежащим без сознания братом.

– Почему ты стала мне помогать?! – спросил Бракетт у Юсеф, громко, чтобы перекричать бурю.

Юсеф уставилась на него:

– Вы отдали приказ.

Бракетт знал, что это не полный ответ. Юсеф была одной из подельниц Дрейпера, иначе ее бы не отправили сопровождать Финчей.

– Выдвигаемся, капитан! – крикнул Альдо и, помахав им, побежал к водительской двери.

На «Процессоре Шесть» прогремело два взрыва. Юсеф обернулась на башню, и Бракетт посмотрел туда же – там из разрушенной крыши вырвался сгусток пламени. Он слегка подтолкнул ее, и рядовой словно вышла из мимолетного транса. Они, пригнувшись, забежали по трапу и с шумом упали на сиденья в тот самый момент, когда закрылась дверь и свернулся трап.

– Пристегивайтесь! – крикнул Альдо, и вездеход рванулся вперед, загрохотав по неровной земле, а песчинки зашуршали снаружи по его корпусу.

Бракетт оглядел салон и понял, что оказался ровно напротив Дрейпера. Все взгляды в пассажирском отделении были устремлены на него: пехотинцам было интересно, как он отреагирует на неподчинение Дрейпера.

Капитан, сохраняя молчание, стиснул зубы так крепко, что у него заболела челюсть. Первой его мыслью было бросить ублюдка в карцер как только они вернутся в «Надежду Хадли» и продержать его там, пока он не сможет договориться о том, чтобы Дрейпера перевели куда-нибудь с Ахерона. Но беда заключалась в том, что он не знал, насколько его поддержит в этом руководство. Если посадить Дрейпера в карцер, а потом выпустить, это подорвет авторитет капитана даже сильнее, чем мерзавец уже подорвал его своими действиями.

– Послушай меня, сукин ты сын… – начал Бракетт, наклонившись вперед и указав на него.

В этот момент «Процессор Шесть» взорвался. От удара вездеход качнуло вправо. Хауэр и Петтигрю упали между противоположными рядами сидений. Даже приглушенный бурей, громоподобный звук взрыва заставил всех вздрогнуть, а Юсеф даже прикрыла уши. Что-то упало на крышу вездехода, и Альдо резко свернул, чтобы избежать пылающего куска металла, который свалился перед ними, будто метеорит.

Стамович громко выругался, и остальные тут же принялись насмехаться над его несдержанностью. Это длилось лишь несколько секунд, после чего все снова обратили внимание на молчаливую враждебность, что повисла в пространстве между Бракеттом и Дрейпером.

– Вы что-то говорили? – спросил Дрейпер сухим, полным пренебрежения тоном.

– Я говорил, что это был мерзкий первый день под моим командованием, – ответил Бракетт. – Но бьюсь об заклад, что для тебя, сержант, это только начало. Ты, Стамович, и ты, Петтигрю, будете помещены под домашний арест сразу после возвращения и останетесь там до дальнейших распоряжений. Если вы думали, что ваши сегодняшние действия не повлекут последствий, то могу лишь предположить, что ваш предыдущий командир позволил вам считать, будто звания в этом краю забвения ничего не значат. И я здесь для того, чтобы изменить ваше представление об этом.

Уголок рта Дрейпера поднялся, будто бы в ухмылке, но больше он ничем не ответил. Остальным также хватило ума ничего не говорить.

Вездеход катился дальше.

Когда они были на полпути к колонии, буря, наконец, начала стихать, и Джулиса Парис проползла из задней части салона, чтобы сесть рядом с Ченовским.

– Простите, капитан, – сказала она. – Хауэр сделал все, что мог, но шок и потеря крови сделали свое дело. Кёртис Финч умер.

Бракетт тяжело вздохнул и приложил голову к вибрирующей стене вездехода.

– Чертов псих хотел свалить с планеты вместе с братом, – пробормотал Стамович. – И вроде как его желание исполнилось.

– И как это оно исполнилось? – спросил Ченовский, усмехнувшись ему. – Теперь они никогда не покинут Ахерон. Здесь их и похоронят. Кто бы ни остался у Финчей на Земле, они узнают, что оба мертвы, и просто будут жить дальше. Это место так далеко от дома, что здешние колонисты могли с тем же успехом быть уже мертвыми для тех, кого они там оставили. Если бы для меня это было бы не просто назначением… если бы я знал, что навсегда здесь… я бы сорвался так же, как Отто.

Следующие минуту-две они проехали молча, просто размышляя. Пехотинцы принялись рассматривать свои ноги, либо пытались выглянуть в лобовое стекло, несмотря на то, что Альдо махал им, приказывая оставаться на своих местах.

Юсеф толкнула Бракетта локтем. Капитан знал, что она сидит рядом, но был слишком поглощен своим гневом и едва взглянул на нее.

– Вы спрашивали, почему я помогла нести его, – ответила она тихонько, так что лишь Бракетт мог расслышать ее поверх рева двигателя и свиста затухающей бури.

– Дело ведь не только в исполнении приказа, – сказал он без вопросительной интонации в голосе.

Юсеф на секунду опустила глаза, а затем повернулась к нему лицом.

– Я чувствовала его страх, – проговорила она. – Отто бывал и занозой в заднице, но мне он нравился. Он просто расклеился, капитан. Он не хотел причинять мне вред – просто был напуган. Мне очень жаль, что все так закончилось.

Бракетт сощурился:

– И что же могло так сильно его напугать?

Юсеф пожала плечами.

– Не думаю, что это что-то реальное. Или что-то осязаемое. Ахерон просто стал действовать ему на нервы. Он убедил себя в том, что на этой чертовой луне существует нечто, чего стоит бояться, что хочет его убить. Он боялся, что умрет, если не свалит отсюда.

Бракетт посмотрел на Дрейпера.

– Думаю, он прав. Но бояться нам следовало не Ахерона.

10

СТОИМОСТЬ

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 16.48

Ньют не имела ничего против, когда с ней обращались как с ребенком. Она знала, что некоторые дети очень сердились, когда взрослые ими пренебрегали, но Ньют считала, что злиться из-за этого глупо. Как-никак, они были детьми. И взрослые вовсе не пытались обидеть их правдой.

И она отнюдь не спешила взрослеть. Взрослые много ворчали. Нервничали из-за вещей, которые казались совсем не важными – из-за чего-то по поводу разногласий, которые, по их мнению, назревали, но еще не случились. Ее родители служили тому прекрасным примером. А в последнее время они, казалось, беспокоились о чем-то, чего Ньют решительно не понимала.

Зато она понимала, что во всем этом не было смысла. От стресса они становились резкими и напряженными, и это напряжение потрескивало между ними, точно та невидимая энергия, которая поражала Ньют каждый раз, когда она копалась в свежевыстиранной одежде в поисках одинаковых носков.

«Статика, – подумала Ньют, гордая собой. – Ну, конечно, вот это слово».

То невидимое статическое электричество, что шипело в воздухе между ее родителями последние несколько месяцев, постоянно набирало силу, но сегодня было особенно неприятным. Ньют сидела дома, делая уроки, и видела, как они перемещались по комнатам, словно избегая друг друга… и ей пришлось уйти.

Тим был полностью погружен в своих «Пылающих богов», и, когда она спросила, не хочет ли он сходить на кухню и узнать, нет ли у Броны Флэрти для них фруктового льда, брат ничего не ответил. Так что она пошла без него.

Ньют любила фруктовый лед. Особенно вишневый, хотя в теплице росла вишня и, попробовав сам фрукт, она удивилась, почему вишневый лед так назывался, раз в его вкусе не было ничего от вишни.

Погруженная в подобные размышления, она чуть не врезалась прямо в человека, который поспешно вышел из-за угла административных офисов.

– Ой-ой! – воскликнул он, выставив перед собой руки.

Лишь когда Ньют посмотрела на него, защищая свой вишневый лед от неизбежного столкновения, то поняла, что перед ней был капитан Бракетт. Узнав ее, капитан улыбнулся.

– Эй! Ребекка, да? – сказал он с таким видом, будто разгадал какую-нибудь загадку. Взрослые такие странные. Хотя улыбка у него была приятная.

– Ньют, – отозвалась она. – Все называют меня…

– Точно, прости! – сказал капитан Бракетт. – И прости, что чуть тебя не сбил. Чересчур задумался, хотя это, конечно, не оправдание. – Он опустил взгляд. – Это что, клубничный лед?

Он изобразил улыбку, но Ньют она показалась напряженной, будто капитан хотел быть добрым с ней, а сам злился на кого-то еще. Казалось, он создавал свою статику и его окружало некое облако подавленности.

– Вишневый, – ответила она. – Мой любимый.

– Вишневый классный, – согласился он. – А виноградный у них тоже есть?

– Если попросите Брону на кухне, она вам сделает, даже если у нее нет его в морозилке.

Капитан Бракетт кивнул с видом, будто очень рад этой новости.

– Так и сделаю, – сказал он. – Похоже, она милая женщина.

Ньют кивнула:

– Очень милая.

Какое-то мгновение он молча смотрел на нее.

– Ты очень похожа на маму. Тебе об этом говорят?

– Это потому что у меня иногда волосы бывают непослушными. У мамы они всегда непослушные, а у меня только иногда. У меня есть кукла – брат говорит, я слишком большая для кукол и, может, так и есть, но она только одна, – ее зовут Кейси. И у нее тоже непослушные волосы.

Капитан Бракетт тихо рассмеялся, и Ньют заметила, что часть окружающей его статики исчезла. Он уже не казался таким напряженным, как в тот момент, когда чуть не налетел на нее, выходя из-за угла.

– Может, мы еще как-нибудь встретимся с Кейси, – проговорил он. – И может даже, ты представишь меня Броне.

Ньют улыбнулась.

– Это я могу.

– Прекрасно. Я разыщу тебя позже, – он посмотрел вдаль по коридору. – А сейчас мне нужно поговорить с мистером Симпсоном.

Девочка показала ему большой палец и откусила кусочек льда. Замороженная вишня холодом отозвалась у нее на зубах, и ее голос стал немного смешным.

– Ладушки, – сказала она. Ее отец всегда так говорил. – Увидимся.

– Увидимся, Ньют, – ответил Бракетт и двинулся мимо нее, в сторону командного блока, выставив плечи таким образом, чтобы казаться сердитым.

– Капитан Бракетт? – вдруг позвала она.

Он обернулся на девочку через плечо.

– А?

– Похоже, у вас был неудачный первый день. Надеюсь, дальше будет лучше.

Капитан Бракетт так же тихо рассмеялся и кивнул.

– И я, малышка. Я тоже надеюсь.

Бракетт застал Эла Симпсона в его офисе. Несколько человек как-то странно посмотрели на капитана, когда он целеустремленно зашагал к закрытой двери колониального администратора, но лишь постучав и распахнув ее, Бракетт понял причину их настороженности.

Симпсон был не один. Он обернулся в ответ на вторжение Бракетта и раздраженно сдвинул густые брови.

– Чем могу помочь, капитан?

Бракетт вытаращился на него, все еще держась за ручку, а затем перевел взгляд на двух других людей, присутствовавших в кабинете – доктора Риза и доктора Идальго, руководителей научной команды «Вейланд-Ютани» в колонии. Они втроем явно чем-то занимались, но что могло быть важнее, чем разрушение «Процессора Шесть» и гибель двоих их изыскателей?

– Я подумал, вам понадобится отчет о сегодняшних событиях, – сказал Бракетт, даже не стараясь скрыть обвинительный оттенок в своем тоне. – Два человека погибли, если вы не слышали.

Взгляд Симпсона стал еще холоднее.

– Слышал, – отозвался он. – Мы как раз обсуждали ошибки техобслуживания, которые привели к выходу процессора из строя. Моя главная задача – убедиться, что такого больше не произойдет. Одна только стоимость восстановления «Процессора Шесть» составит…

– Верно, – сказал Бракетт. – Стоимость.

Доктор Идальго отвела взгляд, смущенная этим намеком, но доктор Риз напрягся и поднял подбородок, как будто готовясь к бою.

– Братья Финч знали о рисках, которые принимали каждый раз, когда выходили из колонии, – сказал доктор Риз. – Если вы желаете выразить протест мистеру Симпсону за его внимание к вопросам прибыли, то вынужден вам напомнить, что он делает свою работу. А вам, капитан, возможно, следовало бы больше беспокоиться о своей.

Бракетт придумал дюжину способов стереть это самодовольное выражение с лица доктора. Но заставил себя сделать глубокий вдох.

– Это одна из вещей, о которых я и пришел поговорить, – сказал он, переводя взгляд обратно на Симпсона. – Нам необходимо внести некую ясность относительно того, какую работу должны выполнять пехотинцы в колонии. Однако перед этим по протоколу я должен доложить о произошедшем там – и именно за этим я сюда пришел.

Симпсон сидел, откинувшись в кресле и постукивая пальцами по блестящей поверхности стола, отлитого из сплава стекла и серебра. Весь кабинет был красиво обставлен изящной металлической мебелью и крутящимися светильниками и не был похож ни на что из того, что Бракетт увидел с тех пор, как прибыл в «Надежду Хадли». Эта элегантность, похоже, была преимуществом должности Симпсона, и все же он умудрялся накапливать на любой поверхности мусор – грязные чашки из-под кофе, брошенные свитера, пробирки с образцами почв, старые толстые бумажные папки, поверх которых валялись электронные планшеты. Администратор явно относился к вещам с пренебрежением, и Бракетт мог лишь догадаться, что с людьми он обращался не лучше.

– Наберите его и отправьте мне, – сказал Симпсон и прекратил барабанить пальцами. – Я ознакомлюсь позже.

Его тон подразумевал, что Бракетт может быть свободен, но тот еще не был готов уходить.

– У вас двое погибших, Симпсон. Вы не сможете разобраться в причинах их гибели без полного доклада…

Доктор Риз тяжело вздохнул с таким видом, будто его очень утомило общение с невеждой.

– У нас есть полный доклад, капитан.

Бракетт наклонил голову.

– Но я не отправлял никаких…

– От сержанта Дрейпера, – перебил его Симпсон.

Секунду-две Бракетт лишь молча смотрел на него. Затем усмехнулся и затряс головой, показывая, что осознал услышанное заявление.

– Дрейпер под домашним арестом, – сказал он.

– Я понимаю, – ответил Симпсон. – Но насколько мне известно, вы не давали указаний по ограничению приема им посетителей. А сразу после вашего возвращения вы не были доступны…

– Я проводил разбор операции со своей командой, – ответил Бракетт, немного выпрямившись, так что воротник впился ему в шею, – и контролировал выгрузку тел ваших погибших колонистов. Но полагаю, вы и так это знали.

– Доклад сержанта Дрейпера вышел весьма подробным и определенно удовлетворил наши потребности, – проговорил доктор Риз. – Несомненно, нам всем нужно кое-что обсудить, капитан Бракетт, – то, как здесь проводятся операции, как команда ученых работает бок о бок с Колониальной морской пехотой… Но, боюсь, всему этому придется подождать. Разрушение «Процессора Шесть» оставляет нам…

Бракетт кашлянул, чтобы прочистить горло, тем самым заставив доктора на мгновение умолкнуть.

– Да, док, – сказал он. – Обсудим это за чаем. Тем не менее есть пара вещей, которые мне хотелось бы прояснить, и прояснить прямо сейчас. Вещей, которые не терпят отлагательств, – он загнул палец. – Во-первых, с этого момента вы не должны иметь прямого контакта с кем-либо из моих пехотинцев, разве что можете сказать «спасибо», если они из вежливости придержат для вас дверь в коридоре.

Бракетт взглянул на Симпсона, затем на доктора Идальго, которая, похоже, чувствовала себя весьма неуютно.

– Капитан, вы должны понять… – начала она.

– Я должен? – спросил Бракетт и покачал головой. – Нет, доктор, не думаю. Мой отряд отвечает передо мной и больше ни перед кем – и вы не будете получать доклады от Дрейпера или кого-либо еще. Сержант Дрейпер – как трудный ребенок. Такие есть всегда. Но теперь это только моя проблема.

– Принято, – сказал Симпсон, распрямляя рубашку на своем круглом животе.

Бракетт изучающе посмотрел на администратора, сощурился и перевел взгляд на Риза и Идальго. Родимое пятно на подбородке и горле Риза потемнело и стало почти фиолетовым.

– А что насчет вас? Симпсон еще может сводить здесь концы с концами, но ведь ясно, что Компания имеет большее влияние, чем правительство. Так что я хотел бы услышать это и от вас. Моя позиция достаточно понятна?

Доктор Риз сверкнул на него взглядом, полным презрения.

– Вполне, – сказала доктор Идальго.

Риз не стал с ней спорить. Бракетту хотелось бы получить от него более конкретный ответ, учитывая что он был старшим членом научной группы, но и его молчания было достаточно… пока что.

– Хорошо. Тогда это ведет к другому вопросу.

Эл Симпсон заправил рубашку чуть сильнее, словно это придавало ему больший авторитет.

– Это не может подождать?

Бракетт не удостоил его вниманием, продолжив смотреть на ученых.

– Мне сообщили, что существует стандартная процедура, по которой Колониальные морпехи сопровождают ваших изыскателей на выездах, – сказал он. – Отныне эта практика прекращается.

Доктор Идальго вздрогнула.

– Вы не можете ее отменить!

– Извините, доктор, но я уверен, что могу, – он пристально посмотрел на нее, удивленный внезапной переменой, произошедшей в ней. До этого она, похоже, чувствовала себя неуютно из-за поведения Риза, но теперь приняла столь же суровый вид.

Бракетт догадался, что они видели в нем лишь конфликтного болвана в форме. Симпсон и ученые думали, что держат его в неведении, но не нужно было быть гением, чтобы понять, почему они хотели, чтобы пехотинцы участвовали в этих вылазках. И у капитана было время, чтобы это обдумать.

Большинство крупнейших научных достижений прошлого столетия было сделано организациями, которые находили и изучали образцы различных инопланетных форм жизни. Иногда этим занималось и правительство, но чаще всего – Корпорация.

«Вейланд-Ютани» давно участвовала в кампании по поиску, утилизации, монетизации и вепонизации любых инопланетных образцов, до которых только могла дотянуться. И деятельность Компании была глубоко засекречена. Очень многое человечеству стало известно от ее арктурианских торговых партнеров.

Бракетт не мог отрицать ценность контактов с инопланетной жизнью, но при этом никогда не предполагалось, что Колониальные пехотинцы должны играть роль секретных телохранителей гражданских изыскателей… или снаряжать опера-ции по спасению независимых разведчиков.

Это следовало прекратить.

– Вы правы, капитан, это была наша стандартная процедура, – признал Симпсон. – Так заведено с момента основания колонии. Пехотинцы обеспечивают безопасность и поддержку для…

Бракетт поднял руку, прерывая его.

– Нет, не обеспечивают. И это не обсуждается. Когда я получил приказ принять командование военными силами «Надежды Хадли», об этой договоренности нигде не упоминалось. Колониальные морпехи не относятся к сотрудникам Компании, мистер Симпсон, – он помолчал, а затем продолжил: – Как только я выйду отсюда, я передам запрос своему руководству. Пока он дойдет до Земли и я получу ответ, пройдет примерно неделя. Если меня обяжут вам содействовать, я, разумеется, буду выполнять этот приказ. Но пока и если я не получу такого распоряжения, пехотинцев на изыскательских миссиях не будет.

Доктор Риз фыркнул, и его лицо приняло каменное выражение.

– Не думаю, что вам понравится тот ответ, который вы получите.

Бракетт пожал плечами.

– Дело не в том, нравятся мне приказы или нет, док. Я морпех. А пока это означает: то, что вы думаете, мне до одного места.

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 18.44

«Надежда Хадли» создавалась для жизни общиной. В столовой кормили три раза в день, и Энн Джорден была готова первой признать, что те, кто там работал, управлялись на кухне куда лучше, чем она когда-либо бы научилась.

Расс имел некоторые навыки кулинара, обладал вдохновением и интуицией, но Энн никак не могла приготовить что-либо выходящее за рамки строгих указаний. Но тем не менее Джордены не реже двух раз в неделю устраивали семейный ужин в своей квартире, где сидели вчетвером за маленьким столиком или развалившись на стульях в гостиной.

Большинство колонистов хоть несколько раз в неделю устраивали подобные трапезы. В жизни общиной были свои преимущества, но рано или поздно всем хотелось уединения. В последнее время возникла проблема: каждый раз, когда им с Рассом выпадали свободные часы – будь то вдвоем или с детьми, – они не ладили.

Энн любила своего мужа. Она не пролетела бы с ним через пол-Вселенной с бухты-барахты. Но годы, проведенные на Ахероне, показали, что жизнь в таком тесном обществе не позволяла предаваться грезам. На Земле, если она сердилась на мужа, то могла поразмышлять о том, чтобы уехать, заселиться в домик в горах и встретить мужчину, который смотрел бы на нее так же, как Расс, когда они только начали встречаться.

Она до сих пор помнила тот взгляд, полный желания и озорства.

Здесь же ей некуда было бежать даже в мечтах. И из-за этого она становилась к мужу нетерпимой, а иногда даже безжалостной.

«Не сегодня», – пообещала она, размешивая лапшу с приправами в сковороде на маленькой плите. От поднимающегося запаха у нее текли слюнки. Три вида перца, набор трав… Может, она и не была лучшим поваром галактики, но, по крайней мере, это блюдо готовила идеально.

Жаль только, детям оно не нравилось.

Энн отхлебнула вина и встряхнулась, украдкой посмотрела на Тима. Сын сидел на своем плюшевом кресле, низко над полом, и внимательно смотрел в маленький планшет, который держал в руках. Глядя на него, кто угодно подумал бы, что он делает уроки или читает книгу, но Энн видела маленькие черные вкладыши в ушах сына – знак того, что он что-то слушает. А значит, либо смотрит какое-то видео, либо во что-то играет.

В другой раз она сделала бы ему замечание, но сегодня лишь отпила еще вина, улыбнулась и помешала лапшу.

«Демиан Бракетт», – подумала она, и ее рот растянулся в улыбке, нежной и полной воспоминаний.

Нет. Сегодня она не будет опять ссориться с Рассом.

Она не собиралась бежать и крутить роман с Демианом – на Ахероне было негде скрыться от последствий измены. Но это не означало, что она не могла задуматься об этом. Хороший мужчина, даже, можно сказать, слишком серьезный, Демиан остался таким же приятным внешне, как и был раньше. И если уж на то пошло, морщинки в уголках глаз делали его еще более привлекательным.

Энн отпила еще вина и предалась грезам. Расс не выносил присутствия Демиана. Еще несколько часов назад ей хотелось стукнуть мужа за это ребячество. Но если она и дальше будет позволять себе предаваться сладострастным мыслям, то, по ее ощущениям, вечером Рассу придется пожинать все плоды появления ее бывшего.

«Счастливчик Расс, – подумала она. – И счастливица Энн». Потому что, несмотря на их напряженность в последнее время, у нее был сильный, умный, красивый и храбрый муж, который любил их детей больше жизни. О чем бы они ни спорили, она знала, что они всегда будут вместе, когда пыль осядет. Расс Джорден был ее мужчиной, даже когда хотелось стукнуть его по голове.

Дверной замок щелкнул, и она услышала знакомый скрип. Помешав лапшу, Энн немного прикрутила горелку и с улыбкой повернулась к Рассу, когда тот вошел в квартиру.

– Привет, милый, – начала она. – Тебе налить бокальчик…

Его тревожный, озабоченный взгляд заставил ее умолкнуть.

– Энни…

Она выключила горелку, и по ее телу стало разливаться неприятное оцепенение.

– В чем дело, Расселл? – встрепенулась она. – Я знаю этот твой взгляд. Черт, да я ненавижу его!

Он подошел к ней. Энн заметила, как голова Тима проследила за отцом – он хоть и был маленьким, но, должно быть, его обеспокоило скорбное выражение отцовского лица. Дверь все еще была открыта нараспашку, и она хотела было попросить Тимми закрыть ее, но Расс крепко ее обнял. Он обмяк на ней, словно корабль, спустивший паруса в безопасной гавани, и она пробежала пальцами по его волосам на задней стороне шеи.

– Говори, – выдохнула она.

Расс издал тяжелый вздох, прижался лбом к ее лбу и отошел на шаг, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Я только что натолкнулся на Нолана Кейла, и он рассказал… Кёртис и Отто погибли.

Ощутив слабость в коленях, она пошатнулась.

– Нет, – только и сумела выговорить Энн, тряся головой. – Этого не может…

Она отвернулась, чтобы опереться на плиту, и прикрыла глаза, чувствуя, как ее охватывает скорбь, как накатывает волна гнева.

– Идиоты, – вымолвила она и хлопнула рукой по плите, позволив загреметь все еще шипящей сковороде. – Вот глупые сукины дети!

– Слушай, – сказал Расс, беря ее за руку. – Ты знаешь, что это не так. Они нашли укрытие в «Процессоре Шесть». Все было хорошо, но потом Отто начал слетать с катушек. Насколько я слышал, он просто… сорвался.

Энн пристально смотрела на него.

– Нечего им было вообще туда выходить. Они вдвоем всегда шли на неоправданный риск – лишь бы чего-то добиться.

– Они были нашими друзьями, – напомнил ей Расс.

– Это не значит, что они не были дураками, – ответила Энн, не успокаиваясь. – Самые сильные атмобури можно предсказывать за несколько часов. Может, они и не видели, как сильно она разыграется, когда выезжали утром, но уж точно знали, что день будет трудным.

Расс сделал шаг назад и посмотрел на Тима, который старался не отрывать глаза от планшета.

– Но они мертвы, Энн. Ты потом будешь себя ненавидеть за то, что…

– За что? Что разозлилась из-за того, что им не нужно было умирать? – она протяжно, содрогаясь от подступающих слез, вздохнула и опустила глаза в пол. – Они не должны были умирать.

Расс коснулся ее предплечья, провел теплой рукой по ее коже.

– Нет, не должны были.

Энн подняла взгляд на мужа, вытерла глаза.

– Мы сами такие же целеустремленные, какими были они, но мы никогда не шли на такие риски. Мы берем с собой на выезды наших детей, Расс. Наших детей. Некоторые в администрации считают нас сумасшедшими, но любой, кто был там, выезжал в эту пыль и ветер, знает, как понимать, какие бури действительно могут быть опасны.

– Отто просто тронулся, милая, – сказал он. – Ты же знаешь, он был на грани.

Энн напряглась, затем медленно кивнула.

– Он расклеивался, Расс. Просто расклеивался. Я беспокоилась за него и беспокоилась за тебя, с тех пор как вы стали проводить много времени вместе в последние месяцы. Стали обдумывать мрачные мысли. Желать невозможного.

Расс поморщился, покачал головой и провел рукой по заросшему подбородку.

– Сейчас? – спросил он. – Ты хочешь сделать это сейчас?

Энн почувствовала, будто не может дышать.

– Я вообще этого не хочу. Это не значит, что я стану притворяться, будто мне безразлично, что вы с Отто столько месяцев убеждали друг друга, что ваши жизни сложились бы лучше, если бы вы никогда не прилетали на Ахерон.

– А разве это не так?! – гаркнул Расс, взмахнув руками. – Разве не было бы лучше? Хотя бы потому, что Отто и Кёртис были бы сейчас живы!

– Ты не можешь этого знать, – возразила она. – Отто никогда не был особенно уравновешенным…

– Замолчи!

– Мы прилетели сюда, потому что мечтали открывать новое.

Расс закатил глаза.

– И как это у нас получается?

– Мы живем на границе человеческой цивилизации, – сказала Энн. – У нас хорошая жизнь. Мы хорошо зарабатываем. Каждую ночь, когда я ложусь спать, то думаю о людях, у которых не хватило бы смелости сделать то, что сделали мы!

– Им просто хватило ума не идти на такой риск, на какой пошли мы.

– Чтобы получить большую награду, нужно пойти на большой риск, – сказала Энн, эхом повторив слова Расса, когда он несколько лет назад уговаривал ее отправиться в колонию. Сейчас он немного наклонил голову и уставился на нее так, будто у нее выросли еще две головы.

– Когда мы выходим на спасательные операции, они контролируют каждый наш шаг. Знают, где мы и что делаем. Даже если мы находим какие-либо артефакты, оставленные местными формами жизни, или залежь драгоценного камня, они используют свой контроль, чтобы не дать нам извлечь из этого какую-либо выгоду для себя. Это даже не настоящая разведка… это просто риск нашими шеями без всяких мер безопасности – только работа на Компанию и все. И чего реально ценного мы нашли за эти годы? Ничего! – он бросил на нее острый взгляд. – Мы просто тратим свое время впустую на этой проклятой глыбе!

Энн почувствовала, как к горлу подступила желчь. Ей захотелось, чтобы ее вырвало.

– Я не чувствую, что трачу здесь время впустую, Расселл, – ответила она. – У меня есть счастливая семья, круг друзей, работа, которая время от времени позволяет выплескивать адреналин. Это хорошая жизнь.

– Я не имел в виду… – начал он, но сердито затряс головой. – Я не это хотел сказать, и ты это знаешь.

Энн оглянулась на Тима – тот сгорбился над планшетом. Маленькие черные штучки в его ушах никак не могли заглушить голос отца – когда тот рычал, уж точно.

– Если тебе так неймется покинуть колонию, – тихо проговорила она, – валяй. Если ты настолько несчастен…

– О, тебе бы этого так хотелось, да? – ответил Расс. – И как раз вовремя, ведь теперь здесь появился чертов Демиан Бракетт!

Она свирепо посмотрела на него.

– Черт, ты в самом деле как подросток, ты понимаешь?

– Придумывай себе из этого все что хочешь, Энн, но я знаю, что у тебя остались к нему чувства. Я это вижу.

Энн закрыла ему рот ладонью. Оглянуться на Тима она не смела. О чем Расс думал, заводя такой разговор, когда сын сидит в комнате? Они частенько ссорились при детях, но не так, как сейчас. Она лишь молилась, что Тим действительно старался их не слушать, что он весь погрузился в то, что смотрел, читал или играл. Обычно он так и поступал.

– Лучше остановись, – сказала она.

Расс моргнул и обернулся на Тима, наконец сообразив, но, когда снова посмотрел на Энн, он был все еще красным от злости.

– Ты расстроился из-за Отто, – добавила она. – Я тоже. Давай поговорим об этом позже.

– Да, я расстроился. Мой друг погиб. Отто, может, и был неуравновешенным, но это не значит, что он ошибался. Колония – это тупик для меня…

– Для тебя?

– Для всех нас.

Энн заставила себя вдохнуть воздух.

– Если хочешь бросить…

– Твою мать! – крикнул Расс, вздымая руки. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, и они оба посмотрели на дверь. Там стояла Ньют, ее губы были измазаны красным красителем от ее любимых леденцов. В глазах, широко открытых, стояла боль, а нижняя губа дрожала.

– Папочка уходит? – прошептала она.

Расс сжал и разжал кулаки, на лице возникло сожаление.

– Ненадолго, милая, – сказал он. – Ненадолго, – и вышел.

Энн, Ньют и Тим несколько секунд смотрели на дверь, а потом Ньют выбежала в коридор следом. Расс свернул налево, вероятно, в рекцентр, но Ньют побежала не за отцом. Она повернула направо и исчезла в одно мгновение.

– Ньют! – позвала Энн.

Тим вскочил, вынул вкладыши из ушей и бросил планшет на кресло.

– Пойду за ней, – сказал он. А потом строго посмотрел на мать. – Что вообще с вами обоими?

Энн молча наблюдала за тем, как ее сын выбежал в коридор за сестрой. Она осталась одна в квартире. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах.

Пряный аромат готовой еды обволакивал ее волосы и одежду, но она потеряла всякий аппетит.

11

ДРУЗЬЯ НОВЫЕ И СТАРЫЕ

ДАТА: 10 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 19.32

Квартира Бракетта в «Надежде Хадли» была не больше и не меньше, чем он ожидал.

Карьера в Колониальной морской пехоте подразумевала, что он привычен к спартанским условиям. Койка, раковина, комод, в лучшем случае небольшой чулан. Жить вот так, в форменной одежде, было проще, а в выходные вполне хватало простой футболки и штанов ей под стать или тренировочных брюк. Ему никогда не приходилось переживать о том, что надеть, – только о том, чистая эта одежда или нет.

Получая новые назначения, капитан никогда не брал с собой много личных вещей. У него был фотокуб, планшет с музыкой и тысячами книг, армейский жетон и маленький деревянный лев – фигурка, вырезанная его отцом. Вот и все вещи из молодости, которые были ему нужны, – просто символы, чье физическое присутствие умиротворяло, так что даже на только формирующемся краю Вселенной Демиан чувствовал себя как дома.

Он пооткрывал и позакрывал шкафчики в кухне-столовой, увидел там стаканы, тарелки, миски. На столе стояли кофеварка и тостер – их вид вызвал у него улыбку. Как бы сильно не менялись технологии, некоторые вещи остаются прежними. Спустя два столетия после своего появления тостер был все так же необходим, если требовалось пожарить нормальные тосты. Конечно, он немного усовершенствовался с тех пор, но не играл музыку, не проводил исследования, не варил обед – он просто жарил тосты. И Бракетт почему-то находил это жизнеутверждающим.

– Вот черт, – прошептал он, вдруг поняв, насколько сейчас изнурен.

«Еще бы ты не устал», – подумал он. По пути в Ахерон он воображал себе, что прибудет, встретится с составом отряда и служебным персоналом, заселится, хорошенько отобедает и начнет со всеми знакомиться. Вместо этого день начался мерзко, а закончился и того хуже.

Бракетт прошел по коридору к спальне, а в ушах все еще стояли отчаянные крики Отто Финча.

Белые простыни, белые подушки, кремовые стены, серый пол. Волна знакомого наслаждения захлестнула капитана, и он потянулся, встав на носки. Все. Теперь ему хотелось лишь оставить этот мрачный день позади и утром начать все сначала.

Бракетт с тоской посмотрел на кровать. Нужно было еще передать доклад начальству и запросить разъяснение насчет сотрудничества пехоты с научной группой, но он подумал, что это может и подождать пару часов. Бракетт знал, что должен был распаковать вещи, но к чему было спешить? Его сумки так и лежали на полу в углу небольшой прихожей, спасибо сержанту Кохлину.

Он рухнул на кровать, не снимая ботинок, и притянул подушку под голову. Капитан чувствовал, как сон охватывает его, будто некий волшебный, заволакивающий туман, возникший внезапно и готовый увлечь его с собой. Дрейпер с остальными двумя уродами сидят под домашним арестом, так что Бракетт решил заключить под домашний арест и себя. Всего на пару часов… а может, и на всю ночь. Где-то на подкорке сознания он осознавал, что голоден, но голод, по ощущениям, словно находился где-то отдельно от него. Далеко-далеко. Мысли постепенно расплывались.

Раздался стук в дверь.

– Ну вот те на! – простонал Бракетт.

Он вцепился в подушку, будто в спасательный круг, и сонливость начала рассеиваться. Уходя, капитан оставил на дежурстве лейтенанта Парис и рядового Хауэр и не мог вообразить, какая еще критическая ситуация могла свалиться им на головы. Но стук повторился, и он понял, что игнорировать его никак нельзя.

Ругаясь себе под нос, Бракетт свесил ноги с кровати и встал. Потянувшись, покрутил шеей, пока не услышал подобающий хруст, после чего прошагал через прихожую к двери.

– Кто там? – спросил он.

– Сержант Кохлин, сэр, – послышался приглушенный ответ. – Прошу прощения за беспокойство, капитан, но к вам посетитель.

Бракетт сердито нахмурился. Посетитель, который не мог обойтись без сопровождения? На секунду он подумал, что это кто-то из научной группы, но затем понял, что доктора Риза не пришлось бы провожать в квартиру командира отряда.

Положив ладонь на ручку двери, он замер, и улыбка коснулась его губ.

«Энн, – подумал он. – Должна быть она».

Он отпер дверь и потянул на себя, пытливо наклонив голову. Кохлин стоял улыбаясь, и Бракетт в замешательстве проморгался, увидев, что рядом с ним оказалась не Энн.

Это была ее дочь, Ньют.

– Она вроде бы потерялась, – сказал Кохлин. – А когда сказала, что ищет вас, я подумал, вы не будете против такого вторжения.

Бракетт опустился на корточки, чтобы оказаться с девочкой лицом к лицу. У нее на лице все еще оставалось липкое красное пятно от фруктового льда, который она до этого ела. Она широко ему улыбалась, лучшей своей улыбкой, но по покрасневшим глазам и соленым разводам на лице Бракетт понял, что девочка плакала.

Кохлин, несомненно, тоже это заметил, и душевная доброта вынудила его побеспокоить своего командира.

– Почему же сразу «вторжения»? – сказал Бракетт. – Чем могу помочь, Ньют?

Девочка пожала плечами.

– Мне – ничем. Это я могу вам помочь. Понимаете, я пришла домой и подумала, что вы хотели попробовать фруктового льда, и я тоже взяла бы еще один, поэтому я подумала, что можно было бы сходить с вами к Броне прямо сейчас, а не завтра или еще когда-нибудь. Мама всегда говорит: «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня».

Бракетт усмехнулся.

– Ну, в этом она права. – Он поднял взгляд на Кохлина. – Дальше мы сами, сержант. Спасибо за помощь.

– Разумеется, – ответил Кохлин. А потом подмигнул Ньют. – Если у Броны найдется лишняя порция льда, ты знаешь, где меня найти. Мой любимый – черничный.

– Фу-у-у! – протянула Ньют, сморщив нос. – Ну ладно. Мама говорит: «На вкус и цвет товарищей нет».

– Тоже верно, – сказал ей Кохлин, после чего отдал Бракетту честь и, повернувшись, направился прочь по коридору.

Капитан подождал, пока сержант скроется, а затем присел на одно колено и добродушно взглянул на Ньют.

– Фруктовый лед я люблю, – сказал он, – но мне кажется, пришла ты не из-за него.

Ньют поджала губы и неодобрительно нахмурила брови.

– Если не хотите, то можете так и сказать.

– А знаешь что, – мягко проговорил Бракетт, – почему бы нам не отложить это на завтра, а сейчас я отведу тебя домой. Уже время ужинать. Твоя мама, наверное, волнуется и не знает, где ты.

Ньют ответила так тихо, что он не сразу понял, что она вообще заговорила.

– Они поссорились, – сказала она. – Я не люблю, когда они ссорятся.

– Я тебя понимаю, – ответил Бракетт. – Мои родители постоянно ругались. Иногда им потом нужно было время, чтобы помириться, но мирились они всегда, – он встал и протянул ей руку. – Пойдем, я тебя отведу и готов поспорить, что ко времени, как мы дойдем, все уже будет хорошо. И знаешь, что еще, – продолжил он, – раз уж я тут новенький, ты можешь все мне тут показать, пока будем идти.

Губы Ньют все еще были сжаты, а брови нахмурены, но он увидел, что ее губы задрожали и она кивнула. Ничего не сказав – только кивнула и все.

Она взяла его за руку и повела за собой, принявшись рассказывать свое детское видение гражданских секций колонии. Очень скоро он узнал, у кого из колонистов были дети, были ли те дети задирами или еще совсем малышами, в чьих воздуховодах лучше играть в прятки и у кого из соседей еда отвратительно пахнет. Демиан чуть не напомнил ей предостережение матери насчет вкусов, но решил не дразнить своего «проводника».

На пересечении коридоров они столкнулись с доктором Идальго, которая сменила свой лабораторный халат на плотные хлопчатобумажные голубые спортивные штаны и футболку. На плечах у нее висело полотенце, а лицо было розовым от физического напряжения. При первой встрече пожилая ученая показалась Бракетту худой, но в таком облачении ее руки и ноги казались и вовсе почти спичечными.

– Хорошо позанимались, доктор И? – спросила Ньют.

Идальго улыбнулась.

– Хорошо, милая, – она взглянула на Бракетта. – Я вижу, ты завела нового друга.

– Это на самом деле старый друг, – уверенно ответила Ньют. – Друг моей мамы.

Доктор Идальго криво улыбнулась и снова посмотрела на Бракетта.

– Вселенная тесна, да, капитан?

Бракетт кивнул.

– И с каждым днем все теснее. Но сюрпризов для нас у нее по-прежнему хватает.

– Будем надеяться, они у нее не закончатся.

Доктор Идальго и Ньют попрощались, и девочка повела Бракетта дальше по гражданским покоям. Он проследил, как долговязая ученая скрылась из поля зрения за углом, и повернулся к Ньют.

– Тебе нравится доктор Идальго, да? – спросил он.

Она бросила на него любопытный взгляд.

– А вам нет?

Бракетт хмыкнул.

– Думаю, нравится, – ответил он, удивляясь сам себе. Доктора Риз и Мори казались ему угрюмыми, заносчивыми, коварными подлецами, а доктор Идальго работала с ними каждый день. И чем бы они ни занимались здесь, на Ахероне, она всецело в этом участвовала. Но если она нравилась милому ребенку вроде Ребекки Джорден, значит, все было не так плохо.

Когда они остановились перед дверью квартиры Джорденов, светловолосая девочка посмотрела на Бракетта большими, умными не по годам глазами и вздохнула, готовясь к тому, что ждало ее за той дверью.

– Спасибо, что дружите со мной, – сказала она.

Бракетт улыбнулся, искренне и так широко, что высушенное пылью лицо откликнулось болью.

– Самому приятно, – ответил он. – Всегда здорово заводить новых друзей.

Ньют повернула ручку и толкнула дверь. Она вошла внутрь, а Бракетт остался в коридоре, не решаясь вторгаться. Он услышал, что Энн позвала дочь по имени – в ее голосе звучала смесь любви, заботы и тревоги, присущей только родителям.

– Ты же знаешь, что тебе нельзя убегать одной! – сказала она.

– Мам, я всегда убегаю одна, – ответила Ньют. – Даже когда ты заставляешь Тима идти со мной, он почти никогда со мной не остается. Ничего плохо не случится. Я же всех знаю.

Последовала пауза. Стоя в коридоре, Бракетт почти смог представить себе выражение на лице Энн. Когда они были вместе, он считал, что видел каждую ее черточку, каждую грань. Перешагнув сейчас через порог, он заметил мальчика, сидящего в широком плюшевом кресле, закатывая глаза на то, как мать трясется над сестрой.

Тим заметил движение и посмотрел на Бракетта.

– Здрасьте, – сказал мальчик, подняв руку.

– Привет, Тим.

– Кто там? – спросила Энн, и он услышал, как она пересекает гостиную.

Бракетт прошел в квартиру, оставив за собой открытую дверь. Закрывать ее было бы слишком самонадеянно. А так он хоть и беспокоился, что позволяет себе лишнее, но ничего поделать с собой не мог.

– Демиан, – поздоровалась Энн, несколько раз моргнув и остановившись в нескольких футах от него.

– Капитан Бракетт проводил меня, – радостно прощебетала Ньют, беря мать за руку. Девочка так сияла от гордости, словно привела домой раненого котенка, которого требовалось вылечить. – Я обещала познакомить его с Броной и достать ему фруктового льда, но он сказал, что мы сделаем это завтра, а сейчас время ужинать…

– Время ужинать уже прошло, – сказала Энн, не сводя глаз с Бракетта.

– Не-а, папа еще не вернулся, – возразила Ньют.

В этом была своя логика, но Энн, вздрогнув, отшатнулась назад. Ньют это заметила, и на ее лице отразилась печаль.

Энн отпустила руку дочери.

– Иди вымой руки, пожалуйста.

Ньют, лишь мгновение поколебавшись, поблагодарила Бракетта, пообещала ему достать лед на следующий день и отступила в короткий коридор к двери, которая, должно быть, вела в ванную.

– Ты тоже, Тим, – сказала Энн, посмотрев на сына. С тревогой, неуверенно.

Тим вынул из ушей пару черных вкладышей и отложил планшет в сторону, затем встал и прошагал в тот же коридор.

– Привет еще раз, Энни, – сказал Бракетт, как только Тим вышел. Осторожно. Нейтрально.

Словно лишившись дара речи, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но сумела издать лишь короткий звук, наполовину смех, наполовину вздох. Затем смочила губы языком и отвернулась, покачав головой.

– Мне не стоило появляться? – спросил Бракетт.

– В моей квартире или в «Надежде Хадли»?

– Ни там, ни там, наверное. Или и там, и там, – он пожал одним плечом. – Но, как бы то ни было, я здесь.

Энн закатила глаза, и губы растянулись в знакомой ухмылке.

– Ты невыносим, Демиан… всегда таким был… но я рада, что ты здесь. Это в самом деле чудесная неожиданность. Я думала, никогда больше тебя не увижу… и вообще никого, кого знала на Земле.

Он молча посмотрел на нее, думая о том, как много всего нужно было сказать. Но прошло столько лет, и ее дети были рядом, а муж мог нагрянуть в любое мгновение. Поэтому он лишь улыбнулся.

– Рад, что все еще могу тебя удивить, – проговорил он и повернулся к выходу.

– Подожди! – спохватилась Энн и взяла его за предплечье.

От соприкосновения они оба замерли… оба посмотрели туда, где ее пальцы дотронулись до него. Энн одернула руку, как ошпаренная, в глазах у нее стояли печаль и неуверенность. Затем она издала еще один смешливый вздох.

– Спасибо, что привел Ньют домой, – поблагодарила она.

– Она прекрасный ребенок.

Энн кивнула.

– Прекрасный. Хотя и хлопот от нее хватает.

– Вся в маму.

Его захлестнула нестерпимая горечь, и она увидела это в его глазах, увидела по тому, как он поник.

– Демиан, – сказала она осторожно, – ты знал…

Он отмахнулся от ее слов:

– Не надо. Все хорошо. Я бы солгал, если бы сказал, что не чувствую ничего между нами, но я прилетел не за этим и я точно уверен, что не собираюсь вмешиваться в твою жизнь и мешать твоему счастью. Я просто…

– Просто? – эхом переспросила она, голосом едва громче шепота, со взглядом, исполненным воспоминаний о прошлом и множества различных «если бы».

Бракетт криво улыбнулся.

– Мне нужно идти. У тебя замечательные дети.

Ему хотелось сказать, что не может смотреть на Тима и Ньют и не думать, что если бы они когда-то сделали иной выбор, это могли быть его дети. Его и Энн. Ему хотелось сказать, что это доставляло ему боль, потому что семья, которая могла у них сложиться, с такой легкостью возникала в его воображении.

Но это было бы нечестно по отношению ко всем. Давным-давно, еще в лагере для новобранцев, он уяснил для себя, что безопасного пути иногда может не быть, как и решения, которое позволило бы выйти сухим из воды. В таких случаях его научили выбирать путь чести, даже если он вел к боли или смерти.

– Мне нужно передать доклад, – сказал он. – Увидимся, Энни. Скажи Ньют, что я жду не дождусь нашего похода за льдом.

Бракетт вышел, не заглянув больше ей в глаза и даже не желая узнать, отражался ли в них хоть какой-нибудь шанс для него. И не желая, чтобы она видела этот шанс в его глазах.

12

ЗАГАДКИ «НОСТРОМО»

ДАТА: 12 ИЮНЯ 2179 ГОДА

«Может быть, они делают это просто чтобы помучить меня? – подумала Рипли. – Но выходит только позлить».

Она вышла из больницы лишь затем, чтобы обнаружить, что стала чем-то вроде диковинки стыковочной станции – чуть ли не знаменитостью, побывавшей в поразительно долгом гиперсне и выжившей в страшной заварушке. Компания, разумеется, велела ей ничего не рассказывать. Не обсуждать пережитое ни с кем, кто не был на то уполномочен. Но слухи все равно ходили.

Как всегда.

Вот и сейчас они показывали ей лица мертвых.

Она уже видела их с десяток раз, но все равно внимательно разглядывала, пытаясь получше их вспомнить. Это казалось правильным, но все же они были мертвы уже более полувека. Какой бы свежей и недавней ни казалась ей ее скорбь, они становились историей.

Они и ее дочь. Вся ее жизнь была пронизана скорбью.

Да и наплевать!

– Я этого не понимаю, – сказала она, поворачиваясь к группе, собравшейся для официального расследования. – Мы сидим здесь уже три с половиной часа. Сколько еще вы хотите слушать одно и то же?

Ван Луэн – еще один представитель Компании, только гораздо более умный, чем Бёрк, – сидел во главе длинного стола. Он был руководителем расследования, по обе стороны от него располагались восемь других – федералы, члены Межзвездной коммерческой комиссии, колониальный администратор, страховщики… и Бёрк.

Он пытался научить ее, как тут себя вести и что говорить.

«Чертов подлиза!»

– Прошу, взгляните на это с нашей точки зрения, – сказал Ван Луэн. Он снова предложил ей сесть, и Рипли, раздраженная процессом в целом, но начинающая понимать, что все закончится быстрее, если она станет играть по их правилам, подчинилась. Она медленно села и принялась слушать то, что они повторили уже много раз.

– Итак, вы полностью признаете, что взорвали двигатели, а значит, уничтожили грузовой корабль класса «М», довольно дорогой аппарат.

– Сорок два миллиона долларов по нынешним меркам, – уточнил страховщик и самодовольно ухмыльнулся, взглянув на Рипли. – Не считая груза, конечно.

«Я бы стерла эту ухмылку», – подумала она, но потом сама удивилась своей мысли. Он не был ей врагом. Равно как и все эти люди. Ее враг был мертв, и что расстраивало ее сильнее всего – это то, что ей, похоже, никто не верил.

Память о погибших товарищах требовала от Рипли заставить их поверить. Все здесь подразумевали, что произошло нечто подозрительное, что она пытается скрыть с помощью этой чудно́й истории, но Рипли была настроена убедить их в своей правоте.

– Бортовой регистратор спасательного корабля подтверждает некоторые детали вашего доклада, – продолжил Ван Луэн. – То, что «Ностромо», по неизвестной причине, сел на LV-426, неизведанную на тот момент планету. То, что он возобновил свой курс и впоследствии был запрограммирован на самоуничтожение, вами, по неизвестной причине…

– Да не по неизвестной причине! – снова, уже в который раз воскликнула Рипли. Чем больше она повторяла им свой рассказ, тем меньше они ей верили, и тем более кошмарным он казался ей самой. – Я же вам сказала, мы сели по приказу Компании, чтобы достать это существо, и оно уничтожило мой экипаж. И ваш дорогой корабль.

По собравшимся словно бы прошла рябь. Среди них были люди Компании, пусть и не все. Главным образом она винила в случившемся на «Ностромо» именно «Вейланд-Ютани», так что ей было понятно, почему некоторым из присутствующих неприятно это слышать: Ван Луэну, женщине из биоотдела, этому паршивцу Бёрку.

Но чтобы всем им?

– Группа анализа осмотрела каждый сантиметр вашего корабля и не обнаружила никаких физических признаков существа, которое вы описываете, – сказал Ван Луэн.

– Да что вы! – сказала Рипли и снова поднялась на ноги. Высокой, представительной, ей было приятно видеть, как пара сидевших мужчин слегка вздрогнули, когда она закричала. – Это потому, что я выбросила его через шлюз!

Рипли вздохнула и посмотрела на свое подписанное показание, по-прежнему ощущая, что в нем чего-то не хватает. История рассказана, но не завершена. Она отвернулась к экрану и встретилась взглядом с Ламберт – бедной, испуганной Ламберт, погибшей страшной смертью.

– На LV-426 есть какие-нибудь виды вроде этого враждебного организма? – спросил страховщик, обращаясь к женщине из биоотдела. Та сидела, жадно впившись в свою сигарету, и сумела ответить лишь через несколько секунд.

– Нет, это просто камень, – ответила она. – Никакой местной жизни.

Теперь с экрана смотрел Эш – он будто усмехался тому, что Рипли тратит здесь время с этими идиотами.

– Неужели пока меня не было, уровень интеллекта так резко упал? – воскликнула Рипли. – Мэм, я уже говорила, оно не было местным – там был брошенный инопланетный корабль, оно было оттуда, – она пристально смотрела на женщину, но у той на лице была слабая ухмылка. – Вы можете это понять? Мы шли по сигналу его маяка…

– И нашли то, чего никто не видел ни в одном из трехсот с лишним исследованных миров, – продолжила женщина. – Существо, которое созревает внутри живого человеческого тела – вы сами так сказали – и у которого вместо крови – концентрированная кислота!

– Именно! – крикнула Рипли.

Она была в гневе, изнурена и голодна. Но она также видела лица сидевших за столом. Некоторые тихонько посмеивались над ней. Других охватывал страх – не от того, что Эллен рассказывала, но от того, что они смотрели на женщину с надломленной психикой. Большинству из них даже было неловко там присутствовать.

– Послушайте, я понимаю, к чему вы клоните, но говорю вам, эти твари существуют.

– Спасибо, офицер Рипли, на этом все, – сказал Ван Луэн.

– Прошу, вы меня не слышите! Кейн, член экипажа… – она на миг вспомнила Кейна, немногословного славного парня, который просто стремился хорошенько заработать ради своей семьи. – Кейн, который был на том корабле, сказал, что видел там тысячи таких яиц. Тысячи.

– Спасибо, на этом все.

– Черт, да не все! – вспылила Рипли. Ей никак не удавалось до них достучаться. Неужели они не понимали? – Вот если одна из этих тварей проникнет сюда, вот тогда будет все, и это… – она схватила несколько листов бумаги с ее показаниями. – Это дерьмо, которое, по-вашему, так важно… с этим можете распрощаться!

Повисло молчание. Некоторые просто уставились на нее. Рипли понимала, что перегибает палку, но и хрен с ним. Ее любимая дочь умерла, думая, что ее мать пропала навсегда. Рипли теперь ничего не сдерживало. И ей оставалось лишь сделать так, чтобы больше никому – никому! – не пришлось пройти через то, через что прошла она. Никогда!

Ван Луэн, вздохнув, надел на ручку колпачок. Затем, после некоторой паузы, нарушил тишину.

– Комиссией по расследованию установлено, что уорент-офицером Эллен Рипли, NOC 14472, принято неправомерное решение, в связи с чем действие ее лицензии МКК для офицеров коммерческих рейсов является невозможным. На основании вышесказанного данная лицензия аннулируется на неопределенный срок. Обвинений в совершении уголовных преступлений по данному инциденту против вас выдвинуто не будет…

Он говорил и говорил. Официальные фразы, технические термины. Рипли просто смотрела на него, пытаясь заставить его поверить себе, сдерживая свой гнев, чтобы не взорваться еще раз. Но разум Ван Луэна был закрыт. Он не был похож на человека, который мог легко принимать подобные решения, и для того чтобы изменить его мнение, мнения Рипли было недостаточно. По правде сказать, она даже была с ним отчасти согласна. Она не была рождена летать. Два утра из трех она просыпалась от кошмаров. Ощущение темного, тяжелого страха по-прежнему тяготило ее. И иногда угрожало поймать ее и всех вокруг в свои сети.

Но это было не по ней.

Она отвернулась и сделала глубокий вдох. Когда все начали выходить из комнаты, слизняк Бёрк снова начал к ней подлизываться. Еще до того, как Эллен его увидела, она почувствовала запах лосьона после бритья – и то и другое было нестерпимо.

– Могло пройти и получше, – сказал он, но Рипли проигнорировала его и повернулась к покидающему комнату Ван Луэну.

– Ван Луэн, – позвала она, изо всех сил стараясь говорить ровно и сдерживая гнев, – почему бы вам просто не осмотреть LV-426?

– Потому что в этом нет необходимости, – ответил он. – Там уже двадцать лет живут люди, и они ни разу не жаловались на враждебные организмы.

«Нет!»

– Что вы имеете в виду? – спросила она. – Какие люди?

– Терраформирователи. Планетные инженеры. Они устанавливают там мощные атмосферные процессоры, чтобы сделать воздух пригодным для дыхания. На это потребуется несколько десятилетий. Мы называем это «кустарной колонией».

Она хлопнула рукой по двери, заблокировав ему выход.

– Сколько их? – требовательно спросила Рипли. – Сколько колонистов?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Шестьдесят, может, семьдесят семей, – затем посмотрел на ее руку. – А что?

Рипли опустила руку. Ей больше ничего не оставалось. Это ощущение страха расцветало внутри нее, составляя страшную тайну, которую она должна была знать, но не могла постичь.

– Семей, – прошептала она, закрыв глаза и увидев свою милую Аманду, в те ночи, когда она, продрогшая, приходила в ее спальню от того, что боялась тьмы и чудовищ.

ДАТА: 19 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 16.12

Доктор Бартоломью Риз, как правило, держал все в себе.

Несколько лет назад по настоянию доктора Идальго научная группа стала устраивать еженедельные ужины, как бы в связи с вынужденным периодом социализации людей, привыкших к изоляции и размышлениям. Доктор Риз считал ночные ритуалы по понедельникам хорошим делом, в некотором смысле даже необходимым – по крайней мере, для себя, так как понимал, что провел слишком много времени в одиночестве и стал более нетерпимым и раздражительным с окружающими, а это уже кое о чем говорило. И все же эти трапезы никогда не доставляли ему удовольствия и, как ему казалось, лишь отвлекали от дела.

Сегодня, к счастью, был четверг – и до собрания в понедельник было еще несколько дней, – так что ему не приходилось страдать из-за присутствия коллег или изображать приветливость, которой он никогда не обладал.

Риз сидел в откидном кресле у себя в передней с бокалом «мальбека»[3] на приставном столе и открытым на коленях двухсотлетним изданием «Человека в картинках» Рэя Брэдбери. Большинство людей отказывались от печатных книг и даже насмехались над, как они считали, баловством Риза, который, впервые получив назначение на Ахерон, привез сюда несколько коробок с книгами. Но в дикой, безразличной Вселенной Ризу всегда казалось, что бокал вина и открытая книга – лучший способ напомнить себе о том, что такое быть цивилизованным.

По квартире раздался эхом негромкий звонок. Бартоломью нахмурился и с раздражением глянул на дверь, размышляя, нельзя ли его проигнорировать. Но нет, никто не стал бы нарушать его покой без веской на то причины. У него не было настоящих друзей – только коллеги, которые не стали бы сюда приходить без крайней необходимости.

Сделав глоток вина, он поставил бокал обратно на столик, скользнул пальцем в книгу, чтобы заложить страницу, и поднялся с кресла. Пока он подходил к двери, артрит отозвался знакомой болью в коленях, а звонок раздался снова.

– Погодите! – крикнул Риз.

Открыв дверь, он увидел на пороге доктора Мори. За все время, что они проработали вместе, Риз ни разу не видел на лице седовласого японца такой широкой улыбки. Та преобразила его, и на какое-то мгновение Риз сумел представить, как Мори, должно быть, выглядел в юности.

– Бартоломью, – проговорил доктор Мори, – можно войти?

Риз отступил в сторону, и доктор Мори практически влетел в квартиру. Он сцепил руки перед лицом, будто пытаясь скрыть ухмылку. Доктор Риз закрыл дверь и повернулся к биологу.

– Что-то ты такой довольный, как влюбленный подросток, – заметил Риз с легкой неодобрительной ноткой. – Что бы ни…

– Возможно, у нас есть ответ на загадку «Ностромо», – произнес доктор Мори, опустив руки, чтобы снова показать свою улыбку, и с легким смешком покачал головой.

У Риза подскочило сердце, но он постарался сдержать чувства. Это могло оказаться и пустышкой. В лучшем случае – принятием желаемого за действительное.

– А поподробнее? – сказал он.

Доктор Мори кивнул.

– Эл Симпсон только что получил особый приказ, и нам с тобой тоже передали копии. Там говорится, что сотрудник «Вейланд-Ютани» по имени Картер Бёрк отправил координаты поверхности, куда необходимо срочно отправить изыскательскую группу для исследования местности. Чем еще это может быть, Бартоломью, при такой-то срочности?

Доктор Риз опустил взгляд на пол и издал тихий смешок.

– Мы тут уже не первый год, – кивнув, произнес он. – Вся срочность имеет только одно объяснение, – он сощурил глаза. – Но ты же понимаешь, что это может быть вовсе не «Ностромо», а признаком чего-нибудь другого – например, атмосферной изображающей матрицей, на которой видно оседание грунта, указывающее на наличие каких-то останков.

– Тогда откуда такая срочность? – возразил доктор Мори. – Почему приказ пришел напрямую к Симпсону?

Доктор Риз задумался над доводами Мори и не сумел найти в них слабых мест. Но все же заставил себя дышать – нужно было быть дураком, чтобы позволить себе чрезмерно обрадоваться новости, не успев узнать истинной цели особого приказа Картера Бёрка.

Десятилетия назад транспортный корабль компании «Вейланд-Ютани» под названием «Ностромо» отклонился от курса, чтобы ответить на сигнал, принятый экипажем за сигнал бедствия из дальнего космоса, который мог поступать только с инопланетного корабля, но впоследствии затих. Затем долгое время считалось, что сигнал исходил с одной из лун Кальпамоса, и Ахерон был наиболее вероятным кандидатом.

Основной задачей научной группы в «Надежде Хадли» являлось изучение Ахерона и путей его терраформирования, а также возможностей обогащения его почвы для развития земледелия. По крайней мере, так говорили колонистам, морпехам и администраторам. А менее открытой и более приоритетной задачей было изучение всех образцов на LV-426, которые могли содержать какие-либо признаки инородной жизни – будь то местной или занесенной, прошлой или настоящей…

– Что бы там ни оказалось, – сказал доктор Мори, – новая информация должна будет кое-что прояснить.

Риз кивнул, его мысли заметались. Он прошелся обратно к своему креслу, думая, как лучше всего построить взаимодействие научной группы с Симпсоном. Тот должен был следовать инструкциям, полученным от «Вейланд-Ютани», с такой же покорностью, как если бы они пришли из правительства. «Надежда Хадли» была основана правительством и Компанией совместно, но на чеках Симпсона стоял логотип «Вейланд-Ютани». Так что он знал, на кого работал на самом деле.

Уловив краешком глаза оставленное вино, доктор Риз положил книгу и поднял свой бокал. Поболтав «мальбек» в руке несколько секунд, он с глубокомысленным видом сделал глоток.

– А капитан Бракетт прибыл не вовремя, – произнес он, посмотрев на доктора Мори. – Я уверен в том, что скажет ему его начальство, но до тех пор, пока не получит команду, он будет действовать исходя из собственных соображений.

Доктор Мори сдвинул брови.

– Почему это тебя беспокоит? – спросил он. – Туда не морпехи должны выходить, а один из нас. Я или ты. Или даже доктор Идальго…

Риз вопросительно поднял бровь.

– Хочешь осмотреть место неизвестного чужеродного присутствия без сопровождения морпехов? Без тех, у кого есть пистолет и воля его применить, тех, кто готов умереть, защищая тебя?

– Ну, когда ты так говоришь…

– Нет, пусть уж лучше Симпсон вышлет группу разведчиков. А мы пока займемся повторным анализом данных, собранных на том участке. Если разведчики вернутся без происшествий, то в следующий раз, думаю, мы тоже сможем туда сходить. А Бракетт к тому времени получит приказ содействовать нам, и тогда уже риск будет существенно меньше.

Доктор Мори улыбнулся:

– Мне нравится ход твоих мыслей. За это можно и выпить, если предложишь мне этого красненького.

Риз вскинул брови.

– Как невежливо с моей стороны. Прошу прощения, мой друг. Утренним кораблем пришел целый ящик, и я не собирался его запрятывать.

– Так я тебе и поверил, – усмехнулся доктор Мори.

– Ну ладно, пусть так, но не настолько, чтобы не налить тебе бокальчик, – проговорил Риз с улыбкой. – Не думаю, что нам стоит прямо сейчас начинать праздновать…

– Разумеется, не стоит.

– …но это не значит, что мы не можем поднять бокалы во имя надежды.

Риз принес второй стакан со своей маленькой кухни и налил немного вина для Мори. Затем передал ему и поднял свой бокал.

– За «Ностромо»! – объявил он.

Доктор Мори кивнул и чокнулся с Ризом бокалами.

– За «Ностромо».

Доктор Идальго стояла у двери кабинета доктора Мори и ждала, когда он вернется.

Новость оторвала ее от ужина, и теперь, когда она стояла прислонившись к стене, у нее урчал желудок. Ее не раз сравнивали с птицей – с цаплей, фламинго, – но самыми точными были сравнения по поводу ее аппетита. Она ела малыми порциями, немного того, немного сего, но – на протяжении всего дня. В этот же вечер она сидела в столовой с несколькими лаборантами и ела манты с овощами и соусом чили, когда за ней явился помощник доктора Мори.

Торопливо возвращаясь в кабинет, Идальго вытянула из него новости и теперь ждала, словно непослушная школьница под дверью директора.

Увидев, как Мори появился в коридоре, она набралась храбрости для разговора с ним. Она восхищалась им за его выдающиеся способности и преданность делу, но никогда не считала хорошим человеком. На протяжении своей карьеры Елена Идальго встречала многих ученых, чья компания была ей приятна – даже здесь, в «Надежде Хадли», где работало несколько чутких и добрых лаборантов, – но то, что она оказалась под началом Бартоломью Риза и колкого и беспечного доктора Мори, было ее неудачей.

– Мне нужно с вами поговорить, – сообщила она, когда Мори подошел. – С тобой и доктором Ризом.

– Он скоро будет здесь, – ответил доктор Мори. – Что-то случилось?

– Думаю, да.

Доктор Мори отпер кабинет и дал ей знак войти. Сам прошел следом и закрыл за собой дверь. Свет, будто ощутив их присутствие, зажегся автоматически.

– Что это значит? – спросил доктор Мори, поворачиваясь к гостье и опираясь на стол. Его голос и поза указывали на то, что ее визит был ему в тягость. – Полагаю, это касается сегодняшнего сообщения из Компании.

– От Картера Бёрка, – ответила доктор Идальго. – Кем бы он ни был.

– Мы с доктором Ризом сейчас как раз порадовались этому событию, Елена, – сообщил он ей. – А вы, кажется, не так взволнованы, как я ожидал. Ведь это может стать именно тем прорывом, на который мы надеялись с тех пор, как прибыли на Ахерон. Не знаю как вы, но у меня было тайное опасение, чуть не с самого первого дня, что мы потратили все это время и силы зря, что мы построили колонию не в том месте.

Доктор Идальго покачала головой.

– Как это может быть не тем местом? Колония – это не просто тело хозяина, в котором мы живем.

Доктор Мори удивленно приподнял бровь и с сомнением посмотрел на нее.

– Вы сравниваете нас с паразитами?

– Нет, конечно, – ответила она. – Я люблю свою работу, просто… это меня беспокоит. Только и всего.

– Вам не о чем здесь беспокоиться, доктор Идальго.

Она подумала о детях, которых видела бегающими в коридоре. О Ньют и ее рыженькой подруге, Луизе.

– Я беспокоюсь не о себе.

Доктор Мори задумчиво потер подбородок. Этот заштампованный образ – умудренного годами ученого, застывшего в безмолвном созерцании, – выглядел таким важным и покровительственным, что Елене захотелось кричать. Но она сдержалась.

– Моя дорогая, – произнес Мори, – у Компании нет от вас секретов. Как и от любого другого члена нашей команды. Да, «Надежду Хадли» построили бы и без ее участия, но у «Вейланд-Ютани» была своя причина увлечься этой идеей. Она использовала свое влияние, чтобы выбирать места основания колоний, которые отвечали бы ее собственным интересам. Это не шпионаж, Елена. Это бизнес. И, что еще более важно, – это наука.

Идальго запустила руки в карманы лабораторного халата и нащупала там упаковку леденцов с одной стороны и пачку салфеток с другой. Осязаемые, несущественные, эти вещи почему-то заставили ее увидеть свои опасения еще более реальными.

– Если мы обнаружим чужеродную жизнь… – начала она.

– Живых существ? – усмехнулся доктор Мори. – После всех этих лет, что мы изучали планету, шансы их найти мизерны, вы и сами это знаете. Здесь же нет вообще никаких признаков активности.

– Я просто хочу сказать, что такая вероятность существует. Встречи с чужеродными расами, как правило, проходили легко, но случались и жестокие, кровавые схватки. И вы сами в курсе этого. У всех наших друзей из Колониальной морской пехоты, должно быть, есть истории о том, как они потеряли товарищей. Поэтому-то я и не могу не чувствовать некоторой тревоги из-за контакта с чужеродной формой жизни, когда у нас тут полная колония людей, а среди них есть дети, и никто даже представления не имеет о существовании такой возможности. А что, если эти существа окажутся враждебными? – спросила она. – Что тогда?

Мори удивленно моргнул, опустил руки и уставился на коллегу так, будто это был самый глупый вопрос, что ему когда-либо доводилось слышать. Затем нахмурился, раздраженно сдвинув брови.

– Вы сами знаете ответ на этот вопрос, доктор Идальго, – произнес он отрывисто. – Наши исследования слишком важны, чтобы дать им пропасть даром. Поэтому научной группе и предоставлено собственное эвакуационное судно, поэтому мы все прошли базовую подготовку, чтобы суметь его запустить и включить систему автопилота. Вы же не думаете, что они учили нас ради собственного удовольствия, правда? Что бы тут ни произошло, наши данные должны достичь Земли.

– Точно, эвакуационный корабль, – ответила она. – Тот самый, о котором не знает даже колониальный администратор.

Доктор Мори подался назад и пристально посмотрел на нее, сощурив глаза.

– Не знаю, к чему вы клоните, – осторожно ответил он, – но должен вам напомнить, что вы подписали контракт, в котором Компания определила для нас приоритеты. Вас никто не заставлял с ними соглашаться. Никто не приставлял пистолет к вашей голове, Елена. Вы сами это выбрали. Это худший сценарий – которому не суждено сбыться, помните об этом, – его голос слегка смягчился. – Это мертвая планета. Здесь нет угрозы – только история, которую нужно узнать, и, возможно, останки каких-то существ. Но даже в самом худшем случае эвакуационный корабль должен вывезти отсюда нас – членов научной группы, – наши образцы и наши данные. И ничего больше.

– Но здесь же живут дети…

Доктор Мори бросил на нее долгий пронизывающий взгляд, после чего набрал воздуха в грудь и сделал медленный выдох.

– Да, живут, – сказал он, наконец. – Дети, чьи родители знали, что их дни и ночи полны рисков с того момента, как они только отправились в колонию. Как знали и вы. На вашем месте я бы перестал опасаться этого худшего сценария и сосредоточился на нашей задаче, на той чудесной возможности, которая нам предоставлена.

Он обошел стол и, пододвинув себе стул, уселся.

– Хотите небольшой совет? – продолжил доктор Мори. – Когда мы встретимся с Ризом, лучше бы вам не поднимать снова эту тему. Если он сочтет, что вы недостаточно преданы этой работе, он отстранит вас от всего процесса. А потом, если мы что-нибудь обнаружим, то все время, что вы провели на этой проклятой глыбе, среди людей, которых вы презираете, будет потрачено впустую.

Доктор Идальго пристально посмотрела на него. Она понимала, что должна как-нибудь возразить, хотя бы сказав, что не презирает его, но она никогда не умела убедительно лгать.

Мори раскрыл планшет и начал что-то печатать на клавиатуре – возможно, делал заметки или сверялся с предыдущими файлами. Через несколько долгих мгновений Елена повернулась и вышла, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.

Никогда еще в жизни доктор Идальго не чувствовала себя более взволнованной.

Или более напуганной.

13

СЕМЕЙНАЯ ПОЕЗДКА

ДАТА: 19 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 18.57

Энн и Ньют сидели, развалившись, на ковре и играли в «Кубикс», игру-головоломку, которую полюбили еще в прошлом году. Ее фрагменты были цветными, и, когда они соединялись, начинала играть мелодия, но Энн это больше всего нравилось потому, что в игре были задействованы элементы математики.

Ньют почти и не замечала, что чему-то учится, – она просто получала удовольствие от борьбы. Поначалу она редко побеждала, но в последние недели так улучшила свои навыки, что запросто обыгрывала мать, и это доставляло девочке великую радость.

Тим ушел в рекреационную комнату, чтобы встретиться там со своим другом Аароном, плотным мальчиком с вьющимися черными волосами и шрамом на плече. Энн предпочла бы, чтобы Тим дружил с кем-нибудь другим, но в «Надежде Хадли» было не так уж много детей его возраста, поэтому ей оставалось лишь надеяться, что Тим сам окажет положительное влияние на Аарона, а не наоборот – попадет под отрицательное влияние друга.

Ньют выложила треугольный фрагмент с розовым улыбающимся лицом, дополнив фигуру, которую выстраивала, и заиграла приятная мелодия, исходившая из самих фрагментов.

– Ага! – радостно воскликнула Ньют, захлопав в ладоши. – Попалась!

Энн рассмеялась.

– И ты тоже.

Шум дверного замка заставил обеих оторваться от игры. Энн тут же напряглась. С вечера их последней крупной ссоры прошла уже неделя, но ее отголоски до сих пор ощущались каждый раз, когда Джордены оказывались рядом. Их гневные реплики по-прежнему стояли у нее в ушах. Вот и сейчас она сделала глубокий вдох, но не стала подниматься, чтобы встретить мужа, когда открылась дверь.

– Папа вернулся! – сказал Расс, практически влетая вовнутрь с широкой улыбкой на лице. Увидев их, он хлопнул в ладоши. – О, только посмотрите на моих девочек. Ньют, надеюсь ты общелкала маму, как обычно.

Ньют кивнула, словно констатируя факт, и подняла брови.

– Конечно.

Энн заметила, что Ньют была так же напряжена, как и она сама, и ощутила облегчение, словно эхом возвращающееся от дочери.

– А ты в хорошем настроении, – проговорила Энн, попытавшись изобразить улыбку.

Расс захлопнул дверь, прошелся по ковру и встал перед ней на колени. Затем взял ее руки в свои и заглянул в глаза. Она вспомнила, что он так же смотрел на нее, когда делал предложение.

– Ты сейчас тоже будешь в хорошем, – сказал он.

Энн тихо усмехнулась.

– По сколько бокалов вы с Парвати выпили?

– Три, – ответил он. – Хотя нет, четыре. Если считать стопки. Но я в таком настроении не из-за алкоголя, милая. Нам светят большие деньги. Симпсон нашел меня в баре. И завтра с утра мы с тобой выдвигаемся!

Ньют радостно ахнула и снова хлопнула в ладоши, словно заразившись восхищением отца. Энн тоже передалось это чувство.

– Куда?

Расс щелкнул пальцами и указал на нее.

– А это, любовь моя, вопрос хороший и очень интересный. Нам не положено его обсуждать, но он получил указание выслать разведгруппу на какие-то конкретные координаты.

– Конкретные координаты? – повторила Энн, ощутив, как по телу проходит приятная дрожь. – Значит, пойдем не абы куда. В этот раз будем в самом деле…

– Что-то искать, – перебил ее Расс, быстро кивнув. Он вскочил на ноги и заходил по комнате, уже вовсю раздумывая о том, что ждет их утром. – Они, конечно, не скажут, что именно, но Компания, должно быть, думает, что нам что-то попадется.

– Останки местной цивилизации! – воскликнула Энн. – Ну а что же еще?

– Или какое-нибудь древнее поселение, – вклинился чей-то голос.

Энн обернулась на дверь, открытую в коридор, – там стоял сияющий от счастья Тим. Мальчик улыбался впервые за день, и, увидев это, Энн обрадовалась еще сильнее.

– Точно, – Расс снова щелкнул пальцами и указал на Тима. – Нечеловеческое поселение.

– Ну это просто подарок! – сказала Энн, но затем ее посетила мрачная мысль. – Если мы все-таки что-нибудь найдем. Давай не будем забегать вперед, Расс. Ведь может получиться и так, что мы там побродим, но ничего не найдем.

Расс кивнул.

– Может, может.

Но его глаза сияли тем блеском, который Энн так хорошо знала: он был полон надежд и планов на будущее, и она так же знала, что он уже начал мысленно тратить деньги, которые на этом заработает.

– Я хочу тоже пойти! – заявила Ньют, с решительным видом поднимаясь на ноги.

– Мы с Ребеккой оба хотим, – подтвердил Тим.

– Ни в коем случае, – отрезала Энн, тоже вставая.

– Вы же всегда нам разрешаете, – скрестив руки на груди, Ньют повернулась к отцу. – Пап, скажи ей.

– Ну, – проговорил Расс, – не всегда, Ньют. Только когда мы знаем, что это всего на один день.

Энн бросила на него осторожный взгляд.

– Расс…

Он ухмыльнулся.

– Да ладно тебе, Энн, они просто разволновались. Знаешь что, давай завтра проснемся и если координаты, которые нам даст Симпсон, будут слишком далекими или погода окажется плохая…

– Погода всегда плохая, – сказала она, и всю ее радость как рукой сняло при мысли о братьях Финч. – После того, что случилось с Отто и Кёртисом, я не думаю, что это хорошая идея.

– Мам, все будет хорошо, – заверил Тим. – Ну давай.

– Буря закончилась, – возразил ей Расс. – Я посмотрел прогноз на завтра и там нет ничего тревожного.

– Это может измениться в одно мгновение, – сказала она.

– Мы проследим за погодой.

– Даже самый спокойный день на Ахероне может быть опасным. Ветер и пыль…

– Мы же столько раз выезжали с вами, – поспорила Ньют.

– Не канючь, – упрекнула ее мать.

– Я не канючу!

Расс склонил голову набок.

– Милая?

Ньют и Тим выжидающе взглянули на Энн. Она понимала, что должна сказать нет, но их доводы все же имели под собой основания. Та буря, что унесла жизни, была аномальной, и атмосфера вернулась к своему обычному уровню опасности, с каким все они – и даже дети – сталкивались много раз. А если бы они с Рассом отказались от этой работы, ее отдали бы Кейлу или какому-нибудь другому разведчику. И если бы те нашли что-то действительно сто́ящее, она жалела бы о своем решении всю жизнь.

И тем не менее ей не очень нравилась идея провести следующие пару дней в одном вездеходе с мужем. Там над ними довлел бы призрак их недельной ссоры и ревности Расса из-за присутствия Демиана на Ахероне. А это было ей уже совсем не по душе. Стоило стихнуть его эйфории, как их беседы неизбежно перетекли бы в то русло, в которое ей совершенно не хотелось заплывать…

Если только с ними не окажется детей.

– Ладно, – наконец, согласилась она. – Если программа прогноза не выдаст каких-то серьезных помех, не только завтра, но и в ближайшие несколько дней, то дети могут тоже поехать.

– Да! – Тим торжествующе рассек воздух кулаком.

Ньют подошла и обняла Энн за пояс, одобрительно кивнув.

Расс улыбнулся ей через всю комнату, протяжно, ласково. Выражение его глаз говорило, что он, может быть, как раз вспомнил, какой чудесной парой они были и какую чудесную семью сумели создать.

В этот момент беспокойство Энн прошло, и она ощутила себя удивительно удовлетворенной – словно они преодолели некий невидимый барьер. И вдруг ей захотелось, чтобы как можно скорее наступило следующее утро.

Оно сулило новое начало.

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 08.12

Эл Симпсон любил проводить утренние часы в командном блоке, невзирая на то, что само слово «утро» на Ахероне было понятием весьма иллюзорным. Постоянно кружащаяся в атмосфере взвесь вулканического пепла и рыхлого грунта полностью заслоняла прямые солнечные лучи, но в относительно спокойные дни утром возникало приятное сумеречное зарево.

Колония гудела: повсюду кипела работа. За широким окном – защита от бурь была убрана – он видел, как разъезжались шестиколесные вездеходы, появлявшиеся из подземных гаражей и пересекавшие растущую колонию во всю ее ширину. Симпсон подумал, что они похожи на пауков, которые общими усилиями строят одну большую паутину.

Его неоднократно упрекали за грубость, и вполне заслуженно. Но те, кто достаточно с ним проработал, быстро понимали, что если застать его погожим утром с чашечкой кофе в руке, то он вряд ли станет пытаться откусить кому-то голову.

Он отвернулся от окна и сделал глоток. После стольких лет, проведенных на Ахероне, то дерьмо, которое именовали здесь кофе, стало казаться ему сносным на вкус. Он наблюдал за техниками у панелей управления – те сновали туда-сюда, вбивая данные в компьютеры, – и ему сделалось приятно на душе, особенно когда он напомнил себе, что в отличие от жителей «Надежды Хадли», для него это было просто работой. Колонисты нанимались сюда чуть ли не на всю жизнь, но Симпсон в этом отношении не отличался от морпехов: при желании он мог в любой момент запросить перевод в другое место.

Его взгляд целенаправленно сместился к Мине Остерман, последней из новоприбывших. Она прилетела два месяца назад, чтобы заменить разработчика растений Борштейна – тот уехал в новую колонию «Вейланд-Ютани», развивающуюся в другом секторе. У Мины были рыжие волосы и темные глаза, а держалась она всегда слегка расслабленно, от чего людям обычно было комфортно в ее присутствии.

В прошлый понедельник Симпсону стало даже чересчур комфортно от ее ободряющей улыбки и темных глаз, и он предложил ей заняться вечером кое-какими делами, никак не связанными с проектированием. Сейчас она, словно почувствовав на себе его взгляд, с любопытством посмотрела на него. Затем слегка нахмурила брови и закатила глаза, прежде чем снова уткнуться в бумаги, лежащие перед ней.

Симпсон отхлебнул еще кофе, но теперь тот показался ему горьковатым. Он знал, что позволил себе лишнее с Миной, и поэтому чувствовал себя идиотом. Он повернулся к своей консоли и заметил, что к нему торопится его оперативный помощник Брэд Лидекер.

– Помните, вы отправляли разведчиков на то плато, за хребтом Илион?

Симпсон состроил гримасу. Джордены.

А ведь утро так хорошо начиналось.

– Да, и что? – коротко спросил он.

– Да там на связи парень из нашей семейной разведгруппы, – объяснил Лидекер. – Говорит, что направляется к заданным координатам и хочет удостовериться, что его притязания будут удовлетворены.

Симпсон забурчал, ругая себя за то, что вообще отправил этого Джордена. Тот находился на Ахероне столько же, сколько и сам Симпсон, но неужели ему все равно нужно было прояснять правила? К тому же Расс был выбран вовсе не за свой ум.

Лидекеру, с другой стороны, необязательно было знать, что это не совсем обычная разведывательная экспедиция.

– Иисусе, – проговорил Симпсон, добавляя немного драмы. – Наш босс из своего чистого офиса говорит выйти на такие-то координаты у черта на рогах, и мы выходим. Они не говорят зачем, а я не спрашиваю. Да если бы и спросил, ответа пришлось бы ждать две недели.

– Так что мне ему сказать? – спросил Лидекер.

Симпсон посмотрел на свой кофе, но тот уже полностью утратил свое волшебство.

– Скажи ему, что мне все равно: что найдет – будет его.

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.09

Расс Джорден чувствовал вкус жизни. Он крепко сжимал руль вездехода, а когда прибавлял газу, сердце будто вырывалось у него из груди.

Машина громыхала по бороздчатому уступу, сначала вниз по уклону, а затем – прорываясь по гребню сквозь завесу вулканического пепла. Из-за вихрящейся всюду пыли ему казалось, будто они качались на волнах мертвого серого моря, пока впереди маячила земля.

В задней части вездехода Ньют и Тим колотили друг друга – это было свойственно всем братьям и сестрам испокон веков. Но дети любили друг друга и каждый день играли вместе, хоть и кусались, как гиперактивные щенята-переростки. Иногда они действовали этим ему на нервы, но не сегодня.

– Энн, взгляни, – проговорил Расс, поворачиваясь к жене.

В зеленом сиянии магнитоскопа жена выглядела удивительно красивой, призрачным диким ангелом. Внезапное воспоминание об их ссоре недельной давности кольнуло его грустью, но он сразу же прогнал его. Они были вместе, теперь по-настоящему – теми партнерами, какими им полагалось быть.

– Смотрю, – сказала она, глядя на магнитоскоп, который снова издал сигнал. Высота этого звука каждый раз немного отличалась в зависимости от расстояния до объекта, к которому они приближались, и угла, под которым он к ним располагался. Сейчас звук был громким и чистым, как звонок.

– Шесть градусов на запад, – сказала она ему.

– Шесть на запад, – повторил Расс, поворачивая руль, чтобы выровнять ход. Магнитоскоп продолжал издавать сигналы, и он снова обернулся, с довольным видом.

– Ты посмотри на это жирное и сочное магнитное поле! – радостно воскликнул он. – И оно мое, мое, мое!

– Половина моя, милый, – напомнила ему Энн со снисходительной улыбкой. Ее всегда забавлял его восторг – этим он ее когда-то и покорил.

– И моя! – прокричала Ньют сзади.

– Многовато у меня партнеров, – пошутил Расс, хотя едва слова сорвались с его губ, он понял, что это не совсем шутка, ведь бо́льшую часть того, что они найдут, заберет себе «Вейланд-Ютани».

«Не жадничай, – напомнил он себе. – Тебе еще предстоит найти тут то, чего ты ждал».

Что бы ни показал магнитоскоп, это явно не было ни естественным камнем, ни минеральным образованием. Сигнал был слишком громким, слишком равномерным, а он знал эту местность достаточно хорошо, чтобы понимать, что они наткнулись на поистине огромную аномалию. Нет, что бы это ни было – оно было построено кем-то… или чем-то. Теперь ему хотелось просто это увидеть. Конечно, заработать на этом тоже было бы здорово – он не мог отделаться от мысли, что случится, если они обнаружат останки какой-нибудь ранее неизвестной расы. Его имя… их имена, его и Энн, напишут в учебниках по истории, наряду с Буркхардтом[4], Коидзуми[5] и остальными.

Ньют просунула голову между сиденьями родителей.

– Папочка, а когда мы вернемся в город?

Расс улыбнулся.

– Как только разбогатеем, Ньют.

– Ты всегда так говоришь, – надулась она. – Я хочу вернуться. Хочу поиграть в Лабиринт чудовищ.

Тим толкнул ее и приблизился, заглянув в глаза.

– Ты слишком много жульничаешь!

– Неправда! Просто я лучше всех.

– Еще как жульничаешь. Все время ходишь туда, куда мы не можем пролезть.

– Ну и что? Поэтому я и лучшая.

Энн, раздраженная, обернулась к ним.

– Прекращайте, вы оба. Еще раз увижу, как кто-нибудь из вас играет в воздуховодах, получите у меня!

– Ма-ам, – захныкала Ньют, – там все дети играют.

Расс мог бы их защитить, напомнить Энн, что если бы они сами оказались в «Надежде Хадли» детьми, то наверняка проводили бы все свое время исследуя систему воздуховодов, тянущихся по всему объекту. Но в ту минуту он утратил способность связывать слова в предложения – не говоря уже о выражении сколько-нибудь убедительной мысли.

Все, что он мог сделать, – это только убрать ногу с педали газа и наклониться вперед, разглядывая через лобовое стекло массивную форму, маячащую впереди в пелене вихрящегося пепла.

– Срань господня, – благоговейно проговорил Расс.

На первый взгляд, исполинский объект, вздымавшийся из земли, выглядел почти органическим, словно представлял собой огромные изогнутые останки какого-то гигантского инопланетного зверя. Когда вездеход медленно к нему приблизился, Расс разглядел, что эта форма действительно имела в своем облике некое сходство с биологическим объектом. И, без сомнений, была создана искусственно.

Но точно не людьми.

– О боже, – прошептала Энн.

Расс почувствовал, как сердце заколотилось у него в груди, и остановил вездеход. Они никогда не видели ничего, что имело бы такую форму подковы или необычное строение, как у биомеханоида, но вероятнее всего, это было судно. Звездолет. И судя по разрушенным скалам и грудам обломков вокруг него, Расс понял, что он упал сюда в результате крушения, пропахав камень и взметнув пепел в момент удара.

– Ну что, родные мои, – сказал Расс, – в этот раз нам крупно повезло.

Дети сдвинулись в сторону, и Энн натянула теплую куртку, шлем и очки для защиты от задувающей пыли. Расс заглушил двигатель и последовал ее примеру. При этом все четверо продолжали возбужденно тараторить. Они надели ремни с пробоотборниками, фонариками и рациями ближнего действия, позволявшие им переговариваться без необходимости срывать голос в крике.

Взяв камеры и проверив оборудование, Расс с женой выбрались из вездехода и спрыгнули на землю. На них обрушились мощные порывы ветра, и Расс постарался встать так, чтобы заслонить от него Энн. Ветер напомнил ему об Отто и Кёртисе, и он мысленно пообещал себе быть осторожнее обычного и следить за небом – нет ли там признаков, что погода портится.

Дыхание облачками вырывалось у них изо рта. Температура упала.

– Вы, дети, оставайтесь внутри, – крикнула им Энн. – И без выходок! Мы скоро вернемся.

Включив фонарь на шлеме, Расс двинулся к заброшенному объекту, продираясь сквозь пыль, а затем взбираясь на скальный выступ, что вырисовывался среди пепла. Энн догнала его, когда он задержался, чтобы изучить форму и странную текстуру корабля.

– Не стоит ли нам сообщить, что мы нашли? – спросила Энн.

– Давай сначала узнаем, что это, – предложил Расс.

– А может, просто скажем: «огромная странная штуковина»? – хмыкнула Энн.

Это была шутка, но произнесла она ее с достаточной серьезностью. В голосе Энн слышалась тревога, и Расс не мог ее в этом винить. По правде сказать, ему и самому было слегка не по себе, хотя он и не желал этого признавать. С виду «огромная странная штуковина» пролежала здесь целую вечность – может, несколько столетий. Чем бы она ни была когда-то, сейчас она мало чем отличалась от старого скрипучего дома с привидениями, который стоял в тишине где-нибудь на отшибе.

Энн обогнала его, спустившись с выступающей скалы сквозь вихрящийся пепел и поднявшись по каскаду камней рядом с самим кораблем. Расс коснулся поверхности корпуса одетой в перчатку рукой: проведя в одну сторону, он почувствовал, что текстура была грубой и пролинованной, в другую – наоборот, гладкой.

Они двинулись вдоль корабля, но уже через несколько минут Энн, шедшая впереди, замерла.

– Что это? – спросил Расс, поравнявшись с женой.

А потом он увидел то, что заставило ее остановиться. Это был крупный, неровный прорез в металлическом корпусе, из которого проглядывала, словно дыша на них изнутри, чернота.

– Что это? – повторила Энн. Пристально посмотрев на него, она заметила за его маской безумную ухмылку.

– По-моему, это проход внутрь.

Она направила фонарик, крепившийся к ее ремню, вперед и включила его. Расс последовал ее примеру.

14

НАРУШЕНИЕ И ДОЛГ

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.21

Всю первую неделю, что Бракетт провел в должности командира, сержант Марвин Дрейпер и его подельники испытывали его терпение. Они перешептывались друг с другом в его присутствии, постоянно опаздывали, устраивали споры между собой и с другими морпехами. Бракетту хотелось посадить их под домашний арест, но он не мог держать их там вечно – какой бы манящей ни была такая перспектива.

Последняя их выходка, имевшая место менее двенадцати часов назад, заключалась в том, чтобы напиться и пробраться в стойло, где капрал Петтигрю продемонстрировал свое любимое развлечение детства – толкать коров, ради забавы сбивая их с ног.

Такого поведения Бракетт мог ожидать от каких-нибудь юнцов из колледжа, но не от Колониальных морских пехотинцев.

Это было уже слишком.

– Вы должны принять решение, – заявил он пятерке пехотинцев, выстроившейся в ряд у него в кабинете. – Либо вы занимаете место в строю, либо проводите оставшуюся часть своего времени на Ахероне под домашним арестом, пока я не смогу перевести вас в какое-нибудь место, еще более отдаленное, чем эта дыра.

Дрейпер поднял небритый подбородок.

– Сэр, неужели такое место существует?

Нгуен и Петтигрю в лице не изменились, но Стамович изобразил ухмылку. Его заботило лишь то, что Дрейпер был вожаком стаи в «Надежде Хадли», и он был совершенно убежден, что это никогда не изменится. Рядовой Юсеф, однако, прикрыла глаза и крепко сжала губы, то ли от злости на Дрейпера и Стамовича, то ли от отвращения к ним, то ли и от того и от другого вместе.

Бракетту хотелось выбить из Стамовича все дерьмо, но он знал, что единственным способом приструнить жополиза было надрать ту жопу, которую он любит лизать. Поэтому он перевел взгляд на Дрейпера и подступил к нему поближе.

– Как меня зовут, сержант? – рявкнул он.

– Бракетт, сэр! – отчеканил тот, как всегда дерзко.

– Подумай еще!

– Капитан Бракетт, сэр!

Петтигрю, Нгуен и Юсеф все как один занервничали. Стамович наблюдал за диалогом боковым зрением, все еще с тенью ухмылки, уверенный, что его любимая задница выйдет победителем.

– Смотри мне в глаза, сержант! – продолжил Бракетт.

Дрейпер, с усмешкой, повиновался, показав свою истинную природу.

– Я твой командир, – проговорил Бракетт, тихо, глаза в глаза, уставившись на Дрейпера так злобно, что ему самому показалось, будто его взгляд вот-вот прожжет сержанту мозг. – Если я прикажу тебе вылизать начисто пол языком – ты это сделаешь. Если я захочу, чтобы встал на голове в углу и простоял так целый месяц – ты это сделаешь. Если я посажу тебя под домашний арест и полностью лишу общения, то ты, черт возьми, там и останешься, пока у тебя со скуки глаза на лоб не полезут.

Стамович моргнул и слегка замялся.

Но Дрейпер все еще выглядел достаточно уверенным в себе. Бракетт понимал, что дал маху, выпустив его на волю, но теперь он был готов пойти до конца.

– Думаешь, если тебе не нравится новый командир, то будет легко добиться перевода? – Бракетт посмотрел на каждого по очереди, прежде чем снова вернуться к Дрейперу. Он склонился вперед, придвинувшись так близко, что Дрейпер был вынужден сделать шаг назад. – Если хочешь отсюда убраться, тебе нужно, чтобы я подписал бумажку. Если тебя кто и отпустит, то это буду я. Так что я не просто твой капитан или командир, Марвин. Я твой тюремщик. Твой надзиратель. Я твой личный бог. И я могу быть милостивым богом, а могу быть дьяволом, с которым тебе лучше не иметь дела.

Розовый румянец на щеках Дрейпера порадовал Бракетта, но еще большее удовольствие ему доставила неуверенность, возникшая у него в глазах.

– Теперь ты это понял, верно, Марвин? – продолжил Бракетт. – И ты, и твои друзья. В тот момент, когда я сюда прибыл, вы сделали определенные предположения, самым глупым из которых было то, что молодой капитан без видимых боевых шрамов должен оказаться мягким. Ты думал, что можешь просто вытворять все, что ты…

– Капитан? – обратилась Юсеф, тихим, но твердым голосом.

Бракетт переключился на нее.

– Желаешь что-то сказать, рядовой? Не видишь, я сверлю сержанту Дрейперу новую дырку в заднице?

– Так точно, сэр, – ответила Юсеф, глядя перед собой, все еще по стойке смирно. – И это очень вовремя, сэр. Но вам следует знать, что в такой дали, как здесь, Компания – это хвост, который виляет собакой. У нее гораздо больше власти, чем у правительства. И так было всегда. Мы…

– Ты, наверное, все прослушала, – перебил Бракетт, сжав и разжав кулаки. – Сейчас я скажу так ясно, как только могу. Я морпех. Я не работаю на «Вейланд-Ютани», равно как и никто из вас. Если нам спустят приказ, чтобы я снова начал выделять людей для сопровождения их изыскательских миссий, то пусть так и будет. До тех пор же мы будем руководствоваться уставом, а научной группе придется просто делать свою работу без нашего участия.

– Они уже так и сделали, сэр, – сказал Петтигрю.

Бракетт нахмурился.

– Что сделали?

– Вышли без нас. Один разведчик мне сказал, что от Компании поступил приказ, какой-то необычный, не так, как обычно, – ответил Петтигрю, без вызова, но высоко держа подбородок. – И одна семья выехала вчера утром на вездеходе.

По позвоночнику Бракетта пробежал холодок.

– Что за семья?

Петтигрю пожал плечами.

– Кто-нибудь из вас знает? – спросил Бракетт, всматриваясь в их лица.

Стамович взглянул на Петтигрю.

– Расс, вроде бы, да? – проговорил капрал. – Тот с лохматой бородой и симпатичной женой?

Юсеф сдвинула брови.

– Они взяли детей с собой?

Секунду Бракетт смотрел на нее, ожидая, что она скажет что-то еще, но не мог осознать того, что слышал. Он отрицал это, притворяясь, что был слишком прагматичным, чтобы питать какие-либо романтические иллюзии, но теперь истина обнажилась перед ним. Он прилетел на Ахерон не затем, чтобы увести чужую жену, но неужели он втайне надеялся, что Энн осознает свою ошибку и наконец выберет его? Неужели они вновь выйдут на тот путь, по которому когда-то шли вместе?

О, каким же он был дураком!

Он все еще любил ее.

Его решение не выделять пехотинцев для изыскательских миссий по-прежнему казалось ему верным. Но мысль о том, что Энн и ее семья вышли одни, ему не нравилась. Он все еще видел перед глазами маленькую Ньют, с губами, испачканными вишневым мороженым. Если с ней что-то случится из-за его верности правилам, он не сможет себе этого простить.

Но как вышло, что он не знал, что они ушли? Он только теперь понял, что со вчерашнего дня или около того не видел Энн, не сталкивался с Ньют или Тимом в коридоре. Он был слишком занят воспитанием своих подчиненных.

Это давало еще один повод злиться на Дрейпера.

Он беспокоился не только потому, что они ушли сами, но и из-за странных обстоятельств этого похода. Раз поступил нетипичный приказ, значит это была не какая-нибудь рутинная миссия.

– Этот приказ Компании, – проговорил Бракетт, вновь повернувшись к Петтигрю. – Что в нем конкретно было сказано?

– Не могу знать, капитан, – ответил капрал. – Простите.

Теперь все пятеро пехотинцев смотрели на него, явно не понимая, почему он так встревожился. Бракетту было все равно. Его личные страхи их не касались.

– Дрейпер.

– Да, капитан?

– Не знаю почему, но эти твои друзья на тебя равняются, – Бракетт снова заглянул ему в глаза, давая понять, что здесь не о чем спорить. – И это значит, что ты будешь передо мной отвечать не только за свои, но и за их действия. Ты тут основал свое маленькое племя, но сам ты ни к какому племени не относишься. Ты Колониальный морпех. Так что сам решай, будешь ли себя вести как подобает.

Бракетт еще раз окинул всех изучающим взглядом.

– Разойтись.

Все пятеро шеренгой покинули кабинет. Он отсчитал десять секунд с момента, как вышел последний, и бросился в коридор, захлопнув за собой дверь. Бракетт хотел найти Эла Симпсона.

Ему нужны были ответы.

И он не мог выкинуть ее из головы.

Энн.

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.22

Когда Энн Джорден было девять, ее брат Рик уговорил ее поплавать в пруду, находившемся в умирающем лесу в конце их улицы. Пруд скрывался под слоем гниющих листьев, отчего пенистая поверхность имела тошнотворный, неестественно зеленый цвет. Над ним постоянно носились, не задерживаясь там надолго, комары.

Кроме угря, которого они однажды случайно увидели, в пруду никто не обитал. И уж точно там не водилось рыб. Но Энн тогда очень старалась во всем поспевать за Риком, чтобы быть с ним на равных, пусть он и был на три года ее старше. Она умела драться, лазить по деревьям и чинить машину, если поломка была не слишком серьезная. А когда Рик предлагал какой-то спор, то мог быть уверен, что она его примет. И потом ни за что не отступится – главное чтобы он показал пример.

Энн давно уже не нужно было, чтобы брат показывал пример, но когда она вошла в прорез в корпусе корабля, по ее телу пробежала дрожь и она со всей ясностью вспомнила тот день на пруду. В одних трусиках она вступила в воду, и ил и грязь захлюпали между ее пальцев, затянули ступни. Войдя, она ощутила, как вода, маслянистая и вязкая, ласково заскользила по ее коже. А ко времени, когда она погрузилась в нее по пояс, Энн чувствовала себя такой грязной, как никогда в своей жизни.

Корабль изнутри напомнил ей тот пруд. Воздух здесь был сухим и пыльным, а пол возле бреши устлан пеплом, но она даже через тяжелую куртку ощущала некий холодный, липкий и влажный оттенок в здешней атмосфере.

– Ты это чувствуешь? – спросил Расс, подходя к ней сзади.

Энн посмотрела по обе стороны широкого, с высоким потолком коридора. Пол и стены были сделаны из какого-то загадочного сплава, а вдоль потолка и внутренней стены, словно вены, тянулись трубы.

Она выключила фонарик на шлеме, чтобы сэкономить заряд батареи, и включила другой, что крепился к поясу. Расс сделал то же самое. Местами на стене виднелись высохшие потеки какой-то жидкости. Энн вытянула руку, чтобы коснуться пятна, но не решилась и опустила ее обратно.

– Да, чувствую, – она посмотрела вправо, вглядевшись в туннель. Выбрав то направление, они пришли бы в конец подковы, что ближе к их вездеходу, – из чего можно было предположить, что все самое интересное внутри судна будет находиться слева от них.

Энн посмотрела на Расса.

– Нам нужно выбираться отсюда, – проговорила она, – нужно сообщить об этом и увозить детей обратно в город.

Расс пристально посмотрел на нее. Стекла его очков запотели изнутри, но она все равно видела, что он был напряжен.

– Если мы вернемся, то никогда не узнаем, что на самом деле здесь нашли, – ответил он. – Милая, даже наша скромная доля от всего этого может обеспечить нас на всю жизнь. Понимаешь? Но если мы хотим защитить себя и не дать компании нас надуть, мы должны узнать, что нашли.

Сердце Энн всколыхнулось, но не от страха.

– Это единственная причина, по которой ты хочешь идти дальше?

Расс усмехнулся.

– Нет, черт возьми! Это же то, за чем мы все это начинали… ну, что-то вроде этого! Ты хочешь, чтобы Мори, Риз или еще какой-нибудь говнюк из компании стал первым, кто это увидит?

Чувствуя тревогу и страх, взволнованная сильнее, чем когда-либо в жизни, Энн смочила губы языком.

– Нет, черт возьми! – эхом повторила она. – Но мы потратим на это только полчаса, не больше. Я не хочу, чтобы дети слишком нас заждались. Надолго я их там не оставлю.

Глаза ее мужа сверкнули.

– Договорились, – сказал он.

«Вот почему я вышла за него замуж», – подумала Энн.

Она подняла свою аппаратуру и, свернув налево, двинулась первой. Ощущение мерзкой прудовой тины не проходило ни на мгновение. Напротив, чем дальше они углублялись в недра брошенного судна, тем сильнее оно становилось. Ее кожа все больше покрывалась влагой, хотя воздух был прохладным, и она чувствовала, что пылает румянцем, словно у нее был жар. Она подумала бы, что заболела, но с Рассом происходило то же самое.

Энн пыталась ориентироваться, мысленно представляя, как корабль сел на поверхность, наклонившись назад. Судно выглядело мертвым и пустым и напоминало ей заброшенную церковь, куда она однажды забрела в детстве. Небольшое кладбище, располагавшееся на дворе, перенесли, тела выкопали и вывезли. Табернакль[6] убрали, а с ним и витражи из окон.

Это место, казалось, было заселено не призраками, но отсутствием жизни… и памятью – голосов, поющих и молящихся, эха шагов по каменному полу, стука деревянных скамеечек для коленопреклонения, надежд и смирения, что всегда сопровождают богослужения.

Никогда еще она не ощущала такой пустоты, как сейчас.

Но и это было не самое худшее. Ее охватывало еще и ощущение неизвестного, дыхание эонов[7] инопланетной культуры, и она дрожала от страха, который не могла понять.

– Просто это…

– Необычно, – закончил за нее Расс.

– Жутко, – поправила Энн. – Я нутром чувствую, как это место зазывает нас и в то же время хочет, чтобы мы отсюда ушли.

– Это все у тебя в голове, – сказал Расс. – Ты выдумываешь. Мы и близко не можем представить, кем были создания, построившие все это. Разве что они были, наверное, крупными, намного больше людей. А твое воображение говорит тебе, что мы незваные гости.

– Мы и есть незваные гости, Расселл.

Она услышала, как он тихонько хмыкнул у нее за спиной.

– Не вижу, чтобы тут кто-нибудь включил сигнал тревоги.

На лице Энн промелькнула улыбка, но всего на мгновение. Пульс продолжал биться учащенно, адреналин разливался по всему телу.

– Справа от тебя, – проговорил Расс сдавленным голосом, – там какая-то тень. Что это?

Повернувшись, она увидела темную расщелину в стене. Затаив дыхание, подошла к ней ближе и в свете своего поясного фонаря увидела, что проем был намного больше, чем она думала. Тот простирался от пола до потолка и, изгибаясь внутрь стены, образовывал собой широкую тенистую полосу. Просунув голову в расщелину, Энн замерла.

– Осторожно, – предупредил Расс.

– Отсюда идет спираль вниз, – сообщила она.

– Это у них вместо лестницы?

– Может быть. И она явно уходит на другой уровень, – спираль напомнила ей закрученную внутрь морскую ракушку, что лишь усилило ее ощущение биоорганической сущности корабля, равно как и пустоты, тяготившей ее.

– Проходи дальше, время-то идет, – напомнил ей Расс.

«Точно, – подумала она. – Ньют и Тим».

Энн охватила тревога, но она справилась и прибавила шагу. Сосредоточившись на детях, зашагала быстрее, теперь уже вслед за мужем.

– Ты уверен, что нам не стоит спускаться, чтобы осмотреть нижний уровень? – спросила она.

– Может, и стоит, но мне кажется, в середине подковы у них какое-то подобие кабины пилота. Я могу и ошибаться, но размышлять нам особо некогда. Что бы там ни было, оно всего в паре коридоров.

Пока он говорил, внутри судна, похоже, становилось темнее. Энн повернула голову и посветила на стену – ее странный металл испещряли рубцы. Она снова замерла на месте.

– Энн, – поторопил ее Расс.

– Взгляни-ка на это, – сказала она, уставившись на ямки и прорези в стене. Такие же были рядом и на полу. Что-то проплавило пол насквозь, и Энн невольно запнулась и посмотрела вверх и по сторонам, чтобы убедиться, что оно – чем бы это ни было – больше не капает.

– Расс… – позвала она.

– Потом, – сказал он и двинулся дальше.

Энн снова двинулась за ним, но теперь посматривала на стены и пол и видела там множество подобных рубцов. И не только прожженных пятен. Еще в стенах виднелись обгоревшие дыры, словно в них стреляли из огнестрельного оружия. Если бы не явно внушительный возраст судна и не будь оно так засыпано пылью и камнями, Энн наверняка бы сейчас забеспокоилась.

– А вот это уже странно, – сказал Расс.

Он включил один из самых мощных фонарей, что у них был, собираясь сделать фото, чтобы заявить о своей находке. Коридор осветился тошнотворной желтизной, и у Энн перехватило дыхание. Здесь стены оказались другими. Если корабль, судя по его конструкции, имел органическое происхождение, то здесь явно было что-то иное. Стены покрывала однородная рифленая субстанция, черная и блестящая, словно некая смесь кокона насекомого и вулканической горной породы.

– Что это, черт возьми, такое? – спросила она.

– Хотел бы я знать, – ответил Расс.

Она провела ладонью по поверхности, взялась за острый хребет и надавила, отломав кусочек. Хитиновый и жесткий, по краям, где был особенно тонким, он оказался ломким.

– Пошли дальше, – сказала она, завороженная. Ощущение липкости теперь было сильнее, но она не обращала на это внимания.

Подойдя к открытой расщелине, уходящей спиралью на нижний уровень, они остановились и с минуту просто разглядывали ее. Она была не такой, как первая. Хотя ее так же покрывал тот хитиновый материал, словно для того чтобы приспособить ее для какого-то другого вида существ.

– Мне это не нравится, – сказала Энн.

– Мне тоже, – признался Расс. Она видела, что ему было непросто это признать. Он тяжело вздохнул. – Слушай, давай просто пройдем в центр корабля, посмотрим, что там за машинный отсек, кабина пилота или что еще. Сделаем фото и будем убираться к чертям. Если мы зайдем так далеко, то они уже не смогут так просто нас провести.

Он двинулся прочь от расщелины.

Энн стояла на месте, по-прежнему заглядывая в нее.

– Что… – начал Расс.

– Мы спускаемся, – сказала она, не совсем осознавая почему. – Что бы ни представляло ценность для Компании – артефакты, технологии, хоть что, – оно там внизу. И если мы пройдем мимо, то будем жалеть об этом всю жизнь, – она повернулась и взглянула на него, давая мужу увидеть в своих глазах правду, которую ей было так больно раскрывать. – Я не хочу оставаться здесь навечно, Расс.

Он покачал головой, недоверчиво усмехнулся и приложил руку к шлему.

– Мы с Отто…

– Это бред сумасшедшего, – сказала Энн. – Бросить колонию без запасного плана, без стратегии отступления… большая глупость. Но это… ты прав. Это может оказаться тем, что мы искали. Дети нас ждут и могут подождать еще немного. Мы оставляли их и на более долгое время, и они придумают, чем себя развлечь. Это ради них мы не можем уйти, не узнав, что именно мы нашли.

Энн бросила еще один взгляд вдоль коридора, осветив фонариком странные хребты и изгибы на лощеных черных стенах. В голове у нее вспыхнул ряд ассоциаций: кокон – паутина – паук, – и она содрогнулась от такой мысли. Ей не нравилось думать, что они будто попали в какую-то паутину.

«Не паутину, – размышляла она, снова внимательно изучая стену. – Скорее, улей. Осиное гнездо».

И все равно ей это не нравилось.

15

СТРАННЫЙ ГРУЗ

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.31

Бракетт нагнал Симпсона, когда тот выходил из туалета и еще не успел до конца застегнуть брюки. Услышав приближающиеся тяжелые шаги, администратор поднял голову и мгновенно напрягся. Он вздернул руки, словно защищаясь от нападения.

– У меня к вам вопрос, – решительно заявил Бракетт.

– Что бы вы ни хотели спросить, лучше отойдите на шаг, – ответил Симпсон. Он нервно потеребил усы и слегка выпрямился, попытавшись сделать вид, что никакого страха секунду назад не испытывал.

Бракетт наклонился к нему, потеснив администратора так, что тот сам был вынужден отступить назад.

– Вы отправили Джорденов на изыскательскую…

– Но это не ваша забота, не так ли? – ответил Симпсон, стараясь, чтобы это прозвучало как можно спокойнее. – Я имею в виду, вы сами ясно выразились, что Колониальная морская пехота не участвует в полевых работах Компании, – добавил он, сузив глаза.

– А их детям сколько, шесть и десять?

Симпсон пожал плечами.

– Около того.

Бракетт постарался напомнить себе, что ему предстоит служить на Ахероне еще не один год и все это время ему придется как-то работать с этим человеком. Но едва он почуял несвежий запах изо рта Симпсона, ему захотелось ударить того.

– Послушайте, капитан, я всецело на вашей стороне, – продолжил администратор. – Я совершенно не одобряю того, что Расс и Энн взяли в эту экспедицию детей, но никакими правилами это не запрещается. И, по сути, они выехали в разведывательную поездку. Так что они сейчас действуют как независимые контрактники.

– Почему сейчас? – спросил Бракетт. – Почему сегодня?

Мимо них торопливо прошла пара техников. Они посмотрели на Симпсона и Бракетта с тревогой, ощущая присутствие враждебности между ними.

– Это в самом деле не ваша забота, капитан.

– Вы получили особый приказ. Это не обычный осмотр местности, – сказал Бракетт и увидел в глазах Симпсона подтверждение своих слов. – Кто-то в «Вейланд-Ютани» хотел, чтобы именно ту зону срочно изучили.

Симпсон сощурил глаза, и на его лице возникла ухмылка.

– Вероятно, так и есть, капитан Бракетт, но я не могу ответить на ваши «почему». Мне никто ничего не говорит. Если бы мне сказали, я поделился бы этим с вами. Но это, должен вам напомнить, дела Компании.

– А если с Джорденами что-то случится? – спросил Бракетт. – Или с их детьми?

Симпсон усмехнулся.

– Ну, тогда будет очень жаль, что с ними рядом не оказалось кого-нибудь из пехоты.

Он прошмыгнул мимо и засеменил обратно в сторону своего кабинета.

Бракетту оставалось лишь проводить его взглядом.

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.39

Энн первой ступила в расщелину, и они с Рассом начали спускаться по спирали на нижний уровень корабля.

Расс ничего не ответил, но по его виду – по тому, как он держал голову, как слегка сгорбил плечи, – было понятно, что он ощущал тяжесть корабля на себе. Так же, как и она. Пока они спускались по спирали, ее сердце билось быстрее, дыхание участилось, а фонарик на шлеме рисовал на стенах призрачные тени.

На дне спирали они обнаружили первую мертвую тварь.

– Срань господня, – пробормотал Расс.

Энн, ступив в коридор, затаила дыхание и уставилась на то, что лежало в вибрирующем свете. Ее бросило в дрожь. При жизни существо было очень высоким и крепко сложенным, с продолговатым торсом и длинной головой. Гуманоида оно напоминало лишь тем, что имело две руки и две ноги, – в остальном же выглядело совершенно иначе. Чем-то оно походило на насекомое – вызывая в памяти Энн прежние тревожные мысли о субстанции, покрывавшей стены.

Но это был не жук.

Его кожа была и не кожей вовсе, а неким защитным панцирем. Местами ярко-голубым, больше сероватым, но со временем, похоже, он стал тонким и хрупким. Когда существо было живо, панцирь, по мнению Энн, явно был гораздо крепче. Сзади у твари свисал хвост, острый и скелетообразный, а его кончик, судя по всему, мог служить опасным оружием. «Не жало, конечно», – подумала Энн, но если бы существо применило его таким же образом, оно убило бы человека довольно быстро.

– Красивое, – проговорил Расс.

Энн, превозмогая отвращение, повернулась к нему.

– Что?

– Ну посмотри на него, – сказал он. – Оно не похоже ни на что из того, что мы видели раньше. До этого.

– Ужасное создание, – тихо ответила Энн, глядя на голубоватые челюсти и хвост. – Оно рождено убивать.

– Оно уже давно погибло, – сказал Расс. – Но я тебе скажу, что оно рождено, чтобы… сделать нас богатыми.

Он тихо рассмеялся и, отвернувшись, пошагал дальше по коридору нижнего уровня. Энн еще несколько мгновений пристально разглядывала тварь, а затем последовала за мужем. Расс мог оказаться прав, и она знала, что существо не могло ей навредить – его панцирь превратился в шелуху, равно как и весь этот корабль. Но она не могла избавиться от ощущения его присутствия. Едва ступив на корабль, она была уверена, что его коридоры были пусты, как та брошенная церковь. А сейчас в каждой тени скрывалась угроза – будь то зубы или скользкие остроконечные хвосты.

На нижнем уровне были такие же хитиновые стены, какие она видела выше, но и здесь оказалось множество прожженных пятен. Они проходили сквозь тьму, освещая себе путь, пока на повороте из коридора не наткнулись еще на три тела.

Одно было разорвано надвое, иссушенное тело скрутилось так, что одна половина валялась с одной стороны коридора, а вторая – с другой. У второго в туловище зияла огромная дыра, а в полу под ним прожегся целый провал. Отсюда задувал поток воздуха, но шел ли он снаружи или из какого-то другого отсека корабля, разобрать было нельзя.

Вдоль всего коридора тянулся ряд дверей. Одни открывались легко, другие преграждало уже виденное резиноподобное затвердевшее вещество. За первыми двумя, что открыл Расс, оказалась лишь пыль и груда странных мелких костей. За следующей – полки из тусклого металлического сплава, на которых остались лишь какие-то сгнившие насыпи. Чем они были раньше – сказать было невозможно.

– Это какой-то груз, как думаешь? – спросила Энн.

– Вроде того, – согласился Расс. – Провизия или какие-то материалы. В первых двух комнатах были вроде как загоны. Ну, то есть хлева. Инопланетный скот или что-то такое… Чем бы они ни были, эти существа куда-то их перевозили.

Энн это казалось каким-то неправильным. И совсем не нравилось.

– Не думаю, – ответила она. – Это не про тех тварей, что мы видели.

– Что ты имеешь в виду?

– Что бы это ни были за создания, они не управляли этим кораблем.

Он кивнул, но вслух ничего не сказал.

Они шли вперед, обнаруживая новые трупы инопланетян по три-четыре за раз – всего их попалось порядка двадцати. Но через несколько минут маневрирования по вызывающему клаустрофобию дну корабля они наткнулись на нечто совершенно иное. Новые останки.

Энн замерла на месте. Теперь она поняла, почему коридоры были такими высокими и широкими. Они построили их такими просторными не ради величия, а просто из соображений масштаба. Это новое создание, останки которого они нашли, больше, чем предыдущие, напоминало человека, но было еще крупнее – ростом футов в девять, по мнению Энн. От него остался лишь скелет – кости в каком-то экзокостюме, имевшем такую же техноорганическую текстуру, как у корабля.

Эта мертвая тварь уже относилась к экипажу корабля. Энн в этом не сомневалась.

– А где другие? – спросила она.

– Другие? – переспросил Расс. – Думаешь, здесь есть еще какой-то вид?

– Нет-нет, другие. Такие, как этот. Где остальной экипаж?

Расс не знал, что на это ответить.

– Сколько уже прошло с тех пор, как мы вышли из вездехода? – спросила Энн.

– Не знаю, – ответил муж и сверился с часами. – Минут тридцать пять, наверное. Не больше. Думаю, так.

Сделав глубокий вдох, она протянулась к нему и, взяв его руку в свою, почувствовала досаду, что они оба были в перчатках и не могли как следует соприкоснуться.

– Хорошо. Давай сделаем немного фото этого товарища и остальных, а потом будем отсюда выбираться. Еще пять минут и все, – сказала она.

Расс согласился. Они работали, почти не переговариваясь, и обоим было не по себе. Энн чувствовала себя разочаровавшейся в себе – да и в муже тоже. Хотя из всего следовало, что они должны были сейчас биться в экстазе. Ведь этот день должен был изменить их жизни. Их доли от всего, что достанется Компании – корабля, оборудования, тел инопланетян и того, что «Вейланд-Ютани» с их помощью узнает, – хватит им, чтобы больше никогда не работать. Им следовало бы разразиться торжествующими криками, зарыдать от счастья. Но вместо всего этого Энн чувствовала, что не может дышать, что на нее давит вес этого удушливого воздуха, что наполнял корабль. Она просто хотела выбраться наружу, и, судя по молчанию Расса, муж хотел того же.

Им хватило десяти минут. Закончив на нижнем уровне, они побрели обратно по спирали, затем вместе остановились и посмотрели вдоль коридора, уходящего в центральную часть корабля. Оба. Они были женаты так давно и знали друг друга так хорошо, что им не требовались слова, чтобы принимать совместные решения.

– Так близко, – проговорил Расс. – Минут пять, а то и меньше, и мы будем в центре. Посмотрим, что там есть. Сделаем пару фото, и уже через пятнадцать минут выйдем наружу. Максимум через двадцать. Дети уже, наверное, задремали.

– Мы тут точно уже больше часа провели, – ответила ему Энн. Но Расс знал, что она не пыталась ему возразить. Они оба посмотрели в ту сторону, откуда пришли, – туда, где зияла пробоина в корпусе, через которую они планировали уйти. Расс забросил свое снаряжение на плечо и взял жену за руку.

И вместе они направились к центральной части корабля.

У следующего поворота обнаружили еще двоих – по одной особи каждого из инопланетных видов, – сцепившихся в смертельных объятиях. Эта жукоподобная тварь отличалась от собратьев: она была крупнее и имела на ярко-голубой голове волнистый нарост – судя по всему, что-то вроде гребешка.

– Что тут, черт возьми, произошло? – пробормотал Расс.

– Война, – ответила Энн. – Вопрос в том, откуда появились жуки? Были ли они на корабле, в грузовом отсеке, или здесь, на Ахероне, и напали на корабль после крушения?

– А что с этим? – спросил Расс. – Почему он отличается от остальных?

Энн вновь осмотрела лежащих в объятиях, изучила голубой гребешок и нахмурилась.

– Это королева.

– В смысле как у пчел?

– А тебе это все не напоминает улей? – она указала на покрытые коркой стены. – Может быть, те все трутни, а это королева, – она пожала плечами. – Или, может быть, этот гребешок на голове просто напоминает мне корону.

Принятое за королеву существо пронзило члена экипажа хвостом, но тот ответил не хуже – просунул левую руку королеве в пасть, словно пытаясь достать ей до мозга.

– Ладно, – сказал Расс. – Давай уже заканчивать. Не хочу здесь больше находиться.

Они пошли дальше.

Спустя несколько минут они нашли просторный зал, где когда-то, возможно, члены экипажа устраивали общие собрания. Его венчал изогнутый купол, покрытый тем же хитиновым слоем, что и все остальное.

– Жутко-то как, – сказал Расс. – Аж дышать не могу.

Энн могла на это лишь кивнуть.

В передней части зала находилась платформа. На ней – массивное сиденье и некий исполинский аппарат, который, вероятно, служил для навигации судна. Сиденье занимало еще одно существо – и на нем был шлем, скрывавший всю голову.

– Думаешь, это пилот? – спросил Расс, забираясь туда, чтобы получше осмотреть.

– Или штурман.

– Глянь на его грудь, – прошептал Расс, и она практически ощутила его дыхание у себя в ухе. Энн заметила искореженные, ссохшиеся кости, выступающие из экзокостюма, в который было облачено существо, и дыру между его ребер.

– Вот значит, как они его убили, – сказал Расс. – Наверное, использовали оружие или даже свой хвост, как с тем в коридоре.

– Сомневаюсь, – прошептала Энн. Она обратила внимание, что ребра были выворочены наружу. Что бы ни убило гиганта – оно вылезло изнутри.

Она отступила назад, чуть не свалившись с края платформы. Чтобы удержать равновесие, Энн схватилась за край сиденья штурмана, а затем, повернувшись, заметила перед собой просторный зал. Когда они только вошли, их фонари сразу наткнулись на платформу, и та захватила все их внимание.

Но теперь она увидела нечто другое.

Много других нечто.

– Расселл, – тихо позвала она. Ее охватило не совсем возбуждение и не совсем страх, просто тревожное чувство. – Взгляни сюда.

Свет ее фонаря заиграл над низкой пеленой, нависшей как раз ниже уровня платформы. Она заметила, что эти испарения будто бы слегка светились и сами по себе. Под ним, рассредоточившись вокруг платформы в углублении, находились десятки крупных коконов, каждый высотой примерно от фута до восемнадцати дюймов[8]. Они имели овальную форму, напоминая яйца, а на верхушке у них было что-то напоминающее цветки. Уродливые цветки, которые никогда не будут цвести.

Конечно, никогда – ведь они пробыли здесь целые эоны.

– Пелена… – начал Расс.

– А здесь как-то необычно влажно, – сказала Энн. – Может быть, в корабль проникает влага снаружи и собирается в этом зале.

– Это что такое, Энни? – спросил он, глядя на коконы. – Тоже грузы?

Энн посветила фонарем, изучая зал. Пространство для груза? Она заключила, что это возможно. Оставив свои вещи на платформе, она двинулась к этим странным предметам.

– Может, возьмем один с собой? – спросила она, слезая с края платформы и проходя над кромкой тумана.

Коконы, как выяснилось, по текстуре напоминали кожу, но Энн все равно они казались цветами, которые еще не зацвели. Присев на колени перед ближайшим из них, она, наморщив лоб, принялась его изучать.

– Они что… пульсируют? – спросил Расс из-за ее спины.

– Вроде бы да, – ответила Энн.

Ее губы растянулись в улыбке. Разумеется, они никак не могли пульсировать – ведь это бы означало, что внутри теплилась какая-то жизнь. После крушения корабля и страшного сражения, где погибло столько существ на борту, прошли века или тысячелетия, но эта странная прохладная пелена, похоже, ввергла коконы в состояние гибернации.

Она протянула руку к ближайшему кокону – до него оставался всего какой-то фут.

– Погоди, – сказал Расс. – Мы же не знаем, что это.

Энн повернулась к нему с улыбкой.

– Если поверхность токсична, сквозь перчатки ничего не просочится.

– Давай просто поставим камеру, сделаем несколько фото, а там уже пусть Симпсон сам обо всем позаботится, – Расс не унимался.

– Куда же делась твоя тяга к приключениям? – спросила она.

Она увидела, как глаза мужа расширились в тот самый момент, когда за спиной послышался влажный шелест. Расс схватил ее за руку и притянул к себе.

– Назад! – крикнул он.

Энн потеряла равновесие и упала на край платформы. За Рассом она увидела, как кокон раскрылся и из раздвинувшихся лепестков появился слизистый жгутик. Внутри самого кокона тоже что-то зашевелилось.

– Расселл… – проговорила она, ощутив прилив страха.

– Все хорошо, – успокоил он ее, глядя на кокон.

Но существо, находившееся внутри, прыгнуло на него и вцепилось в лицо. Расс попытался закричать – получился лишь сдавленный хрип, и он попятился назад, прямо на нее. Энн, выкрикнув его имя, затащила мужа на платформу. Лишь там она увидела спину паукоподобной твари, прилипшей к нему.

«Все хорошо», – говорил он только что. Но это было не хорошо. И никогда уже не будет хорошо.

16

ОСТОРОЖНЕЕ С ЖЕЛАНИЯМИ

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 12.07

Сидя вверх ногами на водительском сиденье вездехода, Ньют тихонько бормотала что-то себе под нос. От того, что она упиралась плечами и затылком, у нее немного болела шея, но она все равно тянула носочки, пытаясь достать ногами до крыши кабины.

– Ребекка, сядь нормально, – наказал ей Тим.

– А это что, ненормально?

– Ты сидишь вверх ногами.

– А может, это ты сидишь вверх ногами.

Брат протянул руку и обхватил ее ноги. Она попыталась вырваться, но упала, словно подрубленное дерево, оказавшись между передними сиденьями. Ньют замолотила ногами и почувствовала, что угодила правой ступней брату в бедро. Когда он протестующе вскрикнул, она не прекратила и еще раз его стукнула, улыбаясь сама себе.

– Ребекка! – сердито гаркнул он.

Она села на пол между двумя сиденьями и раздраженно посмотрела на него.

– Почему ты всегда меня так называешь?

– Потому что тебя так зовут, – ответил Тим. – И перестань меня бить.

– Ты сам меня свалил. Из-за тебя я упала. И мне это имя не нравится.

Тим вздохнул и сел повыше в своем сиденье. До этого он рисовал, но теперь его блокнот был отложен в сторону уже минут пятнадцать-двадцать назад.

– А мне, может, нравится сидеть вверх ногами, – пробормотала она, надув губки.

– Чего? – переспросил он, сердито на нее взглянув.

– Нравится сидеть вверх ногами.

Он закатил глаза.

– Ну и хорошо. Только делай это на другом сиденье. А я пока вздремну.

Ньют изогнула бровь и склонилась поближе к нему.

– Ого! Тебе, наверное, и правда скучно.

Тим посмотрел на нее.

– А тебе что, нет? Они взяли нас сюда с собой, но ничего не разрешают делать. В чем тогда смысл?

– Мне не скучно, – заявила Ньют.

Тим выровнялся на сиденье, потер прыщик на щеке.

– Хочешь сказать, тебе лучше здесь, чем было в колонии, где ты сейчас играла бы в Лабиринт чудовищ с Лиззи, Аароном и Кембреллом?

Ньют усмехнулась и сдула с глаз свалившийся локон.

– Конечно, там было бы намного веселей. Но мама с папой здесь, и мне нравится быть с ними. Это же приключение, забыл, что ли?

Тим склонился к ней и пристально посмотрел на сестру, словно она была каким-то странным насекомым.

– Да, только никакое это не приключение, – возразил он. – Мы просто тут сидим и все.

– Ты, может, и сидишь, – ответила Ньют, забираясь обратно на переднее сиденье. – А я думаю.

Покрутившись там, она снова встала на плечи и, подняв ноги вверх, дотянулась кончиками пальцев до потолка.

– Да ну? И о чем же ты думаешь?

Желудок Ньют издал тревожное урчание, а сама она вздрогнула.

– Я думаю, что мамы с папой нет уже слишком долго.

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 12.29

Пропустив обед в столовой, Бракетт разогрел себе миску супа, а потом занялся упражнениями, чтобы избавиться от нависшей над ним тревоги. Двести подъемов корпуса, двести отжиманий и бесчисленное количество приседаний ничем не помогли, и он переключился на турник, установленный его предшественником над дверью в ванную. Чувствуя, как горят мышцы, он подтягивался и опускался, плавно выдерживая темп.

От усилия его мысли начали рассеиваться, и чувство подавленности отступило. Впервые за час с лишним ему не хотелось постоянно сверяться с часами на стене и считать минуты, прошедшие после последнего контакта колонии с Джорденами.

По спине у Бракетта стекал пот. Сердце колотилось, отдаваясь в ушах, а он пытался упомнить, сколько выполнил повторов, и решить, стоит ли делать еще. Но ответ был прост: остановись он сейчас – его тут же потянет снова следить за часами.

«Что бы ни случилось, в этом нет твоей вины», – успокаивал себя Бракетт, вновь хватаясь за турник. В его мыслях вдруг возникло личико Ньют. Той самой Ньют – с губами, перемазанными фруктовым льдом, с большими глазами, глядящими таким не по годам серьезным и мудрым взглядом.

Он снова начал подтягиваться, вверх-вниз, вверх-вниз, пытаясь прогнать этот образ из головы. Но оказалось, это было так же трудно, как забыть Энн за все эти годы. Его жизнь шла своим чередом, и он был достаточно счастлив. Достаточно удовлетворен. Он думал, что больше никогда ее не увидит, и решил, что сможет с этим жить.

Непродолжительное время он был влюблен в пилота по имени Тайра, но тогда все закончилось отчасти ради их карьер и отчасти потому, что они оба пережили более сильную любовь ранее. Поэтому оба понимали, что их чувства были недостаточно глубокими.

А потом он получил это назначение на Ахерон. Какая-то его часть желала, чтобы этого с ним никогда не случилось. Ему вспомнилось мифологическое происхождение названия этой планеты. Река боли. Оно казалось весьма подходящим.

Кто-то постучал в дверь. Он спрыгнул с турника и, взяв полотенце, вытер пот с лица.

– Открыто! – крикнул он. Дверь распахнулась вовнутрь, и в квартиру вошла Джулиса Парис, с прямой спиной и деловитым видом.

– Капитан, – проговорила она, вместо того чтобы поздороваться.

– Есть какие-нибудь новости для меня, лейтенант?

– Боюсь, что нет, сэр.

Бракетт ощутил дрожь в позвоночнике.

– Значит, Джордены на связь не выходили?

– Так мне сообщили, – подтвердила Парис, печально глядя. – Насколько могу судить, Симпсон даже не пытался с ними связаться. Он делает вид, будто это не очень важно, и может, так и есть, но начальник смены, с которым я разговаривала, сказал, что народ там весь на нервах.

Бракетт ругнулся себе под нос.

– Что вы собираетесь делать, капитан? – спросила она.

– Пока ничего. Но будьте готовы. Для меня это дело принципа, и если я отступлюсь от своего, то буду выглядеть дураком. Но и если эта семья попадет в беду, я не собираюсь ее там бросать. Еще тридцать минут, лейтенант. Если Джордены за это время не отзвонятся, мы выходим за ними.

Парис отдала честь.

– Так точно, сэр.

Повернувшись на каблуке, она вышла. Бракетт закрыл дверь.

«Где же ты, Энн?» – думал он, быстро шагая в душ. Он хотел быть уже одетым и готовым выступать, если до этого дойдет. Задержка отчета могла быть вызвана проблемами со связью, либо они просто забылись в восторге от своей находки. Но в разуме капитана уже начинала обосновываться страшная уверенность.

«Позвони, черт возьми, – думал он. – Докажи мне, что я ошибаюсь».

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 12.56

Ньют сидела в водительском сиденье, обхватив себя руками.

Фары вездехода были включены, но тьма снаружи сгущалась. Поднявшийся ветер стал задувать в окна. Несмотря на включенный обогреватель, Ньют все же чувствовала просачивающийся снаружи холод и уже начинала задумываться, сколько еще смогут протянуть фары и печь. Закончится ли у вездехода заряд? Будь это возможно, мама и папа не оставили бы их там надолго, верно ведь?

«Намеренно – нет», – подумала она.

И впервые забеспокоилась не на шутку.

Ветер завыл еще сильнее, и она посмотрела на брата, свернувшегося на пассажирском сиденье и спящего уже, по меньшей мере, полчаса. Она хотела его разбудить, просто чтобы не чувствовать себя слишком одинокой, но это лишь разозлило бы его. Хотя бо́льшую часть времени Тим был хорошим братом. Они неплохо ладили, вместе играли и много смеялись, но когда он уставал или нервничал, мог обращаться с ней резко и даже грубо.

Ньют посчитала, что не сможет с ним совладать, если он сейчас будет на нее зол.

Так что она просто сидела, выглядывая в окно на исполинский изогнутый корабль. В клубящейся пыли и мраке трудно было получить нормальную видимость, но когда ветер затихал, ей удавалось все как следует разглядеть. На корабле, казалось, все стихло, и было трудно представить, что там находился кто-то живой, что по нему кто-то ходил, что прямо там сейчас происходило семейное приключение Джорденов.

Подвинувшись на своем сиденье, Ньют отвернулась от огромного темного корабля. Теперь ей было тяжело даже думать о нем, тихом и пустом. Она подвинулась еще, и тогда ветер задул так сильно, что казалось, будто в вездеход ударила чья-то гигантская рука.

Задрожав, она смочила сухие губы языком. Затем протянула руку и на ощупь толкнула брата. Тим забормотал и отвернулся, попытавшись зарыться в сиденье и найти удобное положение.

– Тим, – шепнула она, тряхнув его чуть сильнее. – Тимми, проснись.

Она не называла его Тимми с тех пор, как была совсем малышкой. Ему это не нравилось, ведь они теперь подрастали, но в эту минуту она снова ощущала себя маленькой. Снова стала малышкой.

– Тимми, – повторила она, и брат сонно повернулся к ней и открыл глаза.

– Что? – проскрипел он.

– Их уже долго нет, – сказала она.

Какое-то мгновение ей казалось, что он сейчас на нее накричит и потребует оставить в покое. Но он немного выпрямился на сиденье и выглянул сквозь лобовое стекло на потемневшее небо, прислушавшись к ветру. До сих пор Ньют еще ничто так не пугало, как неуверенность в глазах брата.

Тим выглядел испуганным.

– Все будет хорошо, Ньют, – заверил он. – Папа знает, что делает.

Вдруг она почувствовала, что не может дышать. Тим никогда не называл ее Ньют. С чего он сказал так сейчас, как если не для того, чтобы успокоить ее, попытаться развеять ее страх?

Затем дверь сзади с внезапным шумом распахнулась. Ньют, повернувшись, вскрикнула, и к ней бросилась темная фигура. Пронзительно вопя, девочка отстранилась назад, ее сердце готово было вырваться из груди. Но увидев лицо ворвавшегося, она с потрясением узнала в нем свою мать. Та была в панике и выглядела такой безумной, что Ньют не могла перестать вопить.

Тим кричал вместе с ней, а мать протянула руку и схватила ручное радио, привязанное к приборной панели.

– SOS! SOS! – прокричала в него Энн, стараясь заглушить ветер. – Альфа-кило-два-четыре-девять вызывает «Хадли». Повторяю! Говорит…

Ньют посмотрела сквозь мать и увидела, что та была не одна. Отец тоже вернулся, но с ним было что-то не так. Он лежал на земле возле двери, и в свете, попадавшем на него из вездехода, было видно, что что-то скрывало его лицо. Какая-то мерзкая тварь, напоминающая паука, с множеством лап, похожих на костлявые пальцы, пульсирующая отвратительной жизнью.

Крики Ньют переросли в визг, а глаза раскрылись еще шире. Она вопила и вопила, и ее голос сливался с воем ветра, отчего казалось, будто весь Ахерон вопил вместе с ней.

ДАТА: 21 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 12.57

Бракетт шагал в сторону командного блока, весь поглощенный своим неумолимым намерением. Теперь настала пора отбросить гордость и принципы. Прошло слишком много времени. Джордены явно попали в беду.

Лейтенант Парис шла рядом, в идеальной синхронности с капитаном. Будучи мудрой женщиной, она ни слова не сказала ему о том, что это было его решение, его желание раскачать ситуацию – и что именно оно привело к тому, что Джорденов отправили без сопровождения.

Симпсону такого благоразумия не хватило бы.

– Вы сообщили сержанту Кохлину…

– Собрать отряд, так точно, – закончила за него Парис. – Альдо будет за рулем. Еще мы возьмем Хауэра и Ченовского…

– Никаких «мы», – перебил Бракетт. – Я хочу, чтобы вы остались здесь. Если что-то случится, я не хочу, чтобы Дрейпер попытался взять тут власть в свои руки.

– Так точно, сэр, – ответила она. – Только…

– Что «только»? – спросил он в тот момент, когда они свернули за угол. Спереди до них доносился шум голосов и машинные гудки.

– Лучше вам самому остаться здесь, капитан Бракетт, – твердо проговорила она. – Простите, сэр, но вы здесь командир. Я ваш старший офицер. Если тут есть какие-то проблемы – а нам следует полагать, что есть, пока мы не убедимся в обратном, – ехать должна я.

Бракетт не смотрел на нее.

– В одном ты права, Джулиса, – ответил он. – Я командир, поэтому мне и ехать.

Они преодолели несколько ступенек, прежде чем она ответила:

– Так точно, сэр.

Прежде чем они дошли до двери, из командного блока показался Симпсон. За ним следовал один из его технических работников. Оба выглядели очень озабоченными; они разговаривали друг с другом, а затем администратор поднял взгляд и увидел приближающихся пехотинцев. По выражению его лица Бракетт в одно мгновение понял: что-то случилось, и что-то плохое.

– Капитан Бракетт, – произнес Симпсон, превращая свою озабоченность в насмешку. – Теперь вы, надеюсь, счастливы.

Парис выругалась.

– Может быть, вам стоит пересмотреть свое отношение, мистер?

Бракетт упреждающе поднял руку.

– Спокойно, – проговорил он, пристально глядя на чиновника. Тот выглядел испуганным даже при всем своем высокомерии и презрении. – Говорите скорее, Симпсон. Что случилось?

Симпсон осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что в пределах слышимости никого не было.

– Они обнаружили брошенный космический корабль, – сказал он. – Он очень древний, как говорит Энн Джорден…

«С Энн все хорошо», – вспыхнула мысль у Бракетта.

– …но несмотря на это, на борту что-то было. Какая-то пиявка, если я верно понял. Постоянно вклиниваются атмосферные помехи – плохо слышно. Рассу необходима медицинская помощь, причем срочно.

– Черт, – пробормотал Бракетт. – А что с детьми?

– Пока все хорошо, – ответил Симпсон. – Я собираю туда людей. Техников, добровольцев.

– Бросьте, – мгновенно отрезал Бракетт. – Мы сами этим займемся. Сержант Кохлин сейчас формирует отряд. Если вам этого еще не сообщили, мы пойдем все равно.

Симпсон подтянул на себе пояс.

– О, вы хотите сказать, это вас не очень затруднит? – съязвил он. – Ведь мы же не хотим нарушать протокол. Не хотим вас напрягать, капитан.

Бракетт стиснул зубы, сделал шаг вперед и ткнул пальцем администратору в грудь.

– Позже мы с тобой обсудим, как ты мог оказаться таким дураком, что, получив от Компании приказ такого рода – явно подразумевающий обнаружение очень ценной находки, – позволил Энн и Рассу Джорденам взять с собой детей.

Он еще раз ткнул Симпсона.

– А до тех пор, – добавил он, – иди-ка ты на хер.

ДАТА: 22 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 04.02

Энн расположилась на переднем сиденье вездехода, положив обе руки на сидящих по бокам детей. Она сняла с себя куртку, словно та была каким-то образом испачкана в той мерзкой пелене, окружавшей коконы, оставшиеся на корабле. Даже спустя шестнадцать часов после того, как она затащила Расса в машину, у нее еще звенело в ушах от криков Ньют. Девочка очень долго не могла успокоиться, но теперь они с братом, наконец, уснули.

«А успокоились ли? – думала про себя Энн. – Она не спокойна – она в шоке. Да и ты сама тоже, раз уж на то пошло».

Она совсем не спала. Да и как она могла уснуть?

Тим пошевелился на заднем сиденье, сонно посмотрел на нее.

– Мам, почему мы еще здесь? – он сел и потер глаза, выглянул в окно – там была сплошная тьма. – Нам нужно везти папу в колонию. Доктор Комиски ему поможет, – и добавил: – Она ведь сможет ему помочь, да?

Энн молчала. От голоса брата проснулась и Ньют. Она подняла глаза, губы ее дернулись и, приникнув личиком к материнской груди, девочка снова начала плакать, задыхаясь от рваных всхлипов, которые накатывали на нее волнами.

Снаружи ревел ветер, и дверь громко хлопнула оттого, что Энн закрыла ее недостаточно плотно. Она немного передвинулась вперед, чтобы выглянуть из окна с той стороны. В свете фар было видно, как над неподвижным телом Расса проносилась пыль. Очки и куртка хорошо защищали его, но она накинула на него покрывало, частично скрыв и лицо. Ветер слегка трепал его, но не сдувал совсем, и уже это было хорошо.

Хорошо потому, что это могло спасти его от удушения, если мерзкая тварь, обхватившая его лицо, еще его не задушила. И еще хорошо потому, что не позволяло детям видеть, что случилось с их отцом.

– Мам, – взмолился Тим, – уже много времени прошло! Нам нужно самим везти папу!

– Мы не можем этого сделать, – ответила она.

– Так чего мы ждем? – спросил Тим. Его нервы были на пределе, так же как ее.

Энн посмотрела на Ньют. Она не хотела заводить этот разговор с Тимом и уж точно – объяснять все это шестилетней дочери. Но Ньют, казалось, почти их не слушала. Энн, даже при всем своем ужасе, чувствовала, как ее сердце обливается кровью, видя шок дочери.

«Тебе лучше быть в порядке, Расселл, – подумала она с негодованием. – Ты просто должен».

– Я потратила все силы, чтобы дотащить его до вездехода, Тим, – проговорила Энн тихо, наклонившись к уху сына и надеясь, что Ньют не услышит. – Но даже если бы я смогла занести его внутрь, я бы не стала этого делать. Он и сам бы этого не хотел.

– О чем ты вообще говоришь? – вскричал Тим. – Он… ты же видела… ему нужно…

– Тим! – прикрикнула она и тут же об этом пожалела.

Сын посмотрел ей прямо в глаза, ожидая найти в них ответ.

– Я не могу положить его здесь рядом с тобой и твоей сестрой, – сказала Энн, ненавидя дрожь в своем голосе, и почувствовала, что по щекам потекли горячие слезы. Она решительно их вытерла. – Что бы ни случилось с твоим отцом, он бы никогда мне не простил, если бы я это сделала. Я не знаю ничего об этой твари на его лице… о том, как она на него воздействует и что она могла бы сделать тебе и Ньют, если бы я занесла их сюда.

Ньют вздрогнула и промычала что-то ей в грудь, но слова заглушились рубашкой Энн.

– Что ты сказала, милая? – переспросила Энн, вновь выглянув в окно.

– Значит, нам придется ждать, – повторила Ньют. С красными и опухшими глазами, она постаралась принять бесстрашный вид. – С папочкой все будет хорошо.

– Хорошо? – изумился Тим. – Да ты эту тварь видела?

У Ньют сбилось дыхание.

– Еще раньше тебя. Но еще я видела, что когда мама накрывала папу, его грудь поднималась и опускалась. Значит, он дышит, а пока он дышит, с ним все будет хорошо.

Энн слабо ей улыбнулась. Она ненавидела этот вой ветра и грохот двери, но всем сердцем любила своих детей.

– Конечно, будет, – подтвердила она, с такой уверенностью, какой сама не чувствовала. Она чмокнула Ньют в щеку, а затем повернулась к Тиму и поцеловала его в лоб. – Конечно, будет.

Далее они сидели молча, и Энн прижимала детей к себе.

– Вы это слышите? – спросил Тим.

Энн напряженно прислушалась, стараясь уловить любой звук, который мог исходить от Расса или существа. Затем она различила шум двигателя, и сердце подскочило у нее в груди. Ньют выпрямилась на своем сиденье, посмотрела назад, и ее лицо залилось светом фар. Энн обернулась на заднее окно, и увидела, что свет там становился все ярче.

Спустя несколько секунд рядом с ними уже грохотал тяжелый вездеход.

Первым с него сошел Демиан Бракетт.

Ньют резко открыла дверь со своей стороны, выскочила и побежала к нему, запрыгнула капитану на руки. Бракетт отшатнулся назад, но удержал ее и крепко обнял. Поверх плеча Ньют заметил Энн – та твердо, обнадеживающе смотрела на него.

– Вперед! – скомандовал Бракетт, и остальные пехотинцы стали выбираться из вездехода. Он посмотрел на Расса, на покрывало, все еще развевающееся над его лицом, будто какой-то жуткий саван. – Заносите его в салон!

Энн наблюдала, как пехотинцы подошли к Рассу, видела ужас на их лицах, когда они впервые заметили тварь, приникшую к его лицу. Затем ее охватила студеная волна тошноты, и она заставила себя отвернуться и прогнать мысли о том, что это существо могло с ним сделать.

– Сержант Кохлин! – крикнул Бракетт, стараясь пересилить ветер. – Поведете вездеход Джорденов обратно! Хауэр, отправляйся с ним!

– Нет! – возразила Ньют, все еще сидевшая на руках у капитана. – Вы возьмите нас! Пожалуйста!

Бракетт замялся, склонив голову так, чтобы заглянуть Ньют в глаза. Пока другие пехотинцы укладывали Расса на носилки и поднимали с земли, Бракетт кивнул Кохлину и понес Ньют к матери.

– Ладно, – согласился он и подсадил девочку, чтобы та забралась в вездеход. Затем кивнул Энн: – Давайте уже возвращаться домой.

17

НИЧЕГО ЖИВОГО

ДАТА: 22 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 21.01

Ньют выбралась из вездехода и встала между матерью и Тимом. Они молча наблюдали, как пехотинцы заводили свою большую машину в подземный гараж.

После долгого пребывания на ветру и среди задувающей пыли тишина гаража казалась им странной. Конечно, назвать это настоящей тишиной было нельзя: техники кричали друг на друга, группа колонистов спешила поговорить с матерью Ньют. Ботаник по имени Джиро хотел узнать, что случилось с Рассом. Миссис Эрнандес, много раз остававшаяся присматривать за Ньют и Тимом, спросила их мать, в порядке ли дети. Затем медбрат Джоэл Эшер растолкал их всех.

– Освободите им место, – приказал Джоэл, переключая все внимание на мать. – Энн, ты как? Можешь говоришь?

Ньют подняла глаза и увидела, что ее мать, похоже, и не слышит Джоэла. Она лишь смотрела на водителя вездехода, Альдо, и еще одного, который взобрался по трапу в заднюю часть машины.

– Мам, – сказала Ньют, беря ее за руку и сжимая ее. – Джоэл говорит с тобой.

Энн моргнула и посмотрела на Джоэла.

– Прошу, позаботься о Рассе, – сказала она. – С нами все хорошо.

– Мне необходимо вас осмотреть, – настаивал медбрат.

– Не сейчас. Просто позаботься о моем муже.

– Энн…

– Не сейчас!

Капитан Бракетт обошел вездеход спереди. С грустным, но добрым взглядом, он выставил руку перед медбратом.

– Пожалуйста, сделайте, как она просит. Займитесь пока Рассом, – сказал Бракетт, переведя взгляд на Ньют, а затем на Тима. – Я прослежу, чтобы эти ребята явились в медблок как можно скорее, но сейчас они в порядке. Хотите, чтобы им полегчало, – позаботьтесь об их отце. Это им действительно нужно.

Медбрат хотел было поспорить, но в этот момент они услышали шум и, посмотрев в его сторону, увидели, как Альдо и Ченовский выносят отца Ньют из вездехода на носилках. По гаражу разлился страх, кое-кто даже отшатнулся в ужасе и отвращении от увиденного.

Мать Ньют направилась было к носилкам, но Бракетт удержал ее за плечо.

– Если хочешь помочь ему, – сказал он, – просто дай им делать свою работу.

Она стряхнула его руку.

– Я нужна ему.

– Энн, – продолжал Бракетт, и что-то в его голосе заставило ее повернуться к нему. – Ему нужны доктора. Ему нужна научная группа. Ты только что сказала, что вы с детьми сами можете о себе позаботиться, и именно этим вам сейчас следует заняться.

Ньют, наблюдавшая за материнским лицом, заметила в нем огорчение, скорбь и даже гнев, и почувствовала, что и в ее собственных глазах начало жечь от свежих слез. Это расстроило девочку – она считала, что и так уже наплакалась.

Пехотинцы остановились у нижней части трапа, посмотрели на многоногое создание, вцепившееся в лицо Расса.

– Что это такое? – спросил Ченовский.

Альдо крякнул. Ньют много раз слышала, как он рассказывал разные случаи из своей жизни. Она считала его самым храбрым из морпехов, но сейчас в его голосе отчетливо слышался страх, и это еще сильнее обеспокоило ее.

– Давай сначала снимем это, а потом уже будем думать, что оно такое, – сказал Альдо. Говоря это, он глянул на капитана Бракетта, и в их глазах пробежала тревога.

Ньют взяла капитана за руку и пристально посмотрела на него.

– Помогите моему папе.

Бракетт опустился перед ней на одно колено. Всю дорогу до колонии они проехали почти не разговаривая – лишь мать Ньют успокаивала ее и Тима. Капитан Бракетт был добр с ними троими, но она не помнила его слов – лишь их мягкий тон. Бо́льшую часть времени он просто находился рядом, сильный и уверенный, всегда готовый им помочь.

– Я сделаю все, что в моих силах, – заверил он.

Медбрат положил руку на макушку Ньют.

– Мы все постараемся.

Так они и стояли, наблюдая, как морпехи с носилками подходят к лифту. Затем в дальнем конце гаража открылась дверь, и к ним поспешили доктор Риз с доктором Мори и еще двумя исследователями. А впереди всех шагал мистер Лидекер, работник администрации. Группа заставила расступиться собравшихся в гараже колонистов и бросилась догонять пехотинцев с носилками.

В нескольких футах от лифта доктор Риз приказал Альдо и Ченовскому остановиться. Увидев отца Ньют, он встал и внимательно осмотрелся. Все, кто был в гараже, уже видели тварь, присосавшуюся к лицу Расса, и все отворачивались прочь, некоторые даже скривившись в отвращении. Но доктор Риз оказался первым, что увидел это существо, мерзкое, насекомоподобное, с длинными лапами, то, как оно приникло к Рассу Джордену, – и улыбнулся.

Лейтенант Парис подошла к Бракетту, беспокойно взглянув на Ньют, ее мать и брата.

– Почему он улыбается? – спросила Ньют, ощущая, как неприятный, ужасный гнев поднимается у нее внутри. – Он что, рад, что так случилось?

– Нет, конечно, – проговорила лейтенант Парис, взъерошив волосы Ньют. – Доктор Риз ученый, милая. А такого он еще не видел. Он, скорее всего, взволнован оттого, что нашел что-то новое, но я точно знаю, за твоего папу он переживает так же, как и все мы.

– Вранье, – фыркнул Тим.

Ньют была уверена, что мама накажет его за это, но та даже не сделала ему замечания. Может быть, она была с ним согласна. Или, может, просто была рада, что Тим вообще заговорил – ведь он молчал всю дорогу назад.

– Некоторые люди улыбаются или смеются, когда чем-то обеспокоены, – добавил Бракетт.

– Я тоже так иногда делаю! – воскликнула Ньют, сжав руку матери и заглянув ей в лицо.

– Не похоже, чтобы он был обеспокоен, – проговорил Тим.

– А стоило бы, – прошептала их мать, широко раскрыв глаза.

Капитан потрепал Тима по плечу, а затем повернулся и поднял Ньют в воздух, будто та совсем ничего не весила. Уставшая и грустная, она не стала сопротивляться.

– Ну же, – сказал он. – Пойдемте в вашу квартиру, там вы сможете привести себя в порядок.

Мать Ньют кивнула, и они двинулись через весь гараж к той двери, откуда появились Риз, Мори и другие. Миссис Эрнандес и разведчик по имени Грюнвальд пошли с ними, но остальные лишь попятились и смотрели им вслед. Ньют стало от этого не по себе: люди, которых она знала всю жизнь, просто пялились на них, будто пришли на какой-то спектакль, но смотреть здесь было не на что, кроме как на ее испуганную семью.

– Симпсон наверняка будет ждать вас наверху, – сказал Бракетт. – Ему нужно будет расспросить вас о том, что там случилось, что вы видели…

– Не знаю, смогу ли я об этом говорить, – сказала мать Ньют, когда они шли к двери и эхо их шагов отражалось по всему гаражу.

Капитан потянулся к ней и сжал ее руку, всего на мгновение.

– Это нужно сделать, и не только ради того, чтобы спасти колонию от опасности, которая может нам всем угрожать, – сказал он. – Любая мелочь, которую ты вспомнишь, может помочь им спасти Расса.

– Мам? – встревоженно проговорил Тим.

– Хорошо, – согласилась Энн, кивнув. – Хорошо.

– Я останусь с вами на ваш отчет, – продолжил Бракетт, – но потом тебе стоит попросить кого-нибудь из друзей побыть на вахте, секретарем, чтобы вам не пришлось беседовать с теми, с кем не хотите.

– А вы сами можете? – спросила Ньют.

Капитан Бракетт поднял ее повыше и посмотрел в глаза.

– Прости, Ньют. У нас сейчас много дел. Из-за того корабля в колонии теперь все будет по-другому. Мой отряд должен быть готов ко всему, и нам придется обеспечивать безопасность тем людям, которых доктор Риз и мистер Симпсон отправят туда, чтобы узнать его происхождение и вообще все о тех инопланетянах, которые его построили.

– Нет! – воскликнула мать Ньют во внезапном испуге. – Нельзя. Там есть еще эти существа. Их намного больше!

Ньют пристально на нее посмотрела. Страх, который, как она думала, был побежден, снова появился у нее внутри. В голове у нее возникла картинка сотен этих паукоподобных тварей, мечущихся ночью по колонии, пытаясь присосаться к ее лицу, пока она спала.

Ньют крепко обняла Бракетта.

– Сколько их там, мама? – испуганно спросил Тим.

– Вы еще что-нибудь видели? – спросил Бракетт. – Более крупных существ? Кого-нибудь еще опаснее?

– Ничего живого, – сказала мать Ньют.

Капитан Бракетт посмотрел на Грюнвальда и миссис Эрнандес, которые шли рядом с лейтенантом Парис. Все трое выглядели предельно сосредоточенными.

– Продолжим потом, с Симпсоном, – сказал он. – А до тех пор никто не будет делать глупостей. Мы примем все меры предосторожности.

Ньют видела, что ее мама задумалась, а потом кивнула.

– Хорошо, – сказала Энн.

– Лейтенант Парис, – позвал Бракетт, – пусть Кохлин и Юсеф дежурят в том месте, куда положили мистера Джордена. Скажи доктору Ризу, что я хочу поговорить с ним, как только мы с Энн закончим с Симпсоном. А потом вышли Дрейпера с двумя пехотинцами охранять корабль. Никто не должен туда входить без разрешения того, кто отвечает за это провальное дело.

– Так точно, сэр.

Ньют почувствовала себя чуть менее тревожно. Голос капитана – такой решительный и уверенный – немного успокоил ее. Она даже была готова поверить, что с ее папой все будет хорошо – если не начинала слишком долго об этом задумываться.

Девочка обняла капитана еще крепче.

– Спасибо, – шепнула она ему на ухо.

Затем они прошли через дверь и направились по металлической лестнице, стуча ботинками на каждом шагу и ничего больше не говоря, словно у них закончились все слова.

18

ТЬМА СГУЩАЕТСЯ

ДАТА: 23 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 16.37

Примерно через двадцать четыре часа после того, как Ньют и ее семья вернулись в «Надежду Хадли», девочка лежала в кровати, подтянув колени к животу.

Миссис Эрнандес пришла днем, чтобы присмотреть за ней с Тимом, и приготовила им стир-фрай из овощей. Она сказала, что их мама хотела, чтобы они сидели в квартире и не высовывались.

Ньют даже в свои шесть лет понимала, что мама не хотела, чтобы они услышали, что говорят люди о случившемся с их отцом или о том, что ученые и пехотинцы могли найти на заброшенном корабле. В другой раз она бы рассердилась за то, что ее вот так оставили. Но сейчас она была слишком поглощена страхом за отца.

Накануне ночью она пыталась уснуть мучительно долго. Воспоминания о собственных криках непрестанно звенели у нее в голове, и каждый раз, закрывая глаза, она видела пульсирующие желваки на теле инопланетного создания, приникшего к лицу ее отца. А когда она наконец уснула, то проспала целых десять часов без каких-либо сновидений.

Проснувшись, она испытала облегчение, что ночью ей не снились кошмары, но затем вспомнила предыдущий день и подумала об отце, лежащем сейчас в медблоке. И в этот момент она поняла, что настоящий кошмар просто ждал, пока она проснется.

На протяжении всего дня она пыталась то читать, то вздремнуть. Еще пыталась поесть, но еды в нее влезло совсем чуть-чуть. Тим все это время рисовал, но когда она спросила, что у него получилось, он ответил, что лучше ей не знать. И лучше не видеть. Но она точно знала, что именно он рисовал – ту же тварь, которая возникала у нее перед глазами, стоило ей их закрыть.

Миссис Эрнандес хлопотала над ними, проследив, чтобы они позавтракали, но Ньют не хотелось ни с кем разговаривать, так что она, освободив свою тарелку, сразу ушла обратно в свою комнату.

– Тс-с-с-с! – цыкнула она, прижимая куклу, Кейси, к груди. Она поцеловала ее в макушку. – С папочкой все будет хорошо. Старайся не бояться.

Ньют твердила это Кейси весь день, но кукла, похоже, не была намерена следовать ее совету. Она не могла заставить страх уйти просто так – как не могла это сделать и Ньют.

– Просто будь храброй, – прошептала она.

Она сделала выдох и прижала Кейси к себе еще крепче. Это вроде бы сработало. Быть храброй не значит не бояться. Мама не раз ей об этом говорила. Быть храброй – значит смотреть своему страху в лицо, и Ньют мысленно пообещала себе, что так и будет делать, несмотря ни на что.

– Ты и я, Кейси, – сказала она. – Мы будем храбрыми.

Ньют нахмурилась. Кажется, из гостиной донесся какой-то звук. Похожий на глухой удар. Или на стук. Ее пульс участился, и она повыше натянула на себя одеяло. Но затем вспомнила то, что только что говорила Кейси. И сначала на миг затаила дыхание, а потом отбросила одеяло.

Не выпуская Кейси из рук, девочка на цыпочках подошла к двери своей комнаты.

Не успела она до нее дойти, как та распахнулась. Ньют, вскрикнув, отскочила назад и сжала кулак правой руки, готовая к сражению. Затем в проеме показалась голова Тима. Она шикнула сквозь зубы и двинулась ему навстречу, полагая, что брат заслужил, чтобы ему дали по носу, так же, как и всякому чудовищу, которое могло сюда за ней явиться.

– Тихо, – прошептал Тим, поднеся палец к губам, чтобы ее успокоить. Он ступил в комнату, беспокойно оглянулся через плечо. – Миссис Эрнандес уснула в кресле, а мы же не хотим ее сейчас разбудить.

Она разжала кулак.

– Почему это?

Тим с тревогой посмотрел на сестру.

– Нам надо отсюда выйти, Ребекка.

Ньют нахмурилась.

– Что? Куда…

– Папа пришел в себя.

Сердце подскочило у нее в груди.

– Пришел в себя? Ты уверен? Как он?

Где-то за дверью раздались шаркающие шаги, и Ньют, выглянув через плечо брата, впервые заметила, что он пришел не один. В комнату вошел Аарон, с серьезным и в то же время обеспокоенным видом.

Ньют держала Кейси у себя под мышкой. Аарон чуть ли не каждый день дразнил ее из-за куклы, но сегодня она не была уверена, что сдержится, если он снова что-то скажет на этот счет. Мальчик был старше и крупнее Тима, но обычно вел себя более по-детски.

– Да, это правда, – тихо проговорил Аарон. Он не попытался ее дразнить. Он даже не посмотрел в сторону куклы.

– Я хочу его увидеть сам, – сказал Тим, изучающе глядя на сестру. – Но не хочу просто оставлять тебя здесь. Хочешь пойти со мной?

Ньют, поначалу смутившись, задумалась, как они смогут пробраться туда незамеченными. Но быстро догадалась.

– По трубам? – спросила она.

– Ну конечно. Мы знаем, в какой они лаборатории, – сообщил Тим. – Мы там уже лазили, когда играли в Лабиринт чудовищ.

– Не знаю…

Тим разочарованно закатил глаза.

– Ньют, ты с нами или нет?

– Но…

– Ладно тебе, Тим, – сказал Аарон, – идем без нее.

Ньют села на край кровати, положив Кейси на подушку. Она словно застыла в нерешительности.

– Мама сказала нам не выходить из квартиры, – напомнила она.

Тим сердито зыркнул на нее.

– Мне все равно. Аарон слышал, что его родители сказали, что папа очнулся, и я собираюсь сам его увидеть.

– Пойдем, – толкнул его Аарон, поворачиваясь, чтобы уйти.

Тим последовал за ним.

– Потом увидимся, Ребекка.

Ньют наблюдала, как они уходят, ощущая себя застывшей снаружи, но тревожной внутри. Она тоже хотела увидеть отца, но мать наказала им остаться и она не решалась ее сердить. Более того, она боялась, что их заметят, когда они будут ползать по трубам над медблоком, где лежал их отец. А что если на самом деле он еще не пришел в себя? Что если та тварь поранила его или оставила шрамы?

И сам отец уж точно бы не одобрил, если бы они стали за ним шпионить.

– Тим, не оставляй меня, – тихо проговорила она, не желая кричать, боясь разбудить миссис Эрнандес. Затем сделала глубокий вдох, встала на ноги, повернулась и, указав на Кейси, лежавшую рядом с ее подушкой, сказала: – Оставайся здесь и никуда не ходи. Я скоро вернусь.

Скользнув ногами в туфельки, она бесшумно выскочила из комнаты, лишь однажды взглянув на дремлющую на диване миссис Эрнандес, и вышла за дверь. Она увидела мальчиков сразу за углом, когда те шли по широкому коридору.

– Эй, ребята, подождите меня! – крикнула она.

Тим обернулся и, изобразив легкую улыбку, замедлил шаг до тех пор, пока она их не догнала.

– Нам с вами достанется, если мама нас поймает, – сказала Ньют.

– Да хватит уже ныть, – цыкнул Аарон.

Тим сердито глянул на него, и Ньют почувствовала себя немного лучше. Ее брат не всегда ее защищал, но она надеялась, что в отсутствие отца они станут более сплоченными, чем когда-либо до этого. Аарон мог вести себя мило, но чаще всего ему просто не нравилось возиться с девчонкой.

«Вообще-то там мой папа, – подумала Ньют, – так что мне все равно, что там тебе нравится или нет».

Она не хотела ни ссориться с Аароном сама, ни доводить до ссоры с ним Тима. Но в последние пару дней она пережила слишком многое, чтобы терпеть этого придурка.

Они свернули налево в другой коридор, который использовался в основном только обслуживающим персоналом. В его конце находился служебный лифт, а посередине – большое вентиляционное отверстие. Тим и Ньют проследили, как Аарон снял решетку, а затем быстро забрались внутрь, причем Тим замыкал процессию. Когда все оказались в шахте, он вставил решетку обратно.

Сквозь вентиляционные отверстия и решетки проникало достаточно света, чтобы они могли видеть дорогу. Несколько минут они быстро пробирались по гладкой прямоугольной трубе, поворачивая то в одну, то в другую сторону, постепенно приближаясь к научным и медицинским лабораториям. Обычно, когда они играли, дети держались подальше от этой части комплекса: родители не разрешали покидать жилую зону колонии. Но каждый ребенок «Надежды Хадли» все равно исследовал трубы вдоль и поперек.

И тем не менее, когда они подобрались к трубе, которая под углом уходила вниз в темноту, Ньют поняла, что никогда еще здесь не бывала.

– Нам обязательно туда спускаться? – прошептала она.

– А ты что, испугалась? – Аарон зыркнул на нее и обратился к Тиму: – Может, тебе лучше отправить сестру обратно, пока она не начала реветь или типа того, – и он осторожно полез в наклонную трубу ногами вперед. Как только он скрылся из виду, Тим повернулся к сестре.

– Ты как? – спросил он. – Слушай, если хочешь вернуться…

Ньют, не дожидаясь, пока он закончит, полезла вперед головой. Она скользила на животе, отталкиваясь носками ботинок и тормозя руками, но все равно, когда достигла дна, не избежала столкновения с Аароном. Тот протестующе взвизгнул, но тут же прикрыл рот ладонью.

– Прости, – сказала она, но таким тоном – еще и такой с улыбкой! – что выглядело очевидным, что извинение не было искренним.

Тим спустился вслед, но ему удалось вовремя остановиться. Тусклый свет, поступавший сверху, окрашивал здесь все в серый цвет, и они смогли быстро продолжить путь. Металл, которого они касались, был прохладным, и его холод пробирал Ньют до костей.

В следующие несколько минут они три раза свернули за угол, после чего Аарон остановился у отверстия, из которого внутрь сочился яркий белый свет.

– Мы пришли, – прошептал он. – Говорил же, что знаю дорогу. А сейчас помалкивайте, не то нас услышат.

Им понадобилось несколько секунд – дети устроились таким образом, чтобы всем все было видно: парни растянулись в противоположных направлениях, а Ньют, самая маленькая, уселась на колени между ними. И положив одну руку на стену повыше отверстия, она наклонилась, чтобы удобнее было смотреть сквозь створки.

Сначала она видела только мать и доктора Комиски, кудрявую женщину средних лет, которая проводила ежегодный медосмотр для всех колонистов. Но затем Ньют слегка подвинулась, склонив голову влево, и заметила в комнате третьего – тот сидел на столе для осмотра, свесив ноги.

Вдруг Ньют усмехнулась, и у нее словно камень упал с души. Это был ее папа, хоть и с нелепым видом – сидящий в одних подштанниках.

– Я понимаю твои чувства, Энни, но я не могу просто так его отпустить, – сказала Комиски ее матери. – Он не уйдет отсюда, пока мы не узнаем получше, что с ним случилось. Даже если бы решение было за мной, я не смогла бы его отпустить. И я не его лечащий врач – я просто штатный доктор. А доктор Риз руководит научной группой, и он ни за что этого не позволит, – она посмотрела на отца Ньют. – Речь тут идет о новом внеземном эндопаразитическом виде.

Ньют не понимала, о чем говорила доктор Комиски, но затем услышала, как ее папа тихонько рассмеялся, и усмехнулась сама.

Отец покачал головой.

– Ладно, Теодора, все нормально. Милая, скажи Теодоре, что все нормально. Эта тварь правда отвратная. И если я дышал через нее – а так же и было, да? – то я хотел бы знать, может, это как-то на мне отразится. Она засунула мне в горло свой язык, а вытворять такое я позволяю только Энн.

Ньют скривила лицо и услышала, как Аарон тихонько хихикнул. Она толкнула его локтем, и он сердито на нее посмотрел, но она не сводила глаз с родителей.

Кто-то кашлянул, и Ньют снова подвинулась, согнув шею теперь в другую сторону. Она удивилась, заметив, что все это время в помещении находились доктор Риз и мистер Симпсон.

– Поверьте мне, мистер Джорден, – проговорил доктор Риз, – мы сами хотим избавить вас от всего этого как можно скорее, вернуть вас к вашим детям и вашей работе. Но было бы слишком легкомысленно сделать это, не убедившись, что вам не причинено какого-либо вреда.

– Вы хотите сказать, что я не подхватил какую-нибудь заразу или вроде того, – сказал отец Ньют.

– И это тоже, – согласилась доктор Комиски.

Мать Ньют взяла ее отца за руку. Все эти разговоры о страшных вещах тревожили девочку, но видя любовь между родителями, она успокаивалась. Они много ссорились, но на самом деле любили друг друга.

– Действительно, Расс, – начал мистер Симпсон, – теперь тобой хочет заняться научная группа. Доктор Комиски сделала для тебя все, что смогла, а сейчас по очевидным причинам тебя должна изучить группа. Пока мы отправили к кораблю нескольких людей. Возможно, им удастся привезти оттуда еще что-то, с чем можно будет работать.

– Вы отправили людей? – переспросил Расс, повысив голос. – Это мой участок, черт возьми! – Ньют, увидев гнев отца, вздрогнула и отвернулась в сторону. – Это законная находка, а иначе и быть не может.

Доктор Риз подошел к столу на колесиках, на котором стоял металлический лоток.

Ньют сморгнула, и по всему ее телу пробежала дрожь, когда она увидела, что из лотка торчали паучьи лапы. Существо, посеревшее и безжизненное, лежало на спине, окоченев, и рядом с ним тянулся его хвост – тот самый, который недавно обвивал шею отца.

Доктор поднял скальпель и раздвинул лапы.

– Никто не оспаривает ваш участок, мистер Джорден, – заверил его доктор Риз. – Но у нас у всех есть работа, которую необходимо выполнять. Не забывайте, что эта штука просидела у вас на голове около двадцати четырех часов.

Доктор Комиски повернулась к маме Ньют:

– Ты посмотри на него. Еле живой после поцелуя с этим лобстером, а думает только о своем участке.

Ее отец метнул сердитый взгляд на Комиски, но Ньют понимала, что доктор права. Он выглядел бледным и истощенным – хуже, чем если бы был слегка нездоров. Пока она на него смотрела, отец схватился за живот и сморщился от боли. Он застонал и лег на кушетку, держа обе руки на животе.

– Пожалуйста, Теодора, – сказала Энн, – позволь мне просто отвести его к нам домой. Я с него глаз не буду спускать.

Доктор Комиски перевела взгляд на Риза – тот покачал головой.

– Прости, Энни, – сказала доктор Комиски. – Мы не можем. Почему бы тебе самой не пойти отдохнуть?

Никто из них в этот момент не смотрел на отца, но Ньют видела, как на его лице отразилась боль. Он сжал зубы и, задергав руками, схватился за живот.

– Что это с ним? – прошептал Тим ей на ухо.

Ньют покачала головой. Она не знала ответа.

Мама стояла в нерешительности, глядя на доктора Риза и мистера Симпсона.

– Иди, – сказала доктор Комиски. – Я останусь здесь с Рассом и буду ждать, когда остальные вернутся с корабля. Кто знает, может, им подвернется что-то интересное.

В этот момент в помещение влетел лысеющий мужчина с густыми рыжими усами, в котором Ньют узнала одного из механиков, чинивших вездеходы.

– Они вернулись, – сказал он, тяжело дыша после пробежки. От явно был взволнован и испуган. – Они вернулись…

За ним вбежали еще двое и принесли кого-то на носилках.

– …и привезли друзей.

Слева от Ньют Аарон выругался себе под нос.

– Ой нет, – прошептал Тим.

Ньют почувствовала, как ее глаза наливаются слезами и всю ее охватывает новый страх. А когда она посмотрела на человека на носилках, к ее горлу подступила тошнота – потому что на лице у лежащего было еще одно такое существо, пульсирующее и дышащее за свою жертву. То, что находилось в лотке, было серым и мертвым, но это явно полнилось жизнью.

– Помогите мне, – простонал отец.

Ньют прижалась ближе к отверстию.

– Тим, что с…

Расс вскрикнул и изогнул спину, ревя от боли. Его грудь вздулась, прямо в области грудины. Он убрал руки и снова дернулся. Ньют, широко раскрыв глаза, смотрела, как что-то пыталось выбраться изнутри него.

– Папочка? – прошептала она, чувствуя, как горячие слезы уже полились по ее щекам, обжигая их.

Мать повернулась и уставилась на отца.

– Расс! – вскричала она.

Он закричал еще раз и дернулся. Затем его грудь разорвалась, брызнув кровью и с отвратительным влажным хрустом костей и звуком рвущейся кожи.

– Папочка! – закричали в один голос Ньют и Тим.

– Вот дерьмо! Господи! – простонал Аарон. – Что это?

После этого отец затих и лежал неподвижно, пока что-то не шевельнулось у него в груди и не взметнулось вверх, как змея из чудовищной норы. Бледное и окровавленное, оно зашипело, показав острые зубы, повертело головой в разные стороны. Глаза у существа были крепко сомкнуты, как у новорожденного.

Не в силах ни издать хоть звук, ни даже дышать, Ньют поняла, что именно новорожденным оно, судя по всему, и было. Детенышем.

Люди в комнате кричали друг на друга, требуя что-то сделать, пока тварь выскользнула из груди отца Ньют и метнулась куда-то в угол, где пробилась сквозь маленькую пластиковую решетку и исчезла в недрах колонии. По-прежнему измазанная в крови отца.

Ньют оглянулась на тускло освещенный воздуховод.

«Теперь оно здесь, с нами в этих трубах, – подумала она. – В Лабиринте чудовищ».

И она снова начала кричать.

Но в этот раз уже не могла остановиться.

ДАТА: 23 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 18.30

Энн сидела на полу маленькой смотровой комнаты, где обычно проходила ежегодное обследование. Рядом с ней находились ее дети, свернувшиеся калачиком по обе стороны от нее. Они прижимались к ней, и она крепко их держала, шепча, что теперь уже все хорошо, хотя даже ее шестилетняя Ньют, наверное, понимала, что это ложь. Их отец был мертв и лежал, холодный и окровавленный, уже посинев, в медлаборатории Теодоры Комиски, откуда ее временно выселил доктор Риз, всего в двадцати футах дальше по коридору.

– Эй, – позвал нежный голос.

Энн подняла глаза и увидела доктора Комиски, стоящую в проеме. До этого Теодора разговаривала с несколькими людьми, спорила с Мори, но сейчас доктор впервые вошла и заговорила с ней.

– Теодора, – с трудом выговорила Энн и заплакала.

Она старалась плакать тихо, не слишком содрогаясь, надеясь скрыть свои слезы от детей. Ньют, истощенная скорбью, уснула, прислонившись к матери, а Тим смотрел на нее – красными глазами, но с твердым и серьезным выражением лица. Она ненавидела этот его взгляд, – взгляд, говоривший, что его мир наполовину разрушился, но он ожидал, что дела вот-вот пойдут еще хуже.

– Думаю, ты правильно сделала, что не отпустила его домой, – слабо проговорила она и взглянула на Комиски.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь? – спросила доктор. – Риз сейчас в моей лаборатории, а Мори и Идальго занимаются другими, кого привезли с этими существами.

– А у кого-нибудь из остальных… – начала она.

– Еще нет, – сказала доктор Комиски. – Но это дело времени. И пока никак не получается найти то, которое… которое сбежало.

– Разве нельзя просто срезать с них этих гадин? Или сделать операцию и удалить то, что они оставляют в телах наших ребят? – спросила Энн.

Она сама не могла поверить, что подобный вопрос слетел с ее губ.

– Ты же знаешь, что случилось, когда мы попытались срезать ее с Расса. У них сильная кислота вместо крови. Попытаешься ее убрать – и пациент, скорее всего, умрет, потому что она оплетает ему… – доктор Комиски запнулась и отвела взгляд в сторону. – Знаешь, не обращай внимания, – проговорила она. – Тебе не нужно этого слышать. Тебе нужно забирать детей и возвращаться к себе. Я сама тебе сообщу, если мы узнаем что-то новое.

Внутри Энн начал уже нарастал ледяной шар страха, и теперь он увеличился вдвое. Она покачала головой.

– Не будет этого, Теодора, – ответила она. – У вас там морпехи. Я хочу быть рядом с ними. А на том корабле или куда там вы послали людей, таких тварей еще больше, намного больше. И мы наткнулись на нечто, с чем еще никогда не встречались прежде. С Рассом…

Она умолкла и посмотрела на Тима – тот, стараясь сдержать слезы, сжал губы так, что они превратились в белую линию.

– А я буду сама по себе, – продолжила Энн. – И я не дам подвергнуть моих детей опасности. Поэтому я хочу быть там, где сейчас проходит исследование. Я хочу знать, что знаешь ты, и тогда, когда ты это узнаешь, а еще я хочу, чтобы в пределах слышимости со мной находилось один-два морпеха.

Она подумала о Демиане Бракетте, но вслух его имени не назвала. Теодора бы не поняла, да и за себя Энн не была уверена. Если принять в расчет их историю, она должна была чувствовать ужасную вину за то, как сильно хотела видеть его рядом, но ничего подобного она не ощущала. Она любила Расса. Он оставался ее мужем в ее сердце, и она и представить не могла, чтобы когда-нибудь стало по-другому.

Но Демиан был ее другом и Колониальным морпехом, и она доверяла ему заботиться о себе и своих детях, отчасти потому, что знала: он до сих пор ее любил. Наверное, ей должно было быть неловко использовать его из-за этой любви, но она все же была матерью, а безопасность ее детей была важнее всего.

– Сколько человек уже привезли? – спросила она.

Несколько мгновений доктор Комиски пыталась прятать взгляд от Энн.

– Сколько? – повторил Тим.

Ньют пошевелилась во сне.

– Человек двенадцать-тринадцать, – ответила доктор Комиски. – Еще несколько в пути.

– Они что, идиоты? – воскликнула Энн. – Им нужно убираться оттуда и держаться подальше от того места!

– Насколько я слышала, они так и делают, – сказала доктор. – Все это случилось в течение минуты, в два приема… Сначала твари присосались к морпехам, которые ходили среди яиц или что там они такое… а потом – прыгнули на тех, кто пытался спасти первых.

Энн вздохнула и, прижав детей к себе, посмотрела на Комиски.

– Что они такое, Теодора? – спросила она, не особо ожидая, что та ответит. – На что мы там, черт возьми, наткнулись? Ну в смысле, раз Компания отправляет нас туда, дает четкие координаты и все такое. Они знали, что мы там найдем?

По несчастному взгляду доктора Энн поняла, что та и сама гадала над этим вопросом.

– Хотела бы я знать, – проговорила Комиски. – Но даже если бы мы знали…

– Что, думаешь, это бы не помогло? – резко перебила ее Энн, потревожив Ньют. – Если они знают что-то, чего не знаем мы, то сейчас настало время им с нами поделиться. Ты так не считаешь?

Доктор выдохнула.

– Что узнаю сама – сообщу тебе.

С этими словами она развернулась и вышла из комнаты, снова оставив Энн наедине с детьми. Они втроем остались последними Джорденами. Когда с ними не было Расса, только Энн могла их всех защитить, и именно этим она намеревалась заняться.

Независимо от того, чего это будет ей стоить.

19

ПОЙМАТЬ И ИЗУЧИТЬ

ДАТА: 23 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 18.37

Бракетт крепко сжимал свой пистолет, пытаясь держать свое раздражение в узде. За собой он вел лаборантку Хати Фукуа и изыскателя по прозвищу Скворец. Происхождение клички последнего было для капитана загадкой, но он не имел ни времени, ни желания ее отгадывать.

Хати держала перед собой трехфутовую электродубинку, в то время как Скворец тащил легкую сеть для просеивания почвы, которую намеревался использовать в качестве ловчей сети. Они приближались к перекрестку коридоров на подвальном этаже блока «D», под тем крылом, в котором располагался медблок и оперативные подразделения. В коридоре было тихо и он казался заброшенным, но Бракетта то и дело отвлекали голоса, раздававшиеся по радиосвязи. Эл Симпсон. Кто-то из помощников доктора Риза. Джулиса Парис. Сержант Кохлин.

– Вы что, вступили в морскую пехоту, чтобы стать прославленным дезинсектором? – спросил Скворец, и его густые поседевшие бакенбарды встали торчком, когда разведчик улыбнулся.

– Я не дезинсектор, – раздраженно отозвалась Хати. – Мы не собираемся убивать эту тварь. По регламенту мы должны взять ее живьем.

– Я такого не приказывал, – заметил Бракетт.

– Пусть вас сюда и назначили, капитан Бракетт, – проговорила Хати, – но этот объект находится в ведении «Вейланд-Ютани», а регламент Компании гласит, что любые встретившиеся инопланетные образцы подпадают под декрет о поимке с целью изучения.

– Если только они не представляют угрозу для жизни, – добавил Бракетт.

– Об этом в руководстве ничего не написано, – сообщил Скворец, заглядывая в туалет, дверь в который кто-то оставил открытой.

– Думаете, эта тварь представляет опасность для колонии? – спросила Хати, изогнув бровь. – Судя по описанию доктора Риз, она выглядит как толстая змея с маленькими лапками. Не думаю, что она способна доставить много проблем.

– Это если мы сами найдем эту гадину, – вздохнул Скворец. – Погодите секунду.

Изыскатель метнулся в туалет, обыскал кабинки, заглянул в вентотверстия.

После смерти Расса Джордена и побега паразита, вырвавшегося из его груди, Бракетт собрал своих людей вместе с Элом Симпсоном и двумя десятками колонистов – из числа научной группы и персонала. Доктор Риз выступил перед ними, дав общее описание и попросив провести поиск как можно быстрее. Еще он отметил, что существо было крайне необходимо поймать живым.

И из всех собравшихся тогда взял слово именно Марвин Дрейпер, который задал самый насущный вопрос.

– Если мы заловим эту штуку, – сказал он, – вы сможете спасти остальных наших бедняг, которых мы привезли с корабля?

Лицо доктора Риза погрустнело, и он медленно кивнул.

– Мы на это надеемся.

То, что Бракетт до этого считал охотой на жуков, само собой превратилось в поисково-спасательную операцию. Поиск паразита и спасение тех, к чьим головам пристали лицехваты.

– Давай, Скворец, – сказал он и двинулся дальше по коридору, не дожидаясь изыскателя. – Нужно двигаться быстрее.

Хати, с одобрением глянув на капитана, бросилась его догонять. Из туалета донесся звук смывающейся воды, и оттуда, застегивая ширинку на брюках, выбежал Скворец. Бракетт добрался до следующей двери и, сосредоточившись, остановился.

Затем он легонько постучал и подождал ответа.

Лидекер, правая рука Симпсона, сделал заявление по радиосвязи, попросив всех жителей колонии запереться в тех комнатах, где они находятся. Им надлежало оставаться там до дальнейших распоряжений и сообщать обо всех происшествиях.

Но ответов не поступало.

– Открывайте, – сказала Хати.

Бракетт напрягся. Ему нужно было поговорить с этой женщиной. Но это могло и подождать.

«А ведь это должно было быть спокойное назначение, – подумал он. – Просто маленькая колония на краю Вселенной». Но вместо этого Бракетт с самого своего прибытия переживал здесь одну критическую ситуацию за другой. Может, ему просто не везло. Он подумал об Энн Джорден, ее детях и их беде и решил, что не хотел бы принимать ответственность за все это – даже в шутку.

– Идем, – сказал он, поворачивая ручку и толкая дверь вперед.

Хати вошла первой, держа электродубинку перед собой.

Бракетт и Скворец двинулись следом, присматриваясь к полу помещения, которое, очевидно, служило чем-то вроде склада. Когда они вошли, внутри замерцал свет, и Бракетт пригнулся, чтобы осмотреть нижние полки. Хати и Скворец тем временем занялись проходами, в которых стояли медикаменты.

– Это все делали здесь? – спросил капитан.

– Кое-что привозили с ежемесячными поставками, – ответила Хати. – Остальное делаем сами.

Бракетт заглянул в вентиляционное отверстие и выругался.

– Сейчас человек шестьдесят ищут эту тварь, а она может быть где угодно. Мы никак не найдем эту сволочь, если она сама не захочет…

По коридору пронесся крик. Бракетт побежал к двери, но Хати оказалась там раньше него. Они бросились по коридору направо, откуда исходил крик – который резко оборвался и теперь лишь эхом отдавался у него в голове.

Скворец следовал за ними. Тем временем Бракетт осознал, что они с Хати будто бежали наперегонки, и схватил ее за плечо и оттянул назад.

– Что за черт…

Он повернулся к ней.

– Похоже, там опасно, так что держись сзади, а я посмотрю, что там.

– Мне такого распоряжения не давали, – огрызнулась она.

– Я сейчас его даю.

И не дожидаясь ответа, он помчался дальше по коридору, с пистолетом наготове. Хати и Скворец двигались следом. На пересечении коридоров он остановился, пытаясь понять, откуда шел крик – слева или справа, но вопрос разрешился почти мгновенно: слева появился бегущий навстречу сержант Кохлин с двумя незнакомыми людьми.

– Вы это слышали, капитан? – спросил Кохлин.

Бракетт не ответил. Новоприбывшие приближались слева, а значит крик, – этот ужасный, отчаянный крик, – раздался в коротком коридорчике, который располагался справа от них и заканчивался широкими створчатыми двойными дверьми.

Бракетт побежал в ту сторону, затем резко остановился. Хати, ускорившись, вновь поравнялась с ним. Из-за двери тянуло горячим влажным воздухом и был слышен какой-то машинный шум.

– Что за ней? – спросил Бракетт.

– Прачечная.

Он дал знак Кохлину, и тот встал рядом. Пальцами левой руки Бракетт досчитал до трех, и они ворвались в эту двойную дверь, проведя стволами две дуги в воздухе. Их тут же оглушил бурлящий шум стиральных машин, а от горячего запаха промышленного очистителя защипало глаза.

– Давайте живее, – поторопил Бракетт, показывая Кохлину идти вперед, а потом остальным, чтобы держались сзади.

– Да какого хрена! – возмутилась Хати. – Это же просто инопланетная змея, а не монстр какой-нибудь.

Бракетт бросил на нее сердитый взгляд, и она закатила глаза, но обгонять его не стала.

Двое морпехов вошли в просторное помещение, где в корзинах на колесиках лежала грязная одежда и постельное белье. Над ними тянулись открытые трубы, которые, как понял Бракетт, позволяли сбрасывать грязные вещи в люки на верхних этажах. За открытым дверным проемом на дальней стороне помещения начиналась еще одна комната, откуда исходил оглушительный машинный шум.

Бракетт и Кохлин поспешили туда.

Вдруг тележка с одеждой сдвинулась с места, и к ним, пошатываясь, стала приближаться фигура. Бракетт поднял дуло пистолета, положив палец на курок, но затем увидел широко раскрытые, полные ужаса глаза высокой седовласой женщины. Они были устремлены на него.

– Что?.. – начал Кохлин. Но не успел он среагировать, как женщина пронеслась мимо него, затем мимо Хати и остальных, после чего просто исчезла в коридоре. Им удалось отметить лишь глубокий страх, который стоял в ее глазах.

Инопланетная змея, как сказала Хати… Если тварь могла вызвать такой страх, то она должна была быть чертовски уродливой и вытворить что-то совершенно ужасное.

Дойдя до широкого проема, ведущего в грохочущую комнату, заставленную стиральными машинами, Бракетт и Кохлин сперва остановились. И лишь когда Бракетт кивнул, ступили в него.

Поначалу капитан толком не понял, что предстало его глазам. Машины стирали. Машины сушили. Машины складывали и расфасовывали. Но стопки чистого белья, которые должны были лежать на тележках вроде тех, что они видели в помещении с трубами, здесь валялись на полу.

– Капитан, – позвал Кохлин, указывая на одну из огромных складальных машин.

Белые простыни проходили сквозь машины, натягивались и затем несколько раз складывались. Но одна из них была не совсем белой – посередине по ней тянулась длинная красная полоса. А следующая и вовсе была вся пропитана чем-то алым.

Сердце Бракетта забилось быстрее. Неужели все это сделал страшненький мелкий паразит?

– Вперед, – проговорил он негромко, и Кохлин быстрым шагом обошел складальную машину с другой стороны.

В этот момент машина начала выть и лязгать, и они оба замерли на месте. Два огромных ролика попытались затянуть тело худощавого мужчины, чью левую руку и плечо зажевал складальный механизм. При этом дыра, зиявшая у него во лбу, явно была проделана не машиной.

По полу растеклась кровь и серое вещество.

Второй труп лежал в пятнадцати футах от первого, возле шумно работающих сушилок.

– Сколько человек здесь обычно работает? – спросил Бракетт.

– Одновременно здесь находится человека четыре, – сообщил Скворец.

– Рассредоточиться! – приказал Бракетт. – Если что заметите, не приближайтесь. Просто кричите и все.

Вшестером охотники принялись бродить среди разнообразных машин, чье гудение и бренчание создавали такой плотный шум, что им приходилось полагаться лишь на зрение. Бракетт наставил оружие на механизмы окровавленной складальной машины, а затем переместился к следующей, тогда как Кохлин принялся осматривать ряды между сушилками.

– Капитан! – крикнул Скворец.

Бракетт бросился на голос и оказался рядом с изыскателем в углу, где огромный вентилятор в стене выгонял перегретый воздух из комнаты. По всей прачечной таких вентиляторов работало с полдюжины. Но Скворец сейчас пристально смотрел на один из них.

– Работает наоборот, – проговорил он. – Тянет охлажденный воздух обратно в комнату.

Бракетт присмотрелся. Решетка была выломана, а металлическая сетка – прорвана изнутри. Значит, паразит пролез именно в этом месте.

– Там, – Скворец указал на пол неподалеку.

Но Бракетту не нужно было указывать на предмет, лежащий всего в нескольких футах от сломанной решетки. Это была забытая кем-то окровавленная туфля. Внутри капитана разлился страх – ведь не мог же «мелкий паразит» затащить взрослого человека в воздуховод!

Нацелив пистолет на решетку, Бракетт отступил назад.

– Всем гражданским выйти из помещения! – рявкнул он и обернулся через плечо.

Хати смерила его угрюмым взглядом. Она обходила громадные стиральные машины, изучая тени между и позади них со своей электродубинкой. Но сейчас уже шагала к Бракетту, с глазами, сверкающими от неуемного любопытства.

– Что вы нашли? – спросила она.

Бракетт повернулся к Кохлину.

– Уводи их отсюда, – приказал он. – Я вызову Парис, она отправит подкрепление.

– Если оно ушло по трубам, то сейчас может быть где угодно, – сообщил Скворец.

– Просто уходите, – сказал Бракетт.

Изыскатель выставил перед собой свободную руку.

– Мне не нужно повторять дважды. Я не хочу закончить так же, как эти несчастные.

Кохлин прокричал приказы двум гражданским, которые его сопровождали, и Скворцу с Хати – чтобы выходили в комнату с трубами. Бракетт, отступив еще немного от решетки, не сводил с нее глаз. Там в темноте что-то пошевелилось? Им нужно было как-то выкурить оттуда эту тварь, но он понятия не имел, как к ней подступиться.

Он похлопал по переговорному устройству у себя на воротнике.

– Это Бракетт. Мне нужно поговорить с Симпсоном.

Раздался еще один крик – на этот раз у него за спиной.

Бракетт обернулся и увидел, как один из гражданских шмыгнул в прачечную. Капитан устремился к дверному проему. Затем истошно закричала какая-то женщина, и тут же прогремел пистолет Кохлина.

– Хати! – крикнул Бракетт, ворвавшись в помещение с оружием наготове.

Что-то темное и быстрое вскарабкалось на стеллаж у стены. Капитан, прицелившись, выстрелил. Пули вошли в стену и отзвенели о металлический стеллаж. Кохлин подбежал, оказавшись под существом, и выстрелил с близкого расстояния, брызнув кровью на пол, где та, зашипев, задымилась и прожгла его. Сержант закричал и, упав, сорвал с себя левый ботинок.

Существо заскочило в трубу для белья и исчезло из виду.

Бракетт еще дважды выстрелил в металлическую трубу, но это ничего не дало. Он просто стоял и смотрел на нее, и Хати была рядом. Она шептала что-то, похожее на самую нецензурную молитву, какую он когда-либо слышал.

Повернувшись, чтобы осмотреть комнату, Бракетт увидел Скворца, неуклюже развалившегося на куче грязных полотенец и простыней. Из дыры, зиявшей у него посреди груди, хлестала кровь. Взгляд его метнулся и остекленел, потускнев с приближением смерти.

Затем Кохлин выполз из-под трубы и с криком, мучаясь от новой боли, стянул с ноги плотный носок, после чего сел и посмотрел на ступню. От безымянного пальца и мизинца остались лишь окровавленные пенечки: кислота прожгла их прямо сквозь ботинок.

– Что бы это ни было, это не змея, – проговорила Хати.

Бракетт кивнул. Всего за несколько часов оно выросло до размера крупной собаки или шимпанзе, хоть и не имело больше ничего общего с этими животными. Теперь у него была черная, похожая на панцирь кожа, крупная голова и проворный остроконечный хвост. А заметив у твари во рту зубы, Бракетт почувствовал, что такое зрелище могло явиться ему только в ночном кошмаре.

«Демон какой-то», – подумал он. Но демоны бывали только вымышленными, а это создание было более чем реальным.

До каких размеров оно могло вырасти? Подумав об этом, он словно очнулся от охватившего его потрясения.

– Симпсон? – сказал он по радио. – Симпсон, это капитан Бракетт, вы слышите?

– Я здесь, капитан, – отозвался голос, утомленный и надменный. – Я делаю свою работу. Что я могу…

– Сколько их там? – требовательно спросил Бракетт. – Сколько людей с лицехватами?

– Было тринадцать, – ответил Симпсон. – Сейчас только девять. А что?

– Что значит «сейчас только девять»?

– Четыре этих сволочи отпали и умерли, точно так же, как было с Рассом Джорденом, – объяснил Симпсон. – Сейчас эти ребята под тщательным наблюдениям. У вас что, есть о чем мне сообщить?

– Вам необходимо пересчитать всех в колонии, – напряженно проговорил Бракетт. – Убедитесь, что никого не забудут, и предупредите всех, чтобы были осторожны. Мы видели это существо здесь, в прачечной. Оно убило по меньшей мере троих, но я думаю, остальных оно утащило.

– Утащило? – переспросил Симпсон. – Что вы имеете…

Бракетт заглушил радио и повернулся к Кохлину:

– Отправляйтесь в медблок, сейчас же. Проследите за пациентами. Если из них полезут эти гады, убивайте тварей сразу, пока они не скрылись где-нибудь в трубах.

Кохлин встал навытяжку, мрачно сверкая глазами, превозмогая боль.

– Так точно, сэр.

Хати смотрела с негодованием.

– Вы не можете…

– Вы эту тварь видели? – ощерился Бракетт. – Еще как могу!

ДАТА: 23 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 19.03

Направляясь в медблок, Кохлин проходил мимо исследовательской лаборатории, в которой работала научная группа, в тот самый момент, когда один из ассистентов доктора Риза вышел за дверь.

Сержант заглянул внутрь и остановился на месте, чтобы видеть сквозь щель в проеме. В одном из стеклянных цилиндров, стоявших в ряду посреди комнаты, в голубоватой пузырящейся жидкости плавал лицехват. За миг до того, как дверь закрылась совсем, Кохлин увидел, как существо дернулось и ударило о стекло резервуара хвостом, словно скорпионьим жалом.

Лаборант бросил на него предостерегающий взгляд.

– Это вы так на меня смотрите? – спросил Кохлин. – Что тут у вас происходит?

– Это закрытая информация, сержант, – ответил молодой человек. – А вы…

– Ну и ладно, – оборвал его Кохлин. – Значит, проводите испытания, может, это и пойдет на пользу, а может, «Вейланд-Ютани» просто хочет получить свои хреновы данные. Но что мне хотелось бы узнать, как вы его поймали? Насколько я слышал, этих тварей нельзя оторвать, не убив пациента. Вам что, удалось добыть яйцо с корабля или вы убили кого-то ради науки?

Лаборант неодобрительно сдвинул брови.

– Все, у кого на лице оказался ксеноморф в первой стадии, и так уже мертвы.

Кохлин сжал кулаки.

– Что вы сказали?

Лаборант слабо улыбнулся.

– Я сказал, что это закрытая информация.

И с этими словами он двинулся дальше по коридору.

Кохлину захотелось его пристрелить.

Придя в медблок, сержант нашел там доктора Комиски. Та сидела в кресле, скрестив руки, как капризный ребенок, и Кохлин сразу понял почему.

Медицинская лаборатория, которая прежде находилась во владении Комиски, теперь была захвачена научной группой. И доктор Мори нависал над пациентами, пока Идальго бегала от койки к койке, проверяя наличие признаков жизни. Один из их помощников сидел на койке, втирая какую-то мазь в страшную рваную рану у себя на предплечье.

Кохлин посмотрел на раненого и выругался себе под нос. Доктор Идальго выглядела нервной и даже испуганной, но глаза Мори светились в странном возбуждении.

– Прошу прощения, господа, но капитан Бракетт приказал мне…

– Нам уже сообщили, – холодно отозвался доктор Мори. – Входите и не мешайте нам.

Но Кохлин не сдвинулся с места. Он насчитал семь пациентов с лицехватами и двоих без.

– Где еще четверо? – спросил он.

– В морге, – ответила доктор Идальго, побледнев.

– Черт побери, – прошептал Кохлин и приложил руку ко лбу. – А паразиты? Вы их убили или хотя бы остановили?

Ученые ничего не ответили, но доктор Идальго бросила взгляд на мужчину, который теперь забинтовывал свою рану. По крайней мере, один из них попытался не дать паразитам уйти.

– Да вы все с ума посходили! – воскликнул Кохлин, качая головой. – Неужели вы не понимаете? Эти твари развиваются внутри них… и выходят маленькими, но потом растут, и быстро. А теперь у нас их сколько там, пять? Нам необходимо собрать вместе всех людей ради их же безопасности или хотя бы сгруппировать на одном участке и выставить вооруженную охрану.

Доктор Идальго использовала пинцет, чтобы дотронуться до длинных и тонких лап лицехвата, покрывавшего глаза, нос и рот Саиды Варси. Тот соскользнул и шлепнулся на пол, уже мертвый. Из открытого рта женщины выпал хоботок, и она, прокашлявшись, пришла в себя и закричала. Кохлин не мог понять, была ли она в курсе всего, что с ней происходило, осознавала ли, что за ужасная судьба ее ждала.

– И что? – сказал доктор Мори. – Чего вы ждете? Начинайте охоту.

– Ну уж нет, – ответил Кохлин, подняв ствол и приготовившись убивать все, что собиралось вылезти из этих несчастных. – Для этого я попрошу помощи капитана Бракетта. А сам останусь здесь.

20

ХУДШИЙ ИЗ ВОПРОСОВ

ДАТА: 23 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 22.09

Неопределенность больше не тяготила Демиана Бракетта.

Он шел по коридорам подвала в блоке «F» с той военной точностью, которую вдолбили в него в первый же день его тренировок в Колониальной морской пехоте, – спиной к стене, рисуя стволом короткие дуги. Напротив него то же самое делала рядовой Юсеф, предельно собранно и безупречно. Она могла быть одним из подельников Дрейпера, но доказала, что более чем способна думать своей головой. В ее глазах были ум, храбрость и нужное количество страха, чтобы держать ухо востро.

Со смерти Скворца прошло несколько часов, и новая информация текла рекой. Кохлин сообщил о происходящем в медблоке, где доктор Риз проводил свой небольшой научный проект. Когда все это закончится и чужие – которых научная группа называла ксеноморфами – будут истреблены, Бракетт намеревался серьезно поговорить с доктором о том, как ему удалось добыть живого лицехвата. Если он повел себя ненадлежащим образом, если подверг опасности чью-либо жизнь – Бракетт был готов лично арестовать этого сукиного сына. «Вейланд-Ютани», конечно, могла предоставить ученым большую свободу действий ради достижения своих целей, но даже Компания не могла допускать небрежности, которая привела бы к гибели гражданских.

Негромкий кашель заставил Бракетта обернуться. Хати после смерти Скворца осталась с ним и все еще таскала свою электродубинку. Юсеф стрельнула в нее испепеляющим взглядом.

– Простите, – сказала Хати. – Хотя и не понимаю, почему мы должны вести себя так тихо. Если эти твари нас услышат, то не станут убегать. Они попытаются сами нас убить.

Бракетт, крякнув, повернулся к Юсеф:

– Она права.

Но все равно они двигались в относительной тишине, быстро переходя от комнаты к комнате, проверяя затененные углы, заглядывая за мебель и, очень осторожно, сквозь решетки вентиляционных отверстий. Каждый раз глядя в какую-нибудь трубу, Бракетту становилось не по себе при мысли о том, что Ньют и другие дети постоянно там играли. Некоторые участки системы циркуляции воздуха были достаточно широки для растущего ксеноморфа, но другие – у́же, и он сомневался, что чужие могли там пролезть.

– Диспетчер, говорит Бракетт, – сказал он по радио. – Мне нужна схема системы вентиляции.

На линии раздались помехи, затем послышался голос.

– Капитан, на связи Лидекер. Она у нас сейчас открыта. Мы эвакуируем колонию… изолируем население в легко обороняемых участках… а остальные блокируем, насколько это возможно. Как только ваша команда их зачистит, вы получите доступ к ним поочередно.

Бракетт и Юсеф повернули и вошли в огромную бетонную комнату, где было множество труб и стоял химический запах. С плохо загерметизированных труб капала вода, которая собиралась на полу, отчего здесь ощущался еще и запах сырости.

– Вынужден перед вами извиниться, Лидекер, – признал Бракетт. – Я вас недооценил, ребята.

Снова помехи, а потом другой голос.

– Объятия и поцелуи оставьте на потом, капитан, – произнесла лейтенант Парис. – Я получила сообщения о трех передислокациях населения. Но их должно быть четыре, так что часть людей сейчас неизвестно где находится.

– Черт, – пробормотал Бракетт. – Сколько их?

Нет ответа.

– Лидекер! – по радиосвязи прорвался голос Джулисы Парис. – Сколько всего человек?

Помехи. Затем ответ Лидекера:

– Пятнадцать.

Услышав это число, Бракетт остановился на месте. Он замер в комнате с капающими трубами, пытаясь хотя бы просто дышать.

– Что там? – спросила Хати.

Юсеф – она находилась на той же линии связи, что и Бракетт, так что все слышала, – повернулась к ней.

– Беда.

Бракетт выдохнул и оглядел капающие трубы.

– Что это, черт возьми, за комната?

– Мы сейчас под теплицей, – сообщила Хати.

«Понятно, – подумал Бракетт. – Это многое объясняет».

– Лидекер, это Бракетт, – сказал он по радио. – Мы продолжаем охоту, но этого недостаточно. Как только вы убедитесь, что население заблокировано, мне нужно, чтобы вы с Симпсоном привели туда доктора Риза и его команду и подумали над единственным вопросом, который в ближайшее время будет иметь значение.

– И что это за вопрос? – помех в этот раз не последовало.

– Куда они утаскивают людей? – ответил Бракетт. – Зачем-то же они уносят их куда-то, вместо того чтобы просто убить и бросить трупы. Лично я бы предположил, что они собирают их в одном месте, вроде гнезда или улья. Нам нужно выяснить, где это место, и атаковать их там.

Несколько секунд Бракетт слышал лишь шум помех. Он смотрел на Хати, затем на Юсеф.

– Вы думаете, они используют этих людей для размножения? – донесся, наконец, голос Лидекера. – Но мы совершенно уверены, что никто из чужих не покидал колонию. Ни один наружный выход не открывался и не был поврежден. А им понадобилось бы вернуться на свой корабль, чтобы добраться до этих… яиц, или как их там.

– Мы этого не знаем, – вклинилась Юсеф. – Мы никогда еще не сталкивались с этим видом. И мы не знаем, на что они способны.

– Люди еще могут быть живы, – мрачно проговорил Бракетт. – Так что, как только убедитесь, что остальные в безопасности, начинайте искать. Если их можно спасти, мы обязаны попытаться это сделать.

– Полностью согласен, капитан, – сказал Лидекер. – Сейчас только что вошел мистер Симпсон, и он хочет, чтобы я заверил вас, что он так же вас поддерживает.

– Хорошо, – ответил Бракетт. – Мы заканчиваем блок «F» на подвальном этаже, а потом поднимемся на…

Шшшшш. Помехи на линии. А потом выстрелы.

– …один есть! Я тут нашел одного говнюка! Первый этаж, северо-западный угол…

Шшшшш. Крик на заднем фоне.

– Дрейпер! – крикнула Юсеф по радио. – Подмога идет!

Бракетт уже выбегал из комнаты с трубами. Северо-западный угол первого этажа находился практически над ними.

– Где лестница? – крикнул он.

Хати, с несчастным видом неся свою электродубинку, бежала рядом.

– Поверните налево, потом в дверь с правой стороны, рядом с лифтом. Не пропустите.

Их догнала Юсеф. Она кричала по радио, вызывая Дрейпера, но тот не выходил на связь. Она несколько раз выругалась. Бракетт скрежетал зубами, пытаясь припомнить, кто был направлен на зачистку вместе с Дрейпером. Когда они обогнули угол, капитан заметил дверь, на которой красовалась огромная буква «B».

– Будьте осторожны! – предупредил он. – Этих гадов там куча.

Бракетт повернул ручку и распахнул дверь. Юсеф вошла с пистолетом наготове, но лестница оказалась пуста. Они стали подниматься в слабом, мерцающем свете, каждый раз перескакивая через ступеньку. Не успев еще добраться до двери, ведущей на первый этаж, услышали крики.

– Еще раз так же! – воскликнул Бракетт, схватившись за дверь и потянув ее на себя.

Юсеф пошла первой, и Бракетт ввалился за ней. Хати замыкала процессию. Они чуть не споткнулись об окровавленный переломанный труп морпеха, который можно было узнать разве что по форменной одежде. В первые полсекунды Бракетт принял его за Дрейпера, но затем услышал голос сержанта, и вдвоем с Юсеф они побежали в угол этажа.

Вскинув пистолеты, они приблизились к этому месту.

– Срань господня! – выругалась Юсеф.

Марвин Дрейпер подпирал дверь, чтобы не дать одному из чужих проникнуть внутрь. В качестве защиты у него был лишь пистолет; винтовка лежала на полу в полудюжине футов. Он сыпал ругательствами, в то время как ксеноморф – гораздо более крупный, чем еще четыре часа назад, – скребся в дверь и бился в нее головой и туловищем, отчего Дрейпера отбрасывало на полфута, прежде чем он прижимался снова.

Чужой шипел, протягивая в щель свои длинные тонкие руки. На полу в коридоре сидел человек в сером комбинезоне и кричал, вытаращившись на свою левую руку, ногу и живот, куда попала кислота чужого, проев плоть и даже разрушив кость. Из его ран поднималась струя дыма.

Бракетт не обратил внимания на кричащего – тому оставалось жить от силы несколько минут.

Чужой вклинился головой в щель, извиваясь и зашипев. Из его рта высунулась вторая пара челюстей, которая потянулась к лицу Дрейпера.

– Вот скотина! – крикнул сержант, рванувшись в сторону. Он сунул свой пистолет чужому в пасть и нажал на спуск, после чего отклонился назад, использовав дверь как щит от кислоты, а потом захлопнул ее, не позволив разъяренному чужому ввалиться внутрь.

Но сдерживать его слишком долго он никак не мог.

– Дрейпер! – крикнул Бракетт. – Впускай его!

Он ожидал, что тот станет спорить, но увидел в глазах Дрейпера проблеск понимания и пехотинец молча кивнул.

– Раз! – крикнула Юсеф, занимая позицию рядом с Бракеттом. – Два!

– Три! – досчитал Дрейпер и отпустил дверь, рванувшись по коридору.

Чужой ворвался в проем, замер и посмотрел на новоприбывших.

Бракетт и Юсеф открыли огонь. Дрейпер, уже с безопасного расстояния, сделал то же. Чужого разнесло на части, он упал на пол и, уже мертвый, задергался. Кровь прожгла пол в считаные секунды.

Дрейпер ликующе завопил и еще раз в него выстрелил. Бракетту же было не до празднований – учитывая, что за его спиной остался лежать мертвый пехотинец, а еще один гражданский умирал всего в пятнадцати футах от них. Последний сейчас истекал кровью на полу, с помутневшим, стеклянным взглядом. Каждый его вдох мог оказаться последним. Ему уже ничем нельзя было помочь, а Бракетт не знал даже его имени.

Мужчина выдохнул воздух, из его горла вышел влажный хрип, и он обмяк.

Боль прекратилась.

– Он несколько раз выстрелил из оружия Валенте после того, как Валенте погиб, – объяснил Дрейпер. – Но был слишком близко. Все из-за крови.

– Мы знаем, – сказала Юсеф, оборачиваясь, чтобы взглянуть в угол, за которым лежал труп Валенте. – Черт возьми, Джимми.

– Он был хорошим морпехом, – произнес Дрейпер.

Бракетт подумал, что только на такую посмертную речь и мог надеяться любой из них.

– А вы вовремя, сэр, – заметил Дрейпер, пряча оружие в кобуру и отдавая Бракетту честь.

Капитан привычно ответил на приветствие.

– Здорово, что дождался нас живым.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, объединенные взаимной неприязнью, но оба, как подумал Бракетт, сейчас поняли, что недооценивали друг друга. Судя по тому, что он видел, Дрейпер был чертовски классным морпехом.

– Чего они от нас хотят, капитан? – спросила Юсеф, подойдя к мертвому чужому и вглядевшись в его останки. – Если просто убить или съесть, то почему просто не убьют, вместо того чтобы утаскивать с собой?

Хати подошла к мертвому ксеноморфу, внимательно изучила его.

– Сейчас, когда у нас есть экземпляр для исследования, мы можем начать это выяснять, – она заметила, что Бракетт смотрит на ее электродубинку, и встряхнула ею. – Да, пожалуй, мне пора перейти на пистолет.

21

ИНКУБАЦИОННЫЙ ПЕРИОД

ДАТА: 25 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 09.54

Кохлину нравилась доктор Идальго. Она могла быть холодной и беспристрастной, как и все ученые, которых он когда-либо встречал, но еще она обходилась с людьми вежливо и по-доброму им улыбалась. Словно она, в отличие от многих своих коллег, замечала других людей.

Но сейчас, когда она стояла в лаборатории и вела наблюдения, сержант не был в этом так уверен. Вместе со своим помощником Уэсом Наварро доктор проверяла признаки жизни тех, у кого на лицах еще оставались паукоподобные твари. Только спасти их никто из медиков не пытался. Они сбросили со счетов семерых человек, чьи мучения все еще продолжались, оставив их неизбежной смерти, и Кохлину было не по себе при мысли об этом. Родители в детстве учили его, что никогда нельзя сдаваться, никогда нельзя впадать в отчаяние.

Доктор Комиски сидела на стуле между двумя койками и пила чай. Пациенты, лежавшие на тех койках, уже были мертвы и отвезены в морг санитаром по фамилии Волк.

– Вы что, так и будете здесь сидеть? – спросил Кохлин. – Эти люди умирают. Это Зак Ли, он может сам вырезать флейту и чертовски здорово играет на гитаре. А Мо Уайтинг, она же экзобиолог или типа того, да? Приятная женщина. А вы просто позволите им умереть?

Теодора Комиски не подняла глаз от своей чашки чая. Ее скорбь окружала ее, будто облако.

Но Кохлин хотел услышать ответ, поэтому продолжил:

– Вы тут все со своей медициной и наукой ведете себя так, будто что-то там знаете, а сами даже не пытаетесь…

– Сержант! – оборвала его доктор Идальго.

Кохлин посмотрел на пожилую женщину – та сердито глядела на него, держа в одной руке небольшой металлический баллончик. Наварро тоже замер с пинцетом и стальным лотком. Они стояли по обе стороны от Зака Ли, будто как раз собирались что-то предпринять, а не просто наблюдали за ним.

– Оставьте доктора Комиски в покое, сержант, – сказала Идальго. – Мы все уже несколько дней спим только по паре часов. Она сделала для этих людей все, что могла… все, что мы смогли придумать. Вы знаете, что такое сортировка больных?

– Конечно, знаю. Вы определяете, кто из них ранен сильнее всех и в каком порядке их лечить. Мы в бою тоже так делаем.

Доктор Идальго медленно кивнула, указав жестом на полдюжины пациентов, лежащих на койках вокруг.

– А еще мы лечим тех, у кого есть шанс выжить, и учимся распознавать тех, у кого шанса нет. Мы всех сортируем, сержант. И этих людей мы не можем спасти. А если мы хотим спасти остальных людей в колонии, то нам нужно изучить этих инопланетян и найти способ их победить.

Кохлин напрягся, но посмотрев на Зака, Мо и остальных, у кого на лицах были чужие, начал видеть в них не пациентов, а потери убитыми. Лишь один из них – пехотинец по имени Джоплин Кониг – уже лишился лицехвата. Он резко проснулся с обезумевшими глазами и начал кричать, пока Наварро не сделал ему укол. Сейчас Джоплин лежал под действием успокоительного.

– Хреново, – пробормотал Кохлин.

– Согласна, – ответила доктор Идальго, уже продолжавшая делать то, чем занималась до этого. Склонившись над Заком Ли, она распылила что-то из баллончика на паучьи лапы с одной стороны от его лица. Лапы побелели от мороза, равно как и участок щек Зака, который был виден между ними.

«Жидкий азот», – подумал сержант Кохлин.

– Давай, – сказала Идальго.

Наварро с помощью пинцета поднял одну из лап. Та отломалась, и все вокруг словно застыли.

– Крови нет, – сообщил Наварро.

Доктор Комиски поднялась, отхлебнула чаю и подошла к ним.

– Может, все-таки есть способ благополучно убрать этих тварей, – осторожно заметила она, – но вы только что убили и плоть мистера Ли.

Монитор вдруг громко запищал, а затем сигнал стал сплошным.

– Черт! – воскликнул Наварро.

– Оно перестало давать ему кислород, – мрачно заметила доктор Идальго. – Все. Мы больше ничего не можем для него сделать.

Они так и стояли – доктор, ученый, помощник и сержант Кохлин, – совершенно бессильные. Когда замороженные участки паучьих лап начали теплеть, огрызок той, что отломалась, закровоточил. Кислота прожгла щеку Зака, затем койку и пол под ней.

Тот не мог даже кричать.

– Все, хватит, – заявил Кохлин, поднимая оружие. – Кое-что мы еще можем для них сделать – остановить эти мучения. Раз они все равно умрут, то давайте избавим их сразу и от страданий, и от этих гадов одновременно.

Доктор Идальго рванулась вперед, встав между пистолетом Кохлина и пациентами.

– Вы ничего этого не сделаете!

Кохлин сдвинул брови.

– Почему нет? Чтобы вы продолжили изучать ваших драгоценных ксеноморфов? – он покачал головой. – Изучайте без этих бедняг. Я знаю, что Мори и Риз сейчас в исследовательской лаборатории, занимаются там бог знает чем. Так присоединяйтесь к ним, доктор Идальго, а я уж позабочусь о том, чтобы здесь все закончилось по-человечески. А то у вас, насколько я вижу, это получается не очень.

Наварро прочистил горло.

– Э-э, ребята?

Доктор Комиски подбежала к койке Мо Уайтинг. Достала из кармана ручку и с ее помощью сдвинула тело чужого с лица Мо – и паукоподобная тварь соскользнула, потянув за собой омертвевший серый хоботок, находившийся в горле женщины, будто засохшая пуповина.

Кохлин почувствовал тошноту.

«Черт, – подумал он. – Это же и есть пуповина».

– У меня здесь второй, – сказал Наварро. – Мы пока не знаем четкого периода созревания, но эти двое скоро должны проснуться. Кому-то придется с ними поговорить.

Рядовой Джоплин Кониг поперхнулся и заворочался на своей койке, возле двери в испытательную лабораторию. Не приходя в сознание, застонал, и его тело содрогнулось, будто в конвульсиях.

Кохлин постучал по радио у себя на воротнике.

– Капитан Бракетт, вы слышите? Это Кохлин.

На линии раздался треск, затем голос Бракетта:

– Слушаю, сержант. Говорите.

– Тут уже начинается!

– Не позволяйте этим тварям покинуть лабораторию живыми, – прокричал Бракетт.

– Так точно, сэр!

Наварро схватил сложного вида приспособление, оснащенное сетью, все еще намереваясь поймать паразита, который выскочит у Джоплина из груди.

– Назад, Наварро, – приказал Кохлин. – Сейчас не до ловли.

– Сержант… – попыталась возразить доктор Идальго.

Теодора Комиски подняла обе руки, призывая к примирению, словно у них было время на обсуждение. Слишком много людей сейчас пытались помешать Кохлину выполнить его работу. Ему требовалось подкрепление. Но Гинзлер был в коридоре, где сержант оставил его охранять лабораторию снаружи.

Когда Кониг извернулся, распахнув глаза и начав судорожно вдыхать воздух, Кохлин отошел к автоматической двери, стукнул рукой по панели, и та открылась. Затем повернулся, чтобы позвать Гинзлера.

С той стороны двери стоял чужой, в семь футов[9] ростом, с черной кожей, такой рельефный, словно его создал какой-то безумный архитектор плоти. Когда он потянулся к сержанту, с его челюстей стали стекать вонючие, вязкие слюни.

Кохлин в ужасе закричал и вскинул пистолет, но было слишком поздно. Чужой схватил сержанта, просто раздавив руками. Кохлин все же нажал на спуск, но пули попали в пол, стену и Зака Ли, убив того на его койке. Затем чужой поднял хвост и точно, будто фехтовальщик, пронзил сердце морпеха.

Умирая, Кохлин услышал крик доктора Идальго.

Мысленно он кричал, приказывал ей бежать, но уже не мог ни говорить, ни даже дышать.

И тьма забрала его себе.

Когда доктор Идальго умолкла, ее собственный крик продолжал эхом отражаться у нее в голове. Ее охватил страх, какого она еще в жизни не знала, но тем не менее она умолкла.

Чужой вынул свой окровавленный хвост из груди сержанта Кохлина. При этом послышался тошнотворный хруст костей и влажный, чавкающий звук, сопровождающий смертельные ранения.

Наварро, не сдержавшись, выругался и попятился назад, но споткнулся о монитор Мо Уайтинг и упал. Чужой направился к нему, почти подскакивая при каждом шаге, двигаясь по-птичьи таким образом, что Идальго стало не по себе.

– О боже мой, – проговорила доктор Комиски. – Обожемой.

Ее голос доносился из-за койки рядового Конига, где она теперь ютилась, надеясь избежать смерти. В дверь, переступив через труп сержанта Кохлина, закралось второе существо.

Первое же подошло к Мо Уайтинг, и Наварро, закричав, отскочил, попытавшись сбежать. Но тварь ухватила его за волосы и потянула назад, извергнув вязкую жидкость ему в лицо. Наварро поперхнулся и задергался, но быстро обмяк, после чего Чужой потащил его к двери.

Второе существо подскочило к рядовому Конигу, грудная клетка которого в тот самый момент вскрылась и из нее вылезла новая тварь. Оба чудовища не обращали друг на друга никакого внимания. Паразит соскользнул с койки и умчался по полу, тогда как взрослый чужой добрался до доктора Комиски.

Идальго медленно попятилась назад, не сводя с них глаз и постепенно набирая ход. Когда второй вошедший всадил свой хвост доктору Комиски в плечо – не убивая ее, – первый остановился и повернулся к Идальго. Она на миг замерла. Насколько она могла различить, у него не было глаз, но он наклонил голову так, словно оценивал ее, а затем поспешил закончить свое дело с Наварро, потащив его прочь из лаборатории.

С колотящимся в груди сердцем, едва в силах дышать, она повернулась и побежала в примыкающую испытательную лабораторию, ударила по щитку входа. Когда дверь отъехала вбок, она вбежала внутрь, закрыла и заперла ее, а потом бросилась к интеркому на стене. Зажала красную кнопку, услышала помехи и заставила себя не закричать.

– Это Тереза Идальго, я в медлаборатории, – тихо проговорила она, и услышала, как ее слова зазвучали из динамиков над головой – а значит, и из других динамиков по всей колонии. В этом и заключалось назначение красной кнопки. – Они здесь, – отрывисто сообщила она. Ее нижняя губа задрожала, когда она глянула в сторону двери, думая, через сколько времени они за ней придут. – Прошу, помогите, кто-нибудь.

ДАТА: 25 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 10.13

Бракетт добрался до медлаборатории вместе с Юсеф, Хауэром и еще двумя пехотинцами. Молча и плавно, почти дрожа от прилива адреналина, он жестом указал им занять позиции вокруг открытой двери. Кровь растеклась по полу и забрызгала стены таким образом, что он сразу понял, что здесь произошло.

По меньшей мере, двое погибших.

Он посмотрел вдоль коридора, в обе стороны, но не заметил признаков ни чужих, ни кого-либо из персонала. Исследовательская лаборатория научной группы находилась в дальнем его конце. Капитан дал знак высокому, похожему на дикого зверя морпеху, чьего имени даже не успел запомнить, чтобы он проверил ту лабораторию. Хотя дверь туда была крепко закрыта, с учетом того, что чужие перемещались по воздуховодам, Бракетт рассудил, что лучше было удостовериться.

– Капитан, – произнес кто-то негромко, и он, обернувшись, увидел, что Хауэр склонился возле лифта в пятнадцати футах от него. Бракетт поднял руку, показывая, чтобы рядовой оставался на месте и ждал его.

Кивнув Юсеф и второму морпеху – небритому, покрытому шрамами бойцу по имени Сиксто, – Бракетт вошел в медлабораторию и поднял ствол, обведя все помещение дугой.

– О, черт, – прошептал Сиксто.

– Осмотреть, – приказал Бракетт, и они втроем рассредоточились по лаборатории.

Они заглядывали за приборы и переворачивали койки, обходили лужи крови и светили в темные воздуховоды. В помещении оказалось три трупа – Кохлина и двоих колонистов, уже без лицехватов, но с огромными дырами в груди. Все остальные, кто там был, – пациенты, доктора и пехотинцы, – пропали без вести.

– Капитан Бракетт, – проговорила Юсеф, – что это, черт возьми, такое?

Она села на колени возле одной из коек и дотронулась до маленькой лужицы густой липкой жидкости, и та стала растягиваться у нее между пальцами. Скривив лицо от отвращения, она вытерла пальцы о постель.

Бракетт услышал глухой стук и, оглянувшись, увидел, что доктор Идальго смотрит на него через окошко в двери на дальней стороне помещения.

– Да это же гребаное чудо, – прошептал он и, бросившись к двери, дернул за ручку.

Доктор смотрела на него в окошко широко раскрытыми глазами, и ей, казалось, понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что ей нужно было самой открыть дверь изнутри. Она встряхнула головой, словно приходя в себя, а затем отперла замок и дверь открылась, отъехав в углубление в стене.

– Как вы выжили? – спросил ее Бракетт.

– Испыт… пытат… – доктор Идальго попыталась ответить, но сбилась и прикрыла рот рукой. Ее глаза увлажнились, но она будто заставила слезы не скатываться по щекам. Доктор собралась с духом, несколько раз медленно вдохнула и немного выровняла спину.

– Испытательная лаборатория, – объяснила она, теперь уже четко. – Я была в испытательной лаборатории, – она говорила словно извиняющимся тоном, и Бракетт нахмурился. Они все слышали ее заявление по внутренней связи, но Юсеф заметила капитану, что доктор говорила о медлаборатории. Или женщина сердилась, что они не пришли к ней напрямую, прежде чем обыскивать лабораторию?

Может быть, она просто не могла здраво рассуждать.

– Я не понимаю, – признался он.

– Это изолированная зона. Стерильная, – объяснила доктор Идальго и убрала седую прядь за ухо все еще трясущейся рукой. – Мне кажется, они не могли унюхать меня там.

– Или взяли то, что хотели, и решили не задерживаться и не ждать, пока ситуация обернется против них, – добавила рядовой Юсеф, пнув высушенное тело мертвого лицехвата. – Они утащили отсюда всех, включая тех, в ком развивались чертовы паразиты.

В ухе Бракетта раздался шум помех.

– Симпсон вызывает капитана Бракетта. Вы меня слышите, капитан?

– Подождите, мистер Симпсон, – сказал Бракетт, просунув голову в испытательную лабораторию. Осмотрел ее и вновь повернулся к доктору Идальго. Женщина была сильнее, чем выглядела, но он видел, что ее все еще трясло. – Вы уверены, что нормально себя чувствуете?

Доктор Идальго вздохнула. Она протянула руку и с благодарностью положила ее ему на плечо.

– Вовсе нет, капитан, но спасибо, что спросили. И что пришли. Иначе вряд ли бы я вышла из лаборатории.

Бракетт снова посмотрел в помещение, где она просидела все это время.

– Может статься, что там вам безопаснее, чем с нами, – он повернулся к Юсеф. – Рядовой, останьтесь с доктором Идальго. Я вернусь через секунду, – затем направился в коридор, где Хауэр стоял на карауле возле лифта.

– У меня такое ощущение, что они вырастают слишком крупными, чтобы передвигаться по воздуховодам, капитан, – заметил Хауэр.

Бракетт подошел и взглянул на двери лифта, которые были взломаны и теперь висели в своей раме под неправильными углами. Между ними, излучая холод, зияла темнота шахты. Он держал оружие наведенным на нее, но не решился подходить ближе.

Затем постучал по радио у себя на воротнике.

– Симпсон, это Бракетт, – сказал он. – Звонили?

– А вы не особо церемонитесь, капитан.

– Я спал часов шесть за три дня, так что немного не в духе. Я потерял счет нашим потерям убитыми и пропавшими без вести, и я пытаюсь посчитать, сколько чужих может быть здесь сейчас. В медлаборатории все либо погибли, либо пропали, кроме доктора Идальго…

– Черт.

– …так что скоро их число существенно возрастет. Нам необходимо определить их местонахождение, причем сейчас же.

– А что с исследовательской лабораторией? – спросил Симпсон.

Бракетт посмотрел вдоль по коридору. Морпех, которого он отправил проверить Риза и Мори, вышел оттуда и показал Бракетт поднятый вверх палец.

– Все чисто, – сообщил Бракетт.

– Хорошо. Ладно, слушайте, – Симпсон продолжил говорить, хотя помехи искажали его слова. – Я хочу, чтобы вы призвали всех ваших людей. Мы сейчас собираем весь персонал вместе. Я хочу, чтобы ваши пехотинцы их защитили, – он сделал паузу, а затем добавил: – И когда чужие придут за нами, вы сможете их убить.

Бракетт нахмурился, глядя в темную пасть шахты лифта.

– Вы из ума выжили, Симпсон. Они сейчас вовсю плодятся, и те, которые уже родились, становятся только крупнее и сильнее. Нам нужно выследить их и истребить, пока их не стало больше. Это наша единственная надежда.

– Не согласен, – проговорил Симпсон сквозь помехи.

– Да ну? Тогда у меня к вам вопрос, – сказал Бракетт и повернулся, чтобы увидеть, как доктор Идальго выходит из медлаборатории и двигается по коридору. – Вы уверены, что это хорошая идея – собрать всех вместе? Потому что если мои бойцы не смогут выследить этих ублюдков, то получится, что вы просто накроете им на стол.

ДАТА: 25 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.07

Энн резко проснулась в темноте, тяжело дыша после кошмара. Воспоминания метались по закоулкам ее сознания.

Она восстановила дыхание, ощутила липкий пот, выступивший на коже, и, наконец, выдохнула, поняв, что это был всего лишь сон. Посмотрев по сторонам, увидела Ньют и Тима – дети растянулись на одеяле, которое валялось на полу, под головы положив куртки, толстовки и диванные подушки, – и все вспомнила. Заброшенный космический корабль и его отвратительный груз, и то, что случилось с ее мужем.

– Расс, – вздохнула она, и глаза наполнились слезами, которые она тут же вытерла. Ей следовало быть сильнее, ради детей.

Вокруг них спали другие, дюжина людей – она знала их много лет, но сейчас они казались ей далекими. Одни были ее друзьями, другие – соседями, но сейчас для нее имели значение только Ньют и Тим.

«И Демиан», – мелькнула мысль. Чего бы ни случилось у них в прошлом, было время, когда он был самым близким ее другом. Что бы она ни намеревалась сделать, его тоже нужно было включить в свой план.

В глубине души она осознавала, что Демиан Бракетт не дослужился бы до звания капитана Колониальной морской пехоты, не проявив мужества. С ним у нее и ее детей было гораздо больше шансов на выживание.

– Мам? – тихо позвал Тим. – Ты в порядке? Ты что-то сказала?

– Просто дурной сон, милый, – ответила она, надеясь, что не подняла слишком громкий шум. – Спи дальше.

– Я не сплю. Не могу. Когда закрываю глаза, каждый раз…

«Ты видишь, как умирает папа», – подумала она.

Тихо застонав, она обняла сына одной рукой и крепко прижала к себе.

– Знаю, Тимми. Знаю.

Они укрывались группами уже почти два дня, ожидая, когда Симпсон и Демиан объявят, что все чисто. Насколько слышала Энн, этого все еще не произошло потому, что не удавалось найти следов ни пропавших колонистов, ни чужих, которые, предположительно, выросли из паразитов. А потом, прошлой ночью, кто-то заметил, что пропала часть скота.

Резко открылась дверь, и Энн с Тимом вздрогнули от света, проникшего в комнату. Двое механиков у входа вскочили на ноги, направив оружие на ввалившуюся в проем фигуру, чей силуэт возник в свете из коридора. Затем фигура щелкнула выключателем, и комната залилась светом. Находившиеся в ней люди заворчали и стали прикрывать глаза.

– Всем встать! – объявил Лидекер. – Мы немедленно переводим весь персонал в другое место.

Он отвел двоих вооруженных механиков в сторонку, чтобы перекинуться с ними парой слов, пока остальные начали подниматься и собирать постель, подушки и другие свои вещи. В комнате находилось еще двое детей, и у тех были игрушки и книги. Энн пожалела, что не взяла ничего, что могло бы отвлечь сейчас ее детей.

Едой и питьем в эти два дня их обеспечивали, и в комнате осталось много объедков. Теперь Энн была рада покинуть это замкнутое пространство.

– Что происходит? – спросила она, поднимая сонную Ньют на руки, где та, прижавшись к матери, снова уснула. В коридоре их ждало двое морпехов, оставшихся на страже. Энн окатила новая волна страха, и она требовательно хлопнула Лидекера по плечу. Тим хвостиком держался у нее за спиной.

– Брэд, что случилось? – спросила она.

Лидекер посмотрел на остальных, убедился, что они были в основном заняты тем, что собирали вещи, и, наклонившись к ее уху, тихо заговорил:

– На две наших группы напали. Четверо погибших, но все остальные в безопасности. Симпсон и Бракетт оба думают, что защитить всех будет проще, если мы соберемся в одном месте. Все, кто может управляться с оружием, получат его, и так будет проще отгородиться от остальной части колонии.

Энн вытаращилась на него.

«В безопасности», – так он сказал.

– О господи.

Четверо погибших. Она задумалась, кто именно был среди них. Каждый из них был ее знакомым, а может и другом, в самом крайнем случае – тем, с кем она хоть раз обедала или болтала все эти годы. Затем Энн поняла, что не хотела знать, кто это был. Четверо погибших, подумала она снова. Лучше так о них и думать. Лучше… потому что будут еще.

– Давай, Тим, – сказала она. – Держись за мной.

Энн и ее дети вышли из комнаты одними из первых. Следуя за Лидекером, она то и дело оглядывалась по сторонам, но старалась не отставать далеко от морпехов, так как считала, что так они будут в большей безопасности, если на них нападут чужие.

Она напряженно размышляла на каждом шагу.

«Помощь идет, это точно, – думала она. – Они же наверняка отправили сообщение, сигнал бедствия. Но сколько он будет идти?»

В колонии имелся космический экскаватор для разработки астероидов, на случай если возникнет такая необходимость. Вот только был ли «Онагр» на Ахероне, когда заварилась вся эта каша, или работал где-то в космосе? Энн не знала ответа, но поняла, что это нужно выяснить, причем тихо – потому что, если кто-нибудь еще станет об этом думать, то многие захотят поскорее отсюда убраться.

Она задумалась, как далеко на нем можно было улететь. Только ли на другую луну или все-таки покинуть систему? Рассчитывать на гиперсон там, очевидно, не приходилось, но если бы им только удалось выйти на безопасную орбиту, то можно было бы подождать помощи в космосе.

А если «Онагра» на месте не было, то в гараже всегда оставались вездеходы. Если выехать на поверхность, у них с детьми будет та еда, что они возьмут с собой, и им придется быть осторожными, чтобы не попасть в бурю, но по крайней мере чужие их не достанут.

Но смогут ли они собрать припасы и добраться до ангара без происшествий? Так, чтобы чужие их не убили и не утащили к себе? А если космического экскаватора там не окажется, а она обшарит остальные вездеходы в поисках продовольствия, то сколько они сумеют протянуть, если выедут к самому дальнему процессору? Достаточно ли, чтобы дождаться прибытия помощи?

– Мне нужно поговорить с капитаном Бракеттом, – сообщила она одному из морпехов, рядовому Стамовичу.

– Он сейчас немного занят, – усмехнулся рядовой.

Энн сжимала ладонь Тима своей левой рукой, а спящую Ньют удерживала правой.

– Как только вы доставите нас туда, куда мы идем, мне нужно будет, чтобы вы с ним связались, – твердо заявила она. – И сказали, что я хочу с ним поговорить.

Стамович закатил глаза и пошел дальше, целясь по углам и в открытые проемы.

Второго пехотинца звали Борис Ченовский, и он пристроился рядом с ней.

– Я постараюсь с ним связаться, миссис Джорден, – пообещал он. – Но капитан может ответить не сразу. Сейчас идет большая охота, но вы же в курсе?

– В курсе, – тихо ответила она, на ходу склонив голову к Ньют. – Прошу, просто сделайте, что сможете.

Но в голове у нее уже тикали часы.

22

ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ

ДАТА: 25 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 12.12

– Мы правда будем в безопасности? – спросила Ньют.

Они спускались по лестнице с пятнадцатью-двадцатью другими людьми, и Энн держала дочь за руку. Ее сердце бешено билось в груди, но она выдавила из себя улыбку.

– Ньют, я очень сильно тебя люблю. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Обещаешь, что не оставишь меня?

Энн едва удавалось дышать. Ее улыбка почти сошла на нет, когда она сжала руку девочки.

– Обещаю.

Они спустились на этаж ниже. Дверь туда была открыта и закреплена подпорками, и через нее проходили люди, присоединяясь к тем, кто уже был в коридоре и двигался в том же направлении. Энн заметила проходившего Эла Симпсона – он был бледен и растрепан, но по-прежнему всеми руководил и выкрикивал приказы.

– Давай, милая, – проговорила она, снова поднимая Ньют и пытаясь растолкать толпу. Энн оглянулась через плечо и увидела Тима. – Идем, малыш.

Тим насупился.

– Я не малыш.

– Нет, – согласилась Энн и подумала, что теперь, когда мальчик лишился отца, ему в самом деле придется расти очень быстро. – Думаю, уже не малыш.

В коридоре стояла пара пехотинцев, которые помогали направлять людей и следили, чтобы все шли организованно, но Энн заметила, что они также поглядывали на вентиляцию и двери и держали оружие так, чтобы быть наготове в любой момент.

– Видишь, Ньют, – сказала она, – эти ребята не позволят, чтобы с нами что-нибудь случилось.

Группа механиков, изыскателей и инженеров были заняты тем, что заваривали двери и устраивали баррикады, оцепляя таким образом целую секцию блока «D» неподалеку от медлаборатории. Две двери они оставили незаваренными, но возле них были выставлены пехотинцы, и большинство выживших колонистов перемещались в огромное хранилище в блоке «D», где собирались укрыться, пока морпехи и добровольцы не уничтожат чужих либо пока не прибудет помощь.

О третьем варианте Энн старалась не думать.

Тим догнал мать с сестрой и оказался перед ними, будто чтобы их защитить.

– Не волнуйся, мам, – сухо произнес он. – Вы с Ньют можете рассчитывать на меня.

Энн прикусила губу – иначе бы разрыдалась. За себя она не боялась, но при мысли о том, что ее детей утащат эти чудовища, ей хотелось кричать. «Чудовища, которых мы сами нашли, – подумала она. – Чудовища, которых мы сами принесли».

– Мне уже лучше, – сказала она. – А ты как, Ньют?

– Э-э, да, – уклончиво ответила девочка. Ее глаза забегали, настороженно, как у пехотинцев, и Энн не в первый раз заметила, какой сообразительной была ее дочь. Ньют прижала куклу, Кейси, к груди и сама чуть сильнее уцепилась за мать.

А мгновение спустя Энн заметила Симпсона. Тот, возбужденный и вспотевший, заметил ее и попытался проигнорировать.

– Мистер Лидекер, – проговорил он в свой портативный коммуникатор, – есть что-нибудь на сканограммах? Чтобы помочь определить, где они.

Подойдя к Симпсону поближе, Энн уже могла расслышать треск ответа Лидекера.

– Пока нет, сэр. Если там есть улей или вроде того… в общем, мы над этим работаем.

– Держите двери герметичными, Брэд, – предупредил Симпсон. – Оставайтесь в безопасности.

Энн переложила Ньют на другое бедро и, не сбавляя ход, уставилась на него. Она не собиралась позволять ему пройти мимо.

– Вы действительно думаете, что мы будем в большей безопасности в хранилище? – спросила она.

– Если мы будем держаться раздельно, эти твари перебьют нас одного за другим, – ответил Симпсон. – Лучшее, что мы можем сделать, это использовать все ресурсы, чтобы защитить эту зону, и держаться до прибытия помощи.

Энн почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь.

– Серьезно, Эл. Кто нам поможет?

– Я отправил сообщение на Стыковочную станцию, – рассказал Симпсон, с таким гордым и напыщенным видом, будто в одиночку привел их всех к спасению. – Они пришлют еще пехотинцев.

– Но на это уйдет несколько недель! – воскликнула Энн.

Несколько человек повернулись в ее сторону. Тим, шедший рядом, сердито на них смотрел, пока те не отвернулись обратно. Ньют, переживая за мать, обняла ее чуть крепче.

Энн замедлила шаг, позволяя Симпсону уйти вперед. Затем вместе с детьми отступила, чтобы приблизиться к пехотинцу.

– Вы можете мне сказать, где сейчас капитан Бракетт? – спросила она. – Мне очень нужно с ним поговорить.

– Я дам ему знать, миссис Джорден. Но как можете себе представить…

– Просто скажите ему обо мне, пожалуйста, – попросила она. – Скажите, это важно.

– Демиан нам поможет, мама? – прошептала Ньют ей на ухо.

– Может быть, мы и сами ему поможем, – ответила Энн и в очередной раз задумалась, сколько она еще сможет прождать Демиана… и сколько они продержатся на поверхности, сидя в вездеходе под порывами песчаной бури.

– Мы не можем оставаться здесь, – сообщила она пехотинцу. – У нас должен быть способ покинуть планету.

– Наш единственный способ – это сражаться, – ответил пехотинец.

Энн посмотрела на Тима – он был такой храбрый и благородный… прямо как его отец.

«Да, сражаться и умереть», – подумала она и поцеловала Ньют в висок.

Но пехотинец, пожалуй, был прав – может, у них и был шанс все это пережить. Собравшись все вместе, они ограничат чужим число потенциальных хозяев для их паразитов. Местные разведчики были крепко сложены, и у большинства из них было оружие. Энн подумала, что если им удастся зажать чужих между собой и морпехами, то они смогут их всех перебить. И вернуть контроль над колонией.

Час за часом. Она решила, что лишь таким образом можно было оценивать их положение. Час за часом, день за днем. Если Симпсон и остальные сумеют доставить их в хранилище, Энн прибавит им немного времени.

«Это что, надежда, Энни?» – спросила она себя, слыша, однако, в голове голос Расса. Ответ явился ей мгновенно. Ее решения определялись не надеждой, по крайней мере сейчас. А дети были изнурены – и не только они. Скорбь и страх отнимали у нее все жизненные силы. Так что пока им следовало просто отдохнуть и положиться на других.

А завтра утром она оценит положение заново.

«Давай, Демиан, – подумала она. – Нам с тобой нужно поговорить».

Нам нужно бежать.

Впрочем, одно Энн знала наверняка. Если она решит, что пора уходить, а Демиан не согласится или она не сможет найти его к тому моменту, то она уйдет вместе с детьми, оставив всех.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 07.17

Ньют распахнула глаза и, сонно их потерев, сощурилась и потянулась так, что выпустила Кейси из рук.

Пол, накрытый одеялом, был холодный и жесткий, но ей как-то удалось поспать, положив куртку матери под голову вместо подушки. Морщась от отвращения, она вытерла слюну с губ и поняла, что она также попала на куртку. И, сев, попыталась стереть слюну и оттуда. А затем вдруг вспомнила, где находилась и как туда попала.

Увидев вокруг десятки людей, собравшихся в хранилище, она ощутила тяжкий груз на сердце. Лишь несколько человек еще спали в глубине помещения, где находилась и она. Остальные сидели вместе и испуганно переговаривались, либо стояли, взволнованные, небольшими кучками. По всему хранилищу бродило несколько вооруженных пехотинцев и разведчиков. Один из них, Ченовский, стоял в нескольких футах от Ньют, и вполголоса беседовал с Тимом и его другом Аароном.

– …думаете, они такие большие, что не пролезут по трубам? – спросил Аарон.

Ченовский кивнул.

– Смотря сколько прошло времени после того, как они вылупились или типа того. Но в целом да, так мы думаем.

– Некоторые из этих труб внутри довольно большие, – заметил Тим, с тревогой глядя на решетку высоко в стене. – Мы там лазили.

– Сейчас мы в хранилище, – ответил Ченовский. – Обычно здесь никто не живет. По трубам нам поступает воздух, но они предназначены только для проветривания. Здесь они у́же, чем в большинстве участков колонии. Не волнуйтесь, ребят… – он шлепнул по своей винтовке. – Мы же стоим на карауле. Вы под нашей защитой, понятно?

Тим и Аарон недоверчиво переглянулись. Ньют их не винила. Она сама видела ту тварь, которая разорвала грудь ее отца, чтобы вырваться наружу. Сейчас она тоже беспокойно посмотрела на решетку, подняла Кейси и обняла ее.

Она просто сидела, скрестив ноги и чувствуя себя совсем крошечной среди всех этих людей. Взгляд девочки натыкался на многие хорошо знакомые лица и некоторые не очень знакомые, а когда она начала искать глазами мать, биение ее сердца участилось. Глаза заметались из стороны в сторону, и внутри зажегся жуткий страх, который разгорался все сильнее и ярче с каждой секундой.

Ньют на миг прикрыла глаза, но в темноте своего сознания увидела, как изгибается спина ее отца, когда инопланетное существо вырывается из его тела, и вновь услышала крик боли… в последний раз, когда – и это уже не изменится – она слышала его голос.

Скольких знакомых лиц сейчас не хватало? Кто умер, как ее папа?

– Нет, – прошептала Ньют, и ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Она поднялась на ноги, прижимая Кейси к себе. – Мамочка?

Она повернулась в сторону Тима, Аарона и рядового Ченовского.

– Где мамочка? – спросила Ньют, но получилось слишком тихо. Она почувствовала себя невидимкой среди них.

В панике она бросилась бежать мимо людей, и у нее сбилось дыхание. Тим позвал ее по имени и побежал ей навстречу, но Ньют больше не хотела к брату – она хотела увидеть маму. Она вреза́лась в ноги, бедра и спины, звала мать, но даже при этом отмечала знакомые лица и пыталась определить, кого не было в хранилище, и думала, не мертвы ли и они. Где сейчас папин друг, Билл? Где повар, Брона, которая всегда оставляла ей фруктовый лед или кусочек пирога?

– Мама? – позвала Ньют.

В предплечье девочки вцепилась чья-то рука. Покраснев и залившись слезами, Ньют попыталась высвободиться, но не смогла. Затем услышала свое имя, кротко кем-то произнесенное, но затрясла головой и обернулась, сердито и… разочарованно. Она хотела увидеть маму, но вместо этого встретилась взглядом с карими глазами доктора Идальго. Морщинки вокруг них словно углубились, а сама женщина сильно состарилась за последние дни.

– Ньют, – повторила доктор Идальго. – Все хорошо. Послушай меня. Твоя мама помогает с едой и припасами. Всего несколько минут назад она попросила меня присмотреть за тобой, когда ты встанешь, но я увлеклась беседой. Прости, мне жаль, что ты вот так проснулась одна.

Слова доносились до Ньют будто издалека.

– Она… она жива?

– Да, милая. С ней все хорошо. Честное слово, – но по лицу доктора Идальго промелькнула какая-то тень, и Ньют уловила запинку в голосе ученой.

– Но умер кто-то другой, – догадалась Ньют.

Доктор Идальго кивнула.

– Нескольких человек забрали прошлой ночью, пока мы тут обустраивались. Очень тихо.

«Тихо», – подумала Ньют. Она знала, что еще мала, но она первой была готова показать, что быть маленькой – не значит быть глупой. А тихо – значит, что чужие тоже не были глупыми. Они были хитрыми и сообразительными.

Тим и Аарон, наконец, добежали до них.

– Ребекка, ты что это делаешь? – отчитал ее брат. – Ты не можешь просто так убегать…

– Я хотела к маме, – ответила девочка, вытирая глаза от слез. Она почувствовала тот же тяжкий груз на сердце, и вдруг ей стало холодно и жестко, как если бы она спала на полу. – И к папе.

Аарон отвернулся, и Тим кивнул.

– Я тоже.

Ньют ощутила слабое оцепенение.

– Кого еще нет? – спросила она доктора Идальго. – Кто еще умер? С Альдо все хорошо? А с Лиззи Рассо? Миссис Флэрти здесь?

Доктор Идальго моргнула, застигнутая врасплох последним именем, и Ньют поняла, что ей больше никто не будет откладывать пироги на кухне. Не будет больше и фруктового льда. Броны Флэрти больше не было. Она на мгновение зажмурилась и снова услышала крик отца.

Ньют повернулась к брату и скользнула в его объятия. Тот крепко прижал ее к себе.

– Я хочу к маме, – сказала она.

– Знаю, – спокойным тоном ответил Тим. – Она придет.

23

ПУТИ ПОБЕГА

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.11

Доктор Риз переминался с ногу на ноги, стоя на ступеньках, когда рядовой Стамович открыл дверь и с оружием наготове ступил в коридор. Стамович выглядел бледным и истощенным, но при этом едва ли не дрожал от нетерпения, предвкушая охоту.

Утро уже почти закончилось, но нападений чужих не случалось аж с середины ночи. Стамовичу хотелось кого-нибудь пристрелить. Доктору Ризу хотелось, чтобы рядом был кто-то способный его защитить, но его слегка беспокоило, что у рядового руки так чесались пострелять, что он мог поразить неверную цель.

Стамович оглянулся на лестничный пролет.

– Все чисто, док.

Риз проследовал за ним в коридор, и Стамович двинулся в направлении хранилища, где находилась бо́льшая часть жителей колонии.

– Вы уверены, что они не станут нападать днем? – спросил Стамович.

Доктор Риз насупился.

– Конечно, это не точно. У нас недостаточно данных. Но если не считать случаев «рождения» новых особей, они появлялись в основном по ночам.

– В основном, – эхом повторил Стамович.

– Не думаю, что мы можем с определенностью утверждать что-либо относительно ксеноморфов, рядовой. Но со временем мы узнаем о них больше.

– Не знаю, будет ли у нас столько времени, док. И, должен вам сказать, мне вообще не нужно знать ничего, кроме того, как их убивать.

Доктор Риз напрягся, но кивнул.

– Мы работаем над этим.

– Знаю-знаю, – проговорил угрюмый пехотинец, описывая стволом дуги, охватывающие коридор и впереди них, и за их спинами. – А вообще мне кажется, нам следовало бы передвигаться более солидными группами. Только мы вдвоем…

– Мне нужно работать, – сказал доктор Риз. – А капитан Бракетт забрал большинство своих людей на поиски тварей. Будь у меня собственная армия для защиты, уж поверь мне, она была бы сейчас со мной.

Доктора Риза беспокоило, что они до сих пор так и не обнаружили улья чужих. К этому времени чужие должны были прибавить и в количестве, и в развитии. Чужие похитили десятки колонистов – гораздо больше, чем считал кто-либо из оставшихся, – и те просто будто исчезли. Их уносили в место, где было множество яиц. Исследования неопровержимо показывали, что один из ранних лицехватов слегка отличался от остальных. Доктор Мори предположил, что его яйцо могло быть еще на корабле и обработано особыми питательными веществами, похожими на сковывающую слизь, которая формируется у чужих в горле.

Но доктор Риз так не считал. Это означало бы, что кто-то из людей, взошедших на брошенный корабль, наткнулся на яйцо королевы. Но это было возможно лишь при неимоверном стечении обстоятельств, а потому – очень маловероятно.

Риз подозревал о существовании некой формы самоопределения посредством биологического императива, при котором сам лицехват претерпевал изменения, чтобы превратиться в королеву и сохранить вид.

Как бы там ни было, об этом свидетельствовало количество чужих, которые уже появились внутри комплекса, а иных доказательств и не требовалось. Где-то в колонии у чужих была королева, которая выросла и производила яйца с поразительной скоростью, служа еще одним впечатляющим примером проявления биологического императива. Судя по тому немногому, что они уже узнали, стало очевидно, что эти ксеноморфы были самыми удивительными существами, с какими только приходилось сталкиваться людям. Они жили, чтобы сохранить свой род, и не знали пощады в стремлении к этой цели.

Сзади раздался глухой стук, и оба резко обернулись. Стамович приготовился открыть огонь. В коридоре с поднятыми руками стоял доктор Мори, а его лицо было почти таким же белым, как и его волосы.

– Нет, не надо! – вскричал он. – Здесь только я.

Казалось, он запыхался. Доктор Риз был готов отчитать его за неосмотрительность, но затем снова открылась дверь на лестницу и оттуда возникли их лаборант, Хати Фукуа, и вооруженный механик, который вызвался их защищать. Последний полагал, что оказывает великую помощь всей колонии, раз уж научная группа пытается найти самый быстрый способ убивать чужих.

Что, конечно, ничуть не соответствовало действительности.

– Господи, док, – сказал Стамович доктору Мори. – Так и пулю в голову схлопотать как раз плюнуть.

Доктор Мори громко выдохнул и, опустив руки, поспешил к ним.

– Доктор Риз, нам нужно поговорить.

Риз подал знак Стамовичу.

– Ведите нас, мистер Стамович. Дайте, пожалуйста, нам с доктором Мори возможность побеседовать.

Мори махнул рукой Хати. Та вместе с механиком последовала за двинувшимся к хранилищу Стамовичем.

– Что это за спешка такая, раз вы за мной так гнались? – негромко спросил доктор Риз, поглядывая перед собой и назад, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

Мори сдвинул брови. Риз, может, и был его начальником, но ему не нравилось, когда с ним разговаривали тоном, напоминающим его собственный. Только Риза не волновало, что нравилось и что не нравилось доктору Мори.

– Я только что узнал, сколько у нас убитых или пропавших колонистов, – тихо проговорил Мори. – Уже пора, доктор Риз. Я разработал компьютерную модель исхода всего этого, но этого нам и не нужно было, да? Вам сейчас нужно просто сделать звонок. И пора нам покидать Ахерон. Образцы готовы к погрузке на транспорт, я сохранил все данные. Уже готово все, что нам нужно…

– Но не все, чего мы хотели, – возразил доктор Риз, бросив косой взгляд и раздраженно сощурившись. – Компания захочет получить живого ксеноморфа – или хотя бы овоморфа[10] на худой конец.

– И как вы предлагаете его достать? – прошипел доктор Мори.

Доктор Риз не ответил и продолжил шагать дальше, так что Мори схватил его за руку и заглянул в глаза.

– Модель совершенно точно…

– Я контролирую ситуацию, доктор Мори, – заверил Риз, крепко сжав зубы в гневе, вспыхнувшем от наглости коллеги.

– Это только иллюзия контроля, – прошептал доктор Мори. Они оба понимали, что все трое их спутников сейчас остановились и смотрели на них. – Время уходит. Если мы хотим сохранить данные и свои жизни, нужно улетать.

– Скоро полетим, – пообещал доктор Риз. – Доверьтесь мне.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 11.17

Энн вошла в хранилище с огромным ящиком свежих фруктов из теплицы.

Она провела около двух часов, собирая фрукты и овощи с заведующей теплицей, Женевьевой Дион, и кучкой других добровольцев, и это были одни из самых пугающих часов в ее жизни. Даже несмотря на то, что с ними был один пехотинец и двое вооруженных разведчиков, которым было поручено приглядывать за ними, пока они работали.

Она гордилась тем, что участвовала в этом добровольно, и была рада помочь этим людям. Отчасти, она это знала, эти чувства обуславливались вероятностью того, что ей придется всех их бросить. Некоторые из них приходились ей друзьями, а те, кто не приходились, все равно были частью большой семьи, в которую превратилась их колония.

Тем не менее Энн свой долг исполнила. Все время, что она находилась в теплице, и весь путь обратно у нее по коже бегали мурашки от ожидания, что вот-вот нападут чужие. Она думала, что это ощущение пройдет, когда она снова окажется среди людей, но не тут-то было. Поставив корзину с продуктами, она осмотрелась вокруг. При этом всякий раз, когда в ее поле зрения попадала забаррикадированная дверь или темные трубы с ввинченными решетками, она чувствовала, что у нее учащается пульс.

Мысль об «Онагре» вспыхнула лучом света в темном царстве ее разума. Она посмотрела по сторонам, прикинув, кто еще мог сейчас ею задаваться. Деррик Расселл, Нолан Кейл и Женевьева Дион, словно заговорщики, стояли отдельно от всех с серьезными лицами. Они что-то обдумывали, но Энн не знала что именно.

Бо́льшая часть колонистов сбросила бы космический экскаватор со счетов, даже если бы подумала о нем, – лишь из-за того, что он не был способен увезти их достаточно далеко. Но другие должны были понять, что он мог оказаться очень кстати и что пребывание на орбите позволит им выиграть те драгоценные дни или недели, за которые к ним придет помощь.

«Если вообще придет», – подумала она. Если же нет – то всегда остается вариант с вездеходами. Она была готова увести детей в одну из этих металлических махин, если в этом возникнет необходимость. Только улетать без Демиана Энн не хотела.

Но время шло.

– Мама!

Обернувшись, Энн увидела, что ей навстречу мчится Ньют, размахивая своей Кейси, чьи светлые волосы она сжимала в левом кулаке. Энн улыбнулась и распростерла объятия – Ньют запрыгнула ей на руки.

– Привет, милая, – промолвила Энн, и тени в ее сердце на мгновение рассеялись. – Я рада, что ты проснулась.

Ньют толкнулась так, что Энн пришлось опустить ее, а потом стукнула мать в бедро.

– Не оставляй меня больше одну! – сердито воскликнула девочка. – Ты же обещала!

– Я же только… – начала Энн, но, увидев, что ее дочь была рассержена и напугана, осеклась. – Ладно, извини, – она осмотрелась вокруг. – Хочешь яблоко?

Ньют сначала не собиралась униматься, но затем, поразмыслив, смягчилась.

– Яблоко я бы съела, – призналась она.

– Где Тим? – спросила Энн.

– Играет с Аароном, – ответила дочь с явным неодобрением.

У Энн перехватило дыхание.

– Но не возле?..

– Нет, мам, – ответила Ньют. – Они не в Лабиринт чудовищ играют. Мальчишки, конечно, дураки, но не настолько. И вообще, за ними присматривает рядовой Ченовский. Я немного поиграла с Луизой, но потом мама позвала ее кушать, и я стала просто ждать.

Энн кивнула и наклонилась, чтобы достать фрукт из корзины. Передав его дочери, она заметила, как вошли доктора Риз и Мори и еще несколько человек, среди которых был и рядовой Стамович. Она сощурилась. Когда Ньют откусила кусочек яблока, Энн ощутила желание встать с Ризом лицом к лицу и заставить его рассказать все, что ему известно о чужих. Что они там узнали?

И что еще более важно, что «Вейланд-Ютани» знала об этих существах? Знала ли Компания заранее, с чем им с Рассом придется столкнуться, когда им приказали исследовать координаты заброшенного судна?

При одной лишь мысли об этом она вспыхнула гневом.

– Ньют, ты видишь там доктора Риза?

– Конечно.

– Мне нужно с ним поговорить минутку. Я не уйду, я буду здесь рядом…

– Я с тобой.

– Нет, милая, – возразила Энн. – Мне нужно поговорить с ним по секрету.

Ньют уставилась на мать с подозрением, а затем перевела взгляд на докторов, чтобы оценить расстояние до них.

– Хорошо. Но без меня не уходи.

– Ни в коем случае, – заверила Энн, чмокнув дочь в макушку. – Джордены всегда вместе.

Ньют твердо кивнула.

– Джордены всегда вместе, – повторила она с набитым ртом.

Энн направилась поперек хранилища, обходя стопки продуктов и припасов, сложенные вместе, чтобы освободить пространство для самих колонистов. Доктора Риз и Мори беседовали с Элом Симпсоном. Энн смотрела на Риза, когда в охраняемую дверь, что располагалась сразу за учеными, вошел Демиан Бракетт. Он также сразу направился к Ризу, но она не сразу обратила на него внимание.

Когда Энн все же его заметила, она ускорила шаг. Раскрыть свой план ученым было бы ошибкой, поэтому ей следовало быть осторожной. Но она также не могла допустить, чтобы Бракетт ушел снова, не успев поговорить с ней.

– Демиан, – сказала она, преграждая ему путь. – Нам нужно поговорить.

Он, очевидно, заметил в ней настойчивость, от чего в его взгляде сразу отразилась тревога.

– В чем дело? – спросил он. – С детьми все хорошо?

От присутствующей в нем силы и доброжелательности на нее накатила волна сожаления. Она знала, что сделала правильный выбор, выйдя замуж за Расса – иначе Ньют и Тим никогда бы не родились, – но все равно почувствовала укол грусти, когда задумалась, куда бы привела ее жизнь с Демианом.

– Хорошо. Просто я… – она осеклась, когда к ним приблизились Симпсон, Риз и Мори. Какофония голосов в хранилище стала громче, и надеяться на конфиденциальный разговор показалось просто глупостью.

– Когда закончишь с ними, мне нужно будет с тобой поговорить, прежде чем ты снова убежишь.

Бракетт серьезно кивнул.

– Разумеется. Дай мне минуту.

Энн хотела было ответить, но тут к ним подошел Симпсон, явно расстроенный.

– Капитан, что вы делаете? – спросил администратор. – Вы нашли гнездо? – его усы дрожали, когда он говорил.

– Пока нет… – начал было Бракетт.

– Тогда почему вы здесь? – сердито спросил Симпсон. – Уже многие считают, что ночью мы понесли потери именно из-за вашего отказа отдать всех своих людей на защиту этого убежища. Вы говорите мне, что это было неизбежно… что важнее всего выследить и убить чужих… но вы же этого еще не сделали.

– Симпсон, – произнес Бракетт голосом тихим, но таящим угрозу. – Я пришел поговорить не с вами. Я здесь из-за доктора Риза.

Администратор буркнул что-то себе под нос и был готов уже решительно возразить, но Бракетт заставил его умолкнуть испепеляющим взглядом.

– Чем могу помочь, капитан? – спросил доктор Риз.

– Я получил сообщение от руководства и хотел бы поделиться им только с вами, – заявил Бракетт.

Доктор Риз еле заметно улыбнулся.

– Продолжайте, пожалуйста.

– Я сделал запрос об использовании моего состава в качестве охраны колониальных изыскательских миссий, ясно дав понять о своем возражении. Пришел ответ Военно-морских космических сил, из командования Эридани, с Елены-215, – продолжил он, – в котором мне было сообщено, что на меня возложено обеспечение безопасности самой колонии, а за безопасность лиц, покидающих ее границы, Колониальная морская пехота ответственность не несет.

Доктор Мори фыркнул.

– Это бред. Мы всегда…

– Тихо, – сказал доктор Риз и поднял руку. От него словно исходила зловещая уверенность, но Энн не понимала, почему. – Продолжайте, капитан Бракетт.

Она взглянула в лицо Демиана и увидела в нем гнев.

– Но через два часа после того, как я получил те первичные приказы, пришло более приоритетное секретное сообщение, совместно выпущенное штабом станции О’Нила…

– От высшего командования морской пехоты, – перебил его Риз.

– Да, – подтвердил Бракетт. – Совместно с начальником оперативного управления Стыковочной станции, – добавил он и глянул на Энн, чтобы убедиться, что она понимает о чем речь. Затем повернулся обратно к Ризу и Мори, по-прежнему игнорируя Симпсона. – Согласно им мне поручено вместе со всем составом перейти в ваше личное распоряжение, доктор Риз. И что бы вы ни придумали для борьбы с ксеноморфами, я поддержу это, насколько это будет возможным. И я буду исполнять эти приказы, потому что я морпех. Но, – продолжил он, – я по-прежнему буду озвучивать свое мнение, и первое, что я скажу, это то, что правительство и Компания слишком уж хорошо ладят. И я вам не доверяю, доктор.

Энн видела, как поник Эл Симпсон. Обычно шумливый администратор лишился последних остатков управления населением «Надежды Хадли». Он был грубым и раздражительным, но она всегда уважала Симпсона за его трудолюбие и решимость, но считала, что его контроль над колонией всегда был лишь иллюзией. Все знали, что заправляла тут «Вейланд-Ютани», а это значило, что во главе стоял всегда доктор Риз. Новые приказы Бракетта лишь придали истине официальный статус.

– Да что, черт возьми, с вами такое? – воскликнула она.

Все четверо уставились на нее, а ученые даже заморгали, словно до этого она была для них невидима. Вокруг собралось несколько колонистов, чтобы стать свидетелями этой странной борьбы за власть.

– Люди умирают. – Энн гневно зыркала на мужчин. – Я и мои друзья… мои дети… нам без разницы, кто тут из вас главный. Я бы даже сказала, что сейчас нам всем глубоко наплевать, кто из вас тут сам считает себя главным. Тут все распадается на куски. Мой муж мертв, как и многие из моих друзей, и еще десятки людей пропали. Чужих трудно убивать, и они быстро размножаются. Если вы не найдете способ их уничтожить, они никого не оставят в живых и вам некем будет командовать. Так что хватит тут меряться членами!

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы, раздались аплодисменты.

– Мамочка? – донесся до нее голос Ньют, и она смутилась, поняв, что дочь слышала все, что она только что сказала. Энн обернулась и увидела, что Тим заткнул сестре уши. Она улыбнулась детям.

– Миссис Джорден права, – согласился Симпсон, обводя взглядом собравшихся колонистов. – И мы уже делаем все, что в наших силах, чтобы защитить вас всех, выследить чужих и вернуть наших пропавших друзей.

Вернуть? Неужели кто-то в это действительно верил? Энн услышала недовольные голоса и поняла, что колонисты не желали спускать все Симпсону с рук. Всех охватывали испуг и скорбь, и никакие слова не могли их утешить. Лишь удачный результат охоты на чужих был способен успокоить их нервы.

Она глянула на Бракетта, но тот лишь неподвижно стоял рядом с учеными, слушая то, что бормотал ему доктор Риз.

– Мы умрем? – вдруг воскликнула Луиза, девочка с растрепанными рыжими волосами.

Лицо Бракетта смягчилось, и он сделал шаг вперед.

– Нет, милая. Я этого не…

Суматоха возле двери заставила всех встрепенуться. Люди отпрянули в удивлении и страхе, некоторые даже встревоженно вскрикнули, но затем в помещение ввалился Лидекер и несколько других представителей административного персонала. Он увидел, что напугал их, и извинился, прежде чем торопливо направиться к Симпсону, взять своего начальника за руку и отвести в изолированный ото всех коридор.

Одним из вошедших с Лидекером был молодой, приятной наружности мужчина по имени Билл Эндрюс, который раньше часто отвечал за распределение изыскательских бригад. Энн и Расс хорошо его знали, так что сейчас она подошла к нему.

– Билл… что происходит?

Он огляделся вокруг, явно неуверенный в том, как много ей можно рассказывать. Но затем сощурился, будто вспоминая то, что забывать было нельзя.

– Энни, ты сама как?

Она посмотрела на детей. Ньют сидела на пластмассовом ящике с доктором Идальго и о чем-то оживленно беседовала, а Тим сидел на полу один и был погружен в печаль. Когда он приглядывал за сестрой, с ним, казалось, все было нормально, но стоило ему перестать что-то делать, как его мысли тут же возвращались к ужасу смерти отца.

– Я неплохо, – ответила она, медленно выдохнув. – Но я боюсь за детей. Все думаю, когда уже закончится этот кошмар. Ты знаешь?

Бросив быстрый взгляд на Лидекера и Симпсона, Билл понизил голос.

– Может быть, уже скоро, – ответил он, и она с любопытством посмотрела на него. – Раньше мы тупили, не думали как следует. У нас у всех есть ПЛД-импланты, и мы наконец поняли, как отследить по ним пропавших.

Энн хлопнула себя ладонью по лбу. У каждого колониста под кожей стоял имплант для передачи личных данных. За годы, проведенные в «Надежде Хадли», она видела, как его применяли, лишь два раза – когда разведчики выходили за пределы дальности радиосвязи и у них случались механические поломки. Но все равно кто-то же должен был вспомнить о них раньше.

Она сама должна была.

– Мы думаем, что обнаружили местонахождение гнезда, под «Процессором Один», – сообщил Билл. – Мистер Лидекер считает, что пехота вот-вот направит туда своих людей.

Он улыбнулся.

– Это закончится быстро.

Энн кивнула, не решаясь тешить себя надеждой.

– Так или иначе.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 12.21

– Мне кажется, вы меня не понимаете, – сказала доктор Идальго, заправляя волосы за уши и устремив на своих коллег мрачный взгляд. – Я иду с ними.

Доктор Мори оскалился в неодобрительной ухмылке, но доктор Риз, похоже, был совершенно поражен.

– Это неприемлемо, Тереза, – заметил он.

Она тихо рассмеялась.

– Думаешь, меня волнует, что вы считаете приемлемым?

Когда она увидела разговор между Лидекером и Симпсоном, а затем как они вдвоем приблизились к ее коллегам по научной группе, она поняла, что случился какой-то прорыв. Потом Энн подошла, чтобы забрать детей, и сообщила, что гнездо чужих, наконец, обнаружено.

Доктор Идальго уже понимала, что больше не сможет оставаться с колонистами. Особенно теперь, когда их вот-вот собирались бросить. Поэтому она отвела своих коллег-ученых в сторонку от Симпсона, Бракетта и остальных, чтобы поговорить. И все прошло почти так, как она рассчитывала.

– Есть лишь один способ это сделать, – сказал доктор Риз. – Морпехи должны убить всех чужих. Один идиот предложил попробовать перегрузить ядро процессора, чтобы он взорвался, так же, как тогда, с братьями Финч… когда разрушился «Процессор Шесть».

Доктор Мори аж разинул рот на это.

– Но тогда накроет всю колонию.

– Именно, – усмехнулся Риз.

Доктор Идальго кивнула.

– Вот поэтому Эл Симпсон и согласился на это. Им нужен техник – тот, кто сможет их сориентировать и подскажет, что безопасно, а что нет. Он играется со своей жизнью и надеется, что сможет спасти всех остальных, – она пристально посмотрела на них. – Я готова сделать то же самое.

Доктор Мори подошел к ней, грубо схватил ее за руку, глубоко вцепившись пальцами, и значительно прошептал:

– Ты что, не слышишь, женщина? Мы забираем все данные и образцы и покидаем Ахерон.

Но она покачала головой.

– Я могу им помочь, – сказала она. – Я достаточно хорошо разбираюсь в медицине, чтобы лечить раны, и могу давать советы насчет чужих.

– Тереза, – коротко произнес доктор Риз, – если нам покажется, что морпехи не справляются, мы улетим, с тобой или без тебя.

Идальго претило даже моргать. Каждый раз при этом она видела, как чужие убивали людей в медлаборатории, а потом уносили их, чтобы использовать для разведения своих отпрысков.

– Делайте то, что должны, доктор Риз, – проговорила она и повернулась к Мори: – А вам я бы посоветовала следить за собой, но на самом деле именно это у вас всегда получалось лучше всего.

24

ВСЕ ИДЕТ ПРАХОМ

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.32

«Дыши, Джулиса, – говорила она себе. – Ты вооружена и опасна».

Даже несмотря на то, что она пыталась ступать тихо, лейтенант Парис казалось, будто ее шаги раздавались по пустынному коридору раскатами грома.

Обычно такая мысль вызвала бы у нее улыбку, но в этот день улыбок было мало. Зато было много морпехов. Она шла в бронежилете MX4 и бронированном шлеме. В набедренной кобуре висел пистолет VP78, в руках она держала импульсную винтовку M41A, а через плечо на всякий случай была перекинута боевая винтовка, и все они были заряжены скоростными припасами. У нее было достаточно огневой мощи, чтобы сразиться с целой армией в одиночку, но от всего этого не было никакого толку, если бы какой-нибудь чужой набросился на нее раньше, чем ей удалось бы его убить.

Да еще и эта ядовитая кровь… ей не хотелось даже думать об этом.

Капитан Бракетт взял Дрейпера, Петтигрю и еще десять пехотинцев, чтобы истребить чужих в улье или где там они прятались, а ее оставили во главе группы, защищавшей колонистов в изолированном крыле блока «D». Она выставила оставшуюся часть отряда не только у потенциальных точек проникновения в хранилище, но и по всему периметру и на каждом пересечении ведущих туда коридоров.

Сама Парис уже целый час патрулировала периметр, проверяя все сварные швы, баррикады и людей, охранявших незаваренные двери. Пару поворотов назад она миновала дверь в хранилище, где осталось трое пехотинцев, вооруженных похлеще, чем она сама, – но все равно им просто не хватало людей, чтобы обеспечить для колонистов эффективную защиту в случае, если чужие устроят массовое нападение.

Каждый раз, как она проходила мимо дверного проема или приближалась к повороту, у нее по коже начинали бегать мурашки. Подбираясь к очередному углу, она свистнула – это был условный сигнал. Оттуда донесся ответ – те же две ноты, и она, выдохнув, ускорила шаг. Пройдя за поворот, она обнаружила там Альдо Кроули – тот стоял прислонившись к стене, держа винтовку на руках, словно младенца.

– Блин, Альдо, – сказала она, – какой-то ты чересчур расслабленный.

Кроули выровнялся по стойке смирно, но лишь на секунду – перед тем, как хихикнуть и снова прислониться к стене.

– Лейтенант, я боец с оружием в руках. Если эти твари явятся толпой и я окажусь у них на пути, то лучшее, чем я смогу вам послужить, это заверещать, как девчонка. Так, чтобы вы все обратили внимание.

Она хотела с ним поспорить, но он все же был прав.

– Дело твое, – проговорила она. – Я не собираюсь заставлять тебя тут маршировать. Но скажу тебе вот что… эти твари тоже умирают. Если так и будешь тут стоять с пальцем в заднице, то обязательно закончишь тем, что у тебя из живота вылезет их детеныш или что там оно такое. Как по мне, так лучше просто погибнуть.

Лейтенант Парис двинулась дальше, но затем заметила, что Альдо оторвался от стены и, взяв оружие в обе руки, поглядывал по углам и всматривался в тени вдоль той части коридора, что тянулась к командному блоку.

Через шестьдесят футов Парис подошла к рядовому Юсеф и мужчине по имени Вирджил, который, надев маску, заваривал дверь на лестницу с помощью ручной сварочной горелки. После этого у них должна была остаться всего одна рабочая дверь – чтобы ею мог воспользоваться Бракетт и те, кто был с ним.

Вирджил начал варить от пола, и во все направления разлетались жидкие металлические частицы. Откос раскалялся добела, когда его обдавало пламя.

– Что-нибудь видели? – лейтенант Парис старалась перекричать шум сварки.

Юсеф покачала головой. Вирджил даже не оторвал глаз от работы.

Парис встала на цыпочки и выглянула в небольшие квадратные окна в двери. На ступеньках с той стороны играли свет и тень, но никакого движения она не заметила.

– Как думаете, у них получится, лейтенант? – спросила Юсеф.

– Я на это надеюсь, – ответила Парис, усмехнувшись. – Новый командир такой симпатичный. Не хотелось бы, чтобы ему что-то впилось в лицо.

Юсеф, рассмеявшись, кивнула.

– Полностью согласна.

Лейтенант Парис продолжила свой обход периметра, удивленная тем, что после двух лет службы с Юсеф им, наконец, удалось найти что-то общее. Она размышляла о Бракетте, который ушел с этим говнюком Дрейпером, и надеялась, что оба вернутся живыми. Они и без того потеряли слишком много пехотинцев, например, Кохлина, и она надеялась, что больше подобного не случится.

Приближаясь к следующему повороту, она снова свистнула, подав условный сигнал.

Еще три шага, и она резко остановилась, недовольно поморщившись. Сделала вдох-выдох, прислушалась к биению собственного сердца. Подняла импульсную винтовку и еще на два шага подошла к углу. Затем снова свистнула.

В ответ раздалось мокрое бульканье, а потом шлепок, будто тело рухнуло на пол.

«Черт!»

Тихо и стремительно она подбежала к повороту. Прижавшись спиной к стене, заглянула за край, выставив ствол перед собой.

Над лежащим на полу Ченовским, живым, но обездвиженным, склонился чужой. Лицо и бронежилет пехотинца были покрыты плотным слоем жидкости, чем-то вроде слизи, но глаза были широко раскрыты и по взгляду было видно, что он сознавал, что чужой тащил его в направлении примыкающего коридора.

«У него паралич, – подумала она. – Но он это поймет, только когда его положат перед яйцом и чертов лицехват занесет ему в грудь паразита».

Однажды она целовалась с Ченовским, напившись и приуныв оттого, что отмечала свой день рождения в одиночестве. По большей же части их дружба заключалась в том, что она жульничала, играя в карты, а он спускал ей это с рук.

Парис выступила из-за угла и прокричала:

– Эй ты, говна кусок!

Чужой резко обернулся. Будь у него глаза, он направил бы на нее пристальный взгляд.

– Лейтенант? – позвала Юсеф слева, с той стороны, откуда та пришла.

Парис дважды выстрелила чужому в грудь. Тот отшатнулся, ядовитая кровь с шипением прыснула на пол, разъев его. Несколько брызг попало Ченовскому на ноги, и он застонал, но это было малым злом по сравнению с тем, что могло бы случиться.

– Пошел вон! – крикнула лейтенант, делая шаг вперед и пытаясь отпугнуть чудовище от Ченовского, пока тот был еще жив.

Но чужой, похоже, не испугался.

Вместо этого он двинулся к ней, будто вынуждая выстрелить снова – и пролить еще кислоты на ее товарища. Парис почувствовала тошноту.

Насколько эти твари умны?

Она выпустила несколько пуль в стену совсем рядом с чужим. Услышала, что где-то слева Юсеф кричит… и бежит к ней… а затем и Альдо Кроули, который тоже направлялся к ним со своего поста в семидесяти ярдах.

Чужой не дрогнул. Вместо этого он открыл пасть, показав зубы, и оттуда густыми струйками потекли слюни. Парис хотелось кричать. Она чувствовала тошноту. Но желание убить тварь было еще сильнее.

Она нажала на курок, выпустив единственную пулю ему прямо по центру головы. Он дернулся влево, и пуля пробила панцирь и попала в череп. Тварь вздыбилась в праведном гневе, свернула спиралью хвост, и лейтенант Парис приготовилась, что Чужой бросится к ней. Она думала, если ей удастся выпустить в него полный залп из импульсной винтовки, то она убьет его прежде, чем тварь доберется до нее и, может быть – такой шанс тоже был, – кровь монстра прольется ближе к ней и Ченовский тоже выживет.

Но Чужой вонзил кончик хвоста Ченовскому в череп, и раздался влажный хруст.

Парис вскрикнула и открыла огонь, как только тварь бросилась к ней. Пришлось выпустить с десяток пуль, прежде чем чужой устремился к ней, и она отпрянула, прижавшись к стене и продолжая стрелять, пока тело твари не разорвало на куски. Когда брызнула кровь, Парис отскочила в сторону и все попало на стену, разъев ее.

– Вставайте, лейтенант! – крикнула Юсеф. – Возможно, сейчас еще придут.

Будто Парис сама этого не понимала. Она поднялась на ноги и снова выставила винтовку перед собой.

– Не знаю, как оно пробралось через заваренные двери, но оно явно пришло по тому коридору, – сообщила Юсеф, жестом указав в сторону оружием. – Напасть на Ченовского откуда-то еще оно не могло.

Тот коридор начинался в тридцати футах от них. Женщины обменялись взглядами. Ни одна из них не хотела туда идти, но выбора не было. Они не сомневались, что чужие знали, где скрываются колонисты, и поэтому старались выманить тех, кто их охранял.

«Или им просто все равно, – с дрожью подумала лейтенант Парис. – Может, они просто считают теперь наше хранилище своим… И как бы сюда ни проник этот чужой, все они думают, что могут прийти и группой, причем в любой момент, когда захотят».

– За мной, – приказала она Юсеф и сделала шаг вперед.

По коридору до них донесся грохот.

Альдо Кроули грубо выругался.

Быстро обернувшись, Парис и Юсеф увидели Вирджила, который сидел на пятой точке с горелкой в руке, по-прежнему в маске, словно проникшись полным безразличием ко всему. Затем грохот повторился, и дверь на лестницу начала прогибаться сверху. Сварочный шов внизу, еще теплый, держался, но верхняя часть двери уже наклонялась внутрь.

В расширяющуюся щель просунулась голова чужого.

– Альдо, стреляй! – завопила лейтенант Парис, пока они с Юсеф бежали по коридору. – Черт, да открой же огонь!

Альдо спустил курок, обдав дверь плазменным зарядом. Окошки вдребезги разбились, а в металле образовались дыры. Чужой вновь навалился на дверь, и петли заскрипели и вскоре начали слабеть.

Вирджил выпрямился, подался вперед и, сунув горелку в открывшуюся щель, выпустил струю голубого пламени.

Парис услышала вопль чужого. И этот звук пришелся ей по вкусу.

Затем чужой все же пробился через дверь. Он полностью оторвал и повалил ее на Вирджила, выбив инструмент у него из руки. Пламя прошлось по коже сварщика, и, хотя из-за двери его не было видно, Парис и Юсеф слышали, как он закричал от боли.

Чужой вырвал пистолет из руки Альдо и отшвырнул оружие в сторону, а в следующее мгновение – ударил его своей выдвинувшейся челюстью в лоб.

Альдо, мертвый, соскользнул по стене, а Парис и Юсеф открыли огонь, разорвав чужого на части несколькими десятками пуль.

Когда они прекратили, эхо выстрелов еще некоторое время раздавалось у них в ушах. Парис лишь тогда сумела перевести дыхание. Вдвоем они смотрели на зияющий проем, где только что была дверь. Через несколько секунд они пришли в себя и тут же заторопились. Не глядя на Альдо, они остановились лишь на мгновение возле Вирджила, чья жизнь оборвалась из-за его же горелки.

Они нацелили оружие на темную лестницу с мерцающими огоньками, а затем поспешили к повороту, который всего несколько секунд назад служил постом Альдо Кроули.

И вдвоем они встали на страже, наблюдая за залитым кровью коридором, стараясь заметить признаки нового нападения.

Но пока все было тихо.

– Мы в полном дерьме, – вздохнула Юсеф.

Лейтенант Парис ничего не ответила. Она просто молилась, чтобы Бракетт и Дрейпер сумели сделать то, что собирались. Она осознавала, чем рискует, когда поступала в пехоту, но тем не менее твердо для себя решила, что ни в коем случае не погибнет на Ахероне.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.39

Исполинское сооружение так и называлось – Атмосферный «Процессор Один». Размером оно было со старинный стадион, не менее пятнадцати ярусов высотой и еще в несколько уровней в глубину. Внутреннее его оборудование включало не только самые значительные процессорные блоки, но и энергетический реактор, обеспечивающий энергией всю колонию.

От первого этажа комплекса колонии сюда вел широкий служебный туннель. Он тянулся под углом и соединялся с первым подуровнем огромной станции процессора. Пройдя по этому туннелю, Бракетт и его люди увидели четкие свидетельства того, что чужие использовали его, чтобы пробираться в комплекс и обратно. Липкая, твердеющая слизь, которую они выделяли, была здесь повсюду. Кроме того, пехотинцы замечали кровавые потеки и лужи, которые попадались на протяжении всего пути.

Персонал Лидекера проследил импланты до места, располагавшегося под основными тепловыми станциями, в недрах «Процессора Один», – оно называлось подуровень три. Чужие построили себе улей в жарком и шумном чреве процессора. И ведя свою команду по огромному сооружению, капитан старался не думать о том, сколько чудовищ их там поджидает.

Пробраться на подуровень три можно было с помощью двух лифтов и длинной узкой лестницы. Бракетт и Дрейпер встали, глядя по сторонам, пока капрал Петтигрю, Стамович, Хауэр и еще семеро пехотинцев забрались в крупный грузовой лифт. Капитану не хотелось делить команду на группы, но скорость лифта была такова, что это оказался лучший вариант. Спускаться же по лестнице было опасно: там имелось слишком много темных углов, из которых на них могли напасть чужие. Да и слишком много дверей, в то время как у лифта была только одна.

– Петтигрю, когда спуститесь, то сидите тихо, если только на вас не нападут, – наказал Бракетт. – Понял? Никаких осмотров. Просто оцепите зону вокруг лифта и дожидайтесь нас. Мы придем следом.

– Так точно, сэр, – отозвался капрал. Убравший свои светлые волосы под шлем, он казался старше. Или, может быть, он выглядел так из-за страха.

– А увидите какую-то гадость, убегайте быстрее, чем те, кто был до вас, – добавил Дрейпер с озорным огоньком в глазах. – Те, кто был на корабле.

Стамович хрипло усмехнулся, но лицом помрачнел.

– Эй, я тоже там был.

– Ага, – сказал Дрейпер. – Знаю.

Бракетт нахмурился.

– Так все, вперед. Встретимся внизу.

Он отступил от лифта, и двери закрылись. Когда тот поехал вниз, капитан взглянул на Эла Симпсона, стоявшего вместе с доктором Идальго у второго лифта. Симпсон держал в руке устройство, сканирующее все системы командного блока. На нем отображались схемы подуровней с отметками в местах, где сенсоры обнаружили скопление имплантов.

– Вперед, мистер Симпсон, – сказал Бракетт.

Симпсон нажал кнопку вызова второго лифта, и они услышали грохот, а затем гул, с которым лифт поднимался. Доктор Идальго всмотрелась в шахту и увидела, как пустая кабина приближается к ним.

Когда лифт прибыл, кабина открылась и все ступили внутрь. Затем двери затворились, и лифт, загрохотав, начал спускаться. Тогда Бракетт вдруг задумался, насколько умными могли быть чужие. Умели ли они отличать звуки работающего лифта от промышленного шума, постоянно стоявшего в этом подземном сердце колонии?

Он пришел к выводу, что, скорее всего, да.

Когда они достигли дна – Бракетт уже думал о потерянном рае и девятом круге ада, – Петтигрю и остальные уже успели оцепить зону. Бракетт первым вышел из лифта, Эл Симпсон сразу последовал за ним. Администратор почти не смотрел по сторонам, несмотря на опасность, с которой они все ожидали столкнуться. Бракетт даже невольно почувствовал к нему некоторое уважение.

– Туда, – сообщил Симпсон, указывая через открытое пространство на широкий коридор, ведущий между двумя массивными генераторами. Светильники располагались высоко на потолке и давали мало света, от чего теней было гораздо больше, чем светлых участков.

– Разве мы не можем просто сдать им все это место и слинять с планеты? – спросил Хауэр с серьезностью в голосе. – А то Слинять – мое второе имя.

– Хм, я-то думал, твое второе имя Ссыкло, – пробормотал Стамович.

Несколько пехотинцев рассмеялись.

Бракетт вскинул пистолет и нацелил его на то место, куда указывал Симпсон.

– Может, вы, придурки, помолчите немного? – предложил он. – А то, знаете, вряд ли они еще не знают, что мы идем, – это заставило их затихнуть. Некоторые вслед за капитаном направили стволы на темное пространство между генераторами.

– Слушайте, все же довольно просто, – проговорил Дрейпер, сверля взглядом Бракетта. – Или мы убьем этих тварей, или они убьют нас и всех, кто наверху.

Бракетт кивнул.

– Хоть в чем-то мы согласны, – он повернулся к Петтигрю. – Капрал, проследите, чтобы лифт остался на этом уровне и двери были открыты. Доктор Идальго останется с вами…

– О нет, не останусь, – возмутилась женщина, с вызовом подняв подбородок.

– Знаю, вы хотите помочь, если кого-то ранят, – сказал Бракетт. – Но для этого лучше всего оставаться здесь, потому что когда мы закончим, то уходить будем этим путем, а всех раненых приведем с собой.

Доктор Идальго повернулась и положила руку на предплечье Петтигрю.

– Без обид, капрал, но это всего лишь один пехотинец. Может, вы и не хотите брать меня с собой в улей, но на самом-то деле, мне будет безопаснее с десятком пехотинцев, чем с одним, – она бросила на Бракетта невозмутимый взгляд. – Я иду с вами, капитан. Нравится вам это или нет.

Дрейпер усмехнулся.

– А что вы будете делать, когда одна из этих тварей попытается вас утащить и засадить своего детеныша? Там у вас не будет стерильных кабинетов, где можно прятаться.

В ее глазах четко отразилась боль. Она изобразила улыбку, но не смогла этим никого обмануть.

– Что ж, полагаю, тогда я погибну, сержант Дрейпер, – ответила она. – Хотя если вы сделаете все, что сможете, чтобы этого не допустить…

Дрейпер выругался и отвел глаза.

– Ой, док, – проговорил Стамович.

Бракетт изучающе посмотрел на доктора. Он знал немало женщин, которые были грозными бойцами, но Идальго к ним не относилась – бо́льшую часть своей жизни она занималась лишь тем, что созерцала Вселенную.

– Как стрелять, знаете? – спросил он.

– В общих чертах, – ответила доктор Идальго. – Отец учил меня в детстве, но это было очень давно.

Бракетт отстегнул свой пистолет и подал ей рукоятью вперед.

– Только не стреляйте в людей.

Когда она приняла оружие, ее рука поникла от тяжести, но затем она с ней совладала и кивнула капитану.

– Я сделаю все, что смогу.

25

СЕКРЕТЫ И ЖИЗНИ

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.46

Симпсон показывал дорогу, сверяясь с прибором, и зеленый свет призрачным отблеском падал на его лицо. Бракетт с Дрейпером шагали по обе стороны от администратора, уходя все глубже между башен охлаждения к тепловым станциям.

Они двигались в мерцающем свете среди шума генераторов. Потолок висел так низко, что темнота поглощала и то слабое освещение, что здесь имелось. Печи стонали, все выше подбрасывая пламя и разгоняя жар по трубам. Бракетт вытер пот со лба, из-под самой кромки шлема, и задумался, не привлекает ли повышенная температура чужих – как благоприятная среда для яиц.

– Фу-у, гадость, – протянул один из пехотинцев у него за спиной.

– Капитан, взгляните-ка на это, – проговорил Стамович. – Вот же дерьмо!

Бракетт дал знак Дрейперу оставаться с Симпсоном и отступил назад, чтобы посветить на густую вязкую жидкость на полу. Один из пехотинцев в нее наступил, а когда поднял ботинок, за ним потянулись нити этого вещества. Бракетт вопросительно посмотрел на доктора Идальго.

– Наукой потом займемся, – проговорила та, вытирая бровь рукавом. – Пока просто старайтесь, чтобы их на вас не вырвало.

Все морпехи скривились от отвращения, но вслух никто ничего не сказал. Наступивший в лужу как смог вытер ботинок о сухой участок пола, и группа двинулась дальше. Несколько минут спустя Дрейпер указал на стены, и Бракетт, посветив фонариком, обнаружил, что эта слизь была повсюду. И местами выглядела уже затвердевшей.

– Внутри корабля так же было, – прошептал Дрейпер, – только там места побольше.

«А они и вправду строят какой-то улей», – подумал Бракетт.

Вдруг Хауэр тревожно закричал, так, что его было слышно среди шума печей и генераторов.

– Хауэр, что за… черт! Они здесь! – заорал Сиксто.

Бракетт обернулся и увидел, что Хауэра тянут вверх и он болтает ногами в воздухе. Хвост чужого обвивал его талию. В мигающем свете капитан различил силуэт твари – та находилась на вершине грохочущего генератора и тащила Хауэра к себе, уже обхватив его рукой и готовясь ускользнуть от них.

– Нет! – вскричал Стамович и открыл огонь, нашпиговывая пулями генератор и окружающую его тьму.

Еще несколько пехотинцев так же потеряли самообладание и с боевыми криками засыпали градом пуль тени перед собой и вверху, под потолком.

– Прекратить огонь! – рявкнул Бракетт. – Черт вас побери, я сказал прекратить!

Дрейпер схватился за ствол Стамовича и отвел его вверх, закричав морпеху в лицо.

Когда пальба закончилась, сержант толкнул капрала в грудь.

– Идиот, ты чуть Хауэра не грохнул!

Стамович разинул рот.

– Грохнул? Да эта тварь…

– Забрала его, – закончил за него Дрейпер. – И что, ты точно знаешь, что его еще никак не вернуть живым?

– Да тебе же Хауэр даже не нравился! – бросил в ответ Стамович.

– Не знаю, как ты, – заметил один из пехотинцев, – но я бы предпочел умереть, чем дать этому уроду присосаться к моему лицу. Ведь это тоже верная смерть.

Бракетт резко повернулся, направив ствол в темноту. Симпсон и доктор Идальго, испуганные и встревоженные, подошли к нему поближе. Капитан оттолкнул Идальго назад, к остальным пехотинцам. Симпсон не отрывал глаз от своего устройства. За ним находилась огромная дверь, ведущая в реактор, – там разверзалась непроглядная тьма.

– Что-то есть! – крикнул Бракетт. – На двенадцать часов!

Тут тени ожили, и бойцы подняли крик. Стамович завопил, когда с потолка на него спрыгнул чужой. Бракетт повернулся и выпустил несколько очередей из винтовки. Пехотинец погиб у него на глазах: одна из тварей проткнула его сзади, и он широко раскинул руки в стороны, словно был распят.

Дрейпер бросился к Бракетту, прицелившись из своей плазменной винтовки.

– Ложись!

Бракетт, пригнувшись, отскочил в сторону сержанта. Впереди возник черный контур, и чужой бросился в их сторону. Бракетт припал к земле и взметнул ствол. Дрейпер открыл огонь, панцирь твари хрустнул, и на пол брызнула кислота.

– Черт, оно было тут все это время! – крикнул Бракетт. Он находился в пятнадцати футах от твари, и та ухитрилась настолько незаметно расположиться на печи, что капитан принял ее за одну из частей оборудования.

Доктор Идальго подошла к капитану и попыталась помочь ему подняться. В руках у нее был его пистолет, но выглядел он слишком маленьким и совершенно бесполезным. Бракетт заглянул ей в глаза и увидел в них странное спокойствие.

– Вам необходимо кое о чем знать, – громко заявила она.

– Это не может подождать? – крикнул он, подумав, что женщина лишилась рассудка. Ведь они находились в перестрелке, вокруг погибали люди. Пехотинцы, его подчиненные.

Бракетт поднялся на ноги, чувствуя, как в ушах все еще стоит грохот выстрелов, заглушающий все прочие звуки. Сколько еще чужих их поджидало? Он попробовал это осмыслить, но затем увидел, что Эл Симпсон развернулся и побежал обратно. Из-за генератора выбрался чужой, преградив ему путь. Симпсон заорал, попытался дать задний ход, но было слишком поздно. Тварь схватила его и потащила за собой в темный лабиринт оборудования.

Но Бракетт застрелил его, прежде чем позволить им исчезнуть. Чудовище бросило труп, и, зашипев, бросилось навстречу капитану. Тот вместе с Дрейпером открыл огонь, но чужой нырнул куда-то во тьму. Бракетт услышал бряцание и скрежет, а потом уловил мельком очертания хвоста. Чертова тварь взбиралась по поверхности генератора. И потом могла спрыгнуть на них в любое мгновение.

– Назад! – крикнул капитан, показывая бойцам отступить. – Шевелитесь!

Быстро взглянув на них, он увидел, что шестеро все еще оставались на своих местах. Сиксто держался за бок, и кровь текла у него между пальцами, но он оставался жив. Им удалось убить по крайней мере троих тварей, но были и другие… и они скрывались во тьме.

Он повернулся, чтобы взять за руку доктора Идальго, и увидел, что прямо за ней стоит чужой. Она, похоже, заметила потрясение в глазах капитана, потому что резко обернулась, навела цель и выпустила три пули в голову твари. Ее окатило кровью – и кислота зашипела, прожигая ее грудь, правую руку и плечо.

Бракетт закричал, отчасти для того, чтобы меньше замечать агонизирующий вопль Идальго. Он обхватил ее левой рукой за талию и отвел в сторону, чтобы затем расправиться с чужим.

– Идите! – приказал он Дрейперу и остальным.

Они были морпехами. Отступать им не нравилось, но они подчинились, двинувшись быстро и осторожно, стреляя наугад в темноту – туда, где могли таиться враги. Доктор Идальго прошла несколько шагов, опираясь на Бракетта, и он помог ей снять куртку и бронежилет, который ей дали. Благодаря броне кислота поступала медленнее, но не остановилась совсем и теперь обжигала кожу у него на глазах. Исходившее при этом зловоние было таким резким, что оставалось с ним, пока он не перевел дух.

– Слушайте… – проговорила она.

– Молчать! – оборвал он. И, закинув винтовку за плечо, поднял женщину на руки. Она была совсем легкой. От вида ее худого, птичьего тельца и вздымающейся и опускающейся груди ему снова захотелось кричать.

Так с ней на руках Бракетт и побежал. Дрейпер и остальные активно его подгоняли. На бегу заглянув ей в лицо, капитан заметил точку на правой щеке, куда попала кровь чужого. Там уже образовалась дыра, которая до сих пор шипела и дымилась. Кислота проедала ей лицо, словно самая медленная пуля во Вселенной.

Она умирала.

– Послушайте меня, – проскрипела она.

Впереди снова раздались крики. Оборудование осталось позади, и Бракетт брел уже к двум служебным лифтам. Лязги и стоны продолжались, но теперь он видел лишь как Дрейпер и остальные махали ему руками. С умирающей женщиной на руках он ринулся к ним, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди и считая по головам выживших пехотинцев.

Шестеро. Включая Дрейпера. И ни следа Петтигрю. Они оставили его у лифтов, но чужие добрались до него.

«Ну конечно, добрались, – подумал Бракетт. – С тем же успехом можно было отдать его им в лапы».

Доктор Идальго поперхнулась. Кислота, попавшая на грудь, дошла до легких. Она стала задыхаться от кашля.

– Вы… должны… выслушать! – проговорила она.

Дрейпер побежал назад к ним, чтобы прикрыть их, пока они пробираются к открытому лифту. Остальные пехотинцы уже стояли внутри, один придерживал дверь.

– Есть… корабль, – сообщила доктор Идальго, закатывая глаза. – Научная группа… Компания дала нам… корабль. Дверь для персонала… с правом доступа… между медлабораторией и…

Бракетт уставился на нее.

– Здесь, на Ахероне? Здесь есть корабль?

Он поднял взгляд на Дрейпера – тот пристально смотрел на ученую.

– Эвакуационный корабль? Срань господня! – воскликнул Дрейпер. – Ну Риз, вот сукин сын! Он большой, док? Сколько пассажиров поместится?

Бракетт почувствовал, как она обмякла у него на руках и ее голова склонилась при последнем дрожащем выдохе. В этот момент он впервые подумал, что кислота может и не остановиться, что она может пройти сквозь все тело Идальго и обжечь его самого. Поэтому он опустился на колени и мягко положил ее на пол.

«Эвакуационный корабль, – подумал Бракетт. – “Вейланд-Ютани” откуда-то знала. Черт, да может, они из-за этого и выбрали это место!»

Нет, они не были уверены, понял он, – иначе привезли бы тысячу человек, чтобы те прошерстили каждый дюйм поверхности. Но явно подозревали, что где-то в этой системе может находиться нечто кошмарное. И предоставили своей научной группе возможность отсюда улететь, положив при этом всех остальных – включая детей! Гражданских можно пустить в расход, если придется.

«Ньют, – подумал Бракетт. – Энн».

У них не было достаточно огневой мощи, чтобы истребить чужих, учитывая, что их теперь вывелось еще десятка два особей. Шансы на то, что никто не покинет Ахерон живым, неуклонно росли. По большому счету, шансы выжить оставались лишь в случае, если воспользоваться эвакуационным кораблем.

Он был морпехом. У него была миссия и долг перед этими людьми и перед командованием. Но если он мог спасти жизнь хоть нескольких из них – включая женщину, которую любил, и ее детей, – это, несомненно, было бы благороднее, чем просто позволить им здесь умереть.

Он коснулся рукой левой щеки доктора Идальго, думая о том, что хотел бы увидеть и ее на борту эвакуационного корабля, и благодаря ее про себя. Лишь сейчас он понял ту вину, что видел тогда в ее глазах.

Бракетт встал на ноги и обернулся на лифт ровно в тот момент, когда тот начал подниматься.

Дрейпер смотрел на него сквозь проем, и от его взгляда веяло холодом.

«Сколько пассажиров поместится?» – спрашивал он.

Бракетт на самом деле не мог его винить. Марвин Дрейпер показал свою храбрость в бою, но если бы Бракетту пришлось составлять список тех, кто покинет планету на том корабле, Дрейпер бы в него не вошел.

Лифт с грохотом прополз вверх и исчез на верхних уровнях.

Бракетт нажал на кнопку вызова второго лифта и всмотрелся в шахту.

Но темнота за его спиной начала оживать.

26

ОДНОГО ЗА ДРУГИМ

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.46

Когда Энн услышала стук в дверь хранилища, то поняла, что что-то пошло не так. Половина колонистов, встрепенувшись, бросилась подальше от входа, но она точно слышала, что стучали кулаком, требуя впустить. Чужие бы стучаться не стали.

Ньют взяла в руку Кейси и ухватила Энн за рубашку.

– Побудь с Тимом, милая, – сказала Энн.

– Нет, мам! – запротестовала Ньют, потянувшись к матери. – Ты сама говорила…

– Это всего одна секунда.

Энн поспешила к двери. Несколько человек крикнули ей остановиться. Лидекер тоже бросился и опередил ее.

– Что ты, черт возьми, делаешь? – он обрушился на нее.

Она не обратила на него внимания. Приложив ладонь к двери, спросила:

– Кто там?

– Лейтенант Парис! – донесся голос.

Энн почувствовала, как у нее от страха скрутило живот и бешено забилось сердце в груди. Она ругнулась себе под нос и начала раздвигать коробки, которые загораживали дверь, а затем занялась двойным замком. Лидекер не препятствовал. Он слышал голос Парис и понимал, что та была жива и оказалась в безвыходном положении – иначе не стучалась бы к ним.

Энн распахнула дверь, и в проем ввалилась Парис, а за ней следом – рядовой Юсеф. Обе в бронежилетах и шлемах, они держали стволы наведенными на коридор, откуда пришли. На лбу у них проступили капельки пота, а глаза были широко раскрыты от возбуждения.

– Есть что-нибудь от Симпсона или капитана Бракетта? – спросила Парис, повернувшись к Лидекеру.

Тот покачал головой.

Лейтенант Парис осмотрелась, выругавшись негромко, но явно не заботясь о том, кто мог ее слышать.

– Где, блин, доктор Риз? – требовательно спросила она. – Он же тут теперь всем заправляет, так где его черти носят?

– Ушел, – ответила Энн.

Юсеф ощерилась.

– Что значит «ушел»?

– Они с доктором Мори сказали, что им нужно сохранить какие-то очень важные данные, – объяснил Лидекер. – Может, вы нам расскажете, что там происходит?

Энн увидела отчаяние в глазах Парис, и по ее спине пробежала ледяная дрожь. Лейтенант повесила свою плазменную винтовку на плечо.

– Юсеф, дверь, – сказала Парис, и рядовой завозилась с замками и принялась сдвигать обратно ящики, чтобы забаррикадировать вход.

– Слушайте сюда, – возвестила лейтенант Парис, стараясь привлечь внимание колонистов, ютившихся в хранилище. – Ни один из пехотинцев, находящихся за пределами защищенного периметра, не выходит на связь. Насколько мне известно, как минимум трое из них мертвы. Мы также вынуждены сделать предположение, что чужие прорвались внутрь периметра и хватают наших людей одного за другим. Они постепенно устраняют тех, кто вас защищает, а потом придут и сюда.

– Как так? – спросил один из разведчиков. – Мы же заварили и загородили все двери, кроме одной, – взвесив в руке тяжелый дробовик, он сдвинул брови. – Да я выбью все дерьмо из любой мерзкой твари, которая ко мне приблизится!

– Может, тебе и повезет, Мезник, – ответила ему Парис, – но я сомневаюсь, что твой дробовик сильно тебе в этом поможет. Говорю же, это место плохо защищено.

Энн почувствовала удушье. Плохо защищено? Тогда куда же им идти, где всем этим людям ждать спасения… где им спать и есть?

Она посмотрела на детей. Тим стоял, приобняв сестру, и Энн подумала, что Расс сейчас очень бы им гордился.

Люди стали выкрикивать вопросы лейтенанту. Некоторые из них отказывались уходить куда-либо без вестей от доктора Риза или Эла Симпсона. Но когда Юсеф нервно взглянула на дверь, которую они только что забаррикадировали, и практически задрожала от страха, что чужие могут прорваться через нее в любое мгновение, Энн поняла: время сомнений прошло.

– Я ухожу, – проговорила она, бросаясь навстречу детям. – Дети, идемте.

– Мне страшно, – заплакала Ньют.

– Мне тоже, Ребекка, – сказал Тим. – Но все будет хорошо. Я буду тебя защищать, – пообещал он.

– Энн, не надо, – Билл Эндрюс взял ее за локоть.

Она отмахнулась.

– Не будь дураком, Билл, – ответила она. – Неужели ты не видишь, что военные сами боятся? Ты думаешь, лейтенант Парис ошибается? Здесь удобно дожидаться спасения, но если мы погибнем ко времени, когда помощь придет…

– А куда нам в таком случае идти? – Эндрюс обратился к Парис.

– У нас есть пара мыслей на этот счет, – ответила лейтенант.

Подняв Ньют на руки и нащупав ладонь Тима, Энн направилась к только что забаррикадированной двери.

– Поднимемся на этаж, пройдем сто футов по юго-западному коридору и окажемся в изыскательском оперативном центре, – сказала она. – Это прямо над медлабораторией, но по сути – просто большая коробка. Туда есть только один вход. Мы спрячемся там, заваримся изнутри…

– И умрем от голода через пару дней, – закончил Мезник.

– Так бери все, что можешь унести! – сердито бросила Энн. – Зато у нас будет хоть пара дней, чтобы что-нибудь придумать. Это лучше, чем умереть здесь уже этой ночью.

– Я никуда не пойду, – резко возразил Мезник. – Мы останемся здесь, окажем сопротивление, дождемся Симпсона и остальных… насколько мы знаем, люди Бракетта зачистили целый улей.

– Как знаете, – ответила Энн.

– А что с Демианом? – спросила Ньют, прошептав ей на ухо.

Энн сглотнула комок в горле, но ничего не ответила. Все ее грандиозные планы развеялись словно дым. Теперь ей ни за что не добраться ни до ангара, ни до гаража – ведь с ней были дети, а пехотинцы, державшие периметр, погибли. Черт, да даже если ей удастся попасть в оперативный центр, это уже будет большая удача.

«Это наш единственный шанс», – подумала Энн.

Она осмотрелась по сторонам, выискивая Кейла, Дион или Расселла, которых видела раньше, когда они стояли вместе и над чем-то размышляли. Но никого не было на виду. Она поняла, что они – а может, и не только они, кто знал? – каким-то образом незаметно ускользнули ото всех.

«Наверное, пошли к “Онагру”, – подумала она. – Сволочи!» Но по большому счету винить их она не могла. Если бы она сама не дожидалась Демиана… не надеялась…

– Черт! – гаркнула она, уходя. А затем повернулась к Эндрюсу.

– Ты идешь?

Он кивнул.

– Вы идите, а я возьму еды и воды и догоню.

Когда люди зашевелились и начали распечатывать ящики с продуктами, Лидекер возвел руки кверху.

– Народ, успокойтесь, – произнес он. – Я останусь здесь, но не буду останавливать тех, кто хочет уйти.

«Можно подумать, тебе это по силам», – подумала Энн.

– Но знайте, мы откроем эту дверь всего один раз. После этого…

– С дороги, Лидекер! – рявкнула Энн. – Тим, помоги рядовому Юсеф.

Юсеф и Тим начали снова отодвигать ящики от двери, им помогали еще пара колонистов. К тому времени, когда дверь сумели открыть и двое морпехов выдвинулись вперед, направив оружие вдоль пустого коридора, за ними набралось порядка двадцати человек, взявших припасы в охапку и готовых бежать.

Едва они оказались в коридоре и за ними закрылась дверь, как донеслось эхо выстрелов.

– Вперед! – крикнула лейтенант Парис. Они с Юсеф, выставив винтовки и всматриваясь в коридор, двинулись в ту сторону, откуда исходили звуки.

Из-за угла появился еще один пехотинец – он заметно хромал, выпуская последние заряды своей плазменной винтовки, пока те не закончились. Энн узнала в нем рядового Данфи и съежилась при виде крови на его левой руке, которой пропитался весь рукав. Он был одним из тех пехотинцев, кого выставили по периметру, значит они погибли не все. Впрочем, Данфи, судя по виду, был к этому близок.

– Иззо погиб! – выкрикнул Данфи. – За мной идут трое!

Джулиса Парис повернулась и схватила Энн за руку, заглянула в глаза:

– Послушай меня. Мы с Юсеф пришли оттуда. Там мы уже одного убили. Если они идут с той стороны, то путь в оперцентр может быть свободен. Проходите в незаваренную дверь, а мы запрем ее, когда догоним вас. – И добавила: – Идите скорее, мы прикроем.

Энн кивнула.

– Мы дадим вам пять минут, прежде чем запечатать дверь в оперцентр.

Парис коснулась светлых волос Ньют, а потом легко толкнула ее в бок.

– Идите! Тим, позаботься о маме!

Тим крепче сжал руку Энн, и они побежали по коридору, молясь про себя, чтобы лестница на следующий уровень оказалась чиста. До оперцентра оставалось не более двух минут – и это было все, что им требовалось.

Энн всего один раз оглянулась на дверь в хранилище и задумалась, сколько та продержится. Даже если они заварят ее изнутри, чужих все равно останется слишком много. Она почувствовала уверенность, что они все равно проберутся в хранилище, но тем, кто там остался, теперь было поздно следовать за ними. Она с детьми, Билл Эндрюс, Парвати, Грюнвальд и другие, кто пошел за ней… все они будут жить или умрут вместе.

Она прижала Ньют к себе. Крепко стиснула руку Тима.

«Жить, – подумала она, почти в мольбе. – Мы будем жить».

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.59

Шевелящееся в темноте нечто, как оказалось, имело людскую форму.

Бракетт пристально всмотрелся в нее, не опуская винтовку.

– Кто там?

– Капитан? – фигура осмелилась выйти из тени.

– Петтигрю? Черт, я думал, тебя уже нет.

Держа винтовку в руке, капрал поспешил к лифтам, особенно ускорившись теперь, когда убедился, что Бракетт не станет в него стрелять.

– Один появился через две минуты после того, как вы ушли, – рассказал Петтигрю, тревожно осматривая тени и напрягаясь от гула и грохота опускающегося лифта. – Я нажал на кнопку вызова и подумал, что нечего мне там стоять и ждать смерти. Чужие-то вряд ли понимают, на что нажимать. Так что я отошел, тварь была хвосте, и закрылся в служебном туалете как раз перед тем, как она смогла меня догнать.

– А как оттуда вышел? – спросил Бракетт, глядя в шахту на опускающийся лифт.

– А этого не понадобилось, – ответил Петтигрю.

Сверху, со стороны ближайшего оборудования, донеслось какое-то царапанье. Петтигрю и Бракетт резко обернулись, навели стволы. Мелькнул свет, и Бракетт увидел в темноте что-то блестящее – оно струилось, как вода.

– Началась стрельба… на вас стали нападать… и тварь ушла, там ей показалось интереснее, – продолжил Петтигрю. – Думаю, она собиралась вернуться ко мне позже.

Лифт, лязгнув, завершил спуск и остановился на месте прямо за их спинами.

– Да, наверное, – пробормотал Бракетт.

Едва двери лифта открылись, чужой спрыгнул со стонущего генератора неподалеку от них.

– Вперед! – воскликнул Бракетт, стреляя в тварь и отходя к лифту.

Петтигрю также открыл огонь, но его винтовку заклинило и он, выругавшись, отвернулся, чтобы нажать на кнопку и отправить лифт на первый уровень. Чужой устремился к ним, расставив руки в стороны и замахав хвостом, готовый нанести им удар. Бракетт снова спустил курок и прошил пулями грудь твари.

Она пошатнулась и упала, ее кровь въелась в пол всего в футе от обезображенного кислотой тела доктора Идальго. Затем лифт начал подниматься, и чужой зашипел, повернув к ним свою безглазую, покрытую панцирем голову, а затем снова вскочил на ноги.

Он ударил о кабину спустя мгновение после того, как лифт поднялся и Бракетт с Петтигрю оказались вне досягаемости. Капитан успел увидеть и остальных – они также плавно двигались во тьме.

– И как мы все это переживем, капитан? – спросил Петтигрю, опираясь о стену кабины.

Бракетт повернулся к нему.

– Свалим на хрен с этой чертовой глыбы!

Петтигрю недоверчиво сощурился.

– Как?

– Есть один способ, – ответил Бракетт, про себя благодаря Терезу Идальго. – Главное, сделать это раньше твоего дружка Дрейпера.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 13.59

Доктор Риз нес в руках серебристый кейс, доктор Мори шагал с пистолетом.

Они шли так быстро и тихо, как могли, надеясь, что их никто не слышит – ни чужие, ни люди. Между медицинской и исследовательской лабораториями находилась узкая дверь, доступ за которую был открыт лишь трем главным членам научной группы. На ее металлической створке виднелась выцветшая надпись: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Доктор Мори носил свой ключ прикрепленным к цепочке на шее. Когда он отпирал дверь, оба ученых беспокойно озирались по сторонам.

– Я сюда не заходил со дня, когда мы только здесь оказались, – признался Мори шепотом. – И никогда не думал, что нам придется заходить в эту дверь.

Риз мрачно взглянул на него, испытывая удовлетворение от ощущения веса кейса, который держал в правой руке.

– Такая возможность была у нас всегда.

Мори толкнул дверь внутрь и отступил назад, направив на коридор дуло пистолета – хотя он казался ему слишком незначительным. Доктор Риз тем временем вошел в комнату. Ключ активировал внутри свет, и там заморгали лампы.

Риз нахмурился, посмотрел в сторону исследовательской лаборатории. Оттуда что, донесся какой-то звук? Шорох шагов? Прислушавшись на несколько секунд, он решил, что показалось. Войдя в узкий проход, он прикрыл за собой дверь и вздрогнул, когда щелкнул замок.

– Идиот! – простонал Риз, и изданный им звук зашуршал по безликим серым стенам этого тесного замкнутого пространства. Но что сделано – то сделано.

– Иди уже, – пробормотал Мори. Технически, доктор Риз был его начальником, но в этот момент Мори это не заботило. Стремясь выжить, покинуть Ахерон, спасти себя и свои труды, они были на равных. В серебристом кейсе содержались все их данные и один мертвый лицехват и образцы яйца с корабля и слизи, взятой у ксеноморфа изо рта. Будь у них время, они бы попытались добыть и живого лицехвата, но поскольку они хотели доставить результаты своей работы в Компанию и получить вознаграждение, то не могли этого себе позволить. Ведь если бы они промедлили, все закончилось бы для них гибелью.

– Быстрее, – шикнул Риз.

Мори стиснул зубы.

– Я уже не так молод, как был раньше.

Они шаркали по узкому коридору, обтираясь плечами о стены, пока не вышли к небольшому повороту, после которого стало просторнее и они смогли свободно дышать. Еще десяток шагов, и беглецы оказались у низкой двери, войти в которую можно было лишь пригнувшись. Затем коридор начал изгибаться вправо, ведя к еще одним ступенькам, которые уходили вниз под прямым углом. Их заложили еще первые строители колонии, после чего этот проход был заперт и забыт.

– Пожалуйста, друг мой, – произнес доктор Мори, когда достиг нижней ступеньки. – Дай мне минутку.

Доктор Риз повернулся к нему, обратив сердитый взгляд, но затем смягчился.

– Минутку, не больше.

Мори кивнул. Он нес пистолет, но тот, судя по всему, был уже не нужен, так что он поставил оружие на предохранитель и сунул пистолет сзади за пояс. Затем посмотрел на кейс в руке Риза и улыбнулся, несмотря даже на то, что ему все никак не удавалось перевести дыхание.

Он подождал, нервно теребя ключ, висевший у него на шее. С его помощью им предстояло проникнуть в последнюю дверь.

– Спасибо, – произнес он, сделав глубокий вдох. – Я в порядке.

Доктор Риз хлопнул его по предплечью.

– Хорошо. А то я не хочу улетать один. Путь-то неблизкий.

Когда они снова сдвинулись с места, оставив лестницу, сзади, откуда они пришли, донесся скребущий звук. Ученые замерли и испуганно переглянулись.

«Нет, – подумал доктор Мори. – Только не сейчас, когда мы уже так близко!»

Он достал свой жалкий пистолетик, и они стали ждать, пристально глядя на ступени.

27

ГОТОВЫЕ К БОЮ

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.00

Набившись битком в изыскательский оперцентр, последовавшие за Энн колонисты действовали быстро. В задней части центра находилась станция починки инструментов, и Биллу Эндрюсу понадобилось всего несколько минут, чтобы найти там сварочную горелку.

Энн с детьми сидели на лавке и наблюдали, как Билл зажег инструмент и в воздухе зашипело светло-голубое пламя. Облизав губы, она лишь сейчас осознала, как бешено колотилось у нее сердце. Они добрались сюда без потерь, а теперь вид горелки и ощущение замкнутого пространства помещения мгновенно заставили ее почувствовать себя в большей безопасности.

Но остальным казалось, что безопаснее было там, откуда они пришли, и ничего хорошего это чувство им не приносило.

В другой части помещения Стефан Грюнвальд и Нила Парвати хлопотали над ящиком с оружием, который принесли из хранилища, и раздавали пистолеты.

– Тим, – сказала Энн, – побудьте с Ньют здесь одну минуту.

Ньют схватила ее за руку, тревожно взглянув туда, где Билл проверял шов на петлях левой створки двойной двери. После чего перевела взгляд на мать.

– Все хорошо, – пообещала ей Энн. – Защищай Кейси.

Ньют снова посмотрела на работающую горелку, а затем кивнула и крепче прижала куклу к себе, поцеловав ее в макушку.

Энн торопливо зашагала через все помещение, лавируя среди испуганных людей, пытавшихся устроиться поудобнее, чтобы взаперти ждать исхода сколько потребуется. Припасы, что они принесли, были сложены в кучу на столах, а стулья отдали самым пожилым. Остальные расположились на полу.

Энн бросила взгляд на вентиляционные отверстия над настенными мониторами, и, хотя они были слишком малы для взрослых чужих, она задумалась, сколько еще тварей могло уже появиться на свет. И чего колонисты позволить себе не могли, так это перекрыть подачу воздуха.

Когда она подошла к группе людей с оружием, Парвати пристально посмотрела на нее.

– Мне нужен пистолет, – тихо сказала Энн.

Парвати удивленно изогнула бровь.

Грюнвальд склонил голову набок и встревоженно посмотрел на нее.

– А тебе не кажется, что лучше уж предоставить оружие тем, что умеет им пользоваться? – спросил он.

– Твари убили моего мужа, – ответила Энн и указала в другую часть помещения, где сидели ее дети – заплаканный Тим и Ньют, прижимавшая к себе Кейси. – Если дела пойдут плохо, мне нужно будет что-то, что позволит мне быть уверенной, что с ними такого не случится.

У потрясенной Парвати отвисла челюсть – по-видимому, она подумала, что Энн имела в виду, что убьет своих детей, лишь бы не отдавать их чужим. Энн задумалась, действительно ли она смогла бы так поступить.

И этот вопрос засел у нее в голове.

Грюнвальд передал Энн пистолет. Не говоря ни слова, она развернулась и направилась обратно к своей лавке.

Но еще до того, как она села, начали раздаваться удары в дверь.

– Мама? – позвала Ньют.

Тим поднялся и встал рядом с матерью, готовый к бою. Мгновение спустя то же самое повторила Ньют – шестилетняя девочка, готовая защищать себя и свою семью. Это потрясло Энн Джорден, разбив то, что оставалось от ее сердца. Крепче сжав рукоятку пистолета, она наблюдала, как Билл, не выпуская горелку, отступил от двери.

Грюнвальд бросился вперед, Парвати и еще с полдюжины вооруженных людей – за ним.

– Лейтенант Парис? – позвал Билл. – Это вы?

– Это Дрейпер! – прогремело за дверью. – Впускай нас, черт возьми. Они на хвосте.

Коридор взорвал шум выстрелов.

– Открывай чертову дверь! – закричал Дрейпер, и стук продолжился. – Где Мори и Риз? Они там с вами?

– Мы должны их впустить! – сказал Билл Эндрюс, оглядываясь, ожидая поддержки.

– Нет! – отрезал Грюнвальд. – Мы не можем рисковать своей безопасностью. Они должны сами разобраться.

Прозвучала еще одна очередь выстрелов, и вдруг Парвати удивила Энн, оттолкнув Грюнвальда и бросившись к двери.

– Ты тут что ли отдаешь приказы? – рявкнула она на него. – Мы не будем никого отдавать этим тварям!

Двое других поспешили ей на помощь.

– Вы идиоты! – гаркнул Грюнвальд, бросаясь, чтобы их остановить. – Подумайте о детях, которые здесь с нами!

Но Билл Эндрюс преградил ему путь и оттолкнул Грюнвальд назад.

– Мы думаем о людях, оказавшихся там.

Парвати и остальные потянули правую створку на себя – ее петли еще не были заварены. Лишь тогда Энн заметила, что выстрелы в коридоре прекратились.

– Мы открыли! – крикнула Парвати.

– О нет, – прошептала Энн, и ее глаза налились слезами, когда она левой рукой притянула к себе детей, а в правой подняла пистолет. Увидев входящего в дверь сержанта Дрейпера – осунувшегося, бледного и окровавленного, но живого, – она выдохнула, и все ее силы словно улетучились.

Дрейпер подарил им еще немного времени.

Но затем сержант пошатнулся и упал, и все увидели дыру у него в спине…

…и чужих, которые ввалились вслед за ним, перемахнув через труп и убив Нилу Парвати прежде, чем проникли в дверь.

Ньют и Тим закричали, Энн присоединилась к ним.

Больше бежать им было некуда.

Оставалось лишь кричать, а потом просто погибнуть.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.00

Лейтенант Парис и рядовой Юсеф убили еще двоих чужих, и лишь тогда услышали душераздирающие крики, доносившиеся из хранилища.

Юсеф бегом бросилась к главному входу. Энн Джорден, Билл Эндрюс и еще пара десятков человек ушли незадолго до того, как напали чужие, и Парис невольно пожелала быть сейчас с ними – вместе с рядовым Юсеф. Но сейчас она, ринувшись за Юсеф, догнала ее на повороте и прижала к стене.

– Не делай глупостей! – крикнула она женщине в лицо, сама ненавидя себя за это.

– Но мы должны… – Юсеф заплакала.

– Что, умереть? Потому что если так, то мы на верном пути!

Юсеф рассмеялась сквозь слезы.

– Лейтенант, да ладно вам! Мы все равно уже покойники!

За их спинами что-то шевельнулось, и они обе обернулись, держа пальцы на спуске. Но тут же поняли, что едва не застрелили Бракетта и Петтигрю.

– Черт! – воскликнула Парис. Сердце чуть не выскакивало у нее из груди.

– Где Энн Джорден с детьми? – крикнул Бракетт, продолжая нестись им навстречу. – Они там, где эти твари?

Парис покачала головой.

– Нет. Часть колонистов отделилась и ушла в изыскательский оперцентр.

Бракетт, глубоко дыша, опустил голову.

– Слава богу.

– Мы наткнулись на Дрейпера и еще нескольких людей – они отправились на защиту их позиции, – сообщила Юсеф.

– Ну разумеется, – проворчал Бракетт. – Сукин сын.

– Что происходит, капитан? – спросила лейтенант Парис.

Бракетт изучающе посмотрел на нее.

– Юсеф сказала, мы все покойники. Но может, это и не так.

– Что не так? – спросила Юсеф, наконец отходя от поворота, из-за которого доносились крики, и приближаясь к Бракетту и Петтигрю.

– Возможно, у нас есть шанс отсюда выбраться, – объяснил Петтигрю.

– Слушай, ты лучше с нами не шути, – пригрозила лейтенант Парис.

– Это и не шутка, – ответил капитан и тут же помрачнел в лице. Он поднял плазменную винтовку, отошел от остальных и открыл огонь по чужому, который появился из-за угла ровно в том месте, где стояла Юсеф всего несколько мгновений назад.

– Веди нас туда, сейчас же! – приказал Бракетт. – Веди в оперцентр!

И четверо морпехов побежали, отстреливаясь, следуя маршруту лейтенанта Парис.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.05

Доктор Риз отступил на два шага назад, оставив Мори между собой и тем нечто, что ползло по коридору к началу лестницы.

А за его спиной проход снова сужался. И если его не подводила память, то через полсотни ярдов находился люк, потом еще несколько ступенек и еще один люк. А далее – небольшой скрытый ангар, в котором ждал шестиместный эвакуационный корабль.

Он сделал еще один шаг. Пистолет был у доктора Мори, и Риз ничем не мог помочь ему, чтобы их защитить.

«Беги!» – приказал он себе, крепче сжимая ручку серебристого кейса. Он посвятил всю свою жизнь научным открытиям – в ущерб семье и здоровью и лишившись всяких надежд на то, чтобы иметь настоящих друзей. Он променял свою обходительность и обаяние на стремление к знаниям и прогрессу… на исследование без оглядки на последствия.

Риз понимал, что «Вейланд-Ютани» направляет огромные ресурсы на развитие науки. Что Компания ищет новые способы убивать и завоевывать. Он всегда все прекрасно понимал.

Но бросить доктора Мори…

Доктор Риз сказал себе, что Мори не был его другом.

«Нет, – подумал он, – но это самый близкий человек, что у меня есть».

Отбросив чувство вины прочь, он уже начал поворачиваться, но как раз в этот момент из-за угла показалась худощавая фигура. Она вышла на площадку перед этими двенадцатью ступеньками.

Доктор Риз уставился на нее.

– Хати? – произнес доктор Мори и сделал шаг в сторону нижней ступеньки.

Риз ухватил его за плечо.

– Остановись, идиот.

Эта женщина была из числа исследователей, но исчезла накануне вечером. Научная группа предположила, что ее забрали чужие, но теперь она вдруг объявилась. На левой половине лица у нее виднелся огромный фиолетовый синяк и множество царапин. Волосы спутались и растрепались, одежда была местами порвана.

Хати Фукуа печально посмотрела на них.

– Прошу…

Она прошаркала к лестнице, кряхтя от боли, и слегка наклонилась, потянувшись к перилам. Но промахнулась рукой и ступила мимо ступеньки, от чего упала и кубарем покатилась вниз. Она пыталась за что-то ухватиться, чтобы остановить падение, но это ей никак не удавалось.

– Черт! – воскликнул доктор Мори и поспешил ей на помощь.

Доктор Риз тоже осторожно приблизился, заглядывая через плечо Мори.

– Она цела?

Хати со стоном перекатилась на спину. Одну руку она держала на груди, и доктор Риз подумал, что она, может быть, ударилась ею о край ступени.

Но затем она выгнула спину от боли.

– О нет, – прошептала она.

– О нет, – эхом повторил Риз.

Доктор Мори просто стоял и смотрел на нее.

– Прости меня, Хати.

Риз перехватил кейс левой рукой, а правой вырвал пистолет у доктора Мори. Перешагнув через женщину, он поднялся до середины лестницы, по которой они пришли. Ему нужен был обзор.

– Как она вообще за нами пришла? – с вызовом спросил доктор Риз. – Ты закрыл дверь?

– Просто я ее не запирал, – ответил Мори. – Я и не думал, что…

– Вранье! – доктор Риз проглотил комок в горле, на лбу у него выступил пот. – Ты даже не прикрыл ее как следует! Мне не хочется этого, Мори, понимаешь меня? – его голос стал звучать резко, он услышал в нем даже панические нотки, но ничего не мог с собой поделать.

– Думаешь, ей этого хотелось? – спросил доктор Мори, глядя на Хати, которая начала извиваться и кричать, глубоко дыша, чтобы хоть как-то совладать с болью.

Стоя посередине лестницы, доктор Риз направил на нее пистолет и сделал глубокий вдох. Он отчаянно желал нажать на курок, лишь затем чтобы прекратить ее мучения и избавиться от той опасности, которую она могла представлять.

«Давай же!» – повелел он себе.

Но нажать не мог – не мог хладнокровно убить молодую девушку, пусть и осознавал, что для нее это было бы благом.

Хати снова выгнула спину, и он увидел, как поднялась кожа у нее на груди: паразит пытался выбраться наружу.

«У нас нет на это времени», – подумал он.

Но, конечно, все закончилось скоро.

28

ЛАБИРИНТ ЧУДОВИЩ

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.07

В самой гуще криков и пальбы Энн охватило странное спокойствие. Будто весь оперцентр перешел в параллельное измерение, и она осталась одна.

Билл Эндрюс и Стефан Грюнвальд, находясь на передовой, обстреливали чужих из плазменных винтовок. Двоих тварей разорвало на части. Их кровь плеснула Грюнвальду в глаза, и он с криком упал на колени. Подняв руку и прикрыв ладонью лицо, он закричал еще громче – кислота с глаз обожгла и пальцы.

Один из ксеноморфов схватил Билла Эндрюса и ударил его о стену – оглушив, не прикончив. Оставив на потом.

Те же, кто не стрелял, либо впали в панику, либо искали, чем бы дать отпор.

Энн подняла пистолет, сделала вдох, трижды выстрелила и отступила. Обернулась через плечо на детей. Ньют обнимала Кейси так крепко, что казалось, она вот-вот раздавит кукольную голову. Тим взял в руки экран монитора – единственное оружие, которое смог найти поблизости.

«Нет», – подумала она, и это слово отчеканилось у нее в голове.

«Нет».

Затем она заметила черный квадрат на стене у детей за спинами.

– Тим! Ньют! – крикнула она с надрывом. – Лабиринт чудовищ!

Она увидела, как они обернулись, как они поняли, что она от них хотела. Затем повернулась обратно в сторону криков и резни. Запах крови и страха настиг ее, будто грозовой фронт. Один из чужих навис над подругой Ньют, Луизой. Девочка завопила так громко, что крик показался признаком какого-то безумия, от которого она разрывала себе глотку, но потом чужой изверг свою липкую слизь ей в лицо. Девочка подавилась ей и умолкла. Дернулась всем своим тельцем и замерла, лишившись сознания от шока и страха.

Что-то внутри Энн надломилось.

– Оставь ее! – крикнула она, дважды выстрелив в чужого. Ее сердце наполнилось такой ненавистью, какую она даже не могла когда-либо представить.

Одна пуля расколола ему панцирь у виска, вторая – пробила дыру в нижней челюсти. Маленькая капля крови упала мимо Луизы, но сердце Энн замерло, когда она осознала, что именно ей уже почти удалось сделать.

Чужой повернулся и шагнул ей навстречу.

– Ньют! Тим! – крикнула она.

Пока остальные колонисты умирали, пока их утаскивали прочь, дети Энн стояли на месте и пытались докричаться до матери. Обернувшись, она увидела, что они вырвали решетку с отверстия, но остановились и звали ее пойти с собой. Боль на их лицах глубоко врезалась в ее сердце.

– Лезьте внутрь! – крикнула она и побежала к ним. – Лезьте скорее!

Тим подсадил Ньют к узкому проходу – слишком маленькому для тварей, – а потом полез вслед за ней.

Энн услышала низкое шипение. Она буквально почувствовала, что чужой добирается до нее.

«Расс, – пронеслось у нее в голове, – прости».

Она повернулась, прицелилась и выстрелила, прежде чем удар челюстей Чужого успел пробить ей лоб.

Ньют услышала, как брат крикнул что-то матери. Он вскарабкался в воздуховод, но затем оттолкнулся и стал выбираться обратно.

– Тимми, нет!

Она ухватилась за его футболку, но он вырвался и повернулся к ней. По его лицу текли слезы.

– Иди, Ребекка! – прокричал он. – Не жди!

Но она проследила, как он отвернулся, как он отбежал и нагнулся, чтобы подобрать пистолет, который обронила мать.

– Я спасу тебя, мама! – крикнул Тим.

Но он не мог ее спасти. Было слишком поздно. Слишком поздно для мамы. И слишком поздно для Тима.

Оцепеневшая, Ньют отвернулась, но все равно услышала крик – последнее, что издал ее брат – ее лучший друг – в своей жизни.

Затем девочка почувствовала, что чужой собрался за ней, поэтому устремилась в глубь воздуховода и начала ползти так быстро, как только могла. «Лабиринт чудовищ», – думала она. Но сейчас эти трубы были единственным местом, где чудовищ не было. Она знала их лучше, чем кто-либо, но никогда не ползала по ним одна.

«Одна». Точно как звуки ее движений раздавались по воздуховоду, это слово эхом отразилось у нее в голове.

Совсем одна.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.07

Хати втянула воздух сквозь зубы, дыша так, как учили женщин, собирающихся вот-вот родить. Затем она снова выгнулась, широко распахнув свои голубые глаза и издав крик, который разрушил стены, что доктор Риз возвел внутри себя, чтобы скрыть свои эмоции. Он знал эту женщину, обедал с ней, наслаждался звучанием ее смеха.

– Почему мы все еще здесь? – крикнул ему доктор Мори, стоявший внизу. – Нам пора идти!

Риз по-прежнему стоял посередине лестницы и смотрел на то небольшое пространство перед входом на следующий участок эвакуационного коридора. Доктор Мори сделал еще один неуверенный шаг к коридору, но Риз знал, что старик прав.

«Медлить нельзя», – мелькнула у него мысль.

Так какого черта он ждет? Хати была в агонии, тварь была готова вырваться у нее из груди, после чего жить ей оставалось всего несколько мгновений. Но инстинкт подсказывал ему дождаться появления паразита, а потом убить его, прежде чем он вырастет.

Уже пора было бежать.

Но страдания Хати удерживали его на месте.

Он вспомнил, как она улыбалась после первого глотка кофе по утрам, как тихонько напевала от удовольствия, когда чувствовала его вкус.

Он нажал на курок, выпустив полдюжины пуль ей в грудь. Доктор Мори, вскрикнув, резко отвернулся. Хати обмякла. Тварь внутри нее дернулась, словно еще раз попыталась вырваться наружу, но затем замерла.

Доктор Риз скорбно выдохнул. Кровь женщины и паразита, слившись вместе, образовала лужицу под ее телом и зашипела, начав разъедать пол.

– Сукин сын! – выругался Мори, снова поворачиваясь к нему.

Он был ранен.

Доктор Риз нахмурился, какое-то мгновение не понимая в чем дело, но затем догадался, что Мори так резко крутанулся не от ужаса и отвращения. В его левое плечо попала отрикошетившая пуля, и сейчас он держался за раненое место. Старик зашипел на Риза.

– Говнюк! – рявкнул Мори. – Идем уже!

Доктор Риз внимательно взглянул на Хати и убедил себя, что в ее пустых, мертвых глазах отражалось облегчение. Опустив пистолет, он кивнул и ринулся вниз по ступеням.

Мори прошептал ее имя.

Нахмурившись, Риз поднял взгляд и увидел страх в глазах коллеги. А потом услышал шипение за спиной, тяжелый скрип на лестнице и падение капель на металл.

Он опустил голову, не осмеливаясь обернуться и понимая, насколько бессмысленно было сейчас пытаться убежать.

Руки чужого обхватили его правое плечо и горло, притянув к себе, как настойчивый любовник прижимает возлюбленную. Лишь когда он почувствовал, как горячая слюна капнула ему на шею, Риз начал кричать, думая о страдании, которое только что на его глазах испытала Хати.

Он направил на себя дуло пистолета и спустил курок.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.08

Первым у двери оказался Бракетт. Пока бежали по коридору, они слышали крики и выстрелы, но когда достигли оперцентра, там все смолкло – кроме шипения чужих.

Он проскочил вдоль стены и увидел, что открыта была лишь одна из створок двойной двери. Он поднял руку, дав остальным знак остановиться, выставил три пальца, отсчитал три секунды и ворвался в проем. От увиденного он раскрыл глаза еще шире: внутри оказалось пять чужих, и все они занимались тем, что склонились над еще живыми колонистами и покрывали их липкой слизью, стекавшей у них изо рта.

Бракетт открыл огонь. Юсеф в этот момент наткнулась на вторую створку и поняла, что та была заварена.

– С дороги, капитан! – крикнула лейтенант Парис. – Пустите нас!

Когда они догнали его, плазменные заряды Бракетта уже разорвали одного чужого и ранили второго. Продвигаться вперед было бы глупостью: он просто оказался бы с этими чудовищами в одном тесном помещении. Вместо этого он отступил назад, прикрикнув на остальных, и все четверо отошли по коридору, откуда и явились.

– Пусть выходят по одному, – сказал капитан. Его сердце бешено колотилось, все тело переполнял адреналин. – Сейчас мы их перебьем!

Петтигрю торжествующе заулюлюкал, поняв, что Бракетт прав. Вчетвером они выстроились в ряд поперек коридора и расстреляли целую кучу чужих, появлявшихся в проеме по одному. Ядовитая кровь заливала пол, проев то тут то там множество дыр.

Когда все закончилось, эхо выстрелов еще долго раздавалось у Бракетта в ушах. Какое-то время он безмолвно смотрел на следы бойни – раздробленные панцири, конечности и хвосты, – и лишь потом снова двинулся вперед.

– Осторожно, капитан! – крикнул Петтигрю, но Бракетт знал, что все твари уже были мертвы – иначе до сих пор бы выскакивали в проем, повинуясь своей потребности уничтожать все, что видели. Казалось, это было заложено в них на генетическом уровне.

Осторожно переступив разъеденный кислотой пол и останки чужих, Бракетт проскользнул в оперцентр. Сделав глубокий вдох, он осмотрел лежащие там тела, после чего стал ходить между ними, проверяя пульс, подмечая, какие были явно мертвы, а какие предназначались чужими для размещения яиц и все еще могли дышать.

Те, кто остались живы, были окутаны коконом и лежали без сознания.

– Что будем с ними делать, капитан? – спросила Джулиса Парис, когда вошла и комнату и стала следовать его примеру, ища выживших. От зловония крови и смерти Бракетт то и дело морщился. У него болела голова. Он не отвечал, потому что знал: они видели этих людей по-разному. Если Парис находила здесь друзей и знакомых, то Бракетт замечал в основном незнакомцев. На самом деле он искал всего троих.

Энн. Ньют. Тим.

– Были и другие пришельцы, – продолжала Парис. – И будут еще. Но как мы освободим этих людей до того, как…

– Мы их не будем освобождать, – вмешалась Юсеф, заходя в комнату следом. В своем шлеме она казалась девочкой, которая играла, воображая себя солдатом. Но мрачный блеск в ее глазах не позволял обмануться. – Это благородная мысль, лейтенант, но, как мы знаем, на корабле есть места всего для пяти-шести пассажиров.

– Место мы найдем, – сказала лейтенант Парис.

– А кого оставим вместо них? – спросила Юсеф. – Меня? Капрала Петтигрю?

Бракетт перестал их слушать.

Он остановился перед знакомым телом. Узнал по одежде и волосам. От лица осталось не так много, чтобы можно было ее опознать, но он знал точно и кровь застыла у него в жилах, а где-то глубоко внутри разверзлась огромная рана.

– Прости меня, – прошептал он, опустив голову.

Он сел перед ней на колени, положив рядом винтовку, и закрыл лицо руками, словно это помогло бы ему сдержать скорбь внутри. В голове у него все еще стоял образ той девушки, какой она была, когда они впервые встретились. Его тело помнило, как она к нему прикасалась. Сердце помнило боль, которую он ощутил, когда ему пришлось порвать отношения с ней, чтобы поступить на службу в морскую пехоту, а потом когда испытал сожаление, узнав о ее намерении выйти замуж за Расса.

«Лучше бы меня здесь не было, – подумал он. – Лучше бы я больше никогда тебя не видел».

Петтигрю оставался в коридоре, где охранял вход, но сейчас просунул голову в проем.

– Давайте-ка быстрее, – поторопил он. – Я там что-то услышал. Там, откуда мы пришли.

Юсеф подошла к Бракетту, посмотрела на труп Энн Джорден.

– Мне жаль, капитан, – сказала она, – но мы не можем оставаться. Если не доберемся до корабля, мы все погибнем.

Бракетт медленно кивнул. Проморгавшись, словно прогоняя остатки сна, он оглядел тела убитых и обездвиженных, многие из которых были так же неузнаваемы, как Энн. Затем застыл на мгновение, тряхнул головой и поднялся на ноги. В шести футах от матери лежало тело Тима Джордена, в руке у него был небольшой пистолет.

– Ньют? – сказал Бракетт, оглядываясь по сторонам. – Кто-нибудь видит Ньют?

– Твою мать, смотрите! – воскликнула лейтенант Парис, наткнувшись на маленькое окутанное коконом тельце.

Бракетта охватила надежда, в голове возник образ девочки. Он поспешил к Парис и принялся за дело – вдвоем они стали срывать с ее тела затвердевшую слизь, пока Юсеф стояла у двери, а Петтигрю наблюдал за коридором.

Когда они отломили кусок, скрывавший глаза, надежда, теплившаяся внутри Бракетта, рухнула.

– Простите, – тихо промолвила Парис. – Это не она.

Бракетт кивнул.

– А кто она, эта девочка? Вы ее знаете?

– Ее зовут Луиза. Она подруга Ньют.

Юсеф указала на дальнюю сторону помещения, где лежали другие тела, окровавленные и переломанные.

– Скорее всего, она там.

– Ищите, – приказал Бракетт. – Пожалуйста, вы обе, мне нужно подтверждение, того или другого.

«Подтвердите, что Ньют мертва», – имел в виду он, но им этого не требовалось объяснять, от чего ему было только легче. Слова не были нужны.

Бракетт тем временем продолжил снимать кокон, пока не освободил, наконец, Луизу. Ее рыжие волосы слиплись от слизи и она выглядела мертвецки бледной, но когда он поднял ее на руки, девочка издала тихий стон и у нее затрепетали веки.

Скоро она придет в себя. И будет жить. Он намеревался сделать все для этого. Он больше ничего не мог сделать для Энн или Тима, но мог для Ньют. Он мог спасти ее подругу.

Юсеф и Парис продолжали осматривать остальную часть помещения.

– Народ, нам пора идти! – сообщил Петтигрю из коридора. Оттуда же доносилось эхо выстрелов, и это было серьезно.

Время на гуманитарные акты закончилось. Если бы они остались и попытались защитить тех, кто еще жив, то обрекли бы себя на верную смерть. Чужих было слишком много, их было тяжело убивать, и они продолжали размножаться. Бракетт посмотрел на девочку, которую держал на руках.

«Одной тебя хватит, – подумал он. – Если я сумею сохранить тебе жизнь…»

Если он собирался это сделать, сейчас нужно было решиться бежать. Чтобы выжить.

– Вы слышали капрала! Пошевеливайтесь! – скомандовал Бракетт.

Юсеф первой выбежала в коридор к Петтигрю. Бракетт, с Луизой на руках, следом, и, наконец, Парис. Как только лейтенант вошла в проем, Петтигрю с предупреждающим криком открыл огонь. Бракетт, повернувшись, увидел двух чужих, несущихся на них по коридору. Парис и Юсеф также выстрелили: тварей разорвало на части, и брызнула кровь, а их туши рухнули на пол в тридцати футах.

Девочка потянулась у Бракетта в руках, простонав, но не приходя в сознание. Он крепче ее прижал к себе и покачал, когда звуки выстрелов стихли.

– Как быстрее всего добраться до медлаборатории? – спросил Бракетт.

Лейтенант Парис метнула в него острый взгляд.

– Какого хрена мы забыли…

– Секретный вход к кораблю находится рядом с ней, – объяснил Петтигрю. – Ну, та дверь…

– Знаю, – перебила Парис, и они двинулись дальше.

Теперь впереди шла лейтенант, за ней – Бракетт с Луизой, а в хвосте – Петтигрю и Юсеф. Они чувствовали, что чужие их преследовали, и нисколько не сомневались, что твари скоро явятся снова.

Пока он бежал с ворочающейся девочкой на руках, Бракетту казалось, будто его ноги налились свинцом, а сердце выскакивало из груди. Когда они прошли мимо площадки перед лифтом – он был закрыт и вокруг стояла тишина, – Парис подняла ствол и стала водить им из стороны в сторону. Свернув за угол, они достигли двери, которая вела на лестницу и по которой они должны были спуститься на уровень ниже, и тогда до медлаборатории оставалось рукой подать. Бракетт оглянулся на Петтигрю и Юсеф, которые бежали за ним.

– Все тихо? – спросил Бракетт.

Юсеф задержалась у поворота, направив ствол в сторону, откуда они пришли.

– Пока тихо, – ответил Петтигрю. – Но это не значит, что они не придут.

– Согласна, – подтвердила Юсеф. – Пока мы отсюда не смоемся, не будем в безопасности.

Парис выбежала на лестницу и жестом позвала остальных за собой, и они устремились вниз. Бракетт при каждом шаге вздрагивал от шума ботинок, думая, насколько далеко разносятся звуки. Луиза весила не более шестидесяти пяти фунтов[11], но руки у него успели устать. Он чувствовал сильный соблазн разбудить ее, чтобы она побежала сама, но для девочки было бы лучше проспать до того, как они покинут Ахерон.

И тогда, в безмолвии космоса, они смогут предаться скорби все вместе.

Свернув с лестницы уже на следующей площадке, Парис проскользнула в коридор и осмотрела его в обе стороны.

– Чисто! – доложила она, и остальные прошли следом.

– Лейтенант, прикрой справа. Юсеф, ты слева, – приказал Бракетт. – Петтигрю, проверь дверь.

Какая именно дверь имелась в виду, было понятно сразу. Между медицинской и исследовательской лабораториями в стене располагалась узкая черная дверь с частично затененной надписью: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Она была наполовину открыта.

Юсеф первой двинулась по коридору, Петтигрю за ней. Бракетт заметил, что двери лифта напротив медлаборатории были покорежены, и подбородком указал на это Юсеф. Та кивнула и зашагала неслышно, включив на своей импульсной винтовке световой указатель и направив луч в темную шахту лифта.

Петтигрю толкнул дверь эвакуационного выхода своим стволом.

Из тени проема выскочил чужой, повалив капрала на землю и сжав руками его лицо. Выдвинувшаяся челюсть пробила морпеху грудь, размозжив кость и разорвав ткань. Погибая, Петтигрю выпустил с полдюжины зарядов своей плазменной винтовки, и три или четыре угодили в тварь. Из нее хлынула кровь и прожгла Петтигрю плоть, но он был уже мертв.

– Парис! – окликнул Бракетт, с Луизой на руках отскакивая назад.

Юсеф прокричала имя Петтигрю, а следом – поток ругательств, самым приличным из которых было «твою мать». Бракетт, повернувшись, посмотрел вдоль коридора ровно в тот момент, чтобы увидеть ноги Юсеф – ее уволокли в искривленный проем двери лифта.

Лейтенант Парис тоже это заметила.

– Ну уж нет! – проговорила она ледяным тоном. – Мы доберемся домой.

– Тогда идем! – скомандовал Бракетт.

Чужой, застреленный Петтигрю, лежал на полу, но еще пытался подняться и хлестал хвостом с дрожащим смертоносным кончиком, готовый нанести удар. Джулиса Парис трижды в него выстрелила, размозжив череп, и они продолжили бег.

Они протиснулись в узкую дверь. Парис осмотрела открывшийся впереди коридор, Бракетт ногой закрыл дверь за собой. Он повесил Луизу на плечо, как пожарный, и услышал бормотание, словно она двигалась где-то вдоль границы сознания. Бракетт, прижав дверь, навесил оба замка. Надолго это чужих не задержит, но он надеялся, что он и Парис успеют.

И вот так – Парис с оружием наготове впереди, он за ней, – они устремились по коридору, молясь, чтобы больше на пути им не попалось никаких сюрпризов.

29

ДОСТАТОЧНО СМЕРТЕЙ

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.10

Доктор Мори бежал, прижимая руку к ране от пули у себя в плече. Звякающие звуки за спиной раздавались уже близко, но обернуться он не мог себе позволить.

От запаха собственной крови его то ли тошнило, то ли тянуло упасть в обморок. А может, и то и другое. По лицу лились слезы, разум переполняли картины ужасной кончины Хати и убийства Риза. Эти воспоминания впечатались в его душу, и он знал, что теперь до конца жизни будет видеть это каждый раз, едва закроет глаза.

По крайней мере на следующие несколько секунд ему удалось обмануть себя, представив, что «до конца жизни» означает для него больше, чем в течение ближайшей минуты. Но затем он посмотрел вперед и увидел, что ему оставалось сто футов до двери в эвакуационный ангар.

И чтобы открыть ее, требовался ключ.

И время, чтобы им воспользоваться.

Доктор Мори всхлипнул. Его охватило сожаление – столь многое он хотел изменить и еще больше вернуть назад. Но об этом оставалось лишь мечтать.

Он упал на колени, ослабев от потери крови и от шока. Все еще прижимая одну руку к плечу, где рана уже начинала ныть от боли, он обернулся, чтобы посмотреть на мчащегося к нему чужого. Всмотрелся в гладкий панцирь на его огромной голове, проследил за проворной поступью хищника. Почувствовал досаду от того, что ему никогда не удастся его изучить.

«Красивый», – подумал он. И он действительно таким был.

– Эй, урод! – раздался женский голос.

Чужой обернулся, оцарапав хвостом стену и зашипев.

– Доктор Мори, пригнитесь! – крикнул мужчина.

Мори приник к полу, и пули врезались в тело чужого. Затем немного отполз, не вставая, а существо, задрожав, упало и, еще раз дернувшись, испустило дух. Доктор Мори взглянул на свои туфли – от одной поднимался дым после того, как ее обожгли несколько капель кислоты. Вскрикнув от испуга, он стащил эту туфлю с ноги.

Затем посмотрел на свой жалкий серый носок, с тонкой тканью в районе пальцев, и прислонился к стене, продолжая трястись.

К мертвому чужому осторожно подошел капитан Бракетт с девочкой на руках. За ним проследовала лейтенант Парис – пистолет у нее по-прежнему был наготове.

– Вставайте, доктор Мори, – сказал Бракетт. – Вы наш билет с этой планеты.

Мори поднял на него взгляд, пустой и отрешенный.

– Возьмете меня с собой?

Бракетт посмотрел на девочку, которую держал на руках, но взгляд его, казалось, устремился куда-то далеко, словно он видел кого-то еще.

– Как по мне, здесь уже произошло достаточно смертей, а?

Лейтенант Парис помогла доктору встать, и он проковылял к двери в одной туфле, благодарный всем и вся за то, что на шее у него в нужный момент оказался тот самый ключ.

Доктор Мори открыл дверь в ангар, и его обдало прохладным воздухом.

Он снова почувствовал себя живым.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 14.29

Эвакуационный корабль неистово трясло, когда он преодолевал насыщенную пыльной взвесью атмосферу Ахерона. Бракетт положил Луизу в капсулу для гиперсна, но крышку закрывать не стал. Девочка заслуживала знать, что случилось, быть частью того, что произойдет с ними дальше. Она была всего лишь ребенком, но Бракетт не собирался скрывать от нее ужасную правду. Он собирался дать ей погоревать и, если получится, утешить. Он также надеялся, что она окажется достаточно сильной, чтобы осознание того, чего она лишилась, не сломило ее.

А еще он надеялся, что окажется достаточно сильным и сам.

– Мы выходим из оболочки, – прокричала лейтенант Парис из кабины. – Кто-нибудь желает в последний раз посмотреть на планету, пока еще есть возможность?

– Нет, спасибо, – проворчал Бракетт.

Он перевел взгляд на доктора Мори. Тот выглядел бледным и ослабленным, но главное, что он будет жить. Через несколько минут, когда стихнет турбулентность и они встанут на курс, Бракетт достанет пулю у него из плеча и зашьет рану. Будет больно, но зато на корабле есть препараты, которые смогут приглушить боль. Только Бракетт не станет их ему предлагать: Мори заслуживал все те муки, что ждали его впереди.

– А вы, док? – спросил он.

Мори покачал головой.

– У меня там ничего не осталось.

Бракетт кивнул, но сам ощутил, как его желудок сжимается в крепкий комок. Выровняв дыхание, он прогнал это чувство. Он еще погорюет о Ньют и Тиме, об Энн и об упущенных возможностях, но расклеиваться ему нельзя. На месте сердца сейчас у него образовалась пустота, где был лишь холод и тьма, и такой она, по-видимому, останется навсегда. Но у него оставались кое-какие дела, так что нельзя было позволять скорби помешать им.

«Используй ее, – подумал он. – Извлеки выгоду для себя».

– Лейтенант Парис, – позвал он, взглянув в переднюю часть корабля. – Полагаю, на навигационном компьютере установлен заданный курс.

– Так точно. На Стыковочную станцию. Бо́льшую часть времени мы проведем в гиперсне.

Бракетт изучающе посмотрел на доктора Мори, подумав, насколько же вероломными были члены научной группы. Они с самого начала знали, что на Ахероне существовала угроза столкновения с чужими. Причем знали достаточно хорошо, чтобы подготовить для себя план побега. И когда «Вейланд-Ютани» приказала послать изыскателей на те координаты, они знали, что Джорденам грозила серьезная опасность.

Даже когда худшие из опасений подтвердились, они были сильнее заинтересованы в изучении чужих и выполнении своей миссии для Компании, чем в поиске способов убить тварей – и сохранить жизни людей.

Колонистов можно было пустить в расход.

Даже детей.

Но установили такой порядок не доктор Риз или доктор Мори. Его спустили свыше, от их руководства.

– Выключи его, – тихо произнес капитан. – Выключи навигационную систему.

Доктор Мори поднял глаза, с удивлением и тревогой изогнув брови.

– В чем дело, капитан? – спросила лейтенант Парис.

«Не лейтенант, – подумал он. – Уже нет».

– Отмени заданный курс, Джулиса, – сказал он. – И если можешь, придумай, как сделать так, чтобы они нас не отследили. Мы не летим на Стыковочную станцию.

– Капитан, что вы задумали? – спросил доктор Мори.

– Раньше я считал ксеноморфов демонами, доктор, – ответил Бракетт, достаточно громко, чтобы услышала и Джулиса. – Но они не демоны. Они беспощадные убийцы, бесконечно чужие для всех разумных существ во Вселенной… но они лишь следуют собственным биологическим императивам. Злобы в них нет.

Бракетт мрачно улыбнулся.

– А вот «Вейланд-Ютани»… Если во Вселенной и есть зло, бич, на который нужно направить луч света, а потом уничтожить, то это Компания. И вот в чем отныне будет заключаться моя битва. Моя война. И если вы не хотите, чтобы вас скрутили на первой же планете, где мы окажемся, доктор Мори, то это будет и ваша война тоже.

В открытой камере для сна Луиза тихонько забормотала, сощурившись, немного пошуршала и, наконец, проснулась. Бракетт взял ее за руку, и ее маленькие пальчики ухватились за его, крупные и покрытые шрамами.

– А теперь начнется настоящий бой.

ДАТА: 26 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 16.18

Ньют, Тим и остальные дети, игравшие в Лабиринт чудовищ, всегда называли его «клубным домом», но она знала, что пространство, в котором она укрылась, никогда не предназначалось, чтобы служить домом или хотя бы комнатой.

Прямоугольник был футов в десять длиной и в шесть шириной, и если Ньют могла стоять в нем в полный рост, то взрослому пришлось бы нагнуться, присесть или опуститься на колени. Кое-что из вещей там уже имелось – одеяло и куча свитеров, курток, книг, брошенных коробок с едой и несколько игрушек. Из клубного дома отходило с полдюжины труб, и один вентилятор загонял воздух сверху. Иногда от этого становилось слишком жарко, иногда слишком холодно, но это было ее место и здесь она была в безопасности.

Чужие ни за что не могли ее здесь отыскать, а большего и не требовалось…

Если только ей не хотелось поесть или попить.

Ньют закуталась в одеяло и прислонилась к металлической стене коробки. Прижала к груди Кейси, очень осторожно, потому что у куклы голова уже начинала отрываться от туловища.

– Все будет хорошо, – прошептала она Кейси, слыша собственное колотящееся сердце. Широко распахнув глаза, она смотрела на трубы. Ньют знала, что они ее не достанут, но все равно боялась.

В уме проносились картинки – мелькающие словно молнии, но она тряхнула головой, прогоняя их.

Мама.

Брат.

Лучше не думать ни о них, ни о крови и криках. Лучше вообще не думать. Просто выживать. Так велела ей мама. Джордены всегда выживали.

– Я быстрая, – шепнула она Кейси. И это была правда. Тим говорил, что она жульничала, но Ньют всегда была лучшей в Лабиринте чудовищ. Если лазить осторожно и ко всему прислушиваться, она могла не столкнуться с тварями, выходя за едой и питьем.

– Я не дам тебя в обиду, – обещала она и целовала Кейси в макушку.

Потом Ньют замирала и прислушивалась. Через несколько минут, когда вентиляторы совершали несколько циклов, она слышала эхо, которое проходило по трубам из дальних комнат и из других уровней колонии. Эти звуки казались странными, тихими и печальными, по крайней мере ей. Но если пролезть туда, откуда они исходили, думала она, может оказаться, что они превратятся в настоящие крики.

И она оставалась где была и старалась не плакать.

Иногда это у нее получалось.

30

СОЗДАВАЯ ЛУЧШИЕ МИРЫ

ДАТА: 5 ИЮЛЯ 2179 ГОДА

Каждый день на Стыковочной станции проходил как в тумане.

Каждый день она была никем, занималась ничем и довольствовалась тем малым, что у нее было. Каждый день она скорбела о своей давно умершей дочери – и о девочке, которую она оставила, и о взрослой женщине, которая росла, любила, жила и умирала совершенно без ведома Рипли.

«Я обещала, что вернусь к ее дню рождения», – снова и снова думала она, каждый раз засыпая и просыпаясь с этой мыслью. Чувство вины было таким сильным и глубоким, что не ослабевало даже с течением времени.

И все дни сливались воедино, образуя недели, месяцы…

Она спала. Бодрствовала. Работала. Возвращалась в свою комнату. Ела, мылась, пила, курила, наблюдала, как ее сигарета превращается в пепел и развеивается, как годы ее жизни, в безвестности и не вызывая ни у кого сожаления. Жизнь без смысла едва ли вообще можно было считать жизнью.

Вот и сегодняшний день не отличался от остальных. Был лишь одним из многих, тянулся так же, как все.

До тех пор, пока ей не позвонили в дверь.

Это вырвало Рипли из ее печальных размышлений, и несколько секунд ей не удавалось понять, что это было. Она даже едва слышала этот шум. К ней домой никто не приходил, у нее не было друзей. Она существовала вне времени, и если с ней кто-то заговаривал – в загрузочных доках, посреди царившего там хаоса, – ей всегда казалось, что на нее смотрят не как на настоящего человека, а как на какую-то диковинку. Экспонат из прошлого.

Она встала и подошла к двери, думая, кто это мог быть. Но когда открыла дверь и увидела Бёрка, сердце у нее оборвалось.

Он пришел не один.

– Привет, Рипли, – поздоровался он. – Это лейтенант Горман из Колониальной морской…

Она закрыла дверь обратно. Бёрк, несмотря на все свои попытки втереться в доверие, никогда не производил иного впечатления, кроме как мерзавца, ведущего свою игру. Он притворялся, будто ему не все равно, и ей иногда казалось, что это было искренне. В нем также присутствовали черты, которые делали его непостижимым, хотя были и слабые места. Пожалуй, из-за этого он должен был нравиться Рипли больше, но он представлялся ей слабаком.

Что же до мужчины, который пришел с ним, тот выглядел как робот.

Она отвернулась от двери, но голос Бёрка донесся из коридора:

– Рипли, нам нужно поговорить. Мы потеряли связь с колонией на LV-426.

Она замерла, сердце нарушило свой привычный ритм. Тяжелая тьма, таившаяся у нее внутри, словно запульсировала, и она медленно повернулась к двери. Снова открыла ее.

«На чем? – не поняла она. – Что это я снова втягиваю в свою жизнь?» Она несколько секунд молча смотрела на Бёрка и морпеха. Бёрку стало неуютно. Морпех смотрел на нее. Затем она их впустила.

Джонси мурлыкнул и спрыгнул с табуретки. Рипли медленно села. Бёрку и Горману сесть не предложила.

– И? – спросила она.

– Прошло уже порядочно времени, – рассказал Бёрк. – Последний выход на связь был совершенно обычным. Колонисты отправили несколько сообщений и запросили кое-какое оборудование со следующим снабжающим кораблем. С тех пор ни ответов на запросы Компании, ни на научные, ни на частные сообщения. Ничего.

– Технический сбой, – предположила Рипли, но сама похолодела.

– Вероятность имеется, – отчеканил Горман.

«Черт, – подумала Рипли, – он даже говорит, как робот».

Бёрк поднял бровь.

– Что? – спросила Рипли. У нее было дурное предчувствие на этот счет. После всего, что он ей причинил, когда она рассказала ему свою историю, а потом за это поплатилась, зачем Бёрку было проделывать весь этот путь в самый грязный квартирный отсек на Стыковочной станции?

Еще и в компании с военным.

– Мы организуем спасательную миссию, – заявил Бёрк. – И хотим, чтобы ты тоже участвовала.

У Рипли сердце ушло в пятки. Хлынула волна воспоминаний – последний ужин Кейна, «Ностромо», чудовище, смерти, которые она видела своими глазами и которые не видела. Даллас, который когда-то был ее любовником.

Она вскочила с табуретки, оттолкнув ее так сильно, что та отлетела от койки и упала на пол. Джонси зашипел и убежал прочь, скрывшись из поля зрения. Ей очень хотелось сделать то же самое.

Она вышла на кухню и налила им кофе. Не потому что хотела, чтобы они остались, но потому что ей казалось, будто, если не занять чем-то руки и голову, она лишится рассудка.

«Он действительно меня об этом попросил?»

– Поверить не могу, – сказала она. – Сначала вы меня вышвыриваете, а теперь просите вернуться? Забудьте об этом. Это не моя проблема.

Она передала Бёрку чашку, переборов искушение плеснуть кофе в лицо этому самодовольному ублюдку.

– Можно я закончу? – сказал он.

– Нет, исключено.

Она вручила напиток Горману, и тот словно очнулся.

– Рипли, участвовать в боевых действиях вам не придется. Ваша безопасность гарантирована.

«Оказывается, он может даже говорить не односложными фразами».

– Колониальные морпехи – серьезные ребята, – сообщил Бёрк.

Она повернулась к нему спиной и налила себе чашку. Воспоминания становились все живее, а сердце продолжало бешено колотиться.

– Они оснащены ультрасовременным вооружением и могут справиться с чем угодно, – продолжил Бёрк. – Верно, лейтенант?

– Это так. Нас готовили к подобным ситуациям.

– Тогда зачем им я? – сказала Рипли. – Я же не солдат.

У нее предательски дрогнул голос, но страх был слишком глубок и силен. Скрыть его ей было не под силу. Может даже, не стоило и пытаться.

– Да, но мы не знаем точно, что там происходит, – объяснил Бёрк. – Может, просто передатчик вышел из строя и ладно, но если нет, я хотел бы, чтобы ты была рядом в качестве консультанта. Вот и все.

Рипли встала и приблизилась к Бёрку. Он был работником Компании, служил в «Вейланд-Ютани», сам не раз ей об этом говорил.

– А тебе какой в этом интерес? Сам зачем летишь?

– Корпорация участвовала в финансировании этой колонии, вместе с колониальной администрацией. Мы сейчас много занимаемся терраформированием, строим лучшие миры…

– Ну да, ну да, я видела рекламу, – перебила Рипли. – Послушайте, у меня нет на это времени. Пора собираться на работу.

– Да, я слышал, ты работаешь в погрузочных доках.

– Так и есть.

– Управляешь погрузчиками и подъемниками, все такое…

– И?

– Думаю, это прекрасно, что у тебя есть работа, хоть она и единственная, на которую ты можешь устроиться. Но ничего дурного в этом нет.

«Сукин сын», – подумала Рипли. Ему все-таки удалось достать ее, и это злило ее еще сильнее.

– А что ты ответишь, если я скажу, что тебя восстановят в офицерской должности? – спросил он. – Компания согласна подписать с тобой контракт.

Она быстро посмотрела на Гормана – тот молча стоял с невозмутимым видом, – затем снова перевела взгляд на Бёрка.

– Если я соглашусь, – проговорила она.

Он кивнул.

– Да, если согласишься. Давай, это твой второй шанс, детка! И лично я думаю, что для тебя самым лучшим вариантом будет слетать туда и со всем разобраться. Снова сесть в седло…

– Оставь меня, Бёрк, я только в этом месяце проходила психологическое оценивание.

– Я знаю, – сказал он, вставая и близко подступая к ней. – Я его читал. Ты просыпаешься каждую ночь, влажные простыни…

Он напомнил ей о ее кошмарах, о темных уголках, где ее преследовало чудовище, и о тех еще более темных, внутри нее, где по-прежнему таилась тяжесть постоянно, когда она не спала.

– Черт возьми, Бёрк! – она закричала ему в лицо. – Я сказала нет, и я серьезно! А сейчас прошу уйти. Я не вернусь, и я… – она сглотнула комок в горле, восстановила дыхание. – От меня не было бы никакой пользы, даже если бы я согласилась.

– Ладно, – неожиданно тихо проговорил Бёрк, словно общался с ребенком.

Рипли трясущимися руками зажгла очередную сигарету и услышала, как Бёрк положил что-то ей на стол. Контактную карту, догадалась она.

«К черту его. К черту за то, что он привел меня в такое состояние».

– Сделай мне одолжение, – сказал он. – Просто подумай над этим.

– Спасибо за кофе, – добавил Горман. Он провел рукой по своим коротко стриженным волосам, надел фуражку и вышел из комнаты. Бёрк проследовал за ним и мягко прикрыл дверь.

Рипли трясло и явно не потому, что она выпила слишком много кофе. Она опустилась на колени и погладила кота, задумавшись, случались ли кошмары и у него.

ДАТА: 6 ИЮЛЯ 2179 ГОДА

Они гнались за ней. Уже не один, теперь тварей было множество, а коридоры были просторнее, чем на темном корабле. Она отскочила от неотесанного камня, покрытого вязким слоем, который заставил отшатнуться от него подальше. Споткнулась о какие-то витые штуки, напоминавшие людские внутренности. Попыталась закричать.

«Я должна их предупредить. Они идут, они знают, что мы здесь, и я должна предупредить остальных!»

Она не знала, кто это – «остальные». Не Даллас, не Ламберт, не Кейн – они все были давно мертвы, – но те другие, из какого-то другого места, где-то глубоко в тех темных, тяжелых воспоминаниях, что так часто грозили вырваться наружу и открыться ей.

И она бежала, не останавливаясь. Чудовища гнались следом, и она совершенно точно знала, что они догонят ее и разорвут на кусочки прежде, чем она снова найдет друзей.

Рипли начала просыпаться, с криками, в поту. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что за ней больше никто не гонится и она, на самом деле, находится в безопасности, как и всегда.

Почти.

Если не считать постоянных кошмаров. Они преследовали ее, и как бы она ни отказывалась признавать результаты своего освидетельствования, как бы ни стремилась доказать их ложность – Рипли знала, что ее психика была повреждена. Ее разум больше не принадлежал ей. Эта тяжелая тьма, что гнездилась внутри нее, медленно, но неумолимо склоняла ее к своей воле.

Она плеснула водой себе в лицо и на шею, смыв пот, выступивший от кошмаров, но не ощущение этих кошмаров. Потом посмотрела в зеркало и точно осознала, что нужно сделать.

Контактная карта Бёрка лежала там же, где он ее оставил. Рипли вставила ее в модуль и позвонила ему. Он ответил, но выглядел сонным и растерянным. Ему понадобилось несколько секунд, прежде чем заговорить.

– Рипли? – он оглянулся на часы и понял, что было еще очень рано. – У тебя все хорошо?

– Скажи мне одну вещь, Бёрк, – сказала она. – Вы собираетесь их уничтожить, да? Не изучать. Не привозить с собой. Просто истребить.

– Именно. Даю честное слово.

Она помолчала мгновение, и ее судьба в этот момент оказалась на распутье. Оставить все как есть – и рано или поздно она придет к краху. Столкнуться со своими страхами, лицом к лицу встретить эти кошмары – и когда-нибудь она, возможно, сможет жить дальше.

– Хорошо, – проговорила она. – Я полечу.

Бёрк собирался что-то ответить, но она оборвала связь и откинулась в кресле.

Рипли стало легче – она почувствовала себя иначе. Тяжесть внутри, эта темная звезда… она пропала. Что бы это ни было, оно покинуло ее. И хотя она пришла в замешательство, жалеть об этом вовсе не хотелось. Какие бы воспоминания ни приходилось ей переживать в тех кошмарах, глубоких и мрачных, с ними было навсегда покончено, и она была этому лишь рада.

Она посмотрела на Джонси – тот по-прежнему сидел у нее в ногах.

– А ты, маленький говнюк, остаешься здесь.

Джонси это полностью устраивало.

31

САМАЯ ЖЕСТОКАЯ УЛОВКА

ДАТА: 27 ИЮЛЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 09.00

– Спускаемся в самый ад!

Корабль стремительно несся к поверхности Ахерона. Кто-то радостно вопил, но Рипли крепко зажмурилась и старалась удержать в себе завтрак. Весь корабль с грохотом трясся, слышался металлический скрежет, морпехи ворчали, а она так крепко вцепилась в свои подлокотники, что у нее свело пальцы.

Такого тяжелого вхождения в атмосферу у Рипли еще не случалось. Оно больше походило на таран, чем на посадку – и ни к чему подобному ее никогда не готовили.

Но она попадала в передряги и похуже этой. Так что она открыла глаза, уставилась на потолок и стала просто гадать, чем это кончится.

ДАТА: 27 ИЮЛЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 09.58

Они пролетели над колонией. Питание по-прежнему было включено, здание внешне выглядело неповрежденным, и огромные атмосферные процессоры также оставались в рабочем состоянии. Если бы не полная тишина, то нельзя было и сказать, будто здесь что-то случилось.

Но связь с колонией до сих пор отсутствовала. Если бы колонисты слышали, что над ними кружит корабль, неужели они не вышли бы его поприветствовать?

Рипли сидела как на иголках. Это спокойствие будило в ней тревогу.

– Слушай, это все похоже на какой-то город-призрак, – прошептал один из морпехов.

Она почувствовала, как по телу пробежал холодок.

«Если они все мертвы, то это совсем не город-призрак, – подумала она. – Это обитель чудовищ».

Лейтенант отдал приказ на посадку. Рипли, Бёрк и несколько морпехов сидели в десантной боевой машине, находящейся в нижней части корабля. Управлял ею андроид по имени Бишоп.

«Я предпочитаю термин “искусственный человек”», – заявил он ей как-то, но к черту его. Что Бишоп, что Эш – это, по ее мнению, были просто разные имена одного и того же ублюдка.

Через несколько секунд после того, как трап корабля коснулся посадочной площадки, Бишоп нажал на газ. Атмофера теперь была иной, сменив свое дерзкое буйство на мерное спокойствие, от чего у Рипли почти отлегло на душе. Почти. Она видела, какое оружие грузили сюда эти ребята, и профессионализм, которым они обладали. Но она также знала, что могло встретиться им внутри этого комплекса.

«Не стоило мне сюда лететь», – подумала она уже в тысячный раз. Но едва выйдя из гиперсна на «Сулако»[12], она решила присоединиться к группе высадки, когда та отправится на поверхность. «Сулако» оставался на беспилотной орбите, и ей не хотелось ждать там одной. Она и так долго пробыла в одиночестве.

– Народ, десять секунд, шевелитесь! – проревел другой военный. – И в этот раз я хочу, чтобы все сработали четко.

Машина затормозила, и дверь отъехала вбок.

Рипли задержала дыхание. Пехотинцы высыпали наружу, дверь со стуком захлопнулась. Кроме нее, остались Горман, Бёрк и Бишоп. Теперь обо всем, что происходит снаружи, она узнавала от экранов пункта управления, за которыми сидел Горман. Она тут же почувствовала себя оторванной от остальных, словно те находились где-то далеко.

Шел сильный дождь, земля была вязкой от мокрого пепла. Посреди комплекса стояло несколько брошенных машин. Одинокий знак, «БАР», светил красным, выделяясь на фоне царившей здесь серости.

Группа выстроилась вокруг широкого входа, над которым красовалась надпись: «Северный шлюз».

– Первая команда, слушай меня, – проговорил Горман. – Хикс, собирай своих и прикрывай сзади.

Рипли смотрела на изображения с камер, расположенных на шлемах у первой команды. Они приближались к двери, двигаясь размеренно, точно и в то же время быстро и спокойно. Хадсон обежал запорный механизм, а потом тяжелый металлический барьер начал сдвигаться в сторону.

– Вторая команда, вперед, – сказал Горман. – Держать фланги.

Дверь открылась.

Внутри все было погружено в тень.

Пехотинцы ступили в комплекс сомкнутым строем, проверяя углы и освещая себе путь наплечными фонариками. Двери внутреннего шлюза были наполовину открыты, и двое солдат раздвинули их шире.

Васкес двинулась вперед, и Рипли увидела, что скрывалось за дверями.

Коридор напоминал руины. Потолки обрушились, стены ободраны, тут и там торчали ошметки труб и обрывки проводов. Откуда-то сочилась вода.

«Вот черт», – подумала Рипли.

– Вторая команда, заходите внутрь, – скомандовал Горман. – Хикс, поднимайся на следующий уровень.

Вторая команда двинулась по лестнице, начинавшейся сразу за открытым проемом. Первая отправилась в глубь комплекса. Теперь повреждения стали еще заметнее. Они увидели несколько завалов из мебели, которые, возможно, предназначались, чтобы собрать баррикаду.

Но если так, это не помогло.

– Сэр, вы это смотрите? – спросил Эйпон. – Похоже, тут вели ружейный огонь, есть следы взрывов. Возможно, зарядов для сейсморазведки. Видите? Народ, держитесь плотнее.

Рипли посмотрела на камеру Хикса и увидела, что он только что достиг верхней площадки лестницы. Там коридор был не светлее прежнего, и здесь также оказались повреждения.

– Так, Хикс, Хадсон, включайте датчики движения, – приказал Горман. Когда Рипли увидела, как двое мужчин посмотрели на устройства, которые держали в руках, внутри у нее похолодело. Когда-то Эш собрал для них приборы, очень похожие на эти, чтобы они выследили чудовище на борту «Ностромо». Эти выглядели солиднее, но сама технология, как она поняла, ничем не отличалась.

Обе команды продвигались дальше. Рипли почувствовала, как по спине у нее стекла капелька пота. Бёрк смотрел рядом с ней, Бишоп стоял чуть поодаль, но тоже наблюдал за ходом операции. Она застряла здесь с андроидом и двумя неприятными ей мужчинами и уже начинала жалеть, что не ушла с Хиксом.

– Разбейтесь по двое и продолжайте, – приказал Горман.

Датчик Хадсона заметил движение. Хадсон дал знак и вместе с Васкес медленно пробрался по темному коридору. Оружие они держали наготове. Пульс Хадсона ускорился. У Васкес – почти ничего не изменилось.

«Уводи их», – мелькнуло в голове у Рипли. Она чуть не сказала это вслух, но поняла, как это могло бы выглядеть. Они прибыли сюда, преодолев такое большое расстояние, чтобы выяснить, что здесь случилось, и помочь выжившим. Поэтому нужно было продолжать.

Но от этого ее страх не убавился.

Хадсон пнул ногой в дверь и… оттуда прыснули песчанки. Они испуганно разбежались в разные стороны.

– Сэр, результат отрицательный, – протянул Хадсон. – Двигаемся дальше.

Рипли не удалось определить, говорил ли он с сарказмом или нет.

Что-то привлекло ее внимание на другом экране. Камера Хикса проехала поперек коридора, и Рипли заметила, что кое-что было не так – несколько темных, неровных участков на полу.

– Стойте! Стойте, скажите ему… – она схватила гарнитуру. – Хикс. Назад. Направо.

Он повиновался и увидел в полу ожоги от кислоты. Металлический решетчатый настил разъело, будто он был сделан изо льда.

– Вот.

Как изо льда. Кровь застыла в жилах, она почувствовала тошноту.

– Вы хорошо это видите? – спросил Хикс, глядя на них через камеру Дрейка. – Как будто проплавило. Похоже, кто-то завалил одного из чудищ Рипли.

Рипли оглянулась на Бёрка. Сама не зная почему – она даже не знала, чем он мог сейчас помочь.

– Кислота вместо крови, – произнес он, явно изумленный тем, что история Рипли находила свое подтверждение.

– Если вам понравилось то, это вы просто полюбите, – сказал Хадсон. Они с Васкес нашли гораздо больший ожог – целую дыру, разъевшую несколько уровней и достаточно широкую, чтобы в нее мог упасть человек.

«Может, одного из них разнесло на куски, – подумала Рипли. – Наверное, так и было».

– Сэр, тут ничего живого, – сообщил Эйпон. – Что бы здесь ни произошло, думаю, мы опоздали.

Горман осмотрел экраны и биоиндикаторы своих солдат.

– Ладно, территорию проверили, посмотрим, что нам скажут их компьютеры.

– Погодите минуту, – вмешалась Рипли, чувствуя, как внутри просыпается знакомая тревога, – территорию не…

– Территорию проверили, Рипли, – повторил лейтенант, даже не удостоив ее взглядом. – Первая команда, в операционный центр. Хадсон, попробуй подключиться к их ЦПУ.

– Есть.

– Хикс, встретимся у Южного шлюза, – распорядился Горман. – Мы выходим.

«Они уже решили, что тут все хорошо», – подумала Рипли. Она поразмышляла, не поспорить ли с Горманом, не сказать ли ему, что территорию нельзя считать проверенной, пока команды не осмотрят ее всю. Она помнила, что чудовище хоть и было огромным, страшным и жестоким, но оно сумело спрятаться на борту «Нарцисса»[13], притаившись так ловко, что она некоторое время его не замечала.

И судя по тем коридорам, что она видела на экранах… там был лабиринт комнат, множество лестниц… и могла затаиться целая сотня ксеноморфов! Но машина уже двигалась, и вскоре они, обогнув колонию, оказались перед Южным шлюзом.

«Меня затягивает туда, – подумала Рипли. – Стоило оставаться на “Сулако”, но мне не хотелось быть одной». А сейчас ей нужно было сидеть на месте… но она не сможет. Она выйдет с Горманом и Бёрком.

«Я не должна выходить».

Но ей нужно было увидеть, что произошло с колонистами. Как ни крути, она знала о ксеноморфах больше, чем кто-либо из тех, кто участвовал в этой миссии.

Когда они выбрались из машины и приблизились к Южному шлюзу, ливень по-прежнему шел. Хикс вместе с еще одним пехотинцем ждали их там, и Горман с Бёрком первыми ступили внутрь.

Оказавшись перед самой дверью, Рипли остановилась.

«Я все еще могу повернуть обратно», – промелькнуло у нее в голове. Хотя на самом деле она и так зашла уже слишком далеко.

– Ты в порядке? – спросил Хикс. Он обернулся, заметил, что она остановилась, и вернулся за ней. Этим он ей и нравился.

– Да, – тихо ответила Рипли.

Она шагнула вперед, и двери захлопнулись у нее за спиной.

ДАТА: 27 ИЮЛЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 10.03

В одну из своих вылазок за едой Ньют услышала доносившиеся по трубам голоса.

Они испугали ее, но и дали надежду, и это ее рассердило. Ведь она на горьком опыте познала, что надежда – это самая жестокая уловка, которой она только могла себя завлечь.

Надежда могла ее убить.

И тем не менее она нырнула в трубу навстречу голосам…

…вселив в себя надежду.

Благодарности

Я посмотрел «Чужих», когда они впервые вышли в кино, в районе моего дня рождения в июле 1986. Мне было девятнадцать, но это оказался первый фильм, после которого мне снились кошмары. Спасибо за них Джеймсу Кэмерону. Большое спасибо моему редактору, Стиву Сэффелу, за то, что прикрыл меня, и всей команде издательства Titan за их самоотверженность в этом приключении по канонам «Чужих». Особое спасибо Джошу Иззо из «Фокс» за его страсть и напоминание мне быть начеку, а также Джеймсу А. Муру и Тиму Леббону за дружелюбие и участие в мозговых штурмах. И наконец, как всегда, я благодарен моей чудесной семье за ее поддержку и моему агенту Говарду Морхейму за совместное путешествие по Вселенной.

Об авторе

Кристофер Голден – автор бестселлера по версии «Нью-Йорк Таймс», обладатель премии Брэма Стокера, написавший такие романы, как «О святых и тенях», «Охотники за мифами», «Вот мы и встретились», «Обманный лес», «Снежная слепота». Вместе с Майком Миньолой являлся соавтором трех графических романов, первый из которых, «Балтимор, или Стойкий оловянный солдатик и вампир» стал отправной точкой для серии комиксов «Балтимор», номинированной на премию Айснера. Как составитель работал над антологиями рассказов «Новые мертвецы», «Уголок чудовищ», «Темные дуэты» и других, а также был автором и соавтором комиксов, видеоигр, сценариев и пилотного эпизода для кабельного канала. Кроме того, автор известен по многочисленным дополнениям, в том числе романам, комиксам и видеоиграм, к вселенным «Баффи – истребительница вампиров», «Хеллбой», «Ангел», «Люди Икс» и другим.

Голден родился и вырос в штате Массачусетс, где и сейчас живет со своей семьей. Его оригинальные романы публиковались более чем на четырнадцати языках по всему миру.

С более подробной информацией вы можете ознакомиться на сайте www.christophergolden.com.

Примечания

1

Около 20 метров. Здесь и далее – прим. перев.

2

Около 15 метров.

3

Сорт красного вина.

4

Якоб Буркхардт (1818–1897) – швейцарский историк и философ культуры.

5

Гэнъити Коидзуми (1883–1953) – японский ботаник, автор многочисленных трудов по географии растений.

6

Место для хранения предметов религиозного поклонения.

7

Понятие в древнегреческой философии, обозначающее течение жизни человека, жизненный путь.

8

Приблизительно 30–45 сантиметров.

9

Около 213 см.

10

Яйцо, в котором содержится лицехват.

11

Около 30 килограммов.

12

Корабль Колониальной морской пехоты, доставивший группу лейтенанта Гормана на Ахерон.

13

Спасательный корабль, на котором Рипли покинула «Ностромо» перед его уничтожением.

Content

Кристофер Голден
Чужой™: Река боли

1 НАШ ГОСТЬ

2 ТОЛЧКИ

3 РЕБЕККА

4 ПРИБЫТИЕ

5 НЕРОВНАЯ МЕСТНОСТЬ

6 ЛЕСТНИЦА

7 БЕДА НЕ ПРИХОДИТ ОДНА

8 БУРИ ВИДАННЫЕ И НЕВИДАННЫЕ

9 ЖЕЛАНИЕ ОТТО

10 СТОИМОСТЬ

11 ДРУЗЬЯ НОВЫЕ И СТАРЫЕ

12 ЗАГАДКИ «НОСТРОМО»

13 СЕМЕЙНАЯ ПОЕЗДКА

14 НАРУШЕНИЕ И ДОЛГ

15 СТРАННЫЙ ГРУЗ

16 ОСТОРОЖНЕЕ С ЖЕЛАНИЯМИ

17 НИЧЕГО ЖИВОГО

18 ТЬМА СГУЩАЕТСЯ

19 ПОЙМАТЬ И ИЗУЧИТЬ

20 ХУДШИЙ ИЗ ВОПРОСОВ

21 ИНКУБАЦИОННЫЙ ПЕРИОД

22 ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ

23 ПУТИ ПОБЕГА

24 ВСЕ ИДЕТ ПРАХОМ

25 СЕКРЕТЫ И ЖИЗНИ

26 ОДНОГО ЗА ДРУГИМ

27 ГОТОВЫЕ К БОЮ

28 ЛАБИРИНТ ЧУДОВИЩ

29 ДОСТАТОЧНО СМЕРТЕЙ

30 СОЗДАВАЯ ЛУЧШИЕ МИРЫ

31 САМАЯ ЖЕСТОКАЯ УЛОВКА

Благодарности

Об авторе

Примечания