Все притчи мира

Арабские притчи

Сказка о сказке

Однажды Истине пришло в голову попасть во дворец. Во дворец самого Гарун-аль-Рашида.

Аллах акбар! Создав женщину, ты создал фантазию.

Она сказала себе:

– А почему бы и нет? Много гурий в раю пророка, много красавиц в земном раю, – в гареме халифа. В садах пророка не была бы я последней из гурий, среди жён падишаха я, быть может, была бы первой из жён, и среди одалисок – первой из его одалисок. Где кораллы ярче моих губ, и дыхание их – как воздух полудня. Стройны мои ноги, и как две лилии – грудь моя, – лилии, на которых выступили пятнышки крови. Счастлив тот, кто склонит голову на мою грудь. Чудные сны приснятся ему. Как луна в первый день полнолуния, светло лицо моё. Как чёрные бриллианты горят мои глаза, и тот, кто в минуту страсти заглянет в них близко-близко – как бы велик он ни был! – увидит себя в них таким маленьким, таким маленьким, что рассмеётся. Аллах создал меня в минуту радости, и вся я – песнь своему творцу.

Взяла и пошла. Одетая только в свою красоту.

На пороге дворца её с ужасом остановил страж.

– Чего ты хочешь здесь, женщина, забывшая надеть не только чадру!

– Я хочу видеть славного и могущественного султана Гарун-аль-Рашида, падишаха и халифа, нашего великого повелителя. Аллах один да будет повелителем на земле.

– Да будет во всём воля Аллаха. Как твоё имя? Бесстыдство?

– Моё имя: Истина. Я не сержусь на тебя, воин. Истину часто принимают за бесстыдство, так же, как ложь за стыд. Иди и доложи обо мне.

Во дворце халифа все пришли в волнение, узнав, что пришла Истина.

– Её приход часто означает уход для многих! – задумчиво сказал великий визирь Джиаффар.

И все визири почувствовали опасность.

– Но она женщина! – сказал Джиаффар. – У нас принято, что всяким делом занимается тот, кто в нём ничего не понимает. И потому женщинами ведают евнухи.

Он обратился к великому евнуху. Хранителю покоя, чести и счастья падишаха. И сказал ему:

– Величайший из евнухов! Там пришла женщина, полагающаяся на свою красоту. Удали её. Помня, однако, что всё это происходит во дворце. Удали её по-придворному. Так, чтоб всё было красиво и пристойно.

Великий евнух вышел на крыльцо и мёртвыми глазами взглянул на обнажённую женщину.

– Ты хочешь видеть халифа? Но халиф не должен видеть тебя в таком виде.

– Почему?

– В таком виде приходят на этот свет. В таком виде уходят с него. Но ходить в таком виде на этом свете нельзя.

– Истина только тогда и хороша, когда она голая истина.

– Твои слова звучат правильно, как закон. Но падишах выше закона. И падишах не увидит тебя такой!

– Такою создал меня Аллах. Берегись, евнух, осуждать или порицать. Осуждение было бы безумием, порицание – дерзостью.

– Я не смею осуждать или порицать того, что создал Аллах. Но Аллах создал картофель сырым. Однако, прежде чем есть картофель, его варят. Аллах создал мясо барашка полным крови. Но чтобы есть мясо барашка, его сначала жарят. Аллах создал рис твёрдым, как кость. И чтобы есть рис, люди варят его и посыпают шафраном. Что сказали бы о человеке, который стал бы есть сырой картофель, сырое баранье мясо и грызть сырой рис, говоря: «Такими создал их Аллах!»? Так и женщина. Для того, чтобы быть раздетой, она должна быть сначала одета.

– Картофель, баранина, рис! – с негодованием воскликнула Истина. – А яблоки, а груши, душистые дыни? Их тоже варят, евнух, прежде чем есть?

Евнух улыбнулся так, как улыбаются евнухи и жабы.

– У дыни срезают корку. С яблок и груш снимают кожу. Если ты хочешь, чтоб мы поступили также с тобою…

Истина поспешила уйти.

– С кем ты говорил сегодня утром, у входа во дворец и, кажется, говорил сурово? – спросил Гарун-аль-Рашид у хранителя его покоя, чести и счастья. – И почему во дворце было такое смятение?

– Какая-то женщина, бесстыдная до того, что желает ходить так, как её создал Аллах, хотела тебя видеть! – ответил великий евнух.

– Боль родит страх, а страх родит стыд! – сказал халиф. – Если эта женщина бесстыдна, поступите с ней по закону!

– Мы исполняем твою волю, прежде чем она произнесена! – сказал великий визирь Джиаффар, целуя землю у ног повелителя. – С женщиной так и поступлено!

И султан, с благосклонностью глядя на него, сказал:

– Аллах акбар!

Аллах акбар! Создав женщину, ты создал упрямство.

Истине пришло в голову попасть во дворец. Во дворец самого Гарун-аль-Рашида.

Истина надела власяницу, подпоясалась верёвкой, взяла в руку посох и снова пришла ко дворцу.

– Я – Обличение! – сурово сказала она стражу. – Именем Аллаха я требую, чтобы меня допустили к халифу.

И страж в ужасе – стражи всегда приходят в ужас, когда ко дворцу халифа приближается посторонний, – страж в ужасе побежал к великому визирю.

– Опять та женщина! – сказал он. – Она прикрыта власяницей и называет себя Обличением. Но по глазам я увидел, что она – Истина.

Визири пришли в волнение.

– Какое неуважение к султану – идти против нашей воли!

И Джиаффар сказал:

– Обличение? Это уж касается великого муфтия.

Призвал великого муфтия и поклонился ему:

– Да спасёт нас твоя праведность! Поступи благочестиво и по-придворному.

Великий муфтий вышел к женщине, поклонился ей до земли и сказал:

– Ты – Обличение? Да будет благословен твой каждый шаг на земле. Когда муэдзин с минарета пропоёт славу Аллаху и правоверные соберутся в мечеть для молитвы, – приходи. Украшенное резьбою и перламутром кресло шейха я с поклоном уступлю тебе. Обличай правоверных! Твоё место в мечети.

– Я хочу видеть халифа!

– Дитя моё! Государство – это могучее дерево, корни которого глубоко ушли в землю. Народ – это листья, которые покрывают дерево, и падишах – это цветок, который цветёт на этом дереве. И корни, и дерево, и листья, – всё для того, чтобы пышно цвёл этот цветок. И благоухал, и украшал дерево. Так создал Аллах! Так хочет Аллах! Твои слова, слова Обличения, – поистине живая вода. Да будет благословенна каждая росинка этой воды! Но где ж ты слышала, дитя, чтобы поливали самый цветок? Поливают корни. Поливай корни, чтоб пышней цвёл цветок. Поливай корни, моё дитя. Иди отсюда с миром, твоё место в мечети. Среди простых правоверных. Там обличай!

И со слезами злости на глазах ушла Истина от ласкового и мягкого муфтия.

А Гарун-аль-Рашид спросил в тот день:

– Сегодня утром, у входа в мой дворец ты говорил с кем-то, великий муфтий, и говорил кротко и ласково, как всегда, – а во дворце почему-то была в это время тревога? Почему?

Муфтий поцеловал землю у ног падишаха и ответил:

– Все беспокоились, а я говорил кротко и ласково, потому что это была безумная. Она пришла во власянице и хотела, чтобы ты тоже ходил во власянице. Смешно даже подумать! Стоит ли быть властителем Багдада и Дамаска, Бейрута и Бельбека, чтобы ходить во власянице! Это значило бы быть неблагодарным Аллаху за его дары. Такие мысли могут приходить только безумным.

– Ты прав, – сказал халиф, – если эта женщина безумна – к ней надо отнестись с жалостью, но сделать так, чтобы она не могла никому повредить.

– Твои слова, падишах, служат похвалою для нас, твоих слуг. Так нами и поступлено с женщиной! – сказал Джиаффар.

И Гарун-аль-Рашид с благодарностью взглянул на небо, пославшее ему таких слуг:

– Аллах акбар!

Аллах акбар! Создав женщину, ты создал хитрость.

Истине пришло в голову попасть во дворец. Во дворец самого Гарун-аль-Рашида.

Истина приказала достать себе пёстрых шалей из Индии, прозрачного шёлка из Бруссы, золотом затканных материй из Смирны. Со дна моря она достала себе жёлтых янтарей. Убрала себя перьями птичек, таких маленьких, что они похожи на золотых мух и боятся пауков. Убрала себя бриллиантами, похожими на крупные слёзы, рубинами, как капли крови, розовым жемчугом, который кажется на теле следом от поцелуев, сапфирами, подобными кусочкам неба.

И, рассказывая чудеса про все эти чудесные вещи, весёлая, радостная, с горящими глазами, окружённая несметной толпой, слушавшей её с жадностью, восторгом, с замиранием сердца, – подошла ко дворцу.

– Я Сказка. Я – Сказка, пёстрая, как персидский ковёр, как весенние луга, как индийская шаль. Слушайте, слушайте, как звенят мои запястья и браслеты на руках, на ногах. Они звенят так же, как звенят золотые колокольчики на фарфоровых башнях богдыхана китайского. Я расскажу вам о нём. Смотрите на эти бриллианты, они похожи на слёзы, которые проливала прекрасная принцесса, когда милый уезжал на край света за славой и подарками для неё.

Я расскажу вам о прекраснейшей в мире принцессе. Я расскажу вам о любовнике, который оставлял на груди своей милой такие же следы от поцелуев, как эта розовая жемчужина. А её глаза в это время становились от страсти матовыми, большими и чёрными, как ночь или этот чёрный жемчуг.

Я расскажу об их ласках. Об их ласках в ту ночь, когда небо было синим-синим, как этот сапфир, а звёзды блистали, как это алмазное кружево. Я хочу видеть падишаха, пусть Аллах пошлёт ему столько десятков лет жизни, сколько букв в его имени, и удвоит их число и снова удвоит, потому что нет конца и предела щедрости Аллаха. Я хочу видеть падишаха, чтобы рассказать ему про леса из пальм, завитые лианами, где летают вот эти птички, похожие на золотых мух, про львов абиссинского Негуса, про слонов раджи Джейпура, про красоту Тадж-Магаля, про жемчуга повелителя Непала. Я – Сказка, я пёстрая Сказка.

И заслушавшийся её историй, страж позабыл о том, чтобы доложить о ней визирям. Но Сказку уж увидели из окон дворца.

– Там сказка! Там пёстрая Сказка!

И Джиаффар, великий визирь, сказал, поглаживая бороду и с улыбкой:

– Она хочет видеть падишаха? Пустите её! Нам ли бояться вымыслов? Тот, кто делает ножи, ножей не боится.

И сам Гарун-аль-Рашид, услышав весёлый шум, спросил:

– Что там? Перед дворцом и во дворце? Что за говор? Что за шум?

– Это пришла Сказка! В чудеса разодетая Сказка! Её слушают сейчас в Багдаде все, все в Багдаде, от мала до велика, и наслушаться не могут. Она пришла к тебе, повелитель!

– Аллах да будет один повелитель! И я хочу слышать то же, что слышит каждый из моих подданных. Пустите её!

И все резные, и слоновой кости, и перламутровые двери открылись перед Сказкой.

И среди поклонов придворных и ниц упавших рабов Сказка прошла к халифу Гарун-аль-Рашиду.

Он встретил её ласковой улыбкой. И Истина в виде Сказки предстала перед халифом.

Он сказал ей, ласково улыбаясь:

– Говори, дитя моё, я тебя слушаю.

Аллах акбар! Ты создал Истину. Истине пришло в голову попасть во дворец. Во дворец самого Гарун-аль-Рашида. Истина всегда добьётся своего.

Кизмет!

Истина

За высокими горами, за дремучим лесом жила царица Истина.

Рассказами о ней был полон весь мир.

Её не видел никто, но все любили. О ней говорили пророки, о ней пели поэты. При мысли о ней кровь загоралась в жилах. Ею грезили во сне.

Одним она являлась в грёзах в виде девушки с золотистыми волосами, ласковой, доброй и нежной. Другим грезилась чернокудрая красавица, страстная и грозная. Это зависело от песен поэтов.

Одни пели:

– Видел ли ты, как в солнечный день, словно море, золотыми волнами ходит спелая нива? Таковы волосы царицы Истины. Расплавленным золотом льются они по обнажённым плечам и спине и касаются её ног. Как васильки в спелой пшенице горят её глаза. Встань тёмной ночью и дождись, как зарозовеет на востоке первое облачко, предвестник утра. Ты увидишь цвет её щёк. Как вечный цветок, цветет и не отцветает улыбка на её коралловых устах. Всем и всегда улыбается Истина, которая живёт там, за высокими горами, за дремучим лесом.

Другие пели:

– Как тёмная ночь черны волны её благоухающих волос. Как молния блещут глаза. Бледно прекрасное лицо. Только избраннику улыбнётся она, черноокая, чернокудрая, грозная красавица, которая живёт там, за дремучим лесом, за высокими горами.

И юный витязь Хазир решил увидеть царицу Истину.

Там за крутыми горами, там за чащей непроходимого леса, – пели все песни, – стоит дворец из небесной лазури, с колоннами из облаков. Счастлив смелый, которого не испугают высокие горы, кто пройдёт через дремучий лес. Счастлив он, когда достигнет лазурного дворца, усталый, измученный, и упадёт на ступени и споёт призывную песнь. Выйдет к нему обнажённая красавица. Аллах только раз видел такую красоту! Восторгом и счастьем наполнится сердце юноши. Чудные мысли закипят в его голове, чудные слова – на его устах. Лес расступится перед ним, горы склонят свои вершины и сравняются с землёй на его пути. Он вернётся в мир и расскажет о красоте царицы Истины. И, слушая его вдохновенную повесть о её красоте, все, сколько есть на свете людей, – все полюбят Истину. Её одну. Она одна будет царицей земли, и золотой век настанет в её царстве. Счастлив, счастлив тот, кто увидит её!

Хазир решил ехать и увидеть Истину.

Он заседлал арабского коня, белого, как молоко. Туго стянулся узорным поясом, обвешал себя дедовским оружием с золотой насечкой.

И, поклонившись товарищам, женщинам и старым витязям, собравшимся полюбоваться на молодца, сказал:

– Пожелайте мне доброго пути! Я еду, чтобы увидеть царицу Истину и взглянуть в её очи. Вернусь и расскажу об её красоте.

Сказал, дал шпоры своему коню и поскакал. Вихрем нёсся конь по горам, крутился по тропинкам, по которым и козочке проскакать бы с трудом, распластавшись по воздуху, перелетал через пропасти.

И через неделю, на усталом и измученном коне, витязь Хазир подъезжал к опушке дремучего леса.

На опушке стояли кельи, а среди них жужжали на пчельнике золотые пчёлы.

Тут жили мудрецы, удалившиеся от земли, и думали о небесном. Они звались: Первые стражи Истины.

Заслышав конский топот, они вышли из келий и с радостью приветствовали увешанного оружием юношу. Самый старый и почтенный из них сказал:

– Будь благословен каждый приход юноши к мудрецам! Небо благословляло тебя, когда ты седлал своего коня!

Хазир соскочил с седла, преклонил колена перед мудрым старцем и ответил:

– Мысли – седины ума. Приветствую седины твоих волос и твоёго ума.

Старику понравился учтивый ответ, и он сказал:

– Небо уже благословило твоё намерение: ты благополучно прибыл к нам через горы. Разве ты правил на этих козьих тропинках? Архангел вёл под уздцы твою лошадь. Ангелы своими крыльями поддерживали твоёго коня, когда он, распластавшись в воздухе, словно белый орёл, перелетал через бездонные пропасти. Какое доброе намерение привело тебя сюда?

Хазир отвечал:

– Я еду, чтоб увидеть царицу Истину. Весь мир полон песен о ней. Одни поют, что волосы её светлы, как золото пшеницы, другие, – что черны как ночь. Но все сходятся в одном: что царица прекрасна. Я хочу увидеть её, чтоб потом рассказать людям о её красоте. Пусть все, сколько есть людей на свете, полюбят её.

– Доброе намерение! Доброе намерение! – похвалил мудрец. – И ты не мог поступить лучше, как явившись за этим к нам. Оставь твоёго коня, войди в эту келью, и мы расскажем тебе всё про красоту царицы Истины. Твой конь пока отдохнёт, и, вернувшись в мир, ты сможешь рассказать людям всё про красоту царицы.

– А ты видел Истину? – воскликнул юноша, с завистью глядя на старика.

Мудрый старец улыбнулся и пожал плечами.

– Мы живём на опушке леса, а Истина живёт вон там, за дремучей чащей. Дорога туда трудна, опасна, почти невозможна. Да и зачем нам, мудрым, делать эту дорогу и предпринимать напрасные труды? Зачем нам идти смотреть Истину, когда мы и так знаем, какова она? Мы мудры, мы знаем. Пойдём, и я расскажу тебе о царице все подробности!

Но Хазир поклонился и вдел ногу в стремя:

– Благодарю тебя, мудрый старик! Но я сам хочу увидеть Истину. Своими глазами!

Он был уже на коне.

Мудрец даже затрясся от негодования.

– Ни с места! – крикнул он. – Как? Что? Ты не веришь в мудрость? Ты не веришь в знание? Ты смеешь думать, что мы можем ошибаться? Смеешь не доверять нам, мудрецам! Мальчишка, щенок, молокосос!

Но Хазир взмахнул шёлковой плёткой.

– Прочь с дороги! Не то я оскорблю тебя плёткой, которой не оскорблял даже коня!

Мудрецы шарахнулись в стороны, и Хазир помчался на отдохнувшем коне.

Вдогонку ему раздавались напутствия мудрецов:

– Чтоб ты сгинул, негодяй! Пусть небо накажет тебя за дерзость! Помни, мальчишка, в час смерти: кто оскорбляет одного мудрого, оскорбляет весь мир! Чтоб тебе сломать шею, мерзавец!

Хазир мчался на своём коне. Лес становился всё гуще и выше. Кудрявые кустарники перешли в дубраву. Через день пути, в тенистой, прохладной дубраве, Хазир выехал к храму.

Это была великолепная мечеть, какую редко сподобливался видеть кто из смертных. В ней жили дервиши, которые смиренно звали себя: Псами Истины. И которых звали другие: Верными стражами.

Когда молчаливая дубрава проснулась от топота коня, навстречу витязю вышли дервиши, с верховным муллой во главе.

– Пусть будет благословен всякий, кто приходит к храму Аллаха, – сказал мулла, – тот, кто приходит в юности, благословен на всю жизнь!

– Благословен! – подтвердили хором дервиши.

Хазир проворно соскочил с коня, глубоко поклонился мулле и дервишам.

– Молитесь за путника! – сказал он.

– Откуда и куда держишь путь? – спросил мулла.

– Еду для того, чтобы, вернувшись в мир, рассказать людям о красоте Истины.

И Хазир рассказал мулле и дервишам про свою встречу с мудрецами.

Дервиши рассмеялись, когда он рассказал, как он должен был плёткой пригрозить мудрецам, и верховный мулла сказал:

– Не иначе, как сам Аллах внушил тебе мысль поднять плетку! Ты хорошо сделал, что приехал к нам. Что могли сказать тебе мудрецы про Истину? То, до чего они дошли своим умом! Выдумки! А мы имеем все сведения о царице Истине, полученные прямо с неба. Мы расскажем тебе всё, что знаем, и ты будешь иметь сведения самые верные. Мы скажем тебе всё, что сказано о царице Истине в наших священных книгах.

Хазир поклонился и сказал:

– Благодарю тебя, отец. Но я поехал не для того, чтоб слушать чужие рассказы или читать, что пишется в священных книгах. Это я мог сделать и дома. Не стоило трудить ни себя, ни лошадь.

Мулла нахмурился слегка и сказал:

– Ну, ну! Не упрямься, мой мальчик! Ведь я знаю тебя давно. Я знал тебя, когда ещё жил в мире, когда ты был совсем маленьким, и часто держал тебя на коленях. Я ведь и отца твоёго Гафиза знал, и деда твоёго Аммелека тоже знал отлично. Славный человек был твой дед Аммелек. Он тоже подумывал о царице Истине. У него в доме лежал Коран. Но он даже и не раскрывал Корана, – он довольствовался тем, что ему рассказывали об Истине дервиши. Он знал, что в Коране написано, должно быть, то же самое, – ну, и довольно. К чему ж ещё читать книгу! Твой отец Гафиз тоже был очень хороший человек, но этот был помудрёнее. Как задумается, бывало, об Истине, возьмёт сам Коран и прочтёт. Прочтёт и успокоится. Ну, а ты ещё дальше пошёл. Ишь ты какой. Тебе и книги мало. К нам порасспросить приехал. Молодец, хвалю, хвалю! Идём, готов рассказать тебе всё, что знаю. Готов!

Хазир улыбнулся:

– Отец мой пошёл дальше, чем дед. Я – дальше, чем отец. Значит, сын мой пойдёт ещё дальше, чем я? И сам, своими глазами захочет увидеть Истину? Не так ли надо думать?

Мулла вздохнул:

– Кто знает! Кто знает! Всё может быть! Человек не деревцо. Смотришь на побег – не знаешь, что вырастет: дуб, сосна или ясень.

Хазир сидел уж на коне.

– Ну, так вот что! – сказал он. – Зачем же оставлять сыну то, что могу сделать я сам?

И он тронул лошадь. Мулла схватил его за повод.

– Стой, нечестивец! Как же ты смеешь после всего, что я сказал, продолжать путь? А, неверная собака! Так ты смеешь, значит, не верить ни нам, ни Корану!

Но Хазир дал шпоры своему коню. Конь взвился, и мулла отлетел в сторону. Одним прыжком Хазир был уже в чаще, а вслед ему неслись проклятия муллы, крики и вой дервишей.

– Будь проклят, нечестивец! Будь проклят, гнусный оскорбитель! Кого ты оскорбил, оскорбляя нас? Пусть раскалённые гвозди впиваются в копыта твоей лошади при каждом её шаге! Ты едешь на гибель!

– Пусть разлезется твой живот! Пусть выползут, как гадины, как змеи, твои внутренности! – выли дервиши, катаясь по земле.

Хазир продолжал путь. А путь становился всё труднее и труднее. Лес всё чаще, и чаща всё непроходимее. Пробираться приходилось уж шагом, да и то с большим трудом.

Как вдруг раздался крик:

– Остановись!

И, взглянув вперёд, Хазир увидел воина, который стоял с натянутым луком, готовый спустить дрожащую стрелу с тугой тетивы. Хазир остановил коня.

– Кто такой? Куда едешь? Откуда? И зачем держишь путь? – спросил воин.

– А ты что за человек? – переспросил его, в свою очередь, Хазир. – И по какому праву спрашиваешь? И для какой надобности?

– А спрашиваю я по такому праву и для такой надобности, – отвечал воин, – что я воин великого падишаха. А приставлен я с товарищами и с начальниками для того, чтоб охранять священный лес. Понял? Ты находишься на заставе, которая называется «заставой Истины», – ибо она устроена для охраны царицы Истины!

Тогда Хазир рассказал воину, куда и зачем он едет. Услыхав, что витязь держит путь к лазурному дворцу Истины, воин позвал своих товарищей и предводителей.

– Ты хочешь узнать, какая такая на самом деле Истина? – сказал главный предводитель, любуясь дорогим оружием, славным конём и молодецкой посадкой Хазира. – Доброе намерение, юный витязь! Доброе намерение! Сходи же скорей с твоёго коня, – идём, я тебе всё расскажу. В законах великого падишаха всё написано, какая должна быть Истина, – и я тебе охотно прочту. Можешь потом вернуться и рассказывать.

– Благодарю тебя! – отвечал Хазир. – Но я отправился затем, чтобы видеть её своими глазами.

– Эге! – сказал предводитель. – Да мы, брат, не мудрецы тебе, не муллы и не дервиши! Мы разговаривать много не умеем. Слезай-ка с коня, живо, без разговоров!

И предводитель взялся за саблю. Воины тоже понаклонили копья. Конь испуганно насторожил уши, захрапел и попятился.

Но Хазир вонзил ему шпоры в бока, пригнулся в луке и, засвистав над головой кривою саблей, крикнул:

– Прочь с дороги, кому жизнь ещё мила!

За ним только раздались крики и вой.

Хазир уже летел сквозь густую чащу.

А вершины деревьев всё плотней и плотней смыкались над головой. Скоро стало так темно, что и днём царила в лесу ночь. Колючие кустарники плотной стеной преграждали дорогу.

Обессилевший и измученный благородный конь уж терпеливо выносил удары плетки и, наконец, пал. Хазир пошёл пешком пробираться через лес. Колючий кустарник рвал и драл на нём одежду. Среди тьмы дремучего леса он слышал рёв и грохот водопадов, переплывал бурные реки и выбивался из сил в борьбе с лесными потоками, холодными, как лёд, бешеными, как звери.

Не зная, когда кончался день, когда начиналась ночь, он брёл и, засыпая на мокрой и холодной земле, истерзанный и окровавленный, он слышал кругом в лесной чаще вой шакалов, гиен и рёв тигров.

Так неделю брёл он по лесу и вдруг зашатался: ему показалось, что молния ослепила его.

Прямо из тёмной, непроходимой чащи он вышел на поляну, залитую ослепительным солнечным светом.

Сзади чёрной стеной стоял дремучий бор, а посреди поляны, покрытой цветами, стоял дворец, словно сделанный из небесной лазури. Ступени к нему сверкали, как сверкает снег на вершинах гор. Солнечный свет обвил лазурь и, как паутиной, одел её тонкими золотыми чёрточками дивных стихов из Корана.

Платье лохмотьями висело на Хазире. Только оружие с золотой насечкой было всё цело. Полуобнажённый, могучий, с бронзовым телом, увешанный оружием, – он был ещё красивее.

Хазир, шатаясь, дошёл до белоснежных ступеней и, как пелось в песнях, измученный и без сил упал на землю.

Но роса, которая брильянтами покрывала благоухающие цветы, освежила его.

Он поднялся, снова полный сил, он не чувствовал более боли от ссадин и ран, не чувствовал усталости ни в руках, ни в ногах. Хазир запел:

– Я пришёл к тебе чрез дремучий лес, чрез густую чащу, чрез высокие горы, чрез широкие реки. И в непроглядной тьме дремучего бора мне светло было, как днём. Сплетавшиеся верхушки деревьев казались мне ласковым небом, и звёзды горели для меня в их ветвях. Рев водопадов казался мне журчаньем ручейков, и вой шакалов песнью звучал в моих ушах. В проклятиях врагов я слышал добрые голоса друзей, и острые кустарники казались мне мягким, нежным пухом. Ведь я думал о тебе! Я шёл к тебе! Выйди же, выйди, царица снов моей души!

И, услыхав тихий звук медленных шагов, Хазир даже зажмурился: он боялся, что ослепнет от вида чудной красавицы.

Он стоял с сильно бьющимся сердцем, и когда набрался смелости и открыл глаза, – перед ним была голая старуха. Кожа её, коричневая и покрытая морщинами, висела складками. Седые волосы свалялись в космы. Глаза слезились. Сгорбленная, она едва держалась, опираясь на клюку. Хазир с отвращением отшатнулся.

– Я – Истина! – сказала она.

И так как остолбеневший Хазир не мог пошевелить языком, она печально улыбнулась беззубым ртом и сказала:

– А ты думал найти красавицу? Да, я была такой! В первый день создания мира. Сам Аллах только раз видел такую красоту! Но ведь с тех пор века веков промчались за веками. Я стара, как мир, я много страдала, а от этого не делаются прекраснее, мой витязь! Не делаются!

Хазир чувствовал, что он сходит с ума.

– О, эти песни про златокудрую, про чернокудрую красавицу! – простонал он. – Что я скажу теперь, когда вернусь? Все знают, что я ушёл, чтоб видеть красавицу! Все знают Хазира, – Хазир не вернётся живой, не исполнив своего слова! У меня спросят, – спросят: «Какие у неё кудри, – золотые, как спелая пшеница, или тёмные, как ночь? Как васильки или как молнии горят её глаза?» А я!

Я отвечу: «Её седые волосы, как свалявшиеся комья шерсти, её красные глаза слезятся»…

– Да, да, да! – прервала его Истина. – Ты скажешь всё это! Ты скажешь, что коричневая кожа складками висит на искривлённых костях, что глубоко провалился чёрный, беззубый рот! – И все с отвращением отвернутся от этой безобразной Истины. Никто уж больше никогда не будет любить меня! Грезить чудной красавицей! Ни в чьих жилах не загорится кровь при мысли обо мне. Весь мир, – весь мир отвернётся от меня.

Хазир стоял перед нею с безумным взглядом, схватившись за голову:

– Что ж мне сказать? Что ж мне сказать?

Истина упала перед ним на колени и, протягивая к нему руки, сказала умоляющим голосом:

– Солги!

Правда и ложь

(Персидская сказка)

Однажды на дороге близ большого города встретились Лжец и человек Правдивый.

– Здравствуй, Лжец! – сказал Лжец.

– Здравствуй, Лжец! – ответил Правдивый.

– Ты чего же ругаешься? – обиделся Лжец.

– Я-то не ругаюсь. Вот ты-то лжешь.

– Такое моё дело. Я всегда лгу.

– А я всегда говорю правду.

– Напрасно!

Лжец засмеялся.

– Велика штука сказать правду! Видишь, стоит дерево. Ты и скажешь: «стоит дерево». Так это и всякий дурак скажет. Нехитро! Чтоб соврать, надо что-нибудь придумать, а чтоб придумать, надо всё-таки мозгами поворочать, а чтоб ими поворочать, надо их иметь. Лжёт человек, значит, ум обнаруживает.

А правду говорит, стало быть, дурак. Ничего придумать не может.

– Лжёшь ты всё! – сказал Правдивый. – Выше правды ничего нет. Правда украшает жизнь!

– Ой ли? – опять засмеялся Лжец. – Хочешь пойдём в город, попробуем.

– Пойдём!

– Кто больше людей счастливыми сделает: ты со своей правдой, я ли с моей ложью.

– Идём. Идём.

И пошли они в большой город.

Был полдень, а потому было жарко. Было жарко, а потому на улицах ни души не было. Только собака какая-то дорогу перебежала.

Лжец и Правдивый зашли в кофейню.

– Здравствуйте, добрые люди! – приветствовали их сидевшие, словно сонные мухи, в кофейне и отдыхавшие под навесом люди. – Жарко и скучно. А вы люди дорожные. Расскажите нам, не встречали ли чего любопытного в пути?

– Ничего и никого я не видал, добрые люди! – отвечал Правдивый. – В такую жару все по домам да по кофейням сидят попрятавшись. Во всём городе только собака какая-то перебежала дорогу.

– А я вот, – сказал Лжец, – сейчас на улице тигра встретил. Тигр перебежал мне дорогу.

Все вдруг ожили. Как истомлённые зноем цветы, если взбрызнут их водою.

– Как? Где? Какого тигра?

– Какие бывают тигры? – отвечал Лжец. – Большой, Полосатый, клыки оскалил – вот! Когти выпустил – вот! Но бокам себя хвостом лупит, – видно зол! Затрясся я, как он из-за угла вышел. Думал – на месте умру. Да, слава Аллаху!

Он меня не заметил. А то не говорить бы мне с нами!

– В городе тигр!

Один из посетителей вскочил и во всё горло крикнул:

– Эй, хозяин! Вари мне ещё кофе! Свежего! До поздней ночи в кофейне сидеть буду! Пусть жена дома кричит хоть до тех пор, пока жилы на шее лопнут! Вот ещё! Как и домой пойду, когда по улицам тигр ходит!

– А я пойду к богачу Гассану, – сказал другой. – Он мне хоть и родственник, но не очень-то гостеприимен, нельзя сказать. Сегодня, однако, как начну рассказывать про тигра в нашем городе, расщедрится, угостит и барашком, и пловом. Захочется, чтобы рассказал поподробнее. Поедим за тигрово здоровье!

– А я побегу к самому вали! – сказал третий. – Он сидит себе с жёнами, да прибавит ему Аллах лет, а им красоты! И ничего, чай, не знает, что в городе делается! Надо ему рассказать, пусть сменит гнев на милость! Вали мне давно грозит: «Я тебя в тюрьму посажу!» Говорит, будто и нор. А теперь простит, да ещё деньгами наградит, – что первый ему такое важное донесение сделал!

К обеду весь город только и говорил, что на улицах бродит тигр.

Сотня людей самолично его видела:

– Как не видать? Как вот тебя теперь вижу, – видел. Только, должно быть, сыт был, не тронул.

А к вечеру и жертва тигра обнаружилась.

Случилось так, что в тот самый день слуги вали поймали одного воришку. Воришка стал было защищаться и даже одного слугу ударил. Тогда слуги вали повалили воришку и поусердствовали так, что уж вечернюю молитву воришка отправился творить пред престолом Аллаха.

Испугались слуги вали своего усердия. Но только на один миг. Побежали они к вали, кинулись в ноги и донесли:

– Могущественный вали! Несчастье! В городе появился тигр и одного воришку насмерть заел!

– Знаю, что тигр появился. Мне об этом другой вор говорил! – отвечал вали. – А что воришку съел, беда невелика! Так и надо было ожидать!

Раз тигр появился, должен он кого-нибудь съесть. Премудро устроен свет! Хорошо ещё, что вора!

Так что с тех пор жители, завидев слуг вали, переходили на другую сторону.

С тех пор как в городе появился тигр, слуги вали стали драться свободнее.

Жители почти все сидели взаперти.

И если кто заходил рассказать новости про тигра, того встречали в каждом доме с почётом, угощали чем могли лучше:

– Бесстрашный! Тигр в городе! А ты по улицам ходишь!

К богачу Гассану явился бедняк – юноша Казим, ведя за руку дочь Гассана, красавицу и богатую невесту Рохэ. Увидав их вместе, Гассан затрясся весь от злости:

– Или на свете уж больше кольев нет? Как посмел ты, нищий негодяй, в противность всем законам, правилам и приличиям, обесчестить мою дочь, дочь первого богача: по улице с ней вместе идти?

– Благодари пророка, – отвечал с глубоким поклоном Казим, – что хоть как-нибудь к тебе дочь да пришла! А то бы видел ты её только во сне. Дочь твою сейчас чуть было тигр не съел!

– Как так? – затрясся Гассан уж с перепуга.

– Проходил я сейчас мимо фонтана, где наши женщины берут обыкновенно воду, – сказал Казим, – и увидал твою дочь Рохэ. Хоть её лицо и было закрыто, – но кто же не узнает серны по походке и по стройности пальмы? Если человек, объездив весь свет, увидит самые красивые глаза, он смело может сказать: «Это Рохэ, дочь Гассана». Он не ошибётся. Она шла с кувшином за водой. Как вдруг из-за угла выпрыгнул тигр. Страшный, огромный, полосатый, клыки оскалил – вот! Когти выпустил – вот! Себя по бокам хвостом бьёт, – значит – зол.

– Да, да, да! Значит, правду ты говоришь! – прошептал Гассан. – Все, кто тигра видел, так его описывают.

– Что испытала, что почувствовала Рохэ, – спроси у неё самой. А я почувствовал одно: «Пусть лучше я умру, но не Рохэ». Что будет без неё земля? Теперь земля гордится перед небом, – на небе горит много звёзд, но глаза Рохэ горят на земле. Кинулся я между тигром и Рохэ и грудь свою зверю подставил: «Терзай!» Сверкнул в руке моей кинжал. Должно быть, Аллах смилостивился надо мной и сохранил мою жизнь для чего-нибудь очень хорошего. Блеска кинжала, что ли, тигр испугался, но только хлестнул себя по полосатым бокам, подпрыгнул так, что через дом перепрыгнул, и скрылся. А я, – прости! – с Рохэ к тебе пришёл.

Гассан схватился за голову:

– Что ж это я, старый дурак! Ты уж не сердись на меня, любезный Казим, как не сердятся на сумасшедшего! Сижу, старый осёл, а этакий дорогой, почётный гость передо мной стоит! Садись, Казим! Чем тебя потчевать? Чем угощать? И как милости прошу, позволь мне, храбрый человек, тебе прислуживать!

И когда Казим, после бесчисленных поклонов, отказов и упрашиваний, сел, Гассан спросил у Рохэ:

– Сильно ты испугалась, моя козочка?

– И сейчас ещё сердце трепещёт, как подстреленная птичка! – отвечала Рохэ.

– Чем же, чем мне тебя вознаградить? – воскликнул Гассан, вновь обращаясь к Казиму. – Тебя, самого доблестного, храброго, лучшего юношу на свете! Какими сокровищами? Требуй от меня, чего хочешь! Аллах – свидетель!

– Аллах среди нас! Он свидетель! – с благоговением сказал Казим.

– Аллах свидетель моей клятвы! – подтвердил Гассан.

– Ты богат, Гассан! – сказал Казим. – У тебя много сокровищ. Но ты богаче всех людей на свете, потому что у тебя есть Рохэ. Я хочу, Гассан, быть таким же богачом, как и ты! Слушай, Гассан! Ты дал Рохэ жизнь, а потому её любишь. Сегодня я дал Рохэ жизнь, и потому имею право также её любить. Будем же её любить оба.

– Не знаю, право, как Рохэ… – растерялся Гассан.

Рохэ глубоко поклонилась и сказала:

– Аллах свидетель твоих клятв. Неужто ж ты думаешь, что дочь посрамит родного отца перед Аллахом и сделает его клятвопреступником!

И Рохэ вновь с покорностью поклонилась.

– Тем более, – продолжал Казим, – горе связывает язык узлом, радость его развязывает, – тем более что я и Рохэ давно любим друг друга. Только попросить её у тебя я не решался. Я нищий, ты богач! И мы каждый день сходились у фонтана оплакивать нашу горькую долю. Потому-то я и очутился сегодня около фонтана, когда пришла Рохэ.

Омрачился Гассан:

– Нехорошо это, дети!

– А если бы мы у фонтана не сходились, – отвечал Казим, – тигр бы съел твою дочь!

Гассан вздохнул:

– Да будет во всём и всегда воля Аллаха. Не мы идём, он нас ведёт!

И благословил Рохэ и Казима.

И все в городе славили храбрость Казима, сумевшего добыть себе такую богатую и красивую жену.

До того славили, что даже сам вали позавидовал:

– Надо и мне что-нибудь с этого тигра получить!

И послал вали с гонцом в Тегеран письмо.

«Горе и радость сменяются, как ночи и дни! – писал вали в Тегеран. – Волею Аллаха тёмная ночь, нависшая над кишим славным городом, сменилась солнечным днём. Напал на наш славный город лютый тигр, огромный, полосатый, с когтями и зубами такими, что глядеть страшно. Через дома прыгал и людей ел. Каждый день мои верные слуги доносили мне, что тигр съел человека. А иногда ел и по два, и по три, случалось – и по четыре в день. Напал ужас на город, только не на меня. Решил я в сердце своём: «Лучше пусть я погибну, но город от опасности спасу». И один пошёл на охоту на тигра. Встретились мы с ним в глухом переулке, где никого не было. Ударил себя тигр хвостом по бокам, чтоб ещё больше разъяриться, и кинулся на меня. Но так как я с детства ничем, кроме благородных занятий, не занимался, – то и умею я владеть оружием не хуже, чем тигр хвостом. Ударил я дедовской кривой саблей тигра между глаз и разрубил его страшную голову надвое. Чрез что и спасён мной город от страшной опасности. О чём я и спешу уведомить. Тигрова же кожа в настоящее время выделывается, и, когда будет выделана, я её пришлю в Тегеран. Сейчас же невыделанную не высылаю из опасения, чтоб тигрова кожа в дороге от жары не прокисла».

– Ты смотри! – сказал вали писарю. – Внимателен будь, когда переписывать станешь! А то бухнешь вместо «когда будет выделана» – «когда будет куплена!».

Из Тегерана вали прислали похвалу и золотой халат. И весь город был рад, что храбрый вали так щедро награждён.

Только и разговоров было, что о тигре, охоте и награде. Надоело всё это Правдивому человеку. Стал он на всех перекрёстках всех останавливать:

– Ну, что вы врёте? Что врёте? Никогда никакого тигра и не было! Выдумал его Лжец! А вы трусите, хвастаетесь, ликуете! Вместе с ним мы шли, – и никакого тигра нам никогда не попадалось. Бежала собака, да и то не бешеная.

И пошёл в городе говор:

– Нашёлся Правдивый человек! Говорит, что тигра не было!

Дошёл этот слух и до вали. Приказал вали позвать к себе Правдивого человека, затопал на него ногами, закричал:

– Как ты смеешь ложные известия в городе распространять!

Но Правдивый человек с поклоном ответил:

– Я не лгу, а говорю правду. Не было тигра, – я и говорю правду: не было. Бежала собака, – я и говорю правду: собака.

– Правду?! – Вали усмехнулся. – Что такое правда? Правда – это то, что говорит сильный. Когда я говорю с шахом, – правда то, что говорит шах. Когда я говорю с тобой, – правда то, что говорю я. Хочешь всегда говорить правду? Купи себе раба. Что бы ты ему ни сказал, – всё всегда будет правда. Скажи, ты существуешь на свете?

– Существую! – с уверенностью ответил Правдивый.

– А по-моему – нет. Вот прикажу тебя сейчас посадить на кол, – и выйдет, что я сказал чистейшую правду: никакого тебя и на свете нет! Понял?

Правдивый стоял на своём:

– А всё-таки правду буду говорить! Не было тигра, Собака бежала! Как же мне не говорить, когда я своими глазами видел!

– Глазами?

Вали приказал слугам принести золотой халат, присланный из Тегерана.

– Это что такое? – спросил вали.

– Золотой халат! – ответил Правдивый.

– А за что он прислан?

– За тигра.

А за собаку золотой халат прислали бы?

– Нет, не прислали бы.

– Ну, значит, ты теперь своими глазами видел, что тигр был. Есть халат – значит, был и тигр. Иди и говори правду. Был тигр, потому что сам халат за него видел.

– Да ведь правда…

Тут вали рассердился.

– Правда это то, что молчат! – сказал он наставительно. – Хочешь правду говорить, – молчи. Ступай и помни.

И пошёл Правдивый человек с большим бесчестием.

То есть в душе-то его все очень уважали. И Казим, и вали, и все думали: «А ведь один человек во всём городе правду говорит!»

Но все от него сторонились: кому же охота, Правдивому человеку поддакивая, Лжецом прослыть?!

И никто его на порог не пускал.

– Нам вралей не надо!

Вышел Правдивый человек из города в горе. А навстречу ему идёт Лжец, толстый, румяный, весёлый.

– Что, брат, отовсюду гонят?

– В первый раз в жизни ты правду сказал! – отвечал Правдивый.

– Теперь давай сосчитаемся! Кто больше счастливых сделал: ты своей правдой или я своей ложью. Казим счастлив, – на богатой женился. Вали счастлив, – халат получил. Всяк в городе счастлив, что его тигр не съел. Весь город счастлив, что у него такой храбрый вали. А всё через кого? Через меня! Кого ты сделал счастливым?

– Разговаривать с тобой! – махнул рукой Правдивый.

– И сам даже ты несчастлив. А я, – погляди! Тебя везде с порога гонят. Что ты сказать можешь? То, что на свете существует? То, что все и без тебя знают? А я такое говорю, чего никто не знает. Потому что я всё выдумываю. Меня послушать любопытно. Оттого мне везде и приём. Тебе – одно уваженье.

А мне – всё остальное! И приём, и угощенье.

– С меня и одного уваженья довольно! – ответил Правдивый.

Лжец даже подпрыгнул от радости:

– В первый раз в жизни солгал! Будто довольно?

И так как Правдивый покраснел, то Лжец добавил:

– Соврал, брат! Есть-то ведь и тебе хочется!

Не те пятки

Мудрый Джиаффар, заботливый правитель города, заметил, что по улицам и базарам Каира бродят, пошатываясь, люди с бледными, словно восковыми, лицами, крупными каплями пота на лбу и мутными глазами. Презренные курильщики опиума. Их было много, очень много. Это обеспокоило заботливого правителя города. И он созвал к себе на совещание всех наиболее почитаемых, знатнейших и богатейших людей Каира.

Угостив их сладким кофе, рахат-лукумом, финиками, начинёнными фисташками, вареньем из лепестков роз, янтарным мёдом, винными ягодами, изюмом, миндалём и орехами в сахаре, он встал, поклонился и сказал:

– Святой муфтий, чтимые муллы, уважаемый кади, почтенные шейхи и вы все, кого знатность, власть или богатство поставили выше людей! Только один Аллах в сноси премудрости знает, на что существует это безумие. Но весь Каир курит опиум. Люди похожи на воду, и недовольство – на тот туман, который поднимается над водой. Люди недовольны жизнью здесь, на земле, и ищут другой в мечтах, которые навевает на них проклятый сок мака. Я созвал вас, чтобы спросить у вашей мудрости совета: что нам делать в такой беде?

Все вежливо молчали. Только один кто-то сказал:

– Устроить людям жизнь здесь на свете получше!

Но на него посмотрели, как на дурака.

Поднялся сам муфтий, поклонился и сказал:

– Жители Каира – ленивцы. Среди них много воров. Они плуты, мошенники, обманщики. И если каждый из и их не продаёт родного отца, то только потому, что нет покупателей. Но они благочестивы. А это самое главное. К благочестию их и надо обратиться. Против желаний сильна только мысль. А мысль – это благовонный дым, который исходит от пламенных слов. Горят и пылают слона, от них струятся мысли и фимиамом заволакивают умы слушателей. Позволь мне, заботливый и мудрый правитель города, обратиться к благочестивым жителям Каира с пламенными словами о вреде курения опиума.

Заботливый правитель города ответил:

– Аллах дал человеку язык, чтобы говорить.

Я позволяю обращаться к жителям с какими угодно словами, только бы эти слова не были против полиции. Можно говорить, что угодно об Аллахе, но ничего о полиции. Аллах всемогущ, и сам сумеет наказать виновного. Это его святое дело. Но полиции касаться я не позволю. Во всём остальном язык свободен, как птица. И слова – как птичье пение.

В ближайшую пятницу в самой большой мечети Каира муфтий поднялся на возвышение и сказал:

– Создания Аллаха! Вы курите опиум, потому что это одна из радостей жизни. Бросьте, потому что это только одна из радостей жизни. Что такое жизнь? Что говорит нам о ней пророк, да будет над ним мир и благословение? Не увлекайтесь радостями этой жизни, тленной и скоропреходящей, потому что там вас ждут радости вечные, которым нет конца и нет перерыва. Не увлекайтесь богатством. Там ждут вас горы алмазов, рубинов, бирюзы. Золотом вытканы там палатки из драгоценных шалей, пухом, нежнее лебяжьего, набиты подушки, и мягки они, как колени матери. Не увлекайтесь едой и питьём. Там ждёт вас еда, которую вы будете есть вечно, не зная пресыщенья. И розами пахнет там свежая ключевая вода. Не увлекайтесь охотой. Дивными птицами, красоты неописанной, словно покрытыми драгоценными камнями, полны там леса. И из каждого куста на вас будет смотреть газель. И вы будете стрелять их золотыми стрелами без промаха, несясь на конях, быстрых и лёгких, как ветер. Не увлекайтесь женщинами. Там будут служить вам покорные гурии, прекрасные, вечно юные, не знающие старости, не знающие забот, кроме одной: быть вам приятными. Их глаза полны любви, а слова – музыки. Их вздохи наполняют воздух ароматом цветов. Когда они танцуют, они похожи на лилии, качающиеся на своих стеблях. Ваш опиум даёт вам это только на мгновение, а там, – там это вечно!

И чем лучше говорил святой муфтий про рай, тем больше разгоралось в сердцах слушателей желание узнать этот рай поскорее и увидать его хоть на одно мгновенье.

Чем больше проповедовал муфтий, тем сильнее и сильнее распространялось курение опиума в Каире.

Скоро не осталось ни одного благочестивого человека, который бы не курил.

Если встречался на улице или на базаре человек с цветущим лицом и ясными глазами, – мальчишки хватали камни:

– Вот нечестивец, который никогда не ходит в мечеть! Он не слыхал, как наш святой муфтий описывает рай, и не желает повидать этот рай хоть на мгновенье.

Всё это встревожило заботливого правителя города Джиаффара.

Он созвал к себе знатнейших и благороднейших жителей города на совещание, угостил их кофе и сластями, как требовало его и их достоинство, поклонился и сказал:

– Благочестие благочестием, но внушать людям хорошие мысли при помощи слов мне кажется противным природе. Человек принимает и извергает принятую пищу с разных концов своего тела. То же должно быть и с пищей духовной. Голова – это желудок, где перевариваются мысли, а изо рта они вылетают в виде слов. Раз с этого конца тела мысли выходят, значит, входить они должны с другого конца. Из этого я заключаю, что хорошие мысли должно внушать палками по пяткам. Это дело уже не муфтия, а заптиев. Так я понимаю свои обязанности.

Все вежливо молчали.

Присутствовавший на собрании мудрый и святой дервиш перестал есть сладости и сказал:

– Ты прав. Но нужно бить палками надлежащие пятки!

– Я и буду колотить те пятки, которые следует! – сказал Джиаффар.

В тот же день глашатаи на всех базарах и перекрёстках улиц Каира с барабанным боем во всё горло прокричали приказ заботливого правителя города:

– Объявляется всем добрым и благочестивым жителям Каира, – да хранит Аллах этот город тысячи тысячелетий, – что отныне воспрещается всем, мужчинам, женщинам и евнухам, юношам, взрослым, старикам, знатным, рабам, богачам и нищим, курить опиум, так как куренье опиума не только вредно для здоровья, но неприятно начальству. Всякий, кто будет уличён в курении опиума, тут же, на месте, немедленно, без всяких разговоров, получит столько палок по пяткам, сколько он может вытерпеть. И даже несколько больше. О чём правителем города Джиаффаром, – да пошлёт ему Аллах столько счастья, сколько послал мудрости, – дан надлежащий приказ всем заптиям. Имеющие пятки пусть подумают!

Джиаффар собрал к себе заптиев и сказал им:

– Отныне, как только увидите человека с бледным лицом, в поту и с мутными глазами, бейте его по пяткам, как в бубен. Безо всякого милосердия. Идите, и да поможет вам в этом Аллах.

Заптии весело посмотрели на заботливого правителя города. Полиция всегда рада исполнить волю начальства.

И сказали:

– Пошли Аллах жителям побольше пяток, а у заптиев рук хватит.

Целые дни и даже ночи Джиаффар, сидя у себя в доме, слышал вопли тех, кому вбивали в пятки хорошие мысли, и радовался:

– Искореняют!

Заптии, как он заметил, стали одеваться лучше, губы и щёки у них лоснились от бараньего жира, – видимо, каждый день ели молодого барашка, – и многие даже завели себе кольца с бирюзой.

Но курение опиума не уменьшалось. Кофейни были полны людьми, которые душевными глазами видели рай, но телесными смотрели мутно и не видели ничего.

– Те ли пятки вы бьёте? – спросил заботливый правитель города у начальника заптиев, помня слова мудрого и святого дервиша.

– Господин! – отвечал тот, целуя землю у его ног. – Мы поступаем по твоёму мудрому приказу: как только увидим человека в поту, с бледным лицом и с мутными глазами, безо всякого милосердия бьём его по пяткам.

Джиаффар приказал послать осла за мудрым и святым дервишем.

Мудрый и святой дервиш приехал с великой честью. Джиаффар встретил его босиком, потому что голова мудреца – это дом Аллаха, и к жилищу Аллаха надо приближаться босым.

Поклонился дервишу до земли и рассказал своё горе.

– Спроси совета у твоёй мудрости и сообщи его моей простоте.

Дервиш пришёл в дом заботливого правителя города, сел на почётное место и сказал:

– Моя мудрость сейчас молчит, потому что говорит желудок. Мудрость умна и знает, что желудка не перекричишь. У него такой громкий голос, что, когда он кричит, все мысли улетают из головы, как испуганные птицы из куста. Я пробовал его укрощать, но с этим бунтовщиком можно справиться, только исполнив все его требования. Этот бунтовщик меньше всякого другого слушает доводы рассудка. По дороге к тебе я встретил ягнёнка, но с таким курдючком, какой приятно было бы видеть и у взрослого барана. В желудке у меня явилась мысль: «Хорошо бы посмотреть его зажаренным». Но рассудок ответил: «Мы едем к заботливому Джиаффару, и там нас ждёт ягнёнок, чиненый орехами». Желудок замолчал, пока мы не встретили курицы, курицы такой жирной, что от лени она едва ходила. «Хорошо бы начинить эту курицу фисташками!» – подумал желудок, но разум ответил ему: «Заботливый Джиаффар, наверное, это уже сделал». При виде гранатового дерева желудок стал кричать: «Куда мы едем и чего ищем, когда счастье около нас? В жару какое общество может быть приятнее общества спелой гранаты в тени дерева?» Разум отвечал разумно: «У заботливого Джиаффара нас ждут не только спелые гранаты, но и апельсинные корки, варёные в меду, и все сорта шербета, какие только может придумать заботливый человек». Так ехал я и всю дорогу думал о кебабах, пловах, почках, жаренных на вертеле курах с шафраном, и успокаивал желудок тем, что всё это, наверное, найдем мы у тебя. И в изобилии. Теперь же, когда я не вижу ничего, кроме тебя, мой желудок кричит так громко, что моя мудрость молчит из боязни не быть услышанной даже мною.

Джиаффар удивился:

– Неужели мудрые и святые думают о таких вещах, как кебабы и пловы?

Дервиш рассмеялся:

– А неужели ты думаешь, что вкусные вещи созданы для дураков? Святые должны жить в своё удовольствие, чтоб всякому захотелось стать святым. А если святые будут жить плохо, а хорошо только грешники, всякий человек предпочтёт быть грешником. Если святые будут умирать с голода, только дурак захочет быть святым. И тогда вся земля наполнится грешниками, а рай пророка – одними дураками.

Услыхав такие мудрые и справедливые слова, заботливый Джиаффар поспешил приготовить для дервиша угощение, которое отвечало бы его мудрости и было бы достойно его святости.

Мудрый и святой дервиш поел всего с величайшим вниманием и сказал:

– Теперь займёмся делами. Горе твоё в том, что ты бьёшь не по тем пяткам.

И заснул, как делает каждый мудрый человек после хорошего обеда.

Три дня думал заботливый Джиаффар:

«Что же могли значить мудрые слова святого человека?» И наконец радостно воскликнул:

– Нашёл настоящие пятки!

Он призвал к себе всех заптиев города и сказал:

– Друзья мои! Вы жалуетесь, что пятки жителей победили руки полицейских. Но это случилось потому, что Мы били не по тем пяткам. Желая уничтожить деревья, Мы обрывали листья, а надо выкопать корни. Отныне бейте без всякого милосердия не только тех, кто курит, но и тех, кто продаёт опиум. Всех содержателей кофеен, харчевен и бань. Не жалейте палок, Аллах создал целые леса из бамбука.

Заптии весело посмотрели на заботливого правителя города. Полиция всегда рада приказаниям начальства. И сказали:

– Господин! Мы жалеем только об одном. Что у жителей всего по две пятки. Если бы было по четыре, мы вдвое сильнее могли бы доказать тебе своё усердие!

Через неделю Джиаффар с радостным изумлением увидел, что заптии оделись совсем хорошо, все ездили на ослах, и никто не ходил пешком, – даже самые бедные, женатые всего на одной жене, переженились на четырёх.

А курение опиума всё не уменьшалось.

Заботливый Джиаффар впал в сомнение:

– Неужели ошибается мудрый и святой человек?

И сам поехал к дервишу. Дервиш встретил его с поклонами и сказал:

– Твоё посещёние – великая честь. Я плачу за неё обедом. Всякий раз, когда ты приезжаешь ко мне, вместо того чтобы позвать меня к себе, – мне кажется, что у меня отнимают превосходный обед.

Джиаффар понял и подал святому и мудрому блюдо с серебряными монетами.

– Рыба, – сказал он, – это только рыба. Из неё не сделаешь баклажанов. Баклажаны только баклажаны. Барашек только барашек. А деньги – это и рыба, и баклажаны, и барашек. Из денег можно сделать всё. Не смогут ли эти монеты заменить тебе обед?

Мудрый и святой дервиш посмотрел на блюдо с серебряными монетами, погладил бороду и сказал:

– Блюдо серебряных монет похоже на плов, которого можно съесть сколько угодно. Но заботливый хозяин прибавляет в плов шафрану!

Джиаффар понял и посыпал серебряные монеты сверху золотыми.

Тогда дервиш взял блюдо, с почестями ввел заботливого правителя города к себе в дом, внимательно выслушал его и сказал:

– Скажу тебе, Джиаффар! Твоё горе в одном: ты бьёшь не те пятки! И курение опиума в Каире не прекратится до тех пор, пока ты не отколотишь надлежащих пяток!

– Но какие же это пятки?

Мудрый и святой дервиш улыбнулся:

– Ты только что взрыхлил почву и посеял семена, а ждёшь, чтобы сразу выросли деревья и принесли тебе плоды. Нет, мой друг, надо приходить почаще и поливать деревья пообильнее. Ты угостил меня хорошим обедом, за который я благодарю тебя ещё раз, и принёс мне денег, за которые с нетерпением жду случая поблагодарить тебя ещё раз. Счастливо оставаться, Джиаффар. Ожидаю твоих приглашений или посещёний, как тебе будет угодно. Ты господин, я буду тебе повиноваться.

Джиаффар поклонился мудрецу, как надо кланяться святому. Но в душе его бушевала буря.

«Может быть, – думал он, – в раю этот святой будет как раз на месте, но на земле он совсем неудобен. Он хочет сделать из меня козу, которая сама приходит в дом, чтобы её доили! Не бывать же этому!»

Он приказал согнать всех жителей Каира и сказал им:

– Негодяи! Хоть бы вы посмотрели на моих заптиев! Они борются с куреньем опиума, и смотрите, как невидимо помогает им Аллах. Самый неженатый из них стал очень женатым в какую-нибудь неделю. А вы? Вы прокуриваете на опиуме всё, что имеете. Скоро ваших жён придётся продавать за долги. И вам останется сделаться евнухами, чтобы как-нибудь поддерживать своё жалкое существование. Отныне всех вас будут бить бамбуками по пяткам! Весь город виноват, – весь город и будет наказан.

И тут же отдал приказ заптиям:

– Бей всех, правого и виноватого! Мудрый и святой дервиш говорит, что есть какие-то пятки, которых мы не можем отыскать. Чтоб не было ошибки, бейте всех. Так мы постучимся и в ту дверь, в какую следует. Не ускользнут от нас виновные пятки, и всё прекратится.

Через неделю были прекрасно одеты не только все заптии, но и их жёны.

А курение опиума в Каире не прекратилось. Тогда заботливый правитель города пришёл в отчаяние, приказал нажарить, напечь, наварить, наготовить на три дня, послал осла за мудрым и святым дервишем, встретил его с блюдом, наполненным одними золотыми монетами, три дня потчевал и угощал и только на четвёртый приступил к делу. Рассказал своё горе.

Мудрый и святой дервиш покачал головой:

– Горе твоё, Джиаффар, осталось всё то же. Ты бьёшь не по тем пяткам, по каким следует.

Джиаффар вскочил:

– Прости, но на этот раз даже тебе я стану противоречить! Если в Каире есть хоть одна виновная пятка, – она теперь получила столько палок, сколько следует! И даже больше.

Дервиш ответил ему спокойно:

– Сядь. Стоя человек не делается умнее. Будем рассуждать спокойно. Сначала ты приказал бить по пяткам бледных людей, в поту и с мутными глазами. Так?

– Я срывал листья с вредных деревьев.

– Заптии колотили по пяткам людей, которые, все в поту от труда, бледные от усталости и с помутившимися от утомления глазами, возвращались с работы домой. Крики этих людей ты и слышал у себя в доме. А с курильщиков опиума они брали бакшиш. Вот почему заптии и стали одеваться лучше. Потом ты приказал колотить по пяткам тех; кто продаёт опиум, содержателей кофеен, бань, харчевен?

– Я хотел добраться до корней.

– Заптии начали колотить по пяткам тех содержателей кофеен, харчевен и бань, которые не торговали опиумом. «Торгуй и плати нам бакшиш!» Оттого все начали торговать опиумом, куренье усилилось, и заптии весьма переженились. Тогда ты приказал бить сплошь по всем пяткам?

– Когда хотят поймать самую мелкую рыбу, закидывают самую частую сеть.

– Заптии начали брать бакшиш со всех. «Плати и кричи, чтоб заботливый правитель города слышал, как мы стараемся!» А не платишь – палками по пяткам. Вот когда нарядились не только заптии, но и жёны их.

– Что же мне делать? – схватился за голову заботливый правитель города.

– Не хватайся за голову. От этого она не становится находчивее. Отдай приказ: если в Каире будут ещё курить опиум, бить палками по пяткам заптиев.

Джиаффар поднялся в раздумье.

– Святость святостью, а закон законом! – сказал он. – Я позволяю говорить что угодно, но только не против полиции.

И приказал дать дервишу, несмотря на всю его мудрость и святость, тридцать палок по пяткам.

Дервиш вытерпел палки, мудро и справедливо тридцать раз прокричал, что ему больно.

Сел на осла, спрятал деньги в сумку, отъехал шагов десять, обернулся и сказал:

– Участь всякого человека написана в книге судеб. Твоя участь: всегда бить не те пятки, которые следует.

Буддийские притчи

Авторство

Один буддийский мастер прочёл ученикам прекрасный текст, который растрогал всех. Ученики сразу же спросили:

– Кто написал его?

– Если я скажу, что это Будда, вы будете благоговеть перед текстом, возлагать каждое утро на него цветы и отдавать поклоны. Если я скажу, что этот текст написал патриарх, вы будете испытывать большое почтение, но уже не будете преклоняться перед ним так, как перед текстом Будды. Если я скажу, что автором был монах, вы, пожалуй, растеряетесь. А если узнаете, что текст написал наш повар, вы просто посмеётесь, – ответил учитель.

Алмаз в кармане Будды

Когда карманник встречает Будду, он видит только его карманы…

В Лахоре, городе ювелиров, жил один профессиональный карманник. Однажды он увидел, что какой-то человек купил прекрасный бриллиант, которого он ждал долгие годы, бриллиант, который он просто был обязан заполучить. Потому карманник последовал за человеком, который купил бриллиант. Когда тот приобрёл билет на поезд до Мадраса, вор тоже взял билет до Мадраса. Они поехали в одном купе. Когда владелец бриллианта отправился в туалет, карманник обыскал всё купе. Когда человек уснул, вор продолжил поиски, но безуспешно.

Наконец поезд прибыл в Мадрас, и человек, купивший бриллиант, оказался на платформе. В это время карманник подошёл к нему.

– Простите, господин, – сказал он. – Я профессиональный вор. Я испробовал всё, но безуспешно. Вы прибыли, куда вам надо, и я вас больше не побеспокою. Но я просто не могу не спросить: куда вы спрятали бриллиант?

Человек ответил:

– Я видел, что ты следишь за тем, как я покупаю бриллиант. Когда ты оказался в поезде, мне стало ясно, что ты охотишься за ним. Я решил, что ты, должно быть, ушлый малый, и поначалу не мог придумать, куда положить бриллиант, чтобы ты не сумел его найти. Но, в конце концов, я спрятал его в твоём кармане. Бриллиант, который ищешь ты, находится рядом с тобой – ближе, чем твоё дыхание. Но ты обыскиваешь карманы Будды. Вытряхни всё из карманов своего ума. Ищи там, где нет расстояния и ничего не надо делать. Но для тебя это слишком просто.

Бить по воде

Один монах, поступив в монастырь Шаолинь, думал, что его наставник сразу же научит его секретам кун-фу. Мастер действительно показал ему технику. Она заключалась в том, чтобы бить ладонью по воде. Учитель сказал:

– Возьми ведро, налей туда воды и бей по поверхности воды ладонью. Когда вся вода выплеснется, наливай снова и бей. Ежедневно занимайся только этим.

Два года этот монах бил по воде, а затем вернулся домой. Друзья и родственники стали его спрашивать:

– Ты пришёл из монастыря Шаолинь. Два года ты изучал кун-фу, чему же ты научился?

Монах ответил, что за эти два года ничему так и не научился, и в сердцах стукнул кулаком по столу. Стол был толстым, но он сломал его. Тогда все вокруг решили, что монахи монастыря Шаолинь обладают секретной силой, но говорят, что ничего не знают.

Блудный сын

Сын одного человека ушёл в далёкую страну, и в то время, как отец собирал несметные богатства, сын нищал всё больше и больше. Затем случилось так, что сын пришёл в страну, где жил его отец, и, как нищий, выпрашивал пищу и одежду. Когда отец увидел его в лохмотьях и нищете, он приказал своим слугам позвать его.

Когда сын увидел дворец, в который его привели, он подумал про себя: «Я, должно быть, возбудил подозрение вельможи, и он бросит меня в темницу». Полный страха, он убежал прежде, чем увидел своего отца. Тогда отец послал гонцов за своим сыном, и он был пойман и приведён назад, несмотря на его протесты и вопли. Но отец приказал слугам обходиться с его сыном снисходительно; назначил сына помощником работника одинакового с ним ранга и образования. И сыну понравилось его новое положение.

Из окна своего дворца отец наблюдал за своим сыном и, слыша, что тот честен и трудолюбив, возвышал его больше и больше.

По прошествии многих лет он приказал сыну явиться к нему, созвал всех своих слуг и открыл перед ними тайну. Тогда несчастный прежде человек был чрезвычайно обрадован и исполнился счастья от встречи со своим отцом.

Так постепенно должны быть воспитываемы души людей для высших истин.

Вера в имя

Марпа, гуру Миларепы, услышал об одном учителе, отправился к нему и полностью ему доверился. Затем он спросил у учителя:

– Что я теперь должен делать?

Учитель сказал:

– Раз ты поверил в меня, ты ничего не должен делать. Просто продолжай верить. Моё имя – вот единственная тайная мантра для тебя. Каждый раз, когда ты будешь оказываться в затруднении, просто вспоминай моё имя – и всё будет в порядке.

Марпа припал к его ногам. Он решил сразу же испробовать это, ибо был таким простым человеком. Он пошёл по реке. Другие ученики, которые провели с учителем годы, не могли поверить этому – он шёл по воде!

Все побежали к реке, а там Марпа разгуливал по воде, распевая песни, пританцовывая. Когда он подошёл к берегу, учитель спросил:

– В чём секрет?

Марпа ответил:

– Секрет? Это тот самый секрет, который вы мне сообщили – ваше имя. Я помнил о вас. Я сказал: «Учитель, позволь мне ходить по воде». И это случилось.

Учитель не мог поверить, что его имя способно на такое. Сам он не мог ходить по воде. Он никогда не пробовал. Но было бы лучше проверить ещё несколько вещёй, прежде чем попробовать, поэтому он сказал Марпе:

– А ты можешь спрыгнуть с того холма?

Марпа сказал:

– Всё, что прикажете.

Он поднялся на холм и прыгнул, а ученики стояли в долине, ожидая, что Марпа разобьётся вдребезги. Но Марпа плавно опускался, приняв позу лотоса, улыбаясь. Он опустился в долину и приземлился под деревом. Ученики окружили его. Учитель сказал:

– Это уже кое-что. Ты воспользовался моим именем?

Марпа ответил:

– Это было сделано твоим именем.

Тогда учитель сказал:

– Этого достаточно, теперь я сам попробую пройтись по воде.

И с первым же шагом он исчез под водой. Ученики бросились в воду и кое-как вытащили учителя. Марпа спросил:

– Что случилось?

Учитель ответил:

– Прости меня. Я не учитель, я просто притворщик. У тебя же сработало не моё имя, а вера в него.

Воспарить над верой

Однажды, рано утром, когда Будда вышел на свою утреннюю прогулку, один человек спросил его:

– Существует ли Бог?

Будда секунду посмотрел в глаза человека и сказал:

– Нет, Бога не существует вообще, никогда не было, никогда не будет. Выкинь всю эту чепуху из головы.

Человек был шокирован. В середине того же дня пришёл другой человек и спросил:

– Существует ли Бог?

Будда сказал:

– Существует, всегда был, всегда будет. Ищи и найдёшь.

Ананда, сопровождавший Будду, пришёл в сильное замешательство, так как он помнил ответ, который Будда дал утром, но не имел возможности спросить, потому что вокруг было много народа. И прежде чем он получил возможность спросить, вечером, на заходе солнца, пришёл третий человек. Будда сидел под деревом, наблюдая закат солнца и прекрасные облака, и человек спросил:

– Существует ли Бог?

Будда просто сделал жест рукой, приглашая человека сесть, а сам закрыл глаза. Человек подчинился ему. Они сидели молча несколько минут, затем человек поднялся. Становилось темно, солнце уже село. Он коснулся ног Будды и сказал:

– Благодарю тебя за ответ, я очень благодарен тебе.

А потом пошёл прочь. Тут Ананда не выдержал. Когда они остались одни, он сказал:

– Я не смогу уснуть сегодня ночью, если ты не ответишь мне. В один день, на один и тот же вопрос ты даёшь три разных ответа. В чём дело? Ты привёл меня в сильное замешательство.

Будда сказал:

– Я отвечал не тебе, почему же ты пришёл в замешательство? Первый человек был верующим. Он верил в Бога и пришёл не с целью выяснить вопрос, а с целью получить подтверждение. Он был учёным, хорошо знающим Священное Писание. Ему нужен был шок, и я шокировал его, потому что не желаю поддерживать ничьи верования. Все верования ошибочны. Знание – совершенно иная вещь.

Второй человек был атеистом, он не верил в Бога. Он также был учёным и был набит всевозможными идеями, но он был просто противоположностью первого человека. Он хотел, чтобы я поддержал его неверие.

Третий человек был подлинным искателем. Он не искал ответа, он хотел испытать. Он был человеком с большим доверием. Он хотел, чтобы я открыл ему нечто, поэтому я не стал отвечать ему, а просто предложил сесть рядом со мной. И нечто произошло.

Горящий дом

Гаутама Будда говорил о колесе алубы, к которому мы прикованы, и учил отринуть все вожделения и, таким образом избавившись от желаний, войти в ничто, называемое им нирваной. Однажды ученики спросили его:

– Какое это Ничто, Учитель? Мы все стремимся отринуть, как ты призываешь, вожделения, но скажи нам, это ничто, куда мы вступим, примерно то же, что единосущность со всем сотворённым, когда бездумно лежишь в воде в полдень, почти не ощущая тела, лениво лежишь в воде или проваливаешься в сон, машинально натягивая одеяло, что падаёт во сне? Так же прекрасно твоё ничто, доброе ничто, или твоё ничто – это обыкновенное ничто, холодное, пустое и бессмысленное? Будда долго молчал, потом небрежно бросил:

– На ваш вопрос нет ответа.

Но вечером, когда ученики ушли, Будда всё ещё сидел под хлебным деревом и рассказывал другим ученикам, тем, кто не задавал вопросов, такую притчу:

– Недавно я видел дом. Он горел. Крышу лизало пламя. Я подошёл и заметил, что в доме ещё были люди. Я вошёл и крикнул, что крыша горит, призывая тем самым выходить скорее. Но люди, казалось, не торопились, расспрашивая, как там на улице, найдётся ли там другой дом, и ещё в этом роде. Я ушёл, не отвечая. «Такой человек сгорит, задавая вопросы», – подумал я.

В самом деле, друзья, тем, кому земля под ногами ещё не так горяча, чтобы они были готовы обменять её на любую другую, тем советовать нечего.

Десять добродетелей

Путешествуя по Индии, знаменитый йог Нагарджуна увидел гору, около которой жил в нищете жалкий народ. Из-за постоянных лишений его люди всё время ссорились между собою, никогда не помогали друг другу. Нагарджуне стало жалко этот народ, и он решил дать ему изобилие, превратив каменную гору в золотую. Но тут явился перед ним сам бодхисатва мудрости Манджушри.

– Ты хочешь дать этим людям много золота, – сказал он Нагарджуне. – Но станут ли они счастливее? Ты лучше научи их Десяти Добродетелям: веруй в Будду, почитай своих родителей, содержи свой ум в чистоте, уважай старших, являй пример молодёжи, помогай бедным, соблюдай общественный порядок, помогай сиротам и больным, объясняй невеждам основы Учения, соблюдай эти правила во веки веков. И тогда сам увидишь, как изменится их жизнь!

Так Нагарджуна и поступил.

И жизнь этого народа стала понемногу улучшаться. Люди стали относиться друг к другу с уважением, прекратили враждовать. Они занялись выращиванием хлеба и разведением скота. Их сердца наполнились мечтами о лучшем будущем!

Зуб Будды

Одна мать много раз просила сына привезти ей священное сокровище Будды. Но молодец забывал просьбу матери. Говорит она:

– Вот умру здесь перед тобой, если не принесёшь и теперь мне.

Но побывал сынок в Лхасе и опять забыл материнскую просьбу. Уж за полдня езды от дома он вспомнил, но где же найти в пустыне священные предметы? Нет ничего. Вот видит путник череп собачий. Решил вынуть зуб собаки, обернул его жёлтым шёлком. Везёт к дому. Спрашивает старая:

– На забыл ли, сынок, мою последнюю просьбу?

Подаёт он ей собачий зуб в шёлке и говорит:

– Это зуб Будды.

И кладёт мать зуб в божницу, и творит перед ним самые священные молитвы, и обращает все свои помыслы к своей святыне. И сделалось чудо. Начал светиться зуб чистыми лучами. И произошли от него чудеса и многие священные предметы.

Искушение Будды

Однажды Ананда спросил Будду о Нирване. И Будда рассказал ученикам об искушении Мары, который пытался совратить его с истинного пути спасения:

– Когда я стал просветлённым, подступил ко мне злой Мара со словами: «Погрузись теперь в Нирвану, Великий; погрузись в Нирвану, совершенный; время Нирваны наступило теперь для тебя». И сказал я злому Маре так: «Я до тех пор не погружусь в Нирвану, пока не приобрету себе учеников в среде монахов, мудрых и сведущих, вещих слушателей… Я до тех пор не погружусь в Нирвану, злой дух, пока не приобрету себе последовательниц в среде монахинь. Я до тех пор не погружусь в Нирвану, пока святое, мною преподанное, учение не окрепнет, не упрочится, не усвоится всеми народами и, распространяемое всё далее и далее, не станет достоянием всего человечества».

Мара предложил Будде господство над всей Землёй за отказ от своего призвания, он искушал Великого своими дочерьми (имена их – вожделение, тревога, похоть), ибо Мара воздействует на тщеславие и плотские стремления человека.

Миром правят великие

Царевич Сиддхартха (будущий Будда) сидел на берегу пруда и внимательно что-то рассматривал. К нему подошла служанка, которая поинтересовалась, что он увидел.

– Посмотри, – сказал царевич, – на этого муравья-солдата. Он только что участвовал в битве с муравьями-термитами. Солдаты победили. Теперь он, зажав в челюстях, несёт убитого и побеждённого термита домой.

– Почему же он несёт его через этот камень, а не обойдёт его? – удивлённо спросила служанка. – Ведь он скатывается с него уже пятый раз.

– Он не может обходить препятствия, ведь он теперь считает себя великим. Великие не обходят препятствий, – ответил Сиддхартха.

– Какой же он великий? Я сейчас могу его спокойно раздавить, – усмехнулась собеседница.

– Он так считает. А это самое главное, – ответил будущий Будда. – Бог тоже мог бы наступить на моего отца – царя, но он всё равно считает себя великим. Если ты считаешь себя великим, этого достаточно. На деле же никто не велик. Вчера я размышлял. Я наблюдал за кроликом у воды. Он спрятался в траве и ел. Трава была такой высокой, что ему приходилось вставать на задние лапки, чтобы достать до кончиков. И тогда я подумал, что ни один человек не смог бы есть с бамбукового дерева, будь оно выше его головы. Так что кролик сильнее любого человека. И муравей тоже велик в своём мире. Он может им править, – заключил царевич.

Образ жизни

Великий император Индии Ашока, за 250 лет до Р.Х. объединивший под своим началом пол-Азии, признал учение Будды. Оно стало образом его жизни. Оставаясь императором, он жил как человек, которому ничего не принадлежит.

Когда его сын Кунала, наследник престола, попросил у отца разрешения стать монахом, Ашока пустился в пляс. Он сказал:

– Я ждал, что ты однажды осознаешь!

Через некоторое время его дочь Сингхамитра попросила отца:

– Я тоже хочу отправиться в мир медитации.

Ашока сказал:

– Иди, в этом моё единственное счастье!

Он отправил её на Цейлон, где она приняла саньясу. Вместе с дочерью Ашока отправил ветку священного дерева, под которым Будда стал просветлённым.

Дерево то было огромным. Говорят, что под ним могли разместиться сотни повозок. Экстремисты уничтожили его, но ему не суждено было погибнуть.

Ветка этого дерева, укоренённая на Цейлоне, вернулась и была посажена на прежнем месте.

О сыне Ашоки Кунале, как об истинном последователе учения Будды, сохранилась притча.

Имя Кунала было дано ему за необычайно красивые глаза. Они были так же хороши, как глаза птицы куналы.

Кунала жил вдали от дворцового шума, предаваясь размышлениям о тленности мира. Одна из цариц воспылала страстью к прекрасному юноше, но все её попытки обольщения и угрозы не достигали цели. Жаждая мести, она хитростью исходатайствовала, чтобы его выслали в одну из дальних областей, и отправила туда предписание, удостоверенное выкраденной царской печатью. В предписании было сказано, чтобы принцу вырвали глаза. Когда оно было получено, никто не мог решиться поднять руку на прекрасные глаза царского сына. Сам Кунала назначил вознаграждение тому, кто исполнит мнимую волю государя, думая, что это – его истинная воля! Наконец, нашёлся человек отвратительной внешности, который согласился исполнить приговор.

Когда среди стонов плачущей толпы палач вырвал первый глаз, Кунала взял его в руки и сказал:

– О, глаз мой, почему ты не видишь более образов, которые только что видел? Грубое ядро мяса! Как обманываются люди, которые, доверяя тебе, говорят: «Я вижу!»

И когда ему вырвали второй глаз, он сказал:

– Мне вырвали этот глаз из плоти, но я приобрёл за это совершенные, непогрешимые глаза мудрости. Царь оставил меня, но я – сын Великого Царя Истины, – его чадом назовут меня.

Через некоторое время он узнал, что повеление исходило от царицы. Тогда он сказал:

– Пусть она ещё долго наслаждается жизнью и властью, та, которая доставила мне столь великое благо.

Совершенно нищим он ушёл от своей жены. Придя в город своего отца, он начал петь перед дворцом. Царь, услышав звук лютни и неповторимый голос своего сына, призвал его к себе, но, увидев слепого, не узнал в нём Кунала.

Наконец, истина всплыла на поверхность. Царь, преисполненный горя и гнева, намерился предать виновную царицу мученической смерти. Но Кунала сказал:

– Отец, тебе не подобает убивать её. Поступи, как повелевает честь, не убивай женщину! Нет высшей награды, чем награда за всепрощение и терпение, о Владыка!

Он припал к стопам отца, говоря:

– О царь, я не чувствую никакой боли. И, несмотря на постигшую меня участь, я не чувствую и гнева. Моё сердце полно лишь сострадания к женщине, которая повелела вырвать мне глаза.

Отречение Будды

Однажды ночью Будда наслаждался: было много музыки, танцевали красивые девушки. Затем он заснул. Было поздно, и он устал. Все девушки тоже заснули. Среди ночи он проснулся, посмотрел на девушек, они уже были не так хороши. Одна из них спала с открытым ртом, а у другой потекли краски. В эту ночь проникла реальность.

Другой случай, подтолкнувший Будду к отречению, произошёл, когда он отправился участвовать в празднике. По дороге ему встретилась похоронная процессия. Он увидел мёртвое тело, которое несли на гхату для сожжения. До этого он никогда не видел ни одного мертвеца и долго смотрел на процессию.

Особенно его поразил один очень старый, согнутый человек, лицо которого было высохшим и морщинистым. Будда спросил возницу:

– Что случилось с этим человеком? Почему так согнулась его спина? Что за проклятье пало на его голову?

Возница ответил:

– Это не проклятье, господин. Это естественная вещь, которая происходит со всеми. Каждый становится старым и морщинистым.

– Что случилось с другим человеком? Почему люди несут его на своих плечах? – спросил Будда.

Возница заколебался, он знал, что об этом не разрешено говорить, и ответил:

– Мне не позволено говорить, но раз ты уже спросил, теперь не скроешь. Этот человек умер, и точно так же умрут все, каждый, кто родился.

Неожиданно появился саньясин, он следовал за процессией. Будда спросил:

– А что случилось с этим человеком? Почему у него оранжевая одежда?

Возница сказал:

– Этот человек понял жизнь, он понял, что жизнь кончается в смерти, и отрёкся от неё.

Будда сказал:

– Поворачивай, я отрёкся…

Ночью он покинул дворец. Старый преданный слуга пошёл провожать его. Под утро они начали прощаться. Старик заплакал и сказал:

– Почему ты уходишь? Послушай меня, я тебе, как отец. Ночь, темно. Куда ты пойдёшь? Такой красивый дворец, красивая жена, комфорт!

– Не отговаривай меня, – сказал Будда, – я больше не могу жить неосознанно, я ухожу на поиски сознания.

Сиддхартха был единственным сыном у своего отца. Отец старился, ему было уже 70 лет, когда тот покинул дворец.

Разгневанный отец послал людей во все концы своего царства с приказом схватить сына и силой вернуть домой. Он был оскорблён, до него доходили слухи, что его сын примкнул к монахам и попрошайничает. Он думал: «Что это за чепуха? Чего ему не хватало? Он предал меня на старости лет!»

Поэтому Сиддхартха был вынужден покинуть пределы своего царства.

Последние слова Будды

Будде не нравилась определённость. Он знал, что часто в определённости таится западня, как, впрочем, и вообще в словах. Однажды ученики спросили его, будет ли он пребывать с ними после смерти. Вот что он им ответил: «Если я скажу «да», это будет неверно, если скажу «нет» – тоже неверно, только по-другому. После смерти Татхагата станет безбрежным, как океан».

Он сам называл себя «Татхагата» и хотел, чтобы так его называли другие. Это означает «Пришедший тем же путём». Этим он хотел подчеркнуть, что он не исключение, не первый и не последний Просветлённый, что он не Бог, а просто человек, такой же, как и другие, и что к просветлению могут прийти все, кто следуют за ним по Пути.

Умер он в восемьдесят лет, отравившись едой, которой его с искренней любовью и благоговением угостил один неприкасаемый. По одной версии, это были грибы, по другой – свинина. Последние его слова, обращённые к ученикам, были такими: «Всё сущее приходит в упадок и истлевает, посему усердно трудитесь для достижения спасения».

Еврейские притчи

Венчики Торы

Когда Моисей взошёл на небо, ему открылось такое видение: сидит на престоле Всевышний и украшает буквы Торы венчиками.

– Господи, – вопрошает Моисей, – для чего эти венчики?

Отвечает Всевышний:

– Через много поколений должен родиться человек по имени Акива бен Иосиф, и ему суждено из каждой чёрточки этих венчиков извлекать многое множество законотолкований.

Моисей спросил:

– Господи, дай мне увидеть этого человека.

– Гляди, – сказал Господь.

Видит Моисей: учитель и перед ним рядами ученики. Занял Моисей место в конце восьмого ряда, слушает и недоумевает, о каком это в Торе не написанном законе у них речь идёт? Но вот он слышит – на вопрос учеников:

– Раби, на чём основываешь ты это толкование?

Р. Акива отвечает:

– Оно вытекает из принципов, установленных Моисеем на Синае.

С бодрым и радостным духом снова представ перед Всевышним, Моисей говорит:

– Господи! Ты показал мне всё величие Торы у этого человека, покажи мне и награду, назначенную ему.

– Смотри, – отвечает Всевышний.

И видит Моисей – тело Акивы (одного из принявших мученическую кончину при императоре Адриане) лежит растерзанным на куски, как мясо на весах резничных.

– Господи! – восклицает в ужасе Моисей. – За такие заслуги – и такая награда?

– Не спрашивай, – слышит Моисей ответ Всевышнего, – так предопределено мною.

Взгляд и вздох

Жили по соседству два еврея. Один из них был знатоком Торы, а другой – бедным работником.

Учёный сосед вставал до зари и спешил в синагогу. После нескольких часов занятий он долго и беззаветно молился, отправлялся домой, наскоро завтракал и возвращался в синагогу, чтобы заниматься до обеда. Затем он шёл на рынок, где заключал небольшие сделки, обеспечивавшие ему средства для удовлетворения насущных потребностей, и возвращался в синагогу. Вечером, после молитвы и трапезы, он снова засиживался над священными книгами до глубокой ночи.

Бедный сосед также вставал рано. Но его положение не позволяло ему уделять много времени изучению Торы. Несмотря на то что он много работал, ему едва удавалось заработать на хлеб. Поспешно помолившись на рассвете с первым миньяном, он приступал к работе, которая отнимала у него весь день и бо́льшую часть ночи. В субботу, когда у него, наконец, появлялась возможность взять книгу в руки, он быстро засыпал от усталости.

При встрече во дворе учёный сосед бросал удовлетворённый взгляд на бедного работника и спешил к своим праведным занятиям. Бедный вздыхал и думал: «Какой я несчастный, и какой он счастливый. Мы оба спешим, он – в синагогу, а я – по своим земным делам».

Но вот эти два человека завершили своё пребывание на земле, и их души предстали перед Небесным Судом, где жизнь каждого человека взвешивается на чаше весов Божественного Правосудия.

Ангел-адвокат положил на правую чашу весов главные добродетели учёного: многочисленные часы изучения Торы, молитвы, умеренность, честность. На левую чашу ангел-обвинитель положил единственный предмет: удовлетворённый взгляд, который учёный время от времени бросал на соседа. Левая чаша медленно начала опускаться, сравнялась с правой, а затем перетянула её, хотя груз на той был весьма тяжёлый.

Когда бедный работник предстал перед Судом, ангел-обвинитель положил на левую чашу весов его жалкую, духовно ничтожную жизнь. Ангел-адвокат мог предложить лишь один предмет: печальный вздох, издаваемый работником при встрече с учёным соседом. Но именно этот вздох и уравновесил всё, что лежало на левой чаше, поднимая и оправдывая каждое мгновение тяжкого труда и нищеты, испытанных при жизни этим работником.

Воздаяние по заслугам

Давным-давно жил царь. И был он таким злым, что все называли его Злющим. Народ молил Бога, чтобы этот царь умер, а на его место пришёл бы другой, подобрее.

Однажды царь приказал всем прийти во дворец. Люди дрожали от страха, не зная, что ещё он придумал. Когда все собрались, царь встал и сказал:

– Я знаю, что причинил вам много зла, мои подданные, и поэтому вы меня не любите. Но обещаю вам отныне стать добрым. Хочу жить с моим народом в мире и согласии!

И стал он добрым, как и обещал. Послал в каждый город, в каждую деревню новых наместников, которые пеклись нуждах народа. Велел починить дороги, навести мосты, уменьшил подати, а разбирая тяжбу, выслушивал обе стороны, не отдавая предпочтение богатому или сильному, как делал раньше.

Все стали любить царя и восхищаться им. Наконец один из царедворцев набрался смелости и спросил:

– Дорогой царь, скажи нам, пожалуйста, почему раньше ты был таким злым, а теперь стал таким добрым? Что заставило тебя так резко перемениться?

И царь сказал:

– Вопрос твой – разумный, и я на него отвечу. Шёл я однажды по лесу и увидел, как пёс за лисицей гонится. Поймал он свою жертву, впился ей в ногу и рвал зубами до тех пор, пока не отгрыз. Лиса выла от боли. Так она и осталась хромой до конца своей недолгой жизни. А пёс вернулся к себе в деревню. По дороге проезжал всадник. Увидев свирепого пса, перепачканного кровью, он швырнул в него камень и перебил ему спину. Пополз пёс на обочину, а всадник во весь опор помчался дальше, безжалостно пришпоривая коня и нисколько не считаясь с тем, что дорога неровная и каменистая. Вдруг конь оступился и, падая, сбросил с себя седока. Тот отлетел в сторону и сломал ногу. И вот, увидев всё это, сказал я себе: «Бог каждому воздаёт по заслугам.

На добро отвечает добром, на зло – злом».

Два вида шаббата

Соблюдение шаббата у евреев, дня Господа, поначалу было радостным событием, однако слишком много раввинов издавали директиву о том, как точно нужно соблюдать день отдохновения, что можно делать в этот день и чего нельзя, пока некоторые люди не почувствовали, что они почти не могут двигаться во время шаббата, боясь нарушить какое-нибудь из многочисленных предписаний.

Баал Шем, сын Элиезера, много думал на эту тему. Однажды ему приснился сон. Один ангел вознёс его в рай и показал два трона, расположенных намного выше остальных.

– Для кого они предназначены? – спросил Шем.

– Для тебя, – последовал ответ, – если сможешь воспользоваться разумом; а также для того, чьё имя и адрес тебе только что передали.

Затем его опустили в самый низ ада и показали там два вакантных места.

– А эти для кого предназначаются? – спросил Шем.

– Тоже для тебя, если не сможешь воспользоваться разумом, а также для того, чьё имя и адрес тебе только что передали.

Во сне Баал Шем посетил человека, которому суждено было стать его напарником в раю. Он узнал, что тот живёт среди язычников и понятия не имеет о еврейских традициях; в самый день отдохновения он давал банкет, на котором вволю веселились все его знакомые. Баал Шем спросил, почему он устроил банкет, тот ответил:

– Помню, в детстве родители рассказывали мне, что суббота была днём отдыха и веселья. По субботам мать готовила самые вкусные блюда; мы ели, пели песни, танцевали и веселились. Сегодня я делаю то же самое.

Баал Шем попытался образумить человека, наставить его на путь истинный, предписываемый его религией – ведь тот тоже родился евреем, но, как оказалось, ничего не знал о еврейских обычаях. Но Шем молчал, ибо осознавал, что радость человека будет омрачена, если он узнает о своих прегрешениях.

В задумчивости – опять же во сне – Баал Шем отправился к дому того, кто должен был стать его напарником в аду.

Он обнаружил, что этот человек строго придерживался еврейских традиций, больше всего боясь нарушить какой-либо из запретов. Бедняга проводил каждую субботу в большом напряжении, словно сидел на раскалённых углях. Шем хотел было побранить его за подобное рабское следование Закону, но не смог, ибо человек никогда не понял бы, что можно совершать грех, тщательно соблюдая религиозные предписания.

Благодаря озарению, пришедшему к нему во сне, Баал Шем разработал новую систему: «Богу нужно поклоняться в радости, исходящей из самого сердца».

Зачем учиться

Однажды к раввину Нафтали постучали. Нафтали открыл дверь и, по своему обыкновению, спросил:

– Ты зачем пришёл?

– Я пришёл учиться у тебя, – ответил человек.

Нафтали захлопнул дверь и сказал:

– Поищи другое место. Я не учитель. Найдёшь себе другого, с кем изучать Писание.

– Но почему же? – спросила Нафтали его жена. – Почему ты прогнал его? Он производит впечатление искренне жаждущего.

– Те, кто интересуется изучением Писания, по большей части, глупы. Они хотят «спрятаться», – сказал Нафтали.

На другой день постучал другой человек. Нафтали открыл дверь и спросил:

– Почему ты здесь? Чего тебе надо?

– Я пришёл, чтобы рядом с вами научиться служить человечеству, – ответил тот.

– Проваливай, – сказал Нафтали. – Ты ошибся дверью.

Жена была поражена:

– Он же не просил изучать с ним Писание. Из него получился бы великий преобразователь общества или что-то подобное. Он хотел служить человечеству. Такая чистая, верующая душа. Почему ты отказал ему?

– Тот, кто не знает сам себя, – сказал Нафтали, – не может никому служить. От его служения в итоге – одно несчастье.

На третий день постучал ещё один человек. Нафтали открыл дверь и спросил:

– А тебе чего?

– Я очень глуп, – ответил тот. – Нельзя ли мне немного помочь избавиться от этого?

Нафтали поцеловал его и сказал:

– Входи. Я жду тебя.

Заслуги раввинов

Несколько путников, гревшихся у огня придорожной гостиницы, хвалили каждый своего раввина. Один из них рассказал, что в течение пятнадцати лет у него с женой не было детей, и только благодаря благословению раввина менее года назад родилась дочь. Другой поведал о том, что благословение раввина вернуло домой непокорного сына. Третий же сообщил, что раввин благословил его рискованную сделку, он вложил в неё большую сумму денег, но потерял абсолютно всё.

– А в чём же заключается чудо? – спросили слушатели третьего путника.

– Чудо в том, – ответил тот, – что я сохранил веру в Бога и в своего раввина.

Золотые монеты и уговор

Жил в местечке человек, который любил изучать Тору. Было у него своё дело, жена помогала ему, и всё шло как по маслу. Но однажды он разорился. Чтобы прокормить любимую жену и детей, он поехал в дальний город и стал учителем в хедере. Учил детей ивриту.

В конце года получил он заработанные деньги – сто золотых монет – и хотел послать их любимой жене, но в те времена ещё не было почты. Тот, кто хотел послать деньги из одного города в другой, должен был передать их с кем-нибудь, кто туда ехал, заплатив, конечно, за услугу.

Как раз через тот город, где знаток Торы учил детей, проходил разносчик мелких товаров, и учитель спросил его:

– Куда держите путь?

Разносчик назвал разные города, среди которых оказался и тот, где жила семья учителя. Учитель попросил передать жене сто золотых монет. Разносчик отказался, но учитель стал его уговаривать:

– Господин хороший, моя бедная жена в страшной нужде, не может прокормить детей. Если вы возьмёте на себя труд передать эти деньги, можете дать ей из ста золотых монет сколько сами захотите.

Жадный разносчик согласился, полагая, что сумеет провести учителя Торы.

– Ладно, – сказал он, – только с условием: напишите жене, что я могу дать ей из этих денег сколько сам захочу.

У бедного учителя выхода не было, и он написал жене такое письмо:

«Посылаю сто золотых монет с условием, что этот разносчик мелких товаров даст тебе из них сколько сам захочет».

Прибыв в местечко, разносчик позвал жену учителя, вручил ей письмо и сказал:

– Вот письмо от вашего мужа, а вот деньги. По нашему уговору я должен дать вам из них сколько сам захочу. Вот я и даю вам одну монету, а девяносто девять оставлю себе.

Бедная женщина просила сжалиться над ней, но у разносчика было не сердце, а камень. Он оставался глухим к её мольбе и твердил, что муж её согласился на такое условие, поэтому у него, разносчика, есть полное право дать ей столько, сколько он захочет. Так что и одну-то монету он отдаёт по доброй воле.

Жена учителя повела разносчика к главному раввину местечка, который славился своим умом и находчивостью.

Внимательно выслушал раввин обе стороны и стал уговаривать разносчика поступить по законам милосердия и справедливости, но тот и знать ничего не желал. Вдруг раввина осенила мысль.

– Покажи-ка письмо, – сказал он.

Он долго и внимательно читал его, потом сурово посмотрел на разносчика и спросил:

– Сколько из этих денег ты хочешь взять себе?

– Я уже сказал, – ответил жадный разносчик, – девяносто девять монет.

Раввин встал и сердито сказал:

– Раз так, значит, их ты должен отдать, согласно уговору, этой женщине, а себе взять только одну монету.

– Справедливость! Где справедливость? Я требую справедливости! – закричал разносчик.

– Чтобы соблюсти справедливость, нужно выполнить уговор, – сказал раввин. – Тут чёрным по белому написано: «Дорогая жена, разносчик даст тебе из этих денег столько, сколько захочет сам». Сколько ты хочешь? Девяносто девять монет? Вот и отдавай их. И делу – конец!

Как важно правильно слушать

В давние времена отправил некий царь гонца к царю соседних земель. Гонец запоздал и, поспешно вбежав в тронный зал, задыхаясь от быстрой езды, начал излагать поручение своего владыки:

– Мой господин… повелел вам сказать, чтобы вы дали ему… голубую лошадь с чёрным хвостом… а если вы не дадите такой лошади, то…

– Не желаю больше слушать! – перебил царь запыхавшегося гонца. – Доложи своему царю, что нет у меня такой лошади, а если бы была, то…

Тут он запнулся, а гонец, услышав эти слова от царя, который был другом его владыки, испугался, выбежал из дворца, вскочил на коня и помчался назад докладывать своему царю о дерзком ответе. Когда выслушал царь такое донесение, он страшно рассердился и объявил соседскому царю войну. Долго длилась она – много крови было пролито, много земель опустошено – и дорого обошлась обеим сторонам.

Наконец оба царя, истощив казну и изнурив войска, согласились на перемирие, чтобы обсудить свои претензии друг к другу.

Когда они приступили к переговорам, второй царь спросил первого:

– Что ты хотел сказать своей фразой: «Дай мне голубую лошадь с чёрным хвостом, а если не дашь, то…»?

– «…пошли лошадь другой масти». Вот и всё. А ты что хотел сказать своим ответом: «Нет у меня такой лошади, а если бы была, то…»?

– «…непременно послал бы её в подарок моему доброму соседу».

Вот и всё.

Князю своё,

Богу своё

– Уличённый в грехе патриарх? Моё мнение таково, – заявил Реш-Лакиш: сорок ударов плетью и лишение патриаршества навсегда!

Доложили об этом патриарху р. Иудану. Воспылал гневом патриарх и послал арестовать Реш-Лакиша. Бежал Реш-Лакиш: одни говорили – в какую-то башню, другие – в село Хитин.

Пришёл назавтра в коллегию р. Иоханан; явился и р. Иудан. Видя, что р. Иоханан долго не появляется на кафедре, р. Иудан спрашивает:

– Отчего, раби, не начинаешь своей лекции?

Начал р. Иоханан читать, но трудно вязалась речь его, точно однорукий за работу взялся.

Р. Иудан так и выразился, обращаясь к нему.

– Да, – сказал на это р. Иоханан, – без Реш-Лакиша я точно, что без руки.

– Но куда же девался Реш-Лакиш?

– Находится, говорят, в какой-то башне.

– Завтра, – заявил, смягчившись, р. Иудан, – пойдём со мною к нему.

Послал р. Иоханан предупредить Реш-Лакиша и сказать ему:

– Приготовь подходящее приветствие к приходу патриарха. Когда патриарх, в сопровождении р. Иоханана и других, приблизился к башне, Реш-Лакиш встретил его такими словами:

– Моё освобождение отсюда, патриарх, ты обставил по примеру Всевышнего; для освобождения Израиля из Египта Он не послал ни смертного, ни ангела, но явился Сам со всем воинством Своим.

Говорят ему:

– Как же ты позволил себе так резко выразиться относительно суда над патриархом?

– А как вы думали, – отвечает Реш-Лакиш, – стану я из страха перед вами изменять учению Господа моего?

Моисей и пастух

Однажды, в пустыне, Моисей встретил пастуха. Он провёл с ним весь день, помогая доить овец. Вечером же пастух собрал лучшее молоко в деревянную миску и поставил на некотором отдалении на плоский камень. Увидев это, Моисей поинтересовался, зачем он это сделал.

Пастух ответил:

– Это – Божье молоко.

Моисей был немало озадачен и попросил объяснить подробнее.

– Из всего молока я всегда собираю лучшее и приношу его в дар Богу, – охотно поделился пастух.

Моисей, более утончённый умом, нежели пастух с его наивной верой, спросил:

– И Бог пьёт молоко?

– Да, – прозвучало в ответ, – пьёт.

Понимая, что надо бы хоть немного просветить бедного пастуха, Моисей объяснил, что Бог – это чистый Дух, а потому ничего пить не может. Однако пастух упорно стоял на своём. Их спор продолжался довольно долго. Наконец, чтобы разрешить его, Моисей посоветовал пастуху спрятаться в кустах и убедиться самостоятельно, действительно ли Бог приходит пить молоко. Сам же ушёл в пустыню для молитвы.

Вечером пастух занял удобное место для наблюдения. Когда наступила ночь и взошла Луна, пастух увидел лисичку, бежавшую из пустыни. Та, оглядываясь по сторонам, осторожно приблизилась к миске и, быстро вылакав молоко, снова убежала восвояси.

На следующее утро Моисей обнаружил пастуха очень печальным.

– Что случилось? – спросил он.

– Ты был прав! Бог – чистый Дух и ему не нужно моё приношение.

– Но ведь ты сейчас должен радоваться, потому что теперь знаешь о Боге намного больше, чем знал ранее!

– Да, – печально промолвил пастух, – но единственного, чем я мог выразить свою любовь к Богу, я лишился.

Моисей задумался, ушёл в пустыню и стал усердно молиться. Ночью ему в видении явился Бог, сказав: «Моисей, ты ошибся! Действительно, я – чистый Дух. Но я всегда принимал с благодарностью молоко, которое приносил мне в дар пастух в качестве выражения своей любви. Но поскольку мне самому оно не нужно, я делился им с этой лисичкой, которая очень его любит».

Печать кары Господней

Когда от беспощадной в своей жестокости власти римской вышло повеление казнить еврейских законоучителей, пришли к р. Исмаилу-первосвященнику товарищи его и говорят:

– Взойди на небо и узнай, действительно ли ниспослана от Господа кара эта?

Встал р. Исмаил и, совершив очищение и возложив на себя молитвенное облачение, произнёс:

– Шемга-Мефораш.

В ту же минуту ветер поднял его и вознёс на небо.

Встретил его архангел Гавриил и спрашивает:

– Это ты, Исмаил, которым Творец твой гордится постоянно, говоря, что есть у Него слуга на земле, являющийся верным отражением божественного образа? Ради чего явился ты сюда?

– Чтобы узнать, закреплена ли печатью Господней кара та?

– Исмаил, сын мой! – отвечает архангел. – Клянусь, я сам из-за «Завесы Престольной» слышал об этом: десять законоучителей израильских обречены на казнь властью злодейской.

– За что?

– За предательство Иосифа его братьями. День за днём Суд Небесный вопиёт перед Престолом Всевышнего: «Может ли быть в Торе хоть единая буква, напрасно написанная? Сказано: «Кто украдёт человека и продаст его, того должны предать смерти». Родоначальники десяти колен продали Иосифа – и поныне Ты не взыскал за это ни с них, ни с их потомков».

– Этим, – сказал в заключение архангел, – и вызвана ниспосланная теперь на вас кара.

– Отчего же, – спрашивает р. Исмаил, – Господь до сих пор никого не покарал за Иосифа?

– Клянусь тебе, сын мой, поныне не нашёл Господь праведников в народе, столь достойных, как вы, и поэтому возмездие возложено на вас.

Видя, что близко уже скрепление приговора печатью Господней, возликовал злой дух Самаил (дух зла, покровитель Рима) и начал похваляться, говоря:

– Я победил Михаила, ангела-хранителя Израиля.

Вознегодовал Предвечный на Самаила. И призывает великого архангела Метатрона и говорит:

– Напиши и печатью моей скрепи: «Сера и пламень на Рим, город злодейский! На людей и на животных, на серебро его, на золото его и на всё, что находится в нём!»

Услышал это р. Исмаил – и сошёл мир в сердце его. Стал он ходить по небу и видит подобие жертвенника подле Престола Всевышнего. И спрашивает он Гавриила:

– Что это?

– Алтарь, – отвечает архангел.

– А какие жертвы приносятся на этом алтаре?

– Души праведников.

– А кто совершает жертвоприношение?

– Великий архангел Михаил. Возвратился на землю р. Исмаил и рассказал товарищам о том, что приговор давно утверждён Господом. И стали скорбеть они и радоваться стали в то же время, что поставил их Господь на весы противу всех колен Израиля.

Платная молитва

Для того чтобы выжить, любой церкви или синагоге нужны средства. В одной еврейской синагоге не было традиции пускать по кругу чашу для подаяний, как это обычно практикуется в христианских церквах. Там нашли иной способ финансирования: продажу входных билетов в религиозные праздники, когда в церкви толпится много верующих; в такие святые дни люди были особенно щедрыми на дары.

В один большой религиозный праздник в синагогу пришёл мальчик. Он хотел найти в синагоге своего отца, но без входного билета его внутрь не пустили.

– Послушайте, – сказал мальчик, – для меня это очень важный вопрос.

– Все так говорят, – равнодушно ответил билетёр. Мальчик в отчаянии стал умолять мужчину:

– Пожалуйста, разрешите мне войти. Для меня это вопрос жизни и смерти. Я только на минутку.

Билетёр наконец смягчился:

– Хорошо, если это для тебя так важно – заходи, но не дай бог, я застану тебя за молитвой!

По-человечески

Когда у р. Иоханана бен Заккая умер сын, пришли ученики утешать его.

Первым вошёл р. Элиэзер, сел перед ним и сказал:

– Разрешишь ли, учитель, сказать тебе слово утешения?

– Говори.

– Прародитель Адам имел сына, и когда сын этот пал мёртвым, Адам утешился в своей скорби, что подтверждается его же словами: «Бог даровал мне другое дитя вместо Авеля». Утешься и ты, учитель!

– Разве мало для меня моей собственной скорби, – ответил р. Иоханан, – что ты ещё про скорбь Адама напоминаешь мне?

Вошёл р. Иошуа и сказал:

– Разрешишь ли, учитель, сказать тебе слово утешения?

– Говори.

– Иов имел сыновей и дочерей, и все они погибли в один день. И Иов утешился, говоря: «Бог дал и Бог взял. Да будет благословенно имя Господне!» Утешься и ты, учитель!

– Разве мало для меня моей собственной скорби, – ответил р. Иоханан, – что ты ещё про скорбь Иова напоминаешь мне?

Вошёл р. Иосе и сказал:

– Разрешишь ли, учитель, сказать тебе слово утешения?

– Говори.

– Аарон имел двух уже возмужалых сыновей; оба они погибли в один день. И Аарон утешился, что подтверждается сказанным: «И Аарон молчал». А в такие минуты возможность оставаться молчаливым есть уже само по себе утешение. Утешься и ты, учитель!

– Разве мало для меня моей собственной скорби, – ответил р. Иоханан, – что ты ещё про скорбь Аарона напоминаешь мне?

Вошёл р. Симеон и сказал:

– Разрешишь ли, учитель, сказать тебе слово утешения?

– Говори.

– Царь Давид имел сына; сын умер – и Давид утешился, что подтверждается сказанным: «И Давид утешил жену свою Бать-Шеба – и она родила.

И он назвал сына именем Соломон». Утешься и ты, учитель!

– Разве мало для меня моей собственной скорби, – ответил р. Иоханан, – что ты ещё о скорби царя Давида напоминаешь мне?

Входил р. Элазар бен Азария. Завидя его, р. Иоханан сказал слуге:

– Возьми скорей умывальный сосуд и ступай за мною в ванную. Я хочу уйти, потому что это великий человек – и мне не устоять перед ним.

Но р. Элазар успел войти и, сев перед р. Иохананом, обратился к нему с такими словами:

– Скажу тебе притчу. Ты подобен человеку, которому царь отдал сокровище на хранение. День за днём человек этот со слезами и вздохами повторял: «Горе мне! Когда наконец я благополучно освобожусь от обязанности оберегать отданное мне на хранение сокровище?» Так и с тобою, учитель: дал тебе Бог сына, который ревностно изучал и Тору, и слово пророческое, и поучения мудрецов наших. И безгрешным и чистым ушёл он из мира. Не должен ли ты утешиться тем, что безупречно возвратил сокровище, отданное тебе на хранение?

– Элазар, сын мой! – радостно сказал р. Иоханан. – По-человечески просто и сердечно утешил ты меня!

Библейские притчи

Бесплодная смоковница

Когда вышли из Вифании, Иисус взалкал; и, увидев издалека смоковницу, покрытую листьями, пошёл, не найдёт ли чего на ней. Но, придя к ней, ничего не нашёл, кроме листьев, ибо ещё не время было собирания смокв. И сказал ей Иисус:

– Отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек!

И слышали то ученики Его.

Поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня. И, вспомнив, Пётр говорит Ему:

– Равви! Посмотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла.

Иисус, отвечая, говорит им:

– Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: «Поднимись и ввергнись в море», – и не усомнится в сердце своём, но поверит, что сбудется по словам его, – будет ему, что ни скажет. Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, – и будет вам. И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши. Если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших.

Виноградари

Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнёс его оградою, выкопал в нём точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился. Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды; виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями. Опять послал он других слуг, больше прежнего, и с ними поступили так же. Наконец, послал он к ним своего сына, говоря: «Постыдятся сына моего». Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу:

– Это наследник. Пойдём, убьём его и завладеем наследством его.

И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили.

Итак, когда придёт хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями?

Говорят Ему:

– Злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои.

Иисус говорит им:

– Неужели вы никогда не читали в Писании: «Камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла»? Это от Господа, и есть дивно в очах наших? Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его. И тот, кто упадёт на этот камень, разобьётся, а на кого он упадёт, того раздавит.

Вирсавия, Урия и Давид

Однажды под вечер Давид, встав с постели, прогуливался на кровле царского дома и увидел с кровли купающуюся женщину; а та женщина была очень красива. И послал Давид разведать, кто эта женщина? И сказали ему:

– Это Вирсавия, дочь Елиама, жена Урии Хеттеянина.

Давид послал слуг взять её; и она пришла к нему, и он спал с нею. Когда же она очистилась от нечистоты своей, возвратилась в дом свой. Женщина эта сделалась беременною и послала известить Давида, говоря: «Я беременна».

И послал Давид сказать Иоаву:

– Пришли ко мне Урию Хеттеянина.

И послал Иоав Урию к Давиду. И пришёл к нему Урия, и расспросил его Давид о положении Иоава и о положении народа, и о ходе войны. И сказал Давид Урии:

– Иди домой и омой ноги свои.

И вышел Урия из дома царского, а вслед за ним понесли и царское кушанье. Но Урия спал у ворот царского дома со всеми слугами своего господина, и не пошёл в свой дом. И донесли Давиду, говоря: «Не пошёл Урия в дом свой». И сказал Давид Урии:

– Вот, ты пришёл с дороги; отчего же не пошёл ты в дом свой?

И сказал Урия Давиду:

– Ковчег Божий и Израиль и Иуда находятся в шатрах, и господин мой Иоав и рабы господина моего пребывают в поле, а я вошёл бы в дом свой и есть, и пить, и спать со своею женою! Клянусь твоею жизнью и жизнью души твоей, этого я не сделаю.

И сказал Давид Урии:

– Останься здесь и на этот день, а завтра я отпущу тебя.

И остался Урия в Иерусалиме на этот день до завтра. И пригласил его Давид, и ел Урия пред ним и пил, и напоил его Давид. Но вечером Урия пошёл спать на постель свою с рабами господина своего, а в свой дом не пошёл.

Поутру Давид написал письмо к Иоаву и послал его с Уриею. В письме он написал так: «Поставьте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был поражён и умер». Посему, когда Иоав осаждал город, то поставил он Урию на таком месте, о котором знал, что там храбрые люди. И вышли люди из города и сразились с Иоавом, и пало несколько из народа, из слуг Давидовых; был убит также и Урия Хеттеянин.

И послал Иоав донести Давиду о всём ходе сражения. И приказал посланному, говоря:

– Когда ты расскажешь царю о всём ходе сражения и увидишь, что царь разгневается, и скажет тебе: «Зачем вы так близко подходили к городу сражаться? Разве вы не знали, что со стены будут бросать на вас? Кто убил Авимелеха, сына Иероваалова? Не женщина ли бросила на него со стены обломок жёрнова и поразила его, и он умер в Тевеце? Зачем же вы близко подходили к стене?» – тогда ты скажи: «И раб твой Урия Хеттеянин также поражён и умер».

И пошёл посланный от Иоава к царю в Иерусалим, и пришёл, и рассказал Давиду обо всём, для чего послал его Иоав, обо всём ходе сражения. И разгневался Давид на Иоава и сказал посланному:

– Зачем вы близко подходили к городу сражаться? Разве вы не знали, что вас поражать будут со стены? Кто убил Авимелеха, сына Иероваалова? Не женщина ли бросила на него со стены обломок жёрнова, и он умер в Тевеце? Зачем вы близко подходили к стене?

Тогда посланный сказал Давиду:

– Одолевали нас те люди и вышли к нам в поле, и мы преследовали их до входа в ворота; тогда стреляли стрелки со стены на рабов твоих, и умерли некоторые из рабов царя; умер также и раб твой Урия Хеттеянин.

Тогда сказал Давид посланному:

– Так скажи Иоаву: «Пусть не смущает тебя это дело, ибо меч поядает иногда того, иногда сего; усиль войну твою против города и разрушь его». Так ободри его.

И услышала жена Урии, что умер Урия, муж её, и плакала по муже своём. Когда кончилось время плача, Давид послал, и взял её в дом свой, и она сделалась его женою и родила ему сына. И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа.

Гибель Самсона

Полюбил Самсон одну женщину, жившую на долине Сорек; имя ей Далида. К ней пришли владельцы Филистимские и говорят ей:

– Уговори его, и выведай, в чём великая сила его и как нам одолеть его, чтобы связать его и усмирить его; а мы дадим тебе за то каждый тысячу сто сиклей серебра.

И сказала Далида Самсону:

– Скажи мне, в чём великая сила твоя и чем связать тебя, чтобы усмирить тебя?

Самсон сказал ей:

– Если свяжут меня семью сырыми тетивами, которые не засушены, то я сделаюсь бессилен и буду как и прочие люди.

И принесли ей владельцы Филистимские семь сырых тетив, которые не засохли, и она связала его ими. Между тем один скрытно сидел у неё в спальне.

И сказала ему:

– Самсон! Филистимляне идут на тебя.

Он разорвал тетивы, как разрывают нитку из пакли, когда пережжёт её огонь. И не узнана сила его.

И сказала Далида Самсону:

– Вот, ты обманул меня и говорил мне ложь; скажи же теперь мне, чем связать тебя?

Он сказал ей:

– Если свяжут меня новыми верёвками, которые не были в деле, то я сделаюсь бессилен и буду, как прочие люди.

Далида взяла новые верёвки и связала его и сказала ему:

– Самсон! Филистимляне идут на тебя.

Между тем один скрытно сидел в спальне. И сорвал он их с рук своих, как нитки.

И сказала Далида Самсону:

– Всё ты обманываешь меня и говоришь мне ложь; скажи мне, чем бы связать тебя?

Он сказал ей:

– Если ты воткёшь семь кос головы моей в ткань и прибьёшь её гвоздём к ткальной колоде, то я буду бессилен, как и прочие люди.

И усыпила его Далида на коленях своих. И когда он уснул, взяла Далида семь кос головы его, и прикрепила их к колоде, и сказала ему:

– Филистимляне идут на тебя, Самсон!

Он пробудился от сна своего и выдернул ткальную колоду вместе с тканью; и не узнана сила его.

И сказала ему Далида:

– Как же ты говоришь: «люблю тебя», а сердце твоё не со мною? Вот, ты трижды обманул меня и не сказал мне, в чём великая сила твоя.

И как она словами своими тяготила его всякий день и мучила его, то душе его тяжело стало до смерти. И он открыл ей всё сердце своё, и сказал ей:

– Бритва не касалась головы моей, ибо я назорей Божий от чрева матери моей; если же остричь меня, то отступит от меня сила моя; я сделаюсь слаб и буду, как прочие люди.

Далида, видя, что он открыл ей всё сердце своё, послала и звала владельцев Филистимских, сказав им:

– Идите теперь; он открыл мне всё сердце своё.

И пришли к ней владельцы Филистимские и принесли серебро в руках своих.

И усыпила его Далида на коленях своих, и призвала человека, и велела ему остричь семь кос головы его. И начал он ослабевать, и отступила от него сила его. Она сказала:

– Филистимляне идут на тебя, Самсон!

Он пробудился от сна своего и сказал:

– Пойду, как и прежде, и освобожусь, – а не знал, что Господь отступил от него.

Филистимляне взяли его и выкололи ему глаза, привели его в Газу и оковали его двумя медными цепями, и он молол в доме узников. Между тем волосы на голове его начали расти, где они были острижены. Владельцы Филистимские собрались, чтобы принести великую жертву Дагону, богу своему, и повеселиться, и сказали:

– Бог наш предал Самсона, врага нашего, в руки наши.

Также и народ, видя его, прославлял бога своего, говоря:

– Бог наш предал в руки наши врага нашего и опустошителя земли нашей, который побил многих из нас.

И когда развеселилось сердце их, сказали:

– Позовите Самсона из дома темничного, пусть он позабавит нас.

И призвали Самсона из дома узников, и он забавлял их, и заушали его и поставили его между столбами.

И сказал Самсон отроку, который водил его за руку:

– Подведи меня, чтобы ощупать мне столбы, на которых утверждён дом, и прислониться к ним.

Отрок так и сделал. Дом же был полон мужчин и женщин; там были все владельцы Филистимские, и на кровле было до трёх тысяч мужчин и женщин, смотревших на забавляющего их Самсона.

И воззвал Самсон к Господу и сказал:

– Господи Боже! Вспомни меня и укрепи меня только теперь, о Боже! Чтобы мне в один раз отмстить Филистимлянам за два глаза мои.

И сдвинул Самсон с места два средних столба, на которых утверждён был дом, упёршись в них, в один правою рукою своею, а в другой левою. И сказал Самсон:

– Умри, душа моя, с Филистимлянами!

И упёрся всею силою, и обрушился дом на владельцев и на весь народ, бывший в нём.

И было умерших, которых умертвил Самсон при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей. И пришли братья его и весь дом отца его, и взяли его, и пошли и похоронили его между Цорою и Естаолом, во гробе Маноя, отца его.

Давид и Саул

Давид жил в безопасных местах Ен-Гадди. Когда Саул возвратился от Филистимлян, его известили, говоря: «Вот, Давид в пустыне Ен-Гадди». И взял Саул три тысячи отборных мужей из всего Израиля и пошёл искать Давида и людей его по горам, где живут серны.

И пришёл к загону овечьему, при дороге; там была пещера, и зашёл туда Саул для нужды; Давид же и люди его сидели в глубине пещеры.

И говорили Давиду люди его:

– Вот день, о котором говорил тебе Господь: «Вот, я предам врага твоего в руки твои, и сделаешь с ним, что тебе угодно».

Давид встал и тихонько отрезал край от верхней одежды Саула. Но после сего больно стало сердцу Давида, что он отрезал край от одежды Саула. И сказал он людям своим:

– Да не попустит мне Господь сделать это господину моему, помазаннику Господню, чтобы наложить руку мою на него, ибо он помазанник Господень.

И удержал Давид людей своих сими словами и не дал им восстать на Саула. А Саул встал и вышел из пещеры на дорогу.

Потом встал и Давид, и вышел из пещеры, и закричал вслед Саула, говоря:

– Господин мой, царь!

Саул оглянулся назад, и Давид пал лицом на землю и поклонился ему. И сказал Давид Саулу:

– Зачем ты слушаешь речи людей, которые говорят: «Вот, Давид умышляет зло на тебя»? Вот, сегодня видят глаза твои, что Господь предавал тебя ныне в руки мои в пещере; и мне говорили, чтоб убить тебя; но я пощадил тебя и сказал: «Не подниму руки моей на господина моего, ибо он помазанник Господа». Отец мой! Посмотри на край одежды твоей в руке моей; я отрезал край одежды твоей, а тебя не убил: узнай и убедись, что нет в руке моей зла, ни коварства, и я не согрешил против тебя; а ты ищешь души моей, чтоб отнять её. Да рассудит Господь между мною и тобою, и да отмстит тебе Господь за меня; но рука моя не будет на тебе, как говорит древняя притча: «От беззаконных исходит беззаконие». А рука моя не будет на тебе. Против кого вышел царь Израильский? За кем ты гоняешься? За мёртвым псом, за одною блохою. Господь да будет судьёю и рассудит между мною и тобою. Он рассмотрит, разберёт дело моё, и спасёт меня от руки твоей.

Когда кончил Давид говорить слова сии к Саулу, Саул сказал:

– Твой ли это голос, сын мой Давид?

И возвысил Саул голос свой, и плакал, и сказал Давиду:

– Ты правее меня, ибо ты воздал мне добром, а я воздавал тебе злом; ты показал это сегодня, поступив со мною милостиво, когда Господь предавал меня в руки твои, ты не убил меня. Кто, найдя врага своего, отпустил бы его в добрый путь? Господь воздаст тебе добром за то, что сделал ты мне сегодня. И теперь я знаю, что ты непременно будешь царствовать, и царство Израилево будет твёрдо в руке твоей. Итак, поклянись мне Господом, что ты не искоренишь потомства моего после меня и не уничтожишь имени моего в доме отца моего.

И поклялся Давид Саулу. И пошёл Саул в дом свой, Давид же и люди его взошли в место укреплённое.

Добрый Самаритянин

Один законник встал и, искушая Иисуса, сказал:

– Учитель! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

Он же сказал ему:

– В законе что написано? Как читаешь?

Он сказал в ответ:

– Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостью твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.

Иисус сказал ему:

– Правильно ты отвечал. Так поступай, и будешь жить.

Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу:

– А кто мой ближний?

На это сказал Иисус:

– Некоторый человек шёл из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шёл той дорогою и, увидев его, прошёл мимо. Также и левит, быв на том месте, подошёл, посмотрел и прошёл мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашёл на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино. И, посадив его на своего осла, привёз его в гостиницу и позаботился о нём. А на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: «Позаботься о нём; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе». Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?

Он сказал:

– Оказавший ему милость.

Тогда Иисус сказал ему:

– Иди, и ты поступай так же.

Жертвоприношение Авраама

Бог искушал Авраама и сказал ему:

– Авраам!

Он сказал:

– Вот я.

Бог сказал:

– Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе.

Авраам встал рано утром, оседлал осла своего, взял с собою двоих из отроков своих и Исаака, сына своего; наколол дров для всесожжения и, встав, пошёл на место, о котором сказал ему Бог.

На третий день Авраам возвёл очи свои и увидел то место издалека.

И сказал Авраам отрокам своим:

– Останьтесь вы здесь с ослом, а я и сын пойдём туда и поклонимся, и возвратимся к вам.

И взял Авраам дрова для всесожжения, и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе. И начал Исаак говорить Аврааму, отцу своему, и сказал:

– Отец мой!

Он отвечал:

– Вот я, сын мой.

Он сказал:

– Вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения?

Авраам сказал:

– Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой.

И шли далее оба вместе.

И пришли на место, о котором сказал ему Бог; и устроил там Авраам жертвенник, разложил дрова и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров.

И простёр Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего. Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал:

– Авраам! Авраам!

Он сказал:

– Вот я.

Ангел сказал:

– Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня.

И возвёл Авраам очи свои и увидел: и вот, позади овен, запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошёл, взял овна и принёс его во всесожжение вместо Исаака, сына своего. И нарёк Авраам имя месту тому: Иегова-ире (Господь усмотрит). Посему и ныне говорится: на горе Иеговы усмотрится.

И вторично воззвал к Аврааму Ангел Господень с неба и сказал:

– Мною клянусь, говорит Господь, что, так как ты сделал сие дело и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня, то Я благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твоё, как звёзды небесные и как песок на берегу моря; и овладеет семя твоё городами врагов своих; и благословятся в семени твоём все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего.

Иона во чреве китовом

Было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: «Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нём, ибо злодеяния его дошли до Меня».

И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня. И пришёл в Иоппию, и нашёл корабль, отправлявшийся в Фарсис, отдал плату за провоз и вошёл в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа.

Но Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалась на море великая буря, и корабль готов был разбиться. И устрашились корабельщики, и взывали каждый к своему богу, и стали бросать в море кладь с корабля, чтобы облегчить его от неё. Иона же спустился во внутренность корабля, лёг и крепко заснул.

И пришёл к нему начальник корабля и сказал ему:

– Что ты спишь? Встань, воззови к Богу твоему. Может быть, Бог вспомнит о нас и мы не погибнем.

И сказали друг другу:

– Пойдём, бросим жребии, чтобы узнать, за кого постигает нас эта беда.

И бросили жребии, и пал жребий на Иону. Тогда сказали ему:

– Скажи нам, за кого постигла нас эта беда? Какое твоё занятие, и откуда идёшь ты? Где твоя страна, и из какого ты народа?

И он сказал им:

– Я Еврей, чту Господа Бога небес, сотворившего море и сушу.

И устрашились люди страхом великим и сказали ему:

– Для чего ты это сделал? – ибо узнали эти люди, что он бежит от лица Господня, как он сам объявил им.

И сказали ему:

– Что сделать нам с тобою, чтобы море утихло для нас? – ибо море не переставало волноваться.

Тогда он сказал им:

– Возьмите меня и бросьте меня в море, и море утихнет для вас, ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря.

Но эти люди начали усиленно грести, чтобы пристать к земле, но не могли, потому что море всё продолжало бушевать против них. Тогда воззвали они к Господу и сказали:

– Молим Тебя, Господи, да не погибнем за душу человека сего, и да не вменишь нам кровь невинную. Ибо Ты, Господи, соделал, что угодно Тебе!

И взяли Иону и бросили его в море, и утихло море от ярости своей. И устрашились эти люди Господа великим страхом, и принесли Господу жертву, и дали обеты.

И повелел Господь большому киту поглотить Иону; и был Иона во чреве этого кита три дня и три ночи. И помолился Иона Господу Богу своему из чрева кита и сказал:

– К Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня; из чрева преисподней я возопил, и Ты услышал голос мой. Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходили надо мною. И я сказал: «Отринут я от очей Твоих, однако я опять увижу святый храм Твой». Объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня; морскою травою обвита была голова моя. До основания гор я нисшёл, земля своими запорами навек заградила меня. Но Ты, Господи Боже мой, изведёшь душу мою из ада. Когда изнемогла во мне душа моя, я вспомнил о Господе, и молитва моя дошла до Тебя, до храма святого Твоего. Чтущие суетных и ложных богов оставили Милосердого своего, а я гласом хвалы принесу Тебе жертву; что обещал, исполню: у Господа спасение! И сказал Господь киту, и он изверг Иону на сушу.

Лот и его дочери

Вышел Лот из Сигора и стал жить в горе, и с ним две дочери его, ибо он боялся жить в Сигоре. И жил в пещёре, и с ним две дочери его.

И сказала старшая младшей:

– Отец наш стар, и нет человека на земле, который вошёл бы к нам по обычаю всей земли; итак напоим отца нашего вином, и переспим с ним, и восставим от отца нашего племя.

И напоили отца своего вином в ту ночь; и вошла старшая и спала с отцом своим в ту ночь; а он не знал, когда она легла и когда встала. На другой день старшая сказала младшей:

– Вот, я спала вчера с отцом моим; напоим его вином и в эту ночь; и ты войди, спи с ним, и восставим от отца нашего племя.

И напоили отца своего вином и в эту ночь; и вошла младшая и спала с ним; и он не знал, когда она легла и когда встала.

И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего, и родила старшая сына, и нарекла ему имя Моав, говоря: «Он от отца моего». Он отец Моавитян доныне. И младшая также родила сына, и нарекла ему имя Бен-Амми, говоря: «Он сын рода моего». Он отец Аммонитян доныне.

Нищий Лазарь

Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его.

Умер нищий и отнесён был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал:

– Отче Аврааме! Умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сём.

Но Авраам сказал:

– Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твоё в жизни твоей, а Лазарь – злое. Ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь. И сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят.

Тогда сказал он:

– Так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения.

Авраам сказал ему:

– У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их.

Он же сказал:

– Нет, отче Аврааме, но если кто из мёртвых придёт к ним, покаются.

Тогда Авраам сказал ему:

– Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мёртвых воскрес, не поверят.

О блудном сыне

У некоторого человека было два сына. И сказал младший из них отцу:

– Отче! Дай мне следующую мне часть имения.

И отец разделил им имение.

По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. И пошёл, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней. И он рад был наполнить чрево своё рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал:

– Сколько наёмников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода. Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: «Отче, я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. Прими меня в число наёмников твоих».

Встал и пошёл к отцу своему. И когда он был ещё далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему:

– Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим.

А отец сказал рабам своим:

– Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного телёнка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся.

И начали веселиться.

Старший же сын его был на поле, и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование, и, призвав одного из слуг, спросил:

– Что это такое?

Он сказал ему:

– Брат твой пришёл, и отец твой заколол откормленного телёнка, потому что принял его здоровым.

Он осердился и не хотел войти. Отец же его, вый-дя, звал его. Но он сказал в ответ отцу:

– Вот, я столько лет служу тебе, и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими. А когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного телёнка.

Он же сказал ему:

– Сын мой! Ты всегда со мною, и всё моё – твоё, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся.

Плевелы

Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своём. Когда же люди спали, пришёл враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушёл. Когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему:

– Господин! Не доброе ли семя сеял ты на поле твоём? Откуда же на нём плевелы?

Он же сказал им:

– Враг человека сделал это.

А рабы сказали ему:

– Хочешь ли, мы пойдём, выберем их?

Но он сказал:

– Нет. Чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы. И во время жатвы я скажу жнецам: «Соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою».

Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя – это сыны Царствия, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы.

Посему как собирают плевелы и огнём сжигают, так будет при кончине века сего: пошлёт Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную. Там будет плач и скрежет зубов. Тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их.

Проданное первородство

Исаак был сорока лет, когда он взял себе в жёны Ревекку, дочь Вафуила Арамеянина из Месопотамии, сестру Лавана Арамеянина. И молился Исаак Господу о Ревекке, жене своей, потому что она была неплодна; и Господь услышал его, и зачала Ревекка, жена его.

Сыновья в утробе её стали биться, и она сказала:

– Если так будет, то для чего мне это?

И пошла вопросить Господа. Господь сказал ей:

– Два племени во чреве твоём, и два различных народа произойдут из утробы твоей; один народ сделается сильнее другого, и больший будет служить меньшему.

И настало время родить ей: и вот близнецы в утробе её. Первый вышел красный, весь, как кожа, косматый; и нарекли ему имя Исав. Потом вышел брат его, держась рукою своею за пяту Исава; и наречено ему имя Иаков. Исаак же был шестидесяти лет, когда они родились от Ревекки.

Дети выросли, и стал Исав человеком искусным в звероловстве, человеком полей; а Иаков человеком кротким, живущим в шатрах. Исаак любил Исава, потому что дичь его была по вкусу его, а Ревекка любила Иакова.

И сварил Иаков кушанье; а Исав пришёл с поля усталый. И сказал Исав Иакову:

– Дай мне поесть красного, красного этого, ибо я устал.

От сего дано ему прозвание: Едом. Но Иаков сказал Исаву:

– Продай мне теперь же своё первородство.

Исав сказал:

– Вот, я умираю, что мне в этом первородстве?

Иаков сказал ему:

– Поклянись мне теперь же.

Он поклялся ему, и продал Исав первородство своё Иакову. И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы; и он ел и пил, и встал и пошёл; и пренебрёг Исав первородство.

Смоковница

Рассказали Ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их. Иисус сказал им на это:

– Думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете. Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете.

И сказал сию притчу:

Некто имел в винограднике своём посаженную смоковницу, и пришёл искать плода на ней, и не нашёл. И сказал виноградарю:

– Вот, я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице и не нахожу; сруби её. На что она и землю занимает?

Но он сказал ему в ответ:

– Господин! Оставь её и на этот год, пока я окопаю её и обложу навозом, – не принесёт ли плода. Если же нет, то в следующий год срубишь её.

Соломоново решение

Пришли две женщины-блудницы к царю и стали пред ним. И сказала одна женщина:

– О, господин мой! Я и эта женщина живём в одном доме. И я родила при ней в этом доме. На третий день после того, как я родила, родила и эта женщина. И были мы вместе, и в доме никого постороннего с нами не было; только мы две были в доме. И умер сын этой женщины ночью, ибо она заспала его. И встала она ночью, и взяла сына моего от меня, когда я, раба твоя, спала, и положила его к своей груди, а своего мёртвого сына положила к моей груди. Утром я встала, чтобы покормить сына моего, и вот, он был мёртвый. А когда я всмотрелась в него утром, то это был не мой сын, которого я родила.

И сказала другая женщина:

– Нет, мой сын живой, а твой сын мёртвый.

А та говорила ей:

– Нет, твой сын мёртвый, а мой живой.

И говорили они так пред царём.

И сказал царь:

– Эта говорит: «Мой сын живой, а твой сын мёртвый»; а та говорит: «Нет, твой сын мёртвый, а мой сын живой». – И сказал царь, – подайте мне меч.

И принесли меч к царю. И сказал царь:

– Рассеките живое дитя надвое и отдайте половину одной и половину другой.

И отвечала та женщина, которой сын был живой, царю, ибо взволновалась вся внутренность её от жалости к сыну своему:

– О, господин мой! Отдайте ей этого ребёнка живого и не умерщвляйте его.

А другая говорила:

– Пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите.

И отвечал царь и сказал:

– Отдайте этой живое дитя и не умерщвляйте его. Она – его мать.

И услышал весь Израиль о суде, как рассудил царь; и стали бояться царя, ибо увидели, что мудрость Божия в нём, чтобы производить суд.

Христос о рабах бодрствующих

– Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придёт и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдёт бодрствующими. Истинно говорю вам, он препояшется и посадит их, и, подходя, станет служить им. И если придёт во вторую стражу, и в третью стражу придёт, и найдёт их так, то блаженны рабы те. Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придёт вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, придёт Сын Человеческий.

Тогда сказал Ему Пётр:

– Господи! К нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем?

Господь же сказал:

– Кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в своё время меру хлеба? Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдёт поступающим так.

Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот скажет в сердце своём: «Не скоро придёт господин мой», – и начнёт бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться, то придёт господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечёт его, и подвергнет его одной участи с неверными. Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут.

Царство Небесное

Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своём, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его.

Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё.

Ещё подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нём идёт и продаёт всё, что имеет, и покупает поле то.

Ещё подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошёл и продал всё, что имел, и купил её.

Ещё подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, севши, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон. Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов.

Царь деревьев

Пошли некогда дерева помазать над собою царя и сказали маслине:

– Царствуй над нами.

Маслина сказала им:

– Оставлю ли я тук мой, которым чествуют богов и людей, и пойду ли скитаться по деревам?

И сказали дерева смоковнице:

– Иди ты, царствуй над нами.

Смоковница сказала им:

– Оставлю ли я сладость мою и хороший плод мой и пойду ли скитаться по деревам?

И сказали дерева виноградной лозе:

– Иди ты, царствуй над нами.

Виноградная лоза сказала им:

– Оставлю ли я сок мой, который веселит богов и человеков, и пойду ли скитаться по деревам?

Наконец сказали все дерева терновнику:

– Иди ты, царствуй над нами.

Терновник сказал деревам:

– Если вы по истине поставляете меня царём над собою, то идите, покойтесь под тенью моею; если же нет, то выйдет огонь из терновника и пожжёт кедры Ливанские.

Христос о светильнике

Никто, зажёгши свечу, не ставит её в сокровенном месте, ни под сосудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет. Светильник тела есть око; итак, если око твоё будет чисто, то и всё тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно.

Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма? Если же тело твоё всё светло и не имеет ни одной тёмной части, то будет светло всё так, как бы светильник освещал тебя сиянием.

Индийские притчи

Александр Македонский и саньясин

Когда Александр собирался идти покорять Индию, его учитель Аристотель сказал ему: «Привези мне из Индии только один подарок. Привези мне саньясина – человека, который ради познания самого себя отрёкся от мирской жизни».

Проходя через многие земли, Александр везде спрашивал людей: «Я хочу увидеть того, кто познал самого себя. Мне не нужны искатели, мне нужен тот, кто уже познал». И каждый раз ему отвечали: «Там, у подножия гор, на берегу реки, есть старик, который познал самого себя».

Александр отдал приказ своему военачальнику с почестями привести к нему этого человека. Когда отряд прибыл в указанный район, военачальник отправился к местному старейшине, чтобы расспросить его о старике. Тот ответил:

– Да, здесь действительно есть саньясин, великий саньясин. Но вам вряд ли удастся убедить его следовать за вами.

Военачальник рассмеялся и сказал:

– Глупости. Если Александр Великий прикажет, то весь этот город последует за ним.

Придя к саньясину, солдаты увидели его стоящим обнажённым на берегу реки. Они сказали:

– Следуй за нами. Сам Александр Великий приглашает тебя быть его гостем. Тебе будут оказаны великие почести, ты будешь иметь всё, что пожелаешь. Александр возьмёт тебя с собой в Грецию.

В ответ на это саньясин спокойно сказал:

– Никакая сила в этом мире не заставит меня следовать за тобой. Если я нужен вашему Александру, пусть он придёт сюда ко мне сам.

Посланный Александром был поражён. Он ещё никогда не слышал такого повелительного тона. И он не решился применить силу. Вернувшись к Александру, он сказал:

– Этот человек высокомерно обошёлся со мной, и я боюсь, что с вами он поступит так же.

Александр гордо вскинул голову:

– Каждый, кто не окажет мне должного почтения, умрёт. Я иду!

Но когда он прибыл на место, его охватил трепет. Саньясин первый обратился к нему:

– Итак, ты – Александр Великий. Я думаю, что всякий, кто называет себя великим, не велик и не может быть таким.

– Я пришёл не спорить, – ответил Александр, – я пришёл пригласить тебя.

Старик улыбнулся:

– Я свободен как ветер! Нельзя пригласить ветер. Он дует сам по себе. Если я почувствую, что мне этого хочется, я приду в Грецию, но если я не хочу, никто не может заставить меня.

От таких слов Александр пришёл в ярость. Он выхватил меч и сказал:

– Старик, если ты не пойдёшь со мной, я убью тебя!

Саньясин ответил:

– Ты немного опоздал. Я уже сам убил себя.

Александр сжал меч и сказал:

– Сейчас твоя голова покатится с плеч!

Саньясин ответил:

– Ты можешь отрубить мою голову, но ты не можешь убить меня, потому что когда ты увидишь мою голову падающей на землю, я тоже увижу её падающей.

Александр так и не смог убить этого человека. В его дневнике сохранилась запись об этом. Этого человека звали Датдамеш.

Алмаз Кохинор

Однажды, копаясь на своём участке, крестьянин нашёл камушек. Камушек выглядел очень красивым, и крестьянин подумал, что он мог бы понравиться его детям. Они могли бы играть с ним, ведь он такой красивый, – поэтому он принёс камушек домой.

Дети – везде дети! Они играли с камушком до тех пор, пока он им не надоел, после чего оставили на окне и забыли про него.

Один монах, странствующий саньясин, проходя через горы, искал себе ночлег, и крестьянин пригласил его к себе домой. Саньясин принял пищу, предложенную хозяином, после чего они поболтали, так как саньясин был путешественником и знал множество новостей обо всём на свете. И, как бы между прочим, саньясин сказал:

– Что ты тут делаешь? Я знаю место, где можно найти алмазы прямо на берегу реки. И, приложив немного труда, ты мог бы сказочно разбогатеть. Работая же на своей земле в поте лица, ты всю жизнь будешь трудиться. Зачем тратить жизнь впустую?

На следующее утро саньясин ушёл, но в ум крестьянина он заронил надежду, которая переросла в желание, полностью захватившее бедняка. Не зная, что это за река, он продал свой участок и пустился на поиски. На прощание он сказал жене и детям:

– Вы должны подождать меня, самое большее, лет пять, и я вернусь богатым!

Он усердно трудился, но и через пять лет не нашёл того места, где алмазов было бы так много, что добывать их не составило бы труда. Однако за эти пять лет он твёрдо и чётко усвоил, что такое алмаз.

И вот, когда он вернулся домой и приблизился к своей хижине, то не поверил глазам – редчайший и величайший алмаз, который можно было вообразить, лежал, заброшенный и забытый всеми, на подоконнике его дома. И тогда он вспомнил, как его нашёл.

Бесконечная история

Жила-была одна принцесса, которая очень любила истории. Однажды она решила вый-ти замуж и объявила:

– Я выйду замуж за того, кто будет постоянно рассказывать мне историю за историей, но если у него не найдётся новых историй, он будет казнён. Должен же найтись кто-нибудь.

И находились люди, которые утверждали, что знают множество историй, к тому же очень длинных. Поэтому они осмеливались предложить принцессе выйти за них замуж. Но через несколько дней – может быть, три, четыре или пять – их истории заканчивались, и тогда их казнили. Так было казнено много людей.

Как-то пришёл один мудрый человек и тоже предложил себя:

– У меня так много историй, что они никогда не кончатся.

Принцесса согласилась:

– Хорошо, начинай рассказывать свои истории. – Если он выдержит испытание и сможет рассказывать месяц или два, тогда она выйдет за него замуж.

Он начал свой рассказ с истории о фермере, у которого было много земли, примерно пятьсот акров. Он засеял землю пшеницей и собрал хороший урожай. Фермер обмолотил пшеницу и уложил зерно в большие амбары на хранение. Солома тоже была уложена в склады. Так хранилище за хранилищем наполнилось его урожаем.

А какой-то воробей, у которого были птенцы, повадился туда и вытаскивал одно зёрнышко, затем улетал и совал зёрнышко в клюв своему птенцу. Затем он снова появлялся и брал другое зёрнышко, улетал и давал другому птенцу. И опять прилетал и брал третье зёрнышко, улетал и кормил третьего птенца. Затем снова появлялся, доставал четвёртое зёрнышко, летел обратно и кормил четвёртого птенца. И затем появлялся, брал одно или два зёрнышка и улетал за водой для своих птенчиков. Он продолжал летать до тех пор, пока не удовлетворил всех, и тогда они отправлялись спать. Утром воробей поднимался, направлялся к куче, брал одно зёрнышко в клюв и возвращался к гнезду.

Тогда принцесса спросила:

– Что произошло дальше?

Мудрец ответил:

– Затем воробей направлялся к этой куче снова и брал одно зёрнышко, летел назад и давал одному из птенцов.

– И что же случилось дальше? – спросила принцесса.

– Затем воробей направлялся к этой куче, брал одно зёрнышко, летел назад и кормил…

Принцесса воскликнула:

– Ты должен продолжить историю!

Тогда мудрец сказал:

– Когда всё зерно в куче закончится, тогда я приступлю к другой части этой истории.

Она ответила:

– Сейчас у меня болит голова, я не могу слушать больше.

– Ладно, – сказал он, – когда у тебя появится настроение послушать ещё, тогда я расскажу тебе дальше.

Но она уже больше никогда не попросила, потому что знала, что он начнёт ту же самую историю о птице, летающей к куче зерна, улетающей назад и кормящей своих птенцов.

Бесполезное золото

Жил один царь, привыкший раздавать много золота нищим и бедным. Он делал это ежедневно. После смерти он очутился на небесах во дворцах из золота. Они были обставлены мебелью из золота: золотые стулья, золотые столы – всё из золота, только из золота. Он был счастлив, что эти дары явились ему как хорошо заслуженная награда.

Но немного погодя король почувствовал сильную жажду и сказал людям, что хочет пить. Ему ответили:

– Всё, что ты посеял, должно находиться внутри дворца. Заходи и ищи, если найдёшь.

Но он не мог найти внутри ни капли воды.

Спустя некоторое время он проголодался и опять сказал, но другим людям, что хочет есть. Они ответили:

– Всё, что ты посеял, должно находиться в твоём дворце!

Но король убедился, что всё было сделано из золота, и только золото находилось там. Он почувствовал себя очень несчастным: «Что хорошего в этом золоте? Я голоден! Я не могу есть золото, оно бесполезно для меня».

Тогда он попросил ангела смерти снова дать ему шанс: ещё немного продлить срок человеческой жизни, для того чтобы сделать все необходимые дела. Он также хотел посеять семена для всех других необходимых вещей, чтобы комфортно жить там.

И ему было дано ещё пятнадцать дней. И все эти пятнадцать дней он ходил, раздавал пищу и воду, одежду и другие необходимые вещи нуждающимся.

Благословление Матери Кали

Случилось так, что Тенали Рамакришна, прославленный поэт Андхра Прадеша, юморист и философ, заблудился в дремучих джунглях. Он жил в XVI в., во время правления Кришнадевы, знаменитого царя государства Виджаянагар. Рамакришна был приглашён ко двору, где заслужил уважение как умный и находчивый советник. Когда он, заблудившись, в отчаянии пробирался по лесу, то вдруг увидел старого мудреца. Рамакришна бросился к нему, склонился к его ногам в великом почтении и спросил, что тот делает в этой глухой чащобе. Мудрец сказал:

– Та же мистическая сила, которая завлекла сюда тебя, привела и меня к этому месту. Теперь настал момент, когда я должен отбросить прочь тело, в котором так долго находился. Но перед этим я передам тебе мантру – мой талисман и моё сокровище, я повторял её все эти годы.

Это была мантра Матери Кали, и он нашептал её на ухо Тенали Рамакришне.

Рамакришна был бесконечно рад этому великому дару; он удалился в храм Кали вглубь джунглей и предался там медитации на Мать, призывая её с помощью мантры. Как-то в полночь в храм пришли аборигены племени койя, ведя с собой козу, которую они намеревались принести в жертву Матери, чтобы умилостивить её. Рамакришна спрятался за статуей богини и, когда нож должен был вонзиться в горло жертвы, воскликнул:

– Я Мать всех живых существ, включая вас и эту козу. Если вы убьёте моё дитя, ждите от меня лишь проклятья, не благословения!

Поверив, что с ними говорит сама Кали, койя отказались от жертвоприношения и ушли из храма.

И теперь Кали явилась перед Рамакришной. Она спросила, что бы он хотел получить от неё. Она была довольна его садханой.

– Какую ты выбираешь? – спросила она, держа перед ним две тарелки – одну с рисом, сваренным в простокваше, и другую – с молочным рисом.

Перед тем как принять решение, он захотел узнать, что принесёт ему выбор той или другой тарелки. Она объяснила:

– Рис с простоквашей даст тебе богатство и материальное процветание; молочный рис сделает тебя учёным мудрецом. Делай выбор.

Рамакришна подумал про себя: «Когда дурак владеет богатством, в этом нет ничего хорошего, но ведь и учёность не наполняет желудок три раза в день». Рамакришна был умным человеком! И он задал ещё один вопрос:

– Перед тем как я сделаю выбор, скажи, какой вкус имеет каждое кушанье?

Она засмеялась и сказала:

– Как же я могу описать вкус и сделать так, чтобы ты понял разницу? Ты должен попробовать сам.

И она поднесла ему обе тарелки.

Находчивый Рамакришна быстро опрокинул в рот содержимое и той, и другой, и умудрился проглотить и простоквашу, и молоко, и весь рис с обеих тарелок!

Кали была возмущена. Она заявила, что его дерзость должна быть строго наказана. Рамакришна признал свою вину и готов был принять наказание. Но может ли кара матери погубить дитя, каким бы предосудительным ни было его поведение?

– Моё решение, разумеется, будет спасительным для тебя, не трепещи! – сказала Кали и объявила приговор: «Будь Викадакави». Это означает: будь умным шутом, имеющим сильное влияние при дворе, накапливающим большое богатство и дающим всем, кто стремится к тебе, добрые советы.

Бог любит тех, кто обладает уверенностью в себе и мужеством признать свою вину и кто использует каждую возможность повысить свой духовный уровень.

Благочестивая женщина

Некий демон решил искусить благочестивую женщину. Демон оделся как садху и вошёл в хижину женщины, перебирая чётки. Он просил пристанища, но женщина не только пригласила его и накормила, но просила помолиться с нею. Демон для удачи решил исполнить все её просьбы. Они начали молиться. Затем женщина просила рассказать ей о жизни святых, и демон начал повествовать подобно самому лучшему садху. Женщина вошла в такой экстаз, что окропила всю хижину святою водой и, конечно, полила самого демона. Затем она предложила ему произвести совместно с нею пранаяму и постепенно собрала такую мощь, что демон уже не мог выйти из хижины и остался служить благочестивой женщине, и научился лучшим молитвам.

Когда один Риши проходил мимо хижины и заглянул в неё, он заметил молящегося демона и присоединился к нему в славословии Брахме. Так все трое сидели у очага и пели лучшие молитвы. Простая женщина своим благочестием заставила и демона и Риши вместе славословить. Но из Высших Обителей не ужасались, но улыбались такому сотрудничеству.

Можно даже заставить и демона сотрудничать в молитве.

Божества пьют молоко

Однажды в Индии случилось чудо.

В два часа ночи в одном из храмов раздался звонок и таинственный голос сказал жрецу:

– Ганеша хочет пить. Принеси ему молока.

Благочестивый жрец тут же отправился в храм и увидел, что чаша перед статуей Ганеши пуста. Он налил в неё молока – и оно тут же исчезло.

Через два часа об этом знали во всех храмах Дели. Служители храмов отправились за молоком. И во всех храмах оно из чаш исчезало.

К утру молва о чуде разнеслась по всей стране, тысячи людей отправились в храмы, неся с собой молоко. И боги пили молоко.

Женщины плакали и молились, видя доказательства истинности своей религии. Но учёные искали объяснения в массовой истерии, полагая, что жрецы подстроили «чудо». Доказывали, что камни статуй просто впитывают молоко через мельчайшие капилляры по законам физики. И даже видеосъёмка не могла их переубедить…

И тогда Кришна сказал:

– Я оставляю за собой право не появляться перед глупцами. Бог может стоять перед ними, но они скажут «не верим» и пройдут мимо. Потому пелена йога-майя покрывает их глаза, и я оставляю за собой право не открывать себя глупцам, которые не верят в меня. Но преданные мне могут видеть меня и прикоснуться к блаженству, которым пронизано все сущее.

Божий суд

Шалига с женой Джаликой. У них был сын Гункара, женатый на Шриядеви. А Шриядеви состояла в связи с купцом Субддхи. Несмотря на то, что об этом уже появился слух в народе, влюблённый в неё муж ничего слушать не хотел. Однажды свёкор застал Шриядеви спящей с любовником. Она почувствовала, что свёкор снял с её ноги браслет. Тогда она отпустила любовника, привела мужа и легла спать с ним. Потом она разбудила мужа и сказала:

– Твой отец снял у меня с ноги браслет и унёс.

Муж ответил:

– Завтра я сам у отца возьму его и верну!

Гункара, ругаясь, потребовал у отца браслет. Отец сказал:

– Я взял браслет, потому что увидал твою жену спящей с чужим мужчиной.

Жена возразила:

– Я спала с твоим сыном. Готова хоть божьему суду подвергнуться. Тут в северней части деревни есть изваяние якши (полубожественные существа; согласно легенде, они служат богу богатств Кубере и способны принимать любой облик).

Я пройду между его ног. Известно, что, кто прав, тот может пройти между ног статуи.

Свёкор согласился.

Неверная жена ещё до наступления дня отправилась к любовнику и сказала ему:

– Милый, сегодня утром я по божьему суду буду проходить между ног статуи якши. Ты приди к статуе, изобрази помешательство и бросься обнимать меня.

Тот согласился, и она вернулась домой.

Утром она собрала весь народ, взяла цветов, невыколосившихся злаков и прочее, пошла к храму якши, совершила омовение в ближайшей реке, и, когда пришла совершить моление, её любовник по уговору, как одержимый бесом, охватил её за шею руками.

– Ах, что же это такое? – вскричала она и пошла опять омываться. Люди схватили бесноватого за горло и удалили оттуда. Жена, омывшись, подошла к статуе якши, принесла в жертву цветы, благовония и прочее и сказала во всеуслышание:

– О досточтимый якша! Если ко мне когда-нибудь прикасался какой-либо мужчина, кроме моего мужа и этого бесноватого, то пусть не пройду я между твоих ног.

С этими словами она на глазах всего народа прошла между ног якши. И якша стоял неподвижно, одобряя про себя такую сметливость. Все стали её хвалить, говоря: «Вот верная жена». И она пошла домой.

Брамин и царь

Учёный брамин пришёл однажды к мудрому царю и сказал:

– Я хорошо знаю священные книги и потому хотел бы научить тебя истине!

Царь отвечал:

– Я думаю, что ты сам ещё не достаточно вник в смысл священных книг. Пойди и постарайся достигнуть истинного разумения, и тогда я изберу тебя своим учителем.

Брамин ушёл.

«Разве я не изучал столько лет священные книги, – говорил он себе, – а он ещё говорит, что я его не понимаю. Как глупо, что сказал мне царь».

Несмотря на то, прочёл он ещё раз внимательно священные книги. Но когда он опять пришёл к царю, то получил тот же ответ.

Это заставило его задуматься и, вернувшись домой, он заперся в своём доме и предался вновь изучению священного писания. Когда же он начал понимать внутренний его смысл, – ему стало ясно, как ничтожны богатства, почести, придворная жизнь и желания земных благ. С тех пор он посвятил себя всего самосовершенствованию, возвышению в себе божественного начала и не возвращался более к царю. Прошло несколько лет, и царь сам пришёл к брамину, и, увидев его, всего проникнутого мудростью и любовью, пав перед ним на колени, сказал:

– Теперь я вижу, что ты достиг истинного понимания смысла писания и теперь, если только тебе это угодно, я готов быть твоим учеником.

Верный путь к освобождению

Один царь имел обыкновение просить всех, кто появлялся в его царстве, указать ему путь к духовной реализации. Каждый называл свой способ, опираясь либо на традиционные тексты, либо на высказывания старших, и говорил, что именно этот путь и может привести к мокше (освобождению).

Близкому к царю слуге пришлось выслушать множество описаний правильного пути к освобождению, и он понял, что царь, хотя и беспрерывно слушает о различных методах достижения мокши, не пытается осуществить на практике ни один из них. Тогда у него возникла идея преподать царю урок.

В один прекрасный день, когда царь сидел в тронном зале и, как обычно, вёл разговор со многими людьми, слуга вбежал в зал с громким криком. Царь поднялся и спросил, отчего он кричит. Тот, изобразив на лице тревогу, ответил, что все дворцовые верблюды карабкаются на крышу террасы. Царь спросил, каким образом верблюды могут влезть на крышу. И слуга ответил, что если царь, утопая в роскоши, мечтает о том, чтобы одолеть путь, ведущий к освобождению, нет ничего удивительного, что верблюды карабкаются на террасу, а потом бросаются вниз.

Вес слона

Однажды царь прогуливался по своему дворцу и услышал разговор слуг: те критиковали первого министра. Они считали, что министр ничего не делает, незаслуженно пользуется уважением царя и зря получает большое жалованье. Царь подошёл к ним и предложил пройти испытание: кто победит, тот станет новым министром. В качестве задания он предложил им взвесить слона.

Слуги пришли в замешательство: где же найти такие весы, чтобы взвесить слона? Как они ни думали, как ни старались, а вес слона узнать не смогли.

Тогда пошли к министру, и царь его спросил:

– Не мог бы ты оказать мне милость – взвесить слона?

Министр через шесть минут вернулся и доложил точный вес слона.

Слуги раскрыли рты от удивления. А царь попросил министра объяснить, как ему удалось так быстро взвесить слона.

– Ты нашёл такие большие весы? – спросил он министра.

– Нет, Ваше величество, я завёл его в лодку, которая была в бассейне, и отметил уровень водоизмещения, затем слон вышел, а я стал наполнять лодку мешками с мукой. Когда водоизмещение достигло того же уровня, я сложил вес всех мешков и узнал вес слона.

У кого есть разум, обладает силой, если нет разума – нет и силы.

Взывай к милости Бога

Одним из величайших царей в истории человечества был Акбар. За доброжелательство и справедливость к людям его называли Хранителем человечества. В своё правление он значительно расширил и укрепил Индию, как государство.

Часто царь Акбар объезжал свою столицу, по обычаю того времени, в богатой карете с упряжкой из восьми лошадей. Герольды и телохранители трубили о его приближении по всем городским кварталам. Наперекор всей этой помпезности и торжественности царь издал строгий указ: останавливаться всякий раз, когда кто-либо из его подданных хочет обратиться к нему лично с жалобой или прошением.

Однажды возничий остановил лошадей, потому что один нищий-калека протянул к нему руки с мольбой о милостыне. Он громко восхвалял царя и восклицал: «Только царь может дать мне счастье!»

Акбар обратил внимание на то, что неподалёку сидел ещё один нищий и, как бы возражая первому, громко кричал: «Только Бог может облагодетельствовать человека, только Бог может дать человеку счастье!»

Акбар задумался над их словами.

Возвратившись во дворец, он велел испечь каравай хлеба и запечь в нём небольшой слиток золота. На следующий день он специально поехал по этой дороге. Сцена повторилась, и Акбар отдал хлеб тому нищему-калеке, который взывал к милости царя. Второму же нищему он не дал ничего, потому что тот не обращался с просьбой к нему, а взывал только к Богу.

Через некоторое время он снова проезжал по этой улице. Возничий опять остановил лошадей, потому что нищий-калека протягивал руки с мольбой о помощи к царю. Царь вышел из кареты и спросил его:

– Почему ты опять просишь меня о помощи? Разве я не дал тебе каравай хлеба, в котором был слиток золота?

Нищий-калека был удивлён:

– Я не знаю, о каком золоте ты говоришь. Хлеб, который ты дал мне, показался слишком тяжёлым, и я решил, что он плохо испечён. Поэтому я отдал его моему соседу-нищему за 10 монет.

Царь посмотрел вокруг. Второго нищего рядом не было. Тогда он велел разузнать, что стало с ним. Когда ему доложили, что нищий отдал хлеб своей жене, и та обнаружила в нём золото, купила дом и поправила все дела, Акбар посоветовал другому нищему взывать отныне не к царю, а к Богу, и уповать лишь на Его милость.

Видимость преданности

Хитрый крестьянин завёл привычку приходить в сельский храм с самого раннего утра и подолгу сидеть там со сложенными руками, рассчитывая, что люди будут почитать его как великого преданного. Поскольку до полудня он не вставал с места и не уходил, местный жрец не мог закрыть храм и отправиться по своим дневным делам.

Тогда у него возник план, как положить конец этой досадной помехе. Он видел, что «медитация» с закрытыми глазами была сплошным притворством. Жрец спрятался за статуей божества и, когда крестьянин изображал глубокую сосредоточенность, сказал изменённым зычным голосом:

– Верный преданный! Слушай! Меня несказанно радует твой аскетизм и твоя твёрдая воля. Подойди, и я заберу тебя к себе!

Услышав это, крестьянин стремглав выбежал из храма, и его там больше не видели.

Вода из трёх источников

Одна женщина из Пахалгаона, простая и неграмотная, но преданная, держала у себя на кухне воду в трёх тщательно вымытых, начищенных до блеска кувшинах. Вода была из трёх разных источников. Женщина называла эти кувшины Гангой, Ямуной и Сарасвати. Когда у её дома появлялся мучимый жаждой странник, она смешивала воду из трёх кувшинов и подавала её как Тривени тиртху (святую воду из места слияния трёх рек). Соседи, бывало, смеялись над ней, но её вера в то, что три источника связаны под землёй с тремя реками, сливающимися в Праяге, была неколебима.

Её муж отправился в паломничество в Каши (Варанаси). Его мать, благословляя его, надела ему на палец своё золотое кольцо и наказала беречь его как талисман. Когда он совершал ритуальное омовение в Ганге и Маникарника гаты, кольцо соскользнуло в воду, и его нельзя было отыскать. Вернувшись домой и рассказав о случившемся, он старался утешить свою мать:

– Ганга захотела получить это кольцо, и она взяла его.

Услышав это, его жена сказала:

– Нет, нет. Мать Ганга никогда не пожелает вещи, принадлежащей старой бедной женщине. Она примет лишь то, что подносится ей с любовью. Ганга вернёт нам кольцо, я уверена. Я попрошу её, ведь она у меня на кухне!

И она пошла на кухню и, сложив руки, стала молиться перед кувшином, которому дала имя Ганга. Она засунула в него руку и принялась водить ею по дну. И, конечно же, получила обратно кольцо, ибо важнее всего – вера.

Вор и яд

Поздним вечером на чердак к сеттияру забрался вор. Хозяин услышал шорохи над головой и сразу же догадался о его присутствии. Однако поднять крик он побоялся – а вдруг грабитель вооружён, и не успеют соседи сбежаться, как он пустит в ход свой кинжал…

Вместо того чтобы улечься спать, сеттияр сделал вид, будто осматривает ларцы с деньгами. И вдруг завопил во всё горло:

– Ой-ой-ой! Скорпион! Меня укусил скорпион!

На крики сеттияра сбежались соседи и приложили к месту мнимого укуса листья маргозы – лучшее средство от яда скорпиона.

– Ну как, – спросили беднягу, – яд ещё не успел глубоко проникнуть?

– Не знаю, как яд, – ответил хитрец, – а вот на мой чердак кто-то проник. Проверьте-ка, там ли он ещё.

Соседи стащили грабителя с чердака и долго потом дивились хитрости сеттияра.

Всемирный совет зверей

Человек – самое благородное животное, конечный продукт бесчисленных веков прогрессивной эволюции. Но он не борется за то, чтобы быть достойным своего статуса.

Звери собрались на всемирный совет, чтобы обсудить, прав ли человек, считая себя венцом творения и властелином всего живого на земле.

Лев вёл дискуссию. Тигр поставил под сомнение притязания человека; леопард поддержал резолюцию решительного протеста. Он произнёс пространную речь, осуждающую человека:

– Он повсюду позорит животных. Он изготовляет и пьёт смертоносные напитки, он гордится своей глупостью. Он обманывает себе подобных и тратит всю свою энергию и силу на производство дьявольского оружия, чтобы смести с лица земли своих сестёр и братьев. Он стегает кнутом лошадей и собак, понукая их мчаться из последних сил, и играет на скачках и собачьих бегах. Он жесток, жаден, бесстыден, ненасытен и безнравственен. Хотя он и наделён сильными чувствами и интеллектом, его поведение омерзительно и низко. Мы не знаем, где и как добудем себе пищу, у нас нет надёжных и удобных укрытий, и у нас нет иной одежды, кроме собственной кожи. И всё-таки последний из нас – более достойное божье создание, чем это чудовище, именуемое человеком, – так закончил свою речь леопард.

Лиса поднялась и добавила:

– У нас есть определённый срок для случки, человек же – мне стыдно даже говорить об этом – отказался от всяких правил и не знает никакого удержу. Он сам себе закон. Он – напасть для всех.

Встал лев, чтобы подвести итог обсуждению. Он согласился с общим направлением высказываний против человека, вызванных его необоснованным притязанием на главенство. Но он не согласился с тем, что все люди одинаковы. Он сказал, что среди них есть те, кто хуже зверей, но есть и такие, кто преодолел свои животные качества с помощью особых даров – интуиции и отречения. Последних, сказал он, все звери должны считать вожаками и наставниками, тогда как первые заслуживают осуждения и сурового наказания.

Где Бог?

Отшельник в оранжевом одеянии пришёл как-то в деревню, где было полным-полно неверующих. Его окружила молодёжь, призывавшая его показать, где же обитает Бог, столь глубоко им чтимый. Он сказал, что может это сделать, но сначала пусть дадут ему чашку молока.

Когда молоко поставили перед ним, он не стал его пить, а долго и молча глядел на него со всё возрастающим любопытством. Молодые люди проявляли нетерпение, их требования становились всё настойчивей. Тогда отшельник сказал им:

– Подождите минутку; говорят, в молоке содержится масло, но в этой чашке, как я ни старался, его не увидел.

Молодёжь стала смеяться над его наивностью.

– Глупый ты человек! Не делай таких нелепых заключений. В каждой капле молока содержится масло, оно и делает его питательным. Чтобы получить и увидеть его, нужно вскипятить молоко, остудить его, добавить простокваши, подождать несколько часов, чтобы оно свернулось, потом сбить и извлечь кусок масла, который появится на поверхности.

– Ах так! – сказал аскет. – Теперь мне гораздо легче объяснить вам, где обитает Бог. Он – повсюду, в каждом существе, в каждом атоме Вселенной, благодаря чему все они существуют и мы воспринимаем их и радуемся им. Но чтобы увидеть Его как реальную сущность, вам нужно строго, ревностно и искренне следовать предписанным правилам. Тогда, в конце этого процесса, вы ощутите Его милость и Его могущество.

Гнев гуру

Однажды в центральной провинции Индии путешествовали Учитель и ученик. Ученик шёл в нескольких шагах позади Учителя.

Несколько грубых и невоспитанных мальчишек стали бросать в ученика камни и обзывать его. Так на протяжении некоторого времени дети следовали за Учителем и его учеником.

Они подошли к реке. Учитель и его ученик сели в лодку, чтобы переправиться на другой берег. Мальчишки сели в другую лодку, но на середине реки их лодка стала тонуть. Учитель дал ученику пощёчину. Ученик был удивлён, поскольку он ни слова не сказал мальчишкам в ответ на их оскорбления. Мастер сказал:

– Это твоя вина. На тебе лежит ответственность за то, что их лодка тонет. Ты не ответил на их оскорбления. Теперь природа наказала их худшим образом, потому что у тебя не нашлось сострадания, чтобы подавить их оскорбления.

Пощёчина, которую дал мастер, сняла карму этого события, чтобы она не перешла в будущее мальчиков. Она также помогла предотвратить даже небольшую радость, которую мог испытать ученик при виде тонущей лодки мальчиков. Так пощёчина сняла карму события и с ученика.

Гнев просветлённого – благословение.

Голые мудрецы

Александр спросил у Параса:

– У кого вы учились мудрости?

Тот ответил:

– Меня учили голые мудрецы.

Александр захотел их увидеть. Он послал к мудрецам в лес гонца с рассказом о своих подвигах. Мудрецы сказали:

– Неужели Александр не мог добраться до нас без таких хлопот?

Они согласились принять его и ответить на его вопросы.

Александр задал 10 вопросов и получил 10 ответов.

Первый вопрос был такой:

– Кого в мире больше: живых или мёртвых?

– Живых, – ответили мудрецы, – потому что мёртвых больше нет.

Второй вопрос:

– Что кормит больше животных: земля или море?

– Море. Потому что сама земля есть лишь остров в Мировом океане.

Третий вопрос:

– Какое животное самое хитрое?

– То, которое ещё не попадалось человеку.

Четвёртый вопрос:

– Зачем вы советовали Парасу бороться со мной?

– Чтобы он со славой жил и со славой умер.

Пятый вопрос:

– Что было раньше: день или ночь?

– День был раньше на один день.

– Трудный ответ! – сказал Александр.

– На трудный вопрос! – ответили мудрецы.

Шестой вопрос:

– Как заслужить любовь?

– Будь самым сильным, но не самым страшным.

Седьмой вопрос:

– Что сильнее: жизнь или смерть?

– Жизнь; в ней больше страданий.

Восьмой:

– Когда надо человеку умирать?

– Когда смерть будет для него лучше жизни.

Два последних вопроса история не сохранила.

Господь Рама и бедная женщина

Как-то Господь Рама собрался навестить святых людей, и одна женщина очень хотела принять его у себя, но ей нечем было угостить его. И она пошла в лес собирать фрукты. Женщина не была уверена в их сладости, потому что лесные фрукты бывают как сладкими, так и горькими. Поэтому она пробовала все фрукты, откусывая чуть-чуть от каждого, чтобы убедиться в их сладости. Сладкие она брала, а горькие выкидывала. Только сладкие фрукты должны быть поданы Господу Раме у неё в гостях. Она не осознавала, что, пробуя фрукт на сладость, портит его внешний вид, потому что делала это в любви, а любовь омывает и чистит всё.

Когда Господь Рама пришёл, она забыла подать ему фрукты, поэтому он попросил у неё:

– Дорогая сестра, я очень проголодался. Нет ли у тебя чего-нибудь поесть?

Он хотел угоститься теми фруктами, которые она приготовила с такой большой любовью, теми фруктами, которые она собирала и пробовала. Она подала их, а он ел и наслаждался. Но его брат, стоявший рядом, испытывал большое отвращение из-за того, что неприкасаемая подала фрукты. Он был удивлён, когда Господь Рама взял их и подал ему:

– Ты должен тоже поесть фруктов.

Так как Господь Рама был старшим братом, то младший брат имел огромное уважение к нему и поэтому взял их. Но видя, что Господь Рама не смотрит на него, он выбросил их. Конечно, Господь Рама знал, что это для брата не имело ценности, ибо тот не знал цену любви.

Всё это встревожило Господа Раму. Он не смог вынести пренебрежения и несправедливости по отношению к своей преданной. Господь Рама сказал:

– Съев этот фрукт, ты нашёл бы жизнь вечную, ибо любовь вечна. Любовь – это Бог, и мой преданный – не мой преданный, а это я сам. Жизнь преданного и моя жизнь – одно и то же. Кому он даст жизнь, тот будет также жить. Он и я – то же самое. Так и этот фрукт был всецело наполнен жизнью и его любовью.

Когда Господь Рама достиг ашрама святых людей, сила любви преданной сделалась ещё более очищающей. В ашраме находился пруд с водой, используемой для питья. Но он пришёл в непригодное состояние: в нём водились черви, и исходил дурной запах.

Тогда Господь Рама сказал:

– Все вы хорошие люди, вы медитируете и соблюдаете дисциплину. Вы должны войти в воду, и от прикосновения ваших ног вода будет очищена.

Один за другим все эти люди входили в воду, но безрезультатно. Тогда Господь Рама сам вошёл в пруд, но даже это не имело воздействия. Он спросил:

– Есть здесь ещё кто-нибудь, кто предан Богу?

Ученики ответили:

– Никого больше нет.

Но Господь Рама заметил:

– Да вот женщина там, пусть пройдёт вперёд!

Но она колебалась. Тогда Господь Рама взял её за руку и заставил войти в воду. Когда её ноги коснулись воды, вода внезапно стала чистой и пригодной для питья. Это и есть великая сила любви. Любовь – вершина всего. Тот преданный, который имеет любовь к Мастеру, к Богу, становится даже больше, чем Бог. Его власть действует сильнее.

Два борца

Когда Мастер Сант Кирпал Сингх Джи жил в Лахоре (теперь это Пакистан), на берегу реки Рави, обычно он уходил на берег реки и медитировал всю ночь. Другой борец, отправленный своим отцом в зимние ночи тренировать тело физическими упражнениями, тоже оказался там.

Итак, два борца находились рядом, бок о бок, и каждый выполнял свои упражнения. Один готовился стать духовным борцом, а другой – физическим. Оба были неизвестны никому. Никто не знал ничего об их положении, об их тяжёлом труде и прилагаемых усилиях во время тех ночей. Они оставались на холоде в тот зимний сезон без какой-либо одежды, проводя ночь за ночью.

После четырёх-пяти лет борец по физической борьбе был полностью готов. Он вышел на арену бороться, чтобы показать себя миру. Люди превозносили его, говоря, что он великий борец. Но никто не знал, как он стал таким борцом, как много тяжёлого труда и усилий было затрачено, какие наставления и условия были выполнены, чтобы достичь такого успеха.

Подобным образом обстоят дела со святыми, когда они приходят в этот мир. Их превозносят, но никто не выясняет, как они стали такими.

Две лепёшки

Одна бедная индийская женщина каждое утро пекла две лепёшки. Одну для членов семьи, а вторую, дополнительную, для случайного прохожего. Вторую лепёшку женщина всегда клала на подоконник, и любой проходящий мимо человек мог её взять.

Каждый день, когда женщина клала лепёшку на подоконник, она возносила молитву за своего сына, ушедшего из дома искать лучшую долю. В течение многих месяцев мать ничего не знала о своём мальчике и всегда молилась о его безопасном возвращении.

Вскоре она заметила, что какой-то горбун приходит каждый день и забирает вторую лепёшку. Но вместо слов благодарности, он только бормотал: «Зло, которое вы делаете, остаётся с вами, а добро возвращается вам!» – и продолжал свой путь. Это продолжалось день за днём. Не получая ожидаемых слов благодарности, женщина чувствовала себя обманутой. «Каждый день этот горбун произносит одно и то же! Но что он имеет в виду?»

И однажды, будучи особенно раздражённой, она решила покончить с этим. «Я избавлюсь от этого противного горбуна!» – сказала она себе и добавила яд во вторую лепёшку. Но когда она собралась положить её на подоконник, руки женщины задрожали. «Что же я делаю?» – подумала она и немедленно бросила ядовитую лепёшку в огонь, приготовила другую и положила её на подоконник.

Горбун, как обычно, взял лепёшку, пробормотав неизменные слова: «Зло, которое вы делаете, остаётся с вами, а добро возвращается вам!», и продолжил свой путь, не подозревая о бушующих внутри женщины эмоциях.

В тот же вечер кто-то постучал в дверь. Когда женщина её открыла, она увидела своего сына, стоящего в дверном проёме. Выглядел он ужасно: голодный, худой, слабый, в рваной одежде.

– Мама, это просто чудо, что я здесь! Я был от дома всего лишь на расстоянии одной мили, но был так голоден, что упал в обморок. Я, наверное, умер бы, но именно тогда какой-то старый горбун прошёл мимо и был так добр ко мне, что отдал целую лепёшку. И сказал, это его единственная еда на целый день, но он видит, что я нуждаюсь в ней больше, чем он.

Когда мать услышала эти слова, её лицо побледнело, и она прислонилась к двери, чтобы не упасть. Она вспомнила отравленную утреннюю лепёшку. Ведь если бы она не сожгла её в огне, её собственный сын погиб бы! Вот тогда женщина поняла смысл слов: «Зло, которое вы делаете, остаётся с вами, а добро возвращается вам».

Две сестры

Жили две сестры. У младшей было восемь сыновей, а старшей не было даровано ни одного ребёнка. Она преисполнилась ненавистью и захотела извести племянников.

Приготовив сладкие лепёшки, она подмешала в них яду и послала в дом сестры. С большим удовольствием дети съели лепёшки. Яд не подействовал.

Тогда старшая сестра купила на базаре корзину ядовитых змей, скорпионов и тарантулов и послала эту корзину в дом сестры, сказав, что там игрушки. Корзину открыли, и в ней действительно оказались игрушки.

Через некоторое время она, наконец, родила дочь. Но однажды девочка заболела и умерла. Злоба омрачила рассудок старшей сестры, и она, уложив тело ребёнка в люльку в доме сестры, пока та купалась, и, поручив ей присмотреть за девочкой, решила обвинить свою сестру в смерти дочери.

Вернувшись через некоторое время, она с удивлением обнаружила девочку играющей в люльке рядом с сестрой.

Персидские притчи

Демон и священные предметы

Один демон решил поставить святого отшельника в безвыходное положение. Для этого демон похитил самые священные предметы и поднёс их отшельнику со словами: «Примешь ли от меня?» Демон надеялся, что отшельник не примет дары и тем предаст священные предметы; если же примет, тем вступит в сотрудничество с демоном.

Когда этот ужасный гость сказал своё предложение, отшельник не сделал ни то, ни другое. Он восстал возмущённый и всею силою духа приказал демону бросить предметы на землю, сказав:

– Тёмный дух, не удержишь предметов этих, уйдёшь уничтоженный, ибо веление моё явлено Свыше!

Две очереди кадия

Некая красивая женщина повела своего мужа к кадию и стала жаловаться, что муж не справляется со своими обязанностями:

– Я не могу губить свою молодость, – говорила она, – молодость не вещь, которую можно продать и потом купить.

Кадий – большой шутник – спросил мужа:

– Почему ты не удовлетворяешь свою жену?

– Клянусь Аллахом, я стараюсь как могу, – оправдывался тот.

– Ничего и знать не хочу, – упорствовала жена. – Если каждую ночь он не будет стучаться во врата этого серебряного дворца пять раз, то придётся найти для этого дворца другого владельца.

– Я не могу более трёх раз входить в этот священный храм, – пытался отвертеться муж.

– Я осведомлён в делах судьбы, – сказал кадий, – и мне придётся отдать вам часть своего имущества, чтобы прекратить вашу тяжбу. Поэтому я беру на себя две очереди, чтобы округлить счёт.

Кошелёк

Потерял богач кошелёк, где было двести золотых монет, и поклялся: «Кто найдёт кошелёк – получит ровно половину монет». Один из его слуг нашёл кошелёк и вернул ему. А богач был очень жадный, он сразу же позабыл о своём обещании и не захотел дать своему слуге сто золотых. Чтобы отделаться от него, он сказал слуге:

– Кроме этих золотых монет в кошельке был драгоценный камень. Верни его, и получишь свою долю.

Пошёл слуга к судье и рассказал ему всё как было. Судья пригласил обоих в суд.

– Ты говоришь, что у тебя в кошельке было двести золотых и драгоценный камень, – сказал судья богатому, – а в этом кошельке нет камня, значит, это не твой кошелёк. Отдай его слуге, пока не найдётся хозяин. А ты продолжай кричать, что потерял кошелёк с двумястами золотыми и драгоценным камнем. Может быть, он найдётся.

Тогда, не говоря ни слова, богатый отдал слуге сто золотых, да ещё заплатил десять золотых штрафа.

Раскрытый обман

Говорят, что на острове Серендибе (Цейлоне) жил-был купец по имени Бихзад. Была у него жена, которую называли Хемназ. Как-то раз Бихзаду случилось отправиться в путешествие. Хемназ была влюблена в одного юношу. Каждую ночь она ходила к нему в дом и орошала свою испорченную душу водой разврата. Через некоторое время Бихзад вернулся. Возвращение его показалось Хемназ чрезвычайно тягостным. Когда настала ночь, дала она мужу лишающее чувств зелье, отнимающую сознание отраву, а сама пошла к юноше.

Случайно некий вор забрался в их дом с целью грабежа и сидел в засаде. Увидав всё это, он пошёл следом за Хемназ, чтобы посмотреть, куда она направляется.

Когда Хемназ уединилась со своим другом, правитель этого города схватил их обоих, женщину отпустил, а юношу увёл и вздёрнул на виселицу, ибо в этом городе был такой обычай: когда женщину заставали с чужим мужчиной, мужчину вешали, а её отпускали.

Юноша на виселице испытывал предсмертные муки и расставался с душой, как вдруг пришла Хемназ и сказала:

– О юный Холладж наших дней, о мученик нашей эпохи! Последний раз сольём наши губы и обнимемся на прощанье!

Когда Хемназ прижалась лицом к лицу юноши, тот скорчился и от страшной муки откусил ей нос. Нос её так и остался у него в зубах, а его душа вылетела через его нос. Так без носа и пришла домой Хемназ.

По женскому коварству, из женского зломыслия и низости она, чтобы отвратить от себя позор, выпачкала одежды Бихзада кровью, вложила ему в руку острый нож и подняла крик: «Бихзад отрезал мне нос!»

Когда нос негра-ночи отрезали румийским мечом-солнцем, родные и близкие Хемназ потащили Бихзада к судье и стали требовать возмездия за её нос. Судья вынес приговор – нос за нос. Но вор всё это дело видел от начала и до конца. Он не хотел, чтобы дело было решено по догадкам и подозрениям и чтобы невинный был опозорен. Поэтому он пошёл к судье и изложил дело.

Судья сказал:

– Твои слова не могут быть доказательством.

– Если нос этой женщины найдут на её ложе, – возразил вор, – то она права, если же его найдут во рту у покойника на виселице, то я говорю правду.

Учинили тщательное расследование, и нос нашли во рту у того покойника. Судья был этим поражён, а родные и близкие жены смутились и устыдились.

Спор благородных

Один человек продал другому дом. Покупатель нашёл в этом доме схороненный клад, большое сокровище, принёс эти деньги к продавцу и сказал:

– Ты продал мне дом. Деньги, находившиеся в нём, принадлежат тебе, возьми их.

– Если бы эти деньги были назначены мне в удел, они нашлись бы тогда, когда дом ещё принадлежал мне. Раз теперь дом стал твоей собственностью, то и деньги – твоё имущество, – возразил продавец.

Поднялся между ними спор. Один говорил: «Это – твоё!» Другой восклицал: «Нет, твоё!» В конце концов пошли они со своей тяжбой к царю той эпохи и сказали:

– О справедливый царь, о бесподобный судья, о праведник, не ведающий кривды! Прекрати наш спор и пресеки нашу вражду!

Царь спросил продавца:

– Есть у тебя дети?

– Есть сын, – ответил тот.

– А у тебя какого пола ребёнок? – спросил царь покупателя.

– Дочь, – ответил тот.

– Отдай же свою дочь за его сына, а деньги эти дай ей в виде приданого. Тогда вы оба получите свою долю из этих денег, – сказал царь.

Обеим сторонам это решение пришлось по душе, оба вышли из судейской залы удовлетворёнными, и от благодатного действия этого решения по всему лицу земли взошли такие всходы, благословение такого правосудия всему миру принесло благодать.

Тысяча динариев

Один житель Куфы, уезжая надолго из родного города, закопал под деревом в пустынном месте тысячу динаров. Когда же он вернулся, то увидел, что земля под деревом разрыта, корни выворочены, а золото, которое он спрятал, исчезло.

Загоревал он и пошёл к судье Шурайху и рассказал ему о случившемся.

– Ступай с миром, – сказал судья, – и приди ко мне через три дня, но смотри никому ничего не рассказывай.

Тот человек ушёл, а судья вызвал городского лекаря, к которому обращались со своими немощами и знатные, и простолюдины, и спросил его:

– Целителен ли корень того одинокого дерева, что растёт в пустынном месте у нас за городом?

– Да, – ответил лекарь, – польза этого корня для хворых бесспорна, а целебные свойства его для недужных бесчисленны.

– А не пользовал ли ты кого-нибудь недавно тем корнем? – спросил судья.

– Пользовал, – ответил лекарь, – месяц тому назад занедужил один человек болезнью, излечить которую можно только этим корнем. Я рассказал ему, где растёт это дерево, и он исцелился.

Судья отпустил лекаря и вызвал к себе того исцелившегося. Тот пришёл, и судья усадил его перед собой, и принялся наставлять и усовещать мягко и обходительно, и прочёл ему несколько подходящих случившемуся стихов Корана, и рассказал несколько соответствующих происшедшему преданий из жизни пророка. Так он размягчил сердце похитителя, тот сам повинился в совершённом и вернул тысячу динаров потерпевшему.

Четверо мужчин сотворили женщину

Четыре царских стражника несли ночью караульную службу. Первым встал в караул плотник. Стал он думать: «Ночь длинная, чем бы заняться?» Нашёл кусок дерева и смастерил из него изящную фигурку женщины. Вскоре его сменил портной. Увидел он фигурку женщины, сделанную плотником, и решил: «Сошью-ка я для неё одежду». Сшил портной красивую одежду и нарядил женщину. Третьим встал в караул золотых дел мастер. Наделал он различных украшений и надел их на женщину. Настала очередь саида в караул идти. Помолился он богу, чтобы тот даровал женщине жизнь, и она ожила.

Наступило утро, и четверо стражников стали спорить, кому принадлежит эта женщина. Пришли они к царю и попросили рассудить их.

Царь подумал и ответил:

– Она не принадлежит саиду, ибо каждый, кто заболевает, приглашает саида помолиться за него. Если эта женщина будет отдана саиду, он начнёт требовать, чтобы каждый излечившийся в результате его молитвы принадлежал ему. Плотник и золотых дел мастер показали своё искусство. А вот портной дал женщине одежду, и теперь она принадлежит ему. Ибо именно жених дарит своей невесте одежду.

Бабочки и огонь

Три бабочки, подлетев к горящей свече, принялись рассуждать о природе огня. Одна, подлетев к пламени, вернулась и сказала:

– Огонь светит.

Другая подлетела поближе и опалила крыло. Прилетев обратно, она сказала:

– Он жжётся!

Третья, подлетев совсем близко, исчезла в огне и не вернулась. Она узнала то, что хотела узнать, но уже не смогла поведать об этом оставшимся.

Получивший знание лишается возможности говорить о нём, поэтому знающий молчит, а говорящий не знает.

Притчи Тибета

Воробьиные козни

Неподалёку друг от друга жили-были голубка и воробьиха. Они водили дружбу и жили, как добрые соседи.

Однажды голубке вздумалось подшутить над воробьихой. Она подлетела к её гнёздышку и играючи вытащила оттуда мягкую подстилку. Затем, бросив её перед гнездом, она отправилась на поиски воробьихи. Встретив её, голубка сказала:

– Послушай, подруга, прямо напротив твоего гнезда расположился торговец шерстью.

Вернувшись домой, воробьиха при виде разгрома всё поняла, но не подала виду. Вместо этого она решила дождаться своего часа и отомстить голубке.

Несколько дней спустя воробьиха выждала момент, когда голубки не было дома, подлетела к её гнезду, убила всех малых деток и отправилась на поиски соседки.

– Подруга, в прошлый раз возле моего дома побывал торговец шерстью, – сказала воробьиха, – а сейчас тебя на пороге ждёт мясник. У него столько мяса, что тебе по гроб жизни хватит.

Тут же почуяв недоброе, голубка полетела к своему гнезду. Она страшно огорчилась при виде своих мёртвых деток и решила расправиться с соседкой.

Как только они встретились, началась ужасная ссора, а затем и яростная драка. Голубка бросила шип и попала воробьихе прямо в грудь, нанеся ей глубокую рану. Когда другие птицы прослышали о битве, то просто не смогли поверить, что две такие обычно дружелюбные птички затеяли столь пустую склоку. Они остановили побоище и отвели двух драчуний на общий суд.

Суд допросил их обеих и приговорил воробьиху за убийство к смерти, а голубку, как зачинщицу драки, к ссылке. Воробьиху отдали ястребу, чтобы тот с ней расправился. Ястреб ухватил крошечную воробьиху своими огромными когтями и взмыл с ней в небо.

Когда они были уже высоко в небе, воробьиха пропищала:

– Дяденька ястреб, будь добр, ослабь чуток свою хватку. Я хочу сказать своё последнее желание.

Ястреб ослабил хватку, и тогда воробьиха попросила:

– Скажи моей красногрудой сестрёнке Дили, что прошли дни, когда я украшала себя бирюзой и кораллами.

Через некоторое время воробьиха сказала, что у неё появилось второе желание, и вновь попросила ястреба ослабить хватку. Ястреб пожалел воробьиху и ещё больше разжал когти.

– Скажи моей подружке Ата Га-ху, что не путешествовать нам больше вместе, как в прежние времена, не видать нам больше чудесных приключений.

И в третий раз воробьиха попросила ястреба ослабить хватку, чтобы она могла сказать своё третье желание. Стоило ястребу разжать когти, как воробьиха вырвалась на волю и спряталась в роге яка. Ястребу не осталось ничего иного, как усесться на рог и ждать, пока воробьиха не покажется оттуда. Он дрожал от страха, опасаясь того, что суд казнит его, прознав о бегстве воробьихи. Два дня просидел он так на роге в терпеливом ожидании. Однако его не только одолела усталость, но и замучили голод и жажда.

Тем временем воробьиха пресытилась терпеливостью ястреба. Птичка знала, что, высунься она наружу, как ей тут же настанет конец. Вскоре ей пришла в голову блестящая идея. Подражая кваканью старой лягушки, она прокричала:

– Я умру, как умер мой отец, которого убил другой ястреб.

– А как же умер твой отец? – спросил ястреб.

– Когда за моим отцом гнался ястреб, он тоже спрятался в роге яка, но это было плохое укрытие. Ястреб окунулся в воду, покатался в песке, взмыл высоко в небо и камнем обрушился на рог, и тот под ударом его грозных крыльев развалился на части, придавив моего бедного отца. А затем ястреб его съел.

Стоило ястребу услышать о таком ловком трюке, как он тут же заверил лягушку (которая на самом деле была не лягушка, а воробьиха), что у него и в мыслях ничего подобного не было и что он не такой лютый, как другой ястреб. Но затем он тихонько отлетел в сторону, окунулся в воду, повалялся в песке, взлетел в самое поднебесье и ринулся вниз на рог. Однако вышло так, что конец пришёл не рогу, а ему. Он разбился так, что костей не собрать, встретив мгновенную смерть.

И тогда воробьиха выбралась из рога, посидела чуток на ястребиной голове и со смехом улетела прочь.

Лама и умирающий

В тибетский дом, где человек находился при смерти, пришёл лама и тут же прогнал прочь всех плачущих. Потом, обращаясь к умирающему, попросил его не сопротивляться, отрешиться от того, что он оставляет в этом мире, от людей, к которым он был привязан:

– Все связи вот-вот оборвутся, всё станет «пустым, как безоблачное небо». Зачем же противиться этому? Пусть всё идёт своим чередом, о, благородный рождённый, – сказал ему лама. – Главный свет движется тебе навстречу, слейся же с ним. Иди своей дорогой, о, благородный рождённый, и не противься тому, что должно случиться.

Чудесная мантра

Один монах после многолетнего отсутствия собрался навестить мать. Женщина жила в крайней бедности, и сын опасался, что найдёт её при смерти. Но в деревне его ждала неожиданная радость: мать была в добром здравии. Некий старец подарил бедной женщине мантру, способную превращать простые камни в картофелины.

И вот мать принялась готовить ужин и, как обычно, стала читать мантру над горшком с камнями. Монах заметил, что она неверно произносит слова на санскрите, и поправил её. Мать, гордясь учёностью сына, начала петь верно, но мантра не подействовала: женщина убедилась, что камни остались камнями, а они с сыном – без ужина. Тут монах всё понял. Он попросил мать вернуться к её прежней мантре, и тут же чудесным образом в горшке появились дымящиеся картофелины.

Притчи со всего света

Наказание за жадность

Цыганская притча

Стояло в одних краях поместье, а в нём барин жил богатый со своей барыней. И вот однажды постучался к этому барину в ворота старик-цыган:

– Открывай, барин, дело есть.

Открыли ему ворота, впустили, расспрашивать стали:

– Кто ты, да что ты, да зачем пришёл?

Вытащил цыган из-за пазухи старинный свиток и показал барину. Развернул барин свиток и увидел: карту его же собственного поместья, а на ней стрелочки, крестики всякие, а внизу надпись:

«Отмерь от крыльца столько-то саженей и столько-то аршин». Обрадовался барин, велел накормить старика-цыгана, напоить его.

А на этой карте клад был обозначен, да не просто клад, а целый сундук с золотом. Поел цыган, попил, поблагодарил барина за угощение, встал из-за стола и сказал:

– Как стемнеет, пойдём клад откапывать, только учти, барин, пойдём вдвоём, барыню не бери.

Согласился барин, тогда цыган и спросил:

– А мне что дашь, барин, за то, что я тебя на место вывел?

– Найдём клад – наше счастье! Я не поскуплюсь.

Сказано – сделано. Вышел барин с цыганом на крыльцо, отмерили они сажени да аршины. Дошли до места. Стали копать. Вырыли сундук с золотом. Только хотели открыть его, как услышали – барыня из окна кричит:

– Позвольте мне прийти к вам на такое чудо взглянуть!

– Нельзя, – закричал барин в ответ.

Не послушалась барыня мужа. Подошла, встала рядом незаметно. Цыган с барином открыли сундук, а он полон червонного золота. Опустил барин руки в сундук, зачерпнул две пригоршни и доверху набил карманы цыгана. У барыни аж глаза на лоб полезли. «Господи, – подумала она, – в наших угодьях, на нашей земле такое сокровище отрыли, и надо его с каким-то цыганом-бродягой делить»!

Едва она так подумала, как поднялся ветер, началась буря. Свалила буря сундук в яму и землёй заровняла. Увидал барин жену и понял, в чём дело. Выхватил он шашку, подскочил к жене, взмахнул клинком и закричал:

– Признавайся, что подумала в эту минуту?

– Вот так и так, так и так, – ответила перепуганная барыня. – Пожалела я это золото для цыгана.

Только то золото и уцелело, что барин в карман цыгана успел положить. Достаёт цыган монеты из кармана и говорит:

– Возьми, барин, золото, оставь мне только десять рублей, и ладно будет.

– Нет, – сказал барин, – не твоя вина, что клад пропал!

Так и не взял у цыгана ни одной монеты.

Если каркает ворона

Татарская притча

Три путника шли по дороге мимо кладбища.

И в это время над их головами каркнула ворона. Первый путник воскликнул:

– Ворона каркнула в мою пользу!

Второй путник возразил:

– Нет! В мою!

Третий тоже кричит:

– В мою пользу!

Спорили-спорили – поссорились. Пошли к деревенскому судье. Тот выслушал их и говорит:

– Приходите через неделю. Я посмотрю старинные книги и решу, в чью пользу каркнула ворона.

Разошлись спорщики. Но каждый из них решил подкупить судью.

Вот первый путник поджарил дома двух гусей и несёт их судье. Тот гусей взял и говорит:

– Молодец! Умница!

Второй путник отнёс судье двух жареных уток.

Судья и у него взял подарки с удовольствием.

А третий путник стоял около своего дома недалеко от конторы судьи и всё видел.

Вот вечером судья идёт с работы домой с гусями и утками в руках, видит третьего спорщика и спрашивает его:

– А ты почему не зайдёшь ко мне?

Третий спорщик отвечает:

– А я уже знаю, в чью пользу каркала ворона!

– В чью же?

– В вашу, судья-эфенди!

Долг хозяина

Туркменская притча

Народ Туркестана славится своим гостеприимством, чувством собственного достоинства и страстной любовью к лошадям.

У туркестанца по имени Анвар Бек был некогда великолепный и чрезвычайно легконогий, чистокровной породы конь. Не было такого человека, который не мечтал бы обладать этим конём, многие домогались его, но Анвар отказывался продавать коня, какую бы цену ему ни предлагали.

И был у него друг, коновод, которого звали Якуб. Тот время от времени приходил к Анвару, надеясь выторговать у него коня. Но Анвар и слышать об этом не хотел.

И вот однажды, прослышав, что у Анвара наступили тяжёлые времена, Якуб подумал: «А что как пойти к Анвару теперь? По нынешним временам он, конечно, согласится, ведь цена коня так велика, что, продав его, Анвар сразу сможет поправить свои дела». Не теряя ни секунды, Якуб отправился к другу.

По обычаю той страны Анвар поприветствовал друга и, прежде чем приступить к обсуждению дел, пригласил гостя к столу, как того требовал закон гостеприимства. Вскоре им накрыли на стол, и они поели с величайшим удовольствием. Когда же Якуб наконец изложил цель своего прихода, бедный Анвар ответил:

– Милый друг, теперь нам уже не о чем говорить. Гостеприимство – прежде всего. Ты пришёл ко мне в тяжёлые для меня времена, а не оказать тебе почтения я не мог, поэтому мне пришлось зарезать коня, чтобы было что поставить на стол и наилучшим образом исполнить долг хозяина.

Жемчужинка

Таджикская притча

Жили-были богач и бедняк. Они были соседями – только забор разделял их. Богач имел большую усадьбу с красивыми домами, садом и большим бассейном. У него были табуны лошадей, стада скота и много всякого имущества. Он держал много слуг и взял в жёны трёх красавиц.

У бедняка же, кроме маленького дворика, одной хибарки и бедного имущества – ничего больше не было. Он целыми днями бродил то там, то сям, выполняя всякую чёрную, тяжёлую работу, и всё, что добывал, приносил домой и тратил на своё бедное существование.

Однажды он пришёл с работы уставший, съел чашу сваренной женой похлёбки, как вдруг слуга богача постучал в калитку его двора. Входя в дом и здороваясь, он сказал бедняку:

– Тебя зовёт хозяин, он послал меня и сказал: «Иди и скорее приведи его!»

– Зачем понадобился я твоему хозяину? – спросил бедняк.

– Не знаю, наверно какое-нибудь нужное дело, – ответил слуга. Нехотя бедняк встал и пошёл.

На софе около дома, на шёлковых одеялах, богач лежал на боку и пил чай. Молодой слуга сидел около него и растирал его голые, полные и волосатые ноги.

– Заходи, сосед, – сказал богач, увидев бедняка. – Ты никогда не заходишь ко мне. А ведь бывает же у тебя нехватка в чём-нибудь, но ты никогда не придёшь и не спросишь.

– Каждый человек должен довольствоваться своим, – ответил бедняк.

– Уж очень ты высокомерный, – сказал богач, – проходи же и садись на софу.

Бедняк присел на край софы.

– Я хочу спросить у тебя одну вещь, – начал богач. – Ты знаешь, что я ни в чём не имею недостатка, кроме птичьего молока, у меня всё есть. Но как тебе, наверное, известно, у меня во дворе не бывает ни одного спокойного дня. То меня раздражают упрямые слуги, от чего у меня портится кровь, я их ругаю, бью. А если взять ссоры и скандалы неучтивых моих жён, то им нет и конца. Ко мне приходит много народу, короче говоря, постоянно у меня на дворе шум, ссоры, перебранка. Меня удивляет одно: ты ведь очень беден, не имеешь и тысячной доли моего богатства, но у тебя во дворе всегда тихо. Я ни разу не слышал плача твоей жены или скандала между вами. Как будто у вас нет ни горя, ни недостатка. Во дворе у вас постоянно слышится искренний смех. Скажи мне, почему это?

– В нашем доме нет причин для скандала, – сказал бедняк. – Я делаю всё, чтобы нам как-нибудь прожить. Это знает моя жена и потому всегда заботится обо мне. Жена же моя тоже постоянно полна забот. Я её люблю и стараюсь вывести из её сердца грусть и огорчения. Да ещё есть у нас жемчужинка, с которой мы играем во время отдыха, настроение у нас поднимается, смех становится громче.

Богач отпустил бедняка, а сам задумался: «Неужели одна жемчужинка может являться причиной радости и смеха? Я куплю не одну, а три жемчужины и буду играть ими с жёнами. Посмотрю, что из этого выйдет!»

На другой день богач потратил уйму денег и купил три драгоценных жемчужины. Придя домой, он сел на софу и позвал жён. Он дал каждой из них по жемчужине и сказал:

– Идите и сядьте в кружок, сейчас будем играть в жемчужины!

Старшая жена сперва посмотрела на свою жемчужину, потом уставилась на жемчужины младших жён. Ей показалось, что её жемчужина хуже и дешевле двух других. Средней жене и младшей показалось то же самое. Завидуя друг другу, они подняли большой скандал.

Богач пришёл в ярость, он избил и прогнал от себя всех жён, а сам бегом побежал к бедняку. Открыв калитку его двора, он услышал смех и веселье. Войдя во двор, он увидел бедняка с женой, которые, посадив между собой мальчика двух лет, занимались им и радостно смеялись над его милыми детскими шалостями.

– Я купил три жемчужины и принёс домой, – сказал бедняку богач, – но они не стали причиной нашей радости, наоборот, из-за них мои жёны подняли скандал и начали пререкания. Какую же неоценимую особенность имеет ваша жемчужина, если, играя ею, вы становитесь радостными и весёлыми?

– О сосед, – сказал бедняк, – наша жемчужинка не мёртвый предмет, как ваши жемчужины! Наша жемчужинка – вот этот наш милый сыночек, которого мы любим всем сердцем и душой. Разве какой-нибудь жемчуг может быть лучше и дороже его?

Теперь только богач всё понял и, ничего не сказав, с опущенной головой ушёл со двора бедняка.

Заказчик и мастер

Армянская притча

Однажды пришёл к шапочнику заказчик, принёс овечью шкурку и просит:

– Сшей мне из этой шкурки шапку!

– Хорошо, – говорит мастер, – сошью!

Вышел заказчик от мастера и думает: «А ведь шкурка большая – может быть, удастся выкроить две шапки?» Подумал он так, вернулся к шапочнику и спрашивает:

– Скажи мне, мастер, а не можешь ли ты сшить из этой шкурки две шапки?

– Отчего же нет? – ответил шапочник. – Могу.

– Если так, сшей уж две шапки, – сказал заказчик и ушёл.

Прошёл он немного, подумал, опять вернулся к шапочнику и спросил:

– Мастер, а не сошьёшь ли ты из шкурки три шапки?

– Отчего же нет? – ответил шапочник. – Сошью и три.

Обрадовался заказчик и спрашивает:

– А не сошьёшь ли четыре?

– Сошью и четыре! – ответил мастер.

– А пять?

– Сошью и пять.

– Тогда сшей мне пять шапок!

Ушёл заказчик, но с полдороги снова вернулся и спросил:

– Мастер, а не сошьёшь ли шесть шапок?

– Сошью и шесть.

– А не сошьёшь ли семь? А может быть, и восемь шапок?

– Отчего же нет? И восемь сошью! – ответил мастер.

– Ну, тогда сшей мне восемь шапок!

– Хорошо, сошью восемь. Приходи через неделю за своим заказом.

Через неделю заказчик пришёл к мастеру:

– Готовы ли мои шапки?

– Готовы, – отвечает мастер.

Позвал он своего ученика и говорит:

– Поди и принеси заказчику его шапки.

Ученик тотчас же принёс восемь маленьких шапочек – не на голову их надевать, а на яблоко! Взглянул на них заказчик, удивился и спросил:

– Это что же такое?

– Это шапки, которые ты мне заказал, – ответил шапочник.

– Эй, мастер, почему же эти шапки такие маленькие получились?

– А ты сам подумай! – ответил шапочник.

Взял заказчик восемь маленьких шапочек, ушёл и стал раздумывать: «Почему же это такие маленькие шапочки получились? Почему?»

Content

Все притчи мира

Арабские притчи

Сказка о сказке

Истина

Правда и ложь (Персидская сказка)

Не те пятки

Буддийские притчи

Авторство

Алмаз в кармане Будды

Бить по воде

Блудный сын

Вера в имя

Воспарить над верой

Горящий дом

Десять добродетелей

Зуб Будды

Искушение Будды

Миром правят великие

Образ жизни

Отречение Будды

Последние слова Будды

Еврейские притчи

Венчики Торы

Взгляд и вздох

Воздаяние по заслугам

Два вида шаббата

Зачем учиться

Заслуги раввинов

Золотые монеты и уговор

Как важно правильно слушать

Князю своё, Богу своё

Моисей и пастух

Печать кары Господней

Платная молитва

По-человечески

Библейские притчи

Бесплодная смоковница

Виноградари

Вирсавия, Урия и Давид

Гибель Самсона

Давид и Саул

Добрый Самаритянин

Жертвоприношение Авраама

Иона во чреве китовом

Лот и его дочери

Нищий Лазарь

О блудном сыне

Плевелы

Проданное первородство

Смоковница

Соломоново решение

Христос о рабах бодрствующих

Царство Небесное

Царь деревьев

Христос о светильнике

Индийские притчи

Александр Македонский и саньясин

Алмаз Кохинор

Бесконечная история

Бесполезное золото

Благословление Матери Кали

Благочестивая женщина

Божества пьют молоко

Божий суд

Брамин и царь

Верный путь к освобождению

Вес слона

Взывай к милости Бога

Видимость преданности

Вода из трёх источников

Вор и яд

Всемирный совет зверей

Где Бог?

Гнев гуру

Голые мудрецы

Господь Рама и бедная женщина

Два борца

Две лепёшки

Две сестры

Персидские притчи

Демон и священные предметы

Две очереди кадия

Кошелёк

Раскрытый обман

Спор благородных

Тысяча динариев

Четверо мужчин сотворили женщину

Бабочки и огонь

Притчи Тибета

Воробьиные козни

Лама и умирающий

Чудесная мантра

Притчи со всего света

Наказание за жадность Цыганская притча

Если каркает ворона Татарская притча

Долг хозяина Туркменская притча

Жемчужинка Таджикская притча

Заказчик и мастер Армянская притча