Александр Шалимов

ПУТЬ В НИКУДА

Керк возвратился ночью. Моруар ждал его в библиотеке Центра.

Заслышав шаги, Моруар вышел в ярко освещенный коридор.

— Удалось?

Керк устало пожал плечами:

— Я опоздал… И, разумеется, это не имело смысла. Наведенная радиация оказалась чертовски интенсивной… Какой-то совершенно неизвестный вид излучения. От него, по-видимому, не существует защиты: в наших условиях, конечно, и на нашем уровне знаний.

— Что они сделали с телом?

— Ты хочешь сказать, с тем, что осталось от тела?.. Тау-мезонный распад. Иного выхода не было. Они превратили его в струю мезонов еще до моего приезда.

— Так… Что же это могло быть, Кер?

— Не знаю. Кажется, и Старик не знает… Во всяком случае, он так сказал…

— Может быть, неизвестное излучение — результат слишком резкой деформации поля?

— Мику уже трижды удавалось деформировать поле. И даже получать нечеткие видеосигналы надпространства. Все шло в соответствии с принципом Парри. Процесс был обратимым, полностью поддавался контролю. И никаких следов неизвестных излучений… Сегодня днем впервые процесс стал неуправляемым. И тогда возникло это излучение.

— Чертовски жаль Мика.

— У него был легкий конец, Моруар. Одна стомиллионная доля секунды — и мозг превратился в радиоактивную кристаллическую пыль. Он даже не успел подумать, что происходит.

— Как знать…

— Разумеется, этого мы не узнаем, пока не придет наш черед. Мало кто из наших умирает от старости… Но если бы существовала возможность выбора, я предпочел бы такой конец, как у Мика: лучше сразу сейчас, чем заживо гнить от злокачественных опухолей несколькими годами позже.

— А что сказал Старик? Как с продолжением работ?

Керк зло усмехнулся:

— Уж не воображаешь ли ты, что работы будут продолжаться? Как бы не так: всякий доступ в наш район уже закрыт. На дорогах кордоны. Завтра приезжает специальная комиссия. Нас всех в карантин. Лаборатории опечатают. Вокруг корпуса, где работал Мик, возведут специальный колпак-экран. Вход туда будет закрыт на десятилетия. Счастье еще, что излучение оказалось направленным, а лабораторный корпус Мика стоит над самым обрывом. Луч ударил в воздух и ушел за пределы атмосферы. А иначе…

— Ужасная бессмыслица! — вздохнул Моруар. — Остановиться, когда подошли к самому порогу тайны? А Мик даже ступил на него.

— Чтобы не возвращаться… Нет, коллега, назови меня кем угодно, но я даже рад, что работы будут приостановлены. Орешек еще не по зубам. За порогом Парри притаилось что-то непостижимо страшное. Когда человечество повзрослеет на несколько столетий…

— А ты убежден, что оно ими располагает?

— Атомная война? Нас пугают ею не первый десяток лет. Нет, Моруар, панический страх перед ее последствиями — гарантия, пожалуй, не менее надежная, чем всеобщее разоружение. И еще одно, дорогой, коллега: надеюсь, ты не думаешь, будто мы рвемся на порог Парри, чтобы начать предсказывать будущее. Для этого нам просто не дали бы денег. Как тебе хорошо известно, четвертое уравнение Парри позволяет подсчитать избыточную энергию деформации гравитационного поля. Источник ее пока непонятен, как в общем непонятна и вся теория Парри. Мы ее приняли, она позволила связать в единую систему энергетические процессы макро- и микромира. Однако согласись, что сами процессы от этого понятнее не стали. Парри шагнул гораздо дальше Эйнштейна, но физическая сущность гравитации остается не менее загадочной, чем сто лет назад. Я уже не говорю о физической сущности полей времени. Парри их предсказал, мы подошли вплотную к доказательству их существования, но… Вся беда в том, что Парри сошел с ума раньше, чем проанализировал свои уравнения. Если бы он успел это сделать, он, вероятно, уничтожил бы свою работу вместо того, чтобы рассказать о ней человечеству.

— Ты имеешь в виду четвертый постулат?

— И его тоже, Моруар. Но я рассматриваю этот вопрос шире. Существует категория людей, которые приходят на свет много раньше, чем им следовало бы. Некоторых человечество окрестило гениями. Гении всегда доставляли миру массу хлопот, но в прошлом они не были общественно опасны. С ходом истории положение изменилось. Уже работы Эйнштейна и его современников привели человечество на грань катастрофы. Открытия Парри — начало цепной реакции всеобщего уничтожения: уничтожения человечества, Земли, Солнечной системы, Галактики. Кое-что Парри все-таки успел сообразить — не случайно он помешался. Наш Старик тоже из этой породы — общественно опасных гениальных безумцев…

— Ты переутомился, Кер, и на тебя тяжело подействовала гибель Мика. Тебе необходимо отдохнуть…

— Мы все теперь будем отдыхать неопределенное время, пока не кончится карантин и каждый не найдет себе новой работы.

— Если Центр закроют, для Старика это будет страшным ударом. Парри был его другом. Цель жизни Старика — в продолжении исследований Парри.

— Черт бы их побрал, всех этих фанатиков науки. Ведь Старик-то во всяком случае отдает себе отчет, какое употребление собираются сделать из уравнений Парри. Тем, наверху, нужна энергия. Энергия, при помощи которой они могли бы уничтожить политических противников. Атомная война обоюдоострый меч. А если использовать энергию деформации гравитационного поля? Это пострашнее и, главное, безопасно для того, кто наносит первый удар. Четвертое уравнение Парри, казалось бы, открывает пути к овладению этой энергией, но надо преодолеть порог Парри. Теоретически он преодолим. Нужен лишь поток соответственно ускоренных частиц. Практически же при этих скоростях начинаются деформации полей времени… Исследователь попадает в странный мир, где фантастически взаимодействуют четырех-, пяти-, шестимерные пространства со своими временными полями. Дьявольская вакханалия, в которой нарушается всякая причинность и связи, ход времени перестает быть необратимым, будущее вклинивается в прошлое. Парри сошел с ума от того, что открылось его мысленному взору. А сегодня мы получили наглядное свидетельство сил, таящихся за порогом Парри. Контакт продолжался всего одну стомиллионную секунды. А если бы брешь в надпространство просуществовала более длительное время? Или вообще не закрылась бы?.. Тогда, в данный момент нашего земного времени, по-видимому, уже не существовало бы не только нас с тобой, Моруар, но и Земли, и Солнечной системы, быть может всей нашей Галактики. Вот что продемонстрировал сегодняшний эксперимент Мика, вот что, по-видимому, кроется за его гибелью. И они там кое-что поняли; поэтому так переполошились, поставили кордоны, приказали Старику приостановить все работы… Нет, нет, не перебивай, Моруар! Я допускаю, что порог Парри не окончательный предел, готов допустить, что Мик, как слепой щенок, просто ткнулся не туда, куда следовало… Не исключаю, что порог Парри действительно открывает пути к отдаленнейшим галактикам, в прошлое и даже в будущее… Но я убежден, что земное человечество еще не доросло до подобных открытий. Даже в нашем безумном мире никто не позволил бы трехлетнему ребенку забавляться самой маленькой термоядерной бомбой. Перед явлениями, которые ждут нас на пороге Парри, мы с вами, Моруар, и даже Старик — трехлетние дети; дети, протянувшие руки к самой опасной игрушке, которая когда-либо маячила на пути человечества…

В пустом коридоре послышались торопливые, гулкие шаги. Сгорбленная фигура в темном плаще и берете мелькнула за приоткрытой дверью.

Керк и Моруар переглянулись.

— Это Старик, — пробормотал Керк, закусив губы.

— Пойдемте…

— Зачем? Пусть побудет один. Мы не нужны ему сейчас.

— Ужасно, все это ужасно, — покачал головой Моруар. — Неужели нет выхода?.. Развитие науки остановить нельзя. Основная черта разума стремиться вперед, без конца вперед, навстречу неведомому, навстречу…

— Гибели, — подсказал Керк.

— И гибели тоже… Гибели индивидов… Бессмертие человечества в другом — в передаче эстафеты жизни и… своих стремлений.

— Так было до сих пор, — кивнул Керк. — Но дальше — великая неизвестность, и не только для индивидов нашего поколения.

— Возможно, ты прав. И все-таки должен же найтись какой-то выход…

— Выход лишь в продолжении пути, в продолжении исследований, — раздался гортанный, хриплый голос. В тишине библиотеки он прозвучал почти как крик.

Керк и Моруар стремительно обернулись.

Старик выглядел страшным. Мутные, слезящиеся глаза без ресниц, перекошенные фиолетовые губы, гримаса тоски и боли на желтом, пергаментном лице. Пошатываясь, он шагнул к столу. Опустился в кресло. Дрожащими пальцами шарил у горла, пытался распустить галстук. Моруар хотел помочь. Старик гневно отстранился, замахал руками. Откинувшись на спинку кресла, он некоторое время сидел неподвижно. Тяжело дышал приоткрытым ртом.

Моруар и Керк молча ждали.

— Он знает? — не глядя на них, Старик кивнул в сторону Моруара.

— Да…

— Идемте.

Они молча повиновались.

Спустились в первый этаж, вышли в парк. Старик почти бежал, торопливо поворачивая из одной аллеи в другую. Потом пошел напрямик через освещенные луной газоны.

— Неужели он ведет нас в лабораторный корпус Мика? — шепнул Керк.

Моруар молча пожал плечами.

Когда темные громады лабораторных корпусов появились из-за деревьев, Керк остановился.

— Профессор… — неуверенно начал он.

— Если боитесь, возвращайтесь, — отрезал Старик не оборачиваясь. Идемте, Моруар.

— Идем, — Моруар потянул друга за руку. — Он знает что делает.

— Но это безумие, — крикнул Керк. — Наведенная радиация! Там верная смерть.

— Там нет никакой радиации, — отозвался Старик, не замедляя шагов. Быстрей, у нас мало времени.

— Но мы даже не захватили индикаторов, — снова закричал Керк. — Зачем так рисковать?

— Повторяю, там нет радиации. Эти глупцы из Верховного надзора ровно ничего не поняли…

— Но зачем сейчас? — Керк рванулся из рук удерживающего его Моруара. Завтра утром можно все проверить и тогда…

— Завтра будет поздно. Отпустите его, Моруар. Этот человек — трус. Мне стыдно, что он был моим учеником.

— Но, профессор, вместо того чтобы оскорблять меня, лучше объясните…

Не отозвавшись, Старик снова двинулся вперед.

— Профессор!

— Моруар, быстрее, мы теряем время.

Керк почувствовал, что его охватывает гнев:

— Вспомните категорический приказ комиссара Верховного надзора. Если я позвоню ему сейчас, он…

— Подлец!

Это прошептал Моруар.

«Конечно он прав… Не следовало так говорить. Старик никогда не простит этого. Но там, в этих темных корпусах, их ждет верная смерть. Без сомнения, они уже вступили в зону опасной радиации»…

Керк почувствовал головокружение. Может быть, это результат радиации? Что же делать?.. Он замедлил шаги. Расстояние между ним и Моруаром быстро увеличивалось. Старик бежал далеко впереди. Он уже приближался к первому корпусу.

И тут Керка осенило. Ну конечно Старик прав! Наружные индикаторы, установленные на стенках лабораторий, не светились. Снаружи радиации уже не было. Но внутри?.. Впрочем, лаборатория Мика еще далеко. Она в последнем корпусе.

Керк догнал Старика и Моруара у массивной двери. Старик торопливо крутил диски, набирая условный шифр. Дверь не отворялась.

«Может быть, он забыл шифр?» — с облегчением подумал Керк.

Однако послышались звонки условного кода, и дверь бесшумно скользнула в сторону. Старик, не оглянувшись, шагнул внутрь. Моруар последовал за ним. Керк подождал несколько секунд. Дверь не закрывалась. Старик давал ему последний шанс. Керк выругался и медленно переступил высокий порог. Сзади прошелестела закрывшаяся дверь.

— Контрольная магнитная запись эксперимента должна сохраниться. Старик обращался только к Моруару; он делал вид, что не замечает Керка. Мне пришла в голову одна мысль… Если запись подтвердит ее, мы попробуем исправить то, что натворил Мик. Может быть, удастся вернуть его…

— Что? — Это вырвалось у Керка.

— Во всяком случае, надо повторить эксперимент, — рассеянно пробормотал Старик, быстро листая свою записную книжку.

— Вот, — он снова обращался только к Моруару. — Это следствие из четвертого уравнения Парри. Смотрите, что получается…

Карандаш Старика быстро забегал по бумаге.

— О! — сказал Моруар.

— А теперь еще вот это…

— Поразительно! — Моруар выглядел взволнованным.

«О чем они?» — думал Керк, вытягивая шею и силясь заглянуть через плечо Моруара. Однако низко склоненные головы заслоняли формулы.

— Надо принести кассеты с магнитными записями, — сказал Старик. — Они должны находиться на месте, в шахте «Д». Не думаю, чтобы там что-нибудь пострадало.

«Шахта «Д» — это под лабораторным корпусом Мика, — мелькнуло в голове Керка. — Неужели Моруар решится?..»

Моруар мельком оглянулся на Керка. Их глаза на мгновение встретились. Керк прочел во взгляде друга сомнение и страх.

— Ну, идите же, — нетерпеливо крикнул Старик. — Или оставайтесь, пойду я…

— Иду, — шепнул Моруар. Его лоб покрылся крупными каплями пота; одна из них прочертила след по стеклу очков. — Иду, — повторил Моруар.

Он выпрямился, откинул со лба волосы и, не взглянув на Старика, быстро вышел из лаборатории.

— Не бойтесь, — крикнул ему вслед Старик. — Мы прикроем вас защитным полем.

— Он пошел на верную смерть, — сказал Керк, сжимая кулаки.

— Чепуха, — презрительно скривился Старик. — Включите главный генератор. Ну, что стоите, быстро!

Керк молча повиновался. Послышалось нарастающее гудение. Замигали цветные сигналы на пульте управления. Старик подошел. Молча следил за указателями.

— Включайте поле блока «Д».

Стиснув зубы, Керк потянул на себя красную рукоятку. Вспыхнула рубиновая надпись: «Внимание. Защитное поле! Включать в случае крайней опасности».

— Ну!

Керк повернул рукоятку вправо до отказа. Тотчас послышались прерывистые звонки, тревожно замигали красные сигналы и металлический голос бесстрастно произнес: «Тревога. В секторе «Д» включено защитное поле. В секторе «Д» включено защитное поле. Не покидать лабораторий. Не покидать лабораторий…»

— Они все равно узнают, — упрямо сказал Керк.

Старик не ответил. Он не отрывал воспаленных, слезящихся глаз от указателей.

«Это настоящее безумие, — твердил про себя Керк, стискивая зубы, чтобы не стучали. — Старик лишился рассудка после гибели Мика. Мы все обезумели… Кажется, я тоже схожу с ума. Что мы делаем? Чем все это кончится?..»

— Моруар возвращается, — хрипло сказал Старик. — Выключайте поле. Только постепенно. Генератор оставьте включенным…

Звонки затихали, рубиновые сигналы гасли один за другим. Бесшумно отворилась дверь. Вошел Моруар. Он был очень бледен, но казался спокойным. Керк бросил быстрый взгляд на экран индикатора радиации. Экран не светился. Значит, в шахту под корпусом «Д» излучение не проникло? Или это сработало защитное поле? Впрочем, снять наведенную радиацию оно не могло… Неужели Старик прав и радиация уже исчезла? Зачем же тогда он велел включать защитное поле?

— Вот кассеты с записями, — сказал Моруар. — Там все в полном порядке, но… — он запнулся.

— Но? — повторил Старик. — Не тяните. Что вы там обнаружили?

— Какая-то чепуха с отсчетом времени. Все контрольные часы показывают что-то странное. Вот, я записал отсчет.

— Покажите… Интересно… Получается, что все контрольные часы корпуса «Д» ушли вперед на семьсот восемьдесят четыре дня, семнадцать часов, сорок одну минуту и тридцать шесть секунд с какими-то долями. Что я говорил? Превосходно!

— Они вышли из строя, — сказал Керк. — Вышли из строя в момент эксперимента, в момент… когда… возникло неизвестное излучение.

— Однако они продолжают идти, — возразил Моруар. — Они не остановились и все показывают одно и то же.

— Именно, — сказал Старик. — Они продолжают идти и все показывают один отсчет. Это очень важно… Кстати, Моруар, а что показывают ваши часы?

— Мои?! — удивился Моруар. — Я проверял их сегодня вечером. Они… Что такое? — крикнул он, бросив взгляд на ручные часы. — Они… они тоже ушли вперед.

— И разумеется тоже на семьсот восемьдесят четыре дня, семнадцать часов, сорок одну минуту, не так ли?

— Да, — растерянно сказал Моруар, читая отсчеты на календаре циферблата. — Все именно так. Неужели я…

— Да. Вы побывали в будущем, Моруар. Благодаря Мику. Ему удалось деформировать поле времени, и деформация сохранилась.

— Но в какой же момент я… — начал Моруар.

— Вы имеете в виду границу? Вы преодолели ее незаметно благодаря защитному полю. Керк включал его в ваше отсутствие.

— Значит, побывав в подземельях блока «Д», я стал старше на два года?

— Вероятно, Моруар. Но это надо еще уточнить. Завтра мы подвергнем вас всестороннему обследованию…

— Однако что произошло в лаборатории Мика? — спросил Керк, покусывая губы.

— Сейчас попробуем установить. Если, конечно, магнитная запись поддается расшифровке… Моруар, включите-ка первую пленку в анализатор. А вы, Керк, следите за режимом главного генератора. Надо выжать из него все, на что он способен.

— Но, профессор…

— Теперь прошу не перебивать. Мы приступаем к опасному эксперименту. Внимание…

Некоторое время они молча следили за пляской зеленоватых кривых на вогнутом экране анализатора.

— Кажется, вначале все шло нормально, — шепнул Моруар. — Вот только эта странная спираль… Получается, что Мик…

Не отрывая взгляда от экрана, Старик яростно тряхнул головой. Прошло еще несколько минут. Кривые продолжали свой бесшумный бег. И вдруг на экране что-то произошло. На мгновение изображение замерло, потом дрогнуло и распалось на тончайшие извивающиеся волокна. Потом все завертелось в ослепляющей спирали. И сразу — тьма.

— Порог Парри, — одновременно вскрикнули Керк и Моруар.

— Параметры, быстро, — прохрипел Старик.

Защелкали самопишущие устройства, выбросили длинную перфорированную ленту, покрытую столбцами цифр. Старик схватил ее, принялся жадно разглядывать. Экран снова вспыхнул, и снова на нем зазмеились кривые.

Теперь Старик не обращал на них никакого внимания. Взгляд его был прикован к перфорированной ленте. Он водил по ней пальцем, что-то бормотал.

Моруар продолжал следить за экраном.

— Странно, — шепнул он Керку, — очень странно. Прорыв неизвестного излучения, которое убило Мика, очевидно соответствует моменту темноты на экране. По времени все совпадает. Этот момент зафиксирован контрольными постами нашего Центра. Дальше вся аппаратура вокруг вышла из строя, а в «эпицентре» прорыва под лабораторией Мика приборы продолжали действовать, словно эксперимент еще продолжался. Что это может означать?

— Просто неизвестное излучение оказалось направленным, — сказал Керк. Кажется, я уже говорил об этом…

— Да, но вот кривая записи биотоков мозга Мика. А ведь он был уже мертв?

— Действительно странно, — заметил Керк. — Получается, что эксперимент продолжался после прорыва излучения, хотя этого явно не могло быть. Это, конечно, трюк аппаратуры.

— Или времени, — возразил Моруар. — Смотри, ведь здесь уже какая-то иная система отсчета времени. Она совершенно непонятна, но явно это не наше время. Вероятно, поэтому и мои часы…

— А, — с раздражением бросил Керк, — все это чепуха! Излучение вывело из строя аппаратуру, а мы пытаемся теперь искать смысл в бессмыслице.

— В записи, которая проходит сейчас перед нами, бессмыслицы не больше, чем во всей физике высоких энергий. В конце концов, что такое теория Парри, как не попытка внести какой-то смысл в чудовищное нагромождение бессмысленностей.

— Вот на экране кривая биотоков Мика. Не станешь же ты убеждать меня, что это реальная кривая реальных биотоков? Ведь Мика уже не существовало.

— Ты забываешь об относительности времени, Керк. Запись сделана после того, как порог Парри перейден. Мы ничего не знаем о закономерностях, которые царят там. Ведь даже Парри не дал теории надпространства. Он постулировал его, и все.

— Уж не хочешь ли ты сказать…

— Перестаньте спорить. — Старик поднял голову от записей и глянул на экран. — Кажется, так и есть, как я предполагал. Сейчас мы все выясним. Если, конечно, хватит мощности генераторов…

— Что вы хотите сделать? — спросил Керк.

— Исправить с вашей помощью ошибку Мика.

— Каким образом?

— Мы повторим его эксперимент.

— Сейчас?

— Разумеется; завтра мы не сможем этого сделать.

— Это же безумие!

— Не большее, чем все, чем мы занимались до сих пор.

— Но в этой лаборатории нет необходимых установок.

— Мы будем экспериментировать отсюда на установках корпуса «Д».

— Вы, вероятно, забыли, профессор: там все разрушено. Радиоактивный труп Мика через крышу был выброшен в парк. Его нашли в ста метрах от лаборатории.

— Да-да… Радиоактивный труп! Глупцы… Они поторопились! Эта их торопливость может дорого обойтись. Полностью уравновесить процесс теперь не удастся… Но все-таки мы должны попробовать. Вы согласны, Моруар?

— Да, — ответил Моруар, не поднимая глаз.

— Вы, Керк, не согласны, я знаю, но и вам придется принять участие в эксперименте. Я вас не выпущу отсюда, тем более что там, в Надзоре, уже знают… Знают, что, вопреки приказу, я нахожусь сейчас в лаборатории высоких энергий Центра. Знают, что включалось защитное гравитационное поле над корпусом «Д». Они еще только не догадываются, что я хочу предпринять. Вы можете даже поговорить сейчас с ними, Керк: для этого я включу на минуту переговорный канал. Вы можете им сказать, что находитесь тут вопреки своему желанию. Это облегчит вашу участь, если мы выйдем отсюда живыми.

«Он выключил переговорные устройства и видеофоны, — мелькнуло в голове Керка. — И конечно изменил шифр на автоматических замках выходных дверей. Теперь без него отсюда не выйти. И не войти… Все лабораторные корпуса построены из сверхпрочного терранит-бетона. Только энергия, прорвавшаяся сегодня в ходе эксперимента Мика, смогла разрушить часть корпуса «Д».

— Так включить переговорный канал? — спросил Старик, в упор глядя на Керка.

Керк пожал плечами. Он вдруг ощутил страшную усталость. Ему все стало безразлично. «Судьбы мира в руках безумцев», — кто это сказал? А впрочем, не все ли равно? Сначала Парри, теперь — Старик… «Судьбы мира в руках безумцев…» В конце концов, ему, Керку, некого винить… По своей воле стал физиком. По своей воле вошел сюда сегодня ночью вслед за Стариком и Моруаром.

— Перестаньте глупить, профессор, — тихо сказал Керк. — Мы не дети. Я все понимаю. Я шесть лет был вашим учеником. Верил вам… Это все гибель Мика. Она у всех нас выбила почву из-под ног. Лучше идемте теперь, а завтра…

— Вы разговариваете со мной как с идиотом, — усмехнулся Старик. — Вы ошибаетесь, Керк. Я в здравом уме, и никогда память моя не была столь емкой и ясной, как сейчас. Я действительно хочу повторить эксперимент Мика; более того — я считаю себя обязанным сделать это. Не скрою, вероятность успеха не особенно велика, но она существует. Разумеется, мы можем и погибнуть, но ведь мы — экспериментаторы. В общем, решайте: или вы остаетесь здесь с нами, или спуститесь в шахту под этим корпусом, где стоит контрольная аппаратура. Минуту вам на размышление. А пока послушаем, что происходит за стенами этого здания…

Старик нажал кнопку переговорного устройства. И тотчас гул голосов наполнил лабораторию. Потом на его фоне послышался резкий властный голос: «Профессор, обращаюсь к вам в последний раз. Вы не можете нас не слышать. Приказываю покинуть лабораторию. В противном случае я вынужден буду связаться с президентом и попросить разрешения уничтожить корпус, в котором вы сейчас находитесь. Я жду вашего ответа. Отвечайте немедленно».

— О! — пробормотал Старик. — Сам председатель Верховного надзора! Он уже здесь… Они здорово переполошились… Я слушаю вас, господин председатель, — громко произнес он, обращаясь к экрану переговорного устройства, — что вам угодно?

Гул, доносившийся с экрана, затих. Потом прозвучал голос председателя:

— Включите видеофон, я хочу знать, что вы сейчас делаете и кто с вами.

— Видеофоны не работают. Я здесь один. Это все, что вас интересует?

— Нет. Зачем вы включали защитное гравитационное поле над местом катастрофы?

— Я проверял аппаратуру.

— Вы лжете, профессор. Почему вы нарушили мой категорический приказ?

— Никто не имеет права запрещать исследователю проведение экспериментов.

— Если эксперименты не угрожают человечеству.

— Человечеству, — насмешливо повторил Старик. — Вы, значит, печетесь о благе человечества. Это для меня новость.

— Прекратим бессмысленную пикировку, профессор, — жестко произнес невидимый голос, — отвечайте, согласны вы покинуть лабораторию?

— Чтобы очутиться в руках ваших молодчиков?

— Да, я арестую вас… до завтрашнего утра.

— Я должен подумать.

— Сколько времени вам надо на раздумье?

— Минут пятнадцать…

Переговорный экран умолк. Видимо, люди, собравшиеся перед лабораторным корпусом, совещались.

— Хорошо, даю вам пятнадцать минут, — послышался голос председателя, но предупреждаю, если вы…

— Я вам ровно ничего не обещаю, — прервал Старик, — а теперь не мешайте мне думать. И советую уйти от дверей лабораторного корпуса. Лучше подождите в библиотеке Центра. Я оставил ее открытой… Обещаю вам, что не убегу. А теперь, простите, шум, доносящийся с экрана, мешает мне думать…

— Ну вот, — сказал Старик, выключая переговорный экран. — У нас пятнадцать минут: этого должно хватить. Тем более что главный генератор уже включен.

— Все готово, — крикнул Моруар. — У нас остается еще семь минут.

— Только бы хватило мощности генераторов, — ворчал Старик. — По существу, все это чертовски просто… Уравнивание полей времени… Гравитационный эффект Парри позволяет осуществить его в пределах замкнутой системы. Замкнутую систему мы создадим при помощи усиленного защитного поля… Эти глупцы сейчас опять переполошатся…

— Но может быть, кто-то из них остался у входа в лабораторию? осторожно заметил Моруар.

— Что ж, тем хуже для тех, кто остался. Надеюсь, успеют скрыться в убежищах. У нас нет иного выхода. Керк, включайте защитное поле над корпусом «Д». Так… Теперь предельно сконцентрируйте его. Внимание! Переключаю поток энергии на гравитаторы корпуса «Д»…

Керк в оцепенении следил за пляской огней на пульте управления. В последний момент до его сознания дошло: аппаратура корпуса «Д» сейчас окажется под нагрузкой. Там все разрушено прорвавшимся излучением. Сейчас весь чудовищный заряд энергии главного генератора ударит в разрушенную лабораторию, прорвет защитное поле… Это конец — для них, для города, может быть даже для всей страны.

Он откинулся в кресле и зажмурил глаза. Слышно было, как пощелкивали счетчики гамма-излучения.

Стиснув зубы, Керк считал про себя:

— Один, два, три… десять.

— Все, — послышался голос Старика. — И кажется, удалось. А вы оба молодцы!

Керк открыл глаза. Огни на пульте гасли один за другим. Старик приблизился, протянул костлявые пальцы к рукояти защитного поля. Медленно поворачивал ее.

Керк встал. Пошатываясь, подошел к Моруару. Тот Сидел, склонившись над освещенным видеоэкраном.

— Как ты думаешь, почему он все-таки не переключил энергию на корпус «Д»? — шепнул Керк.

Моруар обернулся. В его взгляде Керк прочел изумление.

— Он все переключил вовремя. И все удалось. Блестяще удалось. Смотри.

Моруар отстранился от экрана. Керк увидел на ярко освещенном видеоэкране лабораторию Мика. Там все было на месте, в полном порядке. А в кресле перед экранами гравитаторов сидел Мик. Он был в том самом белом халате…

Мик сидел низко опустив голову, потом шевельнулся, встал, огляделся с недоумением, бросил взгляд на часы и заторопился к выходу.

— Сейчас он придет сюда, — сказал Старик. — Смотрите, о той истории ему ни слова.

Керк ошеломленно тер лоб, пытаясь сообразить, что происходит.

— Галлюцинация? — пробормотал он наконец.

— Никакой галлюцинации, — рассердился Старик. — Сейчас он войдет, и вы убедитесь. Эффект «запечатанного времени». Парри предсказал его, но обосновать не успел. Нам удалось «распечатать время», уравнять его поля. Сегодня мы доказали еще одно положение Парри. А Мик скорее всего ничего не помнит. Воображает, что заснул во время эксперимента.

— А как же тот… радиоактивный труп? Это был труп Мика, я сам видел…

— Тес, он сейчас войдет. Это случайное совпадение… Во время эксперимента, преодолев порог Парри, он случайно попал на момент своей смерти. Будущей смерти, конечно. Мик погибнет через два года с небольшим во время какого-то эксперимента. Помните, на счетчике времени: семьсот восемьдесят четыре дня… Кто бы мог предполагать такое совпадение. Ведь вероятность его совершенно ничтожна. Но именно оно и привело к эффекту «запечатанного времени». А вот и Мик… Включите видеофоны, Керк, а то председатель Верховного надзора еще подумает, что я обманул его…

Content

Александр Шалимов
ПУТЬ В НИКУДА