Андрей Пинчук

Тайная война. Во главе министерства госбезопасности ДНР

Был, кажется, какой-то негласный лимит на сообщения из России – показывать начинали не то с трех, не то с четырех танков, ста убитых и что-то там еще.

В. Пелевин. «Generation П»

Мы постоянно пытаемся улучшить природу и приблизиться к идеалу, здесь и сейчас недоступному… Ощущая связь с такой необычной реальностью, мы утоляем глубинное свое желание. Это затрагивает потаенные струны, возносит нас за пределы себя, помогает обрести глубинный смысл жизни. Если мы не обретаем более такой опыт в церкви или храме, мы ищем его в искусстве, музыкальном концерте, сексе, наркотиках – или войне. На первый взгляд, странно, что война попадает в этот список. Но она – один из древнейших стимулов экстатического опыта.

К. Армстронг. «Поля крови. Религия и история насилия»

Слуги пошли к хозяину дома и сказали: Господин! Разве не пшеницу ты сеял на поле своем? Откуда же появились плевелы?

Враг это сделал, – ответил он им. Тогда слуги сказали: Ты хочешь, чтобы мы пошли и выпололи их?

Нет, – он ответил, – чтобы, выпалывая плевелы, не вырвали вы заодно и пшеницу, пусть вместе они растут до жатвы. А во время жатвы я скажу жнецам: выберите сперва плевелы и свяжите их пучками, чтобы сжечь, а пшеницу соберите в мои закрома.

Евангелие от Матфея, глава 13, стихи 27–30

Предисловие

– Это точно можно публиковать?

– А почему нет?

Путь Донбасса

Восхождение

– Ты смотри, на вид приличный мужчина, а террорист!

Мелкий сухощавый ополченец лет сорока, щурясь редкозубой усмешкой, смотрел на будущего первого вице-премьера Донецкой Народной Республики Владимира Антюфеева^1, в сумраке летнего вечера поправляющего автомат, съехавший с плеча безупречного пиджака на бегу от туалета придорожной заправки к одной из машин. В обычной жизни Владимир Юрьевич гордился тем, что он не берет в руки оружие, туманно намекая на некие обстоятельства прошлого, но вероятность засады противника или прямого боестолкновения быстро лечила от позерства. Колона отъезжала, и следовало поторапливаться.

Встречающих на границе было много. К Донецку нас сопровождали Равиль^2 с прокурорскими, Захарченко^3 с оплотовцами и Ходаковский^4. Было несколько командиров поменьше. Все ждали Александра Бородая^5, с которым мы приехали. Нас никто не представлял. Какие-то москвичи, и ладно.

В итоге машин не хватало, так как те, на которых мы прибыли, должны были вернуться, а мы пересаживались к местным. Суетящихся бойцов рассовывали в салоны по четыре человека на задние сиденья, и даже в багажники. Мы с Олегом, на правах гостей, на пассажирские задние подсадили только одного. Ополченец, разбирающийся в приличных людях, поправляя съезжающую каску и постоянно перекладывая с руки в руку старый АК-47, комментировал происходящее, сидя рядом с флегматичным пожилым водителем.

– Чего они там возятся! Копать окопы их отправить!

От него мы впервые услышали эту веселую фразу, которая в то время имела угрожающе-многозначительный оттенок. Копать окопы. Это было универсальное наказание. Провинившихся и нарушителей отправляли на передовую копать окопы. Мероприятие это сулило его участникам богатый и яркий, но не всегда длительный жизненный опыт.

Обладминистрация Донецка после захвата восставшими дончанами

Первые три ночи в Донецке, пока не переехали в «Столичную гостиницу» на пересечение центральных улиц Артема и Богдана Хмельницкого, спать пришлось в большом частном доме, который Саша Кофман арендовал у каких-то местных коммерсантов. До войны в доме располагался дорогой бордель, поэтому некоторым посетителям из нынешнего правительства ДНР и парламента Новороссии адрес был хорошо знаком. Дом был величав и неудобен для походного размещения.

К моменту нашего приезда туда же прибыл и Олег Царев. С учетом того, что Царев в то время числился Председателем Парламента Новороссии, а Кофман – его первым заместителем, то и ранжир был определен. Такое положение дел продлится недолго. С ними в доме жила их свита, поэтому места не хватало.

Так как мы еще не были официально назначены на свои должности и воспринимались как очередные московские туристы, приехавшие поглядеть на борьбу за Русский мир, то Антюфеева, имеющего все внешние признаки большого начальника, уложили в комнату повыше. Нам же с Олегом пришлось спать в сауне на старом узком диванчике и бильярдном столе. Время, когда сон, хоть и в душной и неудобной, но находящейся в подвале сауне был более спокойным, чем в большой комнате под крышей, только наступало. Постоянных массированных артобстрелов города еще не было.

На четвертый день нахождения в Донецке я пошел в храм. Свято-Преображенский собор, расположенный напротив отеля «Столичный», ставшего на долгое время резиденцией сначала Бородая, а потом и Александра Захарченко, был одной из изюминок Донецка. Красивый и строгий храм, украшенный внутри величественными иконостасами, являлся гордостью города. В дальнейшем я проведу много времени, прогуливаясь в парке вокруг него и беседуя с кандидатами на службу в министерство госбезопасности Донецкой Народной Республики.

Перед входом в храм висело уже традиционное объявление «С оружием вход воспрещен». Прошла информация о том, что в одном из оставленных Стрелковым населенных пунктов националисты расстреляли молящихся в храме ополченцев, что формировало нервозность вокруг обрядов.

Но в церкви было хорошо и спокойно.

Свято-Преображенский собор Донецка, город после очередного украинского артобстрела

Начались лихорадочные будни, когда день идет за месяц по яркости, насыщенности и содержанию. Перманентная суета на одиннадцатом этаже Донецкой облгосадминистрации прямо корреспондировалась с неровным графиком Бородая. Попасть на одиннадцатый можно было либо на общем лифте, который ехал до десятого, откуда еще нужно было подняться по лестнице, либо на отдельном лифте, магнитные ключи от которого были у членов Совета министров и нескольких особо доверенных. Свой ключ я получил через неделю после прибытия. Он до сих пор хранится в память об этих днях.

У входа в здание в то время всегда дежурило много активистов. Люди демонстрировали решительный настрой. Постоянно были расставлены палатки, в которых велась запись в разные подразделения ополчения. Заметно выделялась палатка Союза ветеранов Донбасса «Беркут» (СВД «Беркут»), состоящего преимущественно из пенсионеров и работников местных органов внутренних дел. Через определенное время данная структура будет распущена, так как самостоятельные милицейские подразделения в условиях войны оказались малоэффективными. Каждый вечер вокруг ОГА проходил крестный ход.

Практически все помещения внутри носили следы штурмов, борьбы и многодневных дежурств большого количества народа. Некоторые этажи жили своей, обособленной от других, жизнью – со своими командирами, активом и интересами. Наиболее цельным и респектабельным был блок, закрепленный за Олегом Царевым.

Чтобы попасть в отдельные коридоры и кабинеты, приходилось преодолевать завалы мусора, мебели, наспех сваренных металлических перекрытий и укреплений, баррикады, хаотично сформированные на всех этажах за время удержания здания восставшими дончанами. Первое, что сделал Владимир Антюфеев, это выделил общего коменданта здания, назначил команду по разбору «авгиевых конюшен» и разблокированию расположенного в подвальной зоне бомбоубежища.

Буквально через несколько дней появился повод его проверить. Мы с Березой находились в большом зале для совещаний, одна из дверей которого вела в приемную Бородая. В нем был большой овальный стол, за которым проводились заседания Кабмина и пресс-конференции. Пока зал пустовал, мы использовали его, чтобы побеседовать с интересующими нас людьми. В какой-то момент в дверь из приемной резко распахнулась, и в помещение резвым шагом почти вбежал Антюфеев. Он схватил свой пиджак, висевший на спинке стула, и выскочил, уже на выходе что-то быстро сказав нам. Я не расслышал слов и спросил Олега, что это было. Олег сказал, что вроде нас сейчас «Точкой У» бомбить будут. Как выяснилось впоследствии, из командного пункта в Краснодоне пришла информация, что по зданию госадминистрации сейчас будет нанесен удар «Точкой У»6.

В подвале бомбоубежища, Облгосадминистрация Донецка, 10 июня 2014 г.

Когда мы вышли из зала, то увидели, что вся разношерстная толпа народу, находящегося на верхних этажах, спускается по лестничным маршам вниз. Владимир Юрьевич был уже где-то вдалеке, деловито пробиваясь через гражданских со словами, что ему нужно к Премьеру. Нам с Олегом было как-то неудобно идти за ним, так как в случае нанесения удара за спинами оставались люди. Поэтому мы замкнули колонну, поторапливая отстающих, и на каждом этаже заскакивали в коридоры и несколько ближайших кабинетов, громко требуя спуститься вниз. Весь этот табор довольно медленно тянулся вниз, и понятно, что если бы «Точка У» действительно прилетела, то шансов у нас не было.

Дойдя до третьего этажа, мы увидели, что толпа остановилась. Тут уже можно было пробиваться вперед, к Антюфееву, где выяснилось, что так заботливо разобранный по команде Владимира Юрьевича проход упирался в массивную дверь бомбоубежища, закрытую на ключ ушедшим на обед комендантом. Постояли минут пятнадцать, пока искали коменданта, обедавшего неподалеку, и вошли в убежище. Посидели, разошлись. Продолжаем работу.

И.Стрелков и М.Регинская

Секретарь Елена Ивановна Филиппова и ее молодая смышленая сменщица Таня регулярно резали бутерброды, из которых состояли перекусы при совещаниях и разговорах в комнате отдыха премьерского кабинета. Иногда им помогала секретарша помощника Бородая Сергея Кавтарадзе, Мирослава Регинская, которая позже станет женой министра обороны ДНР Игоря Стрелкова (Гиркина)7.

Однако времени с Бородаем проводили не так много, мы с Олегом разделились, начали изучать обстановку и искать подходящих людей. Это был вечный поиск, так образно описанный Стругацкими в «Отягощенных злом». Пошла работа. Пока мы под условными фамилиями значились советниками Премьера.

Степ бай степ

Определяя дислокацию

Комплекс зданий Донецкого управления СБУ, ранее являющийся одним из главных объектов народного возмущения и последующих штурмов, оказался к моменту нашего прибытия занят Стрелковым. Использовать его под министерство госбезопасности ДНР, несмотря на формальное постановление Кабмина^8, было невозможно по нескольким причинам.

Во-первых, помещения были в значительной мере испорчены в ходе революционных событий марта-апреля 2014-го, несмотря на масштабный ремонт, который был проведен буквально перед началом событий. Позже принятый мною на службу бывший офицер материально-технической службы СБУ Александр Подкопаев будет горько стенать по поводу этого ремонта, в проведении которого он принимал непосредственное участие.

Во-вторых, перебравшийся в город перед нашим прибытием Стрелков оборудовал там свой штаб. Сил и возможностей, чтобы выселить его, не было. Да не было и необходимости. Война важнее. Ко всему этому часть помещений была оборудована под камеры временного содержания, где в дальнейшем разместится военная полиция.

Центральный вход в здание Донецкого управления СБУ после его захвата восставшими дончанами

Среди корпусов имелось несколько строений, достаточно хорошо защищенных от авиаатак и артобстрелов. Стрелков обосновался в одном из таких, являющемся старым зданием оперативной спецсвязи. Помещения не имели лощеного ремонта нового админблока, но в силу расположения были довольно безопасны от обстрелов. Рядом располагался корпус главного отдела «К» СБУ, специализирующегося на борьбе с коррупцией и оргпреступностью. Там символично обжился Павел Губарев.

В городе действовало право сильного, а сильным стать только предстояло. Следовало накопить ресурсы. Поэтому по договоренности с Олегом Березой^9 министерство госбезопасности ДНР первые полтора месяца дислоцировалось в крыле здания управления внутренних дел Донецкой области, которое с 17 июля стало местом дислокации центрального аппарата министерства внутренних дел ДНР. С учетом сложной обстановки это позволяло и поддержать друг друга в случае каких-либо обострений.

Принимаю должность

17 июля 2014 года, после двухнедельного изучения обстановки, я был утвержден министром государственной безопасности Донецкой Народной Республики, проработав до этого некоторое время сначала советником Премьера по безопасности, а потом исполняющим обязанности министра. Именно этот день и является официальной датой создания МГБ ДНР^10.

К моменту провозглашения министерства оно представляло собой количество личного состава по списку – одна единица в лице министра госбезопасности, материальные средства министерства в виде свежевырезанной печати МГБ и выданного на руки постановления о создании ведомства. У меня не было ни приезжих коллег, ни каких-либо ресурсов.

Некоторые считали, что МГБ существовало и до меня, но это не так. Дело в том, что назначенный ранее руководителем то ли Службы, то ли Министерства госбезопасности ДНР (в разных документах ведомство именовалось по-разному) Александр Ходаковский создать МГБ не успел по вполне прозаической причине. Начались широкомасштабные боевые действия, и вторая ипостась Ходаковского в виде командира батальона, а впоследствии и бригады «Восток» стала доминирующей. Вероятно, в тех условиях это было верным, так как без защитников на передовой ни о каком госстроительстве речи идти не могло. Ведомство не было создано не только фактически, но и юридически – отсутствовали какие-либо решения о формировании МГБ и его правовом статусе. Единственное, чем обзавелись бойцы «Востока», – это отпечатанные ламинированные карточки с надписью «МГБ ДНР Батальон «Восток», которые они для солидности использовали.

Ходаковский

Свое отстранение и мое назначение Александр Ходаковский воспринял болезненно. Мы увиделись с ним в комнате отдыха премьерского кабинета. Не обращая внимания на наши вопросы и толком не разобравшись, кто мы, Александр Сергеевич с ходу стал рассказывать свою версию произошедшего 26 мая в Донецком аэропорту^11. Было очевидно, что события эти для него мучительны и серьезно повлияли на мировосприятие.

Александр Ходаковский, командир бригады «Восток»

С ним стал общаться Антюфеев, причем потребовав от меня с Олегом удалиться. Он был уверен, что сможет задавить его силой своего авторитета. И просчитался. Вальяжно проэкзаменовав Ходаковского по его жизненному пути и рассказав, как тот теперь будет трудиться под его руководством, Владимир Юрьевич с видом победителя заявил: «Завтра я еду принимать „Восток“ под командование». Это завтра так и не наступит.

Впоследствии такую же ошибку он совершит и в разговоре с горловским командиром Игорем Безлером^12. Позвонив тому по телефону по незначительному вопросу и не будучи с ним знакомым, он Безлером был просто послан в известные всем места.

Следствием обиды Ходаковского, который потом с горечью скажет: «Я же сам их привез от границы», станет его временная показная оппозиционность по отношению к республике. Находясь в состоянии нормальной военной координации, выполняя задачи, которые перед ним ставили, он публично позволит себе высказывания о ДНР, которые потом ему будут стоить дорого.

В августе мне пришлось некоторое время по рабочим вопросам находиться в России. Именно тогда конфликт обидевшегося на Ходаковского Антюфеева и обидевшегося на Антюфеева Ходаковского принял жесткую форму.

Пользуясь только-только созданной мною основой МГБ, Антюфеев прикажет моим сотрудникам арестовать несколько бойцов «Востока», которые разрезали на металлолом мощности одного из предприятий. Пикантности истории добавит то, что задерживали их конкуренты по этому промыслу. В итоге «Восток» по команде Ходаковского возьмет в окружение базу МГБ ДНР, на которой по приказу Владимира Антюфеева содержались арестованные, подгонит технику и сделает несколько выстрелов из «зушек»13.

Пришлось после возвращения в Донецк эти проблемы решать. Постепенно отношения с Александром Ходаковским выровнялись и приобрели позитивный характер. С ним оказалось интересно общаться. Александр Сергеевич много читал, впитывая, как губка, знания и смыслы.

Себя он ощущал своеобразным монашествующим рыцарем в миру. На такую самоидентификацию влияла высокая степень духовно-религиозной вовлеченности. Этот характер был причудливой смесью спецназовца и рафинированного интеллигента, причем сам он акцентуировался не на силовой составляющей. Надо сказать, интересная смесь, которая, однако, приводила к нелинейным реакциям на проблемы и к рефлексии.

В общественно-политической жизни это было помножено на традиционную специфику менталитета украинских политиков, сутью которой является постоянный поиск альтернативных центров силы и попытки «сделать ставки и найти входы». Он все не мог понять, что в новой системе власти «небожители», в лучших традициях греческой мифологии, могли обладать всем спектром страстей и иметь сложные отношения друг с другом, но правило единоличного контроля над вверенным участком соблюдалось незыблемо. Так как его движения прямо противоречили современному российскому тренду «один участок – один хозяин», то именно это в итоге в тот момент и привело сначала к отказу от Александра Ходаковского как потенциального лидера республики, а позже и к выдавливанию его из строящейся государственной архитектуры, несмотря на очевидные заслуги.

Ходаковский долго не мог найти себя в системе координат ДНР. Одним из родимых пятен его участия в процессах стал первый бой за Донецкий аэропорт.

Аэропорт как символ войны

Бои за Донецкий аэропорт были яркой иллюстрацией общей бестолковости всего военного противостояния. Они как бы концентрировали и отражали изменение ситуации.

Начались они с известных событий 26 мая 2014 года. Этот день был переломным для всего происходящего в Украине и в Донбассе. За сутки до этого, 25 мая, прошли противоречащие Конституции Украины досрочные выборы президента, которые так активно продавливало западное сообщество.

Запад, таким образом, легитимизировал незаконное киевское правительство, которое в итоге получало карт-бланш и дорожную карту. Это был Рубикон, за которым главным условием выживания нового украинского руководства детерминировалась предельно агрессивная антироссийская политика. В свою очередь, для силовиков Украины произошедшее стало основанием строиться под знаменами новой власти.

Александр Захарченко дает интервью возле Донецкого аэропорта перед выдачей тел украинских десантников представителям Украины. В это время со стороны Украины, предупрежденной заранее, начинается массированный артобстрел

Почему же в тот день ситуация в аэропорту развернулась по трагическому сценарию?

Дело в том, что для многих участников событий приоритетным и самым желательным примером являлся Крым. Один из наиболее популярных транспарантов того времени – «Донбасс. Крым. Россия». А главной особенностью «Крымской весны» была ее бескровность. Воинские части и органы власти брались под контроль по мирному варианту. И в Донбассе изначально пытались идти по тому же пути. Именно мирные жители вставали перед боевой техникой ВСУ^14. И именно об этом говорил президент России в своей известной речи^15. Были все основания надеяться на такое развитие событий.

Украинские пленные военнослужащие переносят гробы с телами своих товарищей, которые передаются украинской стороне. Часть этих пленных в тот же день решением Александра Захарченко без каких-либо условий будет передана их родителям под гарантии, что воевать они больше не будут

Если бы не полная отмороженность противника, которую учли не в полной мере. Это для нормального человека недопустимо стрелять в женщин и детей. Недопустимо из артиллерии и танков обстреливать школы, больницы, церкви и роддома. Солдат понимает, что сражаться он должен с армией противника, а не со своим народом.

В Украине оказалось иначе. Все границы были быстро пройдены. Каша в головах, всеобщая пропаганда, западные советники и вакханалия от вседозволенности быстро позволили Киеву развернуть «окна Овертона» в нужном направлении.

Полковник вооруженных сил Украины, которому передавались тела украинских десантников, погибших в аэропорту

В январе 2015 года пришлось беседовать с одним из самых известных украинских пленных, комбатом так называемых «украинских киборгов»16 90-го десантного батальона 81-й десантной бригады вооруженных сил Украины Олегом Кузьминых, принимавшим участие и в бою за аэропорт 26 мая 2014 года. Этот основательный житомирский парень демонстрировал просто чудеса зомбированности. Благодаря постоянному вдалбливанию украинской госпропаганды он был искренне уверен, что мы сами себя обстреливаем.

Я предложил ему описать технологию самообстрела, в том числе с учетом баллистических данных используемой нами артиллерии, которая при таком раскладе должна была находиться далеко на украинских позициях. Он не нашел что ответить, лишь путаясь в фантастических версиях неких специальных передовых российских артиллерийских разработок.

На следующий день после этого разговора с Кузьминых планировалась выдача противнику нескольких тел украинских десантников, погибших в донецком аэропорту. Такое решение было принято, так как те сражались достойно и, оказавшись под угрозой плена, подорвали себя гранатой. На фоне общей деградации украинской армии такой мужской поступок заслуживал уважения. Прибывший для организации приема тел полковник украинского Генерального штаба категорически отказался забирать их в случае, если процесс будут снимать телекамеры, со словами «если так, то делайте с телами что хотите». Но в итоге нашли некий компромисс.

Так вот. В этот день, утром 22 января 2015-го, украинские военные обстреляли район Донецка Боссе. Целились они в завод «Донгормаш», на территории которого ремонтировалась техника ополченцев.

В связи с этим завод обстреливался регулярно. Но из-за слабой подготовки артиллеристов, изношенности используемых орудий снаряды часто летели мимо, как случилось и в тот раз.

Место артиллерийского обстрела украинскими войсками района «Боссе» Донецка

Залп накрыл остановку общественного транспорта рядом с заводом, подъехавший к ней троллейбус и автомобиль. Погибло около пятнадцати человек, было много раненых, взрывная волна отрывала конечности и наносила тяжелые контузии. Люди ехали на работу, поэтому транспорт был переполнен. Мы с Олегом Березой в это время находились в районе аэропорта, ожидая передачу тел украинских солдат. Одной из пострадавших была подчиненная Олега, молодая девушка, которой оторвало ногу. Поехали туда вместе с Захарченко. Место трагедии выглядело ужасно. Осколки, бытовые вещи, фрагменты человеческих тел случайных прохожих, свисающие троллейбусные провода, чей-то окровавленный ботинок, разбросанный из перевернутых урн мусор, раскрашенный брызгами крови, рыдающие родственники, шоковое состояние выживших. Осмотревшись и пообщавшись с местными жителями, Захарченко поручил туда привезти и Олега Кузьминых. Без каких либо особых целей. Он просто хотел, чтобы и тот увидел своими глазами, что делают его сослуживцы.

Насколько ситуация тронула Захарченко, я понял, позже приехав с ним на базу. Зайдя без стука в его кабинет, увидел, что он, обхватив голову руками, плачет. То были нормальные мужские слезы человека, испытывающего невыносимую человеческую боль и горечь. Это чувство он попытался разделить с Кузьминых.

Пленный комбат так называемых «украинских киборгов» 90-го десантного батальона 81-й десантной бригады вооруженных сил Украины Олег Кузьминых на месте обстрела украинскими военными района «Боссе» Донецка, при котором погибло большое количество мирных жителей

Но украинского десантника не убеждало ничего, он продолжал твердить, что просто «мы несвободные». К смертям дончан отнесся довольно равнодушно. Когда я задал ему вопрос о критериях свободы, Кузьминых совершенно искренне заявил, что, чтобы быть свободным, нужно иметь возможность смотреть украинское телевидение. Все его сознание состояло из примитивных украинских идеологических штампов. Позже, освободившись из плена по обмену, Кузьминых заявит, что и Боссе мы тоже обстреляли сами в неких пропагандистских целях, а его встречу с местными каким-то образом срежиссировали. Так что степень морально-нравственной деградации этих людей, зашлифованной пропагандой, была запредельной.

Поэтому надежда на мирное взятие под контроль Донецкого аэропорта не сработала. Именно расслабленностью руководителей операции и, как следствие, ополченцев и добровольцев, недостаточно подготовившихся в боестолкновению, частично можно объяснить трагедию.

Вполне квалифицированные бойцы с боевым опытом элементарно не ожидали снайперов, вертолетов и полноценного боя, а сам их заход не был проработан. Как полноценного боя, в общем-то, не ожидали и «вежливые люди» в Крыму. Сложилась ситуация, которую «ГРУшные» спецназовцы характеризуют формулой «Если готовишься к войне, то всегда пройдешь парадом. Если готовишься к параду, то тебе хана». Это, в первую очередь, касалось и подготовки штурма. Символично, что незадолго до боя в аэропорту ополченцы участвовали в параде, прошедшем в центре Донецка.

Конечно, в этой истории даны еще не все ответы (хотя они и есть). Ответы на вопросы о том, почему столь спешно был назначен штурм. Почему, фактически одержав победу, противник не усилился и не двинулся в наступление на город. Почему вообще так неожиданно и яростно стал сопротивляться, хотя ни до штурма, ни некоторое время после нигде не дрался столь отчаянно. Каковы были реальные задачи группы, брошенной на атаку аэропорта, кто и для чего изменил изначальную цель. Всему свое время.

С того момента за Александром Ходаковским, как организатором неудачного штурма, закрепится дурная слава из-за как бы некачественного планирования боя в аэропорту, хотя бой там и не планировался.

Эта слава будет усилена неудачным штурмом погранпункта «Мариновка» 5–6 июня. И это при том, что менее чем через полтора месяца Стрелков предпримет другую неудачную атаку Мариновки, которая приведет к жертвам среди ополчения, совокупно превышающим потери и при штурме аэропорта, и при предыдущей атаке на Мариновку Ходаковским. На это в информационном пространстве просто не обратят внимания. Именно первый бой за Донецкий аэропорт громче других прозвучит в СМИ.

Далее столкновения за аэропорт носили ритуальный характер. В вялотекущем режиме там постреливали бойцы «Востока», Спецкомитета, «Оплота», казаки и другие, более мелкие подразделения. Это было время, когда чисто военными силами практически ничего не захватывалось и тактика ополчения сводилась почти исключительно к оборонительным действиям.

После прихода Стрелкова в Донецк он поручил опеку над аэропортом своему заместителю по разведке Хмурому^17 со словами:

– У Сергея Николаевича должок за невзятие Краматорского аэропорта. Он этот долг вернет.

Хмурый работу по аэропорту организовал по методике «малыми силами кошмарим аэропорт, а потом, когда он расслабится и решит, что мы способны только на это, мощно и неожиданно ударим по противнику».

При этом регулярно озвучивалась информация, которая, как теперь понятно, носила мифический характер. Про огромные подземные ходы, по которым выезжают танки противника, отстреливаются и уходят. Про схроны ценностей и архивов Януковича и других олигархов, которые в аэропорту ищут и охраняют загадочные спецгруппы западных ЧВК^18, про регулярно сбрасываемые по воздуху припасы и БК и т. п. Коммуникации там, конечно, были и противником использовались, но совсем не такие, как докладывалось.

С учетом того, что Стрелков постоянно задействовал группы Хмурого на других направлениях, а военное планирование как таковое отсутствовало, мощно ударить не получилось, аэропорт вновь взят не был.

Время для быстрого захвата аэрогавани было упущено. В дальнейшем противник все активнее стал осваивать большие территории аэропорта, шаг за шагом выстраивая инженерные оборонительные сооружения в старом и новом терминалах, оборудуя укрепления, а сама территория порта из-за постоянных позиционных боев внешне превращалась из ДАП (Донецкого аэропорта) в АД (аэропорт Донецка) с более полным содержанием этого сакрального слова.

Осенью мы с Березой решили своими глазами посмотреть, что на самом деле там происходит. Одевшись и снарядившись соответствующим образом, повязав на «горки» белые бинты как знак принадлежности к ополчению, мы отправились к «девятке» – девятиэтажному зданию по адресу Взлетная, 11а, знакомому любому, кто бывал в том постоянно обстреливаемом районе. Дом находился на окраине въезда в аэропорт, служил штабом для подразделений «Гиви» и «Моторолы» и регулярно подвергался ударам противника из всех видов имеющегося вооружения. Выглядел он, как и вся последующая территория, наглядной агитацией к какой-нибудь компьютерной стрелялке или постапокалиптическому фильму. Выбитые окна, покосившиеся лестничные проходы, капающая в них вода, торчащие куски стен и перекрытий, выбоины от снарядов и дыры в фасаде. Коридор разделял здание на две половины. В первой, развернутой «лицом» к противнику, были оборудованы наблюдательные точки на верхних этажах. Во второй, через коридор, располагались несколько штабных помещений.

Здание, в котором дислоцировался штаб подразделений «Моторолы» и «Гиви» перед входом в Донецкий аэропорт. Известно как «Девятка»

К тому времени подразделения ДНР «Спарта» и «Сомали» контролировали старый терминал.

Взяв проводника, мы отправились на территорию аэропорта.

Приходилось постоянно бежать от здания к зданию, укрываясь от снайперов и обстрелов.

Решив попижонить и следуя передовой донецкой моде того времени, я надел на ногу набедренную универсальную кобуру Multicam, которая была закреплена на поясном ремне. Очень эпичный ковбойский вариант. Во время бега кобура била по ноге, мешая передвижению, и на одной из остановок я просто отстегнул ее, сунув «стечкин» в разгрузку. Стало удобнее. Понтам на войне не место.

Наши с Олегом группы разделились. Начался минометный обстрел. Три мины глухо ухнули рядом, и мы залегли под трактором в одном издырявленных в решето ангаров. К минам добавились «воги» и снайпер. После того, осмотревшись и сделав выводы по интересующим меня вопросам, я вызвал группу подкрепления своего спецназа на бронированном транспорте, а сам перебежками вышел к штабу. Группу по «взлетке» направил на усиление Березы, так как из места, где я в тот момент находился, идти силами «лички»19 в сторону движения группы Олега по обстреливаемой взлетной полосе смысла не было.

– Чего нам там делать?! Наш министр вышел, а менты пусть сами разбираются и своего вытаскивают!

Старший моего спецназа осматривал территорию из кабины своего бронеавтомобиля, на крыше которого была укреплена автоматическая турель с пулеметом.

– Отставить разговоры и выполнять задачу! – оборвал я говоруна. Боец просто не узнал меня в «горке»20. В это время подъехал Моторола^21, возмущенный тем, что в аэропорт руководство вошло без него (хотя мои бойцы и предупредили его, как старшего по объекту, о мероприятии). Разговорный русский язык в творческой обработке Арсена звучал причудливыми иностранными нотками.

Момент боя в Донецком аэропорту 26 мая 2014 г.

На земле под обстрелом с автоматом премьер-министр Александр Бородай. Съемку ведет его помощник Сергей Кавтарадзе.

Через некоторое время вернулся и Олег. Потерь не было, зато было довольно ясное понимание, что там на самом деле происходит. Помимо объективного представления о происходящем мы постарались решить насущные проблемы обороняющих старый терминал бойцов. Около сорока человек не имели нормального обмундирования, питания и боекомплекта. По нашему обращению Александр Захарченко урегулировал эти вопросы. К сожалению, старший гарнизона с позывным «Волк» и еще несколько бойцов погибнут при расстреле танком противника прямой наводкой спустя две недели.

В целом бои за аэропорт точно отражали повышение степени слаженности, скоординированности и подготовки ополчения. И ожидаемо, к моменту трансформации ополчения в полноценную армию, аэропорт был взят.

От энтропии

Обрушение социальных норм

Эмиль Дюркгейм и Роберт Мертон в Украине 2014 года нашли бы полное подтверждение своей теории социальной аномии^22. Стремительное, почти одномоментное по историческим меркам разложение, дезинтеграция и распад определенной системы устоявшихся ценностей украинского общества в «майданный период» привели в состояние, когда старые нормы более не соответствовали новым провозглашенным идеалам. За этим следовали жесткие социальные девиации с лавинообразным обрушением всех моральных опор общества.

В итоге пытать, убивать, оскорблять, насиловать, грабить стали не только маньяки и патентованные мерзавцы. Все украинское общество приняло состояние, когда мозг вводит в «слепую зону» весь творящийся беспредел «своих» и сам находит этому оправдание. Гитлеровское общество в этом смысле не было единичным феноменом.

У профессиональных врачей-психиатров известен такой казус. Если к больному с определенным диагнозом обратиться и сказать:

– Уважаемый, хочу с вами посоветоваться. У меня есть пациент с некоторыми симптомами. Но мы не можем окончательно определиться, пограничное ли это состояние или уже болезнь?

После этого начать описывать симптомы того самого больного, с которым вы общаетесь, не называя имен.

В ответ вы услышите:

– Да он полный псих! Конечно же, он болен.

Мозг таких больных не способен к сравнительной самоидентификации. Такая же болезнь свойственна многим участникам нашего процесса. Как пела когда-то одна украинская поп-группа, «мозг обезьяны видит обезьяну».

Приехав в начале июля в Донецк, я был поражен, как быстро жители еще вчера общей страны и с одной, и с другой стороны перешли от уличных митингов к взаимному истреблению, причем массовому и остервенелому.

«В горах терпит крушение самолет. Отправляется спасательная экспедиция. В итоге спасатели выходят на гору с обломками самолета. Рядом разожжен костер, у которого какой-то человек доедает человеческую ногу. Возле огня навалена большая куча человеческих костей и останков. Увидев спасателей, он в слезах бросается к ним и, захлебываясь, падает им в ноги с криками:

– Да, я их всех съел! Я был вынужден! Это борьба за существование, или я или меня! У меня дети, мир жесток, и таковы законы природы! А-а-а!!!

– Мужик, мы все понимаем… Дети, природа, существование… но с момента катастрофы прошло всего двое суток…»

Очень показательным было состояние органов внутренних дел, которое можно считать типичным для любой войны и революции. Военный оказался страшнее и могущественнее человека с удостоверением. Чувствующие себя хозяевами положения работники милиции и других правоохранительных органов мгновенно проиграли эволюционное состязание ребятам с автоматами.

Только в Донецкой области общая численность представителей органов внутренних дел составляла более 16 000 человек. И это без прокуратуры, внутренних войск, пенитенциарной системы, СБУ, пограничников, Спецсвязи, СВРУ и т. п.

Простая арифметика. В начале июля 2014-го «Оплот» составлял не более 600–800 человек, «Восток» – порядка 800–900. У Безлера было около 350–400. Небольшие группы казаков, РПА и т. д. тоже не давали больших цифр. Задавить восстание правоохранители могли… но боялись.

«Задача. На одном острове живет два племени. В одном сто человек. И каждый хочет взять палку и пойти войной на соседей. В другом десять тысяч. И каждый хочет… чтобы сосед взял палку и пошел войной на соседнее племя. Вопрос. Кто победит?» Кстати, этот процесс характеризует не столько соотношение сил, сколько степень народной поддержки. Потому что боялись ее. Ну и Россию, конечно. Плюс послемайданная организационная дезинтеграция.

Когда мы с Олегом Березой зашли в Донецкое областное УВД, то сотрудников полиции пришлось буквально собирать.

Олег проделал огромную работу по перезапуску системы. Первые 500 человек, принявшие присягу, категорически отказывались выезжать на вызовы и выходить в патруль. Причины для этого были. Пулю можно было поймать просто так, особенно с учетом наличия на форме украинской символики. Шевроны быстро срезали, позже была заказана новая форма. Береза страшно гордился первыми автомобилями ГАИ с атрибутикой ДНР.

Чтобы уйти от украинских аллюзий и обозначить вектор гармонизации с Россией, милицию Олег решил переименовать в полицию. Патрули усиливали ополченцами, и только это на первом этапе стабилизировало ситуацию.

В этом смысле положение полиции почти всегда (если, конечно, она выполняет только традиционные правоохранительные функции) является барометром войны и контроля над ситуацией властью или ее отсутствия. Чем больше в обществе права удостоверения, тем меньше права автомата, и наоборот.

Вспоминаю в этой связи курьезный случай. В сентябре 2014 года, в момент проведения совещания министром внутренних дел ДНР со своими заместителями и командирами подразделений своего министерства, в кабинет вошел помощник и заявил:

– Олег Владимирович! К вам, хм… Пыль.

– Кто?!

– Пыль!

В этот момент в кабинет вошла маленькая, ростом не более 150 сантиметров, очень смешная девушка и заявила:

– Я должна осмотреть ваше здание на предмет наличия серверов, передающих информацию в Украину! Есть такая информация…

– Ты кто, милая?!

– Я – Пыль! От Хмурого…

Общий хохот и рассуждения про пыльного Хмурого и хмурую пыль.

На улице в этот момент все было не так смешно. Группа спецназа, прибывшая вместе с барышней, брала в окружение здание УВД и расставляла снайперов.

(Когда спустя время, уже в московском офисе «Союза добровольцев Донбасса», перед вручением знака Добровольца я напомню этой девушке тот случай и в шутку скажу, что знак должен вручать Олег Владимирович Береза, Екатерина страшно покраснеет и начнет сбивчиво вспоминать, почему так произошло.)

В итоге, конечно, конфликт преодолели, всем, кому нужно, принесли извинения, но факт оставался фактом. Привычка решать вопросы по принципу «у кого больше оружия» приходит легко и уходит очень сложно.

В сентябре я приказал задержать одного из командиров «Оплота» с позывным «Сталкер». Для этого были веские причины. Так как он был депутатом Верховного совета, то задерживали его у здания ОГА.

Уже к вечеру здание МГБ было оцеплено «Оплотом», и один из командиров с позывным «Кадет» предлагал мне выдать их товарища под угрозой штурма. Я знал, как реагировать в таких ситуациях, и решил вопрос с конфликтом.

Но такие случаи на первых порах бывали регулярно. Здание МГБ ДНР пережило три полноценных попытки штурма, в том числе при последнем, произошедшем 11 ноября 2014-го, нападавшими были тяжело ранены трое случайных прохожих.

В другой раз одно из оперативных подразделений МГБ инициировало задержание группы лиц, обоснованно подозреваемых в совершении тяжкого преступления. Для силовой поддержки и защиты оперработников и следователя я поручил привлечь спецназ министерства.

Выехали на задержание. Через какое-то время мне доложили, что один из бойцов спецназа убит в перестрелке, а остальные сотрудники блокированы значительно превосходящими силами «Востока» и разведуправления минобороны ДНР.

Так как к тому времени у меня были уже налажены отношения со всеми ключевыми командирами, вопрос быстро разрешился. «Востоковцы» были отозваны, а Хмурый, командующий военным разведуправлением, даже предложил расстрелять своих бойцов, виновных в происшедшем. Я отказался, так как требовал неукоснительного соблюдения закона. Нарушая сам, можешь ли ты спрашивать с других?

В итоге выяснилось, что трагическая история стала следствием очередной нескоординированности и излишнего количества оружия на руках внутри города.

В момент, когда сотрудники МГБ блокировали интересующую квартиру, в расположенной рядом отдыхало двое бойцов «Востока». Решив, что столкнулись с диверсионно-разведывательной группой противника, или же, по другой версии, что пришли за ними, они вызвали подкрепление, а сами заняли господствующую позицию и открыли огонь. Подъехавшие на подмогу «востоковцы» пересеклись с бойцами военной разведки, и те по-братски предложили помочь в ликвидации украинских диверсантов. Лишь мое вмешательство позволило избежать еще более трагичных последствий.

По факту происшедшего было возбуждено уголовное дело, начато расследование, виновные задержаны. Я же вышел со срочной инициативой предельно ограничить ношение оружия в городских условиях, ввести для бойцов увольнительные и, по возможности, вывести подразделения ополченцев из районов компактного проживания мирного населения.

Всеобщая вакханалия по обе стороны фронта соседствовала с вполне системным и циничным подходом. Дело в том, что в специальных теоретических разработках военного дела существует набор рекомендаций, хорошо знакомых, например, офицерам военной разведки и военных подразделений спецопераций многих стран.

Суть их сводится к тому, что в ходе войны, в случае решения партизанских или иных специальных задач в глубине территории, окруженной противником на относительно длительный период, нужно системно проработать несколько принципиальных вопросов. И первый из них – безопасность. Второй – снабжение.

Безопасность должна быть обеспечена формированием фона, когда резко снижаются предпосылки к сопротивлению на местном уровне. Когда лишь одно имя боевого командира наводит трепет на окружающих. Для этого необходима серия показательных карательных акций. Чтобы они формировали стереотип животного ужаса к противодействию столь суровому отряду или командиру. Но это обязательно сопровождается формированием квазивластных институтов. Большевики почти идеально реализовали схему в своем «красном терроре».

Решением первой задачи создаются предпосылки для реализации второй.

При достаточном уровне контроля обстановки за счет твоего авторитета и страха решение вопросов самообеспечения приобретает чисто технический характер.

Здесь военное командование лишь регулирует вопросы судопроизводства, где выступает конечной инстанцией принятия решений и назначает гражданских или военно-гражданских управленцев. Все. Далее, по принципам синергетики, система управления обществом воспроизводит сама себя.

Проблема такой методики, которая, при правильной ее реализации, становится очень эффективной, лишь в одном. Она разработана для деятельности в отношении врага. И если ты поступаешь таким образом у себя дома, а не где-то в Нью-Гэмпшире или под Вроцлавом, то теряешь преимущества справедливой освободительной борьбы, поддерживаемой населением. Если, конечно, у тебя при этом не функционирует эффективный пропагандистский аппарат и не наличествует мощная трансцендентная идеология.

Указанную методику активно практиковали украинские военные, и особенно так называемые «добровольческие» националистические батальоны. Так, летом 2014-го батальон «Айдар»23 устроил известную карательную операцию в поселке Новосветловка. Сначала была проведена подомовая «зачистка» поселка. Назначена новая администрация из числа лояльных жителей. Показательно взорвали советские памятники и перед жителями казнили несколько человек, подозреваемых в связях с ополчением. Несмотря на отсутствие какой-либо необходимости, под предлогом регистрации, бойцы согнали всех жителей в церковь, стали ее обстреливать и попытались поджечь. Пострадало много местных. В дальнейшем сами «айдаровцы» эту историю доводили жителям других населенных пунктов ЛНР как угрожающий и «воспитательный» пример. Такие случаи были повсеместны.

Но возникали, конечно, не столь массово, попытки и у некоторых наших командиров. Приходилось это жестко пресекать.

Незваные

Конфликты между различными подразделениями ополченцев на первых этапах возникали регулярно. Ослабление надзирающих и контролирующих структур вкупе с постоянным риском и доступом к оружию у некоторых формировали ложное чувство вседозволенности, с которым постоянно приходилось бороться. Нельзя было допустить превращения этого в общую картину. Из-за войны ситуация и так балансировала.

…В конце октября 2014 года в один из дней образовалось, как мы посчитали, некоторое затишье. Решили с Олегом и ребятами из «лички» попариться в бане, которая оставалась одним из немногих видов редкого отдыха.

Растопили. В это время в подстанцию, обслуживающую наш район, попал снаряд. Электричество вырубило. Ну, не страшно. Зажгли несколько свечей и большой электрический фонарь.

Я мылся в бане, когда услышал рядом первую автоматную очередь. Накинув халат, в кармане которого лежал «глок», выскочил в предбанник. Побежал наверх, за мной гнал Олег. Дверь моей комнаты, в которой оставил вещи, была открыта, а Олег, дернув ручку своей, понял, что она заперта. Ругаясь на ходу, рванул вниз за ключом. С того времени он установит в этой комнате пулемет и ключ всегда будет держать при себе.

Забежав в номер, натянул брюки, накинул халат, схватил автомат, снял с предохранителя и помчался вниз. «Абрам» уже лежал напротив двери с пулеметом.

Так что происходит?! Я вызвал по телефону свой спецназ и поручил бойцу «лички» провести разведку, сам расположился с автоматом у двери. На дворе прозвучало еще несколько выстрелов. Прошла информация, что ранен боец охраны Крым.

Прибыл спецназ, открыли двери. Нападавшие скрылись, но Крым от них получил три пули, одну в пах, две в ногу. Сегодня у него был день рождения, и незадолго до происшествия он угощал всех небольшим бисквитным тортиком.

Поехали сначала с Крымом в больницу. Оставив его там, отправились разбираться.

Где и кого искать, мы уже примерно представляли. В итоге сложилась типичная картина. Бойцы одного из подразделений «Оплота» решили проверить дом. С их слов, соседи сообщили о неких подозрительных людях. Сделали это бестолково. Виновных мы нашли и задержали, было возбуждено уголовное дело.

Вернувшись в больницу к Крыму, узнали от врача, что ногу могут ампутировать, потому что состояние критическое. Помочь могли бы специальные штифты крепления костей, но их в больнице нет. Срочно начали поиски, нашли какой-то частный медицинский склад, вскрыли его, привезли штифты. Прошла операция. В итоге ногу сохранили.

Крым носил свой позывной, так как приехал добровольцем из Крыма. Уже в Донецке он нашел себе вдовушку, с которой стал жить. Первоначально был в составе моей «лички», в которой сопровождал меня в июле 2014-го, в частности, к месту сбитого «Боинга».

Утверждение и «Боинг»

17 июля 2014 года было суетливым днем.

В обед кандидатуры министров госбезопасности и МВД рассматривались Верховным советом ДНР. Формально решением Кабинета министров мы были назначены 14-го, но действующий на тот момент порядок утверждения членов правительства требовал согласования с парламентом.

Заседание Совета было красочным. Многие депутаты приезжали прямо с передовой. Автоматы на столах соседствовали с блокнотами. Вопросов практически не задавали. Из России, и ладно. Значит, помнят, значит, не забыли. Значит, есть надежда.

Сразу же после заседания пришло сообщение о сбитом малазийском «Боинге». Владимир Антюфеев, ранее уже утвержденный первым вице-премьером по правоохранительным органам, на место происшествия ехать отказался категорически, заявив, что «по этому делу он светиться не должен», и поручил отправиться туда мне. Да я и сам бы так поступил. К тому же туда помчался и премьер, и в итоге к месту падения самолета мы ехали вместе с Александром Бородаем в его машине.

Снятое с воздуха место падения «Боинга»

Вектор дымящихся обломков самолета, растянувшихся на несколько километров, вел к локализации падения. К моменту нашего прибытия территория падения была оцеплена силами «Оплота» и ополченцев. На подъезде мы пересеклись с несколькими группами журналистов, в том числе иностранных. Кому-то из них обеспечили доступ вместе с нами. Прибыли.

С того момента я точно знаю, как выглядит дорога в Ад.

Быстро темнело. Фары машин освещали место падения. Дорога выглядела странно. Грязно-бурый оттенок матово поблескивал под светом. Трава, прилегающая к ней, была такого же цвета, и все вместе формировало ощущение затвердевшей магмы. Запах. Знакомый пожарным запах обожженной человеческой плоти смешивался с горелой травой, летней пылью и чадом от обшивки рухнувшего самолета.

– Андрей Юрьевич, осторожно! Тут скальпы…

Фото журналиста издания «Deutsche zeitung» на месте падения «Боинга» которым иллюстрировали свои сообщения многие западные издания. На фото премьер-министр Александр Бородай с охраной. Слева, в гражданском костюме – автор

Боец «лички» придержал меня за плечо. На земле действительно лежал человеческий скальп с волосами и частицами черепа. Рядом шел Бородай, бодро оглядывая окрестности. Позже я понял, что особенностью его характера как раз и является повышенная бодрость в экстремальных условиях. Защитный рефлекс.

Стали попадаться части человеческой плоти. Больше, меньше… Мы с Бородаем шли по адовой дороге. Метрах в ста от остановки машин увидели груду человеческих тел. Около тридцати. Почти все обнаженные. Среди них дети. Спецификой при взрыве самолета является то, что одежду на огромной скорости и под влиянием взрывной волны часто срывает. При этом, однако, оторванные и развороченные ноги и руки были в остатках одежды. Бывает, как в этом случае, что под давлением из тел выдавливает почти всю кровь, которая вместе с жидкостями самолета и пропитала дорогу.

Осмотрелись, поставили задачу прокуратуре, МЧС, ополченцам по охране места происшествия. На следующий день ДНР официально предложит Киеву перемирие в районе произошедшего для своевременного разбирательства в произошедшем. Украина ответит на это и попыткой наступления, и наращиванием обстрелов места падения.

Бородай дает интервью журналистам. По его окончании предлагает пообщаться с утвержденным сегодня министром госбезопасности ДНР. Несколько журналистов, в том числе иностранные, подходят ко мне. Камеры прорезают ночь, которая окончательно расплылась за это время.

Меня спрашивают, кто же сбил самолет. Я говорю факты, которые мне известны. Что всю предыдущую неделю официальные украинские представители истерили по поводу имеющейся у них информации о том, что российская авиация планирует их бомбить, и для этого, якобы, ополченцы запустили байку про наличие у них Су-25. Что в этой связи Украина стянула к линии фронта все имеющиеся у них средства ПВО. Что бардак в воинских формированиях Украины, при наличии нескольких параллельных центров управления – штаба АТО, штаба Вооруженных сил, штабов добровольческих формирований, – не позволяет им координировать свою деятельность на земле, что приводит к постоянному «дружественному огню». В небе она тем более конфликтна. Что не зря не было закрыто небо над Донбассом, хотя уже были падения и уничтожение авиации. Все понятно.

Одно из мест падения фрагментов «Боинга» и тел пассажиров

Сбор тел погибших при взрыве «Боинга»

Следующие несколько дней на месте собирают тела. Делать это будет МЧС. Олег Береза поручит Алексею Дикому^24 организовать оцепление, охрану и сбор тел. От этой работы не спавший несколько дней Дикий станет напоминать осоловевшую сомнамбулу.

Разброс тел был большим, что приводило к курьезным в своей трагичности ситуациям. Например, один из погибших упал на одиноко стоящий сельский дом, и, пробив крышу, рухнул в него, убив козу. Взрывом пассажиру оторвало голову и, как и многим, сорвало одежду. В итоге несчастная, одиноко проживающая старушка сутки просидела с голым безголовым трупом мужчины, ожидая, когда его заберут.

Возвращаемся. Не успел на совещание военного совета Стрелкова.

Военные советы и Стрелков

Кто ходит и почему не ходит на военные советы

Военный совет Стрелкова представлял собой собрание командиров ополченческих подразделений. Игорь Всеволодович стал проводить его с момента прибытия в Донецк, хотя, наверное, так же поступал и в Славянске. На него традиционно не являлись представители Игоря Безлера, на тот момент уже конфликтующие с министром обороны ДНР, руководители «Востока». Нерегулярно бывал командир от Захарченко. Сам Захарченко в них не участвовал, вынужденно и формально демонстрируя нейтралитет к Стрелкову. Делал он это по просьбе Бородая, который тогда имел на него большое влияние.

Подразделение Игоря Безлера.

«Бес» в центре, в голубом десантном берете

Иногда прибывали казаки. С казаками история у Стрелкова была отдельная. Он их откровенно не любил и каждый вечер это подчеркивал всевозможными презрительными замечаниями и словесными оскорблениями. Я старался быть каждый день за редкими исключениями в течение всего июля.

Позиция Ходаковского, Безлера, Захарченко и ряда других командиров, не желающих входить в подчинение Стрелкова, была проста и понятна. Ее озвучивали открыто. Суть сводилась к тому, что ДНР в тот момент находилась еще в том состоянии госстроительства, когда должность министра не предполагала автоматического административного подчинения. Мы только шаг за шагом шли к этому. Вопросы решали не формальные названия должностей, а реальный авторитет и военный потенциал.

В головах людей единая идеология сопротивления до конца еще оформлена не была, в отличие от ясного понимания личной базовой задачи защиты своей земли от врага и обороны мирного населения.

Кто-то грезил о присоединении всей Украины к России, кто-то – только о пророссийской «новороссийской» части из восьми украинских областей. Другие мечтали о «Новороссии» как о независимом государстве в виде «России версии 2.0» с исправленными общественно-социальными перекосами, а часть националистов-праворадикалов называли «Новороссию» «русским национальным государством». Некоторые надеялись только на присоединение Донбасса. Очень многие ждали федерализации Украины, смены киевского руководства и создания единого евразийского пространства. Немало казаков надеялось на самостоятельную Область Войска Донского на территории Донбасса.

В общем, однообразия не было, хотя, конечно, доминировало желание единства с Россией в любом виде. При таком политическом мировоззрении восприятие роли ДНР и отношение к республике в то время, естественно, сильно отличалось и у многих было неоднозначным.

Сам Стрелков тоже не пытался быть полноценным министром ДНР. Не было аппарата министерства, он не старался выстраивать такую работу, считая, как и многие, что ДНР кончится через день-другой, превратившись во что-то иное. В этой ситуации он ограничивал себя лишь должностью командира ополчения, которая ему тогда нравилась больше.

Таким образом, он давал Ходаковскому, Захарченко и некоторым другим командирам еще больше поводов абстрагироваться от себя, так как при изначальном формировании воинских структур ДНР батальон «Восток» был обозначен госбезопасностью, а «Оплот» – структурой поддержания правопорядка. Естественно, это выделяло подразделения из системы ополчения.

Логичное по должности перемещение в Донецк Стрелкова первоначально тоже не манило. Ожидая ввода российских войск, он пытался осенить себя славой передового полководца. Когда окончательно стало ясно, что войск не будет и вместо блестящего лампасного мундира, сияющих наград и паркетных кабинетов предстоят тяжелые военные будни, он наконец-то двинулся в столицу по месту расположения Кабмина, захватив с собой для надежности и уверенности весь гарнизон.

Соответственно вся еще даже не ДНР, а Донецкая область, до оставления Славянска и других городов, оказалась разделенной на зоны ответственности, фактически превратившись в удельные княжества. Такая система позволяла в тот момент более гибко реагировать на ситуации, хотя потом мы проведем работу по жесткой централизации. Но это будет позже.

Тогда же эмпирическим путем были выстроены сферы ответственности. Игорь Безлер контролировал Горловку, Енакиево, ближнюю часть Макеевки и окрестности. Стрелков – Славянск и всю славянско-краматорскую агломерацию. И если Горловка и Славянск были быстро взяты под контроль ополчением, то с Донецком, в котором главным являлся Бородай, все было намного сложнее. Вместе с Макеевкой город насчитывал более полутора миллионов человек, его размеры, значимость и инфраструктура были принципиально иными. В непосредственный контроль Бородая как премьера входили и все населенные пункты за Донецком вплоть до границы (Торез, Зугрэс, Шахтерск, Харцызск и т. д.).

В дальнейшем своя вотчина появится и у Александра Ходаковского. К 18–20 августа 2014-го украинские войска вошли в Ясиноватую^25 и даже вывесили в центре украинский флаг. Упорными ожесточенными боями наши подразделения, в основе которых стоял «Восток», выбили 95-ю бригаду вооруженных сил Украины из города. С тех пор Ходаковский тоже получил свое княжество.

Текущая обстановка

В Донецке дислоцировался целый ряд разнообразных украинских воинских частей и силовых структур. Даже в Крыму при мощной военной поддержке понадобилось более трех недель, чтобы взять такие части под контроль. Здесь же не было крымских возможностей. Последние штурмы воинских подразделений прошли в Донецке только к концу июня 2014-го.

Базу военной части 3037 украинских нацгвардейцев Александр Ходаковский в последний раз попытается атаковать 29 июня 2014-го, что приведет к подрывам всего ее арсенала. Накануне была взята часть А1402.

Наиболее удачным в те дни в Донецке был штурм базы 3004 Нацгвардии на улице Щорса (конвойный батальон), которую отряд Александра Бородая совместно с подразделением «Кальмиус» под руководством Валентина Ивановича Мотузенко («Атаман Иваныч») штурмовал 26 июня 2014-го. Именно эта операция, в ходе которой было ранено пять ополченцев, позволила получить минимально достаточное для обороны города стрелковое вооружение, хотя оружия, конечно, не хватало. Бородай потом рассказывал мне, что хранил в те дни в своей комнате отдыха несколько подствольников к автоматам и в качестве особого поощрения выдавал их наиболее отличившимся. В дальнейшем в наградной иерархии их заменят «стечкины»26.

Попытку штурма УВД города Игорь Николаевич Безлер своими силами предпримет буквально перед нашим приездом, только значительно нарастив силы. До этого ресурсов у всех структур ДНР было очень мало.

То есть говорить об относительно полном контроле над Донецком можно было только со 2 июля 2014-го, когда завершились штурмы всех воинских частей и здания областного УВД. До этого группы ополченцев и провозглашенная народная власть в городе существовали фактически в окружении прокиевских вооруженных структур, которые не проявляли достаточной активности только из-за временной нерешительности отдельных командиров, массовой народной поддержки ополченцев и нарушения системы централизованного украинского управления.

Возможностей для того, чтобы сразу же сформировать свои административные органы, у ДНР не было. Самостоятельных ресурсов – тоже. Попытки назначить «народных управленцев» с треском провалились и привели к полному параличу на важных направлениях общественной жизни.

Городом продолжал управлять формально проукраинский мэр Лукьянченко, пользующийся у местных жителей поддержкой и уважением. Власть в Киеве его не особенно интересовала, он был полновластным хозяином своей территории, но не оказывал руководству ДНР никакого сопротивления, постоянно идя на необходимые уступки. Присутствие Лукьянченко было необходимо, потому что вплоть до того, как Стрелков вынудил его уехать, он ежемесячно умудрялся получать из бюджета Украины несколько миллионов долларов, которые уходили на пенсии, прочую социалку и нужды города.

Альтернативных каналов получения этих денег не было. Придя в Донецк, Стрелков выгонит Лукьянченко из города, естественно, потеряв возможность решать вопросы населения, а на его место предложит друга Павла Губарева, ретивого ополченца с очень характерным позывным «Паша Бешеный». Это приведет к временному нарушению управленческого процесса жизнеобеспечения города и, как следствие, к сбоям в ряде жизненно важных вопросов. Так, в начале августа возникла серьезная угроза того, что город останется без воды. Эта проблема с большим трудом была решена советником Бородая Леонидом Симуниным.

Стрелков же, оставив Славянскую агломерацию, первоначально попытается остановиться у Игоря Безлера в Горловке и Енакиево, но получит жесткий отпор. Фактически один из удельных князей, оставив и утеряв свое царство, шел к другим. Большого восторга это не вызывало, как и не повышало авторитет у других командиров.

Логика была железная: если не смог удержать свое, почему я должен тебе отдавать мое?! Лишь авторитет Александра Бородая, которого местные воспринимали как арбитра в их взаимных разборках, а также российский имидж позволили Стрелкову после неудачного захода к «Бесу» относительно безболезненно осесть в Донецке и принять командование.

Серьезному обрушению авторитета Стрелкова способствовало также падение Мариуполя^27 в мае 2014-го. К моменту взятия «Азовом»28 города 9–13 мая и трагических последствий с расстрелами ополченцев, мирных жителей и милиционеров Стрелков уже месяц удерживал Славянск. В то время он уже назвал себя командующим ополчением. Мариуполь контролировал небольшой гарнизон ополченцев в количестве порядка тридцати-сорока человек под руководством Андрея «Чечена» Борисенко. Не почувствовав поддержки от главного и наиболее организованного центра сопротивления, которым в то время являлся Славянск, город после штурма украинским «Азовом» был оставлен. При этом имелись серьезные признаки внутреннего предательства среди руководства дислоцированных в городе ополченцев.

Стрелков демонстрировал абсолютное равнодушие к обороне этого важнейшего портового узла, несмотря на то, что широкомасштабные обстрелы Славянска начались уже после падения Мариуполя. Как с горечью говорил мне один из местных полевых командиров, он привел к Стрелкову 50 ополченцев и готов был отмобилизовать еще до 500 с предложением направить их в Мариуполь, так как значительная часть из них были оттуда родом и хотели защищать свой город. Стрелков отказал им в оружии и поддержке, заявив, что оборона Славянска и Краматорска важнее, и приказал прибывшим остаться у него. Дополнительным нюансом здесь было то, что именно в бою с «Азовом» под Мариуполем в плен был взят предшественник Стрелкова на официальной должности, первый министр обороны ДНР Игорь Хакимзянов^29, от участия в освобождении которого, в том числе и через обмен, Стрелков всячески уклонялся. Он будет возвращен в республику через короткое время после выезда Стрелкова из ДНР.

Таким образом, Стрелков сам разрушил восприятие себя как единого командира с безусловным правом всеобщего руководства, особенно оставив Славянск, Краматорск, Константиновку, Дружковку, не защитив Мариуполь. Для местных это будет означать, что так же легко он поступит и с контролируемыми ими территориями. Как с трибуны заявил один из депутатов Верховного совета ДНР на одной из сессий в июле 2014-го: «Он не оправдал нашего доверия».

Особенно негативной позицией по отношению к Стрелкову выделялся Игорь Николаевич Безлер. Дело в том, что Горловка, будучи значительно крупнее и сложнее в обороне, чем Славянск, из-за отступления славянского гарнизона займет место последнего. На много будущих месяцев город окажется в кровавой осаде, от которой из Славянска бежал Стрелков. Однако «Бес» сумеет сохранить свой город и не отступит, сделав то, что не смог славянский беглец. Именно «Беса» Стрелков на закрытых совещаниях старших командиров будет обвинять в том, что он, оставив Славянск, не укрепился в Константиновке, Дружковке. По его словам, он был уверен, «что Бес ударит в спину». Естественно, все понимали абсурдность таких аргументов.

После того, как Александр Бородай заставил Стрелкова снять маску и выступить в первый раз на телевидении, было принято решение сделать его «лицом ополчения». По сути, он был промо-версией Эдуарда Басурина^30, то есть «говорящей головой». Идея была в том, чтобы создать флаг, который раскручивали бы через возможности Бородая и центральных телеканалов, им бы восхищались экзальтированные барышни, обыватели-патриоты, а под этим флагом скромно и эффективно делали свою работу другие люди. Но не учли личных патологий. В итоге флаг распушился, решил, что он сам себе режиссер, и пустился во все тяжкие, провалив свою главную задачу. С Басуриным учли ошибку, допущенную со Стрелковым, разведя медийную часть и функционал реального руководства.

Но вернемся к военному совету.

Начинались совещания в основном с распределения вооружения. Иногда этим и заканчивалось. Потом Стрелков на карте обрисовывал свое видение обстановки, ставил задачи, заслушивал командиров. По ходу делал флегматичные замечания о неизбежности нашего поражения, если не вмешается Россия. Но, по его мнению, это не препятствовало дальнейшей обороне. В целом совещания носили крайне пессимистичный характер с тяжелым депрессивным фоном.

Чаще других докладывал Царь, сменивший позывной с Коня^31 (который был образован от фамилии). Он был одним из самых боеспособных руководителей стрелковской бригады. Впечатление производил абсолютно положительное. Маленький, скромный человек упрямо отстаивал интересы своего батальона и безропотно принимал приказы на участие в самых безнадежных задачах. Когда 30 июля мне по делам пришлось выехать в Россию, то именно Царя вместе с Захарченко я встретил в Шахтерске. Прямо перед нами противник завершал окружение, приходилось прорываться с боем.

Пожав ему и Захарченко руки, я ничего другого не нашел, как сказать: «Держитесь! Через неделю увидимся». На что Царь с обреченным фатализмом ответил: «Ого! Неделя… Мы тут жизнь минутами меряем…»

Преодолеть деструктив

Ближе ко второй половине июля разочарованные оставлением Славянска и ряда населенных пунктов ДНР отдельные подразделения стрелковской бригады кочевали между различными формированиями. Кто-то ушел в «Восток» Ходаковского, кто-то к Безлеру в Горловку, Енакиево или Макеевку. Оттуда, в свою очередь, тоже переходили группы. Даже в МГБ ДНР на службу было принято значительное количество вышедших из Славянска. Первоначально им негде было разместиться, и я разрешил пока спать во временно пустующих помещениях УВД, что, влияло на порядок служебной деятельности, но в тех экстремальных условиях людям элементарно нужно было выживать.

Да и в целом количество беженцев, особенно после оставления славянско-краматорской агломерации, резко выросло. К ним добавлялись бежавшие из пророссийских регионов Украины, которые оставили свои дома после столкновений с новой киевской властью и ее экстремистскими сторонниками. Им было очень нелегко.

Степень хаоса в ополчении повышалась. Начинало падать количество ополченцев, желающих воевать на фронте, предпочитая находиться в тылу. Прибывающие из России добровольцы часто бросались с дороги в бой, без четкого боевого слаживания. Из-за отсутствия полноценного штаба управляемость подразделений сводилась к рукописным запискам, которые писал Стрелков, и уже упоминавшимся Советам командиров. Происходившее развивалось на фоне постепенного роста боеготовности украинских войск. Если изначально ВСУ, то есть украинская армия, за отдельными исключениями, часто уклонялась от прямых боев, наблюдая за людоедской активностью формируемых олигархами частных армий – «добровольческих» националистических батальонов, то после оставления Славянска ситуация стала меняться. Противник поверил, что может побеждать, убедился, что российская армия не вмешивается в происходящее, что резко повысило его активность, относительную слаженность, агрессивность и готовность к противостоянию.

Бородай с Антюфеевым, не будучи способными справиться с приступами отчаянья и хандры Стрелкова, начали формировать параллельный штаб управления войсками. Все больше подразделений, даже получая прямые команды от Стрелкова, обращались туда за подтверждениями и более точными командами.

Чтобы хоть как-то отвлечь своего друга, Бородай даже организовал ему свидание со своей подчиненной Мирославой Регинской, входящей в аппарат премьера и в качестве секретарши закрепленной за помощником по информационной работе Сергеем Кавтарадзе. Но свидания первоначально пройдут не вполне удачно и будут сопровождаться личностными недоразумениями. В итоге Регинская уедет из Донецка, что еще более повысит депрессию Стрелкова. Их отношения возобновятся только после его отъезда из ДНР.

С приходом Стрелкова в Донецк жизнь города круто изменилась. Война подошла к нему вплотную. С точки зрения правопорядка ситуация тоже резко осложнилась. Более 4 тысяч человек, которых с собой привел Стрелков, были размещены в черте города, в общежитиях вузов, гостиницах. Люди по улицам передвигались с оружием. Возникали конфликты, перестрелки. Командиры стрелковских подразделений под свои штабы стали захватывать офисы. Шикарно разместился Хмурый – его новая штаб-квартира была в офисе донецкого губернатора от Украины, олигарха Таруты, апартаменты – в комплексе зданий другого местного олигарха. Другие тоже не отставали.

В только создаваемые МГБ и МВД посыпались заявления и сообщения об отнятом автотранспорте, преступлениях против населения. В обиход прочно вошло слово «отжим».

Я и министр внутренних дел Олег Береза регулярно обращались по таким вопросам к Стрелкову. Он руководил самым крупным формированием, считаясь равным нам по должности министром обороны. Поэтому для внутренней стабильности должен был оказать содействие в поддержании порядка. Позиция Стрелкова меня удивила.

…Мы с Березой через заслон из мешков с песком проходим в узкий коридор технического здания СБУ. Большой кабинет с шкафами коммутаторов, в котором Стрелков проводит совет командиров, находится справа по коридору. На два помещения ближе к выходу, слева по коридору, – его личный кабинет. Ординарец у выставленного в середину коридора стола, к которому примыкает горка из ящиков-«цинков», предлагает сдать оружие. Я отвечаю, что оружия нет. Пистолет лежит в портфеле, но оставлять его не вижу смысла.

Заходим в кабинет слева. Стрелков у карты. Корпус тела напряжен, в глазах отстраненное стеклянное отчаянье. Он уже долгое время пребывает в состоянии стресса. Это вызывает жалость и сочувствие. Обсуждая ситуацию на досуге, мы с Олегом говорим друг другу, что не хотели бы оказаться на его месте и не готовы осудить уход из Славянска. Потому что напряжение, испытываемое этим человеком, огромно. Ситуации, в которых кадровый военный чувствует себя уверенно, его, по сути, полугражданского энтузиаста, пугают и изматывают.

Стрелков по своей инициативе рассказывает, как ему видится положение на фронте. Положение, надо сказать, выглядит очень мрачным. Он опять говорит, что без ввода войск ситуация продержится не более недели-двух. Рассуждает о целесообразности перемещения органов управления в Снежное^32.

Министр обороны Игорь Стрелков в один из приступов отчаянья

(Позже, в одном из своих первых последонбасских интервью, сам Стрелков так будет говорить о своей попытке оставить Донецк:

Александр ПРОХАНОВ. Были в этой критической обстановке намерения и из Донецка уйти, силы-то неравные были опять?

Игорь СТРЕЛКОВ. Меня же обвиняют, что я хотел оставить Донецк. Рассказываю честно: в какой-то момент я перестал верить, что помощь из России вообще придет. Просто перестал верить! И никто не мог мне это гарантировать…

…В момент, когда противник перерезал дорогу между Шахтерском и Торезом, у меня наступил психологический кризис, я начал думать о том, что делать, подумывал переносить штаб в Шахтерск или Снежное и готовить эвакуацию Донецка. Потому что понимал: если помощи не будет, то надо хотя бы спасти людей…

…Почему говорю, что перелом был? Потому что в тот момент я приказал готовить штаб к свертыванию, всем штабникам грузиться. Люди не обсуждали мои приказы, потому что мне верили. И сам я выехал в Шахтерск вперед…

…Это я ответил на вопрос, был ли план сдачи Донецка. Был план не сдачи Донецка, а намерение, как вариант, оставления Донецка с целью вывода и спасения людей, сил и средств^33.)

В ответ мы предлагаем обсудить внутренние проблемы. Олег зачитывает информацию о ряде фактов «отжимов» и других преступлений. Различными командирами Стрелкова и им самим постоянно выписываются «предписания» на так называемые «временные изъятия в интересах фронта».

– Игорь Иванович! Наша борьба строится на людях, мы не должны превращаться в мародеров по отношению к тем, кто нас поддерживает. Нужно срочно сформировать межведомственные патрули, создать совместный штаб по немедленному реагированию на преступления. Нужно навести порядок в местах проживания ополченцев и упорядочить их передвижение по городу с оружием.

– Да я согласен, что это нужно. Но не сейчас. Ситуация держится на соплях! Если люди что-то и берут, то имеют на это право. Потому что предыдущие хозяева предали свой дом, сбежав, а бойцы рискуют жизнью. Сегодня взяли, завтра их убьют! И в целом, если я начну разборки, то моих приказов не будут слушать. Да и невозможно обойтись без реквизиций, транспорта не хватает, и людям нужно где-то жить.

На самом деле к преступлениям чаще всего были причастны тыловые и обозные подразделения, которых в воинстве Стрелкова было слишком много. Игорю Всеволодовичу нравилась свита. Некоторые его штабные клевреты стали устраивать охоту на журналистов, представителей иностранных миссий и «прочих шпионов», из-за чего мне регулярно приходилось разрешать возникающие проблемы. Делали они это коряво, непрофессионально и бессмысленно. В это же время мародеры организовывали показательные поиски мародеров. Ситуация часто выходила за рамки логики и здравого смысла.

Я сначала не мог понять, почему ряд полубандитских, не желающих воевать групп и командиров демонстрируют лояльность Стрелкову. Потом разобрался. Он многого не требовал от них. Показной нарочитой преданности на словах, и не более. За это он дарил им своеобразную «крышу». Такая картина наблюдалась на фоне самоотверженной и жертвенной борьбы основной массы рядовых ополченцев, совершающих свой абсолютно бескорыстный подвиг на передовой. И, наверное, хорошо, что тогда бойцы и их командиры на передовой не знали, как чудит их командующий и его близкий круг.

Совещание военного штаба ДНР. Проводит премьер-министр Александр Бородай. Рядом министр обороны Игорь Гиркин и заместитель министра внутренних дел, руководитель движения «Оплот Донбасса» Александр Захарченко

Стрелков был крайне внушаемым своим окружением. В двадцатых числах июля он бодро сообщил на совещании, что накануне перерезания противником дороги в Россию удалось эвакуировать 147 раненых на 145 автомобилях. Когда я задал вопрос, откуда взялись эти автомобили и не смущает ли его соотношение цифр, в ответ не услышал ничего.

Война интересовала Стрелкова все меньше. В моем присутствии он несколько раз упрекал Бородая тем, что когда-то Александр Юрьевич пообещал ему «военную диктатуру». На резонные ответы, что сейчас ситуация изменилась и для того, чтобы стать «военным диктатором», нужно обеспечить хоть какую-то стабильность и хотя бы возвращение оставленных территорий, «военный диктатор» реагировал очень болезненно.

В этом смысле показательным является один из перехваченных и опубликованных СБУ в те дни телефонных разговоров Андрея Пургина с Денисом Пушилиным, в котором тогдашний первый вице-премьер достаточно емко характеризовал обстановку:

«Пушилин: Ты со Стрелком общался уже?

Пургин: Та так, чуть-чуть… Ну да, каждый день по чуть-чуть…

Пушилин: Находите понимание, нет?

Пургин: Нет, честно говоря… Да он немножко как бы… (нецензурно) полковник. Давай откровенно. Люди, которые с ним приехали, – низкого качества. Его понятия о войне в городе, в конгломерации на полтора миллиона человек… Когда он вызывает на разборки мэра города и говорит: „Давайте останавливать общественный транспорт и взрывать девятиэтажки на окраинах города“… Он полностью дестабилизировал и сорвал работу всех торговых сетей! Все, мы в голод входим, потому что мы не смогли убедить Стрелкова хоть что-то пропускать… Он уголь не пропускает… у нас шахты останавливаются! Он воюет… (нецензурно – хорошо), но, понимаешь, врагов погибнет меньше намного, чем мирного населения, которое он освобождает!

Александр Бородай диктует Игорю Стрелкову текст служебного документа

Пушилин: Я понял…

Пургин: Он занимается абсолютно не своими делами. Сидит там по десять часов, принимает каких-то идиотов в приемной. Вообще не пойми чем. За банки какие-то меня спрашивает… Я его спрашиваю: „Слушайте, может, вы воевать начнете?.. Зачем вам банками заниматься? Зачем вам разбирать корпоративные конфликты какие-то?“

Пушилин: Ну да.

Пургин: Вы призовите свою братву к порядку, чтоб херней не страдали! Весь город „отжимается“, понимаешь?! Пачками, валом! Они приезжают, им же не нужно никаких бумажек, они же со Славянска! Они просто грабят город! Я ему пытаюсь сказать: „Давайте этим займемся! Зачем вам эти вкладчики?! Двести человек в день вы слушаете! Зачем вам это надо?!“. То, что он „талантливый полководец“, хм… Он угробит миллионный город, чтобы убить десять тысяч укров…»34

Вокруг Стрелкова образовался близкий круг, от которого он очень зависел. От некоторых из них он даже пытался избавиться, но, будучи крайне падким на лесть, оказывался в ловушке славословий. Особенно ярко в этом смысле вела себя его заместитель по материально-техническому обеспечению Виктория Кривоносова.

У Стрелкова даже несколько обострились отношения из-за нее с другим замом, Сергеем «Хмурым», который на основе компрматериалов, документы по которым, с его слов, он доложил Стрелкову, настаивал на аресте по обвинениям в финансово-материальной нечистоплотности. Стрелков пытался это сделать, но «Вика-Вика» с порога начинала клясться в личной преданности и восхищении величием министра обороны, чем полностью закрывала все претензии к себе.

– Вызвать ко мне Вику-Вику.

– Есть, Игорь Иваныч!

В кабинет вкатывается Вика-Вика.

– Игорь Иваныч! Как я от них устала! Они все просто дебилы! Почему нет хотя бы еще кого-то хоть немного на вас похожего! Или трусят, или болтают, или подворовывают и отжимают! Если бы не вы, я вообще бы не верила, что остались офицеры чести! Почему они не равняются на вас?! Я так благодарна судьбе за встречу с вами! Теперь я знаю, за что готова отдать жизнь! Поверьте, нет у вас преданнее человека!

– Ну ладно… Наведите у себя там порядок… идите…

История с Викой-Викой будет иметь продолжение. Когда в августе окончательно созреет решение о том, что Стрелков не способен больше руководить войсками, и он будет отправлен в Россию, именно задержание Вики-Вики станет тем катализатором, который жестко обострит его отношения со всем руководством ДНР и Александром Бородаем. Лишившись своего главного льстеца, Стрелков впадет в неистовство и начнет требовать ее освобождения, угрожая тем, что иначе не покинет республику. Конечно, своего добиться он не сможет, но чашу его обид на мир это переполнит.

Ну а пока приходилось устанавливать контакты с командирами среднего звена и совместно с ними постепенно начинать наводить порядок.

Обзор Стрелкова

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно

Нам чувство дико и смешно…35

Наблюдая Стрелкова, я старался для себя определить суть его внутреннего мира, так влияющего на его поступки. Это понимание было важным для практического анализа потенциала и прогноза дальнейших действий, от которых в тот момент зависело многое.

Лично я давно уже в подобных обстоятельствах старался классифицировать людей по удобной и практичной для неспециалиста методике российского практикующего психолога Виктора Пономаренко «Семь радикалов»36 (так называемая «Методика визуального распознавания характера и управления поведением»). Суть ее сводится к выведению на основании анализа главных качеств и черт (радикалов) характера, которые в своем взаимодействии формируют индивидуальный профиль.

Пономаренко выделял эти качества по аналогии с терминологией психиатрических болезней, которые характеризуют черты до патологических обострений, так как душевная болезнь не создает какой-то новый, а лишь видоизменяет прежний характер, присущий человеку, когда он еще был здоров. Семь основных радикалов – это истероидный, эпилептоидный, паранойяльный, эмотивный, шизоидный, гипертимный и тревожный. Суффикс «-ид-» в данных случаях в переводе с греческого означает «подобие». Дальнейшие выводы были сделаны на основании работ этого специалиста.

И эти выводы в отношении Стрелкова были пессимистичными.

Личностным базовым радикалом у Стрелкова ярко выделялась смесь паранойяльного и шизоидного типажа как магистральных, плюс истероидного как дополнительного.

Как известно, параноики характеризуются строго определенным образом. Исходя из общих признаков такого радикала, его носитель часто обладает яркими лидерскими качествами. Всем стилям предпочитает классический. Главная причина – классический стиль отражает безусловный приоритет общественных целей и ценностей над индивидуальными. Он символизирует уверенную, консолидированную силу общества и, соответственно, готовность служить его интересам. Но только в понимании самого изучаемого. Он – трудяга, влюбленный в свою работу. Поэтому все, что его окружает, носит на себе отпечаток основной деятельности, выбранной им цели. Параноик работает везде, где он находится.

И.Стрелков

Паранойяльная тенденция в характере – это целеустремленность, настойчивость, уверенность в себе, высокая работоспособность, упорство в преодолении препятствий, лидерство, то есть объективная потребность в помощниках, обусловленная масштабностью замыслов.

Однако же знаменитое паранойяльное упорство, уверенность в собственной – и только собственной! – правоте оборачивается упрямством, нежеланием и неспособностью услышать своего оппонента, воспринять иную, зачастую более рациональную точку зрения. В центре мировосприятия и целеполагания лежит заботливое пестование своего эгоцентризма. Есть волнующее эго и ничтожный, несовершенный, порочный и требующий срочных изменений по его правилам мир. Ни в грош не ставя чужие идеи, собственным, пусть и украденным у других, параноики придают главенствующее значение. Однобокость восприятия мира является оборотной стороной этого качества. Однобокость и упрощенность. Поскольку нельзя захватить сознание масс идеей, не упростив ее до понятного всем и каждому лозунга. А упрощение идей извращает их истинный, первоначальный смысл. Параноик на самом деле довольно примитивен.

Паранойяльная преданность идее – это следствие тревоги, которая присутствует в нервной системе и является порождением органических изменений, ослабляющих ее. Обычный параноик боится отклониться от избранного пути, держится за идею, как за поручень.

При этом люди, несмотря на любую используемую риторику, к окружающим относятся исключительно как к топливу для удовлетворения амбиций.

Здесь для меня важно было учитывать особенности общения с такой категорией. В целом, грубой коммуникативной ошибкой в отношении параноика является попытка его переубедить своими аргументами. Любые доводы и убеждения для параноика не имеют никакого веса.

Однако ряд дополнительных признаков все же отличал Стрелкова от классического, «чистого» параноика. К его изначальной патологии добавлялись и другие. И тут проявлялся уже следующий, тоже очень важный радикал Стрелкова, который в совокупности формировал его индивидуальность.

Это шизоидность. С учетом того, что есть фактические и биографические основания полагать шизофрению не пограничным, а вполне патологическим состоянием Игоря Всеволодовича, то значение этого признака трудно переоценить. Именно он формировал болезненно-нелинейный налет его поступков.

Шизоиды отличаются от всех остальных (нешизоидов, людей с ортодоксальным мышлением) тем, что понятия о предметах окружающего мира у них формируются на основе не только главных, но и второ-, третье– и десятистепенных по значимости качеств. Шизоиды легко создают понятия даже на основе вымышленных, предполагаемых свойств, подчас игнорируя при этом очевидные, реальные. И главные, и малозначительные, и реальные, и иллюзорные качества явлений могут с одинаковой вероятностью занять в сознании шизоида место основного, принципиально важного. У шизоида для каждого предмета припасено несколько равновеликих по значению понятий.

Спецификой коммуникации с таким типом являются рекомендации устанавливать с ними формально-доброжелательные отношения, держась на дистанции, не пытаясь без нужды проникнуть в темные глубины этой своеобразной души. Во-вторых, быть готовым к отсутствию результатов нормальной адекватной реакции на доводы и обоснованную аргументацию. В-третьих, в случаях сближения с пациентом, ожидать негативных последствий этого. Эта черта, как и паранойяльность, формирует отсутствие навыков «быть благодарным» с извилистой системой самооправданий на этот счет. Например, Александр Бородай, всю жизнь снабжавший Стрелкова деньгами, помогавший его семье, устроивший после бесславного увольнения со службы на высокооплачиваемую работу, продвинувший сначала в Крым, а потом в Донбасс, ощутил это в полной мере.

Ну и следующий радикал, который помог Стрелкову столь легко принять «мирскую славу», – истероидность. Эта тенденция заключалась в создании и презентации широкой общественности модели мира, в которой центральное место занимает собственное «Я». Но, в отличие от паранойяльности, здесь важно не признание продвигаемой им «сверхидеи», а просто оценка его самого. Таким образом, сразу два качества так сильно толкали Стрелкова к жажде славы. И в дальнейшем мы увидим, что одной из главных претензий к российской власти у Стрелкова будет то, что ему ограничивают доступ к СМИ, где он, с одной стороны, смог бы озарить светом только ему одному ведомой истины благодарное человечество (при том что в озвучиваемом Стрелковым никогда не было ничего самостоятельного), а с другой – получить заслуженные лавры.

И если шизоидность заставляла писать Стрелкова нудные и банальные сказки^37, то именно истероидность формировала его склонность к реконструкторству. Потому что, в отличие от многих тех, кто через реконструкторство решает исторические, культурные и прочие общественные задачи, Стрелков увлекался этим исключительно с целью красиво и торжественно смотреться в тех или иных нарядах и соответствующей атмосфере. И когда такую возможность дало его недолгое пребывание в Донбассе, реконструкторство было забыто.

В основе истероидности лежит слабая нервная система. В нейрофизиологии силу/слабость нервной системы принято оценивать по ее способности (или неспособности) длительно выдерживать процесс возбуждения. Таким образом, одним из ведущих внутренних условий истероидного радикала является неспособность нервной системы выдерживать возбуждение относительно долго. На поведенческом уровне это означает прерывистую, нестабильную работоспособность, повышенную истощаемость энергетического потенциала. Именно эти качества не позволили Стрелкову сначала долго переносить «славянское сидение», потом накал донецкой неопределенности, а событиями ранее – обеспечить системность действий в Крыму и терпеливость при принятии решения о заходе в Славянск.

Истероидам, с их глубоким эгоизмом, эгоцентризмом, люди важны только как публика, внимающая и восхищающаяся ими. Они не настроены никого понимать, никому не сочувствуют, умеют лишь имитировать психологическое состояние собеседника, по типу «зеркального отражения», и не более.

Присутствие истероидной тенденции всегда сказывается на отношении объекта к результатам собственных усилий: он склонен преувеличивать успехи, игнорировать неудачи. С одной стороны, вера в свою непогрешимость, в «путеводную звезду», безусловно, помогает в преодолении трудностей, с другой – добавляет самоуверенности и окончательно хоронит потребность в чужих советах, в работе над ошибками и признании их. Поэтому некоторые преходящие сомнения о себе любимом формировал у Стрелкова иногда лишь шизоидный радикал.

В характере объекта сквозил очевидный эгоцентризм, желание получить высокую оценку своих заслуг (со склонностью приписывать заслуги коллектива одному себе). В голову таких типажей всегда приходят мысли о собственной исключительности, особой миссии, общественно-историческом значении. Обостряется честолюбие и стремление к карьерному росту.

Все указанные личностные характеристики индивидуального психологического профиля жестко цементировались у фигуранта явным диссоциальным расстройством личности (или социопатией). Современная психиатрическая наука определяет социопатию как грубое несоответствие между поведением и господствующими социальными нормами, характеризующееся следующими признаками (для диагноза врачу-психиатру достаточно совпадения трех и более критериев):

а) равнодушие к чувствам других;

б) грубая и стойкая позиция безответственности и пренебрежения социальными правилами и обязанностями;

в) неспособность поддерживать взаимоотношения при отсутствии затруднений в их становлении;

г) крайне низкая способность выдерживать фрустрацию, а также низкий порог разряда агрессии, включая насилие;

д) неспособность испытывать чувство вины и извлекать пользу из жизненного опыта, особенно наказания;

е) выраженная склонность обвинять окружающих или выдвигать благовидные объяснения своему поведению, приводящему субъекта к конфликту с обществом.

В качестве дополнительного признака может иметь место постоянная раздражительность. В детском и подростковом возрасте подтверждением диагноза может служить расстройство поведения, что, по отзывам близко знающих Стрелкова людей, имело место.

В международной медицинской практике, кроме общих критериев расстройства личности, необходимо наличие трех или более из нижеперечисленных пунктов:

1. Неспособность соответствовать социальным нормам, уважать законы.

2. Лицемерие, проявляющееся в частой лжи, использовании псевдонимов или обмане окружающих с целью извлечения выгоды.

3. Импульсивность.

4. Раздражительность и агрессивность.

5. Рискованность без учета безопасности для себя и окружающих.

6. Последовательная безответственность, проявляющаяся в повторяющейся неспособности выдерживать определенный режим работы или выполнять финансовые обязательства.

7. Отсутствие сожалений, проявляющееся в рационализации или безразличном отношении к причинению вреда другим, дурного обращения с другими или воровства у других людей^38.

Достаточная совокупность указанных признаков у Стрелкова наблюдениями диагностировалась однозначно.

В общем, это был один из почти классических типажей жителя большого города из интеллигентной семьи, в детстве слабого и нелюдимого, живущего в выдуманном им иллюзорном мире, много лет копящего обиды на задевающих его и откладывающего месть до удобной возможности со словами «я вам еще покажу, вы меня еще узнаете», замкнутого фантазера и эмоционально ущербного типа. Всю жизнь пытающегося выйти за рамки своей серости, прыгнуть выше головы изначальных стандартных личных качеств под влиянием болезненных черт. Были признаки того, что в детстве Стрелков перенес серьезную психологическую травму. В итоге человек возвел свои патологии в категорию индивидуальности.

Таким образом, в сухом остатке мы имели клиента, неспособного к критическому самоанализу, гипертрофирующего собственное предназначение и миссию, но не способного переносить длительные психологические нагрузки, увлеченного самопрезентацией и воспринимающего окружающий мир как место постоянного конфликта между ним и сложившейся системой. Все это приходилось учитывать в организации взаимодействия со Стрелковым.

Леонид Баранов, руководитель Спецкомитета ДНР

(июнь 2014 г.)

Решаю кадры

Кадровая среда

При формировании ведомства, как, в общем-то, и везде, ключевым вопросом является кадровая работа. Но из кого набрать сотрудников? К моменту моего приезда в ДНР все детские мечты об играх в разведчиков, про участие госбезопасности в реализации своих идеалов и комплексов, все просмотренные фильмы про таинственных шпионов и «Идентификацию Борна» уже были реализованы. Где-то были созданы НКВД, Особые отделы, военные разведки, специальные разведки, военные контрразведки, невоенные контрразведки, прочие контрразведки.

Венчал это безумие устрашающих вывесок, слабо связанных с содержанием, Спецкомитет под руководством местного активиста Леонида Баранова. Сразу же после моего прибытия Бородай вызвал Александра Захарченко и Леонида Баранова. Захарченко вместе с «Оплотом» он подчинил МВД и непосредственно Березе, выведя «Оплот» при этом в свой личный резерв. С того времени и вплоть до назначения Премьером Александр Захарченко являлся заместителем министра внутренних дел ДНР, а «Оплот» значился основой внутренних войск. По представлению Олега Березы Кабмином Александру Захарченко было присвоено звание «майор».

Я же принял под командование Спецкомитет. Толку от этого подразделения было немного, так как ребята в основном занимались полицейскими и комендатурными функциями. В Макеевке оборудовали своеобразный изолятор, туда помещали нарушителей, поддерживали порядок, иногда «кошмарили» противника.

На самом деле хорошие и в основной своей массе наивные ребята, которые обвешались устрашающими вывесками, занимались чем угодно, но только не традиционной работой госбезопасности. Революционный костер манил самых разных мотыльков. В лучшем случае ловили наркоторговцев или тех, кого они ими считали, в худшем… Были и худшие. Я вывел их всех за штат и назначил переаттестацию.

Бывали и такие, как очередной Батя (Бать в Донецке было больше, чем в приемном отделении краснодарского роддома). Разбирая завалы местных разведок и контрразведок, я столкнулся с группой ополченцев человек в сто, которая дислоцировалась на территории недалеко от аэропорта. Состояла в основном из россиян-добровольцев. Их командир, представившись Батей, сурово заявил, что они – спецназ госбезопасности. Тогда, особо не церемонясь, я потребовал объективки по личному составу, а также доклад по участию в событиях и боевых действиях, оценку оперативной обстановки и предложения по боевому применению. В итоге смущающийся Батя признался, что нигде они не воевали, а вместе держатся, потому что их с детства неизъяснимо тянет к магическому слову «госбезопасность». Люди в интересах МГБ были совершенно бесполезны. И это был еще не худший вариант из встречающихся.

Первоначальный костяк МГБ ДНР составили сотрудники Спецкомитета и ветераны СБУ, СВРУ^39, уволившиеся задолго до начала событий. Других просто не было. Это потом, осознав, что ситуация с ДНР надолго, потянулись сотрудники украинских спецслужб. Искать работников приходилось везде, иногда лишь обозначая одним-двумя отдельные направления, идя на серьезные компромиссы и держа в уме необходимость скорых замен при любой ближайшей перспективе. Некоторых, очевидно непригодных, я был вынужден сохранять на короткий период, чтобы было кому выполнять элементарные поручения. Работу нужно было запускать с колес и уже по ходу проводить постоянные селекции и чистки.

Оценка обстановки диктовала четкие приоритеты строительства и текущей деятельности ведомства. Было необходимо набрать минимально необходимых по количеству и качеству сотрудников. Одновременно аккуратно распустить и рассредоточить по других ведомствам совсем уж неподходящих. После этого наработать необходимую материальную базу, отструктурироваться и с колес организовать работу по приоритетным направлениям, которыми были: военная и территориальная контрразведка; участие в борьбе с мародерством, незаконными формированиями; противодействие диверсионно-разведывательной и террористической деятельности; разведка; защита секретов. Остальные направления я начинал обеспечивать уже по ходу строительства ведомства.

С технологической точки зрения мне было очевидно, как эти вопросы решаются. Вся актуальная общественная жизнь государства разбивается на блоки, состоящие из «линий» и «объектов». Линиями являются сферы – идеология, экономика, культура, религия, преступность, коррупция и прочее. Объекты – это конкретные учреждения. Предприятия, госведомства, органы управления, политические и общественные организации, военные органы и формирования и т. д. Под структуру общества формируется структура госбезопасности, сотрудники которой закрепляются за линиями и объектами. На это накладывается режимная и оперативная работа по защите госсекретов, система разведки, контрразведки и борьба с терроризмом. Далее – внедрение форм, методов, нормативов, инструментов, матбазы и практики.

Каждое направление требовало кропотливых и нестандартных решений. Например, осенью 2014-го на должность одного из моих заместителей был принят пенсионер, ветеран военной контрразведки в старшем офицерском звании. За плечами имелся долгий и насыщенный профессиональный стаж. Естественно, с учетом опыта и обстановки, главным приоритетом его служебной деятельности я определил формирование полноценной структуры военной контрразведки. В условиях войны система органов безопасности в войсках является одним из главных инструментов защиты государства. Ее значение невозможно переоценить – это и фильтрационная работа в отношении пленных с обеих сторон, и защита военных секретов, поиск агентуры противника в армейской среде и противодействие вражеской активности, и борьба с мародерством, незаконными вооруженными формированиями, различными злоупотреблениями, нарушениями и преступлениями в вооруженных силах.

Однако, в отличие от других направлений деятельности, у меня к тому времени не было ни одного, ни бывшего, ни действующего, сотрудника местной военной контрразведки, ни ветерана, ни юнца-опера без стажа. Сбежали все, и обратно не торопились.

Сначала я попытался выбрать из среды ополченцев несколько активных и инициативных энтузиастов с опытом работы в правоохранительных структурах, пользующихся авторитетом в ополчении. Однако без специфических теоретических знаний, понимания элементарных основ работы, отсутствия практики деятельности эти ребята, неумело пользуясь немалыми полномочиями, которые предоставляла служба, на основе слухов, сплетен, личных симпатий и антипатий превращали работу в полнейшую профанацию.

У моего нового заместителя имелась своя оригинальная концепция служебной деятельности, в эффективности которой он был уверен. Каждому из командиров наиболее крупных подразделений он предложил выделить по два бойца, в которых тот не сомневался, и направить их для прохождения службы в МГБ. Эти военнослужащие закреплялись за своими бывшими подразделениями и под руководством опытного начальника организовывали контрразведывательное обеспечение своих бывших частей. Это, по его мнению, снимало настороженность и недоверие командира, давало возможность на первом этапе запустить службу, которую можно было бы трансформировать в дальнейшем.

Интересная и, казалось бы, перспективная идея на поверку оказалась полной ерундой. Командиры либо просто не хотели выделять своих, уклоняясь от этого под всякими отговорками, либо выделяли самых доверенных, как это сделал Александр Ходаковский, и те лишь приобрели дополнительный статус под эгидой МГБ, но по факту подчинялись только одному командиру и выполняли исключительно его приказы, утаивая от МГБ реальные процессы. Либо, чтобы отделаться и саботировать, выделяли абсолютно профнепригодных персонажей. К тому времени все крупные подразделения обзавелись собственными оперативными структурами, называемыми спецотделами, контрразведками и прочим, и не видели причины раскрывать свои тайны перед руководимым мною ведомством.

В итоге спустя два месяца зам, потупив свою седовласую голову, честно сказал мне, что провалил работу по линии военной контрразведки. Толковых людей найти не смог, несколько статистов, которых я сам назначил на это направление, были не способны к профессиональной деятельности, а его концепция оказалась фикцией.

Тогда я взялся за эту проблему. Убедил одного из энергичных бывших старших офицеров военной контрразведки СБУ, который до войны обеспечивал безопасность одного из крупных местных предприятий и во время Майдана выехал в Крым, поступить на службу и занять должность заместителя начальника подразделения военной контрразведки МГБ при вакантной должности начальника. Потом вместе с ним мы подобрали людей со значительным опытом организационной и агентурно-оперативной милицейской или военной службы и за три недели запустили это важное направление, нарастив ему материальную и нормативную базу. Естественно, часть набранных почти сразу стала отсортировываться, но основной костяк оказался вполне эффективен и, благодаря энергии и инициативе нового начальника, хорошо знающего местную специфику, быстро сорганизовался в единую систему. Таким образом, и эта задача и была решена.

Здесь важно вот что. Можно сколько угодно рассуждать о том, как должно быть в теории. Практика всегда отличается. И лучше запустить несовершенный процесс, исправляя его в движении, чем без толку топтаться на месте, рассуждая о том, как быть должно, при этом ничего не делая. Сколько ни умножай на ноль, его в итоге и получишь.

Потому что всегда самое трудное – начало, когда нет ничего и нужно провести непростую алхимическую процедуру – из ничего сделать нечто. Вопрос улучшения этого «нечто» – это уже вопрос технологии. Как выяснилось, тех, кто может создавать из ничего, пусть несовершенно, вкривь и вкось, с ошибками, но создавать! – единицы, тех, кто может потом исправлять, корректировать, критиковать и пользоваться созданным, – тьма.

Первоначальные попытки привлечь к работе в МГБ ДНР действующих на тот момент сотрудников СБУ, имеющих антикиевский настрой (а такие были), оказались абсолютно безуспешными. И это при том, что в начале революционных событий некоторые из них активно в этом содействовали. Мне удалось найти в Крыму одного из заместителей начальника Донецкого управления СБУ, который до этого вел себя достаточно пророссийски. Я предложил ему приехать в Донецк для разговора. Он согласился, но все попытки убедить его поучаствовать в создании МГБ ДНР оказались безрезультатными. Человек уехал в Крым. Контакт был сохранен только с небольшой группой его подчиненных, которые решились помогать, но «не светясь в штате». Лишь к концу сентября они осознают новую реальность и легализуются на регулярной службе.

Удостоверение министра госбезопасности ДНР

В итоге я оказался в забавной ситуации. У меня на руках был указ о создании МГБ и большое количество энтузиастов, желающих служить, но абсолютно не соответствующих критериям моего ведомства. Людей, имеющих соответствующую подготовку, вначале почти не было. Но ведь в нашей сфере деятельности недостаточно одного желания и готовности. Спецслужба предполагает определенный алгоритм действий, навыков, знаний, инструментов и подготовки.

Матбаза

Изначально у меня не было никакой инфраструктуры и необходимых средств. Служебный транспорт СБУ был либо вывезен, либо разграблен. Оружие разобрано по подразделениям ополчения. Здания заняты Стрелковым и «Востоком», не желающими их оставлять. Оперативные учеты и личные дела сотрудников вывезены или спрятаны. Спецтехника тоже отсутствовала. Не было даже нормативной базы.

Все необходимое пришлось воссоздавать заново. По ночам я писал приказы, первую минимальную нормативку, а днем работал с людьми. В дальнейшем подключу к написанию установочных документов нескольких местных ветеранов. С собой у меня была «флэшка» с материалами, которые остались от крымских событий до присоединения к России. Вот тут они и пригодились. За основу штата МГБ ДНР я первоначально взял штатное расписание, которое мы разработали для Службы безопасности Крыма. Первый макет удостоверения был оттуда же.

– Олег Николаевич! Удостоверения должны быть готовы завтра! И никаких пластиковых ламинированных карточек. Удостоверения должны быть книжкой!

– Андрей Юрьевич, завтра не получится! Типография, в которой мы планировали их напечатать… В общем, она возле железнодорожного вокзала… Вчера, когда была попытка прорыва укроповских танков, снаряд попал в типографию, хозяйка сегодня уехала из города…

– Ладно, ищите новую типографию.

Начальником отдела кадров я назначаю педантичного местного администратора Олега Казака. Больше никого нет вообще. В дальнейшем я сделаю его своим заместителем по кадрам. Его убьют во дворе его дома после того, как я сложу свои полномочия.

А пока я пытаюсь из ничего создать МГБ. Устанавливаем и ловим по городу бывший служебный транспорт СБУ. Выявляем места хранения документов и спецтехники, которую сотрудники не успели вывезти в Мариуполь. Ищем, изымаем и ставим на баланс оружие. Постепенно МГБ формируется. К концу сентября я смогу провести первую аттестацию в помещениях, которые отныне станут донецкой спецслужбой.

Перековка

Со временем на связь стали выходить действующие сотрудники СБУ и других украинских спецслужб. Это был очень тонкий и щепетильный процесс.

С одной стороны, мы постоянно опасались «подстав» и провокаций.

С другой, украинская спецслужба была до такой степени дезориентирована и внутри себя опорочена, что понять потенциальных беглецов было можно. Основная их часть были дончанами и воспринимались приезжими из Киева и западных областей как предатели. Отношение к ним было подозрительное и унизительное. В итоге кто-то доказывал лояльность садистской компрадорской ретивостью, но многие рвались в родной Донецк.

Тогда был разработан комплекс мер, выполнив которые, сотрудник уже не имел дороги назад.

Каждый переход на нашу сторону давал тройной эффект. Во-первых, мы обзаводились профессиональными кадрами. Во-вторых, перебежчик приносил весь массив служебной информации. И в третьих, каждый раз по таким переходам в СБУ проводились служебные проверки, иногда возбуждались уголовные дела, от исполнения обязанностей отстранялись руководители и коллективы, что парализовало работы целых секторов деятельности украинских спецслужб. Такой подход давал очевидный позитивный результат. При этом за перешедшими сотрудниками устанавливался куратор и испытательный срок. Проводились постоянные проверочные действия. Люди делом доказывали свою преданность.

…Говорят, есть такая старая китайская притча… Давным-давно император рассматривал кандидатов на важную государственную должность. В итоге осталось двое претендентов.

Совет его мудрецов обсуждал каждого, взвесив их личные качества. И тут встал один и сказал:

– Этого назначать нельзя!

– Почему?!

– Он вор! Пять лет назад он украл и был уличен! После этого был с позором низложен со всех должностей!

– Да! – вскричали мудрецы хором. – Это так! Нельзя назначать вора!

Император задумался и изрек свое решение:

– Назначить этого! – сказал он, указывая на проворовавшегося ранее.

– О великий! – взмолились советники. – Озари нас светом своей мудрости! Поведай нам, ничтожным, почему ты назначил преступника?!

– Хорошо, – смилостивился император. Дело в том, что этот вор, будучи изобличенным, действительно был низвергнут. И за ним в эти годы наблюдали все, помня о его плохой репутации. Присмотр за ним был особым. Несмотря на это, он шаг за шагом вновь рос в карьере и смог даже претендовать на нынешнее назначение. Если бы он еще раз попытался украсть, то был бы пойман. Но он не пытался. Значит, смог сделать все выводы из своего проступка. То есть мы знаем его пределы падения, знаем, что он из этого может делать выводы и не повторять ошибки. Мы увидели его упорство и лучшие качества, которые он продемонстрировал, чтобы подняться вновь. А о другом кандидате мы знаем только хорошее и ничего плохого, несмотря на то, что плохое у него, как и у любого другого, есть. Значит, мы не знаем о нем ничего. Поэтому, конечно, я назначаю первого!

Пополнение Абвером

В одном из приватных разговоров Стрелков сказал мне, что ему необходимо «принять решение по Абверу». Сергей Здрилюк^40, пришедший в Славянск со Стрелковым из Крыма, к тому моменту был медийной фигурой и считался правой рукой Стрелкова. На первом этапе так и было, но потом его стал оттеснять Хмурый. Этому способствовало то, что Абвер, после вестей из Винницы о преследованиях своих родных «правосеками», сильно запил и совершил оплошность, выйдя из близкого круга штабного окружения, постоянно опекающего Стрелкова.

…В ходе разговора Стрелков с Антюфеевым ненадолго вышли. Вернувшись, Антюфеев сказал, что Стрелков просил Абвера «зачистить». Это могут быть украинские диверсанты или эксцесс при задержании. Основания для задержания были, так как, по имеющимся материалам, несколько бойцов Абвера были причастны к «отжимам». Силами своих подразделений он это делать боялся, так как опасался утечки информации.

Чуть позже вернулся и Стрелков. Я высказал мнение, что «зачистка» Абвера нецелесообразна. Во-первых, это вызовет негативный резонанс в ополчении. Во-вторых, у Абвера есть какая-никакая структура личного состава. Абвер считался руководителем военной контрразведки Стрелкова. На самом же деле я считал, что подобные решения в принципе недопустимы и аморальны.

В этой связи я предложил Абвера и его хозяйство передать мне. Стрелков согласился, но под гарантии того, что никакой военной контрразведкой Абвер заниматься не будет, не будет курировать и взаимодействовать с войсками. Возник вопрос: что с ним делать? Любая контрразведка в условиях войны немножко военная. Направления борьбы с преступностью тоже будут пересекаться с ополчением. С другой стороны, с учетом зачаточного состояния МГБ ДНР ставить его можно было куда угодно. И тогда, чтобы переключить его в диаметрально противоположную сторону, ему был обозначен сектор экономики. Именно он, как бы смешно ни казалось для нормальных условий, на тот момент был самым второстепенным.

Таким образом, я обзавелся еще и отрядом Абвера. Он был очень разношерстным. Сотрудники СБУ, украинской милиции, несколько российских добровольцев, местные ополченцы. Было понятно, что их нужно переварить и в итоге оставить буквально несколько человек, но делать это поэтапно. Естественно, некоторые из них попытались реализовать старые привычки в новых условиях. Нескольких взяточников я приказал арестовать прямо на служебных совещаниях, чтобы у остальных визуализировать образ возможных проблем.

Кроме этого, мною были приглашены местные энтузиасты, состоящие преимущественно из ранее уволившихся ветеранов МВД Украины. В начале революционных событий они объединились в Союз ветеранов Донбасса „Беркут“». Часть бывших руководящих работников УБОПа создали в ней свою разведку на общественных началах. Несколько человек оттуда я также попытался использовать в МГБ.

Я также выступил на местном телеканале и потребовал от сотрудников украинских спецслужб прибыть для регистрации в МГБ. Не откликнулся никто. Когда же 24 июля в актовом здании УВД я зачитал написанный в ночь до этого мною же, так как никаких отделов кадров еще не было, Приказ № 1 по личному составу о приеме на службу первых 43 сотрудников, им и нескольким присутствующим кандидатам я сказал:

– Сейчас время сложное. Помогают своему народу все, кто может. Но когда оно пройдет, большая часть присутствующих здесь в госбезопасности служить не будет.

Так и получилось. Такова закономерность подобных процессов.

Проблемы на старте

В период, когда я в России через свои связи пытался решить хоть какие-то проблемы создаваемого ведомства, мое министерство в течение августа 2014-го со свойственной ему энергией курировал Владимир Юрьевич Антюфеев (который, согласно постановлению Кабмина, имел право контролировать МГБ, но не управлять им, так как ведомство подчинялось Премьеру), занимавший в тот период пост первого вице-премьера ДНР по правоохранительным органам.

Он принял несколько нужных решений, в первую очередь, согласившись с предложением Абвера по расселению семей сотрудников-беженцев из Славянска и других оставленных населенных пунктов в гостиницу «Ливерпуль».

Однако в этот же период возник и ряд проблемных позиций под эгидой молодого министерства госбезопасности ДНР. В частности:

1. Конфликт с Александром Ходаковским (который уже упоминался).

2. Конфликт с Леонидом Барановым, которого я оставил за старшего, так как он до создания МГБ занимал пост руководителя Спецкомитета.

3. Конфликт с Андреем Пургиным^41.

4. Внутренний конфликт в только-только создаваемом военном спецподразделении МГБ.

5. Заявления в прессе отдельных бойцов бывшего Спецкомитета о «государственном перевороте в ДНР».

6. Серия неоднозначных задержаний командиров ополчения.

Так как почти сразу после моего возвращения Владимир Антюфеев безвозвратно выехал из республики, то я принялся сам решать данные вопросы.

История с Александром Ходаковским была урегулирована благодаря адекватности последнего и понятному алгоритму необходимых мер.

С Барановым все было несколько сложнее.

Леонид Баранов был молодым амбициозным лидером ДНР. Приняв участие в революционных процессах с первых дней событий, он являлся одним из организаторов проведения референдума и участвовал в написании текста первой донецкой Конституции.

В апреле 2014-го назначен сопредседателем Народного правительства ДНР. В дальнейшем был схвачен украинскими спецслужбами, вывезен в Киев. Позже обменян. Вернувшись в Донецк, поступил в распоряжение Александра Бородая и, как мог, попытался сформировать некий гибрид правоохранительной и специальной структуры. Получилось так, как получилось. Но несомненной была его преданность идеалам. Он же первоначально возглавлял Комитет ДНР по делам военнопленных и беженцев.

Баранов был первым, кому я присвоил воинское звание. Леонид стал капитаном. Дело в том, что до этого званий как таковых в ДНР не было. Я понимал, что невозможно строить военную структуру и конструкцию специальных служб без необходимого регламентирования и формирования многоуровневой системы субординации. Поэтому мною было написано «Временное положение о прохождении военной службы в Донецкой Народной Республике», которое я представил на рассмотрение Кабмина, где оно и было утверждено.

В ходе его разработки Стрелков обратился ко мне просьбой ввести должности поручиков и подпоручиков. Как он выразился, это была его «маленькая прихоть». Но такому нововведению жестко воспротивился Антюфеев, и донецкая армия осталась без белогвардейского флера. На основании этого положения я ввел в своем министерстве «Временное положение о прохождении военной службы в органах государственной безопасности ДНР», руководствуясь которым, аттестовал и присваивал первые воинские звания.

Выехав по делам, я назначил Баранова заместителем начальника одного из оперативных управлений МГБ. Парень стал называть себя исполняющим обязанности заместителя министра, иногда даже министра. Это льстило его самолюбию, и я слишком сильно его не одергивал. В то время такие вещи были несущественны. У меня были свои планы на него. Для укрепления устойчивости постоянно бурлящего и очень плохо тогда работающего парламента я планировал продвинуть Баранова, который являлся и депутатом Верховного совета ДНР, на должность председателя Верховного совета или его первого заместителя, где он обладал хорошим авторитетом.

Однако Леонид очень не сошелся с Владимиром Антюфеевым. Владимиру Юрьевичу вообще плохо удавалось ладить с донецкими. Обладая волевым и амбициозным характером, Антюфеев требовал безусловного подчинения и признания его благолепия вне зависимости от реального вклада в происходящие революционные процессы. С дончанами это не получалось.

В итоге Антюфеев воспользовался боевым случаем. Леонид Баранов, решив попробовать добиться хоть какой-то военной победы на фоне последних отступлений, попытался своим подразделением атаковать позицию ВСУ. Операция была плохо проработана. Обошлось без погибших, но было много раненых, при отходе также утеряли часть оружия и транспорта.

В этой связи Антюфеев поручил возбудить в отношении Баранова уголовное дело, задержать и освободить от должности. Баранов скрылся в России.

Здесь был еще один некрасивый частный случай, который тоже потом мелькнул в СМИ. Зайдя в кабинет Баранова, Владимир Антюфеев столкнулся с его секретаршей. Девушка не оказала необходимых, как показалось первому вице-премьеру, реверансов человеку, который, по ее мнению, необоснованно преследовал ее начальника. Владимир Юрьевич приказал ее арестовать. Оснований к аресту не было никаких, что, однако, не помешало его выполнить. По сути, она выступила заложницей.

Вернувшись и узнав о последних событиях, я приказал девушку отпустить немедленно. После освобождения пригласил ее к себе и извинился за произошедшее. Потом спросил, как ее содержали. Рыдая, молодая худенькая рыжеволосая девчонка, искреннее поддерживающая до этого ДНР, рассказала, что несколько дней подряд в полусогнутом положении была пристегнута к батарее под раковиной санузла. Стало очень неприятно и стыдно перед ней.

Тогда же я отменил приказ о постоянной трансляции на местном телевидении информации о розыске Баранова. Реальных оснований для таких действий тоже не было.

С учетом того, что Баранов был командиром нескольких боевых подразделений, конфликт с ним спровоцировал внутренний раскол. Часть присягнула Антюфееву, часть осталась верной Баранову.

События в отношении Баранова обострили отношения Владимира Антюфеева и с Андреем Пургиным. Дело в том, что костяк окружения Баранова составили активисты организации «Донецкая Республика», отцом-основателем которой являлся Пургин. Одним из наиболее известных его сторонников был Александр Матюшин, позывной «Варяг», который сделал в СМИ ряд резких заявлений в отношении Антюфеева. Несмотря на то, что Антюфеев с Пургиным находились в равнозначных должностях первых заместителей Председателя совета министров ДНР, Владимир Юрьевич решил, что он априори главнее.

С учетом роли Андрея Евгеньевича Пургина в событиях в Донбассе такое мнение представлялась сомнительным. К тому времени Пургин уже много лет отстаивал в регионе идеи Русского мира, регулярно преследовался и арестовывался украинскими спецслужбами и делом доказал свой авторитет. Но, обладая внешностью и повадками либерального полуалкоголика, которые не соответствовали его острому пытливому уму настырного пророссийского национал-патриота, Пургин, естественно, не сошелся характером с Антюфеевым, тоже позиционирующим себя многолетним защитником интересов России на дальних подступах (хоть и вне Донбасса), но с выстраиваемым много лет имиджем ястреба-правоохранителя. Для Владимира Юрьевича это была несомненная конкуренция.

Как следствие – прозвучавшие в то время СМИ всевозможные заявления о госперевороте в Донецке, истерические требования по этому поводу и прочее, будоражащее и так раскаленную обстановку.

Ситуация в медийной сфере разогревалась на фоне скандала, спровоцированного СБУ. Украинские спецслужбы перехватили и опубликовали в прессе и «Ютубе» телефонный разговор Антюфеева и Жириновского.

Однажды утром, после очередной неспокойной, наполненной выстрелами, взрывами и ожиданием прорыва врага ночи, Владимир Юрьевич решил внести свою лепту в принятие ключевых решений, о чем важно сообщил нам с Олегом на завтраке. К этому времени он уже инициативно позвонил Владимиру Вольфовичу, которого знал по приднестровскому периоду, и, заявив, что «существование ДНР идет на часы, и мы не справимся с обороной», потребовал, чтобы лидер ЛДПР предпринял меры по открытому вмешательству России в конфликт^42. Естественно противник не преминул воспользоваться этим как доказательством якобы вмешательства России, хотя аргумент был совершенно ничтожным, а сам звонок не повлек никаких последствий.

К тому времени Владимир Антюфеев также организовал задержания заместителя Стрелкова Виктории Кривоносовой (Вики-Вики), Абвера и командира батальона ополчения под позывным «Керчь» (Вадима Погодина), подчиняющегося Хмурому. Он очень гордился этим, считая, что сделал большое дело.

В самих мероприятиях был определенный смысл. Абверу задержание хотя бы спасало жизнь. По Вике-Вике вопросы были реальные, если верить Хмурому, хотя, давая приказ на задержание, каких-либо материалов вице-премьер так и не увидел. Но спешка Владимира Юрьевича и нежелание учитывать все аспекты обстановки сыграли злую шутку. Подожди он несколько дней до выхода Стрелкова, который уже какое-то время был отстранен от должности, и шума из-за Кривоносовой не было бы. Но он решил вставить Стрелкову шпильку и задержал ее, не мешкая. Что привело к известной реакции, очередной истерике Игоря Всеволодовича с попыткой выяснения отношений с Антюфеевым.

Взаимный конфликт Антюфеева и Стрелкова, корни которого также крылись в предыдущих крымских событиях и личностных качествах, первоначально развивался на моих глазах. Оба героя были крайне амбициозны, самолюбивы и не сомневались в своих исключительных заслугах перед Родиной, что, в свою очередь, требовало явного пиетета от окружающих и ответной реакции Родины. Когда, по мнению Владимира Антюфеева, этот пиетет не был выказан в полной мере Стрелковым (хотя, надо сказать, в этом вопросе Игорь Всеволодович вел себя вполне нормально), Антюфеев просто перестал ездить на военные советы Стрелкова со словами «он сам ко мне приползет». Потом уже Стрелков воспылал явной неприязнью к пожилому генералу. В общем, нашла коса на камень.

По Керчи тоже все было неровно. Плохо спланированная операция привела к тому, что при задержании, в ходе которого Керчь не оказывал сопротивления, был убит случайный человек. Им оказался друг и водитель нового министра обороны Владимира Кононова («Царя»).

Кроме этого, пришлось резко рвать стоп-кран уже запущенных Владимиром Юрьевичем процессов по «самообеспечению» силовых структур. На нас с подачи противника и так пытались навесить ярлыки мародеров и преступников. Нельзя было давать к этому никаких, даже малейших, фактических оснований, пусть и в ущерб создаваемым организациям.

В общем, наряду с первыми шагами по строительству ведомства пришлось с ходу устранять допущенные ошибки.

Здесь будет МГБ

Новая база

Возник вопрос с местом дислокации министерства государственной безопасности ДНР. Для начала в Донецке, а в дальнейшем и по всей республике. Ведомство постепенно росло, укреплялось и не могло уже соседствовать с полицией.

Часть административного здания МГБ ДНР

Тогда 12 сентября 2014-го на заседание очередного Кабмина я вынес предложение о передаче под МГБ комплекса зданий на бульваре Шевченко в Калининском районе Донецка, ранее принадлежащих Апелляционному областному донецкому суду, районному отделу контрольно-ревизионного управления и одной из налоговых, которые примыкали друг к другу. Кроме этого, узаконивалось закрепление за МГБ еще ряда помещений, необходимых для работы с учетом профессиональной специфики.

Это вообще было первое решение, принятое Кабмином о полноценной передаче зданий на баланс государственного ведомства ДНР, а не о временном размещении. Постановление подписывал уже новый премьер Александр Захарченко.

Прокурорские шалости

Чуть позже назначенный вместо Владимира Антюфеева на должность первого вице-премьера Равиль Халиков, продолжающий контролировать Генеральную Прокуратуру ДНР, попытается выдавить МГБ из нового здания, мотивируя это необходимостью передачи его Верховному суду ДНР.

Предлог был смехотворный, потому что, во-первых, суд на тот момент еще не начал функционировать. Во-вторых, у судов в Донецкой области было большое количество различных зданий, не менее крупных и хорошо отремонтированных, и занятое МГБ не было единственным. Просто Халиков решил таким образом выстроить отношения, продемонстрировав то, что он старший. В тот же день мы с Березой подписали у Захарченко уточняющее постановление, согласно которому правоохранительные органы и спецслужба подчиняются лично ему и им же курируются, и Равиль Халиков стал вице-премьером без хозяйства. После этого я через определенные ресурсы заставил Халикова отказаться от своих претензий.

С учетом того, что должность первого вице-премьера по правоохранительным органам и госбезопасности была придумана непосредственно под Владимира Антюфеева, Халиков оказывался в нелепом положении. Если до назначения на нее, будучи Прокурором республики, он обладал большими рычагами влияния, то теперь оказался королем без королевства.

Равиль Халиков, прокурор ДНР (2014 г.)

Когда он понял, что тучи вокруг него сгущаются, то стал искать возможности подготовить себе трамплин на будущее. Особенно запоминающимся случаем был приезд депутатов Государственной думы России в качестве неофициальной делегации на выборы Главы и Народного совета ДНР. Выборы проходили 2 ноября 2014-го. Весь основной объем организационной и оперативной работы лег на мое ведомство. Физическую безопасность на местах обеспечивала полиция. Я до сих пор горжусь тем, как были проведены выборы. Несмотря на все попытки противника, мы в условиях войны и постоянных обстрелов не допустили ни одной провокации!

Депутатскую комиссию Госдумы России возглавлял Леонид Слуцкий^43. У меня не было времени, чтобы постоянно быть с гостями, и я просто закрепил за ними своих офицеров безопасности. Сам же практически круглосуточно занимался всеми необходимыми мероприятиями.

– Товарищ министр, разрешите доложить по нашим российским гостям?

– Докладывайте.

– Товарищ министр, нет сил слушать это дальше! Халиков ходит за нами постоянно! Он буквально приклеился к Слуцкому, обхаживает его!

– Да и ладно. Пусть ходит. Вам какая разница? Он ведь вам не мешает?

– Не мешает. Но я же слышу, что он ему постоянно говорит! Что это он организовал выборы и обеспечивает их безопасность! Что все держится на нем! И при этом поливает грязью МГБ и вас лично! А ведь всю работу делаем мы, и он к этому никакого отношения не имеет!

– Послушайте. Меньше эмоций. Хочет, пусть ходит. И поменьше амбиций. Самое главное, что мы сами и наше руководство знаем, кто, что и как делает. Остальное не важно. Ясно?!

– Так точно. Разрешите идти?

– Идите.

История Халикова была примечательна и ярко характеризовала некоторые процессы в республике.

Изначально Равиль был обычным командиром одного из боевых отрядов Бородая под позывным «Барс» с опытом службы в ВДВ, Чечней и Афганистаном за спиной, но и с определенным стажем службы в транспортной прокуратуре России.

В момент назначения правительства Александра Бородая вдруг не оказалось ни одного нормального прокурора, готового занять пост руководителя. Как потом говорил сам Бородай, он, как, впрочем, и Стрелков, первоначально был убежден, что ДНР – чисто декоративная структура, необходимая для обеспечения формирования конструкции ввода войск либо достижения других стратегических государственных результатов. Соответственно, и подход к формированию Правительства был недостаточно серьезным.

И вот, как потом, смеясь, вспоминали собратья Халикова по оружию, в кабинет Бородая забежал на доклад Барс, а степенно вышел уже Генеральный Прокурор.

В итоге Равиля сгубили амбиции, никак не связанные с общими интересами, и его непоследовательность.

С конца июля и до конца августа Равиль Халиков отсутствовал в ДНР, вернувшись после контрнаступления наших войск. С этого момента он попытался превратить Прокуратуру в странный военный гибрид. Сформировав при ней Управление спецопераций численностью более 500 человек плюс диверсионную группу (диверсионная группа Генпрокуратуры!), он переложил всю прокурорскую деятельность на своего заместителя Ремизова. Сам же занялся наращиванием своего военного потенциала и интригами. Он всерьез прорабатывал идею создания танкового подразделения Генпрокуратуры и постановку на баланс легкомоторного самолета.

Впечатление создавал хорошее. При первых встречах много говорил о своей порядочности, принципиальности. Подчеркивал, что спит в одной казарме со своими солдатами и передвигается без охраны, чтобы, если на него будет покушение, не пострадали бойцы. Много рассуждал о верховенстве закона. К сожалению, слова и дела стали быстро расходиться.

Первоначально у него не сложилось с МВД. В один из райотделов полиции приехала группа прокуратуры, которая разоружила подразделение и задержала несколько сотрудников. Каково же было удивление задержанного опера, когда в следователе прокуратуры он узнал преступника с судимостями, которого он дважды отправлял за решетку! Потом был выявлен ряд случаев, когда бойцы прокуратуры ДНР охраняли коммерческие объекты. В дальнейшем прокуратура попыталась пролоббировать интересы одного из крупных донецких бизнесменов, возбудив уголовные дела по материалам 2007 года и наложив арест на соответствующее имущество в особо крупном размере.

Олег Береза жестко поставил эти вопросы, я же сначала убеждал его не обострять отношения с Равилем и дать ему проявить свой потенциал. Ну, надо сказать, он его и проявил.

У Халикова возник острый конфликт с командиром разведуправления ДНР Сергеем Николаевичем Дубинским, который на тот момент был известен под позывными «Петровский» и «Хмурый». У конфликта был ряд крайне деликатных особенностей. В этом конфликте Халиков заручился поддержкой всех руководителей крупных подразделений с тем, чтобы арестовать Хмурого. Так как на тот момент Хмурый считался влиятельным командиром, все с любопытством наблюдали за развитием событий. Но, сказав «а», Равиль не сказал «б», чем очень сильно подорвал свой авторитет.

Вместо этого он занялся выстраиванием своей карьеры, проведя серию кулуарных движений с целью занять должность первого вице-премьера у Александра Захарченко, чем сам себе вырыл яму.

Так как должность была придумана для Владимира Антюфеева, который уехал из Донецка 6 сентября 2014-го, но значился в ней еще две недели, и предполагала тесные взаимоотношения со мной и Березой как профильными министрами, то, заняв ее и при этом утратив возможность непосредственно контролировать силовиков, Равиль Халиков, формально пойдя на повышение, потерял реальные ресурсы.

Мы дали ему некоторое время для того, чтобы раскрыться. Но проводимые им совещания были несистемными, уровень их КПД и последствия давали минимальные итоги. Поэтому были приложены определенные организационные усилия, и Халиков выехал в Россию, не оставив после себя особенного следа.

Идем в периферию

После решения вопроса расположения центрального аппарата мною была сформирована комиссия, которая шаг за шагом возвращала здания бывшего СБУ в городах и районах республики законному владельцу в лице МГБ. За это время в них успели разместиться военные комендатуры, штабы воинских структур и другие формирования.

Одновременно с возвращением помещений, сначала небольшими коллективами, а где-то одним-двумя сотрудниками, я обозначал территориальные отделы МГБ, создавая организационную сеть госбезопасности. Первое территориальное подразделение министерства по согласованию с Игорем Безлером было создано в Горловке. Ему было очень непросто. Сложная внутренняя обстановка, периодические осады и обстрелы города, работа спецслужб противника создавали тяжелые условия. Первым начальником подразделения была назначена Анна Витальевна Казак, ветеран СБУ, подполковник, уволенная еще до Майдана за пророссийскую позицию.

Наряду с формированием горрайотделов МГБ сразу же приходилось принимать меры по выстраиванию единой властной вертикали между Донецком и входящими в состав республики населенными пунктами (приложение № 2).

Так, в городе Снежное группа ранее судимых во главе с Сергеем Кирюшкиным стала контролировать нормального боевого командира, но очень наивного управленца Сергея Годованца, позывной «Весовщик», назначенного военным комендантом (позже мэром) города.

Благодаря влиянию на командира местный криминалитет, пользуясь общей неразберихой, организовал систему функционирования угольных «копанок»44, поборы, вымогательства и совершение других организованных преступлений. Войдя во вкус, фигуранты попытались вообще уйти в свободное плавание. Так, ими был назначен «Министр транспорта трех городов Снежное, Торез, Шахтерск», который обложил данью перевозчиков района.

Пришлось провести спецоперацию и всю преступную группу, вместе с военным комендантом, главной виной которого была наивность, арестовать, а в дальнейшем содействовать наведению порядка и централизации власти. Подобные ситуации были и в других местах, где случались и свои неожиданности.

Например, разбираясь с обстановкой в городе Харцызске, мы обнаружили, что обязанности первого заместителя мэра города там фактически исполняет некий Василий Зароза.

Более того, на заре создания моего министерства этот человек в составе общего списка Спецкомитета был зачислен в штат МГБ, откуда в скором времени был уволен в ходе кадровых чисток на основании отрицательных характеристик.

Увольнение из МГБ, в котором Зароза числился недолго, не помешало Василию Викторовичу перед общественностью продолжить себя презентовать сотрудником республиканской спецслужбы.

И вот когда мы начали формировать Харцызский горотдел МГБ, то выяснили, что он под эгидой Зарозы уже как бы создан. То есть Василий Зароза набрал себе группу бойцов, которых общественности и чиновникам обозначил сотрудниками МГБ. Хорошо вооружив их, стал использовать в своих целях.

Как следовало из материалов дела, данные лица совершили целую серию преступлений. Убийства, грабежи, разграбление материальных ресурсов предприятий района, похищения людей и автотранспорта.

В своей деятельности применяли творческий подход.

Из материалов дела: «В период с 22.10.2014 г. по 30.10.2014 г., путем выстрелов из РПГ „Муха“ по опорам линий электропередач, похитили 300 метров провода АС-500/64 220 кВт., находящегося на балансе Чайкинского МЭС».

Не обошлось и без расхищения гуманитарной помощи.

Как было установлено, покровительство группировке оказывал один из чиновников центральной власти ДНР, что позволило им столь долгое время оставаться безнаказанными.

Естественно, мною были даны все необходимые поручения по проведению соответствующей спецоперации. Группа была обезврежена, ее активные члены задержаны и привлечены к ответственности. В мероприятиях приняли участие в том числе и набранные сотрудники местного горотдела МГБ, которые делом должны были восстановить репутацию министерства госбезопасности.

Попытки использовать мифическую принадлежность к МГБ мы встречали и в других населенных пунктах. Подобные вещи нами незамедлительно пресекались. В течение короткого времени по подозрению в причастности к преступной деятельности министерством госбезопасности ДНР были проведены задержания руководящих сотрудников практически во всех вооруженных формированиях, дислоцированных в отдаленных от Донецка и региональных органах управления. Нужно было сделать все возможное для обеспечения авторитета новой власти перед народом, который нам поверил. Причем не только в Донецке, но по всей республике. Пора было очищаться от случайных людей.

Обживаемся

Постепенно мы обживали новые помещения.

Я выделил в штате министерства отдел спецсвязи, вновь принятые на службу сотрудники которого сформировали все необходимые спецкоммуникации.

Комендантское подразделение оборудовало оружейные помещения и начало обеспечивать необходимый уровень режима и безопасности. Свезли и расставили сейфы. Все сотрудники были размещены. В городе подобрали и оснастили необходимые помещения для специальных служб ведомства. По инициативе Олега Казака открыли и запустили ведомственную столовую для сотрудников. Сформировали аттестационную комиссию и приступили к тщательным проверкам кандидатов и ранее принятых сотрудников. Благодаря успешным поискам восстановили большую часть штата автотранспорта и спецтехники бывшего управления СБУ. Начала функционировать база спецназа министерства. Из того, что смогли найти, стали формировать свой медицинский пункт.

Из отчета: «Ведется подготовка к открытию поликлинического отделения МГБ.

До 01.12.2014 г. должно быть поставлено медицинское оборудование и мебель для обеспечения работы медицинского персонала.

Получено оборудование по договору ответственного хранения с ЦСМП № 4: кушетка медицинская – 3, электрокардиограф – 1, стол манипуляционный – 2, штативы для внутривенных вливаний – 2, сухожаровой шкаф для стерилизации инструментария – 1.

Надо отметить, что кроме электрокардиографа (новый) все оборудование в ветхом состоянии, нуждается в ремонте, это обусловлено тем, что полученное оборудование находилось в зоне обстрела. После небольшого ремонта может быть использовано по назначению.

Также в ноябре-декабре 2014 г. получена договоренность с ГБ № 3, что они также смогут передать часть медицинского оборудования. Из недостающего было приобретено: набор стекол средний, таблица Сивцова – для офтальмолога, ленты для электрокардиографа. Для кабинета отоларинголога необходим медицинский инструментарий, счет получен в магазине медицинской техники.

По состоянию на 27.11.14 г. работают врачи следующих специальностей: терапевт, хирург, невропатолог, окулист. Проведен отбор сотрудников на должность врачей: психиатра, дерматовенеролога и отоларинголога.

Из здания поликлиники на территории, ранее принадлежавшей СБУ, было привезено: кресло гинекологическое, манипуляционный стол – в рабочем состоянии, аппарат УЗИ, к сожалению, своими силами восстановить его не смогли, необходимо приглашать сотрудника фирмы-производителя для решения вопроса о возможности его использования».

Шаг за шагом МГБ ДНР становилось полноценной государственной спецслужбой.

В правовом поле

С момента начала работы я прилагал все усилия для придания своему министерству исключительно правовой, обусловленной законодательством формы. Это было принципиальным по целому ряду очевидных причин. В условиях внешних обвинений в «бандитстве», «незаконности», внутренних проблем структурирования единой системы власти и наведения порядка деятельность силовых органов и специальных служб должна базироваться на прочной нормативной платформе.

Вся правовая система республики в то время состояла либо из принятых Верховным советом ДНР законов, либо из законодательства Украины периода до Майдана (а ряд законодательных актов, например, в сфере уголовного законодательства – и более раннего периода), в части, не противоречащей нормативным актам ДНР. Кроме этого, накладывался отпечаток принятой декларации о гармонизации законодательства с Российской Федерацией.

К сожалению, тогдашний республиканский парламент, состоя в основном из революционеров первой волны, в вопросах планомерной законотворческой работы был неэффективен, поэтому полноценных нормативных актов, упорядочивающих реальную жизнь, принималось очень мало.

Что касается законодательства Украины, то этот подход был не оригинален. Аналогичное решение было принято, например, в девяностых в Приднестровье, где до полноценного формирования собственной правовой базы несколько лет действовало законодательство Молдовы, несмотря на вооруженный конфликт. Однако такое состояние, являясь переходным и временным, требовало постепенного замещения республиканскими законами.

У МГБ имелся свой базовый нормативный акт, принятый в момент создания ведомства и назначения меня министром (см. приложение). Однако он требовал развития и более четкого регламентирования.

Почетный караул МГБ ДНР со знаменем и штандартом на Торжественном собрании 20 декабря 2014 г.

С этой целью я стал подбирать юриста, который мог бы справиться с такой амбициозной и сложной задачей, как создание полноценного законодательного каркаса системы безопасности, так как невозможно было ни оставить старую украинскую систему, ни продублировать российскую. Слишком много местных нюансов и особенностей обстановки. В данной роли мне представлялся опытный, маститый профессионал с хорошей правовой практикой и многолетним стажем. Однако, к своему сожалению, я столкнулся с ситуацией, когда подбираемые для такой работы местные кадры были либо насквозь пропитаны логикой и подходами украинской системы, что меня абсолютно не устраивало, либо выполняли проверочные поручения излишне медленно, косно и недостаточно проработанно.

Решение оказалось нестандартным, как и многие другие в тот период.

«Меня Маша зовут», – повторяя фразу из клипа группы «Звери», сказала молодая милая девушка, сидящая напротив, отвечая на мой вопрос. Ну что ж. Модельная внешность и длинные волосы – не повод для прекращения разговора. Опрашиваю о биографии. Юридическое образование, опыт работы в прокуратуре. Волнуется. На мой примитивный для юриста вопрос о признаках состава преступления отвечает, путаясь и запинаясь. Но, продолжив собеседование, понимаю, что она напоминает мою бывшую подчиненную Наталью Капинскую, которая была у меня начальником юротдела в министерстве госбезопасности Приднестровья. Та тоже была довольно миловидной, но при этом имела все лучшие-худшие качества профессионального юриста: въедливость к деталям, усидчивость при работе с документами, нормальное бюрократическое занудство, упрямство, педантичность и уверенность в том, что мир держится на писаных правилах и надломить их – значит разрушить мир.

Вообще кадровики привели девушку с перспективой назначения ее моим секретарем, просто, пока я выбрал время для собеседования, дали ряд поручений в сфере юриспруденции. Обойдусь с секретарем. Нормативная работа важнее.

Назначаю с испытательным сроком и не ошибаюсь. В течение короткого времени с места трогается работа по комплексному формированию нормативной базы МГБ. Мы регламентируем большую часть направлений своей деятельности.

Ее апофеозом станет разработка проектов законов «О Министерстве государственной безопасности ДНР», «О государственной тайне», «О безопасности». В них полномочия госбезопасности были чрезвычайными. Этого требовала военная и околовоенная обстановка.

С учетом того, что в МГБ Приднестровья я являлся Официальным представителем Президента Приднестровья по ряду нормативно-правовых актов, я хорошо себе представлял законодательный механизм. Поэтому, используя имеющееся влияние на ситуацию и выстроенный формат взаимодействия с новым Народным советом, добился того, чтобы наши проекты были рассмотрены и приняты первыми. Даже по номерным учетам нового парламента они шли под номерами 1, 2 и 3. Эти законы станут примером и стимулом для законодательной работы всей государственной системы республики.

Механика процесса

К истокам донбасской революции

Донбасское сопротивление прошло целый ряд этапов, вплоть до военного. В зависимости от них дифференцировался и состав его участников.

Особенностью современной Украины являлось то, что за все двадцать с лишним лет власть там никогда не передавалась традиционным для нормальных государств путем. Помаранчевые и другие майданы, «Кучмагейты», вереница роспусков Рады и прочее отражали суть украинского политикума. Все это сопровождалось массовыми буйными балаганами и яркими телевизионными шоу. Недостаток хлеба с лихвой компенсировался зрелищами.

Процессом первоначально попытались воспользоваться местные олигархи по схеме своих многолетних взаимоотношений с Киевом.

Так как после очередного переворота к власти в Киеве пришла одна из конкурирующих околовластных групп, то донецкий бомонд решил построить отношения с ними по классической до последующих событий схеме. Суть ее сводилась к демонстрации возмущенных шахтеров и угрозам отправить их в Киев.

Потом достигался компромисс по принципу: вы к нам не лезьте, а мы на месте удерживаем ситуацию.

Действительно, люди от Ахметова^45 заигрывали и с окружением Павла Губарева, и с «Патриотическими силами Донбасса», которые в дальнейшем трансформируются в батальон «Восток». Им была оказана определенная поддержка. «Оплот» (или, если точнее, «Оплот Донбасса», в отличие от «старшего брата» в лице харьковского «Оплота» Евгения Жилина, тоже на первом этапе оказывавшего некоторое содействие дончанам) первоначально помогал оснащать авторитетный в Донецке человек, депутат Верховной Рады и руководитель донецкой «Партии Регионов» Александр Бобков, который стал «крестным» для двух молодых коммерсантов, создавших организацию для обороны города от националистов, и даже, чтобы отличать «двух Сань», придумавший одному из них позывной «Ташкент» по именованию Ташкентского военного училища, которое тот окончил. Но все лидеры и структуры самообороны довольно быстро переросли свои первоначальные взаимоотношения с местными олигархами и ушли в свободное плавание.

Народный протест в Донбассе был абсолютно искренним. Но попытки его использовать в торге, конечно, были. Апофеозом этого стало назначение компромиссной олигархической фигуры Сергея Таруты губернатором области. Впрочем, довольно быстро такие схемы были отброшены. Во-первых, в силу невозможности удержать под контролем нарастающий порыв. Во-вторых, потому, что пришедшие к власти в Киеве окончательно спятили и пустились во все тяжкие.

Переломным в этом смысле моментом был митинг в Донецке, который 1 марта 2014 года изначально организовали донецкие бизнесмены, чтобы еще раз «шугануть» перезагруженный националистами, экстремистами и политическими радикалами Киев. Но на нем народная масса повела себя по незапланированному сценарию. Было заявлено о стремлении объединиться с Россией, а на сцену во всех смыслах этого слова выдвинулся простой донецкий «аниматор» Павел Губарев. Именно тогда была предпринята первая попытка штурма Донецкой обладминистрации, над которой подняли российский флаг.

Март 2014, митинг движения «Донецкая республика»

Весь март 2014 года Донецк и другие города области будоражило волнениями, митингами, массовыми акциями и нарастающим противоборством. Были арестованы лидеры протеста Андрей Пургин и Павел Губарев. В середине месяца киевские модераторы отрядили несколько «поездов дружбы» в составе наиболее агрессивных националистов для штурма города. Отпор этим попыткам показал серьезный уровень сплоченности и организованности пророссийских сил в регионе.

Главными требованиями были федерализация и единство с Россией.

В городах юго-востока постепенно формировались отряды ополчения и народные органы самоуправления. Протесты на востоке Украины являлись на порядок более организованными и миролюбивыми, чем то, что происходило в центре и западных областях.

Пророссийский митинг в центре Донецка 1 марта 2014 года в поддержку федерализации

Но возмущение вызывали не только события в Киеве. По сути, происходила социальная революция, а не меньшими ее противниками, чем националисты и киевская властная верхушка, стали олигархи, в том числе и местные. И даже особенно местные. Было много коммунистических и социалистических флагов и лозунгов.

Примеры захватов обладминистраций первыми показали сторонники Майдана. В январе-феврале 2014-го они осаждали областные администрации в Ровенской, Тернопольской, Хмельницкой, Волынской, Винницкой, Черниговской областях, прошли штурмы областных госадминистраций в Полтаве, Львове, Житомире, Черкассах, Сумах. Были захвачены здания ряда управлений СБУ и милиции, противники Януковича массово завладевали оружейными арсеналами. При этом дальнейшая легитимация новой власти, свергнувшей Януковича, в Киеве прямо противоречила Конституции страны.

События, происходящие на востоке Украины, были зеркальным, но зачастую намного более мирным ответом вакханалии сторонников евроинтеграции. В этом смысле, с точки зрения легитимности и технологии возникновения, новая власть в Киеве ничем не отличалась от самопровозглашенного народного управления в восточных регионах.

Важно понимать, что в один хронологический период развивалось три самостоятельных, пусть и тесно взаимосвязанных процесса.

Первый – условно называемый «Майдан». На самом деле изначальным автором «Майдана» как реальной актуализации движения жителей Украины за «европеизацию» своей страны явился Виктор Янукович. Именно его правительство на протяжении нескольких лет интенсифицировало переговоры с Евросоюзом по Соглашению об ассоциации, хотя этот процесс начинался и продвигался еще его предшественниками. Все государственные ведомства правления Януковича получали официальные задания по проевропейско-прозападной трансформации. И именно окружение Януковича инициировало первые митинги за евроинтеграцию, долженствующие продемонстрировать поддержку народом решений власти, которые впоследствии перерастут в «Евромайдан» после резкой смены курса. На этом фоне всю первую половину 2013 года у Украины обострялись отношения с Россией, и в России даже заговорили о санкциях против соседей.

Дело в том, что процессы «вестернизации» и «евроинтеграции» в Украине были сведены к тождеству отказа от всего «советско-русского». Соответственно, движение на Запад неизбежно приводило к разрыву связей с Россией. Причем эти устремления, в первую очередь, предполагали трансформацию менталитета и смену системы ценностей. При таких условиях антироссийский потенциал происходящего был предопределен. С учетом значительной исторически пророссийской территориальной и человеческой составляющей Украины это неизбежно побуждало внутренний раскол, что и произошло.

Дополнял картину резкий рост шовинизма. Даже Европарламент еще в 2012 году принял резолюцию, осуждающую всплеск украинского национализма.

На внутриукраинском уровне ситуация усиливалась межрегиональной конкуренцией. Причем она развивалась как по традиционной схеме конфликта «восточных» и «западных» областей, где команда Януковича представляла «донецких», так и внутривосточного противостояния. Соперничество между Донецком и Днепропетровском, выходцами из которого были Игорь Коломойский и Юлия Тимошенко, неоднозначная позиция харьковского руководства, попытка маневрирования Одесчины и Николаевской области, извечная украинская привычка элитарных слоев «раскладывать яйца в разные корзины» смещали акценты с чисто цивилизационного противостояния в многогранный конфликт элит и региональных стереотипов.

Вторым процессом была спровоцированная «евроинтеграцией» активизация пророссийских устремлений в восточных и некоторых центральных районах Украины, опасения потери собственной идентичности, разрыва многогранных связей с Русским миром.

Третьим являлись патриотические процессы в поддержку братского населения Украины в самой России, инициированные антироссийской риторикой значительной части «Евромайдана» и обращениями из пророссийских территорий.

Пришедшая после Майдана националистическая власть пошла по прямой дороге саморазрушения своей хрупкой государственности. Опьяненные наркотиком беспредела путчисты сначала приняли закон об отмене регионального статуса русского языка, а потом и вовсе поставили под сомнение легальность и легитимность собственного государства. И это им успешно удалось.

Дело в том, что долгое время после признания независимости современная Украина находилась в определенной коллизии менталитета между декларируемыми ценностными ориентирами и юридической и исторической государственной правосубъектностью.

С одной стороны, после выхода из СССР юридически Украина была объявлена правопреемником УССР. С другой – проводилась политика «десоветизации», героизации борцов с советским режимом и т. п.

Фактически с момента обретения независимости руководство Украины продвигало связь современной Украины не с УССР, а с Украинской Народной Республикой (УНР), существовавшей после падения царской России и до образования УССР.

Сначала были героизированы создатели УНР – М. Грушевский, П. Скоропадский и другие, в дальнейшем – и боевые группы, сражающиеся за ее независимость, – украинские сечевые стрельцы, в дальнейшем УПА и т. п.

Последний президент УНР в изгнании Микола Плавьюк 22 августа 1992 года, за два дня до первой годовщины провозглашения независимости Украины, официально передал в Мариинском дворце города Киева первому президенту независимой Украины Леониду Кравчуку грамоту о том, что Украина является правовым преемником УНР.

Указанная коллизия сохранялась в Украине вплоть до мая 2015 года, когда П. Порошенко подписал законы, касающиеся декоммунизации государства, фактически узаконив предпосылки для распада Украины.

Президент Украины Петр Порошенко подписал четыре закона: «Об осуждении коммунистического и национал-социалистического (нацистского) тоталитарных режимов в Украине и запрете пропаганды их символики»; «О доступе к архивам репрессивных органов коммунистического тоталитарного режима 1917–1991 годов»; «Об увековечении победы над нацизмом во Второй мировой войне 1939–1945 годов» и «О правовом статусе и памяти борцов за независимость Украины в ХХ веке».

Этими документами запрещается советская символика, осуждается коммунистический режим, открываются архивы советских спецслужб и признаются борцами за независимость Украины УПА и другие организации.

Базовым является Закон «Об осуждении коммунистического и национал-социалистического (нацистского) тоталитарных режимов в Украине и запрете пропаганды их символики».

В отличие от деклараций, концепций, стратегий и прочего, Закон формирует юридический акт и юридические последствия (в том числе и уголовно-правовые. Например, была введена уголовная ответственность за их нарушение – ст. 4361 УК Украины – ограничение свободы на срок до пяти лет или лишение свободы на тот же срок с конфискацией имущества или без таковой).

Данный документ приравнивает коммунистический режим к нацистскому (фашистскому). Отсюда и соответствующие выводы – запрет на пропаганду, символику и оправдание преступных действий данного режима.

Документом на законодательном уровне закрепляется осуждение коммунистического и нацистского режимов как преступных.

В частности: «Статья 2. Осуждение коммунистического и национал-социалистического (нацистского) тоталитарных режимов».

1. Коммунистический тоталитарный режим 1917–1991 годов в Украине признается преступным и таким, что проводил политику государственного террора, которая характеризовалась многочисленными нарушениями прав человека в форме индивидуальных и массовых убийств, казней, смертей, депортаций, пыток, принудительного труда и других форм массового физического террора, преследования по этническим, национальным, религиозным, политическим, классовым, социальным и другим мотивам, причинения моральных и физических страданий при использовании психиатрии в политических целях, нарушений свободы совести, мысли, выражения, свободы прессы и отсутствия политического плюрализма и в связи с этим осуждается как несовместимый с основополагающими правами и свободами человека и гражданина.

Возникла ситуация, очевидность, однозначность и следствие которой в данном аспекте, наверное, смогут в полной мере оценить в первую очередь профессиональные юристы. Ведь криминализация советского периода Украины означает признание незаконной деятельности государственных органов советской Украины и последствий принимаемых ими решений. В том числе и по присоединению к бывшей территории УНР новых земель!

Это в какой-то степени понимала и украинская власть, которая была вынуждена в дальнейшем принять поправку в этот закон, которая легализовала выдаваемые советскими учреждениями документы, но только это, и не более.

Цитата: «Верховная Рада уточнила ранее принятый закон „Об осуждении коммунистического и национал-социалистического (нацистского) тоталитарных режимов в Украине и запрете пропаганды их символики“. Своими правками парламентарии вывели из-под действия запрета на использование символики боевые знамена и награды времен Второй мировой войны, а также награды, которые выдавались в 1991–2015 годах по случаю годовщины Второй мировой войны. Также под действие закона более не подпадают документы государственных органов и органов местного самоуправления, учебных и научных заведений, организаций и предприятий, принятых или выданных до 1991 года»46.

Следует обратить внимание на период, охватываемый законами, – 1917–1991 годы. Деятельность любых госорганов СССР и УССР и принимаемые ими решения (за исключением выдаваемых гражданам документов) признается незаконной, а значит – не формирующей юридических последствий.

Таким образом, также был закрыт вопрос правопреемственности современной Украиной УССР, так как государство не может быть правопреемником оккупанта-террориста – как ФРГ не является правопреемником гитлеровской Германии и т. п.

К настоящему времени юридически, на законодательном уровне современная Украина стала правопреемникам УНР, о чем неоднократно заявляли и новые представители постмайданной власти.

Справка

7 (20) ноября 1917 Центральная Рада своим III Универсалом провозгласила Украинскую Народную Республику (УНР) в составе девяти губерний: Киевской, Подольской, Волынской, Черниговской, Полтавской, Харьковской, Екатеринославской, Херсонской и Таврической (северные уезды, без Крыма).

В результате распада Австро-Венгрии в 1918 году на территории Галиции была создана Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР). Республика была провозглашена в ночь на 1 ноября сечевыми стрельцами (украинские национальные части в составе австро-венгерской армии). В результате в тот же день во Львове началось вооруженное восстание поляков. Эти события послужили сигналом для начала польско-украинской войны.

22 января 1919 года ЗУНР провозгласила Акт объединения с УНР – «Акт Злуки».

Всего за период 1917–1920 годов на территории Украины насчитывают 16 самопровозглашенных политических образований.

В конце января 1918 года также на принципах национальной автономии была организована Донецко-Криворожская советская республика. Ее власть распространялась на Харьковскую, Екатеринославскую, частично Херсонскую губернии и на некоторые районы войска Донского.

Ни одна из параллельных республик на территории тогдашней Украины – Одесская, Донецко-Криворожская и т. д. – не входила в состав УНР.

Это дает все исторические основания ряду территорий Украины, в том числе и Донбассу, претендовать на возвращение в состав «родительских государств».

Постепенно в 2014 году в обиход стало входить понятие «Новороссия», которое, однако, не являлось самостоятельным политическим ориентиром для восставших. Новороссия рассматривалась географическим термином, историческим прецедентом и юридической хитростью, сродни формальному объявлению независимости Крыма перед вхождением в состав России.

Обозначение Новороссии позволяло создать юридические инструменты для обособления определенной пророссийской территории Украины с ее потенциальным присоединением к России. Альтернативная модель в виде существования Новороссии как самостоятельного, но дружественного России государства-сателлита на практике была нереализуемой. Главными владельцами «бренда» на «народном» уровне первоначально являлся Павел Губарев, возглавивший политическое движение «Новороссия» и контролирующий одноименный донецкий телеканал, а на официальном статусном – Олег Царев.

Были попытки появления бенефициаров поменьше. Одно время, например, в информационном пространстве мелькал некий Борис Борисов, взявший на себя ни много ни мало роль «главного проводника Новороссии». Чтобы попиарить себя за счет уже раскрученного символа, он в своем несуществующем правительстве даже предложил место Гиркину, но тот не разделил столь большой щедрости.

Депутат Верховной Рады и кандидат в президенты Украины, днепропетровский бизнесмен Олег Царев, ярко прозвучавший своими пророссийскими заявлениями, был объявлен Председателем Парламента Новороссии. К сожалению, подавление народного протеста в других пророссийских регионах не даст ему возможности запуститься. В силу этого проект Новороссии окажется замороженным, а сам бренд много позже по законам политического рейдерства будет «отжат» у предыдущих владельцев Игорем Гиркиным, который попытается использовать его для раскрутки своего оппозиционного внутрироссийского политического движения, серьезно его маргинализировав. Но к борьбе за Донбасс и Украину это отношения уже иметь не будет.

Весной же 2014 года большой толчок для ускорения процессов сыграли события в Крыму и последующее вхождение полуострова в состав России. «Ходоки» из Донбасса и других пророссийских регионов Украины потянулись в Крым с просьбой «сделать как у вас». Юридических предпосылок для повторения крымского сценария не было, но жила надежда на то, что отчаянность и массовость народного порыва переломит ситуацию.

Участвующие в крымских событиях откликнулись на призыв. Александр Бородай и стоящие за ним силы отрядили проштрафившегося в Крыму энтузиаста Стрелкова к границам Донецкой области для изучения ситуации и налаживания взаимодействия с лидерами протеста. С одной стороны, это уводило фигуранта от неудобных вопросов по событиям в Крыму^47. С другой – Бородай давал своему другу шанс реабилитироваться, использовав свои возможности на благое дело.

Стрелков, понимая, что стать героем в Крыму не удалось, пошел ва-банк и совершил свой, ставшим впоследствии известным, «славянский поход». Это был явный фальстарт, потому что ситуация еще не была «догрета» до того состояния, когда можно было бы позволить такие экстремальные меры. В среде сотрудников спецслужб даже обсуждалась версия того, что Гиркин был эффектом «красной селедки»48.

Но что случилось, то случилось. Отыграть назад или повторить позже фактическое вмешательство патриотических сил «большой земли» было бы невозможно.

Поэтому из Стрелкова стали делать публичный символ всего движения. Абсолютно не важно было, насколько телеобраз совпадает с реальностью. Важнее было персонифицировать, мифологизировать и героизировать сопротивление.

Для этого Александр Бородай вместе со своим помощником по информационным вопросам Сергеем Кавтарадзе сначала сконцентрировали имеющиеся у них информационные ресурсы, а затем прошлись по всем влиятельным патриотическим кругам, чтобы выйти на уровень центральных телеканалов. Благодаря всеобщему упоению «Крымской весной» им это удалось.

После этого Бородай публично примет участие в событиях на месте в качестве премьера ДНР. С этого момента русские добровольцы стали во главе донецких событий, переведя ситуацию в новое русло.

Лидеры Донбасского сопротивления в редкий момент отдыха. На фото (слева направо): первый заместитель председателя правительства ДНР, председатель Народного совета Андрей Пургин, заместитель председателя Временного правительства ДНР, руководитель Спецкомитета ДНР Леонид Баранов, премьер-министр ДНР Александр Бородай, руководитель организации «Оплот Донбасса», Глава ДНР Александр Захарченко, председатель Народного совета ЛНР Алексей Карякин

В отношении Бородая

Обстановка перед приездом в Донецк была сложная, сборы, решение домашних, рабочих вопросов и прочие сопутствующие проблемы занимали много времени, поэтому во всех нюансах, характеристиках и хитросплетениях происходящего приходилось разбираться по ходу движения, да и полноценно сделать это можно было лишь на месте.

Естественно, меня интересовал вопрос, кто же управляет республикой. Об Александре Юрьевиче Бородае до событий я ничего не слышал. Мельком заглянув в Интернет, узнал, что он российский политтехнолог и сын какого-то советского философа. В детали не углублялся.

Бородай меня удивил. Я увидел человека, создающего при первоначальном общении абсолютно гражданское впечатление. Подтверждалась информация и о философском следе и явной причастности к тусовке пиарщиков и журналистов. В окружении брутальных бойцов находился постоянно улыбающийся, отшучивающийся взбалмошный балагур и неформал. Его подход к организации работы отличался легкостью и нарочитой залихватскостью на фоне фантастической непунктуальности, которая стала его визитной карточкой.

Но, присмотревшись, я понял, что не все так однозначно.

Рубаха-парень Саша Бородай в сложные минуты, экстремальные ситуации или моменты, когда ощущал агрессию или опасность, стремительно и кардинально менялся. Сквозь добродушную оболочку ощеривался совсем другой человек. Циничный, жесткий и жестокий авантюрист со своими представлениями о границах социальных норм. Абсолютно не задумываясь, прорывающийся в Донбасс через вооруженные заслоны, постоянно рвущийся на поле боя. Как однажды шутя сказал о нем Андрей Пургин, «Премьер с зелеными коленками», из-за запачканных травой вечных джинсов, в которых он ползал «по зеленке» на передовой. И вдруг оказывалось, что находящийся в окружении боевиков гражданский – совсем и не либерал вовсе, а обстрелянный, жадно вдыхающий воздух войны экстремист, постоянно играющий своей судьбой и жизнью и не жалеющий других ради большой идеи, которой он посвятил все, что у него есть. Это ощущали бойцы и командиры, тянувшиеся к нему не только как к формальному начальнику, но и угадывая в нем своего.

В Бородае чувствовалась потребность в надежном товарище. Дружба придавала ему уверенности в происходящем. Дело было не столько в поиске «старшего брата», сколько в социально-психологическом «локте поддержки». Думаю, таким стабилизатором долгое время выступал Стрелков, и его предательство стало для Бородая крайне болезненным. В Донбассе он попытался опереться на Антюфеева, но по ряду причин это удалось не в полной мере. В товариществе Александр Юрьевич искренне раскрывался, демонстрируя предельную щепетильность и порядочность в отношениях.

Как-то раз, рассуждая о сущности нацизма в общем и украинского в частности, я упомянул Хаусхофера и Юлиуса Эволу. Премьер подхватил тему и углубился в теоретические аспекты с детальным знанием парадигмы геополитики. И если я помнил какие-то знаковые фамилии и факты в силу не столь давней защиты диссертации и сдачи соответствующего кандидатского минимума, то Бородай проявлял удивительную глубину знаний в области истории, литературы и философии в очень широком, выходящем за рамки образовательных и базовых научных стандартов спектре. Фамилии, даты и события различных эпох он упоминал между прочим, совсем не пытаясь этим подчеркнуть свою образованность. Он просто знал, и этого было достаточно.

Когда я решил для себя более детально прояснить биографический путь Премьера ДНР, то быстро понял, чем обусловлен его интеллектуальный багаж. Помимо хорошего базового образования – философского факультета МГУ и аспирантуры, объяснялось это семьей. Александр Бородай был сыном известного в русской гуманитарной среде и выдающегося по своему фундаментальному вкладу философа Юрия Бородая, автора двух интеллектуальных бестселлеров поздней советской и ранней постсоветской эпохи – «Теологические истоки Категорического императива Канта» и «Эротика. Смерть. Табу», а также более ранней и глубоко христианской предтечи убогого «Кода да Винчи» – «Пасторали позднего сталинизма».

Причем Юрий Бородай сильно выделялся в ряду элиты советских классических гуманитариев. Именно он был автором теории «Третьего пути» развития России, где отвергался как либерализм, так и коммунизм, зависимость от Запада и Востока, и обосновывалась абсолютная самодостаточность России. И именно Юрий Мефодьеич с начала девяностых оставался главным философским идеологом «русского неоимперства». В 1994 году он впервые для патриотов сформулировал неожиданную мысль, что русские, оставшиеся после крушения СССР в новых республиках, – настоящие, «первосортные» русские:

«…Чем более мощными становятся низовые периферийные тенденции к объединению, тем более неуютно чувствуют себя „демократические“ демагоги, захватившие власть на волне тотального отрицания многовекового нашего исторического наследия… И я уверен, что никакое будущее руководство России не сможет стать хоть сколько-нибудь устойчивым и долговременным, если хотя бы чисто декларативно не сформулирует в качестве главной цели своей политики принцип национального объединения. Опорный стержень этого принципа уже ясен: без Белоруссии, Восточной Украины и Новороссии, без Крыма и русской части Казахстана России не жить.

Ведь за российскими пределами сегодня оказались миллионы россиян, иных по генетическим своим задаткам, чем те, которые живут в центральных областях. Не стоит забывать, что наиболее пассионарная, мобильная и способная часть русского крестьянского населения во время коллективизации бежала из центральных областей, осев в периферийных регионах. Сегодня они там – костяк военно-промышленного комплекса и местного инженерно-технического персонала, врачей, учителей, военных. Они ощущают себя всецело русскими, и им не по пути с местными самостийными политиканами…»49

Таким образом, наблюдалась прямая преемственность. Сын на практике реализовывал теоретические разработки отца.

Однажды, рассуждая о прошлом, Александр Бородай между прочим упомянул «дядю Сашу» и «дядю Леву». Уточнив, о ком идет речь, я был поражен. «Дядей Сашей» являлся Александр Зиновьев, книгами по социологии которого я зачитывался много лет назад. Его «Зияющие высоты» внесли свой вклад в формирование моего юношеского мировосприятия. Ну а «дядей Левой» оказался Лев Гумилев. Рассказы о его сложных взаимоотношениях с матерью Анной Ахматовой и тернистой личной жизни удивляли своей оригинальной бытовой непосредственностью. Как позже стало мне известно, Зиновьев и Гумилев с Юрием Бородаем публиковали совместные статьи. И именно Юрий Бородай писал скандальную рецензию на книгу Гумилева «Этногенез и биосфера Земли», где была сформулирована теория пассионарности.

Помимо служебных взаимоотношений, Бородай вызывал у меня личную симпатию. Кроме Александра Захарченко, он был одним из немногих, с кем в Донбассе возникли по-настоящему товарищеские отношения, так как занимаемая мною должность не предполагала излишнего панибратства. Постепенно складывая элементы его биографии и жизненного пути и расспросив его об этом, я сформировал для себя представление, какая дорога привела Бородая в Донбасс. Она была более чем закономерна. Путь патентованного москвича, имеющего все шансы стать рафинированным либералом, был, однако, скорректирован, замешан, закален, закреплен и запечатан личной склонностью к авантюризму, отцовскими заветами, искренним патриотизмом и адреналиновой зависимостью.

В 1992 году, в период с конца июня по август, молодой студент филфака МГУ Саша Бородай едет добровольцем на войну в Приднестровье, где воюет в составе территориального сводного отряда (ТСО – в дальнейшем будет переформатирован в Пограничные войска Министерства госбезопасности ПМР). Его подразделение базировалось в направлении поселка Копанка в населенных пунктах Кицканы – Кременчук.

По окончании войны вернулся в Москву и продолжил учебу на третьем курсе философского факультета МГУ. В это же время начинает заниматься бизнесом. Через знакомого Михаила Иванова устраивает большую часть добровольцев в службу безопасности МГТУ имени Баумана, где числился и сам, руководя сменами охраны. В корпусе, который в дальнейшем станет клубом МГТУ, его бойцы хранили оружие. В 2016 году мы вместе с Бородаем в этих помещениях будем вручать знак «Доброволец Донбасса» Ивану Охлобыстину.

В это же время он продолжает участие в патриотическом движении. Избирается начальником Службы безопасности недолго просуществовавшего Фронта национального спасения. В 1993 году принял участие в событиях по защите Белого дома (Верховного совета России) в противостоянии с Борисом Ельциным. Почти вся его добровольческая рота, участвовавшая в защите ПМР, пошла с ним. Штабом подразделения стало помещение на Поварской улице, в котором позже расположится модный ресторан «Эль Гаучито».

В ходе событий принимал участие в штурме Останкино, в котором в ногу ранили его товарища Владислава Шурыгина, ставшего впоследствии известным военным корреспондентом. Именно Бородай будет рядом с ним в этот момент, находясь в непосредственном подчинении у генерала Макашова. Участвовал в переговорах с подразделением «Витязь» и утром 4 октября вместе со своими бойцами ушел из Белого дома, покидать который отказался только Василий Фимин, который там и погиб.

Себя идентифицировал исключительно русским националистом с акцентом на патриотизм. После событий был приглашен в газету «Завтра». В это время окончил МГУ и поступил в аспирантуру.

В 1994 году Бородай проходит существовавшую тогда военную стажировку от военной кафедры в Кантемировской дивизии. Там встретился с теми, кто был с другой стороны баррикад при штурме Белого дома. Начал писать военные очерки и был приглашен на работу в РИА «Новости» в качестве военного корреспондента.

С конца 1994 года находился в постоянных командировках в Грозном. В РИА печатался без указания фамилии, как и основная часть корреспондентов. В то время от РИА по поручению руководства писал служебную записку Виктору Черномырдину по обстановке в Чечне. Рассказывая это, Бородай смеялся, вспоминая, как перепечатывал ее огромным шрифтом для удобства тогдашнего премьера. Так и проработал 1995-й и 1996 годы.

В то время Шурыгин свел его с популярным тогда Александром Невзоровым^50, но с ним сразу не сработался из-за напыщенности и неадекватности модного ньюсмейкера. Тогда Бородая пригласил Александр Проханов в газету «Завтра» на должность военного обозревателя. Там он уже печатался под своей фамилией. Позже Бородай создаст интернет-телеканал «День-ТВ».

Потом из-за нехватки денег Александр Юрьевич из чисто военной журналистики опять вернулся к бизнесу, где занялся пиаром и лоббированием. Первое большое дело, на котором поднялся, было в отношении «Сибнефти». С этого время основу бизнеса в основном составлял пиар, в том числе и в газете «Завтра».

В то время он уже дружил с Игорем Гиркиным, которого привлекал к делам по бизнесу, давая и ему возможность подзаработать. Знакомство с ним состоялось на демонстрации 9 мая 1996 года через Ольгу Кулыгину, которая в Приднестровье была санинструктором и с того времени знала обоих. Отношения быстро переросли в доверительные и товарищеские, и Бородай стал крестным отцом первого ребенка Гиркина.

Как военкор, в это время занялся Таджикистаном, так как после Хасавюртовского мира тема Чечни в то время стала угасать. С 1996-го по 1999 год Бородай регулярно бывал в Таджикистане, разрываемом последствиями кровавой гражданской войны. Чаще всего работал с 201-й дивизией. Много выходов совершил с отрядами психологических операций и разведкой дивизии.

По делам бизнеса и сопутствующим у него был заход в Афганистан.

В это же время стал заниматься и Украиной.

С 1999 года началась вторая чеченская война. С самого начала августа 1999-го отправился туда. С ним поехал Гиркин, которому он сделал документы журналиста. Гиркину на службе долго не согласовывали командировку, ему же это требовалось для продвижения по карьерной лестнице, да и просто для патриотического драйва. К тому времени у Александра Юрьевича уже было много связей в военной среде, и Бородай через журнал внутренних войск «На боевом посту» при содействии тогдашнего редактора Владимира Шеремета сделал Гиркину документы военного корреспондента, что позволило тому поехать вместе с Бородаем.

Там Александр воюет и работает в «кадарской зоне» в 8-м отряде спецназа внутренних войск, в котором бывал с начала 1996 года и дружил с его командиром Владимиром Ивановым. Потом Новолацкий район. В следующий раз в Чечню Бородай зайдет в январе 2000 года. Лично принял участие во втором штурме Грозного. Попал в окружение в Заводском районе Грозного, подразделение, в котором он находился, понесло значительные потери убитыми и ранеными.

Потом опять вернулся в Москву и продолжил бизнес, но в следующем, 2001 году опять вместе с Гиркиным поехал в Чечню, где дислоцировался в Веденском районе, в ставшим потом широко известном лагере Хатуни.

Я спросил Бородая: «Александр Юрьевич, зачем ты там был? Ты же был уже обеспеченным состоявшимся респектабельным человеком», – на что получил ответ: «Для себя». Очевидно, базовым мотивом для него был военный экшн и патриотизм. Самореализация.

И вновь бизнес. В 2003-м из Чечни возвращается Игорь Гиркин с новой молодой женой. У него стали возникать серьезные проблемы с деньгами на жизнь, и он обратился к Бородаю с просьбой о помощи. Александр Юрьевич обеспечил ему «аутсорсинг» в виде альтернативной службе конфиденциальной оплачиваемой деятельности, в том числе у тех, кого Гиркин впоследствии станет публично проклинать.

У Бородая в это время развивались проекты по бизнесу и политике, сопровождению выборов. Он сформировался как профессиональный и уважаемый «пиарщик» и лоббист.

Александр Бородай на митинге в Донецке, май 2014 г.

К тому времени познакомился с Константином Малофеевым^51, с которым реализовывал проект по лоббированию принятия Закона о запрете пропаганды гомосексуализма в России. Закон проходил очень тяжело.

Активно выстраивалась работа и в Украине. Основная ее часть до сих пор остается конфиденциальной, лишь небольшие ее искры иногда прорезают небосвод. Например, владелец одного из центральных украинских телеканалов «1 + 1» Александр Роднянский в своем интервью признался, что еще в 2006 году сотрудничал с Бородаем в борьбе с олигархом Игорем Коломойским^52.

Позже, с самого начала крымских событий, Александр Бородай стал советником Сергея Аксенова, куда привлек ряд своих личных связей, в том числе Игоря Гиркина.

Апофеозом этого пути явился Донецк. Александр Бородай станет уникальным случаем в процессах борьбы за независимость молодых государств и вооруженных конфликтах. Ни до него, ни после нет примеров, когда бы житель и гражданин РФ, москвич, пусть ненадолго, но возглавил какое-либо государство или территорию вне России. Конечно, лидеры Южной Осетии, Абхазии, Приднестровья имели российское гражданство. Но все они были местными, получившими российские паспорта. Бородай же создал эксклюзивный исторический прецедент.

О добровольцах и ополченцах

И пусть говорят – да, пусть говорят!

Но нет – никто не гибнет зря,

Так – лучше, чем от водки и от простуд.

Другие придут, сменив уют

На риск и непомерный труд, —

Пройдут тобой не пройденный маршрут.

В. Высоцкий, «Вершина»

Эволюция протеста

Вооруженные силы Донбасса стали уникальным явлением на постсоветском пространстве. Это единственная армия, которая полностью, на сто процентов, состоит из добровольно поступивших на службу, часть из которых не получает вообще никакого денежного содержания и обеспечивает значительную часть своих военных и насущных потребностей либо за личный счет, либо на деньги благотворителей. Это мечта любого правительства.

Состав ополчения и добровольцев (с простой классифицирующей разницей, что ополченцы местные, а добровольцы – из России и других стран) был неоднородным и в разные периоды развития событий в Донбассе существенно менялся. Один из заметных добровольцев как-то в разговоре со мной даже предложил свою систему оценки этой динамики. Он выделял несколько хронологических этапов, которые я уточнил и дополнил.

Первый – политический, с начала организации волнений и до примерно второй половины мая 2014 года. Состав участников протеста был в большей мере гражданским. Потянулись люди, рассчитывающие на крымский сценарий, склонные преимущественно к политическому протесту в разных формах. Влекло движение чисто политической массовой заварухи и возможность отстоять свои принципы. Было много идеалистов, людей беспокойных, надеявшихся в общей суматохе самореализоваться.

Второй – политико-военный, с середины мая до конца июня 2014 года. Если быть точным, то завершаться он начал уже после боев за Донецкий аэропорт. Но многие участники первого этапа первоначально считали тот бой и другие локальные столкновения единичными эксцессами и уезжать от войны начали тогда, когда вооруженные столкновения переросли в регулярные. Хотя некоторые побежали сразу.

В это время уже было применено оружие, уже стало понятно, что военных столкновений и потерь не избежать. Но пока еще жила надежда, что ситуация скоротечна и быстро закончится либо политическими уступками новой украинской власти, либо военным вмешательством России. Многие ехали с теми же мотивами, что и в Крым. Было много патриотов, людей из политического протеста и склонных к околовоенной романтике.

На первом этапе противостояния проблему отсутствия военной техники ополченцы решали подручными средствами

Третий – военно-добровольческий, с конца июня до второй половины августа 2014 года. Самый тяжелый период. Период отступлений, потери территорий, отсутствия понимания каких-либо однозначных перспектив. Те, кто приходил в этот период, были наполнены самой яркой мотивацией. Добровольцы этого периода ехали на смерть, ехали защищать расстреливаемое мирное население Донбасса, невзирая на отсутствие поддержки государства и понимание своей дальнейшей судьбы.

Потери приняли массовый характер. Так как бóльшая часть добровольцев не сообщала своих настоящих данных, а во многих подразделениях кадровые учеты просто не велись, то в то время часто можно было встретить ситуацию, когда погибших хоронили просто под номерами. «Солдат 1, солдат 2» и так далее. Еще впереди время поиска неизвестных солдат Донбасской войны и оценки их подвига.

Четвертый – комбинированный военно-ополченческий. С середины августа 2014 года до весны 2015 года. Были одержаны победы в ключевых сражениях, стало понятно, что ДНР превращается в долгосрочный проект. Ополчение начало трансформироваться в регулярные военные корпуса (названные «народной милицией» по первоначальному «ополченческому» историческому значению слова^53), постепенно выстраивалась единая система управления. Краткосрочное участие добровольцев в локальных отрядах или обособленных подразделениях перерастало в относительно постоянную военную службу.

Пятый – армия ополчения. Весна 2015 года – весна 2016 года. Сформирована полноценная армейская структура гибрида регулярной армии ДНР и добровольческих военных структур. Служба стала постоянной, основанной на военных правилах и нормах.

Шестой – весна 2016 года – настоящее время. Локализация. Армию ДНР постепенно покидают российские добровольцы, она превращается в местную армейскую структуру.

Некоторые «профессиональные патриоты на расстоянии» много говорят, что если бы Россия объявила войну Украине, то вот тогда и только тогда они поехали бы туда. Думаю, это чушь. Все кто хотел поехать, – поехали. Те, кто рассуждает о готовности защищать своих братьев, историю, память предков, уничтожаемое мирное население исключительно под официальной эгидой России, с гарантиями статуса, наград и льгот, – лицемеры и болтуны или просто замуштрованные исполнители, которым не место в таких неоднозначных военно-политических процессах, где свобода выбора и личные оценки, а не приказ сверху, являются базовым мотиватором, за которым уже должна следовать общая система, единый замысел и подотчетность интересам Родины. Они, возможно, рассчитывают на некие личные бонусы и преференции, но, скорее всего, не стремятся к бескорыстным целям.

ДНР, заправка танков, июль 2014 г.

И нужно честно сказать, что некоторая часть российского общества просто довольно равнодушно восприняла события в Украине. Поэтому, помимо трусов и болтунов, для многих участие и поддержка донбасских процессов просто не стали жизненно важной потребностью. Значительная часть россиян искренне переживала за жителей Донбасса, жертвовала материальное. Но жертва деньгами и жертва жизнью – совершенно разноуровневые состояния сопереживания.

Нет сомнений, что если бы на этапе весны-лета 2014-го количество российских добровольцев и местных ополченцев было значительно большим, а общие цифры были бы соотносимы с силами, которые выставлял Киев, то тогда и у российского руководства возникло бы больше оснований принимать более однозначные решения.

Вероятно, это связано не столько с отсутствием интереса к событиям в Украине, сколько с состоянием самого общества. Должны пройти определенные вехи консолидации после длительного периода общественной деструкции. Одномоментное восстановление пассионарности невозможно. И для достижения этого необходимо пройти этапы, одним из которых и являются события в Донбассе.

И уже для будущих поколений и событий перезагруженной страны нынешние российские добровольцы Донбасса станут первой волной новых героев.

В общих внутриополченческих раскладах выделялось казачество. Здесь нужно понимать, что казачество в воюющем Донбассе никогда не было единой интегрированной структурой. Скорее под его вывеской существовало много больших и малых отрядов, каждый из которых и проявил себя по-разному. При этом нужно разграничивать приезжих казаков и местное казачество. Степень вклада в общие победы и в дальнейшие проблемы у этих групп была разная.

Именно российские казаки-добровольцы были первыми, кто направился на помощь народу Донбасса. Ростовская база «Минплита» стала стартовой площадкой для сотен патриотов.

На луганском направлении особо выделялся атаман Николай Козицын, который на каком-то этапе фактически обособил часть территории ЛНР, выступая, по общей традиции, одним из удельных князей и при этом защищая ее от противника. Существовали и самостоятельные атаманы рангом пониже, контролирующие «свои» населенные пункты.

В ДНР ситуация имела свою специфику. На первых порах часть казачьих подразделений воевала исключительно самостоятельно, часть заходила ненадолго, принять участие в боевых действиях в составе «Востока», «Оплота» или других формирований.

Казачьи добровольцы осуществляли оборону ряда наиболее важных стратегических направлений, а также формировали костяк значительной части ополченческих подразделений. И именно они под эгидой батальона «Восток», четвертую и пятую базы которого они использовали лишь как точки базирования и ресурсов, длительное время были основой обороны Саур-Могилы^54. Отряды Филина, пластунов, казачьего Баклановского полка, «волчьей сотни» демонстрировали выдающуюся храбрость.

После того как началось стремительное послеавгустовское увеличение всех вооруженных структур, и казачество не осталось от этих процессов в стороне.

Основная часть казачьих формирований начала уходить под эгиду Игоря Николаевича Безлера, укрупняя и расширяя его владения, хотя ряд групп и отрядов продолжали сохранять самостоятельность. Такая ситуация пролилась вплоть до выхода Беса из ДНР в ноябре 2014-го.

И вот тогда казаки остались без безусловного авторитета. Временно в качестве такого выступил местный донецкий атаман Юрий Сафроненко, позывной «Батя» (такой «редкий» позывной).

С этого момента казачье имя было серьезно дискредитировано. Структуры Бати были замечены в многочисленных противоправных фактах. И на этом фоне они фактически не признавали центральную роль правительств Донецка и Луганска.

– Товарищ министр! Как можно договориться, чтобы нам отдали пару райотделов полиции и рынок «Сокол» чтоб официально был только наш? И назначьте наших казачат депутатами на выборах в Народный совет. Мы там с кем надо договоримся. Человек двадцать-тридцать надо.

Сидящий передо мной помощник Юрия Сафроненко, бывший следователь украинской милиции, который сейчас в рядах местных донецких казаков Бати является руководителем «оперативного отдела» с позывным «Юрист», производит впечатление трагикомичное. Постоянно звучат слова-паразиты «договориться» и «расстрелять». Их соседство формирует своеобразную структуру произносимого.

Плохо поставленная речь, низкий общеобразовательный уровень, незнание элементарных норм законодательства (для украинской милиции это почти правило) с лихвой компенсируется гонором, опьянением от власти вооруженного воинства, стоящего у него за спиной.

Со мной ведет себя подчеркнуто вежливо, демонстрируя пиетет. Но суть его просьб четко отражает тот хаос, который творится сейчас в головах этих людей и их поступках. Насколько я знаю, через какое-то время он будет убит своими.

Потом все они в апреле-мае 2015-го будут разоружены структурами МГБ, МВД при поддержке армии, виновные в преступлениях арестованы.

При этом немалая часть абсолютно боевых, живущих только идеалами военного противостояния за защищаемые ценности и идеи, стоящих на передовой и достойно воюющих ополченцев в казачьих регалиях попала под общую волну негатива. Получилось так, что нарушения одних опорочили славное имя настоящих героев.

И тогда самостоятельные военные структуры казачества были расформированы, наиболее проблемные коллективы разоружены, а их активисты задержаны. С этого момента казачьи подразделения вошли в создаваемую систему корпусов вооруженных сил республик и прекратили свое самостоятельное и независимое существование.

Разница между ополченцами и добровольцами

Добровольцы и ополченцы зачастую серьезно отличались по своей мотивации. Если добровольцы в основном приезжали по идейным убеждениям, в основу своего выбора беря личные принципы, идеалы, Русский мир, потребность в защите слабых, то ополченцы зачастую в меньшей степени были идеологически мотивированы, хотя, конечно, было немало людей и с яркими политическими устремлениями. И это вполне объяснимо.

Ведь одним из главных мотивов для местных было то, что чужой пришел в их дом. Пытается захватить его, навязать свои порядки. Украинская сторона, особенно националистические, так называемые «добровольческие» подразделения, отличалась совершенно беспредельными действиями. Постоянное мародерство, изнасилования, грабежи, убийства мирного населения, изощренные издевательства, расправы над неугодными, репрессии над инакомыслящими вызывали адекватное отношение.

Здесь, конечно, следует учитывать и самобытный «донбасский» менталитет. Эти места были пропитаны духом буйной вольницы, смешанной с лагерями, этнической пересортицей, соединенной с тяжелым и опасным физическим трудом. Нигде я больше не встречал столь массового распространения фамилии «Дикий», и это не случайно. Как не случайным было и то, что потянувшиеся вслед за достойными добровольцами с Кавказа их бандитствующие соотечественники были быстро выдворены, бесславно и скоро завершив свои попытки привычного в последнее время доминирования в славянской среде.

На общий донбасский характер накладывалась специфика донецкого городского патриотизма, обусловленного многолетними взаимоотношениями местного населения с различными правительствами и центрами, когда настоящим патриотизмом считался исключительно региональный. Мало где можно еще встретить такую искреннюю любовь к своему городу. Зачастую его жители участвовали в обороне и не за Русский мир, и не из мести к противнику, а просто потому, что чужие хотели зайти в ИХ город.

В самом начале я заметил это качество у Ходаковского, посчитав его особенностью характера. У него, изначально скептически относящегося и к идее ДНР, и к Новороссии, кадрового сотрудника спецназа СБУ, было главное, что подтолкнуло к борьбе, и это была именно любовь к Донецку. Потом, оглядевшись вокруг, я понял, что в городе это чувство повсеместно.

Оборотной стороной этой медали была готовность драться только за свой дом. Зачастую люди готовы были героически стоять насмерть в своем районе, но совершенно не стремились идти дальше. Например, Петровский район Донецка являлся самым обстреливаемым в городе. В него упирались многострадальные Марьинка и Красногоровка, огибая по сторонам, а сам район подвергался беспощадным артиллерийским обстрелам. Противник неоднократно планировал его взять, как предпринимая провокации и локальные вылазки, так и накапливая вокруг района значительные военные силы. Накануне выборов в Народный совет ДНР нам стал известен план противника отсечь район, войти в него и максимально долго удерживать. Это, с одной стороны, формировало плацдарм для дальнейшего продвижения в город. С другой – давало повод заявить, что при проведении выборов в городе шли бои и его часть фактически находилась под контролем Украины.

Но не тут-то было. Жители района сформировали эшелонированные линии обороны. Сами организовались сначала в отряды самообороны, которые потом вошли в состав вооруженных сил республики. В основном в «Оплот». И противник замер перед «Петровкой». Однако и воевать они готовы были в основном в Петровском районе…

Такая ситуация создавала сложности для дальнейших наступательных действий. Расчет по ополченцам, готовым воевать, продвигаясь вперед на хорошо укрепленные линии обороны украинских сил, давал неутешительные результаты. Получалось, что чем дальше мы будем продвигаться, тем больше мы будем терять отстающих в своих населенных пунктах местных. Украинцы такие вопросы решали националистическими заградотрядами, но мы точно никогда не стали бы действовать такими методами.

Формат же ополчения, довольно сильно отличающийся в тот момент от регулярной армии, естественно, не позволял насильно заставлять людей воевать. Когда в конце июля 2014-го Стрелков предложил провести полную принудительную мобилизацию, весь остальной Кабмин был категорически против именно по причинам фактического отказа от идеи ополчения и копирования действий Украины с их принудительными мерами.

Проблемы формирования управленческого класса и российский фактор

Обгорев у костров эмоций,

Мы по жизни шагаем упрямо,

Симпатичнейшие уродцы

С перекошенными мозгами.

К концу осени из России в республику по нарастающей потянулись уже и те, кто считал себя в большей степени управленцем, чем воином. Когда было совсем жарко, таковых были единицы. Наиболее ярким примером гражданского добровольца, кинувшегося сломя голову в самое пекло, являлся бывший губернатор Псковской области Евгений Михайлов^55, который по своей инициативе прибыл из России в Донецк в июле 2014-го. Но такие случаи в то время были единичными.

Количество энтузиастов-управленцев стало увеличиваться по мере укрепления республики и снижения опасности военного противостояния. Практически все они были либо пенсионерами, либо отставниками, военными или гражданскими. Многих из них потом назовут тайными российскими военными просто по факту наличия российского гражданства, что было далеко от истины, но сами товарищи зачастую этого не отрицали, напуская туману. Появление таковых было вполне закономерным. Русский мир не может строиться только силой оружия.

Главной проблемой этой новой волны приезжих (далеко не всех, конечно) являлось отсутствие каких-либо оснований к тому, чтобы смотреть на местных сверху вниз, при том что некоторые позволяли себе это. Пользуясь чужим авторитетом, кое-кто из тех, кто дома был незаметным серым кабинетным червем, чаще всего давно списанным на пенсию или в запас, в Донбассе распускал перья и, пользуясь ореолом России, дул щеки. Хлестаковщина зашкаливала.

Дончане пережили войну и горести, которые подобным персонажам и не снились. Рассказы про то, что «у меня за спиной четыре войны», часто означали в лучшем случае просиживание этих войн в штабах под охраной регулярных российских войск. Да и не важны были прошлые регалии. Эта война требовала новых подвигов. Но заслуга некоторых приезжих приживалок была лишь в том, что волею случая они приезжали из большой Родины.

Еще больше было тех, кто предпочитал сочувствовать Донбассу и идеям, битва за которые разворачивалась на его площадке, на расстоянии, давая оценки, безапелляционно навешивая ярлыки воюющим и другим непосредственным участникам процесса. Наблюдался парад воинствующих в интернете тихонь по жизни, яростно требующих большой войны при полнейшем отрицании своего участия в ней. При этом у каждого из таких был индивидуальный набор объяснений причин своей слабости.

Многие из них в принципе не способны на поступок, выпуская весь свой патриотический пар в бесконечных виртуальных и офисных баталиях, болтовне и статейках в интернете, где у них были возведены кумиры и назначены негодяи. Чаще всего с объективной действительностью это имело мало общего. Поневоле напрашивалась аллюзия на известных персонажей из нетленного «Золотого теленка» Ильфа и Петрова.

«Почти все они были в пикейных жилетах и в патриотических бейсболках. Некоторые носили даже майки с надписью „СССР“. Другие в любую погоду старались надевать армейский или рыбацкий камуфляж, облепленный яркими шевронами, где обязательно фигурировало слово „Новороссия“, при том что значительная часть их носителей никогда не воевала, а некоторые вообще в Донбассе не были ни разу. В моде были тельняшки, которые, вероятно, ассоциировались с Новороссией, за которую их нужно было рвать.

Здесь, на различных форумах, собирались обломки всевозможных волонтерских организаций, ура-патриотических прожектов, комнатные аналитики, нищие, знающие, как разбогатеть всей стране сразу, рекламные копирайтеры, отринутые и российской, и донбасской военной системой ополченцы, вечные „борцы с режимом“ и другие предводители дворянства, увядшие по случаю спада патриотического накала в СМИ и снижения ручейков и бурных рек спонсорской и гуманитарной помощи, часть которых позволяла так удачно совмещать душевную потребность в Великой России от Шри-Ланки до Тимишоары с решением личных потребностей, никому не нужные военные пенсионеры, экзальтированные дамочки, ловкие украинские прощелыги, выдающие себя за лидеров начала Донбасско-Новороссийской революции, выжившие из ума клерки, обанкротившиеся мелкие коммерсанты и другая шушера.

Когда-то они собирались здесь для обсуждения того, как „одним махом семерых побивахом“. Пепел Клааса настойчиво стучал в воспаленное сознание. Сейчас же их тянула сюда, на насиженный угол интернета и офисных тусовок, долголетняя привычка и необходимость почесать языки. Они ежедневно прочитывали сайт „движения Новороссия“ – „прокремлевские сурковские“ ресурсы они не уважали, – и все, что бы ни происходило на свете, рассматривали как прелюдию к „сливу Новороссии“. Слив Новороссии был их личной жизненной константой, которая объясняла то, почему они оказались за бортом происходящего. Когда-то, в начале событий, у Новороссии как предтечи русской экспансии или ключа к пророссийской федерализации Украины были такие ощутимые шансы и все было так бодро и, как им казалось, сразу разрешало сложные проблемы российского общества и государства в целом, вносило смысл в серое существование многих, что „легенда о Новороссии“ до сих пор еще бросала золотой блеск на их светлый угол, давая при этом возможность самым хитрым и расчетливым из них обеспечивать собственное финансовое и политическое существование.

– Читали про последнюю встречу в Нормандском формате? – обращался один пикейный жилет к другому пикейному жилету. – Выступление Лаврова?

– Лавров – это голова! – отвечал спрошенный жилет таким тоном, будто убедился в том на основе долголетнего знакомства с дипломатом.

– А вы читали, какую речь произнес Стрелков на собрании сторонников в Петербурге, этой колыбели революции?

– Ну, о чем говорить… Стрелков – это голова! Слушайте, Максим, – обращался он к третьему в засаленной майке. – Что вы скажете насчет Стрелкова?

– Я скажу вам откровенно, – отвечала майка, – Стрелкову пальца в рот не клади. Я лично свой палец не положил бы.

И, нимало не смущаясь тем, что Стрелков ни за что на свете не позволил бы Максиму лезть пальцем в свой рот, майка продолжала:

– Но что бы вы ни говорили, я вам скажу откровенно – Бабкин все-таки тоже голова.

Пикейные жилеты поднимали плечи. Они не отрицали, что Бабкин тоже голова. Но больше всего утешал их Дугин.

– Дугин! – говорили они с жаром. – Вот это голова! Он со своим проектом Ноомахии с идеей битв между традицией и современностью…

– Скажу вам откровенно, мосье Егор, – шептал Максим, – все в порядке. Малофеев уже согласился на Новороссию, но знаете, при каком условии?

Пикейные жилеты собрались поближе и вытянули куриные шеи.

– При условии, что Одесса и Мариуполь будут объявлены вольными городами. Малофеев – это голова. Ведь им же нужны порты, чтобы сбывать кому-нибудь свой уголь и металл? Вот через порты и будем продавать.

При этом сообщении глаза собравшихся патриотов блеснули. Им уже много лет хотелось продавать,

– Стрелков – это голова! – сказали они, вздыхая. – Дугин – тоже голова.

Когда наш герой очнулся от своих дум, он увидел, что его крепко держит за борт пиджака незнакомый „новороссиец“ в раздавленной кепке и засаленном камуфляже с двумя десятками разноцветных шевронов. Бутафорская наградная планка с поролоновыми и пластмассовыми знаками несуществующих наград съехала в сторону, и через крупную дыру в распахнутом кителе просматривались очертания флага с перекрещенными на нем полосами и профиль Сталина с обвивающим вензелем „Не забуду Ледяной поход“.

– А я вам говорю, – кричал ряженый в ухо, – что Путин на эту удочку не пойдет! Он не пойдет на эту удочку! Слышите?

– Решетников – это голова! – неслось вдогонку. – И Аксенов – это голова…»

И правда заключалась в том, что главным реальным мотивом такого поведения у основной массы был страх. Страх смерти, увечья. Или же страх оказаться невъездным в Европу, Америку. Страх санкций или возможного уголовного преследования. Но всегда банальный страх. И я лично знал немало тех, кто просто струсил делом доказать свои пафосные разглагольствования.

…Поздняя осень 2014-го. На три дня мне удалось вырваться в Москву. Нужно решить ряд рабочих вопросов и увидеться с семьей.

Вечер в одном из московских ресторанов. Осоловевшими глазами рассматриваю беззаботных москвичей, ощущая себя курсантом военного вуза, впервые вышедшим в увольнительную после «карантина» с КМБ^56 и изумленного тем, что мир не ходит строем, в форме, спит не только после отбоя и не отдает честь старшему по званию. Рефлекторно пригибаюсь от громких резких звуков.

Напротив сидит пригласивший меня в ресторан, которого я считаю своим другом. Говорим о Донбассе, людях и их бедах.

Владимир возбужден. Поправляя очки и жестикулируя, требует взять его с собой в Донецк.

– Вова, зачем тебе это?

– А тебе зачем?! Почему ты поехал?

– Володь, ну мы ведь много раз об этом говорили. У меня причин воз и маленькая тележка. Я украинец, и для меня по живому то, что там происходит. Одесса для меня родной город, и одним из толчков к поезде были события второго мая. Да и не мог я по-другому. Каждый день жадно читать новости об этой войне. Скакать с сайта на сайт. Выискивать крупицы истины в потоках лжи и пропаганды. Не мог равнодушно рассматривать фотографии убитых детей. При этом понимать, что рядом происходят события глобального масштаба и последствий, а я в это время неделю за неделей провожу в пустых заботах. И я верю в Россию. Верю, что в очередной раз, сквозь горе и страдания, она возродится. С составной и важной частью в виде Украины. Которую я слишком люблю, чтобы смотреть со стороны, как она скатывается в безвозвратную топь воинствующего безумия. Поэтому я сейчас там.

– А почему ты думаешь, что у меня по-другому? Что, я урод, что ли, который равнодушно смотрит на гибель людей? Или я не хочу поучаствовать в чем-то большом?! Тем более я уверен, что смогу пригодиться!

Я размышляю о том, что действительно сможет. Военный пенсионер, полковник, имеющий немалый опыт оперативной работы, занимающий сейчас в Москве по моей протекции одну из должностей среднего звена в промышленной корпорации, он действительно может многое дать Донецку. Мне очень нужен по-хорошему педантичный и въедливый руководитель, на которого я мог бы без оглядок положиться.

С другой стороны, я хорошо знаю его семью. И если с ним что-то случится, я этого себе не прощу. Одно дело – отвечать за свою жизнь, и другое – за товарища.

Я долго отговариваю Владимира от его решения. Он упирается. Рассуждает про патриотизм и человеческое предназначение. Говорит о чести офицера и что он чувствует потребность в этом.

Я колеблюсь.

Уехав в Донецк и продолжая урывками этот разговор в телефонном общении и по «скайпу» еще довольно долгое время, я буду отговаривать Володю, а он продолжит настаивать.

В итоге рекомендую ему выступить с инициативой самому, а я поддержу ее. Так и получается. Рассматриваем Владимира на должность первого заместителя министра госбезопасности ДНР. Моего заместителя.

В течение нескольких месяцев Вова готовится ехать в Донбасс. На работе договаривается о длительном отпуске за свой счет. Все знают, что он едет в Донецк. Восхищенные женщины охают о его опасном решении, суровые мужчины просто жмут руку и обнимают. Он покупает несколько комплектов формы, кучу медикаментов. Сам становится суров и загадочен. Все окружающие понимают. Вова едет на войну. Наш герой. Наш защитник.

В это время я готовлю рабочее место своему теперь уже во всех смыслах этого слова боевому другу. Оборудую рабочий кабинет. Назначаю ему секретаря. Ставлю в резерв два автомобиля – для него и сопровождения. Подбираю по росту и комплекции личную охрану. Выбрано относительно комфортное место жительства. И самое главное – я держу вакантной саму должность моего первого заместителя по оперативной деятельности. Не готовлю себе сменщика. Зачем? Ко мне же едет проверенный товарищ. Поэтому наличие другого компетентного заместителя по оперативной работе может поставить крест на реализации решения моего друга, на котором он так упорно и долго настаивает.

И вот завершилась Дебальцевская операция. Объявлено перемирие. И наконец-то удалось набрать в России первую маленькую партию отставников, которые согласились поучаствовать в дальнейшем строительстве МГБ. Ну и что, что тогда, когда прошла главная горячая фаза войны и преодолен ключевой этап создания ведомства. Все равно молодцы. Без шуток молодцы. Впереди еще много работы, сделаны пусть и важные, но первые шаги. Главной звездой в группе, естественно, Владимир.

Сутки до выезда группы. Сообщение в «скайпе»:

«Я все взвесил и принял решение отказаться от поездки».

Ого! Я, как говорится в одном анекдоте, таких номеров и в цирке не видал. Мотив, Вова, каков мотив?!

И тут выясняется дикая вещь. До последнего мой товарищ, оказывается, считал, что в этой истории он сможет получить некие материальные бонусы. Считал, что в последний момент все-таки выяснится, что это мероприятие имеет серьезные преференции. И вот когда оказалось, что и вправду нет никаких коврижек, а есть только то, о чем наши паркетные офицеры так любят говорить в застольях, – честь служить, а при необходимости и умереть за Родину, то тут же все и кончилось. Причем мне до последнего озвучивалась версия про альтруистические мотивы. И вот на тебе.

Черт! Как так! Я должен был в дальнейшем сдавать ему дела! Эта должность вакантна! Мною все выстроено под приезд Владимира. Его тут после моих заверений за глаза ждут в жутком нетерпении и считают желанным начальником!

Приходится в пожарном режиме все исправлять. В итоге цепь событий, выстроенных из-за произошедшего, приведет к серьезным проблемам с министерством, убийству моего заместителя по кадрам Олега Казака и ряду других трагических инцидентов.

Так у меня не стало друга. Более того. Человек же склонен к самооправданиям. Поэтому трусость, разрушающая и иссушающая, за дальним порогом которой уже нет своей вины, а есть лишь виноватый в твоей слабости и подлости мир в целом и тот, кого ты предал, в частности, становится новым фактом бытия. Мир, где самооправдание всегда выше, чем признание своей мерзости.

Многим страшно оказалось ехать в Донбасс. Из тех, кто в ресторанах и на трибунах России с запалом рассуждал о судьбах Новороссии и Донбасса, но не поехал туда, элементарно струсив.

Некоторые из них оказались похитрее, тянув время до относительной стабильности, после которой можно было бы вырваться на «боевой простор», но без войны. Тогда, когда уже не так страшно.

И вот тут у некоторых их червоточина проявилась во всю ширь.

Всякие могли быть ситуации, но мне всегда казалось, что, прибывая к братьям после окончания активной боевой фазы, ты должен чувствовать стыд от того, что не был рядом, когда было горячо. Где ты был, когда наступали на город, и почему не здесь?! В самые тяжелые и беспросветные моменты?! Хоть и сейчас стреляют, но тогда и сейчас, как говорится, две большие разницы. Почему хотя бы сейчас ты ни разу не был на передовой, просто чтобы увидеть, как там?! Не барское дело?! (Далее поневоле вспоминается фраза, с которой началась наша поездка в Донбасс. Про окопы.)

Но по известной привычке холопов, которым ненадолго разрешили поподражать хозяевам, некоторые позволяли себе неподобающее поведение. Из-за этого периодически возникали проблемы с падением авторитета «большой земли», хотя люди, конечно, попадались разные, в том числе и абсолютно достойные.

И просто неловко описывать некоторые ситуации в увеселительных заведениях Донецка, главными героями которых являлись быстро ставшие их основными завсегдатаями «российские специалисты», о которых их близкие думали как о героях, которые в это время, «живота не жалея, свою грудь подставляют за Россию свою»57.

В этом смысле приезжающие из России управленцы с весны 2015-го соединились в один поток с возвращающимися из Украины и опять же из России дончанами, в довольно значительном количестве представляющими сбежавших с началом войны.

Стала складываться нелепая ситуация. Наиболее патриотичные, пережившие самые тяжелые военные этапы разрушений, смерти и голода, делом доказавшие любовь к своей земле жители Донецка и других населенных пунктов региона стали задвигаться на второй план российскими снобами и их беглыми украинскими «товарищами по оружию». Понятно, что формула Томаса Карлейля «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи» универсальна, но это не повод мириться с таким положением дел.

С одной стороны, квалифицированных управленцев действительно остро не хватало. Я не раз наблюдал ситуацию, когда проводился очередной социальный эксперимент. Брался искренний патриот Донбасса и назначался на заметную руководящую должность. Чаще всего это приводило к полному параличу вверенной сферы. Человек не знал элементарных нормативов и принципов руководства. Были и попытки продвижения через несколько ступеней сотрудников младшего и среднего звена, делом доказавших свою преданность. Иногда они срабатывали, но чаще нет.

Дело в том, что все предыдущие годы сформированная местными олигархами система охватывала все более-менее заметные сферы жизни. И если ты обладал хорошими управленческими качествами, талантами, то неизбежно попадал в поле зрения соответствующих государственных или общественных структур, контролируемых Ахметовым, Тарутой и прочими. Только отдельные узкие сегменты оппозиционной активности (и то не все) и очень редкие активисты оказались не втянуты в эти сети. Поэтому приходилось пытаться на ходу в ускоренном порядке сгенерировать новых управленцев или переформатировать старых.

Следует понимать, что добровольческое движение в России изменило не только Донбасс и Украину, но и саму Россию.

Дело в том, что в событиях в Донбассе приняли участие представители всех российских политических сил, хоть что-то собой представляющих в плане силового потенциала.

Помимо безусловно лояльных официальной российской государственной платформе, там успели повоевать коммунисты (в бригаде «Призрак» у них был целый отряд, а подразделение в городе Брянка ЛНР так и называлось «Брянка СССР»), праворадикалы («Е.Н.О.Т. корп.», ДШРГ «Русич» и другие группы), организации русских националистов, леворадикалы во главе с «нацболами», известные теперь монархисты со своими «Имперскими легионами» и другими отрядами, боевые казачьи формирования (и здесь сразу стало понятно, кто «ряженый», а кто настоящий казак), футбольные фанаты, которые формировали не только украинский батальон «Азов», но и «горловскую разведроту», политико-социальные группы вроде отряда «Суть времени», даже группы боевиков русских язычников и т. д.

С одной стороны, это создавало определенный вызов для государства, обусловленный потенциальной радикализацией политических движений. С другой – этот вызов был абсолютно вторичным на фоне несомненного и важного приобретения, которым российское государство еще только должно правильно распорядится. Тягчайшим преступлением отвечающих за этот процесс чиновников будет попытка его проигнорировать.

Потому что вчерашние непримиримые идеологические противники, ненавидящие друг друга в силу разности программных постулатов, в тот момент оказались объединены на одной стороне боевым братством общего дела защиты Донбасса. И фактически присягнули в верности российским национальным интересам.

Разговоры о грядущем

– Андрей Юрьевич, получается, мы будем как Приднестровье?

Мой водитель, одновременно адъютант и старший «лички» Максим задает вопрос, который волнует всех дончан. Максим – типичный житель Донецка. Крепкий, круглолицый, основательный, с хитрецой и бандитским прищуром. Надежный и любопытный.

– Знаете, Максим, в современной науке есть известный парадокс про кота Шредингера. Это такая себе забавная аналогия для того, чтобы показать несовершенство определенных научных представлений и их неполноту. Байка про кота, который одновременно должен быть и жив, и мертв. Так и с ДНР. И с одной, и с другой стороны этой шахматной доски игроки могут считать, что они замораживают процесс до удобного случая, подвешивая его между небом и землей. Но их представления об этом так же неполны, как и уверенность в живом и одновременно мертвом котике. В глубине души игроки это тоже понимают и поэтому просто стараются ситуацию, которую называют замороженной, протянуть максимально долго. Такое постоянное надувание шара с дырочкой в боку. Так что с Приднестровьем тема не актуальна. Если уж совсем быть корректными по формальным признакам, то мы пока больше похожи на Карабах, но значительно менее устойчивый и стабильный. Кроме того, у Приднестровья границы общей нет, да и размах вопроса совсем иной.

– Ну, Андрей Юрьевич. Ну, ведь Россия говорит, что мы это, как бы Украина. И в этих договоренностях Минских мы же эти… ОРДиЛО^58 как бы…

Максим начинает говорить возбужденно. Видно, что он много думает об этом, да и как не думать? Это и его судьба тоже.

– Максим. Если вы считаете, что я в восторге от Минских соглашений, то сильно ошибаетесь. Так же как и Захарченко, кстати. Но если вы забыли, то именно ополченцы с передовой во главе с Царем приходили в сентябре убедить депутатов Верховного совета проголосовать за первый Минск, и причины этому вам известны. И, вы будете смеяться, и украинская сторона от них не в восторге. И им, и нам нужна победа. Большая часть нынешней украинской элиты, в том числе их члены Кабинета Министров, резко критикуют подписание Порошенко минских договоренностей. Посмотрите украинскую прессу. Она пестрит истерикой о том, что Порошенко «торгует украинской конституцией», подписал «договор государственной измены», который списан с «хасавюртовских соглашений», что для Украины приведет к возникновению в Донбассе Чечни-2 – «черной дыры». Посмотрите, что говорит Ярош. Он же заявил, что подразделения «Правого Сектора» не будут выполнять условия Минских соглашений о полном прекращении огня и оставляют за собой право продолжать активные боевые действия в соответствии с собственными оперативными планами. Этот субъект призвал все добровольческие военизированные формирования объединиться против вечного врага Украины – Кремлевской империи.

– Ну так это ж Ярош! – криво усмехается Максим.

– Да, Ярош. Жупел, который целенаправленно прокачали украинские спецслужбы. Но дело не в нем. Просто в нынешних условиях ни для одной, ни для другой стороны эта победа невозможна. Вы же бываете на передовой и в подразделениях и знаете обстановку!

– Я знаю…

– Теперь послушайте про Приднестровье. Вы же знаете, что моя биография связана и с ПМР. – Максим согласно кивает. – Поэтому немного расскажу про историю Приднестровской республики. Когда была создана ПМР, по-вашему?

– Ну, наверное, в девяносто втором, – говорит Максим неуверенно.

– Нет. Приднестровье как государство было создано в 1990-м году. Потом два года политической борьбы. Постепенно начинались провокации, которые привели к войне 1992 года. Все как в Донецке, только размеры поменьше и процессы дольше тянулись. Запад даже санкции вводил в отношении лидеров ПМР, так же как и сейчас у нас. Так вот. Как вы думаете, когда Приднестровье заявило о своей независимости?

– Ну, понятно, в девяносто втором! Хотя нет, вы ж говорите, что создано в девяностом… Ну, значит, в тыща девятьсот девяностом, наверное…

– Нет, Максим. И не в девяностом, и даже не в девяносто втором. О своей независимости Приднестровье заявило 17 сентября 2006 года после соответствующего общенародного референдума. Через шестнадцать лет после своего создания. А до этого Приднестровье, несмотря на войну с Молдовой, официально строило с ней общее государство. Вы думаете, что после войны приднестровцы хотели жить одним домом с Молдовой?! Но в разные периоды официально делали то федерацию, то конфедерацию, то общее, то единое государство. Подчеркиваю, официально. При этом ПМР вводила свою валюту, создала армию, спецслужбы, все атрибуты государственности и шла в прямо противоположном от Молдовы направлении. Потому что дипломатия и реальность – это далеко не одно и то же. Но при этом в приднестровском вопросе были кучи планов и дорожных карт по урегулированию и объединению. Примакова, Козака, Ющенко и прочие…

– Не понял. А зачем так было нужно?

– Понимаете, есть такая всем надоевшая фраза. Политика – это искусство возможного. То есть действовать нужно в пределах достижимого, а не фантазий. В жизни никогда не бывает, что все идет только так, как хочется тебе, особенно если вокруг куча народу с противоположными целями и желаниями. И особенно если у этой кучи ресурсов много, а желания сделать тебе плохо еще больше. Поэтому если ты хочешь достичь серьезных результатов, то тебе приходится маневрировать. Иначе будет как в поговорке. Хочешь все и сразу, а получаешь ничего и постепенно.

– То есть это было нужно, чтобы… Блин, так, а зачем, в самом деле?

– Ну, вот смотрите. Благодаря формальным заявлениям об общем государстве Приднестровье в 1997 году смогло с Молдовой при поддержке России и Украины подписать в Москве Меморандум, который позволил республике вести самостоятельную экономическую деятельность и вообще легализовать свою самостоятельность практически во всех сферах.

ПМР, конечно, не Донбасс, но там тоже развитая промышленность, и очень большая часть ее продукции экспортируется на Запад. Это давало еще ряд возможностей для Приднестровья. В том числе благодаря переговорам оно постепенно стало официально равной Молдове стороной. А это очень важно. ДНР только начала в этом направлении движение, и без Минских соглашений оно невозможно.

Ведь до этого Минска у ДНР не было вообще никаких прав. Мы, по заявлениям Киева, были чистыми террористами. А сейчас они ведут с нами переговоры, есть какие-то рабочие группы. Понятно, что толку от них пока немного, но вода камень точит. Мы же воюем не для того, чтобы воевать. В таких вопросах нужно обходиться без мушкетерства. Потому что за нами мирное население, дети и женщины, да и вся Россия, в конце концов. Вопрос ответственности очень велик.

Тем более что вы прекрасно знаете, что для тех, кто по-настоящему хочет воевать, Минск не помеха. Просто многие хотят, чтобы воевали не они сами, а «тот парень».

А требующие отмены Минских соглашений ведь хотят совсем не этого. Для них отмена Минска подразумевает официальное вступление России в войну с Украиной и ввод российских войск. Потому что вы отлично понимаете, что без этого отмена Минска через какое-то время приведет к вероятной угрозе нашего военного поражения в имеющихся условиях. И в этом смысле соглашения в большей степени сдерживают Украину.

– То есть, то, что мы подписались под этим Минском, ничего не значит?

– Обещать, Максим, как известно, не значит жениться.

Максим согласно кивает. Я ответил на его вопросы.

Про ввод войск

Ах, как жарким летом 2014-го мы ждали ввода российских войск! Каждый день строился на лихорадочном ожидании месседжа о нем. Нам тогда казалось, что для этого были все условия и предпосылки. И засыпая, и просыпаясь в ожидании авиаудара, под звуки одиночных выстрелов, очередей, минометных и артиллерийских разрывов, мы ждали. Очень ждали!

Чем меньше оставалось надежды на ввод, тем более беспросветным становилось восприятие действительности. Только те, кто был там с конца июня по середину августа 2014 года, могут понять это состояние. Смесь безнадеги и отчаянной готовности драться напоследок. Постоянная давящая неопределенность.

Много сейчас спекуляций на тему «сдачи Донбасса». Эта риторика разных людей. И откровенных конъюнктурных подонков, и чистых наивных патриотов. Я и сам часто ловлю себя на мысли о том, что все могло бы быть по-другому. Могло…

В такие моменты я вспоминаю разговор с одним из государственных мужей, который разъяснял мне позицию власти.

– Андрей! Твое образование позволяет тебе мыслить системно, да и жизненный опыт соответствующий! На вещи нужно глядеть шире. Вот смотри…

Мой собеседник берет лист бумаги, карандаш и делит бумагу на две части. Сверху над одной пишет «за», с другой стороны пишет «против». Выглядит это примерно так.

За:

1. Наличие подконтрольного легитимного президента Украины.

2. Общий бардак в Украине. Слабость и нерешительность вооруженных сил.

3. Пророссийские настроения в ряде областей.

4. Признаки формирующихся структур противодействия хунте.

5. Яркий патриотический настрой российского общества, воодушевленного Олимпиадой и Крымом.

6. Устойчивые финансовые позиции России.

Против:

Вот тут сложнее и интереснее…

Мой собеседник на несколько секунд задумывается, затягивается изящной бриаровой трубкой, откидывается в кресле и продолжает:

– Потому что ни одна из позиций «за» не является доминирующим фактором принятия реальных политических решений! И вот почему…

Карандаш скользит по второй половине листа бумаги. Короткие пометки сановник комментирует голосом.

– Первое. Янукович достал всех. Дикий уровень коррупции, глупости, предательства, властного снобизма с большим налетом уркаганства был уже нетерпим никому. Ты же знаешь, что восточные районы одинаково ненавидели и Майдан, и Януковича с его олигархами! Даже Майдан, который его сверг, он умудрился создать сам, когда в начале событий был на другой стороне.

Более того, даже после бегства Януковича значительная часть протестующих была просто не готова встать под его знамена, а произойди это, такая конструкция быстро бы развалилась. Явно быстрее, чем мы достигли бы поставленных задач. Сам Янек был неспособен это знамя взять. И даже быть при знамени. До истерики, до животного визга не готов. Как образ, его можно было бы смоделировать, но лишь при совпадении более значимых факторов. Максимум, что из него удалось выжать, это письмо от 4 марта, где он просил Путина использовать войска в Украине для наведения порядка, хотя по конституции Украины вопросы допуска иностранных войск находились в исключительной компетенции Верховной Рады. Но мы положительный заряд этого письма постарались отстрелять в ходе воссоединения Крыма. Дальше с этим персонажем просто пустота.

Второе. Официальный вход на Украину означал ее фактическую аннексию. Дальше проблема становилась в первую очередь экономической по прозаическим причинам. Экономика нынешней Украины абсолютно убыточна. В этом смысле она похожа на российскую начала девяностых, когда Россия судорожно вымаливала у Запада кредиты, но только хуже. Ни одной ежемесячной социальной выплаты в незалежной невозможно провести на внутренних ресурсах без кредитов МВФ и других организаций.

Российский кредит в 15 миллиардов, три из которого мы дали накануне бегства Януковича, был попыткой снизить зависимость Украины от Запада, естественно, за счет повышения зависимости от России.

После ввода войск финансирование Украины Западом автоматически бы прекращалось. Это значит, что его должна была начать обеспечивать Россия. При параллельном введении в отношении нас санкций и перекрытии финансовых резервов Россия оказывалась неспособной к этому уже на второй, максимум на третий месяц. Реакция не получающих пенсий, зарплат, подогретых привычкой менять власть украинцев очевидна. Плюс к этому еще через полтора-два месяца митинги пенсионеров и бюджетников, у которых начались бы задержки выплат, были бы и у нас. Бюджет России даже с резервным фондом неспособен обеспечить одновременно и Россию, и Украину в условиях внешней изоляции.

Третье. Нынешние санкции Запада против России не являются максимальными. Ведь это же такая форма войны через современную осаду. Когда речь идет об отдельных финансовых или персональных мерах, многие забывают, что есть более неочевидные, но не менее проблемные вещи.

Вот тебе простой пример. Все производство современной России построено либо на старом советском станковом оборудовании, которое не способно выпускать конкурентоспособную продукцию, либо на новых станках, закупленных на Западе. Проблема в том, что все эти станки своей неотъемлемой частью имеют так называемое ЧПУ – числовое программное управление. Для обеспечения деятельности станки в онлайн-режиме по интернету, спутнику или кабелям соединены с зарубежным производителем, который обеспечивает их функционирование и техобслуживание. Введение санкций в эти сферы остановило бы весь сектор реального производства.

Аналогичная ситуация пронизывает практически все стратегические отрасли нашей жизни.

Вопрос о том, почему такая ситуация произошла, кто в этом виноват, имеет долгую историю ответов и не влияет на сложившееся положение. Сейчас государство, с разной степенью эффективности пытается ситуацию как-то исправить. Но до оптимизма пока далеко.

Четвертое. Андрей, ты же сам украинец!

Мой собеседник отвлекается от листа.

– Тебе прекрасно известен менталитет населения Украины. У тебя не может быть иллюзий относительно текущей пророссийскости восточных районов или их сверхактивности. На фоне движений определенного количества активистов основная масса просто выжидала и была не готова как-то особенно вмешиваться. Пример Одессы для тебя должен быть очевидным. И это при том, что весь националистический, прозападный, антироссийский сегмент украинского общества уже был отмобилизован, предельно активен и на фоне антироссийской деятельности СМИ и олигархов значительно влиял на остальных. Максимум, чего мы могли бы добиться, это полноценной гражданской войны, но уже не только в Донбассе, а по всей Украине, с поддержкой одной из сторон.

Но это даже не Вьетнам или Афганистан. Здесь все намного трагичнее и проблемнее. В первую очередь для нас. Мы действительно могли бы армией дойти до Киева. Очень большой армией. Не потому, что пришлось бы много воевать. А потому, что в каждом крупном городе и районе пришлось бы оставлять свои комендатуры, опорные точки и полицейские подразделения с задачами противодиверсионной борьбы в отношении потренировавшихся на Майдане националистов и радикалов. А это уже классическая аннексия!

Пятое. Настроение нашей элиты и национальные интересы. Мы в новейшей истории никогда не хотели новых территориальных экспансий. Да и зачем? Крым был абсолютно вынужденным. На уровне ощущений он всегда был российским. Плюс был целый набор рациональных расчетов и предпосылок (далее ряд общеизвестных рассуждений о причинах присоединения Крыма).

Зачем нам новые территории? Мы и так самая большая страна в мире. Стать еще больше? Это в первую очередь диктует новые проблемы и ответственность, а уж потом новые возможности. Вместо этого нам нужна экономическая экспансия, которая может обеспечить реальную интеграцию. Вместе с ней культурная и прочие.

В этом смысле нам не нужна Украина в составе России. Что это принципиально меняет, кроме необходимости московскому центру думать о прокорме Украины? Тут никакой геополитики нет. Украина нам нужна в составе Таможенного союза и хорошо интегрированного Евразийского пространства. Пример Евросоюза в этом смысле показателен. Глобальная политическая экспансия возможна лишь при наличии пассионарной сверхидеи, которой сейчас нет. Сверхидеи вообще не придумываются натужно. Их рождает время через своих пророков.

Теперь смотри дальше.

Мой собеседник подходит к большому винтажному шкафу «Martis-прованс», что-то перебирает и достает толстую кожаную папку с серебряным замком, представляющую собой фактически большую коробку для документов.

– Полистай.

Я открываю папку. Ее содержимое посвящено Украине. Точнее, как раз тому, о чем говорим. Перспективам фактической аннексии.

Несколько верхних бумаг имеют специфический характер и соответствующие грифы. После обзорного документа о российской собственности в Украине идет большой блок анализа длительных социсследований. Одна часть социологии посвящена России, другая – Украине. В прилагаемой справке даны пояснения по поводу трех разных структур, через которые социология проводилась. Авторитетно.

Я просматриваю несколько графиков предпочтений и ожиданий населения.

Украина. Разбивка по областям, выделены стратегически важные с краткими характеристиками. Далее настроения по возможному вводу российских войск, готовность к сопротивлению, степень активности-пассивности. Выборки по активности радикалов. Реакция на Януковича и лидеров Майдана. Срез активности по национальным, социальным и возрастным стратам, готовность к партизанской борьбе. Анализ форм и методов сопротивления. Выделены исследования по «новороссийским» областям.

Перелистываю, читаю российский сегмент. Отношение населения к украинской тематике, осведомленность о ней. Восприятие возможного ввода войск. Реакция на возможные потери. Критические цифры потерь для резкого изменения общественного мнения и соотношение с предполагаемыми (одно из приложений так и называется «Что будет, когда в Россию пойдут гробы»). Анализ рейтинга власти при таком развитии ситуации. М-да-а…

– Понимаешь, в чем дело, – говорит мой собеседник, грузно устраиваясь в роскошном кресле, больше похожем на трон. – Нам всем хочется побыть волюнтаристами и постмодернистами. Это ведь очень завораживает – сделать, как хочешь, и пусть мир подстраивается под тебя. Это здорово и амбициозно. Только вот мир как-то не особенно подстраивается. Ярким примером является твой Гиркин.

– Да он не мой! Скорее ваш!

– Ладно, ладно. Наш Гиркин. Он ведь что сделал? Полез туда, куда не велели, не вовремя полез. Но мы даже на некоторое время подстроились. Только вот все остальные не подстроились. Потому что оказалось, что мы, конечно, самая большая страна в мире. Однако этого мало. Допустим, на втором месте после нас по размерам идет Канада, а на пятом – Бразилия. Но хоть кто-то в мире слушает Бразилию? Нет. Нужно еще много чего для этого. Мы только идем в этом направлении. Преодолевая огромное внешнее и, самое главное, внутреннее сопротивление. А против нас оказался почти весь мир.

– Как весь? А Китай, Индия?

– Ну, перестань. Мы же не лозунгами на ток-шоу говорим. Весь мир – это весь мир, а не его рабочие руки. И вот когда Гиркин ломанулся в ваш Славянск, он ведь что твердил? Что Украина слабая, армии нет, а русскоязычные повсеместно поддерживают. Мол, внутренних предпосылок и условий достаточно. Что немного решительных людей из России станут хребтом всего юго-востока, который перемелет киевскую хунту. И что? Облом. Армия вдруг ни с того, ни с сего оказалась, а значительная часть русскоязычных восточных районов встали под ружье Киева. И тогда Гиркин запричитал к России: «Спасайте люди добрые!». – Собеседник усмехается и затягивается трубкой. – Ты себя кем объявил? Ополчением? Ты туда пришел под вопли о достаточных внутренних ресурсах? Консолидируй их! Умело выстраивай внутренний потенциал. Тебе ведь дали шанс! Но в трудной ситуации, там, где у талантливого полководца мог бы оказаться целый набор нестандартных выходов и решений, у этого осталось нытье и отступление. Оригинальные меры! Вот его окружение, да и сам он стал сравнивать себя с Кутузовым. Мол, Кутузов тоже сдал Москву. Да. Сдал. Но Кутузов велик не потому, что сдал Москву, а потому, что потом победил Наполеона. Мы ведь, когда он сбежал из Славянска, дали ему время что-то исправить. Но потом поняли, что он собрался бежать еще дальше!

Плюс к этому ополчение – это ведь такая штука, которая всегда состоит из местных. На то оно и ополчение. Но этот ваш стал требовать уже вмешательства всей России. При чем тут тогда Россия, раз ты лидер местного ополчения? Тебе кто доверил за Россию решать?! Ведь он просто отскочил поближе к России, когда у него не получилось, и объявил это большой военной хитростью! Чего ж ты, допустим, к Харькову не отскакивал? А куда отскакивать России, если у нее не получится в Украине?! За нами люди, жители страны, которые вряд ли готовы принять все последствия этого вмешательства!

Мой визави нервно отбрасывает трубку в прозрачную керамическую пепельницу.

Я не со всем сказанным согласен, но пока слушаю.

– Ты читай дальше.

Листаю. Идут справки по украинским СМИ, кто чем владеет, кто, что и как освещает. Анализ влияния СМИ на общественное мнение. Следом обзор международной обстановки, расчеты и схемы союзнических отношений, расстановка антироссийских сил, перспективы внутренней мобилизации пророссийских. Блин, неужели такие слабые перспективы?! Далее расчеты финансистов и экономистов по реакции экономики на ввод войск…

– Ты знаешь, кто больше всего возражал по поводу ввода?

Собеседник опять усаживается в свое шикарное кресло.

– Военные! И у них были для этого аргументы!

Я выслушиваю суть этих аргументов…

Тяжеловато.

Цена безопасности

Крым

– А где вы были в марте, когда мы брали ОГА?! Раскомандовались тут с охраной!

Коренастая женщина пронзительно смотрела на меня, не обращая внимания на грозную «личку». В кабине общего лифта, едущего на одиннадцатый этаж Донецкой обладминистрации, Клешня прикладом «весла», прижатого к обтянутой «флорой» ключице, пытался отгородить ее от меня, приговаривая: «Женщина, езжайте молча». Я остановил его и ответил:

– Вы простите, если доставили неудобства. В марте? В Крыму…

Сборы в Крым были торопливыми.

И вот очередь на паспортный контроль Симферопольского аэропорта. Паспорта проверяют украинские пограничники. Шевроны с трезубцами и сине-желтыми флагами они поменяют позже. Аэропорт выглядел вполне буднично, паспортный режим проверялся общим порядком. В голове вертелся возможный вопрос: «Цель визита?». Ответ: «Присоединение Крыма к России» – не годился. Но вопрос оказался незаданным.

Это потом, когда во второй половине апреля мы будем уезжать навстречу обмотанным в георгиевские ленты, как праздничные подарочные коробки, важным лоснящимся чиновникам и учуявшим запах добычи околобюджетным барыгам, аэропорт изменится.

Исчезнет паспортный контроль, а «дьютифришный» ларек, закрывающийся в силу отсутствия таможенной зоны, продаст нам за полцены две бутылки виски – мягкий «Макаллан» и благородный «Гленливет».

Девчонки из «дьютика» одолжат нам несколько – о чудо, стеклянных! – а не каких-то там пластиковых стаканчиков, и прощание с российским Крымом станет изысканным.

…А пока Крым был еще не наш. Времени сделать его таковым было совсем мало.

Весна 2014-го года была холодной. Разница с Москвой только в чистоте воздуха. Попытки в поездке на юг одеться полегче оказались напрасной идеей, и некоторые члены нашей группы были вынуждены прикупить вещи на месте. Благо кризис и последующие события привели к экстренным распродажам в крымских магазинах, что резко снизило цены. В итоге на обратной дороге я вез купленный в «Комфи» за полцены зеркальный фотоаппарат. Похожие фотоаппараты лежали в ручной клади моих товарищей.

Где-то в городе нас ждал наш связной, бывший сотрудник спецслужб, а теперь коммерсант, связанный с представителями новой власти Крыма, по имени Виктор.

Виктор оказался человеком своеобразным. Воровато оглядываясь у здания Крымского Совмина, он предложил нам заселиться куда-нибудь, например, на съемные квартиры, а дальше «посмотрим».

– Витя, куда смотреть? На месте должен задачу уточнить ты.

– А-а-а, задача… Кхм, г-г-гх-х. Ну, в общем…

Спецгруппа после выполнения задания перед вылетом из Крыма, вторая половина апреля 2014 г.

Тут Виктор прокашлялся. Задумался и, яростно жестикулируя, почти выпалил, насколько это возможно человеку с такой неустойчивой дикцией, судя по всему, сам удивляясь своему замаху:

– Вы должны взять под контроль СБУ!

– Какое СБУ?

– Ну, кхм… крымское СБУ… все, кроме Севастополя. Там местные как-то управятся.

– Когда, как и сколько у нас времени?!

– Ну, кхм… зайдете завтра с нашим силовым прикрытием… А как?! Кхм х-х-х… Ну, начинайте, что ли, общаться с людьми…

Великолепно. Начинаем, значить, кхм кх-х-х, общаться с людьми…

Главное управление Службы безопасности в Автономной Республике Крым. Симферополь, бульвар Франко, 13.

Я старший своей группы. Подчиняемся Владимиру Юрьевичу Антюфееву. Вторая подгруппа занимается пограничниками. Теми самыми, которые забыли спросить о цели нашего визита. Теперь они ее узнают.

Основное выбранное нами рабочее место – бывший главный отдел собственной безопасности СБУ. Выбор места не случаен. Сотрудниками СБУ оно «намолено», а расположение позволяет комфортно контролировать все здание. Мы были штабом. Иногда кто-то из нас выезжал за пределы, иногда привозили людей на место, чтобы работать централизованно. Переключаться удавалось, лишь выбегая на обед и ужин в расположенное через дорогу, прямо напротив входа в Главк, маленькое кафе с заманчивым названием «50 видов вареников».

Вид здания Крымского Главка СБУ, у входа в ресторан, в котором в ходе «крымской весны» питались многие гости «с большой земли».

Вареники, как, впрочем, и другие блюда, были шикарны. Постепенно вслед за нами туда стали бегать все приезжающие по нашей тематике гости, из-за чего в небольшом зале иногда не было места.

– А где вареники лепите, милая? Неужто сами?!

– Та не-е-е. Мы везем из-под Кировограда. Оттуда вкуснее.

Странно.

Дальше рутина. Режим, работа с личным составом, воспитательные беседы, формирование новых личных дел, выезды во все районные подразделения и спецобъекты. Мы создаем Службу безопасности Республики Крым!

10 марта 2014-го СБК (Служба безопасности Республики Крым) была официально провозглашена. С участием сотрудников, с которыми мы успели поработать, в этот день организовываем офицерское собрание, которое поддерживает действия нового руководства Крыма в противоборстве с Киевом и защите пророссийских ценностей. Руководящие сотрудники крымской спецслужбы принимают открытое обращение к своим бывшим киевским коллегам с укорами в поддержке незаконной власти и призывами одуматься. От обороны мы быстро переходим к наступлению.

– Здравствуйте. Отношение к событиям в Киеве? Готовы работать в безопасности Крыма? Расскажите о себе, своей службе…

Чаще всего в ответ тягостные рассуждения о том, что за время безостановочных шоу по смене украинской власти офицеры СБУ привыкли регулярно целовать перстень новому руководству – лишь бы руководство готово было принять эту присягу. Но вариант Приднестровья их не устраивает категорически. Служить Крыму как отколовшейся части Украины – нет, служить России – с удовольствием. Дальше торг на тему сохранения выслуги, льгот, званий и наград.

Формально руководитель крымского СБУ – бывший начальник Севастопольского управления СБУ Петр Зима. Реально – мы.

Первая моя задача – придумать, что же делать дальше?!

Придумал. Нужно чтобы сотрудники СБУ письменно закрепили свое желание служить дальше в новых условиях. Пока будущее только выстраивается, и заявление должно быть предельно общим, без прямых формулировок, как компромисс. Я разрабатываю его:

«Я, (фамилия, имя и отчество), осознавая свою ответственность перед народом как носителем суверенитета и единственным источником государственной власти, заявляю, что готов принять волю народа, участвовать в обеспечении мира и безопасности народа Республики Крым и защищать Республику Крым от внешних и внутренних угроз безопасности.

В этой связи прошу принять меня на (работу, военную службу) в Службу безопасности Республики Крым».

Дальше. Что делать с крымской «Альфой»? В отличие от других региональных отделов «Альфы» СБУ, крымское подразделение являлось Управлением, входящим в штат центрального аппарата СБУ, и помимо Крыма отвечало еще за несколько областей Украины. С «Альфой» работаю я.

Бойцы объявили нейтралитет, сидят на своей базе, ждут. Чего ждут? Того же, что и все остальные. Неизвестно чего, но хоть какой-то ясности. Плюс база «наружки». История примерно та же, помноженная на негласный характер личного состава. Ситуацию удалось переломить после общего собрания и адресных бесед с боевиками. В итоге из 186 хорошо подготовленных бойцов под юрисдикцию нового Крыма (о России речь шла пока только в планах) перешло 160.

Мы обещаем Россию. Блефуем! Ох, мои крымские друзья! Каюсь ли я, что блефовал? Да нет, конечно! Ни про какую Россию мы однозначно еще не знали. Но обещали. Блеф на то и блеф. Гарантий нет…

Спустя полтора месяца блефанет в Славянске Стрелков. Хотя его блеф будет совсем иного порядка: «У меня три начальника. Президент, директор СВР и ФСБ. Видели в телевизоре вежливых людей в Крыму? Так это мы!». В общем, это был совсем не наш блеф.

Стрелков и Крым… Когда член нашей группы спросил у бывшего высокопоставленного сослуживца Стрелкова, правда ли, что Стрелков служил в ФСБ, тот с горечью дакнул, но, оправдываясь, добавил: «Ну, мы ж его…» (в качестве эвфемизма применимо слово «уволили»).

…Это потом Олег Береза напомнит мне, что мы этого странного человечка встречали ранее.

Приехав в 2007 году в Приднестровье под документами прикрытия, Стрелков с сослуживцем встретились со мной, Олегом и тогдашним первым замминистра безопасности Приднестровья Валерием Юневичем на явочной квартире в районе тираспольского железнодорожного вокзала. Прибывшие собирали информацию об украинских националистах, воевавших в Чечне на стороне бандитов. Так как многие УНА-УНСОвцы в девяносто втором году успели повоевать на нашей стороне, тема была актуальной.

И. Стрелков в рабочем кабинете.

Крым, события «крымской весны»

…В маленькой нафталиновой квартирке второго этажа советской хрущевки нас ждали двое гостей. Один, пониже ростом, говорил мало и, получая ответы на задаваемые вопросы, тщательно стенографировал их в блокнотик.

Второй, повыше, оказавшийся впоследствии Стрелковым, говорил пространно и загадочно. Продемонстрировав знание географии Приднестровья, гость понес дикую пургу про политическую и военную обстановку, которую мы списали на московский фактор далекого гостя.

Не срослось у меня с ним сразу… Мне позвонили на мобильный. Как выяснилось позже, пока я в коридоре говорил по телефону, Гиркин спросил у Олега, какую я занимаю должность. Мой товарищ, сказав, что я руковожу собственной безопасностью МГБ Приднестровья, не стал уточнять, что параллельно я курирую весь созданный мною же блок направлений борьбы с преступностью, коррупцией, терроризмом. Поэтому в ответ от Игоря Гиркина он услышал, что я и так ему не понравился, а принадлежность к СБ делает меня явной сволочью. Так что не сложилось сразу. Но это ладно.

…Потому что крымский опыт был еще печальней. Так получилось, что, когда Стрелков провел бессмысленный и непроработанный, по мнению его же участников, штурм картографической части и вполне ожидаемо получил два трупа и двух раненых в итоге^59, это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения.

И если гуляющий в интернете ролик «Министр обороны Крыма Кузнецов и ворованные флешки» отражает лишь видимую часть хаотичной активности Стрелкова в Крыму, то штурм картографов был реальной проблемой. Он превращал мирный процесс единения Крыма и России в кровавую историю.

К разбирательству ситуации была привлечена наша группа. Причем все заинтересованные лица в один голос утверждали, что батальон самообороны, подчиняющийся Минобороны Крыма, фактически вышел из-под контроля, превратился в летучий бандитствующий отряд, творящий что пожелается в меру своего понимания обстановки.

Батальоном руководил Стрелков. Именно в этот период и были проведены совещания, на которых, в частности, его бывшим коллегой была дана соответствующая характеристика. Лишь много позже я узнаю, что со службы товарищ был уволен после неудачного прохождения психолога, которое закончилось потасовкой и диагностированием явных признаков шизофрении, подтвержденной соответствующим наследственным диагнозом трех детей от двух браков. Сначала это списали на Чечню и долгое время держали персонажа «в распоряжении», потом, разобравшись, предложили уволиться самому. Дальше Александр Бородай со второй попытки устроит его к Константину Малофееву, откуда по старой дружбе потащит в Крым. Но это я узнаю позже, а тогда это был просто странный тип не на своем месте.

И вот вечернее совещание у Прокурора Крыма Натальи Поклонской, поскольку та возбудила уголовное дело по факту смертей у картографов. Короткое обсуждение в роскошном кабинете крымской прокуратуры. Наталья вызывает симпатию. Упорный характер милой девушки. Она дает своего следователя, которого потом представит для назначения прокурором одного из районов. За спиной наши местные черноротые друзья сразу же заговорили про то, что этот высокий красавец – ее любовник, что, однако, по ряду моментов было маловероятным (впрочем, любовниками к ней записывали и Аксенова, и Шеремета, и еще целый ряд других людей – такова натура сплетников). Если даже допустить, что это было так, то она поступила благородно, отправив любимого на штурм бандитствующей, как тогда казалось, группы. Потому что, пока шло совещание, пришла команда подразделение Стрелкова разоружить немедленно.

На переговоры вызвался Владимир Антюфеев. Благообразный важный высокий старик вызывал благоговение, а генеральская стать и постоянное упоминание своего важного служебного статуса делали его посланцем неких высоких сил, от чего отмахнуться было невозможно. Привлечение же других подразделений самообороны, например Михаила Шеремета, привело бы только к взаимным разборкам с высокой вероятностью вооруженного противостояния.

Разоружение прошло успешно. Бандгруппа при близком рассмотрении оказалась воинской частью с вполне армейской дисциплиной, поддерживаемой благодаря стараниям генерала Кузнецова. Ее хаотичный полет обеспечивал исключительно экзальтированный командир и еще несколько активистов, о которых специалисты впоследствии скажут: «Ряд руководителей военизированных структур профессионально подготовлены слабо, не понимают цели и задачи по срочному военному строительству, при этом амбициозны и эйфоричны». Остальные думали, что сумасбродные команды всегда согласованы с высшим руководством. Люди были собраны разные, но среди них и вполне приличные, совестливые, патриотичные бойцы, искренне болеющие за дело.

Мною было организовано участие крымской «Альфы» в вывозе оружия и обеспечении охраны объектов. Само же подразделение после окончательной сверки оружия было распущенно. Его остатки потом и составят костяк «славянского отряда Стрелкова».

…На расстоянии многое видится по-другому. Тогда же действия Антюфеева мною были восприняты как подвиг. И именно из-за того, что было разоружено преступное сообщество. Я подошел к Виктору, который каждый день бегал от нас к Аксенову, и стал требовать, чтобы Антюфеев был отмечен за мероприятие по высшему разряду, на что Виктор после недолгих колебаний со мной согласился.

В этой связи я подготовил соответствующую докладную с подробным описанием «подвига Геракла». Правда, тем же вечером мы решили отметить удачное мероприятие в одном из кабинетов СБУ. Открыв банку рыбных консервов и подрезав колбасы, выпили. Виктор надолго вышел, а после его возвращения я узнал, что выходил он, чтобы успеть к правке документа секретарем. Он вычеркнул нас, Антюфеева, и вписал себя…

Работа шла ровно. Основной массив личного состава СБУ был переобут к 11–12 марта. Особый упор был сделан на оперативные службы, отдел защиты государственности, «Альфу», «наружку» и оперативно-технические подразделения, а также территориалов. Таким образом, мы не только устранили возможное сопротивление сотрудников СБУ, попытки дестабилизации обстановки через негласный аппарат, но и заставили их массировано выполнять наши задачи.

Были пресечены вялые потуги центрального аппарата СБУ вмешаться в ситуацию. Эмиссары из Киева просто выпроваживались за пределы полуострова.

Даже на рассылки «писем счастья» с угрозами и уговорами наши новые коллеги отвечали адекватно: «Дорогі колеги! Дякуємо за співчуття! Розуміємо, як вам там важко, коли нехтують усіма правилами роботи спецслужби, на посади призначають людей „з вулиці“, і все, що напрацьовано за довгі роки служби, йде шкереберть. Ми вам щиро співчуваємо. Народ скрізь однаковий, що у Закарпатті, що у Криму, й ми давали присягу його захищати, чого би він не прагнув. А народ Криму прагне одного – миру, спокою, злагоди та поваги його законних прав на мову, культуру й безпеку. Ми залишаємось вірні присязі. Крим – це наш дім. Тут не стріляють, не катують людей, не піддають ганьбі за власні погляди, а представників правоохоронних органів ніхто не вважає зрадниками. Вперше за багато років їх гаряче підтримує народ. Нажаль, в інших областях України немає нічого подібного. Шановні колеги, бажаємо вам витримки й мужності, бо для багатьох чесних офіцерів СБУ тяжкі випробування на честь і гідність ще попереду»60.

По сути, к проведению референдума 16 марта обеспечение его безопасности легло по компетенции на оперработников СБУ. И вот профессионалы, обученные противодействию угрозам государственности Украины, сами взялись за их продвижение! Это зрелище завораживало. Мы перенаправили русло реки и с берегов смотрели, как вода смывает свои устье и исток. Фактически произошедшее было как приговором государственности тогдашней Украины, так и апофеозом морально-нравственного разложения всего аппарата во главе с его иммунной системой, каковой являются спецслужбы.

Референдум зажег людей. Работа по подготовке к нему была нудной и изматывающей, но, как показали последующие события, это того стоило. Местные, особенно силовики, до последнего задавали вопрос, признает ли его Россия. Но мы-то не знали! Поэтому добросовестно говорили «да».

Вечером, после завершения референдума, стало понятно, что можно немного расслабиться и выйти в город. Город гудел. Ликование было по-настоящему всенародным. Мы шли через толпу кричащих, машущих флагами, торжествующих людей и понимали, что в истории Крыма перевернута большая страница. Но нам было не до страниц. Усталость диктовала желание присесть и перекусить. В центре Симферополя мы зашли в живописный ресторанчик «Диканька». Он был почти полон, но столик нашелся. Заказали поесть.

– Ребята, а что не радостны?! Вы против референдума или против России?!

Голос был бодро-агрессивным. Его хозяин обращался к нам. Остальные столики тоже ждали пояснений.

– Да нет, за Россию, за референдум, за все хорошее, ура, ура, ура-а-а…

Делать работу

СБУ как диагноз

– Куда его?! К нам?

– Нет, в аэропорт. Хотя нет, лучше на штаб к «азовцам».

– В интернат или лодочную?

– Лодочную.

Бригада «Азов» в Мариуполе располагалась в нескольких местах. Штаб – в здании школы-интерната на левом берегу города в Орджоникидзевском районе, остальные – в помещениях одной из лодочных станций «Ильича» Приморского района.

Конвоирующий задержанного молодой боец «Альфы» (официально именуемой Центром специальных операций по борьбе с терроризмом и защите участников уголовного судопроизводства и сотрудников правоохранительных органов СБ Украины) с некоторой брезгливой жалостью посмотрел на спотыкающегося на ходу сепаратиста.

Явный работяга с всклоченными волосами, ошалелой улыбкой и текущей из разбитого носа юшкой не производил впечатления злодея. Что с ним будет дальше, сотрудник уже знал. Но приказ есть приказ.

«Альфонсу» следовало поторапливаться. При управе их было всего четверо, прикомандированные бойцы работали по своему плану, а заданий много. Конечно, главным силовым хребтом были не кадровые сотрудники, а «Азов» со «Святой девой Марией», но и ему работы хватало.

После захвата дончанами здания областного управления СБУ местные сотрудники в Донецке и области еще какое-то время находились «на квартирах», занимаясь в основном интернетом и ожидая команды. Только с середины июня и в течение последующего месяца из Киева по нарастающей шли приказы передислоцироваться в Мариуполь. Кто-то поехал, кто-то нет.

Там управление СБУ по Донецкой области расположилось в четырехэтажном административном здании Главного отдела СБУ по адресу ул. Георгиевская, 77. Именно оно стало центром активности спецслужб Украины в отношении ДНР.

Первоначально исполняющим обязанности руководителя управления был назначен сильно пьющий ветеран военной контрразведки полковник В. Н. Лизогуб.

При облуправлении сразу же сформировали четыре вооруженные оперативные группы из сотрудников, которым была поставлена задача выявлять и задерживать на территории Старобешево, Угледара, Новоазовска лиц, причастных к ДНР.

Город Мариуполь, улица Георгиевская, 77, административное здание Управления СБУ по Донецкой области

И вот тут сотрудники СБУ вслед за всей Украиной погрузились в пучину буйного безумия. СБУ было тесно скооперировано с батальонами «Святая Мария», «Азов» и «Днепр», и его оперработники сполна познали вкус крови.

Если в мирное время «сепаратистами» в Службе безопасности Украины занималось подразделение по защите национальной государственности, то в новых условиях данная задача, как и работа против России, была определена для всех без исключения подразделений украинских спецслужб.

В так называемом Донецком управлении СБУ особую ретивость в данном вопросе проявлял отдел контрразведки под руководством Александра Хараберюша, искренне ненавидевшего ДНР и Россию, лично участвовавшего в боевых выходах против ДНР, сладострастно пытавшего и расстреливающего ополченцев. Фактически начальники давали пример подчиненным. Крайне усердствовали заместитель начальника управления С. Житенев, начальники секторов Д. Лисун, А. Яценко. Некоторые даже «нашли себя» в пытках, приобретя индивидуальную специализацию. К примеру, капитан А. А. Ляшко (что фамилия с людьми делает!) виртуозно освоил комбинацию воды и электрошока.

Именно эти люди организовали изощренную систему пыток пленных и гражданских, подозреваемых в симпатиях к ДНР.

Только по официальной статистике отдела контрразведки в одном этом подразделении с мая по 15 ноября 2014 года сотрудниками осуществлено 60 задержаний активистов ДНР, реализовано четыре уголовных дела по ст. 111 Уголовного Кодекса Украины (государственная измена), одно – по ст. 114 УК (шпионаж), более двадцати дел – по ст. 258 прил. 3 УК (участие в террористической деятельности).

В связи с плохой звукоизоляцией в здании СБУ (разветвленная сеть вентиляционных каналов) звуки пыток были слышны практически по всем помещениям, из-за чего многие сотрудники вынуждены были покидать здание во время истязаний.

Наиболее изощренные пытки, требующие спецоборудования, либо при которых предполагалась смерть мучаемых, проводились на базе батальона «Азов» в аэропорту Мариуполя или на других объектах.

Другим новшеством, взятым данными персонажами на вооружение, стало задержание случайных гражданских для дальнейшего обмена на пленных украинских военных.

На этом фоне такие шалости, как, например, указание подчиненным от начальника экономического подразделения А. Бабака о вымогательствах на блокпостах с владельцев машин, перевозящих металлолом, зерно и другие товарно-материальные ценности в мариупольский порт (1000 гривен с одной автомашины с углем и 500 гривен – с металлоломом), выглядели не такими значительными.

Вошедшие во вкус палачи были серьезно расстроены активностью Военной прокуратуры, которая очень мягко, но все же иногда задавала вопросы по жалобам отдельных потерпевших.

Так, осенью 2014-го был даже задержан один из старших оперработников, подполковник Василий Богач, с которого при похищении человека в магазине «Амстор» стянули маску. Через день труп похищенного был найден на одной из улиц города. Случайные прохожие и знакомые убитого опознали преступника, что было подтверждено записью с одной из камер видеонаблюдения, и прокурорским ничего не оставалось, как задержать негодяя. Правда, он быстро был освобожден и просто выведен «в распоряжение», но СБУшников возмущало даже такое «потворство сепаратистам».

Однако многие оперработники, боясь неизбежной ответственности за содеянное в дальнейшем, пошли по пути наименьшего сопротивления. Чтобы иметь возможность отчитаться перед руководством за проделанное, но как бы не марать руки в крови, они свою активность перенесли в интернет, что приветствовалось как форма информационно-психологического воздействия.

Создавались бесчисленные ресурсы, типа «Новости Донбасса», «Новые порядки» ДНР», «Голоса жителей Горловки» и множество других.

В качестве отчетных мероприятий стала выступать организация митингов «против ДНР» и в поддержку Украины.

В то же время, помимо самостоятельной активности в интернете, сотрудниками стала проводиться карательная работа и в отношении их информационных противников. Например, Олег Селиверстов, заместитель начальника отдела национальной государственности, вступив в полемику на одном из форумов с мариупольской активисткой ДНР и потерпев в риторике оскорбительное поражение, решил отомстить. Девушка Ольга была им установлена, задержана и подвергнута пыткам.

…«Альфовец» с задержанным подъехали к зданию, в котором теперь размещалось управление СБУ в Донецкой области. Ни на одной из баз «Азова» сепара не приняли, заявив, что вопрос не согласован с руководством. Созвонившись с отделом контрразведки, который был инициатором задержания, решили привезти задержанного в управу.

Водитель, объехав центральный вход на Георгиевской улице, заехал на территорию управления со стороны запасных ворот с Центральной. Проехав навес, под которым располагалось несколько служебных автомашин, столовую и спортзал, где сейчас жили прикомандированные «альфовцы» из других управлений, остановился у торцевого входа. Боец за локоть вытащил сепаратиста, руки которого были зафиксированы за спиной наручниками. Тот не сопротивлялся. Взгляд тусклый, голова при ходьбе безвольно качается.

Зашли внутрь и, пройдя вход в актовый зал, подошли к помещению оперативного дежурного, которому конвоир сообщил о том, что задержанный доставляется к Хараберюшу. Офицер понимающе кивнул.

Прошли мимо кабинетов сотрудников экономического отдела и сектора защиты гостайны, приостановились у дверей зама начальника управления Житенева, который выходил из помещения. Пропустив Сергея Викторовича, пошли дальше.

Подойдя к лифту, «альфонс» нажал кнопку вызова, поднялись на третий. Только выйдя из лифта, сотрудник понял, что ему нужен был второй, а не третий этаж. Но лифт уже уехал.

Повернув от правого крыла здания, где размещался отдел оперативно-технических мероприятий, из-за чего вход в него был перекрыт дверью с цифровым замком, пошли по коридору к боковому лестничному маршу. В это время из двери отдела «прослушки» вышел начальник подразделения полковник Меркулов. Он был хмур и озабочен. На днях один из лучших его сотрудников, майор Паламарюк, скоропостижно скончался от инфаркта.

Спустились на второй этаж. Здесь располагалось руководство, поэтому было тихо. Прошли кабинеты Лизогуба и замов, начальника информационно-аналитического отдела и кабинеты следователей. Дальше располагались туалеты и лифт, которым до этого так неудачно воспользовались.

Пройдя небольшое фойе и еще один межэтажный лестничный пролет, подошли к кабинетам контрразведчиков. Боец знал, где сидит Хараберюш, поэтому, постучавшись, вошел, заведя задержанного.

– Александр Иванович, разрешите?

– Да, заходи, – пробурчал Хараберюш, сидевший за столом.

– Александр Иванович, вот человек, которого «Азов» не принял.

– Да знаю, мы ж с тобой по телефону говорили. Ну что урод, попался?! – с этими словами начальник контрразведки встал из-за стола, подошел к задержанному и коротко, без замаха ударил в солнечное сплетение. Тот глухо охнул и опал на пол, откуда, скрючившись, стал тихонько постанывать.

– Давай-ка бери это дерьмо и тащи в кабинет к Иллюшко. Яценко сейчас туда подойдет.

Сам Хараберюш вышел из здания, сел в свою черную «тойоту» и уехал «на оперативную встречу».

Сепаратиста заволокли в кабинет рядом. Через минут десять вошел Яценко.

– Артем Сергеевич, нужна помощь?

– Да, задержись. Пригодишься в работе.

Майор Яценко, молодой офицер 1980 года рождения, раньше работал в военной контрразведке, имел классическую военную выправку и педантичный подход к служебной деятельности.

Вместе с ним был сотрудник из отдела по борьбе с оргпреступностью и коррупцией Ярослав Вапельник. Вапельник входил в оперативную группу «Угледар» и непосредственно занимался ДНРовцами. Первичная информация, на основании которой был задержан преступник, была от его источника, в отчет это могло пойти как совместная операция, так что следовало дожимать.

Яценко, как «мозг» мероприятия, в целом предпочитающий интеллектуальную составляющую работы, старался без необходимости не усердствовать в пытках, поэтому основная нагрузка сейчас ложилась на Ярослава.

Важно было разобраться с информацией о деятельности одного из лидеров ячейки местных сторонников ДНР Владислава Куклина. Яценко еще раз просмотрел документы оперативной подборки и задумался. Самыми значимыми из собранного были оперативно-технические материалы под кодом «12» (прослушивание мобильных телефонов). В ходе них также проводились мероприятия «17» и «Радий» по позиционированию абонентов на месте (определению местоположения). Для этого за трясущимся сейчас перед ним ничтожеством даже гоняли служебную «опель-астру» с установленным на ней комплексом спецтехники «Варан». После того как «опель» сломался, пришлось ходить на поклон в ОТО^61 и просить сменную черную «дэу-нексию».

Начали допрос. Насколько биографических вопросов и далее позиции про антигосударственную деятельность. Допрашиваемый ожидаемо все отрицает.

Яценко лично ведет протокол. Он надеялся возложить эту рутину на Александра Ляшко, который помимо оперативной работы также выполнял функции дознавателя. Однако старший оперуполномоченный на особо важных объектах 1-го сектора контрразведки Ляшко сейчас был за пределами здания, и пришлось бумаги составлять самому. Отсутствие Ляшко было досадным еще и потому, что при допросе, как это было в последнее время регулярно, предполагались пытки, а Александр Александрович со своим военно-полевым телефонным аппаратом ТА-57 творил просто чудеса. Иногда буквально нескольких проворотов ручки, посылающей ток в нужные части политого до этого водой тела допрашиваемого, было достаточно для полнейшего и искреннего признания.

Ну, сам так сам. Приступим.

Артем Сергеевич подошел к угловому шкафу, в котором, по общей договоренности, хранились необходимые средства. Следовало выбрать инструментарий, соответствующий объекту дознания. Нельзя было недожать или слишком быстро обнулить фигуранта, так как тогда вся проведенная работа тоже обнулялась.

Открыл шкаф. В небольшом открытом сейфе на верхней полке лежало несколько упаковок феназепама, часть из которых были уже пусты. Нет, не то. Трехлитровая банка с медицинским спиртом не случайно соседствовала с большой клизмой. Яценко поморщился. Эксперименты с клизмой допрашиваемому медицинским спиртом вызывали у него отвращение. Поить его он тоже не собирался. Задумчиво покрутил в руках шокер. Возможно, чуть позже.

На нижней полке стопка старых полотенец для пытки водой. Воспользуемся, если ничего больше не поможет. Просто лень тащить урода в санузел, да и полы там потом всегда мокрые, сотрудники жалуются. Опасное бритвенное лезвие. Для Артема до сих пор было удивительным, насколько нанесение серии надрезов на лице, которое для мужчин было далеко не самым убедительным аргументом, потрясающе воздействовало на психику женщин, заставляя их говорить буквально все что нужно. Но сегодня у нас мужчина. Кровоостанавливающие жгуты тоже, скорее всего, не понадобятся.

Еще раз окинув работягу взглядом, он решил, что тут достаточно будет асфиксии. Отодвинув несколько коротких резиновых дубинок, достал плотный полиэтиленовый пакет и гарроту^62, подал удавку Вапельнику и накинул пакет на голову сепаратиста.

Мариуполь отдавался на разграбление экстремистам. Киевским властям было абсолютно наплевать на местное население. Они прекрасно знали настроения народа и искренне ненавидели его.

Батальоны «Азов» и «Святая Мария» стали настоящими хозяевами новой украинской столицы Донбасса.

Батальон «Святая Мария» насчитывал всего около ста боевиков из числа жителей Донецкой области и был сформирован на основе батальона «Шахтерск», расформированного в июле 2014-го за массовое мародерство. В дальнейшем батальон вновь расформируют и на его базе создадут не менее известную роту «Торнадо». Одним из командиров всех этих подразделений являлся бывший донбасский криминальный авторитет (город Торез, ДНР) Руслан Онищенко, известный под кличкой «Абельмаз». Даже по дырявым и резиновым законам он перешел все пределы в пытках, убийствах, извращениях, мародерстве. Он, в свою очередь, подчинялся другому заметному донбасскому персонажу по фамилии Кропачев, который контролировал целый ряд незаконных пунктов добычи угля («копанок»).

Бойцы этих националистических формирований терроризировали местное население грабежами, убийствами и откровенным беспределом. При этом органы милиции Мариуполя отказывались даже принимать заявления пострадавших от произвола, не говоря уже о проведении расследований.

В городе процветали похищения бизнесменов и богатых людей с дальнейшим (через двое-трое суток) их освобождением за выкуп (размеры выкупа достигали нескольких миллионов гривен), ложные обвинения обеспеченных жителей в пособничестве «сепаратистам» с арестом и последующим за этим разграблением их собственности (магазинов, складов, офисов и т. п.).

Весьма распространены были мошеннические действия по вымогательству денег у родственников военнослужащих ВСУ, попавших в плен, навязывание «крышевания» владельцам магазинов и коммерческих структур.

Наряду с этим боевики «Азова», кроме своих командиров, никого не признавали (зачастую даже сотрудников СБУ) и никому не подчинялись. Бывали факты, когда они избивали и сотрудников СБУ. В частности, в начале ноября 2014-го ими беспричинно были избиты заместитель начальника отдела «К» (борьба с оргпреступностью) СБУ в Донецкой области подполковник С. Самойлов, которому сломали множество ребер, и старший лейтенант П. Гавшин. Но высшее руководство всегда было на стороне более ретивых борцов с «пророссийскими сепаратистами».

Помимо местных СБУшников, работали по нам все кому не лень. Центральный аппарат СБУ в Киеве, прилегающие территориальные управления.

Другие ведомства тоже не остались в стороне. В службе внешней разведки Украины работу против ДНР сделали приоритетной для всех разведывательных подразделений регионального дислоцирования в составе 5-го департамента СВР Украины. К ним присоединились оперативные подразделения МВД, Погранслужбы и других более локальных структур, не говоря уже об активистах многочисленных националистических батальонов и общественных организаций с их олигархическими спонсорами. Всем им противостояло министерство государственной безопасности ДНР. Думаю, делало оно это успешно. Вплоть до моего увольнения у МГБ не было ни одного провала ценной агентуры, переходов сотрудников на сторону врага и критических утечек информации. Да и знали мы о противнике на порядок больше, чем он о нас. В этом смысле мы, только-только вставая на ноги, на голову опережали противника.

Гости издалека

С точки зрения традиционных функций госбезопасности обстановка в ДНР была крайне напряженной. Обеспечение контрразведывательного режима в условиях войны и так отличается серьезной спецификой. Спецслужбы другой стороны и их союзники из противника превращаются в откровенного и непримиримого врага. Работа ведется по всем направлениям как разведывательной, так и диверсионно-террористической деятельности.

Подыскиваются любые способы нанести вред и получить информацию, что мы сполна ощущали на себе.

Как я шутя говорил коллегам, воздух Донецка должен быть более плотным и преломляться рефракциями из-за многочисленных активных и пассивных излучений от всевозможных пеленгаторов, спутников, антенн и прочего, направленных на нас.

Количество сотрудников и оперативных источников различных спецслужб на квадратный километр иногда превышало все мыслимые пределы. Для полного эффекта не хватало только надетых буденовок, черных очков, волочащихся парашютов и бормотаний про славянский шкаф, хотя некоторые персонажи вплотную приближались к этому.

Можно понять интерес немцев, англичан, французов, евреев, итальянцев, венгров, американцев, поляков и даже молдаван. Но бывали и совершенно экзотические случаи.

…Я читаю рабочий документ. Напротив, за приставным столом, сидит подчиненный и терпеливо ждет указаний.

Дважды в день, в десять утра и в пять пополудни, секретарь приносит мне на рассмотрение две, иногда три горки бумаг, уложенные в папки. Высота каждой горки тридцать-сорок сантиметров. Бумаг очень много, но на первом этапе нельзя иначе. Ситуацию нужно держать под контролем. Иначе работа, и так держащаяся на толщине конского волоса, просто посыплется. Позже основную часть можно будет передать замам и руководителям направлений. Но не сейчас.

В течение дня я принимаю руководителей и ключевых сотрудников по наиболее важным вопросам, в том числе для доклада документов, которые не вошли в общие блоки докладов. Как сейчас.

– Послушайте. И какой интерес может здесь быть у иорданцев?

– Пока не знаю. Возможно, оружием интересуются. Ну, или через них америкосы работают. Вы же знаете, так бывает. Тем более хашимиты – одни из самых активных союзников Штатов на Ближнем Востоке.

Знаю. Привычка американцев загребать жар чужими руками и выжимать своих вассалов досуха известна.

– Ну, или помогают Украине. Как говорят наши люди, здание их спецслужбы находится всего в двух километрах от строения посольства Украины в Аммане.

– Ладно. Дальнейшую проверку информации санкционирую. Материал на контроль, докладывать еженедельно.

В итоге сложилась довольно интересная ситуация. Иорданский резидент привлек своих бывших студентов, выпускников одного из донецких вузов, для работы внутри ополчения. Те вступили в наши ряды. Задача стояла перед ними комплексная – сбор информации и о наших действиях, и об украинских.

После того, как мне доложили о первичных данных по этому вопросу, я поручил более глубокую проверку, будучи уверенным, что информация является пустышкой. Каково же было удивление, когда выяснилось, что нами занимается специальное подразделение иорданской спецслужбы «Мухабарат аль-Амма» с особым уровнем секретности.

В целях конспирации его назвали секретным отделом по борьбе с терроризмом. Отличие от «несекретного», который тоже параллельно существовал, заключалось в том, что «несекретный» выполнял традиционные антитеррористические функции. «Специальный» же являлся лишь крышей для разведки, в частности в отношении нас.

Выявленной нами резидентурой руководил молодой майор Абу Ахмед, который подчинялся лично и напрямую руководителю спецслужбы, имел допуск по высшей степени секретности. Работал наш неожиданный контрпартнер в центральном корпусе СОР «Мухабарат аль-Амма» в Аммане, район Аль-Джандавил. В качестве одной из главных опорных сред для разведдеятельности иорданцы использовали студентов и преподавателей учебных заведений, в которых учились выходцы из их страны.

В итоге агенты решили сыграть даже не в двойную, а в тройную игру. Позиционируя себя разочаровавшимися в деле ДНР, вступили в контакт с националистическим проукраинским подпольем, еще остававшимся в Донецке к концу июня 2014-го. Экстремисты, в свою очередь, проверив их на поручениях, пришли к выводу, что они – подстава от ДНР. Убили парней и сожгли в их собственном автомобиле.

Обустраивая жизнь

Юстиция

Одним из главных украинских аргументов в адрес сторонников Русского мира в целом и пророссийских регионов частности был простой тезис: «Видите, как плохо живется в вашей дэнээрии, лэнээрии? Вы что, хотите, чтоб и у вас так было?!».

Степень цинизма такой риторики переоценить сложно. Это как избитой, в разорванном платье, замученной, ограбленной и изнасилованной девчушке сказать: «А что-то ты выглядишь не очень». Особенно когда это говорит сам преступник.

Ведь основная часть проблем республик крылась совсем не в них самих. Нас элементарно уничтожали, а потом этим же и попрекали.

Поэтому одной из важных задач для госбезопасности республики я видел помощь в налаживании нормальной системы жизнедеятельности.

– …Ну что ж… Объявляю вас мужем и женой!

Молодой, по-юношески голенастый ополченец из комендантского подразделения МГБ и его веснушчатая худенькая избранница в выцветшем, но заботливо отутюженном ситцевом платьице неловко целуются. Я жму руку жениху, и они выходят из моего кабинета.

Да, было и такое. Из-за того, что система юстиции Донецкой области, вслед за другими сферами, Киевом была полностью парализована, не заключались и акты гражданского состояния. Но ведь если нет бумажек, то это не значит, что не рождаются и не умирают, не создают семьи и их не прекращают. В общем, после очередного обращения ко мне как к командиру воинской части с просьбой заключить брак (как известно, есть у командиров в/ч и капитанов судов дальнего плавания такое своеобразное право) я понял, что нужно принимать экстренные меры.

Изначально юридическую систему республики должен был создавать Владимир Юрьевич Антюфеев, который не успел этого сделать. Пришлось этот вопрос решать мне.

Я поручил подобрать кандидатуры юристов, в отношении которых не было сомнений в их лояльности республике и профессионализме. С несколькими провел собеседования. Остановился на молодой, но активной девушке, делом доказавшей преданность ДНР.

Это была 27-летняя Екатерина Филиппова. Со студенческих лет она занималась самостоятельной юридической практикой и к этому времени уже возглавляла созданное ею адвокатское объединение «Донецкая правозащитная группа». Решающим было то, что она являлась адвокатом по ряду уголовных дел, возбужденных украинскими силовиками по обвинениям наших активистов в «сепаратизме», и успела добиться освобождений нескольких сторонников ДНР из украинских застенков.

Я рекомендовал Филиппову на заседании Кабмина к назначению исполняющей обязанности министра юстиции и лично поручился за нее. На первом этапе старался поддержать ее, потому что значение юстиции было сложно переоценить.

С момента утверждения ее в должности и началось создание юстиции республики. Больше я ополченцев не расписывал. Правда, в дальнейшем расписывали уже саму Филиппову. Позже она выйдет замуж за одного из легендарных ополченцев, прославившегося участием практически во всех боевых событиях Теймураза «Гоги» Гогиашвили, и уедет с ним в Россию, оставив созданное ею и вполне эффективно функционирующее в имеющихся условиях ведомство. По известной донецкой привычке, тут же заговорят, что она сидит в подвале у Захарченко или вовсе расстреляна.

Телевидение

Принципиальное значение для жизни республики имело и телевидение. Помимо чисто технических и творческих проблем республиканского телевидения главной сложностью являлось транслирование пропагандистских украинских телеканалов, часть из которых адресно была сфокусирована на население Донбасса. Постепенно эта проблема была решена.

Местные телеканалы, по традиции того времени, на первом этапе распределили наиболее авторитетные лидеры. «Оплот-ТВ», созданный на базе донецкого «Первого муниципального телеканала», стал контролировать, как понятно из названия, Александр Захарченко, «Новороссию-ТВ» – Павел Губарев. Работал также «Первый республиканский телеканал». И был еще один – «Юнион», за контроль над которым даже разгорелась конкуренция, и здесь, как всегда, не обходилось без курьезов.

После избрания Александра Захарченко Главой ДНР в ноябре 2014-го и переназначения Кабинета Министров министерство информации и связи было разделено на два – связи и информации.

Обусловлено это было формированием своей системы телефонии и необходимостью в этой связи сконцентрироваться на этой задаче. Кроме этого, по взаимным договоренностям, пост министра связи был выделен представителям Павла Губарева, организация которого получила также солидную фракцию в парламенте и квоты двух министерств – связи и культуры. Информация же, естественно, должна была находиться под личным контролем главы республики. Слишком чувствительная сфера.

В это же время, с целью поиска внутренних политических компромиссов, по моему предложению на пост главы Совета Безопасности был назначен Александр Ходаковский.

На каком-то этапе это ожидаемо привело к организационной путанице.

– Товарищ министр, у нас опять сложности с «Юнионом».

– Какие?

– Вчера в основной офис «Юниона», который на проспекте Германа Титова, пришли сотрудники министерства связи вместе с бойцами «Востока». Приехали менять руководство. Там же главным редактором был Дмитрий Громов, а он ведь муж бывшего министра Никитиной. Ну, вот они и пытались заменить. Плюс у них было письмо от Совбеза в поддержку этого решения. Ходаковский подписал.

– И что дальше?

– А дальше туда прибыл Рома Лягин. Он же сейчас в аппарате Главы вроде курирует внутреннюю политику. Приехал с каким-то бойцом охраны ЦИКа. В общем, заявил, что не допустит смены руководства телеканала, так как, по его мнению, телеканал подчиняется не министерству информации, а министерству связи.

– Чем же завершилась интрига?

– Ну, сначала туда подъехал новый министр связи Виктор Яценко, который как бы поддержал старое руководство телеканала.

– А потом?

– Ну, а потом приехал Ходаковский, который подзатыльниками выгнал Лягина и Яценко из офиса телеканала.

Прямо дневник партизана.

«14 июля: Пришли немцы. Выгнали нас из леса.

15 июля: Выгнали немцев из леса.

16 июля: Снова пришли немцы и выгнали нас из леса.

17 июля: Выгнали немцев из леса.

18 июля: Пришли немцы. Выгнали нас из леса.

…26 июля. Пришел лесник и выгнал всех из леса».

Образование

Другой жизненно важной сферой было образование, которое затрагивало базовые сферы социализации людей. Школы, вузы и другие учебные заведения охватывали один из принципиальных сегментов жизни общества.

Здесь нужно понимать, что если вы и объявляете новое государство, то это совсем не значит, что все старые элементы предыдущей системы автоматически выстраиваются под новые реалии. Особенно если ваш противник активно этому противодействует.

Я видел принципиальную задачу госбезопасности в обеспечении перехода системы образования под юрисдикцию ДНР. Одной из ключевых проблем в этой связи были активные и настойчивые попытки украинской стороны организовать вывоз юридической документации и печатей донецких вузов в Украину, с тем чтобы заявить об открытии вузов Донецка в других областях.

В Виннице, вопреки возражениям трудового коллектива, был создан клон Донецкого национального университета, в Красноармейске – Донецкого национального технического университета, а в Красном Лимане – Донецкого национального медицинского университета им. М. Горького. Минобразования Украины отказалось выдавать дипломы установленного образца студентам, оставшимся обучаться в Донецке. Было объявлено, что дипломы, выданные вузами Донецка, нигде приниматься не будут.

Только за полтора месяца мы пресекли попытки вывода на территорию Украины ресурсов, печатей и документации Донецкого государственного научно-исследовательского и проектного института цветных металлов (ДонНИПИЦМ), Донецкого государственного торгового института (ДонГТУ), Донецкого Национального университета (ДонНУ), Института последипломного образования инженерно-педагогических работников и ряда других вузов. При этом Донецкий национальный университет входил в топ 500 лучших вузов мира, а система высшего образования Донецкой области считалась одной из лучших в Украине.

Но здесь нужно помнить, что до этого вся система гуманитарного образования была выстроена по ущербному украинско-антироссийскому стандарту. И чтобы найти какой-то приемлемый интерфейс в новых условиях, нужно было приложить серьезные усилия.

Вообще с министерством образования республики постоянно возникали какие-то проблемы. Лишь когда его возглавила Лариса Полякова, работа приняла последовательный, системный и наступательный характер. До этого регулярно возникали всяческие недоразумения.

Так, 14 декабря 2014-го почти все двери кабинетов министерства образования ДНР, в том числе министра и заместителей, были вскрыты. С компьютеров, находящихся в кабинетах, была скопирована вся находившаяся в них информация. Из кабинета директора одного из департаментов Игоря Селезнева пропал ноутбук с большим количеством рабочей информации. Также похищен был жесткий диск с компьютера министра МОН ДНР И. В. Костенка.

Кроме этого, остро стоял вопрос с иностранными студентами, ранее учившимися в донецких вузах. Например, 12 декабря 2014 года нам стало известно, что на одном из блокпостов батальона «Восток» задержана группа чернокожих. Стали разбираться. Действительно задержали. На волне общей истерии об иностранных украинских наемниках простые донецкие парни решили, что едущие на такси чернокожие студенты ДонНМУ – это особо изощренная наемническая диверсионно-разведывательная группа. Пришлось вызволять бедолаг-студентов.

Еще одной сложностью являлось расселение в самом начале событий в пустующие университетские общежития беженцев и семей ополченцев. Чем более активно мы запускали вузы, тем больше становилось студентов, которых тоже нужно было где-то размещать. Некоторые из этих вопросов тоже прорабатывали мы. Например, при разрешении конфликта в общежитии № 1 ДонНМУ между студентами с одной стороны и проживающими там беженцами, ополченцами и бывшими военнопленными с другой было установлено, что беженцам были предоставлены другие помещения в общежитии № 4, что позволяло разделить студентов и беженцев и не допускать конфликтов. Но те просто отказались переезжать, потому что обжились. В итоге приняли меры к расселению и закрыли конфликт. Вроде бы совсем не работа госбезопасности, но больше ее делать было некому.

Помимо чисто образовательных проблем была масса смежных, но не менее важных. Допустим, стало известно о конфликтной ситуации в коллективе Донецкой государственной библиотеки им. Крупской. Доходило почти до драк. В частности, исполняющая обязанности директора библиотеки Наталья Петровна Авдеенко заняла четкую проукраинскую позицию, регулярно проводила антиреспубликанскую пропаганду в коллективе и пыталась организовывать мероприятия в поддержку украинской письменности, псевдоистории и политики. В частности, уже в ходе революционных событий в Донецке под ее руководством и при поддержке размещенного в здании библиотеки канадско-украинского фонда осуществлялись такие мероприятия, как литературно-музыкальный вечер «Сборник украинского творчества», а также «Предтеча украинской идеи: И. П. Мазепа», сопровождавшиеся соответствующим плакатным оформлением с украинской символикой националистического характера. Женщина уже в ходе войны умудрялась пугать подвалами СБУ своих подчиненных.

Другая украинская активистка, работающая директором Коммунального учебного заведения «Донецкая областная специализированная музыкальная школа-интернат для одаренных детей» Татьяна Горовова, тоже активно проводила проукраинскую пропаганду.

Но были и попытки оговоров. Например, к нам поступило заявление от одного из воспитателей детского сада № 119 города Макеевки с просьбой принять меры в отношении руководства Городского управления образования, ведущего себя якобы проукраински. Разобрались и выяснили, что это оговор, связанный с желанием «под шумок» занять должность заведующей детсадом.

Медицина

Проблемы с образованием были типичны и для другой чувствительной общественной сферы – медицины.

Если в целом медицинское сообщество активно поддерживало идеи республики и было настроено антикиевски, то именно среди руководящего состава находились сторонники нового украинского режима. Обусловлено это было опасениями потерять связь с единой системой медицинской бюрократии как желательной среды для кадровых продвижений, налаженной системы материальных махинаций и злоупотреблений.

Были случаи пассивного саботажа, как, например, у Н. Тарасенко, которая, являясь главным врачом больницы № 9 Донецка (ул. Ельницкая, 1а), просто уклонялась от переподчинения Минздраву ДНР. Аналогичным организационным саботажем пытались заниматься руководители больниц № 1 Донецка (ул. Артема, 57), № 16 (ул. Санаторная, 4), № 11 (ул. Палладина, 54), № 20 (ул. Артема, 185). И это при активном недовольстве самого персонала больниц действиями прокиевских начальников!

Возникали ситуации и сложнее. Директор лабораторного центра Донецка М. Шварцбурд всячески препятствовал работе Минздрава в сфере СЭС. Стали разбираться, почему. Выяснилось, что фигурант в прошлом занимался коррупционной деятельностью, был связан с преступным миром. После реформ ДНР в сфере здравоохранения реализация коррупционных схем стала невозможной, вследствие чего М. Шварцбурд начал вести активную деятельность, препятствующую проведению реформирования; в частности, им было проведено негласное собрание среди своих коллег, на котором он предложил прекратить подчинение ДНР, а работу СЭС приостановить.

Разбираясь в хитросплетениях медицины, мы установили еще более интересные вещи. Осенью 2014-го оказалось, что на территории ДНР не прекратило свою деятельность управление министерства здравоохранения Украины в Донецке.

Более того, мы установили, что данным управлением осуществляются кадровые перестановки в медицинских учреждениях, проводятся различные медицинские курсы и т. д. Все вышеуказанные действия выполняются по указаниям из Киева и оформляются в виде приказов за печатью упомянутого управления, что влечет за собой намеренное создание хаоса в системе здравоохранения ДНР. Вдруг оказалось, что некоторые медицинские руководители назначены дублирующими приказами из Киева и ДНР. Ситуация была просто дикой. Естественно, мы привели ее в нормальное состояние.

Но медики Донбасса каждый день совершали свой гражданский подвиг. Не получая какое-то время зарплаты, рискуя жизнью, не имея нужных медикаментов и подвергаясь психологическому прессингу своих бывших руководителей и коллег, они каждый день спасали жизни, жертвуя своими. Так, в ходе очередного осеннего минометного обстрела здания МГБ часть мин пролетит мимо и попадет в находящуюся рядом больницу. Хирург, готовящийся к очередной операции, погибнет на месте.

Они чем-то напоминали мне работников жилищно-коммунального хозяйства Донецка, которые в июле-августе 2014-го, тоже не получая зарплаты, выходили на улицы города подметать их и подстригать розы под обстрелами украинской артиллерии. Пустые улицы сияли идеальной частотой, розы были мастерски подстрижены, а раненых работников и трупы убитых развозили по больницам и моргам. И на следующий день товарищи погибших опять выходили подстригать цветы и наводить порядок. Именно через такие события можно понять настоящий Донбасс.

Гуманитарная помощь

Неоднозначная ситуация складывалась с гуманитарной помощью. С одной стороны, без нее людям было не выжить. Украина, помимо войны, откровенно и упорно возводила экономическую блокаду и делала все, чтобы сделать жизнь людей невыносимой. Когда противнику стало понятно, что чисто военным путем захватить Донбасс невозможно, то на вооружение была принята простая концепция. Постоянными обстрелами и экономическими лишениями довести народ до состояния, когда будет уже все равно, кто обстреливает и наносит вред. Главное, чтобы это все закончилось. Украина так Украина, пусть приходит, лишь бы это остановить. Но они недооценили дончан. И важным условием выживания являлась гуманитарная помощь. Однако и в этом вопросе возникали определенные проблемы.

Во-первых, за пределами ДНР, и особенно в России, появились некоторые «псевдогуманитарщики», откровенно зарабатывающие деньги на горе и бедах людей под благой вывеской.

Во-вторых, попытки махинаций мы периодически выявляли внутри. Конечно, основная помощь была искренним народным порывом. Но к ней пытались прикрепиться различные конъюнктурщики.

Помимо небольших адресных гуманитарных грузов выдача помощи велась в двух направлениях: государство и фонд Рината Ахметова. «Белые грузовики» российских гуманитарных конвоев с их огромными объемами привозимого появились позже. Запретить ахметовцам выдавать гуманитарку было невозможно. Это резко настроило бы население против ДНР, потому что восполнить выдаваемые фондом Ахметова продукты мы не могли. Их не хватало, а республика находилась на грани голода. Все, что было возможно, это заставить перекладывать продукты из пакетов с соответствующей символикой в нейтральные.

Первые продуктовые наборы от ДНР составляли около 10 кг. С каждой выдачей вес продуктового пакета сокращался, так как постоянно увеличивалось число нуждающихся. Лавинообразно росло количество беженцев и пострадавших от войны. В среднем вес выдаваемой помощи на октябрь равнялся 3,5 кг.

Например, первая гуманитарная помощь для Петровского и Кировского районов Донецка, которые были охвачены намного позже, чем центр города, составляла: 1 банку сгущенки, 1 банку консервов, 1 банку тушенки, 1 кг сахара, 0,5 кг риса. Выдача гуманитарной помощи от ДНР планировалась раз в неделю. Однако, поскольку поток людей был большой, то частота в итоге составила раз в десять дней.

Продуктовый пакет «фонда помощи Рината Ахметова» составлял: 1 бутылку (1 литр) растительного масла, 1 пачку чая, 1 пачку печенья, 1 кг сахара, 1 кг риса, 2 кг муки, 1 кг овсянки, 1 кг макарон, 1 кг гречки, 4 банки консервов, 1 банку сгущенки, 1 свечку, 1 упаковку спичек. Регулярность помощи – два раза в месяц по предварительной записи и талонам.

Фиксировались случаи раздачи гуманитарной помощи Ахметова избирательно.

Например, 04.10.2014 на гуманитарном пункте фонда Ахметова произошел инцидент. Женщине, которая при предыдущей выдаче возмущалась наглыми «засланными» журналистами, снимавшими сюжет о том, какой Ринат спаситель и умница, отказали в помощи. Работники Ахметова сначала выдали талон, затем демонстративно порвали его и провели на выход. Мол, «вы не уважаете Ахметова, помощь вам не положена».

Как потом выяснилось, женщина – инвалид 2-й группы. У нее эпилепсия.

Когда приехали журналисты, то начали задавать вопросы пенсионерам, в тональности «как же вам плохо без Ахметова». Героиня истории в ярости обложила нужными словами корреспондентов.

Сказала, что республика заботится о людях, в отличие от олигарха, который уехал. «Чтобы откупится от людей за все то, что ваш Ахметов натворил, каждому жителю Донбасса по фуре помощи нужно выдать. При этом с его легкой руки нацисты бьют город». Такие случаи бывали периодически, что показывало реальное лицо дарителей и цели происходящего.

Конечно же, через гуманитарную помощь Ахметов пытался подготовить почву для возвращения в Донецк. Схема проста. Город доводится до полного истощения, социального и финансового. Подконтрольные ему магазины при этом полны продуктов питания. Денег нет, выплаты не ведутся. Доведенные до пика отчаяния, жители города буду рады любому, кто поможет в беде. Понятно, кто это. Но его грезам не было дано воплотиться.

Помимо чисто продуктовых вопросов, гуманитарная помощь позволяла решить и медицинские. К примеру, вопрос инсулина в июне – августе (даже сентябре) 2014-го в Донецке стоял крайне остро. Выдача населению велась в сокращенных дозах, только на конкретных пунктах помощи. В основном этим занимались фонды.

Из объявления: «С 3 ноября на территории ДОКТМО (больницы имени Калинина) начнется выдача инсулина. Получить медикаменты в виде гуманитарной помощи можно в корпусе № 4».

Мы стали жестко пресекать попытки расхищения гуманитарной помощи. Понимая, что подобные случаи были бы невозможны без поддержки влиятельных командиров, стали бороться с этим на верхних уровнях. Провели задержания ряда лидеров и начальников различных ведомств. При этом каждый заявлял о своей невиновности.

Из интернета:

«Исполнилось уже шесть месяцев со дня ареста видного командира террористов „донецкой народной республики“ Олега Орчикова, который руководил в Донбассе батальоном русских язычников „Сварожичи“.

О такой новости сообщает „Пресса Украины“ со ссылкой на террористические группы в социальных сетях.

Там отмечается, что Олег Орчиков с позывным „Варган“ был „безосновательно“ арестован по личному приказу „главы“ „ДНР“ Захарченко еще 11 ноября 2014 года и с тех пор он сидит в местном СИЗО без каких либо „официальных“ обвинений.

„Соратники нашего донецкого отделения ОПД «Славянское объединение и возрождение» требуют выпустить на свободу командира батальона «Сварожичи» Олега Орчикова (Варгана). Свободу русским героям! Слава Руси! Слава Новороссии!“ – такими сообщениями пестрят террористические группы в социальных сетях.

„Командир 4-го батальона «Оплот» «Сварожичи», Орчиков Олег Александрович позывной Варган, был несправедливо задержан 11 ноября 2014 года и до сего времени прибывает в СИЗО. Это всячески стараются утаить, чтобы не раскрылся его бездоказательный арест. Просьба сделать максимальный репост! Помогите вернуть детям отца, а жене мужа!“»63.

Такие и подобные сообщения до сих пор активно распространяются в интернете. Их с удовольствием подхватывает украинская пресса.

Между тем Орчиков (позывной «Варган») действительно был арестован МГБ почти сразу же после задержания командира другого «оплотовского» батальона «Гулита», обвиненного в серии особо тяжких преступлений.

Первоначальным основанием к задержанию Орчикова послужили собранные материалы о хищении гуманитарной помощи. Установлено, что Варган даже своими соратниками регулярно уличался в разворовывании продуктов для жителей района. При дальнейшем разбирательстве были выявлены факты других преступлений Орчикова.

Из материалов дела:

«В производстве СО МГБ ДНР находится уголовное дело № 12201430, в отношении Орчикова О. А., возбужденное 11.11.2014 года, по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 172-1 УК ДНР. 21.11.2014 года состав преступления по указанному уголовному делу переквалифицирован со ст. 172-1 ч. 3 на ст. 178 ч. 4 УК ДНР.

В ходе расследования по указанному уголовному делу установлено, что 28 августа 2014 года, примерно в 16 часов 15 минут, военнослужащие 4-го батальона „Петровский ОПЛОТ“, находясь на пересечении улиц Петровского и Шпагина в Петровском районе г. Донецка, будучи вооружены огнестрельным оружием, по приказу своего командира Орчикова О. А., с угрозой применения огнестрельного оружия потребовали от Чиликина А. В., управлявшего в описанное время автомобилем марки FORD MONDEO TREND р-н АН 01–89 СВ, принадлежащим на основании свидетельства о регистрации САЕ 601147 ЗАО „Гефест“, проследовать в расположение 4-го батальона „Петровский ОПЛОТ“ г. Донецка, расположенного в домостроении № 8 по улице Крамарчука в Петровском районе г. Донецка, что Чиликин А. В. беспрекословно выполнил.

В тот же день, в вечернее время, находясь в расположении 4-го батальона „Петровский ОПЛОТ“ г. Донецка, расположенного по адресу: г. Донецк, ул. Крамарчука, д. 8, командир указанного подразделения Орчиков О. А., действуя умышленно, противоправно, с целью незаконного завладения транспортным средством, отдал приказ подчиненным ему военнослужащим, которые все также были вооружены огнестрельным оружием, изъять у Чиликина А. В. автомобиль марки FORD MONDEO TREND р-н АН 01–89 СВ, после чего за управление указанным автомобилем сел неустановленный военнослужащий и скрылся в неизвестном направлении, при этом до настоящего времени местонахождение автомобиля неизвестно.

Кроме этого, из Петровского РО ДГУ МВД ДНР в СО МГБ ДНР поступило уголовное дело № 08-14-15, возбужденное 11.09.2014 года по факту умышленного убийства Дубинского А. А., по признакам преступления, предусмотренного ст. 106 ч. 1 УК ДНР, которое принято к производству следователями СО МГБ, при этом в причастности к совершению данного убийства обоснованно подозревается Орчиков О. А.

…Кроме этого, в производстве СО МГБ ДНР находится уголовное дело № 12201438, возбужденное 24.11.2014 года, по факту умышленного убийства двух неизвестных мужчин, по признакам преступления, предусмотренного ст. 106 ч. 2 УК ДНР, из материалов которого следует, что 15 ноября 2014 года в дневное время, в ходе проведения следственных действий в рамках расследования уголовного дела № 12201430, на территории завода „Каргил“, расположенного в Петровском районе г. Донецка, откопаны, т. е. обнаружены и осмотрены два трупа неизвестных мужчин, ранее закопанных в землю в неустановленный день.

Согласно справкам бюро СМЭ г. Донецка от 24.11.2014 года, причиной смерти обоих неизвестных мужчин, обнаруженных 15.11.2014 года при вышеописанных обстоятельствах, являются огнестрельные ранения в область головы, а также множественные повреждения черепов. При расследовании собраны достаточные доказательства, изобличающие Орчикова О. А. в совершении данного преступления…»

В объеме этого дела также было установлено множество других фактов нарушений закона Орчиковым. Вот именно таким образом мы и стали пресекать беспредел. Шаг за шагом освобождали народное сопротивление от прилипших к нему наростов, пытающихся использовать ситуацию в своих неблаговидных целях.

Ситуация с кризисом жизнедеятельности населения стала выправляться только после вмешательства в этот вопрос руководства России. Больше судьбой простых людей озаботиться никто не спешил. К середине осени уже были голодные смерти. Украина делала все, чтобы довести ситуацию на наших территориях до максимальной катастрофы. Полки магазинов стремительно пустели, да и денег у людей не хватало.

И тогда к нам повезли продукты, товары первой необходимости, генераторы, обогреватели, одежду, медицинскую помощь, стройматериалы и прочее, без чего существование жителей была бы уже просто невозможным. Мне было известно, что за это направление отвечает аппарат Владислава Суркова^64. Для координации работы на месте был создан Центр управления восстановлением (ЦУВ) ДНР.

Роль Суркова

…Сентябрь 2014-го. Совещание в Донецке на объекте «Алтай». Тема – социальная работа и договор по «Минску». Тогда еще первому.

Во главе стола помощник президента России Владислав Сурков. Он мастерски и как-то даже сладострастно распекает вице-премьера по социальным вопросам ДНР Александра Карамана за срыв работы по запуску нового учебного года, учету и распространению пенсий и гуманитарной помощи. Караман угрюмо молчит. Ему не нравится. С другой стороны, голодающим пенсионерам тоже не очень-то нравится их нынешнее состояние. После экзекуции Сурков расскажет о сути Минска и даст возможность всем приглашенным командирам и чиновникам задать свои вопросы, получив на них ответы.

Я смотрю на действо с Караманом отстраненно, хоть и понимаю, что Сурков прав. Проблема гражданских чиновников, не способных организовать минимально-достаточную работу по обеспечению населения, требует жесткой коррекции. Ну вот. Ее и наблюдаю. Сложности кабинетных работников на фоне гибнувших бойцов не кажутся убедительными.

Понимаю, что со своими проблемами нет смысла обращаться к столь высокому чиновнику. На моих глазах несколько командиров попытались пробиться к доверенному лицу президента России с лихорадочными просьбами кого-то поддержать, помочь оружием, наказать конкурентов. Все получили один и тот же ответ: «Я войной не занимаюсь!».

Гляжу на Суркова. Вот он, темный демиург. Живое воплощение абсолютного деструктива. Чеченский наймит, агент олигархов, беспринципный манипулятор российской политикой, искусный обманщик самого Путина, запутавший президента России по теме Украины. Тот, чье имя до Донбасса ассоциировалось у меня исключительно с проклятиями со стороны либеральной оппозиции, одним из ранних альбомов группы «Агата Кристи», как-то раз случайно прочитанным в поезде романом «Околоноля» и ассоциациями могущественного интеллектуала от власти с образами Пелевинских «Generation П» и «Зала поющих кариатид». Вспоминаю, как смеялся, просматривая в «Ютубе» ролики по теме «Сурковская пропаганда». И вдруг один из главных врагов Навального, Щаранского, НТВ времен Гусинского, автор поэтапной стратегии разрыва информационной и политической зависимости России от Запада, концепции «суверенной демократии», архитектор чеченского урегулирования и всей внутренней политики России с ее партиями и прочим балаганом завис своей инфернальной эгидой над Донбассом.

Но вот только не создавал он у меня зловещего впечатления. Ни он, ни принимаемые им решения. Это не значит, что они мне нравились. Но в таких процессах желаемое и возможное крайне редко совпадают. Или он смог и меня ввести в блуд своих изощренных сетей?!

Опять перебираю известные мне факты. Весна 2014-го. Совбез по Крыму. Обсуждение того, как реагировать на события в Украине и мольбы крымчан к старшему брату. У многих из присутствующих высоких руководителей очень осторожная позиция. Слишком высока цена активных действий. Решение балансирует. И до сих пор в некоторых кругах вспоминают слова Суркова: «Пусть я и полукровка. Но понимаю, что нельзя со стороны смотреть, как унижают русских!». Естественно, знаю эту историю в пересказе третьих лиц, чья неприязнь к Суркову по другим ситуациям, однако, настолько явна, что рассказ у меня не вызывает сомнений.

Что не вошли в Украину весной 2014-го… Наверное, мнение Суркова по этому вопросу было учтено. Или нет. Просто не знаю. Зато точно знаю, чье мнение было, несомненно, весомым. Это бравый, лакированный, сытый, невнятно-многословный и витиеватый в адаптации чужих аргументов под пророссийскую риторику МИД. МИД, которому так не нравилось охлаждение отношений с Западом. Которому неожиданно и так тяжко стало маневрировать с «партнерами», чьи сотрудники стали терять давно наработанные полуполитические – полуэкономические связи и схемы, чей комфорт был так резко нарушен. Помню пересказ одной из первых встреч по переговорам между лидерами ополчения и Украиной при посредничестве России и ОБСЕ. Как несколько командиров докладывали о ее результатах, уверенно и искренне называя посла России в Украине Зурабова представителем Украины, настолько его риторика и поведение были проукраинскими. В этом ряду были и крупные бизнесмены с депутатскими и министерскими портфелями, банкиры, так основательно вложившиеся в украинские активы…

Где-то там был и Сурков со своим мнением. Но из них из всех лишь Сурков взялся как-то решать эту проблему, и вот как он это делал, это я уже видел лично. Плохо? Ну, конечно, плохо! Можно ли было лучше? Например, Гиркин, выбравший, по модели взаимоотношений Эллочки Людоедки с Вандербильдихой, критику Суркова для самооправдания и политического трамплина, несомненно, мог бы лучше. Как именно? Как-то так… Не знаю как, но мог бы как-то. Несомненно, мог бы. Иначе как же? Это не сложно, значительно легче, чем давать и держать слово офицера про то, что не «брошу Славянск»65.

…Совещание на «Алтае» заканчивается. Сурков просит меня и Олега Березу переговорить с ним отдельно. Я чуть напрягаюсь. Выступать в роли Карамана я не намерен. Но разговор приобретает неожиданно позитивный характер. Сурков интересуется, что на самом деле происходит в республике. Потом задумывается и говорит: «Я вас очень прошу. Просто прошу. Обеспечьте безопасность выборов главы и нового республиканского парламента. Чтобы здесь появился хоть относительный порядок, необходимо, чтоб была сформирована какая-то центральная власть. Пока от нее лишь название. Не нужно вмешиваться в происходящее, пусть идет, как идет. Но безопасность особенно важна». Я облегченно вздыхаю. Сказанное абсолютно совпадает с моими размышлениями по теме.

В дальнейшем Сурков окажет помощь в решении технических вопросов обеспечения и поддержания порядка на выборах.

Вот как писать о Суркове? Сначала его упоминание и не планировалось. Но при зрелом размышлении стало очевидным, что описание приобретает перекошенный вид – ведь влияние этого человека на ситуацию было и остается на сегодняшний день крайне важным, и описывать происходящее без него – значит далеко уйти от истины. С другой стороны, любой профильтрованный позитив и негатив всегда будут вызывать упреки в ангажированности той или иной стороной. С третьей стороны (ну да, есть и третья! – и она-то и является единственно правильной), если стремишься описать правду, то ее и надо излагать, как знаешь. Быть Суркову адвокатом бессмысленно, переломить весь долгосрочный и многотонный груз стереотипов невозможно, тем более что какая-то часть их, наверное, справедлива, но, думаю, в моей защите Сурков и не нуждается, поэтому остается лишь описать часть того, что видел сам.

Сурков вызывал интерес не только своей колоссальной ролью в глобальных процессах. Пользуясь репутацией самого умного чиновника современной России, он и создавал соответствующее впечатление. Худой, подтянутый, с длинными тонкими пальцами пианиста и ироничным прищуром, из категории вечно молодых, несмотря на налет седины, с умными глазами болезненно-одинокого человека, он постоянно режиссировал окружающий мир. Ему явно нравилось ставить социальные эксперименты и, создавая интересные условия, смотреть на то, как поведут себя выбранные в качестве гистрионов. Он получал очевидное удовольствие от человеческого театра.

Был ли среди зашитых в деревянные футляры, забитых в рамки нормативов или, наоборот, развращенных всевластием и безразличием, одурманенных рефракцией кабинетных баталий велеречивых болтунов, этих русских марий-антуанетт, запутавшихся в собственных напрочь оторванных от реальности теориях и фантазиях, скованных шорами многомерных интересов различных центров силы, ленивых и часто просто глупых, прилизанных и научившихся сносно носить костюмы модных брендов, но знающих по ушибам хребта и карьерным турбулентностям опасности излишней активности, приученных к «правилам игры», заключающимся чаще всего в недопустимости возразить на начальственный пинок вне зависимости от его справедливости, интуитивно отрабатывающих талейрановский афоризм про то, что для успешной карьеры нужно «одеваться во все серое, держаться в тени и не проявлять инициативы», блестяще освоивших навык любое свое позорное поражение в отстаивании интересов страны трактовать как неочевидный и поэтому более долгосрочный успех, часто видевших главное свое предназначение на службе в искусном осваивании благородной рабочей специальности «распильщика» и «откатчика», в совершенстве познавших шизофреническое искусство говорить одно, делать другое, а думать третье чиновников, лучший кандидат на такую неблагодарную работу, требующую «бежать сухим меж капель дождя», быть громоотводом для проклятий всех заинтересованных, умения общаться не только в режиме кабинетных совещаний, но и в поле с людьми, некоторые из которых утерли бы нос контингенту любой криминальной телепередачи, генерировать, принимать и продвигать решения, которые вызывают неприязнь у всех сторон и участников, но любые их альтернативы в разы более вредны для государственных интересов, имеющий при этом достаточный авторитет и доверие у высшего руководства? Я такого чиновника не знал.

На время нахождения в Донецке в сентябрьский приезд Сурков и сопровождающие будут поселены на базе спецназа МГБ ДНР. На правах хозяина я прибуду утром и смогу нормально поговорить с высоким гостем. В том числе задам вопросы по волнующим меня проблемам дальнейшего развития процесса, в котором сейчас принимаю участие. Я приехал в Донбасс ради идеи, которая в начале пути была сияюще-ясной, но уже к тому разговору успела изрядно потускнеть. Задаю вопросы, получаю ответы. Нельзя сказать, что они меня удовлетворяют. Думаю, они и моего собеседника не удовлетворяют. Зато ситуация становится понятной, а на приведенные аргументы мне возразить нечего.

В первой половине февраля 2015-го в Донецк вновь приехал Сурков. Он сам решил посмотреть, как выполняются новые Минские соглашения, за которые отвечал. В ходе его визита командиры опять попытались втянуть его в выяснение отношений между собой, несмотря на однообразные слова высокого руководителя о том, что его тема – мир, и к войне он отношения не имеет. Однако мир предполагал и внутреннюю стабильность, поэтому в ответ на жалобы Царя на неадекватные действия Ходаковского при попытке прорыва противника в город и ответное видение Ходаковского по теме пришлось разбираться в ситуации. Но вместо заслушиваний заинтересованных сторон помощник президента России просто поехал на место инцидента, несмотря на общие активные возражения. Если бы с ним что-то случилось, мало бы не показалось всем, но он все же поехал. Сначала здание «девятки» на окраине Донецкого аэропорта. Под редкие артиллерийские разрывы Гиви и Моторола докладывают обстановку. Как могут, так и докладывают…

Потом выезжаем к месту взорванного Путиловского моста, являющегося одним из вопросов проблемы. Я здесь уже был, обстановка знакома. В глаза бросается большой указатель на Красноармейск и Авдеевку. Рядом покосившиеся столбы освещения. Проломленное полотно моста накрыло несколько автомобилей. Еще две разбитые, покрытые копотью машины стоят перед мостом. Старый белый советский «запорожец» выглядит особенно жутко на фоне разбросанных рядом вещей и нескольких детских игрушек. Везде следы огня и разрывов. От кусков полотна моста, смешанных с грязным снегом на фоне прутьев голых деревьев, сломанных взрывной волной веток, разбросанных автомобильных шин тянет холодом, как бы тепло ты ни был одет.

Донецк, взорванный Путиловский мост

Сурков осматривает мост, после чего все мы идем к машинам. В это время издалека раскормленным комаром начинают ныть минометы. В общей тишине зимнего дня под скрип шагов по грязной снежной дороге адъютант Захарченко Семен четко произносит «Ложись!». Оцепление сопровождающих бойцов падает в многократно тренированные позиции, помощник Суркова тоже прижимается к земле. Сурков наклоняет голову и с любопытством смотрит по сторонам. Олег Береза выговаривает Семену за глупую инициативу – по звуку понятно, что мины летели не в нашу сторону. Адъютант оправдывается: мол, нужно же быть бдительным. Уезжаем.

…Уже после выхода с Донбасса я окажусь на мероприятии, где будет присутствовать Сергей Аксенов. Когда в помещение войдет Сурков, Аксенов пошутит: «Ну вот он, главный сливщик Новороссии», на что Сурков устало усмехнется и ответит: «Ну да… Это я… Все сливаю».

На стыке войны

– Товарищ министр, разрешите доложить?!

Подтянутый, с хорошей выправкой, в строгом костюме, офицер из когорты бывших оперов СБУ, искренне теперь впрягшихся в наше общее дело, вытянулся передо мной, всем своим поведением демонстрируя хорошую весть.

– Докладывайте.

– С нашими листовками перешло уже сорок девять военнослужащих противника, из них двенадцать офицеров! И процесс еще идет!

Наступление – это вопрос творческий. Помимо чисто военного компонента он требует проведения спектра специальных мероприятий как на освобождаемой территории, так и в ходе боевых действий.

Под Дебальцево мы впервые в этой войне опробовали свои пропагандистские возможности в боевых условиях.

12 февраля 2015-го по инициативе моих подчиненных мы отстреляли первые 20 агитационных снарядов калибра 122 мм для гаубицы Д-30 (каждый вмещает 500 листовок). В листовках мы разъясняли украинским солдатам пагубность их положения при замыкании Дебальцевского котла, предлагали не сопротивляться, оставлять позиции и сдаваться в плен. В дальнейшем мы увидим в том числе и результаты этих действий. Они были очень позитивными.

Были вполне конкретные сигналы о диверсионной активности со стороны воюющего с нами противника. Например, оперативные подразделения силовых ведомств в конце 2014-го отрабатывали информацию в отношении некоего Камиля Валетова и его напарника под позывным «Альпинист».

Листовки ДНР к украинским солдатам с призывом сдаваться

Указанные лица характеризовались как особо опасные диверсанты с высоким уровнем подготовки, возглавляющие спецгруппу противника. Набирались они из диверсионно-разведывательной группы номер пять Донецкой роты батальона территориальной обороны МВД Украины «Днепр-1». Группа имела такое название, потому что комплектовалась из жителей Донецка, воюющих на украинской стороне.

Валетов тоже был местным, хорошо знал город. Пришлось организовать комплекс профилактических мероприятий. Засады результатов не дали, враг ушел, но и свой преступный умысел воплотить тоже не смог.

Помимо сознательных переходов на нашу сторону сотрудников силовых структур Украины были и те, кто под влиянием обстоятельств и своих патологий, пользуясь общей неразберихой, пытался себя найти по разные стороны фронта. Например, в декабре 2014-го сотрудниками МГБ прямо на служебном совещании был задержан сотрудник Генеральной прокуратуры ДНР по обвинению в причастности к карательным операциям против мирного населения ДНР в составе батальона «Днепр-1» вооруженных сил Украины.

Мы понимали, что привитие национализма и вестернизация, пусть в меньшей степени, чем другие регионы Украины, но и Донбасс не обошли стороной.

В Донецке были сформированы и до войны активно действовали националистические организации правой направленности («Ультрас», ВО «Свобода», МОО «Сокол», ОО «Правый сектор», «Патриот Украины», ВОО «Тризуб», ВО «Батькивщина» и т. п.), члены которых в дальнейшем вошли в батальоны противника, а такие, как «Шахтерск» (в дальнейшем «Святая Мария» Дмитрия Корчинского, «Торнадо», «Одесса»), почти полностью укомплектовали. После выхода Стрелкова были попытки сформировать украинский батальон «Славянск».

Активисты этих организаций, которые после начала событий не выехали на территорию Украины, опасаясь преследований со стороны силовых структур ДНР, тем не менее перенесли свою деятельность в интернет (распространение на форумах информации тенденциозного характера, сообщение о местах дислокации вооруженных сил ДНР и т. д.).

При этом, однако, принадлежность к этим организациям в довоенных условиях не была однозначным показателем и вектором дальнейшей позиции, хотя, конечно, формировала условия и предпосылки.

Например, руководитель Калининской районной организации ВО «Свобода» Донецка в новых условиях, наблюдая обстрелы своего города украинской стороной, изменил мировоззрение и делом доказал свою преданность ДНР.

Напротив, руководитель Шахтерской районной организации ВО «Свобода» Юрий Кондратьев стал активным членом одного из батальонов территориальной обороны ВСУ. Два человека в равнозначных должностях одной националистической организации. Равные условия выбора. Но выбор противоположный. Одна из традиций гражданской войны.

Футбольные болельщики клуба «Шахтер», которые в большинстве выехали из Донецка во Львов, также вступили в украинские батальоны так назывемой «территориальной обороны».

В дальнейшем часть этих людей начала возвращаться. Конечно, многие осознали, что в гостях хорошо, но дома лучше. Но мы прекрасно понимали, что украинские спецслужбы будут использовать активистов «правых» структур, которые возвращаются на постоянное место жительство в города ДНР, для проведения разведывательно-подрывной деятельности.

– Сергей, ты не придумываешь? Ну какая Масяня?! – пожилой следователь МГБ в овальных роговых очках и стареньком засаленном, но тщательно выутюженном костюме поставил подстаканники с чаем себе и пленному западэнцу из Львова с классическим узким треугольным вытянутым лицом с нанесенными на нем редкими усиками и по-совиному округло-удивленными глазами, одетому в кургузый грязный камуфляж, сел за исцарапанный, в сколах стол для допросов и от руки продолжил писать протокол.

– Дякую… Та можэ вы мэнэ не вразумилы? Тут у вас у полони е дуже хороший друг мий, Серега. Його тогда запытайте.

В плену на «избушке» (так стали называть здание СБУ, в котором дислоцировалось Минобороны ДНР и военная полиция) нашли другого военнослужащего воинской части 3004, город Золочеве Львовской области.

Тот подтвердил информацию о том, что в батальоне действительно проходила службу женщина с позывным «Масяня». Ею являлась младший лейтенант Конюкова Мария Александровна. Она была приближенной начальника штаба подполковника Власенко Вячеслава Викторовича (позывной «Филин») и выполняла его отдельные поручения.

Наш интерес заключался в том, что именно за этой дамой была закреплена группа американских инструкторов, которые проводили занятия с украинскими военнослужащими. Были все основания считать американцев кадровыми военными.

Помимо американских и других западных наемников против нас воевало немало и братьев-славян. К сожалению, многочисленны были белорусы. Отряды «Погоня», «Ягуар» формировались в самостоятельные группы. Немало белорусов было и в батальонах «Азов», «Донбасс», «Айдар». Отдельно выделялась среда футбольных болельщиков.

При работе с пленными меня особо интересовала психология артиллеристов. Именно от них больше всего страдали мирные жители. И именно они наносили удары по школам, жилым кварталам, больницам и храмам. Поэтому я старался лично побеседовать с некоторыми из них.

С учетом того, что мне хорошо был знаком Одесский регион, помимо повседневной работы я выбрал в качестве своего целевого интереса 28-ю одесскую механизированную бригаду. Бригада была почти полностью укомплектована одесситами, жителями Николаевской области, активно воевала против нас и, самое главное, обладала значительным количеством используемой артиллерии.

Бригада ранее дислоцировалась в районе одесской Чабанки^66, на одном из пляжей которой я так когда-то любил отдыхать. С 12 октября 2014-го располагалась в Красноармейском районе находящейся под контролем украинцев части ДНР, в поселке Красное. Состояла из реактивного дивизиона в количестве трех батарей, подразделения пехоты численностью порядка тысячи и разведподразделения из пятисот бойцов. Всего в бригаде было около трех тысяч военнослужащих.

Полковник Лещинский и другие руководители 28 одесской механизированной бригады Вооруженных сил Украины, принимающей участие в обстрелах Донецка

Я пообщался с пленными и нашел для себя неутешительные ответы на интересующие меня вопросы.

Обстановка в воинской части, которая в Украине считалась одним из наиболее героических подразделений, отражала общее положение дел в вооруженных силах неприятеля.

Командовал бригадой Вячеслав Лещинский, которого украинская военная прокуратура в дальнейшем обвинит в утере заявок, из-за которых формирование останется без снабжения и начнет выживать за счет помощи волонтеров и грабежа населения.

Более того. Украинские активисты обвинили Лещинского, которого еще совсем недавно называли героем, и в продаже волонтерской помощи.

Результаты обстрелов Донецка 28-й одесской механизированной бригадой вооруженных сил Украины

В дальнейшем уголовные дела в отношении старших офицеров этой бригады в Украине станут массовыми. Одним из самых громких будет задержание командира одного из самых боевых батальонов за взятку в размере более миллиона гривен за то, что в Украине назовут «содействием контрабанде на территорию сепаратистов».

Обстановка среди личного состава была абсолютно деградированной. Тотальный алкоголизм, из-за которого в украинских вооруженных силах появился термин «аватары» – за характерную синюшность адептов алкоголя. Регулярные факты мародерства. Постоянное дезертирство, когда служить могли лишь те, кто не смог убежать или надолго лечь в «больничку». Только на 25 августа 2014 года дезертиров было 57 человек.

Особо интересовал меня реактивный дивизион. Из его «Градов» били по Донецку. Опрос пленных показал следующее. Дивизион состоял из трех батарей. Командовал им тогда подполковник Виталий Биленький. В свою очередь, первой, основной батареей на тот момент руководил капитан Марченко Олег Владимирович. Общее количество военнослужащих – 150 человек, 12 реактивных установок ГРАД-БМ-21 (40 зарядов каждая).

В качестве примера я взял неделю декабря 2014-го и исследовал, как же работает противник. Первая батарея выезжала для ведения огня 3, 4, 5 и 6 декабря, на четырех БМ-21, в темное время суток.

Принцип нанесения ударов четко отличался по ситуации. Либо били по конкретным координатам возможного расположения вооруженных сил ДНР. Таких ситуаций было не так много, а если и были, то координаты в основном представляли разведчики бригады. К качеству работы разведчиков были серьезные претензии у самих украинских бойцов. Зачастую, чтобы не рисковать жизнью, координаты просто придумывались.

Другим, более частым вариантом являлась необходимость отстрела боеприпасов и оформление докладов в этой связи, а также активность накануне приезда разнообразных проверяющих. В таком случае били просто наугад, в сторону Донецка или других населенных пунктов ДНР.

Ну и третий, наиболее мерзкий, но тоже нередкий вариант. Просто так. Показать сепаратистам, где раки зимуют. Били, понимая, что стреляют именно в мирное население. В основном это происходило в ночное время либо после обильного принятия алкоголя офицерами, либо после значительных потерь своего личного состава. Часто такое бывало после выдачи очередной зарплаты, что тоже влекло повышенную алкоголизацию. К сожалению, делали это не «западэнцы», не американские или грузинские наемники. Это были жители того района, который считался пророссийским. Эх, Одесса, Одесса…

Жулики

В мутной воде, как известно, рыбку ловить легче. Любая революционная история притягивает всевозможных жуликов, которые рассчитывают погреть руки на стыке процессов, когда старое сломано, а новое еще не сформировано. Это благодатная среда для желающих удовлетворить свои потребности в нестабильной и критической обстановке. Тут набор разнообразный и комплексный. Амбиции, политические прожекты, финансовые аферы и просто сумасшедшие.

…Концерт Иосифа Кобзона по случаю инаугурации Александра Захарченко в должности Главы Донецкой Народной Республики.

Прошла торжественная часть и само выступление. На очереди товарищеский ужин с участием Захарченко, Кобзона, командования вооруженных сил и членов Кабмина.

Я спускаюсь в минус первый этаж «Столичной гостиницы», где накрыт стол. Почти все уже на месте. Проходя мимо охраны, вижу, что в зоне отдыха стоит красивый старик благородной внешности. Дорогой, явно итальянского кроя костюм-тройка, лакированные штиблеты, на жилете висит золотая цепочка карманных часов. Высокая прическа седовласой гривы хорошо уложена. На груди по обе стороны пиджака, больше напоминающего фрак, россыпь наград. Старик неподвижно вытянулся, гордо держа спину.

Рядом с этим воплощением аристократизма молоденькая круглолицая девушка с завитыми локонами в скромном кружевном платье перебирает стройными ножками.

Иду дальше и краем глаза вижу, что к символу мезальянса подходит Юрий Лекстутес и о чем-то оживленно говорит.

Настораживаюсь. Лекстутес формально считается исполняющим обязанности министра культуры ДНР, но в новый Кабмин он переназначен не будет. За двое суток до этого мы с Захарченко и Березой провели полдня, обсуждая структуру и состав нового правительства, которое Александр Захарченко своим решением введет. В числе прочих решение с подачи Березы было принято и по Лекстутесу. В отношении Юрия Олеговича МВД ДНР собрало материалы о мошеннических действиях, и чуть позже он будет арестован.

…Вспоминаю свое первое заседание Кабмина в правительстве Александра Бородая. На нем я был назначен на должность министра. В конце длинного стола сидел мужчина с гарнитурой мобильного телефона на ухе. Я тогда еще не знал почти никого из состава правительства. После совещания человек с гарнитурой подошел ко мне и сказал:

– Здравствуйте! Я министр культуры! Помогите мне! Уже пять дней я сижу под арестом в батальоне «Восток»!

– Как же вы оказались здесь?

– Они привезли меня, чтобы я подписал нужные им документы и поставил оттиск печати, находящейся в кабинете!

Естественно помогли и вмешались. Лекстутес продолжил работать в своей должности.

…И вот Лекстутес общается с седовласым красавцем. Зная, что с ним не все в порядке, я решил прояснить, что за люди.

Отвожу Лекстутеса и задаю ему вопрос, кто это?

– О-о-о! Это очень серьезные люди! Они обеспечат Александру Владимировичу международную поддержку на высочайшем уровне! Это представители Дома Романовых! А с Домом Романовых напрямую работает российская разведка и все правительства Европы!

– А кто их привел?

– Ну, я.

– Ясно.

Возвращаюсь, подхожу к старику.

– Здравствуйте, здравствуйте. Вы кто, уважаемый?

– Я полномочный представитель Ее императорского величества и полномочный поверенный Императорского дома! Милая дама – моя помощница. – На этих словах девушка делает полукниксен.

– А подробнее? – спрашиваю я и в ответ слышу запутанную речь про Матильду Кшесинскую, князей Владимира, Андрея и Бориса Владимировича и сложные взаимоотношения с ассоциацией Дома Романовых.

– Так вы от Марии и Георгия Романовых? – уточняю я. С этими «августейшими особами» я хотя бы сталкивался ранее по роду своей предыдущей деятельности.

– Нет, мы альтернативная ветвь!

– А что у вас за награды? – я поворачиваю несколько висюлек реверсом к себе. Они большие, яркие и бессмысленные. Номеров нет. – Государственные?

– Нет, ну, общественные.

– А это чья? – показываю на многолучевую звезду с правой стороны груди размером с небольшое блюдце.

– Это, понимаете… – Дальше какая-то неповторимая и сложная игра слов, среди которых слышны «герой», «доблесть», «высочайше», «Божьей волей», «выдающиеся» и что-то еще.

– А кем учреждена и кто вручил?

В ответ опять какая-то абракадабра из «ассоциации», «союза», «общественного геральдического совета» и «монархических экспертов».

– Кто руководитель этой организации?

– Я…

– То есть сами себя наградили?

– Ну, как бы да.

– И много экземпляров этой награды?

– Три…

– А членов организации?

– Понимаете…

– Ясно.

Старик, осознав, что терпит фиаско, начинает нервничать и, видно, хочет произвести на меня впечатление. Сбивчиво рассказывает бред про свои заслуги перед человечеством. Итогом является попытка сунуть мне в руку компакт-диск блатных песен в его собственном исполнении. На диске он значится кем-то вроде «Николы Питерского».

Вопросов больше нет.

Иду к охране, приказываю немедленно выпроводить пару и вывезти ее за пределы города в сторону границы.

Были жулики со схемами посложнее. Осенью и к началу зимы 2014-го в Донецк зачастили махинаторы монетарного расклада. Их проект назывался «Деньги Новороссии».

Интернет и даже некоторые СМИ заполнила информация о создании «валюты Новороссии».

Ловкими прощелыгами был очарован тогдашний председатель Верховного совета ДНР Борис Литвинов. Именно с площадки парламента началась атака по созданию того, что они называли «расчетными знаками». При этом Литвинов так с головой нырнул в эту порочную ситуацию, дискредитировав себя, что в итоге потерял и должность председателя Совета, и возможность сформировать в нем свою политическую силу. Хотя были основания полагать, что используется он «втемную», до конца не понимая сути проводимой с ним игры.

Идея обосновывалась отсутствием в ДНР необходимого объема денежной массы. Украина действительно делала все, чтобы лишить республику финансового оборота. На руку этому играли и боевые действия, приводящие к остановке предприятий и вывозу бизнесменами наличности. Было очень непросто. Но предлагаемые шаги точно не были выходом.

Еще в Приднестровье я видел, как тяжело на самом деле дается создание национальной валюты для небольшой непризнанной территории, и прекрасно понимал утопичность происходящего. В Приднестровье это была вынужденная поэтапная мера. Сначала просто клеились местные марки на денежные купюры СССР, позже, с большим трудом, были введены приднестровские рубли. Если бы у Приднестровья был бы хоть какой то шанс перейти на российские дензнаки, то республика бы им воспользовалась.

Образец так называемых «денег Новороссии», являющихся одной из глобальных мошеннических попыток формирования капитала на войне в Донбассе

Но владелец валюты – Российская Федерация – тогда был категорически против. Мешало и отсутствие общей границы, интегрированность промышленности Приднестровья в Молдову и Европу, что предполагало другие форматы расчетов. Да и постоянный бытовой оборот товаров между граничащими Украиной и Молдовой, при котором были востребованы доллар, молдавский лей и украинская гривна, не располагал к российской денежной единице.

В ДНР же такие меры привели бы к полнейшей внутренней изоляции и окончательному коллапсу. Кроме этого, введение своей ущербной валюты вместо полноценного российского рубля резко осложняло перспективы фактической интеграции региона в Россию.

Махинаторы продвигали следующую схему. Печатается большое количество денежных знаков «рубли Новороссии». Устанавливается курс в соотношении 33 копейки Новороссии к доллару США. Осуществляется пересчет цен в республике, исходя из привязки новых денег к некоему золотому запасу Новороссии (где же он?). В дальнейшем население разбивается на группы, и ему выдается первичный расчетный капитал. Для работающих побольше, для пенсионеров поменьше. В среднем предлагалось выдать около 500 знаков (новороссийских рублей) в соотношении к 1600 долларов. Более того, первая партия этих «денег из „Монополии“» уже была отпечатана.

Но организаторы схемы замахнулись на просто глобальные вещи. Они заявили о том, что под их руководством создается государственная корпорация развития Новороссии, в управлении которой должны быть переданы все (все!) ресурсы ДНР и ЛНР. Предприятия, уголь, все прибыльные отрасли! Для этого они заявляли о «безоплатной приватизации» или же о формальном выкупе предприятий. Но! Правильно. Угадали. За «деньги Новороссии»! Губа была совсем не дура.

При этом комбинаторы не стеснялись заявлять о поддержке схемы высшим руководством России. С трибун пресс-центров они заявляли: «Ну, никто же официально из России не возражает?! Значит, там все за!».

Суть аферы была проста и очевидна. Печатается огромное количество фантиков, цена которых равна цене бумаги. Потом открываются обменные пункты, так как первоначально розданные купоны позволяют лишь купить продукты и раздать долги. И происходит чудо! Ты через окошки обменников и государственные кассы даешь бумагу. А тебе в ответ – полновесные доллары, евро, гривны, рубли и прочее. В соотношении к нескольким миллионам населения и внутренним потребностям промышленности навар предполагался просто фантастический. Он мгновенно озолотил бы аферистов.

На то, что схема похоронит республику, им было просто наплевать. При этом, как всегда, история обосновывалась длинными и псевдонаучными рассуждениями о законах экономики и политических процессах. В общем, довольно стандартная ситуация. Естественно, были приняты все необходимые меры, чтобы история не имела своего деструктивного продолжения.

Были мошенники и повеселее.

В конце января 2015-го подчиненные доложили мне материал в отношении некоего «влиятельного незнакомца».

Согласно первичным данным, в одном из донецких увеселительных заведений «Шиша Бар» данное лицо угрожало другим посетителям пистолетом и публично заявляло о себе как об одном из «хозяев города».

Ну, хозяин и хозяин. Надо, значит, познакомиться. Я ведь был в Донецке в гостях. Ну и подрабатывал на общественных началах как бы.

Начали искать. Объект передвигался на красной «мазде» премиум-класса. Пользовался то удостоверением Генпрокуратуры ДНР, то ссылался на Народный совет.

При этом регулярно упоминал свою близость к Захарченко. У меня уже было фото с одной из камер наблюдения, с которым я подъехал к Захарченко. Александр долго изучал его, потом сказал, что не знает человека.

В общем, его, конечно, нашли. Им оказался мошенник, объявленный в розыск в Украине по двум десяткам уголовных дел. Товарищ жил на широкую ногу, пользуясь своими исключительными способностями входить в доверие и формировать вокруг себя ощущение приближенности к власти. Пистолет, которым он угрожал, был травматическим.

Парень (его звали Дмитрием) успел к тому времени познакомиться с массой местных чиновников, в том числе и министерского уровня. Он активно формировал сеть нужных связей.

Захарченко захотел с ним пообщаться, так как упоминался в речах очередного Хлестакова.

Я сам привез задержанного домой к Захарченко.

Парень нервничал, не понимая, куда его везут. Он был франтовато одет. Дорогой костюм, стильная обувь, изящный тонкий модный галстук. На пальце руки массивный перстень. Золотые швейцарские часы, большой надушенный носовой платок. Очень располагающие манеры.

По дороге Дмитрий пытался пообщаться со мной, но я просто приказал ему закрыть рот.

Приехали, вошли в дом. Ждем. Входит Захарченко.

Мой клиент вскакивает и подбегает к Александру.

– Александр Владимирович! Вы мой идеал! Я голосовал за вас! Спасибо небу, что дало мне возможность пообщаться с вами! У меня есть столько вам сказать! Спасибо, что согласились выслушать меня! – Это при том, что он до этого мгновения даже не знал, куда его везут.

Захарченко обрывает его, задает несколько коротких вопросов и уходит.

В общем, это был тот единичный случай, когда мы через личные милицейские контакты отдали задержанного в Украину, где он ранее был объявлен в розыск.

Слухи

– Безлер лично рубит арестованным ополченцам руки!!!

– Та не руки, а ноги! И не он рубит, а взвод бешеных молодых баб-манекенщиц! Он их в подвале держит и на мужиков натравливает!

– Перестаньте! У Безлера в Горловке образцовый порядок, а вот кто настоящий палач, так это Ходаковский. Это у него еще от СБУ осталось!

– Ходаковский?! Да ему слабо на передовую выйти, отсиживается в своей пиццерии. Он вообще ничего не рубит и ни в чем! У него другая проблема. Он от Ахметки взял десять лимонов, чтоб Донецк укропам сдать! С пятой базы своей сделает проход, и укропы зайдут. А на третьей базе у него уже укропы прячутся и диверсантят в городе по ночам! Он же СБУшник!

– Какая пятая база?! Я вчера на ней с Хорватом и Сан Санычем был! Там нормально все! У нас главная проблема с Хмурым! Он же миллиардер уже на деньгах разграбленных банков, обменниках, проститутках и отжатом автовокзале!!!

– В общем, порядка не будет! Вроде МГБ взялось, но Пинчук сейчас в подвале на Лубянке закрыт. Прямо в Москве арестовали!

– Важнее, что Захар из города с награбленным сбежал! Вчера его «мерсы» свалили в сторону границы!

И т. д. и т. п.

Слухи разъедали сознание ополченцев, а желание почесать язык при минимизации традиционного отдыха формировало новый вид досуга.

С конца октября 2014 года Донецк стала будоражить информация о диверсионно-разведывательных группах противника, якобы готовящих и совершающих теракты. Постоянно упоминалась некая мусоровозная машина или микроавтобус, на которых перевозят минометы, отрабатывают из них цели в городе и спешно скрываются.

Реальных предпосылок для этого было не так много, но слухи развивались на фоне резкой интенсификации обстрелов жилых районов города не только артиллерией, но и минометами. Гибло большое количество мирных жителей, уничтожались дома и другая инфраструктура. Открытие нового учебного года в Донецке закончилось артиллерийским и минометным расстрелом одной из школ. С учетом относительно небольшой дальности в два-три километра для, например, 82-мм миномета, возникали вопросы мест нанесения ударов. Противник бил с занятых им окраин, но имелись предположения и по диверсионной активности. Мы знали, что противник в усиленном режиме пытается готовить диверсантов и террористов, но на тот момент все-таки чаще сталкивались с энтузиастами-националистами, отморозками или одурманенными фанатами. Постепенно уровень системной подготовки преступников становился выше, так как к их обучению подключались профессионалы из числа западных инструкторов, которые уже не первый год формировали аналогичный контингент по всему миру.

Однако на тот момент информация о ДРГ^67 подтверждалась едва ли в сотой части от общей болтовни. Это, ко всему прочему, очень затрудняло реальную противодиверсионную работу, которая была крайне необходима.

При этом мы наблюдали в большей степени традиционную деятельность диверсионно-разведывательных групп. Широко известен 400-километровый рейд, который украинские десантники совершили по нашим тылам в августе 2014-го. Детали этого похода в подробностях мне потом с нескрываемой гордостью и удовольствием излагал пленный комбат 81-й десантной бригады Олег Кузьминых. Но было и множество других вылазок групп противника. В начале событий имелась информация, что диверсанты поступают на службу в ополчение и, пользуясь выдаваемыми документами, оружием и транспортом, совершают вылазки и преступления. Такая информация тоже требовала кропотливой проработки и адекватной реакции. Подобные факты выявлялись, что было возможным исключительно при грамотном профессиональном подходе структур безопасности.

В октябре 2014 года произошло несколько попыток обстрелять здание МГБ. Один из корпусов был поврежден, почти все окна оказались выбиты, ранены несколько сотрудников, погибли случайные гражданские.

Исходя из постоянных разговоров о ДРГ, я приказал сформировать сводные группы патрулирования города, разбив его на секторы. Создали оперативный штаб, которому было поручено скоординировать оперативную деятельность в данном направлении. «Наружка» и другие службы вели постоянный оперативный поиск. 31 октября 2014-го по предложению МГБ был подписан и принят к исполнению комплексный межведомственный план взаимодействия, который на системном уровне позволял скоординировать необходимые усилия.

Результатов было не так много ввиду излишней раздутости слухов. Правда, обнаружили несколько лежбищ и схронов классических украинских ДРГ, которые, заходя на нашу территорию, корректировали обстрелы, организовывали засады. У моих бойцов были боестолкновения с ними. С обеих сторон были потери. Несколько диверсантов при попытке захода на нашу территорию были уничтожены под Горловкой и Новоазовском. Но это сильно отличалось от будоражащей город информации.

В целом антидиверсионная и антитеррористическая работа требовала максимально возможной согласованности и скоординированности всех силовых структур и ключевого участия значительного сегмента моего ведомства. Сил постоянно не хватало, и приходилось изыскивать любые резервы.

Грустным курьезом в этой связи оказался вновь прорезавшийся на горизонте Стрелков. В начале февраля 2015-го он в информпространстве опубликовал пафосное заявление о готовности служить в силовых структурах ДНР и просьбе его «отмобилизовать».

СМИ взорвались заголовками «Игорь Стрелков мобилизуется в Донбасс», «Экс-министр обороны Игорь Стрелков рвется на передовую» и прочими.

Так как в его послании, в частности, говорилось: «…имею значительный опыт оперативной, оперативно-боевой и руководящей разведывательной и контрразведывательной работы в прифронтовой и зафронтовой зоне, а также борьбы с НВФ и бандподпольем… В любом из данных качеств готов быть призван на службу в Вооруженные силы или органы безопасности ДНР или ЛНР», то, как действующий министр госбезопасности, я решил, что на безрыбье, как говорится, и рак щука.

Профессионалов не хватало, а Гиркин хоть и оказался абсолютно некомпетентным и истеричным полководцем, но опыт в сфере антитеррористической работы в Чечне действительно имел. Я провел все необходимые консультации в этой связи и принял решение назначить его своим советником по борьбе с терроризмом под гарантии, что он действительно будет работать, а не раздувать свой костер тщеславия. Но ожидание поступления данного заявления в мой адрес оказалось напрасным, как и в адрес других заявленных адресатов. Гиркин решил, что для приема на службу достаточно заявления в СМИ или в социальных сетях интернета, и его не нужно посылать потенциальному работодателю. Вероятно, отвечать ему я тоже должен был через СМИ. Это было новое передовое слово в технологиях трудоустройства и приема на службу. Ну а если серьезно, то персонаж опять попиарился на горе и бедах Донбасса вдали от трагических событий, на которых он строил себе капиталец.

Слухи. Есть у спецслужб и правоохранительных органов такая методика. Называется «разобщение преступных и деструктивных групп путем компрометации лидеров». Суть, как понятно из названия, проста. Намеренно создавая и распространяя порочащие слухи, можно часто добиться большего, чем силой и деньгами.

– Да кому ты подчиняешься?!! Ты пришел за идею, а этот твой командир-херой карманы набивает!

Методика несложная. Очернительство под морализаторский рефрен.

И в самом деле, значительная и основная часть власти лидеров, особенно неформальных, держится на авторитете. Именно он заставляет подчиненных безропотно выполнять приказы. Если же зажечь фитиль сомнений, вложить в головы мысль о том, что твой лидер – подлец, вор, трус, дегенерат, то рано или поздно иерархия подчиненности и эффективности начнет сыпаться. Особенно ярко такие ситуации проявляются на войне. Командир управляет в условиях экстрима. Бойцы находятся в постоянной готовности убивать и умирать. В этом суть настоящего солдата – убивать и умирать по команде. Такие стрессовые для психики большинства состояния обостряют мировосприятие, самоидентификацию и оценки людей.

В безостановочных потоках слухов было несколько магистральных тенденций. С одной стороны, противник через СМИ и свою агентуру перманентно генерировал различные «дезы». Это недорого и вполне эффективно. С другой – местная неразбериха, различные следствия еще довоенных конфликтов, фантазии ряда не вполне адекватных ньюсмейкеров создавали плавильный котел для сплетен. Плюс некоторые подлецы, пытающиеся сделать себе политическую карьеру на войне, раздували вбросы украинцев или создавали собственные.

Можно было наслушаться чего угодно! Про караваны машин с золотом на большую землю, про постоянную рубку частей тел отдельными командирами, про безостановочные торги с ахметовцами и укропами за сдачи населенных пунктов, про бесконечную вереницу заговоров и переворотов и прочее, иногда помельче, но не менее яркое. Какие-то предпосылки у чего-то иногда бывали, но в основном приходилось сталкиваться с полным бредом. Как известно, сон разума рождает чудовищ. И здесь все зависит от привычки и навыка относиться к информации как поэлементному продукту со своим алгоритмом.

Меня регулярно атаковали подчиненные и активисты других ведомств и отрядов с инициативами срочных мер в связи с такими слухами. С учетом большого на тот момент количества энтузиастов-ополченцев, принятых на службу, а также сотрудников, имеющих опыт преимущественно кабинетной работы, приходилось постоянно сдерживать такие порывы и направлять в более профессиональное русло.

Дело в том, что оперативные работники любой правоохранительной или специальной структуры делятся на категории в зависимости от специфики работы с информацией.

Допустим, сотрудники внутренних дел не склонны к длительным проверкам сведений просто в силу критериев эффективности служебной деятельности. Преступление должно быть раскрыто, и чем быстрее, тем лучше. Особенности деятельности органов государственной безопасности, напротив, предполагают намного более длительный путь работы с информацией с далеко не всегда очевидным конечным результатом. Тут первоначальные данные, даже при их подтверждении, могут реализовываться не через уголовные дела, а путем различных «профилактических мероприятий», комбинаций, спецопераций, информирования соответствующих органов власти, применения административных мер, устранения предпосылок и условий деструктивной деятельности и, в этой связи, запретов выезда за границу, перемещений по работе и прочего подобного.

Естественно, внутри таких структур есть свои разделения на специализации. В итоге появляются подразделения и сотрудники, в большей или меньшей степени ориентированные на результат либо, наоборот, на процесс. Такое разделение также позволяет учитывать личные качества оперработника. Ряд спецслужб такой подход вводят в организационный принцип своего структурирования, отделяя добывающий и обрабатывающий сегменты. Как и в любом процессе, здесь нельзя обойтись без крайних форм, часто превращающихся в рутину.

В итоге, например, в полиции появляются работники, не способные к качественной деятельности по добыванию информации и работающие по «палочному» принципу, когда во что бы то ни стало надо дать «палку», то есть внести в статучеты данные о раскрытом преступлении. Это приводит к фальсификациям, подлогам. А в госбезопасности формируются сотрудники, работающие «на сейф и в стол», то есть в основу отчетности берущие принцип количества составленных «справок» и прочих бумаг без учета их эффективности. В таком случае рождается абсолютная безответственность за достоверность твоих документов.

Более серьезные проблемы начинают возникать, когда такие сотрудники, всю свою карьеру в основном пассивно работающие с информацией, получают полномочия распоряжаться человеческими судьбами и принимать соответствующие решения. В МГБ ДНР таковых тоже оказалось некоторое количество. С выпученными глазами эти люди приносили ко мне всяческий информационный мусор и требовали «реакции».

Но спецслужба как раз и должна отличаться от уличной лавочки с бабушками, лузгающими семечки, профессиональным подходом к данным. С этим были проблемы. Приходилось разъяснять известные любому настоящему профессионалу вещи. Я за годы своей достаточно интенсивной оперативной деятельности ни разу не столкнулся с информацией, которая бы на стадиях получения и реализации совпадала. Так устроены люди. Даже если твой источник с тобой абсолютно искренен, то его слова подобны воде, идущей по трубам. В зависимости от чистоты, исправности, изношенности микрочастицы коммуникаций оставляют свой след в жидкости. Еще хорошо, если это вода, а не менее приятные субстанции. И сведения людей отражают их особенности, окрашиваясь в оттенки их личности. При этом часто на их сообщение в органы безопасности накладываются личные интересы, амбиции, корысть и прочее.

В результате информация становится субъективной, и в придании ей объективного характера как раз и состоит задача работника. На это должен был направлен процесс его служебной деятельности. Вместо этого часто, и особенно на войне, возникает соблазн «быстро отреагировать». Как следствие – массовые аресты, поспешные дискриминационные меры, незаконные методы. Это на руку противнику.

Поэтапные кадровые «чистки», которые я начал, были направлены в том числе и на то, чтобы избавиться от подобных проблем, хотя, естественно, такой процесс должен быть постоянным.

Одной из главных сложностей в любой экстремальной ситуации при принятии управленческих решений является объективность и достоверность информации, берущейся в расчет. С этим регулярно возникали сложности.

Как пример, вспоминается очередное штабное совещание в январе 2015-го, на котором ответственные офицеры и командиры долго спорили о возможности взятия Песок^68 имеющимися силами. Это позволило бы отодвинуть противника от Донецка, а при успешном взятии Марьинки – полностью прекратить обстрелы города украинской артиллерией. При этом шли доклады о характеристиках и степени боеготовности различных подразделений ополчения, готовых ударить по противнику. Доклады были друг другу прямо противоположны.

В итоге Александр Захарченко не выдержал и сказал, что поедет на место и сам разберется. Мы с Олегом Березой отправились с ним.

Выехали к предполагаемому штабу наступления, которым являлся передовой опорный пункт ополчения.

Подъезжаем. В радиусе километра от штаба деревьев практически нет. Из земли торчат какие-то горелые штурпаки. Сюда явно регулярно бьют всем, чем возможно. Холодно. На земле грязный снег, кое-где прикрывающий рытвины от обстрелов. Стучим. Из подвала штаба выползает помятый боец, подслеповато щурится на дневной свет и с недоумением смотрит на нас.

– Кто старший?

– Жора…

– Подразделение?

– «Восток».

Спускаемся в штаб, вызываем старших, заслушиваем обстановку.

– Какими силами располагаете?

– Шсят восемь человек…

– У противника?

– Ну, человек триста-четыреста…

Далее обсуждаем эффективность работы нашей артиллерии и боевой потенциал противника.

М-да… Вот тебе и наступление… Шестьдесят восемь против четырехсот.

Захарченко требует провести его на передовую. Бойцы отвечают, что он уже на передовой. Захарченко настаивает на выходе к передним позициям.

Вызывается молодой подтянутый парень в краповом берете с нашивками «Востока». Представляется Кадетом.

Выходим. Тут наш проводник поясняет, что он больше чем троих не поведет. Местность просматривается, и если людей будет больше, то нужно сразу же быть готовыми к обстрелу и бою, причем в затяжном режиме.

Вся многочисленная «личка» Захарченко, Березы и моя начинает собираться. Мы приказываем всем остаться на месте. Ребята в возбужденном недоумении. Семен и Беркут – адъютант и главный охранник Захара – долго с ним спорят. В итоге мы все же отъезжаем втроем, плюс Кадет, который показывает дорогу.

Захарченко рулит и включает радио.

В машину за руль садится Захарченко, проводник рядом. На задних сиденьях я с Олегом. Уже привычная схема.

Боец бригады «Восток» с позывным «Кадет», поселок Пески

«Я знаю пароль, я вижу ориентир, я верю только в это, любовь спасет мир», – поет Вера Брежнева как бы в укор происходящему вокруг нас.

Проводник негромко делает замечание, и Александр, спохватившись, выключает радио. В самом деле. Можем не услышать мину. Укропы не разделяют филантропию поющей соотечественницы.

По дороге Кадет рассказывает, что мечтает вернуться в Славянск. У него оттуда девушка, с которой договорились расписаться только тогда, когда опять возьмем город.

Через повороты едем к «Вольво-центру», заезжаем в него. Внутри, у АГСа с наваленными рядом «улитками», оставляем машину и через другой вход идем на позиции. Первым – Олег, за ним Захарченко, я прикрываю им спины.

Заходим в маленький блиндаж. Все не помещаются. Осматриваем местность, Захарченко задает уточняющие вопросы.

Бойцы с позиции предупреждают, что в любой момент может начаться обстрел. Если он будет сильным, рекомендуют прыгать в большую квадратную яму, выкопанную при входе в блиндаж. Смотрю в яму и прикидываю, как лучше уложиться. Так как я самый тяжелый, то вопрос непростой. Если первым бросить Захарченко и прыгнуть сверху, то можно ему сломать шею. Если первым прыгнуть самому, то некрасиво. Над полем неторопливо плывет тяжелый зимний грязно-мутный туман. Противник совсем рядом.

Заканчиваем и едем обратно.

Опять убедились, что все нужно проверять самим на месте.

Замыкая котел

– Сань, ты куда собрался?

Зайдя в кабинет Захарченко, мы увидели его собирающим разгрузку. Было ясно, что едет куда-то на передовую.

– Мы же договаривались: куда ты, туда и мы.

– Пацаны, хочу посмотреть, что там на Марьинке. Есть вариант ее взять.

– Хорошо, но мы поедем с тобой.

– Идет.

Мы с Олегом несемся домой, быстро меняем свои гражданские костюмы на «горку», к пистолетам добавляются автоматы, гранаты и БК. В это время довооружается «личка». Они уже привыкли, что министры могут рвануть туда, где жарко.

Возвращаемся на «Алтай» и оттуда вместе с Захарченко едем на передовую, в район Марьинки. Останавливаемся у здания овощного магазина. На обратном пути его уже не будет.

Беседуем с бойцами, и в этот момент начинается обстрел. Сначала летят мины, потом к ним присоединяется ствольная и реактивная артиллерия. Уходим в прилегающий штаб роты, находящейся на позиции. Здесь можно более-менее спокойно поговорить. Докладывает Абхаз, за ним Монгол, потом еще несколько командиров. Становится очевидным, что первоначальный план в ночи завести в тыл противника несколько малых групп, а затем, отрезая улицу за улицей, скоординированно ударить, нереален. Мешают особенности рельефа, укрепления противника и утеря фактора внезапности. Прорабатываем варианты.

В это время докладывают о том, что запланированный ранее выход одного из подразделений для развития наступления под Углегорском сорван. Едем в штаб корпуса разбираться.

В штабе мы выслушиваем странную историю о том, что бойцы не пошли в атаку, потому что хоронили своего товарища. В ходе более детального разбора становится понятным, что для наступления просто не хватает людей. В итоге Олег поднимает весь резерв спецназа МВД. Вместе с «Соколом» и «Беркутом» набирается человек 150. Я добавляю резерв спецназа МГБ. Еще 75–80. Захарченко поднимает чуть более полутора сотен из свежесозданной Республиканской гвардии. Формируем колонну и едем в штаб третьей бригады в Горловку.

Следующие трое суток мы на месте рожаем новый план наступления. Спим там же, в штабе. Город Углегорск является ключевой точкой замыкания дебальцевского котла^69. Без него никакого котла не будет.

Первоначальный план прост. Брать Углегорск опасно и сложно. Поэтому нужно перерезать дорогу на Артемовск и прилегающие господствующие высоты. Таким образом, город станет частью котла.

Операция запланирована на раннее утро 28 января. Сводная штурмовая группа должна с опушки лесополосы выдвинуться на позиции. Так как направление движения заминировано, перед группой двинутся два танка с минными тралами. За взаимодействие танкистов «Дизеля» и штурмовой группы отвечаю я.

Утро. Теряются драгоценные минуты и часы, но движения нет. Танкисты не могут установить тралы на танки. На одном из танков нет нижних бонок, необходимых для закрепления трала, на другом проблемы с лебедкой.

Начало двенадцатого. Мы отводим Захара в «командирскую» комнату и уговариваем свернуть операцию. Вовремя. Через полчаса после отхода группы место ее нахождения выжжено артиллерией противника. Когда позже мы будем анализировать ситуацию, то придем к общему выводу, что произошедшее оказалось к лучшему. Попытки реализовать этот план привели бы к значительно бóльшим потерям и временной затяжке, чем последующие события.

И тогда Захар предлагает взять город.

Штабисты корпуса в нерешительности. Сил для штурма не осталось, все рассредоточены по линии фронта наступления на Дебальцево. Но мы настаиваем. Усиливаемся батальоном «Вани Севера» третьей бригады, который должен исполнять роль обходного удара. По сути, это наступление ломает все каноны военного искусства. Штурмовая группа состоит примерно из 370 бойцов. У обороняющегося противника минимум в полтора-два раза больше. Основа украинского гарнизона – части 128-й Закарпатской горно-стрелковой бригады плюс приданные подразделения. Расчет на артиллерию, внезапность и наглость. Ну и на удачу, это главное.

По плану наша артиллерия должна подавить блокпосты противника, после чего ударная группа начнет наступление. Общая координация поручается Кроту, который от Хмурого перешел в Республиканскую гвардию, старшие по группам от МВД – Алексей Дикий, от МГБ – Монгол. Реально моим спецназом руководит Василий «Ленин» Евдокимов, который в дальнейшем вместе с Диким получит Героя ДНР за Углегорск и Дебальцево.

Отработала артиллерия, началось наступление. Можно заходить пехоте. Тут Дикий докладывает Березе, что якобы уничтоженный блокпост продолжает стрелять по ним.

Уточняем у артиллеристов, те связываются с корректировщиками – блокпост уничтожен!

Да что ж такое, бойцы из-за «утеса»70 укропов голову поднять не могут! Олег настаивает, артиллеристы шушукаются, отходят и по «арахису» ставят уточненную задачу. Перепутали координаты. Пока наша артиллерия работает по блокпосту по схеме брусиловского огневого вала, парни начинают штурм. С другой стороны города пытаются атаковать бойцы Севера, но атака захлебывается после семи трехсотых.

Наша группа вошла. В течение дня несколько отрядов постепенно продвигались к центру, навстречу друг другу. Когда становится понятным, что штурм удался, наступающие начинают усиливаться подразделениями, перебрасываемыми с других направлений фронта.

– Саша, ты куда?! – В момент начала штурма Захарченко стремительно идет к выходу вместе с адъютантом Семеном.

– Да поеду, посмотрю…

– Куда ты поедешь?! Ты пойми! Координация между подразделениями, слаженность и активность штабных сейчас держится только на тебе! Если ты сейчас рванешь на передовую, наступление посыплется. Да и разрозненные группы, работающие автономно, подтянутся к тебе, нарушив запланированный порядок. Ты нужен в штабе.

Захарченко неохотно соглашается… Еще полдня он управляет боем на месте. Во второй половине, когда становится понятным, что вход в город успешно осуществлен, он опять начинает собираться. В этот раз мы не возражаем. Штабные справятся, а в бою наши бойцы. Едем.

Сначала прибываем к зданию администрации одной из шахт. Там Захарченко общается с местными жителями, дает интервью прессе. В это время я связываюсь со своими и подтягиваю резерв из комендантского подразделения МГБ.

Садимся с Захарченко в джип, выезжаем. За рулем сам Захарченко, рядом инструктор его охраны дагестанец Мага. Мы с Олегом на заднем сиденье.

Едем в сторону въезда в город. И тут нам навстречу выкатывается БТР. Белые полосы! Полоски «беременности» говорят о принадлежности Украине! Черт, по докладу же это наша территория, самый въезд в город! Неужели контрнаступление?! Мы едем по узкой полосе дороги в поле. Свернуть нельзя, вся территория проезжей трассы заминирована. На обратном пути мы в этом убедимся.

Мы готовимся выпрыгнуть из машины. На спинке сиденья висит РПГ-18, Мага после остановки машины хватает гранатомет. А, нет. Нормально все. Присмотрелись. Наши! Едут на трофейной технике. Опознали по флагу. Вышли, переговорили, тронулись дальше.

У укропского блокпоста нас встречает Дикий и Монгол, которые докладывают обстановку. Группы движутся в сторону центра города к железнодорожному вокзалу. Садимся в машины, едем туда.

Вечереет. Мы останавливаемся у подбитого танка. В трехэтажном обшарпанном здании напротив пламя выбивается из нескольких верхних окон квартир жилого дома под куском снесенной снарядом крыши. Снег пропитывается дымом пороха. Ощущение открытки из детства к 23 февраля с видами взятия Рейхстага.

Осматриваемся и решаем остаться здесь на ночь. Выбираем отдельно стоящее здание, которое раньше было каким-то общественным клубом, назначаем группу для вскрытия дверей и оборудования мест ночевки.

В это время подтягиваются съемочные группы центральных телеканалов во главе с Евгением Поддубным. Захарченко дает ставшее впоследствии громким интервью, в ходе которого раздается выстрел снайпера. Как станет понятным впоследствии, этот снайпер в дальнейшем будет корректировать работу артиллерии противника.

На камеру Захарченко демонстрирует украинский флаг, захваченный у гарнизона города, один из моих подчиненных докладывает ему обстановку. Я попаду в кадр. Впоследствии этот сюжет будет мне дорого стоить. Моя супруга вплоть до этого момента будет уверенной, что я круглосуточно сижу в охраняемом кабинете. Но ее отец узнает в сюжете зятя, сбросит ей ссылку, и мне будет что послушать.

Проходит минут десять, и начинают падать мины. Сначала редко, потом все чаще и кучнее. Проходит еще несколько минут, и подключается артиллерия. После одного из взрывов нас сбивает ударная волна. Злой валится на меня, прикрывая от летящих осколков. Рядом падает Куляб. Я животом ощущаю волны содрогающейся от разрывов земли. Они становятся все ближе, и я пытаюсь свести разъехавшиеся от вибрации ноги. В голове крутится идиотская мысль, что если сейчас оторвет ногу, то нужно хотя бы постараться сохранить гениталии.

Пытаюсь связаться со своим комендантским резервом и приказываю подтянуться ко мне. Обстрел прицельный, и нужно срочно обнаружить корректировщика. Но старший группы начинает придумывать причины, почему не может этого сделать, и я понимаю, что он просто боится.

Лежу рядом с дымящимся танком. Вдруг воздушная пробка закупоривает уши и, пробивая вату кислорода в легких, уходит куда-то в грудь от грохота взрыва, перекрывающего другие. Краем глаза, как в замедленной съемке эпичного кино, я вижу летящую у меня над головой башню подбитого ранее танка. Как станет ясно позже, одна из ракет «града» попала в его боекомплект, который сдетонировал.

Впоследствии кадры обстрела, когда на нас начинает падать небо, облетят телеэфиры в сюжете Поддубного. Я хватаю Поддубного за плечо и кричу ему спрятаться в подъезде рядом с домом.

Бегу к ближайшей пятиэтажке, и тут очередная взрывная волна сбивает с ног. Я падаю лицом в снег и понимаю, что это не только снег. Лицо расцарапано осколками стекла, выпавшего из окон стоящего рядом дома. Сантиметрах в десяти от глаз изо льда и земли торчит большой осколок. Повезло, что не на него.

Лежа пережидаю очередную волну обстрела и забегаю в подъезд. Там уже человек десять бойцов. Мы располагаемся в коридоре.

– Ребятушки, вы зайдите в крыло подальше, там перекрытия надежнее, там безопаснее.

Из двери одной из квартир выходит худенькая старушка и жалостливо смотрит на нас. Черт! Была же эвакуация мирных! Но многие все же остались…

В коридор забегает Крот и докладывает обстановку.

– Где Захарченко?!

– В соседнем подъезде.

Я бегу в дом, в котором находится Захарченко. Темно, фонарики светят слабо.

– Саша! Они работают по тебе! – В дальнейшем станет понятным, что это действительно так. После нашего выезда огонь прекратится. Вероятно, пеленговали телефоны Захара и наши, плюс корректировщик. – Надо уезжать! Пользы от тебя здесь большой нет, ты нужнее в штабе!

Захарченко долго думает и нехотя соглашается.

Посылаем людей определиться, какие машины на ходу. Часть повреждена обстрелом. Захарченко сам за рулем, рядом Мага. Мы с Олегом садимся на задние места, здесь же пристраиваем Поддубного, который пытается храбриться со словами, что он бывал под обстрелами в Южной Осетии. Он ищет своего оператора, которого тоже сажают в одну из машин.

За нами едет мой бронированный микроавтобус с «личкой». Через какое-то время артиллерийские выстрелы начинают следовать за нашей колонной. Несколько снайперских пуль бьют по машинам.

Узкая колея дороги в сторону Горловки неожиданно перегораживается застрявшим микроавтобусом. Мы выскакиваем и пытаемся на руках вытолкнуть машину. Не идет! Садимся в джип и пробуем объехать. Мины! Бок мины большой консервой торчит прямо из-под колеса нашей машины. Повезло, не взорвалась. Потихоньку съезжаем назад в колею.

Застрявшая машина наконец трогается, и мы за ней. В этот момент нас достигает волна «градов». «Градины» ложатся прямо за спиной, одна из них падает на мой бронированный микроавтобус. Осколки разорвут мочевой и пронзят ноги Злому, покрошат ногу Мальте. Там же горит мой рабочий портфель, который я оставил охране.

Мы мчимся в джипе.

– Саня, быстрее!

Задумавшийся Захар добавляет газу. Он абсолютно спокоен. Бывая с ним не раз на передовой, я всегда замечал это деревенеющее спокойствие. Его храбрость не наигранна и абсолютно естественна.

Проезжаем мимо здания администрации шахты. Там находится мой труханувший резерв. Приказываю организовать эвакуацию раненых, чудь дальше мы пересаживаем Поддубного в другую машину, которая уходит вперед, сами тоже трогаемся.

Опять начинается обстрел. В машине выбиты стекла, холодно. Я сижу слева и, выставив автомат в окно, гляжу на поля. Рядом в той же позе, с автоматом в правом окне, сидит Береза. Ночь без остановки пронизывают метеориты обстрелов. За спиной раздается звук, как будто дети швыряют мелкую щебенку. Я накидываю капюшон, но теплее не становится. По приезде мы увидим, что весь багажник иссечен осколками.

За нами едут еще две машины «лички» Захара. Чуть позже одна отстанет. Сидевший за рулем Старый примет осколок, который войдет в тело через бок. На нем надет бронежилет, который сослужит дурную службу. Осколок изнутри ударит в стенку броника, отскочит в противоположную и приготовит кровавую кашу из внутренностей.

Раненых среди наших много. Убитых нет. Мы считаем это чудом, потому что то, что с нами произошло только что, не могло так легко закончиться. Повезло!

Едем в Горловку. Абсолютно темно, дорогу толком никто не знает. Останавливаемся на развилке. Одна дорога ведет в Горловку, вторая – на украинский блокпост. Где какая? Мы поедем правильно, но будут и те, кто ошибется…

Приезжаем, вваливаемся в штаб. Я кладу автомат к стене и иду умыться. Подскакивает штабной офицер и ставит его на предохранитель. Блин, забыл…

Штурмовая группа ДНР в городе Углегорске. Бой за город

Через день Захарченко опять вырвется в Горловку координировать зачистку Углегорска и дальнейшую смычку котла. Мы поедем за ним и уговорим вернуться с нами, потому что весь механизм гражданской администрации замирает с его отъездами. Накопилось много дел. На обратном пути нас обстреляют из 82-миллиметровых минометов.

Мина или снаряд падают совсем не как в кино. В кино это происходит грозно-эпично. Ты как бы отдельно оцениваешь свист, грохот, последствия и логическую информацию. На самом деле… Странное ощущение. У каждого оно, наверное, свое. Я лично ощущал себя гвоздем. Выстроенные в рядок гвозди ожидают удара молотка. И огромный молоток с неба забивает тебя в землю.

В чем отличие этой войны от других недавних? На чем горели имеющие боевой опыт добровольцы?

Ни в одной локальной войне прошлых лет не было столь массированного применения артиллерии и боевой техники. Там чаще стрелковые бои, иногда минометы.

Центр Углегорска. После боя

Здесь же война шла с армией самой большой европейской страны, которая из кучки деклассированного отребья под влиянием западных советников, иностранных денег, присылаемого вооружения и получаемого боевого опыта, хорошо организованной пропаганды по оболваниванию местного населения превращалась в пусть и перекошенную, но большую и обстрелянную армию.

Слышал как-то диалог двух российских добровольцев.

– Ты почему без броника и каски?!

– Да я всегда так воюю. Мне так удобнее. Мобильнее. Это железо ни от чего не спасает. Я в Чечне постоянно был так.

– Дурак! – заявил более опытный, уже повоевавший в Донбассе. – Здесь стрелкового боя минимум! Нас долбят артиллерией и танками. Это при зачистке «зеленки» можно так скакать. А тут основная часть смертей и раненых от снарядов и осколков. В этом смысле чеченцы тут мы!

Середина января 2015-го. Приезжаю в тогдашнюю штаб-квартиру Захарченко на объект «Алтай» поработать с документами, обсудить проблемы. Поднимаюсь на второй этаж и на входе в приемную сталкиваюсь с ним. Опять двадцать пять. Старая песня. Разгрузка, автомат, стоит в дверях.

– Саня, куда опять?!

– Да нормально все, Андрюха. Просто посмотрю, чего там на Марьинке. Просто посмотрю.

Вот блин, «просто посмотрю». Переодеться у меня времени уже нет, Захар прыгает в машину. Ладно. Еду с ним так. Подъезжаем к заправке. В кафешке АЗС Захар, я, помощник Захарченко Семен и Дима Беркут пьем кофе. Потом катим дальше. По Школьной улице проезжаем часть Александровки.

Подбитый в Углегорске танк.

Через несколько минут после съемки в его башню попадет ракета «Града», боекомплект сдетонирует и оторванная башня пронесется над головами бойцов

Фрагмент передачи Евгения Поддубного об Углегорске.

При съемках автор книги попал в кадр

Стоп, дальше на машинах нельзя, обстреляют. Выходим. Все в горках, шапках, масках. Один я в черном кашемировом пальто и итальянских ботинках «Mario Bruni». Ох, какая красота. В итальянских ботинках по грязи и льду неудобно. Нормальные армейские зимние берцы дома. С того времени постоянно буду возить в багажнике запасной комплект «горки».

Пока, скользя, спешу за быстро идущим вдоль последних домов села Захаром, вспоминаю, как покупал эти ботинки.

…Середина сентября 2014-го. Постепенно холодает. Теплой обуви нет. Рассчитывал съездить за ней домой или купить в Ростове, но вырваться совершенно не получается. Прошу адъютанта Максима узнать, где в городе можно купить обувь.

– Андрей Юрьевич, нашел! Тут магазинчик есть. Они распродаются, хозяева в Киев уехали. Раньше была очень хорошая обувь. Сейчас закрываются, но пока еще работают.

Едем. Небольшой аккуратный магазин. Я приказываю охране остаться на улице, сам с Максимом иду внутрь. Максиму запрещаю брать автомат. Входим. Милая, чуть испуганная девушка. Прошу показать обувь нужного мне размера. Она приносит, меряю. Тут замечаю ее волнение.

– Что случилось? Вы торопитесь?

– Нет-нет! Все хорошо!

Слежу за ее взглядом, вижу, что она глядит за стеклянные витрины на улицу. И тут я понимаю, в чем дело.

– Максим! Ну-ка разогнать «личку»! Какого черта они так стали!

Мои бойцы, выставившись по периметру, оцепили магазин и заняли боевые позиции. Любого бы напрягло.

– Извините, это они от войны переключиться не могут, – бормочу я, расплачиваясь за выбранную обувь.

…И вот я в этих ботинках спешу к нашим передовым марьинским позициям. Почему же когда ты в форме, то не так заметно, как тут скользко, грязно и холодно!

Чтобы добраться к окопам, вырытым на возвышенности, приходится вскарабкаться по насыпи. Кто-то умудряется вскочить с разбегу, кому-то приходится упереться коленом в промозглую землю. Армейская «горка» позволяет. Вот мне кашемировое пальто не позволяет. Кое-как вскарабкиваюсь. Прыгаю в окоп.

– Товарищ министр, пригнитесь! Вы тут один в черном пальто, для снайпера лучшая мишень!

Плевать мне на снайпера. Ботинки почти полностью погрузились в грязь и от налипшей травы вперемешку с месивом, напоминающим катыши для саманных деревенских домов, стали тяжелее раза в три. Вот это проблема.

Захарченко осматривает территорию и позиции противника. Я, кратко заслушав доклад старших командиров на этом направлении, отзываю двоих и прошу показать мне террикон, на котором погибли мои бойцы.

За неделю до этой поездки тогдашний командир моего спецназа Монгол доложил мне о двух «двухсотых»71 на одном из терриконов Марьинки. Бойцы погибли в ходе разведвыхода с задачей сбора информации об украинских силах. Так как мероприятие было мною не санкционировано, я назначил служебную проверку по произошедшему.

Но проверка проверкой, а возможность увидеть место происшествия своими глазами никогда нельзя упускать.

Террикон расположен значительно левее основного направления сил противника, но предоставляет отличную возможность контроля окружающей обстановки. Ребята взобрались наверх и там были расстреляны. Расследование должно ответить на вопросы причин и виновных. Но я и сам вижу слепые зоны подхода-отхода противника и понимаю просчет планирования мероприятия. Судя по всему, была встреча с диверсионно-разведывательной группой, которая сама облюбовала террикон для наблюдения за нами либо выставления снайперов.

Домой

Взвоет ветер над бараками,

БМП нам лязгнет траками:

домой, домой, пора домой.

Ю. Клинских

Утро 3 февраля 2015-го. В гостиной накрыт завтрак. Чай, бутерброды. Мы с Олегом Березой обычно перекусывали на большом эркере гостиной, чтобы хоть немного порадоваться утреннему солнцу перед предстоящей каждодневной бешеной суетой. Я первым выхожу к завтраку, Олег в своей комнате еще собирается. Мне неспокойно. Не знаю почему. Сам для себя не могу сформулировать причины нервозности. Вдалеке слышны редкие разрывы мин, но стреляют постоянно, к этому уже давно привыкли. Захожу в гостиную. За стол не сажусь, возвращаюсь к лестнице, спускаюсь в подвал. Проверил освещение, двери. Все в порядке. Опять поднимаюсь в гостиную, Олег уже спустился.

– Слушай, давай позавтракаем в подвале, – говорю я.

– Зачем? Хороший день, смысл спускаться?

– Не знаю, сам не пойму. Неспокойно мне как-то…

– Да ладно, нормально же все. Сейчас быстро поедим и разъедемся по работам.

– Ну ладно, – соглашаюсь я, и мы садимся завтракать.

Первый снаряд заставит содрогнуться весь дом. Я уже готов к чему-то подобному, поэтому, повернувшись на стуле, хватаю свой портфель, разворачиваюсь к лестнице и кричу «личке» и хозяюшке, помогающей нам по дому, спуститься в подвал. Бежим.

Следующие полтора часа нас почти без остановки утюжит. Снаряды и мины ложатся вокруг дома, все ходит ходуном. Очевидно, что работают по нам. Выйдя после окончания «концерта», мы видим горящие остатки соседского дома. Часть разрывов разбросало по улице.

С тех пор Олег никогда не сомневался в моей интуиции, а я однажды случайно в интернете увидел запись фрагмента этого обстрела^72.

В Донецк я ехал на пару месяцев. Тогда это было нормальным. Многие из тех, кто хотел поучаствовать в защите Донбасса, брали отпуска и ехали туда, куда велели им совесть, идеалы и принципы. Кто на неделю, кто на месяц, кто на несколько. На самом деле никто тогда не думал, что все это будет длиться годы. Когда стало понятно, что история затягивается, состояние многих начало напоминать сюжет песни Владимира Высоцкого «Про бегуна на короткие дистанции, которого заставили бежать длинную».

Я не был исключением. Работая на руководящей должности в одной из больших корпораций, взял отпуск и поехал. Когда моя поездка затянулась, пришлось в итоге уволиться, посвятив себя министерству госбезопасности ДНР. Однако все, что имеет начало, как известно, имеет и конец. Постоянно откладывая отъезд ненадолго, я определял горизонтом своего нахождения в Донецке новый, 2015 год. Но пришлось задержаться дольше.

И вот настал момент определяться: как быть? Александр Захарченко звал остаться в Донецке навсегда. Это было довольно соблазнительным. Город мне нравился. Красивые улицы, современная инфраструктура в хорошем смысле слова европейского города мало кого могли оставить равнодушным. Приближалась весна 2015-го, и, несмотря на голь и серость поздней зимы, уже чувствовался приближающийся запах роз этого яркого края. Природа вокруг Донецка позволяла удовлетворить самые взыскательные вкусы. Работа, которой я занимался, была мне понятной и позволяла в полной мере самореализоваться. По сути, все, что я планировал, получалось. Правда, с течением времени все острее вставал вопрос, как быть с семьей, однако я пока его откладывал.

Но. К чему все эти пасторали на войне? Была другая сторона проблемы, связанная с изначальными целями. Я постоянно напоминал себе, зачем я здесь. Я приехал помочь защитить людей. Приехал ради большой идеи. Как и многие другие. Ведь практически все ехали бескорыстно, а не строить карьеру и обустраивать жизнь. Есть фраза, приписываемая Наполеону: «Я знаю многих, кто готов убивать за деньги, но не знаю ни одного, кто готов был бы умирать за деньги». И в самом деле. Невозможно умереть за деньги или иные материальные блага. Ты потом просто не способен ими воспользоваться. В основе совсем другие мотивы. Какие угодно, но не материальные. Помощь близким, амбиции, комплексы, идеалы. Ведь война в Донбассе диктовала понимание весьма вероятной смерти от артиллерии и других плохо просчитываемых причин с большим радиусом случайности, в отличие от, допустим, классического стрелкового боя. Да и не было особых «коврижек». Вместо них предоставлялось намного большее. Возможность не быть равнодушным к злу, соприкоснуться с великим процессом, быть в нем, а не тлеть в песочных баталиях повседневной жизни.

Я помнил, ради чего приехал. И принял окончательное решение перевернуть страницу, когда осознал перспективу изменения обстановки. Вновь решил довериться интуиции.

12 февраля 2015 года были подписаны Вторые Минские соглашения. Уровень подписантов этого документа был предельно высоким: подписи поставили главы России, Германии, Франции, Украины, ОБСЕ. Более того, 17 февраля документ своим решением утвердил Совет Безопасности ООН. Стало очевидным, что дипломатические машины всех ведущих стран взяли договоренности за основу всей дальнейшей деятельности.

То есть было принято стратегическое решение о мире. Причины у сторон были разными, но факт оставался фактом. Решение это, естественно, не могло быть реализовано одномоментно. Только завершалась Дебальцевская операция, да и на реальное желание наиболее боевых представителей сторон еще повоевать минские документы не особенно влияли. Цели у них были совсем другими. Но у нас заканчивались ресурсы для наступления, а Украина просто не способна была наступать по военно-политическим причинам.

Стало понятным, что киевское правительство для себя определилось: Донецк и Луганск Украине при данных обстоятельствах не нужны. Потому что взятие республик в новых условиях создавало для Киева больше проблем, чем решало. Нарушение Минских соглашений превращало бы Украину в страну-изгоя, в чем были не заинтересованы западные страны. Неподъемная для украинской экономики ноша восстановления городов Донбасса тоже пугала.

В итоге Киев получал бы в своем тылу, а не за линией разграничения, несколько миллионов жителей Донбасса, помнящих, кто их бомбил и уничтожал. А также массу обстрелянных, отчаянных, уставших от киевской власти и задающих очень неудобные вопросы националистов и проукраинских активистов, которых уже нечем было бы удерживать у восточных границ. Эйфория быстро прошла бы, а проблемы обострились критически. Новый Майдан превращался в вопрос очень скорого времени.

Конечно же, полноценный мир был невозможен, а с точки зрения Киева и его союзников – и нецелесообразен. Да и нельзя держать на фронте в постоянном напряжении стотысячную массу народа, не выпуская пар. Поэтому провокации и локальные столкновения с регулярными обстрелами и обострениями, которые должны формировать ощущение, что «вот-вот начнется», были неизбежны. Не мир, но уже и не война с целью провоцирования нас напасть первым на грани «фола». Тем более что сохранялся люфт для боестолкновений без прямого нарушения минских договоренностей. Отвоеванные ДНР в ходе Дебальцевского наступления территории формально не входили в согласованную зону разграничения. То есть, по логике противника, теоретически попытки украинских сил захватить их не являлись нарушением. Плюс существовал ряд населенных пунктов и территорий в так называемой «серой» или нейтральной зоне, которые тоже были сферой противостояния.

По моим прогнозам, такая ситуация могла продлиться несколько текущих лет, пока стороны и реальные акторы, истончая призрачную ткань «Минска», в темпе неторопливого вальса будут обмениваться реверансами, толчками и ударами, ища друг у друга слабые места и «прорубая окна возможностей».

Для России жизненно важным будет являться продолжение битвы за всю Украину. Очевидно, что, по логике российских управленческих центров, юридическое отторжение народных республик и закрепление этого в виде признания на государственном уровне станет условно возможным лишь после однозначных выводов о долгосрочной потере Украины. До этого Донбасс будет фактически переводиться на российские рельсы, к чему он сам упорно стремится, но с сохранением политического зазора поливариантности решений.

И чем меньше станет войны, тем больше на фоне мутной полувоенной нестабильности будут проявляться все неизбежные перекосы первых этапов строительства любого государства, помноженные на непризнанность и неоднозначность дальнейшего вектора развития. С коррупцией, глубокой усталостью народа и девальвацией первоначальных идейных установок.

В связи с этим дальнейшее развитие событий для меня было прогнозируемым. Я трезво взвесил ситуацию и принял решение сложить должность.

Я был министром военного времени. Прибыв в Донецк в начале июля 2014-го, при перерастании локальных столкновений в широкомасштабную войну, участвовал в защите местного населения, строительстве своего ведомства, обеспечении безопасности Донецкой Народной Республики весь военный период. И логично было, что должность складываю после фактического завершения полноценной войны. Функция «стартапа» МГБ мною, по мнению всех тех, чье мнение было для меня важным, была выполнена успешно.

В это время Александр Захарченко лежал в больнице с ранением после Дебальцевской операции. Хлебая из кастрюльки в больничной палате борщ, приготовленный его супругой, я сообщил ему о своем решении. Олег Береза поддержал меня. Для Захарченко это стало неожиданным, и он постарался убедить нас отказаться. Но мы объяснили свои аргументы и попросили не препятствовать.

В ходе боев в Дебальцево Захарченко проявил себя героически и был ранен в пятку. Рядом с ним в этот момент были мои сотрудники, и я хорошо знал обстоятельства происшедшего. Он чудом остался жив. Ранение, несмотря на кажущуюся несерьезность, оказалось очень проблемным. Более ста осколков кости срастались тяжело, давление на ногу при ходьбе не давало зафиксироваться дренажу в канале пулевого отверстия, на что влиял и неугомонный характер Главы ДНР, не желающего соблюдать минимальный постельный режим. Перед своим уходом мы решили как-то отметить своего товарища. Так как предыдущее звание подполковника ему присваивал Береза как тогдашнему своему заместителю, то я предложил присвоить ему звание полковника. Это было достаточно почетно и уместно. Как я потом в шутку скажу Захарченко, «равняйся на русских императоров». Четкого механизма присвоения воинских званий в такой ситуации не существовало, военно-учетная система, нормативы вооруженных сил и прочее только разрабатывалось, а Захарченко являлся Главнокомандующим вооруженных сил республики, поэтому я просто придумал и предложил форму совместного приказа МГБ, МВД и Минобороны по этому поводу. Так и поступили.

Следующие несколько дней я посвятил подготовке к сдаче должности и прощанию с личным составом. Организовал небольшой банкет, на котором простился с каждым из руководителей подразделений ведомства. Приглашенные вручили мне выплавленный перстень с символикой МГБ, книгу о Донецке с автографами каждого и благодарственное письмо от всего коллектива с хорошими и теплыми словами. Захарченко предложил ввести для меня должность «Почетный министр», но это уже превращало административную ситуацию в фарс, и я настоял на том, чтобы этого не делать.

По моему указанию юрист МГБ подготовил проекты указов о сложении полномочий для моих и Олега ведомств. Захарченко нехотя подписал их под наше обещание, что мы осмотримся, отдохнем и подумаем о возвращении. Он потом еще какое-то время будет убежден, что мы приедем вновь.

Должности мы сложили 1 марта 2015-го. Это был день рождения Олега Березы, который мы отметили совместно с несколькими руководителями МГБ и МВД и с участием Александра Захарченко.

– Значит так, слушай мою команду. – Встав для произнесения тоста, Захарченко осмотрел сидящих. – Кто у вас за спецназ отвечает?!

– Я, товарищ Глава! – вскочил один из заместителей Березы Игорь Мельников.

– Значит так! Министры полномочия сложили, значит, теперь они обычные граждане! Но они еще и мои друзья! А я не хочу, чтобы мои друзья от меня уезжали. Все понятно?!

– Так точно, Александр Владимирович!

Все посмеялись и постепенно разошлись. Среди ночи старший «лички» сообщил мне, что готовятся какие-то мероприятия. Под утро позвонил мой командир спецназа, также доложил, что слышал о неких действиях в мой адрес, и заверил в своей лояльности. Я поблагодарил и приказал ничего не предпринимать.

На второе марта уже были куплены билеты на самолет из Ростова. Следовало не опоздать. Перед выездом мы окончательно убедились, что указание Захарченко было воспринято всерьез. Выезды из города перекрыты.

Ну, хоть какое-то развлечение, чтоб не так грустно было уезжать.

Едем по объездным тропам. В автомагнитоле играет диск патриотических песен.

Прощайте, горы, вам видней,

Кем были мы в краю далеком,

Пускай не судит однобоко

Нас кабинетный грамотей.

М-да… Максим всегда старался угадать настроение и поставить соответствующую музыку. Но тут он явно переусердствовал. Смотрю на бегущий в окне донбасский ландшафт и пытаюсь понять, как поменять слова, чтобы песня стала еще более тематической… Ну, меняем, что ли, горы на терриконы. Или лучше курганы? Прощай, курган, тебе видней… С другой стороны, террикон – это же искусственная гора вроде…

Тем временем «Голубые береты» продолжают с надрывом петь свой теперь уже вневременной хит:

Hам вернуться сюда больше не суждено,

Сколько нас полегло в этом долгом походе,

И дела не доделаны полностью, но

Мы уходим, уходим, уходим, уходим…

Это да… Прошу Максима поставить что-то другое. Олег в это время ругает своих бывших подчиненных, которые не взяли под контроль все дороги. Зря ругает!

Засада, полицейский спецназ окружает наши машины. Слишком их много. Бойцы, судя по всему, не оповещены, что мероприятие тренировочное, и настроены всерьез. Выходит Олег, хозяйство же его. Где-то должен быть Мельников. А, вот и он.

Береза требует пропустить, но теперь уже бывший заместитель, отводя глаза и пряча улыбку, отказывается, ссылаясь на команду Главы. У Мельникова проблемы по службе и во взаимоотношениях в коллективе, и нарушить приказ командира, пусть и шуточный, для него опасно.

Олег звонит Захарченко, говорит про самолет, передает трубку Мельникову. Тот получает приказ, вздыхает и дает команду спецназу. Обнялись, едем дальше. Благодаря этому случаю украинское руководство заявит, что министр внутренних дел ДНР арестован при попытке вывоза нескольких миллионов долларов и золота. Я потом долго буду подтрунивать над ним. Ровно до того момента, когда подобную ересь напишут и про меня. После этого предложения поделиться награбленным станут взаимными.

Донбасс много мне дал. Я имел честь соприкоснуться с живой нитью истории. Увидел людей и события, являющиеся оголенным нервом настоящей России. События, в которых человек раскрывался по-настоящему, будучи способным проявить лишь лучшие или худшие качества, без каких-либо середин. Где рушились одни стереотипы, а другие приобретали форму догм и аксиом. Говоря о которых, уже сейчас многие на каркас правды натягивают ткань домыслов и лжи, разукрашенную чужими комплексами, амбициями, самооправданиями и слабостями.

Увидел высшие формы человеческой жертвенности, поднимающие вроде бы обычных людей над мнимыми модераторами мира, и низшие формы человеческого падения, зачастую идущие рядом. Где сила и слабость духа возвышали последних над первыми и опускали первых ниже последних. С мелкими мутными лужицами там, где мнились бездонные озера, и неожиданными глубинами. Я увидел героев, которых называли предателями, и предателей, которых называли героями.

Опыт этих событий бесценен.

Мне очень повезло.

Наступает новый этап жизни Донбасса, куда мы ехали с решимостью умереть за свои идеалы, а уезжаем с чувством долга, не до конца выполненного, но максимально исполненного. Что ждет тебя дальше, Донбасс?

Москва, июнь 2016

Приложения

Приложение № 1

Донецкая Народная Республика

Совет министров

Постановление

№ 17-5 от 17.07.2014 г.

О создании

Министерства Государственной Безопасности

Донецкой Народной Республики

В соответствии со статьей 80, пункт 16 временной Конституции Донецкой Народной Республики

Совет Министров постановляет:

1. Создать министерство государственной безопасности Донецкой Народной Республики.

2. Министерству государственной безопасности Донецкой Народной Республики в месячный срок со дня вступления в силу настоящего постановления в установленном порядке подготовить и внести в Совет министров Донецкой Народной Республики проект постановления Совета министров Донецкой Народной Республики, предусматривающего утверждение Положения о министерстве государственной безопасности Донецкой Народной Республики, установление предельной численности военнослужащих, государственных гражданских служащих и иных работников министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики.

3. Министерству государственной безопасности Донецкой Народной Республики в трехмесячный срок со дня вступления в силу настоящего постановления в установленном порядке подготовить и внести в Совет министров Донецкой Народной Республики для представления в Верховный совет Донецкой Народной Республики проект закона Донецкой Народной Республики «Об органах государственной безопасности Донецкой Народной Республики».

4. Руководству министерства обороны Донецкой Народной Республики, Спецкомитета, Батальона «Восток», других специальных и военных формирований Донецкой Народной Республики в недельный срок со дня вступления в силу настоящего постановления предоставить в министерство государственной безопасности Донецкой Народной Республики свои предложения по использованию имеющихся ресурсов и возможностей ведения разведывательной, контрразведывательной деятельности, борьбе с терроризмом и экстремизмом, защите и охране государственной границы, обеспечению безопасности высших должностных лиц и объектов, защите государственного строя и государственной тайны, борьбе с коррупцией, организованной преступностью и иными уголовными проявлениями, угрожающими государственности Донецкой Народной Республики. Определить, что дальнейшая деятельность данных подразделений по указанным направлениям вне министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики является незаконной.

5. Определить, что главным и координирующим органом выполнения указанных в п. 4 настоящего постановления государственных функций является министерство государственной безопасности Донецкой Народной Республики, которое регламентирует порядок, сферы, компетенции, формы и методы их реализации, за исключением деятельности структур военной разведки Министерства обороны Донецкой Народной Республики. Указанная деятельность в иных формированиях без согласования с министерством государственной безопасности Донецкой Народной Республики и его санкционирования запрещается.

6. С момента вступления в силу настоящего постановления запретить на территории Донецкой Народной Республики деятельность Службы безопасности Украины, Службы внешней разведки Украины, Управления государственной охраны Украины, Государственной пограничной службы, других специальных служб Украины. Запретить оказание содействия указанным структурам со стороны лиц, находящихся, проживающих на территории Донецкой Народной Республики. В случае оказания такого содействия давать ему правовую оценку в виде преступления против интересов Донецкой Народной Республики.

7. Определить, что в ведение министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики переходит вся собственность, недвижимость, территория, архивы и прочие ресурсы Службы безопасности Украины, Службы внешней разведки Украины, Управления государственной охраны Украины, Государственной пограничной службы, находящиеся на территории Донецкой Народной Республики.

9. Министерству государственной безопасности Донецкой Народной Республики провести инвентаризацию и составить реестры собственности, ранее принадлежавшей Службе безопасности Украины, Службе внешней разведки Украины, Управлению государственной охраны Украины, Государственной пограничной службе на территории Донецкой Народной Республики.

10. Всем воинским, силовым, специальным и иным формированиям Донецкой Народной Республики, в настоящее время временно занимающим здания и сооружения, ранее принадлежавшие Службе безопасности Украины, Службе внешней разведки Украины, Управлению государственной охраны Украины, Государственной пограничной службе на территории Донецкой Народной Республики, предпринять все усилия по их освобождению и передаче собственнику в лице министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики, передислоцироваться и освободить указанные помещения. Передать собственнику также автотранспорт и прочее имущество, ранее принадлежавшее Службе безопасности Украины, Службе внешней разведки Украины, Управлению государственной охраны Украины, Государственной пограничной службе на территории Донецкой Народной Республики. При отсутствии таковой возможности согласовать с министерством государственной безопасности Донецкой Народной Республики порядок временного нахождения и использования данных зданий, сооружений и имущества.

11. Руководителям воинских и специальных формирований Донецкой Народной Республики в недельный срок согласовать нахождение на переходный период в указанных помещениях, которое возможно исключительно по согласованию с собственником в лице министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики при составлении соответствующих документов о временном использовании. В данном случае органы, воинские и специальные формирования обязаны принять исчерпывающие меры по сохранению в целости и сохранности временно занимаемых зданий, сооружений, а также всего имеющегося имущества, документации, коммуникаций, прочих ресурсов. Персональную ответственность за выполнения данного положения несут руководители соответствующих воинских, специальных и иных формирований, временно занимающих территории, помещения и иные ресурсы министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики, ранее принадлежавшие Службе безопасности Украины, Службе внешней разведки Украины, Управлению государственной охраны Украины, Государственной пограничной службе на территории Донецкой Народной Республики.

12. Исключить любые действия по привлечению ресурсов, ранее принадлежавших Службе безопасности Украины, Службе внешней разведки Украины, Управлению государственной охраны Украины, Государственной пограничной службе на территории Донецкой Народной Республики, без разрешения и согласования с министерством государственной безопасности Донецкой Народной Республики.

13. Руководителям воинских, специальных и иных формирований Донецкой Народной Республики, привлекших к своей деятельности помещения, автотранспорт, ресурсы, ранее принадлежавшие Службе безопасности Украины, Службе внешней разведки Украины, Управлению государственной охраны Украины, Государственной пограничной службе на территории Донецкой Народной Республики, после согласования с собственником использования, обеспечить беспрепятственный доступ сотрудников министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики к документам, архивам, помещениям, коммуникациям и прочим ресурсам, находящимся под их контролем и в фактическом ведении на настоящий момент.

14. Сотрудникам Службы безопасности Украины, Службы внешней разведки Украины, Управления государственной охраны Украины, Государственной пограничной службы, находящимся на территории Донецкой Народной Республики, в пятидневный срок со дня вступления в силу настоящего постановления прибыть в министерство государственной безопасности Донецкой Народной Республики для регистрации, прохождения переаттестации и решения вопроса о дальнейшем прохождении службы. Невыполнение настоящего требования расценивается как сознательное противодействие деятельности министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики. В случае неявки указанные лица подлежат выдворению за пределы Донецкой Народной Республики. Указанное положение не распространяется на близких и членов семей.

15. Министру государственной безопасности Донецкой Народной Республики разработать меры по созданию условий к адаптации прошедших переаттестацию сотрудников, ранее проходивших службу в Службе безопасности Украины, Службе внешней разведки Украины, Управлении государственной охраны Украины, Государственной пограничной службе, находящихся на территории Донецкой Народной Республики.

16. Министру государственной безопасности Донецкой Народной Республики выступить заявителем при государственной регистрации министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики в качестве юридического лица в органе исполнительной власти, осуществляющем государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, а также предпринять дальнейшие действия по открытию расчетных счетов министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики.

17. Министерству финансов Донецкой Народной Республики в месячный срок разработать и представить на утверждение нормативный акт, определяющий порядок и механизм финансирования деятельности министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики.

18. Контроль над деятельностью министерства государственной безопасности Донецкой Народной Республики возложить на Первого заместителя председателя Совета министров Донецкой Народной Республики, ответственного за работу с правоохранительными органами.

19. Постановление вступает в силу с момента опубликования.

Председатель Совета Министров

Донецкой Народной Республики

А. Ю. Бородай

Министр Совета Министров

Б. А. Литвинов

Приложение № 2

В отношении населенных пунктов,

контролируемых Донецкой Народной Республикой

на 04.12.2014 г^73.

По состоянию на 04.12.2014 под контролем Донецкой народной Республики полностью или частично находятся 6 из 18 районов Донецкой области, 12 из 28 городов областного подчинения, 9 из 24 городов и 52 из 131 поселков городского типа.

В городах и районах Донецкой народной республики в настоящее время идет процесс формирования местных органов власти и управления, правоохранительных и контролирующих органов, за исключением органов судебной власти, в том числе:

Районы:

1. Амвросиевский – полностью под контролем ДНР:

– районный центр – город Амвросиевка;

– поселки городского типа (3):

– Кутейниково;

– Новоамвросиевское;

– Войковский.

2. Новоазовский – частично под контролем ДНР:

– районный центр – город Новоазовск;

– поселок городского типа – Седово.

3. Старобешевский – полностью под контролем ДНР:

– районный центр – поселок городского типа Старобешево;

– город – Комсольское;

– поселок городского типа – Новый Свет.

4. Тельмановский – частично под контролем ДНР:

– районный центр – поселок городского типа Тельманово;

5. Шахтерский – полностью под контролем ДНР:

– районный центр – город областного подчинения Шахтерск.

6. Ясиноватский – частично под контролем ДНР:

– районный центр – город областного подчинения Ясиноватая.

Районы, в которых ДНР подконтрольны отдельные территории:

1. Артемовский.

2. Волновахский:

– поселки городского типа (2):

– Еленовка;

– Новотроицкое.

3. Марьинский:

– районный центр – город Марьинка (частично);

– поселки городского типа (2):

– Александровка;

– Старомихайловка.

Города областного подчинения:

1. Донецк:

– районы города (9):

– Буденовский;

– Ворошиловский;

– Калининский;

– Киевский;

– Кировский;

– Куйбышевский;

– Ленинский;

– Петровский;

– Пролетарский;

– город – Моспино;

– поселок – Горбачево-Михайловка.

2. Докучаевск.

3. Горловка:

– районы города (3):

– Калининский;

– Никитовский;

– Центрально-Городской;

– поселок – Румянцево.

4. Енакиево:

– город – Южнокоммунарск;

– поселки (3):

– Дружное;

– Корсунь;

– Карло-Марксово.

5. Ждановка;

– поселок – Ольховка.

6. Кировское.

7. Макеевка:

– районы города (5):

– Центрально-Городской;

– Горняцкий;

– Кировский;

– Советский;

– Червоногвардейский;

– поселки (17):

– Грузско-Зорянское;

– Грузско-Ломовка;

– Высокое;

– Межевое;

– Маяк;

– Пролетарское;

– Угольщик;

– Гусельское;

– Колосниково;

– Свердлово;

– Ясиновка;

– Землянки;

– Криничная;

– Нижняя Крынка;

– Большое Орехово;

– Красный Октябрь;

– Лесное.

8. Снежное:

– поселки городского типа (4):

– Бражино;

– Лиманчук;

– Никифорово;

– Победа.

9. Торез:

– поселки городского типа (2):

– Пелагеевка;

– Рассыпное.

10. Харцызск:

– города (2):

– Зугрэс;

– Иловайск;

– поселки (8):

– Николаевка;

– Зуевка;

– Троицко-Харцызск;

– Войково;

– Покровка;

– Шахтное;

– Широкое;

– Горное.

11. Шахтерск (районный центр):

– поселки городского типа (4):

– Контарное;

– Московское;

– Сердитое;

– Стожковское.

12. Ясиноватая (районный центр).

Во всех населенных пунктах созданы и функционируют структуры органов власти и управления.

Основными отраслями экономики являются: угольная, металлургическая, коксохимическая, химическая промышленность, тяжелое машиностроение, производство стройматериалов, электроэнергетика, транспорт.

Промышленный сектор на контролируемой территории представлен следующими объектами:

Черная металлургия (4 металлургических заводов)

Макеевский металлургический комбинат имени С. М. Кирова (г. Макеевка)

Макеевский труболитейный завод имени Куйбышева (г. Макеевка)

Енакиевский металлургический завод (г. Енакиево)

Харцызский трубный завод (г. Харцызск)

Коксохимическая и химическая промышленность (5 коксохимических заводов, 1 химический завод)

Авдеевский коксохимический завод (г. Авдеевка)

Ясиновский коксохимический завод (г. Ясиноватая)

Макеевский коксохимический завод (г. Макеевка)

Енакиевский коксохимпром (г. Енакиево)

Горловский коксохимический завод (г. Горловка)

Концерн «Стирол» (г. Горловка)

Угольная промышленность

На территории области находится большинство предприятий Донецкого угольного бассейна, добываются угли коксующихся марок (Ж, К, ОС) и энергетических (Т, А). Угольная продукция добывается на следующих объединениях и самостоятельных шахтах:

Объединения шахт (7)

Артемуголь (г. Горловка)

Макеевуголь (г. Макеевка)

Октябрьуголь (г. Кировское)

Орджоникидзеуголь (г. Енакиево)

Снежноеантрацит (г. Снежное)

Торезантрацит (г. Торез)

Шахтерскантрацит (г. Шахтерск)

Самостоятельные шахты и шахтоуправления (6 шахт)

Шахта № 17-17бис

Шахта «Комсомолец Донбасса» ДТЭК (г. Кировское)

Шахта «Рассыпнянская» (г. Торез)

Шахта имени Гаевого (г. Горловка)

Шахта имени Поченкова (г. Макеевка)

Шахтоуправление «Кировское» (г. Кировское)

Предприятия по обогащению угля (16):

ЦОФ «Антрацит» (г. Макеевка)

Комсомольская ЦОФ (г. Димитров)

Горловская ЦОФ (г. Горловка)

Донецкая ЦОФ (г. Торез)

Калининская ЦОФ (г. Горловка)

Киселевская ЦОФ (г. Торез)

Колосниковская ЦОФ (г. Макеевка)

ГОФ «Красная Звезда» (г. Торез)

Постниковская ЦОФ (г. Шахтерск)

Пролетарская ЦОФ (г. Макеевка)

Сердитенская ЦОФ (г. Шахтерск)

Снежнянская ЦОФ (г. Снежное)

Торезская ЦОФ (г. Кировское)

Углегорская ЦОФ (г. Енакиево)

Узловская ЦОФ (г. Горловка)

Шахтерская ЦОФ (г. Шахтерск)

Энергогенерирующие объекты (2 электростанции)

Старобешевская ТЭС (п. г. т. Новый свет)

Зуевская ТЭС (г. Зугрэс)

Машиностроение

Зуевский энергомеханический завод (г. Зугрэс)

Торезский электротехнический завод (г. Торез)

Снежнянский машиностроительный завод (филиал «Моторсич», г. Снежное)

Макеевский завод шахтной автоматики (г. Макеевка)

Ясиноватский машиностроительный завод (г. Ясиноватая)

Железнодорожный транспорт

Представлен развитой сетью железнодорожных путей сообщения и предприятиями ГП «Донецкая железная дорога», а также подъездными железнодорожными путями погрузочно-транспортных управлений ряда угледобывающих предприятий.

Кроме того, на территории ДНР функционирует значительное количество более мелких промышленных предприятий различных отраслей. Ведется добыча иных полезных ископаемых: мергель, строительный и кварцевый песок, флюориты, фосфориты, керамические глины.

Примечания

1 Владимир Юрьевич Антюфеев – р. 15 февраля 1951 г., 1992–2012 гг. – министр государственной безопасности Приднестровской Молдавской Республики; 10 июля 2014 г. – 06 сентября 2014 г. – Первый заместитель председателя Совета Министров Донецкой Народной Республики.

2 Равиль Закариевич Халиков – р. 1969 г., 7 июня – 25 сентября 2014 г. – Генеральный Прокурор Донецкой Народной Республики.

3 Александр Владимирович Захарченко – р. 26 июня 1972 г. Основатель организации «Оплот Донбасса», военный комендант Донецка. До 7 августа 2014 г. – заместитель министра внутренних дел Донецкой Народной Республики. С 7 августа 2014 г. – Председатель Кабинета Министров ДНР, с 4 ноября 2014 г. – Глава ДНР. Награжден Золотой звездой «Герой Донецкой Народной Республики».

4 Александр Сергеевич Ходаковский – р. 1972 г. До марта 2014 г. – командир регионального донецкого подразделения СБУ «Альфа». Руководитель общественной организации «Патриотические силы Донбасса», командир батальона (бригады) «Восток» вооруженных сил ДНР, ноябрь 2014 – февраль 2016 г. – секретарь Совета безопасности ДНР.

5 Александр Юрьевич Бородай – р. 25 июля 1972 г., 16 мая – 7 августа 2014 г. – Председатель Совета министров Донецкой Народной Республики, 7 августа – 20 октября 2014 г. – первый заместитель Председателя Совета министров Донецкой Народной Республики, российский общественный деятель, публицист, политтехнолог.

6 «Точка-У» – высокоточный тактический ракетный комплекс. Максимальная дальность стрельбы – 70 (120) км, стартовая масса ракеты 2010 кг, поражающая часть 482 кг.

7 Игорь Всеволодович Гиркин (псевдоним «Игорь Иванович Стрелков») – р. 1970 г. Второй министр обороны ДНР (16 мая – 8 августа 2014 г.). 13 апреля 2014 г. прибыл в город Славянск Донецкой области, где объявил себя командиром местного ополчения. Гражданин России, военный пенсионер, ранее служил в Федеральной службе безопасности России. Популярный интернет-блогер. Увлекается постановочными реконструкциями исторических событий. В настоящее время занимается внутрироссийской оппозиционной политической деятельностью.

8 См. приложение № 1.

9 Олег Владимирович Береза – р. 1977 г. Первый министр внутренних дел Донецкой Народной республики – 17.07.2014 – 01.03.2015. Военный пенсионер РФ. Награжден Золотой звездой «Героя Донецкой Народной Республики».

10 Постановление Кабмина ДНР № 17-5 от 17.07.2014. «О создании министерства государственной безопасности» (см. приложение).

11 В ночь с 25 на 26 мая 2014 г. вооруженными сторонниками ДНР была осуществлена попытка захвата Донецкого аэропорта. Целью операции было установление контроля над диспетчерской вышкой и взлетно-посадочной полосой, чтобы прекратить переброску по воздуху войск и грузов военного назначения. В операции, планированием и руководством которой занимался командир батальона «Восток» Александр Ходаковский, был задействован переданный в его подчинение сводный отряд российских и украинских добровольцев, прибывший в Донецк из Ростовской области 25 мая. В ходе неудачного штурма, дальнейших несогласованных действий при отступлении, погибло и было ранено большое количество ополченцев.

12 Игорь Николаевич Безлер, позывной «Бес», (род. 30 декабря 1965 г., Симферополь) – один из лидеров ополчения, с весны по ноябрь 2014 г. – командир «Народного ополчения Донбасса» в Горловке. Прибыл в Славянск в составе «отряда Стрелкова» как один из его командиров. После конфликта со Стрелковым выдвинулся в Горловку, где ранее проживал, организовал взятие города под контроль ополчения и возглавил его. В дальнейшем Горловка и пригороды были взяты в осаду силами украинских войск.

13 ЗУ-23-2 – советская 23-мм спаренная зенитная установка в составе двух зенитных автоматов, станка, прицела.

14 Вооруженные силы Украины.

15 Пресс-конференция В. В. Путина от 4 марта 2014 г.

16 «Украинские киборги» – так украинская пропаганда называла своих солдат, участвующих в боях за Донецкий аэропорт. В свою очередь, дончанами было замечено, что ананимом слова «киборг» является слово «гробик», более точно отражающее суть процесса.

17 Сергей Николаевич Дубинский (позывные «Петровский», «Хмурый», «Плохой солдат», «Бизон» («Зубр»)) – 1962 г. р., окончил ДВВПУ, военный пенсионер, полковник запаса РФ. Ранее проходил службу в вооруженных силах СССР (зам. командира разведроты 181 МСП, 108 МСД), Российской Федерации, где в должности заместителя коменданта одной из военных комендатур в Чеченской Республике познакомился с Игорем Гиркиным (Стрелковым). В ДНР И. Стрелковым был назначен своим заместителем по разведке, генерал-майор ВС ДНР, создатель ГРУ ДНР.

18 Частные военные компании.

19 Личная охрана.

20 «Костюм горный ветрозащитный» – известный и крайне распространенный российский камуфляж.

21 Арсен Сергеевич Павлов (также известен как Моторола; р. 2 февраля 1983, Ухта) – командир специального подразделения «Спарта» Донецкой Народной Республики, Награжден Золотой звездой «Герой Донецкой Народной Республики».

22 Наличие большого числа конфликтующих норм, неопределенность в связи с этим возможного выбора линии поведения может привести к явлению, названному Э. Дюркгеймом аномией (состояние отсутствия норм).

Аномия – это общественное состояние, которое характеризуется разложением системы ценностей, обусловленным кризисом всего общества, его социальных институтов, противоречием между провозглашенными целями и невозможностью их реализации для большинства.

23 24-й отдельный штурмовой батальон «Айдар» – подразделение Сухопутных войск Украины, ранее являвшееся добровольческим Луганской области, получившее широкую известность в связи с военными преступлениями, совершенными в Луганской области в составе подразделений АТО.

24 Алексей Александрович Дикий – с октября 2013 замначальника ГУМВД – начальник криминальной милиции Донецкой обл., полковник милиции. Затем при министре Олеге Владимировиче Березе первый замминистра МВД ДНР. В настоящее время – министр внутренних дел ДНР, генерал-майор полиции. Указом Главы ДНР № 65 от 21.02.2015 присвоено звание «Герой Донецкой Народной Республики» за участие в боях у Дебальцево.

25 Ясиноватая – город Донецкой Народной Республики. Входит в Донецкую агломерацию. В нем расположен крупный железнодорожный узел.

26 9-мм автоматический пистолет Стечкина (АПС) – автоматический пистолет, разработанный в конце 1940-х – начале 1950-х годов конструктором И. Я. Стечкиным. Емкость магазина 20 патронов. Прилагается деревянная кобура-приклад.

27 Мариуполь – город в Донецкой области на юго-востоке Украины, на берегу Азовского моря в устье рек Кальмиус и Кальчик. Численность населения города на 1 января 2015 г. составляет 476 827 человек. Обладает стратегическим значением для Украины. В городе расположен международный морской порт и ряд крупных промышленных предприятий. Географически связывает Донецкую Народную Республику с Крымом.

28 Подразделение специального назначения «Азов» (укр. Підрозділ спеціального призначення «Азов») – линейное подразделение специального назначения в составе воинской части № 3057 Восточного оперативно-территориального объединения Национальной гвардии Украины. Сформировано из добровольцев-националистов в мае 2014 г. в Мариуполе в качестве батальона Патрульной службы милиции особого назначения Министерства внутренних дел Украины. В сентябре 2014 г. подразделение было развернуто в полк, в ноябре 2014 г. – переведено в состав Национальной гвардии Украины. Подразделение имеет национал-фашистскую символику и соответствующую идеологию.

29 Игорь Евгеньевич Хакимзянов – род. 25 июля 1980 г. – первый министр обороны Донецкой Народной Республики с 10 апреля по 7 мая 2014 г. 7 мая 2014 г. арестован украинскими властями в Мариуполе, 15 сентября 2014 г. – освобожден по обмену.

30 Эдуард Басурин – заместитель командующего корпусом народной милиции ДНР, до назначения – заместитель командира батальона «Кальмиус». Является фактическим официальным медийным представителем вооруженных сил ДНР.

31 Владимир Петрович Кононов – р. 1974 г., третий министр обороны ДНР (15 августа 2014 г. – по наст. вр.), генерал-лейтенант ВС ДНР. Награжден Золотой звездой «Герой Донецкой Народной Республики».

32 Небольшой город, входящий в состав ДНР, на границе с ЛНР и Россией.

33 http://www.russiapost.su/archives/37405

34 https://www.youtube.com/watch?v=ibGQ9SHFCdo

35 Евгений Онегин» (1823–1831) А. С. Пушкина (1799–1837), гл. 2, строфа 14.

36 http://www.koob.ru/ponomarenko. Виктор Викторович Пономаренко – российский ученый, более 20 лет занимающийся исследованиями в области практической характерологии. Врач-психиатр, в недавнем прошлом «закрытый» специалист одного из силовых ведомств РФ. Участник спецопераций в «горячих» точках, полковник запаса, психолог-эксперт Генеральной прокуратуры РФ и МУР при расследовании преступлений, имевших большой общественный резонанс (противоправные действия в отношении Д. Холодова, В. Листьева, серийные преступления в лесопарке «Лосиный остров», теракты в московском метро, теракт на Дубровке и т. д.). Преподаватель Института бизнеса и делового администрирования Академии народного хозяйства при Правительстве РФ, Академии государственной службы при Президенте РФ. Автор книги «Практическая характерология с элементами прогнозирования и управления поведением „7 Радикалов“».

37 И. Гиркин. «Детектив замка Хэльдиборн».

38 Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders: DSM-IV. – 4-е издание, https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE_%D0%BB%D0%B8%D1%87%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8#cite_note-DSM-5-2

39 Служба внешней разведки Украины.

40 Сергей Анатольевич Здрилюк (позывной «Абвер», 23 июня 1972, Винницкая область, Украинская ССР) – активный военный деятель Донецкой Народной Республики. Прибыл в Славянск в составе «группы Стрелкова». Окончив военное училище, служил в контрразведке СБУ и налоговой милиции. Получил известность весной 2014 г. в ходе протестов на Юго-востоке Украины, как глава контрразведки Донецкой Народной Республики. С 12 мая 2014 г. – заместитель командующего вооруженными силами Донецкой Народной Республики.

41 Андрей Евгеньевич Пургин (род. 26 января 1972 г., Донецк) – донецкий общественно-политический деятель, председатель Народного Совета ДНР с 14 ноября 2014 г. по 4 сентября 2015 г., до этого Первый заместитель Председателя Совета Министров республики с 16 мая 2014 г. Основатель движения «Донецкая республика».

42 https://www.youtube.com/watch?v=bGhQCEeR2r4

43 Леонид Эдуардович Слуцкий (род. 4 января 1968) – российский политический деятель. Депутат Государственной думы третьего (1999–2003), четвертого (2003–2007), пятого (2007–2011) и шестого созывов (с 2011), член фракции ЛДПР.

44 Копанка – предприятие по нелегальной добыче угля карьерным или подземным способом. Распространены в районах, где прекращена промышленная добыча угля, но сохранились запасы угля в относительной близости от поверхности (выходы пластов закрытых или законсервированных шахт).

45 Ринат Леонидович Ахметов – р. 1966 г. в Донецке. Считается самым богатым человеком Украины. Долгое время носил неофициальный титул «хозяин Донбасса». Президент футбольного клуба «Шахтер», основатель компании «Систем Кэпитал Менеджмент», депутат Верховной рады Украины от «Партии регионов», учредитель фонда «Эффективное управление» и благотворительного фонда «Развитие Украины». До событий 2014 г. главной вотчиной считалась Донецкая область с резиденцией в Донецке. Владелец большей части наиболее прибыльных предприятий региона.

46 http://fakty.ua/198962-rada-utochnila-zakon-o-dekommunizacii

47 Об этом более подробно в третьей части.

48 Red herring (англ. буквально – «красная селедка») на жаргоне американских спецслужб – операция по дезинформации, отвлекающий маневр, который за счет своей яркости и публичности отвлекает от других процессов. Другой функцией операции может быть дискредитация идеи, под которой она публично заявляется.

49 http://crime.in.ua/statti/20140725/nasledstvennost

50 Александр Глебович Невзоров – советский и российский журналист, репортер, телеведущий, публицист. Режиссер, сценарист и продюсер документальных фильмов. Политик, депутат Государственной думы четырех созывов (1993–2007). Советник генерального директора Первого канала (с мая 2016).

51 Константин Валерьевич Малофеев – р. 1974 г. – российский предприниматель, получивший неофициальный титул «православного олигарха». Руководитель инвесткомпании Marshall Capital, председатель совета директоров группы «Царьград» и владелец одноименного телеканала. учредитель Фонда святителя Василия Великого, член Патриаршей комиссии по вопросам семьи и защите материнства, член попечительского совета некоммерческого партнерства «Лига безопасного интернета».

52 «Роднянский нанимал „экс-главу ДНР“ Бородая для борьбы с Коломойским» // http://obozrevatel.com/politics/74230-rodnyanskij-nanimal-eks-premera-dnr-borodaya-dlya-borbyi-s-kolomojskim.htm

53 Милиция (от лат. Militia – войско) – в России во время русско-прусской войны 1806–1807 гг. – ополчение, распущено после Тильзитского мира. В конце XIX – начале XX вв. на Кубани и в Дагестане – иррегулярные войска.

54 Саур-Могила – курган в Шахтерском районе Донецкой области, одна из высот Донецкого кряжа (277,9 м). На вершине кургана находились сторожевой казацкий пост, укрепления Миус-фронта. После Великой Отечественной войны на Саур-Могиле был создан мемориальный комплекс. Курган входит в состав регионального ландшафтного парка «Донецкий кряж».

В ходе боев в августе 2014 г. мемориальный комплекс был разрушен постоянными обстрелами. Стал местом ожесточенных боев между ополченцами Донбасса и Вооруженными силами Украины.

55 Евгений Эдуардович Михайлов (р. 1963) – губернатор Псковской области РФ с 1996 по 2004 г. 29 июля 2014 г. назначен на должность Министра Совета министров – Управляющего делами Совета министров Донецкой Народной Республики. Проработал на посту до ноября 2014 г.

56 Курс молодого бойца. Начальный период прохождения военной службы для курсантов военных вузов.

57 Слова из песни «Офицеры» О. Газманова.

58 Отдельные районы Донецкой и Луганской областей. Термин из Минских соглашений.

59 18 марта 2014 г. на территории фотограмметрического центра Управления центрального военно-топографического навигационного Главного управления оперативного обеспечения ВС Украины (в/ч А-3674, Республика Крым, г. Симферополь, проспект Победы 213) в ходе взятия части под контроль силами самообороны Министерства обороны Крыма погибло двое и было ранено двое человек – 1 убитый и 1 раненый со стороны войсковой части и 1 убитый и 1 раненый со стороны сил самообороны.

60 Укр. Перевод: «Дорогие коллеги! Спасибо за сочувствие! Понимаем, как вам там тяжело, когда пренебрегают всеми правилами работы спецслужбы, на должности назначают людей „с улицы“, и все, что наработано за долгие годы службы, идет наперекосяк. Мы вам искренне сочувствуем. Народ везде одинаковый, что в Закарпатье, что в Крыму, и мы давали присягу его защищать, чего бы это ни стоило. А народ Крыма хочет одного – мира, спокойствия, согласия и уважения его законных прав на язык, культуру и безопасность. Мы остаемся верны присяге. Крым – это наш дом. Здесь не стреляют, не пытают людей, не подвергают позору за собственные взгляды, а представителей правоохранительных органов никто не считает предателями. Впервые за много лет их горячо поддерживает народ. К сожалению, в других областях Украины нет ничего подобного. Уважаемые коллеги, желаем вам выдержки и мужества, потому что для многих честных офицеров СБУ тяжелые испытания за честь и достоинство еще впереди».

61 Оперативно-технический отдел.

62 Гаррота (исп. garrote, dar garrote – закручивание, затягивание; казнить) – инструмент для удушения человека. Имеется два основных применения: орудие казни и пыток и вид холодного оружия. Изготавливается обычно из прочного шнура длиной 30–60 см с прикрепленными к его концам ручками.

63 http://uapress.info/ru/news/show/77432

64 Владислав Юрьевич Сурков – помощник президента Российской Федерации.

65 «„Если мы не удержим город, мы все погибнем, это совершенно понятно. Я обещал, и мои люди обещали, что мы не оставим Славянск…“ – сказал Стрелков» // http://social.rusvesna.su/blog/43614982923/Komandir-samooboronyi:-ya-obeschal, – i-moi-lyudi-obeschali, – chto…

66 Черноморское (укр. Чорноморське; до 1945 – Чабанка, до 1988 – Гвардейское) – поселок городского типа в Коминтерновском районе Одесской области Украины.

67 Диверсионно-разведывательная группа (по советской терминологии было принято ДРГ обозначать противника, а РДГ – разведывательно-диверсионная группа – свои силы).

68 Пески – поселок в Ясиноватском районе ДНР. Примыкает к Донецкому аэропорту. Из данного поселка украинская артиллерия регулярно обстреливала гражданские объекты ДНР, и в первую очередь город Донецк.

69 Бои в районе Дебальцева, «дебальцевский котел», «дебальцевская дуга» – интенсивные широкомасштабные боевые действия в январе-феврале 2015 г. в районе города Дебальцево после фактического прекращения действия перемирия. Боевые действия в районе Дебальцева продолжились и после заключения 12 февраля Второго минского соглашения, так как лидеры народных республик заявили, что эта территория является «внутренним районом» ДНР и поэтому действие соглашения на нее не распространяется. Бои завершились отступлением украинских войск, города Дебальцево, Углегорск и окрестности перешли под контроль ДНР.

70 НСВ «Утес» (Индекс ГРАУ – 6П11) – советский 12,7-мм крупнокалиберный пулемет, предназначенный для борьбы с легкобронированными целями и огневыми средствами, для уничтожения живой силы противника и поражения воздушных целей.

71 Военный сленг. Груз «100» – боеприпасы. «Двухсотые» – погибшие, «трехсотые» – раненые, «четырехсотые» – контуженные. Иногда выделяют «пятисотых» – пьяниц, дезертиров, трусов.

72 «Донецк обстрел города, Куйбышевский район 03 02 2015» // https://www.youtube.com/watch?v=jY66qBmqY6c

73 До Дебальцевского наступления.

Content

Андрей Пинчук
Тайная война. Во главе министерства госбезопасности ДНР

Предисловие

Путь Донбасса

Восхождение

Степ бай степ

Аэропорт как символ войны

От энтропии

Утверждение и «Боинг»

Военные советы и Стрелков

Решаю кадры

Здесь будет МГБ

Механика процесса

К истокам донбасской революции

В отношении Бородая

О добровольцах и ополченцах

Про ввод войск

Цена безопасности

Крым

Делать работу

Обустраивая жизнь

На стыке войны

Жулики

Слухи

Замыкая котел

Домой

Приложения

Приложение № 1

Приложение № 2

Примечания