А.А. Федулин

Отечественная история IX—XIX вв.

Введение

Зачем нужна история? Не есть ли исторические апелляции проявление некой художественной сентиментальности? Именно так воспринимают историю, как, впрочем, и всю гуманитаристику, многие государственные чиновники и рядовые граждане. Однако без знания истории, ее законов и сценариев невозможно движение вперед, просчитывание и предвидение горизонтов будущего. Будущее – это не самодостаточная категория. Оно существует только в связке с прошлым и настоящим. Парадокс заключается в том, что посмотреть вперед можно, лишь обернувшись назад. Современный человек эпохи глобализации существует в одномерном пространстве. Для него реально только настоящее. С ликвидацией прошлого в общественном самосознании ликвидируется и осмысленное понимание будущего. Поэтому конструирование будущего как политической категории напрямую сопряжено с осмыслением прошлого. Чтобы зримо представлять будущее, а тем более управлять им, надо иметь видение всего пути, а не одной отправной точки. В этом авторам видится научный потенциал преподавания истории.

Основная гражданская функция истории состоит в том, чтобы играть роль социальной памяти общества. Более того, «историческое „прошлое“ не есть то, что прошло, а как-то живет в современности и существует для нее». Эти слова П.Б. Струве в какой-то мере являются связующим элементом исторической концепции этого учебника. Именно в истории общество ищет нужные ему социальные ориентиры, духовные ценности, традиции и нормы поведения. Размывание социальной памяти как важнейшего компонента общественной жизни грозит деградацией общества.

Историческое образование как одна из основных частей всеобъемлющей гуманитарной подготовки является настоятельной потребностью обеспечения процессов, определяющих российскую действительность и направленных на политическое и экономическое реформаторство, духовное и нравственное обновление общества.

Одной из целей учебника является формирование у студентов цельного представления об исторических процессах и закономерностях и умения анализировать эти закономерности. Следовательно, необходимо создание системы проблемных задач, которая предполагает многоуровневость излагаемого материала и тесные связи между отдельными элементами. Только таким образом возможно решение образовательных и воспитательных задач в их совокупности. Воспитательные задачи учебного курса связаны прежде всего с тем, что предлагаемый учебник ориентирует на воспитание патриотизма, гражданственности, общенационального самосознания и исторического оптимизма.

Необходимо также сказать о нашем видении соотношения школьных учебников по истории России и вузовского учебника. Последний должен носить сугубо проблемный характер, ориентируя студентов на рассмотрение крупных дискуссионных вопросов. Главное в содержании курса – предложить научную версию российской истории.

В силу вышесказанного следует отметить общие принципы, положенные в основу этого учебника.

Во-первых, его содержание лежит в русле социальной истории, т.е. в центре внимания находится прежде всего российское общество. Все же остальные сферы (экономика, государственные институты, культурные инновации и т.п.) рассматриваются как производное от исторически сложившихся общественных форм. Такой подход сразу обнажает особенности, свойственные России, в категориях прерывности и непрерывности исторического опыта.

Кроме того, роль тех или иных исторических личностей рассматривается в контексте породившей их эпохи. То есть в настоящее время предельно широко понимаемая социальная история фактически превращается во «всю историю» и формирует перспективную научную парадигму исторического исследования – социокультурную историю.

Объектом внимания этого учебника являются такие сюжеты, как проблемы взаимоотношений между людьми, семьи, брака, образования, материального благополучия и т.п. Не могли остаться в стороне такие проблемы, как пьянство, преступность и другие явления, оказавшие значительное влияние на состояние российского социума. Несколько иначе выглядят взаимоотношения людей и власти на бытовом уровне. Их изучение позволит пролить свет на природу конфликтов и напряжений, формы политического участия, социальной апатии и разного рода «общественных отклонений».

Во-вторых, объяснительным подходом к отечественной истории выступает концепция модернизации. В это понятие вкладывается комплекс социальных, политических, экономических, культурных и интеллектуальных трансформаций, в том числе процессы индустриализации, урбанизации, рационализации и бюрократизации общества. Содержание происходивших процессов вполне укладывается в рамки столкновения западного и национально ориентированного опыта модернизации.

В-третьих, при построении исторического объяснения применяется методика ретроспективного анализа, т.е. движения от прошлого к настоящему в соответствии с принципами периодизации.

В-четвертых, принцип историзма (т.е. представление истории как связанного закономерного процесса) дополняется умением вживаться в эпоху, выявлять специфику исторического контекста.

В-пятых, для подлинно научной истории используются исторические параллели и аналогии.

Основная проблема курса отечественной истории в целом звучит так: имеются ли исторические основания для современного позиционирования России в качестве одного из полюсов выстраиваемой современной картины многополярного мира?

Глава 1. Восточные славяне в древности. Образование древнерусского государства

1.1. Проблема происхождения славянства

В науке проблема этногенеза, в том числе и славян, является одной из самых сложных. В основе классификации этносов лежит лингвистическая классификация, согласно которой, как было установлено еще в XIX в., наши предки принадлежали к индоевропейской языковой семье, включающей такие группы, как славянская, балтийская, германская, романская и иранская. По количеству совпадений корней в родственных языках и соотнесению общих слов с археологическими находками можно определить, что древняя индоевропейская общность существовала в V—IV тыс. до н.э., а ее распад приходится на рубеж IV—III тыс. до н.э.

Сложившуюся к XII в. до н.э. на территории современной Европы культурно-историческую общность «полей погребальных урн» археологи считают основой формирования большинства европейских народов, включая славян. Причем последние примерно до середины I тыс. до н.э. представляли собой единую балто-славянскую общность. Споры о прародине славян продолжаются до сих пор, порождая порой весьма экзотичные версии, в частности, что славянской прародиной были земли Норика (римской провинции на правобережье Верхнего Дуная), а русы якобы тождественны ругам. Что же происходило с праславянами в промежутке между Х в. до н.э. и VI в. н.э., остается пока весьма спорным вопросом. Тем более что до сих пор неясно, какие народы античные авторы I—IV вв. н.э. упоминали под именем антов и венедов. Одни историки полагают, что предками славян были «скифы-пахари», или «сколоты», о которых писал древнегреческий историк Геродот в V в. до н. э.

Среди сторонников автохтонности славян наибольшей стройностью обладает концепция академика Б.А. Рыбакова, согласно которой появление на юге пашенного земледелия еще в бронзовом веке (середина II тыс. до н.э.) ассоциируется со временем складывания праславянского этнического массива. В Среднем Поднепровье в XV– XII вв. до н.э. был расположен ареал тшинецко-комаровской культуры, хронология которой, по мнению академика, совпадает со временем «отпочкования» праславян от общего индоевропейского массива. На рубеже II—I тыс. до н.э. славянский запад втягивается в связи с кельтским миром (лужицкая культура), а восток – со скифским миром (чернолесская культура начала железного века X—VII вв. до н.э.). Около VII в. до н.э. праславяне днепровского Правобережья в связи с уходом скифов на Ближний Восток колонизировали полтавские черноземы: в VI—IV вв. здесь живут праславяне-сколоты, которых Геродот называл скифами-земледельцами. На севере в прародину славян, согласно выводам ученого, вписывалась примитивная милоградская культура (невры), которая позднее стала древлянской землей. История «сколотских царств» была прервана во II в. до н.э. вторжением сарматов, которые уничтожили одно из царств по реке Тясмин и сильно потеснили северное царство (киевская археологическая культура). Сарматское нашествие II в. до н.э. привело к частичному отливу лесостепного населения на север и к сложению зарубинецкой культуры III в. до н.э. – III в. н.э. Последняя после ухода сарматов в южной части преображается в черняховскую культуру II—IV вв., представителями которой были анты (от тюркского «анд» – союзник). При этом в Подольско-Днепровском регионе, где доминирующую роль играли славяне, сложился локальный вариант черняховской культуры. С севера к той области, где зарубинецкая культура переросла в черняховскую, прилегала обширная зона расселения славян-колонистов: дреговичей, радимичей, кривичей и вятичей. Приблизительно в это время в основном и произошла локализация крупных племенных союзов в тех местах, где их размещает «Повесть временных лет».

Однако большинство ученых считают, что славяне не были автохтонным (т.е. исконным) населением в Восточной Европе. В пользу этого свидетельствуют данные анализа географических названий – топонимика. Так, скифы и сарматы оставили в степной зоне много названий неславянского, иранского происхождения, например Дон, Днепр, Днестр. В междуречье Оки и Волги преобладают угро-финские названия – Москва, Протва, Ока, а на территории Московской, Тульской, Смоленской и Калужской областей до сих пор сохранились названия рек балтийского происхождения. Обособление восточных славян произошло к концу эпохи Великого переселения народов, которую датируют обычно III—VII вв. н.э. «Повесть временных лет» сохранила рассказ о приходе славян на Днепр с Дуная через Карпаты. «Дунайская» версия нашла поддержку у крупнейших историков XIX столетия – С.М. Соловьева и В.О. Ключевского. Великое переселение народов захватило и часть славянского населения. Так, в 448 г. византийский посол слышал в ставке вождя гуннов Атиллы славянскую речь. А с середины VI столетия славяне систематически вторгаются в пределы Византии. Об этих вторжениях «народа склавинов» в конце VI в. писал византийский хронист Иоанн Эфесский. В этом же столетии в письменных источниках (у готского историка Иордана и у ряда византийских хронистов) как особая этническая группа начинают упоминаться и собственно славяне. В V—VI вв. н.э. несколько археологических культур (например, пражская и пеньковская), безусловно считающихся славянскими, прослеживаются между Одером и Днепром – на территории современной Польши, Чехии, Белоруссии, Украины и России.

С другой стороны, исследование истории русского языка и его диалектов позволило академику А.А. Шахматову сделать вывод о нахождении прародины славян на склонах Карпат, в верховьях Вислы и на берегах Тисы, т.е. на территории современной восточной Венгрии и южной Польши. Схожую позицию сегодня отстаивает значительное число ученых. Современным археологам вообще свойствен скептический подход в отношении славянских древностей, в результате чего между раннеславянскими культурами VI в. н.э. и культурами, синхронными римскому времени (в частности, черняховской), фиксируется резкий разрыв. Так как наиболее достоверным славянским древностям середины I тыс. н.э. предшествует эпоха Великих переселений, то ожидать генетической преемственности при этнически смешанном населении славянских древностей V—VII вв. с более ранними археологическими культурами не следует, а приходится ограничиваться отдельными связующими элементами. Сторонники этой версии делают заключение, что прародина славян находилась севернее, на территории современной Польши и Белоруссии, и связывают ее с культурами подклешевых погребений IV—I вв. до н.э. и пшеворской II—V вв.

По мнению еще одной группы специалистов, заселение славянами Восточной Европы шло не только через Карпаты и Днепр, но и другим путем. Второй поток (одновременный или даже более ранний) шел с южных берегов Балтики к берегам Волхова и Ладоги – будущей Новгородской земле. Сторонники теории «двойной миграции» славян считают, что в пользу их версии говорит различие этнонимов славянских племен, пришедших с Карпат (поляне, древляне, северяне и словене) и прибывших с берегов Эльбы, имевших окончание «ичи» – кривичи, радимичи, дреговичи и вятичи.

Основной проблемой остается соотнесение определенной археологической культуры с конкретным этносом. Ведь и черняховская, и пшеворская культуры были полиэтничными: вместе с предками славян туда входили другие народы – германцы, сарматы и фракийцы. Тем не менее можно констатировать, что предки современных восточных славян заселили территорию в районе верховьев Днепра и Припяти, частью ассимилировав, частью оттеснив балтийские племена к северо-западу. А к VI в. это продвижение достигло территорий, первоначально занятых финскими племенами. Появление же славян в Приильменье датируется второй половиной VI—VII вв. Но проникновение славян в Восточную Европу было не завоеванием, а медленной инфильтрацией в отношениях с балтами и финно-уграми.

Еще В.О. Ключевский рассматривал историю России как страны колонизирующейся. Притом в отличие от стран Западной Европы русская колонизация проходила не завоевательным, а эволюционным путем, была связана не столько с продвижением военных дружин, сколько с хозяйственным освоением. В силу невысокой плотности местного населения земледельческие славянские племена успешно инфильтрировались. В этом процессе формирования нового этноса участвовали, сливаясь со славянами, не только балты и финно-угры, но и скандинавы. Одним из доказательств этого являются археологические находки в Приильменье, в Гнездове (под Смоленском) и под Ярославлем, где было обнаружено много погребений скандинавского типа, датируемых Х в. Определенную роль сыграли и контакты с кочевниками-тюрками. В результате всего этого и получился сплав, названный позднее Русью.

Другими словами, эта общность складывалась на многоэтнической основе, которая включала в себя славянские, финно-угорские и тюркские племена, а также варяжский элемент. Однако именно славяне оказались той культурой, тем началом, которое в наибольшей степени способствовало образованию на рубеже I и II тысячелетий целостного социума.

1.2. Восточные славяне в древности

VI—IX вв. стали временем, когда восточнославянские племена начали переходить от первобытности к цивилизации, т.е. к качественно иной ступени развития общества. Данные археологии, а затем и первые письменные источники позволяют проследить основные этапы и направления этого процесса в развитии восточнославянского общества. Из отрывочных сведений византийских, германских, арабских писателей и из нашей летописи мы узнаем, что славяне селились по берегам рек и озер, жили семьями в домах-полуземлянках прямоугольной формы площадью 10—20 кв. м, т.е. довольно тесно. Внутри все было из дерева, включая домашнюю посуду, а крыша делалась из ветвей и обмазывалась глиной. Топился дом «по-черному», т.е. дым от глинобитного или каменного очага уходил не через печную трубу, а прямо через отверстие в крыше, которая была почти вровень с землей.

К середине I тыс. славянские поселения (селища) располагались по берегам рек в виде гнезд из трех-четырех поселков (несколько домов составляли поселок) через 5 км и представляли собой патриархально-семейные общины в 150—200 человек. Отдельные дома общинников концентрировались вокруг «площади», на которой располагались мастерские и общинные хранилища для зерна и других продуктов. Расстояние между этими будущими городищами составляло от 30 до 100 км. Как заметил Н.М. Карамзин, «самые грады славянские были не что иное, как собрание хижин, окруженных забором или земляным валом».

Хотя славяне миновали рабовладение как особый экономический уклад (см. И. Фроянов), но патриархальное рабство у них было, хотя и на уровне регионального явления и просуществовало всего около двух веков. Все дело в том, что в VIII—IX вв. рабовладельческий строй был уже пройденным этапом мировой истории. Кроме того, достигнутый восточными славянами уровень развития производительных сил был несовместим с широким применением рабского труда. Иноземцам запомнились такие качества славян, как гостеприимство и добродушие, почтение к родителям и умение веселиться.

Основу экономической жизни восточных славян составляло земледелие, основанное на трудоемкой залежной или подсечно-огневой системе. Должно быть, в силу этого стройные и русые славяне отличались могучим телосложением, высоким ростом, большой силой и главное – выносливостью. Из сельскохозяйственных культур славяне особенно охотно сеяли просо и пшеницу, гречиху и ячмень. Тогда как ржи было мало, а овес вообще отсутствовал.

В VI—VIII вв. в земледелии произошел ряд важных перемен, связанных с изменением упряжных средств, применением железных сошников и внедрением паровой системы. Появление паров в свою очередь привело к более широкому распространению ржи. Впрочем, к IX в. паровая система продолжала сочетаться с лесным перелогом.

Совершенствование орудий труда и новые способы земледелия дали возможность отдельным семьям вести самостоятельное хозяйство на своем наделе в рамках соседской общины, где каждый крестьянин имел право на надел пахотной земли, который можно было передать по наследству, тогда как угодья находились в нераздельном пользовании всей общины. Эта перестройка привела к освобождению крестьянина от пут родового строя, делала его более независимым и мобильным; теперь отдельные семьи или группы семей могли выделиться из рода и отправиться на освоение новых земель, что ускоряло процесс колонизации.

Обработку земли славяне вели лошадьми с орудиями плужного типа, а скотоводство помимо лошадей было представлено разведением крупного рогатого скота, овец и свиней. Большую роль в экономике играли промыслы: бортничество, рыболовство и охота, дававшая пушнину для одежды. Кроме того, меха служили для славян деньгами при обменах с иноземцами. Главными предметами торговли, по свидетельству Н.М. Карамзина, «были невольники, драгоценные меха, мед». Достаточно широкое распространение торговли стало основанием для создания торговой теории (В.О. Ключевский, П.Н. Милюков, Г.В. Вернадский), согласно которой именно торговля была господствующей формой деятельности восточного славянства. Впрочем, подавляющее большинство историков этих взглядов не разделяют, обращая внимание прежде всего на развитие земледелия и ремесла.

Археологические находки разнообразных орудий из железа (топоров, клещей, гвоздей, сошников, ключей, замков и пр.) относятся к концу VIII – началу IX в., что свидетельствует о специализации ремесла. Ранее всего выделились обработка металлов и гончарное производство. Наши предки не умели достигать температуры плавления железа (1500 °С), поэтому в древнерусских сыродутных печах («домницах») из болотных руд получали сначала насыщенные железом пористые слитки – «крицы», которые затем ковали. Также высоко было развито ювелирное и косторезное мастерство. Всего насчитывалось более 50 видов ремесленного производства.

При слабости развития внутренней торговли (торги были слабо связаны между собой) работа ремесленников была чаще всего на заказ, а товары из города в деревню попадали редко, да и то к общинной верхушке. Осуществление торговли мелкими торговцами также свидетельствовало о наличии в славянском обществе имущественной дифференциации. В свою очередь развитие торговли предопределяло становление меновой системы: сначала был «скот» (деньги вообще), а к XI в. появляется термин «куна» (меха пушных зверей, и прежде всего куницы, которые позднее стали разрезать на лоскутки). При этом древнерусское денежное обращение имело двойственный характер: серебряная монета и меховая валюта, которая играла роль внутренних денег. Впрочем, чеканка своей монеты («златников» и «сребреников»), которая являлась не только средством обмена, но и символом государственного суверенитета, начинается только при Владимире.

Другим признаком распада родового общества стало появление, начиная с VIII в., первых городских центров – протогородов, которыми становились и центры известных по летописи племенных объединений-княжений, и поселения торгово-ремесленного характера на оживленных торговых путях. У таких поселений была разная судьба: одни исчезли в войнах, другие по не всегда понятным причинам запустели. Тогда как третьи к Х в. превратились в «нормальные» средневековые города с укрепленным «детинцем» (кремлем) в центре, окруженным торгово-ремесленным посадом.

1.3. Происхождение древнерусского государства

Повсеместно само возникновение института государства заняло длительный период. Оно стало возможным (более того – неизбежным) лишь на той стадии развития общества, когда коренные интересы его существования потребовали создания системы управления и руководства, гарантирующей определенную стабильность и сохранение целостности данного социума. Иначе говоря, государство есть продукт самоорганизации общества, поднявшегося на весьма высокую ступень своего исторического развития. Сложность понимания этого рубежа вызвана во многом тем, что мы, взирая на него с вершины XXI в., находимся под воздействием представлений о современном государстве. Конечно, в начале второго тысячелетия наши предки жили в иных условиях, но мы не можем не видеть связь и определенную схожесть между зачатками государственности, их становлением на просторах Восточно-Европейской равнины и дальнейшей трансформацией этой власти. Путь от родового строя, где царил добровольно признаваемый авторитет первого среди равных, к княжескому управлению прошли и восточные славяне.

Процесс складывания господствующего класса шел разными путями: через трансформацию родоплеменной знати, феодализацию богатых членов общины («старая чадь», «нарочитая чадь») или оседание княжеских дружинников на землю. Последний путь был ведущим на Руси. Дружины появляются у восточных славян на этапе складывания племенных союзов, причем связь между дружинниками и князем носила характер «клиент – патрон». На этапе разрушения родовых связей возникает военно-дружинная знать, содержание которой стало возможным благодаря не только добыче военных походов, но и получению дани с подчиненных племен.

Племенные союзы «Повести временных лет» были сложными территориальными и политическими образованиями уже в VI—IX вв. Именно в рамках таких союзов закладывались основы будущего государства: князь, племенная знать («лучшие, нарочитые и старые люди»), вече, дань в пользу князя и дружины, а также законы, реализацию которых осуществляла племенная знать.

Интенсивное разложение с VII—VIII вв. родоплеменного строя прослеживается на примере образования племенных союзов полян, древлян, радимичей и других, появления князей – вождей эпохи «военной демократии» и дружин. Уже в IX в. княжения были у полян, древлян, дреговичей, полочан и ильменских словен. В.О. Ключевский начинал историю Руси с возникшего в VI в. военного союза дулебов. Последний не устоял под натиском аваров или обров, которые в VI в. создали свой каганат, распавшийся в 30-х гг. следующего столетия. М.Н. Тихомиров полагал, что уже в IV—VIII вв. на территории восточных славян существовали самостоятельные славянские княжества. Для Б.А. Рыбакова начало государственности славян дал союз среднеднепровских славян, или Русский союз (поляне, северяне, русь), владевший с VI в. областью, называвшейся до XII в. «Русской землей», и включавший Киев, Поросье, Чернигов и Северскую землю. В VIII—IX вв., по мнению академика, к Русскому союзу примкнули другие славянские племена, что в конечном итоге привело к образованию «союза союзов». Уже внутри союзов племен существовала иерархия власти (князья племен-волостей и «князья князей») и полюдье, а объединение четырех союзов племен в суперсоюз подняло все эти элементы на более высокий уровень. В начале IX в. «русский суперсоюз», во главе которого стоял «каган», включал древлян, дреговичей, полян и волынян. Возможно, именно отсюда в 838—839 гг. в Константинополь, а затем ко двору императора франков, сына Карла Великого Людовика, отправилось посольство от правителя – «кагана» народа рос. Константин Багрянородный и другие поздние хронисты сообщают о построении греками по просьбе хазар крепости Саркел (Белая Вежа) на Дону в 30-х гг. IX в. Строительство этой крепости, как и временное обоснование венгров на западных границах Хазарии между Доном и Днепром (Леведия), были направлены против политического объединения во главе с русами. В IX в. параллельно со строительством Саркела венгерские племена передвинулись в область между Днепром и Днестром (Ателькюза), где обосновались на 50 лет.

Таким образом, вторая половина I тыс. н.э. – это время, когда внутреннее развитие восточнославянских племен привело к появлению первых городов и торговли, усложнению социальной структуры общества, образованию межплеменных союзов и первых политических центров, стремившихся объединить эти племена.

Переход к образованию государства во многом был обусловлен подъемом производительных сил, прежде всего в земледелии: на юге (в Поднепровье) – переходом от перелога к пашенному земледелию, а на севере – от подсеки к перелогу, хотя в некоторых районах она продержалась до XII в. Росту производительности способствовало появление новых орудий труда, например топора современной формы вместо втульчатого и серпа с большим изгибом. На севере многозубчатая соха меняется двузубчатой, а на юге происходит смена мотыги на рало и плуг. Под воздействием производственных факторов кровнородственная община трансформируется в территориальную или соседскую («мир» или «вервь»), члены которых были связаны круговой порукой. Центром нескольких «миров» был погост – место религиозного культа, сбора дани, периодических торгов, общественных собраний и общего кладбища. Этот процесс сопровождался выделением единоличных хозяйств (один «дым» или «рало»), что отразилось в постройке индивидуальных погребальных курганов. При общей собственности на леса, луга и воды каждая семья использовала свой участок. Замена родовой собственности на индивидуальную вела к неравномерному накоплению прибавочного продукта, росту имущественного и социального неравенства. Все это подталкивало процесс образования государства.

Важной составной частью проблемы возникновения русской государственности является вопрос о политических центрах восточных славян и Киевской Руси, их преемственности и эволюции. Сейчас для всех исследователей очевидно, что многие «племенные центры» восточных славян так и не превратились в города. Но сохраняются существенные разногласия по поводу крупных городов – центров Киевской Руси. А.А. Горский отмечает, что укрепленные поселения – городища – появляются на территории восточных славян с VI—VII вв., хотя и исчисляются единицами – Зимно (на притоке Западного Буга), Пастырское (в бассейне реки Тясмин) и, возможно, Киев. Тогда как распространение городищ у восточных славян относится к VIII столетию, когда завершается их расселение и складывается большинство союзов племенных княжеств. Скорее всего эти населенные пункты были политическими центрами племенных княжеств: количество городищ на территории большинства восточнославянских союзов – от 2 до 20, и только на Левобережье Днепра, прилегающем к степи, обнаружено около 100 городищ.

Из 181 укрепленного поселения, существовавшего в IX – начале XI в., к началу XII в. 104 (почти 60%) прекратили свое существование, причем в основном на рубеже X—XI вв. При переходе территории под непосредственную власть киевских князей (формирование волостей) обычным было создание нового центра с целью нейтрализации сепаратизма местной знати. Но в такой смене не было необходимости в территории ядра Древнерусского государства – среднеднепровской Руси (Киев и Чернигов). Непосредственную преемственность с центрами племенных княжений имели еще Изборск, Витебск и Волынь, но в конце X – начале XII в. большого политического значения эти города не имели.

Тем не менее Древнюю Русь в Х в. неслучайно прозвали «страной городов». Среди 24 городских поселений этого периода были «грады» (старые населенные пункты – Полоцк, Ростов и др.), которые являлись центрами территорий и укрепленными пунктами.

Следует внимательно отнестись к поселениям, которые летописи называют «местами», а позднее погостами. Вероятно, под «местами» разумеются поселения, ставшие затем посадами. Городами назывались также укрепленные дворы – замки крупных землевладельцев-князей и бояр (например, Ольжичи, Вышгород, Берестово).

Б.А. Рыбаков полагал, что города возникли из больших поселков или городских феодальных усадеб. Но независимо от типов поселений, из которых вырастал город, он всегда был поселением, оторванным от деревни, ей противостоящим, создавался на базе собственности, основанной на ремесленном производстве и торговле. Но с другой стороны, древнейшие поселения Ладоги VII—VIII вв. позволяют понять характер древнерусского города, в котором еще не произошло полного отрыва от сельского хозяйства. Другие славянские города еще в IX в. были похожи по своему строю на Ладогу.

Б.Д. Греков считал, что древнерусский город IX—X вв. состоял из домов, в которых жила большая патриархальная семья. Возле домов были большие хозяйственные постройки: для скота и амбары. В книге М.Н. Тихомирова «Древнерусские города» (М., 1946) переломным моментом в истории русского города назван конец X – начало XI в., т.е. время, когда они обрастают посадами и становятся местом сосредоточения торгового и ремесленного населения. Тогда как торговля, по его мнению, имела для образования городов второстепенное значение.

Если VI—VIII вв. были переходным периодом от «военной демократии» к раннефеодальному государству, то IX—X вв. стали временем его становления. Ведущими факторами возникновения классового общества и государства стали развитие производительных сил в сельском хозяйстве, разложение родовой общины, выделение ремесла, возникновение денежного обращения и торговли и рост городов. Однако в объединении восточнославянских племен куда большую роль играл фактор необходимости экспорта на рынки Востока и Византии (пушнина, рыба, мед), чем развитие зернового хозяйства или возникающего городского ремесла. Зачинщиками объединения вдоль важнейших транзитных путей стали Киев и Новгород, причем последний в наибольшей степени. Однако в процессе становления государственности населения русских земель важную роль помимо экономического сыграл и военный фактор. На обширных пространствах, прилегающих к пути «из варяг в греки», соотношение экономических и военных предпосылок образования государства было, несомненно, в пользу последних. Сказывались разные обстоятельства: притягательность объединенных походов (особенно на Византию), внутренние междоусобицы, борьба за великокняжеский престол, постоянная необходимость охранять границы от нападения кочевников и т.п.

Эти изменения строя и быта восточных славян коррелируются с событиями на других славянских территориях и в Западной Европе в целом. В первой половине IX в. образовалось Великоморавское княжество, а на рубеже IX—X вв. – Чешское. Объединение с середины IX в. польских племен вокруг княжеств вислян и полян во второй половине Х в. завершается созданием Древнепольского государства. В IX в. складывается государственность в Хорватии и на сербских землях, появляется объединенное англосаксонское королевство (Англия), а в Х в. – Датское королевство. Таким образом, возникновение Киевской Руси вписывается в процесс государствообразования на территории Европы, а роль варяжского элемента следует свести к «собиранию» восточнославянских земель, уже подготовленных внутренним развитием к государственности и объединению.

1.4. Норманнская теория

В вопросе образования Древнерусского государства норманнский вопрос играет особую роль. Норманская теория, связывающая образование русского государства с деятельностью варягов-норманов, возникла в работах немецких историков XVIII в. Готлиба Байера, Фридриха Миллера и Августа Шлецера. Профессор Санкт-Петербургской Академии наук немец Байер, не знавший древнерусского языка, в 1735 г. в трактате на латинском языке высказал мнение, что древнерусское слово из летописей – «варяги» – это название скандинавов, давших Руси государственность. В итоге дискуссий сложились мощные «норманская» и «антинорманская» школы. Киевская династия была объявлена Байером и Миллером готами, Татищевым – сарматами, а Щербатовым – гуннами. Норманистами были С.М. Соловьев и В.О. Ключевский, а также Д.И. Иловайский в своих учебниках (хотя в «частных» трудах он оставался антинорманистом).

Дело в том, что в конце XV в. у московских князей возникла проблема официального возвышения своего рода в глазах европейских монархов. Иван III женился на племяннице последнего императора Софье Палеолог и в качестве русского государственного герба принял византийского двуглавого орла. В Москве провозглашается идея «Москва – третий Рим», а опальный митрополит Спиридон получает от Ивана III задание разработать родословную московской династии. В «Послании» от Ноя выводилась родословная египетского фараона Сезостриса, а прямым его потомком был сделан римский император Август. Брат Августа Прус получил во владение область Вислы (Прусская земля), откуда и был выведен род Рюрика. Эта версия была принята и получила дальнейшую разработку в «Сказании о князьях Владимирских» и в «Степенной книге» митрополита Киприана. При Иване Грозном эта легенда вошла в «Государев родословец», а затем в «Бархатную книгу». С легкой руки Ивана IV все иностранное, и прежде всего немецкое, стало считаться на Руси особенно почетным. При Петре I эта тенденция в русском дворянстве еще больше увеличилась, поэтому норманизм и был встречен в обществе с таким радушием.

Только М.В. Ломоносов утверждал, что Кий и его потомки были славянами, и позже, не без колебаний, к этому мнению примкнул Карамзин. В. Тредиаковский в труде «Рассуждения о первоначалии россов и о варягах-руссах славянского звания, рода и языка» утверждал, что Рюрик и его братья были прибалтийскими славянами.

Среди русских историков было немало антинорманистов: Костомаров, Максимович, Гедеонов, Забелин, Грушевский и др., но до революции побеждала официальная точка зрения норманизма. Позднее А.А. Шахматов доказал, что «Сказание о призвании варягов» – это поздняя вставка, скомбинированная способом искусственного соединения нескольких северорусских преданий, подвергнутых глубокой переработке летописцами. Шахматов увидел в «Сказании» преобладание домыслов над мотивами местных преданий и обнаружил литературное происхождение записи под 862 г., явившейся плодом творчества киевских летописцев второй половины XI – начала XII в. Появление этой вставки при Владимире Мономахе он объяснял стремлением Руси доказать свою независимость от Византии, претендовавшей на господство в православном мире, обосновать вокняжение Владимира в Киеве исходя из того, что князей приглашали и раньше. То есть политической традицией обосновывать власть ссылками на более древние, как правило, иностранные княжения.

В советской историографии сложились три подхода к известиям летописи о призвании варягов. Одни исследователи считали их в своей основе исторически достоверными. В настоящее время И.Я. Фроянов склонен признать призвание варягов в 862 г., так как появление носителя власти со стороны способствовало усилению потестарных отношений. Вероятно, варяжская дружина была приглашена как наемники для одной из враждующих сторон новгородской знати, но внутренняя усобица позволила Рюрику в 862 г. захватить власть, убив представителя местной княжеской линии Вадима Храброго и его сторонников. Имело место не княжение, а «призвание» для помощи в войне и не трех мифических братьев, а одного варяжского конунга с дружиной. Племенем, пригласившим варягов, были новгородские словене, боровшиеся за господство в словенском союзе племен и стремившиеся завоевать руководящее положение в суперсоюзе, куда входили племена кривичей и чуди. Военная помощь, оказанная варягами, была, очевидно, довольно эффективной, что и побудило конунга посягнуть на местную княжескую власть. Скорее всего захват власти и убийство представителей высшего эшелона власти новгородских словен были единовременной акцией. Если кровавая драма и растянулась, то не на несколько лет, как это изображено в летописях. Длительное сопротивление новгородцев Рюрику должно быть исключено, так как убийство князя Вадима Рюриком с последующим присвоением княжеского титула не было чем-то необычным в то время (бог на стороне победителей – укоренившийся принцип язычников). Приобретение власти путем убийства соперника иллюстрирует вся дальнейшая история языческой Руси.

Так, в 882 г. воевода умершего в 879 г. Рюрика Олег захватил Киев, убив князей (по другой версии воевод-варягов) Дира и Аскольда. Успех того и другого объясняется тем, что их деятельность совпала с внутренними процессами в восточнославянском обществе. Но, по мнению В.Т. Пашуто, варяги явились лишь орудием власти в руках славян. Они пришли на Русь в малом количестве (не более 2% от славянского населения), поэтому не могли принести свою культуру: из 800 имен на Руси только 19 были скандинавскими, первый договор между славянами и Рюриком подписан на славянском языке. Норманны заимствовали у славян всю военную терминологию, молились славянским богам. Нет никаких данных о варяжской земельной собственности и об основании ими поселений.

В силу сказанного Б.А. Рыбаков так определял роль варягов в ранней истории Руси. Варяжские отряды были привлечены в русские земли сведениями об оживленной торговле Руси со странами Востока. Еще во второй половине IX в. они начали совершать набеги и брать дань с северных славянских и финских племен, что подтверждается нумизматическими находками. Новгород долго уплачивал дань – откуп варягам, чтобы избежать новых набегов. Но наличие сухопутных преград-волоков на речных путях не позволяло варягам использовать свое преимущество мореходов. А контрмеры киевских князей (походы на кривичей и полочан в 870-е гг.) содействовали повороту основных варяжских путей в сторону Волги, а не на Днепр. С другой стороны, киевские князья широко использовали варягов-наемников, специально посылая за ними в Прибалтику. Их нанимали и для войн, и для политических убийств. Часть варяжской знати влилась в состав русского боярства, варяжские отряды воевали под флагом русов и поэтому часто отождествлялись с русами. Кроме того, варягов селили за пределами городских стен. Поэтому не следует преувеличивать роль варяжского элемента.

Другие историки полностью отрицали возможность видеть в этих известиях отражение реальных фактов, полагая, что летописный рассказ есть легенда, сочиненная много позже описываемых событий в пылу идеологических и политических страстей, волновавших древнерусское общество конца XI – начала XII в.

Впервые «Сказание о призвании варягов» было записано в «Остромировой летописи» (Новгородский свод 1050 г.), призванной выдвинуть Новгород на первый план по сравнению с Киевом в создании русской государственности. А из «Остромировой летописи» легенда о призвании варягов перешла в общерусское летописание, получив в XII в. более емкое и сложное толкование – своеобразный манифест политической вольности Новгорода и приоритет над Киевом в создании русской государственности, идея «первородности» княжеской власти в Новгороде.

Имеется противопоставление новгородцев киевлянам: первые – потомки Кия с братьями, вторые – Рюрика с братьями. Выдумав трех братьев-родоначальников, новгородцы уравняли Новгород с Киевом.

А киевляне этот рассказ истолковали по-своему («Киевский свод») – как историческое происхождение княжеской власти вообще (идея всенародного избрания, приглашения князя со стороны, противопоставленная мысли об исконности княжеской власти с незапамятных времен), как средство пропаганды единства и братства древнерусских князей, как способ оправдания вокняжения Владимира Мономаха в Киеве.

Появление легенды в «Киевском своде» обусловлено переменами в положении княжеской власти: князь превращался в орган общинной власти, подотчетный вечевому собранию. Это отразилось в изгнании князя Изяслава и избрании на его место Всеслава Полоцкого, и особенно в появлении на киевском столе в 1113 г. Владимира Мономаха. С него начинается систематическая практика избрания (приглашения) князей киевским вечем, что противоречило принципам Любечского съезда 1097 г. о держании каждым князем своей отчины. Договоренность князей осталась пустым звуком, возобладало народное призвание, что и отразилось в летописях. Причем для киевских идеологов было важно именно то, что события начинались в Новгороде, что давало возможность показать пришлость князей, стороннее происхождение княжеской власти в Киеве. Для этого требовалось затушевать местную династию, отказаться от идеи исконности и непрерывности княжеской власти в Киеве.

Повесть временных лет (ПВЛ) сообщает, что приглашенные славянами варяги были из племени «русь», что и дало название Русской земле. Но с другой стороны, в летописи под 852 г. есть упоминание «Русской земли». Анализ других летописных сводов также демонстрирует явные несостыковки. Например, древнейшая новгородская летопись епископа Иоакима совершенно определенно указывает, что Рюрик был внуком новгородского князя Гостомысла, а в киевской летописи Нестора отмечается, что варяги не были скандинавами. Княжение Синеуса на Белоозере является очевидным вымыслом, так как в IX в. города еще не было. Археологически он прослеживается только с Х в.

Третьи улавливали в «предании о Рюрике» отголоски действительных происшествий, но отнюдь не тех, что были поведаны летописцем. Кроме того, они говорили и об использовании этого предания в идейно-политической борьбе на грани XI—XII столетий. Последняя точка зрения представляется более конструктивной. Так, И.Я. Фроянов выражает несогласие с идеей антигреческой направленности легенды, обусловленной будто бы стремлением отстоять суверенитет Руси и отбросить притязания Византии на гегемонию, так как покушения Константинополя на политическую независимость Руси не находят обоснования в источниках.

Нельзя также мотив братьев, представленный в «Сказании», ограничивать только идеей «родового единства русских князей» и «династической унификации». Если для Южной Руси конца XI – начала XII в., истощаемой усобицами, идея братства и единения князей была актуальной, то для Новгорода она не имела такой остроты.

Несомненную злободневность для Новгорода играли внутриволостные и некоторые территориальные вопросы: верховенство Новгорода в волости, куда входили крупные по тому времени города Ладога и Псков. Новгород, во-первых, заявлял о своих претензиях на господствующее положение в волости, а во-вторых, объявлял города Верхней Волги находящимися в сфере своих интересов. Такая политика вытекала из конкретной исторической ситуации конца XI – начала XII в., когда Новгород заметно продвинулся в приобретении самостоятельности и независимости от Киева: в городе укрепляется местный институт посадничества, а в Ладоге появляется новгородская администрация.

Но одновременно обостряются отношения Новгорода с Псковом и Ладогой, которые стремятся к образованию собственных волостей: на короткое время в Пскове утвердилось собственное княжение (изгнанный из Новгорода Всеволод Мстиславич), произошел военный конфликт с Ладогой. Кроме того, ладожане в начале XII в. создают свою версию о призвании варягов, согласно которой Рюрик сначала княжил в Ладоге. Все дело в том, что во второй половине XI – начале XII в. новгородская община пытается установить влияние на Верхней Волге, движимая торгово-экономическими и геополитическими интересами. Белоозеро в Х в. заселялось преимущественно новгородскими словенами, что способствовало поддержанию связей. А на рубеже XI– XII вв. Верхнее Поволжье стало театром межволостных и межкняжеских войн. Активную роль в них играли новгородцы, обеспечившие победу Мстислава над Олегом в битве на Кулачьце.

Наступательная политика новгородцев в Верхнем Поволжье вылилась в ряд походов 30-х гг. XII в., несколько ослабев после сокрушительного поражения новгородских полков при Ждан-горе в 1135 г. То есть «Сказание о призвании варягов» объясняется в контексте событий второй половины XI – начала XII в.: борьбой за влияние в верхневолжском регионе, яростной враждой Новгорода и Полоцка во времена Всеслава Полоцкого, неоднократно опустошавшего и сжигавшего город (особенно в 1065 г.), и в ходе длительной борьбы полоцких князей с Владимиром Мономахом и его сыном Мстиславом, завершившейся высылкой в 1130 г. полоцких правителей в Византию. Даже сам термин «кормление» свидетельствует о позднем происхождении записи, так как во времена Рюрика, Олега и Игоря княжеским мужам предоставлялось право сбора дани с племен, у которых данщики бывали наездами.

Тем не менее на Руси скандинавские воины-купцы появились уже в середине VIII в., о чем свидетельствуют археологические раскопки в Старой Ладоге и под Ярославлем. Роль варягов в нашей истории не исчерпывается фактом «призвания». Отличные мореходы, воины и торговцы, скандинавы в IX—X вв. прошли по рекам и озерам Северной Руси и освоили великие водные пути – Днепр и Волгу. Одновременно эти же магистрали обживали и славянские колонисты-переселенцы, связанные с прежними районами обитания. Так, с помощью варягов была создана единая система коммуникаций, связавшая молодые «варварские» государства Северной и Восточной Европы со странами Ближнего и Среднего Востока.

Еще одна позиция связана с признанием варягов южнобалтийскими славянами, получивших свое имя от Вагрии, территории крупного племенного союза славян-ободритов, примыкавшей к Дании. Южнобалтийские славяне были прекрасными мореходами, торговцами и воинами. В течение нескольких веков они сдерживали направленную к северу экспансию германских племен, только в начале XI в. сумевших прорваться на побережье Балтийского моря и основать там город Любек. Наиболее известными городскими центрами ободритов, поморян, лужичей и других южнобалтийских славянских племен были Волин, Старград, Штеттин и др. Славяне заселяли острова Готланд, Эзель. Более 20% захоронений шведского города Бирка относятся к славянскому типу. От славян скандинавы заимствовали слова «lodhia», «torg», «besmen» (безмен, без которого торговля практически невозможна) и др. Краниологически (по типу строения черепа и скелета) новгородские словене связаны с прибалтийскими славянами, а не с юго-восточной группой – склавенами, антами. Под давлением германцев южнобалтийские славяне начали переселение в Северо-Восточную Русь – в области Приильменья, Чудского озера и далее на восток и юг. Этих взглядов придерживались С. Герберштейн, Г. Лейбниц, много занимавшийся историей Шлезвиг-Гольштейна, М.В. Ломоносов, С. Гедеонов, а из ученых XX в. и наших дней – В.Б. Вилинбахов, А.Г. Кузьмин, В.В. Фомин.

1.5. Русь: генезис термина

С вопросом варяжского призвания тесно связана этимология слов «русь» и «варяг». Существуют вообще «фантастические» версии, согласно которым уже с VI в. Русь располагалась к северу от Черного моря и само образование Русского летописного государства началось в районе побережья. Предшественниками полян, о которых говорят русские летописи, согласно версии В. Щербатова, были племена хеттов-лувийцев и косвенно их предшественники хатты.

Хотя отдельные исследователи выступают за автохтонную (среднеднепровскую) этимологию понятия «Русь», но языковеды (А.И. Попов, Г.А. Хабургаев, Г. Шрамм) считают доказанной скандинавскую этимологию этого слова. Для них истоки названия «Русь» восходят ко времени, предшествующему славянскому проникновению на северо-запад Восточной Европы, населенной западно-финскими племенами. Именно так первоначально финны называли скандинавов. На неславянскую этническую принадлежность первоначальной Руси указывает и то, что летописец не включил их в перечень славянских племен.

Даже большинство современных антинорманистов соглашаются с тем, что варяги и русы – скандинавы, одновременно утверждая, что они не принесли государственность на Русь, а лишь сыграли некоторую политическую роль как наемники и были впоследствии ассимилированы славянами. В силу этого правильнее будет называть антинорманистами только тех, кто отстаивал версию, что варяги и тождественные им русы – славяне, например историков С.А. Гедеонова и Д.И. Иловайского. Лингвист П.Я. Черных еще в 1940—1950-е гг. доказал несостоятельность производства термина «варяг» из скандинавских языков и закономерность его славянского происхождения. Правда, он, больше знающий позднейшее значение «варяга» как наемника, выводил его из славянского «варити» – охранять. Тогда как современный исследователь Г.И. Анохин, считающий термин «русь» – соционимом, а не этнонимом и отождествляющий его с варягами, кладет в основу синонима названия русов – варягов корень «вар» (от глагола «варити», т.е. выпаривать соль). Дело в том, что южноприильменские славяне, центром которых был город Руса, отличались от других славянских племен специфическим хозяйственным занятием – солеварением. Слово «русь» в индоевропейских языках переводится как «богатый» или «дородный». В летописях нередки указания о том, что русы богаче и лучше оснащены. Руса имела предпочтение перед другими городами в силу того, что знаменитые Железные ворота и железная цепь, преграждавшие путь судам до получения с них пошлины, согласно легенде, были возле Русы на реке Ловать. Кроме того, нигде в Европе, кроме Приильменья, нет такого сгустка топонимов с корнями «рус» и «варяг». Располагая хорошей дружиной для охраны своих торговых караванов, жители Русы не отказывались и от наложения дани на едино– или иноплеменников. Новгородцы призвали из-за Варяжского моря (озера Ильмень) словенина Рюрика (имя означает «сокол-ререг», т.е. сокол малой породы) с братьями Синеусом и Трувором (также славянские имена, встречающиеся в некоторых средневековых текстах).

Однако в Новгородской летописи в описании похода русов на Константинополь в 1043 г. мы встречаем прямое противопоставление руси варягам. В рассказе о походе в 944 г. на Царьград ПВЛ упоминает русь наряду с варягами, словенами и кривичами. Исследование летописей показывает, что отождествление руси с варягами не было первоначальным: введено составителем первой редакции ПВЛ 1111 г., а согласно Начальному своду 1093 г., варяжские дружины стали называться русью после того, как пришли в Киев. Ибн-Хордадбех в середине IX в. говорит о купцах – русах, ему вторит Ибн-ал-Факих. У Абдул-Касима мы находим рассказ о вторжении русов в Аравию для овладения Багдадом. Русь знали и в Византии начала IX в., т.е. до призвания варягов: о походах русов на Малоазийское побережье Черного моря рассказывают жития Стефана Сурожского (начало IX в.) и Георгия Амастридского (не позднее 40-х гг. IX в.). Уж в 855 г. русы состояли в гвардии византийского императора, причем византийцы не путали варягов и «росов». Хотя у ряда арабских писателей (Ибн-Рушт, Масуди и др.) русы противопоставляются славянам, но этнографические познания ученых мусульманского мира были более чем скромными: славянами они называли вообще всех русых, в том числе и финно-угров. «Русы» в арабских источниках – это господствующая верхушка, так как арабы на Русь не ездили и имели дело только с верхушкой восточнославянского общества.

М.Н. Тихомиров также считал, что первоначально русью, т.е. жителями Киевской земли, назывались только поляне и древляне. Тогда как А.П. Новосельцев отмечал, что термин «Русь» только для Киевской земли используется не ранее XII в., когда начался распад государства. Ряд авторов (Е.А. Мельникова, В.Я. Петрухин) уверены в том, что в летописной традиции XII в. «русь» имеет социально-терминологическое значение «дружина», т.е. вытесняет этническое значение. Название «Русь» в территориальном значении начинает распространяться в Поднепровье вместе с утверждением в Киеве великокняжеской дружины Олега. Выделяются два этапа взаимодействия скандинавского и восточнославянского миров: 1) до середины IX в., когда произошло заимствование названия «Русь» как этносоциального термина с доминирующим этническим значением; 2) вторая половина IX – первая половина X в., когда в процессе консолидации разноэтнических территорий под эгидой великокняжеской власти возникло расширительное географо-политическое понятие «Русь» и «Русская земля».

Действительно, в летописях наименование «Русь» встречается в двух значениях: в широком смысле как все земли восточных славян и в узком – область Среднего Приднепровья. Более того, в Лаврентьевской, Ипатьевской и Новгородской летописях Русь (Киев, Чернигов и Переяславль) противопоставляют другим землям. Подобное противопоставление «ближней» и «дальней» Руси мы находим и в сочинении Константина Багрянородного «Об управлении империей». Достоверно известно, что уже в середине I тыс. н.э. зафиксировано название «славяне», а в IX—X вв. широко употреблялось слово «Русь». При этом одни имели в виду варяжско-славянских воинов, приходивших к Византии с севера, другие понимали под «Русью» территории, откуда приходили эти воины. Наконец, в середине Х в. в обиход входит понятие «Русская земля». Практически в рамках данного объединения и формировалась общность, которую историки назовут Древнерусским государством, или Киевской Русью.

1.6. Характер древнерусского государства: основные подходы

К началу Х в. образовалось единое государство Русь. Если подходить с привычными для нас мерками, оно было очень необычным – скорее это было объединение союзов племенных княжений. Границы, обозначенные на исторических картах, никто не проводил и никто (за исключением немногих пунктов) не охранял. Существуют разные точки зрения на природу Древнерусского государства: как переходного, рабовладельческого, раннефеодального и просто феодального государства. Раннее Древнерусское государство иногда представляется федерацией княжеств, где отношения регулировались договорами. Некоторые исследователи (в наибольшей степени это проявилось в трудах И.Я. Фроянова), придерживающиеся «пространственной концепции» (особенность нашей истории – экстенсивное развитие), считают Древнюю Русь обществом значительно более архаичным, чем это видится большинству историков. Ученый отстаивает оригинальный взгляд на древнерусское общество как находившееся в основном на доклассовом и догосударственном этапе развития. Он трактует IX—X вв. как стадию, когда еще не было единого государства, а функционировал «суперсоюз» племенных городов, находившийся в процессе превращения в государство, что произойдет лишь на рубеже X—XI вв. Причем государственность на Руси возникает в весьма своеобразной форме – городов-государств, никак между собой не связанных. Завоевание Олегом Киева и Смоленска вовсе не привело к созданию Киевской Руси как государства: дань, получаемая Олегом, всего лишь дань победителям. Речь могла идти только о союзе северных славянских племен с Русской землей, возглавляемой полянами.

К концу Х столетия завершился процесс подчинения восточнославянских союзов племенных княжеств власти Киева. Именно в княжение Владимира Святославича (980—1015) окончательно сложилось государство Русь, внешние границы которого оставались практически неизменными до середины XIII в. Составными частями государства стали территории (волости), управляющиеся представителями княжеской династии Рюриковичей. Новгород имел собственный княжеский стол с первой половины X в., Ростов и Муром – с эпохи Владимира Святославича. А.А. Горский считает, что возникновение «волостей» в смысле территориальных единиц в рамках суверенного государства – «земли» – происходило одновременно с формированием к концу Х в. структуры государства Русь в процессе ликвидации союзов племенных княжеств. Кроме того, волость конца Х – начала XII в. – это прежде всего княжеское владение. То есть, по мнению Горского, нельзя рассматривать волость как территорию «города-государства», как это делает И. Фроянов. К концу правления Владимира Святославича на Руси достоверно известно девять волостей: Новгородская, Деревская, Туровская, Полоцкая, Волынская, Тмутараканская, Ростовская, Муромская, Смоленская. Границы волостей не были устойчивыми. Только со второй половины XI в. отдельные волости стали закрепляться за определенными ветвями рода Рюриковичей. Только три княжества не закрепились за какой-либо княжеской ветвью: Киевское стало объектом коллективного сюзеренитета княжеской династии, и все сильнейшие князья имели право на «часть» в нем. При этом номинально киевский стол продолжал считаться старейшим. Другим «общерусским» столом был новгородский, который в X—XI вв. занимал, как правило, старший сын киевского князя. Не стало отчиной определенной ветви и Переяславское княжество, которым в XII столетии владели потомки Мономаха, но представляющие разные ветви. В XII в. территории обособлявшихся княжеств стали именоваться «землями» как суверенные государства: 1137 г. – Новгородская, 1142 —Черниговская, 1148 – Суздальская, 1152 – Галицкая, 1190 г. – Смоленская. С середины XII в. Русская земля стала обозначать только Киевское княжество или Киевское с Переяславским и частью Черниговского. А термин «волость» стал применяться к территориям в составе самостоятельных княжеств.

Волости конца Х в. формировались на основе территорий союзов племенных княжеств: распределение Владимиром столов между сыновьями исходило в основном из существовавшей в догосударственный период структуры. Но территории сформировавшихся в XII в. на основе волостей феодальных княжеств-земель далеко не совпадали с территориями союзов племенных княжеств X в.: Киевское княжество включило бывшие территории полян и древлян; Чернигово-Северское – северян, вятичей, радимичей и дреговичей; Переяславское – часть территории северян; Полоцкое – территории кривичей и дреговичей; Смоленское – кривичей, радимичей и вятичей; Рязанское – часть территории вятичей; Турово-Пинское – часть территории дреговичей; Ростово-Суздальское сложилось в областях мери и веси, колонизированных словенами, кривичами и вятичами. Волынское и Галицкое княжества имели в основе территории соответственно волынян и хорватов, но включили в себя части территории русско-польского пограничья. Новгородская земля имела в своей основе территорию словен, но включала и земли ряда финноязычных народов.

Время появления частной собственности на землю на Руси точно не установлено, но, по мнению ряда ученых, в бассейне Волхова-Днестра она несомненна в VII—IX вв. По своему строю Древнерусское государство было раннефеодальной монархией, но оно не представляло единого целого: только началось складывание феодальных отношений; оставались сильными пережитки родового строя; зависимость населения от власти князя часто ограничивалась только уплатой дани. Население платило дань (позже – повоз), 2/3 которой шло государству, а 1/3 – князю. В пользу князя шли и некоторые судебные штрафы. Помимо дани население выполняло и различные общественные работы. Сбор дани («полюдье») было важным аспектом деятельности князя: вся собранная дань (мед, воск и прочее, реже деньги) свозилась в Киев. Киевские князья опирались в первую очередь на народное ополчение, так как в завоевании и обложении данью других племен нуждались в силе более мощной, чем дружина. Стабильных размеров дани не существовало, о чем свидетельствует восстание древлян против Игоря в 945 г. и его убийство. Вдова Игоря Ольга провела административно-правовую реформу: определила размеры дани («урок»), установила административные пункты ее сбора («погосты») и строгий порядок сбора (население заранее знало о времени сбора дани). Единицей обложения служил «дым» – дом, так как основным занятием было сельское хозяйство. «Полюдье» было заменено более упорядоченной системой постоянной государственной подати – «повозом».

Таким образом, в рамках раннефеодальной монархии правление ранних Рюриковичей (882—1015) можно считать первым политическим режимом, для которого были характерны:

– автономия местных княжений. В Х в. под властью киевского князя сохранялись местные племенные структуры, с которыми он должен был считаться. Так, договоры с греками Х в. заключались Олегом и Игорем от имени «великих и светлых князей», возглавлявших союзы племенных княжений;

– сохранение вечевых традиций и языческой религиозности;

– военная экспансия;

– правило наследования великокняжеского престола в Киеве старшим в роду;

– специфическая коллективная феодальная собственность, когда государство выступало верховным собственником земли, а княжеские пожалования давали часть налогов с этих территорий.

1.7. Первые рюриковичи. лествичная система

Сравнительно легкое объединение двух центров – Киева и Новгорода – в единое государство, происшедшее при князе Олеге в 882 г., историки объясняют родственностью племен, близостью языка, верований и культуры. При этом оговаривается, что Олег не присоединил Киев к Новгороду, а просто превратил Киев в новую столицу династии Рюриковичей. Объединив юг и север вдоль пути «из варяг в греки», Олег сразу стал присоединять восточнославянские земли: в 883 г. – древлян, затем в ходе первой русско-хазарской войны (884—885) северян и радимичей, освободив последних от власти Хазарского каганата. Можно предположить, что на стороне хазар воевали венгры, а союзниками русов были печенеги: венгры были вытеснены на запад в Подолию, а южные степи заняли печенеги. Летопись упоминает о войнах Олега с уличами и тиверцами, которые также были союзниками хазар.

Уличей подчинил в 940-х гг. Игорь, когда его воевода Свенельд взял их столицу Пересечен. Вероятно, в зависимость от Киева попали дреговичи, западные кривичи (Полоцк) и на время уличи и тиверцы, а вятичи остались под хазарами. Хотя сохранились сообщения, что князь Игорь совершил ряд походов на Хазарский каганат (в 913, 941, 944 гг.), освободив от хазарской дани вятичей. Юго-западные племена волынян и белых хорват вошли в состав Древнерусского государства только при Владимире, до этого находясь под властью Чехии или Польши. Князь дважды воевал с вятичами, затем с радимичами. Считается, что именно при Владимире завершилось объединение восточных славян в единое государство. Однако, если в 980 г. граница Руси проходила по Черному морю, то при Владимире выход к нему был потерян, а граница переместилась к днепровским порогам. Кроме того, еще Святослав после разгрома печенегов в 969 г. разделил Русскую землю между сыновьями, создав прецедент «удельной Руси». В последние годы Владимир также управлял Киевским государством руками 12 сыновей, посаженных в русские города.

К слову сказать, Владимир Святославич не был самым популярным князем на Руси. После смерти Святослава его наследником на киевском престоле стал Ярополк, в древлянской столице Искоростене правил еще один сын Святослава – Олег; Владимир княжил в Новгороде. В 975 г. началась гражданская война: Олег погиб в битве против Ярополка у стен своей столицы, а испуганный Владимир бежал «за море, к варягом». Вскоре он вернулся с варяжской дружиной и поддержанный новгородцами двинулся к Киеву. Ярополк не хотел с ним войны и согласился на переговоры. Но Владимир стал братоубийцей, приказав двум варягам убить Ярополка, как только тот войдет в шатер. Владимир не погнушался и кровосмешением, взяв в наложницы вдову Ярополка, к тому же беременную Святополком. Он же изнасиловал полоцкую княжну Рогнеду, убив ее отца Рогволода и двух ее братьев. Смерти Владимира ждали все: приближенным пришлось ее утаить, так как опасались бунта. В конце своей жизни Владимир поссорился со своим сыном – новгородским князем Ярославом, но в Берестове заболел и умер 15 июля 1015 г. Сразу после его смерти дружина сбросила его сына Бориса, а Святополк был освобожден из заточения.

Можно констатировать, что в IX—X вв. внутренняя политика русских князей сводилась к следующему: ликвидация местных княжений и объединение всех земель в единое целое (этот процесс завершился при Владимире в 980—1015 гг.); создание и укрепление аппарата власти; выработка феодально-правовых норм; организация сбора дани; утверждение феодальной идеологии. Если в 832—852 гг. «каганат русов» охватывал земли полян, северян, вятичей, радимичей, кривичей и словен, то в 882—1054 гг. в Киевскую Русь были включены древляне, дреговичи и уличи. Правда, образованный в VII в. Хазарский каганат (преемник Западно-Тюркского каганата) с центром в низовьях Волги до конца IX в. подчинял себе ряд восточнославянских племен. Из летописей видно, что в это время от хазар зависели поляне, северяне, радимичи и вятичи. И если три последних племени долго подчинялись хазарам, то в отношении полян много неясного. Так в ПВЛ есть два варианта хазарско-полянских отношений: «патриотический», на основе легенды о мече, который прислали поляне, и история о том, что полян от хазар избавили пришедшие с севера бояре Рюрика Аскольд и Дир.

Характерной чертой социально-политического устройства Руси была лествичная система наследования власти, или «очередной порядок княжения», как ее называли С.М. Соловьев и В.О. Ключевский.

В отличие от Западной Европы, где власть передавалась «вертикально», т.е. от отца к сыну, «горизонтальный» принцип предусматривал наследование власти от старшего брата к следующему по старшинству. Все начиналось с замещения главного поста в Древнерусском государстве. В случае смерти всех братьев великого князя освободившиеся места занимали сыновья этих братьев. На главный же престол претендовать мог лишь тот, чей отец уже побывал на киевском княжении. Так, постепенно шло замещение «вакансий»: от менее значительных мест к более значимым и в конечном счете к наиболее престижному. В целом это создавало картину постоянного перемещения Рюриковичей по крупнейшим городам Руси, когда практически все наследники князя включались в эту общую «карусель». Среди историков нет единого мнения о том, насколько эффективной была такая система властвования, соединения земель в одно целое. Одни подчеркивают ее усложненность и громоздкость, связанную с постоянным увеличением численности претендентов на княжение и с неизбежным столкновением амбиций и интересов. Другие делают акцент на том, что благодаря такому подвижному механизму Киевская Русь оказалась как бы коллективным владением единой династии, что сдерживало тягу к дроблению. Скорее правы первые, так как факты в основном свидетельствуют о нарастании центробежных сил, о кровавых склоках между братьями и их семьями. Недаром в 1097 г., когда князья съехались в Любеч для совместных поисков выхода из кризисной ситуации, возобладал призыв к обычному наследованию, к переходу отчины по вертикали.

Таким образом, в результате завоеваний в конце IX—X вв. возник огромный союз племен, в котором Киев приобрел господствующее положение. Распространение власти Русской земли на соседние восточнославянские племена привело к тому, что Русью стали называть эти более обширные земли. Но в конце Х – начале XI в. этот союз рассыпался: вместо племен на местах вырастали объединения мелких и крупных общин территориального типа, конституировавшихся в городские волости – земли, похожие на города-государства древних обществ.

1.8. Социальный строй древней Руси

Ни в IX—X вв., ни даже в следующем столетии Русская земля, называемая в учебниках то Древнерусским государством, то раннефеодальной монархией, четкого деления на классы еще не знала. По мнению И.Я. Фроянова, в домонгольской Руси процесс расслоения общества не достиг еще стадии раскола на классы. Достаточно вспомнить, что земля еще не находилась в чьей-либо частной собственности, а князь и дружина не были ведущей силой в общественной организации труда. Сказанное не меняет того, что социальное и правовое неравенство существовало, и люди повседневно сталкивались с его проявлениями. Манера поведения, внешний вид, качество одеяния, характер жилья, круг общения – все это красноречиво свидетельствовало о месте того или иного человека в общественных отношениях того времени.

Средневековье – это мир личных связей, когда формировались четкие стандарты поведения и ценностей, отклонение от которых вызывало и официальное, и неофициальное осуждение. Но при этом принадлежность к «своей» группе означала реальную защиту, покровительство, взаимопомощь. Страшным наказанием и несчастьем становилось «изгойство», когда человек оказывался фактически вне закона в суровом средневековом мире.

В управлении русского города в IX—X вв. главную роль играли три силы – вече, бояре и князь. Самым загадочным институтом древнерусской государственности было вече, о котором за столетие (997– 1097) имеется только шесть упоминаний в летописи. Можно предположить, что в течение нескольких столетий роль вече принципиально изменилась: из архаического органа племенного самоуправления оно превратилось в городской представительный орган. Однако, судя даже по отрывочным данным, оно играло (особенно во время острых социально-политических конфликтов) важную роль: проводило денежные сборы, решало вопросы обороны, приглашало князей. Впрочем, невозможно определить, кто на нем присутствовал и принимал решения. Вначале вече было общим собранием воинов, видимо, всех взрослых мужчин, позднее – собранием всех полноправных жителей города (глав семей). Еще одна характерная черта этого института – неопределенность его полномочий.

Древнерусских бояр мы впервые встречаем уже в первом известном документе нашей истории – договоре Олега с Византией. Однако происхождение и смысл термина «бояре» трудно определить однозначно. Первоначально слово «боярин» означало, скорее всего, родового старейшину – главу большой группы родичей. Кроме того, так назывались старшие дружинники князей. Потом боярами стали называть самых именитых в окружении князя, к тому же имевших зависимых людей – челядь и холопов.

Слово «князь» означало «знатный воин» или «воевода». Сначала он был выборным главой ополчения, потом стал еще и главой наемной дружины, оставаясь «первым среди равных». Дружина была главным и единственным органом власти. С ней князья отправлялись в «полюдье»; дружинники исполняли судебные и административные функции и получали за это часть дани, пошлин и военной добычи. Население должно было кормить их во время исполнения ими служебных обязанностей в качестве судей и приставов.

Роль князя росла по мере усложнения взаимоотношений горожан: ему приходилось решать те вопросы, которые не могли согласовать бояре и вече. Относительно краткий период развития феодальных отношений в домонгольской Руси не привел к созданию устойчивых феодальных связей и «феодальной иерархии» по западному образцу. Юридическая сторона взаимоотношений князей и их бояр не была четко разработана и определялась не правом, а реальной силой в непрерывных усобицах. В древнерусском обществе не сложилась и система обязательств между подданными и верховной властью, еще сохранявшей некоторые патриархально-родовые черты. То есть в социально-политическом строе Руси, который трансформировался в сторону раннефеодальной монархии, сохранялись элементы родовой демократии.

Основной массой населения Древнерусского государства оставались живущие в общинах сельские жители. Каждая из них представляла собой объединение многих родственников – совместных владельцев земли, включая пашни, места охоты, собирания меда и воска, а также реки и озера, где велась рыбная ловля. Древнерусские общины, видимо, не несли повинностей за землю, ограничиваясь выплатой дани-«полюдья» князю. Получая доходы от сбора и сбыта «полюдья», князья и дружинники в свою очередь фактически не нуждались в частной собственности на землю.

Ранняя, древнерусская община обладала значительными правами: это самоуправление, выборы руководителей, гласное решение дел на сходе, совместное владение землей. Живя в общине, человек чувствовал себя социально защищенным, а изгнание из такого сотоварищества было в те времена самым страшным наказанием. Превратившись по тем или иным причинам в изгоя, земледелец лишался своего родового социального статуса, становился ниже зависимого населения Руси, т.е. смердов, челяди и холопов.

Одновременно с процессом формирования господствующего класса шел процесс образования слоя зависимого населения: путем насильственного захвата общинных земель, а также путем закабаления (ведущий путь для Руси). Неурожаи, стихийные бедствия и нападения врагов разоряли крестьян, заставляли свободных общинников «записываться за феодалом».

По мере роста городов ширился и слой горожан, занимавшихся торговлей. Первое упоминание о купцах, содержащееся в древнерусских летописях, относится к Х в. Элиту этого слоя составляли «гости», занимавшиеся внешней торговлей.

1.9. Внешняя политика древней Руси

Во внешней политике Древней Руси можно выделить три основных направления.

Первое. Отношения с Западом, и прежде всего с немецкими государствами и со Священной Римской империей, среди которых преобладали внешнеторговые отношения.

Второе. Контакты с Востоком и народами, населявшими Поволжье, Кавказ и Закавказье. Ведь разгром Хазарского каганата привел к освобождению от власти каганата волжско-камских болгар, которые образовали собственное государство – Волжскую Булгарию. Отношения со Степью – особая страница внешнеполитической истории Древней Руси. В VIII—IX вв. сложился союз племен печенегов, которые до конца IX в. кочевали между Аралом и Волгой, а затем заняли причерноморские степи. Первое, полулегендарное упоминание о них на Руси датируется 915 г. Вероятно, речь идет о первом столкновении с ними Руси, а до этого отношения были скорее дружественными. И в дальнейшем отношения русов с ними складывались неоднозначно: от вражды до союза для борьбы с Византией. Все же историю связи Руси со степью следует начинать с 968 г., когда, по сообщению «Ипатьевской летописи», печенеги осадили Киев: военные действия завершились подписанием мира со Святославом. Последний проводил достаточно агрессивную политику по отношению к южным соседям. Основной стержень внешней политики Руси при нем состоял не в защите рубежей, а в приобретении новых земель и нанесении ударов по богатым городам с целью получения военной добычи. Попытки князя привлечь на свою сторону печенегов перспективой богатой добычи достигали своей цели лишь у отдельных племен, а большая часть оставалась вне сферы его контроля. Это в конце концов и погубило предприимчивого князя, погибшего от рук печенегов в 972 г. Но территориальные приобретения Х в. в степной зоне стали уникальным явлением на многие века российской истории.

Третье. Связи с Югом – с Византией и народами Балканского полуострова. Следует отметить, что русско-византийские отношения в IX—XI вв. развивались очень сложно и неоднозначно: с одной стороны, экономические, политические и культурные связи, а с другой – военные действия.

В начальный период русской истории важнейшей внешнеполитической задачей Древнерусского государства было сохранение целостности и политической независимости под напором хазар, варягов и степных кочевников. Одновременно шла борьба за расширение территории и овладение торговыми путями (пик этой борьбы пришелся на княжение Святослава). В этот период торговые связи были развиты не только с Византией, но и с Западной Европой, особенно с Германией. Велись и войны с целью захвата добычи. В целом внешняя политика Руси в IX—X вв. была успешной. Киевские князья активно препятствовали попыткам Византии добиться влияния в районе Черного моря. Наиболее успешным был поход Олега на Царьград в 907 г. Кроме того, древнерусские дружины в IX—X вв. совершили несколько походов на Кавказ: например, в 909—910 гг. они дошли до Дагестана и основали там опорный пункт, который затем был уничтожен местным ханом.

В 930—940 гг. юго-западное направление стало основным во внешнеполитической деятельности Руси: в войне 941—944 гг. с Византией союзниками Руси выступили печенеги, договор с которыми был заключен еще в 920-е гг., а также варяги и угры при обеспечении хазарского нейтралитета. Но коалиция быстро распалась благодаря дипломатическому искусству Константинополя. Поход князя Игоря в 941 г. на Византию был вызван, вероятно, невыполнением греками договора 911 г. Этот поход был неудачным, но следующий (в 944 г.) завершился подписанием договора. Византия в это время вела войны с арабами и болгарами, что и вынудило ее пойти на подписание нового договора. Договор включал статьи «мира и любви» 907 г., «ряд» 911 г., но на более детальном уровне. Этот договор был менее выгодным для Руси (торговля облагалась пошлиной, ограничивалась торговля рядом товаров и сроками пребывания русских кораблей в Византии), но восстанавливал международный престиж Руси. Это был первый развернутый договор о военном союзе двух государств, который носил антихазарский характер и предполагал совместную борьбу против арабов. Кроме того, Игорь обязался не пропускать «черных» болгар (тюркоязычные племена, кочевавшие в Приазовье) в район Корсуня. Жителям Корсуня было разрешено ловить рыбу в устье Днепра. Соглашению 944 г. предшествовали переговоры на Дунае, посольские встречи в Киеве и Константинополе. Причем впервые в состав русского посольства были включены купцы. Поход 944 г. на Албанию через Дагестан был прерван эпидемией, что не позволило выполнить стратегическую задачу – укрепить положение и торговые пути на Востоке.

Дипломатия Ольги осуществлялась в мирных условиях: этому способствовали стабилизация отношений с Хазарией в 940—950-х гг.; нормализация отношений с варягами, печенегами, уграми и Болгарией; политические контакты с Германией. Дипломатический визит Ольги в Константинополь в 955 г. стал первым выездом русских князей за границу с мирными целями.

С именем Святослава Игоревича связаны самые крупные победы и достижения во внешней политике Руси. В самостоятельный поход князь повел дружину в 22 года, всегда предупреждая своих врагов: «Хочу на вы идти». Это давало ему ряд преимуществ: противник собирал свои войска в одно место, где и бывал разбит. А когда слава князя распространилась за пределы Руси, то многие просто сдавались без боя. Первые его походы были вызваны стремлением укрепить восточные границы Руси и обеспечить свободное плавание на Волжскому пути, где главным препятствием был Хазарский каганат. Хронологически эти походы не имеют точной даты (964—966). Началом стал поход в землю вятичей, которые были освобождены от власти хазар. Затем Святослав разгромил Волжскую Булгарию и, спустившись вниз по Волге, разбил хазар. Получив извещение «Иду на вы», каганат выставил все свои войска и был разгромлен, после чего войска Святослава направились на Северный Кавказ. От хазарской зависимости были освобождены яссы и касоги, русские дружины вышли к Керченскому проливу и Таврии. Это позволило им обосноваться в низовьях Дона, создать Тьмутараканское княжество, распространить влияние Руси на Северный Кавказ, контролировать торговые пути по Волге, Дону и Керченскому проливу.

Кроме того, восточный поход создал основу для похода на юг с целью создания русско-болгарского государства (новой столицей планировался стать город Переяславец) и укрепления на берегах Дуная и Черного моря. Болгария, добившаяся независимости в 927 г., могла стать союзницей против Византии. Поэтому в 968 г. Святослав совершил удачный поход в Придунайскую Болгарию, завоевав многие города и договорившись о союзе. Только набег на Русь в 969 г. печенегов, осадивших Киев, вынудил князя вернуться назад. После разгрома печенегов весной 970 г. русская дружина очистила Фракию, Болгарию и Македонию, дойдя до Царьграда. Но византийский полководец Варда Склир бросил против русов (около 10 тыс. воинов) 100-тысячную армию, что заставило Святослава отказаться от захвата Царьграда и сосредоточить основные усилия на Болгарии. Тем более что действия русской дружины облегчались мятежом в империи, в ходе которого был убит император. Кроме того, Святослав установил тесный союз с болгарским царем Борисом, добился военного сотрудничества с венграми и печенегами. Но он не сумел достаточно укрепить основные болгарские крепости и не занял проходы в Балканах. Поэтому войско нового императора Цимисхия в апреле 971 г. заняло Переяславец, захватив казну Болгарии и царя Бориса. Святослав в это время с 30-тысячным войском находился в крепости Доростол (Силистриа), где вспыхнул мятеж болгар, подавленный русскими войсками. Часть болгар перешла на сторону императора, а печенеги и венгры покинули русское войско, узнав о подходе к крепости византийцев. После трехмесячной осады 22 июля дружина Святослава сделала неудачную попытку прорыва, итогом чего стали мирные переговоры. По мирному договору 971 г. Святослав отпускал пленных и отдавал Доростол, а Цимисхий обязался пропустить русов к морю и выдать каждому из 22 тыс. воинов по две меры хлеба. Были выплачены и деньги для семей убитых дружинников. Кроме того, византийцы обещали не чинить препятствий русским купцам и договориться с печенегами о пропуске русских к Киеву. Святослав, добравшись до Днепра, решил перезимовать с небольшой дружиной в устье реки, а основную рать во главе с воеводой Свенельдом отправил в Киев. В это время византийский посол уговорил печенегов весной 972 г. напасть на Святослава: в последнем бою погиб и сам князь.

Политику отца на южном направлении продолжил Владимир, захвативший византийский центр в Крыму – Корсунь – после того, как Василий II отказался дать согласие на брак князя со своей сестрой в обмен на помощь русской дружины в подавлении восстания Варды Фоки. В 986 г. византийская армия потерпела поражение от болгар, после чего Василий II направил послов (севастийского митрополита Феофилакта, который стал первым послом Византии при киевском дворе и первым главой древнерусской церкви) за помощью в Киев. Во время переговоров было достигнуто соглашение по трем вопросам: принятие Русью христианства, оказание военной помощи Византии в Крыму против Херсонеса, который поддерживал восставших, и брак князя с сестрой императора Анной. Летом 988 г. шеститысячное русское войско было доставлено в Крым и русско-византийские войска одержали первую крупную победу при Хрисополисе. В апреле 989 г. при Абидосе было нанесено решающее поражение войскам узурпатора, когда русские на своих судах сожгли флот противника.

Владимир Святославич получил в наследство запутанный клубок проблем, связанных со Степью: перед ним во всей остроте встали вопросы не просто охраны, но и возведения пограничной линии с кочевниками. Причем он столкнулся с печенегами не в качестве общерусских врагов, а его личных противников: после убийства Владимиром Ярополка один из его сподвижников Варяжко бежал к печенегам, и те не преминули воспользоваться распрями на Руси. Здесь истоки еще одной линии отношений Руси и Степи – наемничество, особенно пышно расцветшее в годы феодальной раздробленности. Владимир сумел достаточно эффективно оградить границы от печенегов: из известий о том, что в 981—984 гг. он ходил на «ляхов», вятичей, ятвягов и радимичей, совершил в 985 г. поход на Волжскую Булгарию, можно сделать вывод, что он был спокоен за южные рубежи. В этом походе Владимир оперся на степняков-торков, в результате чего и победил булгар: мир с ними стал первым договором между язычниками и мусульманами. Политическая активность Руси по отношению к печенегам замирает на несколько лет, вероятно, из-за оживившихся после 988 г. связей с Византией. Но уже в 991 г. Владимир был вынужден предпринимать серьезные меры для обеспечения безопасности рубежей. Положение осложнялось тем, что договор с печенегами часто нарушался при смене хана, а кроме того, условия договора не соблюдались ордами, его не подписавшими. Из-за этой нестабильности Владимир и разработал новую концепцию противостояния Степи: возведение на путях кочевников городов-крепостей вдоль рек. С 991 г. этот план начал выполняться: были построены города по Десне, Устрьи, Трубешеви, Суле и Стугне. При этом новые населенные пункты заселяли не только представители славянских племен киевской округи, но и чудь, вятичи, кривичи и другие народности.

Но создание линии обороны не означало прекращения походов русских войск в степь, которые не только носили упреждающий характер, но и преследовали нередко откровенно грабительские цели. В 999 г. русские воины вместе с византийцами побывали в Сирии, где разгромили город Химс. В следующем году они участвовали в походе на Эрзерум, обратив в бегство грузинское войско. Вплоть до смерти Владимира в 1015 г. Русь пожинала плоды его политики в Степи и наслаждалась относительно мирной жизнью.

Что касается древнерусской дипломатии, то она зарождалась постепенно, как средство закрепления результатов военных походов и создания различных союзов. На нее огромное влияние оказало развитие государственности и становление международной дипломатической практики раннего Средневековья. Истоки древнерусской дипломатии восходят к антам (VI – начало VII в.): переговоры по территориальным вопросам, соглашения о выкупе пленных, посольские обмены, военно-союзные договоры, получение постоянных денежных даней от Византии в обмен на соблюдение мира на ее границах. Помимо антской традиции на дипломатическую практику русов оказали влияние дипломатическая система Византии и опыт соседних «варварских» государств. Данные о первых дипломатических контактах славян-русов в VIII—IX вв. содержатся в житиях греческих святых Стефана Сурожского и Георгия Амастридского. В конце VIII – первой трети IX в. заключаются первые дипломатические договоры русов с греками после грабительских походов русских дружин на крымские и малоазиатские владения Византии. Но это еще соглашения с местными властями. Следующий шаг – русское посольство 838—839 гг. к франкам. Сведения о походе на Византию и первом мирном договоре 860 г. содержатся в проповеди константинопольского патриарха Фотия, в его «Окружном послании» восточным архиепископам, а также в сочинениях Никиты Пафлагонского и Иоанна Дьякона. Позднее с Византией заключается договор «мира и любви». На исходе IX в. такой же договор «мира и любви» заключается с варягами, оговаривающий союзные обязательства и уплату Русью дани за мир на границах. Вероятно, аналогичным был и русско-венгерский договор. Также были установлены дружественные отношения с Болгарией.

Договор 907 г. с Византией был типичным договором «мира и любви», преемственным с договором 860 г. и предусматривающим восстановление мирных отношений, уплату контрибуции и ежегодных даней в пользу Руси, а также освобождение русского купечества от пошлин в столичных городах. Договору 911 г. уже предшествовала посольская конференция, а сам договор включал не только общеполитическую идею «мира и любви», но и основанный на этой идее «ряд» – серию конкретных статей, охватывающих торговые, военные и другие вопросы: свободный въезд в Византию, беспошлинную торговлю для русских купцов, а также разрешение возникающих недоразумений по русским законам. То есть это был уже равноправный двусторонний договор.

Таким образом, под зарождением дипломатической системы Руси имеется в виду:

во-первых, содержание дипломатических переговоров и соглашений: ПВЛ включает русско-византийские договоры 911 и 944 гг.;

во-вторых, вовлечение в сферу дипломатической активности Руси все большего количества государств и народов;

в-третьих, генезис форм дипломатических переговоров и соглашений;

в-четвертых, зарождение и развитие посольской службы: первые сведения о послах русов в Константинополь и империю франков содержатся в Бертинских анналах 838—839 гг.

1.10. Культура древней Руси

Дохристианская Русь знала многие виды искусства, но в чисто языческом, народном выражении. Древние резчики по дереву, камнерезы создавали деревянные и каменные скульптуры языческих богов и духов. Живописцы разрисовывали стены языческих капищ, делали эскизы магических масок, которые затем изготовлялись ремесленниками. Музыканты, играя на струнных и духовых деревянных инструментах, увеселяли племенных вождей, развлекали простой народ. В «Слове о полку Игореве» упоминается легендарный сказитель-певец Боян, который «напускал» свои пальцы на живые струны, и они «сами князьям славу рокотали». На фресках Софийского собора можно увидеть изображения музыкантов, играющих на деревянных духовых и струнных инструментах – лютне и гуслях. Из летописных сообщений известен талантливый певец Митус в Галиче. В некоторых церковных сочинениях, направленных против славянского языческого искусства, упоминаются уличные скоморохи, певцы, танцоры; существовал и народный кукольный театр. Известно, что при дворе князя Владимира, при дворах других видных русских князей во время пиров присутствующих развлекали певцы, сказители, исполнители на струнных инструментах.

Важным элементом всей древнерусской культуры являлся фольклор – песни, сказания, былины, пословицы, поговорки, афоризмы. В свадебных, застольных, похоронных песнях отражались многие черты жизни людей того времени. Так, в древних свадебных песнях повествовалось о том времени, когда невест похищали, «умыкали» (конечно, с их согласия), в более поздних – когда их выкупали.

Былины как исторический эпос обособляются в качестве исторического жанра с X в. Свод этих легендарно-исторических сказаний дошел до нас благодаря труду первых русских летописцев, оформивших разрозненные элементы в единое целое. Однако наиболее архаичные сказания, окрашенные мифологическими элементами, представляют собой эпос о делах племени или группы родственных племен первых веков нашей эры. Присущие эпосу идеи героизма, непримиримости к врагам и демократизма, генетически восходя к первобытнообщинным порядкам, нашли свое отражение в более позднем былинном творчестве. Эпос рождается в эпоху наивысшего расцвета родоплеменных отношений, а затем в период их разложения эпическое творчество приобретает новый размах и достигает полного расцвета во времена Киевской Руси. В эпоху «военной демократии» (IV—VII вв.) складывались племенные сказания о князьях-воеводах. Если Б.А. Рыбаков зарождение былин связывал с IX—X вв., то В.Я. Пропп создание былин отнес к эпохе разложения первобытнообщинного строя. Ведь былина была направлена против родового строя как социального института. Наиболее древняя историческая эпоха запечатлена в былинах добогатырского периода – это песни о Дюке Степановиче и Чуриле Пленковиче. Былина о Дюке отражает эпоху межплеменной борьбы Киева за влияние на другие восточнославянские племена, в том числе прикарпатские и волынские, зависимость которых от Киева прослеживается уже в конце IX в.

Русь была одной из созидательниц культуры средневековой Европы: в былинах о Добрыне, появившихся уже в Х в., сконцентрированы типические черты средневекового героя, выступающего против иноплеменных вторжений и племенной разобщенности. В былине о Добрыне и Змее (так же как и в других – «Илья Муромец и Соловей-разбойник», «Алеша Попович и Тугарин», «Илья Муромец и Идолище») богатырь представляет собой новые социальные силы, выходящие на авансцену истории, когда власть князя родовых времен уходит в прошлое (она отождествляется со змеиной природой): богатырь разрушает старую опору княжеской власти, создавая новую, общинную. Следует отметить, что былины IX—X вв., несмотря на обилие политических образов, метафор, обобщенность эпических ситуаций, нарушение хронологии и смещение ряда событий, являются превосходным историческим источником.

Основой любой древней культуры является письменность. Когда она зародилась на Руси? Долгое время существовало мнение, что письмо на Русь пришло вместе с христианством, с церковными книгами и молитвами. Однако согласиться с этим трудно. Есть свидетельство о существовании славянской письменности задолго до христианизации Руси. В 1949 г. советский археолог Д.В. Авдусин во время раскопок под Смоленском нашел относящийся к началу X в. глиняный сосуд, на котором было написано «горушна» (пряность). Это означало, что уже в это время в восточнославянской среде бытовало письмо, существовал алфавит. Об этом же говорит и свидетельство византийского дипломата и славянского просветителя Кирилла. Во время пребывания в Херсонесе в 60-е гг. IX в. он познакомился с Евангелием, написанным славянскими буквами. Надо вспомнить и о том, что договоры Руси с Византией, относящиеся к первой половине X в. (в частности договор 911 г.), имели «противени» – копии, также написанные на славянском языке. К этому времени относится наличие толмачей-переводчиков и писцов, которые заносили речи послов на пергамент. Но широкого распространения письменность не получила. Языческая культура Руси ориентировалась на устную традицию и была тесно связана с устным народным творчеством.

История создания славянской азбуки такова: византийские монахи Кирилл и Мефодий распространяли христианство среди славянских народов юго-восточной Европы. Греческие богословские книги необходимо было перевести на славянские языки, но азбуки, соответствующей особенностям звучания славянских языков, не существовало. Ее-то и задумали создать братья, благо образованность и талант Кирилла делали эту задачу выполнимой. Талантливый лингвист, Кирилл взял за основу греческий алфавит, состоящий из 24 букв, дополнил его характерными для славянских языков шипящими (ж, щ, ш, ч) и несколькими другими буквами. Некоторые из них сохранились в современном алфавите – б, ь, ъ, ы, другие давно вышли из употребления – ять, юс, ижица, фита.

Первоначально славянский алфавит состоял из 43 букв, близких по написанию греческим. Каждая из них имела свое название: А – «аз», Б – «буки» (их сочетание образовало слово «азбука»), В – «веди», Г – «глаголь», Д – «добро» и т.д. Буквы на письме обозначали не только звуки, но и цифры. «А» – цифру 1, «В» – 2, «Р» – 100. На Руси только в XVIII в. арабские цифры вытеснили «буквенные». В честь своего создателя новая азбука получила название «кириллица». Некоторое время наряду с кириллицей была в употреблении и другая славянская азбука – глаголица. Она имела тот же состав букв, но с более сложным, витиеватым написанием. Видимо, эта особенность и предопределила дальнейшую судьбу глаголицы, которая к ХIII в. полностью исчезла.

С середины Х в. на Руси широко распространяется грамотность, о чем свидетельствуют многочисленные новгородские берестяные грамоты. С Х в. в Киеве появляются школы для юношей, а с XI в. и для девушек. В итоге на Руси сложилось два литературных языка: старославянский (древнеболгарский или древнецерковный), в основу которого лег македонский диалект болгарского языка VIII—IX вв., и древнерусский литературный язык, на котором писались договоры с Византией, «Русская Правда», сочинения Владимира Мономаха. Основой последнего стал народный разговорный язык Среднего Приднепровья, или «язык Руси».

Материальная культура дохристианской Руси не менее многообразна, чем культура духовная. Гнездовские погребальные курганы X в. отразили ремесленное производство Смоленской земли: самозатачивающиеся ножи и керамические горшки. Золотые украшения редки, среди предметов роскоши преобладают серебряные изделия, украшенные зернью – серебряными мельчайшими шариками (до 300 штук на 1 кв. см). Бытовые вещи представлены в гнездовских курганах находками складной железной бритвы, пружинных ножниц, питьевых рогов. Есть в курганах и ладьи 6—8 м длиной. В черниговских курганах обнаружены железная сабля, серпы, топоры и долота. На лезвии меча из местечка Фощеватая около Миргорода под Полтавой найдено клеймо русского мастера Людоты. По своему типу русские копья и стрелы ромбовидные, шлемы изогнуты и плавно вытянуты вверх (шишак), широко распространена кольчуга, топоры с полукруглым вырезом в нижней части лезвия у длинной рукояти. То есть тип русского оружия не совпадает со скандинавским вооружением.

В Х в. керамика уже делалась на гончарном круге. Преобладающим типом орнамента были параллельные или волнообразные линии. Сосуды обжигались в гончарных горнах, остатки которых найдены в Киеве, Старой Рязани и Белгороде. В Х в. на Руси появился кирпич – почти квадрат со стороной 30 см, который также обжигали в горне. Можно сделать вывод, что накануне христианизации восточные славяне имели довольно развитую и самобытную культуру.

Проблемные вопросы

1.  Какой страной является Россия: представительницей Запада или Востока? Какое влияние на русскую историю и культуру оказала «Великая степь»?

2.  Где находится прародина славянства?

3.  Что понималось под терминами «Русь», «русский» и «Россия» в разные исторические эпохи?

4.  Кто, с вашей точки зрения, был прав в дискуссии по нормандской проблеме – М.В. Ломоносов или Г.Ф. Миллер?

5.  Чем отличался правовой и политический смысл титулов, которым владели первые правители Русского государства: «князь», «конунг» и «каган»?

6.  Объясните происхождение и смысл прозвищ первых русских князей: Олега – Великий, Игоря – Старый, Святослава – Завоеватель, Владимира – Красное Солнышко.

Литература

1. Алексеева Т.И. Этногенез восточных славян. М. : Изд-во МГУ, 1973.

2.  Анохин Г.И. Новая гипотеза происхождения государства на Руси // Вопросы истории. 2000. № 3. С. 51—61.

3.  Арцибашева Т.Н. Славяне – русы – варяги – кто они? // Вопросы истории. 2004. № 1. С. 118—125.

4.  Горский А.А. Политические центры восточных славян и Киевской Руси: проблемы эволюции // Отечественная история. 1993. № 6. С. 152—157.

5.  Греков Б.Д. Киевская Русь. М. : Госполитиздат, 1953.

6.  Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М. : Мысль, 1989.

7.   Древняя Русь: новые исследования / под ред. И.В. Дубова, И.Я. Фроянова. СПб. : Изд-во СПб. ГУ, 1995. 250 с. (Славянские древности. Вып. 2).

8.  Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12 т. Т. 1/2. М. : Московский рабочий, 1993.

9.  Ключевский В.О. Краткое пособие по русской истории. М., 1992.

10.  Ключевский В.О. Сочинения: В 9 т. М., 1987. Т. 1. Курс русской истории. Ч. 1. М. : Мысль, 1987.

11.  Мавродин В.В. Происхождение русского народа. Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1978.

12.  Новосильцев А.П. Образование Древнерусского государства и первый его правитель // Вопросы истории. 1991. № 2/3. С. 3—20.

13.  Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М. : Наука, 1968.

14.  Раппопорт П.А. Зодчество Древней Руси. Л. : Наука, 1986.

15.  Рыбаков Б.А. Древняя Русь: Сказания. Былины. Летописи. М. : Изд-во АН СССР, 1963.

16.  Рыбаков Б.А. Мир истории. Начальные века русской истории. М., 1987.

17.  Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1981.

18.  Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М., 1987.

19.  Сахаров А.Н. Дипломатия древней Руси: IX – первая половина X в. М. : Мысль, 1980.

20.  Седов В.В. Восточные славяне в VI—XIII вв. М. : Наука, 1982.

21.  Соловьев С.М. Сочинения: В 18 кн. Кн. 1. Т. 1/2. История России с древнейших времен. М. : Голос, 1993.

22.  Творогов О.В. Древняя Русь: События и люди. СПб. : Наука, 1994.

23.  Третьяков П.Н. По следам древних славянских племен. М. : Наука, 1982.

24.  Третьяков П.Н. У истоков древнерусской народности. Л. : Наука, 1970.

25.  Филин Ф.П. Образование языка восточных славян. М.; Л. : Изд-во АН СССР, 1962.

26.  Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования социальной и политической борьбы. М.; СПб., 1995.

27.  Янин В.Л. Я послал тебе бересту… М. : Изд-во МГУ, 1965.

Документы

Повесть временных лет

В год 6370 (862 г. по новому летосчислению) изгнали варяг за море и не дали им дани, и начали сами собой владеть. И не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица и стали воевать сами с собой. И сказали они себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью подобно тому, как другие называются свеи (шведы), и иные норманы и англы, а еще иные лотландцы, – вот так и эти прозывались. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами и взяли с собою всю русь, и пришли к славянам, и сел старший Рюрик в Новгороде, а другой – Синеус – на Белоозере, а третий – Трувор – В Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля […]

В год 6390 (882 по новому летосчислению) выступил в поход Олег, взяв с собой много воинов: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нем своих мужей. Оттуда отправился вниз и взял Любеч и также посадил своих мужей. И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир. Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, а сам подошел к горам, неся ребенка Игоря. И подплыл к Угорской горе, спрятав своих воинов, и посадил к Аскольду и Диру, говоря им, что-де «мы купцы, идем к грекам от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим». Когда же Аскольд и Дир пришли, все спрятанные воины выскочили из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», а когда вынесли Игоря, добавил: «Вот он сын Рюрика». И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли […].

Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей; и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дубелов, и тиверцов, известных как толмачи: этих всех называли греки «великая Скифь». И с этими всеми пошел Олег на конях и на кораблях, и было кораблей 2000. И пришел к Царьграду; греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийства сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других мучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно поступают враги […]. В год 6421 (912 по новому летосчислению). По смерти Олега стал княжить Игорь. В это же время стал царствовать Константин, сын Леона. И затворились от Игоря древляне по смерти Олега.

В год 6422. Пошел Игорь на древлян и, победив их, возложил на них дань больше прежней. В тот же год пришел Симеон Болгарский на Царьград и, заключив мир, вернулся домой […].

И послушал их Игорь – пошел к древлянам за данью, и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его. Взяв дань, пошел он в свой город. Когда же шел он назад, – поразмыслив, сказал своей дружине: «Идите с данью домой, а я возвращусь и пособираю еще». И отпустил дружину свою домой, а сам с малою частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то выносит все стадо, пока не убьют его. Так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит». И послали к нему, говоря: «Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань». И не послушал их Игорь. И древляне, выйдя из города Искоростеня против Игоря, убили Игоря и дружину его, так как было ее мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у Искоростеня в Деревской земле и до сего времени […].

И просветился Владимир сам, и сыновья его, и земля его. Было же у него 12 сыновей: Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Святополк, Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис, Глеб, Станислав, Позвизд, Судислав. И посадил Вышеслава в Новгороде, Изяслава в Полотске, Святополка в Турове, а Ярослава в Ростове. Когда же умер старший Вышеслав в Новгороде, посадил в нем Ярослава, а Бориса в Ростове, а Глеба в Муроме, Святослава в Древлянской земле, Всеволода во Владимире, Мстислава в Тмуторокани. И сказал Владимир: «Нехорошо, что мало городов около Киева». И стал ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне. И стал набирать мужей лучших от славян, и от кривичей, и от чуди, и от вятичей, и ими населил города, так как была война с печенегами. И воевал с ними, и побеждал их.

В год 6497. Затем жил Владимир в христианском законе и задумал создать церковь пресвятой Богородице, и послал привести мастеров из Греческой земли. И начал ее строить, и, когда кончил строить, украсил ее иконами, и поручил ее Анастасу корсунянину, и поставил служить в ней корсунских священников, дав ей все, что взял перед этим в Корсуни: иконы, сосуды и кресты.

В год 6499. Владимир заложил город Белгород, и набрал для него людей из иных городов, и свел в него много людей, ибо любил город этот.

Повесть временных лет. Ч. 1. Текст и перевод / подг. текста Д.С. Лихачева. М.; Л. : АН СССР, 1950.

С. 214, 216, 220, 228, 237, 282.

Глава 2.Крещение Руси

2.1. Христианизация Руси: введение или принятие?

В истории любого государства всегда есть несколько поворотных моментов, изменяющих направление его исторического развития. Для России одним из таких событий стал отказ от язычества и переход к христианству, инициированный князем Владимиром Святославовичем, правившим с 980 по 1015 г. Правда, моментом это событие можно назвать только условно. Хотя официальной датой крещения Руси считается 988 г., и тысячелетие этого события по решению ЮНЕСКО было объявлено юбилейной датой мировой культуры, становление христианства на Руси продолжалось как минимум три столетия – с IX по XI в.

Принятие христианства – процесс сам по себе очень важный (трудно переоценить значение культуры в историческом развитии), но еще большее значение он принимает из-за того, что является отражением важнейших социально-политических процессов. Общепризнанно, что если религия не соответствует национальным особенностям и социальному строю народа, на территории которого надеется утвердиться, она ни в коем случае не может быть этим народом принята. Она может быть ему навязана с большим или меньшим успехом, но при ослаблении внешнего давления исчезает почти бесследно. Напротив, если религия в основном соответствует национальным особенностям, то она принимается, но при этом непременно «подгоняется» под местные условия и приобретает национальные черты. В силу этого следует говорить не о введении, а принятии христианства на Руси.

Христианство пришло на Русь, не уничтожая язычество, а дополняя его. Борьба с язычеством начнется позднее, когда на Русь придет византийское духовенство, но и тогда язычество будет искореняться довольно мягкими, по сравнению с Западной Европой, мерами. Христианство на Руси не столько вытесняло, сколько окрашивало по-новому старые воззрения. Потребовалась многолетняя борьба, пока языческие боги потеснились, но не исчезли, а перешли в разряд бесов. В конечном счете византийские церковные нормы сохранили только форму, наполненную, однако, чисто местным содержанием. При этом сохранялось влияние на древнерусское христианство предшествующего ему язычества. Например, в Ростове (Мерянской земле) долгое время сохранялись и сосуществовали довольно мирно две городские общины – христианская и языческая.

2.2. Язычество славян

Как и многие другие народы первобытной культуры, восточные славяне были язычниками с культовыми капищами, волхвами и кудесниками. Культовые центры славян – святилища – возникли в VI– X вв. На обнаруженных археологами городищах находились специальные капища, круглая форма которых дала им название «хоромы» (от «хоро» – круг). Рядом с капищами находились общественные постройки, где выпекался культовый хлеб и проходили ритуальные пиры-братчины. Руководили такими культовыми центрами языческие жрецы-волхвы, которые разрабатывали систему обрядов и тексты молений, знали лекарственные травы и организовывали общественные празднества.

Характеризуя социальную психологию и сознание языческого населения Руси, известный историк XIX столетия К.Д. Кавелин в работе «Наш умственный строй» писал, что в основе представлений наших предков лежало первобытное, непосредственное поклонение предметам, явлениям и силам природы при самых слабых зачатках олицетворения, послуживших другим народам исходной точкой дальнейшего развития мифологии. На этой ступени культуры человек подчиняется силам природы безгранично. Таким образом, вся жизнь древних славян, по мнению историка, протекала среди непрерывных обрядов и ритуалов. Например, в новогодние святки проводились маскарады «ряженых», а ко дню весеннего солнцестояния была приурочена масленица с проводами зимы и приготовлением блинов – символа солнца. Главным летним событием был день Ивана Купалы – древний общеславянский праздник Русалий, когда надо было совершать моления о дожде, плодородии полей и разжигать костры по берегам рек с пением и плясками. Помимо совершения особых праздничных молений древние славяне стремились оградить себя и свой дом от воздействия враждебных сил с помощью особых заговоров и специальных знаков на жилище и одежде. Чаще всего такими знаками служили изображения солнца и вспаханной земли под крышей избы или на наличниках окон, вышитые фигуры языческих богинь на полотенцах и деревянные фигурки домовых.

Грубо сработанные идолы славян не надо воспринимать как их отдаленность от канонов изобразительного искусства. В действительности они отражали суть славянских представлений о боге, который должен быть грозным и не таким, как обычные люди. Еще одной характерной чертой славянского язычества было отсутствие иерархии между богами. Каждое божество отвечало за свое дело: Ярило – бог солнца, Перун – бог грома и молнии (одновременно оружия и войны), Стрибог – бог ветров и т.д.

В определенной степени язычество можно считать своеобразной «экологической» религией, суть которой состояла в регулировании отношений человека с окружавшей его средой. Обожествляя природу, наши предки осознавали ее грозную силу и одновременно свою зависимость от стихий. Отсюда вытекало стремление задобрить природные силы жертвоприношениями. По свидетельству «Слова об идолах» неизвестного русского писателя XII в., древнейшие славянские культы представляли собой поклонение «упырям и берегиням» и были тесно связаны с представлениями о добрых и злых духах – леших, домовых, водяных, русалках и разного рода «нечистой силе». С переходом к земледелию появился культ земледельческих небесных божеств – Рода и «рожаниц».

Для периода VI—IX вв. была характерна достаточно развитая система космологических представлений. Земля виделась славянам неподвижной, вокруг нее вращались планеты и звезды, а Солнце ночью проплывало по предполагаемому подземному океану. Земным миром ведала богиня плодородия Макошь. Над этим миром существовали два неба – небесная твердь и «верхнее небо» с запасами дождевой воды. Подземным миром, согласно верованиям древних славян, управляли Ящер и связанный с культом предков бог Волос. Изображение этих трех сфер на скульптуре Збручского идола свидетельствует, что славянам уже была известна идея монотеизма – объединения нескольких «ипостасей» богов в одном изображении.

Язычество славян было связано с родовыми отношениями, и главным в нем был культ предков. В силу этого место поклонения языческим богам, где стояли идолы, и погост (кладбище) территориально совпадали. В эпоху славянского расселения происходят изменения и в погребальной обрядности. Захоронение урн с прахом сожженного покойника в деревянных избушках (домовинах) сменяется погребениями праха в курганах. Затем происходит переход от сожжения к простому захоронению тела в кургане с разведением ритуальных костров. При этом по-прежнему в могилу клали посуду с едой и питьем. Крестьянина в мир иной сопровождал нож, женщину – подвенечный убор, а воина – оружие. Ведь, согласно языческим представлениям славян о загробной жизни, жизнь на «том свете» была своего рода калькой земного бытия человека. Поэтому в погребальном костре во время похорон уничтожались скот и домашняя птица. Тогда как о человеческих жертвоприношениях сведения не сохранились. Неотъемлемой частью древнего быта было и ежегодное поминовение умерших в родительские дни.

2.3. Первые христиане на Руси

В церковной традиции выделяется несколько этапов крещения Руси. Так, в «Повести временных лет» и в апокрифах II в. упоминается факт крещения славян апостолом Андреем Первозванным. Древнейшие свидетельства о знакомстве русов с византийским христианством и принятии ими крещения как результате военных набегов находим в «Житиях» двух греческих епископов: Стефана Сурожского (середина VIII в.) и Георгия Амастридского (конец VIII – начало IX в.). Сведения о проникновении христианства на Русь содержатся и в «Книге путей и государств» арабского географа Ибн-Хордадбеха (846). В «Житии Константина Философа» (в монашестве Кирилла) сообщается о его пребывании в начале 860-х гг. в Херсонесе, где он обнаружил написанные русскими письменами Евангелие и Псалтырь. Сохранились сведения о том, что уже во второй половине IX в. часть русской знати крестилась в православную веру при посредстве греческого и болгарского духовенства. Именно в этот период в Киевском некрополе появляются могилы, содержащие захоронения по христианскому обряду.

В «Повести временных лет» первое крещение русов датируется 860 г., что связывается с миссионерской деятельностью греческого митрополита Михаила. Сохранились сведения, что киевский князь Аскольд, правивший в 60-е – начале 80-х гг. IX в., также был христианином. Из «Окружного послания» патриарха Фотия церковным иерархам начала 867 г. следует, что южные русы приняли крещение сразу после дунайских болгар, в 865—867 гг. Вероятнее всего это произошло после неудачного похода русов на Константинополь в 866 г. Еще одно вероятное крещение восточных славян имело место в период патриаршества Игнатия (867—877), после неудачного похода русской дружины на Византию в 874—875 гг., когда император Василий I подкупил и уговорил креститься русскую знать.

Однако вряд ли христианство получило большое распространение за пределами Киева, да и там оно господствовало лишь несколько лет. В 882 г. язычник Олег захватил Киев и восстановил господствующее положение язычества. Хотя и в этот период на Руси сохранялись христианские общины: в «Постановлении о порядке церковных престолов» византийского императора Льва VI Мудрого (886—912) на 61-м месте упоминается русская митрополия.

В начале Х в. христианство вновь пробивает себе дорогу на Русь: около 912—913 гг. принимает крещение какая-то часть русского населения во главе с правителем Булдмиром. Сильно возросло число христиан на Руси при князе Игоре. При нем они занимали важные посты в государстве, а в начале 940-х гг. при заключении русско-византийского мира выступали как равноправные с русами – язычниками. В Киеве в этот период действовало несколько церквей и среди них главная – соборная церковь Святого Ильи. Есть свидетельства, что в это время на Руси появились и первые монахи. Об этом говорится в сказании об основании Свято-Троицкого монастыря и в скандинавских сагах о Горвальде-исландце. После смерти Игоря его жена Ольга в 955 г. приняла крещение в Царьграде и провела ряд религиозных мероприятий: уничтожила языческие капища на территории великокняжеских владений и построила христианские храмы, в частности деревянный Софийский собор в Киеве.

По-видимому, можно говорить о существовании различных общин и направлений этого учения: такие слова, как «крест», «алтарь», «церковь», «пастырь», имеют западное происхождение. Византийская церковь, кроме того, не употребляла колоколов и не знала понятия «десятины». Сохранились известия, что в 959 г. княгиня направила посольство к королю Восточно-Франкской империи Оттону I с просьбой прислать в Киев епископа, который, однако, после ряда сложностей был вынужден вернуться назад.

Однако осуществить христианизацию Руси в общегосударственном масштабе Ольге не удалось. А при Святославе положение христиан ухудшилось: особенно сильным репрессиям они подверглись в конце 860-х – начале 870-х гг., когда в Киеве по приказу Святослава был разрушен ряд христианских храмов. Только гибель Святослава в 972 г. помешала ему завершить разгром христианства. В свою очередь Ярополк дал христианам «волю великую», что вызвало недовольство его политикой в языческих кругах и стало одной из причин его свержения.

2.4. Альтернативы религиозного выбора Владимира I

Формирование древнерусской государственности привело к утверждению в Х в. язычества в качестве государственной религии. Занявший киевский престол Владимир сначала стал укреплять позиции язычества: в Киеве и Новгороде возникают новые капища, предпринимаются шаги по насаждению культа Перуна. Князь Владимир I провел первую на Руси религиозную реформу, создав общерусский пантеон из шести богов – Перуна, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Смарагда и Макоши. Мы видим, что реформа «устранила» архаических богов Рода и Волоса, выдвинув на первое место покровителя дружинников и войн Перуна. Однако попытка Владимира провести «религиозную реформу», сохранив языческих идолов, не получила массовой поддержки. Люди сопротивлялись переходу от языческого многобожия к единобожию в рамках ранее сложившихся представлений. Коль скоро реформировать язычество оказалось невозможным, пришлось пойти на иные меры, которые отвечали бы потребностям возникающего правящего класса. По мнению ряда крупных специалистов, причины выбора христианства лежали и на уровне социальной психологии. Ведь, согласно языческой традиции, знатный человек и на «том свете» оставался знатным, а раб – рабом. Но нараставшее социальное неравенство вступало в противоречие с языческими догмами. Языческая религия требовала от славянина накопления имущества для вольготной жизни в загробном мире, а князь и его окружение претендовали на прибавочный продукт. Язычество выступало против закабаления и порабощения славянина, а феодалам был нужен безропотный производитель. Язычество толкало славян на борьбу за вольность, а христианство учило, что всякая власть – от Бога. Верхушку славянского мира не устраивала и языческая традиция разделения власти между жрецом-знахарем и князем-правителем.

Становление феодальных отношений в обществе, централизация власти при Владимире, прочно обосновавшемся в Киеве, и сложная задача объединения славянских племен вынудили князя вплотную заняться поисками такой религии, которая бы отвечала его замыслам. Другими словами, он должен был придерживаться «общенациональной» политической программы, по условиям того времени выражавшейся в религиозной форме. Замена традиционных племенных верований на религию, предпочитавшую родству «по крови» родство «по духу», придавала Древней Руси необходимое единство. Однако приведенные суждения не надо абсолютизировать и тем более противопоставлять язычество как религию доклассовую христианству.

Летописный рассказ о посольствах при выборе веры скорее всего легенда, хотя в арабском «Сборнике анекдотов» XIII в., написанном Мухаммедом ал-Суфи, есть сведения о посольстве Владимира в Хорезм. В «Повести временных лет» обстоятельства, предшествующие крещению, представлены как «выбор веры». Согласно легенде, князь, желая понять разные вероисповедания, отправил посланцев в соседние земли, а потом принял представителей всех известных тогда мировых религий. Все дело в том, что выбор веры – это и выбор обычаев и установлений. Кроме того, речь шла не только о той или иной «цивилизационной модели», но и о спасении души, так что неофиту нельзя было ошибиться.

Мусульманским миссионерам из Волжско-Камской Болгарии Владимир отказал в связи с тем, что мусульмане не пили вино и не ели свинину. Тогда как славянский князь традиционно делил трапезу с дружинниками после военного похода, что скрепляло их дружбу. Легенда обогатилась словами: «На Руси есть веселие пити…». Отказал князь и немцам – католикам. Довод весом: «Отцы не приняли». Кроме того, отношения между немецкими рыцарями и новгородскими дружинниками были очень напряженными. Латинство было отвергнуто и потому, что было «испорчено» поведением и репутацией «развратника веры» Иоанна XII, избранного на престол в 955 г., отрешенного в 964 г. и долго боровшегося за тиару. Хронологическое совпадение папских бесчинств и изгнания из Киева в 962 г. епископа Альберта вряд ли было случайностью. Особенно отвергло русских от католицизма широкое распространение в Европе в это время черных месс. Кроме того, в 967 г. папа Иоанн XIII запретил богослужения на славянском языке, что также препятствовало выбору католицизма.

Наименее интересен рассказ о приезде хазарских иудеев, так как Нестор прекрасно знал, что Хазарский каганат уже не являлся сильным соседом, в силу чего контакты со слабеющим государством не имели большого значения. Другое дело – сильная и богатая Византия. Послов Владимира потрясла именно красота богослужения, специально устроенного патриархом в цареградской Софии. Выбор греческой веры был закономерным и суверенным, так как Византия, погруженная в борьбу Василия II с узурпатором Вардой Фокой, в это время не могла навязать Руси православие. Умелое использование внутреннего кризиса в Византии позволило молодой русской дипломатии избежать при принятии христианства вассальной зависимости от империи и утвердить международный авторитет Руси.

Можно суммировать причины, побудившие заменить язычество христианством:

– во-первых, распространению новой религии способствовало расширение международных связей Руси. Христианство исповедовало большинство наиболее развитых по тому времени стран (в IX в. его приняли Болгария и Чехия, в Х в. – Польша, Дания и Венгрия), и прежде всего Византия, на которую русские князья постоянно устремляли свои взоры. Христианские государи отказывались от династических браков с язычниками, а русские купцы в христианских странах подвергались дискриминации по религиозным мотивам;

– во-вторых, учение Христа способствовало упрочению на Руси государственных начал, тогда как язычество, наоборот, разъединяло Русь на части в силу того, что едва ли не каждая славянская община исповедовала культ одного из языческих богов. В пору язычества было нормальным, когда одни считали себя древлянами, другие кривичами и т.д. С принятием христианства каждый человек приобщался к единой для всех вере;

– в-третьих, христианство частично имело атрибуты, присущие язычеству (бесы, черти, ангелы, иконы вместо идолов, святые вместо языческих богов), что значительно смягчало болезненный процесс смены веры;

– в-четвертых, ни одна религия в мире не могла сравниться с христианской по красоте и великолепию богослужения, так поразивших русских князей и послов;

– в-пятых, крещение Руси почти автоматически приводило к ориентации на вполне определенные группировки внутри населения, а среди них сторонники христианства были весьма значительной силой.

Тем не менее летописное свидетельство скорее указывает на более поздние оценки крещения Руси великокняжеской властью в XII в. С одной стороны, Нестор прославляет дальновидность династии, дела которой в это время явно пошатнулись. С другой стороны, очевидно, что крещение Руси, развернувшееся на рубеже X—XI столетий, проходило не совсем гладко.

2.5. Крестом или мечом?

Изучение «Памяти и похвалы князю Владимиру» Иоакова Мниха (середина XI в.) в сопоставлении с известиями византийского хрониста конца Х в. Льва Диакона дают возможность установить, что в 988 г. крещение принял только Владимир, а массовое обращение в христианство русов началось с крещения в 990 г. части княжеской дружины в Херсонесе и продолжалось многие годы. Отпраздновав свадьбу с византийской принцессой Анной, Владимир, вероятно, присвоил себе царский титул, что давало ему и власть над православной церковью. После этого он и решил крестить Русь. Крещение произошло после указа Владимира от 31 июля 990 г., которым все язычники рассматривались как противники князя. Другими словами, Русь была крещена не апостольским путем. Христианство было принесено не проповедником, а великим князем с формулой: «Кто не войдет за мной в Днепр, будет моим врагом». В Киеве столкнули в Днепр идолов, простоявших всего несколько лет, загнали народ в реку, заставили выслушать формулу крещения – вот, собственно, и все. Причем, как отмечал Д.С. Лихачев, идолов не порубили и не сожгли, а просто столкнули в реку. Летописная «Речь философа» была рассчитана на русского неофита в лице могущественного монарха: в ней нет ничего о нравственности и заповедях. Владимир не воспринимал крещение в качестве этического обновления и обязательства.

Затем наступил черед Новгорода, который дядя великого князя Добрыня и воевода Путята крестили в августе – сентябре 990 г. с помощью дружины. Но искоренено язычество в Новгородской земле в это время не было: даже в 20-е гг. XIII в. в Новгороде сжигали волхвов. В Ростовскую землю христианство проникло еще до официального крещения Руси: ростовские дружинники-христиане помогали крестить Новгород. Ранней осенью 990 г. Владимир с двумя епископами и войском крестил жителей юго-западных районов Ростовской земли. В 991 г. киевский митрополит Михаил при помощи дружины обратил в христианство другую часть населения Ростовской земли, а летом 992 г. Владимир и Михаил крестили жителей Ростова и округи. Хотя сломить язычество в Ростовской земле также удалось только к концу XI в. С большим трудом насаждалось христианство и в Муромской земле: только в конце X – начале 20-х гг. XI в. князю Константину Святославичу удалось, одержав победу в сражении, обратить в христианство жителей Мурома. К военной силе пришлось прибегнуть также в Чернигове и Смоленске. Насилие привело к тому, что христианство долгое время воспринималось внешне, а интерес народа был более обращен к его социально-нравственной стороне, нежели богословской.

И все же процесс крещения Руси нельзя трактовать только как насильственный процесс. Сомнительно, что крещение Русь переживала как драму или трагедию. Скорее всего на исходе Х в. все обошлось более-менее спокойно. Возможно, конечно, что сведения о каких-то антихристианских выступлениях до нас просто не дошли. Но, если таковые и были, вряд ли они могли быть сколько-нибудь массовыми. Ошибочно мнение, что князь мог применить силу против народа, так как народ был вооружен и ополчение по силе превосходило дружину. Собственно говоря, язычество некому было защищать, так как отсутствовал класс жречества, а волхвы были очень немногочисленны.

С другой стороны, вряд ли крещение Руси вызвало и всеобщий энтузиазм. Вернее полагать, что на Руси отнеслись к этому частью с любопытством, частью равнодушно, так как этот акт не затронул большинства: простой народ еще долго играл свадьбы без попа и хоронил покойников по языческому обряду – на юге и в северо-восточном Суздале прямо за городским валом по-прежнему насыпались курганы. В домонгольских погребениях крестики и амулеты зачастую соседствуют. Только в XIII в. погребения по языческому обряду начали исчезать, а на севере он сохранялся до начала XVI в. В 1240 г. по прямому указанию Александра Невского Владимир провозглашен новгородской церковью святым, а при Иване Грозном состоялась общерусская канонизация Владимира. Однако канонизация Владимира (впрочем, как и Ярослава Мудрого, Глеба и Бориса) произошла под их мирскими, а не христианскими именами – эта двоименность сохранялась до XV в.

И в городе, и в деревне христианизация привела к «двоеверию» – устойчивому религиозно-магическому слиянию языческих и христианских верований и обрядов, что было в известной мере характерно и для других европейских стран. С принятием христианства на Руси был создан своеобразный сплав язычества и православия: показательны в этом отношении рукописные воинские повести и летописи первых веков принятия христианства. В конечном счете христианство утвердилось на Руси, восприняв некоторые черты язычества, приспособившись к народному языческому сознанию и частично ассимилировав древние языческие культы. Языческое идолопоклонство нашло выход в культе «святых мест» и почитания икон. Долгое время сохранялись языческие суеверия: вера в домового, лешего, русалок и кикимор. Древние народные обряды и праздники – колядование, Ивана Купала, Красная горка, тризна – отчасти вошли в церковный календарь. Медленно изживалось и идущее от языческих времен многоженство. Возникло любопытное явление, на которое первым обратил внимание П.Н. Милюков и которое носит название «двоеверный синкретизм» (или двоеверие), когда параллельно с христианскими обрядами исполнялись и языческие, а религиозное сознание носило дуалистический характер. Что такое двоеверие, проще всего пояснить на конкретном примере. Возьмем обряд вызывания дождей (уже достаточно поздний, записанный по этнографическим данным). При длительной засухе, с одной стороны, служатся молебны и освящаются источники – традиция христианская, а с другой – произносятся заговоры, и вдовы, впрягшись в плуг, опахивают деревню, что является магическим действием языческого происхождения, отражающим представления о связи земных и небесных вод. Случалось и по-другому, когда какой-нибудь элемент язычества попросту ассимилировался христианством, как это произошло, например, с обрядом поминок.

2.6. Политические и культурно-исторические последствия принятия православия

Крещение Руси во многом определило особенности страны и ее культуры на долгие времена:

– подтолкнуло процесс постепенного слияния неславянских и славянских народов в составе Руси и способствовало укреплению моногамной семьи;

– было покончено с уничтожением материальных ресурсов на погребальных кострах, что отразилось на росте населения и его материальном положении;

– церковь внесла огромный вклад в развитие русской культуры, включая создание библиотек при церквях и монастырях, развитие письменности и летописания (первая летопись, возможно, была составлена еще в конце X в.), попытку создания во времена Владимира училищ при храмах для подготовки кадров священнослужителей. На Русь со времени Владимира стали приезжать церковные грамотеи, переводчики из Византии, Болгарии и Сербии. Но право и обязанность вести летописи были даны деятелям церкви. Именно в церквях и монастырях обретались самые грамотные, хорошо подготовленные и обученные люди – священники, монахи. Они располагали богатым книжным наследием, переводной литературой, русскими записями старинных сказаний, легенд, былин, преданий; в их распоряжении были и великокняжеские архивы;

– русские былины явились порождением реформированной Владимиром Руси и в совершенной форме выразили то, что до 988 г. только намечалось в отдельных повествованиях и легендах. С распространением христианства традиционные сюжеты язычества приобретают новый смысл: языческие боги рассматриваются как разновидность дьявольской силы, Змей становится символом язычества, а змееборчество осмысливалось как повествование о внедрении веры Христовой;

– каменное зодчество, иконопись и фресковая живопись также возникли благодаря христианству. Архитектура языческого периода в основном представлена деревянным творчеством, а начало каменного строительства связано с принятием христианства: византийскими мастерами по указанию князя Владимира была выстроена не сохранившаяся Десятинная церковь Богородицы в Киеве (989—996). Греки передали русским мастерам приемы кладки стен, возведения куполов, мозаики и камнерезного дела. Благодаря переводным книгам, которые привозили византийские монахи, Русь приобщалась к античной культуре;

– контакты с Византией способствовали восприятию на Руси и элементов восточной цивилизации. По мнению Л.Н. Гумилева, славяне, широко распространившиеся из Прикарпатья до Балтийского, Средиземного и Черного морей, в IX—X вв. вошли в «византийский суперэтнос», сложившийся на основе преобразования Римской империи «христианским этносом» с IV в. н.э. После крещения из Византии пришел тип купольного храма на четырех колоннах, символизирующий небо и стороны света. Восточный символизм будет воспринят и нашими живописцами: в иконах каждая деталь несет определенную нагрузку;

– в отличие от западной церкви, которая выступала самостоятельной политической силой, равной государственной власти, церковь на Руси изначально стала играть другую роль. Фактически возник союз между княжеской властью и новой верой, хотя первенство в этом союзе принадлежало князю. Но чтобы укрепить свою власть, князь должен был укреплять и этот союз, а значит – церковь, которая являлась потенциальным претендентом на первое место в государстве. Очень интересен сам институт десятины, давший имя первой русской кафедральной церкви. Этот институт, как уже отмечалось, явно не византийского происхождения: в Византии десятины просто не было. На Руси же со времен Владимира она становится основным источником доходов церкви. Летопись прямо говорит об установлении десятины для храма Богородицы в Киеве, но, вернее всего, тогда же была установлена десятина и для прочих епископств. Десятина была заимствована у западных славян, которые в свою очередь переняли ее у Рима. Но десятина на Руси отличается и от западного варианта. Там она взималась в виде подати со всего населения, здесь же представляла собой отчисления в пользу церкви от даней и других поступлений на княжеский двор, т.е. князь фактически делился своими доходами с церковью;

– введение христианства сопровождалось узаконением прав церкви и служителей культа. Одновременно с княжеским судом стал действовать суд, специально занимавшийся «церковными людьми», делами о преступлениях против нравственности и брачно-семейными вопросами;

– вместе с принятием крещения на Руси возникли первые монашеские обители, хотя «Повесть временных лет» упоминает об основании первых монастырей только под 1037 г. Е.Е. Голубинский выдвинул гипотезу, что до этого существовали «несобственные» монастыри – своего рода «монашеские слободки» при приходских церквях. В тиши монастырей и скитов конца X – начала XI в. строилось богословие, неотделимое от опыта духовной жизни, нарождалось новое духовное движение, наиболее ярким выразителем которого стал игумен монастыря Святого Маманта Симеон Новый Богослов;

– помимо государственной идеологии Русь получила от христианства очень много, начиная с греческих имен и изменения повседневного пищевого рациона (овощи, необходимые для соблюдения постов) до возможности заключения династических браков с королевскими домами Западной Европы, что упрочило международное положение Руси.

* * *

Тем не менее принятие христианства на Руси оставляет и ряд спорных вопросов. Во-первых, что стало основой христианизации Руси – византизм или болгарская версия? Наиболее крупными центрами, претендовавшими на влияние на Русь, были Константинополь и Рим, действовавший по принципу «Восток должен быть обращен» и преследовавший цель урезать влияние Византии. Влияние этих центров было значительным, но не стоит его преувеличивать. В исторической литературе существует точка зрения (пусть и несколько преувеличенная), что от принятия христианства до середины XI в. нет никаких данных о религиозном влиянии Византии.

Сторонники болгарской версии ссылаются на тот факт, что славянские азбуки – кириллица и глаголица – появились на Руси задолго до 988 г. Они указывают, что христианство, принятое при Владимире, не было напрямую привнесено из Византии в силу того, что это означало бы для Руси полную или почти полную вассальную зависимость от византийских басилевсов, которые стали бы навязывать Руси свою волю через церковную организацию. Владимиру же была нужна церковь, подконтрольная только киевскому князю. Перед его глазами был пример решения схожей задачи. В начале X в. болгарский правитель Симеон добился для страны независимой автокефальной церкви, сумев поставить себя на один уровень с византийским императором, навязав Константинополю силой свою волю. Правда, отличие положения Болгарии состояло в том, что там и до Симеона существовала церковь, зависимая от патриарха Константинопольского, но Владимиру удалось повторить болгарскую модель почти с «нулевого уровня». Впрочем, доказательств в пользу того, что Русь приняла крещение от западно-болгарского Охридского архиепископства, определенно, недостаточно. Возможно, причиной преувеличения роли болгарской церкви стали хлынувшие на Русь в середине XI в. после разгрома Болгарии представители духовенства и книжники, наводнившие Русь болгарской литературой. Думается, вряд ли возможно выделить какой-либо один источник принятия христианства, которое проникало на Русь со всех сторон. Существовали и другие ответвления христианства, оставившие свой след в русском православии. Например, в знаменитой «Речи философа» приводимый символ веры заметно отличается от принятого в 325 г. на Никейском соборе. Так, в «Речи философа» «Сын подобносущен Отцу», а в Никейско-Цареградском символе веры вместо «подобносущен» стоит «единосущен». Расхождение на первый взгляд малозначимое, на самом же деле принципиальное, так как, согласно христианским канонам, «подобие» относилось не к существу, а лишь к форме и качеству. Идею единосущности отвергли ариане, за что и были осуждены на втором Никейском соборе 381 г. История арианства после второго собора изучена очень слабо, но, по-видимому, его идеи дожили до XI в., попав в «Повесть временных лет».

Во-вторых, исчерпало ли язычество свой потенциал? Ныне большинство историков дает положительную оценку факту крещения Руси, однако вряд ли корректно говорить о том, что победа православия подарила Руси тысячелетнюю историю. В этом плане интерес представляет нетрадиционная для отечественной историографии оценка христианизации Руси Э.Д. Фроловым, который сомневается в прогрессивности этого явления. По его наблюдениям, язычество в Древней Руси не утратило социальной и политической перспективы, а мировоззрение древних русов было в большей степени языческим, нежели христианским.

Христианская церковь внесла в языческое искусство совершенно иное содержание. Церковное искусство подчинено высшей цели – воспеть христианского Бога, подвиги апостолов, святых, деятелей церкви. Если в языческом искусстве «плоть» торжествовала над «духом» и утверждалось все земное, олицетворяющее природу, то церковное искусство воспевало победу «духа» над плотью, утверждало высокие подвиги человеческой души ради нравственных принципов христианства. В византийском искусстве, считавшемся в те времена самым совершенным в мире, это нашло выражение в том, что и живопись, и музыка, и искусство ваяния создавались в основном по церковным канонам, где отсекалось все, что противоречило высшим христианским принципам. Аскетизм и строгость в живописи (иконопись, мозаика, фреска), возвышенность, «божественность» греческих церковных молитв и песнопений, сам храм, становящийся местом молитвенного общения людей, – все это было свойственно византийскому искусству. Если та или иная религиозная, богословская тема была в христианстве раз и навсегда строго установлена, то и ее выражение в искусстве, по мнению византийцев, должно было выражать эту идею лишь раз и навсегда установленным образом; художник становился лишь послушным исполнителем канонов, которые диктовала церковь. И вот перенесенное на русскую почву каноническое по содержанию, блестящее по своему исполнению искусство Византии столкнулось с языческим мировосприятием восточных славян, с их радостным культом природы – солнца, весны, света, с их вполне земными представлениями о добре и зле, о грехах и добродетелях.

Нельзя забывать и о том, что именно византийский вариант христианства помешал сближению Руси и Европы, втягиванию страны в единый европейский цивилизационный поток, как это произошло с принявшими католичество Чехией и Польшей. Роковую роль тут сыграл раскол в 1054 г. единой церкви на римско-католическую и православную. После этих событий влияние церкви, требовавшей остерегаться «латинян», усилилось и во многом способствовало отчуждению Руси от Запада, усугубленному игом.

Проблемные вопросы

1.  Были ли христиане и попытки крещения Руси до Владимира?

2.  Почему завершилась неудачей попытка Владимира учредить пантеон языческих богов во главе с Перуном?

3.  Почему Владимир отверг другие конфессиональные варианты и выбрал православие?

4.  Чем объясняется и справедливо ли мнение П.Я. Чаадаева, что Владимир избрал худший вариант религиозной доктрины и все беды российской истории являются следствием этого выбора?

5.  Каковы позитивные и негативные последствия крещения Руси?

6.  Что такое двоеверие? Как языческие представления и обряды славян трансформировались в рамках православия?

Литература

1. Введение христианства на Руси. М., 1987.

2.  Гордиенко Н.С. Крещение Руси. Факты против легенд и мифов. Л. : Лениздат, 1986.

3.  Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. Т. 1. М., 1993.

4.  Клибанов А.М., Митрохин Л.Н. Крещение Руси: история и современность. М. : Знание, 1988.

5.  Кузьмин А.Г. Падение Перуна: Становление христианства на Руси. М., 1988.

6.  Курбатов Г.Л., Фролов Э.Д., Фроянов И.Я. Христианство: Античность. Византия. Русь. Л., 1988.

7.  Новиков М.П. Христианизация Киевской Руси: методологический аспект. М. : Изд-во МГУ, 1991.

8.  Рапов О. Русская церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства. М. : Высшая школа, 1988.

9.  Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М. : Рус. слово, 1997.

Документы

Иларион. Слово о законе и благодати

Иларион – священник церкви в селе Берестове под Киевом, своеобразной летней резиденции князя Ярослава Мудрого, в 1051 г. ставший первым главой Русской православной церкви (митрополитом) из русских. «Слово…» было создано, по мнению исследователей, в период 1037—1050 гг., то есть еще до возведения Илариона в сан митрополита.

[…] Прославляет похвальными словами Римская страна Петра и Павла, которыми приведена была она к вере в Иисуса Христа, сына Божия; восхваляют Азия, Эфес и Патмос Иоанна Богослова, Индия – Фому, Египет – Марка. Все страны, и города, и люди чтут и славят каждого из своих учителей, которые научили их православной вере. Восхвалим же и мы, по силе нашей, своими малыми похвалами великое и дивное совершившего – нашего учителя и наставника, великого князя земли нашей – Владимира, внука старого Игоря, сына же славного Святослава, которые, в свое время владычествуя, мужеством и храбростью прославились во многих странах, их победы и силу вспоминают и поныне и славят. Ведь правили они не в слабой и безвестной стране, но в Русской земле, которая ведома и славится во всех четырех концах Земли.

Сей славный от славных родился, благородный – от благородных, князь Владимир, и когда возрос и окреп, выйдя из младенческого возраста, или, точнее сказать, возмужал в крепости и силе своей, покорив себе соседние народы: одних – миром, а непокорных – мечом. И жил он так во время свое, землею своею управлял Мудро, в мужестве и разуме, и осенила его милость всевышнего, призрело на него всемилостивое око благого Бога. И воссиял разум в сердце его, так что уразумел он суету идольского заблуждения и обратился к единому Богу, сотворившему все видимое и невидимое.

К тому же часто слышал он о благоверной земле Греческой, христолюбивой и сильной верою как чтут там единого Бога в Троице и поклоняются ему, какая власть духовная и какие чудеса и знамения творятся там, что церкви там полны людей, что все города правоверны, все прилежно молятся, все Богу предстоят. И слышав это, возжелал сердцем и возгорелся духом, чтобы стать христианином самому, и христианской – земле его.

Так и случилось по благоволению Бога, возлюбившего род человеческий. Вместе с одеждами совлек с себя князь наш ветхого человека, отложил тленное, отряс прах неверия и вошел в святую купель. Возродился от Духа и воды: во Христа крестившись, во Христа облекся, и вышел из купели очищенным, став сыном нетления, сыном воскресения. […]

Когда это свершилось, не остановился он в подвиге благоверия, и не только в этом проявил он любовь свою к Богу, но еще к большему подвигся, повелев всей земле своей креститься во имя Отца и Сына и святого Духа, чтобы открыто и громогласно во всех городах славилась святая Троица и все стали бы христианами: малые и великие, рабы и свободные, юные и старые, бояре и простолюдины, богатые и убогие. […]

И в единовременье вся земля наша восславила Христа с Отцом и со святым Духом. Тогда начал мрак идольский от нас удаляться и занялась заря благоверия, тогда тьма идолослужения исчезла и слово евангельское осияло нашу землю, капища разрушались, а церкви воздвигались, идолы низвергались, а иконы святых являлись, бесы убегали, а крест освящал города. […] Подобный великому Константину, равный ему в разуме и в любви к Христу, равный в почитании служителей его! Тот со святыми отцами Никейского собора закон для людей определил, а ты, с новыми нашими отцами-епископами собираясь часто, с великим смирением советовался с ними, как установить закон среди людей, недавно познавших Господа. Тот Еллинское и Римское царство Богу покорил, ты же – Русь. И как у тех, так и у нас Христос зовется царем. Тот с матерью своей Еленой крест из Иерусалима принес и, разослав части его по всему миру своему, веру укрепил, ты же с бабкою твоею Ольгою утвердил веру, принесши крест из нового Иерусалима – Константинополя и поставив его на своей земле. Тебя, подобного Константину, Бог удостоил одинаковой с ним славы и чести на небесах за благоверие, которое стяжал ты в жизни своей. […]

Встань, о честная глава, из гроба твоего, встань, отряхни сон! Ведь ты не умер, но спишь до общего всем воскрешения. Встань! Ты не умер! Не подобало умереть тебе, уверовавшему в Христа – жизнь всего мира. Отгони сон, возведи очи и увидишь, что Господь, таких почестей удостоив тебя там, и на земле память о тебе вил в сыне твоем. Встань, посмотри на сына своего Георгия (Ярослава Мудрого, в крещении – Георгия), посмотри на кровного своего, посмотри на возлюбленного своего, посмотри того, кого Господь создал от чресел твоих, посмотри на украшающего престол земли твоей и возрадуйся и возвеселись! […]

Литература Древней Руси. Хрестоматия. М., 1990. С. 47—50.

Глава 3. Междоусобие после смерти Владимира I. Ярослав Мудрый и его наследники

3.1. Святополк Окаянный

Двенадцать сыновей Владимира I от нескольких браков управляли крупнейшими волостями Руси. В это время Русь вступает в период ожесточенных усобиц между князьями, в том числе между Владимиром и его сыновьями. В 1014 г. Ярослав, правивший в Новгороде, впервые выступил в политической борьбе противником своего отца и отказался платить дань Киеву. Для помощи против Владимира он пригласил варягов и стал ждать реакции отца, но тот так и не решился начать открытую войну. Тем временем присутствие в Новгороде чужаков надоело местным жителям и они убили варягов. На посольство новгородцев, посланное к Ярославу с целью примирения, тот ответил казнями зачинщиков бунта.

15 июля 1015 г. умер князь Владимир, и киевский престол перешел к старшему в роду Святополку (1015—1019). Это был приемный сын Владимира, женатый на польской принцессе, сам же Владимир намеревался завещать престол сыну Борису, родившемуся от Анны в христианском браке. Дружина уговаривала Бориса Ростовского идти на Киев и взять власть, но он отказался: «Не подниму руки на брата старшего, пусть будет мне вместо отца!» 24 июля 1015 г. покинутый разочаровавшейся в нем дружиной Борис был убит в лагере на берегу реки Альта, причем убийцы были подосланы и действовали «оттай» (т.е. тайно, секретно).

Другой брат Святополка – Глеб Муромский был вызван гонцами из Мурома, якобы к больному отцу. Несмотря на предупреждение сестры о плане Святополка, Глеб отправился в путь. Когда он остановился на ночлег под Смоленском, его убили по приказу Святополка. Это произошло 5 сентября 1015 г. Увидев убийц, Глеб, по преданию, взмолился: «Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие… никакого зла вам не причинившего… Пожалейте мою юность, смилуйтесь!», но это не помогло.

Убийства были политическим преступлениями, но сам факт, что братья погибли не в борьбе за власть, а были умерщвлены подосланными убийцами, придал их образу черты жертвенности и мученичества.

Против Святополка выступил его брат Ярослав. Он был сыном Владимира от одной из его жен, полоцкой княжны Рогнеды. Летопись содержит рассказ о том, как гордая Рогнеда пыталась отомстить мужу и лишить его жизни ночью, на супружеском ложе, но Владимир проснулся «и схватил он ее за руку; она же сказала ему: „Опечалена я, ибо отца моего ты убил, и землю его полонил меня ради, и вот ныне не любишь меня с младенцем этим“». Избежав смерти, Владимир простил жену, но лишил ее первого сына Изяслава права наследовать киевское княжение.

Точная дата рождения Ярослава неизвестна (считается, что он появился на свет не ранее 980 г.). Даже внешняя канва его биографии может быть намечена с рядом допущений, поскольку датировки многих событий его жизни колеблются в пределах десятилетий. От рождения Ярослав имел физический изъян, по словам летописи, «был хромоног, но ум у него был добрый и на рати был храбр», отличался твердой волей и непреклонностью. В 988 г., во время крещения Руси, он вместе со всей княжеской семьей принял христианство по православному обряду. Женившись на Анне и приняв крещение, Владимир тем самым обрек себя на единобрачие, а своих прежних жен – на опалу, но за Ярославом сохранилось право наследования, и он получил в удел Ростовское княжество. После смерти брата Вышеслава Ярослав получил его удел и стал княжить в Новгороде.

Узнав о смерти Бориса и Глеба от любимой сестры Предславы, Ярослав понял, что его брат Святополк, который во время распри с отцом был отчасти его союзником, теперь стал главным врагом. Опираясь на помощь новгородцев и варягов, Ярослав предпринял поход на Киев и взял город, представив свои действия как повод к мести братоубийце Святополку.

В 1017 г. печенеги напали на Киев, а на следующий год к Киеву двинулось войско под командованием тестя Святополка – польского короля Болеслава Храброго и самого Святополка. Выступившее навстречу врагам войско Ярослава было разгромлено, а сам он едва спасся. 14 августа Болеслав и Святополк вступили в Киев. Ярослав попытался найти помощи у новгородцев и весной 1019 г. повторил поход на Киев, причем по пути к его войску присоединялись и жители других русских земель. Против иноземцев вспыхнуло восстание, и Болеслав покинул своего союзника Святополка на произвол судьбы. Последнему ничего не оставалась, как бежать к печенегам.

В том же 1019 г. состоялся поход печенегов на Киев. На берегу реки Альты, в том месте, где погиб князь Борис, Ярослав и русская дружина встретились в битве с печенегами и Святополком. Трижды противники сходились в схватке. Победа досталась Ярославу, и Святополк бежал, сгинув где-то между Польшей и Чехией, по легенде, терзаемый муками совести и преследуемый тенями мертвых братьев: «И бежащю ему, нападе на нь бес, и раслабеша кости его, и не можаше седети на кони, и несяхуть и на носилех». Следы его затерялись. В памяти народа он навсегда остался как Святополк Окаянный (т.е. подобный Каину), а Борис и Глеб были причислены русской церковью к лику святых.

К тому моменту, когда Ярослав сел на киевский престол, из 11 его братьев на Руси осталось только двое младших. Один – Мстислав – в Тмутаракани; другой – Судислав – в Пскове (впоследствии Судислав по клеветническому доносу был засажен Ярославом в «поруб», а после смерти Ярослава его насильственно постригли в монахи).

3.2. Киевская Русь при Ярославе Мудром

При Ярославе Мудром (1019—1054) Киевская Русь достигла наивысшего могущества. В 1019 г. Ярослав стал киевским князем. В глазах народа он выступал мстителем за зверски убитых праведников Бориса и Глеба. Это в немалой мере способствовало укреплению его власти. Ярослав, прозванный Мудрым, оказался подлинным государственником. Ему, так же как в свое время Владимиру I, удалось обезопасить Русь от печенежских набегов. В 1030 г., после успешного похода на прибалтийскую чудь, Ярослав основал неподалеку от Чудского озера г. Юрьев (ныне г. Тарту в Эстонии), тем самым утвердив русские позиции в Прибалтике.

Мстислав Тмутараканский не желал подчиняться брату, и в 1024 г. он разбил войско Ярослава неподалеку от Чернигова, отвоевав себе право на половину Руси. Хотя братья и не враждовали, Русь была расколота на две части вплоть до смерти Мстислава (1035), после которой Ярослав, унаследовал его земли на востоке от Днепра и окончательно стал единодержавным князем Киевской Руси: «…перея власть его всю Ярослав, и бысть самовластець Русьстей земли».

При Ярославе Киев стал одним из красивейших городов Европы. По преданию, в нем было примерно 400 церквей. В 1037 г., если верить легенде, на месте победоносного сражения с печенегами был возведен Софийский собор, который строили с 1037 по 1041 г. Тогда же, при Ярославе, в Киеве были сооружены Золотые ворота, ставшие парадным въездом в столицу Древней Руси. Широко велись работы по переписке и переводу книг на русский язык, обучению грамоте. Одновременно Ярослав заботился о распространении христианства и грамотности, преследовал языческих волхвов. При нем было положено начало Киево-Печерской лавре. Во всех этих действиях прослеживалось стремление Ярослава уподобить Киев Царьграду, что не осталось незамеченным в Западной Европе.

Политическое влияние Ярослава позволило ему самому, без оглядки на Константинополь, назначить киевским митрополитом русского по происхождению Илариона – автора знаменитого «Слова о законе и благодати».

Сила русского государства признавалось влиятельными монархами Европы, стремившимися заключить с киевским князем династические союзы. Ярослав взял себе в жены шведскую принцессу, а своих дочерей отдал за венгерского и норвежского королей. Старшая дочь – Анна, стала женой французского короля Генриха I и после его смерти вплоть до совершеннолетия сына управляла Францией. Польский король Казимир I женился на сестре Ярослава Добронеге; внучка Ярослава стала женой германского императора.

В 1046 г. Русь и Византия заключили мир, и в знак примирения сын Ярослава Всеволод взял в жены дочь византийского императора Константина Мономаха Анастасию. Отсюда прозвище, которое получил сын Всеволода, – Владимир Мономах.

Главным богатством и основным средством производства в тот период была земля. Распространенной формой организации производства стала феодальная вотчина, или отчина (отцовское владение, передававшееся от отца к сыну по наследству). Вотчину можно было продать, передать по наследству, разделить, заложить и т.п.

Крестьянские общины платили дань в пользу государства великому князю. Большинство населения составляли свободные крестьяне-общинники, которые не были подвластны частным феодалам. Они носили название – «люди» (отсюда происходил термин «полюдье», означающий сбор дани). Особую категорию населения составляли «смерды» (отметим, что для той эпохи определение «смерд» употреблялось только в Новгороде и Пскове). Они могли жить как в крестьянских общинах, которые несли повинности в пользу государства, и в вотчинах. Жившие в вотчинах смерды находились в более тяжелой форме зависимости и теряли личную свободу. Одним из путей закабаления свободного населения было закупничество. Разорившиеся или обедневшие крестьяне брали у феодалов в долг «купу» (часть урожая, скота иди деньги). Отсюда пошло название этой категории населения – «закупы». Закуп работал на своего кредитора до тех пор, пока не возвращал долг.

Господствующей системой производственных отношений в Киевской Руси был феодализм. Отличия феодального строя Руси от западноевропейских «классических» образцов состояли в огромной роли государственного сектора в экономике страны – наличии значительного числа свободных крестьянских общин, находившихся в феодальной зависимости от великокняжеской власти.

Укреплению княжеской власти послужило создание первого в русской истории свода писаных законов – «Русской Правды». Это сложный сборник законов, опиравшийся на выработанные веками нормы обычного права и на прежнее законодательство. Для того времени важнейшим признаком силы документа были узаконенный прецедент и ссылка на древность. Составление этого законодательного свода приписывают Ярославу Мудрому, который, как сообщает Новгородская первая летопись, установил в 1016 г. жителям Новгорода «Правду и Устав списав, тако рекши им: По сей грамоте ходите, якоже списах вам, такоже держите». Современные исследования установили, что Ярославу принадлежат только первые 17 статей памятника («Древнейшая Правда», или «Правда Ярослава»).

Это был сравнительно небольшой документ: около 50 коротких статей, предусматривавших наказания за различные преступления. Убийства, нанесение телесных увечий, воровство, порча чужого имущества. Главным образом эти преступления наказывались крупными денежными штрафами, а иногда телесными наказаниями или смертью. «Русская Правда» регламентировала и отдельные имущественные споры: вопросы наследования, завещания, займы и договоры.

Создавая «Русскую Правду», Ярослав стремился повысить авторитет княжеской власти и усилить ее влияние на жизнь подданных. Княжеский суд и княжеские законы вступали в борьбу с неписаным общинным правом и законами кровной мести. Этим можно объяснить и относительную мягкость наказания по «Русской Правде», которая должна была вызывать у преступника желание быть судимым княжьим судом, а не общинным (отказать ему в этом не могли). Княжий суд карал денежным штрафом или обращением в рабство то, за что община могла осудить на смерть. К тому же князь заботился о численности своих и без того немногочисленных подданных и стремился, чтобы их число не убывало вследствие казней. «Правда Ярослава» ограничивала кровную месть кругом ближайших родственников. Законы Ярослава разбирали споры между свободными людьми, прежде всего в среде княжеской дружины. В современной исторической науке наиболее доказательным является мнение, согласно которому объект в «Древнейшей Правде» – княжеская вотчина, а собственно крестьянская община была за пределами ее действия, т.е. власть туда не вмешивалась, кроме случаев, когда возникал конфликт между вотчиной и общиной.

В «Русской Правде» заметны отзвуки борьбы крестьян и горожан, что нашло свое отражение в статьях, карающих за поджог гумна, уничтожение «пакощами» скота и т.д.

Одним из важнейших шагов в деле укрепления княжеской власти стало установление Ярославом Мудрым порядка наследования княжеской власти, предпринятое им в завещании. Он разделил свое государство на княжеские уделы и выстроил их в определенном порядке, в соответствии с их значением. Первым шло Киевское княжество, владение которым давало титул Великого князя, затем Чернигов, Переяславец и т.д. Замыкало этот ряд Тмутараканское княжество, расположенное на Таманском полуострове. Эти уделы распределялись между представителями княжеского рода по старшинству. Старший в роде занимал киевский престол и был великим князем, остальные уделы распределялись между младшими представителями рода. Со смертью очередного великого князя его место занимал князь Черниговский, а на его место садился Переяславский, и так происходило перемещение всех князей по этой иерархической лестнице. Каждый представитель княжеского рода, таким образом, имел в перспективе возможность достичь великокняжеской власти. Вводя эту систему, Ярослав Мудрый стремился избежать борьбы между своими сыновьями, но, обеспечив величие Руси, он, как это ни парадоксально, вместе с тем положил и начало будущей раздробленности, разделив по завещанию земли своей державы между пятью сыновьями.

19 февраля 1054 г. Ярослав Мудрый скончался в Вышгороде, куда отправился, чтобы помолиться о здравии у гробниц святых братьев Бориса и Глеба. Умирая, он завещал наследникам жить в мире и любви и слушаться во всем старшего из сыновей Изяслава, которому он передал великокняжеский престол («Киев и Новгород я поручаю старшему сыну моему Изяславу, которого вы почитайте так же, как меня, потому что он будет вам вместо отца; Святославу даю волость Черниговскую, Всеволоду Переяславскую, Игорю Владимиро-Волынскую, а Вячеславу Смоленскую. Если будете жить в любви и мире, то Бог будет за Вас и покорит врагов ваших. Если же возненавидите друг друга и начнете жить между собою в бранях и распрях, то сами погибните и погубите землю своих отцов и дедов, которую они стяжали великими трудами»).

Возложенное в соответствии с древним славянским обычаем на сани тело скончавшегося князя Ярослава Владимировича было привезено для обряда погребения в Киев. «Плакались по нему люди, и принеся, положили его в раке мраморной в церкви Святой Софии, и плакали по нему Всеволод и все люди», – писал летописец.

Главной целью своей политики Ярослав Мудрый считал установление внутреннего и внешнего мира в государстве. В результате период его правления стал самым мирным в истории Древней Руси. Сам князь, подобно византийским правителям, назывался царем. Об этом свидетельствует граффити XI в. на стене Софийского собора над саркофагом, в котором похоронен Ярослав: «В (лето) 6562 (1054), месяца февраля 20, успение царя нашего…». Характерно и то, что узоры на гробнице Ярослава Мудрого почти полностью соответствуют узорам на херсонесской гробнице святого Климента Римского. Это говорит о том, что князь использовал для своего погребения вывезенную из Херсонеса гробницу с мощами одного из наиболее почитаемых в Киеве святых (сами мощи были помещены в новую раку).

После смерти Ярослава единое государство Русь просуществовало менее 80 лет. Сложность династических счетов, рост могущества каждого отдельного княжества и личные амбиции князей неминуемо вели к усобицам.

Конец 60-х и начало 70-х гг. XI в. стали периодом частых выступлений горожан и крестьян. В 1068—1072 гг. по Киевской Руси прокатились массовые народные выступления. Наиболее мощным было восстание в Киеве в 1068 г. Это год был годом первого большого половецкого нашествия на Русь.

3.3. Ярославичи

Правление триумвирата Ярославичей – сыновей Ярослава не спасло страну от войн и разорения. Вышедшие навстречу степнякам на реку Альту в 1068 г. Ярославичи были разбиты. С остатками своих дружин старший из сыновей Изяслав I Ярославич (1054—1078) и Всеволод I Ярославич (1078—1093) пошли в Киев, Святослав (умер в 1076 г.) – в Чернигов. Возбужденные известием о поражении, киевляне потребовали от Изяслава выдать им оружие для защиты столицы, чтобы вторично сразиться с половцами: «Вот, половцы рассеялись по всей земле, выдай, князь, оружие и коней, мы еще побьемся с ними». Отказ от этого шага привел к созыву народного вече и изгнанию князя. Восставшие обвиняли не только князя, но и его воеводу Коснячка, который успел скрыться. Тогда народ разгромил дворы богатых бояр. Часть восставших бросилась в тюрьму и освободила заключенного там князя Всеслава Полоцкого и провозгласила его киевским князем. Изяслав бежал к своему племяннику, польскому князю, а Всеслав «сидел в Киеве семь месяцев». С помощью поляков Изяслав вернулся в Киев в 1069 г. и жестоко расправился с восставшими киевлянами.

Летописи донесли до нас рассказы и о других восстаниях и народных выступлениях. В 1024 г. в Суздальской земле два волхва встали во главе восстания. Волнения произошли из-за охватившего население голода («был мятеж великий и голод по всей стране»), а возглавившие его волхвы были недовольны введением христианства и забвением старой религии. Ярослав, придя в Суздаль, захватил волхвов и одних изгнал, а других казнил, говоря так: «Бог посылает за грехи на любую землю голод, или мор, или засуху, или иную казнь, а человек ничего не знает о том».

Волхв возглавил мятеж и в Новгороде в 1071 г. Летопись повествует об этих событиях так: «…в Новгороде явился волхв. Он разговаривал с людьми, притворяясь Богом, и многих обманул, чуть не весь город, разглагольствуя, будто знает наперед все, что произойдет, и, хуля веру христианскую, он говорил, что перейдет Волхов на глазах у всех. Епископ же с крестом в руках и в облачении вышел и сказал: „Кто хочет веровать волхву, пусть идет за ним, кто же истинно верует, тот пусть к кресту идет“. И люди разделились надвое. Князь Глеб и дружина его пошли и встали за епископа, а люди все пошли и встали за волхвом. И начался мятеж великий в людях…» В результате город, кроме двора архиепископа, оказался в руках восставших.

Восстания потребовали от властей энергичных действий, и «Русская Правда» была дополнена рядом статей, которые были призваны защитить имущество феодала и его вотчину, и получила название «Правды Ярославичей».

Из «Правды Ярославичей» можно узнать об устройстве вотчины, центром которой был княжеский или боярский двор. Во главе управления вотчиной стоял княжеский дворецкий – огнищанин (от слова «огнище» – дом). Для сбора налогов назначался княжеский подъездной.

Богатство вотчины составляла земля, а княжеская межа охранялась чрезвычайно высоким штрафом. На земле работали зависимые смерды и рабы – холопы, челядь (рабство носило домашний характер). Руководили работами ратайные (полевые) старосты, которым подчинялись сельские старосты, следившие за выполнением работ смердами. В вотчине имелись ремесленники.

«Правда Ярославичей» отменила кровную месть. Одновременно усилилась разница в плате за убийство различных категорий населения (наибольший штраф в 80 гривен платился за убийство старших дружинников, огнищан, княжеских подъездных). Жизнь свободного населения – людей (мужей) оценивалась в 40 гривен; жизнь сельских и ратайных старост, а также ремесленников – в 12 гривен; жизнь смердов, живших в вотчинах, и рабов – в 5 гривен. За убийство княжеского коня назначалось наказание 3 гривны, а за убийство коня смерда – 2 гривны.

3.4. Владимир Мономах

В 1093 г. скончался последний из Ярославичей – Всеволод Ярославич. Это был образованный человек, знавший пять языков. Власть над Киевом в соответствии с порядком престолонаследия перешла к Святополку II Изяславичу (1093—1113). Новый князь не сумел справиться с усобицами, противостоять половцам. Более того – он был человеком корыстолюбивым, очень неразборчивым в средствах укрепления власти. При нем широко велась спекуляция хлебом и солью, процветало засилье ростовщиков, бравших большие проценты с предоставленных в долг сумм.

Наиболее популярным на Руси в то время был мудрый и одаренный правитель Владимир Всеволодович Мономах. Сохранилось описание его внешности, в котором говорится о том, что Владимир был красив лицом, имел большие глаза, рыжеватые и кудрявые волосы, высокий лоб и широкую бороду; был невысок ростом, но отличался физической силой: «Лицом был красен, очи велики, власы рыжеваты и кудрявы, чело высоко, борода широкая, ростом не вельми велик, но крепкий телом и силен».

По его инициативе в 1097 г. состоялся съезд князей, который проходил в родовом замке Мономаха в городе Любече. Святополк Изяславич, братья Олег и Давыд Святославичи, Владимир Мономах, Давыд Игоревич из Владимира-Волынского и его противник Василько Ростиславич из Теребовля и их соратники собрались для того, чтобы решить судьбу Русской земли. Было принято решение прекратить усобицы, провозглашался принцип «каждо да держит отчину свою». Это означало, что власть на местах теперь принадлежала отдельным династиям, а киевский князь признавался первым среди равных.

Однако это не прекратило княжеских усобиц. Вскоре Святополк Изяславич и Давыд Игоревич захватили князя Василька, за которым Любечский съезд закрепил право владения Теребовльской волостью, ослепили его, увезли во владения Давыда и заключили в темницу, захватив его владения. В ответ князья во главе с Владимиром Мономахом принудили Святополка выступить вместе с ними против Давыда и объединенными силами подступили к Киеву. Давыд был вынужден освободить Василька и вернуть ему владения. Освобожденный Василько решил отомстить и осадил Владимир-Волынский, заставив Давыда выдать ему на расправу тех, кто его похитил и ослепил.

После внезапной смерти Святополка II в 1113 г. в Киеве вспыхнуло восстание, которое бушевало четыре дня. Народ громил дворы княжеских управителей, крупных феодалов, хазарских иудеев-ростовщиков, которым Святополк оказывал свое покровительство. Восставшие осадили княжеский дворец, под угрозой оказались монастыри. Смерть князя разделила население города на сторонников приглашения на престол черниговского правителя Олега Святославича и князя Владимира Мономаха, сидевшего в своей Переяславской земле. За первого стояли городские верхи, за второго – основная масса восставших киевлян. Испуганные восстанием феодалы стали звать Владимира Мономаха занять киевский стол, и 20 апреля 1113 г. тот во главе переяславской дружины вступил в город.

Владимир Мономах, великий князь киевский (1113 – 1125), был вынужден пойти на уступки, издав так называемый Устав Владимира Мономаха, который стал еще одной частью «Русской Правды». Устав упорядочил взимание процентов ростовщиками, установил штрафы по уголовным делам в пользу обиженных, улучшил правовое положение купечества, регламентировал переход в холопство. Владимиру Мономаху, которого летопись называла «братолюбцем, нищелюбцем и добрым страдальцем за Русскую землю», удалось удержать под своей властью всю Русскую землю, несмотря на то, что признаки дробления усиливались, чему способствовало затишье в борьбе с новыми противниками Древнерусского государства – половцами. В 1106 г. половцы появились у Зареческа. Весной 1107 г. хан Боняк захватил под Перяславлем табуны, а летом Боняк, Шарукан и другие ханы подошли к крепости Лубен. Против них успешно выступили объединенные силы русских князей, а половцы «от страха не възмогоша ни стяга поставити» (т.е. не смогли оказать вооруженное сопротивление). В последующие годы успешные военные походы Мономаха привели к тому, что половецкие ханы Боняк и Шарукан откочевали от границ Руси и долго не тревожили своими набегами Русское государство.

Сыну Владимира Мономаха – Мстиславу I Великому, великому князю Киевскому (1125—1132), удавалось еще некоторое время удерживать единство русских земель и продолжать политический курс, проводимый отцом. У В.Н. Татищева находим указание, что это «…был великий правосудец, в воинстве храбр и доброраспорядочен, всем соседем его был страшен, к поданным милостив и рассмотрителен. Во время его все князи жили в совершенной тишине и не смел един другаго обидеть. Сего ради всии его именовали Мстислав Великий. Подати при нем были хотя велики, но всем уравнительны, и для того всии приносили без тягости».

После смерти Мстислава Киевская Русь распалась на полтора десятка княжеств-государств. Наступил период, получивший в истории название периода раздробленности.

3.5. Русские земли и княжества в период политической раздробленности

Киевская Русь, пережив в X—XI вв. недолгий расцвет, в XII– XIII вв. стала клониться к упадку. Причиной этого стали политические проблемы созданные удельной системой наследования власти, введенной Ярославом Мудрым. Такая система гарантировала политическую стабильность только до тех пор, пока численность княжеского рода была невелика. Но она возрастала с каждым новым поколением. Число претендентов на княжеские столы росло, а число княжеств не увеличивалось. Приходилось либо дробить княжества на более мелкие уделы, либо вводить ограничения в правах наследования власти для отдельных представителей княжеского рода. В результате появились так называемые князья-изгои, чьи отцы по тем или иным причинам не дожили до своей очереди вступления на киевский престол или не смогли стать князьями в своих землях. Они автоматически исключались из очередности наследования, но оставались членами княжеского рода, имели собственные дружины и могли силой добиться доли в наследовании власти. Дробление земель, появление князей-изгоев, жадность князей и корыстолюбие их дружин приводили к бесчисленным междоусобицам.

Из 170 лет прошедших со смерти Ярослава Мудрого (1055) до битвы при Калке (1224) насчитывается 80 лет проведенных в усобицах и 90 мирных лет. Родовой принцип наследования власти, который казался Ярославу Мудрому гарантией стабильности государства, стал источником его разрушения.

В XII в. значительно ухудшилась обстановка на южных границах Руси. В причерноморские степи на смену печенегам пришли более сильные племена половцев. За 200 лет соседства с Русью они совершили около 40 крупных набегов. Это затруднило для Руси торговые отношения с Византией и азиатскими странами. Начался отток населения на север и северо-восток из низовий Днепра, из южных и юго-восточных районов Руси, что привело к снижению значения Киевского княжества как политического и территориального центра Древнерусского государства. Возникли новые центры экономического и политического влияния, такие как Владимиро-Суздальское княжество, объединившее северо-восточные земли Руси, Галицко-Волынское княжество, – центр юго-западных земель, Новгородская земля.

С упадком экономического и территориального значения Киевского княжества падает и его политическая роль. Титул великого Киевского князя получает чисто символическое значение, не давая его носителю власти и влияния.

В 1169 г. Андрей Боголюбский, князь Владимиро-Суздальской земли, взял и разорил Киев, завоевав право на великое княжение. Ипатьевская летопись сообщает о том, как союзные княжеские войска в течение двух дней грабили город: «И бысть в Киеве стенание и туга и скорбь неутешимая, и слезы непрестаньные». Тем не менее Андрей предпочел вершить великокняжеское правление из Владимира, что означало закат Киевской Руси и раздел Древнерусского государства на удельные княжества. Он посадил на престол своего брата Глеба Юрьевича. Через два года Глеб был отравлен, и впоследствии Андрей потребовал выдать ему тех киевских бояр, которые «уморили» его брата.

Перемещения князей постепенно прекратились. Каждый теперь дорожил своим наследственным владением и стремился укрепить его. В таком раздробленном состоянии Древняя Русь встретила нашествие монголо-татар.

Время с начала XII до конца XV в. называют периодом раздробленности. В этот период Киевская Русь распадается на несколько самостоятельных княжеств, или «земель» (всего в середине XII в. сложилось примерно 15 княжеств и земель, в начале XIII в. их было 50, а в XIV – 250). Удельная раздробленность Древнерусского государства стала новой формой организации русской государственности. Раздробленность была закономерным этапом развития Древней Руси.

При господстве натурального хозяйства княжеские и боярские вотчины, как и крестьянские общины, стремились максимально удовлетворить свои потребности за счет внутренних ресурсов. Их связи с рынком были весьма слабыми и нерегулярными. Господство натурального хозяйства давало возможность каждому из регионов существовать в качестве самостоятельной земли или княжества. Выросшие как экономические центры города могли находиться на самообеспечении. Современный историк А.Г. Кузьмин указывает, что «причиной феодальной раздробленности стали не только княжеские усобицы, но и возвышение городов, приведшее к обострению отношений между Землей и Властью». Летописи Х в. упоминают о 24 городах. В летописях XI в. их число достигает 88. В XII в. на Руси было построено 119 городов, и за первую треть XIII в. – еще 32 города.

Экономическое развитие отдельных земель и княжеств вело к социальным конфликтам, для разрешения которых была необходима сильная власть на местах. Местные бояре, выступившие главной силой разъединительного процесса и опиравшиеся на военную мощь своего князя, тяготились зависимостью от Киева. Местные князья сумели установить свою власть в каждой земле, но затем между ними и боярством начиналась борьба за власть. В Новгороде, а позднее в Пскове установились боярские республики. В других землях князья подавили сепаратизм бояр. Закрепление отдельных территорий-земель за определенными ветвями киевского княжеского рода было ответом на вызов времени.

Киев традиционно стал первым среди равных княжеств-государств, но вскоре другие земли догнали, а порой и опередили его в своем развитии. Сложилось полтора десятка самостоятельных княжеств и земель, границы которых сформировались в рамках Киевской державы как рубежи уделов, волостей, где правили местные династии.

Удаленные на значительное расстояние от Киева княжества не хотели помогать «матери городов русских» защищаться от набегов кочевых народов. Они не видели для себя опасности в кочевниках и не без основания полагали, что для защиты от соседних княжеств может вполне сгодиться и своя дружина.

Князья теперь могли устанавливать свои законы и самостоятельно править, набирать войско, чеканить монету и проводить независимую внешнюю политику. Великими кнзьями стали величать не только киевских, но и князей других русских земель. В каждом крупном княжестве велась своя летопись, автор которой, как правило, всячески превозносил «своего» князя, формировались свои традиции в культуре. Политическая раздробленность не означала разрыва связей между русскими землями, не вела к их полной разобщенности. Об этом свидетельствуют единая вера (православие) и церковная организация, единый язык, действовавшие во всех землях правовые нормы «Русской Правды».

В качестве самостоятельных выделились несколько княжеств, названные по их стольным городам: Киевское, Переяславское, Муромское, Черниговское ( правили Ольговичи – потомки Олега Святославича), Рязанское (принадлежало одной из ветвей рода черниговских князей), Смоленское (владение Ростиславичей), Владимиро-Суздальское (владение Мономашичей – потомков Юрия Долгорукого, сына Владимира Мономаха), Галицко-Волынское (им владела одна из линий Мономашичей), Полоцкое, Турово-Пинское, Тьмутараканское; Новгородская и Псковская земли. В каждой из земель правила своя династия – одна из ветвей Рюриковичей. Сыновья князя и бояре-наместники управляли местными уделами. Историю периода удельной раздробленности во многом определяют междоусобицы как внутри отдельных ветвей князей Рюрикова дома, так и между отдельными землями.

3.6. Владимиро-Суздальская

(РОСТОВО-СУЗДАЛЬСКАЯ) ЗЕМЛЯ

Эта земля располагалась в междуречье верхней Оки и Волги. К началу XII в. здесь сложилось крупное боярское землевладение. В Залесском крае имелись плодородные почвы, пригодные для земледелия, хотя природные условия и не были так благоприятны, как на юге России. Исключение составляли участки плодородной земли, которые получили название ополий (от слова «поле»), богатые черноземом. Помимо земледелия здесь развивалась добыча каменной соли.

В княжестве росли старые и возникали новые города. Развивались Ростов, Суздаль, Владимир, Ярославль. Строились и укреплялись Дмитров, Юрьев-Польской, Звенигород, Переяславль-Залесский, Кострома, Москва, Галич-Костромской и др.

Территория Ростово-Суздальской земли была хорошо защищена от внешних вторжений естественными преградами – лесами, реками. Ее называли Залесским краем. Кроме того, на пути кочевников к Ростово-Суздальской Руси лежали земли других южнорусских княжеств, принимавших на себя первый удар. Экономическому подъему северо-востока Руси способствовал постоянный приток населения, стремившегося сюда в поисках защиты от нападения врагов.

Среди факторов, способствовавших подъему экономики Ростово-Суздальской земли, было и наличие важных торговых магистралей, проходивших по территории княжества (крупнейшей из них был Волжский торговый путь, связывавший северо-восточную Русь со странами Востока). Через верховье Волги и систему больших и малых рек можно было пройти к Новгороду и далее в страны Западной Европы.

В Ростово-Суздальской земле, столицей которой тогда был город Суздаль, княжил шестой сын Владимира Мономаха – Юрий Долгорукий (1125—1157). Такое прозвище он получил за постоянное стремление расширить свою территорию и стать киевским князем.

Под 1147 г. в летописи впервые упоминается о Москве, выстроенной на месте конфискованной Юрием Долгоруким бывшей усадьбы боярина Кучки (в современных исследованиях этот «боярин» чаще трактуется как племенной вождь вятичей). Здесь 4 апреля 1147 г. состоялись переговоры Юрия с черниговским князем Святославом Ольговичем, привезшим Юрию в качестве подарка шкуру барса.

Опираясь на поддержку своих бояр и союз с Галицким княжеством, Юрий Долгорукий захватывал Киев, утверждаясь на престоле (1149—1151 и 1155—1157). Захватив Киев и став великим князем киевским, Юрий не забывал о своих северо-восточных землях, оказывая влияние на политику Новгорода Великого. Под традиционное влияние ростово-суздальских князей попали Рязань и Муром. Юрий вел широкое строительство укрепленных городов на границах своего княжества, которых к середине XII в. насчитывалось уже около 80.

Торжество Юрия, утвердившегося на киевском престоле, было недолгим. В 1157 г. он неожиданно умер. Есть версия, что он был отравлен киевскими боярами на пиру.

Еще при жизни отца сын Юрия Андрей понял, что Киев утратил прежнюю роль. Вопреки воле своего отца, видевшего в нем своего наследника на киевском престоле, в темную ночь 1155 г. Андрей со своими приближенными бежал из Киева. Захватив икону Владимирской Божией Матери, по преданию писанную самим евангелистом Лукой («покровителем живописцев»), поспешил в Ростово-Суздальскую землю, куда был приглашен местным боярством.

В княжение Андрея Боголюбского (1157—1174), ставившего своей целью усиление собственного княжества и своей личной власти, развернулась ожесточенная борьба с местным боярством. Андрей перенес столицу из богатого Ростова в городок Владимир, где не так были сильны боярские группировки. Желая придать городу величественный вид, он застроил Владимир с необычайной по тем временам пышностью.

Андрей Боголюбский стремился укрепить княжескую власть, за что заслужил прозвище «самовластца». Он пытался подчинить Новгород и другие русские земли, добиться зависимости Волжской Булгарии. Политика Андрея встретила сопротивление бояр, и возник заговор, во главе которого стояли бояре Кучковичи. Ночью 29 июня 1174 г. бояре проникли в княжеский дворец в Боголюбове и напали на Андрея. Князь был убит. Последовала смута, длившаяся с 1174 по 1176 г. В этой усобице друг против друга выступили Михалко Юрьевич с братом Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо и племянники Андрея – Мстислав и Ярополк. Победивший Михалко зверски расправился с убийцами Андрея (по другим летописям, суд и расправа над убийцами состоялись при Всеволоде Юрьевиче).

Политику Андрея продолжил его сводный брат – Всеволод Большое Гнездо (1176—1212). У князя было 12 детей, отчего он и получил свое прозвище. Борьба между князем и боярством закончилась в пользу князя.

При Всеволоде с большим размахом было продолжено белокаменное строительство во Владимире и других городах княжества. Всеволод пытался подчинить своей власти Новгород, расширил территорию своего княжества за счет новгородских земель по Северной Двине и Печоре, отодвинул границу Волжской Болгарии за Волгу. Автор «Слова о полку Игореве», обращаясь к Всеволоду, отмечал: «Ты бо можешь веслами Волгу раскропити (расплескать), а Дон шеломы выльяти (вычерпать)».

После смерти Всеволода с 1212 по 1218 г. продолжалась борьба за его наследство. В конце апреля 1216 г. на реке Липице у города Юрьев-Польской состоялась кровавая и жестокая битва между боровшимися за владимирское княжение сыновьями Всеволода. Владимиро-суздальская рать князей Ярослава Всеволодовича и Юрия Всеволодовича встретилась с новгородско-псковско-смоленско-ростовским войском князей Мстислава Мстиславича Удалого, Константина Всеволодовича и др. Битва началась с атаки новгородцев и смолян, завязавших бой с дружиной Ярослава, который бежал. Юрий, увидев это, начал отступление. Таким образом, победа досталась князю Константину Всеволодовичу, разбившему братьев – князей Юрия и Ярослава. Согласно новгородскому источнику, не чуждому тенденциозности, Юрий и Ярослав потеряли в этой битве 9233 человека убитыми и 60 пленными, а потери Мстислава и Константина составили якобы шесть человек. Точная цифра погибших неизвестна. Юрий бежал во Владимир, но когда к городу подошли новгородские и смоленские дружины, сдался Мстиславу, получив в княжение Городец Радилов в Суздальской земле. Мстислав Удалой утвердил во Владимире своего ставленника.

Однако победителем в междоусобной борьбе в итоге вышел Юрий (1218—1238). 2 февраля 1218 г. Константин скончался. Юрий Всеволодович, будучи великим князем, вел активную политику, укреплял пограничные районы и в 1221 г. у впадения Оки в Волгу основал Нижний Новгород, ставший крупнейшим опорным и торговым центром на востоке княжества. В марте 1238 г. Юрий погиб в битве на реке Сити против татаро-монголов.

3.7. Галицко-Волынское княжество

Это княжество занимало северо-восточные склоны Карпат и территорию между реками Днестр и Прут. Столицей был город Галич, расположенный на Днестре. Природно-климатические условия были весьма благоприятными для земледелия, обширные лесные массивы позволяли вести промысловую деятельность, развивать лесные и рыболовецкие промыслы. К тому же здесь имелись и значительные месторождения каменной соли, которую продавали в соседние страны. На территории Галицко-Волынской земли возникли крупные города: Галич, Владимир-Волынский, Холм, Берестье (Брест), Львов, Перемышль и др.

Соседство с Польшей и Венгрией, крепкие связи с Византией и Болгарией позволяли вести активную внешнюю торговлю. Земли княжества находились в относительной безопасности от кочевников.

Обособление Галича и Волыни началось в конце XI в. В 40-е гг. XII в. произошло окончательное отделение от Киева. При князе Владимире Володаревиче (1141—1153) галицкие земли стали окончательно независимы. В первые годы после отделения от Киева Галицкое и Волынское княжества существовали как самостоятельные. Подъем Галицкого княжества начался при сыне Владимира – Ярославе I Осмомысле (1152—1187). Он знал восемь иностранных языков, отчего и получил свое прозвище: по другой версии – «восьмимыслимый», т.е. мудрый. Автор «Слова о полку Игореве» писал об Осмомысле как о могущественном князе, «подпирающем» своими железными полками Венгерские горы, «затворяющем» ворота Дунаю и «отворяющем» ворота Киеву. В 1159 г. галицкие и волынские дружины на время овладели Киевом.

Жизнь Ярослава была весьма беспокойной. В период его княжения произошло обострение борьбы с галицким боярством, которое активно вмешивалось и в личную жизнь князя. Жизнь Ярослава с его женой Ольгой (дочерью Юрия Долгорукого) была неудачной, в конце концов Ольга покинула Галич. Боярам удалось арестовать Ярослава и сжечь на костре его любовницу Настасью, сына которой, Олега, он хотел сделать наследником. Самого Олега отправили в заточение, а от Ярослава потребовали жить с Ольгой «как полагается». В результате после смерти Ярослава галицкая земля оказалась ввергнутой в войну соперничающих боярских группировок.

Объединение Галицкого и Волынского княжеств произошло только в 1199 г. при деятельном и мудром волынском князе Романе Мстиславиче (1170—1205). Он сумел захватить Галич и был провозглашен галицким князем. Боярская оппозиция была подавлена. В 1203 г. Роман захватил Киев и принял титул великого князя. Образовалось одно из крупнейших государств Европы (римский папа даже предлагал Роману Мстиславичу принять королевский титул). Проводивший активную внешнюю политику Роман Мстиславич погиб в 1205 г. в битве против своего двоюродного брата – польского князя Лешко, после чего очередная боярская усобица привела к раздроблению княжества на ряд уделов.

Старшему сыну Романа Мстиславича – Даниилу Романовичу (1221—1264) было всего четыре года, когда погиб его отец и начался новый период смуты, продолжавшийся до 1221 г., во время которого малолетний Даниил едва не погиб и был спасен матерью, которая увезла его к венгерскому королю Андрею. Только в 1238 г. Даниил Романович, расправившись с боярами, при помощи своего тестя Мстислава Удалого утвердил свою власть над Галицко-Волынской землей. В 1240 г., заняв Киев, Даниил объединил Юго-Западную Русь и Киевскую землю, но в том же году Галицко-Волынское княжество было разорено нашествием Батыя. Не решаясь в одиночку выступать против Батыя, Даниил Галицкий вел переговоры с папой Иннокентием IV, но вместо реальной военной помощи в 1255 г. получил от него королевскую корону. К XIV в. земли Галича и Волыни оказались в составе Литвы, Польши и Венгрии.

3.8. Новгородская боярская республика

Северо-Западная Русь занимала обширную территорию. Владения Великого Новгорода раскинулись до Белого моря и Северного Урала. Богатство Новгородской земли заключалось в наличии громадного земельного фонда, попавшего в руки местного боярства, выросшего из местной племенной верхушки. Племена, жившие на обширных лесных территориях, платили Новгороду дань, а города Новгородской земли (Псков, Торжок, Ладога и др.), хотя и имели свое политическое самоуправление, считались его пригородами (вассалами). Новгородская земля находилась далеко от кочевников. Новгородцы постоянно испытывали недостаток в хлебе, которого не хватало, но зато значительное развитие получили промысловые занятия (охота, рыболовство, солеварение, производство железа, бортничество). Редкий древнерусский город занимал такое выгодное географическое положение. Новгород был расположен на пересечении торговых путей, что повлияло на его возвышение, а также определило предприимчивый и деловой дух его жителей. Не случайно именно оборотистые торговцы-мореплаватели (Садко, Василий Буслаев и др.), а не воины-богатыри были главными героями новгородских былин. В былинах (например, о Василии Буслаеве) нашло свое отражение и негативное отношение новгородцев к новой вере (отметим, что между тем по сюжету Василий Буслаев погибает в наказание за кощунство).

Новгородом обычно правил князь, державший киевский престол. Это позволяло старшему среди Рюриковичей князю контролировать великий путь «из варяг в греки» и доминировать на Руси. Однако киевский князь должен был считаться с мнением бояр. Используя недовольство новгородцев (восстание 1136 г.), боярство сумело окончательно победить князя в борьбе за власть и изгнать Всеволода Мстиславича – внука Владимира Мономаха за нарушение существовавших порядков. После изгнания Всеволода Мстиславича в 1136 г. Новгород стал боярской республикой.

Высшим органом республики было вече, на котором избиралось городское управление, рассматривались важнейшие вопросы внутренней и внешней политики и т.д. Наряду с общегородским вечем существовали «кончанские» (город делился на пять районов – «концов», а вся Новгородская земля – на пять областей – «пятин») и «уличанские» (объединявшие жителей улиц) вечевые сходы. «Концы» занимались решением вопросов благоустройства, обеспечения порядка, разбирали споры между гражданами, осуществляли судебные, дипломатические и военные функции и т.д. Уличанский староста отвечал за организацию работ по благоустройству, надзирал за порядком, разрешал и регистрировал сделки на земельные владения, дворы и дома. Фактическими хозяевами на новгородском вече были 300 «золотых поясов» – крупнейшие бояре Новгорода.

В Новгороде часто происходили народные восстания, однако к каким-либо принципиальным изменениям они не приводили. Боярство умело использовало народное недовольство в борьбе за укрепление своего положения. Вече все больше попадало в зависимость от нескольких богатых боярских родов, которые пытались подкупом направлять решения вече в свою пользу. Само вече отнюдь не было общим собранием всех свободных горожан, а по словам историка В.Л. Янина, «было сословным, представительным органом… включало в свой состав бояр и наиболее зажиточную верхушку». Да и сама «вечевая» площадь в Новгороде просто физически не могла вместить все население города. Иногда бывали случаи, когда в разных концах города созывали сразу два веча, выражавших интересы враждующих родов. Их участники сходились на Волховском мосту, где начиналась схватка, участники которой стремились столкнуть друг друга в реку.

Высшим должностным лицом в новгородском управлении был посадник (от слова «посадить»), выбиравшийся из знатных бояр. В его руках были управление и суд. Вече выбирало главу новгородской церкви – епископа (затем – архиепископа). Владыка распоряжался казной, контролировал внешние сношения Великого Новгорода, торговые меры и т.д. Архиепископ имел даже свой полк. Третьим важным лицом городского управления был тысяцкий, ведавший городским ополчением, судом по торговым делам, а также отвечавший за сбор налогов.

Вече приглашало князя, который управлял армией во время военных походов; его дружина поддерживала порядок в городе. Князь не мог вмешиваться во внутреннее управление и сменять посадника или тысяцкого. Даже резиденция князя находилась вне кремля на Ярославовом дворище – Торговой стороне, а позднее – в нескольких километрах от кремля на Городище.

Обособленность Новгорода сыграла важную роль в период феодальной раздробленности. Богатое новгородское боярство болезненно воспринимало покушения на свою независимость. Так, на попытку одного из киевских князей посадить в Новгород на княжение своего сына последовал ответ: «Если у твоего сына две головы, посылай к нам».

Жителям Новгородской земли удалось отбить натиск немецко-шведской агрессии в 40-х гг. XIII в., не смогли захватить город и монголо-татары.

3.9. Культура Руси до монгольского нашествия

Культуру Руси до монгольского нашествия можно условно разделить на культуру:

– восточного славянства;

– Киевской Руси;

– периода раздробленности.

Культура восточных славян была языческой, определялась культом природы и имела свои характерные особенности в зависимости от места расположения – одни для Поднепровья, другие – для СевероВосточной Руси, третьи – для северо-западных земель. Славяне-язычники чтили густые дубравы, быстрые реки, «священные» камни. Как отмечал историк Б.А. Рыбаков: «Древнему славянину казалось, что каждый дом в деревне находится… под покровительством духа, приглядывающего за скотиной, оберегавшего огонь в очаге и по ночам выходившего из-под печки полакомиться приношением, оставленным ему заботливой хозяйкой. В каждом овине, в таинственном свете подземного огнища, обитали души умерших предков. Каждое живое существо, соприкасавшееся с человеком, было наделено особыми чертами… Когда на Руси появилось христианство, оно встретилось с такой устойчивой, веками складывавшейся земледельческой религией, с такими прочными языческими верованиями, что вынуждено было приспособиться к ним…» Постепенное проникновение христианства (особенно в экономически более развитые районы) приводило к соединению старых традиций языческого мира с христианской культурой. Вместе с тем до наших дней в вышивках и народном искусстве сохранились пережитки языческих культур славянских земледельческих племен. Есть они и в некоторых сохранившихся приметах, верованиях, суевериях и т.п.

Памятников древнеславянского зодчества до нас не дошло, хотя можно говорить о широком распространении деревянного строительства в языческой Руси (помимо обычных жилищ славяне строили крепости, дворцы; воздвигали языческие капища и т.д.). Не дошли до наших дней и языческие идолы (исключение представляет так называемый Збручский идол IX в., найденный в реке Збруч, близь Гусятина на земле древних волынян).

На культуру Киевской Руси значительное влияние оказали традиции христианской Византии. К сожалению, большая часть национального наследия эпохи Владимира I и Ярослава Мудрого не сохранилась до наших дней. Это прежде всего касается летописей, которые уничтожались в огне войн и нашествий.

По мере усиления феодальной раздробленности на Руси начинают складываться местные культурно-художественные школы, которые при всем своеобразии сохраняют в качестве основы культуру Киевской Руси.

Письменность и летописание. Письменность на Руси была известна еще до введения христианства князем Владимиром. Договор между Олегом и Византией, заключенный в 911 г., был написан на греческом и славянском языках. О распространении письменности свидетельствует обнаруженный археологами во время раскопок в Гнездове под Смоленском обломок глиняного сосуда, относящийся к началу Х в., на котором написано «горушна» (т.е. сосуд для пряностей). Сохранились сведения и о том, что буквы на Руси вырезали на деревянных дощечках и называли их резами. Впоследствии письмо на дереве было заменено письмом на бересте. Большое количество таких берестяных грамот было найдено при раскопках в Новгороде. К настоящему времени грамоты найдены и в других городах: Смоленске, Москве, Полоцке, Пскове. Надписи на бересте отличаются разнообразием. Вот, например, любовное послание XII в.: «От Микити ко Улиааниц. Пойди за мьне. Яз тьбе хоцю, а ты мене. А на то послух Игнат Моисиев…»

(Никита просит Ульяницу выйти за него замуж). Или другая запись: «А ты, Репех, слушайся Домны» и даже хулиганское: «Невежя писа, не дума каза, а хто се цита…» («Невежа написал, не думая показал, а кто это читает…», тот…).

Археологами, также были обнаружены ремесленные изделия, на которых имеются различные надписи (женщины подписывали пряслица – глиняные кольца, которые надевались на веретено; сапожник вырезал на колодке имена своих заказчиков). Это позволяет поставить под сомнение взгляды, получившие широкое распространение в советский период, согласно которым письменность появляется лишь в условиях классового общества, а грамотность в этот период была уделом лишь знати.

Широкое распространение на Руси получила славянская грамота – славянский алфавит, созданный братьями-миссионерами из греческого города Салоники – Кириллом и Мефодием. Братья много сделали для просвещения славянских народов Европы, в том числе и Руси, для распространения христианства и перевода богослужебных книг на славянский язык. Оба они были канонизированы Православной церковью.

Ученые полагают, что Кирилл и Мефодий создали глаголический алфавит (глаголицу), использовав при создании азбуки и древние славянские буквы. В свою очередь, глаголический алфавит вскоре был ими переработан с использованием греческого письма, и появилась «кириллица», которой мы пользуемся до сих пор (она была упрощена Петром I и еще раз – в 1918 г.).

Значительное воздействие на развитие культуры оказало введение христианства. Одновременно с новой верой была предпринята попытка перенять гражданскую культуру греков и их знания в различных областях. С этой целью заводились школы, привлекались дети лучших граждан к учению, даже были привезены в Киев «два медных болвана и четыре медных коня» (вероятно, памятники древней скульптуры).

Дело Владимира продолжал Ярослав, тоже создававший школы. В Киеве обучались более трехсот детей, о чем свидетельствует источник: «Собра от старост и поповских детей 300 учити книгам».

Ярослав также продолжил традиции строительства церквей и выписывал с этой целью из Греции мастеров-строителей и художников. Ярослав занимался переводом греческих книг, основал первую на Руси библиотеку. По выражению летописи, Владимир «взорал и умягчил» Русскую землю, просветив ее крещением, а сын его «насеял книжными словесы сердца верных людей». На Русь пришли писцы и переводчики. Переводные книги религиозного содержания читали не только в княжеских и боярских семьях, в монастырях, но и в среде купечества и ремесленников. Получили распространение жизнеописание Александра Македонского («Александрия»), «Повесть о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия, византийские хроники и т.д.

Первые русские грамотеи появились в школах, открытых при церквах, а позднее – при монастырях. Поначалу детей из богатых семей туда привлекали по приказу князей. Позднее в школах стали учить не только мальчиков, но и девочек.

Свидетельством развития грамотности являются и сохранившиеся на стенах соборов надписи – граффити. Большинство из них начинается словами «Господи помози…» (далее следовал текст просьбы). Граффити XI в. на стене Софийского собора над саркофагом, в котором похоронен Ярослав, позволила установить, что киевских князей величали царским титулом.

Ценнейшим историческим источником являются летописи. Поначалу они задумывались как погодные изложения важных событий на Руси. Позднее превратились в художественные и исторические произведения, став значительным явлением духовной культуры Руси. В них отражались взгляды авторов на историю Руси и мировую историю, на деятельность князей, они содержали философские и религиозные размышления. Многое из того, что мы знаем сегодня о Древней Руси, почерпнуто из летописей.

Первоначально записывались исторические сказания о деяниях князей. Вторая летопись появилась, когда Ярослав Мудрый объединил Русь под своей властью. Она как бы подводила итог всему историческому пути Руси, который завершался правлением Ярослава Мудрого. На этом этапе создания русских летописей выявилась их особенность: каждый последующий летописный свод включал в себя предшествующие повествования. Автор очередной летописи выступал как составитель, редактор и идеолог, он давал событиям соответствующую оценку, привносил в текст собственную точку зрения.

Появился еще один летописный свод – «Повесть временных лет», составленный предположительно монахом Киево-Печерского монастыря Нестором в начале XII в. В этой летописи Нестор выступает поборником единства русских земель, осуждает княжеские междоусобицы. Источниками для «Повести» послужили написанные ранее литературные русские памятники, а в отдельных случаях переводные византийские материалы. На страницах летописи, начинающейся со вступления, в котором рассказывается о библейском потопе, можно прочесть о происхождении славянских племен, основании Киева, о восстаниях, убийствах князей и бояр и т.д. Из нее мы узнаем о взятии Олегом Царьграда, трагической смерти Олега «от коня», убийстве Игоря и мести Ольги древлянам, войнах Святослава, княжении Владимира и т.д. Погодные записи начинаются с 852 г., когда «нача ся прозывати Руска земля». Некоторые погодные записи, сохранившиеся в «Повести временных лет», можно предположительно отнести к концу X в. Первые летописные своды на Руси начали создавать не позднее первой половины XI в., но до нас дошли своды лишь второй половины XI в., и то в составе более поздних текстов.

При Владимире Мономахе по его приказу в 1116 г. летопись Нестора была переписана и отредактирована игуменом Сильвестром. Деяния Мономаха и его семьи были подчеркнуты особо, поскольку власть имущие уже тогда придавали большое значение тому, как они выглядят на страницах летописи, и оказывали влияние на творчество летописцев. Впоследствии летопись редактировалась неизвестным автором в 1118 г. по приказанию сына Владимира Мономаха – Мстислава Владимировича.

Летописные своды велись и в крупных центрах, например в Новгороде (эти материалы использовались и в «Повести временных лет»). По мере политического распада Руси и появления отдельных княжеств-государств летописание не прекращалось. В княжествах велись летописные своды, которые рассказывали о жизни края и прославляли деяния местных князей. Летописцы русских княжеств обязательно начинали с «Повести временных лет» и вели повествование до отделения своих земель от Киева. Затем шел рассказ о местных событиях. Летописи каждой из земель отличаются друг от друга. Появились целые библиотеки летописных сводов.

Летописные сочинения обычно назывались либо по месту, где они хранились, либо по имени автора или ученого, их обнаружившего. Ипатьевская летопись названа так потому, что обнаружена в Ипатьевском монастыре под Костромой. Лаврентьевская летопись (1377) – в честь монаха Лаврентия, который написал ее для суздальско-нижегородского князя.

Появление древнерусской литературы было обусловлено возникновением центров письменности и грамотности. Первым известным нам литературным произведением Руси является «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона (40-е гг. XI в.), основной идеей которого было равноправие Руси с другими христианскими народами и государствами, в том числе и с Византией. В «Слове…» Иларион изложил свой взгляд на историю Руси, на выдающуюся роль христианства в ее становлении и роль Владимира и Ярослава Мудрого в судьбах Русского государства.

Во второй половине XI в. появились и другие литературно-публицистические произведения. В «Памяти и похвале Владимира» монах Иаков описал роль князя Владимира как государственного деятеля и крестителя Руси. Сказания о первоначальном распространении христианства на Руси и «Сказание о Борисе и Глебе» посвящены истории раннего христианства. Жизнеописания русских святых (в первую очередь Бориса и Глеба) стали распространенным жанром древнерусской литературы. Написанное неизвестным автором в конце XI – начале XII в. «Сказание о Борисе и Глебе» дошло до нас во множестве списков, самый ранний из которых относится к XII в.

Из других известных сочинений можно выделить: первые отечественные мемуары – «Поучение детям» Владимира Мономаха, а так же «Слово» («Моление») Даниила Заточника. В это же время появилось «Хождение игумена Даниила в святые места», в котором подробно описан путь паломника в Иерусалим, к Гробу Господню. Эти путевые очерки написаны доступным языком, отличаются подробным описанием природы, исторических мест, интересных встреч, в том числе с крестоносцами. Игумен Даниил считается родоначальником жанра путевых очерков, которые на Руси получили наименование «хождений». До нашего времени дошло более 100 списков «Хождения Даниила».

Наивысшим достижением древнерусской литературы считается «Слово о полку Игореве», созданное в конце XII в. Основу повествования составляет рассказ о неудачном походе князя Игоря Святославича против половцев в 1185 г. Поэма стала рассказом о мужестве русичей, призывом к единству Русской земли.

Архитектура. Вместе с религией на Русь перешла из Византии и церковная архитектура. Первые русские храмы строились по образцу византийских. Тип такого храма носит название – крестово-купольный. Это так называемый греческий крест, т.е. прямоугольник, близкий к квадрату, когда четыре, шесть или более столбов (столпов) в плане образовывали крест, над которым возвышался купол. Первой церковью, построенной князем Владимиром на холме, где раньше стоял идол Перуна, стала церковь Святого Василия в Киеве. Постройки были деревянные (из дуба; резные украшения часто делались из липы) или деревянно-земляные. По мере развития русских городов и накопления в обществе богатств в строительном деле все чаще стали использоваться камень и кирпич. Каменными были обычно княжеские дворцы. Большинство храмов XII – начала XIII в. одноглавые.

Одно из первых каменных сооружений, возведенное греческими мастерами в 989—996 гг., – это пятиглавая церковь в честь Богородицы в Киеве, заложенная князем Владимиром и называемая также Десятинной церковью. Такое название она получила потому, что на ее содержание выделялась церковная десятина. Она была украшена мозаикой и стенной живописью (фресками). Сохранился один только фундамент, да и тот закрыт позднейшей перестройкой. Сам храм был уничтожен во время монголо-татарского нашествия.

Софийский собор в Киеве был сооружен при Ярославе Мудром. В нем было 25 глав, 12 из которых к настоящему времени, к сожалению, утрачены. Собор изобилует фресками и мозаикой.

Тогда же были воздвигнуты Золотые ворота в Киеве. Этими постройками город как бы подчеркнул свое желание не уступать по величию Константинополю. Вслед за строительством Софии в Киеве Софийские соборы были сооружены в Новгороде и Полоцке, был возведен Спасский собор в Чернигове. Софийский собор в Новгороде, (строительство в 1045—1052 гг.), типичная византийская церковь с куполом на четырех квадратных столпах. Позднейшие пристройки и переделки отняли у собора его первоначальный византийский характер, придав ему чисто русский колорит: пять позолоченных глав; белые гладкие стены без украшений; цветная живопись над входом.

Для зодчества были характерны затейливость, многоярусность, наличие в постройках башенок и теремов. Жилое здание было окружено разного рода пристройками – клетями, сенями, переходами, лесенками. Все деревянные сооружения украшались художественной резьбой.

С христианством на Русь пришло строительство крупных храмов. Такими были Софийские соборы в Киеве, Новгороде и Полоцке, Спасо-Преображенский собор в Чернигове. Если внимательно всмотреться в их облик, можно заметить, что в каменной архитектуре продолжились традиции русского деревянного зодчества.

Замечательные архитектурные сооружения были созданы в период политической раздробленности Руси.

Отличия в характере архитектуры в основном были связаны со строительным материалом, используемым в той или иной земле. В Киеве, Смоленске, Чернигове, Рязани по-прежнему строили из плинфы (тонкого кирпича). В Новгороде распространенным строительным материалом был известняк, а отличительными чертами новгородского архитектурного стиля являлись монументальная строгость и простота форм. В начале XII в. здесь работала артель мастера Петра, воздвигнувшая наиболее известные памятники Новгорода – соборы в Антониевском и в Юрьевском монастырях. Ему приписывается создание церкви Николы на Ярославовом дворище. Замечательным архитектурным памятником была церковь Спаса на Нередице, разрушенная в годы войны.

Во Владимиро-Суздальской и Галицко-Волынской Руси основным строительным материалом был белый камень-известняк. Из него возводилась стена из двух рядов блоков, промежуток между которыми заполнялся щебнем и заливался связующим раствором. Белый камень очень податлив в работе, сооружения из него обычно имели большое количество декоративных деталей и украшений.

К архитектурным памятникам Владимиро-Суздальской Руси относятся сохранившиеся до наших дней, хотя порой и в перестроенном виде, соборы во Владимире; остатки дворца князя Андрея в Боголюбове – одного из немногих гражданских (светских) каменных зданий, частично дошедших до нас от домонгольского времени; соборы Переяславля-Залесского, Суздаля, Юрьева-Польского.

Главные черты архитектуры этой земли сложились во время правления Андрея Боголюбского. При нем были сооружены белокаменные ворота, по древней традиции названные Золотыми и являвшиеся главным въездом в город. Это сооружение имело вид четырехгранной башни с высоким арочным проемом и расположенной под ним боевой площадкой. В центре площадки находилась церковь Положения риз Богоматери. Закрывались ворота дубовыми створами, которые были окованы золоченой медью. Возведенный в 1158—1160 гг. главный храм Владимира – Успенский собор впоследствии послужил образцом для строительства собора Московского Кремля. Первоначально во времена Андрея Боголюбского он был одноглавым, богато отделанным золотом. Здесь находилась вывезенная Андреем икона Богоматери, которая под именем Владимирской была широко почитаема на Руси как чудотворная. При соборе находилась библиотека, велось летописание. До наших дней сохранились росписи, выполненные через два с половиной века после постройки собора на его стенах выдающимся иконописцем Древней Руси – Андреем Рублевым. Собор стал местом упокоения Андрея Боголюбского, его брата Всеволода и других членов княжеского дома. Фасад собора украшен головами (масками) львов, в интерьере у основания подпружных арок находятся парные фигуры лежащих львов, аналогичные фигуры можно обнаружить в интерьере Дмитровского собора и церкви Покрова на Нерли. Подобная любовь к изображению «царя зверей» во Владимиро-Суздальской Руси не случайна – это животное имело сразу несколько трактовок: символ евангелиста, символ Христа, олицетворение мощи и силы.

По преданию, основание загородной резиденции князя Андрея было связано с культом иконы Владимирской Богоматери. Лошади, везшие икону, при повороте к Суздалю, якобы неожиданно остановились и не хотели идти дальше. Тогда Андрей остановился здесь на ночлег и, по преданию, после молитвы увидел Богородицу, повелевшую построить на этом месте монастырь (отсюда происходит и название места – Боголюбово).

Расположенная в 10 верстах от Владимира резиденция князя Андрея была богато украшена. До наших дней от княжеского дворца сохранилась только одна из башен с винтовой лестницей и арочный переход от этой башни к собору Рождества Богородицы (для собора Андреем Боголюбским была заказана икона Боголюбовской Богоматери, сохранившаяся и поныне).

Недалеко от Боголюбово была построена сохранившаяся до наших дней церковь Покрова на Нерли (1165), расположенная на небольшом холме среди заливных лугов. Князь повелел построить ее после кончины любимого сына Изяслава, который погиб совсем юным во время похода в Волжскую Болгарию. Наверху каждого из трех фасадов церкви находится каменная резьба – библейский царь Давид с гуслями изображен среди львов и птиц.

По приказу Всеволода Большое Гнездо русские мастера соорудили неподалеку от Успенского собора во Владимире Дмитриевский собор (1194—1197). Это был дворцовый храм князя, нареченного при крещении Дмитрием. Золоченый купол был увенчан ажурным крестом и флюгером в виде голубя (символ Святого Духа). Богато украшенный каменной резьбой храм являет наблюдателю изображения львов, кентавров, барсов, переплетения причудливого орнамента. В центральной части всех трех фасадов храма была повторена композиция с библейским царем Давидом, а над левым окном северной стены изображен князь Всеволод, сидящий на троне в окружении своих сыновей. На южном фасаде собора мы находим сцену из средневековой легенды – «Вознесение Александра Македонского», которого вздымают вверх два льва, за коих он держится поднятыми руками. «Храмы (Владимиро-Суздальской области) украшались с расчетом на то, что толпы толкущегося возле них в праздник народа найдут и время и охоту разобрать поучительные темы наружных украшений и воспользуются ими как наглядным наставлением и церковным обучением», – писал исследователь Н.П. Кондаков. «Чудным велми» увиделся этот собор древнему летописцу.

В Суздале, бывшем до возвышения Владимира столицей княжества, до наших дней сохранился древнейший памятник города – украшенный узорчатой резьбой белокаменный Рождественский собор (1222—1225), стоящий на месте двух еще более старых храмов. В южном и западном притворах сохранились двустворчатые двери – «Златые врата», сделанные в 20—30-х гг. XIII в. способом огневого золочения, при котором пластина покрывается черным лаком, а затем рисунок на ней процарапывается иглой и его линии травятся кислотой. Далее линии заполняются амальгамой из тонкого листового золота и ртути, которая испаряется от расплавляющего золото жара. На дверях в западном притворе изображены сцены, раскрывающие содержание Нового Завета и посвященные религиозным сюжетам.

Внутри храма стены украшались фресками (живопись водяными красками по сырой штукатурке) и мозаиками. Фресковые изображения сыновей и дочерей Ярослава Мудрого, бытовые сцены с изображением скоморохов, ряженых, охоты и т.п. сохранились в Софии Киевской. Мозаика – изображение или узор, выполненный из кусочков камня, мрамора, керамики, смальты. В Древней Руси мозаичные изображения набирались из смальты – специального стекловидного материала. Издавна в древнерусском искусстве существовал тип изображения Богоматери, который носит название «Оранта» («молящаяся»). Ее фигура в Софии Киевской выполнена мозаикой.

Искусство и фольклор. Живопись, скульптура, музыка пережили с принятием христианства на Руси глубокие перемены. Древние резчики по дереву и камню прежде создавали скульптуры языческих богов и духов. Был известен златоусый деревянный идол Перун, который стоял рядом с дворцом Владимира I. Живописцы разрисовывали стены языческих молелен, изготовляли магические маски. Языческое искусство, как и языческие боги, было тесно связано с культом природы.

Христианское искусство было подчинено совершенно другим целям. Появились иконы (по-гречески – «образ»). Так же как фрески и мозаики, первые на Руси иконы были написаны греческими мастерами. Самой почитаемой на Руси иконой было изображение Богоматери с младенцем на руках, выполненное неизвестным греческим живописцем на рубеже ХI—ХII вв. Она была перенесена Андреем Боголюбским из Киева во Владимир, откуда и идет ее название – «Владимирская Богоматерь». Впоследствии эта икона стала своеобразным символом Руси (в настоящее время она хранится в Третьяковской галерее). Иконы работы монаха Киево-Печерского монастыря Алимпия напоминали портреты живых людей. Фрески и мозаики Софийского собора Киева воссоздавали эпизоды жизни великокняжеской семьи, напоминали о занятиях и увеселениях простых людей, в том числе изображали пляски скоморохов.

Позднее в отдельных русских княжествах складывались свои направления в искусстве. Новгородская школа иконописи отличалась реальностью изображения. В XIII в. прославилась ярославская школа живописи, художники которой воссоздавали на иконах лики Богородицы и святых. Широкое распространение получили иконопись и фресковая живопись в Чернигове, Ростове, Суздале, Владимире. Поражает своей выразительностью фреска «Страшный суд» в Дмитриевском соборе. Работавший над ней греческий художник умело соединил греческие по своему типу фигуры апостолов с византийским стилем написания некоторых фигур.

Резьбой по дереву, а позднее – по камню украшались не только храмы и жилища, но и домашняя утварь. Большого мастерства достигли древнерусские ювелиры, которые делали из золота, серебра, драгоценных камней и эмали браслеты, серьги, пряжки, медальоны, бусы, оружие, посуду, утварь. Выполненные ими изделия украшались чеканным и гравированным узором. Мастера тщательно и искусно создавали оклады икон, украшали книги, которые в то время были редкостью и представляли собой большую ценность. Одной из таких книг стало Остромирово евангелие, сохранившееся до наших дней. Оно было написано в 1056—1057 гг. дьяконом Григорием по заказу посадника Остромира и содержит тщательно выполненные изображения миниатюр.

Составной частью искусства Руси являлась музыка. Церковь не одобряла сказителей, певцов, гусляров, плясунов и преследовала их деятельность как элемент языческих увеселений.

Важным элементом древнерусской культуры являлся фольклор – песни, сказания, былины, пословицы, поговорки, сказки, частушки, гадания, заговоры, прибаутки, считалки, игры. Родины, крестины, уход за родительницей и новорожденным, свадьба, застолье, похороны – все эти события нашли свое отражение в песнях. Принятие христианства сказалось и на этой стороне жизни. Если раньше в свадебных песнях повествовали о похищении невест, то в песнях уже христианского времени речь шла о согласии и невесты, и ее родителей на брак.

Целый мир русской жизни открывается в былинах. Их основной герой – богатырь, обладающий огромной физической силой и особыми чародейскими способностями. Каждый из героев былин – Илья Муромец, Волхв Всеславич, Добрыня Никитич, самый юный из богатырей Алеша Попович – имел свой характер. Ряд современных историков и филологов считают, что в былинах отображены конкретные исторические факты и фигуры, но их оппоненты утверждают, что былинные герои в основной массе это собирательные персонажи, совмещающие в себе разные хронологические пласты.

Значительное развитие в те далекие времена получило ремесло. По подсчетам академика Б.А. Рыбакова, в древнерусских городах, число которых к моменту монгольского вторжения приближалось к 300, работали ремесленники более 60 специальностей. Известно, например, что русские кузнецы делали замки, славившиеся в Западной Европе; эти замки состояли более чем из 40 деталей. Большим спросом пользовались самозатачивающиеся ножи, состоявшие из трех пластин металла. Прославились русские ремесленники, занимавшиеся литьем колоколов, ювелиры, стеклоделы. С середины X в. было широко развито производство кирпича, многоцветной керамики, предметов обработки дерева и кожи. Значительное развитие получило производство оружия: кольчуг, колющих мечей, сабель. Было распространено и производство разнообразных украшений, к которым относились серьги, кольца, ожерелья, подвески-колты и т.д.

Проблемные вопросы

1.  Кто и с какой целью убил Бориса и Глеба? Почему первыми из русских они были причислены к лику святых?

2.  Каким образом Святополк пытался вернуться в Киев?

3.  Какими свойствами характера, способствовавшими его победе, обладал Ярослав?

4.  Почему время правления Ярослава Мудрого называют «золотым веком» Киевской Руси?

5.  Каково значение съезда князей в Любече?

6.  Какие действия Владимира Мономаха способствовали временному воссозданию единства русских земель?

7.  В чем причина феодальной раздробленности?

8.  Каковы причины упадка Киева и перемещения политического и духовного центра Руси в другие города?

9.  Что характерно для княжения Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо?

10.  В чем была специфика Новгородской республики?

11.  Какие события оказали влияние на развитие русской культуры в рассматриваемый период?

12.    Какие летописные и литературные произведения X —XIII вв. вы знаете?

13.  Какие архитектурные сооружения периода феодальной раздробленности вам известны?

Литература

1. Афанасьев А.Н. Живая вода и вещее слово. М., 1988.

2.  Барская Н.А. Сюжеты и образы древнерусской живописи. М., 1993.

3.  Богуславский В.В., Бурминов В.В. Русь. Рюриковичи: иллюстрированный исторический словарь. М., 2000.

4 . Галкина Е.С. Тайны Русского каганата. М., 2002.

5.   Древнерусские повести. Тула, 1987.

6.   Древняя Русь. Родина. Спецвыпуск. 2002. № 11—12.

7.   История России с древнейших времен до 1861 года : учебник для вузов / Н.И. Павленко, И.Л. Андреев, В.Б. Кобрин, В.А. Федоров; под ред. Н.И. Павленко. М., 2000.

8.  Карпов А.Ю. Владимир Святой М., 1997 (серия «Жизнь замечательных людей»).

9.  Карпов А.Ю. Ярослав Мудрый М., 2001 (серия «Жизнь замечательных людей»).

10.  Ключевский В.О. Боярская Дума Древней Руси. Добрые люди Древней Руси. М., 1994.

11.  Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1991.

12.  Костомаров Н.И. Русская республика. М., 1994.

13.  Котляр Н.Ф. Данило Галицкий. Киев, 1979.

14.  Кузьмин А.Г. История России с древнейших времен до 1618 г. : учебник для студентов высших учебных заведений: в 2 кн. М., 2004. Кн. 1.

15.  Кузьмин А.Г. Ярослав Мудрый // Великие государственные деятели России. М., 1996.

16.  Любимов Л.Д. Искусство Древней Руси. Книга для чтения. М., 1974.

17.  Мартышин О.В. Вольный Новгород. Общественно-политический строй и право феодальной республики. М., 1992.

18.  Никитин А.Л. Слово о полку Игореве. Тексты. События. Люди. М., 1998.

19.  Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России с древнейших времен до наших дней : учебник. М., 1999.

20.  Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968.

21.  Перхавко В.Б., Пчелов Е.В., Сухарев Ю.В. Князья и княгини Русской земли IX—XVI вв. М., 2002.

22.  Прокофьев Н.И. Древняя русская литература : хрестоматия. М., 1980.

23.  Пушкарева Н.Л. Женщины Древней Руси. М., 1989.

24.  Рыбаков Б.А. Петр Бориславич: Поиск автора «Слова о полку Игореве». М., 1991.

25.  Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М., 1993.

26.  Сахаров А.Н., Назаров В.Д., Боханов А.Н. Подвижники России. М., 1999.

27.   Слово о полку Игореве. М., 1985.

28.  Смирнов В. Россия в бронзе. Памятник «Тысячелетию России» и его герои. М., 2002.

29.  Татищев Н.И. История Российская. М.; Л., 1962—1968. Т. 1—7 (репринт М., 1994—1998).

30.  Федотов Г.П. Святые Древней Руси. М., 1990.

31. Фроянов И. Киевская Русь: очерки социально-политической истории. Л., 1974, 1980.

Документы

Похвала Ярославу-просветителю (перевод)

Велика ведь бывает польза от учения книжного; книги наставляют и научают нас пути покаяния, ибо мудрость обретаем и воздержание словах книжных. Это – реки, наполняющие вселенную, это – источники мудрости, в книгах ведь неизмеряемая глубина; ими мы в печали утешаемся; они – узда воздержания <…> Если поищешь в книгах мудрости прилежно, то найдешь великую пользу для души своей.

Карпов А.Ю. Ярослав Мудрый. М., 2001. С. 313—314.

Любечский съезд в 1097 г.

(перевод)

В 1097 году пришли Святополк, Владимир, Давыд Игоревич, Василько Ростиславич, Давыд Святославич и брат его Олег и съехались в Любече для установления мира, говоря между собой: «Зачем мы губим русскую землю, учиняя распри между собою? А половцы нашу землю разоряют и рады, что между нами междоусобия, С этих пор будем все единодушны и храним землю русскую, пусть каждый держит отчину свою: Святополк – Киев, Изяславлю (отчину), Владимир – Всеволожу, Давыд, Олег и Ярослав – Святославлю, а также кому раздал Всеволод города: Давыду – Владимир, Ростиславичам – Перемышль Володарю, Теребовль – Васильку». И на том целовали крест: «Если отныне кто будет против кого, на того будем все и крест честный». Сказали все: «Пусть будет на него крест честный и вся земля русская». И давши клятву, пошли каждый к себе…

Хрестоматия по истории СССР. Т. 1. С древнейших времен до конца XVII века / сост. В.И. Лебедев, М.Н. Тихомиров, В.Е. Сыроечковский. М., 1949. С. 76—77.

Убиение Андрея Боголюбского

(перевод по Ипатьевской летописи)

И был у него (Андрея) любимый им слуга Яким. Яким услышал от кого-то, что князь велел казнить его брата, и по дьявольскому наущению устремился и побежал, вопия, к своей братии, злым заговорщикам: «Сегодня этого казнил, а нас – наутро; примем решение об этом князе». И назначили убийство на ночь, как Иуда на Господа. Настала ночь, и они, взяв оружие, устремились, пошли на него, как звери свирепые. И когда они шли к его спальне, объял их страх и трепет, и они побежали из сеней, пошли в медушу (погреб для меда) и стали пить вино. А сатана веселил их в медуше и невидимо им служил, подталкивая и укрепляя их в том, что они ему обещали. И так, упившись вином, они пошли в сени. Во главе убийц были Петр, зять Кучки, ключник Анбал Ясин, Яким Кучкович; а всех предателей, убийц, которые собрались в тот день для окаянного замысла у Петра, зятя Кучки, было 20. Когда наступила субботняя ночь, накануне памяти святых апостолов Петра и Павла, взяв оружие, как дикие звери, они пришли к спальне, где лежал блаженный князь Андрей. И один из них, стоя у дверей, позвал: «Господин, господин!» И князь спросил: «Кто там?» И он отвечал: «Прокопий». И сказал князь: «О паробок! Не Прокопий!» Они же, услыхав слова князя, подскочили к дверям, начали бить в двери и силою выломали их. Блаженный же вскочил, хотел взять меч, но меча не было: в этот день его вынес ключник князя Анбал; а меч тот был святого Бориса.

(В комнату) вскочили двое окаянных и схватились с князем, и князь одного свалил под себя. Они же, подумав, что это повержен князь, поранили своего сообщника. А потом узнали князя и упорно боролись с ним, потому что он был силен, рубили его мечами и саблями и наносили раны копьями. И сказал им князь: «Горе вам, нечестивые! Что вы уподобились Горясеру? Какое зло сделал я вам? Если прольете кровь мою на земле, то пусть Бог отомстит вам и за мой хлеб». И вот нечестивые, думая, что убили князя до конца, взяв своего сообщника, понесли его вон и удалились с трепетом. Князь же выскочил вслед за ними второпях и начал икать и стонать в болезни сердца своего, и пошел под сени. Они же, услышав голос его, возвратились опять к нему. Когда они стояли (в спальне), один из них сказал: «Я стоял и видел, будто князь идет из сеней вниз». И (они) сказали: «Ищите его». И пошли искать его, так как его не было там, откуда они пошли, убив его. И говорили: «Мы погибли! Ищите его скорее!» И, зажегши свечи, нашли его по крови (кровавому следу)… Был он убит в ночь на субботу.

Хрестоматия по истории СССР. Т. 1. С древнейших времен до конца XVII века / сост. В.И. Лебедев, М.Н. Тихомиров, В.Е. Сыроечковский. М., 1949. С. 94—95.

Русская правда

(перевод)

§ 20. Если убьют огнищанина, разбойнически напав на него, а местные крестьяне не будут искать убийцу, то виру платит вся вервь (община), на земле которой найдено тело убитого <…>.

§ 22. За убийство княжеского тиуна штраф в 80 гривен <…>.

§ 24. За убийство княжеского старосты, распоряжавшегося сельскими работами, штраф 12 гривен <…>.

§ 26. За убийство смерда или холопа штраф в 5 гривен.

Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до конца XV века / под ред. М.Н. Тихомирова; сост. Л.В. Милов, А.И. Рогов, М.Н. Тихомиров. М., 1960. С. 203.

Глава 4. XIII век: между востоком и западом. Ордынское иго и его последствия

В XII—XIV вв. идет распад славянского единства. Русь делится на фактически независимые друг от друга княжества. В XII – начале XIII в. на ее территории определилось три политических центра: Владимиро-Суздальское княжество на северо-востоке, Новгород – на северо-западе и Галицкое княжество – на юго-западе. Жители этих земель помнили, что у них общие предки, но это не имело для них никакого значения. Они воевали друг с другом очень жестоко: например, в битве при Липице новгородцев с суздальцами было убито более 9 тыс. человек. Такая же резня шла между другими княжествами. Поэтому монголы пришли в страну, которая уже не могла сопротивляться. Ведь раздробленность отразилась прежде всего на организации и состоянии вооруженных сил: лишь незначительная часть дружины несла постоянную службу, а остальные жили в своих вотчинах и собирались только по нужде.

В 30-х гг. XIII в., накануне нашествия, Русь делилась на множество суверенных княжеств, иногда связанных военно-политическими договорами, иногда – вассальной зависимостью. Самыми крайними юго-восточными русскими княжествами были Рязанское и Муромское. На север и на запад простирались земли Новгородской феодальной республики. Киев в это время представлял собой центр Киевского княжества, в которое входил ряд других мелких княжеств. Накануне Батыева нашествия на территории, занятой древнерусским населением, насчитывалось 18 крупных государственных образований или около 30 вместе с мелкими. При отсутствии политического единства и неполного подчинения даже младших князей старшим не было и единства военного. Поэтому противостоять многочисленным, хорошо обученным войскам монголо-татар русским княжествам было крайне сложно.

4.1. Монголо-татары – этнический состав и происхождение. Империя Чингисхана и его преемников

С конца XII в. в степях Центральной Азии у монгольских племен идет процесс становления раннефеодальных отношений. Из междоусобных войн нойонов и багатуров победителем вышел Темучин, которому в 1206 г. хурал присвоил имя Чингисхан. Государство, столицей которого стал Каракорум, представляло собой особый тип «кочевого феодализма». Оно было организовано по десятичной системе (округа – тысячи – сотни – десятки), а во главе этого административно-военного деления стояли нойоны и нукеры. Звания сотника и тысяцкого были наследственными. Огромную роль играла личная гвардия Чингисхана, которая комплектовалась как из представителей семей богатых нойонов (для этого использовалась система заложничества с целью предотвратить измену), так и из простых людей. Постепенно курултай утратил свои демократические черты и превратился в ханский совет, где последнее слово было за Чингисханом. Был создан и общий свод законов – Великая Яса.

По данным Л.Н. Гумилева, в Монголии в начале XIII в. проживало всего около 700 тыс. человек, тогда как в Китае – 80 млн, в Хорезмском султанате – 20 млн, в Восточной Европе – около 8 млн человек. Если при таком соотношении монголы одерживали победу, значит, сопротивление было исключительно слабым. Чингисхан укрепил военную организацию монголов, которые, захватив к 1211 г. земли бурят, якутов, уйгуров и киргизов в Сибири, приступили к покорению Северного Китая, заняв в 1215 г. Пекин. Спустя три года была завоевана Корея. В 1218 г. на границе Хорезмского государства был разграблен торговый караван монголов, а послы Чингисхана по приказу хорезмшаха Мухаммеда были убиты. Это было расценено как кровное оскорбление – и султанат был разгромлен. В 1219 г. 120—150-тысячное монгольское войско начало вторжение в Среднюю Азию: Мухаммед не смог организовать сопротивление, а его наследник Джелал ад-Дин в 1221 г. потерпел поражение. Были взяты Бухара, Самарканд, а в 1221 г. столица – город Ургенч. Средняя Азия вошла в состав Монгольской империи: большая ее часть входила в улус второго сына Чингисхана Чагатая, а Хорезм с Казахстаном оказался в улусе его старшего сына Джучи – будущей Золотой Орде. Осенью 1220 г. были захвачены и разграблены Северный Иран и Афганистан.

В 1226—1227 гг. было стерто с лица земли образованное в 982 г. государство тангутов Си Ся. В 1227 г. наследником умершего Чингисхана (умер и Джучи) стал Угэдей, и уже в 1231 г. его войско под командованием Чармагана вторглось в Закавказье: несколько лет монголы покоряли Азербайджан (в 1239 г. пал последний оплот – Дербент); затем настала очередь Армении и Грузии. В итоге к 1243 г. все Закавказье было захвачено.

В войне с заклятыми врагами монголов чжурчженями (предками маньчжур, нанайцев, ульчей, орочей и удэге) 1211—1235 гг. в качестве их союзников выступили китайцы империи Сун. Хотя они вскоре потерпели поражение, и вся тяжесть войны легла на монголов. Наконец, в 1232 г. орда Субедея ворвалась в столицу государства чжурчженей город Цзинь-Кайфын. Но после победы китайцы потребовали у монголов передать им земли чжурчженей, что вызвало между ними длительную войну. Перелом в войне наступил только в 1257 г. благодаря походу Урянгхадая к Ханою, где против китайцев был поднят мятеж местных бирманских, тайских и анналийских племен. К 1279 г. монголы завершили завоевание Южного Китая (на престол страны сел внук Чингисхана), что, впрочем, ничего не дало: монголы были столь ненавистны китайцам, что никакая ассимиляция не была возможной. Ожесточение вылилось в восстание «Белого лотоса» (1368), когда монгольские воины были вырезаны в постелях.

Формально держава Чингисхана существовала как единое государство со столицей в Каракоруме до середины XIII в. В середине века внук Чингисхана Хубилай основал династию Юань в Китае, другой внук Хулагу в 1265 г. выделил свой улус (Иран, часть Передней и Средней Азии, Закавказье) в государство Хулагидов, третий внук Батый в 1243 г. основал Золотую Орду, куда вошли Крым, Северный Кавказ, бывшие земли Волжской Болгарии и кочевых народов степи, Западная Сибирь и часть Средней Азии. Но ни одно государство Чингизидов не переступило рубеж XIV в.: в 1336 г. прекратила существование династия Хулагидов, возглавлявшая государство ильханов на Среднем Востоке; в 1368 г. пала династия Юань, сброшенная китайским восстанием; в 1370 г. произошел крах Чагатайского государства, созданного вдоль рек Амударья и Сырдарья сыном Чингисхана Чагатаем. Во второй половине XIV в. власть в этом регионе захватил Тимур (1370—1405), который в 1370 г. занял Самарканд, затем разорил Закавказье и земли Золотой Орды, разгромив Тохтамыша. «Железный хромец» покорил Иран, Афганистан, часть Индии, захватил Дамаск и Багдад, разгромил войска египетского и турецкого султанов. Он появился и в пределах Руси, разорив в 1395 г. Елец, но дальше не пошел. Но после его смерти держава распалась на отдельные владения во главе с Тимуридами.

4.2. Битва на реке Калке

Весной 1222 г. был совершен грабительский поход Джебе и Субедея в Закавказье. Встретив сильное сопротивление в Грузии, монголы хитростью преодолели Кавказский хребет и вышли на предкавказскую равнину, где впервые встретились с половцами. Разделив половцев и алан (монголы уговорили половцев не вмешиваться), они разбили их поодиночке. Главные половецкие ханы Юрий Кончакович и Данила Кобякович полегли в битве, а уцелевшие бежали к берегам Днепра. Хан Котян Сутоевич обратился за помощью к зятю – галицкому князю Мстиславу Мстиславичу Удалому – и другим русским князьям. Северные князья в своей массе остались к его призывам глухи, а южные съехались на совет под главенством Мстислава Романовича Киевского, Мстислава Мстиславича Галицкого и Мстислава Святославича Черниговского. В походе кроме этих трех великих князей приняли участие сын киевского князя Всеволод, сын черниговского князя Василий, Даниил Романович Волынский, Михаил Всеволодович Переяславский (будущий великий князь Черниговский), Владимир Рюрикович Смоленский, Олег Курский, Александр Туровский, Андрей Вяземский, Изяслав Луцкий, Александр Дубровецкий, Изяслав Каневский, Святослав Шумненский, Юрий Несвижский, Мстислав Пересопненский, князья Рыльский, Путивльский, Северский, Трубчевский, Торопецкий и др.

Суздальский князь Юрий Всеволодович в 1223 г. собрал 20-тысячную армию и вместе с новгородцами и псковичами двинул ее на помощь эстам, а не против монголо-татар. Однако он все же послал отряд под командованием своего племянника Василия Константиновича Ростовского, но тот не успел на сбор у города Канева и поэтому в походе не участвовал. Огромное русское войско не имело общего командования и состояло из трех ратей. Четвертый элемент этой рати составили половцы Котяна. Около Олешья войска начали переправу. Первыми на левый берег Днепра переправились Даниил Романович Волынский и Мстислав Удалой, которые с 10—20 тыс. воинов обратили в бегство передовой отряд Гани-бека. После переправы всей армии волынцы шли впереди, за ними галичане и половцы, а затем остальные. На четвертый или пятый день волынцы догнали Орду и вместе с Мстиславом Удалым обратили татар в бегство, после чего еще восемь дней русское войско двигалось на восток.

На берегу Калки 31 мая 1223 г. их ждал передовой отряд, который был отброшен за реку. Мстислав Удалой сначала добился согласия атамана бродников Плоскини на помощь, но, видимо, чем-то обидел вожака днепровской вольницы, в силу чего бродники сражались на стороне татар. Мстислав Удалой двинул свое войско (галичане, волыняне, половцы), не предупредив киевского и черниговского князей, и битва началась. Татары направили главный удар на левый фланг – на половцев, которые побежали, смяв готовые к выступлению черниговские полки. Это и решило исход битвы в пользу татар. Положение мог спасти Мстислав Киевский, но, обиженный на самовольство Мстислава Удалого, он приказал укреплять лагерь.

Мстислав Удалой и Даниил Романович переправились через Днепр с остатками войска. Часть Орды во главе с Джебе и Субедеем преследовала русских до Переяславца, но, столкнувшись со свежими русскими полками, повернула назад. Остальные во главе с темниками Чегир-ханом и Таши-ханом осадили лагерь киевлян. Те храбро бились три дня, но их погубило предательство бродников: их воевода Плоскиня поклялся, что при сдаче оружия русские будут пощажены, и Мстислав Романович сдался. Но татары всех князей и воевод положили под настил, на котором пировали, и раздавили, а остальных увели в рабство.

Кроме тех, кто погиб при преследовании, русское войско потеряло на Калке около 70 тыс. человек, в том числе и шестерых князей – Мстислава Черниговского и его сына Василия, Изяслава Луцкого, Юрия Несвижского, Святослава Шумского и Изяслава Каневского. Государство половцев было уничтожено и включено в состав империи монголов. Затем монголы вторглись в Камскую Болгарию, но, потерпев поражение, возвратились в Среднюю Азию.

4.3. Походы батыя и сопротивление русских княжеств

Сын Джучи Бату-хан (1227—1255), получивший в улус западные земли (улус Джучидов), в 1236 г. начал поход на Русь, по пути разгромив Волжскую Болгарию и подчинив кочевые народы степи. Осенью 1237 г. многотысячная армия монголов сосредоточилась на реке Воронеж.

В.Б Кощеев отмечает, что в литературе утвердились цифры, характеризующие численность монголо-татарского войска, вторгшегося на Русь в 1237 г., в пределах 30—300 тыс. человек. Автор, основываясь на данных европейских разведчиков (в частности, венгерского монаха Юлиана) и иранского историка Рашид-ад-Дина, а также на сообщениях русских летописей, считает, что собственно монгольское войско насчитывало 50—60 тыс. человек. Если сюда прибавить 80—90 тыс. немонгольских войск, то в целом численность армии Западного похода составляла 130—150 тыс. человек. Но накануне вторжения войско было разделено на четыре части, три из которых приняли участие в военных действиях на Руси (4-я – тыловая – действовала против половцев). 1-я (приволжская) группировка в 20—30 тыс. воинов подступила к Суздальскому княжеству, тогда две остальные численностью 70—80 тыс. двинулись к Рязани. Понятно, что ни одно русское княжество не могло выставить такого войска.

Неверно думать, что князья многочисленных древнерусских княжеств, занятые сведением счетов друг с другом, совершенно игнорировали надвигавшуюся с Востока угрозу и не предпринимали никаких предохранительных дипломатических и военных мер. Разгром монголо-татарами на реке Калке в 1223 г. русско-половецкого войска не прошел для них бесследно. Попытки организовать коллективный отпор кочевникам ясно видны в действиях русских князей во время первого похода монголо-татар против древнерусских княжеств. Когда в декабре 1237 г. Батый остановился близ южных границ Рязанского княжества, на переговоры с ним выехал не только рязанский, но и князья пронский и муромский, вместе отвергшие требования о выплате дани. Черниговский князь Михаил Всеволодович послал на помощь Рязани, чья оборона длилась семь дней (князь Юрий Ингваревич погиб), 300 воинов с Евпатием Коловратом, который со своим отрядом стал первым русским партизаном.

В январе 1238 г. монголы вторглись во Владимиро-Суздальское княжество и под Коломной разбили владимирские полки (Юрий Всеволодович послал под Коломну войско с сыном Всеволодом) и рязанскую дружину погибшего в бою Романа Ингваревича. Однако в этой битве погиб младший сын Чингисхана Кулькан. Кроме этого случая и гибели в Хорезме внука Чингисхана Мутугена, больше потерь среди Чингизидов не было. Затем в течение пяти дней была взята Москва, где был убит воевода Филипп Нянко и захвачен в плен малолетний сын Юрия Всеволодовича Владимир.

Оборона Владимира, которой руководили князья Всеволод и Мстислав Юрьевичи и воевода Петр Оследюкович, длилась четыре дня – с 3 по 7 февраля. Причем владимирский епископ Митрофан единственный из русских епископов не покинул город. При штурме Владимира монголы сожгли вместе с укрывшимися в нем людьми Успенский собор. В начале февраля другой монгольский отряд захватил Суздаль.

После взятия Владимира монголы разделились: часть пошла на Ярославль, часть – на Нижний Новгород, а часть – на север, где северо-западнее Углича на реке Сити 1 марта 1238 г. произошла решающая битва. В сражении вместе с владимирскими войсками бились дружины Ростовского, Ярославского, Угличского и Юрьевского княжеств. Однако эти коллективные действия были малоэффективны, так как объединения сил трех-пяти княжеств было явно недостаточно для успешного противостояния сильному и опытному противнику. Здесь погиб владимирский князь Юрий Всеволодович, а последним князем, погибшим в Северо-Восточной Руси, стал плененный в битве на Сити Василько Константинович Ростовский. 5 марта после двухнедельной осады был взят Торжок, и до распутицы оставалось еще полтора месяца, но Батый не пошел на Новгород, за 100 км от него у Игнач-креста повернув назад. Монголам не удалось захватить Новгород, но он попал от них в зависимость и платил дань. Отход напоминал облаву: были разгромлены Переяславль Южный и Чернигов, обороной которого командовал князь Мстислав Глебович. Семь недель продержался Козельск, прозванный монголами «злым городом», где правил малолетний князь Василий. После взятия Козельска Батый приказал казнить всех оставшихся в живых, не исключая малых детей.

Углич не сопротивлялся татарам: все население спряталось в лесу, а купцы заключили соглашение с татарами о выплате контрибуции лошадьми и продуктами в обмен на охранную грамоту (пайдзу). Также уцелели почти все города на Волге (Кострома, Тверь, Ярославль и др.), заключившие с монголами мир. Но Владимиро-Суздальское княжество было разорено татарами и распалось на ряд мелких земель.

В силу упорного сопротивления русских городов общие потери завоевателей оцениваются не менее чем в 50 тыс. человек. Поэтому активные действия они смогли возобновить только к осени 1238 г. Новый поход Батыя начался в 1239 г.: были сожжены Муром и Гороховец, а затем монголы повернули на юг, где в декабре 1240 г. взяли Киев. 93-дневной обороной города руководил тысяцкий Дмитр, так как князь Михаил Всеволодович Черниговский бежал. Галицкий князь Даниил Романович, в 1238 г. расправившийся с боярской оппозицией, в 1240 г. подчинил разграбленный монголо-татарами Киев. Но в этом же году Галицко-Волынское княжество также было захвачено Ордой.

Взяв Владимир-Волынский и Галич, в 1241 г. 30-тысячное войско Батыя вторглось в Польшу, где 22 марта пала столица Краков. В мае 1241 г. монголы вторглись в Моравию, в то время как часть войска во главе с Батыем завоевывала Венгрию. В апреле 1241 г. были завоеваны левобережная Венгрия и Словакия, началось вторжение в Чехию.

Зимой 1241 г. монголам удалось перейти Дунай и к весне 1242 г. захватить Венгрию и Хорватию. В 1242 г. Батый дошел до границ Германской империи (до Хорватии и Далмации), но ряд поражений в Чехии и Венгрии заставили его прекратить поход «к последнему морю».

Летом 1242 г. Батый повернул с берегов Адриатики на восток и остановился в низовьях Волги, образовав в 1243 г. в составе Монгольской империи новое государство – Золотую Орду. Этнически Золотая Орда, включившая земли волжских болгар, Половецкую степь, Крым, Западную Сибирь, Приуралье и Хорезм, была очень пестрой: ее тонкий господствующий слой был монгольским, а основная масса кочевников была тюрками, в основном половцами. Большинство монголов после 1242 г. вернулись в Центральную Азию. 20 тыс. монголов улуса Джучиева рассеялись по трем ордам: Большой, или Золотой, – на Волге; Белой на Иртыше, доставшейся старшему брату Батыя Орде-Игэну; Синей – от Аральского моря до Тюмени (хан Шейбан). При таком рассредоточении интеграция вскоре перешла в дезинтеграцию, к началу XIV в. монголы смешались с половцами, а в XV в. из этих племен образовался новый народ – татары. Конец Золотой Орды был связан с походом Тимура в 1395 г., ускорившим развал империи. В 1438 г. отделилось Казанское ханство, в 1443 г. – Крымское, в середине XV в. – Астраханское, а в конце XV в. – Сибирское ханство. Со второй половины XV в. остатки распавшейся Орды были в состоянии тревожить только южные и восточные границы Руси. Преемницей Золотой Орды стала с этого времени Большая Орда, ханам которой продолжали платить дань русские князья.

4.4. Ордынское иго и теория Л.Н. Гумилева

Русь не вошла в состав Золотой Орды, но почти 250-летнее иноземное иго включало себя прежде всего политическую зависимость. В русские города были посланы ханские наместники (баскаки или даругачи), которые, опираясь на вооруженные отряды, следили, чтобы население сохраняло покорность. В приграничных южных районах русских княжеств баскаки просуществовали до 30-х гг. XIV в. Изменилось и положение русских князей, которые должны были ездить в Орду за ханской грамотой на княжение – ярлыком. Первым за ярлыком в 1243 г. поехал в Орду владимиро-суздальский князь Ярослав Всеволодович. Получение ярлыка сопровождалось приездом ордынского посла, при котором происходило торжественное возведение князя на княжеский стол. Лишь Иван III избежал этой унизительной процедуры. Ордынские ханы, когда им было это нужно, бесцеремонно нарушали имевшиеся на Руси традиции престолонаследия. Так, в конце 1240-х гг. хан отдал наиболее опустошенные Киев и южные земли наиболее сильному и авторитетному Александру Невскому, а менее разоренный Владимир на Клязьме – его младшему брату Андрею. После восстания в Твери, правитель которой властвовал и во Владимире, хан Узбек разделил великое княжество Владимирское на две части. Он же, опасаясь усиления Москвы, в 1341 г. отнял у нее Нижний Новгород и передал его суздальским князьям. В 1445 г. была восстановлена самостоятельность Нижегородского княжества, еще в 1392 г. присоединенного к Москве. После смерти в княжеских междоусобицах главным аргументом стал суд хана. Например, в 1292 г. хан Тохта по доносу Андрея Александровича на своего брата Дмитрия отправил на Русь своего брата Дюденю, который разорил 14 городов Владимиро-Суздальской земли.

Но самыми тяжелыми для всех слоев русского населения были ежегодные платежи Орде – ордынская дань, или «выход». Только для русской церкви (впрочем, как и для других вероисповеданий империи) было сделано исключение. За что православные священники и монахи должны были публично молиться о здоровье ханов и благословлять их. Общая сумма сбора с русских земель составляла не менее 15 тыс. руб. (для примера: в первой половине XV в. четыре достаточно крупных села в суздальском ополье стоили 500 руб.). Впрочем, размеры ордынского выхода колебались, и он не всегда выплачивался: не платил дани в 1361—1371 и в 1374—1380 гг. московский князь Дмитрий Иванович, а его сын Василий не отправлял выхода в раздираемую усобицами Орду в 1396—1409 гг. (хотя другие князья это делали). В 1479 г. отказался платить дань хану Большой Орды (преемницы Золотой Орды) Ахмату Иван III.

Однако временные перерывы в уплате дани не означали отмену податей с населения, просто собранные средства оставались у князей. В XV в. изменился принцип распределения дани между князьями: теперь каждый мог сам ее собирать в своих владениях. После похода Тохтамыша 1382 г. на каждое село (один-три двора) была наложена дань в полтину. Для ее уплаты одна семья должна была продать не менее 10 баранов. Но выход 1384 г. был экстраординарным, хотя и обычная дань составляла стоимость не менее трех баранов или 300 кг зерна. Это примерно 1/9 часть урожая, а в сочетании с другими повинностями дань становилась весьма обременительной. Ведь собирались и ханские «запросы», приходилось принимать и содержать ордынских послов со свитами. В русских землях даже возникали специальные категории зависимых людей – ордынцы и делюи, обязанностью которых было содержание послов и доставка «выхода» в Орду.

Уже в 1246 г. один из баскаков пересчитал русское население и обязал каждого ежегодно отдавать по одной шкуре медведя, бобра, соболя, хорька и черной лисицы. Не выплатившему наложенную дань грозило рабство. В результате переписей населения в 50-е и 70-е гг. XIII в. в северо-восточных княжествах и в Новгороде взимание «выхода» приобрело повсеместный и регулярный характер. С проведением переписей ордынский выход стал исчисляться в денежном выражении. После переписи населения в 1257 г. возросли не только размеры дани, но и ее виды (до одного) и численность откупщиков. Это вызвало народные выступления 1257—1259 гг. в Новгородской земле и волнения 1262 г. в Ростове, Суздале, Ярославле, Владимире и других городах, жестоко подавленные ордынцами. Впрочем, рост антиордынских выступлений заставил Орду пойти на ограничение баскачества и передать значительную часть сбора дани русским князьям.

Еще одной повинностью была обязанность поставлять воинов в ордынские войска и принимать участие в их военных походах. Во второй половине XIII в. русские полки сражались в составе монголо-татарских войск против Венгрии, Польши, народов Северного Кавказа и Византии. Правда, с конца XIII в. княжества Северо-Восточной Руси не участвовали в столь отдаленных походах Орды.

Если согласиться с Л.Н. Гумилевым, то монголо-татарское нашествие было для Руси даже благом. Во всяком случае, оно якобы не сопровождалось разорением и потерями, наоборот, прикрывало Русь от завоевателей, шедших из Западной Европы. После смерти в 1241 г. Угэдея претендентом на трон оказался враг Батыя Гуюк. Но благодаря тому что выборы затянулись до 1246 г., Батыю удалось сохранить себе жизнь, вступив в союз с русскими князьями. Великий князь Ярослав Всеволодович склонялся к союзу с Гуюком, но после того как он был отравлен в Карокоруме матерью Гуюка, Ярославичи пошли на союз с Батыем. Благодаря этому Александр Невский смог противостоять продвижению рыцарей, Союза Ганзы и литовцев. За помощь, оказанную Батыю, Александр получил помощь против немцев, среди которых был и его брат Андрей, в 1252 г. изгнанный татарскими войсками.

Но ведь известно, что в результате нашествия население страны, особенно городское, резко сократилось. Существенные потери понесла и русская политическая элита. Например, в Рязанской земле погибли девять князей из 12, в Ростовской – два из трех, в Суздальской – пять из девяти. Монголо-татары уничтожили 10 муромско-рязанских городов, 20 – владимиро-суздальских, новгородский Торжок, несколько смоленских городских поселений, 60 черниговских городов, 26 – киевских, 14 – переяславских, 18 – галицких, 22 – волынских города. Из 74 городов Руси 49 были разорены, причем в 14 жизнь не возобновилась, а 15 превратились в села. Из всех древнерусских княжеств не пострадали только Смоленское, Пинское, Витебское, Полоцкое и большая часть территории Новгородской республики. Все остальные древнерусские княжества были разгромлены и опустошены. Из существовавших в середине 1230-х гг. 28 городов Северо-Восточной Руси 17 наиболее древних крупных были разорены в результате нашествия. В силу этого каждое княжество имело всего от одного до трех городов. Причем, так как преобладали именно первые, эти города становились центром сосредоточения феодальной власти и ремесла.

В первые 50 лет ига не было построено ни одного города. Даже в Новгороде, не пострадавшем от нашествия, каменное строительство не велось до 1292 г. Оно достигло домонгольского уровня только 100 лет спустя нашествия. В то время как в Орде к середине XIV в. насчитывалось около 100 городов, в основном вновь построенных. Сельское хозяйство стало трехпольным только к концу XV в. Было утрачено искусство резчиков по белому камню, производство стеклянных браслетов и бус, шиферных пряслиц и керамических амфор. Резкий упадок испытало искусство перегородчатой эмали, а техника скани и зерни возродилась лишь в XVI в. На несколько столетий исчезла и многоцветная поливная строительная керамика. Прервалась связь южных и юго-западных княжеств с северо-восточными, которые экономически были отброшены на 100—150 лет.

Насильственное переселение ремесленников в монгольские города было обычным явлением в условиях ига. Выигрыш был двойной – обогащали себя и ослабляли Русь. В свою очередь нехватка умелых рабочих рук становилась для князей дополнительным стимулом, толкавшим на массовые переводы ремесленников непосредственно под свою власть. В конечном счете такая практика существенно тормозила процесс становления товарно-денежных отношений. Письменные источники не позволяют считать ремесленников XIII—XIV вв. мелкими товаропроизводителями. Слабое развитие денежно-рыночных связей между непосредственными производителями обнаруживается и в том, что в Северо-Восточной Руси самостоятельный выпуск монеты начался только в 1380-е гг. Связи ремесла с рынком в Северо-Восточной Руси XIII в. носили спорадический характер, а потому не вели к превращению ремесленника в постоянного товаропроизводителя. На рынках основным товаром была не ремесленная, а сельскохозяйственная продукция. Торговля в это время разрешалась князьями только в городах. Грамоты 60-х гг. XIII в. говорят о купцах в различных городах Северо-Восточной Руси, правда, по происхождению новгородских. В целом северо-восточные русские города оставались в XIII в. феодальными, так как главную роль в них играли представители феодального класса, которым принадлежала собственность на городские земли, исключительные права в промысловой деятельности и торговле.

Писатель Борис Васильев заявил, что было «не иго Орды, а военный союз с ней». Как пример такого «союза» приводятся сведения, что после смерти Александра Невского в 1269 г. немцы, узнав о приближении татарского отряда, отошли за Нарову, отказавшись от плана захвата Новгорода. Но есть и другие, более весомые аргументы. Когда в 1239—1241 гг. монголо-татары опустошали южные древнерусские княжества, шведы и немецкие крестоносцы нанесли удар по Новгородской республике. Новгородцам с помощью владимирских полков, возглавлявшихся князем Александром Ярославичем (Невским) и его братом Андреем, в битвах на Неве в 1240 г. и на льду Чудского озера в 1242 г. удалось разгромить агрессоров. Однако никакой помощи от монголо-татар в отражении нападений Шведского королевства и Тевтонского ордена с его союзниками Новгород, вопреки утверждению Бориса Васильева, не получил.

4.5. Немецкая колонизация Прибалтики. Победы Александра Невского

С конца XII в. Прибалтика стала ареной борьбы против немецких рыцарей, датских и шведских феодалов. Прибалтику населяли финно-угорские (эсты или чудь) и балтские племена: латышские (латгалы, ливы, курши или корсь, земгалы или зимигола) и литовские (литовцы или аукштайты, жемайты или жмудь, ятвяги). Почти все они находились на стадии разложения первобытного строя (племенные княжения), а у литовцев начался процесс образования государства. Основателем Литовского княжества стал Миндовг (1240—1263), который объединил под своей рукой все литовские племена.

Но вторжение крестоносцев прервало процесс государственного становления большинства народов Прибалтики: немцы покорили поморских славян Западной Прибалтики, а затем вторглись в Ливонию (Восточную Прибалтику). 1198 г. отмечен первым крестовым походом против ливов, а в 1200 г. архиепископ Альберт с крестоносным войском захватил устье Двины и основал в 1201 г. город Ригу. В 1202– 1237 гг. здесь управлял Орден меченосцев. В 1215 г. орденом была захвачена территория Эстонии. Но затем Северная Эстония была временно отвоевана у немцев Данией, где в 1219 г. датчане основали замок Таллин (Ревель). В это же время шведы делают попытку захватить остров Эзель (ныне Сааремаа).

Новгородский князь Мстислав Удалой не раз одерживал победы над крестоносцами, но после его разгрома на Калке натиск рыцарей усилился. В 1234 г. новгородско-суздальский князь Ярослав Всеволодович разбил меченосцев под Юрьевом, а в 1236 г. они потерпели поражение от литовцев и земгалов. В 1237 г. Орден меченосцев, переименованный в Ливонский орден, стал отделением созданного в 1198 г. Тевтонского ордена, который с 1226 г. начал широкие захваты земель литовского племени пруссов, полностью уничтоженного к 1237 г. В этом же году был создан единый Ливонский орден, а орден тевтонов перестал существовать. После этого папа Григорий IX активно приступил к созданию антирусской коалиции в составе Ливонии, Дании, Швеции и Ганзейского союза. Удар по ослабленной нашествием Руси немцев, датчан и шведов готовился легатом папы римского Вильгельмом.

Первыми начали шведы, поход которых возглавлял ярл и правитель Швеции Ульф Фаси, вместе с которым был и его двоюродный брат, будущий ярл Биргер. Шведский поход был вызван желанием решить в свою пользу давний спор за влияние на финские племена сумь и емь, на Ижорскую землю и Карелию. Шведское морское ополчение вместе с отрядом племени сумь вторглось в Новгородское княжество, желая захватить крепость Ладогу. Отражение агрессии с Запада тесно связано с именем князя Александра Ярославича. Он родился 30 мая 1220 г. в Переяславле-Залесском в Ростово-Суздальской земле. Его матерью была Феодосия Игоревна Рязанская. Духовное воспитание получил в Спасо-Преображенском соборе (среди его наставников были боярин Федор Данилович и монах Даниил Заточник). В 1228 г. судьба связала его с Новгородом Великим (вместе с братом-погодком Феодором он жил и воспитывался в городе), а в 1236 г. он стал новгородским князем.

Александр заранее готовился к отражению опасности с Запада: поставил «морскую стражу» на побережье Финского залива и приказал строить крепости по реке Шелони вдоль западных границ новгородских владений. В 1239 г. он помог отразить нападение литовцев на Полоцк и женился на дочери полоцкого князя Брячислава княжне Александре. В этом же году Александр Ярославич заключил союз с угро-финнами Ижорской земли. Именно дозоры старейшины Пельгусия сообщили о высадке пятитысячного шведского войска. Александр не стал собирать ополчение, а нанес неожиданный удар своей конной дружиной и немногими пешими воинами. 15 июля 1240 г. на месте впадения в Неву Ижоры произошла Невская битва, в результате которой шведы были отброшены от Ладоги. В битве новгородцы потеряли всего около 20 человек, тогда как потери шведов были велики: три корабля были нагружены телами убитых воинов, среди которых воевода Спиридоний и епископ, убитые дружинником Гавриилой Олексичем.

Но не прошло и месяца после Невской битвы, как объединенное войско немецких рыцарей и датчан под командованием вице-магистра Ливонского ордена Андреаса фон Вельвена летом 1240 г. захватило Изборск и начало жечь и грабить пограничные селения Псковской земли. Псковское городское ополчение было разбито: пало 800 псковичей во главе с воеводой Гаврилой Гориславичем. Зимой 1240 г., воспользовавшись изменой бояр и посадника Твердилы, рыцари заняли Псков. Новгородские бояре не поддержали план Александра о наборе войска, поэтому князь отбыл с дружиной в Переяславль. Но наступление немцев, захвативших Копорье, завладевших Вотской пятиной и Сабельским посадом, находившимся в 40 верстах от Новгорода, подтолкнуло вече призвать на помощь Александра с владимиро-суздальскими полками.

Александр Невский в 1241 г. взял Копорье, а к концу 1241 г. полностью очистил от захватчиков новгородские земли. Получив подкрепление из Переяславского княжества от брата Андрея, Александр двинулся в земли эстов, но неожиданно повернул к Пскову. Освободив зимой 1242 г. Псков, князь двинулся к Чудскому озеру, где 5 апреля произошло Ледовое побоище. Силы ордена составляли 10—12 тыс. человек, а русское воинство вместе с владимиро-суздальскими полками – около 15—17 тыс. Однако значительную часть русской дружины составляли пешие ополченцы. В битве погибли свыше 500 рыцарей и около 50 были захвачены в плен. В результате в 1243 г. был заключен мирный договор с немцами-крестоносцами, а в 1251 г. – перемирие с Норвегией. Однако XIII в., отмеченный в немецкой истории как начало успешных завоевательных походов, в том числе и на Русь, сопровождался значительными переменами в отношениях между народами, нашедшими отражение в русском летописании. Так, термин «немцы» в них заменился определениями типа «нехристи» и «поганые».

После разгрома ордена перед Александром встал новый враг – литовцы, которые стали вторгаться на земли Полоцкого и Торопецкого княжеств, которым Александр всегда оказывал военную помощь. В 1245 г. на Русь двинулось сильное литовское войско: литовцы взяли Торопец, а другая половина войска пошла на Торжок. Александр Невский разгромил литовцев, отвоевав у них Торопец, а в сражении у озера Жижца добил остатки литовского войска. В 1262 г. был заключен союзный договор с Литвой. Затем в итоге русско-литовского похода на немецкий орден был заключен договор о дружбе, мире и торговле с орденом и его союзниками – Ганзой.

В 1246 г. он князь Переяславля и Новгорода (великокняжеский престол Гуюк отдал его брату Андрею), в 1250 г. под его началом и Киевский княжеский стол. В 1252 г. Александр становится великим князем Владимирским, Новгородско-Псковским и Полоцко-Витебским. При этом Александр Невский отказался принять королевскую корону из рук папы Иннокентия IV и обратиться в католичество. Он стремился ладить с татарами, чем обеспечивал Руси относительное спокойствие. Так, он подавил восстание в Новгороде, сместив своего сына Василия и посадив другого сына Дмитрия, сурово расправился с бунтарями, отрезав носы и уши. Конец жизни Александра ознаменовался восстаниями против баскаков в Суздале и Ростове, но князь отговорил младшего брата Батыя хана Берке от похода на Русь и, кроме того, добился от него отмены обязанности поставлять русских воинов для военных походов ордынцев.

* * *

Рубеж XIII—XIV вв. стал апогеем политической раздробленности Руси, поделенной на многочисленные уделы. К концу XIII в. на Руси сложилась новая политическая обстановка:

– во-первых, Галицко-Волынская земля постепенно попадает в орбиту влияния Великого княжества Литовского. В 1245 г. в битве у Ярославля Даниил Галицкий разбил объединенные силы Венгрии, Польши, галицких бояр и Черниговского княжества. Но в 50—60-х гг. XIV в. Волынская, Подольская, Киевская и Чернигово-Северская земли были освобождены Ольгердом от монголо-татарского ига, а в 1390-х гг. удельная княжеская власть в этих землях была заменена наместниками. Таким образом, спустя 100 лет после нашествия земли Юго-Западной Руси оказались в составе Польши (Галич) и Литвы (Волынь);

– во-вторых, обособление Северо-Восточной Руси. Великий князь Владимирский стоял во главе феодальной иерархии (хотя его власть была номинальной), оставаясь и главой собственного княжества. Так как ярлык на великое княжение давал ряд преимуществ, то шла острая борьба за ярлык между тверскими и московскими князьями, в которую затем включились и суздальско-нижегородские князья. Эта борьба усиливалась по мере увеличения великокняжеского домена за счет выморочных княжеств. Под властью владимирских князей находились также Рязанская и Новгородская земли; к Владимирскому княжеству тяготели Черниговское и Смоленское княжества. Однако в Пскове в XIII в. также существовал самостоятельный княжеский стол. Еще в 1265 г. псковичи посадили у себя князя Довмонта Литовского, который княжил до 1299 г. Только после его смерти, дабы предотвратить появление на псковском столе нового литовского князя, Великий князь Андрей Александрович и новгородцы послали туда наместника-кормленщика Федора Михайловича Белозерского;

– в-третьих, перенос столицы во Владимир. Географическое понятие Руси, Русской земли у современников Батыя ограничивалось сравнительно небольшой территорией, включавшей Киев, Чернигов, Переяславль и ряд других, более мелких городов. Только после монголо-татарского завоевания, фактически уничтожившего южнорусские княжества, название «Русь» переносится на земли, лежащие в междуречье Волги и Оки. До этого освоенные восточнославянскими племенами земли на северо-востоке назывались Ростовом, Суздалем или Владимиром, в зависимости от того, где находилась резиденция местного князя.

В этих условиях XIII в. открыл эпоху ожесточенной борьбы за ярлык на великое Владимирское княжение и доминирование в Северо-Восточной Руси, в которую активно включились потомки Ярослава Всеволодовича, и прежде всего Даниил Александрович Московский. В качестве факторов, способствовавших возвышению Москвы, назывались выгодное географическое положение, поддержка московских князей Ордой, перенесение из Владимира в Москву резиденции митрополита, формирование в Москве особенно сильного служилого войска (двора) и активная колонизационная политика московских монастырей. Мнение об особой выгодности географического положения Москвы подверг критике А.А. Зимин в своей книге «Витязь на распутье» (М., 1991), указавший, что нет никаких оснований для утверждений о наличии выгодных торговых путей и богатых природных ресурсов Московского княжества. Можно говорить лишь об относительно большей безопасности жителей княжества во второй половине XIII в., но это было характерно и для других окраинных княжеств СевероВосточной Руси – Тверского, Ростовского, Ярославского, Костромского и Городецкого. Действительно, Москва занимала менее выгодное географическое положение, чем Тверь, Углич и Нижний Новгород, мимо которых шел безопасный торговый путь по Волге, не накопила таких боевых навыков, как Смоленск и Рязань, не имела столько богатства, как Новгород, и таких культурных традиций, как Ростов и Суздаль. Никаких «удобных» путей в районе Москвы не существовало. Маленькая речушка Москва была лишь «Золушкой» против Волги.

Поддержка Ордой московских князей не прослеживается до 1317 г. и до конца XIV в. была непостоянной. Местом пребывания митрополита Москва стала только со второй четверти XIV в. А колонизационная деятельность московских монастырей отмечается только с конца этого столетия. Усиление войска за счет активного перехода на службу в Москву князей, бояр и служилых людей из других княжеств Северо-Восточной Руси и других русских земель наблюдается только с 30-х гг. XIV в.

Между тем начальный этап усиления Московского княжества приходится на вторую половину XIII в., когда Даниил Александрович начал борьбу за великое княжение Владимирское, обладатель которого считался верховным правителем всей Северной Руси, включая Новгород Великий. Уже в первой четверти XIV в. Московское княжество наряду с Тверским является одним из сильнейших в Северо-Восточной Руси. И это при том, что политическая ситуация не способствовала выдвижению Москвы на первые роли.

У Александра Невского, умершего в ноябре 1263 г., было четыре сына: Василий, Дмитрий, Андрей и Даниил, родившийся примерно в ноябре – декабре 1261 г. К моменту смерти Невского у Даниила остались живыми двое старших братьев: князь Переяславский Дмитрий и князь Городецкий Андрей. Хотя Дмитрий был еще молод, но мог управлять Москвой по причине малолетства Даниила. Но этого не случилось, и права семьи Александра Ярославича на владение Московским княжеством были нарушены. Даниила воспитывал дядя – Великий князь Владимирский Ярослав Ярославич, а его наместники управляли княжеством с 1264 по 1271 г. (до смерти Ярослава). Даниил стал править как независимый князь не ранее 1273 г., хотя в источниках его имя как независимого московского князя появляется только в 1282 г.

С 1282 г. Даниил поддерживал союз с Тверью: в этом году вместе с новгородцами Тверской князь Святослав и Московский Даниил выступили против переяславского и Великого Владимирского князя Дмитрия Александровича, решившего наказать строптивый Новгород. До кровопролития дело не дошло: новгородцы, подойдя к Дмитрову, заключили с Дмитрием выгодный для себя мир. Союз с Тверью Даниил поддерживал до 1288 г., когда он встал на сторону Дмитрия в борьбе против Михаила Тверского. В 1293 г. Андрей Городецкий получил поддержку ставшего ханом Орды Тохты и вместе с его братом Дюденей разорил Суздаль, Владимир, Юрьев-Польской, Переяславль и Москву. Очевидно, что Даниил был в это время сторонником Дмитрия, а не Андрея. К 1293 г. союзником Москвы стал и тверской князь Михаил Ярославич. С 1294 г. (после смерти своего старшего брата Великого князя Владимирского Дмитрия) Даниил возглавил княжескую коалицию, в которую входили тверской князь Михаил Ярославич и переяславский князь Иван Дмитриевич. Им противостояла группировка, включавшая ярославского князя Федора Ростиславича и ростовского князя Константина Борисовича, во главе со средним сыном Александра Невского городецким князем Андреем, с 1294 г. ставшим великим Владимирским князем. При этом в отличие от Андрея и его союзников, являющихся вассалами сарайского хана Тохты, Даниил, Михаил и Иван ориентировались на Ногая – фактически самостоятельного правителя западной части Золотой Орды.

В ноябре 1296 г. новгородцы изгнали из Городища наместников Андрея Александровича и пригласили княжить Даниила, который послал туда своего второго сына Ивана (будущего Калиту). Андрей, отправившийся в Орду за поддержкой, вернулся оттуда в начале 1297 г. и двинулся на Переяславль, князь которого Иван отправился за помощью к Ногаю. Встретив у Юрьев-Польского московско-тверские войска, Андрей пошел на соглашение, одним из условий которого стал отказ Даниила от Новгорода. Уже с мая 1299 г. в Новгороде стал править сын Андрея Борис.

В сентябре 1299 г. – сентябре 1300 г. Ногай потерпел поражение от Тохты и погиб, что сделало Орду снова единым государством. Это сразу изменило соотношение сил: после княжеского съезда в Дмитрове летом 1300 г. Михаил Тверской, поссорившийся с Иваном Переяславским, стал союзником Великого князя Андрея; в 1302 г. умер, не оставив потомства, Иван Переяславский, а в следующем году – Даниил Московский.

При Данииле произошло некоторое увеличение территории Московского княжества: около 1291 г. был присоединен Можайск, принадлежавший Смоленскому княжеству. Осенью 1300 г. после разрыва с тверским князем Даниил отправился поход на Рязань, где у новой столицы – Переяславль-Рязанского – разгромил войско князя Константина Романовича, пользовавшегося военной поддержкой Орды. Итогом похода стало, вероятно, присоединение к Москве Коломны (или это произошло в 1306 г., когда Юрий Данилович казнил взятого в плен Константина). В результате власть московских князей распространилась на все течение реки Москвы, а княжество наряду с Тверским, Ярославским, Городецко-Нижегородским и великим Владимирским (находившимся сначала под властью городецкого, а затем тверского князя) стало считаться крупным. В конце 1302 г. Даниил, воспользовавшись отъездом Андрея в Орду за помощью, захватил княжеский стол выморочного Переяславского княжества, который должен был по закону отойти в состав великого Владимирского княжения, предварительно изгнав оттуда великокняжеских наместников.

Юрий Даниилович в очереди на великое княжение стоял далеко, но, несмотря на это, деятельность московских князей оказалась на удивление успешной. В 1304 г. по смерти Андрея Юрий Данилович предъявил права на великое княжение. До этого великими Владимирскими князьями были потомки Ярослава Всеволодовича: Василий Ярославич (1272—1276), Дмитрий Александрович (1277—1294) и Андрей Александрович (1294—1304). Хотя Тохта отдал ярлык Михаилу Тверскому, но Юрий борьбы не прекратил. Будучи вынужден в конце 1305 г. уступить Переяславль, он до 1306 г. оспаривал княжение в Новгороде Великом. Около 1309 г. по смерти Михаила Андреевича Юрий овладел выморочным Нижегородским (бывшим Городецким) княжеством, а в 1314 г. сумел занять престол в Новгороде Великом. Наконец, в 1317 г. Юрий получил от хана Узбека ярлык на великое княжение владимирское.

Причина столь успешной политики Москвы в том, что на рубеже XIII—XIV вв. на службу московским князьям прибыли со своими воинскими контингентами бояре из Киевской и Черниговской земель, ранее входивших в сферу влияния Ногая. Там постепенно скапливались энергичные люди, которые стремились к получению обязанностей, за которые полагалось государево жалованье. Хотя и позиции Твери усилились после смерти в 1304 г. Андрея Александровича: к Михаилу Андреевичу отъехали служилые люди его отца. То есть Москва сумела стать только равным Твери соперником в борьбе за влияние в Северо-Восточной Руси. Основная борьба за верховенство в Северо-Восточной Руси была еще впереди.

Активное летописание в областных центрах Руси велось до 1237 г. Почти все летописи заканчиваются словами «Батыево нашествие». После монголо-татарского нашествия летописание в целом ряде городов прекратилось, а в некоторых, наоборот, стало появляться. Оно становится короче, беднее по форме и известиям. Основная тема русских летописей XIII в. – ужасы нашествия и ига. Владимирская великокняжеская летопись переходит в Ростов, где ведется при дворе епископа Кирилла и княгини Марьи – дочери убитого в Орде Михаила Черниговского и вдовы погибшего на реке Сити Василька Ростовского. Летописание Марии проникнуто идеей крепко стоять «за веру и независимость страны». По приказу княгини было написано «Житие Михаила Черниговского». В рязанском летописании этого периода звучат обвинения князей в том, что они стали причиной разорения Руси, а также обвинение владимирскому князю Юрию Всеволодовичу, что он не пришел на помощь Рязани.

Цикл сказаний «Былины об Илье Муромце» (образ идеального воина-патриота) отражает их главную символику – защиту Русского государства от вражеских полчищ. Поздний слой богатырского эпоса чрезвычайно разнообразен по затронутым историческим коллизиям: конфликт богатыря с князем (Ильи Муромца с князем Владимиром), тема монголо-татарского нашествия и гибели богатырей, т.е. конца героического богатырского века. Но былины о Муромце становятся призывом к борьбе с татарским игом и несут в себе идеи объединения Руси. В пору татарского ига церковники Северо-Восточной Руси создают литературно-религиозные памятники, являющиеся актами политического значения. Так, традиционная воинская повесть превращается в житие, а житие святого (например, Александра Невского) воспринимает черты воинской повести. Страна собирается с силами, в том числе и с духовными, для борьбы с Ордой.

Проблемные вопросы

1.  Почему в Средние века монгольская держава являлась одной из сильнейших в мире, а современная Монголия оказалась на задворках мировой политики?

2.  Что такое «ордынское иго»? Прав ли Л.Н. Гумилев, отрицавший его реальность?

3.  Почему русские войска одерживали победы над западноевропейскими рыцарями, но терпели поражения от монголов?

4.  Политика какого князя, с вашей точки зрения, была исторически более оправданна: Александра Невского, ориентировавшегося на Восток, или Даниила Галицкого – сторонника Запада?

5.  Какова была политика монголов по отношению к русской церкви и почему?

6.  Справедливо ли утверждение, что Россия является наследницей Золотой Орды? Какое влияние оказала Орда на развитие российской экономики, политической системы и культуры?

Литература

1. Горский А.А. К вопросу о причинах «возвышения» Москвы // Отечественная история. 1997. № 1. С. 3—12.

2.  Греков И.Б., Шахмагонов Ф.Ф. Мир истории. Русские земли в XIII– XV веках. М., 1986.

3.  Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12 т. Т. 4. Монгольское нашествие. Междоусобия князей. М.: Московский рабочий, 1993.

4.  Кощеев В.Б. Еще раз о численности монгольского войска в 1237 году // Вопросы истории. 1993. № 10. С. 131—135.

5.  Кучкин В.А. Первый московский князь Даниил Александрович // Отечественная история. 1995. № 1. С. 93—107.

6.  Кучкин В.А. Русь под игом: как это было? М. : Панорама, 1991.

7.  Пашуто В.Т. Александр Невский. 2-е изд., испр. М. : Молодая гвардия, 1975.

8.  Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М. : Наука, 1982.

9.  Рязановский В. К вопросу о влиянии монгольской культуры и монгольского права на русскую культуру и право // Вопросы истории. 1993. № 7.

10. Феннел Дж. Кризис средневековой Руси 1200—1304 гг. М., 1989.

Документы

Сказание о разорении рязани батыем

В год 6745 (1237). В двенадцатый год по перенесении чудотворного образа Николина из Корсуни. Пришел на Русскую землю безбожный царь Батый со множеством воинов татарских и стал на реке на Воронеже близ земли Рязанской. И прислал послов непутевых на Рязань к великому князю Юрию Ингваревичу Рязанскому, требуя у него десятой доли во всем: во князьях, и во всяких людях, и в остальном. И услышал великий князь Юрий Ингваревич Рязанский о нашествии безбожного царя Батыя, и тотчас послал в город Владимир к благоверному великому князю Георгию Всеволодовичу Владимирскому, прося у него помощи против безбожного царя Батыя или чтобы сам на него пошел. Князь великий Георгий Всеволодович Владимирский и сам не пошел, и помощи не послал, задумав один сразиться с Батыем. И услышал великий князь Юрий Ингваревич Рязанский, что нет ему помощи от великого князя Георгия Всеволодовича Владимирского, и тотчас послал за братьями своими: за князем Давидом Ингваревичем Муромским, и за князем Глебом Ингваревичем Коломенским, и за князем Олегом Красным, и за Всеволодом Пронским, и за другими князьями. И стали совет держать, как утолить нечестивца дарами. И послал сына своего князя Федора Юрьевича Рязанского к безбожному царю Батыю с дарами и мольбами великими, чтобы не ходил войной на Рязанскую землю. И пришел князь Федор Юрьевич на реку на Воронеж к царю Батыю, и принес ему дары, и молил царя, чтоб не воевал Рязанской земли. Безбожный же, лживый и немилосердный царь Батый дары принял и во лжи своей притворно обещал не ходить войной на Рязанскую землю.

Но хвалился-грозился повоевать всю Русскую землю. И стал просить у князей рязанских дочерей и сестер к себе на ложе. И некто из вельмож рязанских по зависти донес безбожному царю Батыю, что есть у князя Федора Юрьевича Рязанского княгиня из царского рода и что всех прекраснее она красотой телесною. Царь Батый лукав был и немилостив в неверии своем, распалился в похоти своей и сказал князю Федору Юрьевичу: «Дай мне, княже, изведать красоту жены твоей». Благоверный же князь Федор Юрьевич Рязанский посмеялся и ответил царю: «Не годится нам, христианам, водить к тебе, нечестивому царю, жен своих на блуд. Когда нас одолеешь, тогда и женами нашими владеть будешь». Безбожный царь Батый разъярился и оскорбился и тотчас повелел убить благоверного князя Федора Юрьевича, а тело его велся бросить на растерзание зверям и птицам, и других князей и воинов лучших поубивал.

И один из пестунов князя Федора Юрьевича, по имени Апоница, укрылся и горько плакал, смотря на славное тело честного своего господина; и увидев, что никто его не охраняет, взял возлюбленного своего государя и тайно схоронил его. И поспешил к благоверной княгине Евпраксии, и рассказал ей, как нечестивый царь Батый убил благоверного князя Федора Юрьевича.

Благоверная же княгиня Евпраксия стояла в то время в превысоком тереме своем и держала любимое чадо свое – князя Ивана Федоровича, и как услышала она эти смертоносные слова, исполненные горести, бросилась она из превысокого терема своего с сыном своим князем Иваном прямо на землю и разбилась до смерти. И услышал великий князь Юрий Ингваревич об убиении безбожным царем возлюбленного сына своего, блаженного князя Федора, и других князей, и что перебито много лучших людей, и стал плакать о них с великой княгиней и с другими княгинями и с братией своей. И плакал город весь много времени. И едва отдохнул князь от великого того плача и рыдания, стал собирать воинство свое и расставлять полки. И увидел князь великий Юрий Ингваревич братию свою, и бояр своих, и воевод, храбро и мужественно скачущих, воздел руки к небу и сказал со слезами: «Избавь нас, боже, от врагов наших. И от подымавшихся на нас освободи нас, и сокрой нас от сборища нечестивых, и от множества творящих беззаконие. Да будет путь им темен и скользок». И сковал братии своей: «О государи мои братия, если из рук господних благое приняли, то и злое не потерпим ли?! Лучше нам смертью славу вечную добыть, нежели во власти поганых быть. Пусть я, брат ваш, раньше вас выпью чашу смертную за святые божий церкви, и за веру христианскую, и за отчизну отца нашего великого князя Ингваря Святославича». И пошел в церковь Успения пресвятой владычицы Богородицы. И плакал много перед образом пречистой Богородицы, и молился великому чудотворцу Николе и сродникам своим Борису и Глебу. И дал последнее целование великой княгине Агриппине Ростиславовне, и принял благословение от епископа и всех священнослужителей. И пошел против нечестивого царя Батыя, и встретили его около границ рязанских. И напали на него, и стали биться с ним крепко и мужественно, и была сеча зла и ужасна. Много сильных полков Батыевых пало. И увидел царь Батый, что сила рязанская бьется крепко и мужественно, и испугался. Но против гнева божия кто постоит! Батыевы же силы велики были и непреоборимы; один рязанец бился с тысячей, а два – с десятью тысячами. И видел князь великий, что убит брат его, князь Давыд Ингваревич, и воскликнул: «О братия моя милая! Князь Давыд, брат наш, наперед нас чашу испил, а мы ли сей чаши не изопьем!» И пересели с коня на конь и начали биться упорно. Через многие сильные полки Батыевы проезжали насквозь, храбро и мужественно сражаясь, так что все полки татарские подивились крепости и мужеству рязанского воинства. И едва одолели их сильные полки татарские. Здесь убит был благоверный великий князь Юрий Ингваревич, брат его князь Давыд Ингваревич Муромский, брат его князь Глеб Ингваревич Коломенский, брат их Всеволод Пронский и многие князья местные, и воеводы крепкие, и воинство: удальцы и резвецы рязанские. Все равно умерли и единую чашу смертную испили. Ни один из них не повернул назад, но все вместе полегли мертвые. Все это навел бог грехов ради наших.

А князя Олега Ингваревича захватили еле живого. Царь же, увидев многие свои полки побитыми, стал сильно скорбеть и ужасаться, видя множество убитых из своих войск татарских. И стал воевать Рязанскую землю, ведя убивать, рубить и жечь без милости. И град Пронск, и град Бел, и Ижеславец разорил до основания и всех людей побил без милосердия. И текла кровь христианская, как река обильная, грехов ради наших.

И увидел царь Батый Олега Ингваревича, столь красивого и храброго, изнемогающего от тяжких ран, и хотел уврачевать его от тяжких ран, и к своей вере склонить. Но князь Олег Ингваревич укорил царя Батыя и назвал его безбожным и врагом христианства. Окаянный же Батый дохнул огнем от мерзкого сердца своего и тотчас повелел Олега ножами рассечь на части. И был он второй страстотерпец Стефан, принял венец страдания от всемилостивого бога и испил чашу смертную вместе со всею своею братьею. И стал воевать царь Батый окаянный Рязанскую землю, и пошел ко граду Рязани. И осадил град, и бились пять дней неотступно. Батыево войско переменялось, а горожане бессменно бились. И многих горожан убили, а иных ранили, а иные от великих трудов изнемогли. А в шестой день спозаранку пошли поганые на город – одни с огнями, другие с пороками, а третьи с бесчисленными лестницами – и взяли град Рязань месяца декабря в двадцать первый день. И пришли в церковь соборную пресвятой Богородицы, и великую княгиню Агриппину, мать великого князя, со снохами и прочими княгинями посекли мечами а епископа и священников огню предали – во святой церкви пожгли, и иные многие от оружия пали. И в городе многих людей, и жен, и детей мечами посекли. А других в реке потопили, а священников и иноков без остатка посекли, и весь град пожгли, и всю красоту прославленную, и богатство рязанское, и сродников их – князей киевских и черниговских – захватили. А храмы божий разорили и во святых алтарях много крови пролили. И не осталось в городе ни одного живого: все равно умерли и единую чашу смертную испили. Не было тут ни стонущего, ни плачущего – ни отца и матери о детях, ни детей об отце и матери, ни брата о брате, ни сродников о сродниках, но все вместе лежали мертвые. И было все то за грехи наши.

И увидел безбожный царь Батый страшное пролитие крови христианской, и еще больше разъярился и ожесточился, и пошел на город Суздаль и на Владимир, собираясь Русскую землю пленить, и веру христианскую искоренить, и церкви божии до основания разорить.

И некий из вельмож рязанских по имени Евпатий Коловрат был в то время в Чернигове с князем Ингварем Ингваревичем, и услышал о нашествии зловерного царя Батыя, и выступил из Чернигова с малою дружиною, и помчался быстро. И приехал в землю Рязанскую, и увидел ее опустевшую, города разорены, церкви пожжены, люди убиты. И помчался в город Рязань, и увидел город разоренный, государей убитых и множество народа полегшего: одни убиты и посечены, другие пожжены, а иные в реке потоплены. И воскричал Евпатий в горести души своей, распаляяся в сердце своем. И собрал небольшую дружину – тысячу семьсот человек, которых бог сохранил вне города. И погнались вослед безбожного царя, и едва нагнали его в земле Суздальской, и внезапно напали на станы Батыевы. И начали сечь без милости, и смешалися все полки татарские. И стали татары точно пьяные или безумные. И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притуплялись, и брал он мечи татарские и сек ими. Почудилось татарам, что мертвые восстали. Евпатий же, насквозь проезжая сильные полки татарские, бил их нещадно. И ездил средь полков татарских так храбро и мужественно, что и сам царь устрашился. И едва поймали татары из полка Евпатьева пять человек воинских, изнемогших от великих ран. И привели их к царю Батыю. Царь Батый стал их спрашивать; «Какой вы веры, и какой земли, и зачем мне много зла творите?» Они же ответили: «Веры мы христианской, рабы великого князя Юрия Ингваревича Рязанского, а от полка мы Евпатия Коловрата. Посланы мы от князя Ингваря Ингваревича Рязанского тебя, сильного царя, почествовать, и с честью проводить, и честь тебе воздать. Да не дивись, царь, что не успеваем наливать чаш на великую силу – рать татарскую». Царь же подивился ответу их мудрому. И послал шурича своего Хостоврула на Евпатия, а с ним сильные полки татарские. Хостоврул же похвалился перед царем, обещал привести к царю Евпатия живого. И обступили Евпатия сильные полки татарские, стремясь его взять живым. И съехался Хостоврул с Евпатием. Евпатий же был исполин силою и рассек Хостоврула на-полы до седла. И стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил, одних пополам рассекал, а других до седла разрубал. И возбоялись татары, видя, какой Евпатий крепкий исполин. И навели на него множество пороков, и стали бить по нему из бесчисленных пороков, и едва убили его. И принесли тело его к царю Батыю. Царь же Батый послал за мурзами, и князьями, и санчак-беями, и стали все дивиться храбрости, и крепости, и мужеству воинства рязанского. И сказали они царю: «Мы со многими царями, во многих землях, на многих битвах бывали, а таких удальцов и резвецов не видали, и отця наши не рассказывали нам: Это люди крылатые, не знают они смерти и так крепко и мужественно, на конях разъезжая, бьются – один с тысячею, а два – с десятью тысячами. Ни один из них не съедет живым с побоища». И сказал царь Батый, глядя на тело Евпатьево: «о Коловрат Евпатий! Хорошо ты меня попотчевал с малою своей дружиною и многих богатырей сильной орды моей побил и много полков разбил. Если бы такой вот служил у меня, – держал бы его у самого сердца своего». И отдал тело Евпатия оставшимся людям из его дружины, которых похватали на побоище. И велел царь Батый отпустить их и ничем не вредить им.

Князь Ингварь Ингваревич был в то время в Чернигове, у брата своего князя Михаила Всеволодовича Черниговского, сохранен богом от злого того отступника и врага христианского. И пришел из Чернигова в землю Рязанскую, в свою отчину, и увидел ее пусту, и услышал, что братья его все убиты нечестивым, законопреступным царем Батыем, и пришел во град Рязань, и увидел город разоренным, а мать свою, и снох своих, и сродников своих, и многое множество людей лежащих мертвыми, город разорен и церкви пожжены, и все узорочье из казны черниговской и рязанской взято. Увидел князь Ингварь Ингваревич великую последнюю погибель за грехи наши и жалостно воскричал, как труба, созывающая на рать, как сладкий орган звучащий. И от великого того крика и вопля страшного пал на землю, как мертвый. И едва отлили его и отходили на ветру. И с трудом ожила душа его в нем. Кто не восплачется о такой погибели, кто не возрыдает о стольких людях народа православного, кто не пожалеет стольких убитых великих государей, кто не застонет от такого пленения?

Разбирая трупы убитых, князь Ингварь Ингваревич нашел тело матери своей великой княгини Агриппины Ростиславовны, и узнал своих снох, и призвал попов из сел, которых бог сохранил, и похоронил матерь свою и снох своих с плачем великим вместо псалмов и песнопений церковных: сильно кричал и рыдал. И похоронил остальные тела мертвых, и очистил город, и освятил. И собралось малое число людей, и немного утешил их. И плакал беспрестанно, поминая матерь свою, братию свою, и род свой, и все узорочье рязанское, без времени погибшее. Все то случилось по грехам нашим. Был город Рязань, и земля была Рязанская, и исчезло богатство ее, и отошла слава ее, и нельзя было увидеть в ней никаких благ ее – только дым и пепел; и церкви все погорели, и великая церковь внутри изгорела и почернела. И не только этот город пленен был, но и иные многие. Не стало в городе ни пения, ни звона; вместо радости -плач непрестанный. И пошел князь Ингварь Ингваревич туда, где побиты были нечестивым царем Батыем братья его: великий князь Юрий Ингваревич Рязанский, брат его князь Давыд Ингваревич, брат его Всеволод Ингваревич, и многие князья местные, и бояре, и воеводы, и все воинство, и удальцы, и резвецы, узорочье рязанское. Лежали они все на земле опустошенной, на траве ковыле, снегом и льдом померкнувшие, никем не блюдомые. Звери тела их поели, и множество птиц их растерзало. Все лежали, все вместе умерли, единую чашу испили смертную. И увидел князь Ингварь Ингваревич великое множество мертвых тел лежащих, и воскричал горько громким голосом, как труба звучащая, и бил себя в грудь руками, и падал на землю. Слезы его из очей как поток текли, и говорил он жалостно: «О милая моя братия и воинство! Как уснули вы, жизни мои драгоценные? Меня одного оставили в такой погибели! Почему не умер я раньше вас? И куда скрылись вы из очей моих, и куда ушли вы, сокровища жизни моей? Почему ничего не промолвите мне, брату вашему, цветы прекрасные, сады мои недозрелые? Уже не подарите сладость душе моей! Почему, государи мои> не посмотрите вы на меня, брата вашего, и не поговорите со мною? Ужели забыли меня, брата вашего, от единого отца рожденного и от единой утробы матери нашей – великой княгини Агриппины Ростиславовны, и единою грудью многоплодного сада вскормленного? На кого оставили вы меня, брата своего? Солнце мое дорогое, рано заходящее, месяц мой красный! Скоро погибли вы, звезды восточные; зачем же закатились вы так рано? Лежите вы на земле пустой, никем не охраняемые; чести-славы ни от кого не получаете вы! Помрачилась слава ваша. Где власть ваша? Над многими землями государями были вы, а ныне лежите на земле пустой, лица ваши потемнели от тления. О, милая моя братия и дружина ласковая, уже не повеселюся с вами! Светочи мои ясные, зачем потускнели вы? Немного порадовался с вами! Если услышит бог молитву вашу, то помолитесь обо мне, брате вашем, чтобы умер я вместе с вами. Уже ведь за веселием плач и слезы пришли ко мне, а за утехой и радостью сетование и скорбь явились мне! Почему не прежде вас умер, чтобы не видеть смерти вашей, а своей погибели? Слышите ли вы горестные слова мои, жалостно звучащие? О земля, о земля! о дубравы! Поплачьте со мною! Как опишу и как назову день тот, в который погибло столько государей и многое узорочье рязанское – удальцы храбрые? Ни один из них не вернулся, но все равно умерли, единую чашу смертную испили. От горести души моей язык мой не слушается, уста закрываются, взор темнеет, сила изнемогает».

Было тогда много тоски, и скорби, и слез, и вздохов, и страха, и трепета от всех тех злых, которые напали на нас. И воздел руки к небу великий князь Ингварь Ингваревич, и воззвал со слезами, говоря: «Господи боже мой, на тебя уповаю, спаси меня и от всех гонящих избавь меня. Пречистая владычица, матерь Христа, бога нашего, не оставь меня в годину печали моей. Великие страстотерпцы и сродники наши Борис и Глеб, будьте мне, грешному, помощниками в битвах. О братия мои воинство, помогите мне во святых ваших молитвах на врагов наших – на агарян и внуков рода Измаила».

И стал разбирать князь Ингварь Ингваревич тела мертвых, и взял тела братьев своих – великого князя Юрия Ингваревича, и князя Давыда Ингваревича Муромского, и князя Глеба Ингваревича Коломенского, и других князей местных – своих сродников, и многих бояр, и воевод, и ближних, знаемых ему, и принес их во град Рязань, и похоронил их с честью, а тела других тут же на пустой земле собрал и надгробное отпевание совершил. И, похоронив так, пошел князь Ингварь Ингваревич ко граду Пронску, и собрал рассеченные части тела брата своего благоверного и христолюбивого князя Олега Ингваревича, и повелел нести их во град Рязань, а честную главу его сам князь великий Ингварь Ингваревич до града понес, и целовал ее любезно, и положил его с великим князем Юрием Ингваревичем в одном гробу. А братьев своих, князя Давыда Ингваревича да князя Глеба Ингваревича, положил в одном гробу близ могилы тех. Потом пошел князь Ингварь Ингваревич на реку на Воронеж, где убит был князь Федор Юрьевич Рязанский, и взял тело честное его, и плакал над ним долгое время. И принес в область его к иконе великого чудотворца Николы Корсунского, и похоронил его вместе с благоверной княгиней Евпраксией и сыном их князем Иваном Федоровичем Постником во едином месте. И поставил над ними кресты каменные. И по той причине зовется великого чудотворца Николы икона Заразской, что благоверная княгиня Евпраксия с сыном своим князем Иваном сама себя на том месте «заразила» (разбила).

Памятники литературы Древней Руси. XIII век / пер. Д.С. Лихачева. М., 1981. С. 184—200.

Глава 5. Начало объединения русских земель

5.1. Основатель московской династии Даниил Александрович

В конце XIII в. Московское княжество занимало небольшую территорию. С севера на юг оно простиралось на 100—200 км, а с запада на восток – на 150—180 км. Природно-климатические условия были не очень благоприятны, а московские земли не отличались плодородием. Не высок был и уровень развития ремесленного производства. Не играло княжество существенной роли и в политической жизни Руси.

Основателем династии московских князей был четвертый, младший сын Александра Невского – Даниил Александрович (1276—1303). В 1282 г. Даниил основал первый монастырь в Москве: «Сей великий князь Даниил Александрович устроил монастырь за Москвою-рекою, иже и доныне зовется Даниилов…» Главный храм монастыря был освящен в честь преподобного Даниила Столпника – небесного покровителя московского князя. Именно здесь незадолго до своей кончины Даниил принял монашеский постриг. Впоследствии Даниил был канонизирован православной церковью.

При нем территория Московского княжества стала быстро увеличиваться в размерах. В 1300 г. у рязанского князя была отвоевана Коломна с прилегающими к ней волостями. В 1302 г. по завещанию бездетного переяславльского князя его владения (Переяславль-Залесский и Дмитров) перешли к Москве. Переяславль-Залесский был одним из богатейших и плодородных районов северо-востока, и его включение в Московское княжество значительно усилило экономический потенциал последнего.

Способствовал возвышению Москвы и отток населения из соседних княжеств. Переселенцы, идя с юга, оседали здесь и делали Московское княжество одним из самых населенных. Кроме переселенцев с юга в Москву шли переселенцы из других областей Руси. Пришлое население приносило князю доход; полученные средства он мог употреблять на покупку городов и выкуп из Орды пленных (их опять-таки селили в Московском княжестве). Срединное положение Москвы-реки между Новгородом и востоком (Рязанью) имело также важное значение, поскольку Москва лежала на торговом пути Новгорода и Рязани. Вместе с тем не следует вслед за отечественными историками XIX в. объяснять причины возвышения города исключительно ссылками на его благоприятное географическое положение.

В 1303 г. уже в период княжения сына Даниила Юрия (1303– 1325) к Москве из состава Смоленского княжества был присоединен Можайск. Долгие годы граница московских владений проходила возле Можайска, что и породило известную поговорку «загнать за Можай», т.е. выгнать врага с русской земли. Поскольку Можайск расположен у истоков Москвы-реки, а Коломна – у устья, то с их присоединением вся река оказалась во владении московских князей. Территория Московского княжества за три года увеличилась вдвое и стала одной из крупнейших в Северо-Восточной Руси. Московский князь вступил в борьбу за великое княжение.

5.2. борьба Москвы и Твери за великокняжеский престол

Как представитель более старшей ветви тверской князь Михаил Ярославич (1304—1318) получил в Орде ярлык на великое княжение. В Москве же в это время правил сын Даниила Александровича – Юрий Даниилович (1303—1325).

Юрий Даниилович Московский решил заручиться поддержкой хана Узбека (1312—1342) и посватался к дочери хана Тохты Кончаке, крещенной в православие под именем Агафьи. Состоялась свадьба. Юрий обещал увеличить дань с русских земель, и хан передал ему ярлык на великокняжеский престол. В 1315 г. Михаил начал войну с Юрием, который использовал поддержку татар. 22 декабря 1317 г. к югу от Твери московско-татарское войско встретилось с войском Михаила в излучине реки Шоши «на Бортеневе». Летописец так поведал об этих событиях: «И ступишася полцы обои, и бысть битва велика, а сеча зла… Пособи Бог великому князю Михаилу, многи жа избиша… а Юрий-князь бежал в Новгород». Михаил не только разгромил дружину Юрия, но и захватил в плен его жену, ханскую сестру, надеясь таким образом оказать воздействие на своего противника. Вскоре Кончака-Агафья скончалась в Твери. Михаил, не желая ссориться с ханом, отправил к Юрию своего посла, но разгневанный Юрий, узнавший о смерти жены, приказал убить тверского посла, что было страшным грехом. Тогда Михаил велел отвезти тело Агафьи в Ростов и похоронить ее там в городском Успенском соборе.

Юрий отправился в Орду и обвинил в отравлении ханской сестры и своей жены тверского князя. Вызванный в Орду на суд к хану Узбеку, Михаил догадывался о том, что его ждет, но не отказался ехать в Орду, сказав: «Если же я не пойду и уклонюсь, мое родное княжество будет пленено, много христиан убито. Лучше мне положить душу своя за многие души». В 1318 г. Михаил был казнен в ставке хана слугами Юрия, хотя никто не смог доказать, что смерть пленной жены московского князя была насильственной. Тело Михаила было увезено Юрием и только в сентябре 1319 г. выдано тверичам, которые похоронили убитого на берегу Волги в Спасо-Преображенском соборе. Михаил был причислен к лику святых как великомученик и избран покровителем Твери, жители которой оплакивали его гибель.

В 1319 г. московский князь впервые получил ярлык на великое княжение. Однако уже в 1325 г. Юрий Даниилович был убит в Орде, прямо на глазах хана, старшим сыном Михаила Тверского – князем Дмитрием Михайловичем Грозные Очи – смелым и дерзким бойцом.

Хан Узбек приказал отправить тело Юрия в Москву для погребения, а Дмитрия казнить за убийство. Но, вопреки ожиданиям, хан передал великое княжение тверскому князю Александру Михайловичу (1325—1327) – брату казненного. Борьба русских князей между собой вполне отвечала интересам ордынских ханов, и они не собирались способствовать усилению Москвы или Твери, используя древний принцип – разделять и властвовать.

5.3. Восстание в Твери

В 1327 г. население Твери восстало против сборщика налогов баскака Чолхана (на Руси его звали Щелканом), родственника Узбека. Этим событиям посвящена «Песня о Щелкане Дудентьевиче» – один из интереснейших памятников русского народного творчества. В ней есть такие строки:

«…С князей брал по сто рублев,

С бояр по пятидесят,

С крестьян по пяти рублев;

У кого денег нет,

У того дитя возьмет;

У кого дитя нет,

У того жену возьмет;

У кого жены-та нет,

Того самого головой возьмет…»

Возмущенные поборами тверичи, которых всячески притесняли и оскорбляли, собрались на вече, где было решено обратиться за помощью к князю Александру Михайловичу. Тверской князь Александр занял выжидательную позицию. Сначала он велел «трьпети». Но «терпеть» тверичи не стали. Восставшие перебили татар, и последние бойцы отряда Чолхана, спрятавшиеся в княжеском дворце, были сожжены вместе со зданием. Историк Н.С. Борисов считает, что тверской князь «впустил ордынцев, преследуемых разъяренной толпой, в ворота княжеского дворца, а затем, уступив требованиям мятежников, позволил поджечь его».

Узбек решил сурово покарать тверичей и привлек к участию в карательном походе русских князей. Московский князь Иван Данилович Калита (1325—1340) явился в Тверь с монголо-татарским войском и подавил восстание. Так он способствовал возвышению собственного княжества ценой жизни населения другой русской земли. В то же время разгром Твери отвел удар от остальных русских земель, а отказаться от совместного с татарами участия в походе не было никакой возможности. Даже недавние союзники Твери отказались ей помочь. Тверичи защищались, но они были обречены, и в начале 1328 г. город был разорен и больше уже никогда не смог достигнуть былого могущества.

И сегодня не прекращается спор о том, кто был прав с морально-нравственной точки зрения: москвичи, копившие силы для борьбы с врагом, или тверичи, выступившие против захватчиков?

5.4. Иван Данилович Калита

Разгромив восстание в Твери, Иван Данилович не только заслужил признательность хана, но и получил в 1328 г. ярлык на великое княжение. Первоначально ему пришлось делить этот ярлык с суздальским князем Александром Васильевичем, который скончался в 1331 г. С этого времени ярлык почти постоянно оставался в руках московских князей.

Иван Данилович был умным, последовательным, хотя и жестким в достижении своих целей политиком. При нем Москва стала самым богатым княжеством Руси. Есть разные версии происхождения его прозвища – «Калита» («денежная сума», «кошель с деньгами, крепившийся к поясу»). По одной из них оно отражало «прижимистость» князя, по другой – он постоянно носил с собой кошелек и щедро жертвовал бедным. Игумен Пафнутий Боровский считал, что Иван Данилович был прозван Калитой «сего ради: бе бо милостив зело и ношаше при поясе калиту, всегда насыпану сребрениц, и, куда шествуя, даяше нищим, сколько вымется».

В историографии сложилось мнение о Калите как о хитром и достаточно беспринципном политике, который «раболепно кланялся хану». Исследователь политической истории Руси А.Е. Пресняков отмечал, что «обзор фактических сведений о деятельности великого князя Ивана Даниловича не дает оснований для его характеристики как князя-„скопидома“, представителя „удельной“ узости и замкнутости вотчинных интересов. Эта его характеристика, столь обычная в нашей исторической литературе, построена на впечатлении от его духовных грамот, которые, однако, касаются только московской отчины и ее семейно-вотчинных распорядков».

Роль Москвы как центра объединения всех русских земель значительно усилилась при Иване Калите. «Восемнадцать лет его правления были эпохою первого прочного усиления Москвы и ее возвышения над русскими землями», – писал Н.И. Костомаров.

Калита получил право сбора дани с русских княжеств и доставки ее в Орду. При этом он порой не останавливался и перед жестокими методами выбивания дани. Летописец так рассказывает о приходе московских воевод в Ростов: «И когда они вошли в город Ростов, то принесли великое несчастье в город и всем живущим в нем, и многие гонения в Ростове умножились. И многие из ростовцев москвичам имущество свое поневоле отдавали, а сами вместо этого удары по телам своим с укором получали и с пустыми руками уходили, являя собой образ крайнего бедствия, так как не только имущества лишались, но удары по телу своему получали и со следами побоев печально ходили и терпели это. Да к чему много говорить? Так осмелели в Ростове москвичи, что и самого градоначальника, старейшего боярина ростовского, по имени Аверкий, повесили вниз головой, и подняли на него руки свои, и оставили, надругавшись. И страх великий объял всех, кто видел и слышал это, – не только в Ростове, но и во всех окрестностях его».

Калита значительно расширил свои владения, установив на Руси «тишь великую». При нем подчинились Московскому княжеству Галичское (район Костромы), Угличское, Белозерское (район Вологды) княжества.

Иван Калита уделял большое внимание строительству храмов. За короткий срок он построил в Кремле великолепные каменные церкви, в том числе Успенский собор – главный соборный храм Москвы (1327). В 1329 г. была построена церковь Иоанна Лествичника, посвященная святому покровителю Ивана Калиты, в 1330 г. – церковь Спаса, бывшая домашней церковью московских князей. В 1333 г. – ставший княжеской усыпальницей Архангельский собор. При Иване Калите формируется архитектурный ансамбль центральной площади Кремля, получившей впоследствии название Соборной. Вдоль бровки Боровицкого холма строится деревянный дворец великого князя, в 1339—1340 гг. вокруг Кремля возвели новые дубовые стены.

Митрополит Петр подолгу и часто жил в Москве. Рассказывают, что митрополит сам указал место своего погребения в новом храме и сказал Калите: «Если ты успокоишь мою старость и воздвигнешь здесь храм, достойный Богоматери, то будешь славнее всех иных князей и род твой возвеличится; кости мои останутся в сем граде. Святители захотят обитать в оном, и руки его взыдут на плеща врагов наших». После смерти митрополита Петра, последовавшей в 1326 г., его преемник Феогност окончательно переселился в Москву, которая стала религиозным и идеологическим центром Руси.

При сыновьях Ивана Калиты – Семене Гордом (1341—1353), получившем такое прозвище за свое высокомерное отношение к другим князьям, и Иване Красном (1353—1359), прозванном так за красивую внешность, в состав Московского княжества вошли Дмитровские, Костромские, Стародубские земли и район Калуги. Эти московские князья сумели сохранить поддержку Орды, но правили недолго.

Семен Гордый, по свидетельству Татищева, действительно отличался крутым нравом и после того как одолел новгородцев в войне 1341 г., потребовал, чтобы их предводители явились к нему босыми и в знак покорности на коленях просили бы о прощении. Хотя у него и было много детей, но все его сыновья погибли от болезни. В завещании Семен Гордый призывал наследников жить мирно, «чтобы не престала память родителей наших и наша, и свеча бы не угасла».

Иван Красный скончался молодым, оставив добрую память, но не совершив каких-либо великих деяний. Семен и Иван не оставили в силу разных причин многочисленных наследников, что спасло Московское княжество от раздела.

5.5. Дмитрий Донской и Куликовская битва

Один из крупнейших русских полководцев и государственных деятелей князь Дмитрий родился в 1350 г. в семье князя Ивана Красного от его второй жены Александры. Отец умер, когда Дмитрий и его брат Иван были еще малолетними детьми. Вскоре болезнь унесла и Ивана. Фактическим правителем Московского княжества в его малолетстве был митрополит Алексий, активно занимавшийся «собиранием русских земель». Глава Русской православной церкви пресек две попытки (в 1362 и 1366 гг.) суздальско-нижегородского князя получить ханский ярлык. Московское княжество достаточно усилилось, чтобы начать борьбу за великое княжение. Это было непростое состязание, в котором соперниками Дмитрия выступил князь Дмитрий Константинович Нижегородский и великий князь Тверской Михаил Александрович. Однако в 1362 г. московский князь получил от Дмитрия Константиновича ярлык на великое княжение Владимирское. Нижегородский князь с трудом уступил грамоту, полученную им в Золотой Орде. Дмитрия тогда поддержали другие князья. В 1363 г. с нижегородским князем был заключен договор, по которому тот признавал права Дмитрия Московского на великокняжеский стол. Позднее он взял в жены дочь своего старшего соперника Евдокию, с одной стороны, скрепив с ним дружбу, а с другой – навсегда лишив его возможности сопротивляться притязаниям зятя. Отношения с Ордой удалось уладить с помощью подарков.

Военная угроза Московскому княжеству заставила Дмитрия распорядиться о начале постройки белокаменного кремля, который стал своеобразным символом успехов и силы Московского княжества и был построен всего за два года. Из подмосковного села Мячково на санях везли известняк, весной 1367 г. начали строительные работы, а в 1368 г. белокаменные стены уже могли защитить москвичей от неприятеля. Это была единственная каменная крепость на территории Северо-Восточной Руси. Все это позволило Москве отбить притязание на общерусское лидерство Нижнего Новгорода, Твери, отразить походы великого князя Литовского Ольгерда, который проводил политику расширения территории Литвы за счет русских земель и так сформулировал свои цели: «Вся Русь должна принадлежать Литве».

У Москвы оставался опасный политический соперник – Тверское княжество, но в 1368 г. выдался удобный случай для того, чтобы расправиться с ним: возник спор тверских князей о наследстве дорогобужского князя. Вмешавшись, Дмитрий пригласил Михаила Александровича Тверского с боярами в Москву и приказал заточить их в тюрьму. Тверской князь под влиянием угроз отказался от дорогобужского наследства. Неожиданно из Орды в Москву были отправлены послы, и Дмитрий Иванович поспешил до их приезда отпустить Михаила, чтобы не вызвать подозрения в самоуправстве. Но осенью 1368 г. он напал на Тверь, и Михаилу пришлось искать спасения в Литве. Литовский князь Ольгерд решил помочь своему тверскому родственнику и двинулся на Москву с войском. Дмитрий заперся в Москве, и город выдержал осаду во многом благодаря построенному каменному кремлю, но затем Дмитрий был вынужден возвратить Михаилу отнятые земли. В 1370 г. московский князь снова напал на Тверь и прогнал Михаила в Литву. Ольгерд снова осадил Москву и снова не смог ее взять. Через год Дмитрий не допустил приезда во Владимир тверского князя. Ордынский хан вызвал Дмитрия к себе, чтобы разобраться в ситуации, и, пока тот отсутствовал, митрополит Алексий сумел договориться о мире с Ольгердом.

Когда князь Дмитрий признал независимость от Рязани Пронского удела, он тем самым восстановил против себя рязанского князя Олега Ивановича. В 1371 г. рязанское войско было разбито московской ратью под Скорнищевом.

Наконец, московский князь получил великокняжеский ярлык в Орде, хотя ему и пришлось заплатить значительный выкуп. Его успех вызвал недовольство в Твери. Отряды Михаила перешли границу Московского княжества, и летом 1372 г. соперники встретились под Любутском. Битва не состоялась, и они заключили мир. В 1374 г., когда сын московского тысяцкого И.В. Вельяминова и гость Некомат Сурожанин (купец) перешли на службу к тверскому князю, вспыхнул новый конфликт, что стало поводом для очередной войны. Дмитрий заключил договор с новгородцами, заручился поддержкой серпуховско-бобровского, суздальского, ярославского, ростовского, стародубского и других князей. Осадив Тверь, он дождался сдачи города. После чего тверской князь был вынужден заключить мирный договор и признать старшинство Дмитрия.

В 1378 г. скончался митрополит Алексий. Попытка Дмитрия обеспечить митрополичью кафедру своему духовнику Митяю завершилась неудачей, поскольку Митяя не поддержало духовенство. Князю пришлось согласиться на кандидатуру Киприана. Однако Дмитрий пользовался поддержкой видного церковного деятеля Сергия Радонежского.

В 1376 г. объединенные московские и нижегородские рати под командованием Боброка Волынца нанесли удар по Казани и впервые взяли с этого города дань. Соотношение сил на Руси изменилось в пользу Москвы, а в Орде начался период борьбы за ханский престол. Тем не менее Орда была сильна, и в 1377 г. московское войско потерпело поражение на реке Пьяне (около Нижнего Новгорода). Согласно русским летописям в поражении были виноваты русские воины, проявившие поразительную беспечность. Считая, что враг далеко, они сняли из-за жары боевые доспехи, не подготовились к бою, а воеводы развлекались охотой. Закрепить свой успех татарам не удалось, и уже в 1378 г. войско мурзы Бегича было разбито Дмитрием Ивановичем на реке Воже (Рязанская земля). Перед началом сражения русские и монголо-татарские воины выстроились по правому и левому берегу реки. Переправившись через реку, противник ударил по русскому войску, но, получив отпор, обратился в бегство, оставив весь свой обоз русским.

Совершивший переворот в Золотой Орде темник (глава тумена) Мамай свергнул законного хана Тохтамыша, который бежал на Восток, чтобы собрать войско и вернуть отцовский престол. Русские князья должны были решить, признавать им власть узурпатора или нет? Для содержания своей армии Мамаю требовались деньги. Он решил занять их у генуэзских купцов, которые активно торговали на Черноморском побережье. Но генуэзцы ставили условие: Мамай должен был открыть для их торговли земли своих вассалов – русских князей. Проникновению католиков-генуэзцев воспротивилась Православная церковь, и Дмитрий Иванович ответил отказом на требование Мамая допустить на Русь генуэзских купцов. Это стало причиной конфликта. Произошел ряд военных столкновений между русскими и татарскими войсками. В 1380 г. Мамай попытался восстановить пошатнувшееся господство Золотой Орды над русскими землями. Заключив союз с литовским князем Ягайлом, Мамай повел свои войска на Русь. Дмитрий обратился ко всем русским князьям с призывом собраться и выступить против врага всем вместе. Он очень хорошо понимал, что в случае успеха ордынцев огонь и железо пройдут по многим русским землям, а ему самому не избежать жестокой казни. Княжеские дружины и ополчения из большинства русских земель собрались в Коломне, откуда двинулись навстречу татарам, пытаясь упредить врага.

Великий князь отправился с двоюродным братом Владимиром в Троицкий монастырь принять благословение св. Сергия. Последний благословил его со словами: «Победиши враги твоя». Существует предание, что Сергий дал Дмитрию в сподвижники двух иноков, бывшего боярина Александра Пересвета и Ослябю. Он вручил им знамение креста на схимах и сказал: «Вот оружие нетленное!»

Дмитрий проявил себя как талантливый полководец, приняв нетрадиционное для того времени решение переправиться через Дон и встретиться с врагом на территории, которую Мамай считал своей, одновременно сознательно отрезая себе путь к отступлению. В то же время Дмитрий поставил цель не дать Мамаю соединиться с литовским князем Ягайло до начала сражения.

Войска встретились на Куликовом поле 8 сентября 1380 г. у впадения реки Непрядвы в Дон. Русские войска шли в бой под червленым (красным) знаменем. Для борьбы с врагом Русь собрала, по разным подсчетам, от 70 до 100 тыс. воинов. Сражение началось с поединка между Пересветом и татарским воином Челубеем: «И схватившимся Пересвет с печенегом от великого хотения». Оба воина погибли.

В начале битвы татары почти полностью уничтожили передовой полк русских и вклинились в ряды стоявшего в центре большого полка. Сам Дмитрий Иванович сражался в простых доспехах, а доспехи князя были надеты на боярина Михаила Бренка, который таким образом спас князю жизнь, но сам погиб.

Тела погибших, окровавленные и изрубленные, падали под копыта коней: «И ставшимся обемя войскома, крепко бьющееся и грозно велми; и под коньскими ногами умирающе, от великия тесноты задыхахуся, яко не мощно вместитися на поле Куликове». Мамай уже торжествовал, считая, что одержал победу. Однако последовал неожиданный для ордынцев удар с фланга засадного полка русских во главе с воеводой Дмитрием Боброком-Волынцем и князем Владимиром Серпуховским. Этот удар решил к трем часам дня исход битвы. Татары начали отступать, а потом бежали с Куликова поля. Бежал и Мамай, которому удалось добраться до города Кафа (Феодосия), где он был вскоре убит.

После победы по повелению Дмитрия Ивановича тела павших воинов были похоронены неподалеку от речки Непрядвы. В битве на Куликовом поле Дмитрий сделал все возможное ради победы и добился ее. За эту победу он получил прозвище Донского. Весть о победе на Куликовом поле разлетелась в разные концы света. Автор «Задонщины» писал: «Шибла слава к Железным вратом, к Риму и к Кафы по морю, и к Торнаву, и оттоле к Царюграду на похвалу: Русь великая одолеша Мамая на поле Куликове».

Именно на Куликовом поле народ, разделенный по отдельным княжествам, вновь осознал необходимость единства для сопротивления внешнему врагу. Этому способствовало и то, что в этой борьбе восточные завоеватели объединились с западными (литовский князь Ягайло выступил на стороне татар). И хотя Ягайло опоздал на Куликово поле, его союз с татарами оказал воздействие на сознание современников: единство внешних врагов требовало от русских внутреннего единства.

На два года Русь была защищена от посягательств Орды, однако в 1382 г. хан Тохтамыш захватил и сжег Москву. Дмитрия в то время не было в городе. Он выехал из Москвы и начал собирать войско в Костроме. Тохтамыш пошел прямо на столицу и в течение трех дней делал безуспешные приступы к кремлевским стенам. Наконец, прибегнул к хитрости и завел переговоры. Татары овладели воротами и предали все в Москве огню и мечу. Пытаясь спасти книги от уничтожения, митрополит приказал собрать их в одну из каменных церквей Кремля. Книг было так много, что, по свидетельству, они достигали сводов здания. Все эти бесценные сокровища погибли в огне. Русь по-прежнему должна была выплачивать дань.

Дмитрий решил наказать князя Олега Рязанского, который оказал содействие Тохтамышу. Рязань, считавшаяся гнездом измены, была разграблена. Олег Рязанский в ответ опустошил Коломну. Сергий Радонежский опять взял на себя дело миротворца и пришел на помощь Дмитрию Донскому. Уже будучи глубоким стариком, он пешком отправился к Олегу, просил, грозил и наконец убедил заключить с Дмитрием вечный мир, скрепленный браком сына Олега Рязанского с Софией, дочерью Дмитрия. Так мирное соглашение князей было укреплено династической связью.

В 1389 г. Дмитрий осуществил реорганизацию войска, приказав всем воинам сражаться под знаменами того князя, на землях которого были расположены их вотчины. Он присоединил часть ростовских земель, Мещеры, смоленских территорий, Галич, Димитров и т.д. Своему сыну Василию Дмитрий Донской передал по завещанию владимирский удел как вотчину, впервые в истории не спросив соизволения у Орды. Умер князь Дмитрий Иванович 19 мая 1389 г. Летописец так описывал внешность князя: «Бяше крепок и мужествен, и телом велик и тяжел собою зело, брадою и власы черн, взором же дивен зело».

Прошли века, но родина не забыла подвиг Дмитрия Донского, и в тяжелые ноябрьские дни 1941 г., когда враг стоял у ворот столицы, И.В. Сталин обратился к советским воинам: «Война которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» И враг был разбит! В 1988 г. Дмитрий Донской был канонизирован Русской православной церковью.

Проблемные вопросы

1.  Почему великое княжество Литовское начало утрачивать свое могущество?

2.  Как образовалось Московское княжество?

3.  Каким образом шла борьба за ханский ярлык между князьями?

4.  Что вы можете сказать о борьбе московского и тверского князей? На чьей стороне ваши симпатии? Почему?

5.  Какую роль в противостоянии Москвы и Твери сыграла Русская православная церковь?

6.  Какими методами Иван Калита добивался получения ярлыка на великое княжение? Что вы можете сказать об этих методах?

7.  В чем состоит специфика правления сыновей Калиты – Симеона Гордого и Ивана Красного?

8.  Каково значение Куликовской битвы?

Литература

1. Борисов Н.С. Русские полководцы XIII—XVI веков. М. : Просвещение, 1993.

2.  Борисов Н.С. Иван Калита. 3-е изд. М. : Русское слово, 2005 (серия «Жизнь замечательных людей»).

3.  Богуславский В.В., Бурминов В.В. Русь. Рюриковичи: иллюстрированный исторический словарь. М., 2000.

4.  Жизнь и житие Сергия Радонежского. М., 1991.

5.  Иловайский Д.И. Рязанское княжество. М., 1997.

6.  История России с древнейших времен до 1861 года : учебник для вузов / Н.И. Павленко, И.Л. Андреев, В.Б. Кобрин, В.А. Федоров; Под ред. Н.И. Павленко. М., 2000.

7.  Карасев А.В., Оськин Г.И. Дмитрий Донской. М., 1950.

8.  Каргалов В.В., Сахаров А.Н. Полководцы Древней Руси. М., 1999 (серия «Жизнь замечательных людей»).

9.  Кучкин В.А. Дмитрий Донской // Вопросы истории. 1995. № 5—6.

10.  Мавродин В.В. Куликовская битва. М., 1980.

11.  Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России с древнейших времен до наших дней : учебник. М., 1999.

12.  Памятники Куликовского цикла. СПб., 1998.

13.  Перхавко В.Б., Пчелов Е.В., Сухарев Ю.В. Князья и княгини Русской земли IX—XVI вв. М., 2002.

14.  Петров А.Е. Дмитрий Донской // Великие государственные деятели России. М., 1996.

15.  Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. М., 1993.

16.  Разин Е.А. История военного искусства. СПб., 2000. Т. 2.

17.  Сахаров А.Н., Назаров В.Д., Боханов А.Н. Подвижники России. М., 1999.

18.  Сказание о Мамаевом побоище. Лицевая рукопись XVII века из собрания Государственного исторического музея. М., 1980.

19.   Сказания и повести о Куликовской битве. Л., 1982.

20.  Скрынников Р.Г. Святители и власти. Л., 1990.

21.  Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до конца XV века / под ред. М.Н. Тихомирова. М., 1960.

Документы

Восстание в Твери в 1327 г.

Прииде во Тверь посол силен зело царевич Щелкан Дюденевич изо Орды, от царя Азбяка (Узбека); бе же сей братаничь царю Азбяку, хотя князей тверских избити, а сам сести на княжении во Твери, а своих князей татарских хотя посажати по руским градом, а христиан хотяше привести в татарскую веру. И мало дней пребывшу ему во Твери много зла сотворися от него христианом; и приспевшу дню тръжествену, а ему хотящу своя творити в собрании людей; уведев же сиа князь велики Александр Михайлович, внук Ярославль, и созва тверичь, и вооружився поиде на него; а Щелкан Дюденевич с татары противу его изыде, и съступишася обои въсходящу солнцу, и бишася весь день, и едва к вечеру одоле Александр, и побежа Щелкан Дюденевичь на сени, и зажгоша под ним сени и двор весь княже Михайлов, отца Александрова, и ту згоре Щелкан и с прочими татары. А гостей ординских старых и новопришедших, иже с Щелканом Дюденевичем пришли, аще и не бишася, но всех их изсекоша, а иных изстопиша, а иных в костры дров складше сожгоша.

Слышав же сиа царь Азбяк Ординский, и разгореся яростию велиею зело, и во мнозе скорби и печали бысть о братаниче своем Щелкане, и рыкаше аки лев на тверских князей, хотя всех потребити, и прочее всю землю Русскую пленити, и посла на Русь по князя Ивана Даниловича Московьскаго.

Хрестоматия по истории СССР. Т. 1. С древнейших времен до конца XVII века / сост. В.И. Лебедев, М.Н. Тихомиров, В.Е. Сыроечковский. М., 1949. С. 200—201.

Сказание о Мамаевом побоище (перевод)

…И когда настал третий час дня, князь великий, увидя это, сказал: «Видите, братья, гости наши приближаются к нам, водят между собой хоровод, уже они веселыми стали». И сказал: «Братья, русские удальцы, время приблизилось, а час пришел». Каждый ударил по своему коню… И сошлись в схватке оба войска и крепко бились не только оружием, но и (руками) хватали друг друга, умирали под конскими копытами, задыхались от великой тесноты, потому что нельзя было им поместиться на Куликове поле: узко место между Доном и Непрядвою. На том поле сошлись вместе сильные полки, из них выступили кровавые зори, от блеска мечей точно молнии блистают. И был грохот от ломающихся копий и стука мечей; нельзя было увидеть грозный час смертный: в один час, в мгновение ока, сколько погибает тысяч божьего создания.

Часа четыре и пять часов бьются, не слабеют христиане. Когда же настал 6-й час, божиим попущением из-за наших грехов начали татары одолевать наших, многие вельможи были побиты татарами, удалые же витязи, как деревья в дубраве, склонялись на землю под конские копыта; многие русские люди смутились. Ранили самого великого князя. Он, же отошел от войска и побоища и сошел с коня, потому что нельзя ему было сражаться. Многие знамена великого князя подсекли татары, но с божьей помощью (русские) не погибли, но еще больше укрепились.

Русская засада. Князь же Владимир Андреевич не мог (более) терпеть и сказал Димитрию Волынцу: «Беда великая, брат, чему помогает наше стояние, будет оно нам в посмешище, кому будем помогать?» И сказал ему Димитрий: «Великая беда, князь, но еще не пришел наш час: каждый, кто начинает без времени, приносит себе беду. Помолчим и потерпим еще до удобного времени, когда дадим ответный удар нашим врагам…»

Тяжко было видеть детям боярским, как убивали людей из их полка, они плакали и непрестанно рвались (в бой), как соколы, как гости, приглашенные на свадьбу пить сладкое вино.

Волынец же запрещал им, говоря: «Подождите немножко, есть еще с кем вам утешиться». И пришел час восьмой и внезапно повеял южный ветер сзади их. Волынец закричал громким голосом: «Час пришел, а время приблизилось». И опять сказал: «Братья мои и друзья, дерзайте…» И сразу выехали из дубравы, как выдержанные соколы ударяют на стаи гусиные, храбро подняты знамена грозным воеводою. Были же воины, как львы, напавшие на овечьи стада. Поражение татар. Татары же увидели это и воскликнули, говоря: «Увы нам, снова нас русские перехитрили; с нами сражались слабые люди, а сильные все целы». И обратились татары в бегство и побежали…

И внезапно побежал (Мамай) с четырьмя людьми. Многие христиане гнались за ним, но не одолели (их), возвращались с погони, потому что утомились их кони. И находили трупы мертвых на другой стороне реки Непрядвы, нельзя было пройти полкам русским…

Хрестоматия по истории СССР. Т. 1. С древнейших времен до конца XVII века / сост. В.И. Лебедев, М.Н. Тихомиров, В.Е. Сыроечковский. М., 1949. С. 220—221.

Нашествие тохтамыша

(перевод)

<…> Когда великий князь услышал весть о том, что идет на него сам царь во множестве сил своих, то начал собирать воинов, и составлять полки свои, и выехал из города Москвы, чтобы пойти против татар. И тут начали совещаться князь Дмитрий и другие князья русские. <…> И обнаружилось среди князей разногласие, и не захотели помогать друг другу <…> И то поняв, и уразумев, и рассмотрев, благоверный князь пришел в недоумение и в раздумье великое и побоялся встать против самого царя. И не пошел на бой против него, и не поднял руки на царя, но поехал в город свой Переяславль, и оттуда – мимо Ростова <…> поспешно к Костроме.

Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до конца XV века / под ред. М.Н. Тихомирова; сост. Л.В. Милов, А.И. Рогов, М.Н. Тихомиров. М., 1960. С. 528—531.

Глава 6. Объединение русских земель вокруг Москвы и образование российского государства

6.1. Василий I

В правление Василия Дмитриевича (1389—1425) к Москве перешло Нижегородское княжество (1392—1393), ряд владений Великого Новгорода (Вологда, Великий Устюг, Бежецкий Верх). На рубеже веков были присоединены Муромское и Тарусское княжества, Мещерская земля. В это же время в состав Московского княжества вошли земли коми-пермяков на реке Вычегде.

Однако положение Северо-Восточной Руси было по-прежнему сложным. У Тохтамыша появился новый сильный противник – «великий хромец» Тимур (Тамерлан), совершивший 25 походов, который претендовал на господство в Средней Азии. В 1395 г. возникла опасность захвата русских земель Тамерланом, который двинулся походом на Москву. Василий I собрал ополчение в Коломне для отпора врагу. Из Владимира в Москву привезли заступницу Руси – икону Владимирской Богоматери. Дойдя до города Ельца, войска Тимура повернули назад.

Легенда связала чудо избавления столицы с заступничеством Богородицы. Московский князь приказал перенести икону «Богоматерь Владимирская» в Москву, что и было сделано. Из Москвы навстречу ей вышло множество москвичей с надеждой «все многа множества бесчисленного народу людей». Вот как рассказывает «Повесть о Темир Аксаке» об этих событиях: «В тот самый день, как принесли икону пречистой Богородицы из Владимира в Москву, – в тот же день Темир Аксак-царь испугался, и устрашился, и ужаснулся, и в смятение впал, и нашел на него страх и трепет… и скорей устремился в Орду, Руси тылы показав, и повернул с соплеменниками своими восвояси…» Впоследствии на месте встречи иконы был основан Сретенский монастырь, а ныне находится столичная улица Сретенка.

В 1408 г. поход на Русь совершил золотоордынский военачальник Едигей, разорив Нижний Новгород, Ростов и Серпухов. Но Москву ему взять не удалось, и, ограничившись данью, Едигей ушел в Орду.

Пока Тохтамыш вел борьбу с Тимуром, его престол в Орде захватил Темир-Кутлуг. Стремясь вернуть отцовский престол, Тохтамыш заключил союз с литовским князем Витовтом, которому он обещал передать после победы все русские земли. Но этим планам не суждено было осуществиться. В 1399 г. Темир-Кутлуг разгромил объединенные войска Витовта и Тохтамыша, что спасло Русь от захвата литовцами. Тем не менее Литва продолжала предъявлять претензии на западные русские земли. В 1403 г. Литва захватила Смоленск и Вязьму. В результате длительных столкновений с литовцами граница была установлена по реке Угра (левый приток Оки). Калуга стала пограничным с Литвой городом. Орда также проявляла все более враждебное отношение к русским землям и особенно к Москве. Новый татарский хан Едигей проводил жесткую политику в отношении Москвы и в 1408 г. совершил крупный набег на Московские земли.

В этот же период обострились отношения между Литвой и Ливонским орденом. В 1410 г. состоялась Грюнвальдская битва, в которой войска литовцев, поляков и смоленцев наголову разбили войска ордена. Большую роль в этой победе сыграли смоленские полки, которые были главной ударной силой литовской армии. Эта победа закрепила союз Литвы и Польши, что привело к усилению католического влияния в Литве и усилению польско-литовской экспансии на Востоке.

В 1391 г. состоялось бракосочетание дочери Великого князя Литовского Витовта Софьи с Великим князем Московским Василием. После смерти Василия Дмитриевича Витовт принял опеку над дочерью и ее малолетним сыном. Это привело к тому, что на Руси резко возросло литовское влияние. Витовт издавна активно противодействовал объединительной политике московских князей, поддерживал противников Москвы – тверского, рязанского и пронского князей. Теперь, пользуясь благоприятными обстоятельствами, Витовт заключил договоры с тверским и рязанским князьями в обход Москвы, что открыло путь для присоединения русских земель к Литве. Только смерть Витовта в 1430 г. помешала осуществлению этих планов, поскольку вызвала в Литве междоусобную борьбу и литовское влияние на Руси ослабло.

6.2. Феодальная война второй четверти XV в.

Распри, получившие название феодальной войны второй четверти XV в., начались после смерти Василия I. К концу XIV в. в Московском княжестве образовалось несколько удельных владений, принадлежавших сыновьям Дмитрия Донского. Крупнейшими из них были Галицкое и Звенигородское, которые получил младший сын Дмитрия Донского – Юрий Дмитриевич. Он же по завещанию Дмитрия должен был наследовать после брата Василия I великокняжеский престол. Однако завещание было написано, когда у Василия I еще не было детей. Василий I передал престол своему сыну – десятилетнему Василию II. Юрий Дмитриевич был известным полководцем и дальновидным правителем, который пользовался уважением и поддержкой части знати. На стороне Василия II была Русская православная церковь и московское боярство.

После смерти великого князя Юрий как старший в княжеском роду начал борьбу за великокняжеский престол с племянником – Василием II (1425—1462). Примирить враждующие стороны попытался митрополит Фотий, но он скончался в 1431 г. Без особого труда Юрий Дмитриевич в 1433 г. захватил Москву, дав племяннику в качестве компенсации город Коломну. Но московские бояре не приняли нового правления и последовали за своим князем. Юрий Дмитриевич вынужден был покинуть столицу, однако на следующий год вновь вернулся в Москву. Здесь он, прокняжив два с половиной месяца, умер.

После смерти Юрия борьбу за великокняжеский престол с Василием II продолжили его сыновья – Василий Косой и Дмитрий Шемяка. Сначала это столкновение князей можно было объяснить традицией, по которой великим князем Московским должен был стать старший в роду, но после смерти Юрия эта борьба уже представляла столкновение сторонников и противников государственного объединения. В этой борьбе князья нарушали все христианские заповеди. Одержав победу над Василием Косым, Василий Васильевич ослепил его. Дмитрий Шемяка, чувствуя опасность, подчинился московскому князю, стал служить Василию и даже командовал его войском.

В этот период на Русь совершал набеги татарский хан Улуг-Мухаммед, лишившийся власти в Орде. В 1445 г. он взял Нижний Новгород и двинулся на Москву. Этим воспользовался Дмитрий Шемяка, обещав Василию помощь в борьбе с татарами. На самом деле он рассчитывал отомстить за брата и обманул Василия, оставив небольшое великокняжеское войско один на один с неприятелем. Василий потерпел поражение и попал в плен к татарам. Татары потребовали огромный выкуп – 200 тыс. руб. Для сбора этой суммы на Русь были направлены татарские войска, и Василий должен был с этим согласиться.

Впервые со времен Ивана Калиты татарские баскаки появились на русской земле. Это вызвало всеобщее недовольство народа, которым решил воспользоваться Дмитрий Шемяка. Во время поездки Василия на богомолье в Троице-Сергиев монастырь Дмитрий Шемяка напал на него, взял в плен и ослепил, отомстив таким образом за брата. После этого случая Василий получил прозвище Темный (т.е. слепой). Дмитрий Шемяка сослал ослепленного князя в Углич и занял московский престол. Но у Василия Темного оказалось много сторонников: его поддерживала церковь, за него были бояре, боявшиеся мести узурпатора, и простой народ, уставший от междоусобиц.

Эта поддержка обеспечила Василию Темному победу. Ему удалось бежать из Углича в Тверь, заручиться поддержкой тверского князя, собрать войска и в 1447 г. победоносно вернуться в Москву. Борьба с Дмитрием Шемякой продолжалась еще долго. В 1450 г. Василий Темный отвоевал родовой город Шемяки – Галич, после чего Шемяка бежал в Новгород, где и умер в 1453 г. По слухам, он был отравлен.

В 1456 г. Василий Темный совершил первый в истории Московского государства поход на Новгород, наказав новгородцев за то, что они дали приют Шемяке, и заставив их подписать Яжелбицкий мирный договор, положивший начало зависимости новгородских земель от Москвы. Согласно его статьям, Новгород выплачивал большую контрибуцию, признавал переход части своих владений в состав Московского княжества и отказывался от самостоятельной внешней политики.

В 1461 г. под угрозой нападения со стороны Ливонского ордена признал свою зависимость от Москвы и принял московского наместника Псков.

Феодальная война закончилась победой объединительных сил. К концу княжения Василия II владения Московского княжества увеличились в 30 раз по сравнению с началом XIV в. В состав Московского княжества вошли Муром, Нижний Новгород и ряд земель.

О силе власти князя говорит отказ Василия II признать союз (унию) между католической и православной церквями под главенством папы, заключенный во Флоренции в 1439 г. Этот союз римский папа навязывал Руси под предлогом спасения Византийской империи от завоевания османами. По приказу Василия II митрополит Руси грек Исидор, поддержавший унию, был низложен. На его место русские иерархи избрали рязанского епископа Иону, кандидатуру которого предложил Василий II. Этим было положено начало независимости русской церкви от Константинопольского патриарха. А после взятия Константинополя османами в 1453 г. выбор главы русской церкви определялся уже в Москве.

Феодальная война показала, что борьба за великое княжение шла уже не между отдельными княжествами, а внутри московского княжеского дома. Постепенно складывалось российское централизованное государство. Этому процессу способствовала и объединительная позиция Русской православной церкви. Необходимость борьбы с внешней опасностью подстегивала и ускоряла этот процесс.

6.3. Иван III – «Государь всея Руси»

Слепой Василий II рано сделал своего сына Ивана III соправителем государства. Уже в малолетстве Иван проявил себя, приняв участие в большом походе московских войск против Дмитрия Шемяки. Он получил престол, когда ему было 22 года. За ним установилась слава расчетливого и дальновидного политика. Историк Е.Ф. Шмурло так характеризовал Ивана III: «Он такой же князь-собиратель, как и его предшественники; у него те же цели, те же приемы и те же средства, как и у тех. Истинный потомок Калиты, он также расчетлив, медлителен и осторожен в своих действиях, также избегает решительных мер, всего рискованного и терпеливо ждет, пока плод не созреет вполне и не свалится сам». По словам Н.М. Карамзина, ему первому на русской земле дали имя Грозного, но оно было дано в похвальном смысле, как правителю, грозному для внешних и внутренних врагов отечества.

Повышению престижа государства способствовала женитьба Ивана III на последней представительнице византийской династии Софье Палеолог. После этого двор московского князя стал обретать черты византийской пышности. При приемах в Москве послов копировался порядок встреч, принятый в Священной Римской империи, что утверждало идею равенства великого князя и немецкого императора.

Иван III первым принял титул «Государь всея Руси». В объективную часть этого титула вкладывались названия как тех земель, которые уже находились в составе государства, так и тех, которые пока оставались за ее пределами. Таким образом, этот титул показывал притязания Ивана III на «собирание» земель домонгольской Руси.

При нем двуглавый орел стал гербом России. Историки считают его появление в качестве государственной эмблемы Руси результатом династического брака Ивана III и Софьи Палеолог (двуглавый орел был эмблемой византийских императоров), хотя на этот счет нет единого мнения.

При Иване III было окончательно свергнуто золотоордынское иго. При нем в 1497 г. был создан первый Судебник и стали формироваться общегосударственные органы управления страной.

Укреплению престижа способствовало обширное строительство, развернутое Иваном III в Москве, для чего были приглашены итальянские архитекторы. Аристотель Фиорованти построил в Кремле Успенский собор. Кремлевские соборы строились по примеру архитектурного стиля Успенского собора во Владимире. Перестроенный Кремль наглядно свидетельствовал о величии Москвы, о богатстве и власти ее государя. Кремль стал символом русской мощи, гордостью и славой ее властителей, что символизировало окончательный перенос политического центра государства в Москву. В 1485—1495 гг. в Кремле были возведены новые кирпичные стены, сохранившиеся до нашего времени.

Ивану III удалось завершить объединение Северо-Восточной Руси. В 1468 г. было окончательно присоединено Ярославское княжество, а его князья стали служилыми князьями Ивана III. В 1472 г. началось присоединение Перми Великой. Василий II Темный купил половину Ростовского княжества, а в 1474 г. Иван III приобрел оставшуюся часть. Окруженная московскими землями Тверь перешла к Москве в 1485 г. Ее бояре принесли присягу Ивану III, подошедшему к городу с большим войском. В 1489 г. в состав государства вошла Вятская земля. В 1503 г. на службу к московскому князю перешли князья западных русских областей Литвы.

6.4. Присоединение Новгорода

Новгородская боярская республика, обладавшая еще значительной силой, все еще оставалась независимой от московского князя. В Новгороде в 1410 г. произошла реформа посаднического управления: усилилась власть боярства. Главным делом Ивана III стало присоединение к Московскому государству новгородских земель. Верхушка Новгородской республики тяготела к Литве, в то время как простой народ стремился к объединению с Московским государством. Опасаясь потери своих привилегий в случае подчинения Москве, часть новгородского боярства во главе с посадницей Марфой Борецкой пошла на заключение договора с Казимиром IV. По этому соглашению Новгород признавал его своим князем, а он в свою очередь брал на себя обязательство в случае необходимости защитить город от московского завоевания. Марфа Борецкая принадлежала к одному из самых богатых и знатных новгородских боярских родов и в 1471 г. возглавила сложившуюся антимосковскую коалицию, в которую входила новгородская правящая верхушка, польско-литовский король Казимир Ягеллон и хан Золотой Орды Ахмат. На вече сторонники Борецкой решили послать к Казимиру посольство с предложением стать главой Новгорода с сохранением свобод, издревле существовавших в Новгородской земле. Этой коалиции Иван III противопоставил свой союз с Крымским и Казанским ханствами, что позволило ему сдерживать своих внешних врагов и получить свободу рук в отношении Новгорода.

Узнав о сговоре бояр с Литвой, Иван III в 1471 г. организовал военный поход против Новгорода. В походе участвовали войска всех подвластных Москве земель, что придало ему общерусский характер. Новгородцев обвиняли в том, что они «отпали от православия к латинству».

Решающее сражение произошло на реке Шелонь. Новгородское ополчение, имея значительное превосходство в силах, сражалось неохотно; москвичи же, по словам близких к Москве летописцев, «как львы рыкающие», набросились на противника и более двадцати верст преследовали отступающих новгородцев. Сын Борецкой Дмитрий, активно участвовавший в деятельности антимосковской коалиции, был казнен. Деятельность Борецкой привела к восстанию, во время которого были убиты сторонники активного сближения с Москвой. Новгород был присоединен к Москве через семь лет, когда в 1478 г. Иван III окончательно уничтожил новгородское самоуправление. Для этого понадобилось осадить город и принудить его к сдаче. Великий князь постановил, что отныне в Новгороде «вечу не быть, посаднику не быть, а быть московскому обычаю, как государи великие князья держат свое государство». Марфа Борецкая и ее сторонники были арестованы, вольности города были ликвидированы, вече распущено, а вечевой колокол увезен в Москву.

Новгородская знать не могла смириться с этим и попыталась поднять восстание. После того как оно было подавлено, Иван III приказал выселить из новгородских земель всех бояр и знатных людей на восток своей державы и раздать их земли во владение государевым людям – дворянам. Так Иван III заложил основу дворянского сословия и поместной системы.

Учитывая силу Новгорода, Иван III оставил за ним ряд привилегий (право вести сношения с Швецией и др.); обещал не привлекать новгородцев к несению службы на южных границах. Городом теперь управляли московские наместники. Присоединение к Москве новгородских, вятских и пермских земель с проживающими здесь нерусскими народами севера и северо-востока расширило многонациональный состав Российского государства.

6.5. «Стояние на Угре» и свержение ордынского ига

Первым шагом к ликвидации зависимости от Орды стало отражение в 1472 г. похода Ахмат-хана, который, не сумев преодолеть оборону русских войск в районе города Алексина, был вынужден ограничить выплату дани с 7 тыс. до 4 тыс. 200 руб. А с 1475 г. Иван III вообще прекратил платить дань.

В 1480 г. монголо-татарское иго было окончательно свергнуто. Это произошло после столкновения московских и монголо-татарских войск на реке Угре. Во главе ордынских войск стоял Ахмат-хан, заключивший союз с польско-литовским королем Казимиром IV. Иван III сумел привлечь на свою сторону крымского хана, войска которого напали на владения Казимира IV, тем самым сорвав его выступление против Москвы. В течение месяца продолжалось «стояние на Угре», во время которого происходили ежедневные стычки. Противник так и не сумел переправиться на русский берег. Ахмат-хан не дождался помощи от Казимира IV и понял, что вступать в сражение безнадежно. Узнав, что его столица Сарай подверглась нападению со стороны Сибирского ханства, он увел свои войска обратно. Сам Ахмат впоследствии был убит. А в 1502 г. крымский хан нанес сокрушительное поражение Золотой Орде, окончательно уничтожив ее былое могущество.

В 1484 г. тверской князь Михаил попытался отделиться от Московского государства и вступил в союз с Литвой. Иван III расценил это как измену и пошел войной на Тверское княжество. Михаил Тверской потерпел поражение и бежал в Литву. В 1485 г. Тверское княжество вошло в состав единого государства.

Главной целью Ивана III стала борьба с Литвой, восточные земли которой принадлежали русским князьям. Многих из этих князей Иван III сумел привлечь к себе на службу. После того как в 1494 г. князья Вяземские, Новосильские, Одоевские, Воротынские, Перемышльские и ряд других перешли под покровительство московского князя, их земли также должны были войти в состав Московского государства. В результате началась война с Литвой (1500—1503), в ходе которой Москве удалось окончательно закрепить за собой эти территориальные приобретения. В 1503 г. было заключено перемирие, по которому Литва уступала 19 городов (Чернигов, Стародуб, Путивль, Брянск, Дорогобуж и др.) и 70 волостей.

В 1505 г. Иван III умер. Власть перешла к его сыну Василию III. К тому времени территория Московского княжества значительно увеличилась. К 1462 г. она составляла 430 тыс. км и включала примерно 3 млн населения, а за время правления Ивана III и Василия III его территория увеличилась в 6 раз, а население почти вдвое.

6.6. Землевладение, ремесло и торговля в XIV—XV вв.

Основным занятием подавляющего большинства населения России к концу XV в. было сельское хозяйство. В его развитии можно выделить несколько этапов. На вторую половину XIV – начало XV в. пришлось восстановление паровой системы земледелия и начало распространения трехполья. Одновременно происходило улучшение орудий труда. Во второй половине XV в. господствовал трехпольный севооборот.

Развивалась агрокультура. Первое место в производстве заняла рожь, которую на севере в силу природно-климатических особенностей вытеснил ячмень. Далее шел овес. Пшеница, которую сеяли преимущественно в южных районах, значительно уступала ржи и овсу. Выращивали также просо, гречиху, горох, чечевицу.

Наиболее распространенным орудием обработки почвы во второй половине XIII—XV вв. была соха. Плуг использовался редко. Уборка урожая зерновых происходила серпами. Сжатый хлеб собирался в снопы и в случае необходимости складывался в скирды, стога. Перед обмолотом снопы сушились в специальных помещениях – овинах. Местом хранения зерна и соломы было гумно. Для помола использовали ручные и водяные мельницы.

Основными формами землевладения были земли свободных крестьян (так называемые черные земли), светских и духовных феодалов. «Черные земли» принадлежали номинально независимым сельским жителям («черносошным крестьянам»), которые подчинялись власти великого князя, выплачивая ему налоги и неся повинности. Государственная власть использовала «черные земли», раздавая их в качестве награды за несение службы.

Можно выделить категории земельных собственников среди светских феодалов: бояре и дворяне. Бояре владели вотчиной, которая передавалась во владение от отца к сыну.

В источниках с XIV в. мы находим упоминания о существовании поместий. Поместье давалось как натуральная плата за службу князю, в пожизненное владение, но служилые люди не обладали правами и привилегиями вотчинников. В случае невозможности несения службы поместье могло быть изъято. Различия между боярами и дворянами заключались в степени их знатности и обладании определенными привилегиями. Первоначально бояре по отношению к своему князю выступали как вассалы, имевшие право на смену своего господина. Но после войны второй четверти XV в. такая практика отошла в прошлое.

До начала XIV в. монастыри на Руси редко владели землями, но уже со второй половины столетия церковное землевладение стало развиваться и монастыри начали превращаться в самостоятельные и крупные хозяйства (в XIV в. число монастырских вотчин достигло 42, а в XV в. их было уже 57).

Зависимые крестьяне выполняли разнообразные повинности, которые, как правило, носили натуральный характер (барщина и оброк). Барщиной называлась обработка земли феодала орудиями труда крестьян с использованием их рабочего скота. Оброк заключался в поставке сельскохозяйственных продуктов или денежных выплатах (эта форма оброка в тот период была малораспространенной).

В XIV—XV вв. происходит уменьшение числа свободных и увеличение зависимых крестьян. В Судебнике Ивана III (1497) ограничивалось право перехода зависимых крестьян от одного феодала к другому. Такой переход допускался в Юрьев день (26 ноября), за одну неделю до или после него с уплатой денежной компенсации (пожилое).

Помимо зависимых крестьян существовала абсолютно зависимая категория населения (холопы), в которую входили «страдные люди», работавшие на пашне господина, и «слуги» – конюхи, псари, ключники и т.п. В холопы попадали в случае обязательства служить феодалу в зачет возврата долга или внесения процентов со взятой суммы («кабальное холопство»). Первоначально холопство ликвидировалось после внесения необходимой денежной суммы, но потом оно стало приобретать пожизненный характер и распространялось на жену и детей.

В ремесленном производстве, которое было в этот период сконцентрированным, как правило, в основном в крупных городах, продолжались процессы специализации и появились новые профессии.

В это время в России обозначились регионы, в которых выпускались определенные виды продукции (Новгород Великий стал центром железноделательного ремесла; на севере занимались рыболовством; под Владимиром, Нижним Новгородом, в некоторых уездах Москвы было распространено бортничество).

Практически во всех специальностях происходило дальнейшее разделение операций в процессе труда. Ремесленник производил отдельные детали изделия, а их сборкой занимался другой мастер. Но такая специализация была присуща лишь крупным городам, а в селах и мелких населенных пунктах существовала традиционная практика.

Появились новые виды производства: литье пушек и колоколов, выпуск огнестрельного оружия, массовое каменное строительство, связанное с ним изготовление кирпича, черепицы, мукомольное дело. В целом в XIV—XV вв. насчитывалось около 200 профессий.

Чаще всего ремеслом занимались «непашенные дворы», к которым относились хозяйства, где из поколения в поколение занимались неземледельческим трудом. Значительная часть ремесленников зависела от феодалов. Но были и лично свободные мастера. «Казенные ремесленники», часть которых называлась «посадскими тяглецами» или «черными людьми», работали на государство.

Развитие ремесла подталкивало развитие торговли. Как и раньше, торговля велась по водным путям, связавшим регионы страны между собой. Самым крупным торговым центром страны к концу XV в. стала Москва. Развивались и богатели Новгород Великий, Тверь, Великий Устюг, Нижний Новгород и др.

Ведущим товаром становился хлеб и хлебная продукция. Важное значение приобретали соль, меха, ремесленные изделия. Однако торговля играла только посредническую роль, перемещая товары из одного населенного пункта в другой. В процесс производства торговцы не вмешивались.

Характер внешней торговли определяло купечество таких крупных городов, как Москва, Великий Новгород, Псков и Тверь. Основными направлениями торговых операций стали южноевропейское (средиземноморское), западноевропейское и восточное. На юго-запад и восток поставляли холст, изделия из металла, деревянную посуду. В обратном направлении везли шелк, хлопчатобумажные ткани, ковры, сафьян, пряности, драгоценные камни. Западноевропейская торговля осуществлялась главным образом через Ганзейский союз. Россия поставляла меха, лен, кожу, воск, мед. В страну из-за границы ввозили шерстяные ткани, серебро, вина. Постепенно к концу XV в. в Западную Европу стали направлять предметы ремесел, а меха и воск вытеснялись другими товарами: коноплей, салом и т.д.

Проблемные вопросы

1.  В чем состояли причины феодальной войны в XV в.? Можно ли было ее предотвратить?

2.  Кого и почему поддержало большинство москвичей в ходе феодальной войны?

3.  Объясните позицию московского князя и Русской православной церкви по отношению к Флорентийской унии.

4.  Почему Ивана III называли Великим? Какими важнейшими событиями было отмечено его правление?

5.  Какие изменения произошли в государственном устройстве русских земель после утраты самостоятельности Новгородом и Псковом?

6.  Чем закончилось противостояние Руси и Орды?

7.  Какие новые государственные символы появились на Руси при Иване III? В чем состояло их значение?

8.  Какие изменения претерпели сельское хозяйство, ремесло и торговля в рассматриваемый период?

Литература

1. Алексеев Ю.Г. Государь Всея Руси. Новосибирск, 1991.

2.  Алексеев Ю.Г. Под знаменами Москвы: Борьба за единство Руси. М., 1992.

3.  Богуславский В.В., Бурминов В.В. Русь. Рюриковичи: иллюстрированный исторический словарь. М., 2000.

4.  Борисов Н.С. Иван III. М., 2000 (серия «Жизнь замечательных людей»).

5.   Борисов Н.С. Иван Калита. М., 1997 (серия «Жизнь замечательных людей»).

6.   Герб и флаг России. Х—ХХ века. М., 1997.

7.  Гумилев Л.Н. От Руси к России. М., 1992.

8.  Забелин И.Е. История города Москвы. М., 1990.

9.  Зимин А.А. Витязь на распутье. Феодальная война в России XV в. М., 1991.

10.   История России с древнейших времен до 1861 года : учебник для вузов / Н.И. Павленко, И.Л. Андреев, В.Б. Кобрин, В.А. Федоров; под ред. Н.И. Павленко. М., 2000.

11.  Каргалов В.В. Конец ордынского ига. М., 1984.

12.  Кучкин В.А. Происхождение русского двуглавого орла. М., 1999.

13.  Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России с древнейших времен до наших дней : учебник. М., 1999.

14.  Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. М., 1993.

15.  Перхавко В.Б., Пчелов Е.В., Сухарев Ю.В. Князья и княгини Русской земли IX—XVI вв. М., 2002.

16.  Сахаров А.Н., Назаров В.Д., Боханов А.Н. Подвижники России. М., 1999.

17.  Тамерлан. Эпоха. Личность. Деяния. М., 1992.

18.  Хрестоматия по истории СССР. Т. 1. От древнейших времен до конца XVII века. М., 1949.

19.  Янин В.Л. Новгород и Литва. Пограничные ситуации XIII– XV веков. М., 1998.

Документы

Поездка великого князя Василия в Троицкий монастырь

(перевод)

О поимании великого князя, как был захвачен князем Иваном Андреевичем в Троице-Сергиеве монастыре. В лето 1446 вложил дьявол мысль князю Димитрию Щемяке, чтобы хотеть великого княжества. И начал (Шемяка) посылать к князю Ивану Можайскому, говоря о том, что царь отпустил великого князя, а тот дал присягу царю, что царь будет владеть в Москве и во всех городах руских и в наших вотчинах, а сам (великий князь) хочет сидеть (на столе) в Твери. И так они по дьявольскому научению ссылались и сговорились со своими злыми советниками, которые не хотели добра своим государям и всему христианству, и с этими речами посылают к великому князю Борису Тверскому. Он же, услышав это, испугался и стал их единомышленником. В заговоре с ними были и многие из москвичей, бояре и гости, были и из чернецов в том же заговоре с ними. И так князья начали вместе с своими советниками тайно вооружаться и искать подходящего времени, чтобы захватить великого князя. Они высмотрели такой подходящий случай, соответствующий их замыслам, когда великий князь захотел пойти и поклониться живоначальной Троице и мощам чудотворца Сергия. Он пошел (в Троицкий монастырь) со своими благородными детьми, с князем Иваном и с князем Юрьем, и с очень небольшим количеством людей, не желая ничего иного, как сделать праздник братии великой той лавры. А к князю Дмитрию Шемяке и Ивану Можайскому каждый день шли вести из Москвы от изменников; они же собравшись стояли в Рузе, приготовившись, точно псы к охоте, или как дикие звери, хотящие насытиться человеческой кровью.

Как только была им весть, что князь великий вышел из города, они тотчас же подошли к Москве изгоном февраля в 12 день в субботу, в 9 часу ночи, накануне воскресенья о блудном сыне, и взяли город, потому что не было никого, кто бы им сопротивлялся, и никого, кто знал бы об их нападении, кроме их же единомышленников, которые им отворили город. Они же, войдя в город, взяли в плен великих княгинь, Софью и Марию, и казну великого князя и матери его разграбили, а бояр их взяли в плен и пограбили, и иных многих, и горожан. И в ту же ночь отпускает князь Димитрий Шемяка князя Ивана Можайского на великого князя Василия к Троице изгоном с многими своими и с его людьми.

Хрестоматия по истории СССР. Т. 1. С древнейших времен до конца XVII века / сост. В.И. Лебедев, М.Н. Тихомиров, В.Е. Сыроечковский. М., 1949. С. 233—234.

Амвросий Контарини. Москва при Иване III

Город Москва расположен на небольшом холме, и все строения в нем, не исключая и самой крепости – деревянные. Посреди протекает река, называемая также Москвою и разделяющая его на две половины, из коих в одной находится крепость. Для переезда через эту реку в городе построено несколько мостов. Москва есть столица великого князя. Она окружена обширными лесами, покрывающими почти все пространство России, и изобилует всякого рода хлебом…Зайцев там очень много; но другой дичины почти совсем не видно, вероятно потому, что москвитяне не умеют ловить ее. Птиц всякого рода привозят также во множестве и продают по самой дешевой цене. Москвитяне не делают у себя виноградного вина и вообще у них нет никаких плодов, кроме огурцов, орехов и диких яблок. Страна их весьма холодна, так что жители, в продолжение девяти месяцев, должны топить в домах своих печи. Впрочем, этим временем года пользуются они для заготовления запасов своих на лето, ибо в морозы, на русских санях, запряженных в одну лошадь, весьма легко перевозить всякие тяжести, тогда как летом, по причине тающего льда и больших лесов, дорога от грязи почти вовсе непроходима. В конце октября река, протекающая посреди Москвы, покрывается крепким льдом, на котором купцы ставят лавки свои с разными товарами и, устроив таким образом целый рынок, прекращают почти совсем торговлю свою в городе, Они полагают, что это место, будучи с обеих сторон защищено строениями, менее подвержено влиянию стужи и ветра. На таковой рынок, ежедневно, в продолжение всей зимы, привозят хлеб, мясо, свиней, дрова, сено и прочие нужные припасы; в конце же ноября все окрестные жители убивают своих коров и свиней и вывозят их в город на продажу. Любо смотреть на это огромное количество мерзлой скотины, совершенно уже ободранной, и стоящей на льду на задних ногах. Таким образом, русские употребляют в пищу свою животных, убитых за три месяца и более. То же самое делают они с рыбой, птицей и всякого рода живностью. На реке бывают также конские ристания и другие увеселения; но нередко участвующие в сих игрищах ломают себе шеи…

Хрестоматия по истории СССР. Т. 1. С древнейших времен до конца XVII века / сост. В.И. Лебедев, М.Н. Тихомиров, В.Е. Сыроечковский. М., 1949. С. 260—261.

Глава 7. Эпоха Ивана Грозного

Иван Грозный символизировал царскую московскую власть таким же образом, как впоследствии Петр I олицетворял императорскую петербургскую государственность. Его царствование венчало собой период становления русского национально-государственного и религиозного самосознания. Окончательно вырабатываются специфические формы российской православной цивилизации. Не случайно именно фигура Ивана Грозного стала объектом особо резкой полемики между сторонниками и противниками восточно-христианской цивилизационной традиции. Ни один из российских монархов не подвергался столь же значительной мифологизации. Для обличителей пороков самовластия излюбленной темой стало описание жестокостей опричного террора. Адепты же державности апеллировали к политике Ивана Грозного для обоснования теории «православного меча».

7.1. Василий III (1505—1533)

При Василии III ликвидируются последние очаги русской удельной системы. Были упразднены формально независимые до того Новгород-Северское, Стародубское, Калужское, Волоколамское и Углицкое княжества.

Одним из крупнейших торговых и ремесленных центров страны являлся Псков, из всех русских городов уступавший по масштабам лишь Москве и Новгороду. Псковская земля первенствовала на Руси по выращиванию технических культур – льна и конопли. Поводом к походу на Псков послужили взаимные жалобы псковичей и великокняжеского наместника И.М. Репни-Оболенского. Вердикт великого князя выражался формулой: «Вечу в Пскове не быть, а быть в Пскове двум наместникам». Снятие 13 января 1510 г. вечевого колокола с собора Святой Троицы символизировало гибель Псковской республики. Для вытравления памяти местного населения о былых порядках часть псковичей переселялась на жительство в Москву, а принадлежащее им земельное имущество передавалось москвичам. Псков, писал позднее игумен Псково-Печерского монастыря, «быть плене не иноверными, но своими единоверными людьми. И ито сего не восплачет и не возрыдает?».

Присоединенное в 1517 г. к Москве Рязанское княжество задолго до того утратило свою независимость. Однако возмужавший местный князь Иван Иванович исподволь пытался восстановить прежний статус великого княжения. Он был вызван в Москву и взят под стражу. Многие жители выводились из Рязани, а на их место поселялись москвичи.

Процесс русской национальной консолидации предполагал не только объединение удельных владений, но и отвоевывание западнорусских земель из-под власти Литвы. Целевой установкой московской политики в этом направлении еще со времен Иван III являлось взятие Смоленска. Три похода с многочисленными жертвами потребовалось Василию III, чтобы, наконец, 1 августа 1514 г. торжественно вступить в город. Всем, кто не желал перейти на московскую службу, предоставлялась возможность беспрепятственно покинуть смоленские земли. Из Смоленска в Москву была выведена чудотворная икона Богородицы «Одигитрия».

Польские летописи приписывали успех третьего смоленского похода хитроумию князя Михаила Львовича Глинского. Этот литовский авантюрист умудрился состоять в разное время на службе восьми европейских государей. Разочаровавшись в ожиданиях получения Смоленска в свой удел на службе великому Московскому князю, он вступил в тайные переговоры с польским королем Сигизмундом. Однако измена Глинского была раскрыта, и князь, закованный в цепи, отправлен в Москву.

В борьбе с Литвой Василий III использовал в качестве союзников Крымское ханство и Тевтонский орден. Однако после смерти в 1515 г. стремившегося сохранять добрые отношения с Москвой Менгли-Гирея и вступления на ханский престол его сына Магомет-Гирея крымские татары все чаще совершают набеги на русские земли. Во время одного из них в 1521 г. крымцы подошли к самой Москве и даже взяли с властвовавшего в ней за отсутствием Василия III крещеного татарского царевича Петра грамоту об обязательной уплате дани. Позорный документ был изъят у них благодаря решительным действиям рязанского воеводы Ивана Васильевича Хабара.

Походы московских войск на Казань открывали новую эпоху становления российской государственности, переход от политики собирания русских земель к формированию евразийской державы. Утверждение на казанском престоле брата крымского хана Сахиб-Гирея создавало неблагоприятную для Руси перспективу одновременной борьбы с татарами на два фронта. Однако время окончательного подчинения Казани еще не наступило.

Во время похода 1530 г. город фактически сдался и несколько часов оставался не занятым войсками. Но возникшие между московскими воеводами распри о праве первого вступления в Казань вызвали заминку, обернувшуюся трагедией для русской армии. Неожиданно напавшие черемисы устроили резню в лагере московских войск.

Повинного в промедлении воеводу Ивана Бельского разгневанный Василий III приказал заключить в темницу.

Западная дипломатия подталкивала Московские государство к выступлению в противоборство с угрожавшей Европе Османской империей. С целью убедить в этом Василия III в Москву был направлен посол германского императора Максимилиана Сигизмунд Герберштейн, написавший впоследствии знаменитые «Записки о Московии». Римский папа Лев X даже направил московскому великому князю специальную буллу, в которой не только призывал к участию в «крестовом походе» против турок, но и предлагал войти России в лоно Католической церкви. Однако Василий III не позволил вовлечь себя в авантюру.

При Василии III завершается формирование системы самодержавной власти. Австрийский посланник Сигизмунд Герберштейн утверждал, что великий князь превосходит своим могуществом всех монархов мира. Ученый-богослов Максим Грек начинал свое послание к Василию III титулярной формулой: «Самодержцу всея Руси и многих иных океянских язык господину…». Надпись на лицевой стороне великокняжеской печати фиксировала даже использование царского титула: «Великий Государь Василий Божьей милостью царь и господин всея Руси». На обороте обозначались географические масштабы владычества: «Владимирской, Московской, Новгородской, Псковской и Тверской, и Югорьской, и Пермской, и многих земель Государь».

В послании к Василию III игумен Псковского Елизарова мужского монастыря Филофей продолжил разработку идеологемы «Москва – третий Рим». Мотив перенесения на Русь из Византии некой утверждающей ее права на всемирную миссию святыни нашел отражение в таких сочинениях, как «Повесть о белом клобуке», «Сказание о Вавилонском царстве», «Сказание о великих князьях владимирских», «Послание Спиридона – Саввы о Мономаховом венце» и др.

Василий III беспощадно искоренял любую возможную оппозицию. Фактически сразу же по вступлении на престол по его приказу был закован в «железа» внук Ивана III по линии старшего сына Ивана Молодого – венчанный царским регалиями Дмитрий. Через некоторое время бывший наследник престола при невыясненных до конца обстоятельствах скончался в заключении. Сменившие друг друга в правлении Василия III митрополиты Варлаам (1511—1521) и Даниил (1521—1539) назначались великим князем по собственному усмотрению, без даже формального соборного участия в их назначении. Когда Варлаам попытался противоречить великому князю, то был немедленно лишен митрополичьей кафедры и направлен в заточение в один из удаленных монастырей. По обвинению в тайных сношениях с Литвой был заточен в темницу и прямой потомок князей галицких, оспаривавших у потомков Василия Темного права родового старшинства, Василий Иванович Шемячич.

Нравы великого князя выражала активная карательная политика в отношении преступников. В Москве прошли публичные казни фальшивомонетчиков. Виновным в порче монеты отсекали руки и вливали в рот олово. При Василии III был составлен новый Судебник, не дошедший до нашего времени.

Не ослабевала борьба с еретичеством. На церковном Соборе 1525 г. был обвинен в ереси приглашенный незадолго до того в Москву для перевода богослужебных книг монах Афонского монастыря Максим Грек. Его сторонники подверглись различным наказаниям, а сам богослов сослан в Иосифо-Волоколамский монастырь. Впрочем, масштаб жестокости начинавшихся в Европе на волне Реформации религиозных войн московская борьба с еретичеством не достигала.

Рост религиозного самосознания в России соотносился с широким храмовым строительством. Под руководством Алевиза Фрязина был заново возведен Архангельский собор, имевший статус усыпальницы московских правителей. Другим шедевром мирового зодчества являлась первая на Руси построенная по принципам шатрового стиля церковь Вознесения в селе Коломенском. При Василии III перестраивается неотделимая впоследствии от образа Кремля колокольня Ивана Великого, являвшаяся вплоть до XVIII в. самым высоким в России архитектурным строением, символизирующим могущество московской власти.

Угроза политической стабильности Московского государства была связана с длительным отсутствием у Василия III наследника. Его запоздалая по средневековым меркам женитьба состоялась на двадцать седьмом году жизни, за полтора месяца до смерти занемогшего Ивана III. В своеобразном конкурсе княжеских невест приняли участие 500 девиц, из которых на втором этапе было отобрано 10 кандидаток. Победу в смотринах одержала дочь московского боярина Соломония Юрьевна Сабурова. Однако 20 лет супружеской жизни не дали великокняжеской чете потомства. О возможности осуществления развода митрополит Даниил испрашивал у восточных патриархов и афонских старцев. Ответ был дан отрицательный. Но Даниил, поставив государственный интерес выше религиозной традиции, все-таки разрешил развод великому князю. Соломония Сабурова была под именем Софьи пострижена в монахини и направлена первоначально в Каргополь, а затем в Покровский Суздальский монастырь. Популярностью пользовались слухи, что, уже находясь в заточении, бывшая царица родила сына Георгия. Умерший в младенчестве, он якобы был тайно похоронен в усыпальнице Покровского монастыря, гробнице Анастасии Шуйской. При вскрытии в 1934 г. гробницы вместо останков обнаружился сверток перетянутых пояском тканей. Это подтверждало слухи об имитации смерти Георгия. Согласно народному преданию, сыном Соломонии являлся знаменитый впоследствии разбойник Кудеяр.

21 января 1526 г. Василий III женился на племяннице заточенного в тюрьму Михаила Львовича Глинского семнадцатилетней Елене Васильевне Глинской. Свадебная церемония впервые проходила под пение светского государева хора – «певчих дьяков». С влиянием Елены Глинской связывалось распространение при московском княжеском дворе обычаев европейской галантности. Дворцовая прислуга наряжалась теперь в одежды польско-литовской знати. Новым развлечением двора стала устраиваемая по европейскому образцу псовая охота. В угоду своей молодой жене Василий III первым из русских правителей сбрил себе бороду, хотя само брадобритие считалось тогда несовместимым с православной традицией.

Но шли годы, а новая княжеская чета так и не имела наследника. Возникли подозрения теперь и в бесплодии Елены Глинской. Вполне возможно, что неспособным к зачатию был сам Василий III. Злые языки неспроста приписывали отцовство родившимся от княгини сыновьям Ивану и Юрию ее тайному любовнику – князю Ивану Оболенскому-Телепневу Овчине. Рождение будущего царя Ивана Грозного 25 августа 1530 г. отмечалось знамением – прокатившимся по всей русской земле громом и небывалой молнией. Прозвище «Грозный» отражало не только страх народа перед карающей государственной властью, но и почитание ее в качестве священной. На образ «грозного царя» переносились сохраняемые в народном сознании представления о боге-громовержце.

Едва Ивану исполнилось три года, Василий III, простудившись на охоте, серьезно занемог от острого воспаления надкостницы. Незадолго до смерти он принял монашескую схиму под именем Варлаам. По духовной грамоте наследником престола объявлялся Иван, опекунами при котором назначались Дмитрий Федорович Бельский и Михаил Львович Глинский.

7.2. Правление Елены Глинской и борьба боярских группировок

Впервые со времен княгини Ольги русской правительницей становилась женщина – Елена Глинская. При ней в роли фактического государственного распорядителя возвышается ее фаворит Оболенский-Телепнев Овчина.

Буквально через несколько дней вслед за восшествием на престол Ивана IV сложился заговор с целью приведения к власти младшего брата Василия III Юрия Дмитровского. Однако планы заговорщиков были раскрыты. Посаженный в тюрьму Юрий скоропостижно скончался.

Оболенскому-Телепневу Овчине удалось также подавить мятеж удельного князя Андрея Ивановича Старицкого. Заговорщик был казнен невиданной до того на Руси казнью – «уморен под шляпою железной». Примкнувших к Старицкому новгородских помещиков повесили вдоль дороги на Новгород. Попал в опалу продолживший свои традиционные интриги дядя великой княгини – Михаил Глинский. При попытке бегства в Литву он был схвачен и посажен в «каменные палаты», где в скором времени и скончался.

Крупнейшим государственным предприятием периода правления Елены Глинской явилась денежная реформа, заключавшаяся в унификации монеты. В 1534 г. в этих целях был открыт первый в России казенный Монетный двор. В качестве основной денежной единицы была взята «копейка», получившая свое название из-за нанесенного на ней изображения копьеносца (в образе великого князя).

Основные направления внешней политики правительства Елены Глинской были связаны с противоборством с Литвой на западе и Казанским ханством на востоке. Боевые действие в русско-литовском конфликте шли с переменным успехом. Крупнейшая победа русских войск была одержана в феврале 1536 г. под Себежем. Война, не приведшая к каким-либо территориальным приобретениям или потерям, закончилась заключением в 1537 г. перемирия на пятилетний период.

Обострение отношений с Казанью определялось убийством там московского ставленника хана Еналея и приходом к власти Сафа-Гирея Крымского. В результате набегов казанских татар подверглись разорению восточно-русские земли. Угроза иноземного вторжения заставляла заботиться об укреплении обороны даже самой Москвы. Этим обусловливалась закладка в ней каменных стен Китай-города.

Будучи по происхождению литовской княжной, Елена Глинская не могла заручиться поддержкой местной аристократии. Ее неожиданная смерть 2 апреля 1538 г. явилась, по-видимому, результатом отравления. Через несколько дней подвергся аресту Оболенский-Телепнев Овчина. Заточенный в тюрьму, он был уморен голодом. Обстоятельства смерти матери не могли не сказаться на психическом состоянии малолетнего наследника престола, будущего Ивана IV.

Борьбу за фактическое обладание властью повели две боярские группировки – гедиминовичей Бельских и рюриковичей Шуйских. Не считавшиеся с юным Иваном временщики вызывали у того резкое раздражение, определив, по его собственному позднейшему признанию, «жажду отмщения» за детские унижения крамольному боярству. Первоначально в межродовой распре торжествовала партия Шуйских. Сделавший ставку на Бельских, митрополит Даниил был низложен и заточен в Иосифо-Волоколамский монастырь. Митрополичью кафедру занял игумен Троицкого монастыря Иоасаф (1539—1542), являвшийся в противоположность иосифлянину Даниилу представителем идейного течения нестяжательства. Однако и он, вопреки ожиданиям Шуйских, склонился к поддержке их противников. По ходотайству митрополита в июле 1549 г. Иван Бельский был освобожден из заточения, и фактическая власть перешла к возглавляемому им боярскому клану. Шуйские вернули свои позиции в результате дворцового переворота 3 января 1542 г. Увезенный в Белоозеро Иван Бельский был задушен. Едва спасся от расправы митрополит Иоасаф, низложенный и заточенный в Кирилло-Белозерский монастырь. Новым митрополитом был провозглашен новгородский архиепископ Макарий (1542– 1563), являвшийся главой иосифлянского направления, адептом государственной и церковной централизации. Боярские распри не помешали приступить в 1540 г. к осуществлению реформы органов местного самоуправления («губной реформе»). Важнейшие уголовные дела изымались из ведения наместников и передавались в рассмотрение губным старостам – «излюбленным головам». Ими становились выборные представители местного дворянства. Ограниченные первоначально рассмотрением разбойных дел компетенции губных изб постепенно расширяются. Учреждение Разрядного приказа при Василии III, денежная унификация при Елене Глинской и установление института «излюбленных голов» при Шуйских подготовили реформы периода Избранной рады.

Позиции Шуйских были существенно ослаблены после смерти в мае 1542 г. руководителя их клана и главного зачинщика придворных интриг князя Ивана Васильевича Шуйского. Неожиданно продемонстрировал своеволие тринадцатилетний великий князь, приказав 29 декабря 1543 г. отдать Андрея Михайловича Шуйского на растерзание псам. В опалу попали и другие представители рода Шуйских. Власть вернулась к родственникам Ивана IV по материнской линии – Глинским.

7.3. Период «Избранной Рады»

Предполагаемая женитьба Ивана IV подразумевала официальное признание его совершеннолетия и вступление в полновластное государственное правление. Свадьбе предшествовала организованная в Успенском соборе Кремля церемония венчания его на царство. Главный идеолог новой титуляции митрополит Макарий короновал Ивана шапкой Мономаха, облачил бармами и вручил животворящий крест. Согласно преданию, все эти атрибуты царской власти были переданы в дар будущим русским царям византийским императором Константином Мономахом. Сам титул «царь» являлся производным от имени Цезарь. Принятие его соотносилось напрямую с идеологией «Третьего Рима», подразумевавшей принятие Москвой всей атрибутики римской державы. Титуляция же великого князя как «августейшего» монарха находила обоснование посредством использования мифологемы о мифическом брате императора Августа Прусе, от которого якобы и пошел род русских правителей. Ровней русскому царю рассматривался лишь император Священной Римской империи. Со временем царский титул московского правителя был официально признан и восточными патриархами.

В жены царю была избрана дочь умершего окольничего, московского боярина Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина, Анастасия. С замужества Анастасии началось возвышение идущего от ее отца рода Романовых.

Последовавшие за царским венчанием московские пожары были восприняты Иваном IV в мистическом смысле. В канун самого крупного из них знаменитый юродивый Василий Блаженный пророчествовал о сожжении Москвы. В начавшемся 21 июня 1547 г. пожаре сгорело 25 ты. дворов и погибло около 2 тысяч жителей. Взорвавшиеся запасы пороха уничтожили часть крепостных стен и башен Кремля. Погибли в огне государева казна, Оружейная палата, царская конюшня, Благовещенский собор (включая фрески Андрея Рублева). Среди суеверного народа распространился слух, что причина пожара коренится в колдовстве, чинимом Глинскими. Будто бы они вынимали человеческие сердца, опускали их в воду и кропили полученным раствором дома москвичей. Отмеченные таким образом строения якобы и сгорели. Во время вспыхнувшего в столице восстания был забит до смерти камнями дядя царя Юрий Васильевич Глинский. Направившись затем к царской резиденции в село Воробьево, народ требовал выдачи и других Глинских – бабки государя Анны и дяди Михаила. Однако царю все же удалось усмирить мятежников.

Потрясение, пережитое Иваном IV во время восстания, явилось благоприятной почвой для влияния на него выходца из Новгорода священника кремлевского Благовещенского собора Сильвестра. При его содействии при Иване IV сложился кружок единомышленников, названный «Избранная рада». Это название было обязано своим происхождением Андрею Курбскому, игравшему видную роль в деятельности кружка, а впоследствии бежавшему от царского гнева за границу в Литву. Наряду с Сильвестром и князем Андреем Курбским руководящая роль в этом неформальном органе принадлежала также окольничьему Алексею Адашеву.

В феврале 1549 г. был созван первый в России Земский собор, сравниваемый исследователями с европейскими представительными учреждениями. Лейтмотивом соборных решений стало одобрение реформ государственного управления и нового Судебника. Однако регулярного характера созыв Земских соборов при Иване IV не имел.

Ликвидацией принципа «кормлений» было завершено реформирование системы местного управления. Ограничение наместнических прерогатив выразилось в изъятии из их ведения уголовного судопроизводства. Были приняты «губные» уставные грамоты, существенно расширявшие функции выборных органов местного управления. Военно-административное дело на местах передавалось от воевод специальным городовым приказчикам. Чиновникам стали впервые выплачивать жалованье. Эти выплаты имели крайне нерегулярный характер, а потому практика поборов населения сохранялась.

В центре военной реформы находилось принятие Уложения о воинской службе дворян и «детей боярских», предусматривающего обязательность государева служения. Тысяча дворянских семей получила на условиях воинского служения поместные земли в окрестностях Москвы. Новое столичное дворянство составило своеобразную царскую гвардию, собираемую по призыву государя в сравнительно короткие сроки.

Учреждались войска нового типа – стрелецкие полки, носившие в отличие от эпизодически собираемого по призыву государя поместного воинства характер постоянно функционирующей полурегулярной армии. Мобильность стрельцов обеспечивала более эффективное реагирование на действие неприятеля во время войн и татарских набегов. Применительно к стрелецким войскам впервые в России устанавливалась система воинских званий: стрелец, десятник, пятидесятник, сотник, полуголова (подполковник), воевода, стрелецкий голова. Каждому полку и сотне вручались специальные знамена. Название «стрельцы» связывалось с экипировкой новых войск огнестрельным оружием – пищалями. Существенное возрастание государственных затрат, связанных с переходом на денежное жалованье, требовало упорядочения системы налогообложения. С целью определения объема взимаемых налогов проводилась перепись податных земель – «сошное письмо». За единицу налогообложения была взята «соха», размеры которой варьировались в зависимости от качества земли. Помимо земельных сборов взимались и другие прямые налоговые выплаты: стрелецкий корм (на содержание войска), кормленый откуп, установленный на их содержание вместо обычных произвольных поборов со стороны воевод, пищальные (на закупку оружия), полоняничные (на выкуп пленных православных), ямские (на организацию почтовой службы). Завершался начатый еще в правление Елены Глинской процесс общероссийской унификации мер и весов. Новая система государственного управления была закреплена принятием в 1550 г. Судебника.

Задачу унификации религиозных норм Русской православной церкви решал Церковный Стоглавый собор, открытый 23 февраля 1551 г. Получив титул царя, Иван IV приобретал, таким образом, легитимное право в качестве не только светского, но духовного лица на осуществление церковного реформирования. Лейтмотивом соборных постановлений являлось искоренение из православной обрядности и быта латинских и языческих компонентов. Осуждались восходящие к язычеству праздненства и увеселения, к которым относились скоморошничество, игра на гуслях, танцы, сценические представления, переряживание, картежный азарт, поминальные тризны и др. Однако применение принципов сурового христианского ригоризма в отношении к народной традиции оказалось во многом декларативным. Более действенный характер имела борьба с латинскими бытовыми новациями, проявившаяся в запретах на брадобритие, ношение западной одежды, употребление в пищу колбасы и т.п. Устанавливались каноны иконописания и храмового строительства. Тенденция бытовой регламентации отражает появление текстов «Домостроя», приписываемого священнику Сильвестру.

Охлаждение в отношениях Ивана IV с членами кружка Избранной рады обусловливалось тяжелым заболеванием царя. Государь настаивал на присяге своему сыну – малолетнему Дмитрию. Однако Сильвестр и Адашев не спешили подчиниться царскому указу, интригуя в пользу двоюродного брата Ивана IV великого князя Владимира Старицкого. Выздоровевший царь пересмотрел взаимоотношения с прежним ближним окружением, все более склоняясь к единовластному принципу управления. Во время посвященного избавлению от смертельной болезни паломничества в Кириллов-Белозерский монастырь умер первый из сыновей Ивана царевич Дмитрий. Новым наследником престола стал родившийся в следующем году у царской четы Иван Иванович.

Интриги Сильвестра и Адашева определялись опасением усиления позиций родственников царя со стороны жены бояр Захарьиных. Конфликтные отношения в этой связи сложились у них с царицей Анастасией. Не случайно, что ее неожиданная смерть 7 августа 1560 г. вызвала у царя подозрения в отравлении. Алексей Адашев, пригласивший лекарей к царице, был сослан в Юрьев, где взят под стражу и умер в заточении. Казням подверглись ближайшие родственники окольничьего. Попавший в опалу Сильвестр добровольно удалился в Соловецкий (по другим сведениям, Кирилло-Белозерский) монастырь. Репрессии обрушились и на других предстателей адашевского кружка.

Предвидя грядущие расправы, некоторые видные государевы бояре бежали в Литву. При попытке к бегству был пойман и заключен в тюрьму глава Боярской думы И.Д. Бельский. Особо большое впечатление на царя произвела измена князя Андрея Курбского. Оказавшись за рубежом, он вступил в переписку с государем, упрекая того за отход от принципа коллегиальности управления. Иван IV в свою очередь приводил развернутую аргументацию, отстаивал преимущества самодержавности системы власти. Некоторые исследователи, впрочем, ставят под сомнение подлинность самой переписки. Однако публицистика современника Ивана Грозного И. Пересветова свидетельствует о том, что выдвинутые в ней идеи действительно составляли предмет общественных дискуссий середины XVI в.

7.4. Внешняя политика Ивана IV на восточном направлении

Политика Ивана Грозного на восточном направлении объективно носила евразийский характер. Москва по существу взяла на себя роль восстановителя на новых идеологических и этнокультурных основах золотоордынской государственности.

Непрекращающиеся набеги казанских татар актуализировали задачу подчинения Казани московской власти. Политика утверждения в качестве казанского хана московского ставленника не завершилась успехом. Три похода потребовалось организовать Ивану IV, чтобы подчинить Казань. Важным фактором, претворяющим успех русских войск, являлось приведение к присяге на верность царю местных народов – мордвы, чувашей, черемисов. Базой для решающего третьего похода стала построенная в 20 верстах от Казани крепость Свияжск. Ее возвели в течение четырех недель из сплавленного по Волге строительного материала. В возглавляемом самим Иваном IV походе 1552 г. участвовало 150 тыс. человек, на вооружение которых имелось 150 пушек. Город обороняло 30-тысячное войско. Решающее значение в русско-татарском противостоянии сыграли инженерные аспекты осады. Под руководством некоего немецкого инженера Росмысла под городские стены было подведено несколько подкопов, в которые закладывались бочки с порохом. Взрывы уничтожили значительную часть казанских оборонительных укреплений. 2 октября 1552 г. в образовавшийся в крепостной стене пролом ворвались русские войска. В знак покорения города Иван IV заложил в Казани первый православный храм – церковь во имя Благовещения Богородицы. Из татарского плена было освобождено множество русских полоняников.

Поддержав одну из противоборствующих сторон во внутреннем конфликте в Ногайской Орде, Иван IV приводит ее в 1555 г. к признанию вассальной зависимости от России. Вступить в подданство русскому царю изъявил желание даже сибирский хан Едигер. Хотя время подчинения Сибири еще не наступило, но ханская челобитная определенно свидетельствовала о централизаторских настроениях евразийских народов.

Перспектива объединения Астраханского и Крымского ханств побудила Ивана IV активизировать наступление по нижнему течению Волги. Возведенный им на ханский престол в Астрахани Дербыш-Алей изменил царю. Астраханский поход Ивана Грозного 1556 г. завершал распространение московской власти на весь бассейн Волги.

В 1557 г. в состав Московского государства вошла Башкирия. Власть царя, таким образом, распространялась уже на Урал.

С оформления в 1557 г. вассальной зависимости Кабарды началось политическое проникновение России на Кавказ. Кабардинские отношения были закреплены женитьбой Ивана IV на местной княжне Марии Темрюковне.

Погруженный в дальнейшем в заботы Ливонской войны, Иван IV не уделял прежнего внимания восточному направлению российской внешней политики. Эта пассивность позволила бухарскому правителю Кучуму, свергнув российского вассала Едигера, стать во главе Сибирского ханства. Таким образом, поход русских казаков в Сибирь имел легитимный характер. Речь шла с формальной точки зрения не о покорении новых земель, а о восстановлении московской власти.

Начавшийся в 1581 г. поход был организован на средства промышленников Строгановых. Во главе казачьего отряда встал находящийся в царском розыске популярный атаман Ермак Тимофеевич. Успехи казаков предопределило использование огнестрельного оружия, а также сочувствие тяготившегося властью Кучума местного населения. 28 октября 1581 г. после битвы у Чувашского мыса Ермак вступил в столицу Сибирского ханства Искер. Остатки кучумова войска откочевали в ишимские степи. Возглавляемое атаманом Иваном Кольцо посольство привезло царю богатый ясак и грамоту от Ермака о приведении в его подданство Сибирского царства. Иван IV простил прежнее лиходейство казаков и определил ермаково войско в качестве царской служилой рати. Государев приговор рассматривался впоследствии как фактическое учреждение сибирского казачества.

Эпическая гибель Ермака 6 августа 1584 г. произошла уже после смерти Ивана Грозного. На заночевавших на одном из островов Иртыша казаков напали воины Кучума. Внезапное нападение на спящих предопределило успех татар. Получивший несколько тяжелых ран Ермак попытался добраться до лодки, но подаренные, по преданию, царем тяжелые доспехи увлекли его на дно.

Несмотря на гибель Ермака, процесс русской колонизации Сибири имел уже необратимый характер. В 1588 г. был взят в плен последний татарский правитель Сибирского ханства Саид-Ахмет. Параллелью российской колонизации Сибири являлась испано-португальская колонизация Америки. Жестокость завоевательной политики европейцев в Новом Свете не шла ни в какое сравнение с преимущественно мирным продвижением русских колонизаторов на Восток.

7.5. Ливонская война

После успеха волжских походов представители Избранной рады подталкивали Ивана IV к борьбе с Крымским ханством. При этом возможно было заручиться поддержкой малороссийских казаков. Запорожская Сечь была основана ими в 1556 г. и фактически сразу же вступила в конфликт с крымцами. Но географическое положение Крыма, лежащего за безводными степями, осложняло перспективы планируемого похода. Иван IV стал подозревать Сильвестра и Адашева в интриге подготовки пораженческой военной кампании, что стало одним из важных факторов их последующей опалы.

Предпочтение было отдано плану расширения русского присутствия в Прибалтике.

Еще в 1553 г. истекало пятидесятилетнее перемирие с Ливонией, одним из условий которого являлась выплата дани в московскую казну с Дерпта (Юрьева). Однако эти выплаты так и не производились. При обсуждении условий продления перемирия Иван IV потребовал погашения долга. Обязавшись погасить его в трехлетний период, ливонцы не сдержали взятого обещания. Это легитимизировало претензии Москвы в начавшейся с января 1558 г. Ливонской войне.

Первоначально конъюнктура боевых действий складывалась в пользу России. Уже к осени 1558 г. русские войска заняли более 20 ливонских городов, включая Нарву, Нейгауз и Дерпт.

Однако Иван IV недооценил возможности объединения на антироссийской основе европейских стран. К 1560 г. выяснилось, что России предстоит воевать не только с Ливонским орденом, но и целой коалицией европейских государств – Данией, Польшей, Литвой, Швецией. Этим странам на условиях поддержки в войне против России передавались значительные территории ордена. Новый магистр ордена Готард Кетлер повел сознательную политику перехода Ливонии под патронаж польской короны. В конечном итоге по Виленскому соглашению 1561 г. Ливонский орден окончательно ликвидировался. Сам Кетлер становился на правах польского и литовского вассала герцогом Курляндским.

Но даже столкнувшись с объединенными европейскими силами, Россия долгое время сохраняла стратегическую инициативу в войне. Крупными торжествами, сопоставимыми с празднованием успеха казанского похода, было отмечено взятие Иваном IV в начале 1563 г. старинного русского города Полоцка. При его взятии истреблению подверглось все местное еврейское население. Такая жестокость русского царя, впрочем, соотносилась с общей атмосферой нетерпимости религиозных войн XVI в.

Ивану IV удалось внести разногласия в коалицию российских противников. Временно обострились шведско-польские отношения. Тактическим шагом являлось провозглашение Иваном Грозным в качестве ливонского короля датского принца Магнуса. В результате похода в Ливонию 1577 г. почти все крупные прибалтийские крепости, за исключением Ревеля и Риги, были взяты русскими войсками. После смерти в 1572 г. польского короля Сигизмунда II возникла даже реальная перспектива объединения под властью Ивана Грозного московских и польско-литовских земель. К царю поступила официальная просьба высшей польской знати о согласии на избрание королем Польши и Литвы его сына Федора. Тем более что избранный королем Генрих Анжуйский (будущий французский монарх Генрих III) оказался на польском престоле фигурой временной. Прихватив значительную часть казны, он в скором времени бежал во Францию. В польском сейме вновь в качестве возможных кандидатов обсуждались фигуры Ивана IV и Федора Ивановича. Причем последний рассматривался как наиболее реальный претендент. Однако предложения о его коронации были Иваном IV отвергнуты.

После длительных выборных перипетий польско-литовскую корону в 1576 г. получил трансильванский князь Стефан Баторий. Не согласные с этим решением представители Литвы отсутствовали на коронации. Новый король поклялся вернуть завоеванные Москвой литовские и ливонские земли.

Наступивший перелом в войне был предопределен скоординированным наступлением польской и шведской армий. Взяв Полоцк и Великие Луки, Стефан Баторий грозил пойти на саму Москву. На предложение Ивана IV о мире им были выдвинуты заведомо неприемлемые условия присоединения к Речи Посполитой Пскова и Новгорода. Наступательный порыв 50-тысячной польской армии удалось сдержать лишь в результате продолжавшейся 25 недель героической обороны Пскова. По условиям заключенного 15 января 1582 г. Ям-Запольского мирного договора Россия передавала Речи Послитой все приобретенные ей в ходе войны территории Ливонского ордена и Литвы. Поляки в свою очередь освобождали занятые ими русские города – Холм, Изборск и др.

Одновременно с поляками перешли в наступление и шведские войска. Возглавлявшему их Я.П. Делагарди удалось взять ряд городов: Нарву, Корелу, Ям, Ивангород. По заключенному 25 мая 1583 г. Плюсскому перемирию Россия уступала эти территории шведам, лишаясь, таким образом, непосредственного выхода к Балтийскому морю. Формула перемирия предполагала возобновление боевых действий. Однако продолжавшаяся четверть века с эпизодическими перерывами Ливонская война существенно ослабила финансовые и демографические ресурсы России. Стране требовалась мирная передышка.

7.6. Период опричнины

Мотивы учреждения Иваном IV опричнины традиционно являются предметом острых историографических дискуссий. Согласно имеющей широкое распространение в отечественной историографии точке зрения С.Ф. Платонова, введение опричной системы было направлено прежде всего против боярского землевладения. Однако исследования С.Б. Веселовского, показавшего, что на землях, взятых «в опричнину», вотчин боярства почти уже не существовало, определяли распространение взгляда на всю опричную затею как иррационального проявления патологических качеств личности монарха. Имеются также попытки рассмотрения опричной организации как своеобразного религиозного ордена. Существует и мнение об опричнине как особой форме консолидации сил для борьбы с внешними противниками и связанной с ними внутренней измены. В западной историографии популярностью пользуется концепция о реализации в опричной системе вотчинной природы московской самодержавной власти. Впрочем, имеющиеся сравнительно скудные источники по опричным мероприятиям царя, представленные главным образом свидетельствами находящихся на его службе иностранцев, таких как Г. Штаден или А. Шлихтинг, не могут быть признаны в достаточной степени достоверными. Официальную летопись в Москве в это время перестали вести. Архивы же с опричной документацией погибли еще при жизни Ивана Грозного.

Московский люд был эпатирован неожиданным отъездом в конце 1564 г. царя из столицы и последующим провозглашением отречения его от царского престола. Характерно, что государь увез с собой казну и основные религиозные реликвии. Новой резиденцией Ивана IV стала подмосковная Александрова слобода. В отправленном оттуда митрополиту Афанасию (1564—1566) послании царь апеллировал к народу и объяснял мотивы своего отречения боярскими заговорами.

Челобитье Ивану IV на возвращение было принято им на условии установления опричнины. Само понятие являлось производным от старорусского слова «опричь» – «кроме». Отсюда шло сравнительно частое наименование представителей опричной системы «кромешниками».

Вся земля подразделялась теперь на земскую и опричную. Последняя, передаваемая в личное распоряжение царя, выводилась за рамки государственного земельного фонда. Создавались альтернативные в отношении к земским структуры: войско, чиновный аппарат, дума, казна и т.п. Фактической опричной столицей становилась Александрова слобода, покидаемая царем для визитов в земскую Москву сравнительно нечасто.

Для управления опричными землями избиралась первоначально 1 тыс., а затем 6 тыс. служилых людей. Во главе опричной думы стоял брат царицы Марии Темрюковны Михаил. В ближний круг царя входили также опричники Алексей Басманов, Малюта Скуратов-Бельский, Василий Грязной, Федор Басманов, Афанасий Вяземский. Опричникам предписывалось минимизировать свое общение с земским людом. Устанавливалась особая опричная униформа – черные одежды и шапки. Притороченные к седлам опричников собачьи черепа и метлы символизировали, по мнению Н.М. Карамзина, готовность грызть боярскую измену и выметать крамолу за пределы государства.

Жизнь в Александровой слободе строилась на основаниях разработанного лично Иваном IV устава «Грозного ангела» (под ним подразумевался архангел Михаил) и уподоблялась внешне монастырскому общежительству. Царь выступал игуменом этого своеобразного монастыря.

Сообразно с христианской этикой заступником гонимых выступил митрополит Филипп (1566—1568). Его открытое осуждение опричного террора явилось реабилитирующим для всей Русской православной церкви фактором применительно к эпохе Ивана Грозного. Имея в виду пседоправославные формы опричной организации, митрополит даже называл опричников сатанинским воинством. В ответ на требование Филиппа об упразднении опричнины и отказ царю в благословении он был низложен с митрополичьей кафедры и направлен в тверской Отрочь-монастырь. Попытка царя запугать митрополита, направив ему отрубленную голову одного из его родственников, не имела успеха. Филипп вновь отказал Ивану IV в благословении во время затеваемого тем новгородского похода. Прибывший в Отрочь-монастырь царский подручный палач Малюта Скуратов задушил низложенного митрополита подушками. Согласно другой версии, Филипп все же благословил религиозный поход на Новгород, за что и был умерщвлен новгородскими еретиками.

Апогеем опричного террора традиционно считается новгородский поход Ивана Грозного 1569—1570 гг. Поводом к его организации послужило донесение о вступлении новгородцев в переговоры с польско-литовским королем о переходе Новгорода в состав Речи Посполитой. Свидетельствовавшая о переговорах грамота действительно была обнаружена в новгородском Софийском соборе за образом Богородицы. Другим мотивом похода называется также борьба по искоренению возрождающейся новгородско-московской ереси «жидовствующих». Разгрому подверглись лежащие по пути шествия войск крупнейшие города – Клин, Тверь, Торжок. Массовость же пыток и казней в самом Новгороде превзошла все известные в русской истории прецеденты такого рода. Сбрасываемых в Волхов трупов казненных было столь много, что они даже стали якобы чинить препятствие судоходству. Число жертв новгородского погрома варьируется в различных источниках от 20 до 60 тыс. человек. По оценке же современных исследователей, таких как Р.Г. Скрынников, в Новгороде в этот период погибло не более 3 тыс. человек.

Последующему истреблению Пскова воспрепятствовали, согласно преданию, поразившие Ивана IV слова обличения со стороны местного юродивого Николы Саласа. Юродство вообще оставалось едва ли не единственной допустимой формой критики самодержавной власти в Московской Руси. Не случайно по числу канонизированных святых юродивых Русская православная церковь существенно опережала другие христианские церкви. Вышедший вперед народа при торжественной встрече царя Никола протянул тому вместо хлеба и соли кусок сырого мяса. Иван отвечал, что, будучи христианином, мяса в пост не ест. «Ты, – возразил Никола – ешь человеческое мясо». Убоявшись якобы предрекаемого блаженным Божьего гнева, Иван IV оставил свой план обречь Псков на разорение.

С возвращением Ивана IV в Москву следствие по «новгородской измене» было продолжено. В скором времени новгородский процесс плавно перерос в «московское дело». Состоявшиеся 25 июля 1570 г. публичные экзекуции поразили очевидцев своей изощренностью. Характерно, что расправы осуществлялись царем при полном народном одобрении. Из 300 приговоренных к смерти 184 человека были царской милостью отпущены на свободу. По закону возмездия репрессии обрушились и на видных опричников, таких как фактический создатель опричнины Алексей Басманов, дружничий Афанасий Вяземский, думный дворянин Петр Зайцев. Басманов-старший был по приказу Ивана IV убит своим сыном Федором.

Лейтмотивом значительной части опричных расследований являлось распутывание клубка заговора в пользу двоюродного брата царя Владимира Андреевича Старицкого. К окончательному разгрому предполагаемой оппозиции Ивана IV подтолкнула смерть в 1569 г. его второй жены Марии Темрюковны. В скором времени Владимир Старицкий вместе со своей супругой был отравлен. Активно интриговавшую против царя его мать Ефросинью, насильственно постриженную за несколько лет до того в монахини под именем Евдокии, удушили дымом на судне, плывущем по Шексне. Дочь Старицкого была выдана замуж за союзника Ивана IV – датского принца и «короля Ливонии» Магнуса.

Лишившись своей второй супруги, Иван IV в дальнейшем в нарушение средневековых семейных канонов с удивительной частотой менял своих жен: Марфу Собакину, Анну Колтовскую, Марью Долгорукую, Анну Васильчикову, Василису Мелентьеву, Марию Нагую. Ввиду того что церковь признавала законными лишь три брака, а все последующие определяла как «любодейство», для женитьбы царя в четвертый раз потребовалось специальное соборное решение. Для всех своих последующих браков Иван IV даже не испрашивал церковного соизволения. Поэтому родившиеся в них дети с формальной точки зрения считались незаконнорожденными. Ввиду этого последний из сыновей Ивана IV царевич Дмитрий не мог быть признан законным наследником престола.

Не следует думать, что царский террор исчерпывал содержание внутренней политики периода опричнины. Именно во второй половине 1560-х – 1570-е гг., а вовсе не при Избранной раде, как это иногда преподносится, происходит учреждение и становление исполнительных органов власти – приказов. Возникавшие прежде для осуществления разовых поручений (приказов) государя, они превращаются при Иване IV в постоянно функционирующие государственные структуры. Однако процесс совершенствования приказной системы растянулся более чем на столетие. Военными соображениями определялась деятельность Разрядного (проводившего роспись помещиков по разрядам, в соответствии с чем определялись их обязанности по поставке людей и вооружения в военное время), Стрелецкого, Оружейного, Бронного, Каменных дел (отвечал за строительство оборонительных сооружений), Пушкарского. С осуществлением судебных и охранительных функций связывались задачи Разбойного, Земского, Челобитного и ряда региональных (Московского, Владимирского, Дмитровского, Казанского) приказов. Регулирование владельческих отношений входило в компетенцию Поместного и Холопьего приказов. Российская дипломатия всецело относилась к ведению Посольского приказа. На переходный характер приказной системы от дворового ведомства к государственной модели управления указывало наличие ряда приказов, специализирующихся на личном обслуживании монархов, – Большого двора, Конюшенного, Ловчего, Сокольничего, Постельного.

Другим важным шагом в реформаторской практике опричного периода являлось утверждение государем 16 февраля 1571 г. первого в истории России воинского устава. Разработанный воеводой князем Михаилом Воротынским Устав строевой и станичной службы производил казачество в воинское служилое сословие. Станичным казакам вменялось в обязанность несение пограничной, сторожевой и курьерской службы государю.

Ликвидация Иваном IV опричнины была связана с трагедией крымского набега 1571 г. Опричные дозоры пропустили 120-тысячное татарское войско, и 24 мая хан Девлет-Гирей неожиданно оказался у стен Москвы. От подожженных противником предместий огонь перекинулся на сам город. Не подверженным пожару оставался лишь Кремль, куда народ ввиду опасения за царскую казну не был допущен. Согласно татарским источником, всего сгорело в огне до 200 тыс. русских.

На следующий год нашествие Девлет-Гирея повторилось. Иван IV, погрузив на 450 саней коллекцию драгоценных металлов и камней, отбыл в Новгород. Однако земское войско под командованием М.И. Воротынского нанесло 26 июля 1572 г. у села Молоди на реке Лопасне вдвое превосходящей по численности татарско-турецкой армии сокрушительное поражение. Против татарской конницы воевода успешно использовал подвижные деревянные стены «гуляй-города».

Результатом проведенного Иваном IV расследования стали казни виновников «крымской беды» из числа опричников. Среди казненных был и командующий опричным войском князь Михаил Черкасский. Даже само слово «опричнина» запрещалось отныне к употреблению. Исчезла и вся опричная символика. Однако переименование «земского» в «государственное», а «опричного» в «дворовое» не изменяло сущности самодержавной системы.

7.7. Последние годы правления Ивана IV

Очередным не поддающимся, на первый взгляд, рациональному объяснению шагом государя стала передача в 1575 г. московского престола крещеному татарскому царевичу Симеону Бекбулатовичу. Иван IV публично величал того царем, а себя униженно называл «удельным князем Ивашкой». Но по истечению года номинальный «князь всея Руси» был переведен на удел в Тверь. Получив будто бы предсказание, что в течение года должен умереть московский царь, Иван IV и предпринял тактический маневр с подменой царской фигуры. По другой версии временная передача престола Симеону Бекбулатовичу объяснялись контекстом борьбы за польско-литовскую корону. Небезосновательно претендуя стать королем Речи Посполитой, Иван IV пытался позиционировать себя как частное лицо, а не царя Московского.

Ухудшение физического и духовного состояния Ивана IV актуализировало вопрос о наследнике. Наследный царевич Иван Иванович по умонастроениям и характеру весьма походил на отца. Столкновение между ними на почве обоюдной несдержанности было весьма вероятным. Во время вспыхнувшей между ними 16 ноября 1582 г. ссоры Иван IV нанес сыну смертельный удар жезлом, от чего тот на пятый день скончался. Причиной размолвки указывается избиение царем своей беременной невестки. От нанесенных побоев у нее случился выкидыш, что и побудило царевича к конфликту с отцом. По другой версии в основе размолвки лежали политические обстоятельства. За отказ от оказания помощи осажденному Пскову царевич упрекал Ивана IV в трусости, ущемляя тем самым царское самолюбие.

Сыноубийство привело Ивана IV к душевному кризису. Государь высказывал желание постричься в монахи. Однако предложение о выдвижении ввиду неспособности Федора Ивановича к государственному управлению нового царя из боярской среды было встречено придворным окружением с недоверием. Бояре уговаривали Ивана IV не оставлять престол, по крайней мере до окончания войны.

С целью поминовения всех казненных в период правления Ивана IV по приказу царя составляется специальный Синодик опальных. В нем оказались упомянуты 3300 человек. Указанная численность жертв существенно расходится с гиперболизированными оценками масштабов царского террора. Жестокость Ивана IV соотносилась с нравами монарших дворов тогдашней Европы. Тысячи людей были казнены его современниками – испанскими королями Карлом V, Филиппом II, английским – Генрихом VIII, французским – Карлом IX, шведским – Эриком XIX и др. Знаменитый новгородский погром Ивана Грозного меркнет в сравнении с жестокостями произошедшей тремя годами позже бойни Варфоломеевской ночи.

17 марта 1584 г. Иван IV скончался и был похоронен в Архангельском соборе Кремля. Вплоть до самой революции к его могиле для служения панихиды приходил простой люд. Грозный, карающий боярскую измену царь соотносился с народным идеалом монаршей власти.

7.8. Русская культура эпохи Ивана Грозного

Контекстом развития национальной богословской мысли явилось учреждение русского книгопечатания. Первая печатная книга Московской Руси «Апостол» была опубликована 1 марта 1564 г. дьяконами кремлевской церкви Николы Гостунского Иваном Федоровым и Петром Мстиславцем. Впоследствии первопечатники вынуждены были перебраться в Литву. Там Иван Федоров продолжал издавать книги на русском языке: первоначально при покровительстве гетмана Г.А. Ходкевича в имении Заблудово, а затем в организованной во Львове собственной типографии. Итогом его просветительской деятельности явилось издание в 1581 г. полного текста Библии на славянском языке (вышедшая книга известна как «Острожская Библия»).

Преобладавшее в русском зодчестве в начале XVI в. влияние итальянцев стало постепенно ослабевать. Формируется национальная архитектурная традиция. Русская архитектура XVI в. характеризуется прежде всего распространением шатрового стиля. Споры искусствоведов о его происхождении варьируются между следующими точками зрения: 1) византийское влияние; 2) татарское влияние; 3) национальная традиция деревянного храмового строительства.

Символом Московской Руси стал воздвигнутый в честь покорения Казани Покровский собор, более известный в народе как собор Василия Блаженного. Сама модель храма соотносилась с идеологией Третьего Рима. Центральный золотой купол храмового ансамбля символизировал Москву, вокруг которой объединялось все многоцветие земель, представленных другими куполами. Популярная легенда сообщала об ослеплении по приказу царя строителей храма владимирских архитекторов Бармы и Постника. Целью расправы было лишить архитекторов возможности возвести где-либо собор, превосходящий по своей красоте Покровский. В действительности за образами двух владимирских строителей скрывалось одно лицо – зодчий Барма Постник.

Была проведена храмовая застройка главной духовной обители Московской Руси – Троице-Сергиевой лавры. Выдающимся памятником русской архитектуры явился воздвигнутый там с 1559 по 1585 г. Успенский собор. Высокий уровень архитектурного мастерства обнаруживается также, к примеру, в церкви Троицы Духова монастыря (1557) и вологодского Софийского собора (1568—1570). Образцом деревянного нецерковного строительства могут служить воздвигнутые в 1565 г. и простоявшие 233 года хоромы купцов Строгановых.

Заложенные Дионисием фресочные традиции русской живописи получили развитие в работах его сыновей – Феодосия и Владимира. Лейтмотивом проводимой под руководством Феодисия росписи пострадавшего во время московского пожара 1547 г. Благовещенского собора Кремля являлась преемственность власти московских государей от князей киевских, а их, в свою очередь, от византийского императора Константина Мономаха. Сюжетная линия «Сказания о князьях Владимирских» находила отражение в созданных в 1547—1552 гг. фресках Золотой палаты кремлевского дворца. Яркие по художественной манере исполнения образы древнерусских князей были представлены и в росписи Покровской церкви Александровой слободы. Жанр исторической баталистики находит свое отражение в грандиозной иконе «Церковь воинствующая», изображающей триумф русского воинства в связи с победой над Казанью. Русская иконография все чаще допускала элементы «бытийного» письма. Вопрос об их допустимости поднимался по претензиям дьяка Висковатого на Церковном соборе 1554 г. и был решен в положительном смысле. Наименее подверженным канонизации жанром русского искусства XVI в. являлась миниатюра. Наиболее широкие миниатюрные вариации были представлены в «Лицевом летописном своде». В последней трети XVI в. в Москве при покровительстве купцов Строгановых складывается Строгановская школа живописи, отличавшаяся в противоположность монументальной традиции тончайшей миниатюрной техникой, детализацией изображения. Задачи обслуживания царского двора обусловили бурное развитие ювелирного дела. Получила распространение гравюра на дереве – ксилография.

Провозглашенная Стоглавом религиозная канонизация искусства не стала, таким образом, препятствием для ее развития. Напротив, посредством ее устанавливалась высокая эстетическая планка и обозначались идеалы художественного творчества. Рассматриваемые Стоглавом в качестве эталона Успенский собор и «Троица» Андрея Рублева явились для русского общества XVI в. не столько образцами для репродуцирования, сколько своеобразными культурными ориентирами.

Проблемные вопросы

1.  Какой религиозный и политико-правовой смысл имел титул «царь»? Почему его не могли принять прежде? Каковы были последствия принятия этого титула для истории России?

2.  Что такое «Избранная рада»? Корректен ли этот термин, введенный Андреем Курбским?

3.  Что такое «опричнина»? Скрывалась ли за ее учреждением какая-то рациональная идея (С.Ф. Платонов) или ее введение было следствием патологических черт личности царя (С.Б. Веселовский)?

4.  Имели ли репрессии Ивана IV какую-либо социальную направленность или они в равной мере обрушивались на все социальные слои населения? Чем они были обусловлены?

5.  Был ли Иван IV более жестоким правителем, чем современные ему западноевропейские монархи? Чем репрессии в западноевропейских странах XVI в. отличались от российских?

6.  Филипп Колычев называл опричный орден «сатанинской организацией». Являлось ли это лишь художественной метафорой или в этом утверждении содержалась историческая правда?

7.  Иван Грозный, Филипп Колычев, Андрей Курбский, Малюта Скуратов: есть ли в истории России ХХ столетия политические фигуры, тождественные перечисленным?

Литература

1. Альшиц Д.Н. Начало самодержавия в России. М., 1988.

2.  Бычкова М.Е. Русское государство и Великое княжество Литовское с конца ХV в. до 1569 г.: Опыт сравнительно-исторического изучения политического строя. М., 1996.

3.  Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988.

4.  Кобрин В.Б. Иван Грозный. М., 1989.

5.   Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. М., 1993.

6.  Скрынников Р.Г. Царство террора. СПб., 1992.

7.  Флоря Б.Н. Иван Грозный. М., 1989.

8.  Хорошкевич А.Л. Россия в системе международных отношений середины XVI в. М., 2003.

9.  Шмидт С.О. У истоков российского абсолютизма: исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного. М., 1996.

Документы

Сказание о великих князьях владимирских великой Руси

Из истории Ханаанской и Арфаксада, первого потомка Ноя, родившегося после потопа. По благословению отца Ноя вся вселенная была разделена на три части между тремя сыновьями его – Симом, Хамом и Иафетом. За нерадивость был Хам лишен отцовского благословения, потому что не покрыл наготы отца своего Ноя, упившегося вином. Когда отрезвел Ной от вина и узнал, что сделал над ним меньший сын его, то сказал: «Проклят будь Хам, да будешь рабом у братьев своих». И благословил он двух сыновей своих, Сима и Иафета, которые прикрыли отца своего, не глядя на него, чтобы не видеть наготы его. И благословил он Симова сына Арфаксада, чтобы поселился он в земле Ханаанской. И родились у Арфаксада два сына-близнеца: имя одного – Мерсем, другого – Хус, они были основателями Египта. И пошли от них многочисленные потомки по родам их. Хус ушел в дальние пределы Индийской страны, и его потомки оттуда распространились на восток; потомки же Мерса распространились вплоть до нас. Потомки Иафета населили северные страны до дальнего севера. И воцарился некто из того же рода, по имени Фарис, в Калаврийских странах и основал город во имя свое по названию Арфакс. Правнук же его, по имени Гайдуварий, был первым создателем астрологии в Ассирии, во владениях потомков Сима, а после него был Сеостр. Сей же Сеостр самым первым на земле воцарился в Египте, и по потомкам его прошло много лет. Из его рода происходил и Феликс, который обладал всей вселенной. После же Феликса, по прошествии многих лет, воцарился некий царь в Египте, происходивший из того же рода, по имени Нектанав, был он волхв, от него у Олимпиады, жены Филиппа, родился Александр Македонский. Александр был вторым властителем вселенной и обладал ею двенадцать лет, а всего он жил тридцать два года; перед кончиной он передал Египет своему полководцу Птолемею. Мать же Александрова после смерти сына своего возвратилась к отцу своему Фолу, царю ефиопскому. Фол же отдал ее во второй раз замуж за Виза, родственника Нектанава. Виз же родил от нее дочь и назвал ее Антией; он основал город в Сосвенах и назвал город этот, который теперь именуется Царьградом, по имени своему и своей дочери, Византия. От Александра Македонского до Птолемея Прокаженного насчитывается двадцать два Птолемея.

У Птолемея Прокаженного была дочь премудрая, по имени Клеопатра, она правила Египетским царством вместе с отцом своим Птолемеем. И в это время Юлий, кесарь римский, послал зятя своего Антония, стратига римского, воевать Египет. Когда Антоний пришел с огромным войском посуху и по морю, чтобы захватить Египет, то Клеопатра послала к Антонию, стратигу римскому, своих послов с богатыми дарами, говоря: «Ведаешь ли, о стратиг, о египетском богатстве? Лучше с миром царствовать, чем в безумье проливать кровь человеческую». Умилосердился Антоний и взял Египет без кровопролития, и вышла за него замуж премудрая царица Клеопатра; и воцарился Антоний в Египте. И Юлий, кесарь римский, услышав о своеволии Антония, поставил брата своего Августа стратигом над воеводами и послал его с четырьмя другими братьями своими и со всей силой римской на Антония. И, придя, Август покорил Египет и убил зятя своего Антония, а сам воцарился в Египте. Взял он и Клеопатру-царицу, дочь Птолемея Прокаженного, и отправил ее в Рим на кораблях вместе с захваченными великими богатствами египетскими. Она же сказала: «Лучше мне царицей египетской умереть, чем быть приведенной пленницей в Рим» – и уморила себя змеиным ядом.

На Юлия же восстали воеводы Врут, Помпей и Красс и убили его в Риме. И вскоре к Августу в Египет пришла весть о гибели Юлия, и сильно опечалился он при известии о смерти брата. И, не медля, созвал всех воевод, и военачальников, и нумеров, и препоситов и известил их о смерти Юлия, цезаря римского. Они же все, римляне и египтяне, единогласно воскликнули: «О преславный стратиг, Юлия-кесаря, брата твоего, воскресить не можем, а твое величество венчаем венцом римского царства». И облекли его в одеяния Сеостра, первого царя Египта: в порфиру и виссон, и препоясали его поясом дермлидовым, и возложили на голову его митру Пора, царя индийского, которую принес Александр Македонский из Индии, и накинули ему на плечи мантию царя Феликса, обладавшего всей вселенной, и дружно воскликнули громким голосом: «Радуйся, Август, царь римский и всей вселенной!»

В год 5457 (51 до н. э.) Август, кесарь римский, пошел в Египет, где царствовали правители из египетского рода Птолемеев, со своими воеводами. И встретил его Ирод, сын Антипатра, помогая ему с великой охотой и воинами, и пищей, и дарами. И бог вручил Египет и Клеопатру в руки Августу. Август же начал собирать дань со всей вселенной. Брата своего Патрикия поставил царем Египта; Августалия, другого брата своего, поставил властелином Александрии, Ирода же, сына Антипатра, аскалонитянина, за то, что тот почтил его, поставил царем над иудеями в Иерусалиме; Азию же вручил Евлагерду, родичу своему; Илирика же, брата своего, поставил правителем в верховьях Истра; а Пиона учредил правителем в Золотых землях, которые ныне называются Угорской землей; а Пруса, родича своего, послал на берега Вислы-реки в города Мальборк, и Торунь, и Хвоини, и преславный Гданьск, и во многие другие города по реке, называемой Неманом и впадающей в море. И жил Прус очень много лет, до четвертого поколения; и с тех пор до нынешних времен зовется это место Прусской землей.

И вот в то время некий воевода новгородский по имени Гостомысл перед кончиной своей созвал всех правителей Новгорода и сказал им: «О мужи новгородские, советую я вам, чтобы послали вы в Прусскую землю мудрых мужей и призвали бы к себе из тамошних родов правителя». Они пошли в Прусскую землю и нашли там некоего князя по имени Рюрик, который был из римского рода Августа-царя. И умолили князя Рюрика посланцы от всех новгородцев, чтобы шел он к ним княжить. И князь Рюрик пришел в Новгород вместе с двумя братьями; один из них был именем Трувор, а второй – Синеус, а третий – племянник его по имени Олег. С тех пор стал называться Новгород Великим; и начал первым княжить в нем великий князь Рюрик.

А четвертое колено от великого князя Рюрика – великий князь Владимир, который просветил Русскую землю святым крещением в году 6496 (988). А от великого князя Владимира четвертое колено – правнук его Владимир Всеволодович Мономах. Когда сел он на великое княжение в Киеве, то начал советоваться с князьями своими, и с боярами, и с вельможами, так говоря: «Неужели я ничтожнее прежде меня царствовавших и управлявших знаменами царства великой Руси, таких, как князь великий Олег, который ходил и взял с Царьграда большую дань для всех воинов своих и благополучно домой возвратился, или как Всеслав Игоревич, князь великий, который тоже ходил на Константин-град и еще более тяжелой данью его обложил. А мы, божьей милостью, наследовали престол своих прародителей и отца своего великого князя Всеволода Ярославича, и наследники той же чести от бога. Ныне жду совета от вас, моего двора князей, и бояр, и воевод, и от всего христолюбивого воинства; да прославится имя святой живоначальной Троицы силой вашей храбрости с божьей помощью и нашим повелением; какой же вы мне совет дадите?» Так отвечали великому князю Владимиру Всеволодовичу его князья, и бояре, и воеводы: «Сердце царево в руке божьей, а мы все в твоей власти». Тогда великий князь Владимир собирает воевод умелых и мудрых и ставит начальников над воинскими отрядами – тысячников, сотников, пятидесятников; и, собрав многие тысячи воинов, отправляет их во Фракию, область Царьграда; и завоевали большую часть ее, и возвратились с богатой добычей.

В то время правил в Царьграде благочестивый царь Константин Мономах и воевал он тогда с персами и латинянами. И принял он мудрое царское решение – отправил послов к великому князю Владимиру Всеволодовичу: Неофита, митрополита эфесского, и с ним двух епископов, милитинского и митилинского, и антиохийского стратига Антипа, иерусалимского наместника Евстафия и других своих знатных вельмож. С шеи своей снял он животворящий крест, сделанный из животворящего древа, на котором был распят сам владыка Христос. С головы же своей снял он венец царский и положил его на блюдо золотое. Повелел он принести сердоликовую чашу, из которой Август, царь римский, пил вино, и ожерелье, которое он на плечах своих носил, и цепь, скованную из аравийского золота, и много других даров царских. И передал он их митрополиту Неофиту с епископами и своим знатным посланникам, и послал их к великому князю Владимиру Всеволодовичу, так говоря с мольбой: «Прими от нас, о боголюбивый и благоверный князь, во славу твою и честь эти честные дары, которые с самого начала твоего рода и твоих предков являются царским жребием, чтобы венчаться ими на престол твоего свободного и самодержавного царства. Прими и то, о чем будут тебя молить наши посланцы – мы от твоего величия просим мира и любви: тогда церковь божия утвердится, и все православие в покое пребудет под властью нашего царства и твоего свободного самодержавства великой Руси; теперь будешь ты называться боговенчанным царем, увенчанный этим царским венцом рукою святейшего митрополита кир Неофита с епископами». И с тех пор великий князь Владимир Всеволодович стал именоваться Мономахом, царем великой Руси. И пребывал после того. во все время с царем Константином в мире и любви. С тех пор и доныне тем венцом царским, который прислал греческий царь Константин Мономах, венчаются великие князья владимирские, когда ставятся на великое княжение русское.

Во времена же царствования Константина Мономаха отлучился от Царьградской церкви и от истинной веры отошел римский папа Формоз и уклонился в латинство. Тогда царь Константин и святейший патриарх кир Иларий повелели собраться на собор в царствующем граде святейшим патриархам – александрийскому, антиохийскому и иерусалимскому. И по их совету благочестивый царь Константин Мономах со святым Вселенским собором из четырех патриархов, митрополитов, епископов и священников исключили имя папы из церковных поминаний и отлучили его от четырех патриархов. И от православной веры отпали и с тех времен и доныне лытают, потому и называются латинянами. Мы же, православные христиане, исповедуем святую Троицу – безначального Отца с единородным Сыном и с пресвятым единосущным и животворящим Духом в едином божестве, и веруем в нее, и славим, и поклоняемся.

Библиотека литературы Древней Руси. Т. 9. СПб., 2000. С. 278—289.

Глава 8. Смутное время

8.1. Борис Годунов

После смерти Иоанна Грозного царский престол перешел к его сыну Федору Иоанновичу (1584—1598). Он по своему физическому и умственному состоянию не мог самостоятельно управлять государством. Поэтому власть сосредоточилась в руках узкого круга приближенных его отца. В первую очередь Бориса Годунова, бывшего опричника и брата жены Федора Иоанновича – царицы Ирины; Никиты Захарьина-Юрьева – родственника первой жены Ивана Грозного и представителей княжеско-боярских родов – князей Мстиславских и Шуйских. В 1585 г. Никита Захарьин-Юрьев умер.

Властолюбие Годунова сочеталось в нем, по отзывам иностранцев, с «быстрым умом», а стремление к просвещению – с верой в суеверия. В ходе долгой борьбы он смог отстранить от управления всех своих противников. Старшие бояре из Мстиславских и Романовых были лишены вотчин и насильно пострижены в монахи, влиятельный И.П. Шуйский был сослан, а затем убит. Последняя жена Ивана Грозного – Мария Нагая вместе с малолетним сыном царевичем Дмитрием оказалась в ссылке в Угличе.

В 1589 г. произошло событие, важное для истории Русской православной церкви. Митрополит Иов принял сан патриарха, и Русская церковь стала полностью независимой от греческой. Борис Годунов, приложивший немало усилий для осуществления этого, получил поддержку Иова, а следовательно, и церкви.

Еще в 1581 г., когда был издан Указ о «заповедных летах», в этот год временно «заповедовалось» (запрещалось) владельческим крестьянам уходить от хозяев земли, как это было всегда в Юрьев день. При правлении царя Федора каждый год указ повторялся вновь и в начале 1590-х гг. Юрьев день был отменен вовсе. Крестьянские семьи были теперь навечно прикреплены к землям тех хозяев, у которых их застали «заповедные лета».

Годунов постарался исправить последствия Ливонской войны. Россия одержала победу в схватке со Швецией (1590—1593) и добилась возвращение земель по берегам Финского залива с городами Иван-город, Ям, Копорье и Корела. Из всех сил старался Борис Годунов наладить связи с Западной Европой. В России приглашались иноземные мастера и ученые. Появились планы создать университет, где преподавались бы европейские науки. В Швецию, Англию и города немецкой Ганзы были отправлены русские студенты. При Годунове на территории Кремля предполагалось соорудить грандиозный собор, и в этой связи была надстроена колокольня Ивана Великого, вершина которой долгие годы оставалась самой высокой точкой Москвы. Великолепие колокольни, ее высота породили многочисленные сказания и легенды, которые рассказывали те, кто побывал в Москве.

Историки, непредвзято относящиеся к фигуре Годунова, отмечают, что он мог бы совершить много великого для страны, но помешало роковое стечение обстоятельств.

15 мая 1591 г. в Угличе при загадочных обстоятельствах погиб младший сын Ивана Грозного – царевич Дмитрий. Его нашли на заднем дворе угличского дворца с ножевыми ранами. Родня матери царевича Марии Нагой утверждала, что произошло убийство. В убийстве обвинили дьяка Битяговского, которого Борис Годунов послал в Углич присматривать за царевичем и его родней. В городе начались волнения, в ходе которых Битяговский и его семья были убиты.

Прибывшая впоследствии на место смерти Дмитрия правительственная комиссия во главе с В.И. Шуйским (единственным из Шуйских, заслужившим доверие Годунова) пришла к выводу, что царевич зарезался в припадке «падучей болезни» (эпилепсии), случившемся с ним. Во время игры в ножички его «бросило о землю», и нож, зажатый в дергающейся руке, «поколол ему горло». Однако слух о том, что устранение царевича организовано Годуновым, был подхвачен всеми его врагами и получил широкое распространение. Современный историк Р.Г. Скрынников, рассматривая две версии смерти Дмитрия (убийство царевича и случайное самоубийство в результате припадка эпилепсии), приходит к выводу об имевшем место случайном самоубийстве.

Гибель царевича Дмитрия и отсутствие детей у Федора Иоанновича и его жены Ирины создавали предпосылки для династического кризиса. После смерти царя Федора в 1598 г. московская ветвь князей династии Рюриковичей пресеклась. Встал вопрос об установлении новой династии. Для этого был созван Земский собор, который под влиянием церковных иерархов призвал на царство Бориса Годунова. Однако Борис понимал, что его власть держится на доверии людей, и осознавал, что князья и бояре никогда не простят ему низкого происхождения. Поэтому свое избрание на престол он хотел представить как результат народной воли. Он удалился в Новодевичий монастырь, куда после смерти Федора постриглась под именем Александры царица Ирина – его сестра.

И лишь после троекратных народных шествий к монастырю и просьбы патриарха Иова Годунов согласился принять царский венец. При венчании на царство он совершил невиданный до того на Руси поступок. Он дал клятву перед патриархом и подданными: «Бог свидетель сему, не будет никто в моем царствии нищ и беден, и последнюю рубашку свою разделю со всеми».

Секрет политического успеха Бориса Годунова состоял в том, что он, управляя государством за Федора, сумел взвешенной и осторожной политикой расположить к себе дворянство и церковь, пережившие тяжкие потрясения при Грозном. Воцарение Бориса означало, что прежний политический курс будет продолжен.

Царствование Бориса Годунова началось с ряда послаблений: податным людям были прощены недоимки по налогам, служилым людям были сделаны послабления по службе, началась борьба с взяточниками и казнокрадами. Но вскоре царствование было омрачено тяжкими испытаниями: 1601—1603 гг. были неурожайными и привели к ужасному голоду и эпидемиям. Широкие народные массы, в том числе и низы дворянства, обвиняли в этом правительство. Благотворительные раздачи хлеба, организованные Годуновым в Москве из царских запасов, только усугубили проблемы: голодные из многих районов страны двинулись в Москву, и поскольку хлеба не хватало, многие погибали у ворот и на улицах столицы. Нищета и голод довели крестьянское население и низы дворянства до бандитизма: возникло множество разбойничьих шаек, промышлявших разбоями и грабежом.

В такой атмосфере появилась и получила распространение в народе легенда о якобы спасшемся царевиче Дмитрии, который скрывается и ждет своего часа, чтобы вернуть отцовский престол и спасти русский народ от Годунова. Эти слухи поддерживались верхами боярства, поскольку они порождали сомнения в законности избрания Бориса на царство. Отношения Годунова с боярами обострились: он отправил в ссылку князей Бельских, Романовых, Черкасских, а главу боярской оппозиции Федора Никитича Романова насильственно заточил в монастырь. Однако слухи о «спасенном Дмитрии» не утихли и даже, более того, получили неожиданное «подтверждение».

В 1603 г. вспыхнуло крупное восстание холопов: несколько отрядов объединились во главе с атаманом Хлопком и двинулись на север – мстить за обиды «князьям и боярам». Лишь под Тулой царским войскам удалось остановить армию восставших боевых холопов, беглых крестьян и ремесленников. В 1604 г. они были разгромлены, а сам предводитель ранен, пленен и погиб в плену.

8.2. Лжедмитрий I

В дни восстания Хлопка стали активно распространяться слухи, что царевич Дмитрий не погиб, а спасся и скрывается во владениях польского короля у воеводы Мнишека. По распоряжению Бориса Годунова устроили розыск и выяснили, кто выдает себя за Дмитрия. Это оказался Юрий Богданович Отрепьев (в монашестве Григорий). Он принадлежал к роду мелкопоместных дворян, а его отец служил в Угличе стрелецким головой. Некоторое время Отрепьев находился на службе у бояр Романовых, а после их опалы постригся в монахи и жил в кремлевском Чудове монастыре, выполняя роль чтеца при патриархе Иове. Отрепьев знал историю жизни и гибели Дмитрия и решил использовать ее в своих целях. Так он стал самозванцем, вошедшим в историю под именем Лжедмитрий I. Григорий бежал за границу, самовольно сняв с себя монашеский сан и готовясь к борьбе за власть.

Отрепьев обратился за помощью к польским магнатам, а затем и к королю Сигизмунду III. Пограничный польский воевода Мнишек и король Сигизмунд сделали вид, что «поверили» словам «царевича». Официально Речь Посполитая не решилась признать самозванца, но благосклонно отнеслась к идее вторжения, и он получил деньги на набор войска для возвращения трона. Польские власти надеялись, что самозванец, завладев троном, выполнит все пожелания своих благодетелей. Ради этого он даже тайно принял католичество, обещав подчинить православную церковь папскому престолу и передать Польше ряд русских земель. Вместе с тем опора только на поляков не помогла бы самозванцу победить. Народ, недовольный Годуновым и веривший в «доброго царя» – избавителя, уже был готов встать под его знамена, и именно этот народ сыграл не последнюю роль в дальнейших трагических событиях, окончательно отвернувшись от Годунова.

Поздней осенью 1604 г. Лжедмитрий I во главе четырехтысячного отряда перешел русскую границу в районе города Путивля, как раз там, где скопились тысячи недовольных беглецов. В состав его войска входили польские и русские дворяне, донские казаки. Весть о появлении «истинного царя» разнеслась по югу России, привлекая к нему новых сторонников, недовольных своим положением и московской властью. Крепости края – Чернигов, Курск и Путивль открыли перед ним ворота без боя. Борис Годунов объявил сбор воинских людей и двинул против самозванца дворянскую конницу и стрелецкие полки.

Лжедмитрию не удалось взять Новгород-Северский, а под Добрыничами он потерпел поражение от правительственных войск. В нескольких сражениях зимы 1604—1605 гг. войско самозванца было бито русскими полками. Но к «царевичу Димитрию» отовсюду стекались все новые и новые люди. Всем Лжедмитрий I обещал то, что они хотели услышать. Многие московские бояре тайно от царя вели переговоры с самозванцем, решив использовать Лжедмитрия для устранения Годунова. Самозванца признали города Воронеж, Царев-Борисов и Белгород.

13 апреля 1605 г. Борис Годунов неожиданно скончался. На престол взошел 20-летний сын Годунова – Федор Борисович. За его спиной бояре, не желавшие укрепления династии Годуновых, сговорились с самозванцем. Большинство дворянских полков перешло на его сторону. Воевода Басманов, направленный командовать армией под Кромами, перешел на сторону самозванца. При поддержке москвичей отряд донских казаков прорвался в столицу. С лобного места к людям обратились гонцы от самозванца, обещая «тишину, покой и благоденственное житье». Молодой царь Федор был свергнут с престола и вскоре по решению изменившей ему Боярской думы убит вместе со своей матерью Марией – вдовой Бориса Годунова. Патриарх Иов был низложен. В начале июня 1605 г. Лжедмитрий, встречаемый толпами радостных горожан, вступил в Москву и занял царский престол.

Первый этап смуты (1604—1605) закончился победой повстанческих сил во главе с самозванцем, и в июле 1605 г. под именем Дмитрия Иоановича Лжедмитрий I был венчан на царство (1605—1606). Облегчения жизни крестьян не произошло. Отрепьев вызвал и недовольство бояр, раздавая земли польской шляхте. Главой заговора стал Василий Шуйский, который еще недавно признавал спасшегося царевича в Отрепьеве. Самозванец не выполнял своих обязательств и перед Речью Посполитой, медля с введением католичества и отторжением части русских земель.

Сам же он, похоже, полагал, что прочно утвердился у власти, и без стеснения ломал размеренный, традиционный уклад царской жизни: ходил быстро по дворцу и Кремлю, сам подписывал указы, высмеивал бояр, одевался в иноземный костюм, брил бороду, не молился перед обедом и т.д. Охрану в Кремле несли польские солдаты. Видевшие все это москвичи недоумевали и роптали. Самозванец при этом отказался от исполнения многих своих обещаний. Крестьянам не вернули Юрьев день. Вместе с тем Лжедмитрий I пытался бороться со взятками и отличался от бывших до него правителей большей демократичностью.

Чашу терпения переполнили события свадьбы Отрепьева и Марины Мнишек. Еще в Польше Лжедмитрию сосватали дочь польского воеводы – Марину Мнишек. Эта честолюбивая девушка мечтала стать царицей. В мае 1606 г. царская невеста вместе с родственниками, слугами и охраной въехала в Москву. Приехавшие в Москву на свадьбу Отрепьева и Мнишек польские дворяне вели себя вызывающе. Они отбирали у купцов понравившиеся товары, приставали к девушкам и молодым женщинам, недостойно вели себя в храмах. Москвичи готовы были поднять мятеж против поляков. Само бракосочетание проходило с нарушением православного богослужения. Одновременно в Боярской думе зрел заговор против самозванца.

17 мая 1606 г. против Лжедмитрия вспыхнуло восстание. Заговорщики набатом подняли народ якобы для защиты царя от поляков. Толпы москвичей ворвались в Кремль. Спасаясь, Лжедмитрий взбежал на верхний этаж дворца, а когда восставшие выломали дверь, прыгнул вниз. Подоспевшие заговорщики его растерзали. Его труп сожгли, пеплом зарядили пушку и выстрелили в сторону Польши, откуда он пришел в Россию.

Через четыре дня на Красной площади были созваны жители столицы. Василий Шуйский в обход Земского собора решением Боярской думы был провозглашен царем. При этом «со всей землей не посоветовались и даже в Москве не все знали о том».

8.3. Василий Шуйский. Восстание Ивана Болотникова

Новый царь Василий Шуйский (1606—1610) был потомком старинного княжеского рода суздальских князей Рюриковичей. При вступлении на престол Шуйский дал письменную клятву, скрепленную целованием креста, в которой говорилось, что царь не будет лишать жизни и имущества никого из бояр без согласия суда Боярской думы, любой заподозренный в измене боярин имеет право обратиться к суду равных ему людей. Ни одного важного решения Шуйский обещал не принимать без согласия Боярской думы.

Такой «боярский царь» многим был неугоден. По словам современников, «часто всем миром приходили к нему и требовали уйти с царства и позорили его много раз, а он терпел и слезы проливал беспрестанно…». К тому же многие жившие люди по-прежнему верили в «доброго царя Димитрия», а уцелевшие подручные Лжедмитрия распускали слухи о его очередном спасении.

Во главе беглых холопов, казаков, черноземных крестьян и южных дворян встал бывший военный холоп И.И. Болотников, поэтому второй этап смуты (1606—1607) получил название «восстание Болотникова». Родившись в небогатой дворянской семье, он подростком записался в военные холопы. Ходил в походы и прославился как опытный воин. Во время одного из походов попал в плен, был продан в рабство в Турцию и несколько лет плавал гребцом на галерах. Во время морского сражения его освободили. Через всю Европу, послужив наемником в Италии, Болотников вернулся в Россию. В Польше сторонники самозванца убедили его в существовании «истинного царя» и он объявил себя воеводой царя Димитрия, который якобы второй раз чудесно спасся от бояр.

Летом 1606 г. повстанческая армия Болотникова заняла весь черноземный юг и двинулась на Москву. Царские полки, пытавшиеся оказать сопротивление, были разгромлены. С октября по декабрь столица оказалась в осаде. Лазутчики из лагеря Болотникова в селе Коломенское распространяли «воровские листы», в которых звали крепостных, холопов и посадских «бить бояр». Эти действия поссорили Болотникова с дворянской частью его ополчения. Отряды тульского и рязанского дворянства под командованием Прокопия Ляпунова и Истомы Пашкова перешли на сторону правительства Шуйского.

Болотников был разбит и отступил к Калуге, которую он оборонял зимой 1606—1607 гг., а затем к хорошо защищенной Туле. Правительственные войска начали осаду, блокировав город и одновременно привлекая на сторону правительства дворян: 9 марта 1607 г. срок возвращения беглых крестьян их владельцам был увеличен до 15 лет.

Правительственным силам удалось построить на реке плотину и затопить часть Тулы. Повстанцы, поддавшись на обещания царя о помиловании, сдались. Болотников был ослеплен и утоплен, а его сподвижники казнены.

8.4. Лжедмитрий II и борьба против иноземных захватчиков

Вскоре в Речи Посполитой объявился новый самозванец – Лжедмитрий II. Кем он был на самом деле, точно не известно, но этот человек выдавал себя за дважды чудесно спасшегося «царя Димитрия». Традиционная историографическая версия, согласно которой Лжедмитрий II был ставленником поляков, отвергается историком Р.Г. Скрынниковым, считающим, что он был выдвинут повстанцами (прежде всего болотниковцами). Осенью 1607 г. ему была оказана помощь в организации похода на Москву, и весною 1608 г. его войско, состоявшие из польских шляхтичей, казаков и бывших болотниковцев, начало наступление на Москву. Характерно, что новый самозванец был выходцем из низов и, не являясь прямым ставленником бояр, пытался найти опору в холопах.

Армия Василия Шуйского была разбита, и столица вновь оказалась в осаде. Своей ставкой самозванец избрал село Тушино в нескольких верстах к западу от Москвы и от этого места получил прозвище – Тушинский вор. В Тушино был не только свой «царь», но и своя Боярская дума, свои приказы. Был назначен собственный патриарх Филарет – бывший боярин Федор Никитович Романов. Тушинцам удалось освободить вдову первого Лжедмитрия – Марину Мнишек, которая «признала» в тушинском самозванце своего мужа и присоединилась к нему.

Установление власти «Вора», сопровождавшееся грабежами и насилием, вызвало недовольство местного населения. В волжских городах – Ярославле, Костроме, Нижнем Новгороде – войска самозванца встретили сопротивление.

Лжедмитрию II удалось не только захватить несколько крупных городов страны, но и взять в осаду Троице-Сергиев монастырь силами отряда Льва Сапеги. Шуйский вынужден был обратиться к Швеции с просьбой о предоставлении войск и нанял у шведского короля большой пехотный отряд. Объединенные русско-шведские силы под командованием племянника царя Михаила Васильевича СкопинаШуйского двинулись к Москве из Новгорода через Ярославль к Александровской слободе, где соединились с корпусом Шереметева, пришедшим на помощь Москве из Астрахани. В сражениях под Торжком, Тверью и Дмитровом отряды самозванца потерпели поражение, произошло освобождение от 16-месячной осады Троице-Сергиева монастыря. В марте 1610 г. Скопин-Шуйский во главе своих войск вступил в Москву с севера, сняв блокаду. «Тушинский вор» бежал в Калугу.

К тому времени польскому королю Сигизмунду надоело ждать выполнения обещаний от самозванцев. Заключение Россией военного союза со Швецией, воевавшей в это время с Речью Посполитой, дало повод к началу прямой интервенции. Осенью 1609 г. королевская армия перешла границу России. На пути польских завоевателей встал Смоленск. Польские войска, составлявшие главную силу Лжедмитрия II, ушли к своему королю.

Освободитель Москвы Михаил Скопин-Шуйский был необычайно популярен в народе, что вызывало зависть Василия Шуйского. В апреле 1610 г. Михаил неожиданно скончался. Предполагается, что он был отравлен Екатериной, женой брата царя Дмитрия Шуйского, который сам стремился стать командующим русскими войсками.

На выручку Смоленска армию повел брат царя. В июне 1610 г. у деревни Клушино близ Можайска польский гетман Жолкевский разгромил русские полки. В Москве известие об этом поражении вызвало возмущение. Царь Василий Шуйский был низложен с престола и насильственно пострижен в монахи. Власть перешла в руки «семибоярщины» – самых видных членов Боярской думы во главе с Ф.И. Мстиславским. Они заключили с поляками договор об избрании на русский престол сына Сигизмунда – королевича Владислава, опасаясь «Вора», который собирал силы в Калуге. При этом оговаривалась независимость России, неприкосновенность всех русских порядков, православной веры и церкви. На третьем этапе смуты (1608—1610) в гражданскую войну России вмешались войска Польши и Швеции.

8.5. Перерастание гражданской войны в народно-освободительную

В сентябре 1610 г. для защиты от тушинцев в Москву вошел польский гарнизон. Польские офицеры заправляли всеми делами в столице России, а русские бояре оказались их пленниками. Когда к Сигизмуду было направлено посольство во главе с тушинским патриархом Филаретом, король потребовал царскую корону для себя и отверг условие принятия православия. Послы были взяты под стражу. Сигизмунд продолжал осаду Смоленска еще год и взял его к лету 1611 г.

Тем временем шведские войска, вовремя не получившие обещанного жалованья, занялись разбоем и грабежами и захватили северозападный край России вместе с Великим Новгородом. Страна развалилась на отдельные уезды, многие были уверены, что настало «конечное разорение Московского царства».

С призывом к борьбе против польских захватчиков выступил московский патриарх Гермоген. При Борисе Годунове он стал митрополитом Казанским. При Лжедмитрии I Гермоген не смог ужиться с самозванцем, обличал его, требовал принятия Мариной Мнишек православия перед ее браком с Лжедмитрием I и в итоге был удален из столицы в свою епархию. При Шуйском поддержавший самозванца патриарх Игнатий Грек был лишен своего сана, а Гермоген занял патриарший престол. Во время восстания Болотникова он отлучил восставших от церкви, а после низложения Шуйского выступил как убежденный патриот, защитник единства Русского государства. Он выступал против предложения бояр о присяге польскому королю Сигизмунду III. Когда поляки заняли Москву, Гермоген стал рассылать из захваченного города по всей стране послания с призывом не подчиняться полякам и подняться на войну с завоевателями. Силой патриаршего слова он освобождал русских людей от присяги Владиславу, призывал их к всенародному восстанию против захватчиков. Поляки арестовали Гермогена и заключили его в Чудовом монастыре. Когда Гермоген узнал о попытке провозгласить царем сына Марины Мнишек, то откликнулся на это грамотой со словами: «Отнюдь Маришкин на царство не надобен; проклят от св. Собора и от нас». Поляки уморили патриарха голодом, но так и не смогли принудить его отказаться от своих слов: «Да будут благословенны те, которые идут на очищение Московского государства. А вы, проклятые изменники московские, да будете прокляты!» Грамоты Гермогена, его страстные призывы сыграли значительную роль в деле борьбы с интервентами, послужили одним из толчков к созданию нижегородского ополчения.

После того как 10 декабря 1610 г. Лжедмитрий II был убит в Калуге своей охраной, главной опасностью стала польская интервенция, а главной задачей – изгнание поляков из Москвы. В марте 1611 г. по призыву Гермогена к Москве подтягивались вооруженные отряды, в которых сошлись беглые холопы, мужики, дворяне и казаки. Началось объединение отдельных отрядов в первое земское ополчение.

При его подходе к Москве в столице вспыхнуло восстание под руководством князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Плохо вооруженные повстанцы были разбиты, а сам воевода тяжело ранен во время сражения на Лубянке. Вожди первого ополчения вскоре перессорились друг с другом и не смогли освободить столицу, а само ополчение распалось.

На четвертом этап смуты (1610—1611) гражданская война стала перерастать в народно-освободительную.

8.6. Второе ополчение и освобождение Москвы

К 1612 г. не затронутыми смутой оставались только восточные уезды страны. Здесь, в Нижнем Новгороде, по инициативе земского старосты Кузьмы Минина было создано второе земское ополчение. Обратившись к горожанам в главном Спасо-Преображенском соборе, избранный ими земским старостой Минин-Сухорук сказал: «Буде нам похотеть помочь Московскому Государству, то не пожалеть нам и животов своих, и не токмо животов своих – и дворы свои продавать, и жены и детей закладывати, и бити челом, чтобы кто вступился за веру и был бы у нас начальником».

Подавая пример, Кузьма Минин, богатый торговец, отдал большую часть своего имущества в казну ополчения. Его примеру последовали многие купцы и ремесленники. Для командования войском пригласили Дмитрия Пожарского. Он командовал отрядом в первом ополчении и, получив раны, лечился в своей вотчинной усадьбе под Суздалем, где его и нашли гонцы от Минина. В свою очередь Пожарский поставил условие, чтобы Минин был выборным от посадских людей. Действуя смело и решительно, не допуская никаких льгот и послаблений, Минин отбирал пятую часть достояния на формирование ополчения, обложив всех русских подданных «пятою деньгою». Сделано это было по мирскому приговору, и тех, кто не хотел отдавать добровольно, заставляли это делать силой. Были и такие, кто отдавал на борьбу с иноземцами большую сумму, чем от него требовали.

В марте 1612 г. отряды ополченцев двинулись на Ярославль, освобождая от поляков русские города. Здесь в течение четырех месяцев накапливались силы для решительного наступления. В Ярославле на Пожарского было совершено покушение, но он избежал смерти от рук подосланного казачьим атаманом Заруцким убийцы. Когда к нижегородцам присоединились отряды из многих других уездов, было создано общероссийское правительство – «Совет всея Земли» во главе с Минином и Пожарским. Совет выдавал жалованье ополченцам, покупал оружие, одежду и продукты. Грабежи были запрещены. При Совете были созданы приказы для суда над разбойниками и ворами, а также для распределения воинских сил. Указы «Совета всея Земли» скреплялись печатью. Над воинами развевалось красное знамя с изображением святого Дмитрия Солунского. Воинов воодушевляла икона Казанской Божьей матери, считавшаяся чудотворной.

Овладев Костромой и Суздалем, летом 1612 г. второе ополчение подошло к Москве и вместе с остатками первого ополчения взяло ее в осаду. На выручку польскому гарнизону спешил воевода Ходкевич с большим обозом. В сражении 22—24 августа 1612 г. у стен Белого города Москвы попытки польских войск прорваться к Кремлю были отбиты и противник отступил. По воспоминаниям очевидцев, сам Минин отличился храбростью: «…бросился Кузьма с теми сотнями прямо на польские роты, они же Богом гонимые, побежали в свой лагерь, и рота роту смяла. И, видя это, поднялись из ям и зарослей русские пехотинцы и все конные и бросились в наступление».

Ходкевич не смог пробиться к своим и вынужден был отступить. Судьба осажденных в Кремле поляков была предрешена. 22 октября штурмом был взят Китай-город. Вскоре были съедены все припасы, и страдавшие от голода поляки 27 октября 1612 г. сложили оружие.

На завершающем пятом этапе смуты (1612—1618) второму ополчению удалось освободить Москву.

Заняв Москву, Минин и Пожарский разослали по всем уездам грамоты, призывая представителей сословий для избрания нового законного царя. Зимой 1613 г. в Москву съехались выборные дворяне, посадские, казаки и черносошные крестьяне от 50 городов. Вместе с уцелевшими думными боярами и собранием епископов они образовали Земский собор. Разные сословия поддерживали разных кандидатов. Кандидатуры иностранных претендентов на русский престол – Владислава и Филиппа – отвергли почти сразу. Казаки и воины первого ополчения хотели предложить кандидатуру сына Марины Мнишек и Лжедмитрия I, которого во втором ополчении называли «воренком».

В этой обстановке возникла кандидатура 16-летнего юноши Михаила Федоровича Романова – сына тушинского патриарха Филарета, находившегося в это время в плену у поляков. Род Захарьиных-Романовых по первой жене Ивана Грозного Анастасии считался ближайшей родней угасшей династии. Его отец был митрополитом у первого самозванца и патриархом у второго, поэтому его кандидатура устраивала казаков и дворян из первого ополчения. То, что патриарх Филарет находился в плену у поляков, делало его героем в глазах второго ополчения. На торжественном заседании Земского собора 21 февраля 1613 г. юноша был провозглашен царем и ему принесли присягу.

Смутные времена продолжались еще несколько лет. С трудом удалось выбить шведов из Новгорода и отразить новое нашествие поляков на Москву. В 1617 г. был подписан Столбовский мир со Швецией, по которому Россия сохраняла за собой Новгородскую землю, но отдавала земли по берегам Финского залива. В 1618 г. после неудачной попытки поляков захватить Москву заключили Деулинское перемирие с Речью Посполитой – Россия признавала потерю Смоленского уезда и юго-западной части страны с городами Чернигов и Путивль.

Объединение враждовавших сил позволило прекратить смуту, освободить страну и избрать на царство новою династию Романовых. За годы гражданской войны Россия заплатила многочисленными человеческими жертвами, разорением исторического центра и потерей пограничных областей.

Смута нанесла серьезнейший урон России. Общая численность населения едва равнялась численности населения начала прошлого XVI в. Многие земли оказались брошенными. По приблизительным подсчетам историков, 1 млн 700 тыс. десятин земли не обрабатывались. Обнищание и голод были признаками времени. Результатом Смуты стал отток крестьян в южные и северные уезды страны. Обозначились два типа колонизации этих территорий: помещичье-крепостнический (к югу от Тулы и в Среднем Поволжье) и вольнонародный (Поморье, Предкавказье, Урал, Сибирь). В упадке оказались промыслы и ремесленное производство, опустела государственная казна. В результате почти вся первая половина столетия ушла на восстановление хозяйства, подорванного лихолетьем начала века.

8.7. Смутное время в оценках исследователей

События Смутного времени привлекали внимание многих писателей, поэтов, историков. В центре их внимания оказывались фигуры Бориса Годунова, Лжедмитрия I, Марины Мнишек, Болотникова, Минина и Пожарского. Менялись оценки исторических деятелей. По мнению В.Н. Татищева, высказанному в его «Истории Российской», Годунов был непосредственным виновником убийства Дмитрия и творцом крепостного режима (последнее утверждение оспаривал В.О. Ключевский). Смута произошла от того, что некоторые вельможи в период правления Шуйского решили ограничить власть царя и соединить монархию с аристократией, а после лишения Шуйского престола установили «сущую аристократию», передав власть Семибоярщине, которая, не справившись с управлением, разорила страну. Вредные для страны аристократические черты правления были окончательно ликвидированы на Земском соборе 1613 г., но только при Петре I самодержавие не просто возродилось, но и окончательно окрепло, обуздав претензии аристократов на руководящую роль в управлении страной.

А.С. Пушкин создал яркие образы Бориса Годунова и Самозванца, используя «Историю государства Российского» Н.М. Карамзина, и надолго запечатлел в памяти читателей негативную оценку коварного и хитрого правителя – Годунова.

В глазах Н.М. Карамзина только законные самодержцы были носителями государственного порядка. Борис Годунов, который, по мнению историка, был причастен к убийству Дмитрия, оказался обречен на поражение самой судьбой. Если бы он «родился на троне», то мог бы заслужить славу одного из лучших правителей мира, поскольку начал свое правление как «просветитель и благочестивый человек». Но убийство Дмитрия обернулось для Годунова внутренней трагедией, которая наложилась на московский пожар, неурожай, страшный голод и т.д. В итоге это обернулось Смутой, и имя Годунова будет «произноситься с омерзением», поскольку хотя он и возвысил державу, но и он же обрек ее на Смуту, «воссев на трон святоубийцею».

Историк М.П. Погодин отверг версию о виновности Годунова в смерти Дмитрия, которую отстаивали В.Н. Татищев, Н.М. Карамзин и А.С. Пушкин, и написал о необходимости критического анализа исторических источников, а не просто ссылок на них.

С.М. Соловьев отмечал, что возрождение России после Смуты последовало благодаря государственному и религиозному единству, когда общество смогло объединиться на религиозных и государственнических основах. Таким образом, народ спас государство, а избранная династия Романовых уже довершила это соединение.

Н.И. Костомаров крайне негативно характеризует Годунова: как интригана и лицемера, у которого не было иного способа захватить власть, кроме как убить царевича Дмитрия. Пытаясь расположить к себе народ в начале своего правления, Годунов, по мнению Костомарова, лицемерил, и народ, понимая это, не доверял избранному путем всевозможных махинаций правителю. Слухи о спасшемся Дмитрии превратили Годунова в жестокого палача, и его стали ненавидеть. Костомаров высказывал сомнение в том, что Лжедмитрий I и Отрепьев – это одно и то же лицо, и осуждал Годунова в большей степени, чем самозванца.

Костомаров отмечал, что Смута не привела к коренным изменениям в истории России, в то время как на Западе подобные события вели к политическим и общественным переменам. Россия преодолела это тяжелое время еще и потому, что источник Смуты коренился не внутри, а вовне (т.е. на Западе). С точки зрения народа, Смута была бунтом против государственных тягот и против законного порядка (излагая события, Костомаров выражал сочувствие народу, поднявшемуся против государственного гнета). Пожелавший жить «без государства» народ стал поддерживать тех, кто обещал больше милостей и льгот. Поляки во главе России были выгодны только высшим классам, но отнюдь не народу, и когда встал вопрос о существовании самой России, русские смогли сплотиться и победить. Костомаров подчеркивает в этом случае большое значение православной веры как объединяющего начала. Таким образом, Смута стала свидетельством крепости внутренней жизни русского народа, одолевшего неприятеля и сумевшего возродить страну из пепла.

Д.И. Иловайский видел в Смуте результат подрывной деятельности польской шляхты, которая вместе с иезуитами стремилась ослабить и окатоличить Русь (историк, ссылаясь на прокатолические симпатии самозванца, считал, что Лжедмитрий I не только не был Отрепьевым, но, возможно, вообще не был русским). Причиной Смуты стало прекращение династии, непродуманные действия слабого правителя Бориса Годунова и подрывная работа польской шляхты.

По мнению Иловайского, России нужно было дойти до предельного развала, чтобы начать возрождение уже с новой династии Романовых. Окончательно не погибнуть стране помогли не столько законы исторического процесса, сколько высший промысел. Смута, по мнению Иловайского, закончилась только после избрания Михаила царем и еще раз подтвердила верность русского народа идее государственности и православной вере.

В.О. Ключевский называл восставших «анархистами поневоле», утверждая, что Смута была вызвана насильственным пресечением старой династии и искусственным ее воскрешением через появление самозванца, который был только «испечен в польской печке». Отмечая слабость характера Годунова, Ключевский подчеркивает, что тот, будучи трусом, не был злодеем и также не являлся инициатором закрепощения крестьян.

Смута смогла объединить народ на основе общей веры и благодаря противостоянию общему врагу. Когда политические силы ослабли и не могли больше сохранять государство, пробудились национальные и религиозные силы, произошло разделение понятий «государство» и «государь». Общество научилось действовать самостоятельно, и воля народа, нашедшая выражение в его борьбе с интервентами, показала рост его политической сознательности.

С.Ф. Платонов, подробно занимавшийся историей Смутного времени, считал одной из важнейших причин Смуты общественные противоречия, видя в восстании Болотникова не только выступление против царя, но и борьбу за коренное обновление общества. Исследователь считал, что страну спасли не низы, выступившие против государства и власти, а консервативные слои населения – землевладельческий служилый класс и торгово-промышленный – тяглый. Велика была и роль церкви и наиболее ее ярких представителей. Как и В.О. Ключевский, С.Ф. Платонов придавал большое значение конфликту между царем и аристократией. В отличие от большинства своих предшественников Платонов отвергал обвинения в адрес Бориса Годунова и считал, что долг историков состоит в реабилитации этой неординарной личности.

Со Смуты начинается постепенное разделение понятий «государь» и «государство». Именно в Смуту появляется словосочетание «Московское государство», которое употребляется и позднее (в это время государство называется по имени столицы). В одном из указов 1627 г. вспоминали: «…как в прошлом во 126-м году пришел под наше государство под царьствующий град Москву литовского короля Жигимонтов сын Владислав… и Московского государства всякими умыслы доступал… и хотел Московское государство взять и разорить».

Проблемные вопросы

1.  Сравните итоги правления Ивана Грозного и Бориса Годунова.

2.  Когда и почему началась Смута в России?

3.  Используя дополнительную литературу, рассмотрите феномен самозванчества в период Смуты.

4.  Существовала ли, на ваш взгляд, у Годунова возможность предотвратить надвигающуюся Смуту?

5.  Как вы можете объяснить появление и победу Лжедмитрия I?

6.  В чем причина падения Лжедмитрия I? Почему дворяне поддержали Василия Шуйского?

7.  Проследите этапы восстания Ивана Болотникова.

8.  В силу каких причин иностранные державы вмешались в гражданскую войну в России?

9.  Когда и почему гражданская война стала перерастать в национально-освободительную?

10.  Используя дополнительную литературу, подготовьте сообщение о деятельности Минина и Пожарского.

11.  В чем состояла разница между первым и вторым ополчением? Сравните их действия.

12.  Чем было вызвано избрание на царский престол Михаила Романова?

Литература

1. Гутнов Д.А. Люди и события Смутного времени. М., 1994.

2.  Дневник Марины Мнишек. СПб., 1995.

3.  История России с древнейших времен до 1861 года : учебник для вузов / Н.И. Павленко, И.Л. Андреев, В.Б. Кобрин, В.А. Федоров; под ред. Н.И. Павленко. М., 2000.

4.  Каргалов В.В. Московские воеводы XVI—XVII вв. М., 2002.

5.  Кобрин В.Б. Смутное время – утраченные возможности // История Отечества: люди, идеи, решения: в 2 кн. М., 1991. Кн. 1.

6.  Костомаров Н.И. Самозванцы и пророки. М., 1995.

7.  Костомаров Н.И. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия. 1604—1613 гг. М., 1994.

8.  Макарихин В.П. Князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Нижний Новгород, 1999.

9.  Мархоцкий Н. История Московской войны. М., 2000.

10.  Морозова Л.Е. Два царя: Федор и Борис. М., 2001.

11.  Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. М., 1993.

12.  Сахаров А.Н., Назаров В.Д., Боханов А.Н. Подвижники России. М., 1999.

13.  Скрынников Р.Г. Борис Годунов. М., 1979.

14.  Скрынников Р.Г. Россия в начале XVII века. «Смута». М., 1988.

15.  Скрынников Р.Г. Лихолетье. Москва в XVI—XVII веках. М., 1988.

16.  Скрынников Р.Г. Самозванцы в России в начале XVII века: Григорий Отрепьев. Новосибирск, 1990.

17.  Смирнов И.И. Восстание Болотникова М., 1951.

18.   Смута в России. XVII век // Родина. Спецвыпуск. 2005. № 11.

19.  Татищев В.Н. История Российская, ч. III и IV // Собр. соч. Т. V и VI. М., 1996.

20.  Шапиро А.Л. Русская историография с древнейших времен до 1917 г. : учеб. пособие. М., 1993.

21.  Шокарев С.Ю. Москва и преодоление Смуты. 1612 год. М., 2002.

Документы

Иссак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в.

Когда известие об убиении царевича пришло в Москву, сильное смущение овладело и придворными и народом. Царь (Федор) в испуге желал, чтобы его постигла смерть. Его по возможности утешали. Царица также была глубоко огорчена и хотела удалиться в монастырь, так как она подозревала, что убийство было совершено по внушению ее брата, сильно желавшего управлять Царством и сидеть на престоле.

Масса Исаак. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937. С. 40.

Соборный приговор о Чернеце Отрепьеве (1604)

Юния в 12 день, царь и великий князь Борис Федоровичь всея Русии, с отцем своим святейшим Иовом патриархом всея Русии, и с сыном своим благородным царевичем князем Феодором, со всем освещенным собором с митрополиты, и архиепископы и владыки и архимандриты, игумены и со всемь своим царским синклитом, видя божеское на нас, за грехи наша праведное прещение, яко вестный всем и знаемый вор, чернец, бывший сын боярский, по реклу Отрепьев, бежав в ляхи, назвался царевичем Димитрием, которой, как всем ведомо, по приключению скончася во граде Угличе, и погребен тамо; а сей злохищный львичище солсти короля ляхского и литовского, и учини заговор с некоими паны, давными Русской земле и православной нашей христианской вере лиходеи, пришел в наши украиные грады с войски великими, хотя похитити царство Московское и православную христианскую веру истребити, а ввести проклятую латинскую папежскую веру, его же повелехом всюду в церквах святых и по торжищам клясти; войска же наши вельми оскудеша: овии прельщени тем вором, к нему предалися, многие казаки, забыв к нам крестное целование, нам изменили, инные от долгаго стояния изнурились и испроторились (издержались), в домы разошлись, и тако воям нашим зело умалившимся; многие же люди, имея великия поместья и отчины, а службы не служат ни сами, ни их дети, ни холопы, и живут в домах, не пекущеся (не заботясь) о гибели царства и о святой церкви. Первее бо не толе слуги святителей и монастырей, но сами старцы, священницы и диаконы, в нашествие нечестивых, множицею на войну исхождаху, крепце вооружахуся, храбро борющеся за святую православную веру и за вся христианы, не щадя кровь свою проливаху; мы же сего не возхотехом, да не опустеют храмы божие без пения, и не престанет их к Богу теплая молитва за вся борющиеся и страждующие в воинстве, а судихом и повелехом, да вси патриарши, митрополичи, архиепископли и епископли и монастырей слуги, колико их есть годных, вскоре собрався, со всяким поспешением, со оружием и запасы идут в Калугу к бояром нашим и воеводам князю Федору Ивановичу Мстиславскому с товарищи, а останутся токмо престарелые и немощные, – под тяжким нашим гневом и казнью.

Хрестоматия по истории СССР. Т. 1. С древнейших времен до конца XVII века / сост. В.И. Лебедев, М.Н. Тихомиров, В.Е. Сыроечковский. М., 1949. С. 359—360.

Отрывок из повести князя И.М. Катырева-Ростовского о восстании 17 мая в москве и убийстве лжедмитрия

О смерти окаяннаго еретика Гришки Ростриги и о убиении его. В десятый же день душегубнаго его веселия собрався множество народа со оружием и дреколием, во управлениих и в советех тайных болярина некоего, князя Василия Ивановича Шуйского, и тако убо всенародное множество нападоша на дом его и воздвигоша гласы своя, глаголюще: яко есть враг и богоотступник, рострига Гришка Отрепьев, а не царевич Дмитрей: ныне вемы во-истину, яко ложь есть окаянный, а не истинна, и хощет попрати православную и непорочную веру, а папежскую утвердити! – И тако с великим воплем и трижнением предают сего лестьца смерти, и обнажиша тело его, и за срамныя уды влечаху его из царского дому безчестне, и всего народу очи зряху на сия бывшая позорища. И положиша его пред враты градцкими на площади, нага суща, в знак ничим прикровенна; под ногами же его положиша прежереченнаго лепообразного и мужественнаго ополчителя, болярина Петра Басманова, с ним в царских его покоех живота гонзнувша (лишившегося жизни) от народу. И тако лежаху трупие их пред враты градцкими на площади три дни и три нощи, а на четвертый же день повелено бысть боляры труп его сожещи на всполии града в некоей утвари, его же сам той окаянный при животе своем сотвори и адом нарече....

В то же время, когда убища сего проклят а го Ростригу, бысть в царствующем граде трус велий и пролитие крови: полскаго народу многочисленно побита и богатство их пограбища; и едва укротися страшное сие волнение в царствующем граде даже и до третьяго дни.

Хрестоматия по истории СССР. XVI—XVII вв. / под ред. А.А. Зимина; сост. В.А. Александров, В.И. Корецкий. М., 1962. С. 252—253.

Решение московских бояр о призвании на царство польского королевича – лето 1610 г.

…послати бити челом к …королю Польскому, чтоб… дал на Владимирское и Московское и на все великие государства Российского царства сына своего Владислава королевича…

Хрестоматия по истории СССР: XVI—XVII вв. / под ред. А.А.Зимина; сост. В.А. Александров, В.И. Корецкий. М., 1962. С. 317.

Из дневника солдата польского гарнизона в москве самуила маскевича (зима 1610—1611 гг.)

…Для скорейшего вооружения русских патриарх Московский тайно разослал по всем городам грамоты, которыми, разрешая народ от присяги королевичу, тщательно убеждал соединенными силами как можно скорее спешить к Москве, не жалея ни жизни, ни имущества для защиты православной веры…

Дневник Маскевича 1594—1621 // Сказания современников о Дмитрии Самозванце. Т. 1. СПб., 1859. С. 48.

Глава 9. «Бунташный век»

9.1. Избрание на царство Михаила Романова. Патриарх Филарет

После изгнания иноземцев и окончания Смуты самым насущным вопросом для русского народа стало восстановление своей государственности – выборы нового царя. Люди того времени полагали, что для уверенности в завтрашнем дне мало безликого правительства, а нужен один государь, который был бы символом власти. На русский трон претендовали представители самых родовитых фамилий – В.П. Голицын и Ф.И. Мстиславский, польский принц Владислав и шведский принц Филипп-Карл. Не исключался и сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II «воренок Ивашка». Победители – казацко-дворянское ополчение – долго не могли сойтись во мнениях: Дмитрия Трубецкого не хотели видеть на престоле дворяне как «казацкого» князя, а князя Дмитрия Пожарского, вождя дворянского ополчения, не хотели иметь государем казаки.

Был еще один кандидат – тихий и бесцветный 16-летний Михаил Романов, отец которого – Федор Никитич Романов – интриговал в свое время против Бориса Годунова и был пострижен в монахи под именем Филарета. После того как 27 августа 1610 г. Москва целовала крест на верность Владиславу, Филарет по поручению Боярской думы был отправлен с посольством к Сигизмунду III Ваза, но поляки арестовали его. Во времена Смуты Филарет был связан с тушинцами, но заметной роли при cамозванце не играл. Оказалось, что Романовы не имели чьей-либо отдельной поддержки, и это всех устраивало. Частые взлеты Федора Романова – и в боярском кафтане, и в рясе, но каждый раз неудачные, сформировали в народном сознании образ харизматичного лидера, которому все время «мешают». Восемь лет в польском плену дополнили имидж Филарета-борца ореолом страдальца и позволили соотнести его образ с Гермогеном – мучеником и спасителем Отечества. В свою очередь включение отца вместе с родным сыном в единый образ легитимной власти харизматически восполняло недостатки 16-летнего отрока. Казаки знали, что отец претендента не враг казачеству, бояре помнили, что он из знатного боярского рода и даже в родстве с Федором Ивановичем и Иваном Грозным. Иерархи церкви высказались в пользу Романова, так как его отец был митрополитом, а для дворян Романовы были хороши как противники опричнины. Против избрания была лишь его мать инокиня Марфа, боявшаяся, что сына могут убить так же, как самозванцев Смутного времени.

Поэтому в январе 1613 г. Земский собор в Москве избрал Михаила Романова царем (1613—1645), а 11 июля – в канун именин молодого царя – произошло торжественное венчание на царство. Священнодействие в отсутствие на Руси патриарха совершал казанский митрополит Ефрем. Вступая на престол, Михаил, согласно сообщениям современников, дал слово не править без Земского собора и Боярской думы. Но ни в одном документе первых лет правления Михаила не содержится даже намека на соправительство бояр. Наоборот, всюду было подчеркнуто, что они «холопы», верные слуги и исполнители его воли. Да и сама процедура избрания Михаила не предусматривала никаких ограничений его власти.

Впрочем, за свое царствование Михаил Федорович сам никаких серьезных действий не предпринимал. Он оставил на своих местах всех должностных лиц. Не было в царствование первого Романова и ни одной опалы. Даже вопрос о наказании изменников, расхитивших казну, был оставлен на усмотрение народа. Однако ряд царских грамот свидетельствует, что юный царь не был просто игрушкой в руках бояр и осознавал свои права и обязанности. Например, одним из первых своих распоряжений он запретил боярам отнимать земли у составивших его окружение служилых людей. Кроме того, в 1614 г. молодой царь велел публично повесить трехлетнего сына Лжедмитрия II и Марины Мнишек, дабы исключить возможность последующего «воскрешения» младенца.

Правительство нового царя оказалось достаточно представительным. Еще в апреле 1613 г. во время похода к Москве для заведования дворцовыми и монастырскими селами и землями был создан приказ Большого Дворца, в котором видное место занял родственник царя по матери Борис Салтыков. Младший брат Бориса Михаил получил звание кравчего. Особо значительную роль при дворе играл дядя царя – И.Н. Романов. Приближенным человеком стал еще один родственник царя – Ф.И. Шереметев. В правительство также входил князь Б.М. Лыков-Оболенский, женатый на родной тетке Михаила. За относительно короткий срок правительство решило труднейшие задачи: примирило враждующие группировки, вернуло некоторые исконно русские земли, заключило с соседями мирные договоры и наладило в стране хозяйственную жизнь. Об укреплении царской власти при Михаиле свидетельствует новая государственная печать, на которой к титулу царя было добавлено слово «самодержец», а на государственном гербе над головами двуглавого орла появились короны.

Период после избрания на престол Михаила Романова стал временем ликвидации последствий «великого московского разорения». Первой заботой молодого царя стала ликвидация военной опасности и в связи с этим обеспечение всем необходимым ратных людей. Поскольку казна была пуста, он обратился за помощью к наиболее богатым людям страны. Кроме того, царь попросил духовенство разослать грамоты, в которых содержалось обращение к населению жертвовать продовольствие и припасы для армии. На юг, под Астрахань, против Ивана Заруцкого, женившегося на Марине Мнишек и рассылавшего письма с призывом к казакам идти на Москву с целью захвата престола для «сына царя Дмитрия Ивана», был послан И.Н. Одоевский. Одновременно были отправлены царские грамоты во многие города и центры казацкой вольности, рассказывающие о новом законном царе Михаиле и злодействах Заруцкого. Вместе с грамотами казаки получили царское жалованье, провиант и одежду. В итоге многие казацкие отряды не стали примыкать к мятежному атаману, а перешли на царскую службу. Войска Одоевского были встречены радушно восставшими против Заруцкого жителями Астрахани. Захваченного Заруцкого посадили на кол, а Марина умерла в тюрьме при неизвестных обстоятельствах.

После стабилизации обстановки на юге страны взоры правительства обратились на север, где казачьи отряды постоянно грабили население. Было решено послать против казаков не войска, а духовенство и авторитетных представителей разных чинов. Эти меры оказались эффективнее оружия: многие казаки перешли на сторону власти и даже предприняли поход на шведов. Можно считать, что внутриполитическая ситуация в стране в целом оставалась стабильной: за все царствование первого Романова произошло только одно серьезное народное выступление в 1615 г., когда около 20 тыс. крестьян пришли к Москве, требуя зачислить их на военную службу. Но так как войск хватало, а денег нет, то восставших разогнали, вождей схватили и велели жить дома, не докучая властям самовольными инициативами.

После возвращения в 1619 г. из польского плена Филарета Михаил организовал возведение отца в ранг патриарха, для чего в Москву был специально приглашен иерусалимский патриарх Феофан. Одновременно летом 1619 г. Филарет стал вторым «великим государем всея Руси». Одной из первых забот патриарха стала женитьба Михаила, так как у выбранной еще до приезда Филарета невесты М.И. Хлоповой обнаружилась странная болезнь. Решением созванного царем Собора Хлопова была лишена звания царской невесты и сослана в Нижний Новгород. Хотя позднее выяснилось, что здоровая невеста была оговорена Салтыковыми, на Хлоповой все же Михаил не женился. В 1624 г. невестой была объявлена М.В. Долгорукая, которая умерла через три месяца после свадьбы. В итоге в феврале 1626 г. царь женился на дочери простого можайского дворянина Евдокии Стрешневой.

После ликвидации военной угрозы правительство Михаила начало заново «строить царство», прежде всего наладив управление государством за счет роста численности приказов и упорядочения их функций. По росписи 1639 г., числилось 14 приказов. Новым стал Аптекарский приказ, который занимался здоровьем государя и его семьи и возглавлялся одним из наиболее влиятельных людей государства – Ф.И. Шереметевым. Именно по инициативе последнего начали отправлять молодых людей за рубеж для изучения медицины.

Важным мероприятием власти стало упорядочение взимания податей: единицей обложения стало количество земли и особые заведения (лавки, мельницы, пекарни и т.п.). А для точного учета были составлены писцовые книги. Хотя казна была пуста в первые годы его правления, Михаил давал льготы в уплате податей разоренным городам и едва вставшему на ноги купечеству. Особое покровительство оказывалось рудному делу, для чего из-за границы выписывали специалистов. В 1618 г. в Сибирь для сбора сведений о залегании руд выехал Джон Ватер, а в 1625 г. в Пермь и в Сибирь было направлено уже несколько горных чиновников. Вскоре в месте рудных залежей началось строительство медеплавильных и железорудных заводов, владельцы которых получали от правительства льготы. Наиболее крупными заводчиками этого периода были Строгановы. В Москве появились иностранные мастера алмазного и золотого дела, часовщики и пушечники, колокольники и каменщики. В столице действовали кожевенный и стеклоделательный заводы, а на Волге строили корабли. Покровительствовал царь и виноградарству.

После страшного московского пожара 1626 г. царь заново отстроил Китай-город, а в Кремле помимо восстановления прежних царских дворцов были построены палаты для царевича Алексея и новая колокольня для большого колокола. Было также возведено несколько новых церквей: во имя Спаса Нерукотворного в Кремле, во имя Алексея в Новодевичьем монастыре и Казанской Божией Матери на Кулишках. При Михаиле началось строительство царского дворца в селе Коломенском.

Еще одним серьезным шагом правительства стала попытка ликвидировать местничество в двух основных полках (Передовом и Сторожевом) и среди дипломатов. В 1634 г. был издан указ, запрещавший употребление табака. Но при этом было принято два закона, смягчающих наказания за уголовные преступления для приговоренных к смертной казни беременных женщин (их теперь казнили после родов) и для фальшивомонетчиков. Если ранее последним заливали горло расплавленным железом, то по новому закону их заковывали «в железо» и ставили на щеке клеймо «вор».

Нуждаясь в боеспособном поместном войске, царское правительство в 1619—1620 гг. провело массовые раздачи дворцовых и казенных земель в центре страны. Новые писцовые книги 1624—1628 гг. точно зафиксировали принадлежность крестьян определенным феодалам. По требованию дворян были восстановлены и «урочные лета». Однако пятилетний срок сыска не устраивал служилых людей, в силу чего в 1630-е гг. к царю не раз направлялись коллективные дворянские челобитные с жалобами на «московских сильных людей» и требованиями бессрочности сыска беглых крестьян и холопов. Но правительство на это не могло пойти, так как для обороны южных рубежей от беспрерывных татарских набегов в 1630-е гг. требовалось заселить новую Белгородскую засечную черту. Ни денежных средств, ни людских ресурсов, кроме беглых крестьян, у правительства для этого не было. Поэтому только в 1642 г. под давлением дворян срок сыска крестьян был продлен до 10 лет.

9.2. Переход от сословно-представительной к абсолютной монархии

Вторая половина XVII в. характеризуется существенными изменениями в государственной системе России, все больше трансформирующейся в направлении абсолютизма. Прежде всего следует отметить увеличение численности Боярской думы с 35 человек в 1638 г. до 94 человек в 1700 г. за счет дальнейшего включения в нее думных дворян и думных дьяков. Очевидны и попытки освобождения Думы от текущих дел: Алексей Михайлович с этой целью создал Государеву палату, а Федор Алексеевич в октябре 1680 г. – Расправную палату, которая слушала спорные дела всех приказов и принимала челобитные. Кроме того, Федор Алексеевич приказал Думе собираться регулярно и расписал порядок докладов всех центральных ведомств в ней. Осенью 1681 г. царь Федор Алексеевич подготовил своеобразную Табель о рангах, состоящую из 35 степеней. В ней с помощью наместнических титулов (от Московского до Елатомского) сводилась воедино иерархия Государева двора, армии и высшего государственного аппарата. Сюда же относится отмена местничества Земским собором 1682 г. и сожжение по инициативе князя В.В. Голицына всех местнических документов.

Становлению абсолютизма способствовала проведенная еще в правление Михаила Федоровича реформа местного управления, в ходе которой было образовано свыше 250 уездов во главе с воеводами, заменившими структуры местного самоуправления – земских и губных старост. Введение воеводского правления позволило значительно уменьшить злоупотребления при сборе налогов и централизовать управление страной. Дальнейшее развитие получили разряды – военно-административные округа в пограничных районах. Их воеводами назначались бояре, которым подчинялись уездные воеводы. Первый – Тульский разряд – был создан еще в XVI в., а в XVII в. появились Белгородский, Тобольский, Смоленский разряды и ряд других.

Военная реформа, проведенная при Алексее Михайловиче, заложила основы системы рекрутского набора: созданные в 1630-е гг. полки «нового строя» из солдат-добровольцев во время войны с поляками стали пополняться за счет набора «даточных» людей. В это же время были предприняты попытки создать флот на Каспийском море, появились первые военные уставы. После присоединения Украины произошло и изменение царского титула: вместо «Государь, царь и Великий князь Всея Руси» стал употребляться титул «Великий государь, царь и Великий князь Всея Великие, Белые и Малые России самодержец».

Усилению царской власти способствовал и победный исход в ее борьбе с церковью, а точнее, с Никоном, ставшим в 1652 г. патриархом и соправителем Алексея Михайловича. Никон усилил модель власти, сформировавшуюся при Филарете и Михаиле Романовых, потребовав от царя и народа присягнуть ему в верности и послушании. Конфликт между царем и патриархом, подмявшим под себя Боярскую думу, был спровоцирован требованием патриарха к царю расследовать дело в отношении окольничего, ударившего патриаршего человека. Получив отказ, Никон в 1658 г. отрекся от патриаршества и удалился в Воскресенский монастырь, и целых восемь лет страна жила без патриарха. Только участие в Московском соборе 1666—1667 гг. двух из четырех восточных патриархов с полномочиями остальных (антиохийского и александрийского) дало основание царю закрепить в сознании русского народа идею первенства царя над патриархом, вернувшись к схеме отношений, созданной Годуновым. В 1666 г. Церковный собор низложил Никона и отправил его монахом в Ферапонтов монастырь. Но одновременно в 1667 г. Собор подтвердил независимость духовной власти от светской, ликвидировал созданный в 1649 г. Монастырский приказ и отменил практику светского суда над духовенством.

Земские соборы и их эволюция. В начале XVII в., в период борьбы за национальную независимость, Земский собор из органа, созываемого правительством, превратился в структуру, его временно возглавившую. Таковым стал созданный в 1611 г. в Нижнем Новгороде «Совет всея земли». Сначала Соборы выполняли работу по устройству государства, и только после установления постоянного состава правительства функции Земских соборов стали выполнять приказы. Активное привлечение царем Боярской думы и Земских соборов не следует считать проявлением его слабости. В сложившихся условиях авторитарная власть была обречена на провал. Перелом в деятельности Земских соборов в сторону сужения их компетенции произошел в 1619 г. в связи с возвращением из ссылки отца Михаила Романова – патриарха Филарета. А после 1622 г. работа соборов прервалась почти на 10 лет.

Возобновление деятельности соборов в начале 1630-х гг. было связано с осложнением политической обстановки в стране и на международной арене. В 1640—1650-е гг. Земские соборы выполнили основные требования дворянства и посадского населения, а во внешней политике основным вопросом в их деятельности стали отношения с Польшей и Литвой. Можно отметить, что на протяжении XVII в. правительство сначала держало курс на укрепление абсолютизма через Земские соборы, а затем – на свертывание их деятельности. В 1683 г. был опубликован указ о созыве Собора для обсуждения условий «Вечного мира с Речью Посполитой», но в связи с возобновлением военных действий его открытие не состоялось.

Приказы. XVII в. стал временем расцвета приказной системы. Из почти 80 приказов постоянным был только каждый второй. К 1700 г. насчитывалось 26 общегосударственных приказов (их число на протяжении 1626—1700 гг. оставалось постоянным), а вместе с областными, дворцовыми и патриаршими – чуть более 40. Несмотря на то что в организации приказов не было продуманной системы (они возникали по мере надобности), их внутренняя структура была единообразной: возглавляли их судьи, делопроизводство вели подьячие, а ведущую роль играли дьяки. Однако в первой половине столетия их бюрократизация достигла еще весьма скромных успехов: не было стройной системы подчинения низших органов высшим и точного определения компетенции руководства приказов. На все требовались указания центральной власти, и все сопровождалось мелочной опекой над местными учреждениями.

Однако во второй половине века наблюдается эволюция приказов в сторону их разбухания: если в 1640 г. насчитывалось 837 приказных служащих, то в 1690 г. – уже 2739 человек. Это свидетельствовало о повышении роли чиновников в управлении государством. Более того, это время стало пиком становления государственно-бюрократических учреждений, когда работа дьяков и подьячих превратилась в постоянную и наследственную профессию. Если в середине XVII в. дьяков было всего около 100, а подьячих – 1000, то к концу века эта канцелярская армия выросла до 4657 человек. Причем почти 3 тыс. из них сидели в московских приказах. Рос и аппарат местного управления, численность которого к концу XVII в. составила около 2 тыс. служилых людей. Впервые появляется и «совместительство», когда дьяк Грамотин стал дьяком сразу двух приказов – Посольского и Новгородского.

Конечно, верховную власть беспокоило резкое увеличение числа приказных людей и связанное с этим уменьшение податей, поэтому грамотами 1632 г. и 1690 г. и указом 7 декабря 1640 г. запрещалось принимать в подьячие тяглых людей. Такая политика определила две особенности русской бюрократии: во-первых, дети наследовали не только профессию, но и место отца, и, во-вторых, попавшие в «обойму» просто перетекали с места на место, не покидая приказного круга, тем самым усиливая корпоративность. Попытки правительство в 1670-е гг. проводить погромные «разборы» (так, в 1675 г. из Поместного приказа было отставлено 150 подьячих) не помогали. Аппарат начал самовоспроизводиться: во второй половине XVII в. из 303 дьяков 267 составляли бывшие подьячие.

С середины 1640-х гг. правительство пыталось сократить штаты приказов уменьшением жалованья, но и эти меры не приводили к сокращению числа подьячих. Не помогали и прямые указы о сокращении – просто появлялись временные комиссии. С 1660-х гг. средний штат приказа составляет уже 20—40 человек, а в Поместном приказе была даже организована специальная школа для обучения детей приказному делу. С 1670-х гг. до 1698 г. численность приказных людей удваивается, хотя некоторым даже писать приходилось стоя. Лишь московские подьячие получали жалованье регулярно, а остальные – лишь с 1640-х гг. В 1647 г. были введены твердые оклады для всех приказных изб в европейской части страны, деньги на которые брались из пошлинных сборов самих приказных изб и судебных дел. Подьячий начал кормить сам себя, что и превращало его в бюрократа. Появляется огромное число неверстанных подьячих, не получавших жалованья (к концу века в Москве они составляли 40% приказных людей), которые питались от приказных денег на чернила, бумагу и свечи и за счет «раздач». Эти «праздничные» деньги еще в правление Алексея Михайловича стали давать в оклады.

Просматривается и стремление центральной власти урегулировать деятельность многочисленных приказов. Например, Алексей Михайлович создал для контроля над деятельностью остальных приказов не подчиняющийся Боярской думе приказ Тайных дел, а для контроля финансов – Счетный приказ. Федор Алексеевич установил единое время службы – пять часов с рассветом и пять часов перед закатом. Кроме того, на протяжении столетия повышается значение неродовитых людей в государственном аппарате. Так, дьяки Разрядного приказа получили право всюду, кроме учреждений, возглавляемых боярами и окольничими, писать указы, подлежащие исполнению. Судя по всему, с 1680 г. в приказах постепенно устанавливается единовластие: было велено не писать имена «товарищей» приказного судьи.

9.3. Внешняя политика первой половины XVII в.

В марте 1613 г. к польскому королю Сигизмунду III был послан Денис Оладьин с грамотой, в которой перечислялись «вины» поляков и содержалась просьба отказаться от притязаний на российский престол. Также предлагалось восстановить мир и дружбу и совершить обмен пленными. Но так как миссия успеха не имела, то под Смоленск были посланы войска под командованием Д.М. Черкасского, а против шведов под Новгород отправился Д.Т. Трубецкой. После русского посольства в Англию в 1615 г. английский король взял на себя роль посредника в переговорах со шведами, и в результате в феврале 1617 г. был подписан Столбовский мирный договор. По нему Россия теряла все Балтийское побережье, но получала назад исконно русские земли, включая Новгород.

Войскам Черкасского удалось вернуть Вязьму, Дорогобуж, Белую и подойти к Смоленску. В этих условиях роль посредника в переговорах с поляками взял на себя император. В результате осенью 1616 г. состоялись первые переговоры, на которых Россия потребовала возврата Смоленска, пленных и награбленных сокровищ, а также возмещения убытков, нанесенных польской интервенцией. Так как переговоры зашли в тупик, то по решению Сейма Владислав возглавил армию, двинувшуюся на Россию. Полякам удалось снова занять Дорогобуж и Вязьму, но под Можайском войска Владислава были остановлены. На помощь Владиславу, двинувшемуся на Москву, с Украины шел гетман Сагайдачный, но москвичи сумели организовать оборону и наголову разбить польские войска. Вскоре стороны в очередной раз сели за стол переговоров, и 1 декабря 1618 г. в селе Деулино, недалеко от Троице-Сергиева монастыря, было заключено перемирие на 14 лет и 6 месяцев. Владислав так и не отказался от своих притязаний на русский престол, а исконные русские территории и Запорожье остались в руках поляков. Зато смогли вернуться домой пленные, включая будущего патриарха Филарета.

Так как спорные вопросы между Россией и Польшей остались неурегулированными, в 1630 г. начались приготовления к новой войне. Войско было решено набрать за границей, для чего на службу были взяты несколько иностранных офицеров. Для получения средств, необходимых для закупки оружия, со всех слоев населения собрали «пятую деньгу». Часть денег взяли у монастырей и в виде пожертвований у богатых людей. В 1632 г. умер Сигизмунд III и в Польше начался период «бескоролевья» – самое удобное время для начала войны. 9 августа Михаил отправил в поход 100-тысячное войско под командованием М.Б. Шеина. Военные действия начались удачно (взяты многие небольшие городки и осажден Смоленск), но затем выбранный королем Владислав сам возглавил поход 20-тысячного польского войска к Смоленску. Значительно превосходящая по численности поляков русская армия оказалась в окружении. Полякам удалось в 1632– 1633 гг. спровоцировать набеги крымчаков на юг России. Особенно разорительный оказался второй набег, опустошивший Рязанский, Белевский, Калужский и часть Московского уезда. Поэтому дворяне ушли из-под Смоленска на защиту южных рубежей, а немецкие полки «нового строя» сдались и перешли на службу полякам. В 1634 г. Шеин был вынужден заключить перемирие, отдав полякам все оружие и провиант. По возвращении в Москву Шеина и его помощника Измайлова с сыном приговорили к смертной казни, а другие военачальники были биты кнутом и сосланы в Сибирь. Владислав предпринял попытку захватить ряд русских городов, но под Белой потерпел поражение и был ранен. Это подтолкнуло обе стороны к заключению в 1634 г. Поляновского мира, по условиям которого Россия теряла Смоленск и Чернигов, северские города Невель, Стародуб и др. Но Владислав наконец отказался от притязаний на русский престол.

После завершения Смуты наступил период «затишья», когда татарские набеги из Крыма были сравнительно незначительны и редки. Но с начала 30-х гг. XVI в. татарское вторжение приобретает большой размах, оказывая сильное влияние на внутреннюю и внешнюю политику московского правительства. Перелом в пользу Москвы наступил во второй половине 1640-х гг., после чего татарские нападения редки, далеко не проникают и получают достойный отпор. Затяжному характеру борьбы Москвы и Крыма способствовал ряд причин, в том числе благоприятная для Крыма международная обстановка и удобное географическое положение ханства. Политическая поддержка крымчаков была несомненна ввиду заинтересованности Турции в существовании ханства как «гаранта» своих интересов на Черном море. Поэтому постепенно происходит перерастание русско-крымской борьбы в русско-турецкую. Очевидна также связь политики Крыма и Польши.

Политика России в отношении Крыма была в целом оптимальной и взвешенной, за исключением неоправдавшегося расчета на мир во время Смоленской войны 1632—1634 гг. Мероприятия русского правительства в 1636—1646 гг. имели бесспорный успех: была ликвидирована угроза татарского нападения на центральные области России, а также началось прочное освоение обширных пространств, включенных в Белгородскую черту.

Единственным территориальным приобретением первого Романова оказалась земля донского казачества, которое после Смуты направило свои усилия на грабеж Крыма и Северной Анатолии в Турции. Чтобы избежать набегов казацких флотилий, турецкое правительство возвело в низовьях Дона крепость Азов. Азов крайне стеснил действия казаков, поэтому они в 1637 г. самовольно взяли крепость, открыв себе путь в Черное море. В 1641 г. султан Ибрагим двинул под стены крепости огромное войско. Поддержка Москвы в виде денег, провианта и оружия позволила казакам выдержать долгую осаду, однако Земский собор, ориентировавшийся на мнение царя, отказался ввести в крепость войска. Москва не была готова к открытой войне с Портой. В 1642 г. казакам пришлось оставить крепость, срыв все ее укрепления. Тем не менее «азовское сидение» усилило процесс интеграции донских казаков в российский социум.

Дипломатические контакты России в правление Михаила Романова были достаточно широкими: она обменивалась послами с Голландией, Австрией, Данией, Турцией, Персией и другими странами. Благодаря развитию внешней торговли у России в то время особенно дружественные отношения были с Англией и Голландией. Англичане, первыми открывшие торговый путь через Архангельск, получили множество льгот. Во время войны с Польшей английский король помогал Михаилу деньгами и войском, а посол Дж. Мерик за посредничество при заключении русско-шведского мира получил право беспошлинной торговли и медальон с изображением царя. Хотя когда англичане обратились с просьбой ездить через территорию России для торговли с Персией, им в этом отказали, так как это наносило урон русскому купечеству. По тем же соображениям в транзитной торговле с персами было отказано и впервые прибывшему в Россию в 1629 г. послу Франции. В 1650 г. правительство Алексея Михайловича отказалось продлить договор с Англией и подписало торговый договор с голландцами на весьма жестких условиях.

9.4. Алексей михайлович тишайший (1645—1676) и утверждение крепостного права

Второй из династии Романовых, сын Михаила Федоровича, в первые годы царствования во всем зависел от своего воспитателя и родственника – боярина Б.И. Морозова и практически не вмешивался в управление страной. Но затем он стал первым царем-«бюрократом», опиравшимся на приказную систему. Именно в его царствование Боярская дума начала терять свои позиции в управлении государством, уступив место ближайшему окружению царя. Царь поддержал реформу патриарха Никона, но при этом преследовал собственные политические цели. Для него объединение церковных обрядов в русской и греческой церквях было необходимым условием роста авторитета Российского государства среди восточных и южных славян.

Царь Алексей Михайлович лично участвовал в русско-польской войне 1654—1667 гг. (в походах 1654—1656 гг.) и русско-шведской войне 1656—1658 гг. Он был глубоко верующим человеком, ревностно выполнял религиозные обряды, но это не мешало ему вводить новшества в культуре и быту: например, первые «комедийные действа» или сады в селах Коломенском и Измайлове. Его литературное наследие включает не только частную и деловую переписку, но и оригинальные сочинения – «Послание на Соловки» и «Повесть о преставлении патриарха Иосифа». За пять лет до смерти овдовевший царь женился вторично – на Наталье Нарышкиной. От его первой жены – Марии Милославской – в живых остались двое сыновей (Федор и Иван) и пять дочерей, включая Софью. От Нарышкиной родился сын Петр. Такая династическая обстановка в дальнейшем повлекла за собой серьезные последствия.

Соборное уложение 1649 г. и утверждение крепостного права.

Именно в царствование Алексея Михайловича началась эволюция сословно-представительной монархии («самодержавие с Боярской думой и боярской аристократией») к абсолютизму, что было связано с завершением оформления крепостного права. Принятое в 1649 г. Соборное Уложение, выработанное комиссией князя Н.И. Одоевского, отменяло Юрьев день и устанавливало бессрочный сыск беглых (глава XI «Суд о крестьянех»). Вводился также немалый штраф (10 руб. за каждого беглого) за их прием и укрывательство. Но при этом владельческие крестьяне еще не лишились окончательно своих личных прав: по Уложению, они могли владеть имуществом и совершать от своего имени сделки, быть истцами, ответчиками и свидетелями в суде, а также наниматься на работу к другим лицам. Крепостных было запрещено обращать в холопы, а поместных крестьян переводить в вотчину. Специальная статья Уложения устанавливала штраф в 1 руб. за «бесчестье» как «черносошного», так и «боярского» крестьянина. Это было, конечно, в 50 раз меньше, чем штраф за оскорбление боярина. Но все же законодательство официально признавало «честь» крепостного, что будет уже немыслимо для дворянского государства в следующем столетии, когда произойдет ликвидация всех личных прав крестьян.

Основным стержнем, вокруг которого наматывались важнейшие нити крепостного права во второй половине XVII в., стал сыск беглых: в 1653 г. был принят Указ о сыске беглых крестьян, а в 1654 г. – беглых холопов. Так как с 1654 г. начались массовые побеги на окраины страны, сыск в 1650—1660-е гг. достиг грандиозных размеров: усилиями Приказа сыскных дел владельцам были возвращены десятки тысяч человек. Сложилась государственная система сыска беглых – теперь помещик уже не сам искал своих беглых, а обращался к специалистам-«сыщикам». Они предъявляли местным властям государеву грамоту, требовали от них вооруженную силу и с ее помощью разыскивали и возвращали беглых. Впоследствии правительство Петра I Указом от 23 марта 1698 г. предприняло шаги в сторону унификации норм сыска и прикрепления крестьян по всей территории государства.

Еще одной важнейшей стороной развития крепостного права стало возросшее значение крепостного акта как юридического основания закрепощения крестьян: в середине и во второй половине XVII в. появился ряд новых крепостных актов – переписные книги 1646– 1648 гг., узаконенные Соборным уложением 1649 г.; подворное описание 1678 г.; поступные, меновые и купчие записи на крестьян. Право на крестьянина стало передаваться, меняться и продаваться, как и сами крестьяне. Крестьяне в этот период стали выступать наряду с землей и строениями в качестве объекта купли-продажи, что было закреплено актами 1675 и 1688 гг. Согласно Указу 1688 г., все подобные сделки должны были регистрироваться в Поместном приказе и с них взималась особая пошлина. Хотя во второй половине XVII в. процесс продажи крестьян без земли еще не получил широкого распространения. Пополнение населения вотчин и поместий идет в основном за счет государственных пожалований. В царствование Алексея Михайловича было пожаловано 13 960 крестьянских дворов, за шесть лет правления царя Федора Алексеевича – 6274; в 1682—1690 гг. – уже 17 168 дворов. Перепись дворов 1678 г. (без населения Украины и Сибири) показала, что 67% крестьянских хозяйств принадлежали светским помещикам и вотчинникам; 13,3% – церкви; 9,3% – царю (дворцовые крестьяне) и только 10,4% оставались «черносошными». С 1683 г. появился предок нынешних паспортов – «покормежная память», который выдавался самим землевладельцем и подтверждал, что указанный в нем крестьянин не беглый, а отпущен своим хозяином на заработки или на городской торг.

Большое внимание уделено в Уложении поместному и вотчинному землевладению. Главное внимание было обращено на освоение и закрепление за владельцами запустевших и вновь осваиваемых земель, а не дворцовых и «черносошных», бывших ранее почти единственным источником пополнения государственной казны. В Уложении были закреплены нормы, отражавшие начавшийся процесс сближения условного поместного землевладения с наследственным вотчинным, среди которых можно отметить нормы о наследовании поместий, разрешении продажи поместий в вотчину, выделение части поместного владения на прожитье и др. Уточнение и разработка правовых норм, направленных в Уложении в сторону сближения поместий и вотчин, нашло свое дальнейшее развитие позже, когда был издан ряд новых указов по этому вопросу. Так, в 1667 и 1672 гг. были изданы указы о массовых переводах поместий в вотчину думным московским и уездным чинам за участие в кампании 1654 г., за «литовскую» службу и Смоленский поход. Указы 1670-х гг. разрешили обмен и покупку поместий, что максимально приблизило поместье к вотчине.

Показательно, что первая глава «О богохульниках и церковных мятежниках» предусматривает ответственность за преступления против религии и церкви как важнейших институтов государства. Следующее по степени важности регламентируемое направление – охрана чести и безопасности государя. В Соборном уложении определяется статус главы государства – царя, самодержавного и наследного монарха. Утверждение (избрание) его на Земском соборе не колебало установленных принципов, напротив, обосновывало, легитимировало их. Даже преступный умысел (не говоря о действиях), направленный против персоны монарха, жестоко наказывался. Это направление развивает глава третья «О государеве дворе», где говорится об охране царской резиденции и личной собственности царя.

Ликвидировалось большинство «белых» слобод (церкви было запрещено расширять свои владения без царского разрешения), а торгово-промысловая деятельность объявлена монополией посадского населения. Хотя переход в посад для частновладельческих крестьян освобождал их от личной зависимости от феодала, но не означал полного освобождения от феодальной зависимости от государства, так как на посадского человека, как и на «черносошного» крестьянина, распространялось прикрепление к месту.

9.5. Социально-политическая борьба середины XVII в.

Посадское население и городские восстания. Правление Алексея Михайловича вряд ли можно назвать спокойным. 1640—1650-е гг. стали временем многочисленных городских бунтов (особенно период 1648—1650 гг., отмеченный 21 восстанием), среди которых выделялись восстание 1648 г. в Москве и новгородско-псковское восстание 1650 г., спровоцированное ростом цен на хлеб.

Когда Алексей Михайлович вступил на престол, ему было 16 лет, поэтому власть находилась в руках его воспитателя – боярина Бориса Ивановича Морозова, который «лечил» казну правежами недоимок и экономией на жалованьи служилых и приказных людей. Последние в свою очередь устроили такую вакханалию вымогательства, что народ взвыл. Соляной бунт в 1646 г. охватил Москву, Воронеж, Курск и Козлов, когда вместо взимания стрелецких и ямских денег было решено обложить дополнительной пошлиной (в 4 раза больше существовавшей) соль. Под влиянием городских выступлений налог был отменен в декабре 1647 г., но одновременно началось взыскание недоимок по прежним долгам.

Главную ненависть народа вызывал глава Земского приказа Леонтий Плещеев, а поводом к июньскому восстанию 1648 г. послужил ряд событий: разгон 1 июня челобитчиков на «неправды» Плещеева, отказ стрельцов 2 июня разгонять ворвавшийся в Кремль народ и разгром ряда боярских усадьб. На Красной площади появилась делегация во главе с «фрондером», дядей царя, патриархом и боярином Никитой Ивановичем Романовым и князем Я.К. Черкасским. Выдача Плещеева, разорванного на части, не успокоила восставших, и только царю удалось уговорить их сохранить жизнь Морозову при условии «до смерти на Москве не бывать». 12 июня Морозов отправлен паломником в Кирилло-Белозерский монастырь, а окольничий Траханиотов, бежавший с грамотой на воеводство в Устюжне Железнопольской, был схвачен и казнен. Ключевые посты оказались в руках у князя Черкасского и Н.И. Романова (последний стал председательствовать в Боярской думе), деливших власть с царским тестем – боярином И.Д. Милославским. Весь октябрь 1648 г. в Москве шла «банкетная война» по угощению стрельцов, в ходе которой победила поддерживаемая царем морозовская партия. Тем не менее результатом этого восстания стал созыв Земского собора и принятие Соборного Уложения.

Выступление в Новгороде, возглавленное Томилой Васильевым и Порфирием Козой, продолжалось с февраля по август 1650 г., а псковский бунт, лидерами которого стали Иван Жоглов и Елисей Лисица, пришелся на март – середину апреля 1650 г. Власть перешла в руки выборных старост, а в Пскове правила Земская изба под руководством Гаврилы Демидова. Если в Новгороде старосты открыли ворота карательному отряду князя И.Н. Хованского, то псковичи оказали вооруженное сопротивление и прекратили борьбу, только добившись прощения всем участникам восстания.

Перестройка государственного аппарата России во второй половине XVII в. способствовала дальнейшей централизации власти, но увеличение налогов на создание постоянной армии и усовершенствование судебной администрации тяжким бременем ложились на тяглое население. Причем законодательно закрепощение посада опережало прикрепление частновладельческих крестьян. Провоцировали выступления и очевидные беззакония администрации.

Медный бунт. Поводом для медного бунта стала денежная реформа, предпринятая в условиях затянувшейся войны с Польшей. В 1854—1862 гг. правительство Алексея Михайловича выпускало медные деньги по цене серебряных, а налоги заставляло платить серебром. Обесценивание медных денег и сопутствующий ему рост цен привели к восстанию в Москве, вспыхнувшему 25 июля 1662 г. под предводительством стрельца Нагаева и посадских людей Щербака и Жидкого. Восстание было жестоко подавлено тремя стрелецкими полками (погибло более 7 тыс. горожан), но правительству пришлось пойти на отмену выпуска медных денег.

Походы за зипунами. Апофеозом народной борьбы стала казацко-крестьянская война под руководством донского казака Степана Тимофеевича Разина. Со времен Смуты низовья Волги служили России своего рода «сточной канавой», куда убегали люди, склонные к «воровству», не желающие нести тягло и воинскую службу. Основной деятельностью этих людей стали набеги на соседние народы. Донское казачество не несло повинностей, а в обмен на службу получало от правительства хлебное жалованье и порох. Кроме того, казаки постоянно совершали «походы за зипунами» в Крым и на южное побережье Черного моря. Но после того как турки в 1642 г. укрепили Азов, они практически лишили донцов выхода в Азовское и Черное моря. Это заставило казаков в 1660—1670-е гг. перенести направление своих набегов на Волгу и Каспий, являвшийся иранским владением. По вполне понятным причинам московское правительство как могло препятствовало этому.

Голод на Дону в 1666 г. привел к возникновению массового «казакования». Не сумев прорваться в Азовское море, в мае 1667 г. Степан Разин с отрядом в 1 тыс. человек (включая холопов и крестьян) отправился грабить караваны на Волгу, а в июне, миновав Астрахань, овладел Яицким городком. Перезимовав, двухтысячный отряд Разина захватил Дербент и Баку, затем – Решт, Фарабад и Астрабад, грабя персидское побережье. Зиму 1668—1669 г. разинцы провели на Свином острове близ Гиляна, где разгромили иранский флот. В августе 1669 г. отряд Разина высадился в Астрахани, а в сентябре отправился на Дон, где начал готовить поход против «изменников бояр».

Казацко-крестьянская война 1670—1671 гг. 13 апреля 1770 г. семитысячное казацкое войско овладело Царицыном почти без сопротивления. Здесь же разинцы одержали две важные победы: над отрядом московских стрельцов и над стрельцами из Астрахани под командованием князя Семена Львова. 22 июня Разин осадил Астрахань, ворота которой были открыты горожанами. Лишь небольшая часть начальных людей во главе с князем Иваном Прозоровским оказала сопротивление, и они были полностью перебиты.

После захвата Астрахани, управлять которой остался Василий Ус, разинское войско двинулось на север, без боя взяв Саратов и Самару. Восстание ширилось, охватив большую, значительную территорию Поволжья. 4 сентября Разин начал осаду Симбирска, оборону которого возглавил воевода князь Иван Милославский. Город выдержал почти месяц осады и четыре штурма, когда 3 октября к Симбирску подошел отряд Юрия Барятинского из Казани. После нанесенного разинцам поражения дворянское ополчение соединилось с отрядом Милославского. Разин бежал на Дон, но был выдан правительству домовитыми казаками и в июне 1671 г. казнен в Москве. Одним из пунктов «политической программы» Разина было превращение всего населения страны в казаков, что и оттолкнуло от него широкие казацкие слои Дона, которые меньше всего хотели смешиваться с остальным населением в безликую массу. Восстание продолжалось и после казни Разина, но резко пошло на убыль. Весной – летом отряд Федора Шелудяка пытался взять Симбирск, но отошел к Астрахани, которая пала 27 ноября 1671 г.

9.6. Богдан Хмельницкий. Переяславская Рада и воссоединение Малороссии с Россией

Важным этапом внешней политики Алексея Михайловича стало присоединение Левобережной Украины, находившейся под властью Речи Посполитой, что было связано с освободительной борьбой украинцев под руководством Богдана Михайловича Хмельницкого.

Как и многое в истории, все началось с личных обид и проблем. Хуторянина мелкого дворянина Богдана Хмельницкого невзлюбил местный староста католик Чаплицкий, организовавший несколько покушений на его жизнь и даже набег на хутор. В ответ на угрозы Хмельницкого Чаплицкий приказал выпороть его 10-летнего сына, который умер на третий день после порки. После этого Хмельницкий уехал в Запорожье, где отдельные казачьи курени составляли своеобразный рыцарский орден во главе с гетманом. Часть казаков находилась в «реестре», т.е. несла службу польской короне. Но реестр долгое время не менялся (в 1625 г. численность войска была ограничена 6 тыс. сабель), хотя население Запорожья росло и к концу первой трети столетия составило около 200 тыс. человек. Это вызывало постоянные конфликты казаков с властью: восстание Тараса Федоровича в 1630 г., Иваны Сулимы в 1635 г., Павлюка и Острянина в 1637—1638 гг.

В декабре 1647 г. Сечь приветствовала Хмельницкого, призвавшего защитить «Русскую землю и православную веру». Требования казаков сначала ограничивались зачислением в реестр всех желающих, предоставлением казачеству шляхетских привилегий и запрещением пропаганды католической унии. Не требуя отделения от Польши, казаки требовали убрать с территории Украины униатских священников и евреев и вернуть захваченные католиками православные храмы. Избранный гетманом Хмельницкий отправился в Крым, где заручился поддержкой крымского хана и вскоре выступил в поход с семитысячным отрядом. Несмотря на то что поляки могли выставить почти 150-тысячную армию, из-за неразберихи в стране они не смогли своевременно мобилизовать силы. Поэтому в 1648 г. Хмельницкому удалось одержать три победы: в мае в битве у Желтых Вод и при Корсуни (здесь в плен попали сразу два польских гетмана – Потоцкий и Калиновский) и в сентябре у Пилявец. В сентябре 1648 г. умер король Владислав, чем и воспользовался Хмельницкий, который в декабре въехал в Киев, занял земли по обоим берегам Днепра и стал гетманом Украины.

Но как только шляхта избрала нового короля – Яна-Казимира, началась подготовка боевых действий против повстанцев. 5 августа 1649 г. войска Хмельницкого одержали очередную победу, но из-за измены крымского хана Хмельницкому пришлось пойти на подписание компромиссного Зборовского мира, по которому воеводами в ряде воеводств могли быть только православные, а число реестровых казаков было доведено до 40 тыс.

Армия Хмельницкого сумела вытеснить польское войско с Украины. Но в декабре 1650 г. польский сейм объявил военный набор. В ответ на это Хмельницкий в феврале 1651 г. также объявил мобилизацию и начал укреплять пограничную полосу. Украинское войско (100 тыс. казаков и татарский отряд хана Ислам-Гирея III) и 150-тысячная польская армия Яна II Казимира сошлись в междуречье Стира и Пляшевки между селами Остров, Пляшевая, Корытная и городом Берестечко. Полякам, прибывшим к месту сражения раньше, удалось занять более выгодную позицию. Первые стычки начались 28 июня, когда передовые казацкие и татарские части разбили отряд польской челяди, а на следующий день – полк С. Чарнецкого и гусарскую хоругвь М. Потоцкого. Решающая битва началась 30 июня, но в разгар сражения татары, обнажив левый фланг, бежали. Гетман попытался их вернуть, но был взят в плен. Казаки организованно отступили к Пляшевке и за ночь превратили новый лагерь в укрепление. Почти десять дней велись переговоры, после чего вновь избранный наказной гетман Иван Богун принял решение покинуть лагерь. Для прикрытия отхода основных сил (из окружения вышло 90 тыс. человек) был оставлен отряд из 300 казаков, которые вели неравный бой в течение нескольких часов. Разгромить украинскую армию не удалось, что заставило поляков подписать договор под Белой Церковью. Но реестр был сокращен до 20 тыс. казаков.

В этих условиях вернувшийся из Крыма гетман обратился за помощью к Москве. Так как Москва колебалась с принятием Украины под свою руку (по причине неготовности к войне с Речью Посполитой и опасений антифеодальных настроений среди казаков), то Богдан Хмельницкий сделал хитроумный дипломатический ход, сделав вид, что от отчаяния готов отдаться во власть турецкого султана. Это подействовало: 14 марта 1653 г. Боярская дума во главе с царем приняла решение о принятии Украины в подданство России, о чем в апреле было сообщено посольству во главе с Кондратом Бурлаем и Силуаном Мужиловским. Возможно, на решение Москвы повлияло и то, что Хмельницкий, перенесший боевые действия на Правобережье Днепра, дважды разгромил поляков – в 1652 г. при Батоге и в 1653 г. при Жванце.

В последней битве королевская армия избежала полного разгрома только из-за очередной измены крымчаков. С известием о принятии Украины под руку Москвы на Украину были отправлены в мае – июле 1653 г. посольства Артамона Матвеева и Ф. Ладыженского. А в Польшу выехало русское посольство Б. Репнина и Б. Хитрово, потребовавшее для Украины автономии на условиях Зборовского мира 1649 г.

Но поляки отвергли это требование, и король вторгся на Украину. В этих условиях 1 октября 1653 г. Земский собор в Москве постановил объединить Украину с Россией, а 23 октября была объявлена война Польше. 8(18) января 1654 г. Переяславская Рада (представители украинской шляхты, казаков, мещан и крестьян) единодушно высказалась за объединение с Россией. После принятия присяги на подданство русскому царю в соборной церкви Переяславля гетманом и казацкими старшинами боярин Василий Васильевич Бутурлин вручил Хмельницкому от имени царя знамя и булаву. После этого члены русского посольства были разосланы по всем городам и местечкам Украины для приведения к присяге населения. В марте 1654 г. в «мартовских статьях» была оформлена широкая автономия Украины: сохранялась местная администрация и суд во главе с выборным гетманом, все сословные права и привилегии украинской шляхты и казацкой старшины, право внешних сношений с другими странами, кроме Польши и Турции. Число реестровых казаков было увеличено до 60 тыс. Сначала от всех податей Украина была освобождена, а затем обложена небольшим налогом, который собирался украинской администрацией. Автономия Украины сохранялась почти 130 лет, хотя самоуправление и было несколько ограничено.

Русско-польская война и казацкий сепаратизм. Война с Турцией 1677—1681 гг. Приняв окончательное решение по украинскому вопросу, московское правительство стало действовать решительно: в 1654 г. русские войска взяли Смоленск, в 1655 г. – Витебск, Могилев, Ковно, Полоцк, Гродно, Вильно и другие белорусские и литовские города (всего 33 населенных пункта) и подошли к Бресту. Разгромом Польши воспользовался шведский король Карл X, завладевший большей частью страны, включая Варшаву, и изгнавший Яна-Казимира. Теперь в Литве столкнулись российско-шведские интересы, что привело к заключению мирного договора с поляками 24 октября 1656 г. и к войне 1656—1659 гг. со Швецией. Сначала русские войска овладели Дерптом, Мариенбургом и еще рядом городов, но затем последовала неудачная осада Риги. Война, в которой ни одна из сторон не добилась решающего успеха, позволила полякам собрать силы, чтобы изгнать шведов и вторгшихся с юга трансильванцев. Заключив 20 декабря 1658 г. в Валиесаре перемирие со шведами, а в 1660 г. – мирный договор, Польша развязала себе руки для войны с Россией. В сложившейся ситуации русскому правительству пришлось пойти на подписание в июне 1661 г. Кардисского мира со Швецией, по которому шведам были возвращены российские приобретения в Ливонии. А возобновившиеся боевые действия с Польшей шли с переменным успехом и приняли затяжной характер.

Ситуация осложнилась тем, что летом 1657 г. умер Б. Хмельницкий и гетманом Украины стал «генеральный писарь» (министр иностранных дел) шляхтич Иван Выговский, заключивший в 1658 г. Гадячскую унию с Польшей, возвратив Украину полякам. Направленное на Украину русское войско под командованием князя Трубецкого было разбито Выговским с помощью татар при Конотопе в 1659 г. После этого казацкие старшины выдвинули в гетманы сына Б. Хмельницкого Юрия, чьи войска в битве под Белой Церковью в сентябре 1659 г. перетянули на свою сторону казаков Выговского. Последний бежал в Польшу и навсегда сошел с политической арены. В следующем году на помощь Юрию было направлено войско боярина Шереметева, но 23 октября под Чудновым на Волыни Юрий отказался вступать в сражение с польско-татарскими войсками и подчинился татарам. Итогом стало страшное поражение русских войск и 20-летнее нахождение Шереметева в татарском плену. Казачьи полковники Сомко и Золотаренко, запорожский атаман Иван Брюховецкий собрали «Черную Раду», на которой низложили Юрия Хмельницкого и избрали гетманом Брюховецкого. Впрочем, последний вскоре выступил против казачьей старшины, казнив в 1663 г. Сомко и Золотаренко.

После заключения мира со Швецией Ян-Казимир хотел, пройдя через Левобережную Украину, выйти к Москве, но потерпел поражения под Глуховым и Новгород-Северским и был в 1664 г. отброшен за Днепр. Это заставило поляков подписать Андрусовское перемирие 1667 г., согласно которому Россия возвращала Смоленск и все земли восточнее Днепра и получила во владение на два года Киев. Но это не привело к единству казачества. Еще в 1665 г. казацкие старшины Правобережной Украины кликнули гетманом сторонника «вольной Украины» Петра Дорошенко, начавшего борьбу и с поляками, и с Брюховецким. Последний в это время изменил России и вступил в переговоры с турками. Он даже получил татарскую помощь, но не успел ею воспользоваться: возмущенные казаки в 1668 г. растерзали его. После его смерти гетманом до 1672 г. был Демьян Многогрешный, признавший верховную власть Москвы. Но его карьера закончилась печально – ссылкой в Сибирь, а пост гетмана занял Самойлович. В это время в Подолию вторглись турки, и Дорошенко присоединился к войску султана Магомета IV. Польша капитулировала, уступив османам значительную часть Правобережья. Два года (1672—1674) Дорошенко сидел в Чигирине как вассал турецкого султана, пока русская армия не положила конец его карьере с помощью левобережного казачества. В 1676 г. Дорошенко сдался и был прощен, а гетманом обеих сторон Днепра стал Самойлович, который гетманствовал до подписания «Трактата о вечном мире» между Россией и Польшей в 1686 г., закрепившего за Россией Киев навечно. Причиной опалы Самойловича в 1687 г. (он был обвинен в измене и сослан) стали интриги Ивана Мазепы, вошедшего в доверие к фавориту Софьи – князю В.В. Голицыну.

Пытавшиеся удержать Подолию турки поставили гетманом Юрия Хмельницкого, который, всеми путями пополняя свою казну, ввел налог на свадьбы. Не получив денег с какого-то бракосочетания, он напал на дом родителей новобрачной и предал мучительной смерти ее мать. По жалобе ее мужа к визирю Юрий был схвачен, судим и по приговору суда утоплен в 1681 г.

Туркам так и не удалось закрепиться на Волыни и в Подолии. Успехи русских войск и казачьих полков, а также поражение турок в Центральной Европе уже в начале 80-х гг. XVII в. избавили Украину от османской угрозы.

Русско-турецкая война 1677—1681 гг. Война началась походом турецко-крымского войска на Чигирин. Захватив эту крепость на Правобережье, турки нацелились на Киев и Левобережье Днепра. 3 августа 1677 г. 60-тысячное турецкое войско осадило Чигирин, который обороняли 5 тыс. русских солдат и 7 тыс. украинских казаков под командованием окольничего И.И. Ржевского. На помощь крепости двинулась армия Г.Г. Ромодановского, разгромившая османо-крымскую армию у Бужина. Однако в июле 1678 г. последовала новая осада Чигирина османами, и после упорной осады в ночь с 11 на 12 августа защитники организованно покинули крепость.

1679—1680 гг. ознаменовались отдельными мелкими стычками, а 13 января 1681 г. был подписан Бахчисарайский мир, условиями которого было 20-летнее перемирие, признание османами права России на Киев и объявление земель между Днепром и Бугом нейтральной зоной. Итогом войны также стало строительство третьей оборонительной 400-верстной линии, прикрывшей от крымцев Слободскую Украину.

9.7. Колонизация Сибири

Важным направлением деятельности Русского государства в XVI в. стало освоение Сибири: в течение столетия русские продвинулись от Западной Сибири до берегов Тихого океана, Камчатки и Курильских островов. Население Сибири в это время составляло около 200 тыс. человек и было весьма пестрым по этническому составу. Самые отсталые народы (юкагиры, чукчи, ительмены) еще находились на ранней стадии становления патриархально-родового строя, занимаясь охотой и рыболовством. Якуты и буряты стояли на пороге вступления в феодальную стадию, занимаясь в основном скотоводством. А оседлое население бассейна Амура (дауры, дючеры и др.) находились на стадии патриархально-феодального строя, занимаясь пашенным земледелием. Сибирь привлекала как возможностью расширения государственных земель и увеличения податного населения, так и пушным богатством и рудами ценных металлов.

Русские продвигались в Сибирь и на Дальний Восток по двум маршрутам:

1) вдоль северных морей; в 1648 г. экспедиция Семена Дежнева открыла пролив, отделяющий Азию от Северной Америки (90 казаков спустились по реке Колыме, а затем по Ледовитому океану до мыса Дежнева);

2) вдоль южных границ Сибири; в 1643—1646 гг. экспедиция Василия Даниловича Пояркова в составе 132 человек по Амуру вышла в Охотское море, а поход Ерофея Павловича Хабарова в 1649—1653 гг. в Даурию привел к завоеванию земель по Амуру (Приамурья).

С самого начала освоения Сибири казаки шли на восток не одни: в конце XVI – начале XVII в. активно шло в Сибирь и население русского Севера, прежде всего жители Великого Устюга. Практически каждая ватага, отправлявшаяся в Сибирь, состояла из основного ядра (казаков) с примкнувшими к ним устюжанами, и все вместе они назывались «землепроходцами». По мере продвижения первопроходцев создавались крепости-остроги. Еще в 1601 г. торговые люди основали на сибирской реке Таз первый в мире город за полярным кругом – Мангазею, просуществовавший 72 года. В 1618 г. русские люди дошли до Енисея и основали Красноярск. А в 1622 г. потребовалось создание Тобольской православной епархии, которую возглавил Киприан Старорусенков. К концу XVII в. русское население в Сибири достигло 150 тыс. человек, больше половины которых составляли служилые люди. Остальное русское население были пашенными крестьянами, повинность которых была натуральной: они возделывали десятинную пашню, урожай с которой поступал государству. Но плодородные земли Сибири тем не менее осваивались слабо из-за нехватки людей и рабочих рук.

По пятам за землепроходцами двигались царские воеводы, пытаясь оградить местное население от жестокости казаков. Местная власть давала населению Сибири твердые гарантии защиты имущества и жизни. Так, Владимира Атласова убили за жестокое обращение с аборигенами собственные казаки, а основатель Албазина Сабуров едва ушел из рук нерчинского воеводы, грозившего повесить его за издевательства над инородцами. В свою очередь воевода не мог казнить «ясашного инородца» без ведома Москвы, которая смертных приговоров никогда не утверждала. Никто не пытался ломать местный образ жизни и делать из аборигенов русских. Не было даже никаких препятствий в исполнении языческих обрядов. Ясак рассматривался местным населением скорее как подарок «белому царю» и не был обременительным.

Народы Северной Сибири – остяки (ханты), вогулы (манси), самоеды (ненцы) – не вступали в борьбу с русскими. Видимо, ни одна из сторон не давала повода для конфликтов. Тогда как с другими народами все обстояло не так гладко. Пример тому – восстания якутов в 1636 г. и 1675—1676 гг., а также эвенков в 1647—1681 гг. Однако эти конфликты быстро улаживались и не имели последствий в виде национальной розни. Оставались напряженными до начала XX в. отношения с чукчами, не получились этнические контакты с американоидами Аляски. Атапаски не пустили русских на свои земли, а тлинкиты вообще объявили им войну.

Серьезной преградой в колонизации стали столкновения казаков с маньчжурами на границе Китая в 1680-е гг. Правители династии Цин потребовали от казаков очистить возведенную на Амуре в 1686 г. крепость Албазин, но воевода А.И. Толбузин ответил отказом. Против русского гарнизона в несколько сотен человек маньчжуры выставили многотысячное войско, принудив русских сдаться и покинуть крепость. Албазин был разрушен, но уже в следующем 1688 г. казаки срубили на этом месте новый острог. Вторично взять крепость маньчжуры не смогли, но в силу того, что Россия не имела возможностей идти на обострение с Китаем, в 1689 г. в осажденном маньчжурами Нерчинске был подписан договор, согласно которому Россия теряла Албазинское воеводство, хотя в целом граница между Россией и Китаем осталась неопределенной. Договор также определял условия развития свободной торговли в регионе.

9.8. Реформы Федора Алексеевича (1676—1682)

Федор Алексеевич родился 30 мая 1661 г. и вступил на престол 30 января 1676 г. В начале его правления разгорелась жестокая борьба между Нарышкиными и Милославскими. Последние сначала отправили воеводой в Верхотурье, а затем лишили сана и сослали в Пустозерск ближайшего советника Алексея Михайловича Артамона Матвеева, устроившего брак царя с Натальей Кирилловной Нарышкиной. Одновременно Милославские навлекли опалу и на братьев царицы и ее немногочисленных сторонников. Тем не менее изучение документов показывает, что у молодого царя не было фаворитов, которым можно было бы приписать авторство именных указов. Не было боярина-канцлера, не прослеживается и господство какой-либо группировки в Боярской думе и в приказах.

Многие идеи Федор почерпнул у учителя всех, кроме Петра, сыновей Алексея Михайловича, Симеона Полоцкого: представление о государстве как едином целом, поддержание существующей социальной иерархии, необходимость учета интересов всех сословий, возможность выдвижения по заслугам и т.п. Это определило общий ход реформаторской деятельности правительства Федора Алексеевича. В ходе судебной реформы были назначены штрафы за волокиту свыше 100 дней, запрещен пересуд дел, уже рассмотренных при Алексее Михайловиче, заменены членовредительные казни Сибирью. Причем дети могли не следовать в ссылку за родителями. Было улучшено содержание в тюрьмах, приказано выпускать из них без залога или хозяйских поручительств.

27 января 1679 г. были обнародованы два указа о реформах местного управления и налоговой системы: отменялись многочисленные фискальные должности (все сосредоточено в руках воевод) и длинный список податей. В грамотах было четко прописано, на сколько уменьшен новый налог на уезд и двор и сколько недоимок простил царь. Местная администрация лишалась тем самым «кормления», а для правильного сбора хлеба была учреждена единая таможенная орленая мера.

После проведения смотров поместного войска царь знал, что на каждого дворянина в среднем приходится едва больше одного тяглового двора. Чтобы исправить положение с 1679 по 1681 г. укреплениями Изюмской черты от Дикого поля были отрезаны 30 тыс. кв. км плодородной земли. Несколько позже было завершено строительство Новой черты от Верхнего Ломова на Сызрань. За счет этих земель и были обеспечены массовые земельные раздачи дворянам. Созванный царем Земский собор отменил местничество. Одновременно Собор решил вопрос о налоговой реформе: были отменены все экстренные сборы и прощены недоимки, общая сумма налогообложения была снижена и распределена по 10 разрядам в соответствии с экономическим развитием земель. Царь в одном из своих указов выразил надежду, что общество поможет государству заботиться об инвалидах войны и всех бедных, увечных и сиротах. Он широко раздавал москвичам беспроцентные ссуды на строительство домов и материалов Приказа каменных дел. Заодно были введены единые меры для кирпича и белого камня.

Федор Алексеевич утвердил правила Генерального межевания 17 марта 1682 г., когда был уже смертельно болен. Не удалось ему довести до конца и реформу церкви, направленную на христианизацию Востока. Массовое обращение мусульман и иных вер сопровождалось щедрыми пожалованиями новокрещеной племенной знати. Одновременно крестившимся представителям податных сословий татар, мордвы и других народов была объявлена свобода от не успевших принять православие помещиков. К зиме 1682 г. было объявлено, что «не познавшие веры» местные феодалы навечно лишаются дворянства.

9.9. Церковная реформа Никона и религиозный раскол

До середины XVII в. в России были осуществлены две литургические реформы. Первой стало постепенное принятие по всей России Типикона Святого Саввы (монашеское правило, достигшее своего завершения на Афоне в XIV в.) в конце XIV – начале XV в. при киевском митрополите Киприане. Это означало конец Кафедрального Типикона, заимствованного из Константинополя в X—XI вв. для соборов и приходских церквей. В монастырях Типикон Святого Саввы сменил более ранний городской монашеский Студийский Типикон. Вторая реформа произошла в первой половине XVII в. в киевской митрополии при Петре Могиле: она ввела современную греческую практику со значительными латинскими влияниями, многие из которых вошли в московскую практику через Московский требник 1672 г. Но обе эти реформы, в отличие от реформы Никона, не вызвали большой оппозиции.

Истоки религиозного кризиса относятся к 1640-м гг., когда в Москве сложился кружок «ревнителей древнего благочестия», которым руководил царский духовник Стефан Вонифатьев. Среди членов кружка были и будущие непримиримые противники – Аввакум и Никон, которые критиковали произвольное сокращение церковной службы и беспорядки во время богослужения, обличали пороки духовенства, противодействовали проникновению светских начал в духовную жизнь, а также выступали за унификацию церковных обрядов и исправление церковных книг. Помимо исправления обрядов и книг в сфере социального христианства ревнители проводили устные проповеди, закрывали кабаки, устраивали богадельни и приюты для сирот. Особенно остро стоял вопрос о многогласии (одновременных службах разным святым и разным праздникам) в российских церквях. В итоге их стараний восторжествовало единогласие.

Противоречия среди ревнителей возникли при выборе образцов для исправления церковных книг: Аввакум стоял за древнерусские рукописи, а Никон – за греческие оригиналы. Спор вылился в вопрос о том, появился ли русский православный обряд (двуперстие, осьмиконечный крест, богослужение на семи просфорах, сугубая аллилуйя, хождение по солнцу при свершении обрядов) в результате искажения переписчиками богослужебных книг или нет? Е.Е. Голубинский доказал, что русские вовсе не исказили обряд и что в Киеве при князе Владимире крестились также двумя перстами. Дело в том, что в эпоху христианизации Руси в Византии пользовались двумя уставами (Иерусалимским и Студийским), которые противоречили друг другу в обрядовом отношении. Если у греков и других православных народов (в том числе у малороссов) возобладал второй устав, то восточные славяне приняли первый. Поэтому в 1551 г. при Киприане Стоглавый собор принудил псковичей вернуться от троеперстия к двуперстию.

Но к середине XVII в. обстоятельства изменились и перед страной стал выбор: изоляционизм пути Аввакума, создание теократической империи по версии Никона или вхождение в «концерт» европейских держав с неизбежным подчинением церкви государству? Присоединение Украины делало проблему выбора еще актуальнее, ибо приходилось думать о единообразии церковного обряда. «Древнее благочестие» могло стать основой для узкого московского национализма и не соответствовало идеалу «Москва – третий Рим». Поэтому царь и патриарх, оба стремясь к росту и расширению своей власти, ориентировались на вселенское православие, для которого православие разных народов было не более чем допустимыми вариациями, а не заблуждениями, как это понимали ревнители.

Появившиеся в Москве еще до присоединения Украины при патриархе Иосифе киевские монахи Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский и Дамаскин Птицкий стали настаивать на исправлении церковной службы и книг. Епифаний смог убедить ставшего в 1652 г. патриархом Никона в необходимости исправления церковных книг, и в Великий пост 1653 г. Никон в меморандуме предписал пастве принять троеперстие. Кроме этого церковная реформа сводилась к изменению написания слова Иисус на Исус, произнесению «аллилуйя» не дважды, а трижды и т.п. Церковный собор 1656 г. подтвердил все эти обрядовые новшества.

Реформа русской православной церкви 60-х гг. XVII в. и последовавший далее церковный раскол дали жизнь такому сложному и противоречивому явлению, как русское старообрядчество. Расколотой оказалась не только церковь, но и общество, государство и даже культура. За трехсотлетнюю историю своего существования старообрядчество проникло в самые отдаленные уголки Российской империи и разделилось на множество вероучений, зачастую противоречащих друг другу.

Очень часто основной причиной церковного раскола середины XVII в. называют разногласия между церковными иерархами по поводу богослужебных книг и обрядов. Событиям, связанным с церковной реформой Никона, традиционно придается большое значение. Как отмечал Н.Ф. Каптерев, действия Никона по изменению церковных обрядов вызвали «смятение умов в русском обществе». Эта точка зрения, сформулированная в XIX в., была принята практически всеми историками.

Но подобная реформа не могла вызвать столь глубокого кризиса в обществе. Исправление книг было не более как поводом к конфликту. Чтобы понять, могло ли изменение обрядов быть причиной раскола, необходимо рассмотреть, какое значение имеет обрядность для верующих православных. Христианская жизнь на Руси носила церковно-обрядовый характер, а не догматический, как в Византии. Монголо-татарское нашествие, феодальная раздробленность привели к тому, что в различных местах стали различаться и обряды. Первоначально на это не обращали внимания, так как большая часть населения (а не только священники) знала основные догмы христианства. Но постепенно это знание стало утрачиваться, и народ стал смотреть на обряды, как на догмы, основу веры. Таким образом, различия в обрядах стали иметь большое значение, а христианская жизнь стала носить «мертво-обрядовый характер».

С другой стороны, американский историк Георг Михельс и российский исследователь С.В. Лобачев, проанализировав ранние источники старообрядчества, пришли к выводу, что церковная реформа не вызвала широкого протеста в народной среде и что русское общество в массе своей осталось равнодушным к изменениям в богослужениях и правке книг. Против Никона выступала только небольшая группа лиц, не пользовавшаяся особой популярностью среди современников. Изначально столкновение патриарха с ревнителями благочестия не было связано с проводимой им церковной реформой, которая началась уже после того, как противники Никона оказались в опале. Статьи о крестном знамении и о поклонах были опущены уже в издании Псалтири 1649 г., но это не вызвало протеста ревнителей старины. Также как не вызвало протеста и издание следующей Псалтири в 1653 г.

Разногласия между патриархом и ревнителями старины (Иван Неронов, Аввакум Петров, костромской протопоп Даниил, муромский протопоп Логгин и др.) возникли вскоре после прихода Никона к власти. Новый глава церкви получил от царя широкие полномочия: все важнейшие решения, касавшиеся церковных вопросов, стали приниматься по прямому указанию патриарха. Первый конфликт произошел уже на Церковном соборе в июле 1653 г. в Москве, где Неронов выступил в защиту протопопа Логгина, арестованного по приказу воеводы Игнатия Бестужева. Никон на Соборе заявил, что он «плюет на царскую помощь», о чем Неронов донес Стефану Вонифатьеву. Но когда Неронов обвинил патриарха в злоупотреблении властью, то главные свидетели – митрополит Иона и протопоп Ермил – отказались от своих слов. В середине июля 1653 г. Неронов был арестован и заключен в монастырь, а челобитная братии Казанского собора была передана царем патриарху. Были также арестованы Аввакум и Даниил. Первый в сентябре 1653 г. был сослан в Сибирь, откуда вернулся только весной 1664 г., а 29 августа 1664 г. отправлен в новую ссылку в Мезень. Протопоп Логгин 1 сентября 1653 г. был острижен и сослан в Муром. Таким образом, в августе – сентябре 1653 г. Никон расправился с ревнителями не из-за противодействия реформе, а за проповеди, вносившие смуту в умы прихожан. Дозволенные при патриархе Иосифе, эти проповеди были запрещены, а все попытки проповедовать самовольно сурово наказывались. Поэтому протест против нововведений первоначально исходил только от опальных ревнителей благочестия, которые, лишившись своих мест, осуждали любые действия патриарха.

Некоторые историки считают, что церковная реформа была вызвана необходимостью объединения Русской православной церкви с украинской. Именно поэтому Алексей Михайлович поддерживал сначала «ревнителей веры», а затем поручил Никону проведение церковной реформы в той форме, которую он считал необходимой. Он считал, что Никон – это именно тот человек, который сможет выдержать все нападки, который готов бороться с противниками реформы до самого конца. До определенного момента царь не обращал внимания на слова и действия патриарха. На этот момент патриарх был еще нужен Алексею Михайловичу для проведения реформы. Но как только патриарх попытался перейти дозволенные рамки, навязать свою волю царю, он впал в немилость.

Другой взгляд на события того времени, на поведение противников церковной реформы и действия Никона излагал А.П. Щапов. Он считал, что кроме борьбы с противоречиями в книгах и обрядах Никон пытался избавить священство от распущенности, «стараясь привести в уважение» священный чин. Немалая часть духовенства стремилась выйти из подчинения высшим церковным иерархам (не хотели платить налоги, судиться у митрополита и епископа и т.п.). Никон же строго наказывал зачинщиков неповиновения, ссылая их в отдаленные монастыри и даже сажая в тюрьмы. Но все эти действия не вызывали никакого возмущения среди народа. Более того, большая часть указов о том, как должно проводить богослужения, и запретов на использование старых богослужебных книг просто игнорировалась не только в провинции, но даже в Москве. Причем, как отмечали современники, сам патриарх Никон часто не обращал на это никакого внимания, а в Иверском монастыре с патриаршего согласия было напечатано немало книг «старых, с новоисправленными совсем несогласных». Щапов считал, что если бы Никону дали довести реформу до конца, раскола можно было избежать.

Причины раскола надо прежде всего искать в направлении гражданской жизни русского народа в тот период времени, когда раскол зародился, развился и распространился. Церковная реформа пришлась на такой момент, когда почти во всем народе господствовало предубеждение против всяких реформ. Предубеждение усиливалось тем, что после Смуты и самозванства особенно опасались отпадения от древнецерковного православия и вторжения в Русскую церковь папства. Народ не понимал и не принимал реформ, так как привык жить «по обычаям». В силу этого он не исполнял новых законов. Так раскол перешел из чисто церковной сферы в гражданскую и принял массовый характер.

Как широкое религиозное движение раскол стал фактом после Собора 1666—1667 гг., который предал всех противников реформы светскому суду. Именно после этого Собора старообрадчество приобрело социальную окраску движения за возврат к старине и против дворянского государства. Еще в 1664 г. царь предложил протопопу Аввакуму занять место своего духовника, но тот, в отличие от Ивана Неронова, не пошел на компромисс. В 1667 г. Аввакум был сослан в Пустозерск, но и там не прекратил проповедничества. После смерти Алексея Михайловича он обратился к его сыну Федору с призывом отринуть «никониановскую прелесть», и в 1682 г. Аввакум и его сторонники были сожжены «за великие на царский дом хулы».

В 1680-е гг. старообрядчество вылилось в широкое социальное движение, связанное с массовыми самосожжениями и бегством на окраины. После государственного переворота 1682 г. старообрядцы потребовали свободного диспута, на который правительство было вынуждено согласиться. Но в диспуте между патриархом и суздальским священником Никитой Пустосвятом Софья стала на сторону официальной церкви: Пустосвят был казнен, а остальные старообрядцы отправлены в ссылку. При Софье в 1685 г. был издан и самый безжалостный закон в русской карательной политике против раскола – пресловутые «Двенадцать статей».

Соловецкое восстание 1668—1676 гг. Историю Соловецкого «возмущения» принято начинать с 1657 г., когда в монастыре были отвергнуты присланные новые церковные книги. В конце 1657 г. настоятель монастыря архимандрит Илья счел нужным скрепить решение о неприятии новых книг соборным приговором. Сначала приговор подписали все священники монастыря: 8 июня 1658 г. на «Черном соборе» состоялось утверждение «Соборного приговора Соловецких иноков о неприятии новопечатных книг», подписанного всей братией.

Монастырь встретил в штыки наступление на свои привилегии со стороны власти и Никона. Дальше – больше. В 1859 г. умер Илья и его место занял приказной старец вологодского подворья Варфоломей, который летом 1667 г. соборным решением был освобожден от архимандритства. На Соловки отправился новый архимандрит Иосиф, снабженный строгим наказом о введении в монастыре новой веры. Но его не приняли в монастыре. После того как братия отвергла в феврале 1668 г. царскую грамоту и грамоту вселенских патриархов, весной царь дал команду начать блокаду и осаду монастыря. Соловецкое восстание 1668—1676 гг., направленное против церковной реформы, было жестоко подавлено: из 500 монахов в живых осталось только 60 человек.

9.10. Социально-экономическое развитие страны, обмирщение и секуляризация русской культуры в XVII в.

В сельском хозяйстве страны первой половины столетия преобладало трехполье, хотя на севере сохранялась подсека. Из сельскохозяйственных культур преобладали рожь и овес. Низкий уровень техники обеспечивал преобладающий натуральный характер крестьянского хозяйства. Впрочем, и для феодальных вотчин этого времени характерна довольно слабая связь с рынком. Только со второй половины века начинается интенсивное заселение и освоение территорий к югу от Белгородской черты, Среднего Поволжья и Сибири.

С укреплением феодально-крепостнических порядков ускорился процесс расширения крепостного землевладения за счет пожалований дворян черными и дворцовыми землями и сопутствующий этому рост крепостного населения. Сельское население делилось на две категории: «черносошных» крестьян, живших общиной во главе со старостой, и сотскими и плативших самые высокие подати, и владельческих, составлявших почти 90% тяглового населения страны. Последние по принадлежности делились на светских (помещичьих и дворцовых, управлявшихся Приказом Большого Дворца) и духовных (монастырских, церковных и патриарших, находившихся в ведении Патриаршего приказа). Другой путь в зависимость вел через сохранявшееся в XVII в. холопство, хотя постепенно холопское право сливается с крестьянским. Так, в годы проведения финансовой реформы 1678—1681 гг. деловые и задворные люди (работавшие на господской пашне за месячину) были положены в оклад наряду с крепостными.

В XVII в. начался процесс формирования всероссийского рынка. Началось выделение районов, специализирующихся на производстве товарного хлеба (Среднее Поволжье, Черноземье, ополье в районе Вологды) и продукции животноводства (Среднее Поволжье, Черноземье). Шел и процесс образования районов промышленной специализации: полотна (Новгород, Псков, Смоленск, Кострома, Ярославль), кожи (Вологда, Казань, Калуга, Нижний Новгород), деревообработка (Поморье), железоделания (Тульско-Серпуховской, Тихвинский и Устюжно-Железнопольский районы) и солеварения (Поморье и Старая Русса). В процессе постепенного слияния областных рынков в единый всероссийский ведущую роль играл купеческий капитал, а решающее значение играло мелкое товарное производство.

Особенность развитию мелкой промышленности придавали не домашние промыслы, а распространение ремесла, т.е. изготовление изделий не только на заказ, но и на рынок. В 1636 г. голландский купец Андрей Виниус пустил первую мануфактуру в России – вододействующий металлургический завод в Тульско-Каширском районе. Впрочем, до 90-х гг. XVII в. металлургия оставалась единственной отраслью, где действовали мануфактуры, причем в основном крепостные. Существовала и простая капиталистическая кооперация, основанная на наемном труде: бурлачество, солеварение и кирпичные артели.

Особую роль в процессе формирования рыночных отношений приобрели ярмарки – Ирбитская, Макарьевская и др. Крупнейшим торговым центром, в том числе и международным, стала Москва. Российское купечество было весьма неоднородным. С одной стороны, самая богатая и привилегированная часть (гости) имели право ездить за границу по торговым делам, владеть вотчинами и освобождались от постоя и податей. С другой стороны, нишу розничной торговли занимали мелкие торговцы. Что касается внешней торговли, то здесь удельный вес сухопутной торговли был очень невелик: 3/4 внешнеторгового оборота со странами Западной Европы шло через Архангельск. Характерны засилье иностранных купцов, преобладание в импорте промышленных товаров, а в экспорте – сельскохозяйственного сырья и полуфабрикатов (пушнина, пенька, кожа). В результате требований русских купцов в 1649 г. правительство лишило англичан права вести торговлю внутри России. 23 октября 1653 г. был издан Торговый устав, вместо множества торговых пошлин установивший единую пошлину в размере 5% от цены продаваемого товара. При этом до 6% была повышена пошлина с иностранных купцов и установлены дополнительные 2% обложения при отправке товаров вглубь страны. В 1667 г. был принят Новоторговый устав, разработанный фактически руководившим правительством Афанасием Лаврентьевичем Ордин-Нащокиным. Этот устав разрешал иностранцам вести только оптовую торговлю, увеличивал размер пошлины при вывозе товаров из Архангельска до 10% и запрещал иностранцам перепродавать друг другу иноземные товары.

В условиях нерегулярного и слабого спроса на ремесленную продукцию и услуги горожане были универсалами – имели несколько специальностей или сочетали занятия ремеслами с сезонными промыслами и услугами. Отсюда – приспособляемость, предприимчивость и расторопность горожанина. Однако этот менталитет «приспособления» к городским условиям проявлялся как в положительных, так и в отрицательных аспектах. Так, городские товаропроизводители и торговцы при случае не считали за грех обмануть своих клиентов, забывали отдавать долги, старались не платить таможенных пошлин, даже физически расправлялись со своими конкурентами. Положительной стороной менталитета «приспособления» была тяга горожан к овладению ремеслами и грамотой, а также хроническая «охота» перейти в более привилегированные сословия общества.

Обычаи долевого владения у горожан производственным имуществом (солеварнями, кузницами, торговыми заведениями и пр.) давали шанс выжить в конкурентной борьбе. Эти товарищества (артели) предпринимателей возникали по интересам и неосознанно противопоставлялись принудительным нормам общинной жизни. И во взаимоотношениях посадских людей с правительством их менталитет также проявлялся в неосознанной оппозиции к государственным требованиям: преуменьшение податных возможностей, испрашивание льгот, сокрытие истинных размеров земельных участков и т.п. Состоятельные тяглецы старались подражать нравам и быту дворянства: держали на подворьях «хлебоежцев», покупали «полянников» и при выборе на должности нередко запускали руку в государственную или мирскую казну.

Эволюционные процессы, происходившие в общественном и государственном строе, ломка традиционного мировоззрения, выросший интерес к окружающему миру, тяга к «внешней премудрости» – наукам и накоплению знаний отразились на характере русской культуры. В этом веке, особенно во второй его половине, рушатся иконографические каноны и достигает апогея любовь к декоративной проработке деталей и полихромии в архитектуре. Век XVII положил начало двум светским жанрам – портретной живописи (парсуне) и пейзажу, в которых все же видно сильное влияние иконописи. Также происходит сближение культового и гражданского строительства, приобретшего невиданный размах. В целом идет процесс «обмирщения» искусства, т.е. освобождение его от церковного влияния.

Основной чертой культурной жизни этого периода стал переход от средневековой культуры к культуре Нового времени. Хотя новые явления затронули главным образом города, но во всей культуре проявилась борьба между светскими и церковными элементами, на что важное влияние оказал церковный раскол. В свою очередь, взаимообогащение русской и украинской культур способствовало формированию русской национальной культуры. С другой стороны, несмотря на проникновение европейских культурных веяний, театральная жизнь в XVII в. в большей степени основывалась на выступлениях бродячих артистов и кукольников. Самым популярным народным героем оставался Петрушка.

Для зодчества характерно, что при увеличении числа кирпичных зданий (причем не только церковных, но и жилых и торгово-промышленных) основным строительным материалом оставалось дерево. Большая заслуга в организации строительства в Московском государстве по-прежнему принадлежала Приказу каменных дел, который объединял наиболее квалифицированные кадры «каменных дел подмастерий». Из числа последних вышли создатели крупнейшего светского сооружения – Теремного дворца Московского Кремля (1635—1636) – Важен Огурцов, Антип Константинов, Трефил Шарутин и Ларион Ушаков. В Дворце, сооруженном для царских детей, было «гульбище» и миниатюрная «смотрильная» башенка. Интерьер тоже был особенный – веселый, ярко раскрашенный травный орнамент, резной по белому камню. Разработал и исполнил интерьер лучший царский изограф Симон Ушаков.

В деревянном культовом творчестве преобладали шатровые храмы, но получили распространение и ярусные церкви, отличающиеся размещением на четверике нескольких последовательно уменьшающихся восьмериков (например, Вознесенская церковь 1653 г. в Торжке). Архитектура в это время уже приобрела общероссийский характер: сближение культового стиля с гражданским, украшение зданий, новые виды строительного материала (многоцветные изразцы, фигурный кирпич, белокаменные детали). К выразительным элементам храмового творчества второй половины XVII в. относятся и многоярусные колокольни, например шестиярусная башня Новодевичьего монастыря в Москве.

По заказу Льва Кирилловича Нарышкина, дяди будущего императора Петра I, и членов этого семейства в Москве и округе стали возводиться здания в стиле, условно именуемом «нарышкинским» или «московским барокко». Исполнителем заказов стал крепостной Яков Бухвостов, одним из самых известных сооружений которого стала церковь Покрова в Филях (1690—1695). «Нарышкинский стиль» является результатом соприкосновения с искусством Западной Европы. От барокко здесь лишь некоторые декоративные детали ордера – верхней части колонны и несомого ею и большие окна со стеклами. Все остальное – традиционно: пятиглавый, двухцветный (красный с белым) башнеобразный слитый с колокольней храм. Постепенно в светском и культовом зодчестве основными принципами архитектурной композиции становятся центричность, ярусность и симметрия. В XVII в. завершается оформление многих монастырских ансамблей – Иосифо-Волоколамского, Кирилло-Белозерского, Троице-Сергиева.

Еще в 30—40-х гг. XVII в. начинает распространяться тип бесстолпного, обычно пятиглавого приходского храма с глухими в большинстве случаев барабанами. Это – московские церкви Рождества Богородицы в Путинках (1649—1653) и Троицы в Никитниках (1628– 1653). В 70-х гг. строятся подмосковные храмы в боярских усадьбах, автором которых считается Павел Потехин. Именно он в 1678 г. возвел храм в Останкино. Богатство архитектурного декора особенно свойственно было постройкам поволжских купеческих городов, в первую очередь Ярославля. На своем подворье купцы Скрипины в 1647—1650 гг. возвели церковь Ильи Пророка. Но самым грандиозным храмом Ярославля до наших дней остается 15-купольная церковь Иоанна Предтечи (1671—1687), сложенная из красного кирпича и украшенная дорогостоящими бирюзовыми изразцами. «Обмирщение» архитектуры проявилось и в палатах Ростовского митрополита Ионы Сысоевича на берегу озера Неро. Эта постройка напоминает скорее Кремль, нежели резиденцию священнослужителя высокого ранга.

Церковные реформы патриарха Никона коснулись и архитектуры. Никон после вступления в 1652 г. на патриаршество запретил строительство шатровых храмов, желая вернуться к суровой монументальности прошлых веков, взяв за образец Успенский собор в Кремле. Но ему не удалось полностью возродить традиции XVI в. и устоять перед новыми влияниями в кирпичной храмовой архитектуре – огромными оконными проемами и многоцветными изразцами. Дело закончилось тем, что в 1657—1666 гг. он возвел Новоиерусалимский (или Воскресенский) монастырь в современном городе Истре. Собор монастыря должен был стать точной копией храма Гроба Господня IХ– ХII в. в Иерусалиме. Одних только приделов (церквей) в нем 29, соединенных между собой центральным шатровым перекрытием. С собором граничит катакомбная церковь Константина и Елены, при которых начало распространяться христианство. Центральный храм украшен многоцветными поливными изразцами. В годы Великой Отечественной войны собор был превращен в руины. Сейчас этот храм восстановлен.

Гражданское строительство в этом веке в целом не отличалось многообразием типов сооружений: торгово-промышленные здания (гостиные дворы в Китай-городе в Москве и в Архангельске); здания общественного назначения (Сухарева башня Михаила Чоглокова 1692– 1701 гг., здания Земского приказа и Монетного двора); жилые здания, прообразом для которых послужили деревянные пятистенные дома. Однако в 1667—1668 гг. Семен Петров и Иван Михайлов возвели, по словам современников, «восьмое чудо света» – Дворец царя Алексея Михайловича – великолепный образец деревянного хоромного строительства. Здесь были хоромы царя и царицы, царевича и царевен, служебные помещения и каменная церковь. Всюду яркая раскраска, золоченая резьба и детали древнерусских деревянных украшений. В 1681 г. дворец частично перестраивался Саввой Дементьевым. Через 100 лет после создания «восьмое чудо света» было разобрано для реконструкции и вовсе пропало. О красоте этого сказочного дворца остается судить лишь по рисункам.

Кроме того, жесткая регламентация в области культовой архитектуры, проводимая Никоном, способствовала художественным поискам зодчих в возведении зданий иного, гражданского предназначения. И как результат таких поисков – строительство в 1679 г. Печатного, а в 1696 г. – Монетного дворов архитекторами Т. Шарутиным и И. Невериным. Несомненно, во второй половине XVII столетия Москва явно преображалась и хорошела. Секретарь антиохийского патриарха Макария Павел Алеппский, побывавший в ту пору в Москве, так описывает здания русской столицы: «…Мы дивились на их красоту, украшение, прочность, архитектуру, изящество, множество икон и колонн с резьбой, кои по сторонам окон, на высоту этажей, как будто они крепости, на их огромные башни, на обильную раскраску разноцветными красками снаружи и внутри».

В живописи того времени постепенно расширялась тематика, увеличивался удельный вес светских (исторических) сюжетов, а в качестве «образцов» все больше использовались западноевропейские гравюры. Начало XVII в. ознаменовано господством в иконописи двух художественных направлений, унаследованных от предшествующей эпохи. Названия этих направлений связаны с именами заказчиков и с их художественными пристрастиями. Например, годуновская школа ориентировалась на традиции прошлого, на рублевско-дионисиевскую школу. Здесь палитра икон и фресок плотная и сдержанная, рисунок дробный, а композиция перегруженная. Тогда как строгановская школа представляла собой искусство иконной миниатюры с тщательным мелким письмом, изощренным рисунком, полихромным колоритом с серебром и даже золотом. Элементы строгановской школы получили развитие в творчестве царских изографов Оружейной палаты, ставшей в XVII в. признанным художественным центром страны, главой которых был Симон Ушаков (1626—1686). В 1667 г. в «Слове к люботщателям иконного писания» он изложил новые задачи живописи, которые по существу вели к разрыву с иконописной традицией, принесенной из Византии вместе с христианством. Одним из новшеств стали светотени, другим – пространственность, перспектива в отличие от икон более ранних, где тени допускались лишь под ногами парящих над землей божеств. Для школы Ушакова, ставшей наиболее известной в XVII в., характерной чертой творчества стал пристальный интерес к изображению человеческого лица («Нерукотворный спас»). А ушаковская икона «Насаждение древа Государства Российского» стала живописным панегириком Романовым. Его последователи Георгий Зиновьев, Иван Максимов, Тихон Филатьев продолжали традиции школы.

В живописи XVII в. проявились черты, которые станут присущи художественному творчеству будущего. Ярче всего это проявилось в искусстве «парсуны» – изображении реального исторического лица, т.е. портрета. Первые парсуны появляются еще в конце XVI – начале XVII в., но особенно большое распространение парсунное письмо получило во второй половине XVII столетия. Писание парсун и обучение этому русских художников вменялось в обязанность приглашенным в Россию иностранным художникам. Парсуны писали на холсте маслом в западной манере и технике или на доске, что более привычно для русских мастеров. Парсуны писали и известный нам Симон Ушаков и менее известные Федор Юрьев и Иван Безмин. Иван Максимов и Дмитрий Львов, писавшие парсуны, были также и мастерами книжной миниатюры. Так, Евангелие 1678 г. содержит 1200 прекрасных миниатюр, выполненных этими мастерами.

Школа Оружейной палаты стягивала к себе самые одаренные художественные силы со всей России. Здесь трудился Гурий Никитин, вероятно, самый выдающийся стенописец XVII в. Фресковая живопись в этом столетии переживала последний взлет. Артели стенописцев насчитывали уже по 50—100 человек с узкой специализацией каждого. В 1635 г. возобновляется стенопись в Троице-Сергиевом монастыре, а в 1640—1650-х гг. один за другим расписываются храмы Московского Кремля. Характерной чертой фресковой живописи второй половины века стал «бытовизм» – интерес к человеку, к его повседневной жизни. Гурий Никитин и Сила Савин с артелью в 1681 г. расписали в Ярославле церковь Ильи Пророка. Обращает на себя внимание, что один из фрагментов фрески «Жатва» изображал настоящую жанровую сцену и стал первым русским пейзажем. Таким образом, XVII столетие завершает более чем семивековую историю древнерусского искусства. Но оно все-таки найдет отклик и определенное продолжение в творчестве мастеров грядущего века.

Для литературы этого периода характерно развитие двух течений: народно-обличительного («Житие протопопа Аввакума, им же написанное»; бытовые повести и сатирические произведения: «Повесть о Горе-Злосчастье», «Повесть о Ерше Ершовиче», «О Шемякином суде», «Калязинская челобитная» и др.) и феодально-охранительного. Так, с именем Симеона Полоцкого связано появление новых жанров – поэзии и драматургии (пьеса «О Новходоносоре царе» и комедия «Притча о блудном сыне»). Сюда же можно отнести «Политику» Юрия Крижанича.

Просвещение породило широкое распространение грамотности в посадской среде. Появились печатные буквари (первый, составленный Василием Бурцевым, был издан в 1634 г.). В роли распространителя просвещения выступали и государство, и церковь: в 1687 г. было открыто славяно-греко-латинское училище, переименованное затем в Академию, готовившую кадры для правительственных и церковных учреждений, сочетая преподавание светских и церковных дисциплин.

К 1670 гг. Россия располагала сравнительно развитым начальным образованием (обучение чтению, письму и пению) и довольно высоким уровнем грамотности господствующего класса и городского населения. Но системы образования не существовало, так как страна не обладала его ключевым элементом – университетом. Борьба за «заведение» в России Академии шла на протяжении всего XVII в., беря начало еще с проекта Бориса Годунова. Но только с конца 1660-х гг. решение этого вопроса перешло в практическую стадию. Созданию Академии предшествовала упорная борьба двух группировок: «латинствующих» (южнорусская группа), выступавших за организацию вуза с обучением на славянском, греческом и латинском языках, и «мудроборцев» (патриарх Иоаким), которые ратовали за обучение только на славянском и греческом языках. В начале 1680-х гг. борьба обострилась. Создание Сильвестром Медведевым от имени царя Федора в 1682 г. «Привилея Московской академии», сформулировавшего основные принципы государственного вуза для подготовки светских и духовных кадров, и организация на средства патриарха в противовес ему сугубо церковного среднего Типографского училища Тимофея в 1683 г. ясно обнаружили эту борьбу.

Привилей в основу Академии положил следующие принципы:

1) образование – ключ к решению задач государственного управления;

2) широкий профиль духовных и гражданских наук, включая философию, математический цикл, богословие, юриспруденцию, медицину и прочие дисциплины;

3) основной источник финансирования – государственная казна и приписные дворцовые волости, наличие царской пенсии и значительное место учителей «мирского чина», строительство и ремонт зданий за казенный счет;

4) в ведение Академии переходила государственная библиотека;

5) выпускникам гарантировалось преимущественное право на занятие государственных должностей;

6) автономия, освобождение студентов на период обучения от преследования по родительским долгам и уголовным преступлениям, кроме убийства: блюстителя, учителей и студентов должен был судить академический совет при присутствии представителей царя и патриарха (даже по обвинению в убийстве разрешение на арест студента давал блюститель);

7) академический совет приобретал значительные контрольные функции над чистотой веры и иностранными вероисповеданиями: без его санкции запрещалось назначать иноверных ученых на государственные должности; он надзирал за новокрещеными и иноверцами, что существенно ограничивало функции патриарха.

Однако написанная Медведевым и одобренная Федором Привилея в XVII в. осуществлена не была. Неустойчивое положение правительства Софьи не позволяло ему рисковать обострением отношений с патриархом. В Москве действовали Типографское училище и созданная Медведевым Заиконоспасская гимназия, но вопрос об «училище свободных мудростей» был законсервирован. Только 21 января 1685 г. Медведев вручил Софье экземпляр Привилея. Но в марте 1685 г. присланные иерусалимским патриархом Досифеем по просьбе Иоакима в Москву братья Лихуды открыли Богоявленскую школу, которая отражала позиции «мудроборцев». Осенью 1687 г. вместо гимназии Медведева и Типографской школы в Заиконоспасском монастыре открылось учебное заведение Лихудов – Греческие школы, финансировавшиеся патриархом и вкладами частных лиц. В этих школах отсутствовал академический совет, автономия и прочие нововведения, предусмотренные Привилеем. Преподавание вплоть до смерти в 1690 г. Иоакима велось только на греческом языке и ограничивалось грамматикой и риторикой. Только кончина патриарха позволила Лихудам ввести латынь и курс логики, а в 1693 г. – и поэтику. То есть речь шла о постепенном введении курса вуза. Но затем протест Досифея заставил нового патриарха Адриана заменить Лихудов на их недоучившихся учеников. В начале XVIII в. программы и формы преподавания в Славяно-Латинской Академии были пересмотрены Палладием Роговским, а затем за перестройку школы в училище взялся Стефан Яворский.

Научное знание этого периода нацелено в основном на военное дело, хотя в это время было освоено глубинное (до 200 м) бурение соляных скважин, собраны часы-куранты на Спасской башне Кремля. В страну проникло учение Коперника, началось привлечение иностранцев (Немецкая слобода). А Аптекарский приказ широко опирался на достижения народной медицины. С другой стороны, создание в 1652 г. по решению правительства обособленной Немецкой слободы было ответом на волну ксенофобии, поднявшуюся в середине века и нашедшую отзвук в Московском восстании 1648 г. и в староверческом движении.

Проблемные вопросы

1.  Что такое крепостное право и чем оно отличается от рабства?

2.  Чем городские и крестьянские восстания в России отличались от восстаний на Западе?

3.  Кто такие казаки: беглые крестьяне; православные рыцари или этнос «Великой степи»?

4.  Почему ряд российских государственных деятелей, таких как, например, А.Л. Ордин-Нащокин, выступали против включения Украины в состав России?

5.  Почему в 1662 г. народ выступил против медных денег, а против ввода бумажных денег никто впоследствии не выступал?

6.  Ставил ли С.Т. Разин задачу изменения российского государственного строя?

7.  Почему среди раскольников получило распространение явление самосожжения?

Литература

1. Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.): сб. ст. М. : Наука, 1964.

2.  Богданов А.П. Федор Алексеевич // Вопросы истории. 1994. № 7. С. 59—77.

3.  Буганов В.И. Очерки истории классовой борьбы в России XI– XVIII вв. М.: Просвещение, 1986.

4.  Вовина В.Г. Патриарх Филарет (Федор Никитич Романов) // Вопросы истории. 1991. № 7—8. С. 53—74.

5.  Демидова Н.Ф., Морозова Е.А., Преображенский А.А. Первые Романовы на российском престоле. М., 1996.

6.  Евгеньева М. Господа Романовы // История династии Романовых. М., 1991.

7.  Законодательные акты русского государства второй половины XVI – первой половины XVII в. : тексты / под ред. Н.Е. Носова. Л. : Наука, 1986.

8.  Коняев В.Б. Первые Романовы: Загадки и мифы династии. М., 2002.

9.  Лобачев С.В. У истоков церковного раскола // Отечественная история. 2001. № 2. С. 134—141.

10.  Маньков А.Г. Развитие крепостного права в России во второй половине XVII века. М.; Л., 1962.

11.  Морозова Л.Е. Михаил Федорович // Вопросы истории. 1992. № 1. С. 32—47.

12.  Очерки русской культуры XVII в. / под ред. А.В. Арциховского и А.М. Сахарова. Ч. 1. М. : Изд-во МГУ, 1979; ч. 2. М., 1979.

13.  Соборное уложение 1649 года: Текст. Комментарии. Л. : Наука, 1987.

14.  Сорокин Ю.А. Алексей Михайлович // Вопросы истории. 1992. № 4/5. С. 73—89.

15.  Степанов И.В. Крестьянская война в России в 1670—1671 гг.: Восстание Степана Разина. Т. 1. Л. : Изд-во ЛГУ, 1966; т. 2. Ч. 1. Л., 1972.

Документы

Соборное уложение 1649 г.

Глава 1

А в ней 9 статей о богохульниках и о церковных мятежниках

1. Будет кто иноверцы, какия ни буди веры или и русский человек, возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или на рождьшую Его Пречистую Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, или на честный крест, или на святых его угодников, и про то сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма, и того богохульника обличив казнити, зжечь.

2. А будет какой бесчинник пришел в церковь Божию во время святыя литургии, и каким ни буди обычаем божественныя литургии совершити не даст, и его изымав и сыскав про него допряма, что он так учинит, казнити смертию безо всякия пощады.

3. А будет кто во время святыя литургия и в ыное церковное пение вшед в церковь Божию учнет говорити непристойные речи патриарху, или митрополиту, или архиепископу и епископу, или архимариту, или игумену и священническому чину, и тем в церкви божественному пению учинит мятеж, а государю про то ведомо учинится, и сыщется про то допряма, и тому бесчиннику за ту его вину учинити торговая казнь.

4. А будет кто пришел в церковь Божию учнет бити кого ни буди и убьет кого до смерти, и того убойца по сыску самого казнити смертью же.

5. А будет ранит, а не до смерти убьет, и ему учинити торговая казнь без пощады и вкинути в тюрму на месяц, да на нем же взяти раненому за увечье бесчестье вдвое.

6. А будет такой бесчинник кого ни буди в церкви Божии ударит, а не ранит, и его за такое бесчиние бити батоги, да на нем же взяти тому, кого он ударит, бесчестие.

7. А будет кого обеспечит словом, а не ударит, и его за бесчинъство посадити в тюрму на месяц. А кого он обесчестит, и тому доправить на нем бесчестье, чтобы на то смотря, в церкви Божии никакова бесчинъства не было.

8. А в церкви во время церковного пения государю царю и великoмy князю Алексею Михайловичю всея Русии, и великому господину святейшему Иосифу патриарху Московскому и всея Русии, и митрополитом, и архиепископом, и епископом, никому ни о каких своих делах не бити челом, чтобы от того в церкви Божии церковному пению смятения не было, понеже церковь Божия устроена приходити на молитву. И православным христианом подобает в церкви Божии стояти и молитися со страхом, а не земная мыслити.

9. А будет кто, забыв страх Божий и презрев царьское овеление, учнет ему государю, или патриарху, или иным властем в церкви Божии во время церковного пения о каких своих делах бити челом, и того челобитчика за то вкинуть в тюрму, на сколько государь укажет.

Соборное уложение 1649 г. Л.: Наука, 1987. С. 18—24.

Глава 10. Реформы Петра I, их итоги и значение

10.1. «Хованщина» и царевна Софья

После смерти Федора Алексеевича патриарх Иоаким высказался за избрание царем младшего из сыновей Алексея Михайловича Петра, так как царевич Иван был болен. Это означало бы победу клана Нарышкиных, поэтому Милославские решили использовать стрельцов для борьбы со своими противниками, пустив слух, что те хотят извести царевича Ивана. В 1681 г. в стране насчитывалось около 55 тыс. стрельцов, которые служили в полках-«приказах» под управлением стрелецких голов и сотников. В свободное от службы и походов время стрельцы занимались ремеслом, торговлей и разными промыслами, имея ряд привилегий: не платили налогов и пошлин с судебных исков, получали ссуду на обзаведение двором, не попадали в кабалу при неуплате займа и т.д. Кроме того, из царского дворца им выдавали денежные подарки и угощение. Судили стрельцов в собственном ведомстве – Стрелецком приказе. При Алексее Михайловиче московские стрельцы стали основной полицейской силой в столице и царской охраной.

15 мая 1682 г. стрельцы «учинили бунт», ворвались в Кремль и убили «изменников-бояр» по списку, предоставленному Милославскими. И это несмотря на то, что накануне правительство Нарышкиных по требованию тех же стрельцов отстранило зарвавшихся командиров стрелецких полков, наказало их батогами и конфисковало имения. В ходе стрелецкого бунта был изрублен глава стрелецкого приказа Юрий Долгорукий, а его сын сброшен на копья. Также были убиты вернувшийся из ссылки Артамон Матвеев, боярин Иван Языков, братья царицы Афанасий и Иван Нарышкины. Все оставшиеся в живых Нарышкины были сосланы, а старшая дочь Алексея Михайловича царевна Софья была провозглашена правительницей при «великих государях» Иване и Петре. Однако с весны до осени 1682 г. в стране сложилось некое «двоевластие»: реальная власть была в руках стрельцов, а нити управления постепенно сосредоточивались в руках Софьи и князя В.В. Голицына.

Софье пришлось изымать у населения серебряные вещи, чтобы чеканить монету для жалованья стрельцам. Но новый глава Стрелецкого приказа князь Иван Хованский (по прозвищу Тараруй) все равно возбуждал в стрельцах недовольство правительством. Когда к лету 1682 г. ситуация накалилась до предела, Софья вместе с царевичами Иваном и Петром выехала в Коломенское, а затем в Троице-Сергиевский монастырь, велев собираться там дворянскому ополчению. Стрельцы были вынуждены пойти на переговоры с Софьей. Боярам (и в том числе Хованскому) под предлогом встречи украинского гетмана Самойловича велели собраться в селе Воздвиженском. Но по пути Михаил Лыков напал на лагерь Хованского, захватил его и доставил к Софье, где ему 17 сентября отрубили голову. Испуганные стрельцы выдали всех зачинщиков и приняли нового главу Приказа – преданного Софье дьяка Федора Шакловитого.

С усмирением московского бунта («хованщины») началось открытое правление клана Милославских, а главой правительства стал фаворит царевны князь Василий Васильевич Голицын. Однако его политика (неудачные крымские походы, польские одежды и язык в Кремле, введение тяжелых налогов, жестокая политика по отношению к старообрядцам) была непопулярной в народе. Развязка наступила в 1689 г. по возвращении Голицына из Крыма. Все началось со слухов, что стрельцы собираются убить Петра и его мать. 17-летний Петр бежал в село Преображенское, куда для переговоров с ним прибыл патриарх, не вернувшийся обратно в Москву. Затем в Преображенское потянулись бояре и войска. Стрельцы выдали Петру Шакловитого, которому отрубили голову. Голицын был сослан, а Софья заточена в монастырь. Так, к власти пришла партия Нарышкиных, поднявшись на волне национального недовольства западным влиянием на внутреннюю и внешнюю политику России. Но провозглашенная политика национального возрождения сохранялась только до конца столетия. Из поездки по Европе (особенно по Голландии) во время Великого посольства 1697—1698 гг. Петр Алексеевич вынес идею превратить Россию в «цивилизованную страну».

Стрелецкое восстание 1698 г. Принято считать последней датой в истории Московской Руси разгром стрелецкого восстания 1698 г. Причиной восстания послужило ухудшение положения стрельцов после Азовских походов 1695—1696 гг. Недовольные своим положением 40 тыс. стрельцов самовольно оставили границу и направились в столицу. Движущей силой стрелецкого восстания стали четыре полка (чуть более 1 тыс. человек), оказавшихся в итоге в одиночестве. Целью выступления, основные события которого развернулись к северо-западу от столицы, было возвращение к семьям в Москву, требование выплаты жалованья и отстранения от власти «плохих правителей».

Пятитысячный московский гарнизон под командованием Патрика Гордона с помощью пушек заставил стрельцов сдаться после первых же залпов. Розыск начался 17 сентября 1698 г. и шел до февраля 1699 г.: сразу было казнено 798 стрельцов, а 222 оставлены в живых. Но в январе – феврале 1700 г. розыск над уцелевшими после казней 1699 г. был продолжен. Материалы дела показывают, что Петра, спешно вернувшегося 25 августа из заграничного Великого посольства, больше интересовали не причины восстания, а связи восставших с Софьей. Однако после восстания 1698 г. стрелецкие полки не были уничтожены, а только высланы из столицы без права въезда в нее и раскассированы.

В конце XVII столетия русское войско состояло из полков солдатского строя (70% общей численности), стрелецких полков и дворянского ополчения. Стрелецкие формирования просуществовали в Москве до 1713 г., а городовые стрельцы исчезли только во второй четверти XVIII в. С 1699 г. начались рекрутские наборы, но как система рекрутская повинность была введена с 1705 г.

10.2. Царь-преобразователь

Именно при Екатерине II родилась легенда о мудром царе-преобразователе, прорубившем «окно в Европу» и открывшем страну влиянию западной культуры и цивилизации. На самом деле все обстояло не совсем так: несмотря на декоративные новшества, которые Петр ввел, вернувшись из Голландии (бритье, курение табака, ношение немецкого платья), никто не принимал царя как нарушителя традиций. Приглашение на службу иностранцев было делом обычным: еще с XIV в. на русскую службу принимали татар, а с XV в. – немцев. Но, как и в прежние времена, немцы получали хорошее жалованье, но к власти их не допускали. Русские люди, одетые в кафтаны и парики, оставались сами собой. Да и отношение царя к Европе было весьма прагматичным. Однажды он сказал приближенным: «Европа нам нужна на сто лет, а потом мы повернемся к ней задом». В целом все Петровские реформы были логическим продолжением реформаторской деятельности его предшественников – царя Алексея Михайловича, А. Ордин-Нащокина и В. Голицына. Да и проблемы он решал те же самые: основной трудностью внутренней политики оставались пассионарные окраины – Украина, Дон и Башкирия.

И все же реформы Петра оказались глубже, чем предыдущие, по своему влиянию на стереотипы поведения. На реформаторскую деятельность Петра I сильное влияние оказали идеи Декарта, Спинозы и Лейбница, особенно концепция человеческой природы государства и идея принудительного прогресса. Однако кроме западничества при Петре была продолжена в известной мере русская традиция XVII в. Придя к власти, боярская клика Нарышкиных могла управлять страной только одним известным на Руси способом – опираясь на верные войска и правительственных чиновников. Поэтому Русское государство представляло собой совокупность сословий, так или иначе связанных с государевой службой.

Государственные реформы Петра I. В 1694 г. прекратилось пожалование в думские чины, а в 1699 г. была создана Ближняя канцелярия. По мере усиления абсолютизма Боярская дума как узко сословный орган утрачивала свое значение и в начале XVIII в. исчезла. Сведения о ее заседаниях обрываются в 1704 г. Функции Думы на первых порах стала выполнять Консилия министров – совет начальников важнейших правительственных ведомств. А в 1711 г. Консилию сменил Сенат, при котором были введены должности обер-фискала и фискалов в целях негласного надзора за деятельностью госаппарата. Как высший орган управления Сенат сосредоточил в своих руках судебные, административные, законосовещательные функции, а также ведение дел коллегий и губерний.

В основе реформы государственных органов лежали принципы камерализма – учения о бюрократическом управлении, предполагавшем функциональность и коллегиальность управления, четкую регламентацию обязанностей чиновников и специализацию канцелярского труда, единообразие штатов и жалованья. В 1717—1721 гг. произошла постепенная замена 44 приказов 11 коллегиями во главе с президентами – Военной, Административной, Иностранных дел, Камер-коллегией (налоги), Штатс-коллегией (расходы), Ревизион-коллегией (контроль за доходами и расходами), Мануфактур-коллегией, Берг-коллегией (горное дело), Коммерц-коллегией (внешняя торговля), Вотчинной и Юстиц-коллегией. В 1718 г. был принят «Реестр коллегиям», определивший их штатные расписания. На правах коллегий действовали созданный в 1720 г. Главный магистрат и образованный в 1721 г. Синод. Порядок рассмотрения дел в коллегиях был разработан Генеральным регламентом коллегий 1720 г., согласно которому каждая коллегия состояла из президента, вице-президента, четырех—пяти советников и четырех асессоров. В 1722 г. президенты коллегий были выведены из состава Сената, а при Сенате была введена должность генерал-прокурора (П.И. Ягужинский), а в коллегиях – должности прокуроров для гласного надзора за деятельностью последних.

Областная реформа 1708—1710 гг. образовала институт генерал-губернаторов и губернаторов: было создано восемь губерний (Московская, Смоленская, Киевская, Азовская, Казанская, Сибирская, Архангелогородская, Ингерманландская), и губернаторы заменили упраздненные областные приказы. К 1719 г. структура областной администрации изменилась: вместо губернии основной единицей административного управления стала провинция (50 провинций во главе с воеводами). Губернии сохранялись, но во власти губернатора оставалось только управление губернским городом и командование войсками, а по остальным вопросам воеводы сносились непосредственно с коллегиями и Сенатом.

Проведенная в 1699—1700 гг. реформа городского управления привела к введению постов бургомистров, а в Москве – к созданию Ратуши (Бурмистерской палаты), выполнявшей функции казначейства. Городское самоуправление, не подчиняющееся воеводам на местах и приказам в центре, оплачивалось двойным окладным сбором (на местах земские избы). Из-за сопротивления городов двойному обложению правительство отказалось от этой меры, но объявило реформу обязательной в целях сбора налогов без затрат со стороны центра. В ходе второй городской реформы были созданы городские магистраты.

При Петре I дворянское звание могло быть привилегированным только тогда, когда его обладатель находился на государственной службе. 1 февраля 1721 г. царь подписал «Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных, которые в каком классе чины», а 24 января 1722 г. закон о Табели был принят Сенатом. Принцип родовитости при назначении на государственную службу был окончательно заменен принципом выслуги. А за отказ от службы дворян лишали имений. С 8-го ранга по гражданской службе и с 14-го по военной давалось потомственное дворянство. Помимо старшинства рангов было и старшинство среди обладателей одного ранга по времени пожалования в него. Кроме того, при равенстве классов военные считались старше гражданских и придворных и только позднее утратили право старшинства в 1-м и 2-м классах.

Именно при Петре I произошло создание огромного дорогостоящего государственного аппарата: в 1704 г. военные расходы составили 40,9%; дворцовые – 4,4%; дипломатические – 2,1%; церковные – 0,8%; на просвещение, медицину и почту 0,5%; а затраты на госаппарат – 37,2%. Можно считать, что в это время период «служилой бюрократии» сменился временем «дворянской бюрократии». Особое место в государственном аппарате занимал Преображенский приказ, созданный еще в конце XVII в. для управления хозяйственными делами царской резиденции и получивший права политического сыска (просуществовал до 1729 г.). В 1717 г. были образованы Майорские розыскные канцелярии, члены которых по Указу 1721 г. менялись ежемесячно и подчинялись лично царю. На основе этих органов в ходе следствия по делу царевича Алексея в 1718 г. была учреждена Тайная канцелярия, которая при Екатерине II передала эстафету Тайной экспедиции Сената.

Коррупция среди высших чинов достигла таких размеров, что Петр I был вынужден пойти на крайние меры: пытан и публично бит кнутом вице-губернатор Петербурга Я.Н. Римский-Корсаков; казнен за казнокрадство сибирский губернатор князь М.П. Гагарин; умер во время следствия архангельский вице-губернатор А.А. Курбатов; подвергнуты пытке сенаторы князь Г.И. Волконский (управляющий Тульским оружейным заводом) и В.А. Апухтин (управляющий Монетным двором). Изобличающие материалы были собраны на генерал-адмирала Ф.М. Апраксина, князя Я.П. Долгорукова, комиссара над санкт-петербургскими строениями У.А. Синявина. Был дан ход и делу А.Д. Меншикова, но он был прощен благодаря заступничеству Екатерины Алексеевны. По этому поводу генерал-прокурор П.И. Ягужинский сказал государю ставшую хрестоматийной фразу: «Ваше величество намерен царствовать один, без слуг и подданных? Мы все воруем, только один больше и приметнее другого».

В 1721 г. Петр I принял титул императора с наименованием «Великий», а в 1722 г. был опубликован Указ о престолонаследии, которым обосновано право царствующей особы назначать наследника по своему усмотрению. В 1724 г. короны официально удостоили сорокалетнюю Екатерину.

Дело царевича Алексея. Это дело было далеко не первым в череде антиправительственных заговоров. Еще в 1697 г. Преображенским приказом был раскрыт заговор, возглавляемый окольничим Алексеем Соковниным, который ориентировался на Милославских. Как показало следствие, исполнение заговора, все участники которого были казнены, взял на себя бывший стрелецкий полковник Циклер.

Из документов Преображенского приказа за 1700 г. известно, что тамбовский епископ Игнатий горячо поддержал и поощрил московского «книгописца» Григория Талицкого, задумавшего распространять в народе листки собственного сочинения, наполненные рассуждениями о наступлении «последних времен» и пришествии Антихриста в образе царя. Не скрывая, кого именно он имеет в виду, Талицкий призывал не только перестать повиноваться Петру, но и физически его уничтожить во избежание карающего «гнева божьего». Выданный властям и уличенный в преступных замыслах, Талицкий за свою дерзость расплатился жизнью, а Игнатий – лишением сана и ссылкой в Соловецкий монастырь.

В 1716 г. царевич Алексей бежал в Вену под покровительство императора Карла VI, но стараниями П.А. Толстого и А.И. Румянцева был возвращен в Россию. В ходе следствия была раскрыта очередная подготовка к заговору, который опирался в основном на высшее духовенство. Суд из 127 светских сановников 24 июня 1718 г. приговорил Алексея к смертной казни за измену, но приговор не был приведен в исполнение, так как царевич, вероятно, умер под пытками. В числе казненных заговорщиков оказались и духовные лица – епископ Досифей, который был колесован, а также Яков Игнатьев и Федор Пустынный, сложившие головы на плахе.

10.3. Социально-экономические и культурные преобразования

Правительство Петра I Указом от 23 марта 1698 г. предприняло шаги в сторону унификации норм сыска и прикрепления крестьян по всей территории государства. А Указом 1721 г. по сравнению с Уложением 1649 г. был установлен 10-кратный штраф за держание беглого, т.е. 100 руб. вместо 10 руб.

Перепись 1718—1722 гг. заменила подворное обложение подушной податью на душу мужского пола. На крестьян (5 млн душ мужского пола) было возложено содержание армии, а на посадских людей (183,4 тыс. душ мужского пола) – флота. Подать на крепостных составляла 74 коп., а на посадских людей – 1 руб. 14 коп. Податная реформа распространила крепостную зависимость на слои населения, которые были либо свободными (гулящие люди), либо имели возможность обрести свободу после смерти господина (холопы). В процессе проведения реформы был образован новый разряд крестьян (1 млн душ мужского пола) – государственные, в состав которых были включены «черносошные» крестьяне Севера, однодворцы южных уездов, пашенные люди Сибири и ясачные люди Среднего Поволжья. Кроме подушной подати (74 коп.) они платили еще и 40-копеечный оброк, т.е. были включены в сферу феодальной эксплуатации. В качестве полицейской меры в стране была введена паспортная система: каждый крестьянин, уходивший на заработки далее 30 верст от дома, должен был получать «паспорт». Началась и массовая приписка к заводам государственных крестьян.

В области промышленности и торговли правительственная политика довольно четко может быть разделена на два этапа. До 1717 г. привлечение купеческих капиталов в сферу производства шло в виде передачи купцам на льготных условиях казенных заводов. Но, с другой стороны, торговля солью и табаком была объявлена государственной монополией. Произошло принудительное перенесение торговли с заграницей из Архангельска в Петербург, что разоряло русских купцов, на которых и так ложились многочисленные налоги и поручения правительства. Был также существенно расширен список товаров, монополизированных казной при торговле с заграницей.

Однако с 1717 г. правительство отказалось от монополии на продажу заграницу ряда ходовых товаров и освободило от службы владельцев мануфактур. Кроме того, в 1721 г. правительство разрешило им покупать к предприятиям крепостных, что способствовало образованию крепостной мануфактуры. По Указу, купленных крестьян, которые позднее получили наименование посессионных, запрещалось продавать отдельно от мануфактур. А 1722 г. владельцы мануфактур получили право не возвращать помещикам беглых, овладевших профессиональным мастерством.

Политика меркантилизма (покровительства отечественной промышленности и торговли) привела уже в первой четверти XVIII в. к превышению экспорта над импортом. Правительством были приняты меры для развития овцеводства на Украине и расширения посевов льна и конопли, согласно Указу 1715 г. В итоге принятых мер экономика России в первой четверти XVIII в. характеризуется резким ростом числа мануфактур – было построено более 200 новых металлургических, текстильных и прочих предприятий. Доменные и металлообрабатывающие заводы строились на Урале, в Карелии и близ Тулы, текстильные мануфактуры – в Москве, медеплавильные – на Урале, кораблестроительные верфи – в Петербурге. В Сибири, близ Нерчинска, был построен первый сереброплавильный завод. В 1699—1709 гг. на строительстве крепостей и гаваней ежегодно было занято 17 тыс. человек. Росту торговли и складыванию общероссийского рынка способствовало и строительство каналов.

Развитие внешней торговли в первой четверти века привело к падению роли Архангельска в международной торговле и вывело Петербург на первое место. Первое деление купцов на гильдии было проведено в 1720 г., в 1722 г. произошло и объединение городских ремесленников цеха по инициативе правительства с целью использования труда мелких производителей в более организованной форме.

Северная война вызвала значительный рост государственных повинностей и появление в этой связи прибыльщиков, изобретавших новые налоги. Чтобы обеспечить поступление средств на военные нужды, Петр часто вводил дополнительные налоги (например, налог на бороды). Также была учреждена специальная раскольническая контора для учета старообрядцев и взимания с них двойного оклада. Денежная реформа 1700 г. сопровождалась уменьшением серебра в монете, что в 1701—1703 гг. дало казне прибыли свыше 1,9 млн руб. Увеличились повинности и владельческих крестьян, хотя и не в такой мере, как государственные: в Нечерноземье наблюдался рост оброчных повинностей, а на юге преобладала трехдневная барщина. Усиление налогового бремени и ужесточение крепостного права привели к тому, что крестьяне целыми семьями уходили в старообрядческие общины в лесах или бежали от помещиков. Крестьянская колонизация Сибири в XVII—XVIII вв. во многом была следствием массового движения последователей старой веры на окраины империи.

При Петре I рядовые дворяне были переведены на денежное жалованье, а земельные раздачи стали осуществляться только за особые заслуги. Так, в 1682—1710 гг. из дворцового фонда роздано 273 волости с 43 тыс. крестьянских дворов. Указ 1714 г. о единонаследии окончательно оформил слияние поместной и вотчинной форм собственности: поместные и вотчинные земли были объявлены недвижимой собственностью. Указ запрещал продавать и закладывать поместья и вотчины, а также делить их между наследниками.

Преобразования в области культуры в первой четверти XVIII в. несли в себе следующие характерные тенденции развития: дальнейшее обмирщение культуры, развитие личностного начала и преодоление национальной замкнутости русской культуры. Это был качественный скачок, хотя проявления и результаты его были весьма неоднозначны. Сохраняя определенную преемственность с культурой предшествующего времени, в быт и культуру проникали новшества: первый музей и первая печатная газета «Ведомости» в 1702 г., первые специальные учебные заведения и первые ассамблеи, новое летоисчисление с 1 января 1700 г. от Рождества Христова и пр.

Литература постепенно освобождалась от церковных догм. Литературный герой петровского времени символизировал эпоху, открывшую доступ к высшим должностям в государстве незнатным людям. Яркий пример такого произведения – «История о российском матросе Василии Кариотском и о прекрасной королеве Ираклии Флорентийской земли». Театральное искусство также наполняется светским содержанием: в 1702 г. в Москве открыт общедоступный публичный театр – «Комедийная хоромина». Но он не пользовался особым спросом из-за немецких актеров. Большую популярность имели школьные театры при славяно-греко-латинской Академии и Хирургической школе.

Произошел подъем общего культурного уровня населения, прежде всего господствующего класса: были открыты Артиллерийская (1699), Навигацкая (1701) и Инженерная (1712) школы, Медицинское училище (1707) и Морская Академия (1715). С 1714 г. в губерниях стали создаваться цифирные школы, число которых к концу первой четверти столетия достигло 42 при 2 тыс. учащихся. Кроме того, было открыто 46 епархиальных школ для детей духовенства. В 1714 г. в России открылась первая Государственная публичная библиотека в Петербурге. При этом обучение дворян строилось в виде повинности: Указом 1714 г. уклоняющимся от учебы было запрещено жениться. В целях пропаганды образования в 1717 г. было опубликовано «Юности честное зерцало или показания к житейскому обхождению», а также «Первое учение отрокам» Ф. Прокоповича. Появляется и учебная литература: в 1701 г. «Букварь» Федора Поликарпова, а в 1703 г. «Арифметика» Леонтия Магницкого.

Время Петра породило многочисленные исторические сочинения, например: «Рассуждения о причинах Свейской войны» Петра Шафирова и «Ядро российской истории» А.И. Манкиева. В 1714 г. была основана Кунсткамера (первый в мире естественно-исторический музей), который открылся для всеобщего обозрения в 1719 г. Был открыт и Ботанический сад («Аптекарский огород») в Петербурге.

В 1725 г. состоялось открытие Петербургской Академии наук на государственном финансировании, а при ней университета и гимназии. Развитие типографского дела привело к созданию в 1705 г. первой частной типографии Василия Киприанова, а с 1708 г. книги гражданского содержания стали печататься новым шрифтом. Начиная с «Арифметики» Л.Ф. Магницкого вместо старых, буквенных, в обиход вошли арабские цифры.

В публицистике видна идеология дворянства, представленная горячей верой в могущество государства, а также призывами к регламентации жизни населения в правительственных указах: «Слово похвальное о флоте Российском» (1720) Феофана Прокоповича, а также «Пропозиции» и «Изъявления, прибыточные государству» Федора Салтыкова ратуют за расширение дворянских привилегий, распространение образования, укрепление самодержавия, развитие торговли и промышленности. Идеолог русского купечества И.Т. Посошков («Доношение о ратном поведении» 1700 г. и «Книга о скудности и богатстве» 1724 г.) выступил против жестоких форм эксплуатации крепостных, предложив государству установить четкие размеры барщины и оброка. Хотя его идеалом оставалась абсолютная монархия, он требовал «единого суда» для представителей всех сословий. Сторонник меркантилизма в области промышленности и торговли Посошков ратовал за широкие ссуды купцам для строительства мануфактур и пожалование их казенными заводами. Он предлагал и создание единой компании купцов для внешней торговли. Однако в 1725 г. Посошков был арестован Тайной канцелярией и в начале следующего года умер в заключении.

Конец XVII – начало XVIII в. стало временем географических открытий: еще в 1697—1699 гг. Владимир Атласов составил первое этнографическое и географическое описание Камчатки, а в 1713—1714 гг. состоялась русская экспедиция на Курилы. В 1720 г. Ф. Соймонов и К. Верди опубликовали карту Каспийского моря, а Василий Куприянов, Алексей Зубов и Яков Брюс составили карты Азовского моря, Балтики и бассейна Дона. В 1720 г. была предпринята экспедиция Даниила Мессершмидта в Сибирь. Были открыты залежи угля в районах Подмосковья, Дона и Кузнецка и нефти в Поволжье.

Архитектура первой четверти XVIII в. дает преобладание гражданского строительства – новый тип общественных зданий: административного, промышленного и культурно-просветительского характера (Арсенал в Кремле, здание Суконного двора и прочие строения). Появились новшества и в церковной архитектуре: шпиль и английские черты, богатая лепная отделка внутри храма (например, Меншикова башня в Москве И.П. Зарудного). Особенно архитектурными новшествами отличался Петербург, застройка которого шла по строго определенному плану: Петропавловская крепость и Петропавловский собор Доменико Трезини, Гостиный двор и Биржа, Кунсткамера и здание 12 коллегий, Адмиралтейская верфь и пр. Столь масштабной застройке новой столицы способствовал Указ 1714 г., запретивший кирпичное строительство везде, кроме Петербурга. Живопись этого периода представлена именами портретистов Андрея Матвеева и Ивана Никитина.

Можно сделать вывод, что новшества в быту, или «европеизация России», охватили в основном высшие слои общества и проводились насильственно: в 1698 г. Петр начал резать бороды, а в 1705 г. ввел налог на право их ношения. Указ 1700 г. запрещал носить длиннополое платье, а вместо этого – венгерские и немецкие кафтаны. С другой стороны, Указом 1702 г. смотрины были заменены обручением, которому предшествовала личная встреча жениха и невесты, а Указом от 5 января 1724 г. запрещены браки по принуждению. Были также введены ассамблеи, на которых присутствовали и женщины «из общества».

10.4. Церковная реформа

Начальной стадией церковной реформы Петра Алексеевича стало наступление на церковные имущества, последний голос в защиту которых подал патриарх Адриан. Петр ввел новое Уложение, которое не ограничивалось сборами с церквей и монастырей, а бесповоротно отнимало церковные имущества в государственную казну. В 1701 г. был воссоздан Монастырский приказ, что повлекло за собой сборы с «заопределенных» вотчин духовных феодалов в пользу государства. Частичная секуляризация принесла казне в 1701—1711 гг. свыше 1 млн руб. Тогда как с «определенных» церковных вотчин доход поступал на нужды монастырей.

В 1700 г. после смерти Адриана были запрещены выборы нового патриарха, а в 1721 г. патриаршество было ликвидировано. Синодальная реформа 1721 г. стала решающим шагом на пути победы государства:

– во-первых, было ликвидировано патриаршество с Поместными соборами. Вместо этого создан Священный Синод, учрежденный по принципу коллегий, членство в котором не было постоянным (членов Синода назначал и увольнял император);

– во-вторых, для надзора за решениями Синода была введена должность Обер-прокурора;

– в-третьих, хотя Синод был официально признан равным патриарху (что было подтверждено всеми вселенскими патриархами), реально он выступал орудием имперского управления церковными делами (как Сенат – светскими);

– в-четвертых, собственных полномочий Синод не имел: дела на рассмотрение ему поручал император. Члены Синода давали клятву императору, который считался верховным судьей. Эта формула была отменена только в 1901 г.

Петр I не был безбожником: очень любил прислуживать в церкви и петь на клиросе. Но его религиозность была своеобразной – считал своим религиозным долгом преобразование действительности и сохранение России. Поэтому ему и должна была подчиняться церковная иерархия. Это стало началом утилитарного использования духовенства государством: максимальное ограничение и упрощение церковного культа, борьба против суеверий, запрещение ходить по улицам с иконами вне установленных дат и т.п. Духовенство постепенно переводилось в разряд государственных чиновников: священники обязывались сообщать содержание исповеди, их привлекли к переписям населения, наблюдению за повивальными бабками и прочим государственным делам. Рассматривая церковь как резервуар людских ресурсов, Петр I ограничил численность духовенства штатами. Всех, кто выходили за штаты, верстали в солдаты или записывали в податные сословия. Царь пытался впрячь монастыри в государственное тягло: заставлял содержать нищих и увечных, заниматься ремеслом и рукоделием. Постригаться в монастыри разрешили только вдовам священников и отставным солдатам, поэтому к 30-м гг. XVIII в. в монастырях находились только старцы. Кроме того, Петр запустил механизм репрессий против духовенства: полоса архиерейских процессов растянулась до Екатерины II.

Применительно к патриаршему престолу преобладающей была точка зрения об умеренной критике, скрытом недовольстве, не переходившем масштабов оппозиции и борьбы. Еще А.С. Пушкин, работая над «Историей Петра Великого», указывал на эпизод, свидетельствовавший о принципиальном неприятии царем института патриаршества. В материалах сообщалось: «По учреждении Синода, духовенство поднесло Петру просьбу о назначении патриарха. Тогда-то (по свидетельству современников, графа Бестужева и барона Черкасова) Петр, ударив себя в грудь и обнажив кортик, сказал: „Вот вам патриарх“». По мнению В.И. Буганова, противоречия Петра с патриаршим престолом обнаружились еще при Иоакиме. Уже тогда царь вызывал осуждение ревнителей старины за сближение с иноземцами. Другой исследователь М.В. Зызыкин полагал, что и в культурных инновациях Петра I заключалось следствие борьбы с патриархом. Борясь с патриаршеством, которое олицетворяло церковные идеалы, переносимые из теории симфонии на принципы государственного функционирования, царь искоренял и православные нормы быта. Петру был противен сам институт патриаршества как имеющий иную мировоззренческую основу государственного строительства. Вместо идеалов святой Руси Петр пытался утвердить доктрину государственной пользы.

Патриарх не только перестал быть официальным советником царя, но и вовсе исключался из Думы. Н.И. Павленко объясняет ликвидацию Петром института патриаршества (вернее, препятствий со стороны царя к избранию нового патриарха) папацезаристскими амбициями верховных иерархов. Автор проекта по приостановлению функционирования института патриаршества прибыльщик Алексей Курбатов доказывал царю, что от него добра для царской власти не было и не будет. Петр, по мнению Н.И. Павленко, учитывал как борьбу Алексея Михайловича с Никоном, так и собственный опыт взаимоотношений с Адрианом. Последний патриарх, подобно Никону, отстаивал идею приоритета Церкви над государством, говоря: «…царство власть имеет только на земле, между людьми… священство же власть имеет и на земле, и на небе». Для обоснования мотиваций синодальной реформы Петра Н.И. Павленко приводит его слова: «Когда б не монахиня, не монах и не Кикин, Алексей не дерзнул бы на такое зло неслыханное. Ой, бородачи, многому злу корень – старцы и попы. Отец мой имел дело с одним бородачем (патриархом Никоном), а я с тысячами». Таким образом, по версии Павленко, не духовенство, а царь являлся обороняющейся стороной, лишь отвечающей на амбициозные выводы иериархов. Н.И. Павленко приводит и другой эпизод из жизни Петра, указывающий на конфликтный характер отношений царя с духовенством. Когда царь, присутствовал на собрании церковных иериархов, он обнаружил их желание иметь патриарха. Тогда Петр вынул из кармана Духовный регламент, заявив: «Вы просите патриарха, – вот вам духовный патриарх».

В качестве квинтэссенции церковной оппозиционности версию о «деле царевича Алексея» как воплощение церковно-обскурантистского заговора разработал Н.Г. Устрялов. Ее сторонниками выступали М.П. Погодин и Г.В. Есипов. Теория боярско-поповского заговора с целью возведения на престол Алексея стала хрестоматийной в советской историографии. Как правило, исследователи связывали «дело царевича Алексея» с так называемым суздальским заговором. Доказывалось наличие активной корреспонденции между Алексеем с заточенной в суздальский монастырь его матерью Евдокией-Еленой Лопухиной. За спиной последней обнаруживалась целая группа священников во главе с ростовским епископом Досифеем, вынашивавших план низложения Петра I. Однако «дело царевича Алексея» и по сей день представляется весьма запутанным. Неясны его мотивы. Историки даже не пришли к единому мнению об обстоятельствах смерти царевича. К. Валишевский и Е. Анисин считали, что Алексей был умертвлен по приказу отца. Н. Устрялов и Н. Павленко полагали, что он умер под пытками, не выдержав тяжелых физических мук. По версии В. Бергмана и И. Голикова, Алексей умер от сердечного приступа, вызванного паническим страхом близкой смерти.

В целом мало кто из серьезных исследователей церковной реформы начала XVIII в. отрицал наличие как рационализма, так и идеологии в деятельности царя-реформатора и его окружения. В наиболее систематизированном виде еще до 1917 г. эти взгляды изложил Н.С. Суворов, выделив в качестве основ реформы не только теоретические идеи школы естественного права, но и практическое знакомство царя с коллегиальными учреждениями Швеции, Дании, Голландии, соединенное с идеей служения церкви государству. Один из столпов российского консерватизма Лев Тихомиров определил характер государственных изменений как процесс не только усиления монархической власти, но прежде всего ее абсолютизации. В силу вышесказанного неизбежность реформы нередко выводилась из острого конфликта церкви и государства.

Историки давно заметили, что в Духовном регламенте без обиняков разъясняются политико-идеологические причины реформы. Вслед за прописными рассуждениями о преимуществах «соборного духовного правления» перед властью «единого высочайшего пастыря» недвусмысленно говорится о том, что власть подобного «пастыря» чревата опасностью для самодержавного монарха, как это уже не раз бывало в истории, начиная с юстиниановых времен и кончая совсем недавними «и у нас бывшими замахами», весьма сходными с теократическими претензиями римских пап. Ф. Прокопович прямо заявил в Регламенте, что наличие наряду с царем «правителя духовного» дает повод последнему «помышлять», будто он «есть то вторый государь, самодержцу равносильный», даже и «больший». Но такое мнение опасно вдвойне: во-первых, им могут воспользоваться «коварные» люди, в том числе и духовные, и, во-вторых, оно якобы может породить в народе надежду на «помощь к бунтам своим» от «духовного чина». Вообще, историографическая традиция выделять в качестве причины реформы «печальный урок Никона в разорении государства» восходит еще к В.Н. Татищеву и Я. Штелину.

В пользу меркантильных причин проведения церковной реформы в большей степени свидетельствует политика Петра в отношении монастырей и монашества. Петр не видел прямой пользы от монашества и недоумевал, какое место ему дать в государстве. По его мнению, весьма сомнительная ценность монахов в качестве примера религиозного благочестия должна быть по крайней мере компенсирована участием их в реальном деле общественного призрения. Отсюда – стремление превратить монастыри в мануфактуры, училища и лазареты. «Прибавления» к Духовному регламенту не только прямо ставили вопрос, какая же «прибыль обществу» от монахов, но и давали на это вполне определенный ответ – «ни богу, ни людям». Явно прослеживается и политическая подоплека столь жесткой политики в отношении монашества. Так, направленные против петровских нововведений листки, сочинявшиеся в тишине келий, послужили поводом для изданного в 1701 г. царского распоряжения о лишении монахов чернил и бумаги. Тогда же Монастырский приказ провел перепись монахов и запретил их переходы из одного монастыря в другой. В итоге наибольшее распространение все же получила точка зрения, сочетающая идеологические причины с государственным прагматизмом – желанием покончить с «помехами» со стороны фрондирующей части высшего духовенства и ввести церковь в общий порядок государственной жизни, подчинить ее общей системе государственного правления как одну из ее ветвей. В эту схему хорошо укладываются мероприятия конца XVII – начала XVIII в., направленные на разрушение канонической церковной иерархии: устранение представителей церкви от участия в государственных делах, в том числе исключение патриарха из Царской думы; прекращение прав «печалования» патриарха, т.е. вступаться за опальных и обиженных; вмешательство царя в дела патриарха (прежде всего в церковные назначения в 1699—1700 гг.), подрыв авторитета церкви (создание «всешутейшего сумасброднейшего и пьянейшего собора») и лишение ее части собственности.

Одной из крупных историографических проблем, тесно связанной с предыдущей, до настоящего времени является спор об удельном весе и значении протестантизма в системе «государственной церковности». В дореволюционной литературе было широко распространено мнение, что реформа церкви была результатом влияния протестантизма, что подтверждалось не только содержанием Духовного регламента, но и карательной политикой власти. По данным Л.А. Тихомирова, за первое десятилетие после учреждения Синода большая часть русских епископов побывали в тюрьмах, были расстригаемы, биты кнутом и т.п.: «…в истории константинопольской Церкви, после турецкого завоевания, мы не находим ни одного периода такого разгрома епископов и такой бесцеремонности в отношении церковного имущества». Совершенно противоположные оценки мы находим у славянофилов. Так, А.С. Хомякову, не отрицавшему личных симпатий царя и Феофана к протестантизму, в споре с католиками и протестантами пришлось толковать церковную реформу Петра таким образом, чтобы убрать из нее все предосудительное: «…поток Протестантизма замер у пределов Православного мира». Споры о влиянии протестантизма на характер церковной реформы тесно связаны с проблемой цезаропапизма (т.е. подчинения церкви государству в догматическом и обрядовом отношении), по которой в отечественной историографии также нет единства и четкой определенности. Если Г.В. Флоровский, характеризуя реформу, определил ее как «фактический цезаропапизм», то И.К. Зинченко доказывал, что, уничтожая патриаршество, Петр не вводил цезаропапизм и разрешил вопрос о главе церкви в смысле чисто «православного народного понятия о церкви». И вообще, вопрос о главенстве в церкви не мог быть поднят принципиально, так как Древняя Русь понимала церковь не как «общество верующих», а как «Дом Божий». То есть при Петре окончательно определилось положение русского царя в русской церкви, но не как главы ее в папском смысле, а как Верховного ктитора. М. Альбов в качестве аргумента отсутствия в России цезаропапизма отмечал, что император не «национальный папа», а всего лишь глава церкви по внешнем управлению, а не по делам веры. Не считал, что сложившуюся в России церковную систему можно характеризовать как цезеропапизм (или протестантский сум-епископат) и известный дореволюционный историк права А.В. Романович-Славатинский. По мнению Н.С. Суворова, образовалась смешанная система государственной церковности из византийской и западной систем, так как верховная самодержавная власть содержала в себе и государственную, и церковную компоненту. Последняя, осуществляемая через Синод, обусловливается тем, что император в качестве христианского государя должен выступать как «верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, блюститель правоверия и всякого в церкви святого благочиния». Действительно, эту «синтетическую» систему можно скорее объяснить через понятие «светская святость» (т.е. сакрализация монарха как великого отца отечества), нежели термином «цезаропапизм». Споры о протестантской составляющей церковной реформы и о цезаропапизме напрямую связаны с другой не менее важной проблемой заключительного этапа преобразований. Речь идет о характере созданного в 1721 г. высшего церковного управления (Святейшего Синода). Одни историки считали Синод «соборным церковным правительством», доказывая преемственность власти патриарха и Синода, другими исследователями Синод характеризовался как чисто правительственное, бюрократическое учреждение, одна «из спиц в колесе абсолютистского государства». Действительно, Духовный регламент не скрывал, что Духовная коллегия имеет чисто государственный характер. Поэтому была установлена для членов коллегии и специальная присяга на верность государю. Выход из этого противоречия предложил митрополит Сергий (Старогородский) – признание того, что Синод «есть коллегия, заменяющая персону патриарха». Тогда не будет странным видеть в Синоде в качестве полноправных членов пресвитеров и понятно предоставление Синоду того, чем располагал патриарх. Тем самым теряет свою остроту и возражение о цезаропапизе в Русской православной церкви, потому что будет оно касаться не Собора, а только персоны патриарха. Эта дискуссия в исторической литературе логически приводит к проблеме, была ли церковная реформа Петра коренным переломом или продолжала сложившиеся традиции? В этом вопросе нет однозначной оценки. Совершенно в духе официальной историографии одни исследователи считали, что реформа не внесла никаких перемен в положение Церкви в государстве. Тогда как подавляющее большинство историков считало и продолжает считать, что в результате реформы церковь лишилась прежней самостоятельности и была всецело подчинена государству. Что касается представителей первого «лагеря», то главным аргументом здесь является утверждение, что с точки зрения церковных канонов коллегиальность в лице Синода больше отвечает церковному устройству раннего христианства, нежели патриаршество. Голоса в защиту реформы в качестве одного из основных аргументов приводили фактор просветительский, т.е. вступление России на путь общеевропейской цивилизации. Так, М.М. Щербатов, не упоминая учреждения Синода, тем не менее одобрял религиозно-просветительскую деятельность Петра, а П.Н. Милюков не видел в реформе ничего чрезвычайного, ибо «всемирно» только «духовное содержание», а не форма власти. Н.И. Кедров полагал, что положение церкви после реформы не изменилось – просто церковному управлению придали новую форму. Близка к этому была и точка зрения Н.С. Суворова, который считал, что в России высшая власть в делах церкви всегда принадлежала монарху, а реформа лишь наложила на существовавшую византийскую систему отношений между церковью и государством «резкий отпечаток государственной церковности, то есть системы, которая практиковалась в то время в Западной Европе». Тем не менее стараниями этих историков не удалось выстроить убедительную официальную точку зрения на церковную реформу, так же как не помогало и обращение к авторитету Вольтера.

Аргументация их оппонентов кажется более основательной. Так, П.В. Верховский считал Духовную коллегию чисто государственным учреждением, совершенно изменившим положение Церкви в государстве, так как в отношении к Церкви московских князей не было юридического господства. Скорее существовала общность целей (идеология «Третьего Рима»), которая на практике приводила к первенствующему положению московских царей в церковных делах, но без подчинения Церкви государству. В качестве аргументов в пользу версии коренного перелома в Русской православной церкви помимо юридических приводилась целая система доказательств. Например, финляндский архиепископ Сергий (Старогородский) отмечал, что с учреждением Синода рухнула связь русской иерархии, сознававшей себя до реформы лишь частью иерархии вселенской, со вселенской церковью, так как Синод стал править не в качестве представителя вселенской церкви, а по указу его императорского величества. То есть перемена произошла радикальная, изменился «самый дух церковного правительства». Сергий не соглашался с официальной точкой зрения, что подпись Духовного регламента духовенством можно рассматривать как акт свободного одобрения всей церковью, так как обсуждения не было, мнения их не спрашивали – Регламент посылали не для обсуждения, а для подписания. А.В. Карташев видел в церковной реформе своеобразный водораздел: «…дело тут не в одной, при том канонически дефективной, новизне формы высшего управления русской церковью, а в новизне правового и культурного принципа, внесенного в русскую церковь с Запада, глубоко изменившего и исказившего нормальную для Востока „симфонию“ между церковью и государством». Таким образом, историографический анализ убедительно свидетельствует, что в церковную реформу изначально была заложена идея огосударствления церкви и юридического подчинения ее государственному левиафану.

10.5. Итоги петровских преобразований и их цена. Оценка личности и деятельности Петра I

Эпоха Петра Великого – один из самых ярких и переломных моментов в российской истории, вобравший в себя предыдущий опыт ее развития и дающий ключ к объяснению многих последующих событий. Многие начинания Петра I продержались довольно долгое время: рекрутские наборы с 1705 по 1874 г., Сенат – с 1711 по 1917 г., Синод – с 1721 по 1918 г., система подушной подати – с 1724 по 1887 г.

В силу этих и других причин Петра I у нас критиковать не принято. Однако в историографии сложилось весьма неоднозначное отношение к реформаторской деятельности Петра I. Так, В.О. Ключевский в «Курсе русской истории» отмечал, что Петр своими идеями близко подошел к идее правового государства, видя его цель в народном благе, а не в династических интересах, но обстоятельства и привычки помешали ему привести дело в согласие с намерениями. В силу этих причин он больше действовал в сфере политики, нежели права: указом 1700 г. была утверждена Палата об Уложении, прекратившая свою деятельность после смерти первоприсутствующего Троекурова и оставившая после себя только одну новую – XI главу (Расправу), регулирующую отношения о принадлежности беглых крестьян и холопов. От предшественников царь унаследовал два вредных политических предрассудка – веру в творческую мощь власти и уверенность в неистощимости народного терпения.

Вводя все насильственно, Петр Алексеевич строил правомерный порядок на общем бесправии, поэтому ему не удалось закрепить свою идею государства в народном сознании. Г.П. Федотов в «Трагедии интеллигенции» отмечал, что петровские реформы в жизни преломились в сплошном кощунстве и надругательстве: церковь ограблена и лишена самостоятельности, русский язык на половину столетия превратился в жаргон. Петр на века расколол Россию на две части (народные массы и образованное общество) и заложил основу роста импортной культуры за счет национальной.

В «Русской идее» Н.А. Бердяева Петр также показан весьма неоднозначной фигурой: любовь к правде и России сочеталась в нем со стихией дикого зверя. Петр I любил Россию, но не любил своих подданных. Дело Петра создало пропасть между полицейским абсолютизмом и священным царством. Несмотря на необыкновенный динамизм, Петровская империя добуржуазного типа не была органичной, а все Петровские реформы вели к сильной унификации общества. По выражению А.И. Герцена, Петр I «приделал к азиатскому туловищу европейские руки».

Петр I переформировал многие каноны и постулаты православной церкви в духе лютеранства. Последнему обязана своим появлением в идеологии нового русского абсолютизма политизированная властью идея «общего блага», впервые декларированная в обращенном к иностранцам Манифесте 1702 г. Знаменитые учреждения фискалата и прокуратуры были сколком прусских институтов. В деле Кочубея Петр проявил не только государственную недальновидность, но и самую обычную человеческую подлость, каковая выявилась и в его предательстве князя Хилкова, и в политическом обмане своего сына. Едва ли не главнейшая черта Петра (куда более рельефная, чем «заботливость и предупредительность») – его полная безнравственность как оборотная сторона властолюбия. Именно это качество делало правителя более свободным в своих преобразованиях. Восточные походы 1720-х гг., как и его прогнозы насчет войны со Швецией, есть чистые плоды его авантюризма. Это же следует сказать о «птенцах гнезда Петрова» (Меншикове, Ягужинском, Шафирове и Толстом), которые были мошенниками и подлецами. Когда же монарху требовалось решить государственное дело «по чести и совести», приходилось звать ненавистных ему Голицыных и Долгоруковых.

Трудно согласиться и с тем, что петровские реформы – единственный возможный путь исторического движения страны и антитеза отсталости. Созданный с финансовым надрывом воронежский флот уже к 1708 г. без употребления сгнил. Н.И. Павленко смысл Петровских реформ видит в словах Феофана Прокоповича: «…безмерное богатство силы и славы», но возможен и другой подход. Так, П.А. Сорокин писал об эпохе Петра, не давшей ничего, «кроме пышного фасада, закрепостившего сильнее народ» и погрузившей его «на полтора столетия в бездне невежества и бесправия». Очень часто император в своем желании провести реформы по европейскому образцу искоренял даже те древнерусские обычаи, которые не противоречили им.

Возможно, следует освободиться от умиления перед великими преобразователями и вернуться к мнению Н.М. Карамзина, для которого общественный прогресс и нравственное начало неразделимы. Сегодня очевидно, что в России в первой четверти XVIII в. сформировалась мощная военно-бюрократическая система, на верху пирамиды которой находился сам царь, он был единственным источником права и имел необъятную власть. Справедливости ради надо сказать, что свои реформы Петр I проводил в условиях многолетней Северной войны (1700—1721). И безусловно, прав был В.О. Ключевский, когда писал, что именно «война указала порядок реформы, сообщила ей темп и самые приемы». Петр I сумел принять вызов, брошенный России историей. Сегодня можно только спорить, в какой степени прав был Петр I, предлагая на него свой ответ.

10.6. Социальные движения первой четверти XVIII в.

Правление Петра I было отмечено целым рядом восстаний, прежде всего на окраинах империи. Восстали Украина, где гетман Мазепа перешел на сторону шведского короля Карла XI, и Дон, возмущенный самоуправством петровских чиновников. Поводом для восстания на Дону под предводительством Кондратия Булавина (1707—1708) стали жестокие действия карательного отряда князя Юрия Долгорукого, направленного на Дон для сыска и возвращения беглых. Когда князь разделил свой отряд на четыре части, но «новопришлые люди» во главе с Булавиным 9 октября 1707 г. напали на отряд Долгорукого и уничтожили его. Правда, верные правительству отряды казаков разбили булавинцев, а сам атаман бежал в Запорожье.

Весной 1708 г. центром движения стал Пристанский городок на Дону, откуда Булавин двинулся на столицу войска Донского – Черкасск. Сражение с казаками атамана Лукьянова не состоялось, так как они перешли на сторону булавинцев, а в самом городе произошло восстание. Атаман был выдан, а вместо него был избран Булавин. В Черкасске восставшие разделились: один отряд двинулся навстречу царским войскам, а два других – в Поволжье, где в июне – июле 1708 г. был взят Царицын. Основное войско под командованием Булавина двинулось на Азов, но после неудачной попытки взять город верхушка казаков подготовила заговор, в результате которого в начале июля Булавин был убит. 30-тысячное правительственное войско, разгромив отряды атамана Драного, подошло к Астрахани, где казацкая старшина явилась с повинной и выдала участников восстания. Летом 1708 г. восстание на Дону было подавлено, хотя локальные выступления продолжались до 1710 г.

Астраханское восстание 1705—1706 гг. было вызвано введением новых повинностей, в том числе обложением всех видов торговли. Кроме того, воевода Тимофей Ржевский в целях наживы сдал на откуп торговлю хлебом, в результате чего в бедственном положении оказались не только горожане, но и стрельцы гарнизона, которым уменьшили денежное жалованье. Восстание началось в ночь на 30 июля 1705 г. выступлением солдат и стрельцов, перебивших около 300 начальных людей и иностранцев. На следующий день восставшие избрали Совет старшин во главе с купцом Яковом Носовым, куда вошли земский бурмистр Гаврила Ганчиков и стрелец Иван Шелудяк. Круг приговорил к смерти Ржевского, отменил ранее введенные налоги и выдал жалованье стрельцам. К восстанию вскоре примкнули Красный Яр и Гурьев, но из-за узости программы его не поддержали посады Среднего Поволжья и Дон. На подавление восстания был направлен фельдмаршал Шереметев, который 13 марта 1706 г. овладел городом. Свыше 300 человек было казнено, а многие участники восстания сосланы в Сибирь.

С 1705 по 1711 г. длилось восстание башкир, недовольных ростом повинностей. У руководства восстанием стояли местные феодалы, что обусловило не только его антиправительственную направленность, но и антирусский характер. В силу этого много русских крестьян было продано в рабство. Кроме того, башкирская верхушка начала переговоры о переходе под власть крымского хана. В этих условиях Петр договорился о взаимодействии с калмыцким ханом Аюкой, который помог в подавлении не только этого, но и донского восстания. Кроме того, к началу XVIII столетия калмыки практически остановили ногайские набеги на русские земли.

Начало XVIII в. ознаменовалось выступлениями приписных крестьян Урала, продолжавшимися несколько лет. Дело в том, что когда понадобилось изготавливать пушки, то для демидовских заводов понадобились дополнительные рабочие руки. Поэтому к ним стали приписывать целые деревни. Но решение оказалось неудачным в силу того, что крестьяне не столько работали, сколько тратили время на дорогу туда и обратно.

10.7. Внешняя политика Петра I

Уже в конце XVII столетия четко обрисовалось южное направление московской политики. Оправившись от разорений Смутного времени, Москва перешла в наступление на Крым. Поскольку Крымское ханство являлось вассалом могущественной тогда Османской империи, Россия пришла в столкновение с ней и стала участником Священной лиги христианских государств (Австрия, Польша, Венеция) и субъектом международных отношений в масштабах континента.

Азовские походы и Великое посольство. Новое правительство Нарышкиных, будучи втянутым в войну, вынуждено было принять ее. Так, Петр предпринял два похода для захвата турецкой крепости Азов. Первый поход лета – осени 1695 г. оказался неудачным: русские войска не смогли взять крепость и осенью, после двух штурмов сняли блокаду, так как без флота не смогли блокировать Азов с моря. Всю зиму молодой царь провел в Воронеже на строительстве кораблей, подготавливая второй поход. В 1696 г. в поход на Азов вместе с русскими полками выступили украинские и донские казаки, а также калмыцкая конница. Успех штурма крепости был обеспечен не вновь построенными несколькими кораблями, а маневренными лодками донских казаков, рассеявшими турецкий флот и тем самым позволившими русскому флоту беспрепятственно войти в Азовское море. После двух месяцев осады 18 июля 1696 г. турки покинули крепость на условиях почетной капитуляции. Однако необходимость взятия Азова была сомнительной, так как это не открывало морских путей. Керченский пролив и Черное море оставались в руках турок, что и закрепило перемирие на 30 лет, подписанное в 1699 г. в Константинополе. Более того, Австрия за спиной России заключила с турками мир, получив Венгрию. Речь Посполитая также приобрела Подолию, ставшую барьером на пути турок, предоставив России самой рассчитываться за все неудачи. Россия получила только Дикое поле от Дона до Запорожья, заселять которое не имела сил, так как оно было местом постоянного сражения между ногайскими татарами и казаками.

Не без влияния советников Петр I решил изменить ориентиры во внешней политике и наладить отношения с другими европейскими странами. В 1697 г. в Европу направилось Великое посольство во главе с Ф.Я. Лефортом, Ф.А. Головиным и П.Б. Возницыным, в составе которого царь находился инкогнито под именем урядника Петра Михайлова. Путь Посольства пролегал в основном по протестантским странам – Курляндии, Бранденбургу, Голландии и Англии, так как целью его было заключение союза против Османской империи. Голландия и Англия в свою очередь пытались использовать Россию в борьбе против Швеции. В итоге свою дипломатическую задачу Посольство не выполнило, так как Англия и Голландия были заинтересованы в торговле с Портой. Хотя в 1697 г. Россия вместе с Австрией и Венецией заключили наступательный союз против Порты, но за спиной России они готовились заключить сепаратный мир с турками. Летом 1698 г. Петр прибыл для переговоров в Вену, но был вынужден срочно вернуться в Россию из-за вспыхнувшего стрелецкого бунта. На обратном пути он встретился с польским королем и саксонским курфюрстом Августом II, переговоры с которым положили начало Северному союзу против Швеции, к которому вскоре присоединилась и Дания. Крупные европейские державы – Франция, Англия, Голландия и Австрия – больше были заняты в это время борьбой за «испанское наследство».

Северная война. После того, как курьер доставил в Москву 8 августа 1700 г. известие о заключении перемирия с Турцией, Петр объявил войну Швеции и двинул 34-тысячную армию к Нарве. Саксонии и Дании, к тому времени находившимся в состоянии войны со шведами, первые недели сопутствовал успех (датчане взяли несколько городов, а Август II осадил Ригу), но затем Карл XII высадил десант под Копенгагеном и вынудил датского короля Фредерика IV в августе 1700 г. подписать в Травендале мир. После этого Карл XII перебросил к Нарве 18-тысячную армию и 19 ноября нанес поражение русским полкам. Командующий русской армией герцог де Кроа перешел на сторону врага, и только мужество Преображенского, Семеновского и Лефортова полков спасло армию от полного разгрома. Но артиллерию потеряли всю. После этого Карл перебросил войска под Ригу, разгромив там поляков, но затем увяз в Польше. Это позволило России начать подготовку к новым боевым действиям. В 1701—1704 гг. на Урале было построено четыре крупных металлургических завода, а в 1701—1707 гг. – еще пять металлургических и оружейных заводов в Олонецком и Белозерском районах. Всего за восемь лет после Нарвы было построено 30 казенных суконных, кожевенных, портупейных и других мануфактур. К 1708 г. благодаря рекрутским наборам численность армии составила 113 тыс. человек вместо 40 тыс. в начале войны. Ускоренными темпами шла подготовка офицеров в Преображенском и Семеновском полках. Переплавка колоколов дала дополнительно 300 пушек. На вооружение армии поступили и новые ружья с кремневым замком и штыком.

После этого начался период побед русского оружия. 29 декабря 1701 г. Б.П. Шереметев одержал победу при Эрестфере, через девять месяцев был взят штурмом Нотебург (Орешек), тут же переименованный в Шлиссельбург. К маю 1703 г. все устье Невы оказалось в руках русской армии, а 16 мая 1703 г. в устье была заложена Петропавловская крепость, положив собой основание Петербурга. В 1704 г. капитулировали шведские гарнизоны в Нарве и Дерпте.

В это время Карл XII занял Варшаву и добился «детронизации» Августа II (последний остался только саксонским курфюрстом) и возведения на польский престол познаньского воеводы Станислава Лещинского. Русская армия вступила в Польшу для оказания помощи Августу, но в 1706 г. Карл XII принудил его заключить Альтранштадтский мир, по которому Саксония вышла из Северного союза.

Весной 1708 г. шведская армия начала поход в Россию, надеясь в генеральном сражении разбить русские войска. Но русская армия, уклоняясь от боя, отступала на восток, «томя» неприятеля нападением мелких отрядов и уничтожением провианта и фуража. В тылу шведской армии – в Литве и Белоруссии – развернулось партизанское движение. Имея перед собой армию Шереметева, Карл повернул на Украину, где его ждал изменник Мазепа. Однако тот привел в шведский лагерь всего 3—4 тыс. козаков. 28 сентября 1708 г. у деревни Лесной войска под командованием самого Петра разбили 16-тысячный корпус Левенгаупта, шедшего на соединение с основными силами с обозом в 8 тыс. повозок.

1 апреля 1708 г. 30-тысячная армия Карла XII при 39 орудиях начала трехмесячную осаду Полтавы, которую защищал четырехтысячный гарнизон полковника Келина и 2,6 тыс. городских ополченцев. Здесь же под Полтавой сконцентрировалась 42-тысячная армия русских при 102 орудиях. Битва началась 27 июня 1709 г. наступлением шведов на русские редуты и завершилась полным их разгромом. Потери шведской армии составили 9 тыс. погибших и 3 тыс. пленных, тогда как русские убитыми потеряли 1345 человек и 3290 ранеными. Остатки шведской армии 30 июня у Переволочны настиг Меншиков. Еще 1500 человек сдались в плен, а Карл с Мазепой и небольшим отрядом скрылись в турецких владениях.

После Полтавского сражения, оказавшего решающее влияние на ход войны, боевые действия были перенесены в Прибалтику: русские войска взяли Ригу, Ревель, Выборг и Кексгольм. Был восстановлен Северный союз, и на престоле Польши вновь утвердился Август II. В 1711—1715 гг. боевые действия протекали на южном берегу Балтийского моря в шведской провинции Померании и в Финляндии, быстро занятой русскими войсками. 27 июля 1714 г. в морском сражении у мыса Гангут Балтийский флот под командованием Петра I и адмирала Ф.М. Апраксина одержал крупную победу над шведами, захватив 99 вражеских галер и 10 из 29 вступивших в баталию шведских судов.

В 1716 г. в состав возглавляемой Россией антишведской коалиции вошли кроме Дании и Саксонии Речь Посполитая, Пруссия и Ганновер. В 1717 г. в Амстердаме был подписан договор с Францией и Пруссией о благоприятном для России посредничестве при заключении мира со Швецией. Франция, кроме того, обязалась прекратить финансирование шведов. Но в результате интриг Англии в этом же году антишведская коалиция распалась по причине того, что Дания и Ганновер отказались принимать участие в военных действиях против Швеции.

После смерти в 1718 г. Карла XII в Швеции восторжествовала реваншистская группировка, прервавшая мирные переговоры на Аландских островах. Более того, в 1719 г. усилиями английской дипломатии была организована коалиция против России (Австрия, Саксония и Ганновер), а в 1720 г. Англия открыто выступила на стороне Швеции, послав свою эскадру в Балтийское море. Несмотря на это, в 1719– 1721 гг. русская армия провела успешные десантные операции на территории Швеции. В 1719 г. русский флот одержал победу у острова Эзель, а в 1720 г. отряд галер под командованием М.М. Голицына у острова Гренгам захватил четыре шведских фрегата.

В итоге в мае 1721 г. переговоры со Швецией были возобновлены и 30 августа завершились подписанием Ништадтского мира. Россия получала Лифляндию, Эстляндию и Ингерманландию, часть Карелии с Выборгом, острова Эзель и Даго. Но пришлось вернуть шведам Финляндию и дать обязательство уплатить 2 млн ефимков (1,5 млн руб.) за территориальные приобретения на побережье Балтики.

Прутский поход. Турция, подталкиваемая Англией и Швецией, объявила войну России еще осенью 1710 г., но боевые действия начались только с января 1711 г. набегами крымских татар на Украину. Петр I решил раньше неприятеля вступить в Молдавию и Валахию и овладеть переправами через Дунай. Весной армия двинулась на юг, а в июне около реки Прут 45-тысячная русская армия, на стороне которой выступило войско молдавского правителя Д. Кантемира, была окружена втрое превосходящими силами противника. В сражении 9 июля 1711 г. турки не добились перевеса, потеряв 7 тыс. янычар. Проведенные вице-канцлером П. Шафировым переговоры закончились 12 июля подписанием Прутского договора, по которому Турции был возвращен Азов и Россия обязалась не вмешиваться в дела Речи Посполитой. Это был серьезный провал. На южном направлении Россия оказалась отброшенной на полвека назад. И только правительству Екатерины II блистательными военными успехами, связанными с полководческим талантом Потемкина, Суворова, Ушакова и др., удалось вернуть России стратегический приоритет на южном направлении.

Каспийские (персидские) походы 1722—1723 гг. Походы на Кавказ и в Иран были предприняты в связи с подъемом национально-освободительного движения в Закавказье и неоднократными обращениями живших там народов за помощью к русскому правительству. Первый поход начался в июле 1722 г. (22 тыс. пехоты и 9 тыс. конницы): в августе без боя был взят Дербент, но затем из-за недостатка продовольствия и понесенных от болезней потерь Петр осенью 1722 г. вернулся домой, не успев соединиться с грузинскими, армянскими и азербайджанскими ополчениями.

Второй поход в 1723 г. был более удачным: были заняты западное и южное побережья Каспийского моря с городами Баку и Решт. В 1723 г. в Петербурге был подписан договор, по которому России отошли прикаспийские провинции Ирана с городами Дербент, Решт и Астрабат. Но от проникновения в центральные районы Закавказья Россия была вынуждена отказаться, так как летом 1723 г. туда вторглись османы, опустошившие Грузию, Армению и Западный Азербайджан. В 1724 г. российское правительство заключило с Портой Константинопольский договор, по которому султан признал приобретения России в Прикаспии, а Россия – права султана на Западное Закавказье. Забегая вперед, следует отметить, что в 1735 г. в связи со сложной международной обстановкой Россия была вынуждена отозвать свои гарнизоны из прикаспийских городов.

Проблемные вопросы

1.  Почему В.О. Ключевский охарактеризовал эпоху Петра I как «центральный пункт нашей истории»?

2.  На какие сферы российской жизни распространялись заимствования Петра I с Запада и что он не посчитал нужным перенимать?

3.  Кто, по вашему мнению, прав в оценке деятельности Петра I: западники или славянофилы? Царь «Россию поднял на дыбы» или «вздернул на дыбу»?

4.  Что из себя представляла и чем была обусловлена политика Петра I в отношении церкви?

5.  Почему Петра I называют «первым большевиком на троне»?

6.  Соответствуют ли исторической действительности утверждения ряда западных историков и политологов о существовании у Петра I программы завоевания мирового господства?

Литература

1. Анисимов Е.В. Время петровских реформ XVIII в., 1-я четверть. Л. : Лениздат, 1989.

2.  Анисимов Е.В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого в первой четверти XVIII века. М., 1997.

3.  Буганов В.И. Московские восстания конца XVII века. М. : Наука, 1969.

4.  Буганов В.И. Петр Великий и его время. М. : Наука, 1989.

5.   Восстание московских стрельцов. 1698 год. (Материалы следственного дела): сб. документов / под ред. В.И. Буганова. М. : Наука, 1980.

6.  Ключевский В.О. Краткое пособие по русской истории. М., 1992. С. 122—132.

7.  Ключевский В.О. Курс русской истории // Сочинения: в 9 т. Т. 4. М., 1989. С. 5—236.

8.  Ключевский В.О. О русской истории. М., 1993. С. 410—461.

9.  Мавродин В.В. Рождение новой России. Л. : Изд-во ЛГУ, 1988.

10.  Павленко Н.И. Петр Великий. М. : Мысль, 1990.

11.  Соловьев С.М. Публичные чтения о Петре Великом // С.М. Соловьев. Чтения и рассказы по истории России. М., 1990. С. 414—583.

Документы

Указ о фискалах и о их должности и действии 17 марта 1714 г.[1]

Обер-фискалу быть при государственном правлении да с ним же быть фискалом четырем человеком: в том числе двум из купечества, которые б могли купеческое состояние тайно ведать.

А в губерниях во всякой при губернаторском правлении быть по четыре человека, в том числе провинцыал фискал, из каких чинов достойно, также из купечества.

А в городах во всех, смотря по препорции города, быть по одному и по два человека.

Действие же их сие есть – взыскание всех безгласных дел то есть:

1.  Всякие преступления указом.

2. Всякие взятки и кражу казны и прочее, что во вреду государственному интересу быть может, какова б оное имяни ни было.

3. Тако ж и прочия дела народныя, за которых нет челобитника, например, ежели какова приезжаго убьют, или наследник последней в своей фамилии во младенчестве умрет без завету духовной предков ево, и протчия тому подобныя безгласныя[2] дела иже не имеют челобитчика о себе.

4. Во всех тех делах фискалам надлежит только продавать и доносить и при суде обличать, а самим ничем ни до кого а та и в дела, глас о себе имеющия, отнюдь ни тайно, ни явно касатся, под жестоким штрафом или разорением и ссылкою (смотря по делам, чего будет достоин), також, как в писмах, так и на словах в позыве всякого чина людем бесчестных и укорительных слов отнюдь не чинить.

5. Буде же фискал на кого и не докажет всего, то ему в вину не ставить (ибо невозможно о всем оному аккуратно ведать), а буде ни в малом ни уличит, но все доносы его будут неправы, однакож, ежели оной то учинил ни для какой корысти или злобы, то взять штраф с него такой легкой, чтобы впредь лутче осмотряся доносил.

6. Буде же фискал какой ради страсти или злобы затеет и перед судом подлинно от того, на кого то взвел, обличен будет, то оному, яко преступнику, то ж учинить, что довелось было учинить тому, если б по его доносу подлинно виноват был.

7. Також, ежели фискал знает или проведает за кем какое хищение и кражу казны и протчего, а на оного, изо взятку или для дружбы не известит, и за то (если подлинно сыщется), учинить над ним то ж, чего винный достоин будет.

8. О всех оных делах (о которых фискалы должны проведывать тайно и явно), взыскание иметь и доносить обор фискалу и с ним будучим, при главном правлении и в самых нужных делах и самому царскому величеству. А провинцыал фискалом с товарищи в губерниях губернаторам, а прочим фискалом в городах обор комендантом и комендантом. А буде обор коменданты и коменданты по доносам фискалским правого розыску чинить не будут, и о том городовым фискалом писать к провинцыал фискалу, а ему доносить губернатору. А будет губернатор или вице-губернатор розыск чинить и будет неправой же или сам впадет в какое погрешение, и о том провинцыал фискалу писать к обор фискалу с товарищи, а ему доносить в Сенате. А опричь такого порядка городовым фискалом самим, мимо провинцыал фискала губернатором, также и провинцыал фискалам, мимо обор фискала, в Сенат, ни о чем не писать и не доносить, если за ними какой не усмотрят неправости.

9. И дабы в городах фискалы в проведывании всего вышеписанного действие б вели исправно: того для провинцыал фискалу, при губернском правлении будучему, надлежит той губернии городы объездить самому в год единожды и осмотреть состояния фискалов, где как оныя отправляются. И будет из фискалов кто явится в самом деле неприлежен и нерадетелен, и таковых от того чина отставливать, а на их место выбирать иных людей добрых и правдивых и, закрепя те выборы своими руками, объявить, где довлеет. Токмо из дворян молодых не принимать, и которые ныне такие есть, тем не быть, а быть не молодым. А именно, от сорока лет и выше, кроме тех, которые суть из купечества.

10. В делах взыскание иметь с 1700 году, а далее не починать. И для того из всех указов, о которых с того году фискалы ведать пожелают, дать им копии, ради лутчего усмотрения. Тако же и впред давать со всяких указов копии ж.

11. И штрафных денег, которые по фискальским делам взяты будут, половину имать в казну, а другую разделить надвое, И одну часть из того отдать тому фискалу, через чье изыскание штрафные деньги взяты будут, а другую оставить на роздел той губернии, из которой двадцатую часть отделя, присылать обор Фискалу с товарищи.

Российское законодательство. М., 1986. Т. 4. С. 174—176.

Глава 11. Эпоха дворцовых переворотов

11.1. Правление Екатерины I и Петра II

Рассматриваемый период истории получил, по выражению В.О. Ключевского, название «эпохи дворцовых переворотов», когда за 37 лет от смерти Петра I до воцарения Екатерины II трон занимали шесть монархов, получивших престол в результате сложных дворцовых интриг или переворотов. Два из них – Иван Антонович и Петр III — были свергнуты силой и убиты. Престол в это время, как правило, занимали женщины и дети, при которых значительную роль играли фавориты и временщики. Крупной силой при определении политики стала гвардия, от которой в значительной степени зависело, кто будет занимать трон.

28 января 1725 г. Петр I скончался в страшных мучениях, не успев назначить своего преемника. По одной версии, перед смертью он вывел на бумаге: «отдайте все…», но не успел написать кому. Сыновей после себя император не оставил, а дочери были рождены до оформления брака с Екатериной. Воспользоваться собственным указом о престолонаследии Петр не успел, и решать судьбу страны предстояло различным дворянским группировкам.

Представители «старой знати» хотели возвести на престол внука Петра I – девятилетнего Петра Алексеевича, потомка от первой жены Евдокии Лопухиной, сын казненного царевича Алексея. При этом представители родовитой знати Долгорукие, Голицыны и другие косо смотрели на А.Д. Меншикова, П.А. Толстого, И.И. Бутурлина, П.И. Ягужинского и прочих выдвиженцев Петра. «Птенцы гнезда Петрова», которых он возвысил из ничтожного звания, стремились сохранить свое положение и хотели, чтобы Петру наследовала его вторая «солдатская» жена Екатерина I. Некоторые из соратников Петра были замешаны в деле царевича Алексея Петровича и не без основания опасались не только за свое благополучие, но и за свою жизнь. По словам А.С. Пушкина, началась борьба за трон между «ничтожными наследниками северного исполина».

Пока Сенат и высшие сановники обсуждали, кому передать трон, под окнами дворца раздался барабанный бой. Решающее слово сказала гвардия, и оба дворянских гвардейских полка Семеновский и Преображенский, вызванные Меншиковым, пришли продемонстрировать свою силу и провозгласить Екатерину императрицей. Гвардии подполковник И.И. Бутурлин ответил возмущенному фельдмаршалу Н.И. Репнину: «Я велел прийти им сюда по воле императрицы, которой всякий подданный должен повиноваться, не исключая и тебя». Гвардейские офицеры заявляли, что в случае сопротивления «они разобьют головы всем старым боярам», а рядовые кричали: «Если мы лишились отца, то мать наша еще жива!», имея в виду Екатерину. Так произошел первый дворцовый переворот. Императрицей стала вторая жена Петра I – Екатерина I (1725—1727) – первая женщина, занявшая трон в России.

Государыня сама не вмешивалась в дела управления. Дабы предотвратить назревавший конфликт между «старой» и «новой» знатью, из их представителей в 1726 г. был создан Верховный тайный совет, которому подчинялись наиболее значимые коллегии и Сенат. В него вошли А.Д. Меншиков, Ф.М. Апраксин, Г.И. Головкин, П.А. Толстой, А.И. Остерман, Д.М. Голицын и голштинский герцог Карл Фридрих – муж старшей дочери Петра I Анны.

Главную роль в период правления Екатерины играл ее фаворит – А.Д. Меншиков. Его мнение играло решающую роль при принятии решений Верховного тайного совета. Попытка П.А. Толстого выступить против А.Д. Меншикова привела к его ссылке. Противник Меншикова был заточен в Соловецкий монастырь, где содержался в тяжелых условиях и вскоре скончался.

Через три года Екатерина умерла, но Меншиков к тому времени уже задумал выдать свою старшую дочь замуж за Петра II. Поэтому, когда малолетний Петр II (1727—1730) стал новым императором, Меншиков начал активную интригу, рассчитывал сохранить за собой ведущее положение. Однако он просчитался. Когда Меншиков тяжело заболел, А.И. Остерман сделал все для того, чтобы разрушить его планы. Старая знать, недовольная усилением Меншикова, смогла завладеть влиянием на малолетнего императора. Меншиков с семьей был подвергнут опале и вскоре арестован. Его лишили наград и состояния и вместе с семьей выслали в сибирский город Березов (ныне Тюменская область). Кортеж опального князя и его семьи, состоявший из 33 карет, колясок и колымаг сопровождала пышная свита. Сначала у людей, сопровождавших кортеж, отобрали оружие. Затем сократили состав дворни и изъяли все семейные драгоценности. И наконец, бывший соратник Петра прибыл в Березов уже практически бедняком. В 1729 г. он закончил там свою жизнь, влача жалкое существование.

В 1727 г. Петр II прибыл для коронации в Москву и остался там жить. Представители старой знати во главе с Долгорукими потакали любым желаниям императора-подростка, рассчитывая закрепить собственное положение женитьбой Петра II на Екатерине Долгорукой. Шестнадцатилетний Иван Долгорукий стал самым близким другом царя в охоте и других его развлечениях. Однако 19 января 1730 г. 14-летний царь скончался от черной оспы. Он умер бездетным, не оставив завещания. Это был последний мужской потомок династии Романовых по прямой линии.

На заседании Верховного тайного совета было решено пренебречь завещанием Екатерины I, указавшей, что в случае бездетной смерти Петра власть должна перейти к ее дочерям – Анне Петровне или Елизавете Петровне, поскольку это пожелание противоречило петровскому закону о престолонаследии, по которому император не мог избирать преемника своему преемнику. Д.М. Голицын на экстренном совещании Совета предложил выбрать одну из дочерей царя Ивана. В итоге Верховники пригласили на престол герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну – племянницу Петра Великого (дочь брата Петра I – царя Ивана V, правившего вместе с Петром до своей смерти). После смерти мужа Анна Иоанновна жила вдовствующей герцогиней в городке Митаве – столице марионеточного немецкого герцогства. Она с радостью согласилась поменять свое герцогство на императорскую корону. Верховникам казалось, что новой правительнице будет легко навязать условия царствования, поскольку Анна Иоанновна подписала Кондиции – письменный договор, ограничивающий императорскую власть. Без Верховного тайного совета и его одобрения она не имела права издавать законы, вводить налоги, объявлять войну и заключать мир; не могла назначать высших чиновников, даровать чины и награды простым дворянам. Она не могла выходить замуж и назначать наследника. Гвардия и все прочие войска также должны были подчиняться Верховному тайному совету. Таким образом, Анна Иоанновна должна была ехать в Россию царствовать, но не править.

11.2. Внутренняя и внешняя политика В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ АННЫ ИОАННОВНЫ

5 февраля был объявлен Манифест об избрании Анны Иоанновны на престол. Однако выяснилось, что затея верховников не нравится рядовому дворянству и гвардии. После провозглашения Анны императрицей почти сразу дворяне начали готовить ответный удар. Они не хотели, чтобы их карьера, а может быть, и жизнь зависели от группы аристократов. «Куда ни придешь, – вспоминал Феофан Прокопович, – к какому собранию ни пристанешь, не ино что было слышать, только горестныя нарекания на… оных затейщиков (т.е. верховников) – все их жестоко порицали, все проклинали необычайное их дерзновение, ненасытное лакомство и властолюбие».

Еще по прибытии в Москву дворяне-гвардейцы намекнули Анне Иоанновне, что готовы защищать ее самодержавные права. Ей было подано несколько дворянских проектов, главная мысль которых сводилась к пожеланиям императрице «принять самодержавство таково, каково Ваши славные и достохвальные предки имели, а присланные к Вашему императорскому величеству от Верховного совета и подписанные Вашего величества рукою пункты уничтожить». В результате Анна Иоанновна, прибывшая для коронации, на глазах у верховников разорвала Кондиции со своей подписью. Как зафиксировал современник: «И те пункты Ея Величество при всем народе изволила, приняв, изодрать». Разорванный сверху донизу лист бумаги с Кондициями сохранился и дошел до наших дней.

Иван Долгорукий был казнен, так как открылось подложное завещание о занятии престола его сестрой. Его отец и сестра были сосланы в Березов. В 1731 г. Верховный тайный совет был распущен и заменен Кабинетом из трех министров во главе с А.И. Остерманом. С 1735 г. подпись трех кабинет-министров приравнивалась к подписи императрицы. Так провалились попытки ограничить самодержавие в пользу дворянской знати.

К моменту восшествия на престол Анна Иоанновна (1730—1740) была уже немолодой по тем временам, 37-летней женщиной с некрасивым лицом и грубоватыми манерами. Ее в большей степени привлекали развлечения, игра в карты, насмешки над шутами, стрельба, а не государственные дела. Иногда Анна Иоанновна любила потешить себя пением фрейлин, отворяла к ним дверь и говорила: «Ну, девки, пойте!» – и девки пели до тех пор, пока государыня не кричала: «Довольно!» Г.Р. Державин приводил рассказ современника событий, который сообщал о том, как императрица, выстроив шутов друг за другом, заставляла их драться, а сама смеялась, наблюдая за этим.

Еще в Курляндии у нее появился фаворит Эрнст Иоганн Бирон, который после переезда в Россию получил обширные поместья и титул герцога Курляндского (с 1737 г.). По воспоминаниям фельдмаршала Б. Миниха, «Государыня вовсе не имела своего стола, а обедала и ужинала только с семьей Бирона и даже в апартаментах своего фаворита». По его имени время правления Анны Иоанновны часто именуется в историографии «бироновщиной». При Бироне высшие должности в государстве стали активно раздаваться немцам, переезжавшим на русскую службу.

Вторым человеком в стране стал канцлер (глава Коллегии иностранных дел) Андрей Иванович Остерман – уроженец Вестфалии, служивший еще Петру I. Немецкие дворяне заняли руководящие посты. Часть из них готова была честно служить России, но большинство приезжавших презирали русских и стремились обогатиться. «Полтавский победитель был принижен, – писал С.М. Соловьев, – рабствовал Бирону, который говорил: „Вы, русские“. Однако, как замечает современный историк Е.В. Анисимов, «ни в царствование Анны Иоанновны, ни в правление Анны Леопольдовны мотив противопоставления русских иностранцам или борьбы русского народа с неким „иностранным засильем“ никогда не выступал на передний план, не становился общественным явлением или конфликтом первостепенной важности того времени».

Анна Иоанновна пошла на удовлетворение наиболее значимых требований дворянства, понимая, что обязана ему своим восшествием на престол. Была отменена часть Указа о единонаследии, ограничивавшая право распоряжаться имением при передаче его по наследству. Таким образом, имения признавались полной собственностью дворянства. В 1736 г. срок службы для дворян был ограничен 25 годами (ранее служба была пожизненной), а один из братьев в дворянской семье освобождался для ведения поместного хозяйства. С 30-х гг. XVIII в. дворянам было разрешено записывать детей («недорослей») в гвардейские полки на службу сразу после их рождения, что позволяло к совершеннолетию, ни разу не побывав в полку, получить младший офицерский чин. Участились отпуска дворян для управления своими имениями.

С 1731 г. помещики или их приказчики стали приносить присягу на верность императору за крестьян. В 1736 г. помещики получили право выбора наказания за попытку побега. На дворян была возложена обязанность собирать с собственных крепостных подушную подать.

Это было непростой задачей: в 1732 г. недоимки составляли сумму в 15 млн руб., что в 2 раза превышало бюджет страны 1724 г. Иногда выбивание недоимок по подушной подати за прошедшие годы приводило к тому, что помещики, отвечавшие за своих крестьян, оказывались в долговой тюрьме. При всем расширении прав дворянства в общей массе оно беднело. На фоне возросших трат на содержание двора (по сравнению с петровскими временами они выросли в 5—6 раз) усиливалось недовольство правлением императрицы.

Анна Иоанновна уделяла мало внимания развитию отечественной промышленности и торговли. При ней было принято решение о прикреплении навечно к мануфактурам приписных крестьян и членов их семей, она подтвердила право фабрикантов покупать новых людей. В экономическом отношении эти меры были малоэффективными. Принятый в 1731 г. новый торговый тариф не носил четкой протекционистской направленности, а договор с Англией, заключенный в 1734 г., позволял английским купцам вести транзитную торговлю шелком через Россию с Персией. В результате казна теряла крупные доходы.

Печальным было состояние армии: офицерам задерживали жалованье, сократились закупки нового обмундирования и оружия. Распространившееся повсеместно воровство тяжело сказывалось на положении солдат, до 12% которых числилось «в бегах». Флот, когда-то бывший гордостью петровской России, не столько находился в море, сколько ветшал в портах, теряя боевую готовность.

Армия в годы правления Анны Иоанновны была доверена фельдмаршалу Бурхарду Христофору Миниху, приглашенному в Россию еще Петром I. Поскольку он не участвовал в интригах верховников, новая императрица отнеслась к нему очень благосклонно, и он вошел в число доверенных сановников императрицы. Став президентом Военной коллегии, Миних ввел отпуска для солдат, ограничил телесные наказания. В 1731 г. состоялось учреждение Сухопутного дворянского (шляхетского) кадетского корпуса на Васильевском острове в Петербурге. Затем последовало открытие Морского, Артиллерийского, Пажеского корпусов. Была предпринята попытка приблизить внешний вид солдат к немецкому образцу.

Вместе с тем по мере продвижения по служебной лестнице в Минихе все больше росло самомнение, высокомерие, пренебрежение к окружавшим его людям.

В общем, итоги внешней политики в этот период были весьма скромными. После смерти Августа II в 1733 г. в Польше началось безкоролевье, связанное с борьбой шляхетских группировок за власть.

Претендентом на польский престол был поддерживаемый Францией Станислав Лещинский, зять французского короля. Россия при поддержке Австрии настаивала на воцарении Августа III, сына умершего короля. На престол был избран Станислав Лещинский, что стало поводом для русско-польской войны 1733—1735 гг. Важнейшим событием войны было взятие войсками Миниха Гданьска (Данцига). Лещинский бежал, и Август III стал королем Польши.

Новая русско-турецкая война 1735—1739 гг. была отмечена рядом побед. Россия в ходе войны стремилась изменить невыгодные для себя условия Прутского договора и поставить под свой контроль Крымское ханство.

Союзником России в войне была Австрия. В 1736 г. русская армия взяла Бахчисарай и Азов, опустошив Крым, а в следующем году – Очаков. В 1739 г. османы были разбиты под Ставучанами (неподалеку от Хотина – ныне в Черновицкой области, на реке Днестр). Русская армия готова была перейти Дунай. Однако союзница России Австрия, потерпев ряд поражений, пошла на сепаратный мир с Турцией.

По Белградскому договору, подписанному Россией в сентябре 1739 г., к России возвращался только Азов (утраченный еще Петром I), но при условии уничтожения его укреплений. Торговлю с Османской империей можно было вести лишь на турецких судах. Турции возвращались завоеванные в ходе боевых действий молдавские земли. Аналогичная участь ждала и присоединенные еще Петром I прикаспийские области, которые отходили к Персии.

Швеция попыталась взять реванш за поражение в Северной войне и объявила войну России. Русско-шведская война (1741—1743) велась на территории Финляндии и закончилась Абосским (г. Турку) миром. Швеция подтвердила итоги Северной войны. К России отошла небольшая территория в Финляндии до реки Кюмень.

Началось присоединение Казахстана к России. Казахи были объединены в три жуза (рода); Младший, Средний и Старший, первый из которых граничил с Россией. В 1731 г. в Россию прибыло посольство от потомка Чингисхана – хана Младшего казахского жуза Абулхаира, который просил принять казахов в российское подданство. Абулхаир и его старейшины присягнули царю.

В этот период были преданы забвению и петровские начинания в просвещении. На науку в год отпускалось 50 тыс. руб., ровно в 2 раза меньше, чем на содержание царской конюшни.

Плачевное положение подталкивало некоторых представителей правящей верхушки к принятию мер, направленных на изменение сложившейся ситуации. Кабинет-министр А.П. Волынский, служивший еще при Петре I, предложил императрице Проект о поправлении внутренних государственных дел, в котором высказался за расширение привилегий дворянства, выступил против засилья иностранцев. Но эти идеи встретили негативную реакцию немцев, имевших сильное влияние при дворе. Пытавшийся организовать заговор против Анны Иоанновны и немецкого засилья Волынский вместе с группой единомышленников был казнен в 1740 г. Символом правления Анны стала Тайная канцелярия во главе с Андреем Ивановичем Ушаковым, которому в 1731 г. поручили руководить политическим сыском. Канцелярия особо следила за делами об «оскорблении чести Ея И. В.» – выступлениями против императрицы и «государственными преступлениями» («слово и дело»).

В октябре 1740 г. Анна Иоанновна скончалась, завещав перед смертью престол своему внучатому племяннику – Ивану Антоновичу, сыну немецкого герцога Брауншвейгского. Новоявленному императору Ивану VI (1740—1741) было всего несколько месяцев от роду. После смерти Анны Иоанновны был обнародован Указ, в котором объявлялось, что согласно воле почившей императрицы регентом назначается герцог Бирон, который может «управлять всеми государственными делами до совершеннолетия царевича». Указ этот был разослан с гонцами по всей России.

Но мать императора-младенца, герцогиня Брауншвейгская Анна Леопольдовна, не собиралась мириться со своей второстепенной ролью. При помощи фельдмаршала Миниха в ночь на 9 ноября 1740 г. был совершен очередной дворцовый переворот. Бирон был захвачен в своей спальне гвардейцами, посланными Минихом. Он попытался отбиться, начал кричать и драться. Его повалили на пол, заткнули рот, и, связав, потащили по залам дворца во двор, где посадили в карету Миниха и увезли в Зимний дворец. Некогда всесильный временщик был сослан в Пелым (Тобольская губерния), откуда он перебрался через пять недель в Ярославль (после возвращения из 22-летней ссылки Бирон получил в управление Курляндию от Екатерины II и верно служил ей вплоть до своей смерти в 1772 г.).

Анна Леопольдовна была объявлена правительницей. Ведущую роль при ней стал играть Андрей Иванович Остерман. Власть по-прежнему находилась в руках иностранцев.

11.3. Правление Елизаветы Петровны

Между тем в Санкт-Петербурге жила дочь Петра Великого – Елизавета Петровна, на которую возлагали свои надежды русские дворяне. Дворец Елизаветы был всегда открыт для гвардейцев, которые однажды напрямую предложили ей свою поддержку в деле захвата власти: «Матушка, мы все готовы и только ждем твоих приказаний, что наконец велишь нам». Испуганная Елизавета ответила им просьбой хранить молчание и не губить ни себя, ни ее.

Анна Леопольдовна облагодетельствовала тех, кто помог ей избавиться от Бирона, но сама оказалась не в состоянии управлять государством. Наблюдая борьбу придворных группировок, она сетовала: «Как бы я желала, чтобы сын мой вырос поскорее и начал сам управлять делами!» Не предпринимая ничего для упрочения собственного положения, она передоверила решения дел Остерману.

В ночь с 24 на 25 ноября 1741 г. 308 гвардейцев свергли Брауншвейгское семейство и возвели на престол Елизавету Петровну (1741– 1761), провозгласив ее российской императрицей. Иван VI и его родственники были арестованы. Миних и Остерман были обвинены в антигосударственном умысле и приговорены к четвертованию. Казнь должна была состояться в январе 1742 г., но Елизавета заменила наказание ссылкой, выполнив обещание не применять во время своего царствования смертную казнь. Остерман был отправлен в Березов, где и скончался через шесть лет. Миних до воцарения Петра III в 1761 г. отбывал наказание в Пелыме, куда он в свое время сослал Бирона (по дороге в Пелым Миних даже повстречался со своим противником, возвращающимся из ссылки). Малолетний Иван Антонович и его родители оказались сначала заточенными в Холмогорах (близ Архангельска), а в 1756 г. Иван Антонович был тайно доставлен в Шлиссельбургскую крепость.

Елизавета, начавшая свое правление под лозунгами возвращения к петровским методам управления, вернула Сенату права высшего государственного органа, восстановила некоторые ликвидированные ранее коллегии. Были предприняты меры к возрождению пришедшего в упадок военно-морского флота, повышена выучка в армии.

При Елизавете Петровне усилилось крепостничество. Помещики получили право продавать своих крестьян в рекруты (1747) и ссылать их без суда в Сибирь (1760). Практиковалась раздача новых земель. В 1754 г. был учрежден Государственный заемный банк, выдававший ссуды помещичьим хозяйствам. В этом же году винокурение было объявлено дворянской монополией.

Будучи истово религиозной, Елизавета Петровна усилила гонения на старообрядцев, что привело к новым самосожжениям. В декабре 1742 г. был издан Указ, предписывающий выслать из России всех евреев за границу «и впредь оных ни под каким видом в нашу империю ни для чего не впускать». Следствием этого стало постановление Сената: «Впредь оных ни под каким видом, ни для чего, також и в ярморочные времена на ярмонки ни на малое время в Россию не впускать». При Елизавете ужесточилась церковная цензура, а Синод потребовал запретить ряд «богопротивных» книг.

В годы царствования Елизаветы Петровны активно создавались новые мануфактуры. В 1753 г. в легкой промышленности насчитывалось 155 предприятий. В 40—50-е гг. XVIII в. выплавка чугуна возросла на 1,2 млн пудов, и по этому показателю Россия вышла на одно из первых мест в Европе. Поощряя внутреннюю торговлю, правительство в 1753 г. пошло на отмену внутренних пошлин. В 1757 г. был введен новый протекционистский таможенный устав, установивший на ввозимые товары более высокие пошлины. Купеческий капитал все активнее вовлекался в производственную сферу. Росли и крестьянские промыслы. В 1745 г. крестьянам было разрешено торговать различными товарами. Россия динамично развивалась, обеспечивая себя практически всей необходимой продукцией.

В отличие от предшественницы Елизавета была совсем иной, знала европейские языки, обожала танцевать на балах. Любила красоваться и переодеваться на маскарадах. Современники отмечали, что она никогда не надевала дважды одного и того же платья и меняла их по несколько раз на дню (после ее смерти было обнаружено 15 тыс. платьев и множество башмаков и туфель). Специальным указом она, в духе Петра I, потребовала чтобы «всякого звания российского народа людям, кроме духовных чинов и пашенных крестьян, носить платье против чужестранных – немецкое, бороды и усы брить, как в тех указах изображено, неотложно, а русского платья и черкасских кафтанов никому не носить и в рядах не торговать, под жестоким наказанием».

Она отменила смертную казнь по всем преступлениям, кроме «слова и дела» против государя. Среди ее фаворитов был образованный дворянин – красавец Иван Иванович Шувалов, стараниями которого в России были открыты первая Академия художеств, первый русский театр, а в 1755 г. – первый Московский университет. Шувалов создал свой литературный салон, бывший первым литературным салоном в России. Другие фавориты Елизаветы также отличались недюжими способностями: братья Петр и Александр Шуваловы, Воронцов, А.П. Бестужев-Рюмин и др.

Самым главным испытанием русской армии при Елизавете Петровне стало участие вместе с Австрией, Францией, Испанией, Саксонией и Швецией в Семилетней войне 1756—1763 гг. против Пруссии, поддерживаемой Англией и Португалией. Летом 1757 г. русская армия двинулась в Восточную Пруссию и одержала победу в сражении при Гросс-Егерсдорфе (1757). Из-за потерь и недостатка продовольствия русская армия отступила за Неман, что стало причиной опалы командующего С.Ф. Апраксина и его покровителя канцлера А.П. Бестужева, которые были наказаны как виновники отступления.

В сражении при Цорндорфе (1758) под командованием В.В. Фермора, англичанина на русской службе, русские выдержали тяжелую битву, а при Кунерсдорфе (1759) армия Петра Семеновича Салтыкова нанесла поражение пруссакам Фридриха II. Король чуть не попал в плен и был на грани самоубийства. За это сражение Салтыков получил фельдмаршальский жезл.

В 1758 г. русские заняли всю Восточную Пруссию (владения бывшего Тевтонского ордена), и жители ее столицы Кенигсберга (ныне Калининград) присягнули российской императрице. В кампанию 1760 г. русские войска вошли в столицу Пруссии – Берлин, где пробыли несколько дней. Участвовавшие в этой операции полки впервые в истории русской армии были награждены коллективной наградой – серебряными трубами с надписью: «За взятие Берлина сентября 28-го 1760 года». Ключ от Берлина был передан на вечное хранение в Казанский собор в Петербурге. Победы, одержанные русской армией, поставили прусского короля Фридриха II на грань полного военного краха. Только смерть Елизаветы Петровны и разногласия среди союзников спасли его от окончательного поражения.

Другим успехом внешней политики стало добровольное присоединение к России (1740—1743) казахского Среднего жуза. Для защиты новых подданных была выстроена укрепленная линия с крепостями Оренбург (1735—1743), Челябинск (1736) и крепостями на реке Яик.

11.4. Правление Петра III

У Елизаветы Петровны не было детей. Поэтому заранее в Россию был привезен ее племянник Карл Петр Ульрих – сын герцога Голштинского и Анны Петровны, получивший после перехода в православие имя Петр. Выбранный наследник Петр Федорович был внучатым племянником Карла XII по отцовской линии и одновременно внуком Петра I по материнской линии. Он жил в Германии и считал себя немцем, а не русским, а его кумиром был прусский король Фридрих II.

В жены ему была привезена немецкая принцесса Софья из крохотного княжества Анхальт-Цербст. Молодая образованная девушка легко сменила веру на православную, став великой княгиней Екатериной Алексеевной. Однако с мужем, который был ее противоположностью, отношения не сложились. Императрица смотрела на Екатерину Алексеевну лишь как на мать для будущего наследника. Когда же у Екатерины и Петра родился сын Павел, императрица Елизавета решила сама заняться его воспитанием и забрала его у родителей.

В 1761 г. Петр Федорович стал императором Петром III (1761– 1762). Известный своими прусофильскими настроениями, он заключил мир с Фридрихом II и даже собирался воевать на его стороне, чем вызвал неудовольствие гвардии. Не зная России, новый император быстро восстановил против себя дворянство, хотя и освободил его от обязательной государственной службы (18 февраля 1762 г. им был подписан Указ о вольности дворянской) и отменил телесные наказания. Указ о вольности дворянства, по которому любой дворянин мог сам выбирать, служить ему или заниматься поместным хозяйством, лишь на время поднял авторитет императора. Оскорбленные национальные чувства возобладали над предоставленными привилегиями.

28 июня 1762 г. гвардия совершила переворот в пользу жены Петра III, вступившей на престол под именем Екатерины II. Петр III, находившийся в Ораниенбауме, прибыл в Петергоф. Не обнаружив там супруги, он послал верных ему людей в Петербург. Разведав обстановку, те предпочли перейти на сторону Екатерины. Тогда Петр III попытался перебраться на яхте в Кронштадт, но гарнизон крепости, присягнувший новой императрице, не захотел помогать свергнутому императору, который вернулся в Ораниенбаум. Бывший император был арестован и подписал отречение от престола, после чего был заключен в Ропшинский замок и вскоре убит. Так завершился период дворцовых переворотов в России и началось царствование Екатерины II.

11.5. Культура и наука в эпоху дворцовых переворотов

К числу тех, кто являлся не только идеологом дворянства второй четверти XVIII в., но и непосредственным проводником петровских идей, принадлежали В.Н. Татищев и А.Д. Кантемир.

Василий Никитич Татищев (1686—1750) был одним из видных государственных деятелей петровской эпохи. С 1704 г. – на военной службе (участник Полтавской битвы). С 1720 г. действовал на административном поприще, был этнографом и географом, разрабатывал и воплощал в жизнь концепцию экономического преобразования страны, работал на Урале. Он считается основоположником российской исторической науки. Его труд «История Российская с самых древнейших времен» создавался около 30 лет. В основу концепции всемирной истории автором была положена идея «умопросвещения». Определяющим началом в истории человечества он считал просвещенный разум: «Все деяния от ума или от глупости произходят»… Ум же разумеем главное природное действо или сила души, а когда ум просветится, тогда имянуется разум». В качестве трех величайших способов «всемирнаго умопросвясчения» Татищев называл: изобретение письменности, «Христа Спасителя на землю пришествие», открытие книгопечатания. В основе концепции русской истории, по мнению Татищева, находится идея самодержавия. При этом он был убежден, что самодержавная форма правления подходит для обширных земель со слабо защищенными границами и непросвещенным народом (под такой страной он подразумевал и Россию, считая, что «монархическое правление государству нашему протчих полезнее». По мнению Татищева, основанному на теории естественного права и общественного договора, монарх выступает в роли отца, а его подданные, таким образом, отождествляются с детьми. Смута в России произошла по причине того, что некоторые вельможи при Шуйском попытались ограничить власть царя и соединить монархию с аристократией, а после лишения Шуйского престола установили «сущую аристократию», передав власть Семибоярщине. Только Земский собор 1613 г. ликвидировал вредные для страны аристократические черты правления, однако окончательное возрождение самодержавия произошло при Петре I, который смог ликвидировать аристократические претензии на управление страной.

В 20—40-х гг. XVIII в. активно проявил себя на философском, литературном и политическом поприще Антиох Дмитриевич Кантемир (1708—1744) – философ-просветитель, поэт и сатирик, политик и дипломат. Он родился в семье молдавского господаря Д.К. Кантемира. После Прутского похода Петра I Д. Кантемир в июне 1711 г., спасаясь от турецкого султана, подобно многим молдаванам, вместе с семьей бежал в Россию, где стал советником Петра I. Учителями А.Д. Кантемира были его родители, в особенности отец, являвшийся автором философских трактатов «Спор мудреца с миром или души с телом», «Метафизика» и др.; а затем – греческие священники А. Кондонди и Л. Еколети, а также воспитанник Славяно-греко-латинской академии И.И. Ильинский. Кантемир обучался в московской Славяно-греко-латинской академии, знал несколько языков (в 1718 г. ему было поручено произнести в присутствии Петра I похвальное слово на греческом языке). В течение двух лет Кантемир прошел курс обучения в Университете при Академии наук, где его преподавателями были Г.-З. Байер, Г. Бильфингер, Х. Гросс, Ф.Х. Майер. В 1732 г. он выехал за границу и больше уже не возвращался в Россию. В качестве чрезвычайного посланника служил в Лондоне, а в 1738 г. был переведен в Париж в ранге полномочного министра. Находясь за границей, он поддерживал связь с П.Л. Мопертюи и Фонтенелем; подружился с Ш. Монтескье, познакомился с Вольтером, с которым переписывался, а также сблизился с другими представителями французского просвещения. Большое влияние на Кантемира оказали труды Дионисия Ареопагита, Р. Декарта, И. Полоцкого, Д. Локка. Литературную деятельность Кантемир начал как переводчик, автор любовных стихотворений и сатир, которые имели широкое хождение в рукописи, но из-за антиклерикального характера были изданы только в начале царствования Екатерины II. Он также перевел на русский язык ряд философских трактатов: «Разговоры о множестве миров» Б. Фонтенеля, «Таблица Кевика-философа», «Персидские письма» Ш. Монтескье и др. Работая над переводами, он впервые ввел в русский язык некоторые научные термины («вихри», «понятие» (идея), «начало» (принцип), «плотность», «наблюдение» «природа», «прозрачное и непрозрачное тело» и др.). Впоследствии переведенные Кантемиром «Разговоры о множестве миров» были конфискованы по решению Святейшего Синода, поскольку это произведение посчитали «книжищей богопротивной» (переиздания вышли в 1761 и 1802 гг.). Крамольным посчитали не только содержание книги, но и комментарии переводчика. В «Разговорах» Кантемир давал следующее определение: «Философия – слово греческое, по-русски – любомудрие. Сим генеральным именем разумеется основательное и ясное знание для вещей естественных и преемственных, которое достигается прилежным рассуждением и последованием» и подразделял философию на логику, физику, этику и метафизику. Кантемир был автором одиннадцати «Писем о природе и человеке» (они не были завершены, а их издание относят к 1741—1744 гг.). В своих воззрениях Кантемир был просветителем-рационалистом, опиравшимся на идеи «естественного права». В последние годы жизни он высказывал мысль о «дисгармоничности» таких областей бытия, как «повседневно-житейское» и «божественное». Он писал о наличии в душе человека воли и разума. С одной стороны, по Кантемиру, счастье человека заключается в душевном спокойствии, а с другой – человек является подвластным существом, поскольку он получает мудрость и добрую волю от самовластного совершенного существа. Не отвергая роли врожденных данных, Кантемир считал, что характер человека не зависит от природы, и придавал большое значение воспитанию, считая его решающим в развитии личности. По своим политическим взглядам Кантемир был активным сторонником Петра I и его реформ, входил в кружок (так называемую Петровскую ученую дружину) Ф. Прокоповича, который положительно отзывался о кантемировской сатире «К уму своему.

На хулящих учение». Исследователь философии В.В. Зеньковский относил Кантемира к тем представителям философской мысли, деятельность которых была связана «с потребностью построить новую национальную идеологию».

Среди русских мастеровых XVII в. появляются изобретатели механики. Мастер одного из Алтайских заводов Иван Иванович Ползунов, ставя целью «облегчить труд по нас грядущим», в 1764—1766 гг. изготовил паровую «огнедействующую» машину. С ее помощью можно было накачивать воздух в доменную печь, перевозить по рельсам листы железа с завода на склад. Проект был одобрен, и императрица распорядилась произвести Ползунова в «механикусы с чином и званием инженерного капитан-поручика». Строительство велось в продуваемом цеху с тонкими деревянными стенками, и Ползунов заболел чахоткой. Машина проработала год после смерти мастера, скончавшегося сразу после завершения строительства, и когда часть деталей в ней износилась, ее забросили, решив, что «пущать ее в действо, по изобилию в здешнем заводе воды, за нужно не признавается». Впоследствии обветшавшая машина была разобрана.

Изобретение Ползунова было настоящим техническим прорывом, но этот прорыв остался никому не известным, поскольку она в условиях господства принудительного труда оказалась просто ненужной.

Другим российским самородком был русский механик-самоучка Иван Петрович Кулибин, прославившийся как часовой мастер. Из многих его часов самый сложный механизм был у часов, имевших форму яйца и механизм чрезвычайно многосложный. «Сии удивительные часы, – пишет сын Кулибина, – представляют следующее действие: в средине яичка видишь за стеклом маленькие царские двери; двери растворяются; вдали Гроб Господень, по сторонам стоят вооруженные стражи. Приходит ангел, отваливает камень от гроба, стражи упадают ниц от страха; тут, с другой стороны, являются две жены мироносицы; куранты играют три раза (молитву) Христос Воскресе! – и двери затворяются. Все эти маленькие фигурки сделаны из серебра. Такое действие повторяется каждый час. На другой стороне яичка маленький циферблат показывает часы и минуты. – Сверх того они играют марша и кантату, им же, Кулибиным, в стихах сочиненную и на голос положенную. Машина эта заключает в себе более 1000 малейших колес и прочих механических частиц».

Летом 1768 г. Екатерина II посетила Нижний Новгород, и ей был представлен Кулибин. После ее возвращения в столицу бывший при ней В.Г. Орлов, тогда директор Академии наук, сделал письменный запрос нижегородскому губернатору, не желает ли Кулибин для усовершенствования себя в художествах определиться к Академии? Кулибин согласился. Когда он стал механиком Академии наук, то изобрел и изготовил образцы механической сеялки для крестьян, семафорный телеграф и «самобеглую» коляску для посыльных, прожектор для моряков, протезы для инвалидов, лифт для подъема тяжестей, настенный механический прибор для отпирания и запирания, прямо с пола, верхних окон в дворцовых залах; термометр без стекла, ртути и спиртов, усовершенствовал шлифовку стекол для оптических приборов, разработал проект моста через реку Неву, «который бы состоял из одной дуги или свода без свай и утвержден бы был концами своими только на берегах реки». Модель в десятую долю настоящего моста была собрана Кулибиным на академическом дворе, тут же была засвидетельствована и «найдена доказательно верной для произведения настоящем размере». Однако его замечательные изобретения так и не получили должного распространения.

Проблемные вопросы

1.  Чем вы можете объяснить причины и результаты каждого дворцового переворота из рассмотренных в главе.

2.  Сравните личные качества Екатерины I, Петра II, Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Петра III и их подход к вопросам управления государством.

3.  Оцените внешнюю политику России в годы дворцовых переворотов.

4.  Сравните личные качества Петра III и его супруги – будущей Екатерины II.

5.  Сравните подход к вопросам управления государством Э. Бирона, П. Шувалова, братьев Г. и А. Орловых и других видных деятелей эпохи дворцовых переворотов.

6.  В чем, по вашему мнению, кроется причина успеха русской армии в Семилетней войне?

Литература

1. Анисимов Е.В. Анна Иоанновна. М., 2002 (серия «Жизнь замечательных людей»).

2.  Анисимов Е.В. Елизавета Петровна. М., 2002 (серия «Жизнь замечательных людей»).

3.   История России с древнейших времен до 1861 года : учебник для вузов / Н.И. Павленко, И.Л. Андреев, В.Б. Кобрин, В.А. Федоров; под ред. Н.И. Павленко. М., 2000.

4.  Либрович С.Ф. Император под запретом: Двадцать четыре года русской истории. М., 2001.

5.  Мыльников А.С. Петр III // Вопросы истории. 1991. № 4—5.

6.  Мыльников А.С. Петр III: Повествование в документах и версиях. М., 2002 (серия «Жизнь замечательных людей»).

7.  Общественная мысль России XVIII – начала ХХ века : энциклопедия / отв. ред. В.В. Журавлев, отв. сек. А.В. Репников. М., 2005.

8.  Павленко Н.И. Екатерина I. М., 2004 (серия «Жизнь замечательных людей»).

9.  Павленко Н.И. Страсти у трона. М., 1996.

10.  Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории России. М., 1989.

11.  Сацкий А.Г. Федор Федорович Ушаков // Вопросы истории. 2002. № 3.

Документы

Из донесений испанского посла Де Лириа за 1729 г.

7 февраля: «Идут приготовления к скорому отъезду царя, который, уверяют, пробудет вне столицы месяца три…»

14 февраля: «Наконец, было решено, что царь отправится за 50 миль для охоты на три или четыре месяца…»

14 марта: «Третьего дня царь уехал за 15 миль от города на охоту, где пробудет недели четыре…»

9 мая: «Царь находится в двух милях отсюда, и полагают, что воротится в город через три дня…»

23 мая: «Все новости здесь ограничиваются тем, что шесть дней тому назад царь возвратился в город с охоты… Завтра царь отправляется опять на охоту к городу Ростову и не возвратится в столицу до дня св. Петра».

6 июня: «Ждали, что царь возвратится в столицу к Троице, но он не приехал, несмотря на ужасные дожди и холод…»

18 июля: «Царь вчера уехал на охоту за две мили от города и, говорят, скоро воротится».

1 августа: «Здешний государь все развлекается охотой».

22 августа: «Царь все еще наслаждается охотой…»

19 сентября: «Третьего дня царь отправился на охоту за 20 миль отсюда и проживет там до 23/12 октября, дня своего рождения».

24 октября: «Царь все на охоте…»

21 ноября: «Вчера царь вернулся с охоты…»

Павленко Н.И. Страсти у трона. М., 1996. С. 39.

Из речи Д.М. Голицына, обращенной к верховному тайному совету

Братья мои! Господь, чтобы наказать нас за великие грехи, которые совершались в России больше, чем в любой другой стране мира, особенно после того, как русские восприняли модные у иностранцев пороки, отнял у нас государя, на которого возлагались обоснованные надежды. А так как Российская империя устроена таким образом, что необходимо, не теряя времени, найти ей правителя… коего нам нужно выбрать из прославленной семьи Романовых и никакой другой. Поскольку мужская линия этого дома полностью прервалась в лице Петра II, нам ничего не остается, как обратиться к женской линии и выбрать одну из Дочерей царя Ивана – ту, которая более всего нам подойдет.

Анисимов Е.В. Анна Иоанновна. М., 2002. С. 15.

Глава 12. Царствование Екатерины II

12.1. Эпоха Екатерины II

Став императрицей, Екатерина II (1762—1796) получила в свои руки самодержавную власть. Мировоззрение и политические взгляды императрицы формировались в значительной степени под влиянием философии французского Просвещения, в первую очередь сочинений Вольтера, Ш. Монтескье и энциклопедистов. Чтение этих авторов привело к тому, что Екатерина прониклась характерным для этих мыслителей практицизмом, рационализмом, активным отношением к жизни и верой в то, что человек является хозяином своей судьбы, а следовательно, может при помощи разума конструировать социальную действительность. Книгу Монтескье «О духе законов» она называла «молитвенником государей», а свое уважение к Вольтеру выразила впоследствии тем, что пожертвовала после его смерти большую сумму денег на издание его сочинений.

Европейским философам Вольтеру, Дидро и другим Екатерина писала: «…все люди – братья и всю свою жизнь я посвящу искусству поступать согласно этому правилу. У короля обязанность – желать блага своим подданным». В ответ Вольтер писал ей: «Мы трое – Дидро, Д’Аламбер и я – мы воздвигаем вам алтари; вы делаете из меня, государыня, язычника».

Желание лучше узнать Россию привело Екатерину к мысли о поездке по стране, как до этого делал Петр Великий. В начале своего царствования Екатерина II посетила Ярославль и Ростов Великий, побывала в Прибалтике, проехала по Волге от Твери до Симбирска.

Екатерина II торжественно была коронована в Успенском соборе Московского Кремля. В манифесте после вступления на престол Екатерина II заявила: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях нерушимо сохранять, а крестьян в должном им повиновении содержать».

На первых порах императрица не чувствовала себя на престоле достаточно уверенно. Многие вельможи и дворяне считали, что царствовать после смерти Петра III должен был его сын Павел или содержавшийся в Шлиссельбургской крепости Иван Антонович.

В 1764 г. молодой офицер Смоленского полка В.Я. Мирович, состоявший в охране Шлиссельбургской крепости, предпринял попытку освободить заключенного там Ивана Антоновича. В планах Мировича было доставить Ивана Антоновича в Петербург и при содействии артиллерийского полка возвести его на престол. Действуя в соответствии с инструкцией, караульные, как они впоследствии заявляли, «чтобы отвратить бедствия и смуты», убили пленника. Увидев мертвого принца, Мирович сложил оружие и был арестован. Суд приговорил его к смертной казни. Мировичу отрубили голову, а тело его было сожжено вместе с эшафотом и прах развеян. Солдаты, участвовавшие в попытке освобождения Ивана Антоновича, также поплатились за это. «трех капралов и трех рядовых, – гласил приговор, – прогнать сквозь строй чрез тысячу человек десять раз (одного же, более виновного, двенадцать раз) и сослать вечно в каторжную работу». Что касается самого несчастного узника, то Екатерина II повелела «безымянного колодника хоронить по христианской должности в Шлиссельбурге, без огласки». Где именно было совершено захоронение, так и осталось неизвестным.

Как и ее предшественницы, получившие власть в результате дворцовых переворотов, императрица заводила романы с фаворитами, только в период ее правление фаворитизм достиг столь вызывающих форм (за 34 года царствования Екатерина II имела 21 учтенного фаворита), но в лице фаворитов императрица окружила себя образованными и талантливыми людьми.

Эпоха Екатерины породила целую плеяду выдающихся политиков, дипломатов, полководцев, деятелей науки и культуры: А.А. Безбородко, Г.А. Потемкин, А.А. Вяземский, Г.Р. Державин, И.И. Шувалов, И.И. Бецкой, П.А. Румянцев, А.В. Суворов, Ф.Ф. Ушаков и др. Среди них выделялись Никита Иванович Панин, ставший президентом Коллегии иностранных дел, и Екатерина Романовна Дашкова, возглавившая Академию. Оба они были причастны к перевороту, в результате которого Екатерина взошла на престол. Участие Панина в этом событии не прошло бесследно: в Манифест на царствие от 28 декабря 1762 г. по его настоянию было введено положение об «узаконении особых государственных установлений», фактически являвшееся обещанием императрицы ввести в России «твердые законы», т.е. Конституцию.

12.2. Уложенная комиссия 1767—1768 гг.

Преследуя цель установить «тишину и спокойствие» в стране и желая претворить идеи Просвещения в жизнь, Екатерина решила начать свое правление с принятия единых законов. России уже давно был нужен новый свод законов, так как Соборное уложение 1649 г. после Петровских реформ сильно устарело. Екатерина II решила созвать в 1767 г. в Москве подобие Земского собора XVII в. – Уложенную комиссию для составления нового свода законов Российской империи. По губерниям были проведены выборы депутатов, представлявших дворянство, государственные учреждения, крестьян и казачество. Крепостные крестьяне в работе Комиссии не участвовали. Ведущую роль в ней играли дворянские депутаты.

Всем собравшимся в Москве депутатам (их было 572) зачитали «Наказ» императрицы. Это было теоретическое обоснование политики просвещенного абсолютизма, состоящее более чем из 20 глав. Большинство текста составляли цитаты, которые Екатерина II заимствовала из сочинений европейских просветителей. Императрица писала о том, что необходимо сохранить в России сильную самодержавную форму правления, «ибо оно единственно может служить потребной быстроте для нужд отдаленных областей; а всякая другая форма – гибельна по медлительности сих действий». Екатерина объясняла необходимость сильной самодержавной власти тем, что «лучше повиноваться законам под одним господином, нежели угождать многим».

Вместе с тем в «Наказе» содержались положения, согласно которым никто не должен быть заключен в тюрьму, пока его вина не доказана в суде и не объявлена народу. Социальное неравенство, воспринимавшееся как естественное, должно было сочетаться с равенством всех перед законом: «Всероссийской империи всяких чинов и состояния людям суд и расправа да будет всем равна» (так, хотя и в сословной интерпретации, в российское законодательство вводилось понятие презумпции невиновности). Говорилось и о том, что нет нужды использовать для кары преступника смертную казнь и никто не может быть осужден лишь за свои мысли и слова. Перед самым прочтением «Наказа» из него по требованию дворянской знати были вычеркнуты статьи о вреде крепостного права.

Девизом Уложенной комиссии, начавшей свое заседание в Грановитой палате Московского Кремля, были выбраны слова: «Блаженство каждого и всех». После прочтения «Наказа» начались выступления депутатов.

На пятом заседании императрице был присвоен титул «Великая, премудрая матерь Отечества», что означало окончательное признание Екатерины II русским дворянством. Как и следовало ожидать, камнем преткновения стал крестьянский вопрос. Некоторые депутаты (в том числе и дворяне) выступили с критикой отдельных сторон крепостничества. Большинство дворянских депутатов резко возражали им: «Сделать крепостных крестьян вольными нельзя… вотчины превратятся в опаснейшие места, ибо помещики будут зависеть от крестьян, а не крестьяне от них». Дворяне, наоборот, просили расширения их сословных прав, привилегий, особого положения в стране: выборных дворянских судов и собраний, монопольного права на владение землей и крепостными и в то же время свободы для торговли в городе и создания мануфактур.

В тайне от депутатов скрытое от посторонних глаз в зале заседания стояло кресло, на котором сидела императрица, слушавшая выступления. Она отмечала, что «число невежественных дворян было неизмеримо больше, чем я когда-либо могла предполагать… среди них не было и двадцати человек, которые мыслили бы гуманно и как люди».

Более года продолжалась работа Комиссии. Под предлогом начала войны с Турцией она была распущена в 1768 г. на неопределенное время. Новое Уложение так и не было создано. Что касается частных комиссий, которые были созданы наряду с Большим общим собранием для рассмотрения конкретных законов, то они просуществовали до конца правления Екатерины II.

12.3. Крестьянская война ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ Е.И. ПУГАЧЕВА

В период правления Екатерины II в России сохранились крепостнические порядки. По указу 1763 г. крестьяне должны были сами оплачивать расходы, связанные с подавлением их выступлений (если они признавались зачинщиками волнений). Указ 1765 г. разрешал помещикам ссылать своих крестьян без суда и следствия в Сибирь на каторгу с зачетом этих крестьян как рекрутов. Процветала торговля крестьянами, которых можно было продать, подарить, проиграть в карты. Помещик по своему желанию мог пользоваться «правом первой ночи». Большинство крепостных (56%) трудились на барщине, и лишь 44% были переведены на оброк, который вырос за 40 лет с 1—2 руб. (60-е гг.) до 5 руб. (90-е гг. XVIII в.). В 1767 г. был издан указ, запрещавший крестьянам подавать жалобы императрице на своих помещиков.

В середине XVIII в. стала известна вдова Дарья Салтыкова («Салтычиха»), которая любила издеваться над своими дворовым крестьянами. Особенно садистски она издевалась над женщинами и девочками (из замученных ею 138 человек были «девки и женки»). За шесть лет Салтыкова собственноручно убила из 600 принадлежащих ей крестьян почти треть. Она заставляла крепостных мучить своих жен, наблюдая за этим, а потом собственноручно продолжала истязания и пытки. Убийства совершались практически в центре Москвы – в доме Салтыковой, расположенном на углу Кузнецкого моста и Лубянки. Трупы замученных Салтыковой увозили в Подмосковье и там тайно закапывали. Поводом к убийству могло послужить что угодно. После собственноручного избиения палкой и поленом одной из девушек Салтыкова приказала конюхам бить ее батогами, крича им: «Бейте до смерти! Я сама в ответе, и никого не боюсь, хотя от вотчин своих отстать готова. Никто ничего сделать мне не может». Несчастную, забив до смерти, повезли тайно хоронить, положив на тело ее грудного ребенка, который по дороге замерз до смерти на трупе матери.

После прихода к власти Екатерины II одна из жалоб на Салтыкову попала к императрице. Началось следствие, тянувшееся шесть лет и обнаружившее большое количество доносов на Салтыкову, которые не были проверены из-за подкупленных ею чиновников. За взятки все дела о ее преступлениях прекращались, а доносители ссылались или отдавались в распоряжение Салтыковой.

Над Салтычихой устроили суд, но императрица не решилась покарать представительницу самого родовитого дворянства в соответствии с ее преступлениями, поскольку многие родственники Салтыковой занимали значительные места в государственном управлении. В 1768 г. дело Салтыковой было закончено. После публичного наказания на Красной площади она провела 11 лет в подземном склепе под соборной церковью Ивановского монастыря, а в 1779 г. была переведена в каменный застенок. Скончавшаяся в 1801 г., Салтыкова как представительница знатного дворянского рода была похоронена на кладбище Донского монастыря, а ее имя стало нарицательным.

В 1771 г. в Москве вспыхнуло восстание горожан, получившее название «Чумной бунт». Чума началась на русско-турецком театре военных действий, а затем была занесена в Москву. Городские власти растерялись, что только усилило недоверие к ним. Московский архиепископ Амвросий принял ряд мер для пресечения распространения болезни: отменил крестные ходы, запретил погребение при церквях. Поводом к восстанию стала попытка архиепископа и губернатора П.Д. Еропкина убрать чудотворную икону Богородицы с Варварских ворот Китай-города, к которой прикладывались тысячи москвичей. Преследуемый толпой, Амвросий пытался скрыться в Донском монастыре, но был настигнут и растерзан озверевшими людьми (позже Амвросий был погребен в старом соборе монастыря). Три дня в городе бушевал мятеж. На его подавление из Петербурга был направлен фаворит императрицы Г. Орлов с гвардейским полком. В результате погибло свыше 100 человек, многие были наказаны кнутом, розгами, плетьми. Г. Орлов принял самые решительные меры для борьбы с эпидемией: строгий карантин, создание специальных групп по захоронению умерших от чумы. Болезнь удалось остановить.

В 1775 г. правительственные войска напали на Сечь и уничтожили все укрепления. Часть казаков ушла в Турцию, большинство было переселено на Кубань, где возникло Кубанское казачье войско. В дальнейшем Терское, Черноморское и Кубанское казачьи войска, образованные из переселенных запорожских казаков, охраняли границы империи. Казаки были одновременно и пограничниками, и колонистами предкавказских степей. Из их крепостей выросли города Ставрополь (1777) и Екатеринодар (1793, ныне – Краснодар).

При Екатерине II казачьи вольности были урезаны. Выборы атаманов были запрещены, вместо них стали присылать наказных атаманов. Теперь казаки считались военно-служилым сословием. На Левобережной Украине отменили самоуправление, а последний гетман Кирилл Разумовский в 1764 г. добровольно сложил свои полномочия. Автономия Украины была ликвидирована. Украинских помещиков включили в состав российских дворян. В 1783 г. крепостное право утвердилось на Левобережной Украине и украинским крестьянам запретили переходить из поместья в поместье.

После принятия в подданство казахских племен власть не нуждалась больше в услугах яицких казаков по охране границы. На окраинах империи между Уралом и Каспием в степях Оренбургской губернии скапливались массы недовольных.

Среди населения получили распространение подложные указы и манифесты, содержавшие слухи о якобы скором освобождении крестьян от крепостной зависимости. Имело место и самозванчество. Молва распространяла слухи, согласно которым Петр III якобы был свергнут за то, что защищал интересы простых людей, скрывается и ждет своего часа. Сохранились сведения о шести случаях появления до начала Крестьянской войны двойников императора Петра III.

В 1772 г. среди яицких казаков появился казак Емельян Пугачев: «Волосы на голове темно-русые и борода черная с сединой, от золотухи на левом виску шрам, а ниже правой и левой груди две ямки, росту 2 аршина и 4 с половиной вершка, от роду 40 лет…». Он родился на Дону, в станице Зимовейской, где за 100 лет до этого родился С.Т. Разин. Пугачев служил в казачьих полках, принимал участие в Семилетней и Русско-турецкой войнах, получил младший офицерский чин хорунжего, но был по болезни отправлен домой. Пугачев обладал редким даром убеждать людей и вести их за собой, часто выступал в роли челобитчика от крестьян и простых казаков, за что и был арестован властями.

В 1773 г. Пугачев бежал из казанской тюрьмы, и в августе месяце судьба забросила его на Яик. На встрече с казаками он выдал себя за спасшегося императора Петра III и показал особые «царские знаки» на груди – пятна от болезни, похожие на двуглавых орлов. Сомнительно, что опытные и бывалые казаки поверили Пугачеву, но они решили попытать счастье.

В сентябре 1773 г. отряд Пугачева захватил ближайшую к ним пограничную крепость – Яицкий городок. Начав с отрядом в 80 казаков, он спустя две недели имел армию более чем в 2,5 тыс. человек и 29 пушек. Так началось восстание Пугачева, переросшее в Крестьянскую войну. Маленькие крепостные гарнизоны переходили на сторону восставших и выдавали на расправу своих офицеров: в крепости Рассыпной был повешен комендант секунд-майор Веловский, его жена и все офицеры. С коменданта Татищевской крепости Елагина было приказано содрать кожу. Многие женщины подвергались насилию.

Продвигаясь вверх по реке, Пугачев в начале октября 1773 г. вышел к столице края – Оренбургу. Взять сильную крепость штурмом не удалось – началась шестимесячная осада.

Пугачев превратил свое войско в подобие настоящей армии, организованной по образцу казачьего войска. Тридцать тысяч человек были разбиты на полки с соответствующим вооружением: казачьи, горнозаводские, башкирские, татарские, крестьянские. Под знаменами Пугачева вместе сражались крепостные крестьяне, мастеровые, работные люди, приписные крестьяне; представители разных национальностей: башкиры, марийцы, татары, удмурты и конфессий: православные, старообрядцы, мусульмане и язычники.

Из лагеря под Оренбургом часть полков была отправлена на Южный Урал, где целые заводы признали власть самозваного императора и стали снабжать его армию, на вооружении которой теперь появилась артиллерия. Во главе отрядов встали атаманы Чика-Зарубин, Хлопуша, Салават Юлаев, Иван Белобородов.

Высшим органом власти восставших была Военная коллегия, в которой составляли планы походов, распределяли оружие и провиант, судили схваченных чиновников и дворян, писали манифесты, которыми «всех находившихся прежде в крестьянстве и в подданстве помещиков» Пугачев жаловал «вольностью и свободою», землями, сенокосными угодьями, рыбными ловлями и соляными озерами «без покупки и без оброку». Манифест освобождал население «от податей и отягощениев», «чинимых от злодеев дворян и градских мздоимцев».

Отряды восставших под предводительством соратников Е.И. Пугачева захватили Кунгур, Красноуфимск, Самару, осадили Уфу, Екатеринбург, Челябинск.

Регулярных войск в Поволжье и на Урале было очень мало, поскольку шла война с Турцией, и российские дворяне попытались создать ополчения из своих же крестьян, но те неохотно подчинялись им.

Для успокоения поволжских дворян Екатерина объявила себя «казанской помещицей» и поставила во главе правительственных войск бывшего руководителя Уложенной комиссии генерала А.И. Бибикова. В марте 1774 г. три его отряда, нанеся Пугачеву поражение под Татищевой крепостью в районе Оренбурга, выбили армию Пугачева с Яика и сняли осаду с Оренбурга. Пугачев потерял многих атаманов и лишился почти всей армии, кроме костяка из яицких казаков. Так начался второй этап Крестьянской войны.

Пугачев с марта по июль 1774 г. прошел через Южный Урал, удмуртские земли и вышел к Казани. Его войско пополнилась за счет приписных крестьян и заводских горнорабочих. Гарнизон крепости не успел приготовиться к обороне. 12 июля пугачевцы ворвались на улицы города и начались грабежи и пожары.

Вскоре к городу подошли основные силы царских войск под командованием полковника И.И. Михельсона, и в новом сражении Пугачев потерпел поражение. С отрядом в 500 человек Пугачев переправился на правый берег Волги – в земли, населенные в основном крестьянами.

Начался третий этап восстания. К крестьянам Пугачев обратился с новым «царским указом», в котором заявлял: «…всех находившихся в подданстве помещиков награждаем вольностью и свободою и вечно казаками, не требуя рекрутских наборов, подушных и прочих денежных податей, владением землями и угодьями без покупки и без оброку». По правобережью Волги полыхали усадьбы. «Пугачев бежал; но бегство его казалось нашествием», – писал А.С. Пушкин.

Перед походом на Москву Пугачев хотел пополнить свои войска донскими казаками, поэтому армия восставших двигалась на юг. К тому моменту уже закончилась война с Турцией и с театра русско-турецкой войны был вызван А.В. Суворов. Во главе правительственных войск вместо умершего А.И. Бибикова был поставлен П.И. Панин.

Пугачев двинулся на юг, вниз по Волге, захватив по ходу Алатырь, Саранск, Пензу, Саратов. После неудачной попытки взять Царицын с небольшим числом верных людей Пугачев собирался укрыться за Волгой, но его сподвижники, рассчитывая спасти свою жизнь, предали своего вождя и в сентябре 1774 г. привезли его в ставку А.В. Суворова. В деревянной клетке, закованный в цепи, Пугачев был доставлен в Москву. Здесь целый месяц велось следствие с применением пыток. Дело Пугачева рассматривалось на заседании сенаторов трех первых классов и президентов коллегий. Пугачева «за все учиненные злодейства» приговорили четвертовать, затем воткнуть голову на кол и разнести отрубленные члены в четыре части города, где сжечь.

10 января 1775 г. Е.И. Пугачев и его ближайшие сторонники были казнены в Москве на Болотной площади. Перед казнью Пугачев обратился к собравшимся со словами: «Прости, народ православный!» По тайному приказу императрицы Екатерины II палач сначала отрубил Пугачеву голову. Останки Пугачева вместе с эшафотом и санями, на которых был доставлен осужденный, были сожжены.

Екатерина II приказала переименовать реку Яик в Урал, а яицкое казачество – в уральское. Башкиры, активно участвовавшие в войне под предводительством Пугачева, были лишены особого управления и подчинены русским чиновникам.

12.4. Внешняя политика Екатерины II. РУССКО-ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА 1768—1774 ГГ.

Екатерина II надеялась решить внешнеполитические задачи, поставленные ее предшественниками. Главной из них была борьба за выход к Черному и Азовскому морям. Здесь интересы России сталкивались с интересами Турции. Подстрекаемая Францией и Англией, Турция в 1768 г. объявила России войну, надеясь получить часть Украины.

В Русско-турецкой войне 1768—1774 гг. императрица и ее советники решили действовать наступательно. Военные действия начались в 1769 г. и велись на территории Молдавии и Валахии, а также на Азовском побережье. В сражениях при речке Ларга (приток реки Прут) полководец Петр Александрович Румянцев в 1770 г., имея 25-тысячный отряд, разбил 80-тысячный турецкий корпус и вышел к Дунаю.

Вскоре при Кагуле им были разбиты превосходящие силы противника. Сообщая Екатерине II об этой победе, Румянцев писал: «Да позволено мне будет настоящее дело уподобить делам древних римлян». Румянцев был пожалован орденом Святого Георгия 1-й степени.

Однако победы на суше не могли решить исход войны, а флота на Черном море у России не было. Алексей Григорьевич Орлов выдвинул план – отправить к берегам Турции эскадру Балтийского флота вокруг всей Европы. Выйдя из Петербурга, после шестимесячного плавания изрядно потрепанные 9 линейных и 20 прочих кораблей через Гибралтар вошли в Средиземное море. Ими совместно командовали А.Г. Орлов, адмирал Г.А. Спиридов и англичанин на русской службе И.С. Грейг. Летом 1770 г. русским удалось загнать турецкий флот в 14 линейных кораблей и 8 прочих судов в Чесменскую бухту у берегов Малой Азии. Турецкий адмирал считал, что находится в безопасности под защитой береговых батарей. Однако в ночь на 26 июня 1770 г. русские корабли и фрегаты вошли в пролив и заперли турецкий флот в тесной бухте. В свете выстрелов береговых батарей к турецким судам двинулись русские брандеры. Двум отважным экипажам удалось подвести свои смертоносные суда к самым бортам вражеских кораблей, поджечь запалы и уйти прочь на шлюпках. Два взрыва потрясли бухту, и огонь стал пожирать суда турецкой эскадры. Неприятельский флот был уничтожен полностью, а единственный из кораблей противника, уцелевший в сражении, был захвачен победителями. За эту победу Орлову был пожалован титул Чесменского.

Воспользовавшись победой, русские войска под командованием князя В.М. Долгорукова в 1771 г. овладели Крымом, где началось строительство Черноморского флота. На Балканах и Кавказе вспыхнули антитурецкие восстания христианских народов. Однако Турция, опираясь на поддержку Франции и Австрии и используя внутренние трудности России, где шла Крестьянская война, сорвала переговоры.

В 1774 г. армии Румянцева перешли Дунай, а А.В. Суворов 9 июня 1774 г. разбил армию великого визиря у деревни Козлуджи, открыв основным силам во главе с П.А. Румянцевым путь на Стамбул. Граф Румянцев получил приставку к фамилии Задунайский и чин фельдмаршала.

10 (21) июля 1774 г. в болгарской деревне султан подписал Кючук-Кайнарджийский мирный договор, завершивший Русско-турецкую войну 1768—1774 гг. Это событие произошло в 63-ю годовщину неудачного для России Прутского мира 1711 г. Под давлением европейских дипломатов почти все земли, занятые русскими войсками, возвращались Турции. Россия получала выход к Черному морю, степи Причерноморья – Новороссию, право на создание военного флота на Черном море и право прохода через проливы Босфор и Дарданеллы. К Российской империи переходили земли между Днепром и Южным Бугом с крепостью Кинбурн, крепость Керчь и Еникале в Крыму, Кабарда. Крымское ханство становилось независимым от Турции. Турция выплачивала большую контрибуцию в размере 4 млн руб. Русское правительство добилось также права выступать в качестве защитника законных прав христианских народов Османской империи.

Условия Кучюк-Кайнарджийского мира не удовлетворили обе стороны. Турция не желала примириться с утверждением России на Черном море. В России новые геополитические проекты строил Григорий Александрович Потемкин. Сын мелкопоместного смоленского дворянина, он воспитывался матерью в Москве и даже учился один год в Московском университете, но был отчислен «за леность и нехождение в классы». Ко времени переворота 1762 г. Потемкин служил в конной гвардии и был одним из заговорщиков. Придя к власти, императрица сделала его придворным, однако, работая в Уложенной комиссии, он ничем себя не проявил и в 1769 г. уехал добровольцем в армию на турецкую войну. Он отличился под Хотином, при Фокшанах, Ларге и Кагуле и в войну 1768—1774 гг. дослужился до чина генерал-майора. Между императрицей и Потемкиным завязалась переписка, свидетельствующая об их близких отношениях. Императрица писала: «если б я в участь получила смолоду мужа, которого любить могла, я бы вечно к нему не переменилась … а если ты хочешь навек меня к себе привязать, то покажи мне столько же дружбы как и любви…». Потемкин принял предложение и стал фаворитом и советником императрицы. В 1774 г. он был отозван Екатериной в Петербург.

Став губернатором присоединенных причерноморских земель, Потемкин по античному названию этих мест «Таврида» получил приставку к фамилии – Потемкин-Таврический.

По настоянию Потемкина в 1783 г. Екатерина издала Манифест о присоединении Крыма к России, объясняя свое право на это «силой и победой оружия Нашего». Последний хан Шагин-Гирей отрекся от престола в конце февраля 1783 г., и крымские татары приняли русское подданство.

8 апреля 1783 г. Высочайший Манифест императрицы возвестил о том, что «полуостров Крымский, остров Тамань и вся Кубанская сторона приняты под Российскую державу» и по всему побережью стали возникать новые города. В Ахтиярской бухте за несколько лет был выстроен русский порт Севастополь, на рейде которого встали корабли Черноморского флота. Ростов-на-Дону был переделан из крепости в портовый город. Помещикам стали жаловать земли в Новороссии с обязательным условием, чтобы они переселяли сюда крепостных крестьян.

Были у Потемкина и собственные геополитические проекты. Он требовал изгнать турок в Азию, а на Балканах создать под русским покровительством православные государства греков, славян, румын и молдаван.

Еще в 1762 г. Екатерина II своими манифестами стала привлекать в Россию иностранных колонистов для заселения пустующих земель. Так, в степное Поволжье стали приглашать колонистов из германских княжеств. В Саратовской и Царицинской губерниях стали появляться немецкие села поволжских немцев. Их жители принимали российской подданство и платили налоги, но были освобождены от многих повинностей, в том числе и рекрутской. Постепенно в России сложились крупные центры поселения иностранных колонистов: в саратовском черноземье – немцев, в Новороссии – греков и армян.

На особом положении были евреи, большинство которых продолжало жить обособленно от остальных, занимаясь земледелием и ремеслом и не выходя за пределы своих общин. Еврейские торговцы часто выезжали в губернии России заниматься торговлей и, желая остановить конкуренцию, правительство Екатерины II обозначило черту оседлости евреев по границам украинско-белорусских и русских губерний. За пределы черты оседлости можно было выезжать только по специальному разрешению.

На Кавказе русские войска (по условиям Кучюк-Кайнарджийского мира) заставили подчиниться кабардинских князей и выстроили в их степях крепостные линии. Развивая успех, Екатерина II в 1775 г. по просьбе осетинских старейшин приняла в подданство весь осетинский народ.

В 1783 г. в городе Георгиевске (Северный Кавказ) императрица заключила с грузинским царем Ираклием II Георгиевский трактат о протекторате России над Грузией. По нему Россия приняла под свое покровительство Восточную Грузию, и в Тифлис были введены русские войска. Для их снабжения началось строительство Военно-Грузинской дороги через большой Кавказский хребет. Заканчивалась она в Закавказье, а в ее начале, в самом центре Северного Кавказа, был выстроен город-крепость Владикавказ (1784).

Весной 1787 г. Екатерина II в сопровождении свиты и иностранных дипломатов совершила поездку в Новороссию и Крым. Благодаря иностранцам после этого появился миф о так называемых потемкинских деревнях. Якобы Потемкин устроил грандиозное показное представление, возведя по пути следования императрицы красивые декорации вместо реальных деревень. Источником мифа стали иностранцы, которые участвовали в поездке и пытались таким образом убедить свои правительства в отсталости России. Однако, как ни пытались иностранные дипломаты принизить величие России, даже им пришлось признать: «…В 2000 верстах от столицы, в недавно приобретенном крае, Потемкин нашел возможность воздвигнуть такие здания, соорудить город, создать флот, утвердить порт и поселить столько жителей; это действительно был подвиг…». В финале путешествия Екатерине был продемонстрирован вид Севастопольского рейда с судами Черноморского флота.

В ходе подобных путешествий императрица пыталась представить состояние страны и, с другой стороны, продемонстрировать подданным «заботу власти», пекущейся о «пользе общества». Характерен в этой связи и текст надписи, выбранной Екатериной II для медали, выпущенной в память ее путешествия в Крым: «Путь на пользу».

12.5. Русско-Турецкая война 1787—1791 гг.

После того как в 1783 г. Крым был присоединен к России, а Грузия признала русский протекторат, Турция, надеясь на реванш, летом 1787 г. потребовала возвращения Крыма и объявила войну России. В ходе русско-турецкой войны взошла полководческая звезда Александра Васильевича Суворова. С детства Александр интересовался историческими сочинениями о подвигах полководцев, мечтал о военной карьере, закалял себя физически. Службу Суворов начал солдатом гвардейского Семеновского полка. Как офицер участвовал в Семилетней войне, в Кунерсдорфском сражении и взятии Берлина. В Русско-турецкой войне 1768—1774 гг. командовал дивизиями в звании генерала, иногда действуя на собственный риск, и даже подвергался за это наказаниям со стороны Румянцева. Суворов был любим солдатами и офицерами и создал целую книгу для бойцов – «Наука побеждать». Это был выдающийся полководец-новатор. Суворов учил широко использовать холодное оружие пехоты и конницы, уделял большое внимание вопросам разведки, советовал офицерам и солдатам избегать ношения яркой одежды (в то время еще не было введено защитное обмундирование), доказывал необходимость обучения солдат не только до войны, но и во время ее, обращался к солдату как личности: «Богатыри! Неприятель от вас дрожит… Всяк знай свой маневр… Пуля дура штык молодец… У неприятеля те же руки, да русского штыка не знает… Стреляй редко, да метко, штыком коли крепко… Весьма щадить жен, детей и обывателей, хотя бы то и турки были, но невооруженные…»

В 1787 г. война началась с высадки турецкого десанта на Кинбурнской косе (неподалеку от Очакова). Десант был разгромлен Суворовым. В 1788 г. русская армия под командованием Г.А. Потемкина целый год осаждала турецкую крепость Очаков («ключ к Черному морю») на северном берегу Буго-Днепровского лимана. Взять ее удалось только в декабре. Русские двинулись в Молдавию и Валахию. Здесь летом 1789 г. 25-тысячный отряд Суворова (из русских и союзных австрийцев) столкнулся со 100-тысячной турецкой армией. Решительной атакой в битве на реке Рымнике Суворову удалось победить. За эту победу Суворов получил графский титул и приставку к нему – Рыминкский. Русские вновь вышли к Дунаю, но путь на другой берег преграждала крепость Измаил. Крепость имела гарнизон, по численности превосходивший нападавшие войска. Суворов приказал создать в русском лагере земляную копию измаильских стен и тренироваться в их преодолении. После чего отправил ультиматум коменданту Измаила: «Я с войсками сюда прибыл. 24 часа на размышление для сдачи и воля; первые мои выстрелы уже неволя, штурм – смерть, чего оставляю вам на рассмотрение». Турецкий паша ответил отказом: «Скорее Дунай остановится в своем течении, небо упадет на землю, чем сдастся Измаил». Ночью 11 декабря 1790 г. ударные колонны пехоты ринулись на штурм Измаила. Главный удар был нанесен со стороны Дуная, где его совсем не ожидали турки. После 10-часового штурма Измаил был взят.

Как впоследствии писал поэт Байрон:

«Руины представляя лишь собою,

Пал Измаил; он пал, как дуб могучий,

Взлелеянный веками великан,

Что вырвал с корнем грозный ураган».

В бою за Измаил прославил себя ученик А.В. Суворова – будущий полководец М.И. Кутузов.

Окончательный удар Турции нанес на море адмирал Федор Федорович Ушаков. Будучи сыном дворянина-чиновника, он закончил Морской Шляхетский корпус, в войну 1768—1774 гг. служил капитаном на первых кораблях молодого Черноморского флота. В первом же бою Ушаков применил разработанную им новую тактику морских сражений. Русские корабли, не отвечая на залпы турецкой эскадры, сосредоточили огонь всех орудий на вражеском флагмане. После его потопления атаке подвергся следующий по мощи вражеский корабль. Все это заставило отступить турецкую эскадру. Ушаков был назначен адмиралом Черноморского флота и одержал еще несколько побед.

В 1791 г. у мыса Калиакрия Ушаков застал врасплох основные силы турецкого флота (неподалеку от болгарского города Варна). Русская эскадра вклинилась между берегом и стоящими на якорях турецкими кораблями. Артиллерийские залпы вызвали панику. Турецкий флот был уничтожен.

В 1791 г. был подписан Ясский мирный договор. По нему Турция признала Крым владением России. Границей между двумя странами стала река Днестр. В состав России вошла территория между реками Буг и Днестр. Турция признала российское покровительство Грузии, установленное Георгиевским трактатом 1783 г.

12.6. Русско-Шведская война 1788—1790 гг. Разделы Польши и освоение Америки

В 1788 г. Швеция решила вернуть земли, утраченные еще в Северной войне. Военные действия проходили вблизи Петербурга, основные армии сражались на юге против Турции. Наступление не дало результатов, и вскоре шведский король и его войска покинули пределы России. Более того, русские войска заняли значительную часть шведской Финляндии. Сражения на море шли с переменным успехом. В 1790 г. в финской деревне на реке Кюммене был подписан Верельский мир, сохранявший прежние границы.

Россию вполне устраивало существование слабой Речи Посполитой с избираемым на сейме королем. Однако король Прусский и император Австрийский настойчиво предлагали разделить территорию расположенного между ними государства. Нуждаясь в их дипломатической поддержке, Екатерина II дала согласие.

Поводом для вмешательства в дела Польши, где господствующей религией было католичество, послужил вопрос о положении христиан-некатоликов. Русское правительство договорилось с польским королем об уравнении в правах католического и православного населения. Наиболее реакционная часть польской шляхты, подстрекаемая Ватиканом, выступила против этого решения. Тогда правительство Екатерины II направило в Польшу войска, подавившие выступление шляхетской группировки. Так, в 1772 г. состоялся первый раздел Речи Посполитой, «ради восстановления в Польше порядка, спокойствия… и твердости, желательной для ее соседей». Россия получала Восточную Белоруссию, Австрия ввела свои войска в Западную Украину (Галицию), Пруссия – в Поморье.

В 1791 г. возмущенные польские шляхтичи на сейме приняли новую Конституцию, в соответствии с которой отменялась выборность короля и королевская власть объявлялась наследственной. Однако часть польских магнатов остались недовольна ущемлением своих прав и обратились к Екатерине II за помощью. По их просьбе в Речь Посполитую с двух сторон снова вторглись русские и прусские войска. Старые порядки были восстановлены, и в 1793 г. состоялся второй раздел Речи Посполитой. В соответствии с ним к России отходили Центральная Белоруссия с Минском и Правобережная Украина, к Пруссии – Гданьск, часть земель по рекам Варга и Висла. Уцелевшая территория Польши была оккупирована русскими войсками.

Через год поляки подняли восстание под руководством Тадеуша Гостюшка и перебили несколько тысяч русских солдат. Войскам Суворова удалось разгромить восставших, что предопределило третий раздел Польши. В 1795 г. Россия, Пруссия и Австрия осуществили третий раздел оставшихся польских земель. Речь Посполитая перестала существовать как государство и исчезла с карт мира более чем на столетие. Польский король отрекся от престола. Пруссия получила Центральную Польшу с Варшавой. Австрия – Южную Польшу с Люблином и Краковом. К России отошли Курляндия, Волынь и Западная Белоруссия. Присоединение к России помогло украинцам и белорусам сохранить свою национальную культуру и самобытность. В рамках единого государства вновь оказались три братских славянских народа – русские, украинцы и белорусы.

Борьба североамериканских колоний за независимость от Англии, приведшая к созданию Соединенных Штатов Америки, была поддержана Россией. В 1780 г. русское правительство приняло Декларацию о вооруженном нейтралитете, поддержанную большинством европейских стран. Суда нейтральных стран имели право вооруженной защиты, если на них произойдет нападение флота воюющей стороны. Это повлекло отказ Англии от попыток организации морской блокады американского побережья.

В 1770—1780-х гг. на Аляске, Алеутских островах и тихоокеанском побережье Северной Америки возникли русские торговые фактории. Здесь добывали морского зверя и меха, торговали с местными индейцами, алеутами и эскимосами. Англичане с удивлением отмечали: «Покорив их под свою власть, русские удерживают влияние над ними не страхом победителей, но, напротив того, приобретая любовь аборигенов благосклонным обращением…» В 1798 г. для освоения «Русской Америки» купцы и правительство создали торговую Российско-американскую компанию.

Во второй половине XVIII в. Россия утвердилась как великая мировая держава, успешно включившись в борьбу за господство в Европе и за колонии в Азии и Америке. В целом внешнеполитические итоги были позитивными для дальнейшего развития России и населявших ее народов.

12.7. Реформы Екатерины II

Своими реформами Екатерина II хотела продолжить дело Петра Великого, провозглашая себя его преемницей.

Как и для Петра I, церковь для Екатерины была прежде всего одним из средств управления страной. Стремясь усилить экономическое могущество государства и под влиянием массовых волнений монастырских крестьян, императрица решилась на проведение в 1763—1764 гг. секуляризации церковных земель. Теперь все монастырские вотчины с крестьянами (их было около 1 млн душ мужского пола) поступали в управление государства. Они стали называться экономическими, так как для управления ими была создана Коллегия экономии. Из оброка, который крестьяне стали платить в казну, только треть выдавалась на содержание церкви. Для каждого монастыря и церкви были составлены штаты монахов и священников, как для государственных канцелярий.

В 1773 г. Екатерина II издала Указ о свободе вероисповедания, проводила политику веротерпимости в отношении старообрядцев, представителей иных христианских конфессий и ислама. Старообрядцы могли больше не прятаться и не платить двойных налогов. Их скиты превращались в богатые слободы, объединялись в общины, а купцы-старообрядцы сколачивали капиталы.

В 1765 г. в стране приступили к межеванию земель: на местности происходило определение границ земельных владений и их юридическое закрепление. Оно было призвано упорядочить землевладение и остановить земельные споры.

Для лучшего управления отдельными частями империи в 1775 г. было принято Учреждение для управления губерний Всероссийской империи и проведена губернская реформа. Страна делилась на губернии (к концу екатерининского царствования их было 50). Каждая губерния была разбита на уезды с одинаковым числом жителей. Главой губернии назначался губернатор, который подчинялся непосредственно императрице. При губернаторе создавалось губернское правление, ему подчинялся губернский прокурор. Казенная палата во главе с вице-губернатором занималась финансами в губернии. Землеустройством ведал губернский землемер, а школами, больницами и богадельнями – Приказ общественного призрения (слово призирать означало – присматривать, опекать). Для управления губернским и уездными городами назначались городничие. Главным органом власти уезда за пределами города стал Нижний земский суд, в котором вся власть была передана капитану-исправнику, избираемому местным дворянством. В помощь начальникам назначались полицейские надзиратели и приставы, а по разным частям управления создавались палаты, присутствия, канцелярии.

В связи с тем, что городов было недостаточно, Екатерина велела переименовать многие крупные сельские поселения в города, сделав их административными центрами. Такая система местных органов просуществовала вплоть до Великой реформы 60-х гг. XIX в., а введенное Екатериной II административное деление страны сохранялось до 1917 г.

Все сословия, кроме крепостных (для них хозяином и судьей был помещик), должны были принимать участие в местном управлении. Каждое сословие получало свой суд. Помещика судил Верхний земский суд в губерниях и уездный суд в уездах. Государственных крестьян судила Верхняя расправа в губернии и Нижняя расправа в уезде, горожан – городовой магистрат в уезде и губернский магистрат в губернии. Все эти суды были выборными, исключая суды Нижней расправы, которые назначал губернатор. Высшим судебным органом в стране становился Сенат, а в губерниях – палаты уголовного и гражданского суда, члены которых назначались государством. Новым для России был Совестный суд, призванный прекращать распри и являвшийся бессословным. Разделение властей не было полным, так как губернатор мог вмешиваться в дела суда. Новые суды не использовали пыток и не присуждали к смертной казни.

В 1786 г. была проведена реформа народного образования. В городах 25 губерний было создано около 400 двух– и четырехклассных народных училищ и по одной губернской гимназии. Закончив училище, можно было поступать гимназию, а после гимназии – в Московский университет.

Реформы Екатерины вызывали одобрение у просвещенных современников императрицы, которые еще со времен Уложенной комиссии именовали ее «Великой». В честь Екатерины II сочиняли оды, называли города, писали монументальные полотна.

Подтвердив Указ о вольности дворянства, Екатерина II и далее покровительствовала этому сословию. За годы своего правления она отдала в крепостную зависимость отличившимся сановникам и дворянам 800 тыс. душ государственных и дворцовых крестьян. Дворяне также получали графские и княжеские титулы, обзаводились родовыми гербами, которые украшали их дома и кареты.

Дворяне-помещики еще более отдалились в образе жизни от крестьян. В глазах дворянина мужик, как правило, – грубый и непросвещенный человек. В глазах мужика барин – это жестокий хозяин.

Стало модным, чтобы воспитателем для дворянских детей были французы, причем мало кого интересовало их образование. Домашним воспитанием дворянских детей занимались бывшие солдаты, парикмахеры, садовники. В результате новые поколения русских дворян иногда по-французски говорили лучше, чем по-русски. Широким было увлечение европейской модой и стилем жизни. Одним из распространенных явлений жизни светского общества того времени стали щегольство и галломания.

В.О. Ключевский писал по этому поводу: «Это дворянское безделье, политическое и хозяйственное, и было чрезвычайно важным моментом в истории нашего образованного общества, следовательно, в истории нашей культуры. Оно, это безделье, послужило урожайной почвой, из которой выросло во второй половине века уродливое общежитие со странными понятиями, вкусами и отношениями. Когда люди известного класса отрываются от действительности, от жизни, которой живет окружающее общество, они создают себе искусственное общежитие, наполненное призрачными интересами, игнорируют действительные интересы, как чужие сны, а собственные грезы принимают за действительность. Пустоту общежития наполняли громкими чужими словами, пустоту своей души населяли капризными и ненужными прихотливыми идеями и из тех и других создавали шумное, но призрачное и бесцельное существование, Такое именно общежитие и складывается в нашей дворянской среде с половины XVIII столетия; впрочем, оно подготовлено еще ранее». Не многие дворяне считали, что «русские люди в рассуждении наук и художеств… столь же имеют остроты, разума и проницания, сколько и французы».

21 апреля 1785 г. (в день рождения Екатерины II) все привилегии высшего сословия империи были собраны в Жалованную грамоту российскому дворянству. Только дворяне могли владеть в России землями и крепостными, наряду с другими могли свободно заводить мануфактуры и торги, но при этом были освобождены от всех налогов. Дворянина нельзя было арестовать без приговора суда, нельзя было подвергать телесным наказаниям, нельзя было лишать имущества даже за преступление.

Кроме того, дворянам разрешалась создавать свои общества по уездам и губерниям для защиты всех этих прав. Раз в три года все дворяне-помещики стали съезжаться в город на уездные и губернские дворянские собрания. На собраниях обсуждались хозяйственные заботы уезда и губернии, действия правительства и губернатора. Выбранные предводители дворянства имели право заявлять о своих нуждах губернатору и самой императрице. Жалованная грамота дворянству закрепляла и юридически оформляла положение дворян на вершине государственной пирамиды России, а господствующему сословию присваивалось наименование «благородное».

Во второй половине XVIII в. уже выросли поколения дворян, для которых европейское образование стало привычным.

Екатериной II был подготовлен и проект Жалованной грамоты государственным (казенным) крестьянам, но он не был опубликован из-за опасения дворянского недовольства.

В соответствии с губернской реформой город был выделен в отдельную административную единицу. Во главе его стоял городничий, наделенный правами и полномочиями. Город разделялся на части (районы), находившиеся под надзором частного пристава, а части делились на кварталы, контролировавшиеся квартальным надзирателем.

При Екатерине II активно шла перестройка русских городов на европейский лад. После пожаров дома надо было строить каменные или оштукатуренные «под камень», улицы прокладывать по прямым линиям, мостить булыжником.

В апреле 1785 г., одновременно с Жалованной грамотой дворянству, была издана Жалованная грамота городам, реформировавшая сословный строй. Горожане записывались в Городскую обывательскую книгу и составляли «градское общество». Объявлялось, что «мещане или настоящие городовые обитатели суть те, кои в том городе дом или иное строение, или место, или землю имеют». Привилегированные сословия – дворяне и духовенство – были отнесены к первому разряду горожан. Ко второму разряду относилось купечество, получавшее право на ведение торговли. Вместо подушной подати оно уплачивало 1% налога с капитала. Купечество делилось на три гильдии. Чтобы стать купцом третьей гильдии, надо было объявить капитал от 1 до 5 тыс. руб. В этом случае человек получал грамоту, разрешавшую заводить магазины в городе и вести местную торговлю. Если купец объявлял капитал в 5—10 тыс. руб., то переходил во вторую гильдию, что давало ему право заводить склады по всем городам империи и торговать сразу крупными оптовыми партиями товаров. Купец, объявивший капитал в 10—50 тыс. руб., вступал в первую гильдию и мог заводить морские корабли и вести заграничную торговлю. Купцам первой и второй гильдии была предоставлена часть дворянских привилегий – освобождение от рекрутской повинности и телесных наказаний.

Остальные разряды потомственных горожан (бывшие посадские люди): цеховые ремесленники, иностранцы, ученые, художники, банкиры, мелкие торговцы, нецеховые ремесленники, наемные работники – составляли общее сословие мещан и получали право строить в городе дома, заниматься торговлей и промыслами, свободно переезжать по стране. Они платили все налоги, отправляли рекрутов и могли быть подвергнуты телесным наказаниям. Четвертый разряд составляли постоянно жившие в городе иностранцы; пятый – именитые горожане, включавшие в свой состав лиц с высшим образованием и капиталистов; шестой – посадские, жившие промыслами или работой.

Частью Жалованной грамоты городам было Ремесленное положение. Не менее пяти ремесленников определенной специальности должны были составить цех, избиравший своего старшину.

Согласно Жалованной грамоте, горожане-мужчины с 25 лет избирали городскую думу и городского голову. Эти органы самоуправления устанавливали городские налоги на благоустройство. Любое решение головы и думы должно было быть утверждено градоначальником.

Крестьяне, которые по делам торговли и промышленности переселялись в город, не получили права официально строить в городе дома и оставались приписанными к своим сельским общинам.

Внутренняя и внешняя торговля при Екатерине II характеризуется заметной специализацией в различных отраслях хозяйственной деятельности. В целом к концу XVIII в. в России насчитывалось 1200 предприятий тяжелой и легкой промышленности (казенные, вотчинные, посессионные, купеческие и крестьянские мануфактуры). Быстро развивалась хлопчатобумажная промышленность, а в производстве чугуна и железа Россия занимала первое место в Европе (в 1800 г. – 9,8 млн пудов чугуна).

Активизировалась внутренняя и внешняя торговля. К концу XVIII в. существовало около 1600 местных торжков и ярмарок. Наиболее крупными ярмарками были Макарьевская, Ирбитская, Архангельская, Оренбургская. В городах велась постоянная торговля. Крупнейшими торговыми центрами по-прежнему оставались Петербург, Москва, Нижний Новгород.

Развитию всероссийского рынка способствовала и отмена внутренних таможенных пошлин (1754).

Россия вела активную внешнюю торговлю через порты Прибалтики и Причерноморья. Через новые черноморские порты вывозили хлеб, а из-за границы ввозили сахар, сукно, изделия из металла, шелк, красильные вещества, кофе, вино, фрукты, чай. Ведущим торговым партнером России во второй половине XVIII в. была Англия.

12.8. Русская общественно-политическая мысль XVIII в.

Формирование русской философской мысли XVIII в. связано с реформаторской деятельностью Петра I; не случайно о его личности писали, а порой и спорили все мыслители, начиная от Феофана Прокоповича и заканчивая философами ХХ в. В эпоху петровских преобразований на смену идеи «Святой Руси» приходит новая идея «Великой России», начинает формироваться новая, имперская, идеология, появляются новые течения в богословской мысли. Впоследствии в русской секулярной (светской) философии возникает ряд течений: «русское вольтерианство», «русский гуманизм» и «русское масонство». Вместе с тем продолжает существовать и философско-богословская мысль, хотя петровские преобразования вносят в нее много нового.

Начало Великой французской революции в 1789 г. переменило и ситуацию в России. Екатерину II сильно обеспокоило ограничение власти короля: «…безначалие есть злейший бич, особливо когда действует под личиною свободы, сего обманчивого призрака народа!» В 1793 г. из Франции был запрещен ввоз новых модных товаров, что вызвало переполох среди модников и даже нашло свое отражение в литературе того периода. Так, в условиях Французской революции даже преследование парижских мод в России приобрело политический характер.

Когда Екатерина II получила известие о казни Людовика XVI, то «слегла в постель, и больна, и печальна». Все отношения с революционной Францией были прерваны, а французы, «признающие нынешнее в их земле правление», из России высланы. Бежавшие от революции эмигранты принимались в России. Екатерина решила принять меры и против отечественных вольнодумцев, просветителей и масонов. Ранее, желая формировать общественное мнение, императрица обратилась к журналистике. В 1769 г. она стала издавать сатирический журнал «Всякая всячина». Во многих статьях журнала критически описывается времяпровождение щеголей, их невежество, увлечение карточными играми. Щеголихи критикуются за чрезмерно высокие прически и смешной внешний вид, жеманство, вольное обхождение с мужчинами и увлечение косметикой. Главной идеей журнала была критика человеческих слабостей, а не социальных язв общества.

Против такого подхода к задачам журналистики выступил просветитель, журналист, писатель, книгоиздатель Николай Иванович Новиков. С 1755 по 1760 г. он обучался в гимназии при Московском университете. В 1762 г. переехал в Петербург и поступил на военную службу. В 1767—1768 гг. работал секретарем Комиссии для сочинения проекта нового Уложения и после роспуска Комиссии начал издательскую деятельность. Издавал сатирические журналы «Трутень» (1769– 1770), «Пустомеля» (1770), «Живописец» (1772—1773), «Кошелек» (1774). Даже щеголей в журналах Новикова критиковали иначе, чем во «Всякой всячине». Он рассматривал их в первую очередь как социальное зло, свидетельствующее о развращенности общества, в котором нет места науке, самосовершенствованию, искренним человеческим чувствам. В «Трутне» язвительно замечалось по этому поводу: «Философия одна украшает голову снаружи, а другая внутри; украшенная снаружи голова почтеннее украшенной внутри; хорошо завитые волосы скорее ума применить можно».

Новиков был членом масонской ложи «Астрея». Переехав в Москву, он создал на паях «Типографскую компанию». Помимо периодических изданий («Московские ведомости», «Московское ежемесячное издание», «Городская и деревенская библиотека», «Детское чтение для сердца и разума» и др.) выпускал учебные пособия, книги (в том числе сочинения Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо, Г. Э. Лессинга и др.). Новиков был организатором книжной торговли в различных городах.

Новиков считал, что «причина всех заблуждений человеческих есть невежество, а совершенства – знание». Наиболее приемлемым государственным устройством для России он полагал просвещенную монархию. Разочаровавшись со временем в политике Екатерины II, он начал склонятся к идее установления конституционной монархии. Новиков был одним из критиков крепостного права, подчеркивал его бесчеловечность и экономическую нецелесообразность. Большое внимание он уделял просвещению, используя для этого возможности, которые предоставляло ему членство в масонских ложах. Новиков считал, что истинное масонство в просвещении, к которому можно прийти «стезями христианского нравоучения», однако современные люди забыли «истинное» христианство, заменив Христа золотом и плотскими удовольствиями. Вернуться же к Богу можно только через любовь и обретение Христа внутри самого себя: «…древние прекрасно сие изъясняли; они даже в человеке находили извлечение из трех миров и учили, что человек состоит из тела, души и духа. Отсюда произошло то, что они поставляли надпись над дверьми храма: Познай себя». Официальная православная церковь отталкивала Новикова тем, что, по его мнению, ее в большей степени заботило внешнее проявление благочестия. Свою жизненную задачу он видел в просвещении народа и исправлении его заблуждений в духе «истинного христианства».

После начала гонений на Новикова по повелению Екатерина II была составлена опись его изданий, которую передали на рассмотрение митрополита Платона (Левшина). В 1791 г. Новиков был вынужден прекратить деятельность типографической компании, а в апреле 1792 г. против него началось следствие. Следователи отметили, что его действие «клонилось к благополучию людей, т.е. равенству». На следствии Новиков не признал себя виновным и не раскаялся, был «смел и дерзок» пред следователем. 1 августа 1792 г. императрица подписала Указ о заключении Новикова в Шлиссельбургскую крепость на 15 лет. За годы, проведенные в заключении, здоровье Новикова было подорвано.

Друг и соратник Новикова публицист и государственный деятель Иван Владимирович Лопухин (1756—1816) при выходе на службу получил звание прапорщика Преображенского полка. В 1782 г. он вышел в отставку с переходом на гражданскую службы советником, а затем председателем Московской уголовной палаты. Лопухин тесно сблизился с деятелями русского масонства Н.И. Новиковым, И.Г. Шварцем и др. В мае 1786 г. Лопухин был уволен и посвятил себя издательской и масонской деятельности. Был меценатом, активно помогал Н.И. Новикову в книгоиздательской деятельности, вложив деньги в его типографии. Впоследствии проходил по делу Н.И. Новикова, поэтому после закрытия типографий Новикова стал постоянно испытывать материальные трудности. На формирование взглядов Лопухина оказали влияние Вольтер, Руссо и другие французские просветители. Однако позднее он отошел от французского просвещения, увлекшись мистицизмом и «чтением духовных книг». Лопухин считал, что монархическая власть наиболее приемлемая для России форма правления: «…и здравый рассудок, и свидетельства мудрейших, и опыт многих веков доказывают, что единоначалие или монархическое правление есть лучший образ правления в области обширной». Как и Фонвизин, он полагал, что монарх должен опираться на законы и истинную веру. Подобному идеалу он противопоставлял революционную Францию, в которой «добродетель вменяется в порок, и святые законы чистоты ее почитаются вымыслом суеверия…». Хотя Лопухин и осуждал крепостное право с морально-этической точки зрения, он считал его незыблемой основой принципа «естественного неравенства» и не видел необходимости в его ограничении. По его мнению, не только для государства и помещиков, но и для крестьян «ослабление связей подчиненности помещикам опаснее нашествия неприятельского». Вместе с тем он был против помещичьего произвола и писал, что необходимо карать помещиков-тиранов. Общественно-политические и религиозные взгляды Лопухина были неоднозначны. Являясь приверженцем мартинизма, он не отказывался и от православного христианства. Лопухин считал, что обладание масонами «подлинной» мистической традицией не означает отказа от религиозной национально-культурной самобытности России, хотя и предполагал углубить понимание традиционного христианства исходя из масонских, мистических позиций.

На государственной службе в Уголовном департаменте Правительствующего Сената он доказывал необходимость следования принципу «презумпции невиновности» при уголовном преследовании; указывал, что наказание должен нести только виновный: «…лучше оставить без наказания многих виновных, нежели одного невиновного осудить; и случаи преступлений, коих совершенно доказать не можно, предоставлять правосудию Всевышнего». Целью наказания должно быть не устрашение, а восстановление социальной справедливости: «…мщение, как зверское свойства тиранства, ни одной каплей не должно вливаться в наказание. Вся их цель должна быть исправление наказуемого и пример для отвращения от преступлений».

Пострадал от гонений и другой российский просветитель Александр Николаевич Радищев (1749—1802). Первоначальное образование он получил дома, затем в Московском университете. Далее был отправлен в Лейпцигский университет, где изучал философию, право, историю, естественные науки и медицину. Находясь в Лейпциге, проявил интерес к трудам К.А. Гельвеция («Об уме»), Ж.-Ж. Руссо («Об общественном договоре»), и Г.Б. Мабли («Размышления о греческой истории»). Впоследствии изучал труды Ш. Монтескье («Дух законов», «Рассуждения о причинах величия и упадка римлян»), И.Г. Гердера («Идеи к философии истории человечества»); читал произведения Вольтера, Д. Дидро и др. На его взгляды повлияли и события Великой французской революции.

Вернувшись в Россию, Радищев служил чиновником в Комерц-коллегии. С 1790 г. он управлял Санкт-Петербургской таможней, где прославился своей неподкупностью. В мае 1790 г. анонимно вышла напечатанная в домашней типографии Радищева его книга «Путешествие их Петербурга в Москву». Тираж книги составил около 600 экземпляров. Радищев писал о том, как путешественник едет по Московской дороге, останавливаясь на почтовых станциях, чтобы сменить лошадей в экипаже. На каждой станции он встречается с крепостными крестьянами, поражаясь тому, что они тоже могут испытывать высокие чувства любви, сострадания, подобно господам, которые держат их в неволе: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человеческими уязвлена стала».

Но Радищев видит и причину такого положения дел – самодержавие создало крепостное право и сохраняет его. Уже после прохождения цензуры Радищев включил в книгу и отрывки из своей оды «Вольность»:

«…Царь,

На громном троне, властно севши,

В народе зрит лишь подлу тварь…

Меч остр, я зрю, везде сверкает;

В различных видах смерть летает

Над гордою главой царя.

Ликуйте склепаны народы;

Се право мщенное природы

На плаху возвело царя».

Тираж «Путешествия…» быстро разошелся по Петербургу. Дошла книга и до Екатерины II. Прочитав ее, императрица заявила, что Радищев «бунтовщик хуже Пугачева», а книга его «наполнена самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный, умаляющими должное к властям уважение, стремящимися к тому, чтобы произвести в народе негодование противу начальников…».

30 июня 1790 г. Радищев был арестован за написание и издание книги «Путешествие из Петербурга в Москву» и заключен в Петропавловскую крепость. Суд обвинил Радищева в заговоре и измене. Его приговорили к смертной казни, замененной лишением чинов, дворянства и ссылкой в Сибирь на 10 лет (содержался в Илимском остроге). Но и там он продолжал трудиться, создав философский трактат «О человеке, его смертности и бессмертии» (начало 1790-х гг.) и другие работы – «Письмо о Китайском торге» (1792), «Записки путешествия в Сибирь», «Сокращенное повествование о приобретении Сибири» (1790—1795) и др.

Радищев проявил себя как поклонник теории «общественного договора», критик деспотизма и самовластья. Он был яростным противником крепостного права, само существование которого вызывало у него резкое неприятие. В самом знаменитом произведении Радищева – «Путешествие из Петербурга в Москву» – рассматриваются два возможных пути решения «крестьянского вопроса» в России. Один из них – крестьянская революция. Картина такой революции представлена в главе «Зайцово», когда крестьяне убивают своего помещика, издевавшегося над ними. Есть и другой путь. Это постепенные правительственные реформы.

Радищев не отрицал возможности проведения реформ самодержавной властью и приводил в пример петровскую эпоху. Так, он писал, что Петр I – «муж необыкновенный, названия великий заслуживающий». Хотя он был бы «славнее», если бы утвердил «вольность частную», поэтому его реформы были не радикальными, а, наоборот, недостаточными. Главную заслугу этих реформ Радищев видел не в государственных, экономических или социальных изменениях, а в том, что Петр «дал стремление столь обширной громаде» (государству), преодолев тем самым застой в развитии России. В «Путешествии…» Радищев не только призывает к изменениям, но и предлагает конкретную программу действий: «…первое положение относится к разделению сельского рабства и рабства домашнего… Второе… относится к собственности и защите земледельцев. Восстановление земледельца во звании гражданина. Надлежит ему судиму быть ему равными. За сим следует совершенное уничтожение рабства». Однако в книге автор вполне оправдывал и первый, радикальный, путь, таким образом, не предлагая какого-либо окончательного решения.

Рассуждая о мировой истории, Радищев утверждал, что все «бывшие царства подвержены были переменам и переходили из хорошего в худое состояние, и из худого в хорошее и, продолжавшись многие столетия, рушились». По мнению Радищева, прервать порочный исторический круговорот не в человеческих силах. Он может прерваться только по воле Бога. Но это не значит, что человек должен смириться с беззаконием и деспотизмом. Особая роль здесь лежит на образованных людях (прежде всего – писателе, который должен просвещать общество). «Слово о Ломоносове» (финальная часть «Путешествия…») включает в себя такие строки: «Прияв от природы право неоцененное действовать на своих современников, прияв от нее силу творения, поверженный в среду народныя толщи, великий муж действует на оную, но не в одинаком всегда направлении. Подобен силам естественным, действующим от средоточия, которые, простирая действие свое во все точки окружности, деятельность свою присну везде соделывают».

Трактат «О человеке, его смертности и бессмертии», основанный на пересказе работ Гердера, Дж. Локка, А. Смита, Руссо, Р. Декарта и др., был написан Радищевым в период сибирской ссылки и посвящен философскому и теологическому осмыслению вопроса о смертности и бессмертии человеческой души. Эта работа состоит из четырех «книг». В первой из них рассмотрено место человека в мире, во второй – приводятся доводы в пользу смертности души, атеизма. Радищев высказывает мнение, что уничтожение тела влечет за собой уничтожение духовной жизни. В третьей и четвертой книгах эти доводы опровергаются автором в пользу концепции «бессмертия души». Таким образом, сама работа и ее выводы отнюдь не свидетельствуют об атеизме их автора: «Человек по смерти своей пребудет жив; тело его разрушится, но душа разрушиться не может», т.е. после смерти одной плоти человек приобретает иную, более совершенную. Отметим, что сам Радищев считал себя не ниспровергателем трона, а просветителем и религиозным мыслителем. Что касается влияния, которое оказали работы Радищева на умы его современников, то историки отмечают, что текст «Путешествия…» практически не был известен читателям конца XVIII – начала XIX в., поскольку впервые после 1790 г. оно было издано в 1858 г. А.И. Герценом в Лондоне. Отечественные читатели получили эту книгу только в конце 1860-х – начале 1870-х гг. Имя А.Н. Радищева, по словам философа В.В. Зеньковского, стало знаменем «для последующих поколений русской интеллигенции».

Введение цензуры и гонения на просветителей знаменовали собой отказ Екатерины II от политики просвещенного абсолютизма.

12.9. Наука и образование

Развитие русской науки и культуры второй половины XVIII в. проходило под влиянием идей Просвещения. Одним из таких людей был ученый-естествоиспытатель, поэт и мыслитель Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765). Он родился около села Холмогоры в семье помора, которую покинул в 19 лет, чтобы учиться. С 1731 г. – в Славяно-греко-латинской академии в Москве, с 1735 – в Академическом университете в Санкт-Петербурге, в 1736—1741 гг. – в Германии, где ознакомился с сочинениями Декарта и Лейбница. Работы последнего оказали на Ломоносова большое влияние. Впоследствии, ориентируясь на взгляды Лейбница, Ломоносов отстаивал мысль о том, что закон опыта надо восполнять «философским познанием». В заслугу Декарту Ломоносов ставил его критику взглядов Аристотеля. Он стал первым русским академиком Петербургской Академии наук (1745). 12 января 1755 г. М.В. Ломоносов и И.И. Шувалов основали Московский университет. Сюда в студенты принимали детей всех сословий, кроме крепостных крестьян. При Университете стали действовать две подготовительные гимназии, типография и книжная лавка. Открытия Ломоносова обогатили многие отрасли знания. Он развивал атомно-молекулярные представления о строении вещества. В период господства теории теплорода утверждал, что теплота обусловлена движением корпускул. Сформулировал принцип сохранения материи и движения. Исключил флогистон из числа химических агентов. Заложил основы физической химии. Исследовал атмосферное электричество и силу тяжести. Выдвинул учение о цвете. Создал ряд оптических приборов. Открыл атмосферу на Венере. Описал строение Земли, объяснил происхождение многих полезных ископаемых и минералов. Опубликовал руководство по металлургии. Подчеркивал важность исследования Северного морского пути, освоения Сибири. Занимался историей России, филологией, составил очень удачную для своего времени «Азбуку». А.С. Пушкин писал о нем: «Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый русский университет; он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом».

Важное значение для понимания общественно-политических взглядов Ломоносова представляет его «Слово похвальное блаженной памяти государю императору Петру Великому» (1755). Указав в нем на трудности проведения реформы и на напряжение Северной войны, Ломоносов писал о «петровских дарованиях», благодаря которым «основаны были науки и художества» и сама Россия «приобрела новый вид». Он также писал о порядках и законах, к установлению которых стремился Петр I, отмечая, что все же не удалось довести эти законы до совершенства. Ломоносов оправдывал жестокие меры, на которые шел Петр I, претворяя в жизнь свои реформы, допуская идеализацию личности монарха, который был «Богу подобный». Особое внимание Ломоносов обращал на культурное просвещение, в том числе и на развитие связей с Западом. Вместе с тем Ломоносов был религиозным человеком и отвергал критику религии со стороны французских мыслителей. Он был склонен отводить науке и религии свои места в мире: «Неверно рассуждает математик, если хочет циркулем измерить Божью волю, но не прав и богослов, если он думает, что на Псалтыре можно научиться астрономии и химии».

Огромное значение Екатерина II придавала роли образования в жизни страны. Много для развития просвещения в России сделал государственный и общественный деятель Иван Иванович Бецкой (Бецкий) (1704—1795), внебрачный сын генерал-фельдмаршала князя И.Ю. Трубецкого и баронессы Вреде. Он родился в Стокгольме, окончил кадетский корпус в Копенгагене. С 1719 г. – секретарь русского посольства в Париже, с 1728 г. служил в Военной коллегии. В 1741– 1747 гг. – камергер двора герцога Голштинского Петра Ульриха (будущего императора Петра III). После увольнения со службы в 1747 г. совершил длительное путешествие по странам Европы, во время которого познакомился с Вольтером, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо. До 1762 г. жил преимущественно за границей, затем возвратился в Петербург. В 1762– 1779 гг. – личный секретарь императрицы Екатерины II. Взгляды И.И. Бецкого имели прогрессивный для своего времени характер. Он был инициатором создания и реформирования системы учебно-воспитательных учреждений. В 1763 г. представил Екатерине II план учебно-педагогической реформы – «Генеральное учреждение о воспитании обоего пола юношества», в котором были использованы идеи Я.А. Коменского, К.А. Гельвеция, Дж. Локка, Ж.Ж. Руссо и др. В 1764 г. план был утвержден Екатериной II, Бецкой получил полномочия для преобразования имевшихся и создания новых учебных заведений. Целью Бецкого было создание путем воспитания полезной для государства «породы людей», которые, как он считал, через семью распространят принципы нового воспитания на все общество. Для осуществления этой цели в 1760-х – начале 1770-х гг. создается система закрытых учебно-воспитательных заведений сословного характера с широкой образовательной программой «развития тела и души». В эти заведения принимались дети четырех – шести лет, которые полностью изолировались от «дурных влияний семьи и общества», а также от «предрассудков старшего поколения» и обучались до 18—20 лет. Для детей дворян открывались средние учебные заведения – по типу основанного Бецким Смольного общества благородных девиц, положившего начало женскому среднему образованию в России. В 1764 г. было открыто подобное ему Екатерининское училище в Москве. Этим же целям служил и реформированный в 1766 г. Сухопутный шляхетский кадетский корпус. Для детей других сословий (кроме крепостных), так называемого третьего чина, создавались профессиональные училища со средним специальным учебно-образовательным курсом: коммерческое училище при Московском воспитательном доме (1772), родовспомогательное училище при Санкт-Петербургском воспитательном доме, училища при Академии художеств (1764), педагогические училища при Воскресенском Новодевичьем (Смольном) монастыре (1765) и Сухопутном шляхетном кадетском корпусе (1766). «Благородные училища» для детей дворян создавались на средства государства, «мещанские» училища – на пожертвования граждан. Особая роль отводилась создававшимся во всех крупных городах Российской империи воспитательным домам, выпускники которых получали ремесленные навыки, становились «вольными» и должны были «служить отечеству делами рук своих в различных искусствах и ремеслах». Значительное место уделялось физическому воспитанию и развитию детей.

Все учебные заведения, как вновь открытые, так и реорганизованные, с 60-х до начала 90-х гг. XVIII в. были объединены руководством Бецкого, который являлся главным попечителем Московского воспитательного дома (1763—1792), президентом Академии художеств в Петербурге (1764—1794), попечителем Смольного общества благородных девиц (1764—1789), членом совета (с 1764 г.) и фактическим руководителем Сухопутного шляхетского кадетского корпуса (17651782). Бецкой возглавлял также Канцелярию от строений (1762—1793), был одним из основателей и членов (с 1762 г.) Комиссии от строений Санкт-Петербурга и Москвы. Уделял главное внимание подготовке и распределению специалистов: через канцелярию и комиссию выпускники Академии художеств направлялись в местные экспедиции при строительстве, реставрации императорских дворцов, дач, административных зданий. Бецкой разработал «Генеральный план императорского воспитательного дома в Москве» (1763), уставы кредитных учреждений (банков, Ссудной, Сохранной и Вдовьей казны). Бецким подготовлены и опубликованы «Краткое наставление, выбранное из лучших авторов… о воспитании детей от рождения их до юношества» (1766), «Собрание учреждений и предписаний касательно воспитания в России обоего пола благородного и мещанского юношества» (1789—1791).

Екатерина Романовна Воронцова-Дашкова (1743—1810) воспитывалась в семье дяди – государственного канцлера Михаила Илларионовича Воронцова, где и получила домашнее образование. По традиции того времени образование девушки ограничивалось обучением новым языкам, танцам и рисованию. Но молодой пытливый ум требовал чего-то большего. Еще в юности она увлеклась чтением сочинений французских просветителей. Ее любимыми писателями были: Бейль, Монтескье, Буало и Вольтер.

В 1758 г. девушка вышла замуж за князя М.И. Дашкова. В том же году она сблизилась с будущей императрицей Екатериной II. Дружеские отношения двух женщин стали еще прочнее в конце 1761 г., после вступления на престол Петра III. Задумав государственный переворот, Екатерина избрала главными своими союзниками Г.Г. Орлова и княгиню Дашкову. В 1762 г. Дашкова принимала непосредственное участие в дворцовом перевороте. Впоследствии между двумя женщинами возникло отчуждение. Некоторое время после смерти своего мужа Дашкова провела в подмосковной деревне, а в 1768 г. совершила поездку по России. В последующие годы она посетила Германию, Великобританию, Голландию, Францию, Италию, Швейцарию. Встречалась и беседовала с Д. Дидро, Вольтером, А. Смитом.

В это время отношение императрицы к Дашковой несколько улучшилось, и после возвращения в Россию ей было предложено место директора Петербургской Академии наук и художеств. В 1783 г. Дашкова была назначена директором Академии, которую возглавляла до 1794 г. По назначении она произнесла речь, в которой выразила уверенность, что науки не будут составлять монополию Академии, но «присвоены будучи всему отечеству и вкоренившись, процветать будут», а также заверила собравшихся: «…будьте уверены, что я всегда гореть буду беспредельным усердием… ко всему тому, что сему нашему обществу полезно быть может». При Академии были организованы публичные лекции, привлекавшие много слушателей. Дашкова увеличила число студентов-стипендиатов Академии с 17 до 50, воспитанников Академии художеств – с 21 до 40. Был учрежден «переводческий департамент», и появился целый ряд переводов по преимуществу с классических языков. По инициативе Дашковой было издано собрание сочинений М.В. Ломоносова, переиздано «Описание земли Камчатки» С.П. Крашенинникова.

В 1783—1784 гг. Дашкова руководила журналом «Собеседник любителей российского слова…», к сотрудничеству в котором привлекла Д.И. Фонвизина и Г.Р. Державина. По инициативе Дашковой при Академии издавался сборник «Российский Феатр», а главным научным предприятием российской Академии было издание «Толкового словаря русского языка».

Но вскоре Дашкова опять навлекла на себя неудовольствие императрицы Екатерины II, напечатав в 1793 г. в «Российском Феатре» трагедию Княжнина «Вадим Новгородский». Трагедия эта была изъята из обращения. Последовала опала, и в 1794 г. Дашкова была удалена в свое имение Троицкое Калужской губернии.

Дашкова отличалась многими дарованиями: она писала стихи на русском и французском языках, перевела «Опыт о эпическом стихотворстве» Вольтера, переводила с английского, произнесла несколько академических речей. Некоторые ее статьи напечатаны в «Друге Просвещения» 1804—1806 гг. и в «Новых ежемесячных сочинениях». Ей принадлежат комедия «Тоисиоков, или Человек бесхарактерный» (1786), пьеса «Свадьба Фабиана, или Алчность к богатству наказанная» (1799) и другие произведения. Важным историческим документом являются мемуары Дашковой, изданные сначала на английском языке, затем на французском и в 1859 г. на русском языке. За научные изыскания и труды Дашкова была избрана членом Римско-императорской академии, королевских Стокгольмской и Дублинской академий.

Ученый-правовед, писатель и просветитель Семен Ефимович Десницкий закончил духовную семинарию при Троице-Сергиевой лавре, затем учился в гимназии при Московском университете (1759—1760), с 1760 – в Московском университете, в 1760—1761 гг. – в университете при Императорской Академии наук в Санкт-Петербурге. В 1761– 1767 гг. изучал математику, медицину, юриспруденцию в университете города Глазго, где подготовил и защитил магистерскую и докторскую диссертации. Возглавлял кафедру российского законоведения Московского университета. С 1783 г. – действительный член Российской академии наук. Большое влияние на формирование его взглядов оказали работы Дж. Локка и Д. Юма, а также лекции А. Смита по «нравственной философии». Вернувшись в Россию, читал в Московском университете курс римского права. Свои взгляды на государство и общество он изложил в трудах «Слово о прямом и ближайшем способе к изучению юриспруденции» (1768) и «Юридическое рассуждение о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения в различных состояниях общежительства» (1781). Под влиянием работы в Уложенной комиссии (1767—1768) он подал «на высочайшее имя» записку с предложениями реформ государственного строя («Представление о учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской империи», 1768 г., издано в 1905 г.). Десницкий придерживался теории разделения властей, однако изменил предложенный Локком принцип, не выделив в качестве отдельной ветви внешнеполитическую деятельность государства. По мнению Десницкого, суд и исполнение судебного приговора также относятся к разным ветвям власти. «Наказательная» власть совмещает в себе черты как судебной, так и исполнительной власти в нынешнем понимании. «Наиглавнейшей» он считал законодательную власть, что, впрочем, не исключало привлечения выборных представителей к участию в управлении.

Хотя Десницкий и не предлагал полной отмены крепостного права, он настаивал на точном законодательном определении обязанностей крестьян по отношению к владельцам, дабы избежать «великих злоупотреблений» со стороны помещиков, и на запрете торговли людьми. Роспуск Уложенной комиссии не позволил Десницкому применить свои теоретические положения на практике. Он также сотрудничал в издававшейся Н.И. Новиковым газете «Московские Ведомости». Десницкий считал, что все народы проходят одни и те же стадии развития и можно говорить о «четверояком народов состоянии», т.е. о наличии четырех «состояний» (стадий): «первоначальное» («звероловческое» и собирательное), «пастушеское» или «скотоводческое», «хлебопашественное» (земледельческое), «коммерческое» (современное) состояние: «По оным… состояниям мы должны выводить их историю, правление, законы и обычаи и измерять их различие преуспевания в науках и художествах». Каждому «состоянию» присущи свои формы собственности, сословного деления, религиозных представлений. По признанию Десницкого, подобная схема была взята им у римских историков Тацита и Саллюстия. На каждой из четырех стадий увеличивается круг объектов, охватываемых правом частной собственности. Изменяются также формы семейных отношений, что связано с постепенным ослаблением власти главы семейства и уравнением обоих супругов в правах. Источником возникновения государства, по мнению Десницкого, является неравенство людей. Превосходство одних над другими выражается либо в природных задатках, либо в благоприобретенном социальном статусе, находящем выражение «в богатстве и изобилии всего». Последний способ, основанный на утверждении принципа частной земельной собственности, привел к возникновению современных государств. Десницкий был одним из мыслителей, стоявших у истоков становления русского правоведения и законоведения как юридических дисциплин, а его предложения по организации судебной власти предвосхитили положения судебной реформы Александра II.

Видный государственный деятель, историк, публицист, философ Михаил Михайлович Щербатов (1733—1790) принадлежал к числу наиболее заметных представителей зарождавшегося русского консерватизма второй половины XVIII в. Щербатов получил хорошее домашнее образование, знал несколько языков, историю, философию, литературу, медицину, собрав к концу жизни библиотеку, насчитывавшую 15 000 томов. С 1767 г. до конца жизни находился на государственной службе. Был депутатом Уложенной комиссии от Ярославского дворянства (1767), членом Частной комиссии о среднем роде людей, камер-юнкером; членом Комиссии о коммерции (1770), камергером (1773); президентом Камер-коллегии, сенатором (1779).

На формирование его социально-политических и экономических взглядов повлияло знакомство с идеями философов эпохи Просвещения: Ч. Беккариа, Ш. Монтескье, Д. Юма и др., не случайно в качестве политического идеала для Щербатова выступала английская ограниченная монархия с идеей разделения властей. Определенный аналог этому идеалу он находил в допетровской Руси, когда, по его мнению, самодержавие ограничивалось в пользу такого аристократического органа, как Боярская дума.

Оценка личности Петра I в трудах Щербатова была неоднозначна. В очерке «Рассмотрение о пороках и самовластии Петра Великого» (1782) он не соглашался с «хулителями великого монарха», считавшими, что сделанное Петром можно было сделать с меньшими потерями и более гуманными средствами, хотя и за больший срок. По мнению Щербатова, без «иностранных заимствований и самовластия Петра» для просвещения России понадобилось бы гораздо больше времени, а внешнеполитические противники между тем могли бы завоевать страну. К тому же личные пороки, грубость, жестокость самодержца были обусловлены жестокостью времени. Петра «нужда заставила быть деспотом». В работе «О повреждении нравов в России» Щербатов критиковал массовые злоупотребления, допускаемые властями, взяточничество, казнокрадство, угодничество. Критике подверглись и методы Петра I, который выдвигал «людей незнатных», что привело к государственному кризису. Щербатов пытался показать и положительные, и отрицательные стороны петровской модернизации. Он писал о переменах, которые произвели в России реформы Петра I, обращая при этом внимание не только на перемены в политической или военной областях, но и на перемены в области культуры, отмечая, что благодаря европеизации «мы подлинно в людскости и в некоторых других вещах, можно сказать, удивительные имели успехи и исполинскими шагами шествовали к поправлению нашей внешности».

После воцарения Екатерины II Щербатов принимал участие в работе Уложенной комиссии. Он высказывался за отмену положения Табели о рангах и расширение прав российского дворянства. Однако он не был чисто «дворянским» идеологом, заботившимся, по мнению некоторых советских исследователей, только о своих «узкосословных интересах». Щербатов проявлял заинтересованность в правовом положении среднего сословия (купечества и мещанства) и крестьян. В отношении первых он полагал, что правом владения фабриками и заводами должно обладать не только дворянство, но и купечество, считая, что им необходимо разрешить покупку земли под свои предприятия. В отношении приписных крестьян, принадлежащих купцам и работающих у них на фабриках, он полагал необходимым, переписав, оставить на своих местах, но больше покупать не разрешать. Относительно крестьян, которые числились при фабриках, он предлагал «мало по малу стараться их и вольными сделать, давая вольность в награду за добрые нравы и за лучшее знание искусства». В вопросе сохранения крепостного права Щербатов выступал за сохранение крепостничества, мотивируя это тем, что крестьяне, будучи темными и необразованными, не смогут распорядиться предоставленной свободой с пользой ни для себя, ни для государства. В результате освобождение крестьян принесет огромный ущерб государству. Щербатов полагал, что проблемы, связанные с крепостничеством, могут быть решены, но не путем его уничтожения, а благодаря изменению отношения к ним со стороны помещиков. Решение проблемы крепостничества относилось Щербатовым к области морали и нравственности. Незадолго до смерти Щербатов создает работы, в которых отражены его взгляды на государственное устройство и в которых прослеживается влияние философии Просвещения (Ш. Монтескье и др.). Это статьи «Разные рассуждения о правлении» и «Размышления о законодательстве вообще». В первой статье автор выделяет четыре формы правления: монархическую, деспотическую (или самовластную), аристократическую и демократическую. Разбирая монархический способ правления как наиболее приемлемый, Щербатов замечает, что идеальный монарх тот, который, «почитая себя отцом народа, не старается, отвергая законы, ввести самовластие, не разделяет свои интересы с интересами государства, знает великое искусство избирать себе в советники таковых людей, которые сопрягают усердие к их государю с любовию к отечеству и законам». Однако большинство правителей, будучи подверженными различным «страстям», не могут отвечать данной характеристике. Аристократическое же правление неприемлемо для России. Неумение или нежелание людей подавлять в себе чрезмерное честолюбие и себялюбие, а также жажда власти «порождает происки, партии, ненависти и другие злы, иже суть не отделены от сих страстей». Демократическое правление «снедает свои недры, разделяяся на разныя партии, которыя разные смутныя поджигают, яко корабль на волнующемся море – хотя часто искусством кормщика от потопления избегает, но чаще еще и погибает иногда и у самой пристани». Отвергая самовластный способ правления, Щербатов писал, что это «есть мучительство, в котором нет иных законов и иных правил, окромя безумных своенравий деспота (самовладетеля)». Изложенные во второй работе взгляды на российское законодательство явились результатом практической работы Щербатова в различных государственных учреждениях. Поскольку создание новых законов требует досконального изучения предмета, то, считает Щербатов, наилучший способ есть «чтоб законы сочинялись немногими честными людьми, разумными, исполненными сведения, трудолюбивыми и искусившимися в делах».

Сравнивая законы при различных формах правления, Щербатов подчеркивает преимущество монархии, которая, «имея свои основательные законы и сохраняет все установленные… хранит жизнь, честь, имение и спокойствие своих граждан». Идеи о государственном устройстве получили развитие в созданной Щербатовым утопии «Путешествие в землю Офирскую г-на С… шведского дворянина». Офирское государство является монархическим. В его основе лежат «непременные законы», опирающиеся на нравственные устои. Гражданин этого государства «чтит, во-первых, добродетель, а потом – закон, а после – царя и вельмож». Все люди государства делятся на «естественных» и «гражданских». Помимо естественных свобод человек обладает определенными обязанностями по отношению к обществу. Народ в Офире должен чтить и выполнять законы; отношения внутри общества строятся на принципах уважения друг к другу, и прежде всего к монарху. При этом нужно помнить и о собственном достоинстве: «Почитай и люби своего государя, но чтобы почтение и любовь твоя к нему состояли не в тщетном раболепстве и не в надежде получить от него награждение, но в благе, которое ты от него всему обществу ожидаешь». Общество разделено на несколько иерархических сословий, а жизнь каждого гражданина регламентирована. На вершине этой пирамиды – царь, который среди остальных дворян является только «первым среди равных». Далее – средние помещики и купечество. Самый низший класс составляли крестьяне. Хотя они и несвободны, законодательство утопического государства предписывает обращаться с ними по-человечески: «Не будь жесток к рабам твоим; служащих тебе не оставь без довольнаго пропитания и одежды; живущих на твоих землях не отяготи излишними податьми и работою, и не оскорби их жестокими наказаниями…» В государстве существует и полиция, в ведении которой находится здоровье и безопасность граждан, а также нравственное состояние общества. В последнем случае полиция взаимодействует с религиозными институтами. Сами священники служат в полиции и строго наблюдают за нравственным обликом (в том числе и семейными отношениями) офирян. Идеальное государство в описании Щербатова – это просвещенное европейское государство, со своими особенностями, с сильной властью в лице монарха, опирающегося на разумные законы, и добродетельными гражданами. На концепцию работы «Истории Российской…» Щербатова оказали влияния идеи Просвещения.

Продолжавшееся освоение новых земель в Сибири сопровождалось изучением флоры и фауны, открытием залежей полезных ископаемых, географическим описанием местности. Многое сделали для исследования заполярья С.И. Челюскин, Д.Я. и Х.П. Лаптевы. Г.И. Шелехов предпринял героические усилия для освоения Алеутских островов и Аляски.

Ко второй половине XVIII в. относится зарождение отечественной агрономической науки, у истоков становления которой стоял естествоиспытатель А.Т. Болотов.

Благосклонное отношение общества к распространению знаний способствовало дальнейшему развитию отечественной научной школы. Во второй половине XVIII в. русские ученые заняли господствующее положение в Академии наук, появились новые естественнонаучные и гуманитарные центры – Вольное экономическое общество (ВЭО), Российская академия и др. В образовании и науке России екатерининской эпохи одновременно существовали идеи Просвещения и сословно-крепостнические порядки.

12.10. Искусство в век Екатерины II

Архитектура. В годы дворцовых переворотов в России продолжали строить здания в стиле барокко. Лучшим мастером этого стиля стал Варфоломей Варфоломеевич Расстрели (1700—1771). До сих пор радует глаз Зимний дворец в Санкт-Петербурге – официальная резиденция императоров. Среди фонтанов высится Большой Петергофский дворец. В парке Царского Села выделяются ярко-голубым цветом стены Царскосельского дворца.

Во времена Екатерины II на смену барокко пришел величественный и строгий классицизм. Все больше городов украшаются античными фронтонами и колоннами.

В России творили как зарубежные, так и отечественные зодчие. Ю. Фельтон спроектировал гранитную набережную Невы и ажурную решетку Летнего сада. А. Ринальди создал Мраморный дворец. Д. Кваренги построил Главное здание Академии наук, Ж. Валлент-Деламот, А.Ф. Кокоринов – здание Академии художеств.

Василий Иванович Баженов (1738—1799), сын церковного певчего одной из кремлевских церквей, работал на строительстве дворцов помощником архитектора. Баженов стал одним из первых учеников Российской академии художеств, от которой был отправлен завершать образование к архитекторам Франции и Италии. Вернувшись в Россию, он получил звание академика. Баженов получил от Екатерины II распоряжение на строительство около Москвы в местечке Черная Грязь (переименованном в Царицыно) дворцово-паркового ансамбля. В будущей усадьбе императрицы были построены мосты, беседки и огромный дворец с узкими стрельчатыми арками и окнами. Но Екатерина II, посетив Царицыно, воскликнула: «Это не дворец, а тюрьма» – и больше сюда не приезжала. Позднее Баженову удалось построить одно из красивейших зданий Москвы – дом П.Е. Пашкова.

Матвей Федорович Казаков (1738—1812) был сыном среднего чиновника, учился живописи и архитектуре в России, работал под началом Баженова. По заказу императрицы Казаков построил Петровский подъездной дворец (Петровский замок), в котором Екатерина II останавливалась во время путешествий из Петербурга в Москву. В Кремле под руководством мастера было возведено здание Сената. По проектам Казакова были построены здание Университета на Моховой улице, дом Благородного дворянского собрания и многие другие сооружения.

В октябре 1775 г. императрица Екатерина II посетила Коломну. Царица осталась довольна приемом, но обратила внимание на запущенный вид зданий и беспорядочность застройки города. Возможно, одним из следствий высочайшего визита был приезд в Коломну в 1778 г. знаменитого русского архитектора М.Ф. Казакова. Он составил план города и кремля, сделал зарисовки стен и башен, построил ограду Голутвина и Брусенского монастырей, выполнив их в псевдоготическом стиле. Градостроительство затронуло и провинциальные города, в центре которых рядом с собором появлялись резиденция губернатора, присутственные места, торговые ряды.

Александр Филиппович Кокоринов (1726—1772) родился в Тобольске и в 1754 г. переехал в Петербург. Будучи помощником выдающегося зодчего Растрелли, он проявил себя, выполнив в стиле барокко московский дворец-усадьбу К.Г. Разумовского. По его проекту в Петербурге был построен дом графа Шувалова, и Кокоринов был назначен придворным архитектором, а потом стал сначала директором Академии художеств, затем ее профессором и далее ректором. Ему принадлежит проект здания Академии художеств в Петербурге, построенного в стиле раннего классицизма, но последние годы жизни талантливого архитектора были омрачены травлей завистников, в итоге подтолкнувшей его к самоубийству.

Изобразительное искусство. Изобразительное искусство второй половины XVIII в., как и другие области художественной культуры, развивалось в рамках классицизма. Императрицей Елизаветой и И.И. Шуваловым была открыта в 1757 г. Академия художеств. Именно здесь впервые в истории России стали готовить профессиональных русских художников. При Академии было открыто Воспитательное училище, куда принимали детей разных сословий. Обучение продолжалось в течение 15 лет. В Воспитательном училище детей обучали общим и художественным наукам (истории, мифологии, географии, рисованию).

Во второй половине XVIII в. многие художники продолжают обращаться к жанру портрета. Семейные, детские, костюмированные, парадные портреты особенно удавались Дмитрию Григорьевичу Левицкому (1735—1822). Точное место его рождения неизвестно. Он был сыном украинского священника и еще в детстве создавал картинки к духовным книгам. Более 10 лет он расписывал соборы, участвовал в оформлении коронации Екатерины II. Ему посчастливилось написать портрет Дени Дидро, когда последний посетил Россию. В стиле классицизма Левицкий создавал парадные портреты Екатерины II. Широкую известность получила его парадная композиция «Екатерина-законодательница», вызвавшая восторженные отклики Державина и Богдановича. Он писал и сентиментальные портреты девушек – выпускниц Смольного института (одна изображена играющей на арфе, другая сидит у стола с научными приборами).

Владимир Лукич Боровиковский (1757—1825) был родом из небогатой семьи украинских казаков. Писать картины начал еще во время службы офицером-поручиком. Когда Екатерина II увидела его картину, где Петр I изображен пахарем, а она сеятельницей, засевавшей землю, которую пахал император, то предложила художнику переселиться в Петербург. Начался новый этап в его жизни, и не заканчивая курс Академии художеств, Боровиковский заслужил звание академика. В работе «Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке» он изобразил государыню прогуливающейся по парку с собачкой в простом капоте. Он находился под влиянием идей сентиментализма, что проявилось в его творениях – написанных на заказ парадных портретах вельмож. Боровиковский писал евангелистов для Царских врат Казанского собора, занимался церковной живописью, но остался в памяти потомков прежде всего как талантливый портретист.

На поприще исторической живописи наибольших успехов добился Антон Павлович Лосенко (1737—1773), создавший большую картину «Владимир перед Рогнедой». Эта работа была приобретена императрицей. Историческая живопись стала основной в творчестве художника, который ездил по миру, изучая приемы иностранных мастеров кисти. Лосенко создал учебный и теоретический курс «Изъяснение краткой пропорции человека, основанной на достоверном исследовании разных пропорций древних статуй…», которым пользовались вплоть до середины XIX в.

Стремление к большей исторической правде отличает работы Г.И. Угрюмова («Взятие Казани», «Избрание Михаила Федоровича на царство»).

Работам Федора Степановича Рокотова (1735—1808) свойственны легкость письма, ясность композиции, поэтичность изображения. Будучи выходцем из низов (он происходил из крепостных крестьян князей Репниных), Рокотов около 40 лет посвятил служению искусству. Он был лично знаком с И.И. Шуваловым (сохранилась копия с его картины «Кабинет графа И.И. Шувалова»). Портреты Петра III, Екатерины II и семилетнего князя Павла Петровича (будущего императора Павла I) имели большой успех. Оставил он и портреты выдающихся современников – В.И. Майкова и А.П. Сумарокова. Тонким лиризмом проникнуты портрет А.П. Струйской, картина «Неизвестная в розовом платье».

В конце XVIII в. появились произведения, в которых отображалась жизнь русской деревни. «Портрет неизвестной крестьянки в русском костюме» был написан Иваном Петровичем Аргуновым (1729– 1802). Художник был крепостным одного из богатейших людей той эпохи – графа П.Б. Шереметева. Он родился и умер крепостным, писал много заказных работ и принимал участие в строительстве дворца-театра в Останкино, архитектором которого был его сын. М.И. Шибанов создал ряд работ, посвященных праздникам и будням сельских жителей («Свадебный сговор», «Крестьянский обед»).

Развитие жанра пейзажа было связано с именами С.Ф. Щедрина и Ф.Я. Алексеева.

В скульптуре, так же как и в живописи, мастера обращались либо к жанру портретов, либо к сюжетам на античные темы. Особой популярностью в это время пользовались портреты-бюсты, выполненные Федотом Ивановичем Шубиным (1740—1805). Крестьянин-помор из Архангельской губернии, он начинал как резец по моржовой кости. С помощью Ломоносова он смог учиться в Академии художеств и в Европе. Особенностью скульптур Шубина была удивительная игра света и тени. Он создал целую галерею скульптурных портретов своих современников: Екатерины II, М.В. Ломоносова, П.А. Румянцева-Задунайского, Павла I и др.

Первым памятником, который был поставлен в честь выдающихся государственных деятелей, стала конная статуя Петра I, поставленная в 1782 г. на Сенатской площади Петербурга. Приглашенный в Россию французский скульптор Э. Фальконе трудился 12 лет. «Медный всадник», поднимая на дыбы коня, «стремится на гору крутую, коей вершины он уже достиг, раздавив змею, в пути лежащую» и простирая свою руку «над объезжаемою им страной». На памятнике выведены слова: «Петру Первому Екатерина Вторая». М.И. Козловским выполнен поставленный на Марсовом поле в Петербурге памятник А.В. Суворову.

Театр, музыка, литература. Первый профессиональный театр в России был создан в 1750 г. в Ярославле сыном купца и выпускником Славяно-греко-латинской академии Федором Григорьевичем Волковым (1729—1763). Родившийся в Костроме, он перебрался в Ярославль, где и создал домашний театр, который положил начало первому публичному театру, открывшемуся в Ярославле в январе 1751 г. Вскоре по указу Елизаветы Петровны театр перевели в Петербург на содержание казны. В 1756 г. последовал Указ об учреждении в столице первого публичного русского театра, директором которого стал Сумароков. С 1776 г. начинается история Большого театра, созданного московским губернским прокурором. В 1779 г. актер И.А. Дмитриевский открыл в столице частный театр, в котором были поставлены пьесы Фонвизина. Но в 1783 г. по указу Екатерины II он был закрыт. В Москве театральные представления давала итальянская труппа Д. Докателли.

А в 1780 г. появился Петровский театр, где проходили драматические, балетные и оперные постановки.

По моде времени русские вельможи стали заводить домашние театры, набирая актеров из своих крепостных. Особенно славился крепостной театр графа Шереметьева в его подмосковной усадьбе Кусково. Сын графа до такой степени увлекся театром, что женился на крепостной актрисе П.И. Жемчуговой (Ковалева).

В музыке второй половины XVIII в. формируется национальная композиторская школа. На смену любительскому музицированию приходит опера, хоровое, инструментальное, камерное исполнение. Обучение в Италии позволило русским композиторам (Е.И. Фомин, М.С. Березовский, Д.С. Бортнянский) соединить в своем творчестве западноевропейскую музыкальную культуру с национальными песенными традициями.

Огромным успехом пользовалась опера, комические произведения М.М. Соколовского «Мельник-колдун, обманщик и сват», В.А. Пашкевича «Санкт-Петербургский гостиный двор, или Как поживешь, так и прослывешь». В духе песенной русской традиции были выдержаны оперы Е.И. Фомина «Новгородский богатырь Боеслаевич», «Ямщики на подставе».

Развитию русской камерной лирической песни способствовало творчество О.А. Козловского. Созданный им на слова Державина полонез с хором «Гром победы раздавайся» долгое время исполнялся как гимн России.

Видный писатель и драматург Денис Иванович Фонвизин (1744– 1792) происходил из немецкого рода фон Визенов; его предки еще в ХVI в. въехали в Москву и обрусели. В 1755—1760 гг. он учился в гимназии при Московском университете, затем (1760—1762) на философском факультете Университета. Но, прекратив учебу раньше срока, определился сержантом гвардии, затем был определен в Коллегию иностранных дел и отправлен за границу. Так началась его государственно-дипломатическая служба. В 1783 г. он вышел в отставку. Фонвизин был автором ряда сатирических сочинений: «Опыт российского сословника», «Челобитная российской Миневре от российских писателей», «Повествование мнимого глухого и немого» и комедий: «Корион», «Бригадир», «Недоросль». По своим политическим взглядам Фонвизин был сторонником конституционной монархии, считая, что во главе государства должен находиться просвещенный монарх. В своем главном труде «Рассуждение о непременных государственных законах», который был написан в течение 1780—1783 гг., Фонвизин предложил свой идеал просвещенного монарха. Полагая, что государства образовались в результате «общественного договора», он считал, что «обязательства между государем и подданными суть равным образом добровольные, ибо не было еще в свете нации, которая насильно принудила бы кого стать ее государем». Основывая свои рассуждения на теории общественного договора, Фонвизин полагал, что государь должен в вопросах управления страной опираться на законы и исходить из интересов всего народа, поскольку без народа не может существовать государство. Если же глава государства нарушает закон, то такая власть, «производящая обиды, насильства и тиранства, есть власть не от бога, но от людей коих несчастья времян попустили, уступая силе, унизить свое достоинство. В таком губительном положении нация, буде находит средства разорвать свои оковы тем же правом, каким на нее наложены и весьма умно сделает, если разорвет». Если государство не действует во благо народа, а власть монарха опирается только на насилие и страх, то такая власть ложна: «…право деспота есть право сильного: но и разбойник то же право себе присваивает… сила принуждает, а право обязывает».

Существование «фундаментальных» законов, которые все обязаны соблюдать, Фонвизин связывал с существованием гарантии прав собственности. Являясь противником крепостного права, которое он неоднократно обличал в своих сатирических произведениях, Фонвизин был убежден, что крепостничество изжило себя и существование крестьян, находящихся в личной зависимости от своих хозяев, не только аморально с нравственной точки зрения, но и невыгодно с точки зрения экономической. Большое внимание Фонвизин уделял пропаганде народного просвещения, человеколюбия, воспитания добронравия.

Среди образов щеголей – «русских французов», созданных комедией того времени, центральное место занимает Иванушка в «Бригадире» Фонвизина. К нему вполне применима характеристика из журнала «Живописец»: «Моя наука состоит в том, чтобы уметь одеваться со вкусом, чесать волосы по моде, говорить всякие трогающия безделки, воздыхать кстати, хохотать громко, сидеть разбросану, иметь приятный вид, пленяющую походку, быть совсем развязану, в беседе со щеголихами бываю я волен до наглости, смел до бесстыдства, жив до дерзости… Необходимо также должен я уметь портить русский язык и говорить нынешним щегольским женским наречием, ибо в наше время почитается ето за одно не из последних достоинств в любовном упражнении».

Гаврила Романович Державин (1743—1816) – потомок мурзы Багрима, сын полковника, выпускник казанской гимназии, участвовал в подавлении восстания Пугачева, а затем и в секретной следственной комиссии. Он зарекомендовал себя грамотным исполнителем, и его имя стало известно императрице. В августе 1777 г. он поступил экзекутором в первый департамент Сената. В рамках своих служебных обязанностей Державин наблюдал за делопроизводством в Сенате. Его производят в чин статского советника, а затем – действительного статского советника. Екатерина II произвела чиновника в губернаторы Тамбовской губернии. На этом посту он способствовал развитию просвещения, содействовал строительству общественных зданий, открытию типографии. Он упорядочил судопроизводство, но также благодаря своему принципиальному характеру нажил много врагов. Не желая терять талантливого стихотворца, который, прославляя екатерининское правление, сочинил много од, Екатерина назначила его кабинет-секретарем Ее Величества по принятию прошений. Оды Державина повествовали о победах Суворова: «На присоединение Крыма», «На взятие Измаила», а ода «Бог» была переведена почти на все европейские языки. Наибольшую славу Державину принесла ода «К Фелице», в которой он создал образ идеального монарха. Ода понравилась императрице, увидевшей в героине себя.

Державин стал первым русским писателем, имевшим шумный успех в Европе. Служебная же карьера Державина не сложилась, поскольку он, обличая казнокрадов, нажил много врагов среди высокопоставленных вельмож. В своих попытках «исправить» общество по существующим законам Державин не нашел поддержки у верховной власти, и после смерти императрицы он говорил о ней: «…управляет государством более по политике, чем по святой правде».

Основы русской драматургии заложил Александр Петрович Сумароков (1717—1777), писатель, драматург, поэт, журналист, первый директор первого русского театра. На философские и политические взгляды Сумарокова оказали влияние труды Дж. Локка, Декарта, Лейбница, Ж-Ж. Руссо, Гоббса, Монтескье, Вольтера. В основе его взглядов на государственное и социальное устройства России лежали теории «естественного права», «естественного закона» и «общественного договора». Истоки убеждений Сумарокова – это борьба аристократии за свои политические и гражданские права, к которым относились свобода совести, личная неприкосновенность, свобода слова и печати, торговли и промышленности и т.п. Известностью пользовались его трагедии «Хорев», «Дмитрий самозванец», «Синав и Трувор», в которых затрагивались проблемы гражданского долга и служения отечеству. В русской литературе Сумароков впервые вывел сатирический образ щеголя в образе героя Дюлижа из комедии «Чудовищи». Этот герой характеризуется следующим образом: «…Волосы подвивает он хорошо, по-французски немножко знает, танцует, одевается по-щегольски, знает много французских песен; да полно еще не был ли он и в Париже». Из слов самого Дюлижа выясняется, что он презирает все русское. «Для чего я родился русским!» – скорбно восклицает он. – «О, натура! Не стыдно ль тебе, что ты, произведя меня прямым человеком, произвела меня от русского отца?» Французская песенка про пастуха и пастушку, напеваемая им, по мнению Дюлижа, «всего русского языка стоит». В образе Дюлижа выведены светские модники, которые враждебно и с презрением относились к русской культуре.

Для Сумарокова «порча языка» щеголями – явление, с которым следует бороться во всех возможных литературных жанрах: в сатире, в теоретической «епистоле», в комедии. «Порча языка» рассматривается Сумароковым как общественное бедствие, как проявление общественного неблагополучия, и он уделяет этому вопросу достаточно много внимания. С.М. Соловьев, обращая внимание на статью Сумарокова «О истреблении чужих слов из русского языка», приводил следующие слова драматурга: «Восприятие чужих слов, а особливо без необходимости, есть не обогащение, а порча языка. Честолюбие возвратит нас когда-нибудь с сего пути несумненного заблуждения; но язык наш толико сею заражен язвою, что и теперь уже вычищать его трудно, а ежели сие мнимое обогащение еще несколько лет продлиться, так совершенного очищения неможно будет больше надеяться».

В конце XVIII в. в русской литературе формируется новое направление – сентиментализм. Главным элементом восприятия автором окружающей действительности становится эмоциональное отношение к происходящему, интерес к человеческим чувствам. В произведениях Н.М. Карамзина (повести «Бедная Лиза», «Деревня», «Наталья, боярская дочь») героем является простой человек и его переживания.

В середине и второй половине XVIII в. система образования, искусство и литература в России становятся светскими.

Проблемные вопросы

1.  Почему эпоха правления Екатерины II называется периодом «просвещенного абсолютизма»?

2.  Можно ли считать Екатерину II продолжательницей дела Петра I?

3.  Почему Уложенная комиссия была вынуждена прекратить свою работу?

4.  Каковы причины Крестьянской войны под руководством Е.И. Пугачева? Опишите ход войны.

5.  Сравните цели и задачи, преследуемые в ходе Крестьянской войны Пугачевым и самодержавной властью. Обоснуйте позицию власти и восставших. Кого бы вы готовы были поддержать?

6.  Выделите причины и результаты Русско-турецкой войны 1768– 1774 гг.

7.  Выделите причины и результаты Русско-турецкой войны 1787– 1791 гг.

8.  Подготовьте, используя дополнительную литературу, сообщение об одном из видных государственных, политических или военных деятелей екатерининской эпохи.

9.  Назовите причины и результаты каждого раздела Польши.

10.  Какие территориальные приобретения сделала Россия в период правления Екатерины II?

11.  Рассмотрите причины, ход и последствия каждой из реформ Екатерины II.

12.  Как изменилось положение дворян в XVIII в.? Почему годы правления Екатерины II называли «золотым веком дворянства»?

13.  Какие изменения произошли в рассматриваемую эпоху в экономике России? Как крепостничество влияло на экономическое развитие страны?

14.  Перечислите основные черты художественных стилей барокко и классицизма.

15.  Как бы вы определили суть художественных стилей сентиментализм и реализм?

16.  Что вам известно о взглядах и литературном творчестве А.Н. Радищева?

17.  Какие идеи Просвещения нашли свое отражение в русском изобразительном искусстве?

18.  Подготовьте сообщение о жизни и деятельности М.В. Ломоносова.

Литература

1. Английский дипломат о политике и дворе Екатерины II (вступ. ст. А.Б. Соколова) // Вопросы истории. 1999. № 4—5.

2.  Брикнер А.Г. История Екатерины II. М., 1991. Гл. 1—2.

3.  Буганов В.И. Пугачев. М., 1984 (Жизнь замечательных людей).

4.  Быть России в благоденствии и славе: Послания великим князьям, царям, императорам, политическим деятелям о том, как улучшить «государственное устроение» / сост. В.И. Десятерик, Влад. В. Дементьев, В.В. Федоров; предисл. Г.Н. Селезнева. М., 2002.

5.  Екатерина II. Бабушкина азбука Великому князю Александру Павловичу. М., 2004.

6.  Елисеева О.И. Григорий Потемкин. М. : Молодая гвардия, 2005 (серия «Жизнь замечательных людей»).

7.   Законодательство Екатерины II. Т. I—II. М., 2000.

8.  Каменский А.Б. «Под сению Екатерины…»: вторая половина XVIII в. СПб., 1992.

9.  Каменский А.Б. Екатерина II // Вопросы истории. 1989. № 3.

10.  Каменский А.Б. От Петра I до Павла I: Реформы в России XVIII века. М., 2000.

11.  Коршунова Н.В. Общественно-политические взгляды Г.Р. Державина // Сборник материалов научных конференций: «Консерватизм в России и мире: прошлое и настоящее», «Национальный вопрос в Европе в новое и новейшее время», «Правый консерватизм в России и русском зарубежье в новое и новейшее время». Воронеж, 2005.

12.  Лопатин В. «Потемкинские деревни» – гордость России // Родина. 2004. № 6.

13.  Мадариага И. де. Россия в эпоху Екатерины Великой. М., 2002.

14.  Манькова Л. Кровавая барыня. Уголовное дело «бесчеловечной вдовы» Салтычихи // Родина. 2002. № 2.

15.  Минаева Н.В. Никита Иванович Панин // Вопросы истории. 2001. № 7.

16.  Оболенский Г.Л. Век Екатерины Великой. Время героев и героических дел. М., 2001.

17.  Общественная мысль России XVIII – начала ХХ века : энциклопедия / отв. ред. В.В. Журавлев, отв. сек. А.В. Репников. М., 2005.

18.  Овчинников Р.В. Над «пугачевскими» страницами Пушкина. М., 1981.

19.  Омельченко О.А. Законная монархия Екатерины II. М., 1993.

20.  Павленко Н.И. Екатерина Великая. М., 2003 (серия «Жизнь замечательных людей»).

21.  Россия и Турция: 500 лет соседства // Родина. Спецвыпуск. 1998. № 5—6.

22.  Сочинения Екатерины II. М., 1990.

23.  Суворов А.В. Походы и сражения в письмах и записках. М., 1990.

Документы

Из наказа уложенной комиссии 1767 г.

«Государь есть самодержавный, ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть не может действовать сходно с пространством столь великого государства… Всякое другое правление не только не было бы для России вредно, но и вконец разорительно». «У короля обязанность – желать блага своим подданным».

«…все люди – братья и всю свою жизнь я посвящу искусству поступать согласно этому правилу».

«…Равенство граждан всех состоит в том, чтобы все подвержены были одинаковым законам».

Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Т. XVIII. № 12349.

Екатерина II о государственных порядках

«Российская империя столь велика, что любая власть, кроме власти суверена, приносит ее ущерб, ибо другая власть медленнее осуществляется и содержит бесчисленное множество страстей, которые ведут к фрагментации центральной власти; только единый суверен обладает средствами ограничения зла считает общественное благо своим собственным».

Хрестоматия по истории России с древнейших времен до наших дней / сост. А.С. Орлов и др. М., 2000.

Всеподданнейшее донесение князя Потемкина. 8 января 1791 г.

(фрагмент)

«Я имел счастие донести Вашему Императорскому Величеству, что Измаил храбростью войск Вашего Императорского Величества покорен. Приступ был мужествен, неприятель многочисленен, крепость пространная и приведенная в наилучшее оборонительное состояние, отпор был сильный; и отчаянная оборона обратилась на гибель и совершенное сокрушение неприятеля…

Жестокий бой, продолжавшийся внутри крепости, чрез шесть часов с половиною с помощью Божиею наконец решился в новую славу войск Вашего Императорского Величества. Мужество начальников, ревность и расторопность штаб– и обер-офицеров и беспримерная храбрость солдат одержали над многочисленным неприятелем, отчаянно защищавшимся, совершенную поверхность, и в час пополудни победа украсила оружие Вашего Императорского Величества новыми лаврами…».

Елисеева О.И. Григорий Потемкин. М., 2005. С. 173, 174.

Записки графа Сегюра о пребывании его в России в царствование Екатерины II (1785—1789)

(фрагмент)

«Помещики в России имеют почти неограниченную власть над своими крестьянами, но, надо признаться, почти все они пользуются ею с чрезвычайною умеренностью; при постепенном смягчении нравов подчинение их приближается к тому положению, в котором были в Европе крестьяне, прикрепленные к земле… Каждый крестьянин платит умеренный оброк за землю, которую обрабатывает, и распределение этого налога производится старостами, выбранными из их среды…».

Царская Россия глазами иностранцев: сб. документов / сост. А.С. Шагин. М., 2007. С. 87.

М.В. Ломоносов о сохранении и размножении российского народа[3]

(фрагмент)

Милостивый государь Иван Иванович!

Разбирая свои сочинения, нашел я старые записки моих мыслей, простирающихся к приращению общей пользы. По рассмотрении рассудилось мне за благо пространнее и обстоятельнее сообщить их вашему высокопревосходительству яко истинному рачителю о всяком добре любезного отечества в уповании, может быть, найдется в них что-нибудь, к действительному поправлению российского света служащее, что вашим проницательством и рачением разобрано, расположено и к подлинному исполнению приведено быть может…

Итак, милостивый государь, извините мою дерзость, что, не имея к тому надобной способности, касаюсь толь тяжкому бремени только из усердия, которое мне не позволяет ничего (хотя бы только и повидимому) полезного обществу оставить под спудом. Начало сего полагаю самым главным делом: сохранением и размножением российского народа, в чем состоит величество, могущество и богатство всего государства, а не в обширности, тщетной без обитателей. Божественное дело и милосердыя и человеколюбивыя нашея монархини кроткого сердца достойное дело – избавлять подданных от смерти, хотя бы иные по законам и достойны были. Сие помилование есть явное и прямо зависящее от ея материнския высочайшия воли и повеления. Но много есть человекоубивства и еще самоубивства, народ умаляющего, коего непосредственно указами, без исправления или совершенного истребления некоторых обычаев и еще некоторых, под именем узаконений вкоренившихся, истребить невозможно.

1

В обычай вошло во многих российских пределах, а особливо по деревням, что малых ребят, к супружеской должности неспособных, женят на девках взрослых, и часто жена могла бы по летам быть матерью своего мужа. Сему, с натурою спорному поведению следуют худые обстоятельства: слезные приключения и рода человеческого приращению вредные душегубства. Первые после женитьбы лета проходят бесплодны, следовательно, такое супружество – не супружество и сверх того вредно размножению народа, затем что взрослая такая женщина, будучи за ровнею, могла бы родить несколько детей обществу. Мальчик, побуждаем будучи от задорной взрослой жены, усиливанием себя прежде времени портит и впредь в свою пору к детородию не будет довольно способен, а когда достигнет в мужеский возраст, то жена скоро выйдет из тех лет, в кои к детородию была способнее. Хотя ж она и в малолетство мужнее может обрюхатеть непозволенным образом, однако, боясь бесславия и от мужних родителей попреку и побоев, легко может поступить на детоубивство еще в своей утробе. Довольно есть и таких примеров, что, гнушаясь малым и глупым мужишком, спознавается жена с другим и, чтоб за него выйти, мужа своего стравливает или инако убивает, а после изобличена предается казни. Итак, сими непорядками еще нерожденные умирают и погибают повинные и неповинные.

Второе неравенство в супружестве бывает, когда мужчина в престарелых летах женится на очень молодой девушке, которое хотя и не столь опасно, однако приращению народа вредно, и хотя непозволенною любовию недостаток может быть наполнен, однако сие недружелюбия, подозрения, беспокойства и тяжеб в наследстве и больших злоключений причиною бывает. Для сего вредное приумножению и сохранению народа неравенство супружества запретить и в умеренные пределы включить должно. По моему мнению, невеста жениха не должна быть старее разве только двумя годами, а жених старее может быть 15-ю летами. Сие для того, что женщины скорее старятся, нежели мужчины, а особливо от частой беременности. Женщины родят едва далее 45 лет, а мужчины часто и до 60 лет к плодородию способны. Всего сходнее, ежели муж жены старее от 7 до 10 лет. Хотя ж по деревням и показывают причины, что женят малых ребят для работниц, однако все пустошь, затем что ежели кто семью малую, а много пашен или скота имеет, тот наймуй работников, прими третьщиков или половинщиков, или продай излишнее другому.

2

Неравному супружеству много подобно насильное, ибо где любви нет, ненадежно и плодородие. Несогласия, споры и драки вредят плоду зачатому и нередко бывают причиною безвременному и незрелому рождению. Для того должно венчающим священникам накрепко подтвердить, чтоб они, услышав где о невольном сочетании, оного не допускали и не венчали под опасением лишения чина, жениха бы и невесту не тогда только для виду спрашивали, когда они уже приведены в церковь к венчанию, но несколько прежде…

Быть России в благоденствии и славе: Послания великим князьям, царям, императорам, политическим деятелям о том, как улучшить «государственное устроение» / сост. В.И. Десятерик, В.В. Дементьев, В.В. Федоров; предисл. Г.Н. Селезнева. М., 2002. С. 41—43.

Глава 13. Внутренняя и внешняя политика Павла I

13.1. Император Павел I

Императрица Екатерина II скончалась 6 ноября 1796 г. от сердечного приступа. Единственным сыном Екатерины и ее убитого мужа Петра III был Павел Петрович. Еще в правление императрицы Елизаветы Екатерина была разлучена с ним. Хотя Павел воспитывался как наследник престола, мать, когда ему исполнилось 18 лет, и не подумала делиться с ним властью. Долгое ожидание власти, придворные интриги двора и фаворитов Екатерины II негативно повлияли на характер наследника, и без того бывшего крайне подозрительным. Со временем Павел стал ненавидеть свою мать. Идеалом правителя для него являлся Петр I, требовавший от своих подданных беспрекословной службы и слепого подчинения. Другим примером для подражания стал покойный отец. Павел, как и Петр III, преклонялся перед прусским королем Фридрихом, завел в Гатчине прусские порядки и превратив ее в военный лагерь Павел старался во всем быть противоположностью Екатерине: императрица прощала прегрешения, а порой и злоупотребления своих приближенных, считая, что «снисхождение, примирительный дух государя сделают больше, чем миллионы законов, а политическая свобода даст душу всему». Наследник был сторонником жесткой дисциплины. Екатерина любила веселое времяпровождение и, невзирая на возраст, часто меняла фаворитов. Павел замкнулся в семейном кругу со своей женой – немецкой принцессой, принявшей в России имя Марии Федоровны.

Екатерина II хотела передать престол не сыну, а своему внуку – Александру, которого воспитывала при себе. Отобрав сына у родителей, она в этом поступке повторила Елизавету. Однако никаких шагов к реализации этой идеи ею сделано не было. Через день после смерти Екатерины в Петербург парадным маршем вошли гатчинские батальоны. Началось правление императора Павла I (1796—1801).

Одни исследователи называют этот период «непросвещенным абсолютизмом», другие – «военно-полицейской диктатурой». Самого Павла считали «деспотом» и «романтическим императором»; сравнивали с Петром III, Гамлетом, Калигулой, Нероном и др. Его недолгое царствование породило множество мифов и легенд, оставив от образа реального человека совсем немного.

Было бы ошибочно считать всю политику императора абсурдной, тем более что многие из его установлений в политической, социальной и военной области были разумны и пережили самодержца; а такой важный акт его царствования, как Закон о престолонаследии, продолжал с незначительными поправками действовать вплоть до 1917 г. Однако даже те историки, которые находят в правлении Павла позитивные черты, признают, что он ставил знак равенства между самодержавием и личным деспотизмом.

13.2. Внешняя политика

Во внешнеполитическом курсе, проводимом Екатериной II, был важный пункт, который Павел не стал менять, – борьба с Францией. Хотя в начале своего царствования он отказался посылать русский экспедиционный корпус во Францию для борьбы с революцией, после захвата Наполеоном Мальты, находившейся под покровительством российского императора, было принято решение об участии России в боевых действиях.

В 1798 г. Павел I вошел в очередную антифранцузскую коалицию и выделил русские войска для изгнания французов из захваченной ими Италии. Русский флот под командованием Ф.Ф. Ушакова в 1798 г. через Босфор и Дарданеллы вошел в Средиземное море, а затем в Адриатическое, где от французских войск были освобождены Ионические острова. Русские моряки нанесли ряд поражений французскому флоту, захватили крепость на о. Корфу, выбили французские гарнизоны из портов Южной Италии. Для командования сухопутным корпусом по требованию союзников Австрии и Англии Павел вернул из отставки фельдмаршала А.В. Суворова, который весной 1799 г. возглавил русско-австрийские войска на Севере Италии. Одержав несколько громких побед при Адде, Требии и Нови, Суворов к лету освободил почти все крупные итальянские города на севере Италии от французов, триумфально вступив в Милан и Турин (Итальянский поход), и уже собирался наступать на Париж. Опасавшаяся усиления России Австрия, претендовавшая на Северную Италию, потребовала перебросить русские войска в Швейцарию. Суворов получил приказ перейти через Альпийские горы в Швейцарию, где должен был соединиться с корпусом Римского-Корсакова и австрийскими войсками, а затем начать оттуда наступление на Францию. Двадцати тысячам суворовских солдат надо было пробиться через перевалы и ущелья, которые обороняло 80 тыс. французов.

Суворов распорядился взять с собой только вьючные мешки и 25 легких пушек, которые можно было нести на руках. С боями русские войска двинулись через труднопроходимый Сен-Готардский перевал. Сбив французский заслон у Чертова моста, где были разбиты французские войска, они двинулись дальше. Терпя лишения, пробираясь узкими горными тропами, они совершили легендарный переход через Альпы (Швейцарский поход). В горах стало известно, что корпус Римского-Корсакова был разбит под Цюрихом и Суворов окружен французами. На военном совете было решено с боями пробиваться к русскими границам. Во время перехода через заснеженные перевалы Суворов ехал на лошади «средь войска своего», приободряя солдат: «Мы русские, мы победим». В сентябре 1799 г. измученные голодом и холодом суворовские войска вышли в союзную Баварию. Беспримерный Швейцарский поход закончился. До этого похода считалось, что невозможно вести войну в условиях высокогорного театра военных действий. Суворов опроверг это мнение. Ему рукоплескала вся Европа. Он получил титул князя Италийского, и Павел I, преодолев свою враждебность к полководцу, произвел Суворова в генералиссимусы, присвоив ему этот высший воинский чин. Однако вскоре полководец, к которому император питал неприязнь, вновь оказался в опале.

Павел I был возмущен изменническими действиями австрийских союзников, бросивших Суворова на произвол судьбы. Он отозвал русские войска и круто изменил свою политику, разорвав отношения с Англией и заключив договор с Наполеоном о совместной борьбе против Англии. Император даже отдал приказ донским казакам «идти и завоевать Индию» – главную британскую колонию. Но смерть императора сорвала намечавшиеся планы.

Походы и военные победы Ушакова и Суворова укрепили европейский авторитет России, но не принесли ей внешнеполитических выгод.

13.3. Внутренняя политика

С самого начала своего правления Павел I постарался истребить «дух правления Екатерины» и восстановить порядки начала XVIII в. Современник событий Ф.Н. Голицын писал: «Все через сутки приняло совсем иной вид: перемена мундиров в полках гвардии, вахтпарады, новые правила в военном учении; одним словом, кто бы за неделю до того уехал, по возвращении ничего бы не узнал. Дворец как будто обратился весь в казармы: внутренние бекеты, беспрестанно входящие и выходящие офицеры с повелениями, с приказами, особливо по утру. Стук их сапог, шпор и тростей, все сие представляло совсем новую картину, к которой мы не привыкли. Тут уже тотчас было приметно, сколь государь страстно любил все военное, а особливо точность и аккуратность в движениях, следуя отчасти правилам Фридриха, короля прусского…»

Со службы были уволены 12 тыс. прославившихся при Екатерине офицеров и чиновников. Увольнению подверглись семь фельдмаршалов и 300 генералов. В армии были введены прусские уставы, нарядная, но очень тесная и неудобная форма. Среди «исключенных» оказался и А.В. Суворов, который не принял павловскую военную доктрину и критически комментировал действия императора: «Русские прусских всегда били, чего же тут перенять», «пудра не порох, букли не пушка, коса не тесак, я не немец, а природный русак».

В то же время были возвращены из ссылки пострадавшие при Екатерине, в том числе Новиков и Радищев. Радищев вернулся в Санкт-Петербург и получил назначение в Комиссию составления законов. Он создает правовые разработки: «Проект Гражданского уложения», «О законоположении», «О праве подсудимых отводить судей и выбирать себе защитников» и пр., выступая в них сторонником изменения системы судопроизводства в России. Однако прожитые тяжелые годы измучили Радищева, и он покончил жизнь самоубийством.

В 1797 г. Павел издал «Учреждение об императорской фамилии» – Указ о престолонаследии, который предполагал, что престол может переходить только по мужской линии. По новому закону власть переходила только по мужской линии – от отца к старшему сыну или старшему брату (в случае отсутствия наследников по мужской линии).

Для содержания императорского дома было образовано ведомство «уделов», управлявшее землями, принадлежавшими императорской фамилии, и жившими на них крестьянами.

Было изменено административное деление империи. Вместо 50 губерний образованы 41 губерния и Область Войска Донского. 30 губерний управлялись общими для всего государства законами, а 11 (Лифляндия, Эстляндия, Курляндия и недавно присоединенные окраины) находились на особом положении.

Очень многое в новом императоре раздражало избалованные дворянские верхи. В 1799 г. были ограничены дворянские привилегии, предоставленные Жалованной грамотой. Павел устроил смотр всем гвардейским полкам и уволил из них всех дворянских детей, которые были лишь записаны в них. Было указано, чтобы все, «находившиеся в отпусках», вернулись в полки, а не явившиеся автоматически исключались из службы, но какой-либо альтернативной идеи комплектования офицерского корпуса императором предложено не было.

По решению императора дворяне вновь были обязаны служить, могли они подвергаться и телесным наказаниям. При этом многим солдатам Павел нравился, так как при нем прекратилось расхищение солдатского продовольствия, уменьшилось казнокрадство, повысилось денежное и пайковое содержание. Полковым командирам запрещалось использовать военнослужащих на хозяйственных работах и в качестве прислуги. У низших чинов появилась возможность жаловаться на начальство. По свидетельству современников, «чиновники, боясь, чтобы злоупотребления, которые они позволяли себе, не дошли до сведения императора, стали более обращать внимания на свои обязанности, изменили тон в обращении с подчиненными». Особо отличившиеся солдаты увольнялись до окончания срока службы, получали в награду по 100 руб. и земельный надел в 15 десятин.

Свертывание торговли с Англией лишило многих землевладельцев постоянных доходов от продажи сельскохозяйственной продукции.

Губернские дворянские собрания упразднялись. Запрещался свободный выезд за границу. В 1797 г. были закрыты все частные типографии, а в 1800 г. – запрещен ввоз книг из-за границы. Нельзя было употреблять в разговоре такие слова, как «гражданин», «отечество», «общество» и др. Частная жизнь подчинялась строгим правилам. Некоторые историки склонны видеть в указах Павла I, касающихся вида и формы одежды подданных, подражание установлениям Петра I о запрещении долгополых одежд. Считалось недопустимым ношение широких круглых шляп, отложных воротников, жилетов, бакенбардов, организовывать празднества и балы в ночное время. У всякого идущего по улице в круглой шляпе полиция срывала ее с головы. «Необыкновенность сия, – писал современник, – производила вместе и смех, и роптание». Предписывалось употребление пудры для волос, косичек, башмаков; волосы следовало зачесывать назад, а не на лоб. «Мы здесь живем как на каторге, я пытаюсь идти против течения, но силы мне отказывают, и скоро, вероятно, это течение отнесет меня в какие-нибудь места отдаленные… Счастлив тот, кто живет за 2000 верст отсюда. Каждый день появляется какой-нибудь запрет. То дело идет о шляпах, то о брюках. Не знаешь, что и одеть», – жаловался Н.П. Панин из столицы С.Р. Воронцову.

Однако в целом нельзя назвать политику Павла антидворянской. Напротив, он стремился не допустить в дворянскую среду выходцев из «подлых» сословий. Был отдан приказ не производить недворян даже в младшие офицерские чины.

Павел попытался ограничить произвол крепостного права. Крестьян снова стали приводить к присяге как подданных императора. В 1797 г. вышел Указ о трехдневной барщине, согласно которому дворянам запрещалось заставлять работать крепостных по воскресеньям и «рекомендовалось» ограничить срок барщины тремя днями в неделю. Получалось, что три дня в неделю крепостной должен работать на помещика, три – на себя, а воскресенье – «отдано Богу». Однако, поскольку этот Указ не был категоричен и апеллировал к христианскому милосердию и совести, помещики его фактически никогда не выполняли. Но даже в таком «рекомендательном» виде Указ породил тревогу в дворянской среде.

Император полагал, что у помещиков крестьянам живется лучше, чем на воле, и массово дарил помещикам государственных (тогда единственных лично свободных) крестьян по поводу и без повода. За неполные пять лет царствования Павла помещикам раздали около 600 тыс. государственных крестьян. Впрочем, не только Павел I придерживался такого мнения.

В реальности жизнь крепостных не улучшилась. Им по-прежнему возбранялось жаловаться и вменялось в обязанность «пребывать в послушании господам». Был установлен штраф в 50 руб. за прием беглых. В 1798 г. была запрещена продажа без земли украинских крестьян.

13.4. Дворцовый переворот 1801 г.

Недоверчивый император жил в специально построенном укрепленном Михайловском замке. Но зревшее среди дворянской знати глухое недовольство вскоре проявилось в заговоре гвардейских офицеров. Во главе его стояли П.А. Пален и Н.И. Панин. В ночь с 11 на 12 марта 1801 г. заговорщики колоннами ворвались в Михайловский замок. Охрана из офицерови солдат Семеновского полка (командиры которого участвовали в заговоре) сопротивление не оказала. В императорской спальне заговорщики нашли Павла и стали требовать от него отречения в пользу сына. Павел заупрямился и оттолкнул одного из заговорщиков – Николая Зубова. Сильный офицер, к тому же «разогретый» выпитым заранее вином, схватил массивную золотую табакерку и с размаху ударил Павла в висок. Император повалился на пол, и заговорщики удушили его оказавшимся под рукой шарфом. Уже мертвое тело было сильно изувечено заговорщиками. Несмотря на тщательно наложенный грим, на лице покойного императора, тело которого было выставлено для прощания, проступали черные и синие пятна, а шляпа была глубоко надвинута на голову, дабы скрыть изуродованные глаз и висок. Это был последний в истории России дворцовый переворот. Новым императором был провозглашен Александр I.

Проблемные вопросы

1.  Охарактеризуйте личные качества Павла I. Как вы считаете, что повлияло на формирование его характера и взглядов? Можно ли говорить о существовании у него цельной системы взглядов?

2.  Как вы можете оценить внутриполитические нововведения Павла I? Чем, по вашему мнению, они были вызваны: прихотью императора или необходимостью решения насущных государственных задач? Ответ обоснуйте.

3.  Подготовьте сообщение об Итальянском и Швейцарском походах А.В. Суворова.

4.  В чем, на ваш взгляд, причины свержения Павла I?

5.  Сравните внутреннюю и внешнюю политику Павла I и его предшественников. В чем вы видите сходство и различие?

Литература

1 . Головкин Ф.Г. Двор и царствование Павла I. Портреты, воспоминания. М., 2003.

2.  Записки генерала Н.А. Саблукова о временах императора Павла I и о кончине этого государя. М., 2002.

3.  Каменский А.Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII в. М., 1999.

4.  Михайлова Н.В. К вопросу о реформах императора Павла I // Эхо : сб. ст. по новой и новейшей истории Отечества. М., 2000. В. 4.

5.  Оболенский Г.Л. Император Павел I. М., 2000.

6.  Общественная мысль России XVIII – начала ХХ века : энциклопедия / отв. ред. В.В. Журавлев, отв. сек. А.В. Репников. М., 2005.

7.  Песков А.М. Павел I. М., 2000 (серия «Жизнь замечательных людей»).

8.  Сорокин Ю.А. Павел I // Вопросы истории. 1989. № 11.

9.  Суворов А.В. Документы: в 4 т. М., 1949—1953.

10.  Филюшкин А. «Шалун» против «капризов деспотизмы» // Россия XXI. 2001. № 2.

11.  Шильдер Н.К. Император Павел Первый. М., 1996.

Документы

Из записок Е.Р. Дашковой

По поводу объявления о присяге новому императору не только свободных сословий, но и всех крепостных крестьян. «Это новая мера, никогда еще не применявшаяся в России <…>. Крестьяне вообразили, что они больше не принадлежат помещикам, и некоторые деревни в различных губерниях возмутились против своих господ».

Дашкова Е.Р. Записки. Письма сестер М. и К. Вильмот из России. М., 1987.

Из записок А.М. Тургенева

Унтер-офицер Конного полка, назначенный ординарцем к Павлу I в один из первых дней царствования, описал процедуру подготовки: «В пять часов утра я был уже на ротном дворе; двое гатчинских костюмеров, знатоков в высшей степени искусства обделывать на голове волоса по утвержденной форме и пригонять амуницию по уставу, были уже готовы; они мгновенно завладели моею головою, чтобы оболванить ее по утвержденной форме, и началась потеха. Меня посадили на скамью посредине комнаты, обстригли спереди волосы под гребенку, потом один из костюмеров, немного менее сажени ростом, начал мне переднюю часть головы натирать мелко истолченным мелом; если Бог благословит мне <…> еще <…> жить на сем свете, я этой проделки не забуду! Минут пять и много шесть усердного трения головы моей костюмером привели меня в такое состояние, что я испугался, полагал, что мне приключилась какая-либо немощь: глаза мои видели комнату, всех и все в ней находившееся вертящимися. Миллионы искр летели во всем пространстве, слезы текли из глаз ручьем. Я попросил дежурного вахмистра остановить на несколько минут действие г. костюмера, дать отдых несчастной голове моей. Просьба моя была уважена, и г. профессор оболванения голов по форме благоволил объявить вахтмейстеру, что сухой проделки на голове довольно, теперь только надобно смочить да засушить; я вздрогнул, услышав приговор костюмера о голове моей. Начинается мокрая операция. Чтобы не вымочить на мне белья, меня, вместо пудроманта, окутали рогожным кулем; костюмер стал против меня ровно в разрезе на две половины лица и, набрав в рот артельного квасу, начал из уст своих, как из пожарной трубы, опрыскивать черепоздание мое; едва он увлажил по шву головы, другой костюмер начал обильно сыпать пуховкою на голову муку во всех направлениях; по окончании сей операции, прочесали мне голову гребнем и приказали сидеть смирно, не ворочать головы, дать время образоваться на голове клестер-коре; сзади в волоса привязали мне железный, длиною восемь вершков, прут для образования косы по форме, букли приделали мне войлочные, огромной натуры, посредством согнутой дугою проволоки, которая огибала череп головы и, опираясь на нем, держала войлочные фалконеты с обеих сторон, на высоте половины уха. К девяти часам утра составившаяся из муки кора затвердела на черепе головы моей, как изверженная лава вулкана, и я под сим покровом мог безущербно выстоять под дождем, снегом несколько часов, как мраморная статуя, поставленная в саду. Принялись за облачение тела моего и украсили меня не яко невесту, но яко чучело, поставляемое в огородах для пугания ворон. Увидев себя в зеркале, я не мог понять, для чего преобразовали меня из вида человеческого в уродливый огородного чучелы».

Шильдер Н.К. Император Павел Первый. М., 1996. С. 280—281.

Указ Павла I от 18 апреля 1800 г.

«Так как через вывезенные из-за границы разные книги наносится разврат веры, гражданских законов и благонравия, то отныне… повелеваем запретить впуск из-за границы всякого рода книг, на каком бы языке они ни были, без изъятия, в государство наше, равномерно и музыку».

Клочков М. В. Очерки правительственной деятельности времен Павла I. Пг., 1916. С. 176.

Из воспоминаний П.П. Лопухина

«Государь вовсе не был тем сумрачным и подозрительным тираном, каким его умышленно представляют. Напротив того, природные его качества были откровенность, благородство чувств, необыкновенная доброта, любезность и весьма острый и меткий ум…».

Шильдер Н. К. Император Павел Первый. М., 1996. С. 531.

Из воспоминаний гвардейского полковника Н.А. Саблукова, не примкнувшего к заговору против Павла I

«Император Павел… был искренним христианином, человеком глубоко религиозным, отличался с раннего детства богобоязненностью и благочестием. По взглядам своим это был совершеннейший джентльмен, который знал, как надо общаться с истинно порядочными людьми, хотя бы они и не принадлежали к родовой или служебной аристократии. Я находился на службе в течение всего царствования этого государя, не пропустил ни одного учения или вахтпарада и могу засвидетельствовать, что, хотя он часто сердился, но я никогда не слышал, чтобы из уст его исходила обидная брань».

Записки генерала Н.А. Саблукова о временах императора Павла I и о кончине этого государя. М., 2002. С. 56.

Из воспоминаний французского посла в России графа Сегюра о том, как было принято в Петербурге известии о событиях 14 июля 1789 года в Париже

«Новость быстро распространилась и была принята различно, смотря по положению и настроению каждого. При дворе она вызвала сильное волнение и неудовольствие. В городе впечатление было совершенно обратное. Хотя Бастилия не грозила никому из жителей Петербурга, я не могу передать энтузиазма, вызванного среди купцов, мещан и нескольких молодых людей из более высокого класса падением этой государственной тюрьмы, этим первым триумфом бурной свободы… Страх скоро погасил первую вспышку. Петербург не был ареной, на которой можно было безопасно обнаруживать подобные чувства».

Царская Россия глазами иностранцев: сб. документов / сост. А.С. Шагин. М., 2007. С. 87.

Глава 14. Александр I (1801—1825)

П.Н. Савицкий так охарактеризовал XIX столетие: «Весь он таков – XIX век: красочный и двойственный, внешне спокойный, внутренне напряженный, отображающий борьбу спорящих сил друг с другом о господстве подземных, вулканических сил…» Главными задачами века XIX стали ограничение самодержавия и отмена крепостного права в их тесной связи. Причем тема альтернативности как свободы выбора в истории России стояла так: «революция сверху» или «снизу». Хотя в первой четверти века это выражено не столь ярко, но «призрак» пугачевщины был еще жив. Весь век шла то затихавшая, то вспыхивающая с новой силой борьба за расширение имеющейся «островной свободы», существование которой было освящено традицией или санкцией верховной власти. Не было исключением и правление Александра I, отразившее переход от абсолютистского и авторитарного либерализма к аракчеевщине.

14.1. «Дней александровых прекрасное начало». «Властитель слабый и лукавый»

Официальный историограф александровского времени М.И. Богданович дал восторженные оценки личности царя, подчеркнув его доброту и упорство. Либерализм юного царя он объяснял следствием юношеского максимализма и вредным влиянием «молодых друзей» из Негласного комитета. Другой дворянский историк Н.К. Шильдер, наоборот, утверждал, что Александр с самого начала стоял на консервативных позициях, а либеральные идеи использовал лишь как средство укрепления собственной власти и защиты ее от поползновений участников заговора против отца. Либеральный историк А.Н. Пыпин сделал вывод, что конституционные идеи Александра I стали закономерным следствием политики просвещенного абсолютизма Екатерины II и Павла I.

Во многом это объяснялось личными качествами «северного Сфинкса». «Властитель слабый и лукавый» для А.С. Пушкина, у С.М. Соловьева Александр I – «пастырь народов». М.М. Сперанский, назвавший Александра I «сущим прельстителем», тем не менее отметил: «Он слишком слаб, чтобы управлять, и слишком силен, чтобы быть управляемым». Наполеон после личной встречи с русским императором так охарактеризовал последнего: «Александр умен, приятен, образован, но ему нельзя доверять, он неискренен: это истинный византиец… тонкий, притворный, хитрый». Шведский посол Лагербильке также отмечал: «В политике Александр тонок, как кончик булавки, остер, как бритва, фальшив, как пена морская». Этот эклектизм натуры императора подчеркивал историк А.Е. Пресняков.

Помыслы и политические проекты Александра Павловича в течение почти всего царствования вращались вокруг двух вопросов: дарования Конституции и освобождения крепостных. В его царствование появился целый поток подобных проектов, причем все они формулировались в осторожной и зачастую противоречивой форме. В основе их было стремление достичь верховенства закона, создать некое «правовое государство», способное наложить определенные узы как на монарха, так и на его подданных и навсегда покончить с правлением капризных фаворитов и тиранов, которыми столь богато оказалось XVIII столетие.

Вопрос о конституционной реформе осложнялся, однако, рядом обстоятельств. Дворянство, понимавшее новые идеи и поддерживавшее их, действовало в основном во имя политического освобождения своего собственного сословия и вопреки интересам других общественных классов и политических группировок. К тому же в среде самого дворянства существовали многочисленные конфликтующие фракции и группировки. Старые аристократы сформировали «сенаторскую партию», возглавлявшуюся Александром Воронцовым. Они стремились сосредоточить прерогативы «правового государства» главным образом в Сенате, где имели сильные позиции. Тогда как либерально настроенные молодые друзья царя, входившие в Негласный комитет, выступили против программы сторонников Воронцова. Они опасались, что эта программа выльется лишь в одну реформу, которая похоронит надежды на осуществление всех остальных. Кучка закоренелых консерваторов (Ф.В. Ростопчин, А.Б. Куракин, А.С. Шишков), вспоминавших царствование Екатерины II как «золотой век» дворянства, поддерживала традиционные самодержавные прерогативы российского монарха. Существовала, наконец, и заговорщическая группа убийц Павла I во главе с Н.П. Паниным и П.А. Паленом. Александр, разумеется, боялся их. Он не мог забыть судьбу отца. Говорят, что не один месяц царь чувствовал себя их заложником.

После прихода Александра к власти именно Зубовы и петербургский военный губернатор П.А. Пален определяли первые шаги царя на государственном поприще. Если до восшествия на престол Александр неодобрительно относился к сословным привилегиям дворянства, то теперь по предложению членов Непременного совета, им же назначенных, он подтвердил исключительность дворянских привилегий, показав тем самым преемственность с внутренней политикой Екатерины II. Члены Совета в марте 1801 г. отклонили подготовленный по поручению царя генерал-прокурором А.А. Беклешовым проект указа о запрещении продавать крепостных без земли. Не поддержали этот проект и «молодые друзья». В конце концов, Александр вынужден был пойти на компромисс. Ему пришлось ограничиться именным рескриптом Академии наук о запрете публиковать объявления о продаже крестьян без земли.

Под давлением «заговорщиков» и сенаторов 5 июня 1801 г. император был вынужден издать Указ, согласно которому обязался восстановить старые права Сената. Все это делало невозможным опереться в проведении реформ на Сенат и Непременный совет. Однако Александр I был дальновидным политиком, убежденным в необходимости частичных уступок с целью предотвращения событий Французской революции. Пример тому – Жалованная грамота российскому народу, в которой в духе умеренного конституционализма предполагалось закрепить основные права и обязанности сословий (в том числе крепостных крестьян) по образцу Жалованных грамот дворянству и городам 1785 г. Дворянство (а в перспективе все имущее население) должно было получить политические права, а следовательно, возможность избирать и быть избранными в Сенат, являвшийся «вотчиной» аристократии.

1-я редакция Жалованной грамоты российскому народу – проект А.Р. Воронцова – датируется июнем 1801 г. и представляет собой типичную феодальную хартию с упором на права и привилегии дворянства. Этот проект дважды обсуждался на заседаниях Негласного комитета в июле месяце, где замечания Н.Н. Новосильцева стали основой 2-й редакции Грамоты в сентябре 1801 г. Среди бумаг М.М. Сперанского сохранилась и 3-я редакция, сделанная главой канцелярии Непременного совета Трощинским. Часть статей Грамоты была обсуждена на заседании Непременного совета, итогом чего стала 4-я редакция документа, в которой со всей очевидностью уже просматривается внесословный характер документа: замена слова «помещик» на «владелец», охрана личной собственности всего населения, некоторые буржуазно-демократические свободы и возможность изменения законов только с согласия Сената. Некоторые положения Грамоты нашли отражение в коронационных указах 12 сентября 1801 г. и в указах 8 сентября 1802 г. о реформе Сената и создании министерств. В дальнейшем принципы Грамоты легли в основу конституционных проектов Ионических островов 1801, 1803 и 1806 гг. и Финляндии (1809), проекта Сперанского 1809 г. и проектов Уставной грамоты Российской империи 1818– 1820 гг. Н.Н. Новосильцева и П.А. Вяземского.

Очевидно, что главной политической целью авторов Жалованной грамоты 1801 г. была нейтрализация сенатской реформы, предполагавшей наделение Сената рядом законодательных функций, что в условиях аристократического состава Сената означало невозможность проведения реформ. Тогда как главной причиной неопубликования Грамоты, намеченной к коронации сентября 1801 г., стало опасение императора в том, что большинство в Сенате получило консервативное дворянство, настроенное против проведения любых реформ вообще.

С восшествием на престол Александр I начал выполнять программу своего учителя – швейцарца Лагарпа, причем «революции сверху» предшествовал этап «просвещения сверху». Уже в первые месяцы правления Александра I было отменено запрещение на ввоз иностранных книг и восстановлены вольные типографии. В начале 1802 г. цензура была передана из полиции в ведомство народного просвещения, а в 1804 г. был введен самый либеральный в истории России цензурный устав. Целью цензуры стало удаление сочинений, препятствующих «истинному просвещению ума и образованию нравов». Впрочем, она должна была руководствоваться «благоразумным снисхождением», а в случаях двоякого смысла толковать текст в пользу сочинителя. За счет казны были изданы переводы А. Смита, Д. Бентама и Ш. Монтескье. То есть мы наблюдаем «дней Александровых прекрасное начало», когда с проектами реформ помимо самого царя выступали не только «молодые друзья», но и екатерининские вельможи и даже «партия» Зубовых.

Внутренняя политика Александра I, основы которой были объявлены Манифестом от 12 марта 1801 г., с самого начала продемонстрировала приверженность курсу Екатерины II: в первую очередь были восстановлены отмененные Павлом жалованные грамоты дворянству и городам и дворянские выборные органы. Дворяне и священники были освобождены от телесных наказаний, а из ссылки было возвращено до 12 тыс. репрессированных военных и чиновников. Также была уничтожена Тайная экспедиция Сената. Но это были, конечно, не реформы, а простая отмена наиболее тиранических распоряжений Павла.

14.2. «Якобинская шайка» (негласный комитет). М.М. Сперанский

После воцарения Александра от двора были удалены ряд участников заговора, а приближены друзья юности – представители молодого поколения родовитой дворянской знати – П.А. Строганов, В.П. Кочубей, А.А. Чарторыйский и др. Кружок «молодых друзей» наследника престола сложился еще в 1790-х гг., а летом 1801 г. они составили Негласный комитет, на который молодой царь определенное время опирался в борьбе с сановной оппозицией. С июня 1801 г. по май 1802 г. было проведено 35 заседаний Комитета, но в 1803 г. он был закрыт, так как император уже прочнее чувствовал себя на троне. Более того, в силу обстоятельств и под напором окружения царь был вынужден постепенно отступать от идей юности.

Возможно, в силу этого в большей степени правление Александра I было ознаменовано преобразованиями в сфере высшего государственного управления. В 1801 г. был создан Непременный (постоянный) совет в качестве совещательного органа при императоре, в который вошли братья Зубовы и Пален, а с 1802 г. состав Совета пополнили руководители создаваемых министерств. Указом 1802 г. о правах Сената последний объявлялся верховным органом в империи, которому принадлежала высшая административная, судебная и контрольная власть. Сенат также получил право делать представления по поводу издаваемых указов, если они противоречили другим. Но единственным представлением стал протест против обязательной 12-летней службы унтер-офицеров из дворян. В 1803 г. императором было недвусмысленно разъяснено, что Сенат может делать представления только по поводу ранее изданных указов. Были внесены изменения и в статус Святейшего Синода, членами которого оставались митрополиты и архиереи, но обер-прокурором, права которого были сильно расширены, являлось гражданское лицо.

Главную роль в подготовке и воплощении в жизнь реформ сыграл Михаил Михайлович Сперанский (1772—1839), родившийся в семье сельского священника села Черкутина Владимирской губернии. Первоначальное воспитание он получил в Суздальской духовной семинарии и завершил образование в Петербургской главной семинарии, преобразованной при Павле в Духовную академию. Закончив с отличием курс, Сперанский остался в Академии преподавателем, но жажда знаний и финансовые проблемы заставили его перейти на гражданскую службу. Рекомендованный в домашние секретари князю Куракину, Сперанский по его протекции поступил затем в канцелярию генерал-прокурора, которым стал этот вельможа. В 1797 г. 25-летний магистр богословия превратился в титулярного советника, еще при Павле I получив известность в столичном чиновничьем мире.

По воцарении Александра I Сперанский был переведен в новообразованный Непременный совет, где в звании статс-секретаря стал управлять Экспедицией гражданских и духовных дел. В сентябре – октябре 1808 г. Сперанский присутствовал на встрече Александра с Наполеоном в Эрфурте, где Наполеон назвал его «единственной светлой головою в России». Впрочем, характеристики Сперанского не менее противоречивы, чем отзывы об Александре I: В.П. Кочубей называл его «всеобщим дельцом», Коленкур – «министром нововведений», Ж. де Местр – «первым, может быть, единственным министром». Его ученик М.А. Корф писал, что Сперанский «представлял как бы зажигательную точку, в которой стекались все разрозненные лучи государственного управления».

Когда были образованы министерства, министр внутренних дел Кочубей переманил его в свою канцелярию с оставлением в прежней должности статс-секретаря. В силу этого все важнейшие проекты законов редактировались Сперанским как управляющим департамента Министерства внутренних дел. В 1806 г. он был послан с докладом к императору, что определило их сближение. По возвращении из Эрфурта Сперанский был назначен товарищем министра юстиции и вместе с императором начал работать над общим планом государственных реформ. Но 17 марта 1812 г. Сперанский, возглавлявший при дворе «профранцузскую группу», после двухчасовой аудиенции у Александра I был сослан в Нижний Новгород и вскоре переведен в Пермь. В 1816 г. он был прощен и назначен пензенским губернатором, а в 1819 г. – генерал-губернатором Сибири. В 1821 г. он был возвращен в Петербург, где стал членом Государственного Совета и управляющим Комиссией составления законов.

14.3. Внутренняя политика Александра I

Реформы государственного управления. В 1802—1809 гг. Сперанский принял активное участие в реформировании государственного аппарата, свидетельством чего являются многочисленные его записки и проекты: «Отрывок о комиссии Уложения», «О коренных законах государства», «Размышления о государственном устройстве империи», «Примечания о Сенате», «О постепенности усовершения общественного», «О силе общего мнения», «Еще нечто о свободе и рабстве» (1802); «Записка об устройстве судебных и правительственных учреждений в России» (1803); «О духе правительства», «Об образе правления» (1804); «Введение к Уложению государственных законов», «Проект Уложения государственных законов Российской империи», «Краткое начертание государственного образования», «Общее обозрение всех преобразований и распределение их по временам» (1809).

«Записка об устройстве судебных и правительственных учреждений в России» была составлена по поручению самого царя, что стало первым шагом по приближению Сперанского к трону. В 1803– 1804 гг. Сперанский участвовал в работе Комиссии по составлению законов, которой руководил товарищ министра юстиции Н.Н. Новосильцев. Комиссия, мозгом которой был немецкий юрист Густав Розенкампф, проделала огромную подготовительную работу, но конкретных результатов не выдала. Поэтому после возвращения из Эрфурта император поручил Сперанскому, занявшему с 16 декабря 1808 г. пост товарища министра юстиции, разработать план государственных преобразований России. Сперанский вошел в состав новой Комиссии составления законов, а в 1809 г. возглавил ее[4]. Уже в октябре 1809 г. «Введение к Уложению государственных законов» было предоставлено царю. Реформа предусматривала:

1) европеизацию российской государственной машины путем введения буржуазных норм и форм;

2) разделение властей (исполнительной, законодательной и судебной) при независимости судов и ответственности исполнительной власти перед законодательной;

3) деление центральных и местных учреждений на четыре уровня: Государственная дума – губернские – окружные и волостные думы; министерства – губернские – окружные и волостные управления; Сенат – губернские, окружные и волостные суды.

Государственная дума рассматривалась как представительный орган при императоре, к выборам в которую допускались представители среднего сословия (купцы, мещане и государственные крестьяне) на основе имущественного ценза, а сенаторы и министры назначались царем. Предусматривалось получение низшими слоями гражданских прав, но без политических, и постепенное освобождение крепостных без земли. Ни один закон не имел силы без рассмотрения в Государственной думе, но, с другой стороны, это уравновешивалось правом царя утверждать или отменять решения выборных органов. То есть программа Сперанского не нарушала прерогатив императора как самодержавного монарха. При императоре назначался Государственный совет для подготовки законов, утверждаемых императором. Но этот проект не был реализован в полной мере, за исключением учреждения 1 января 1810 г. Госсовета, преобразованного из Непременного совета. Новый орган состоял из общего собрания и четырех департаментов (законов, военного, гражданских и духовных дел, государственной экономии). Несколько позже был учрежден и пятый департамент по делам Царства Польского. Для организационной деятельности Госсовета была создана Государственная канцелярия во главе с госсекретарем, которым стал М.М. Сперанский. Также при Госсовете, в состав которого входили все министры, были созданы комиссии составления законов и прошений.

Этому были предпосланы две частные меры, имевшие внутреннюю связь с готовившимися реформами и определившие, какие чиновники требуются для новых правительственных учреждений. Так, 3 апреля 1809 г. был издан Указ о придворных званиях, согласно которому все придворные, носившие звание камергера и камер-юнкера, должны были в двухмесячный срок поступить на службу. Само же придворное звание обращалось в простое отличие, не соединенное с какими-либо служебными правами. Указ от 6 августа этого же года установил новый порядок производства в гражданские чины коллежского асессора (8-й класс) и статского советника (5-й класс). Новый Указ запретил производить в эти чины служащих, которые не имели свидетельства об окончании курса в одном из русских университетов или не выдержали в университете экзамена по установленной программе. Программа, прилагавшаяся к Указу, включала знания по русскому и одному из иностранных языков, естественного, римского и гражданского права, государственной экономии и уголовных законов. Кроме того, программа предусматривала основательное знакомство с российской историей и элементарные сведения из истории всеобщей, знания в области географии, математики и даже физики.

Манифестом от 8 сентября 1802 г. было учреждено восемь министерств (военно-сухопутных сил, морских сил, внутренних дел, иностранных дел, юстиции, финансов, коммерции и народного образования) с единоличной властью министра, ответственного лично перед императором. Создавалась стройная структура министерств: Кабинет министров для совместного обсуждения дел – министерства – департаменты во главе с директорами – отделения во главе с начальниками – столы под руководством столоначальников. Структура и функции министерств были разработаны М.М. Сперанским в «Общем учреждении министерств», утвержденном императором в 1811 г. К этому времени министерств стало 12, а министры были введены в Сенат. Однако усиление бюрократизма в деятельности министерств не было компенсировано (как задумывал Сперанский) ответственностью министров перед Государственной Думой. Более того, в 1810 г. было учреждено специальное Министерство полиции во главе с «русским Фуше» А.Д. Балашовым. Кроме того, царь санкционировал создание еще трех полицейских структур: одну возглавил Аракчеев, другую – петербургский генерал-губернатор Милорадович, а третья была создана в армии. Существовала и сыскная агентура начальника южных военных поселений графа И.О. Витта на Украине.

Возможность административного произвола дала импульс к довольно быстрому ограничению свободы печати. Уже в Манифесте «О разделении государственных дел на особые управления» от 25 июля 1810 г. наблюдение за цензурой было отнесено к ведению полиции, а ко второй экспедиции Сената – типографии, дела о книгах, противных нравственности и общим постановлениям, о ложных слухах и т.п. С 1811 г. права министра полиции в области печати были расширены, включив в себя не только наблюдение, но и проверку содержания книг. Эти меры в корне подрывали Устав 1804 г. и лишали практического значения цензурные комитеты Министерства народного просвещения. Хотя последнее не уступало в репрессивных действиях полиции, приняв решение «закрыть» в библиотеках все либеральные сочинения. Всем российским чиновникам запрещалось писать что-либо о своей работе без разрешения начальства. А в 1820 г. цензор А.И. Красовский запретил книгу «О вреде грибов», рекомендованных церковью в качестве постной пищи.

В июне 1811 г. в Государственный совет был внесен проект реорганизации Сената, основанный на строгом разграничении судебных и административных дел, которые смешивались в прежнем устройстве Сената. Но этот проект вызвал резкие возражения, и, несмотря на то, что большая часть членов Совета одобрила его и царь утвердил мнение большинства, различные препятствия помешали осуществлению этой реформы.

Крестьянский вопрос. Крестьянская политика Александра I была не менее противоречива, нежели его другие реформы. С одной стороны, 12 декабря 1801 г. был издан Указ о праве покупки земли купцами, мещанами, государственными и удельными крестьянами, тогда как помещичьи крестьяне получили это право только в 1848 г. Но, с другой стороны, продолжился процесс закрепощения крестьян – продажа их частным лицам, частная аренда, приписка к заводам, а позднее – и обращение в военных поселян.

Указ о «вольных хлебопашцах» от 20 февраля 1803 г., предусматривающий освобождение крепостных на волю за выкуп с землей по обоюдному согласию с помещиком (за одну душу мужского пола – около 400 руб. серебром), образовывал новое крестьянское сословие. Однако за 1801—1825 гг. было заключено только 160 сделок и на волю выкупилось только 47 тыс. душ (или 0,5%)[5]. Указом от 10 марта 1809 г. было отменено право помещиков ссылать крестьян в Сибирь за маловажные проступки (восстановленное, однако, в 1822 г.), а также подтверждалось традиционное правило: если крестьянин один раз получал свободу, то он не мог снова быть укреплен за помещиком. Получали также свободу выходец из плена и взятый по рекрутскому набору. Помещик обязался в голодные годы кормить своих крестьян, а с его дозволения они получали право торговать, брать векселя и заниматься подрядами. С другой стороны, в 1810—1817 гг. возобновилась практика раздачи государственных крестьян. Указ 1815 г. запретил крестьянам «отыскивать вольность», а в 1823 г. было подтверждено монопольное право потомственных дворян владеть крепостными.

В 1804—1805 гг. прошел первый этап аграрной реформы в Латвии и Эстонии (Положение о лифляндских крестьянах от 20 февраля 1804 г. было затем распространено и на Эстонию), согласно которой крестьяне получали личную свободу без земли. То есть крестьяне-домохозяева объявлялись пожизненными и наследственными держателями своих земельных владений, за которые они были обязаны выполнять барщину (размер последней вырос на 75%) и платить оброк, увеличенный на 25%. Реформа устанавливала 14-летний переходный период. Положением об эстляндских крестьянах от 23 мая 1816 г. проведение аграрной реформы в Эстонии было завершено. Крестьяне, получившие личную свободу, пользовались наделами на правах аренды, а в перспективе имели возможность выкупить их у своих бывших помещиков. Аналогичным было и Положение о лифляндских крестьянах от 26 марта 1819 г.

Финансовые реформы. К 1809 г. положение российских финансов было просто катастрофическим, расходы (230 млн руб.) почти вдвое превышали (125 млн руб.) доход казны. А Министерство финансов пыталось разрешить финансовую проблему выпуском ассигнаций. В проведении реформы, объявленной Указом февраля 1809 г., Сперанскому помогали М.А. Балугьянский и Н.С. Мордвинов. Ассигнации объявлялись государственным долгом, обеспеченным всем казенным имуществом, и было дано обещание прекратить в дальнейшем их выпуск. Для покрытия дефицита бюджета 1810 г. значительно сокращались расходы, в 2 и более раз увеличивались подушная подать и налог на соль, устанавливались новые налоги, в том числе и налог с дворянских имений (начиная с 500 рублей дохода). В 1810—1811 гг. с целью погашения ассигнаций началась распродажа государственных имуществ и были спроектированы займы. В результате уже в 1811 г. дефицит бюджета сократился со 109 до 6 млн рублей. Во второй половине 1810 г. Сперанский много внимания уделял и вопросам внешней торговли. Подготовленный им новый протекционистский таможенный тариф помог русской промышленности выстоять в условиях «континентальной блокады».

Политика в сфере образования. В 1803 г. было принято Положение об уставе учебных заведений, согласно которому в основу системы образования были положены принципы бессословности, преемственности учебных программ и бесплатности образования на низших ступенях. Было определено четыре ступени образования: низшая (одноклассное приходское училище), вторая (уездное училище), третья (гимназия в уездном городе) и высшая (университет). Всей системой образования ведало Главное управление училищ, под руководством которого находилось шесть учебных округов, возглавляемых попечителями. Но попечитель осуществлял лишь общий надзор, а всеми делами в округе ведал Ученый совет университета. К 1812 г. в России было 47 гимназий, 210 уездных и 671 приходское училище.

Всего при Александре I действовало шесть университетов: Московский, Дерптский (основанный еще при Павле), Виленский (1803), Харьковский (1804), Казанский (1804) и Петербургский, в 1819 г. преобразованный из созданного еще в 1804 г. Педагогического института. Университетский устав 1804 г. предоставлял университетам значительную автономию: выборность ректора и профессуры, собственный суд, право назначать учителей в гимназии и училища своего округа. Был также основан ряд привилегированных средних учебных заведений: Царскосельский (1811), Ришельевский (1817) и Нежинский (1820) лицеи.

29 мая 1818 г. Александр I утвердил доклад президента Императорской Российской академии наук А.С. Шишкова об уставе Академии, согласно которому она находилась под особенным императорским покровительством и могла делать представления на его имя через министра духовных дел и народного просвещения. Главная должность Академии состояла в попечении о русском языке – «приводить его в правила, раскрывает его богатство, показывает силу, краткость, ясность, благородство, сладкозвучие, хранить его чистоту, важность и глубокомыслие».

Отношение к церкви. События конца XVIII в., и прежде всего Великая французская революция, заставили государство пересмотреть свое утилитарное отношение к церкви. Первоначально Александр I в духе Вольтера рассматривал религию как пережиток, но во время войны с Наполеоном резко обратился к религии. Но опять же не к православию, а к некоему внеконфессиональному покровительству всем христианским церквям, в том числе протестантским и мистическим народным сектам (хлысты, скопцы и др.). Эти кружки открыто устраивали свои радения в обеих столицах Империи. В целом православная церковь была уравнена с другими, в том числе и нехристианскими вероисповеданиями. Тогда как иезуиты, которым покровительствовали Екатерина II и Павел I, были высланы из России, так как в Отечественной войне 1812 г. сотрудничали с французской оккупационной администрацией.

После утверждения министерств Александром I обер-прокурор Синода оказался в положении государственного чиновника. Уже в 1803 г. император решил осуществлять все контакты с Синодом только через обер-прокурора. При Александре I 20 лет обер-прокурором был друг детства царя князь А.Н. Голицын. В октябре 1817 г. он был назначен министром духовных дел и народного просвещения, получив с легкой руки Н.М. Карамзина прозвище «министр затмения». Хотя должность обер-прокурора сохранилась. Ее занял князь Мещерский, но он стал лишь высокопоставленным чиновником единого министерства, а не самостоятельной фигурой. А благодаря попечителям учебных округов Руничу и Магницкому религиозные элементы широко внедрялись в светские школы.

9 июля 1819 г. был принят новый штат Священного Синода, составивший семь человек. При этом к присутствию в Синоде указом царя вызывались в большинстве своем архиереи (епископы), которые были монахами, но до середины 1880-х гг. присутствовало и «белое духовенство». Наряду с постоянными членами Синода (петербургский, московский и киевский митрополиты) принимали участие и временные присутствующие члены с одинаковым правом голоса. Обер-прокурор Синода назначался лично императором. Однако 15 мая 1824 г. по настоянию А.А. Аракчеева и известного обличителя неомистицизма, настоятеля Юрьевского монастыря в Новгороде архимандрита Фотия, Министерство духовных дел и народного просвещения было ликвидировано. Но усиление власти обер-прокурора (он приравнивался к министру) не привело к повышению его самостоятельности.

К концу царствования Александра I Православная церковь состояла из 36 епархий, Грузинского экзархата (четыре епархии) и пять викариатств. Существовало придворное духовенство во главе с протопресвитером и управление военного духовенства во главе с обер-священником. В 449 соборах и 24 682 храмах насчитывалось 102 тыс. «белых» священников. Кроме того, в стране было 476 мужских и женских монастырей. В 1801 г. были освобождены от телесных наказаний священники и дьяконы, а в 1808 г. – и члены их семей. В 1804 г. священнослужителей освободили от подушной подати и разрешили покупать не населенные крепостными имения, при условии, что священник был дворянского происхождения. В 1821 г. священников освободили и от постойной повинности.

Император разрешил масонские ложи, стремился способствовать личному общению с Богом. Тому пример – создание 11 января 1813 г. Библейского общества (спустя полтора года получившего название Российского) как протестантской по духу попытки пропаганды религии путем издания Священного Писания и другой религиозной литературы на разных языках народов России. Членом Библейского общества, президентом которого стал князь А.Н. Голицын, состоял сам император. В правление Общества помимо членов Синода вошли лидеры почти всех христианских вероисповеданий Империи. В 1819– 1823 гг. силами Общества были переведены и изданы Новый Завет, Псалтырь и Пятикнижие. Но 1826 г. Николай I приостановил эту деятельность, что на 30 лет отсрочило дело русского библейского перевода.

Политика правительства по отношению к старообрядцам при Александре I была довольно непоследовательной, но в целом отношение к старообрядцам было терпимым. Путешествуя по России, император побывал и в некоторых старообрядческих скитах. В 1803 г. на запрос малороссийского генерал-губернатора, как поступать со старообрядческими священниками, Министерство внутренних дел с санкции императора ответило, что их изгнание могло бы «ожесточить раскольников в их суеверии и лишить их способов крещения и погребения мертвых». А потому следует «терпеть оных, смотря на них сквозь пальцы, и не подавая же им, однако явного вида покровительства». В конце своего царствования императором были изданы два указа, касавшиеся раскольников. По Указу 1820 г. «О замещении должностей на купеческих и мещанских выборах» все должности в городах, посадах и волостях должны были занимать лица православного вероисповедания, в каком бы числе они не проживали в данной местности. Второй Указ этого же года разрешал старообрядцам принимать священников, сбежавших из официальной церкви, но запрещал строить новые церкви, часовни и молельни. Таким образом, царское правительство, не желая ожесточать старообрядцев, в то же время старалось не допустить распространения их веры.

Архиереи были далеки от того, чтобы связать перемены, происшедшие в церковной жизни за первую половину XIX в., с внутренней политикой государства. А между тем уже подготовленная под руководством М.М. Сперанского реформа духовных учебных заведений 1808—1814 гг. была затеяна светской властью для удовлетворения нужд государства в чиновниках и учителях. Уставы 1814 г. во многом повторяют уставы светской школы. И впоследствии все существенные изменения в светской школе неминуемо отражались на школе духовной.

14.4. Внешняя политика 1801—1825 гг.: основные этапы и направления

К концу XVIII в., согласно ревизии 1795 г., население России выросло до 37,2 млн человек (в 1719 г. – 15,5 млн). Если присоединения на Западе (Прибалтика) и на Украине не повлияли на движение населения, так как эти территории были достаточно заселены, то расширение России в южном направлении открывало новые колонизационные возможности. В результате русско-турецких войн в состав России вошло Северное Причерноморье, включая территорию Крымского ханства. На Северном Кавказе линия границы пролегла по рекам Кубани и Тереку, а местами передвигалась и за них. В конце столетия Турция признала российское подданство Кабарды и Северной Осетии. Начиналось интенсивное освоение степного юга, юго-востока и Приуралья в Европейской части России. Особенно быстро заселяется Новороссия – Северное Причерноморье и Приазовье. В этом проявлялась одна из характерных черт государства имперского типа – экспансия как неизменная интенция и как modus vivendi и ее следствие – большие размеры территории, полиэтничность и наличие центра и периферии. Во внешней политике России на рубеже XVIII—XIX вв. сложилось два ведущих направления: европейское и ближневосточное. При этом внешнюю политику александровского царствования можно разделить на четыре периода. В целом 1801—1807 гг. стали временем крушения планов установления мира во всем мире. Второй этап (1807– 1815) стал периодом борьбы за превосходство в Европе, третий этап (1815—1820) ознаменовался попытками применить российские внешнеполитические проекты на практике, а для четвертого этапа (1820– 1825) характерно разочарование императора в способности коллективно поддерживать мир и стабильность в Европе.

Европейское направление в 1801—1812 гг. Чтобы уяснить сущность внешней политики Александра I, необходимо рассмотреть ее в тесной связи с тремя очень важными сюжетами: выработкой политической линии непосредственно после вступления на престол (весна – осень 1801 г.), созданием Третьей антифранцузской коалиции и Венским конгрессом и Священным союзом. Придя к власти, Александр оказался связанным договорами и обязательствами предыдущего царствования, многие из которых были для него обременительны. Главной проблемой в тот момент стал английский флот, который, превратив в руины Копенгаген, приближался к Петербургу. Александр заверял своих союзников по Лиге вооруженного нейтралитета, что не покинет их и не откажется от общих принципов, хотя и предупреждал, что принципы эти нуждаются в некоторой корректировке применительно к политике Лондона. Сразу была остановлена военная экспедиция в Индию, а в мае 1801 г. восстановлены англо-российские торговые связи. Согласно Морской конвенции июня 1801 г., Британия признала право нейтральных кораблей входить в блокированные российские порты, а Россия признала право британского флота на инспекцию кораблей под иностранными флагами. Также был снят вопрос о Мальте, которую англичане оккупировали в 1798 г., а Александр I отказался от титула магистра Мальтийского ордена.

Еще одним важным делом, которое унаследовал царь, были переговоры с Бонапартом. Александр направил своему уполномоченному в Париж проект нового договора, который был подписан 8 октября 1801 г. Согласно мирному договору с Францией и сопровождавшей его политической конвенции, включавшему договоренности по германским княжествам Бавария, Баден и Вюртемберг, признавалась независимость оккупированных Россией Ионических островов. Россия должна была посредничать при заключении мира Франции с турками, а Бонапарт обязался сохранять целостность Неаполитанского государства. Обе стороны должны были позаботиться и об интересах Сардинии. Однако Бонапарт, воспользовавшись географическим положением и престижем Франции, исключил южногерманские государства из сферы российского влияния, превратив их во французских сателлитов.

На первом этапе Александр I поддержал идею невмешательства в европейские дела, выдвинутую управляющим Коллегией иностранных дел В.П. Кочубеем (март 1801 г. – сентябрь 1802 г.). Эта политика изоляционизма привела к отказу от заключения союза с Англией осенью 1802 г. Однако уже при А.Р. Воронцове (сентябрь 1802 г. – январь 1804 г.) внешнеполитическое ведомство России заметно активизировалось. Тем более что в 1803 г. обострились отношения с Францией из-за ее агрессии в Италии и восточной части Средиземного моря, а также из-за казни известного противника Наполеона герцога Энгиенского, родственника жены российского императора, схваченного на территории Германии. В мае 1803 г., нарушив Амьенский мир (1802), Наполеон снова объявил войну Англии и начал подготовку к вторжению (Булонский лагерь). В 1804—1806 гг. российское Министерство иностранных дел возглавил А.А. Чарторыйский, который, подобно самому царю, был переполнен внешнеполитическими проектами. В 1804 г. Наполеон принял титул императора, но Александр I не признал этого, склонив на свою сторону и турецкого султана. В этом же году российский император представил английскому премьеру Вильяму Питту предложение о реорганизации Европы в Лигу либеральных и конституционных государств под «отеческой заботой» Британии и России, а также предложил создать единые для Европы законы и кодекс прав человека.

Характерным для Александра I оказалось то обстоятельство, что вступлению в первую для него войну он нашел нравственное оправдание. Если России предстоит вмешаться в дела Европы, писал Александр, она сделает это во имя установления такого порядка вещей, который принесет действительную пользу для человечества и гарантирует европейским странам постоянный мир. Исходя из этих принципов, он наметил конкретные цели: вернуть Францию в ее прежние границы и дать ей новую форму правления; освободить Сардинию, Швейцарию, Голландию; заставить Францию вывести войска из Неаполя и Германии; сохранить независимость Турции; сформировать большие государства или федерацию государств на границах Франции в качестве барьера против французской экспансии. Несмотря на то что Александр заранее сговорился с англичанами о целях войны и условиях мира, он изображал свои проекты в 1805 г. как вооруженное посредничество. Это означает, что он готов был представить как французскому, так и английскому правительствам условия англо-русских договоренностей как основу для создания коалиции России и Австрии, а если возможно, то и Пруссии, пытаясь при этом уладить конфликт между Великобританией и Францией. Все это являлось точной, но разумной копией политики Павла, стремившегося использовать Северную лигу зимой 1800– 1801 гг. для подобного же рода вооруженного посредничества между французами, с одной стороны, и англо-австрийским союзом – с другой.

Именно Англия в этих условиях стала инициатором создания Третьей антифранцузской коалиции: 11 апреля 1805 г. была заключена Англо-русская военная конвенция, согласно которой Россия выставляла 180 тыс. солдат, а Англия обязалась выплатить России компенсацию в сумме 2,25 млн фунтов стерлингов и принять участие в сухопутных и морских сражениях против Наполеона. К этой Конвенции присоединились Австрия, Швеция и Неаполитанское королевство, но против французов были направлены только русские и австрийские войска (430 тыс. человек). Наполеон в Баварии при Ульме разбил австрийцев под командованием генерала Макка, но Кутузов искусным маневром избежал боя и, совершив 400-километровый марш, соединился с русской армией и австрийскими резервами. По настоянию императоров Франца и Александра I 20 ноября (2 декабря) 1805 г. под Аустерлицем было дано генеральное сражение, закончившееся победой Наполеона. В итоге 85-тысячная русско-австрийская армия потеряла 27 тыс., тогда как потери 50-тысячной армии французов составили всего чуть более 12 тыс. После этого Австрия капитулировала и заключила унизительный мир, а русские войска были отозваны из Италии и отведены в пределы России. 8 (20) июля 1806 г. в Париже был заключен мирный договор, который Александр I, однако, не ратифицировал. После чего русские войска были введены в Восточную Пруссию.

Летом 1806 г. Наполеон захватил Голландию, королем которой был провозглашен его брат Людовик. Из западногерманских княжеств был создан Рейнский союз, «протектором» которого Наполеон объявил себя. Над Пруссией возникла угроза захвата, поэтому в сентябре 1806 г. была создана Четвертая коалиция в составе России, Пруссии, Англии и Швеции. Но и эта коалиция оказалась неудачной: в середине октября 1806 г. Наполеон разгромил прусские войска при Иене и Ауэрштедте. Почти вся Пруссия была оккупирована, а Фридрих III бежал в Россию. Русской армии пришлось одной семь месяцев вести войну с французами. В сражениях в Восточной Пруссии при Прейсиш-Эйлау 7—8 февраля 1807 г., где потери составили по 20 тыс. человек с обеих сторон, и при Фридланде 14 июня 1807 г. Наполеону удалось оттеснить русские войска к Неману, хотя и французы понесли большие потери. В июне 1807 г. в Тильзите был заключен мирный договор, согласно которому Пруссия осталась самостоятельной, но ее территория сократилась наполовину: из польских земель было создано Великое герцогство Варшавское, а Белостокская область перешла к России. Россия согласилась уйти из Дунайских княжеств и потеряла Ионические острова. Кроме того, Россия была обязана присоединиться к установленной 21 ноября 1806 г. континентальной блокаде Англии, если та не примет мирных предложений Франции. Одновременно Тильзитский мир разделил Европу на две сферы влияния, открыв для России возможность экспансии на север и на юг. В 1809 г. во время австро-французской войны России выступила на стороне Франции, ограничившись, правда, демонстрацией военной мощи. В итоге в 1810 г. в России отошла Восточная Галиция (Тернопольский округ).

Русско-шведская война 1808—1809 гг. сложилась для России успешно. В феврале – марте 1808 г. были заняты основные города и крепости Южной Финляндии, а к концу года почти вся Финляндия была освобождена от шведов. В марте 1809 г. 48-тысячный корпус М.Б. Барклая де Толли, совершив переход по льду Ботнического залива, подошел к Стокгольму, поэтому 17 сентября 1809 г. по Фридрихсгамскому договору к России отошли Финляндия и Аландские острова. Финляндия получила автономию в составе России в качестве Великого княжества Финляндского, к которому в 1811 г. присоединили Выборгскую губернию.

В феврале – марте 1812 г. Наполеону удалось заключить тайные союзы с Австрией и Пруссией, но он получил из этих стран только 80 тыс. солдат. Был сформирован и польский корпус под командованием Станислава Понятовского. Наполеону, несмотря на все старания, не удалось создать угрозу России со стороны Швеции и Турции, так как в апреле 1812 г. Россия заключила тайный договор о взаимопомощи со Швецией, а мае был заключен мир с Портой. Неудача с изоляцией России (так как Наполеону пришлось вести одновременно войну в Испании) стала одной из причин грядущего поражения Наполеона.

Ближневосточное направление. Содержание этого направления определила борьба за укрепление позиций России в Закавказье, на Черном море и на Балканах. По Георгиевскому трактату 1783 г. Картли-Кахетинское царство (Ираклий II) попало под протекторат России, а по Манифесту от 12 сентября 1801 г. по просьбе Георгия XII Восточная Грузия вошла в состав России. Была ликвидирована внутренняя автономия Картли-Кахетинского царства, оговоренная Георгиевским трактатом: грузинская династия Багратионов лишилась престола, а управление Картли и Кахетией было передано царскому наместнику. В 1803—1804 гг. на этих же условиях в состав России вошли Мингрелия, Гурия и Имеретия. Эти территориальные приобретения позволили к 1814 г. завершить строительство Военно-грузинской дороги.

Однако присоединение Грузии столкнуло Россию с Турцией и Ираном. Война с Ираном (1804—1813) привела к присоединению к России в 1804—1806 гг. основной части Азербайджана (Ганджинское, Шекинское, Ширванское, Карабахское, Дербентское, Кубинское и Бакинское ханства), а в 1813 г. – Талышского ханства и Муганской степи. По Гюлистанскому договору от 24 октября 1813 г. Иран признал за Россией эти территории и право держать на Каспии военный флот.

Еще в 1783 г. по настоянию российского посланника в Константинополе Я.Н. Булгакова турецкое правительство издало хатти-шериф, по которому были упорядочены подати в Молдавии и Валахии, а вопрос о смещении господарей ставился лишь в случае совершения ими преступления. В 1802 г. посланник России в Турции В.С. Тамара в результате переговоров с Портой добился принятия дополнительных статей к хатти-шерифам, определявших внутреннее устройство Молдавии и Валахии. В силу этого поводом к войне с Турцией (1806—1812) послужило смещение султаном по настоянию Франции правителей Молдавии (Ипсиланти) и Валахии (Мурузи), что было грубым нарушением договора, согласно которому эти правители могли назначаться и сменяться только с согласия России. В 1806 г. русские войска под командованием И.И. Михельсона заняли Молдавию и Валахию, а в 1807 г. эскадра Д.Н. Сенявина разгромила османский флот. В ходе войны русские войска заняли Молдавию и Валахию, что признал в 1808 г. и Наполеон (статья 8 русско-французской конвенции). Но затем отвлечение войск для участия в антинаполеоновской коалиции не позволило русской армии развить успех. Лишь новый командующий дунайской армией М.И. Кутузов 22 июня 1811 г. нанес туркам сокрушительное поражение у крепости Рущук, а затем по частям разбил основные силы осман по левому берегу Дуная. По подписанному 28 мая 1812 г. Бухарестскому миру к России отошла восточная часть Молдавии (Бессарабская область с крепостями Хотин, Измаил, Бендеры, Аккерман, Килия), которая составляла 50% территории Молдавии и 25% населения. Граница прошла по реке Прут и по левому берегу Дуная. Западная часть Молдавии (Молдавское княжество) осталась в зависимости от Порты, но статья 5 договора подтверждала все права и преимущества дунайских княжеств, предусмотренные предыдущими русско-турецкими договорами. Кроме того, Турция обязалась на два года освободить население княжеств от налогов. Сербии, согласно договору, была предоставлена автономия.

14.5. Отечественная война 1812 г.

Причинами Войны 1812 г. стало столкновение претензий Наполеона на мировое господство с гегемонистскими устремлениями царизма в Европе. Наполеон не ставил целью захватить Россию: он хотел разгромить ее вооруженные силы и заставить ее идти в фарватере внешней политики Франции. Наполеон стремился выиграть войну в одном сражении и не собирался сразу идти на Москву. Он предполагал занять Смоленск, Минск и в Вильно создать Литовское княжество, а затем вступить в переговоры.

Перед вторжением Наполеона русская армия имела под ружьем около 400 тыс. солдат регулярных и 150 тыс. иррегулярных войск. Против французов Россия могла выставить только 317 тыс., да и те были рассредоточены более чем на 600 км: армия М.Б. Барклая де Толли (128 тыс.) располагалась на реке Неман и прикрывала Петербургское направление; армия П.И. Багратиона (52 тыс.) дислоцировалась на юге Литвы и прикрывала Московское направление; армия А.П. Тормасова (46 тыс.) размещалась на Волыни и прикрывала Киевское направление. Кроме того, Петербург прикрывал 33-тысячный Нарвский корпус, a для прикрытия юго-западных границ преназначалась армия П.В. Чичагова (57,5 тыс.). Тогда как французская армия при вторжении в Россию насчитывала 456 тыс. человек и 220 тыс. составлял резерв в Польше, размещенный вдоль западных границ России.

В ночь на 24 июня 1812 г. Великая армия Наполеона четырьмя потоками вторглась в пределы России: левый фланг составляли три корпуса Макдональда, наступавшие на Петербург; в центре (на Ковно и Вильно) наступала главная 220-тысячная армия под командованием Наполеона, южнее которой наступал корпус Евгения Богарне. Корпус Жерома Бонапарта вел наступление на Гродненском направлении, а два корпуса генерала Шварценберга – на Киевском. Наполеон хотел разгромить русские армии поодиночке, в силу чего русским полкам пришлось отступать, ведя непрерывные арьергардные бои. Очевидно, что никакого «скифского» плана «заманивания» противника у русского командования не было. 25 июня французы взяли Ковно, 28 июня – Вильно. Но попытка Наполеона в конце июля окружить армию Барклая де Толли в Дрисском лагере (на Западной Двине) не удалась, и 3 августа армии Барклая де Толли и Багратиона соединились в Смоленске. Упорный бой русского арьергарда 14 августа под Красной Горкой (западнее Смоленска) позволил армии укрепить город. Несмотря на упорное сопротивление (в битве за Смоленск 16—18 августа), отличились дивизия Д.П. Неверовского и корпус Н.Н. Раевского, в ночь на 18 августа город был оставлен.

Наполеон через пленного генерала П.А. Тучкова послал из Смоленска письмо Александру I с предложением мира, но так как оно осталось без ответа, было принято решение наступать на Москву. В свою очередь сменивший Барклая де Толли на посту главнокомандующего М.И. Кутузов 20 августа отменил генеральное сражение у Царева-Займища и дал приказ отходить к деревне Бородино.

Бородинское сражение. Соотношение сил при Бородино было следующим: русские выставили 120 тыс. человек (в том числе около 10 тыс. ополченцев) и 640 орудий, а французы – 134 тыс. солдат и 586 орудий. 5 сентября французы атаковали укрепления перед Бородинским полем – Шевардинский редут. 12 тыс. солдат при 36 орудиях весь день сдерживали 40-тысячный французский отряд со 186 орудиями, что позволило укрепить левый фланг русских войск. 6 сентября обе армии отдыхали. Бородинское сражение началось в 5 часов утра следующего дня отвлекающей атакой дивизии генерала Дельзона на Бородино, а затем был нанесен главный удар по левому флангу – Семеновским и Багратионовским флешам. Через несколько атак они были взяты, но прорвать фронт французам не удалось. С захватом флешей начался массированный обстрел центра русской обороны (Курганной батареи Раевского, которая к 16 часам также была захвачена), к вечеру русская армия отошла на новую линию обороны к деревням Псарево и Князьково. Французский император отказался бросить в бой гвардию, а ограничился артиллерийским обстрелом скопления русских войск. Тем самым Наполеон сберег свои резервы: французская гвардия, насчитывавшая 18 тыс. человек, так и не была пущена в дело.

Впрочем, и Кутузов ввел в бой далеко не все войска: весь день простояли «лучшие бойцы» Преображенского и Семеновского лейб-гвардейских полков, из трех дивизий корпуса Н.А. Тучкова в сражении участвовала лишь одна – П.П. Коновницына. Почти без потерь вернулись из рейда кавалерийский корпус Ф.П. Уварова и казаки М.И. Платова. В резерве находилось и несколько десятков артиллерийских рот. Кутузов располагал достаточными силами, чтобы отразить в случае необходимости атаку французской гвардии. Лучшим доказательством этого служит решение Наполеона не вводить ее в бой.

Сам Наполеон так охарактеризовал итоги сражения: «Французы себя в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми». Русские дореволюционные историки давали цифру потерь французской армии при Бородино в 50 тыс. человек[6], а советские насчитывали даже 60 тыс.; согласно данным французской стороны, они составили 30 тыс. человек (из них 9– 10 тыс. убитыми). Русская армия по разным данным потеряла от 44 до 60 тыс. человек убитыми и ранеными.

Впрочем, не были достигнуты цели обеих сторон. Поэтому Кутузов дал приказ об отступлении к Москве, а прошедший 13 сентября военный совет в Филях решил оставить Москву. Затем последовали вступление французов в оставленный город, страшный московский пожар, тщетное ожидание Наполеона согласия Александра I заключить мир. За 36 дней своего пребывания в Москве армия Наполеона потеряла 30 тыс. человек в результате партизанской войны. Русская армия совершила обходной тарутинский маневр, ушла от преследования конницы Мюрата и на реке Наре в 75 верстах от Москвы создала Тарутинский лагерь (120 тыс. человек). В этом лагере русская армия набиралась сил, получала подкрепления и готовилась к новым боям, предупреждая все движения наполеоновских войск.

Наконец, признав тщетность своих ожиданий окончания войны, 19 октября Наполеон выступил из Москвы. Он намеревался скрытно пройти до Калуги. Но этот план был сорван Кутузовым, который двинул армию наперерез Наполеону на Малоярославец, где 24 октября дал сражение. Победа осталась за русскими, и Наполеон был принужден с южного направления повернуть к Вязьме на разоренную им же Смоленскую дорогу. Смешно было бы оспаривать военный гений Наполеона, но в Войне 1812 г. победила стратегия Кутузова, что не раз признавал и сам Наполеон. Так, оценивая тарутинский маневр Кутузова, французский полководец вынужден был признать, что «хитрая лиса – Кутузов – меня сильно подвел своим фланговым маршем».

Началось отступление французской армии и ее параллельное преследование русской армией. 3 ноября под Вязьмой был нанесен серьезный урон французскому арьергарду, а 9 ноября Наполеон привел к Смоленску около 50 тыс. человек. Затем он двинулся дальше на Запад. От Смоленска до Березины французская армия еще сохраняла боевой порядок, хотя и потерпела ряд серьезных поражений. Например, в сражении под Красным 15—18 ноября из 57 тыс. воинов его армии пало 6 тыс. и 26 тыс. было взято в плен. После переправы французов через Березину 26—28 ноября началось беспорядочное бегство, а 5 декабря Наполеон передал командование Мюрату, а сам поспешил в Париж. Из 678 тыс. солдат Великой армии на родину вернулись не более 30 тыс. 25 декабря 1812 г. был издан царский Манифест об окончании Отечественной войны.

«Дубина народной войны». К действиям регулярной армии присоединились действия партизанских вождей – Фигнера, Сеславина, Давыдова, крестьянки Василисы и др. Партизаны задерживали курьеров, громили обозы и убивали отставших и мародеров. Документы свидетельствуют, что правительство старалось удержать партизанское движение под контролем. Оно сразу заявило, что ополчение формируется только на период войны, а организация и руководство ополчением являются прерогативами дворянства. Район формирования ополчения был ограничен 46 губерниями, разделенными на три округа: первые два округа должны были сформироваться в августе – октябре 1812 г., а 3-й округ – только к началу 1813 г. Всего в ополчение записалось: в 1-м округе – 133 401 человек, во 2-м – 26 370 человек, а в 3-м – 43 659 человек. Это составляло 74 пеших полка, 2 батальона, 9 бригад, 13 конных полков и 3 сотни. Кроме того, были волонтерские полки в городах, украинское ополчение (13 358 конных казаков и 47 493 пеших ратников), а также отдельные ополченские полки на Дону (26 полков), в Башкирии (20 полков) и в Калмыкии (2 полка). Одни ополченские части были включены в действующую армию, другие действовали вместе с партизанскими отрядами и в процессе «малой войны» решали задачи блокирования противника, а третьи несли службу по охране границ.

Заграничный поход русской армии 1813—1814 гг. Священный союз. Когда в конце 1812 г. Александр и его армии перешли русскую границу и двинулись в Центральную Европу, царь должен был сделать очень важный выбор: продолжать дальше войну в Европе или нет. Накануне войны он дал клятву не начинать ее первым, но и не складывать оружия до тех пор, пока хотя бы один французский солдат останется на русской земле. Фельдмаршал М.И. Кутузов осмелился напомнить ему об этом, заметив, что царь выполнил первую часть клятвы, теперь остается выполнить вторую ее часть и закончить войну. Кутузова поддержал Румянцев. Однако Александр был одержим грандиозной идеей: он решил заключить мир только в Париже – и добился этого. Его словами были: «Наполеон или я, я или он, но вместе мы не можем царствовать».

Чтобы закрепить победу над Наполеоном, в приказе по армии 21 декабря 1812 г. Кутузов перенес боевые действия за пределы России. В феврале 1813 г. с Наполеоном порвала Пруссия и заключила договор с Россией, а в августе к их союзу примкнула Австрия. 16 апреля умер Кутузов и главкомом был назначен П.Х. Витгенштейн. В начале мая Наполеон одержал две победы над союзниками в Саксонии под Лютценом и Баутценом и занял Бреславль. После трехмесячного перемирия в августе Наполеон выставил против России, Австрии и Пруссии 550-тысячную армию и 27 августа одержал победу при Дрездене. Только победа через два дня русских войск при Кульме над крупным соединением французов предотвратила распад коалиции.

16—19 октября 1813 г. под Лейпцигом произошла грандиозная «битва народов» (в ней участвовало более полумиллиона человек), в которой победили союзники. В результате от французов была очищена вся территория германского государства, а в январе 1814 г. союзники вступили на территорию Франции. 30 марта 1814 г. французская армия была разгромлена у стен Парижа, и 31 марта город был взят.

Завершением боевых действий стал подписанный 30 мая 1814 г. Парижский мирный договор России, Австрии, Англии и Пруссии с Францией, по которому Франция была возвращена к границам 1793 г., на престоле восстановлены Бурбоны, а Наполеон сослан на Эльбу.

В сентябре 1814 г. в Вене открылся Конгресс держав-победительниц, на котором сразу вспыхнули споры между Австрией и Пруссией из-за Саксонии, а между Россией, Австрией и Пруссией – из-за герцогства Варшавского. Благодаря интригам Англии в начале января 1815 г. Австрия, Англия, Бавария и Франция заключили секретный союз против России. Возникла угроза военного конфликта, но этому помешала реставрация Наполеона, который в конце марта вновь пришел к власти. Однако 18 июня 1815 г. он был разгромлен войсками коалиции при Ватерлоо, низложен и сослан на остров Святой Елены. Эти события подтолкнули решение территориального вопроса. 8 июня 1815 г. был заключен договор о разделе Саксонии и герцогства Варшавского: к Пруссии отошла Познань и часть Саксонии, к Австрии – Галиция и часть Саксонии, Краков получил статус «вольного города», а Царство Польское вошло в состав Российской империи.

26 сентября 1815 г. был подписан Священный союз между Россией, Австрией и Пруссией, целью которого было сохранение установленных Венским конгрессом границ, прежних династий и подавление революционного и национально-освободительного движения. К этому Союзу присоединились все монархи Европы, кроме короля Англии и папы римского, а турецкий султан вовсе не был приглашен. Уже 1-й конгресс Священного союза в Аахене (Экс-Ля-Шапель) в 1818 г. принял решение о выводе оккупационных войск из Франции и принятии ее в Союз. Здесь же был заключен секретный протокол о возможности вооруженной интервенции в случае революции во Франции.

2-й конгресс (Троппау и Лайбах) в конце 1820 – начале 1821 г. дал санкцию Австрии на подавление революций в Неаполе и Пьемонте и подтвердил право Священного союза на интервенцию в страны, где произойдет революция. Эту линию продолжил 3-й конгресс в Вероне (1822), санкционировавший интервенцию Франции в Испанию для подавления революции и осудивший греческое восстание. Проблемы греческих княжеств рассматривались на конференциях великих держав в Петербурге в 1824 и 1825 гг., где столкнулись позиции России и Англии. Перемены наступили после того, как министр иностранных дел Кестльри покончил с собой и его сменил сочувствующий грекам Каннинг. Осенью 1825 г. Александр I дал команду стягивать войска к границам Молдавии и Валахии, но смерть императора остановила дальнейшие действия.

14.6. «Аракчеевщина» и конец царствования Александра I

Алексей Андреевич Аракчеев (1769—1834) родился в селе Тарусове в семье бедного дворянина. Был отдан в Петербургский Артиллерийский и инженерный (впоследствии 2-й кадетский) корпус, где зарекомендовал себя отличным артиллеристом. По окончании корпуса в 1787 г. в чине армейского поручика был оставлен преподавателем математики и артиллерийского дела, а во время русско-шведской войны 1788—1790 гг. обучал рекрутов артиллерийскому делу. В 1790 г. Аракчеев был назначен старшим адъютантом к директору корпуса генерал-поручику П. Мелессино и одновременно поступил репетитором в семью президента Военной коллегии Н.И. Салтыкова. Через два года по рекомендации Салтыкова был определен в военную гатчинскую команду наследника Павла. Вскоре Аракчеев стал военным инспектором, показав на этом посту исполнительность и преданность. После смерти Екатерины II был произведен в генерал-майоры и назначен комендантом Петербурга. В апреле 1797 г. он получил сразу три должности – командира лейб-гвардии Преображенского полка, начальника Главного штаба и генерал-квартирмейстера армии. Будущий «всей России притеснитель» (по выражению А.С. Пушкина) был осыпан милостями: ордена, имение в Грузино Новгородской губернии с 2 тыс. душ, баронство, а затем и титул графа. В январе 1798 г. Аракчеев был назначен инспектором русской армии. С его волей, недюжинным умом, высоким профессионализмом, огромными организаторскими способностями, соединенными со страстью к слепому выполнению приказов вышестоящего начальства, будущий граф оказался феноменом системы Павла I – адепта прусских военных порядков и фанатика регламентации всей жизни страны. Однако через год он оказался в немилости: в Арсенале, где дежурил его брат, случилась кража, а вину за это Аракчеев переложил на генерал-майора Вильде. Отправленный в ссылку в Грузино, Аракчеев был востребован Александром I только в 1803 г.

Впрочем, нельзя говорить об Аракчеева как антиподе либерализма и оплоте реакционных сил. Например, в феврале 1818 г. он подал царю проект об освобождении крестьян от крепостной зависимости с наделением землей в размере двух десятин на душу. Тогда как либерал адмирал Мордвинов предлагал всего лишь выкуп личной свободы самими крестьянами и без земли. Правильнее говорить о противоречиях характера самого царя: Аракчеев привлекался именно в те области общественной жизни, которые утверждали абсолютистскую ипостась натуры императора, например в армию, где в 1803—1808 гг. он провел реформу. В 1808 г. Аракчеев стал военным министром и одновременно сенатором, и в знак его особых заслуг Ростовский мушкетерский полк был переименован в Гренадерский графа Аракчеева полк. «Железный граф» был щитом Александра в проведении непопулярных в армии и при дворе мер. Блестяще он показал себя во время русско-шведской войны, сумев реализовать царский план – осуществить атаку шведской территории с выходом на Стокгольм в зимние месяцы 1808—1809 г. по льду Ботнического залива.

В канун Рождества 1809 г. Аракчеев, узнав, что с ним не посоветовались при подготовке проекта учреждения Государственного Совета в рамках реформ Сперанского, подал в отставку, которую император удовлетворил. Но вскоре он получил более высокую должность начальника Департамента военных дел Госсовета, которому подчинялся военный министр Барклай-де-Толли. Военные реформы Аракчеева (1809—1811) сыграли огромную роль в противостоянии с наполеоновской военной машиной: благодаря его усилиям появились более маневренные, боеспособные и управляемые шестиполковые дивизии, сведенные в двухдивизионные корпуса; конная легкая артиллерия; полевая артиллерия была сведена в артиллерийские бригады (64 орудия в каждой), в том числе резервные и запасные; были созданы 58 артиллерийских парков для снабжения армии боеприпасами и продовольственные армейские магазины в западных приграничных губерниях. По инициативе Аракчеева был основан Артиллерийский комитет и стал издаваться «Артиллерийский журнал».

Ход Войны 1812 г. он наблюдал из столицы, хотя осенью ему было поручено формирование ополчения и артиллерийских полков. Во время походов 1813—1814 гг. Аракчеев находился в императорской свите. После войны он отказался от звания фельдмаршала, а также от бриллиантов на подаренном ему портрете царя. В послевоенный период Аракчеев по-прежнему оставался прежде всего исполнителем воли монарха. Однако он фактически забрал себе всю власть, став неофициальным докладчиком царю по делам Комитета министров. С 1815 г. он фактически подчинил себе Государственный Совет, Комитет министров и Императорскую канцелярию, а с 1818 г. заведовал делами Комитета министров.

Но 20 декабря 1825 г. Николай I отстранил его от обязанностей члена Госсовета и от управления делами правительства, а в апреле 1826 г. граф был отправлен в отпуск с должности начальника военных поселений. После возвращения из отпуска Аракчеев жил в Грузино, где создал заемный банк для крестьян, построил дороги с твердым покрытием и бесплатный госпиталь. К концу жизни от стал обладателем дипломов Российской академии наук, Общества истории и древностей российских при Московском университете, Общества любителей коммерческих знаний и пр. Так как он не оставил наследников, то после его смерти 21 апреля 1834 г. Николай передал имение и капитал в 1,5 млн руб. в распоряжение Новгородского кадетского корпуса, который стал именоваться Аракчеевским.

Военные поселения. Идея военных поселений первоначально пришла из Европы: эту идею вынашивал еще Павел I, а затем ее перенял Александр I, опиравшийся на работу французского генерала Сервана «О военных действиях на границе». Рекрутский набор в это время производился один раз в пять лет из расчета один рекрут от 1000 душ, а при необходимости чаще. Подобная система была очень дорогостоящей. В целях решения финансовых проблем в 1810—1811 гг. в Могилевской губернии было создано первое военное поселение путем устройства солдат на земле. Но в связи с начавшейся войной полк был отправлен в поход, а идея военных поселений временно забыта.

Но в 1816 г. они стали создаваться вновь, но уже на других принципах: теперь население определенного района, к которым подселялись солдаты, превращалось в военных поселян, обязанных заниматься земледелием и военной службой. Мальчиков с семи лет стали обучать военному делу, определив их военными кантонистами. Гарнизоны образовывались из отдельных домов-связей, в которых располагалась рота численностью 228 человек. В доме жили четыре семьи, имевшие общее хозяйство. Аракчеев сначала выступил против военных поселений, но когда царь утвердил графа в должности их начальника (с 1819 г. – начальника штаба над военными поселениями, а в 1821—1826 гг. – главного начальника Отдельного корпуса военных поселений), то Аракчеев стал проводить эту систему в жизнь. В 1816—1817 гг. одна дивизия была поселена на землях государственных крестьян Новгородской губернии, а еще две – в Херсонской губернии и на Слободской Украине. К 1820 г. в Новгородской губернии были размещены 90 батальонов пехоты и 36 батальонов кавалерии, а 250 эскадронов кавалерии – в украинских поселениях Херсонщины и Слободской Украины. Военные поселяне к 1825 г. составляли 374 тыс. государственных крестьян и казаков и 131 тыс. солдат. Тем самым на самоокупаемость была переведена значительная часть всех регулярных войск, затраты на организацию которых быстро окупились. А.А. Аракчеев сумел превратить военные поселения в прибыльные, ухоженные хозяйства: к концу царствования Александра I их капитал составлял 26 млн руб. Вместе с тем жесткая регламентация жизни, подкрепленная системой различных наказаний, вызывала неоднократные бунты военных поселян.

Конституционные «прожекты» и наступление реакции. После присоединения Финляндии к России в 1809 г. на финских территориях был сохранен Сейм и конституционное устройство, а в 1815 г. Конституция была дарована Польше. Королем провозглашался российский император, представленный в Варшаве наместником, которым стал брат царя Великий князь Константин. Полякам были сохранены двухпалатный Сейм, собиравшийся один раз в два года, и постоянно действующий Госсовет. Все государственные должности предоставлялись полякам, провозглашались свобода печати и личности, господствующей религией был признан католицизм при равноправии других вероисповеданий, а в составе российских вооруженных сил был создан Польский корпус под командованием наместника.

В речи при открытии первой сессии Сейма в Варшаве в марте 1818 г. Александр сказал, что желает основать «юридически свободные учреждения» на всех землях, «вверенных ему Провидением». Но это так и осталось единственным публичным признанием необходимости реформирования российской политической системы. В апреле 1818 г., посетив после Варшавы Бессарабию, Александр I обнародовал новый Устав образования Бессарабской области, устанавливающий в ней особый образ автономного самоуправления: наличие Верховного Совета из пяти назначавшихся членов и шести депутатов от дворянства, решения которого не утверждались царем. Но в том же году было запрещено печатать что-либо о конституциях, даже в тех случаях, когда доказывалось превосходство неограниченной монархии перед конституционной. Вскоре Александр поручил Н.Н. Новосильцеву подготовить проект Конституции и для России. «Тайной Конституцией» стала Государственная уставная грамота Российской империи, над которой с 1818 г. работали в Варшаве сотрудники канцелярии Н.Н. Новосильцева. Но этот проект, как и ряд других, остался на бумаге.

В 1817 г. царь тайно повелел начать подготовку освобождения крепостных в восточной части Украины. А в следующем году несколько царских чиновников (в том числе и министр финансов М.Ф. Гурьев) получили секретное поручение царя разработать проекты отмены крепостного права.

Но в целом 1819—1820 гг. ознаменовались событиями, отвратившими царя от конституционных реформ и проектов освобождения крестьян. В их ряду – чугуевское восстание военных поселян в 1819 г. и восстание на Дону в 1820 г. Особую роль сыграло выступление в октябре 1820 г. солдат гвардейского Семеновского полка, шефом которого был сам царь, поводом к которому послужили жестокая муштра и телесные наказания, поощряемые командиром полка полковником Шварцем. В итоге в 1821 г. в армии была введена Тайная полиция. Указом 1822 г. были запрещены тайные организации и масонские ложи. Усилились гонения на печать и просвещение. Так, в 1821 г. попечитель Казанского учебного округа М.Л. Магницкий подверг разгрому подопечный ему университет: было изгнано 11 ученых, унифицированы задачи преподавания всех дисциплин на началах священной истории. В этом же году подвергся разгрому и Петербургский университет.

Старец Федор Кузьмич. За последние 10 лет своей жизни император проделал более 200 тыс. верст пути, а в 1823—1825 гг. ежегодно посещал до 20 российских городов. «Кочевой» образ жизни не позволял ему вникать в управление империей, передоверенное А.А. Аракчееву. В эти годы Александр постоянно размышлял о мистическом значении убийства отца и борьбы с Наполеоном. Присутствие последнего на политической арене было источником, из которого Александр черпал и силу сопротивления, и силу поддержки. Без этого равного ему человека он чувствовал себя слабым и одиноким среди окружавших его «карликов». В год рождения Александра (1777) в Петербурге произошло страшное наводнение, повторившееся 7 ноября 1824 г. Накануне, 23 июня, умерла от туберкулеза накануне свадьбы его 18-летняя внебрачная дочь от Марии Нарышкиной София. Александр все эти события воспринимал как знак Божьего гнева за цареубийство. Осознав тщетность своих политических устремлений, он вернулся к мечте своей юности – уединиться и провести остаток дней в размышлениях и молитвах. Не только жизнь царя, но и его смерть в Таганроге 19 ноября 1825 г. остается загадкой. По мнению некоторых историков, смерть Александра I была инсценирована, и умерший в Сибири в 1864 г. старец Федор Кузьмич был на самом деле удалившимся от трона бывшим императором. После смерти старца остались зашифрованные бумаги и цепь ордена Андрея Первозванного с вензелем «А».

14.7. Экономическое развитие россии в первой четверти XIX в.

Этот период можно характеризовать как начальный этап кризиса феодализма, который проявился прежде всего в следующем:

– в широком распространении мелкой, преимущественно крестьянской, промышленности. Так, в сфере обрабатывающей промышленности и изготовления предметов массового потребления господствующее положение принадлежало крестьянским промыслам. Наметился рост связей крестьянской промышленности с рынком: в сферу мелких крестьянских промыслов вторгается скупщик, а мелкая промышленность (оброчные крестьяне в хлопчатобумажной промышленности) становится базой становления крупного капиталистического производства в форме мануфактуры. Особенно крестьянская промышленность была развита в центральных промышленных губерниях России – Московской, Владимирской, Калужской, Костромской, Нижегородской, Тверской и Ярославской;

– неравномерности развития мелкой промышленности в отдельных отраслях и регионах. В центрально-промышленном районе шел охват мелких предприятий крупным капиталом с потерей самостоятельности и переходом в ряде случаев в разряд мануфактур и фабрик. Тогда как в центрально-земледельческом районе, на Украине и в Северо-Западном крае процесс экспроприации мелких товаропроизводителей и ремесленников находился в начальной стадии. В других областях разложения ремесла еще не происходило вовсе;

– большей интенсивности процесса социального расслоения крестьянства и отрыва его от земли в промысловых селах, нежели в земледельческих районах и на окраинах, где роль промыслов была невелика и преобладал натуральный характер крестьянского хозяйства. Расширился и отход, который стал играть важную роль в складывании рабочей силы для промышленности;

– распространении капиталистической мануфактуры и росте удельного веса наемных рабочих, хотя и состоявших в подавляющей части из помещичьих и государственных крестьян, ушедших на оброк;

– кризисе крепостной мануфактуры, прежде всего горнодобывающей. Вместе с тем в первой четверти XIX в. наблюдался абсолютный прирост численности рабочих вотчинных мануфактур за счет заведения в имениях фабрик и перевода части крестьян с барской запашки на заводскую барщину;

– расцвете капиталистической мануфактуры в обрабатывающей промышленности, стремительном развитии хлопчатобумажной промышленности и появлении свеклосахарной отрасли, упадке посессионной мануфактуры.

Развитие транспорта затрагивало в основном водный и гужевой. Первая железная дорога в России – от Петербурга до Павловска (1815) – была построена чешским инженером Франтишеком Герстнером. В следующем десятилетии была построена железная дорога от Варшавы до Вены и началось строительство 650-километровой железной дороги Петербург—Москва, завершенное в 1851 г. Первый пароход в России «Пироскаф» построил в 1815 г. петербургский заводчик Берг, а в 1816 г. пароходы начали строить на Ижорском заводе. К концу первой четверти века пароходы появились на Волге и Днепре, а к концу 20-х гг. было построено 12 пароходов и для военного флота.

Шел процесс расширения внешнеторговых связей: активный торговый баланс обеспечивался протекционистской таможенной политикой государства. Главным торговым партнером была Англия, оборот с которой составлял свыше 1/3 экспорта и импорта, но постепенно росла роль и черноморской торговли.

Буржуазия первой четверти XIX столетия формировалась из купцов или из крестьянской среды. В ее составе преобладала торговая буржуазия: гильдейское купечество и «торгующие крестьяне», имевшие специальные свидетельства на право торговли. В 1807 г. было разрешено записываться в две первые купеческих гильдии даже дворянам, не состоявшим на государственной службе. Однако подъем в промышленности и торговле в начале XIX в. вызвал упадок старого гильдейского купечества и приход ему на смену более инициативных предпринимателей из среды мелких провинциальных купцов, крестьян и мещан. Указами от 23 февраля 1806 г. и от 29 декабря 1812 г. крестьянам было разрешено вести оптовую и розничную торговлю в городах, в том числе и импортными товарами. В 1824 г. для предпринимателей из крестьян были введены шесть разрядов выкупаемых свидетельств, первые три из которых давали права купцам соответствующих гильдий. Но крестьяне при этом не освобождались от подушной подати, рекрутской повинности и телесных наказаний.

В литературе выделяется пять главных препятствий развитию частного предпринимательства в России: ограничение собственности на средства производства, в особенности до отмены крепостного права; привязанность крестьян к общине, а городских жителей к посаду, тормозившая мобильность торговцев, ремесленников и рабочих; потеря крестьянскими предпринимателями при выкупе на свободу значительной части своего капитала; отсутствие кредитной системы, определявшей слабую инвестиционную активность предпринимателей; неготовность русских предпринимателей к инновациям. Однако постепенно новые веяния пробивали себе дорогу. Манифестом от 1 января 1807 г. для купечества было установлено два вида торговых домов: товарищество полное и на вере. Одновременно с разрешения правительства допускалось создание акционерных компаний, которые, согласно императорскому Указу 1805 г., отвечали за нанесенные убытки только в размере складочного капитала (принцип ограниченной ответственности). Акционеры также освобождались от необходимости вступления в купеческие гильдии и от несения соответствующих обязанностей.

Несмотря на развитие в первой четверти XIX в. казенных производств, Россия к середине века оставалась аграрной страной. Развитие сельского хозяйства носило экстенсивный характер за счет освоения новых площадей на окраинах страны. Урожайность составляла «сам-три», «сам-четыре». Среди сельхозкультур преобладали «серые» хлеба – рожь, овес и ячмень, хотя в центрально-черноземных губерниях, на Украине и в Новороссии значительным был удельный вес пшеницы, превратившейся в товарную культуру. В 1840-е гг. в центральных губерниях, в Белоруссии и в Прибалтике существенно расширились посевы картофеля. Господствующей системой в сельском хозяйстве было трехполье, хотя в северных районах еще сохранялась подсечно-огневая система, а в южных – залежная. Товарное животноводство было развито в Ярославской, Тверской и Вологодской губерниях, Прибалтике и Заволжье, тогда как в других районах скот служил только для «домашнего употребления».

Наметились в сельском хозяйстве (особенно в Сибири и на юге России) и явления капиталистического порядка:

– расширение посевов технических культур в Прибалтике, нечерноземных и северных губерниях, которое привело к складыванию очагов торгового земледелия и животноводства;

– внедрение плодопеременной системы земледелия с травосеянием;

– появление новых технических средств: оригинальных конструкций жаток и молотилок американской системы, в которых зерно не выбивалось, а вычесывалось;

– покупка и аренда земли, а также появление наемного труда в сельском хозяйстве;

– социальное расслоение деревни – выделение «капиталистых крестьян» и пауперизация сельских жителей. Особенно быстро этот процесс шел в казенной деревне.

14.8. «Золотой век» русской культуры

Особенностями культурной жизни александровской эпохи стали:

– борьба двух культур – официальной и демократической;

– расширение культурных связей России с другими странами;

– доминирование патриотических мотивов, истоки которых лежали в «грозе 12-го года»;

– усложнение культурного процесса, проявившееся во взаимодействии различных областей культуры и специализации различных культурных сфер;

– развитие народного фольклора и прикладного искусства;

– наличие крепостной интеллигенции как социокультурного феномена России.

Ведущей областью культуры была литература, для которой характерна быстрая смена направлений. Так, классицизм XVIII в. на короткое время сменяется сентиментализмом (от названия романа англичанина Л. Стерна «Сентиментальное путешествие»), который имел следующие характерные черты: интерес к вопросам личной жизни, культ искренних чувств и природы, идиллия деревенской жизни и высоких моральных достоинств. За «Бедной Лизой» и «Юлией» родоначальника направления Н.М. Карамзина последовали откровенно эпигонские произведения: «Прекрасная Татьяна, живущая у подошвы Воробьевых гор» В.В. Измайлова и «Даша – деревенская девушка» П.Ю. Львова с темой бескорыстной любви.

Затем сентиментализм уступает место романтизму В.А. Жуковского, К.Ф. Рылеева, В.К. Кюхельбекера и А.И. Одоевского с характерным для них пессимизмом и мистицизмом, а также ранним романтическим произведениям 1810—1820-х гг. А.С. Пушкина и М.Ю. Лермонтова с их оптимизмом и героикой. Необыкновенные приключения и бурные страсти, создание лирического пейзажа с целью подчеркнуть эмоциональную направленность действия, обилие метафор, эпитетов и символов – все это стало «визитной карточкой» направления. И только с 1830—1840-х гг. просветительский реализм Радищева и Державина, Д. Давыдова и И. Крылова сменяется эпохой критического реализма.

В целом для литературной жизни первой четверти XIX в. характерны:

– развитие журналистики: патриотический журнал «Сын Отечества» (1812—1840) Н.И. Греча; «Северный вестник» (1804– 1805) И.И. Мартынова; «Журнал российской словесности» (1805) Н.П. Брусилова; «Северный Меркурий» (1805) и «Цветник» (1809—1810) А.Е. Измайлова и А.П. Бенитского;

– распространение эпистолярного жанра: «письмо к издателю», «письма путешественника» и пр.;

– внимание к литературным произведениям: в «Вестнике Европы» до 1830 г. (до 1804 г. редактором журнала был Н.М. Карамзин) печатались новинки европейской и русской литературы, шла активная пропаганда русского языка;

– спор о языке между Н.М. Карамзиным, пытавшимся сблизить литературный и разговорный язык, ввести в него иностранные слова и ставшие обиходными новые понятия, и выступавшим против нововведений адмиралом А.С. Шишковым, отстаивавшим «чистоту» русского языка: калоши – мокроступы, биллиард – шарокат и т.п. Круг сторонников Шишкова объединился в кружок «Беседа любителей русского слова», куда входили четыре министра (в том числе Г.Р. Державин) и два митрополита, а рупором группы стал журнал «Чтения в Беседе любителей русского слова» (1810—1811);

– деятельность литературных обществ, особенно в 1815—1825 гг. Созданный в 1815 г. «Арзамас», основным жанром которого стали пародии, включал сначала В.А. Жуковского, А.И. Тургенева, Д.Н. Блудова, С.С. Уварова, а затем А.С. Пушкина, Н.И. Тургенева, К.Н. Батюшкова и др. Тогда как в обществе «Зеленая лампа» (1819 – начало 1820-х гг.), в состав которого входили в числе прочих Н.В. Всеволжский, Ф.Н. Глинка, Н.И. Гнедич, А.С. Пушкин (всего 20 человек), доминировало обсуждение литературных и театральных новинок, а также разговоры на политические темы. В начале 1820-х гг. достигло расцвета Вольное общество любителей российской словесности (1815—1825), куда входили братья А.Д. и И.Д. Боровковы, П.А. Вяземский, П.А. Плетнев, Ф.Н. Глинка, А.С. Пушкин, А.А. Дельвиг, В.К. Кюхельбекер и К.Ф. Рылеев.

Театр к началу XIX в. имел свои собственные традиции: театрализованные представления во время народных гуляний; Придворный театр в Эрмитаже (Ф.Г. Волков) и театры в провинции при Екатерине II, а также крепостные театры, пережившие взлет в первом десятилетии XIX в. Особенно были знамениты театры помещика Есипова в Казани, князя Шаховского в Нижнем Новгороде и Каменского в Орле. В начале XIX в. в России было несколько государственных или казенных театров: дворцовый в Эрмитаже, Большой театр и Малый театр в Петербурге. В Москве в 1806 г. был открыт Малый театр, а в 1825 г. – Большой.

Во всех периодических изданиях начала XIX в. стали появляться театральные новости, а в «Вестнике Европы» с 1802 г. существовал отдельный театральный раздел, который одно время вел В.А. Жуковский. В 1808 г. был создан и первый театральный журнал в России – «Драматический вестник» князя А.А. Шаховского. С 1805 г. по политическим и экономическим причинам была установлена монополия императорских театров в столицах, а частные театры в этих городах были запрещены. Над казенными театрами была поставлена Дирекция императорских театров с ее мелочной опекой. Хотя телесным наказаниям актеров не подвергали, но обычным делом были аресты при театре.

В развитии русского театра можно выделить четыре направления:

1) просуществовавший до 1830-х гг. сценический классицизм, главной формой которого была трагедия на античные сюжеты. Сценарным правилом было соблюдение единства времени, места и действия, а в центре стоял конфликт между чувством и разумом. Однако уже в начале XIX в. в драматургии Вячеслава Озерова (например, «Эдип в Афинах», где блестяще сыграли В.А. Каратыгин и Екатерина Семенова) обнаружилось некоторое «снижение» классических образов и их связь с современностью (царь Тезей – Александр I);

2) развивавшийся до второго десятилетия XIX в. сентиментализм, в котором главными чертами стали драматизм и внимание к внутреннему миру человека: «Бедная Лиза» Н.М. Карамзина, «Великодушие или рекрутский набор» Н.И. Ильина и «Любовь и добродетель» В.М. Федорова;

3) утвердившийся со второго десятилетия XIX в. романтизм, для которого характерны патетика переживания, исключительные личности в исключительных обстоятельствах, фантастичность сюжета и большая динамичность в романтической драме, чем в классической трагедии и сентименталистской драме. Василий Андреевич Каратыгин (образ Гамлета-мыслителя) творил в петербургской Александринке, тогда как П.С. Мочалов в Московском драматическом театре играл Гамлета, активно действующего. В рамках этого направления П.А. Катенин создал трагедии «Ариадна» и «Андромаха» с ярко выраженной гражданской позицией. Впрочем здесь неплохо уживалось и консервативное направление: пьесы «Иголкин» и «Параша-сибирочка» Н.С. Полевого, «Рука всевышнего Отечество спасет» Н. Кукольника и «Рославлев» Шаховского;

4) вытеснявшая в 1820—1830-е гг. классицизм романтическая школа, ярким примером которой стала героико-трагедийная тематика в творчестве П.С. Мочалова.

Затем на российскую сцену пришел реализм, для которого были характерны натуральность («быть, а не казаться»), жизненность и правдоподобие образа. Наглядный пример – основоположник сценического реализма Михаил Семенович Щепкин в роли скупого рыцаря в трагедии Пушкина и в роли Фамусова в «Горе от ума» Грибоедова. В Петербурге реализм был представлен творчеством артиста Александринского театра А.Е. Мартынова.

В музыке шло интенсивное внедрение народной мелодии и национальной тематики в творчестве прежде всего А.Е. Варламова и А.А. Алябьева. Народность и реализм проявились в творчестве М.И. Глинки (оперы «Иван Сусанин» и «Руслан и Людмила»), а влияние демократических тенденций – в музыке А.С. Даргомыжского (опера «Русалка»). В 1814 г. В.А. Жуковский сделал первый русский перевод английского государственного гимна «Боже, храни короля», а в 1815 г. текст из семи строк был под названием «Молитва русских» был опубликован в «Сыне Отечества». С 1816 г. эти стихи под названием «Боже, царя храни» уже пели на музыку английского гимна.

1810-е гг. стали «золотым веком» Императорской Академии художеств, президентом которой был А.С. Строганов, свидетельством чему является творчество таких представителей классицизма, как В.А. Тропинин, О.А. Кипренский и С.Ф. Щедрин. Но после смерти Строганова Академия перешла в ведение Министерства просвещения и пришла в упадок. Попытки возродить Академию предпринял в 1817 г. директор Публичной библиотеки и новый президент Академии художеств А.И. Оленин, но одновременно было запрещено посещать ее классы крепостным.

Для классицизма, расцвет которого был вызван Отечественной войной 1812 г., было характерно использование в качестве примеров образцов античного наследства; утверждение идей монархической государственности, патриотизма и общественного долга. Композиционно главное действие находилось на переднем плане, чувства и действия проявлялись в телодвижениях; а каждый персонаж олицетворял определенные человеческие качества. К представителям классицизма можно отнести А. Иванова с его религиозными и патриотическими картинами и И.П. Мартоса с памятником Минину и Пожарскому (1804– 1818) в Москве. Что касается сентиментализма этих лет, то здесь не было одного ведущего мастера, а присутствовала «смесь» сентиментализма с классицизмом и романтизмом, примером чего выступала в 1820-е гг. «школа» А.Г. Венецианова. Новой темой стало изображение крестьянства («Гумно», где действие уходит в глубокое пространство), а самостоятельным элементом – пейзаж («Спящий пастушок» и «На пашне»).

В архитектуре до 1840-х гг. господствовал классицизм, сменивший барокко конца XVIII в. Широко был распространен один из видов классицизма – ампир, опиравшийся на художественное наследие императорского Рима с его парадной монументальностью и строгостью линий. Наиболее яркими представителями классицизма в Петербурге были А.Н. Воронихин (Горный институт и Казанский собор), А.Д. Захаров (здание Адмиралтейства) и К.И. Росси (новые здания Синода и Сената, Главный штаб, Михайловский дворец и Александринский театр). В Москве это направление представляли Д.И. Жилярди (Московский университет и дом Луниных), А.А. Бетанкур и О.И. Бове (здание Манежа).

14.9. Декабристские организации и программы

«Союз спасения» – первая организация будущих декабристов. После Отечественной войны 1812 г. и в среде молодого дворянства начинается ранее невиданное движение. Пройдя через войну, в которой дворяне защищали отечество вместе с простым народом, молодые офицеры почувствовали уважение к простым людям. Порой это уважение даже принимало форму культа народа-гражданина. Народ-победитель по-прежнему оставался в неволе, что оскорбляло национальные чувства русских офицеров. Тем более что почти все они побывали вместе с армией – победительницей Наполеона в ряде европейских стран и увиденное ими стало неприятным контрастом по сравнению с происходящим на родине.

В основе мировоззрения декабристов лежали идеи эпохи Просвещения и Французской революции («свобода», «равенство», «братство»). Будущие декабристы были хорошо образованы, с детства знакомы с произведениями Вольтера, Ж.Ж. Руссо, Д. Дидро, Гельвеция и других французских просветителей. Пребывая во Франции, они ознакомились с произведениями таких либеральных мыслителей и писателей, как Ж. де Сталь, Б. Констан, Ф. Гизо и пр. Все это сформировало у них стремление освободиться от самодержавной власти даже ценой отказа от дворянских привилегий.

Вернувшись из-за границы, будущие декабристы надеялись, что Александр I отменит крепостное право, но его политика после 1812 г. явно свидетельствовала о переходе к реакции. Оскорбил чувства декабристов и Манифест царя с благодарностью помещикам за помощь в войне. Преследование просвещения сопровождалось ужесточением армейского режима. Неприятие молодых офицеров вызывало и участие России в Священном союзе. Большое влияние на формирование взглядов декабристов оказали революции в Испании, Греции и других странах. Несомненно, и влияние передовой русской литературы: в бумагах всех подследственных были найдены рукописные копии произведений Радищева и Пушкина. На взгляды декабристов повлияли и высшие учебные заведения, особенно Царскосельский лицей, в котором преподавали профессора, заронившие зерна сомнения в справедливости существующего строя. Большую роль сыграло и воспитание в семье, прививавшее благородные чувства.

Тайные общества были созданы не сразу: им предшествовали с 1814 г. кружки для дискуссий, выступлений, чтений и обсуждения произведений просветителей и философов в полках, где служили будущие декабристы. Прообразом тайных обществ стали масонские ложи. А также так называемые артели, объединявшие офицеров для совместного провождения свободного времени, включавшего обеды, коллективное чтение вслух газет и литературы, обсуждение политических новостей. Артель Семеновского полка, в которую входило 15—20 человек, и даже поначалу – командир полка генерал Потемкин, сложилась в 1814 г. Создателем артели при Генштабе был А.Н. Муравьев. «Орден русских рыцарей», также появившийся в 1814 г., которым руководили командир дивизии М. Орлов и Дмитриев-Мамонтов, вел и практическую работу: М. Орлов резко выступил против телесных наказаний солдат и выпустил приказ, по которому наказывали офицеров за мордобой. Каменец-Подольский кружок Раевского существовал также недолго, так как его создатель попал за это в тюрьму, а после восстания – в Сибирь.

Вскоре был издан указ о запрещении таких артелей, поэтому вторым этапом деятельности декабристов стала нелегальная работа.

В 1816 г. была создана первая тайная офицерская организация – «Союз спасения» («Общество истинных и верных сынов отечества»), в которое вошло около 30 человек, большей частью офицеров гвардейских полков и Генерального штаба. Инициаторами создания «Союза» были А.Н. Муравьев, Н.М. Муравьев и князь С.П. Трубецкой. Вскоре они привлекли в общество М.И. и С.И. Муравьевых-Апостолов, И.Д. Якушкина, М.Н. Новикова, М.С. Лунина, князя Ф.П. Шаховского. Позже в общество вступили П.И. Пестель и Ф.Н. Глинка. Устав, написанный Пестелем и давший имя организации, носил название «Общество истинных и верных сынов Отечества». В качестве целей общества планировалось введение в России Конституции, отмена крепостного права, которое рассматривалось как позор России, отстранение иностранцев от управления государством. Расхождения вызвал вопрос о цареубийстве и судьбе императорской фамилии. Часть членов покинули Общество, и в конце 1817 г. оно распалось. В 1818 г. на его основе был создан «Союз благоденствия».

«Союз благоденствия». Волнения в Семеновском полку. «Союз благоденствия» включал более широкий круг лиц и ставил следующие цели: пропаганда свободолюбивых идей и распространение просвещения, внедрение в обществе сознания необходимости отмены крепостного права, совершенствование правосудия и т.п. В уставе, который носил название «Зеленая книга» (по цвету переплета), говорилось о том, что «Союз благоденствия» считает своим долгом «распространение между соотечественников истинных правил нравственности и просвещения споспешествовать правительству к возведению России на степень величия и благоденствия». Легальная деятельность членов «Союза» распределялась по четырем отраслям: человеколюбие (надзор за богоугодными заведениями, тюрьмами и острогами); образование (распространение правил нравственности в обществе, воспитание юношества и просвещение); правосудие (наблюдение за исполнением государственных постановлений); общественное хозяйство (перераспределение богатств, покровительство промышленности и торговле). Планировалось и издание собственного журнала.

К 1819 г. «Союз благоденствия» насчитывал в своих рядах около 200 дворян. Руководящим органом союза была Коренная управа, существовал Совет (Дума), обладавший исполнительной властью. Постепенно местные организации «Союза благоденствия» возникли в Москве, Кишиневе, Тамбове и других городах. Большинство членов союза возлагало свои надежды на то, что император сам дарует стране Конституцию и необходимые гражданские законы и упразднит крепостное право. Но общий руководящий орган союза во главе с П.И. Пестелем в начале 1820 г. на собрании в Санкт-Петербурге высказался за введение в России республиканской формы правления. Через несколько дней на новом заседании был поставлен вопрос о цареубийстве как средстве введения этого правления.

В 1820 г. произошло восстание в Семеновском полку в Петербурге. Поводом послужил приказ нового командира полка, сторонника палочной дисциплины и муштры, высечь нескольких георгиевских кавалеров, что было запрещено уставом. Восстание было подавлено, зачинщики жестоко наказаны, полк расформирован, а его офицерский корпус, составлявший ядро тайного общества, был разослан по разным местам службы. Хотя будущие декабристы и не приняли активного участия в этом выступлении, они также оказались переведенными в обычные армейские корпуса и высланными из столицы. Так, Михаил Бестужев-Рюмин вместе с Сергеем Муравьевым-Апостолом был переведен на юг, в Черниговский полк.

В начале 1821 г. умеренные члены «Союза благоденствия» на совещании в Москве приняли решение о самороспуске общества. Началось формирование новых тайных обществ с более радикальной программой действий. Идея создания обновленного общества пришла одновременно к П.И. Пестелю, Н.М. Муравьеву и Н.И. Тургеневу. В результате были созданы два общества: одно на юге, во 2-й армии («Южное»), другое в Санкт-Петербурге («Северное»).

«Северное» и «Южное» общества. «Конституция» Н. Муравьева и «Русская Правда» П. Пестеля. Южное общество, инициатором создания которого стал П.И. Пестель, возникло на Украине в марте 1821 г: первое его отделение возникло в Тульчине, а к 1823 г. было уже три управы – Тульчинская, Васильковская и Каменская. В сентябре 1825 г. в Южное общество, во главе которого стоял директорат (П. Пестель, Н. Муравьев и А.П. Юшневский), вошло Общество русских славян, составившее четвертую управу. В свою очередь создание Южного общества ускорило создание летом 1821 г. Северного общества в Петербурге, костяк которого составляли Лунин, Трубецкой, Одоевский, Бестужевы и Тургенев. Во главе этого общества стояла Дума, избираемая на один год.

Созданные общества приступили к созданию своих программ, причем раньше, уже в 1822 г., такая программа появилась у Южного общества. Вначале его руководитель Павел Пестель разделал идею конституционной монархии, но затем проделал довольно быструю эволюцию в сторону республики. «Русская правда» Пестеля предполагала физическое уничтожение императора, для чего создавался отряд цареубийц из числа 12 членов Общества русских славян. До создания органов власти народом предлагалось создать Временное правительство, в состав которого намечались Сперанский, Мордвинов, Ермолов и Киселев. Верховной законодательной властью должно было стать Народное однопалатное вече численностью 500 человек, избираемое сроком на пять лет всеми гражданами страны, за исключением женщин. 1/5 часть должна была переизбираться каждый год. Выборы в него были двухстепенные: жители волости избирали представителей в окружное наместное собрание, а те – депутатов в Народное вече. Председатель, которому принадлежала вся полнота власти, избирался только на один год. Изменения в «Конституции» вносились только общенародным голосованием. Верховной исполнительной властью была Державная Дума из пяти человек, каждый из которых каждый год переизбирался. Верховный собор (пожизненно избираемые Народным вечем 120 «бояр» или «старцев») был наблюдательным органом без власти. Хотя именно он посылал своих представителей в министерства и области и назначал главнокомандующего действующей армии. Судебная власть у Пестеля не прописана.

«Русская правда» уничтожала все сословные привилегии и декларировала свободу слова, вероисповедания и собраний, но запрещала создание тайных политических обществ, для борьбы с которыми создавались жандармские подразделения численностью более 100 тыс. сотрудников. Пестель крайне недоброжелательно высказывался по поводу федерализации России, отстаивая принцип унитарного государства, «чтобы одни и те же Законы, один и тот же образ Управления по всем частям России существовали и тем самым в Политическом и Гражданском отношениях вся Россия на целом своем пространстве бы являла вид Единородства, Единообразия и Единомыслия». Предполагалось провести жесткую централизацию и устранить все национальные автономии внутри государства. Только Польша получала независимость.

Крепостное право планировалось отменить, сословия ликвидировать, помещичью землю конфисковать, поскольку, по мнению Пестеля, «земля есть общая собственность всего рода человеческого». Пестель предлагал разделить земли в каждой волости на две части: «землю общественную» и «землю частную». Первая должна «всему волостному обществу совокупно принадлежать… и подлежать обладанию всех и каждого», вторая должна «принадлежать казне или частным лицам». Если общественные земли станут источником необходимого, то частные земли позволят лицам, обладающим ими, получать излишек продукта и тем самым откроют путь к изобилию.

Программа включала также пункты о ликвидации военных поселений и замене рекрутчины всеобщей 15-летней воинской повинностью.

«Конституция» Н. Муравьева предполагала конституционную монархию и неприкосновенность помещичьего землевладения. Крестьяне при освобождении получали усадьбу и по две десятины пахотной земли на двор. А удельные и государственные крестьяне оставляли себе те земли, которыми владели до революции. Вводился имущественный избирательный ценз по четырем спискам. На шесть лет (с перевыборами 1/3 каждые два года) избиралось двухпалатное Народное вече (Верховная Дума, состоящая из трех депутатов от державы и двух от области, и Палата народных представителей, формирующаяся по одному депутату от 50 тыс. душ), а в державах – державное вече на четыре года. Главой исполнительной власти оставался император, а в державах – державный правитель и его наместник. Император утверждал все законы, принятые Народным вече, имел право «отлагательного вето» и отправления законопроекта на вторичное рассмотрение, а также законодательной инициативы. Он назначал глав приказов и являлся верховным главнокомандующим. Но при этом он был лишь верховным чиновником, который получал жалованье. Власть передавалась по наследству только по прямой линии от отца к сыну по мере достижения 18-летия. А при меньшем возрасте был предусмотрен институт регентства. Император не подлежал суду, а мог только быть признан недужным. Страна представляла собой федерацию из 14 держав и двух областей, создаваемых по хозяйственно-территориальному принципу. У Муравьева в основе судебной вертикали лежали принципы несменяемости и выборности, состязательности и гласности, наличия института присяжных заседателей. Кроме адвокатов предполагалось ввести прокуроров (блюстителей) – истцов по делам правительства.

Если у Н. Муравьева смысл политического построения состоит в правовом обеспечении личности, то у П. Пестеля государство становится самостоятельной ценностью в будущем общественном устройстве. Свобода не входит в круг основных ценностей «Русской Правды». Тем не менее идеологическая направленность декабристов (революционная или либеральная) остается открытым вопросом. Анализ Устава «Союза Благоденствия» и Правил «Соединенных славян» свидетельствует о просвещенческой ценностной ориентации декабристов. Идеи народного суверенитета, освобождения личности и гражданских прав были общим знаменателем с просвещенной бюрократией.

Общим в программах и тактике этих обществ было стремление осуществить революцию силами армии, без привлечения народа.

Создавая планы преобразования страны, дворянские революционеры ждали только подходящего случая для их осуществления. Они рассчитывали совершить переворот летом 1826 г., во время больших маневров в честь 25-летия царствования Александра I, когда представился бы удобный случай арестовать императора. Однако смерть Александра I 19 ноября 1825 г. привела к междуцарствию и заставила заговорщиков действовать немедленно.

Восстание декабристов и выступление Черниговского полка на юге России. Смерть императора создала неопределенность в вопросе о наследовании престола. У него не было прямых наследников, и престол должен был перейти к его брату Константину, второму сыну Павла I. Однако Константин еще при жизни Александра I отказался от престола в пользу младшего брата Николая (в 1820 г. Константин развелся со своей женой, бывшей немецкой принцессой, и женился на польской аристократке, вызвав скандал в императорской фамилии). Манифест о назначении Николая наследником хранился в Сенате, в запечатанном конверте, который можно было вскрыть только в случае смерти императора Александра I. Когда известие об этом достигло Петербурга, Николай узнал, что уже давно назначен наследником.

Николай Павлович, зная свою непопулярность в гвардии, решил привести Сенат и войска к присяге Константину, ожидая, что тот официально подтвердит свое отречение от престола. Константин в частном письме Николаю подтвердил свой отказ от престола, но издать официальный манифест по этому поводу отказался. Николаю ничего не оставалось, как опубликовать старый Александровский манифест о своем назначении наследником и назначить на 14 декабря 1825 г. повторную присягу.

Это вызвало недоумение и недоверие в гвардейских полках, уже присягнувших Константину, чем решили воспользоваться заговорщики из «Северного общества». Они убеждали солдат, что Николай хочет незаконно отобрать престол у старшего брата. Заговорщики планировали в день присяги вывести войска на Сенатскую площадь, заставить Сенат отклонить Манифест о восшествии Николая I на престол и установить конституционное правление. Накануне выступления будущим диктатором был избран Сергей Трубецкой.

Николай I был заблаговременно предупрежден о планах заговорщиков и успел в ночь на 14 декабря привести к присяге Сенат и большинство гвардейских полков. В результате около 11 часов дня декабристам удалось вывести на Сенатскую площадь к памятнику Петру I только Московский гвардейский полк. К ним присоединились гвардейский морской экипаж и лейб-гвардии гренадерский полк (всего около 3 тыс. человек). По сути, это было первое в истории России вооруженное выступление против самодержавия, во главе которого встали дворяне. Впоследствии один высокопоставленный вельможа зло заметил по этому поводу: «У нас все делается наизнанку. В 1789 г. французская чернь хотела встать вровень с дворянством и боролась из-за этого… А у нас дворяне вышли на площадь, чтобы потерять свои привилегии».

Сенатская площадь была окружена правительственными войсками, верными Николаю I. Увидев, это С.Н. Трубецкой, который по планам заговорщиков «должен был принять начальство и действовать смотря по обстоятельствам», не пошел на площадь и поспешил скрыться, спасая свою жизнь. Восстание осталось без руководителя, а поведение самого Трубецкого участники восстания оценили как измену. Остальные восставшие вели себя стойко. Подъехавший к ним участник Войны 1812 г., популярный у солдат генерал-губернатор Петербурга М.А. Милорадович был смертельно ранен декабристом П. Каховским, а атака конногвардейцев была отбита ружейным огнем. При этом, по воспоминанию очевидцев, наблюдавший за происходившими событиями простой народ не остался в стороне и кидал в наступающую кавалерию «дровами и камнями, швырял с площади, из-за заборов, с сенатской крыши, понося вместе с тем правительственные войска бранью и руганью».

К восставшим обращались Петербургский митрополит Серафим и Киевский митрополит Евгений. Переговоры не дали результатов, и митрополитов в жесткой форме попросили «удалиться». Не возымели действия обращение великого князя Михаила Павловича и уговоры командующего гвардейским корпусом генерала от кавалерии А.Л. Воинова.

Противостояние сохранялось до вечера. Император медлил, опасаясь принять решение, которое могло бы подтолкнуть к бунту и другие армейские подразделения. Находившийся рядом с ним французский посланник отметил с опаской, что волнения могут перекинуться и на остальную часть столицы.

Наконец, был отдан приказ применить против восставших артиллерию. Несколькими залпами картечи ряды восставших были рассеяны. Число убитых превысило 1271 человек. Обер-полицмейстер, получивший приказ к утру очистить площадь и прилегающие улицы от трупов, по свидетельству современников, приказал сбрасывать убитых прямо в полыньи на Неве.

«Южное общество» также предприняло попытку восстания 29 декабря 1825 г. силами Черниговского полка, располагавшегося в 30 км к юго-западу от Киева. Командование на себя взял С.И. Муравьев-Апостол, которого поддержал М.П. Бестужев-Рюмин. Восставший полк выступил на соединение с другими частями, рассчитывая на их поддержку. Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин заранее составили революционный «Катехизис» для распространения в народе. Но расширить масштабы выступления им так и не удалось. 3 января 1826 г. восставший полк был настигнут отрядом гусар с конной артиллерией и рассеян картечью. С.И. Муравьев-Апостол был ранен, пленен и вместе с другими инициаторами выступления был отправлен в Петербург.

Итоги восстания. Подавив восстание декабристов, Николай I предпринял энергичные меры для выявления всей картины заговора и наказания виновных. Была создана специальная следственная комиссия для расследования деятельности «Северного» и «Южного» обществ. Начались массовые аресты среди дворянства и офицеров. К следствию было привлечено 579 человек (именно такое число представлено в составленном следствием «Алфавите членам злоумышленного общества, открывшегося 14 декабря 1825 г.»).

Следственная комиссия по делу декабристов полгода работала в Петербурге. Следствие наглядно показало, что заговорщики составляли меньшинство дворянского сословия. Лишь небольшая часть дворян соглашалась рискнуть жизнью и свободой; заплатить за освобождение от самодержавной власти императора отказом от дворянских привилегий. Подавляющее большинство дворянства более высоко ценило право владения землей и крепостными, чем политическую свободу и личную независимость. Это позволило Николаю I жестоко расправиться с декабристами. 289 человек были признаны виновными. Из них 121 человек был предан Верховному уголовному суду. Пятерых (П.И. Пестеля, К.Ф. Рылеева, С.И. Муравьева-Апостола, М.П. Бестужева-Рюмина и П.Г. Каховского) Верховный суд приговорил «к смертной казни четвертованием», замененной повешением. Была проведена и гражданская казнь (церемониальное лишение привилегий и званий).

Сохранилось немало свидетельств о страшной ночи 25 июля 1826 г., когда приговор был приведен в исполнение. Для устройства эшафота был приглашен особый архитектор. Веревки для повешения лично проверял на прочность генерал-губернатор П.В. Кутузов. К ним привязывали семипудовые мешки с песком и бросали их. На нескольких возах части эшафота перевезли тайно на кронверк Петропавловской крепости, где должна была состояться казнь. Сперва был проведен ритуал гражданской казни: дворянам переломили над головой шпаги, предварительно подпиленные, и, сняв с них военные мундиры, заставили надеть серые арестантские халаты. Потом привели пятерку обреченных. Они шли все вместе, впереди – Каховский, за ним парой – Бестужев с Муравьевым, наконец, Пестель под руку с Рылеевым. Они помолились перед священником и поцеловали крест. Все держались мужественно, только Каховский, зарыдав, обнял на прощание священника так крепко, что его пришлось силой оторвать от него и направить к эшафоту.

На декабристов надели белые балахоны и колпаки, закрывавшие им лица. Затем их расставили на помосте, надели им петли на шею, при помощи пружины опустили настил у них под ногами. Испытанные веревки не оправдали ожиданий: трое сразу же сорвались. Кутузов приказал вешать оставшихся в живых заново. После того как присутствовавший на месте казни доктор констатировал смерть казненных, веревки обрезали, а тела отвезли на остров Голодай, где их то ли сбросили в воду, то ли закопали. До сих пор точное место захоронения казненных неизвестно.

31 человек был приговорен к смертной казни, замененной пожизненной каторгой. Остальные были приговорены к различным срокам тюремного заключения, ссылке в Сибирь на каторжные работы или разжалованию в солдаты и переводу на Кавказ в действующую армию. Были репрессированы и солдаты, участвовавшие в выступлениях. 178 человек приговорили к наказанию шпицрутенами, 23 – к палкам и розгам. Из остальных участников восстания был сформирован сводный полк в составе 4 тыс. человек, отправленный на Кавказ в действующую армию.

Но даже на каторге декабристы остались верны своим убеждениям и впоследствии, после смерти Николая I, возвратившись по амнистии из ссылки, они активно включились в общественную жизнь, не изменив своим идеалам.

Поражение восстания было связано с отсутствием в России широкой социальной базы осуществления либеральных преобразований. В стране еще не сложились условия для отмены крепостного права и введения Конституции. В последние десятилетия в исторической науке ведутся дискуссии о значении восстания декабристов. Английский историк И. Мегаридж отмечает, что дворянские революционеры в России были наказаны сурово, но в соответствии с тяжестью совершенного ими деяния, по законам, которые имеются в уголовном кодексе любого государства. Для большинства же исследователей николаевская эпоха, начавшаяся с подавления восстания декабристов, ассоциировалась исключительно с понятиями «застой» и «реакция».

Проблемные вопросы

1. Почему условия Тильзитского мира не соблюдались российской стороной?

2.   Какие задачи ставил Наполеон, организуя поход на Россию?

3.   Почему русские и французы считают Бородинское сражение своим успехом?

4.   Почему многие русские государственные деятели и военачальники были противниками заграничного похода 1813—1814 гг.?

5.  Верна ли характеристика Александра I, данная А.С. Пушкиным: «Властитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда»?

6.   Почему Александр I, вступивший на престол как республиканец, впоследствии перешел на позиции конституционного монархизма, а завершил свое правление феноменом «аракчеевщины»?

7.   Почему царь даровал Конституцию Польше, но не смог ее даровать России?

8.  Почему, несмотря на совпадение многих положений программы реформ, декабристы не выступили союзниками царя?

9.   Почему декабристы сознательно пошли на узость социальной базы своего выступления?

10. Что способствовало появлению движения декабристов? Какова, по вашему мнению, связь между этим движением и Войной 1812 г.?

11.  Сравните проекты государственного устройства по «Конституции» Н.М. Муравьева и «Русской Правде» П.И. Пестеля. В чем их сходство и различия. Как вы считаете, было ли возможно воплотить их в жизнь в условиях того времени (ответ обоснуйте)?

12.  Проанализируйте аграрные программы декабристов.

13.  Чем, по вашему мнению, было выступление на Сенатской площади: вооруженным восстанием, попыткой дворцового переворота, военным мятежом, мирной демонстрацией неповиновения? Обоснуйте свой ответ.

14.  Подготовьте доклад о судьбе одного из декабристов, используя дополнительную литературу.

15.  Как повлияло движение декабристов на формирование мировоззрения образованных слоев российского общества?

Литература

1. Абалихин Б.С., Дунаевский В.А. 1812 год на перекрестках мнений советских историков. 1917—1987. М., 1990.

2.  Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 г. М., 1962.

3.  Бокова В.М. Эпоха тайных обществ: Русские общественные организации первой трети XIX в. М., 2003.

4.  Валлотон А. Александр I. М.: Прогресс, 1991.

5.  Васильев Н. Легенда о кончине Александра I, или Тайна сибирского старца Федора Кузьмича. М. : Старт, 1991.

6.  Выскочков Л. В. Николай I. М., 2003 (серия «Жизнь замечательных людей»).

7.  Глинка Ф.Н. Письма к другу. М., 1990.

8.  Декабристы: биографический справочник. М., 1988.

9.  Ильин П.В. Новое о декабристах. Прощенные, оправданные и не обнаруженные следствием участники тайных обществ и военных преступлений 1825—1826 гг. СПб., 2004.

10.  История России XIX – начала ХХ века : хрестоматия / под ред М.Д. Карпачева. Воронеж, 2002.

11.  Капустина Т.А. Николай I // Вопросы истории. 1993. № 11—12.

12.  Киянская О.И. Пестель. М., 2005 (серия «Жизнь замечательных людей»).

13.  Киянская О.И. Южное общество декабристов. Люди и события. Очерки истории тайных обществ 1820-х гг. М., 2005.

14.  Кондаков Ю.Е. Духовно-религиозная политика Александра I и русская православная оппозиция (1801—1825). СПб. : Нестор, 1998.

15.  Коршунова Н.В. «Либеральная диктатура» Александра I: реформы в России в первой четверти XIX века : монография. М., 2002.

16.  Лунин М.С. Письма из Сибири. М., 1987.

17.   Мироненко С.В. Страницы тайной истории самодержавия. Политическая история России первой половины XIX столетия. М. : Мысль, 1990.

18.   Мы дышали свободой… Историки русского зарубежья о декабристах. М., 2001.

19.  Нечкина М.В. Движение декабристов. Т. 1. М. : Изд-во АН СССР, 1955. 481 с.; Т. 2. М., 1955.

20.   Народное ополчение в Отечественной войне 1812 г. : сб. докум. / под ред. Л.Г. Бескровного. М. : Изд-во АН СССР, 1962.

21.   Общественная мысль России XVIII – начала ХХ века : энциклопедия / отв. ред. В.В. Журавлев, отв. сек. А.В. Репников. М., 2005.

22.   Отечественная война 1812 г. (Неизвестные страницы) // Родина. 1992. № 6—7 (Спецвыпуск)

23.  Парсамов В.С. Декабристы и французский либерализм. М., 2001.

24.  Поджио А.В. Записки. Письма. Иркутск, 1989

25.  Розен А.Е. Записки декабриста. Иркутск, 1984.

26.  Сахаров А.Н. Александр I. М. : Наука, 1998.

27.  Сахаров А.Н. Александр I и Аракчеев // Отечественная история. 1998. № 4. С. 24—39.

28.  Семенова А.В. Временное революционное правительство в планах декабристов. М., 1982.

29.  Сперанский М.М. Проекты и записки. М.; Л. : Изд-во АН СССР, 1961.

30.  Томсинов В.А. Временщик (А.А. Аракчеев). М. : ТЕИС, 1996.

31.  Томсинов В.А. Светило русской бюрократии: Исторический портрет М.М. Сперанского. М.: Молодая гвардия, 1991.

32.  Троицкий Н.А. Александр I и Наполеон. М. : Высш. шк., 1994.

33.  Троицкий Н.А. 1812. Великий год России. М.: Мысль, 1988.

34.  Труайя А. Александр I, или Северный Сфинкс / пер. с англ. М. : Молодая гвардия; Студенческий меридиан, 1997 (серия «Жизнь замечательных людей»).

35.  Федоров В.А. Александр I // Вопросы истории. 1990. № 1. С. 50– 72.

36.  Федоров В.А. М.М. Сперанский и А.А. Аракчеев. М. : Высш. шк., 1997.

37.  Хартли Д.М. Александр I / пер с англ. Ростов-н/Д : Феникс, 1998.

38.  14 декабря 1825 года. Источники, исследования, историография. Библиография. Вып. 1—6 . СПб., 1997.

39.  Чибиряев С.А. Великий русский реформатор: жизнь, деятельность, политические взгляды М.М. Сперанского. М. : Воскресенье, 1993.

40.  Экштут С.А. В поисках исторической альтернативы: Александр I. Его сподвижники. Декабристы. М. : Россия молодая, 1994.

41.   Яковкина Н.Н. История русской культуры, первая половина XIX века : лекции. СПб., 1998.

42.  Якушкин И.Д. Записки, статьи, письма. М., 1951.

43.  Ячменихин А.А. Алексей Андреевич Аракчеев // Вопросы истории. 1991. № 12. С. 37—50.

Документы

М.М. Сперанский Краткое начертание государственного образования

Главные принадлежности. Совет составляется из членов по высочайшему назначению. Министры – члены Совета по званию. Каждый департамент имеет председателя, назначаемого по полугоду. Дела в департаменты поступают через министров. Из департаментов дела важнейшие идут в общее собрание. В общем собрании назначается председатель ежегодно. Ничто не выходит из Совета без высочайшего утверждения.

Образование совета

Образование Государственной думы

Главные принадлежности. Никакой новый закон не может быть издан без уважения Думы. Установление новых податей, налогов и повинностей уважаются в Думе.

Закон, уваженный в Думе, вносится на высочайшее утверждение. Закон, признанный большинством голосов неудобным, оставляется без действия. Для подробного рассмотрения проекта законов Дума избирает из членов своих частные комиссии.

Образование Сената

Образование министерства

Главные принадлежности. Каждое министерство имеет столько департаментов, сколько есть главных частей. Каждый департамент имеет директора. Из директоров составляется Совет министерства.

Все министры имеют общий наказ, определяющий образ производственных дел, отношения их по Совету, степени власти и ответственности.

Дела, требующие общего министров собрания, вносятся в Комитет министров.

Образование законодательного порядка в губерниях

Главные принадлежности. Волостные думы представляют первую, так сказать, стихию законодательного порядка, который, возникая в волостях, постепенно восходит трехгодичными выборами депутатов и образует Государственную думу.

Все думы имеют председателей.

Списки всех губернских дум поступают к канцлеру Думы и из них составляется общий государственный список, из коего заимствуются чиновники, мнением общим одобренные для определения их в порядке управления.

Образование порядка исполнительного в губерниях

Сперанский М.М. Проекты и записки. М., 1961. С. 225—231.

«Конституция» Н.М. Муравьева

(Извлечения)

Вступление

…Опыт всех народов… доказал, что власть самодержавная равно гибельна для правителей и для обществ: что она не согласна ни с правилами святой веры нашей, ни с началами здравого рассудка. Нельзя допустить основанием Правительства произвол одного человека; невозможно согласиться, чтобы все права находились на одной стороне, а все обязанности на другой. Слепое повиновение может быть основано только на страхе и не достойно ни разумного повелителя, ни разумных исполнителей. Ставя себя выше законов, государи забыли, что они в таком случае вне законов, вне человечества! Что невозможно им ссылаться на законы, когда дело идет о них самих. Одно из двух: или они справедливы – тогда к чему же не хотят и сами подчиняться оным; или они несправедливы – тогда зачем они хотят подчинять им других. Все народы европейские достигают законов и свободы. Более всех их народ Русской заслуживает и то и другое.

Но какой образ правления ему приличен? Народы малочисленные бывают обыкновенно добычею соседей – и не пользуются независимостью. Народы многочисленные пользуются внешнею независимостью, но обыкновенно страждут от внутреннего утеснения и бывают в руках деспота орудием притеснения и гибели соседних народов. Обширность земель, многочисленное войско препятствуют одним быть свободными; те, которые не имеют сих неудобств, страждут от своего бессилия. Федеральное, или Союзное, Правление одно разрешило сию задачу, удовлетворило всем условиям и согласило величие народа и свободу граждан.

Под надзором государя одно законодательное Собрание находится в столице и делает все распоряжения, общие для всего государства; частные распоряжения, касающиеся до областей, предоставлены областным законодательным собраниям, образованным наподобие Столичного, и таким образом доставляется благосостояние целого и частей.

Глава I. О народе русском и правлении

1. Русский народ, свободный и независимый, не есть и не может быть принадлежностью никакого лица и никакого семейства.

2. Источник Верховной власти есть народ, которому принадлежит исключительное право делать основные постановления для самого себя.

Глава II. О гражданах

3. Гражданство есть право определенным в сем Уставе порядком участвовать в общественном управлении: посредственно, т.е. выбором чиновников или избирателей; непосредственно, т.е. быть самому избираемым в какое-либо общественное звание по законодательной, исполнительной или судебной власти.

4. Граждане суть те жители Российской империи, которые пользуются правами, выше определенными.

5. Чтоб быть гражданином, необходимы следующие условия:

1) Не менее 21 года возраста;

2) Известное и постоянное жительство;

3) Здравие ума;

4) Личная независимость;

5) Исправность платежа общественных повинностей;

6) Непорочность пред лицом закона.

6. Иностранец, не родившийся в России, но жительствующий 7 пет сряду в оной, имеет право просить себе гражданства российского у судебной власти, отказавшись наперед клятвенно от правительства, под властью которого прежде находился.

7. Иностранец, не получивши гражданства, не может исполнять никакой общественной, ни военной должности в России; не имеет права служить рядовым в войске российском и не может приобрести земель.

8. Чрез 20 лет, по приведении в исполнение сего Устава Российской империи, никто, не обучившийся русской грамоте, не может быть признан гражданином.

9. Права гражданства теряются на время:

1) Судебным объявлением о расслаблении ума;

2) Нахождением под судом;

3) Судебным определением о временном лишении прав;

4) Объявленным банкротством;

5) Общественною недоимкою;

6) Нахождением в услужении при ком-либо;

7) Неизвестностью местопребывания, занятий и средств к пропитанию.

Навсегда:

1) Вступлением в подданство иностранного государства;

2) Принятием службы или должности в чужой земле без согласия своего правительства;

3) Приговором суда к бесчестному наказанию, влекущему за собою лишение гражданских прав;

4) Если гражданин без согласия Веча примет подарок, пенсию, знак отличия, титло или звание почетное или приносящее прибыль от иностранного правления, государя или народа.

Глава III. О состоянии, личных правах и обязанностях русских

10. Все русские равны пред законом.

11. Русскими почитаются все коренные жители России и дети иностранцев, родившихся в России, достигшие совершеннолетия, доколе они не объявят, что не хотят пользоваться сим преимуществом.

12. Каждый обязан носить общественные повинности, повиноваться законам и властям Отечества и явиться на защиту Родины, когда потребует того Закон.

13. Крепостное состояние и рабство отменяются. Раб, прикоснувшийся земли Русской, становится свободным. Разделение между благородными и простолюдинами не принимается, поелику противно вере, по которой все люди братья, все рождены для блага и все просто люди: ибо все слабы и несовершенны.

14. Всякий имеет право излагать свои мысли и чувства невозбранно и сообщить оные посредством печати своим соотечественникам. Книги, подобно всем прочим действиям, подвержены обвинению граждан пред судом и подлежат присяжным.

15. Существующие ныне гильдии и цехи в купечестве, ремеслах уничтожаются.

16. Всякий имеет право заниматься тем промыслом, который ему покажется выгоднейшим: земледелием, скотоводством, охотою, рыбной ловлей, рукоделиями, заводами, торговлею и так далее.

17. Всякая тяжба, в которой дело идет о ценности, превышающей фунт чистого серебра (25 рублей серебром), поступает на суд присяжных.

18. Всякое уголовное дело производится с присяжными.

19. Подозреваемый в злоумышлении может быть взят под стражу постановленными Уставом властями и учрежденным порядком, но в 24 часа (под ответственность тех, которые его задержали) должно ему объявить письменно о причине его задержания, в противном случае он немедленно освобождается.

20. Заключенный, если он не обвинен по уголовному делу, немедленно освобождается, если найдется за него порука.

21. Никто не может быть наказан, как в силу закона, обнародованного до преступления и правильно и законным образом приведенного в исполнение.

22. Устав сей определяет, каким чиновникам и в каких обстоятельствах предоставляется право давать письменные приказания задержать кого-либо из граждан, сделать домовой обыск, забрать его бумаги и распечатать письма его. Равным образом определит оный ответственность за таковые проступки.

23. Право собственности, заключающее в себе одни вещи, священно и неприкосновенно.

24. Земли помещиков остаются за ними. Дома поселян с огородами оных признаются их собственностью со всеми земледельческими орудиями и скотом, им принадлежащим…

28. Военные поседения немедленно уничтожаются. Поселенные батальоны и эскадроны с родственниками рядовых вступают в звание общих владельцев…

30. Жалованье священнослужителям будет производиться и впредь. Равным образом они освобождаются от постоя и подвод…

32. Граждане имеют право составлять всякого рода общества и товарищества, не испрашивая о том ни у кого позволения, ни утверждения…

33. Каждое таковое общество имеет право делать себе постановления, лишь бы оные не были противны сему Уставу и законам общественным.

34. Никакое иностранное общество не может иметь в России подведомственных себе обществ или сотовариществ.

35. Никакое нарушение закона не может быть оправдано повелением начальства. Сперва наказывается нарушитель закона, потом подписавшие противузаконное повеление.

36. Граждане имеют право обращаться с своими жалобами и желаниями к Народному Вечу, к императору и к правительствующим сословиям держав.

37. Подземелья и казематы крепостные, вообще все так называемые государственные темницы уничтожаются, никто не может быть заключен иначе, как в назначенных на сей предмет общественных темницах…

39. Тюремное начальство должно быть избираемо гражданами из людей добросовестных, и которые были бы в состоянии ответствовать за всякий противузаконный и бесчеловечный поступок с заключенными.

40. Нынешние полицейские чиновники отрешаются и заменяются по выборам жителей.

41. Всякий гражданин, который бы насилием или подкупом нарушил свободный выбор народных представителей, предается суду.

42. Никто не может быть беспокоиваем в отправлении своего богослужения по совести и чувствам своим, лишь бы только не нарушал законов природы и нравственности.

Глава IV. О России

43. В законодательном и исполнительном отношениях все в России делятся на 13 держав, 2 области и 569 уездов или поветов…

История России XIX – начала XX века : хрестоматия / под ред. М.Д. Карпачева. Воронеж, 2002. С. 128—133.

«Русская правда» П.И. Пестеля

(Извлечения)

Глава первая. О земельном пространстве государства § 4. Россия есть государство единое и неразделимое

…Федеративными же называются те государства, в которых области, их составляющие, хотя и признают общую над собой верховную власть и обязываются совокупно действовать во всех сношениях внешних, но при всем том право свое сохраняют законы делать и постановления издавать для собственного своего внутреннего гражданского и политического образования и устраивать свое правление по частному своему усмотрению.

Общие невыгоды федеративного образования государства суть между многими прочими следующие четыре:

1) Верховная власть по существу дела в федеративном государстве не законы дает, но только советы: ибо не может иначе привести свои законы в исполнение, как посредством областных властей, не имея особенных других принудительных средств. Ежели же область не захочет повиноваться, то дабы к повиновению ее принудить, надобно междоусобную войну завести; из чего явствует, что в самом коренном устройстве находится уже семя к разрушению.

2) особые законы, особый образ правления и особые от того происходящие понятия и образ мыслей еще более ослабят связь между различными областями. На верховную же власть будут области смотреть, как на вещь нудную и неприятную, и каждое областное правительство будет рассуждать, что оно бы гораздо лучше устроило государственные дела в отношении к своей области без участия верховной власти. Вот новое семя к разрушению.

3) Каждая область, составляя в федеративном государстве, так сказать, маленькое отдельное государство, слабо к целому привязана будет и даже во время войны может действовать без усердия к общему составу государства; особенно если лукавый неприятель будет уметь прельстить ее обещаниями о каких-нибудь особенных для нее выгодах и преимуществах. Честное благо области, хотя и временно, однако же все-таки сильнее действовать будет на воображение ее правительства и народа, нежели общее благо всего государства, не приносящее, может быть, в то время очевидной пользы самой области.

4) Слово государство при таком образовании будет слово пустое, ибо никто нигде не будет видеть государства, но всякий везде только свою частную область; и потому любовь к отечеству будет ограничиваться любовью к одной своей области.

Много есть еще других отменно важных причин, но для краткости умалчивается о них: ибо довольно уже и сих четырех для решения предложенного вопроса.

Что же в особенности касается до России, то, дабы в полной мере удостовериться, до какой степени федеративное образование государства было бы для нее пагубно, стоит только вспомнить, из каких разнородных частей сие огромное государство составлено. Области его не только различными гражданскими законами судятся, но совсем различные языки говорят, совсем различные веры исповедуют, жители оных различные происхождения имеют, к различным державам некогда принадлежали; и потому ежели сию разнородность еще более усилить через федеративное образование государства, то легко предвидеть можно, что сии разнородные области скоро от коренной России тогда отложатся, и она скоро потеряет тогда не только свое могущество, величие и силу, но даже может быть и бытие свое между большими или главными государствами. Она тогда снова испытает все бедствия и весь неизъяснимый вред, нанесенные древней России удельною системою, которая также не что иное была, как род федеративного устройства государства; и потому, если какое-нибудь другое государство может еще сомневаться во вреде федеративного устройства, то Россия уже никак сего сомнения разделять не может; она горькими опытами и долголетними бедствиями жестоко заплатила за сию ошибку в прежнем государственном образовании. А посему, соединяя все сии обстоятельства в общее соображение, постановляется коренным законом Российского государства, что всякая мысль о федеративном устройстве отвергается совершенно, яко пагубнейший вред и величайшее зло. Избегать надлежит всего того, что посредственно или непосредственно, прямо или косвенно, открыто или потаенно, к таковому устройству государства вести бы могло.

Вследствие всего здесь сказанного объявляется Российское государство в пределах, выше обозначенных, единым и неразделимым, отвергающим при том совершенно всякое федеративное образование, устройство и существование государства…

Глава третья. О сословиях, в России обретающихся

§ 4. Все должны быть перед законом равны

…Все люди в государстве имеют одинаковое право на все выгоды, государством доставляемые, и все имеют равные обязанности нести все тяготы, нераздельные с государственным устроением. Из сего явствует, что все люди в государстве должны непременно быть пред законом совершенно равны и что всякое постановление, нарушающее сие равенство всех пред законом, есть нестерпимое зловластие, долженствующее непременно быть уничтоженным. Сверх того, нарушают сии различия добрую между гражданами связь, разделяя их на несколько отделений, имеющих совсем различные виды и выгоды, а следовательно, и образ мыслей. Сколь же добрая связь между гражданами важна для благоденствия государства, ясно доказано было в предыдущей главе, и точно так же нарушается различием сословий, как и разнородством племен. Сословия тем еще пагубнее, что они одним только пристрастием дышат, что некоторым членам народа выгоды дают, в коих другим отказывают без всякой причины и без всякой для государства пользы, что для пресыщения корысти нескольких людей жестокую оказывают несправедливость против наибольшей части народа и что противны цели государственного существования, состоящей не в пристрастии к малому числу, но в елико возможно большем благоденствии многочисленнейшего числа людей в государстве. – А из всего вышесказанного следует, что учреждение сословий непременно должно быть уничтожено, что все люди в государстве должны составлять только одно сословие, могущее называться гражданским, и что все граждане в государстве должны иметь одни и те же права и быть перед законом все равны…

История России XIX – начала XX века : хрестоматия / под ред. М.Д. Карпачева. Воронеж, 2002. С. 144—149.

Глава 15. Николаевская эпоха

15.1. Внутренняя политика Николая I

Государственное развитие России осуществлялось в режиме маятника. Доведенная до поляризации одна управленческая модель, исчерпав свой потенциал, сменялась противоположной. Впрочем, обратный ход государственного маятника начался задолго до восшествия на престол Николая I (1825—1855). Альтернатива Константина и Николая периода междуцарствия олицетворяла либеральную и государственническую дилемму политики Александра. Преемство власти обусловливалось также необходимостью завершения ряда структурно-функциональных преобразований: перехода от коллегиальной к министерской системе; институционализации Императорской канцелярии; создания российской государственной инфраструктуры на присоединенных территориях.

Рационализация правосознания и кодификация права. В николаевское царствование доминировал вектор рационализации системы управления, связанный с установкой императора на нормативизацию государственной и общественной жизни. Стремление к унификации в целом характеризовало весь курс внутренней политики Николая I. С управленческой рационализацией соотносилась продолжающаяся бюрократизация системы.

«Я, – сформулировал Николай I перед бывшим своим учителем права М.А. Балугьянским одну из главных задач царствования, – желаю положить в основу государственного строя и управления всю силу и строгость законов». Впрочем, понимание природы законов для николаевской России было принципиально иным, нежели для западноевропейского правосознания. Потребность в них определялась не задачами осуществления правосудия, а поддержанием порядка.

Уже в деятельности Следственной комиссии и Верховного уголовного суда по поводу восстания декабристов проявилась определенная эволюция в сторону утверждения рационального правосознания. Если предшественники Николая Павловича на российском престоле лично расправлялись со своими врагами, то он карал их не персонально, а от имени государства. Император пытался облечь выводы следствия и решения суда в форму закона. С другой стороны, Николай I был далек от того, чтобы в действительности дистанцироваться от судопроизводства. Члены следственных и судебных органов находились в полной зависимости от императорской власти. Николай I принимал личное участие в допросах заговорщиков. И, таким образом, решения суда были предопределены.

Нормативизация системы управления связывалась с кодификаторской деятельностью М.М. Сперанского. Культивации законов противоречила разбухшая за 200 лет (после Соборного уложения) и эклектичная по своему содержанию система российского законодательства. Ни один судья не мог претендовать на всеобъемлющее знание существующих законов. Поэтому в реальном судопроизводстве руководствовались этической целесообразностью и практической традицией.

В первое «Полное собрание законов», состоящее из 45 томов (40 томов законов и 5 томов указателей), вошло около 31 тыс. законодательных актов, расположенных в хронологическом порядке и охватывающих период с 1649 г. до 3 декабря 1825 г. Предпринятое одновременно второе издание в дальнейшем печаталось погодно и завершилось лишь в 1883 г. публикацией 55-го тома, доводящего публикацию правовых актов до конца правления Александра II. Для практических нужд аппарата чиновничества был предложен 15-томный «Свод законов Российской империи» (1832), который ограничивался действующими законами, структурированными по тематическим разделам. Непосредственно к вопросам управления относились первый том, в который вошли законы о высших и центральных учреждениях, второй – о местных, третий – о службе чиновников, четырнадцатый – о полиции, цензуре, ссылке и т.п. Ввиду роста бюрократического аппарата дважды – в 1842 г. и в 1857 г. – предпринималось переиздание Свода.

Несмотря на все предпринятые усилия, введение с 1 января 1835 г. в действие Свода законов не привело к торжеству законности. Характерный пример реакции чиновничества на нововведения в сфере судопроизводства представляет случай, произошедший с могилевским губернатором. Когда кто-то из подчиненных возразил, что поступившее от него приказание не может быть исполнено как противоречащее конкретной статье законодательства, он выхватил из рук правителя канцелярии том Свода законов, сел на него и, ткнув себе пальцем в грудь, провозгласил собравшимся: «Вот вам закон!»

Сходный правовой нигилизм характеризовал не только взгляды провинциальных чиновников, но и представителей высшей власти. «Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства!» – заявил А.Х. Бенкердорф донимавшему его жалобами на «незаконные» придирки цензоров А.А. Дельвигу.

Чиновничество. Бюрократизация противоречила аристократическому принципу организации власти. Служебная ротация приводила к девальвации дворянского звания. Стремлением совместить оба принципа был проникнут закон от 11 июня 1845 г., направленный на ограничение доступа в потомственное и даже личное дворянство по службе посредством увеличения класса их присвоения по Табели о рангах. Личное дворянство предоставлялось теперь гражданским служащим с IX класса, потомственное – с V (для воинских чинов – с VI). На чиновников пяти низших рангов распространялся статус почетных граждан.

Ограничения коснулись и другого пути присвоения дворянского звания – через представление к ордену. В александровское правление награждение любым из орденов, независимо от его степени, подразумевало возведение в потомственное дворянство. Николаевские законы вообще запрещали «испрашивать» ордена для купцов и «лиц сельского состояния». Если же купец все же награждался орденом, то с 1826 г. он удостаивался только личного дворянства, а с 1832 г. – звания потомственного почетного гражданина. В соответствии с новой табелью орденского старшинства и чинопроизводства личное дворянство предоставляли (по порядку возрастания) ордена – Анны 4-й степени (с 1845 г.), Станислава 3-й (с 1855 г.), Анны 3-й (с 1845 г.), Станислава 2-й (с 1855 г.), Анны 2-й (с 1845 г.), а потомственное – Владимира 4-й, Владимира 3-й, Станислава 1-й, Анны – 1-й, Владимира – 2-й, Белого орла, Александра Невского, Владимира 1-й, Святой Екатерины и Андрея Первозванного. Кроме того, в потомственное дворянство возводили находившиеся вне этой системы все степени наград ордена Георгия Победоносца. Для поощрения служебного рвения представителей низших рангов бюрократии, не имевших соответствующей пролонгации для продвижения по чиновничьей иерархии, в 1827—1828 гг. учреждается «знак беспорочной службы», которым награждались лица, чей служебный стаж превышал 15-летний срок.

Введение в 1832 г. процедуры присвоения чиновникам низших рангов звания «почетного гражданина» отражало специфику понимания природы гражданства в николаевской России. В отличие от западноевропейского права, связывающего с этой категорией главным образом частную сферу, в Российской империи она относилась к бюрократической системе. Гражданин в России оказывался не более чем чиновником одного из пяти низших рангов. Гражданство в специфическом российском управленческом контексте рассматривалось как низшая по отношению к дворянству ступенька служебной лестницы.

Носителями николаевского бюрократизма выступала немецкая часть российского чиновничества. Реанимировалось направление пруссификации государственной системы. Сам Николай I, увлеченный всеобъемлющей регламентацией, несмотря на апелляцию к русской национальной традиции, зачастую характеризовался современниками в качестве идейного немца.

Николаевскую генерацию чиновников-технократов олицетворял собой министр финансов Е.Ф. Канкрин. Его рассуждения о путях борьбы с дефицитом бюджета находились в явном противоречии с традицией российского финансового ведомства. «В государстве, – писал он, – как и в частном быту, необходимо помнить, что разориться можно не столько от капитальных расходов, как от ежедневных мелочных издержек. Первые делаются не вдруг, по зрелому размышлению, а на последние не обращают внимания, между тем как копейки растут в рубли». В соответствии с этим пониманием министр финансов, работая по 15 часов в сутки, затрачивал основные усилия по отражению покушений на государственные финансовые запасы, доказывая, что то или иное дело требует значительно меньших затрат, чем испрашивается.

Институты государственной власти. Одним из главных препятствий рационализации государственного управления являлось традиционное для России отсутствие четкой системы разграничения функций и сфер деятельности между различными институтами власти. Унификаторская политика Николая I принципиально не изменила сложившегося положения. Напротив, появление новых бюрократических учреждений лишь усугубило управленческий хаос. Так, управление в финансовой сфере осуществлялось помимо Министерства финансов Министерством внутренних дел, Государственным казначейством, Министерством государственных имуществ, ведомством вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Отсутствовало четкое разграничение полицейских функций между Министерством внутренних дел и III Отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии. При этом часть сыскной деятельности, связанной с перлюстрацией корреспонденции, была возложена на Главное управление почт.

Несмотря на учреждение в 1837 г. Министерства государственных имуществ, не было упразднено и аналогичное по своему предназначению V Отделение Императорской канцелярии. Обеим структурам вменялись задачи разработки реформ в отношении государственных крестьян. Отделение Императорской канцелярии в структурной ведомственной иерархии стояло над министерством. На практике чиновники обоих органов то дублировали друг друга, то снимали с себя ответственность и переадресовывали решение важных управленческих задач. Граф П.Д. Киселев, будучи начальником Пятого отделения, должен был контролировать самого себя как министра государственных имуществ. Еще большие сложности вносило в управление учреждение ряда специальных «крестьянских комитетов» (в 1828, 1829, 1835, 1839, 1842, 1846, 1847 гг.). Их прерогативы не ограничивались лишь вопросами о частновладельческих крестьянах, распространяясь и на сферу, входившую, казалось бы, в компетенцию Пятого отделения. В результате крестьянская реформа, на которую были затрачены значительные финансовые средства, к исходу правления Николая I так и не состоялась. Вероятно, причины ее пробуксовки заключались не только в политических обстоятельствах (таких, как холерные бунты или европейские революции) и сопротивлении дворянства, но и в дисфункции структурно разбухшего бюрократического аппарата.

Иногда в силу неразграниченности полномочий между структурными подразделениями николаевской государственной машины разгорались долговременные конфликты. Так, не могли разделить между собой цензорские функции Министерство народного просвещения и III Отделение Императорской канцелярии. Ведомственный конфликт усугублялся личной враждой министра С.С. Уварова и председателя А.Х. Бенкендорфа.

Совмещение ряда полномочий Государственного Совета, Сената и Комитета министров приводило к общей разбалансировке системы. С целью структурного упорядочения функций институтов высшей власти был учрежден Особый секретный комитет 6 октября 1826 г. под председательством руководителя Государственного Совета В.П. Кочубея. Однако, просуществовав до 1832 г. и так и не решив поставленных задач, Комитет был распущен.

Особенности делопроизводства. В правление Николая I наблюдалось стремительное разрастание бюрократического аппарата. Если к концу XVIII в. чиновничий штат составлял 15—16 тыс. человек, то к середине XIX в. – уже 61,5 тыс. Вместо с тем это все равно уступало, особенно в пропорциональном отношении к населению, численности управленческого персонала в западноевропейских странах. Если в Петербурге на 1000 жителей приходилось 1,1—1,3 представителя администрации, то в Лондоне и Париже соответственно 4,1 и 4,5 чиновника.

Другое дело, что российский бюрократизм подразумевал не столько оптимизацию управленческих механизмов, сколько усложнение процедуры делопроизводства. Только в одном департаменте министерства документ подвергался 34 последовательным операциям. За год среднестатистический российский губернатор подписывал около 100 тыс. бумаг, т.е. по 270 входящих и исходящих документов ежедневно. Министерства были буквально завалены ворохом бумаг. Если в 1803 г. Министерством внутренних дел было рассмотрено 24 921 дело, то в 1827 г. – уже 35 тыс. дел. Неоднократно предпринимавшиеся правительством попытки сократить переписку структурных подразделений министерств ни к чему не привели.

Судопроизводство предполагало прохождение множества ревизующих и апелляционных инстанций. В результате подавляющее большинство рассматриваемых в судах споров так и не заканчивалось окончательным вердиктом. Из уголовных дел только 12,5% вынесенных приговоров были доведены до своего логического завершения. В остальных случаях обвиняемые, не будучи еще определены как преступники, находились «под подозрением» или «под сильным подозрением».

Характерный анекдот николаевской эпохи описывает случай, когда по распоряжению царя из Москвы в Петербург надлежало доставить одно судебное дело, тянувшееся десятилетиями. Для его транспортировки было выделено 40 подвод. Однако по пути кортеж вместе с томами документов бесследно пропал.

Делопроизводственный кризис был столь масштабным, что им оказался охвачен даже Петербургский надворный суд, здание которого располагалось напротив окон императорского кабинета. Ревизия 1842 г. выявила в нем тысячи нерешенных дел, тотальное невыполнение распоряжений и указов, запущенную финансовую отчетность и т.п. Обвиненный в этих нарушениях генерал-губернатор Петербурга оправдывался перед Государственным Советом ссылкой на то, что в других судах и управах положение дел и того хуже.

Получение любой юридической бумаги подразумевало прохождение многоступенчатых бюрократических процедур. Делопроизводство на эзоповском языке николаевской эпохи означало неизбежное взяточничество.

Крайне низкой уровень заработной платы чиновников в николаевской России провоцировал взяточничество, превращал взятки из социальной аномалии в норму. Прожить на одно чиновничье жалованье было попросту невозможно. Если, рассуждал один немецкий чиновник, долго проживший в Петербурге, отнять у должностных лиц в германских государствах третью часть положенного им оклада и не дать ничего в замен, результат в отношении мздоимства будет аналогичным российскому. В правительственных кругах, признавая взяточничество злом, понимали, что при сохранении существующего жалованья служащих бороться с ним бессмысленно.

О масштабах хищений ярко свидетельствует строительство железной дороги Москва—Петербург, выделенных средств на которую по европейским меркам вполне хватило бы, чтобы проложить магистраль не только между столицами, но и до черноморских портов. В последнем же случае связанная во многом с отсутствием коммуникаций катастрофа Крымской кампании не представлялась бы столь очевидной.

Безусловно, император отдавал себе отчет о степени чиновничьих злоупотреблений. «Мне кажется, – говорил он наследнику, – что во всей России только ты да я не воруем». Но даже Николай I при всем том страхе, который внушал он чиновникам, не смог достичь сколь бы то ни было значительного успеха по искоренению этого традиционного для российской государственной службы порока. Однажды будто бы он попытался установить, кто из губернаторов замешан в коррупции. Выяснилось, что не берут взяток только двое – киевский Фундуклей и ровенский Радищев, сын автора знаменитой книги. «Что не берет взяток Фундуклей, – резюмировал результаты расследования император, – это понятно, потому что он очень богат, ну а если не берет их Радищев, значит, он чересчур честен».

Николаевский управленческий формализм. Бюрократизация соотносилась со спецификой этических воззрений императора. «Я, – признавался он, – смотрю на человеческую жизнь только как на службу, так как каждый служит».

Метафора современников о том, что царь «старался всю Россию всунуть в мундир», не выглядела гиперболической в контексте проведения Николаем I генеральной реформы гражданских чиновничьих мундиров. Инструкции предусматривали ношение различных вариантов форменной одежды – парадной, будничной, особой, дорожной, сезонной и т.п. В 1845 г. чиновники даже получили специальное «Расписание, в какие дни в какой быть форме» на 13 страницах печатного текста. «Фрунтовики, – писал С.М. Соловьев в отношении николаевской системы, – воссели на всех правительственных местах, и с ними воцарилось невежество, произвол, грабительство, всевозможные беспорядки. Смотр стал целью общественной и государственной жизни. Все делалось напоказ, для того чтобы державный приехал, взглянул и сказал: „Хорошо! Все в порядке!“ Отсюда все потянулось напоказ, во внешность, и внутреннее развитие остановилось. Начальники выставляли Россию перед императором на смотр на больших дорогах – и здесь все было хорошо, все в порядке, а что было дальше – туда никто не заглядывал, там был черный двор».

С другой стороны, безусловной личной заслугой Николая I в организации службы высшего российского чиновничества являлось частичное искоренение азиатского сибаритства и установление распорядка рабочего времени. Сам император практически никогда и никуда не опаздывал и не терпел нарушений такого рода. Будучи в высшей степени организованным и пунктуальным человеком, он требовал соответствующей пунктуальности и от чиновников. Всякий представитель высшей бюрократии, нарушавший установленный распорядок, должен был через министра императорского двора П.М. Волконского представить надлежащие объяснения.

Европейские монархии постнаполеоновского периода были уже ни теми, каковыми они являлись до первой волны революционных потрясений. Противостоять наполеоновской экспансии представлялось возможным лишь при апелляции к национальным чувствам. Монархи должны были искать особого национального обоснования собственной легитимности. Ссылок на божественное происхождение власти уже было недостаточно. Требовалось, чтобы монарх выступал как выразитель коллективного национального сознания. Для николаевской России такой идеологией в обосновании монархической власти стала теория «официальной народности». В действительности она являлась умозрительной абстракцией, не соотносящейся с подлинной системой государственного функционирования. Николаевская бюрократическая модель управления менее всего соответствовала представлению о единстве самодержца со своим народом.

15.2. Между абсолютизмом и деспотией

Внутренним противоречием самодержавного режима являлось совмещение в нем двух природ – абсолютистской и деспотической. При всей их схожести различия между ними весьма существенны. Если деспотический монарх правил страной как хозяин, подразумевая под ней свою вотчину, абсолютистский – управлял, являясь не владельцем, а руководителем государственного аппарата. Российское самодержавие являлось переходной формой между классическими вариантами абсолютизма и деспотией. Модификация Николаем I Собственной Его Императорского Величества канцелярии укладывалась в общую логику самодержавной политики по укреплению личной власти самодержца.

Собственная Его Императорского Величества канцелярия и высшие государственные комитеты. Возникшая еще в конце XVIII в. Императорская канцелярия не имела первоначально статуса общегосударственного высшего учреждения. Только в условиях Войны 1812 г., когда в ее ведение попали такие вопросы управленческой деятельности, как переписка с главнокомандующими, размещение военнопленных, комплектование и квартирование армии, сбор сведений о пострадавших дворянских имениях, роль этого органа приобрела всероссийский характер. В дальнейшем, до конца александровского правления, руководство Канцелярией осуществлял А.А. Аракчеев, через которого к государю поступали доклады и рапорты. При новом императоре, существенно больше в сравнении с Александром I времени уделявшем личной работе с министрами и другими чиновниками, Канцелярия должна была подвергнуться функциональной реструктуризации. Менее чем через два месяца после восшествия Николая I на престол, 31 января 1826 г., в ней создаются два отделения. Посредством Императорской канцелярии высшая власть пыталась в очередной раз преодолеть традиционный российский порок – саботаж государственных распоряжений и инициатив. Тем не менее большинство правительственных указов по-прежнему не исполнялось.

В ведении I Отделения остались дела, унаследованные Канцелярией от аракчеевского периода (отчетность министров, подготовка высочайших указов и т.п.). К его функциям относился также контроль за исполнением царских указов и взыскание недоимок. Губернаторы теперь отправляли свои отчеты не в Министерство внутренних дел, а в Императорскую канцелярию. С 1830-х гг. на I Отделение был возложен надзор за службой гражданских чиновников. Сложились по существу две параллельные бюрократические структуры – одна собственно управленческая, вторая – контролирующая. Созданный в 1846 г. в рамках отделения Инспекторский департамент гражданского ведомства курировал вопросы определения на службу, чинопроизводства и увольнения чиновников.

Деятельность II Отделения Императорской канцелярии была акцентирована на юридическом аспекте регулирования механизмов управления. Конкретной задачей, поставленной перед ним, являлась кодификация российских законов. Возглавлял II Отделение профессор Петербургского университета М.А. Балугьянский. За руководство работами Второго отделения по кодификации права ему было предоставлено специальное разрешение включить в свой герб цифру 15 как геральдическую аллегорию 15 томов «Свода законов».

Наиболее резонансный характер в восприятии современников имела деятельность учрежденного 3 июля 1826 г. на основании записки генерала А.Х. Бенкендорфа III Отделения – главного органа политического сыска и следствия. Мотив составления им Проекта об устройстве высшей полиции восходил к впечатлениям, полученным графом при наблюдении за системой жандармерии во Франции. Структурно функции III Отделения были распределены по пяти экспедициям: первая осуществляла следствия по политическим делам, связанным с российскими революционными организациями; вторая – с расколом и сектантством; третья – с иностранцами, выполняя отчасти роль контрразведки; четвертая – с крестьянскими волнениями, в том числе выявляя факты жестокостей и притеснений со стороны помещиков, а также случаи поджогов, бандитизма и т.п.; пятая (учреждена в 1842 г.) – с периодической печатью. В распоряжении III Отделения находились воинские подразделения, окончательно выделенные в 1836 г. в отдельной корпус жандармов. Главным начальником III Отделения стал сам А.Х. Бенкендорф, которого после смерти в 1844 г. заменил А.Ф. Орлов. Штаб корпуса жандармов длительное время (1839—1856) возглавлял генерал Л.В. Дубельт.

Кандидаты для зачисления в жандармский корпус должны были удовлетворять следующим критериям: рост – выше 160 см, возраст – старше 25 лет, трезвого поведения, не имеющие долгов, принадлежавшие к дворянскому сословию и, естественно, отличавшиеся политической благонадежностью. Не соответствовали им крещеные евреи и лица, женатые на католичках. Для прошедших специальные курсы претендентов предусматривались устные и письменные экзамены по праву, истории и географии России, всеобщей истории, русской литературе. Цветом жандармских мундиров был избран голубой, как аллегория милосердия и любви к ближнему.

Моральный смысл, определенный Николаем I для деятельности III Отделения, заключался в том, чтобы «утешать вдов и сирот». Официальным его гербом стал платок, врученный императором Х.А. Бенкендорфу, в качестве символа осушения слез. Реальная практика работы III Отделения находилась в явном диссонансе с ее сентиментальным предначертанием. Без всякого сомнения, оно пролило гораздо больше слез, чем высушило. Значение, которое император придавал III Отделению, иллюстрирует частота аудиенций у него начальника этой структуры. Если другие министры представляли Николаю I еженедельные доклады, то А.Х. Бенкендорф – ежедневные.

Четвертое отделение было создано 26 октября 1828 г. посредством реорганизации Канцелярии вдовствующей императрицы Марии Федоровны (супруги Павла I). В его ведение входили благотворительные учреждения и женские учебные заведения.

Считавшееся временным V Отделение было учреждено 29 апреля 1836 г. в целях разработки реформ о государственных крестьянах. В качестве опытного полигона для николаевских управленческих инноваций ей предоставлялась Петербургская губерния.

Временный характер носило также учрежденное 30 августа 1842 г. в целях «водворения в Закавказье прочного устройства» VI Отделение. Основным результатом его деятельности явилось создание в 1844—1845 гг. кавказского наместничества.

Другим механизмом царского оперативного управления вне бюрократической рутины министерств стали высшие комитеты. Само их создание отражало традицию «чрезвычайщины» в решении тривиальных управленческих задач. Комитеты условно дифференцируются по четырем группам:

1) комитеты по разработке мер, направленных на укрепление государственного аппарата и сословной организации;

2) крестьянские комитеты;

3) комитеты по проведению внутриполитических карательных мероприятий;

4) комитеты по высшему руководству управлением отдельными национальными окраинами.

Характерно, что значительная их часть носила секретный характер. Самодержавие тем самым выражало определенное недоверие к собственному же бюрократическому аппарату. Так, Постоянному секретному комитету 2 апреля 1848 г. (бутурлинскому, по имени его первого председателя Д.П. Бутурлина) вменялось в обязанности проведение ревизии деятельности официальных цензурных органов. Аналогичный комитет с 1851 г. вел наблюдения за работой синодальной цензуры.

Реформы и контрреформы. Реакцией на декабристский мятеж являлось принятие в 1826 г. цензурного устава, за жесткость декларированных в нем предписаний прозванного «чугунным». Не допускались к печати не только произведения, непосредственно направленные против властей, но и «ослабляющие должное к ним почтение». Однако через два года Николай I утвердил новый цензурный устав, существенно смягченный. Цензура уподоблялась в нем таможне, «которая строго наблюдает, чтобы не были ввозимы товары запрещенные».

Министру финансов графу Е.Ф. Канкрину удалось стабилизировать российскую денежную систему. Основу его финансовой политики составляла идея о необходимости поддержания положительного торгового баланса. Мерами повышения доходных статей бюджета стало утверждение протекционистских тарифов, восстановление системы винных откупов, девальвация обесцененных ассигнаций, выпуск кредитных билетов. Финансовая реформа Е.Ф. Канкрина 1839 г. устанавливала в качестве официальной денежной единицы серебряный рубль.

Отмена крепостного права являлась одной из заветных идей Николая I. Однако решиться на проведение кардинальных реформ в крестьянском вопросе, которые потрясли бы всю систему общественного здания, император так и не смог. О намерениях такого рода свидетельствует деятельность в разные периоды николаевского царствования более десяти секретных комитетов по «крестьянскому вопросу». Правительство реализовало ряд мер по ограничению личной зависимости крестьян от помещиков, особенно в тех случаях, когда стиралась грань между крепостничеством и рабовладением. С 1827 г. запрещалось приписывать крепостных крестьян к заводам. Ограничивались права помещиков ссылать крестьян в Сибирь по собственному усмотрению. С 1833 г. был введен запрет на одиозную практику продажи крестьян с публичных торгов и раздробления крестьянских семей. Указ 1842 г. об «обязанных крестьянах» предоставлял право заключения договора с крестьянами о передаче им земельных наделов в наследственное пользование. В 1846—1848 гг. были определены юридические нормы о наказаниях крестьян помещиками, направленные на ограничение помещичьего произвола. С 1848 г. крепостным крестьянам было разрешено приобретать с согласия помещиков недвижимую собственность. Более решительно решался крестьянский вопрос в западнорусских губерниях, где взаимоотношения крестьян и помещиков регулировались «инвентарными» правилами. Это объяснялось тем обстоятельством, что среди помещичьего сословия здесь преобладали фрондирующие по отношению к самодержавию поляки, тогда как крестьянство состояло в основном из православных украинцев и белорусов.

В отличие от помещичьих управление государственными крестьянами претерпело существенное реформирование. Проведенная в 1837—1841 гг. министром государственных имуществ графом П.Д. Киселевым реформа была впоследствии названа его именем. Создавалась унифицированная система крестьянского общинно-властного самоуправления. Оброк замещался земельно-промысловым сбором. Обложение податями пересматривалось в соответствии с местными условиями. Посредством учреждения «вспомогательных ссуд» получило развитие мелкое крестьянское кредитование. На случаи неурожаев расширялась сеть специальных запасных магазинов. В деревнях открывались медицинские и ветеринарные пункты. Большое внимание уделялось распространению среди крестьян агрономических знаний. Рекламировать успехи киселевского реформирования должны были «образцовые хозяйства». Однако мелочная опека зачастую вызывало крайнее неудовольство крестьян, выразившееся с особой силой в «картофельных бунтах» 1840—1844 гг., участниками которых стали более 500 тыс. человек.

Императорская власть. Авторитарный стиль управления во многом определялся личностью самодержца. Еженедельно император лично выслушивал «всеподданнейшие» доклады каждого из министров, отдавая соответствующие директивные распоряжения по текущим вопросам государственного управления. Он, таким образом, сам своей властью направлял и объединял работу министерств. Император, по существу, возложил на себя функции премьер-министра. Еженедельные аудиенции у императора руководителей государственных ведомств лишали ролевой функции Комитет министров. Ставился даже вопрос об упразднении его в силу ненадобности и замене «правительственным кабинетом».

Одной из мер усиления контроля за деятельностью центрального государственного аппарата явилось установление в начале 1830-х гг. практики публикации свода министерских отчетов. Однако в этом была обнаружена угроза для осознания божественного происхождения императорской власти. Существовала боязнь, что такого рода реляции могут быть восприняты в обществе как отчеты царя перед народом. А от этого был только шаг до критики самого императорского величества.

Понизилась в сравнении с александровской эпохой и роль Государственного Совета. Зачастую после обсуждения законопроекта в Комитете министров Собственной Его Императорского Величества канцелярии, Синоде, отдельных высших комитетах, Военном и Адмиралтейском советах он сразу же поступал на утверждение императора, минуя инстанцию Государственного Совета. В других случаях государь, утверждая «всеподданейшие» доклады министров, придавал им статус законов без какого-либо коллегиального рассмотрения. Когда же законопроект все-таки обсуждался на общем собрании Государственного Совета, Николай I мог поддержать мнение меньшинства.

Существовали и прецеденты получения Госсоветом специальных царских резолюций о желательности того или иного решения.

Еще в канун восстания на Сенатской площади Николай Павлович, желая заручиться поддержкой Госсовета, заявил: «Сегодня я прошу вас присягнуть; завтра я прикажу это вам». И действительно, в дальнейшем взаимоотношения царя с этим органом власти осуществлялись в формате приказов.

Упадок роли Госсовета и Комитета министров соотносился с представлениями Николая I о монаршей власти. «Да неужели же, – недоумевал он, – когда я сам признавал какую-нибудь вещь полезной и благодетельной, мне непременно надо спрашивать на нее сперва согласие Совета?»

Зная ревнивое отношение императора ко всякому ущемлению центральными государственными органами его верховной власти, некоторые опытные сановники использовали этот мотив в своих интересах. Так, министр финансов Е.Ф. Канкрин, отстаивавший в дискуссии с Госсоветом необходимость перехода от ассигнаций к серебряному рублю, заручился поддержкой императора не доводами экономического содержания, а обвинением оппонентов в покушении на прерогативы самодержца.

Когда в Комитете министров прозвучала весьма умеренная и достаточно резонная критика одного из высочайше утвержденных повелений, это привело царя в бешенство. «Чтобы называли меня дураком публично перед Комитетом, или другою коллегиею, этого, конечно, никогда не попущу», – пригрозил он распоясавшимся, по его мнению, министрам.

При малейшем проявлении своемыслия любой представитель бюрократического режима, даже такой как один из главных идеологов николаевского консерватизма С.С. Уваров, рисковали подвергнуться опале и увольнению. Министр народного просвещения, напуганный слухами о готовящемся полном закрытии университетов, выступил в печати с осторожной статьей в их защиту. В результате он был отправлен в отставку и заменен П.А. Ширинским-Шахматовым. «Должно повиноваться, а рассуждения свои держать при себе», – прокомментировал Николай I решение об отставке С.С. Уварова.

Стремление Николая I вершить управление государством не имело границ: он лично вникал даже в такие вопросы, как покрой платьев придворных дам и фасон причесок. По свидетельству фрейлины А.Ф. Тютчевой, царь «проводил за работой 18 часов в сутки… трудился до поздней ночи, вставал на заре… ничем не жертвовал ради удовольствия и всем ради долга и принимал на себя больше труда и забот, чем последний поденщик из его подданных. Он чистосердечно и искренне верил, что в состоянии все видеть своими глазами, все слышать своими ушами, все регламентировать по своему разумению, все преобразовывать своею волею».

Создавалась иллюзия вездесущности императора. Николай I изучал не только отчеты министров и высших сановников, но и петербургских обер-полицмейстеров. Проезжая по улицам столицы, он мог вмешаться в разрешение какой-либо ситуации или поучать полицейских их обязанностям. Не доверяя в полной мере своему бюрократическому персоналу, император безустанно путешествовал по России, инспектируя губернские города, проводя ни более двух дней в каждом. Оказавшись в 1836 г. на нижегородской ярмарке, он чертил планы перестройки палаток. В Симбирске государь предписал придать «правильный вид» городской площади, разбить на ней сад, снести старый губернский особняк и возвести новый на набережной, соорудить памятник Н.М. Карамзину и т.д.

15.3. Милитаризация гражданского управления

В годы правления Николая I завершился начатый Павлом I откат от целенаправленного курса Екатерины II по последовательному замещению военных на высших административных должностях лицами гражданского состояния. Показательно, что в 1840-е гг. из 13 членов Комитета министров лишь трое находились в гражданском звании, и то по причине невозможности заменить их кем-либо из военных в профессиональном смысле. К концу правления Николая I из 53 губерний 41 возглавлялась губернаторами в воинском чине. Парадоксально, но именно война обнаружила профессиональную несостоятельность всех этих генералов на управленческих должностях.

Армейская система представлялась Николаю I идеальной моделью государственного управления. Милитаризация являлась одной из доминирующих тенденций развития государства в николаевскую эпоху. Военизированная система была, в частности, перенесена на сферу горнозаводской промышленности. В 1834 г. Департамент горных и соляных дел был реорганизован в Главное управление горных и соляных дел, включавший в свою структуру департамент, штаб корпуса горных инженеров, горный аудиториат. На горных заводах базировались специальные воинские команды. Военизация использовалась в данном случае как превентивная мера, предупреждавшая волнения крепостных.

Одним из направлений милитаризации управленческой модели на местном уровне являлось возрастание числа генерал-губернаторств. Если в начале XIX в. их было только три, то к 1850 г. – уже десять. Деятельность генерал-губернаторов была, пожалуй, наименее регламентирована из всего спектра николаевского чиновничества. Должностным руководством для них продолжали служить весьма неопределенные формулировки «Учреждения о губерниях» 1775 г. Специальная Инструкция 1853 г. лишь обозначила ответственность генерал-губернаторов за «состояние умов», оставляя за ними в остальном широкий административный простор.

Авторитарные тенденции на местном уровне управления. Происходила военизация и собственно губернаторского корпуса. Широкое распространение получила практика назначения вместо обычных гражданских губернаторов военных, в подчинении которых помимо местной администрации и полиции состояли армейские части и учреждения расквартированных на территории губернии гарнизонов.

Авторитарные тенденции на местном уровне выражались также в существенном усилении в сравнении с предшествующим царствованием власти губернаторов. Их влияние на локальные учреждения самых различных ведомств зачастую закреплялось в форме установления «губернаторского надзора». Новый статус губернаторской власти отражал императорский «Наказ губернаторам» от 3 июня 1837 г., характеризовавший последних в качестве «хозяев губернии».

Жандармеризация. Бюрократизация России сочеталось с ее жандармеризацией. Местные органы жандармерии находились в ведении Штаба корпуса жандармов. С 1827 г. вся территория страны, за исключением земель войска Донского, Польши и Кавказа, была разделена на пять жандармских округов. Впоследствии их число возросло до восьми. Каждый из округов возглавлял жандармский генерал. Округа, в свою очередь, делились на отделения, объединявшие под своей властью от одной до трех губерний. Отделениями руководили жандармские штаб-офицеры. Можно сказать, что главной управленческой новацией Николая I стала идея создания органов контроля, независимых от исполнительной власти. Одновременно с жандармерией во всех уголках России действовала широкая сеть тайных агентов. Однако рациональное по своей сути начинание свелось к тому, что министерские органы власти находились «на постоянном откупе» у лиц с контролирующими или ревизионными полномочиями.

От доносов не был застрахован ни один из высших российских сановников. Так, в поступившей в 1831 г. к военному министру А.И. Чернышеву «Записке» от князя А.Б. Голицына сообщалось о существовании возглавляемого управляющим III Отделения М.Я. Фоком разветвленной сети заговора «иллюминатов», в числе участников которого назывались крупнейшие российские чиновники – М.А. Балугьянский, М.А. Корф, М.М. Сперанский.

Немецкое чиновничество. Роль немецкого чиновничества в николаевской системе управления имела двойственный характер. С одной стороны, немцы привносили технократический стиль в функционирование российской бюрократической машины, с другой стороны, не будучи связаны с кланами родовой аристократии, служили опорой для реализации авторитарной политики императорской власти. Именно на них делал ставку император при определении кадрового состава высшего управленческого аппарата. Не случайно любимое детище государя – III Отделение именовалось в простонародье «немецкое отделение».

Объяснение Николая I своего предпочтения при подборе кадров высшей бюрократии среди прибалтийских немцев можно применить в качестве формулы николаевского авторитаризма. «Русские дворяне, – пояснял император, – служат государству, а немецкие – мне». Как никто другой из русских царей, Николай I при подборе кадров руководствовался принципом личной преданности.

Впрочем, царская благосклонность зачастую использовалась сановниками для различного рода злоупотреблений. Даже товарищ по детским играм Николая глава Почтового ведомства и член Госсовета В.Ф. Адлерберг активно участвовал в финансовых махинациях.

Когда поражение России в Крымской войне стало очевидным, М.П. Погодин обратился в персональном послании к царю со словами, которых Николаю I не доводилось слышать и от наиболее оппозиционно настроенных обличителей, не то, что от монархиста и бывшего поклонника: «Восстань, русский царь! Верный народ твой тебя призывает! Терпение его истощается! Он не привык к такому унижению, бесчестию, сраму! Ему стыдно своих предков, ему стыдно своей истории… Ложь тлетворную отгони далече от своего престола и призови суровую, грубую истину. От безбожной лести отврати твое ухо и выслушай горькую правду..? Иноплеменники тебя обманывают! Какое им дело до нашей чести?.. Ведь они не знают нашего языка, с которым соединена наша жизнь, наша слава, наша радость… Так могут ли они, без веры, без языка, без истории, судить о русских делах, как бы ни были они умны, честны, благородны и лично преданы тебе или твоему жалованью?» Это прозвучало как приговор в отношении всей немецкой бюрократии в России.

«Давид и Голиаф»: император терпит поражение в борьбе с номенклатурой. Даже попытки столь сильной личности, как Николай I, взять под монарший контроль реализацию императорских решений не имели существенного успеха. Стремление обуздать чиновников соотносилось с характерными для русской ментальности народными чаяниями о царе-заступнике перед боярским лихоимством. «Чудное государство Русское! – восклицал один из отечественных мемуаристов николаевской эпохи. – Народ предоставил полное право своим царям издавать законы; но чиновничья раса присоединила условие – исполнять их или не исполнять, смотря по обстоятельствам, что и делается в России». В том же смысле высказывался А. де Кюстин: «Россией управляет класс чиновников… и управляет часто наперекор воле монарха… Из недр своих канцелярий эти невидимые деспоты, эти пигмеи-тираны безнаказанно угнетают страну. И, как это ни звучит парадоксально, самодержец всероссийский часто замечает, что он вовсе не так всесилен, как говорят, и с удивлением, в котором он боится сам себе признаться, видит, что власть его имеет предел. Этот предел положен ему бюрократией – силой страшной повсюду, потому что злоупотребление ею именуется любовью к порядку». Николай I в очередной раз в истории России вступил в борьбу с чиновничьим сословием, но проиграл. Ту же проблему с разной долей успешности пытались решить и последующие правители России.

Управление национальными окраинами. Вопреки расхожему утверждению, из всех существовавших в XIX в. колониальных империй Россия менее всего соответствовала маркировке – «тюрьма народов». Мягкий вариант русский колонизации предполагал сохранение традиционных структур регионального управления. В определенном смысле можно говорить о функционировании параллельных управленческих механизмов на окраинах Российской империи. Один распространялся на имперскую бюрократическую вертикаль, другой – на соответствующую этноконфессиональную общность.

В Сибири свою специфическую систему управления имела каждая из выделенных Уставом 1822 г. категорий «инородцев» – бродячих, кочевых и оседлых. Для относящихся к разряду бродячих, охотников и оленеводов Крайнего Севера сохранялась сложившаяся еще в период Московской Руси практика взаимоотношений центральной императорской власти с родоплеменной верхушкой – «князьцами» и «старостами». На оседлое инородческое население распространялась волостная система.

Применительно к сибирским кочевым народам – бурятам, якутам, хакасам, остякам, вогулам, эвенкам устанавливалась трехстепенная структура местной власти, включавшая степную думу, инородную управу и родовое управление. Последний из властных органов учреждался в каждом стойбище, улусе или роде, объединявшем не менее 15 семей. Состав родового управления ограничивался старостой и его помощником, избираемых из «почетных и лучших родичей» или получавших свои должностные функции по наследству. Инородные управы распространяли свои властные полномочия на несколько улусов или стойбищ. В них на трехлетний срок из местной знати делегировались посредством формальной процедуры выборов голова и несколько заседателей. Функцию корреляции действий между инородными управами и окружной имперской властью у бурятов, хакасов и южных якутов осуществляли автохтонные сословные органы – степные думы.

Управленческая вертикаль у «сибирских киргизов» (казахов) включала в рамках этнотерриториальной системы «среднего жуза» (средней орды) следующие ступени: округ – волость – аул – кибитка. Высшая окружная власть имела комбинированный в этническом отношении характер, будучи представлена старшим казахским султаном (ага-султаном) и двумя русскими заседателями из числа так называемых почетных киргизов (биев). Возглавлявшие волости султаны имели наследственный статус, тогда как стоявшие во главе аулов старшины – выборный.

Своеобразное автономное правление под высшей императорской властью сохраняли закавказские княжества и ханства, возглавляемые на местном уровне прежними династическими владетелями. Территория присоединенных к России в 1828 г. Эриванского и Нахичеванского ханств составила новую административную единицу не только в количественном отношении, но и по качественным характеристикам системы управления – Армянскую область. Ее структурные звенья составили округа, возглавляемые назначаемыми свыше окружными начальниками, и магалы, руководство которых – наибы кооптировалось из армянского дворянства. По Уставу 1836 г. административно-территориальное самоуправление предоставлялось Армяно-григорианской церкви. Впрочем, в 1840 г. Армянская область была упразднена, а в 1849 г. создана Эриванская губерния, существенно унифицировавшая по российскому образцу местные управленческие структуры.

Этническая разнородность Кавказа обусловливала необходимость единого для всего региона имперского органа власти, с особыми силовыми возможностями и полномочиями. Наступление решающего этапы борьбы с имаматом Шамиля соотносилось с учреждением в ноябре 1844 г. кавказского наместничества. Два года потребовалось на формирование управленческого аппарата, включавшего Совет, кооптируемый из назначаемых царем чиновников и губернаторов, и Канцелярию наместника. Первым наместником Кавказа стал генерал-адъютант М.С. Воронцов, одновременно являвшийся главнокомандующим войсками. Ему удалось осуществить комплекс мероприятий, способствовавших развитию просвещения, земледелия, промышленности, торговли и судоходства в крае. Успехи М.С. Воронцова на ниве управленческой и военной деятельности были отмечены присвоением ему титула «светлейший князь» (1852). Опыт кавказского наместничества может быть использован в современной российской политике на Северном Кавказе.

Чрезвычайные обстоятельства Польского восстания 1830– 1831 гг. побудили Николая I к изменению системы управления в Польше, направленному на резкое свертывание дарованных ей Александром I автономных прав. Лейтмотивом деавтономизации явились соображения этического порядка о неблагодарности поляков за предоставленные свободы. Недовольство сложившейся системой самоуправления в Польше сложилось у Николая I еще задолго до Польского восстания. Вызовом для императорского суверенитета он расценил независимость, проявленную польскими судами в отношении участников волнений 1825 г. Вместе с отменой в 1832 г. Конституции 1815 г. упразднялись Сейм и Государственный совет. Вся полнота власти сосредоточивалась в руках наместника, осуществлявшего свои полномочия с помощью совета управления и заменивших министерства комиссий. Официальным языком делопроизводства вместо польского становился русский. Посредством переименования воеводств в губернии, а поветов – в уезды даже на лингвистическом уровне демонстрировалась бесперспективность надежд шляхты на возрождение независимой Польши. Национальные польские войска были ликвидированы. На территории Польши и прилегающих губерний размещалась самая крупная и обученная первая действующая армия.

Несмотря на ликвидацию польского Сейма, аналогичный орган продолжал существовать в Финляндии. Будучи абсолютно лояльным к Петербургу, Великое княжество Финляндское в 1830 г. даже направило несколько подразделений собственной автономной армии для участия в подавлении Польского восстания. Особенности традиционного управления сохранялись также в Бессарабской области, Астраханской губернии, Башкирии и регионах с преобладающим казачьим населением.

15.4. Общественно-политическая жизнь России второй четверти XIX в.

Начало XIX в. в России характеризовалось влиянием французской культуры и французского языка среди аристократии и дворянства. Все шло из Франции: литература, театр, философия, мода, «вольтерьянство», космополитизм и безразличие к религии. А.С. Грибоедов осмеял эту господствующую тенденцию галломании в комедии «Горе от ума», а юный А.С. Пушкин свои первые стихи писал по-французски. В общественно-политической жизни ведущую роль играло масонство, находившееся под влиянием французских масонов и немецких розенкрейцеров. В царствование Александра I преимущественно в обоих столицах образовалось множество масонских лож и кружков с чрезвычайно пестрым составом их участников, от высших сановников государства до будущих декабристов.

Отечественная война 1812 г. нанесла серьезный удар «французской моде»; аракчеевский период сопровождался запретами и гонениями на масонов и переходом к религиозной мистике. В 1812 г. в Петербурге было основано Библейское общество, во главе которого встал обер-прокурор Синода князь А.Н. Голицын. Общество имело межконфессиональный характер и ставило своей целью печать и широкое распространение Библии. Его отделения были открыты в 89 городах. Консерватор А.С. Шишков возмущался тем, что в библейских обществах «наши митрополиты и архиереи заседают вместе с лютеранами, католиками, кальвинами, квакерами…». Процветают проповедники и религиозные деятели самого различного толка: мистики, скопцы, хлысты, иезуиты. Наиболее образованная часть общества, студенты университетов попадают под влияние немецкой идеалистической философии, изучают труды Шеллинга, Фихте, Канта и Гегеля.

События декабря 1825 г. не остановили развития идеалистических взглядов и представлений в кругах молодежи; философские кружки 1830-х гг. соединили в своих рядах будущих славянофилов и западников. Разделение произошло после 1836 г., когда П.Я. Чаадаев опубликовал свои «Философические письма», положившие начало энергичному размежеванию сторонников и противников его взглядов, дали толчок кристаллизации двух общественно-политических течений русской общественной мысли середины XIX в.

Поиск общественной альтернативы: славянофилы – западники.

Термин «славянофильство», введенный в оборот их идейными оппонентами, не вполне точно отражает суть концепции этого направления. Доминирующим принципом являлась не национальная (славянство), а религиозная (православие) теза. Славянофильская писательница О.А. Новикова прямо заявляла: «…латинствующий славянин обречен плестись вослед чужому мировому признанию. Ему нечего поведать свету». И.С. Аксаков полагал, что в будущую славянскую федерацию не следует включать неправославных славян, ибо «корень мысли не в национальности, а в религии». Так, поляки, несмотря на принадлежность к славянству, оценивались в качестве одного из главных компонентов антирусских сил. А.А. Киреев утверждал, что если бы поляки являлись православными, то не было бы ни восстаний, ни в целом «польского вопроса». Таким образом, ведущим мотивом историософии славянофилов определялось религиозное противостояние христианских церквей.

Согласно представлениям К.С. Аксакова, ход русской истории определяло взаимоотношение двух субстанций – Земли и Государства как олицетворений внутренней и внешней правды. В петровскую эпоху происходит нарушение равновесия между ними, выразившееся в подчинении народа государственному началу. Все реформирование власти в XVIII в. К.С. Аксаков оценивал как процесс порабощения народного духа.

Напротив, западник К.Д. Кавелин считал петровскиее реформы органическим развитием русской государственности. Европейские политические идеи вполне коррелировались с уровнем общественных отношений в России и были импортированы на подготовленную почву.

Для русской мысли было характерно противопоставление закона и справедливости. Согласно интерпретации мыслителей славянофильского и неославянофильского направления, совершенствование законодательной базы в XVIII в. сопрягалось со свертыванием нравственных начал в русском обществе. «37 лет, – писал М.О. Коялович, – Петр нагромождал в России преобразования, большей частью помимо всякой нравственности, всякой сердечности и всякого уважения к новому организму России».

Вообще, для славянофилов было характерно скептическое отношение к реформаторской практике как таковой. «России нужны не реформы, а люди», – декларировал Ю.Ф. Самарин. В этом отразилась особенность русской общественной мысли, заключавшаяся в отсутствии юридического мировоззрения в западноевропейском понимании и этической парадигме интерпретации политических и правовых вопросов.

«Ильей Муромцем славянофильства» А.И. Герцен считал А.С. Хомякова. В семье философа из поколения в поколение передавался культ царя Алексея Михайловича, у которого служил сокольничим его дальний предок. Все явления жизни А.С. Хомяков оценивал с точки зрения православного христианства. По оценке Ю.Ф. Самарина, «Хомяков жил в церкви». Истоки современной жизни он обнаруживал еще в ветхозаветной истории. Он одним из первых в русской философской мысли сконструировал учение о «соборности». Русская «соборность» противопоставлялась западной «ассоциативности». Хомяков идеализировал крестьянскую общину, антитезой которой определял европейские коммуны. Если у русского народа отношения строились по принципу «истинного братства», то на Западе – «условного договора». Народы рассматривались Хомяковым как коллективные личности, «живые лица». Каждый из них наделялся неповторимым обликом, характером, историческим призванием. Однако в основе их культур лежало одно из двух противоположных друг другу первоначал – «кушитство» и «иранство». Кушитство характеризовалось покорностью, необходимостью (вещественной или логической), религиозным магизмом; иранство – свободной стихией духа, устремленностью к творчеству, нравственным самосознанием. Выразителем парадигмы иранства в современном мире оказывалась, согласно хомяковской концепции, одна лишь Россия. Национальное спасение Хомяков видел в возвращении к исконным началам культуры Московской Руси.

Русское общество до проникновения западных влияний было внутренне цельным, не существовало «ни сословной зависимости, ни сословной похотливости к власти». По мнению славянофилов, русский народ обладал сформировавшимся благодаря совещательной, гармоничной жизни в общине особым правовым чувством: он никогда не стремился захватить, узурпировать власть, но восставал, если она становилась в его представлении незаконной. Таким образом, славянофильское понимание права исходило не из европейских политико-юридических теорий, а из идеалистических представлений о патриархальной общине и духе народа. Они пытались сочетать идею неограниченной власти с идеей свободы: «…неограниченная власть – Царю, полная свобода, жизни и духа – народу; свобода действия и закона – Царю; свобода мнения и слова – народу».

В русской мысли традиционно образ врага связывался с понятием «Запад», являвшимся не столько географической категорией, сколько метафизической. Биполярное мировосприятие обусловило оценку Запада как анти-Руси. Представление об антагонизме «Святая Русь» – «Запад» составило основу историософии славянофилов. Из этой дихотомии следовали противопоставления Московской Руси – императорской России, православного народа – европействующему образованному сословию, ибо послепетровская государственность, по идее славянофилов, есть лишь подражание Западу. Но сравнивались даже не «идеальная» Русь и «реальная» историческая Европа, а абстрагированные первоначала и первопричины. Славянофилами выделялся ряд основных черт исторического противостояния Запада и Руси, легших в основу последующей отечественной историософии.

Наиболее радикальные представители славянофильского направления демонизировали образ и реформы Петра I. Один из идейных вождей славянофильства И.С. Аксаков писал: «Русская земля подверглась внезапно страшному внешнему и внутреннему насилованию. Рукой палача совлекался с русского человека образ русский, и напяливалось подобие общеевропейца. Кровью поливались спешно, без критики, на веру, выписанные из-за границы семена цивилизации. Все, что только носило на себе печать народности, было предано осмеянию, поруганию, гонению; одежда, обычай, нравы, самый язык – все было искажено, изуродовано, изувечено… Русский человек из взрослого и полноправного, у себя же дома попал в малолетки, в опеку, в школьники и слуги иноземцев всяких, даже духовных дел мастеров. Умственное рабство пред европеизмом и собственная народная безличность провозглашены руководящим началом развития…»

Философия русского западничества была представлена именами А.И. Герцена, Т.Н. Грановского, Н.П. Огарева, В.П. Боткина, К.Д. Кавелина, И.С. Тургенева, П.В. Анненкова, И.И. Панаева и др. Историософские конструкции западнического направления философии являлись по своему характеру репродуктивными. Они базировались на представлении об универсальности исторического развития. Если мировоззрение славянофилов было биполярным, то западников – монистическим. Они отрицали какую бы то ни было историческую самобытность России. Ее своеобразие относилось ими исключительно на счет отсталости. Впрочем, западнический универсализм на поверку оказывался европоцентризмом. Развитие Западной Европы выдавалось ими за столбовую дорогу мирового прогресса. Как для славянофилов Московская Русь, для них Запад являлся неким метафизическим идеалом.

Культурный мир русского западничества противополагался православной нормативности. Западническая и славянофильская этосферы определялись впоследствии исследователями как соответственно «земля» и «небо» русского общественного сознания.

На вершине ценностной иерархии находилась человеческая личность, индивидуальность, суверенная от народного коллектива. В удовлетворении разумных потребностей этой личности они видели конечную цель истории. Аксиомой для западников служило представление о прогрессе как постоянном обновлении, совершенствовании устаревших форм. Именно ими был привнесен в русский литературный язык термин «гуманность». Западники являлись рационалистами, отдавая предпочтение рассудку перед бессознательным рефлексом. Казенной дисциплине николаевской России противопоставлялся западнический дендизм. Сакральные и мифологические аспекты истории отвергались ими в принципе. Наиболее радикальная часть западников склонялась к атеизму (зачастую воинствующему). Для верующих религия являлась сугубо личной, интимной сферой. Западнический идеал города противостоял славянофильскому идеалу деревни. Положительным героем западнической литературы являлся культуртрегер. В отличие от славянофилов, отстаивавших патриархальные отношения в семье, западники пропагандировали эмансипацию женщины. Изучение феномена западничества позволило Ю.М. Лотману утверждать, что русский западник лишь играл роль представителя Европы во внутреннем конфликте отечественной культуры, будучи сам весьма мало похож на европейца.

Развитие философии западничества было связано с феноменом русской интеллигенции. Метафора П.В. Андроникова о «духовном ордене интеллигенции» была не столь уж далека от действительности. В чем же заключается идеологическая парадигма гетерогенного в политическом отношении объединения? Идеологемой «ордена» служило именно западничество, будь оно представлено в форме социалистических доктрин, либеральных учений или апологии католической инквизиции (чаадаевское западничество). Оборотной стороной преклонения перед иноземным было презрительное отношение к России. «Русофобия» является наиболее точным термином, отражающим интеллигентские воззрения. Один из наиболее откровенных представителей «ордена интеллигенции» В.С. Печерин выразил эти умонастроения стихотворными строфами:

«Как сладостно отчизну ненавидеть!!

И жадно ждать ее уничтоженья».

Интеллигенция в России по своему генезису формировалась как западная субкультура. Петровская вестернизация элиты (раскол с народом) и екатерининское освобождение ее от государственной службы (раскол с государством) стали истоками положения, определяемого П.Б. Струве как интеллигентское «отщепенство». Под данным термином понималась оторванность интеллигенции как от народа, так и от государства. Таким образом, парадигма духовной чужеродности была заложена самим характером происхождения интеллигенции.

Еще А.С. Пушкин в строфах незавершенного стихотворения сумел сфокусировать менталитет русского интеллигента:

«Ты просвещением свой разум осветил,

Ты правды чистый свет увидел,

И нежно чуждые народы полюбил,

И мудро свой возненавидел».

Идеология «официальной народности». В основе теории официальной народности, как и славянофильской философии, была положена дихотомия Россия – Запад. Все компоненты погодинско-уварской триады «Православие, Самодержавие, Народность» входили и в арсенал духовных ценностей славянофилов.

Теория официальной народности, наиболее ярким адептом которой стал М.П. Погодин, так же как и славянофильская историософия, основывалась на идеях общинного начала и единения царя с народом. Правда, в отличие от славянофилов представители историософии официальной народности полагали, что единство царя и народа в XVIII в. отнюдь не пресеклось.

М.П. Погодин полагал, что для русской истории не характерны классовые противостояния. Внутренние антагонизмы он относил к признакам развития Западной Европы. Согласно его концепции западные государства возникли из факта завоевания, а потому на Западе доминирует насилие. Русскую же историю нельзя объяснить на основе универсальных шаблонов, ибо в ней много чудесного, относящегося к «высшему промыслу».

Сама по себе формула «Православие, Самодержавие, Народность» была впервые выдвинута в 1832 г. министром просвещения С.С. Уваровым в отчете о состоянии Московского университета. Она в первую очередь относилась к вопросам народного воспитания.

Новые идеологические веяния отражали принятие высочайшим Указом от 31 декабря 1833 г. гимна «Боже, царя храни», написанного на слова В.А. Жуковского директором Придворной капеллы А.Ф. Львовым. Первоначально он носил название «Молитва русского народа».

С.С. Уваров выступил идеологом консервативного образования. Будучи первоначально апологетом западноевропейской образовательной модели (получив образование в Геттингенском университете в Германии), он в конечном итоге пришел к выводу, что та «искоренила мало-помалу почти в каждом государстве народный дух» и следствием этого явились революционные потрясения. Именно просвещение С.С. Уваров определил ядром общенациональной стратегии. Он заявлял, что его программа народного образования построена на «исторических принципах русской государственности и культуры». Ставилась задача просветить все слои российского общества. Но западноевропейскому «просвещению» противопоставлялось православное «просвещение». «Министерство – говорил он, – желает просвещения для всех, в мере способности для вящего утверждения народного духа в верности и религии предков и преданности к трону и Царю».

В докладе Николаю I Уваров пояснял: «Народное воспитание должно совершенствоваться в соединенном духе Православия, Самодержавия и Народности». Кстати говоря, на образовательный контекст уваровской формулы почему-то большинство исследователей не обращало внимания, относя ее к принципам государственного строительства в целом.

Значительное место в уваровской образовательной программе отводилось истории. Из всех университетских факультетов вплоть до 1917 г. наибольшей финансовой и моральной опекой государства пользовался историко-филологический факультет. Напротив, для революционно настроенной общественности поступление на этот факультет было равноценно объявлению о лояльности к правительству. С.С. Уваров видел в глубоком историческом образовании залог от революционных потрясений, от коррозии атеистического разложения. Согласно его определению, история является главным предметом в воспитании гражданственности и патриотизма. «История, – заявлял министр, – образует граждан, умеющих чтить обязанности и права свои, судей, знающих цену правосудия, воинов, умирающих за Отечество, опытных вельмож, добрых и твердых царей». Общие принципы составления программы по истории сводились к следующему: всеобщую следовало изучать кратко, современных народов – обширнее, отечественную – «со всею нужною подробностью». При этом в отечественной истории рекомендовалось выделять наиболее яркие этапы, в которых особенно ярко проявлялась нравственная сила русского народа. Как это отличается от современных проектов по растворению отечественной истории в рамках изучения мирового исторического процесса.

Особое внимание С.С. Уваров уделял сохранению и развитию русского языка. Действительно, для значительной части русского дворянства родным языком являлся отнюдь не русский, а французский. На русском же зачастую либо вовсе не разговаривали, либо говорили с акцентом. Во многом благодаря С.С. Уварову русский литературный язык был спасен. В гимназических курсах преподавание русской грамматики и истории литературы осуществлялось на протяжении всех семи лет обучения. Вместе с тем С.С. Уваров являлся инициатором широкого внедрения в гимназические программы древних языков. По-видимому, здесь сказались традиции Славяно-греко-латинской академии. Знание латыни и греческого предполагало ориентацию выпускников не на естественные науки, а на историю и богословие. Детищем С.С. Уварова являлся Санкт-Петербургский университет. Показательна характеристика, данная ему одним из его воспитанников: «Университет графа Уварова был университетом не немецким, не французским, не английским, но свой оригинальный русский, такой, каким его создали потребности общества».

Другим видным сторонником преобразований университета в национальном ракурсе выступал М.Л. Магницкий. Именно этими соображениями определялось предложение, вынесенное после ревизии Казанского университета о его закрытии. М.Л. Магницкий указывал на отсутствие в нем кафедры богословия, на либеральные воззрения профессуры, на не соответствующий православной этике моральный облик студентов. Будучи назначенным попечителем Казанского учебного округа, он уволил 11 профессоров, придал религиозную направленность в преподавании абсолютно всех дисциплин, ввел университетский устав по образцу монастырского.

Аналогичную политику в Петербургском учебном округе проводил Д.П. Рунич. Изучив, будучи попечителем, систему образования в Петербургском университете, он пришел к выводу, что «философские и исторические науки преподносятся в университете в духе, противном христианству, и в умах студентов вкореняются идеи разрушительные для общественного порядка и благосостояния». На этом основании им была проведена широкомасштабная кадровая «чистка» вуза.

15.5. Наука и культура в николаевскую эпоху

Русская научная мысль в Николаевскую эпохи стала конкурентоспособной по отношению к европейской науке, а по многим параметрам ее существенно превосходила. Уже 26 февраля 1826 г. профессор Казанского университета Николай Васильевич Лобачевский, прочитав доклад «Сжатое изложение начал геометрии со строгим доказательством теоремы о параллельных линиях», совершил методологический переворот в математике. В выступлении излагались основы неевклидовой геометрии. Трудами по математическому анализу, математической физике, небесной механике, гидромеханике, теории упругости, баллистике вошел в историю мировой науки академик Михаил Васильевич Остроградский. Им были проведены важные исследования по вариационному и интегральному исчислениям. Другой академик Петербургской академии наук Виктор Яковлевич Буняковский наряду с собственно математическим разработками в области интегрального исчисления, теории неравенств, теории чисел, теории вероятностей, одним из первых в России попытался определить принципы статистики населения.

Успехи русских ученых в астрономии ознаменовало открытие 11 августа 1839 г. под Петербургом Пулковской обсерватории, лучшей по своему техническому оснащению в Европе. Активно издавались каталоги звезд. Первым ее директором стал академик Василий Яковлевич Струве, разрабатывавший научную методику определения расстояния до звезд и установивший наличие поглощенного света в межзвездном пространстве.

Одним их основных направлений исследований русской физики второй четверти XIX в. являлось изучение свойств электричества. Положенные в основу учения об электричестве правило Ленца и закон Джоуля—Ленца получили свои названия по имени сформулировавшего их и экспериментально доказавшего академика Эмилия Христиановича Ленца. Основы развития электротехники в России заложили труды академика Бориса Семеновича Якоби. В 1834 г. им была разработана первая модель электродвигателя. 13 сентября 1838 г. на Неве прошли испытания первого в мире электрохода, приводимого в движение током батареи, состоявшей из 320 гальванических элементов. С 1839 г. на линии Петербург – Царское Село функционировала первая в мире система телеграфа. В дальнейшем Б.С. Якоби было сконструировано несколько типов телеграфных аппаратов. Его изобретения активно внедрялись в военной сфере. Происходит становление в качестве самостоятельных отраслей химической науки – фотохимии и электрохимии. Работы горного инженера Павла Петровича Аносова заложили основы научного изучения структуры стали. В применении к металлам им впервые используется микроскоп. Одним из практических достижений П.П. Аносова стало открытие утраченного еще в Средние века секрета изготовления булатной стали.

С направлением органического синтеза были связаны исследования Николая Николаевича Зинина. На основании открытия реакции Зинина им были синтезированы органические соединения – хинин и анилин. Его усилиями в России складывается анилокрасочная промышленность.

Православная идеология не являлась препятствием интенсивного развития биологии в России. Основы современной эмбриологии были заложены трудами Карла Максовича Бэра. Создателем первой в России научной школы зоологов-эволюционистов, доказывавшим причинную зависимость эволюции живых форм от изменения среды обитания, являлся Карл Францевич Рулье. Он стал одним из основоположников эволюционной палеонтологии и палеоэкологии. Экологическая проблематика впервые получила разработку в трудах зоолога и путешественника Николая Алексеевича Северцова. Им были предвосхищены отдельные положения эволюционной теории естественного отбора. Внимание к естественнонаучным знаниям выражалось в открытии в 1832 г. при Академии наук в Москве Зоологического музея.

Передовые методы лечения и диагности разрабатывались российскими врачами. Основоположником экспериментальной патологии стал профессор Московского университета Алексей Матвеевич Филомафитский. В 1848 г. им был изобретен специальный прибор по переливанию крови; российским врачам принадлежало первенство по внедрению в медицинскую практику обезболивающих средств – наркоза. Впервые эфирный наркоз в военно-полевых условиях был применен выдающимся отечественным хирургом Николаем Ивановичем Пироговым. С его хирургической практикой связано введение неподвижной гипсовой повязки и ряда терапевтических приемов. Составленный Н.И. Пироговым четырехтомный атлас «Топографическая анатомия» приобрел мировую известность.

Важным шагом в научном накоплении и систематизации географических знаний имело учреждение 6 августа 1845 г. по инициативе Ф.П. Литке, К.М. Бэра, Ф.П. Врангеля Императорского русского географического общества. Исследования в Приамурье проводила экспедиция под руководством капитан-лейтенанта Геннадия Ивановича Невельского. В результате экспедиции были доказаны возможность судоходства в устье Амура и островное положение Сахалина, отделенного от материка Татарским проливам. С основанием в 1850 г. Николаевского поста (современный город Николаевск-на-Амуре) на Приамурский край распространилась власть российского императора.

В национальном формате шло развитие гуманитарных наук. Рост интереса к российским древностям выражался в открытии ряда исторических музеев. С 1852 г. для публичного посещения была открыта крупнейшая в России коллекция художественных ценностей – Эрмитаж. С идеологией самодержавной государственности соотносились исторические концепции М.П. Погодина и Н.Г. Устрялова. Напротив, в западническом ракурсе были представлены труды медиевиста, специализировавшегося на изучении истории Западной Европы, Т.Н. Грановского. Профессионализацию исторической науки отражал процесс формирования источниковедческой методики. Критический подход к изучению источников составил характерную черту скептического направления в российской историографии, представленного М.Т. Каченовским, П.М. Строевым, Н.С. Арцыбашевым. Становление сравнительно-исторического языкознания было связано с именами А.Х. Востокова, Г.П. Паевского, Ф.И. Буслаева. Составленное А.Х. Востоковым «Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музея» явилось классическим трудом в развитии отечественной палеографии. Большую организационную работу в становлении отечественной историографии проводил филолог-славист, академик Измаил Иванович Срезневский.

Формированием национального стиля определяется развитие в николаевскую эпоху основных жанровых направлений русской культуры. Именно в это время формируется феномен русской классической литературы. На время правления Николая I приходится расцвет творчества А.С. Пушкина. Царь, оберегая поэта от мелочных цензорских придирок, объявил себя его личным цензором. Это сыграло, в частности, решающую роль при разрешении к публикации пушкинской трагедии «Борис Годунов».

Поэтическое творчество А.С. Пушкина заложила основы русского литературного языка. «Энциклопедией русской жизни» признается завершенный им в 1831 г. роман в стихах «Евгений Онегин». Русской литературной классикой оцениваются и прозаические произведения А.С. Пушкина, такие как «Дубровский» и «Капитанская дочка». Получив статус официального историографа двора, в конце жизни он работал над написанием «Истории пугачевского бунта». Свеобразный «пушкинский круг» объединял целую плеяду талантливых русских поэтов, таких как В.К. Кюхельбекер, А.А. Дельвиг, Н.И. Гнедич, К.Н. Батюшков, Е.А Баратынский и др. Функцию заступника перед властями за литераторов взял на себя близкий к царю В.А. Жуковский, ставший наставником детей императора. Начав свое поэтическое творчество как сентименталист, он выступил затем фактическим создателем направления русского романтизма, в рамках которого написаны его баллады.

В качестве образца для поэтического подражания Николай I рекомендовал творчество академика И.А. Крылова. Созданный им цикл басен был охарактеризован Н.В. Гоголем «книгой мудрости самого народа». К традициям народной поэтики апеллировал в своих стихах А.В. Кольцов.

Эпатировавшая общественное сознание смерть А.С. Пушкина после ранения на дуэли с Дантесом 27 января 1837 г. была воспринята как национальная трагедия. Эстафету пушкинской поэтической славы принял на себя М.Ю. Лермонтов. Лерментовское стихотворение «На смерть поэта», явившееся основанием его ссылки на Кавказ, сделало его имя известным всей читающей России. Вместо пушкинской апологической традиции в поэзии М.Ю. Лермонтова получила развитие проблема демонизма, космической борьбы Бога и Сатаны. Наряду с поэмами «Песня про царя Ивана Васильевича», «Мцыри», «Демон» к сокровищнице русской классической литературы относится лермонтовская повесть «Герой нашего времени». Гибель М.Ю. Лермонтова 15 июня 1841 г. на дуэли в Пятигорске через четыре года после пушкинской смерти обнаружила определенную фатальность судьбы российских поэтов.

Синтезом подходов «натуральной школы» и русско-украинского национального мистицизма определялось творчество Н.В. Гоголя. Эпохальным событием в истории русской драматургии стала постановка 19 апреля 1836 г. на сцене Александринского театра комедии «Ревизор», весьма высоко оцененной императором. Традиция гротескной критики российской действительности получила последующее развитие в гоголевской поэме-романе «Мертвые души». Раздумья писателя над проблемами религиозной оправданности творчества приводят его к тяжелому душевному кризису, во время которого он сжигает чистовые рукописи второго тома «Мертвых душ».

Лучшие актерские кадры в николаевскую эпоху были сконцентрированы в открытом в Петербурге 31 августа 1832 г. постановкой спектакля М.В. Крюковского «Пожарский, или Освобожденная Москва» Александринском театре. С ним конкурировал московский Малый театр, на сцене которого выступали выдающиеся русские актеры П.С. Мочалов и М.С. Щепкин.

Большую популярность в XIX в. приобретает жанр русского национального романса, связанного с творчеством А.А. Алябьева, П.П. Булаховского, Н.А. Титова, А.Е. Варламова, А.Л. Гурилева и др. Основоположником русской водевильной оперы стал композитор А.Н. Верстовский. Огромную популярность завоевала написанная им в 1835 г. историческая опера «Аскольдова могила». Однако эталоном музыкальной культуры император устанавливает творчество М.И. Глинки. Созданные им произведения подвели черту под эпохой итальянского музыкального влияния, заложив основы русской классической музыки (русской оперы и русского симфонизма). Широкий общественный резонанс вызвали постановки в Петербургском Большом театре написанных М.И. Глинкой опер «Жизнь за царя» 1836 г. и «Руслан и Людмила» 1842 г.

В качестве эталона в изобразительном искусстве Николай I определял картины художника-мариниста И.К. Айвазовского. Не без царского влияния его полотна приобрели значительную популярность в светских кругах. Классикой изображения морской стихии определяется картина И.К. Айвазовского «Девятый вал» 1850 г. В течение жизни художником было написано около 6 тыс. картин, рисунков и этюдов.

Русский классицизм в изобразительном искусстве достиг своего высшего проявления в творчестве К.П. Брюллова. Большое впечатление как техникой исполнения, так и мотивом всеобщей катастрофы произвела на российскую общественность выставленная им в 1834 г. в Петербурге картина «Последний день Помпеи». «И стал „Последний день Помпеи“ для русской кисти первый день», – писал под впечатлением увиденного Е.А. Баратынский.

Традиции русского портретного искусства получили дальнейшее развитие в работах О.А. Кипренского и В.А. Тропинина. Пейзажная живопись ярко представлена картинами С.Ф. Щедрина. Одним из первых ввел в качестве персонажей изобразительного искусства представителей низших сословий А.Г. Венецианов. «Гоголем в русской живописи» часто характеризуют П.А. Федотова. Сатирическим содержанием наполнены его картины «Свежий кавалер» (1847), «Разборчивая невеста» (1847), «Сватовство майора» (1848). П.А. Федотов считается основоположником критического реализма в русском изобразительном искусстве, предтечей передвижников.

Любимым архитектором императора являлся К.А. Тон. Имперское преемство самодержавия от Византии воплощал разработанный им русско-византийский архитектурный стиль. По проектам К.А. Тона были воздвигнуты Храм Христа Спасителя, Большой Кремлевский дворец, Оружейная палата, здания железнодорожных вокзалов в Москве и Петербурге.

Ряд архитекторов продолжают работать в традиции ампира, ориентированного на символизацию имперской мощи России. В ознаменование торжеств в связи 20-летием победы над Наполеоном в 1834 г. га Дворцовой площади Петербурга была завершена установка созданной под руководством О.Р. Монферрата 25-метровой Александровской колонны, крупнейшего из монументов такого типа в мире. Другим памятником, символизирующим торжество русского оружия, явились сооруженные по проекту В.П. Стасова Нарвские триумфальные ворота. В духе ампира были выполнены и сооружения, построенные по проектам И.И. Росси, – здания Сената и Синода, Михайловский дворец, ансамбль Главного штаба, Александринский театр и др. В Москве традиции ампирного стиля были представлены главным образом творчеством О.И. Бове, Д.И. Жилярди, А.Г. Григорьева и др.

В скультурном жанре наиболее ярким представителем позднего классицизма в России выступил П.К. Клодт. Около 20 лет посвятил он созданию четырем скульптурным конным группам, установленным в 1849—1850 гг. на Аничковом мосту в Петербурге. Тема победы в войне с Наполеоном носила отражение в творчестве скульптора Б.И. Орловского, являвшегося автором памятников М.И. Кутузову и М.Б. Барклаю-де-Толли. Классицистическая декоративная пластика и портретные бюсты составляли направление работы И.П. Витали. Его авторству принадлежат посмертный бюст А.С. Пушкина, скульптурное убранство Триумфальных ворот и фонтана на Театральной площади в Москве.

Расцвет национальной культуры в николаевскую эпоху был не в последнюю очередь связан с ее государственной поддержкой. Однако зачастую попытки обращения к народной культурной традиции оставались не более чем имитацией народности. Проблема внутреннего раскола русской национальной культуры в условиях сохранения крепостнической системы не могла быть решена.

* * *

Смерть Николая I ознаменовала начало очередной государственной инверсии. Николаевская управленческая модель энергетически себя исчерпала. Российский политический маятник вновь качнулся в сторону либерализма. Реанимировалась иллюзия, что пороки системы могут быть исправлены при смене вектора государственной политики на противоположный. Сам император оказался заложником общественной трансформации. Пользовавшийся негативной репутацией в либеральных кругах наследный князь Александр Николаевич самим ходом исторического развития России был определен на роль реформатора. Существует распространенное предание, что умирая, Николай I завещал своему сыну провести крестьянскую реформу. «В России хорошие и дурные правители, – рассуждал в связи с восшествием на престол Александра II славянофил А.С. Хомяков, – чередуются через одного: Петр III – плохой, Екатерина II – хорошая, Павел I – плохой, Александр I – хороший, Николай I – плохой, этот будет хорошим!». Имея в виду относительность оценок «хорошего» и «плохого» правлений, следует заметить точность подмеченной славянофильским публицистом закономерности смены в истории России либеральных и государственнических приоритетов.

Проблемные вопросы

1.  Екатерина II – Павел I, Александр I – Николай I, Александр II – Александр III… Как можно объяснить закономерность, что в русской истории сменялись цари с прямо противоположным государственным курсом?

2.  Почему Николай I считал, что декабристы предопределили все его правление? Каким образом европейские революции оказывали влияние на внутреннюю политику Российского государства?

3.  Корректно ли использование понятия «николаевская реакция»? Как более точно определить политический режим, сложившийся в России при Николае I?

4.  Почему Николай I, неоднократно намереваясь отменить крепостное право, будучи человеком решительным, тем не менее его не отменил?

5.  Кто, с вашей точки зрения, был прав в споре об исторической судьбе России – западники, славянофилы или теоретики «официальной народности»? Кого из мыслителей и политиков XX в. можно определить как наследников западнических, а кого – славянофильских воззрений? Кто является западником, а кто славянофилом в современном политическом спектре России?

6.  Почему русские гегельянцы сделали из учения Гегеля революционные выводы, в то время как сам Гегель был консерватором?

7.  Что такое «русский социализм»? Кого из общественных деятелей первой половины XIX в. можно определить как приверженцев социалистической доктрины?

Литература

1. Благова Т.И. Родоначальники славянофильства: Алексей Хомяков и Иван Киреевский. М., 1995.

2.  Виттекер Ц.Х. Граф Сергий Семенович Уваров и его время. СПб., 1999.

3.  Кюстин А. де. Николаевская Россия. М., 1990.

4.  Морякова О.В. Система местного управления при Николае I. М., 1998.

5.  Нольде Б.Э. Юрий Самарин и его время. М., 2003.

6.  Рахматуллин М.А. Император Николай I глазами современников // Отечественная история. 2004. № 6.

7.  Севастьянов Ф. Александр Христофорович Бенкендорф // Жандармы России. М., 2000.

8.  Сухов А.Д. Столетняя дискуссия: западничество и самобытность в русской философии. М., 1998.

9.  Троицкий И.М. III Отделение при Николае I. Жизнь Шервуда-Верного. Л., 1990.

10.  Умбрашко К.Б. М.П. Погодин: Человек. Историк. Публицист. М., 1999.

11.  Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. М., 2002. Т. 1: От Петра Великого до смерти Николая I.

12.  Философский век. Альманах. Вып. 6. Россия в николаевское время: наука, политика, просвещение. СПб., 1998.

Документы

Манифест 14 февраля 1832 г.

О новом порядке управления и образования

Царства Польского

Манифестом Нашим от 25 января минувшего года, объявляя всем верным Нашим подданным о вступлении войск Наших в Царство Польское, мгновенно отторгнутое мятежниками от власти законной, Мы возвестили им и о намерении Нашем устроить будущую судьбу сего края, на основаниях прочных, сообразных с потребностями и благом всей Нашей Империи. Ныне, когда силой оружия положен конец волновавшим Царство Польское смятениям, и народ, злоумышленниками в преступление вовлеченный, возвращен к долгу и успокоен, Мы признали за благо привести сие намерение Наше в действо, дабы учреждением постоянного и твердого порядка, оградить навсегда от новых вредных покушений сие спокойствие и неразрывное соединение двух народов, Небесным Провидением попечению Нашему вверенных.

Царство Польское, победоносным оружием России покоренное, еще в 1815 году, получило тогда от высокодушия Августейшего Нашего Предшественника, в Бозе почивающего Императора Александра, не только возвращение своей народной самобытности, но и особенные права, начертанные в Хартии Государственных установлений.

Сии права и установления не могли удовлетворить закоренелых врагов всякого порядка и власти законной. Они, в своих преступных замыслах, продолжали мечтать о разделении подвластных Скипетру Нашему народов, и дерзнули самые благодеяния Восстановителя отчизны их, употребить во зло, обратив на разрушение Его великого дела и законы им дарованные, и те преимущества, коими они были обязаны одной Его Державной воле. Кровопролития были следствием сих замыслов; спокойство и благоденствие, коими Царство Польское наслаждалось в высшей, дотоле неизвестной в сем крае степени, исчезло перед ужасами междоусобной брани, и в повсеместном опустошении.

Сии злосчастия миновались: Царство Польское, снова Нам подвластное, успокоится и процветет среди восстановленной в оном тишины, под сенью бдительного Правления. Но Мы, в отеческой заботливости Нашей о благе Наших верных подданных, вменяем себе в священный долг, заранее, всеми зависящими от Нас мерами, предупредить возвращение подобных в будущем бедствии, отняв у зломыслящих те средства, коими они, как ныне обнаружено, успели возмутить общественное спокойствие.

Желая с тем вместе, чтобы подданные Наши Царства Польского продолжали пользоваться всеми выгодами, кои нужны для счастья каждого из них и для общего благоденствия края, чтобы уважение к личной безопасности и собственности, свобода совести и все местные гражданские права и преимущества были ненарушимо охраняемы, чтобы Царство Польское, имея особое соответствующее потребностям его управление, не преставало быть нераздельной частью Империи Нашей, и чтоб отныне жители оного составляли с Россиянами единый народ согласных братий, Мы на сих основаниях начертали и постановили, в особой, в сей же день изданной Грамоте, новый порядок Управления и Образования Нашего Царства Польского.

Грамота

В постоянном попечении Нашем о благе народов, Всевышним Промыслом Держав Нашей вверенных, Мы с особенным тщанием рассматривали основания будущего устройства Царства Польского, и приняв в соображение истинные пользы и положение сего края, местные потребности оного, навыки жителей, и необходимость утвердить их спокойствие и благосостояние, теснейшим незыблемым соединением с Россией, начертали и даруем Царству Польскому следующие основные постановления:

I. Положения общие.

Статья 1. Царство Польское, присоединенное навсегда к Державе Российской, есть нераздельная оной часть. Оно будет иметь особое, сообразное с местными потребностями его управление, свои также особенные Уложения: Гражданское и Уголовное, и все доселе существовавшие в городах и в сельских обществах, дарованные им местные права и установления остаются на прежнем основании и в прежней силе.

Ст. 2. Корона Царства Польского есть наследственная в лице Нашем и Потомков Наших, Наследников и Преемников, по установленному для наследия Всероссийского Императорского Престола порядку.

Ст. 3. Коронование Императоров Всероссийских, Царей Польских, заключается в одном и том же священном обряде, который будет совершаем в Москве, в присутствии Депутатов Царства Польского, призываемых к участвованию в сем торжестве, вместе с Депутатами и прочих частей Империи.

Ст. 4. Во всех случаях, в коих по существующим или впредь имеющим быть постановлениям, в России долженствует быть учреждаемо Регентство, власть Правителя или Правительницы Государства распространяется и на Царство Польское.

Ст. 5. Свобода вероисповедания подтверждается в полной мере; всякое богослужение может быть отправляемо всеми без исключения, открыто и беспрепятственно, под защитой Правительства и различия в учении разных Христианских вер не могут быть поводом ни к какому различию в правах, всем жителям Царства дарованных.

Священнослужители всех исповеданий состоят в равной степени под покровительством и наблюдением установленных законом властей. Впрочем вера Римско-Католическая, как исповедуемая большей частью подданных Наших Царства Польского, будет всегда предметом особенных попечений Правительства.

Ст. 6. Фундушевые имения, принадлежащие Духовенству римско-католическому и Греко-Унитскому, признаются общей неотчуждаемой собственностью церковной Иерархии, каждого из сих вероисповеданий по принадлежности.

Ст. 7. Покровительство законов распространяется равным образом на всех жителей Царства, без всякого различия состояний или званий. Каждый своими личными заслугами и достоинствами может достигать всех в Государстве мест и почестей, по установленному для сего законами порядку.

Ст. 8. Личная свобода каждого подтверждается и охраняется, на основании существующих узаконений.

Всякий не иначе может быть взять под стражу или подвергнуть суду, как лишь в предписанных законом случаях, и с соблюдением всего определенного на сие порядка. Каждому взятому под стражу доставляется письменное извещение о причинах его заключения.

Ст. 9. Всякий, взятый под стражу, не позднее как в течение первых за тем трех дней, представляется надлежащему судебному месту, для допроса или суда, по установленному порядку. Если при сем первом исследовании, он будет признан невинным, то ему немедленно возвращается свобода; равным образом освобождается из-под стражи и тот, кто, в определяемых для сего законом случаях, представить за себя благонадежное поручительство.

Ст. 10. Порядок следствия и суда над первостепенными Чиновниками Царства и над лицами, обвиняемыми в Государственных преступлениях, будет определен особым законом, по правилам, согласным с существующими на сие узаконениями в прочих частях Империи Нашей.

Ст. 11. Право всякой, как на поверхности, так и в недрах земли находящейся собственности частных лиц и обществ, признается священным и ненарушимым, на основании существующих законов; каждый подданный Царства Польского имеет полную свободу переселяться и переносить свою собственность, куда он пожелает, с соблюдением токмо предписанных для сего правил.

Ст. 12. Наказание конфискацией имения определяется токмо за Государственные первой степени преступления, как сие будет с точностью означено особым постановлением.

Ст. 13. Обнародование мыслей посредством книгопечатания будет подвергаемо лишь тем ограничениям, кои необходимы для охранения должного уважения к вере, неприкосновенности Верховной Власти, чистоты нравов и личной чести. Для сего будут начертаны особые правила на тех же началах, кои служили основанием установлений, имеющих действие в прочих Областях Нашей Империи.

Ст. 14. Царство Польское будет в надлежащей соразмерности участвовать в общих на потребности Империи расходах. Следующая с оного на сие часть податей и прочих сборов, будет с точнейшей уравнительностью определена особыми постановлениями.

Ст. 15. Все существовавшие в Царстве Польском до ноября 1830 года подати и прочие сборы, будут взимаемы и впредь на том же основании, доколе род и количество сих податей и сборов не будут рассмотрены и установлены иным образом, для уравнения и облегчения, по мере возможности сих общих на потребности Государства повинностей.

Ст. 16. Финансы Царства Польского, так же как и прочие части Управления, заведываются отдельно от Управления других частей Империи.

Ст. 17. Государственный долг Царства Польского, признанный Нами, будет по прежнему охраняем ручательством Правительства и уплачиваем из доходов Царства.

Ст. 18. Банк Царства Польского и существовавшие доныне кредитные для недвижимых имений установления, будут, как и прежде, под покровительством Правительства.

Ст. 19. Порядок торговых сношений между Российской Империей и Царством Польским будет всегда определяем, сообразно взаимным отношениям Областей, соединенных общими Государственными пользами, но имеющих особенные управления.

Ст. 20. Армия Наша в Империи и Царстве составляет одно целое, без различия войск Русских и Польских. Мы предоставляем Себе определить в последствии особым положением, в какой мере и на каком основании Царство Польское будет участвовать в сем общем составе Нашей Армии. Число войск, долженствующих принадлежать к внутренней страже Царства, будет также определено особым положением.

Ст. 21. Те из подданных Наших Российской Империи, кои, поселясь в Царстве Польском, приобрели или приобретут в оном недвижимую собственность, будут по сему пользоваться всеми правами коренных жителей, также как и подданные Наши Царства Польского, поселившиеся и имеющие недвижимую собственность в прочих Областях Империи. Мы предоставляем Себе жаловать, по усмотрению Нашему, право коренных жителей Царства Польского и другим, хотя еще непоселившимся в пределах оного лицам, как Русским, так и иностранным. Подданные Наши Российской Империи, пребывающие временно в Царстве Польском, также как и подданные Наши сего Царства, имеющие пребывание в других частях Империи, равным образом подчиняются законам того края, в коем жительствуют.

Грамоту сию Мы собственною Нашею рукою подписали, и Государственную Нашею печатью укрепить повелели.

Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2. Т. 7. 1832. СПб., 1833. С. 83—90.

Глава 16. Внешняя политика Николая I во второй четверти XIX в. и крымская война

16.1. Политика легитимизма

Николаевская Россия продолжала играть ведущую роль в основанном Александром I Священном союзе. Но Николай I как носитель национальной политики России поставил ее интересы выше общих интересов всех монархов. Священный Союз давал осязаемые результаты лишь в качестве способа взаимного страхования от революций. Но интерес, который представляло для России ослабление Турции, оторвал Россию от Священного союза и меттерниховской пентархии, включавшей Англию, Россию, Пруссию, Австрию и Францию. Тем более что в 1820-х – начале 1830-х гг. Священный союз был основательно расшатан. Не удалась попытка Николая I втянуть в 1830 г. Австрию и Пруссию в интервенцию против Франции в связи со свержением Бурбонов. Более того, ему пришлось вслед за другими монархами признать нового французского короля Луи-Филиппа Орлеанского. Не получился в этом же году из-за противодействия Англии и Франции поход против августовской революции в Бельгии, вышедшей из состава Нидерландского королевства.

В 1833 г. Николай I предпринял попытку реанимировать Священный союз. В начале сентября он обсуждал с австрийским канцлером Меттернихом бельгийский, польский, германский и восточный вопросы. В ходе переговоров были заключены русско-австрийские конвенции о «неприкосновенности Османской империи» и о «взаимной гарантии польских владений». Также в этом году была подписана секретная Мюнхенгрецкая конвенция с Пруссией и Австрией о взаимной помощи в случае революции в одной из стран. Но вскоре Англии и Франции удалось расколоть этот союз, нарушавший равновесие в Европе.

Однако в 1840-е гг. политика легитимизма проявилась в очередной раз. Проводником ее стал «международный жандарм», министр иностранных дел канцлер Карл Васильевич Нессельроде. В 1846 г. русские, австрийские и прусские войска совместно ликвидировали Краковскую республику (включенную затем в состав Австрии), повстанческое правительство которой осуществило отмену барщины и передачу земли крестьянам и провозгласило гражданское равенство. После февральской революции 1848 г. во Франции, в ходе которой был свергнут Луи-Филипп и провозглашена республика, Николай I собирался двинуть на Рейн 300-тысячную армию, но его отговорили П.Д. Киселев и М.С. Волконский. Весной 1848 г. русские войска были введены в Молдавию, а летом вместе с турками оккупировали Валахию. Также Николай I помог Габсбургам в подавлении венгерской революции: в начале мая 1849 г. туда была направлена 150-тысячная армия И.Ф. Паскевича. Через несколько недель революция была подавлена. Россия оказала дипломатическую поддержку австрийской короне и в войне с Италией, в ходе которой были подавлены основные очаги национально-освободительного движения сопротивления во Флоренции, Риме и Венеции.

16.2. Восточный вопрос

Этот термин появился еще в конце XVIII в., а в 1830-е гг. был введен в европейскую дипломатическую практику. По меньшей мере три фактора обусловили обострение восточного вопроса во второй четверти XIX столетия:

1) упадок Османской империи, явно проявившийся в войне Египта против Турции в начале 1830-х гг.;

2) рост национально-освободительного движения против турецкого ига, в том числе греческое восстание 1821 г.;

3) обострение противоречий европейских держав на Ближнем Востоке, вызванное борьбой за передел мира, включая возникший спор между Россией и Францией о «палестинских святынях» в начале 1850-х гг.

Для России разрешение восточного вопроса было связано с обеспечением безопасности южных границ, с хозяйственным освоением юга страны и с интенсивным ростом внешней торговли через Черное море. Явным было и стремление империи укрепить свои позиции на Балканах путем разрешения «славянской проблемы».

В Греции готовилось восстание против турок при активном участии греческих эмигрантов в России (еще в 1814 г. в Одессе возник руководящий центр – «Филики Этерия» или Гетерия) и при поддержке начальника штаба 2-й армии в Тульчине на границе с Молдавией графа П.Д. Киселева. В феврале 1821 г. генерал А.И. Ипсиланти перешел с отрядом греков реку Прут, опубликовал воззвание к соотечественникам и обратился с просьбой о помощи восставшим к Александру I. Император не мог открыто выступить на стороне греков и был вынужден уволить Ипсиланти из армии. Более того, царь подписал на Веронском конгрессе декларацию, осудившую греческое восстание как «революционное». Турецкое правительство стремилось решить греческий вопрос путем поголовного истребления греков и под предлогом борьбы с контрабандой закрыло проливы для русских торговых кораблей. Но это не остановило разраставшееся восстание.

6 апреля 1826 г. был подписан Петербургский протокол, по которому Россия и Англия брали на себя обязательство выступить посредниками между Портой и восставшими греками. Турции было предъявлено требование об автономии Греции, а когда к протоколу в 1827 г. присоединилась Франция, то султану был предъявлен ультиматум. Так как турки отвергли его, то 20 октября 1827 г. в бухте Наварин на юге Греции совместная русско-англо-французская эскадра разгромила турецко-египетский флот. В итоге один из руководителей российского внешнеполитического ведомства И. Каподистрия был провозглашен правителем Греции.

Но в конце года султан призвал народ к священной войне против «неверных». Ситуация осложнилась тем, что в январе 1828 г. умер министр иностранных дел Великобритании Г. Каннинг. А не питавший симпатий к грекам глава английского правительства герцог Веллингтон попытался разорвать союз Франции и России. Турция в этих условиях стала задерживать российские торговые корабли, захватывать грузы и высылать из Турции русских купцов. В итоге 26 апреля 1828 г., несмотря на противодействие Австрии, Николай I выступил с манифестом об объявлении туркам войны. Англия и Франция заявили о своем нейтралитете, хотя продолжали тайно поддерживать Порту. В кампании 1828 г. ценой огромных потерь русским войскам удалось занять Молдавию и Валахию, перейти Дунай и взять Варну. Более успешной оказалась кампания 1829 г., в ходе которой русская армия, преодолев Балканы, в конце июня после длительной осады овладела Силистрией, затем Шумлой, а в июле – Бургасом и Сазополем. В Закавказье русские войска осадили Карс, Ардаган, Эрзерум и Баязет. 20 августа пала вторая турецкая столица – Андрианополь, и русская армия остановилась в 60 км от Константинополя.

Однако падение Османской империи неминуемо привело бы к обострению отношений с другими державами, и прежде всего с Англией, чей флот был готов войти в проливы. Чтобы избежать этого, 14 сентября 1829 г. чрезвычайный и полномочный посол генерал А.Ф. Орлов подписал Андрианопольский мирный договор, согласно которому Россия получила устье Дуная и Черноморское побережье от Анапы до Батума (от устья реки Кубани до пристани святого Николая), а также 33 млн руб. контрибуции. Россия получила право свободного прохода своих судов через проливы и полную свободу торговли в Турции. Расширялась автономия Сербии, Валахии и Молдавии. А Болгария и другие дунайские княжества были временно, до уплаты контрибуции, оккупированы российскими войсками. Греция также получила автономию, а затем и независимость. Статья 5 Договора предоставляла дунайским княжествам свободу богослужения, безопасность, народное независимое управление и право беспрепятственной торговли. Отдельный акт договора устанавливал вместо семилетнего[7] пожизненный срок правления господарей, которые могли смещаться только по обоюдному русско-турецкому согласию. Турецкие подданные должны были покинуть территорию княжеств, отдав все земли и продав имущество в течение 18 месяцев. Турция обязалась освободить княжества от уплаты дани на два года и утвердить избранные органы управления при сохранении верховной власти Порты.

При этом, вопреки сложившемуся мнению, Россия не собиралась присоединять дунайские княжества, о чем свидетельствует требование Николая I главнокомандующему 2-й армии И.И. Дибичу «очистить» княжества после создания там системы управления. Позиция России была направлена на объединение Молдавии и Валахии. В 1829—1834 гг. русская администрация во главе с П.Д. Киселевым способствовала ликвидации таможенных границ и принятию фактически одинаковых для обоих княжеств Органических регламентов.

Одним из важных компонентов Восточного кризиса 1820-х гг. стала русско-персидская война. Без объявления войны 28 июля 1826 г. 60-тысячная иранская армия вторглась в Закавказье и начала движение на Тбилиси, стремясь вернуть потерянные по Гюлистанскому 1813 г. мирному договору территории. Но армия шаха была остановлена, а к концу августа русская армия под командованием А.П. Ермолова[8] очистила территорию Закавказья и перенесла боевые действия на территорию Ирана. В апреле 1827 г. началось активное наступление русских войск в Восточной Армении: в начале июля пала Нахичевань, в октябре – Эривань. В октябре 1827 г. русская армия взяла вторую столицу Ирана – Тавриз – и двинулась к Тегерану.

22 февраля 1828 г. русский посол А.С. Грибоедов подписал Туркманчайский мирный договор, по которому к России отошли Нахичеваньское и Эриваньское ханства. Иран уплачивал 20 млн руб. контрибуции, а русские купцы получили преимущества свободной торговли в Иране. Был решен вопрос о свободном плавании русских судов по Каспию, тогда как Ирану было запрещено держать там военный флот. Была также разрешена свобода переселения армян в Россию, чем воспользовались около 135 тыс. человек. В 1828 г. из вновь присоединенных ханств была образована Армянская область с русским административным управлением, тогда как Западная Армения продолжала находиться в составе Турции. Таким образом, первая треть XIX столетия завершилась включением в состав России после ряда русско-иранских и русско-турецких войн почти всей Грузии, Азербайджана и Восточной Армении.

Вершиной дипломатических успехов России стал турецко-египетский конфликт 1832—1833 гг. Добившийся еще в 1811 г. автономии для Египта в составе Турции, к началу 1830-х гг. Мухаммед-Али провел ряд реформ и существенно расширил границы своего правления. В 1832 г. он восстал против Порты, разбил в декабре османские войска, создав тем самым угрозу Стамбулу. Султан Махмуд II обратился за помощью к европейским государствам, но ему помогла только Россия. В феврале 1833 г. в Босфор прибыла русская военная эскадра, а вскоре в окрестностях Стамбула высадился 30-тысячный корпус А.Ф. Орлова. Англия и Франция также направили в проливы свои корабли, и дипломатам трех стран удалось добиться примирения между египетским пашой и султаном. Весной 1833 г. Египту была передана Сирия, но паша признавал свою зависимость от султана.

Перед выводом русских войск из Турции 8 июля 1833 г., Орлов подписал Ункиар-Искелесийский союзный договор с Портой на восемь лет, согласно которому помимо подтверждения нерушимости Андрианопольского договора обе стороны обязались оказывать друг другу помощь в случае нападения на них. В случае нападения на Россию Турция освобождалась от военной помощи, но обязывалась закрыть проливы для прохождения военных судов всех стран, кроме России.

Однако этим турецко-египетский конфликт не разрешился. Когда в 1939 г. султан отстранил Мухаммеда-Али от должности паши Египта, тот собрал армию и в нескольких сражениях разгромил войска султана. Султан в очередной раз обратился за помощью к европейским странам. В итоге благодаря стараниям Англии двухсторонний русско-турецкий договор был заменен системой коллективной опеки России, Англии, Пруссии и Австрии. Лондонская конвенция от 15 июля 1840 г. предусматривала коллективную помощь султану и гарантировала целостность Османской империи. Был объявлен принцип «нейтрализации» черноморских проливов, куда в мирное время не допускались иностранные военные корабли. 2-я Лондонская конференция в июле 1841 г., к которой присоединилась Франция, окончательно поставила Босфор и Дарданеллы под общеевропейский контроль и свела на нет все дипломатические достижения России в этом вопросе.

Современные исследователи до сих пор не могут вразумительно объяснить действия словно бы ослепшей российской дипломатии, отказавшейся от прежнего принципа: режим проливов – дело, относящееся исключительно к компетенции России и Турции, и согласившейся на их закрытие для военных кораблей всех стран, в том числе и собственных. Ведь эта формула, впервые появившаяся в Англо-турецком договоре 1809 г., выражала идеальную в британских глазах конструкцию – российский флот следует запереть в Черном море. В ходе переговоров российский представитель согласился на закрытие проливов только в мирное, а не военное время, что и было зафиксировано в Договоре 1840 г. Великобритания дважды (в 1853 и 1878 гг.) с санкции султана вводила свои боевые корабли в Дарданеллы и Босфор. Так что они оказались закрыты лишь для российской стороны.

В объяснение можно высказать следующие соображения. Николай I, жаждавший изоляции «короля баррикад» Луи-Филиппа, полагал, что опорой против ненавистной революции может послужить сотрудничество с Великобританией. Неучастие Франции в Акте 1840 г., по мнению императора, способствовало разжиганию англо-французских противоречий. В стратегическом отношении предполагалось достижение договоренности с Англией и Австрией о разделе Османской империи в случае ее неизбежного, как считал Николай I, распада.

Но, признав закрытие проливов, самодержавие расписалось в своем бессилии и перешло к долговременной обороне на Ближнем Востоке. Очевидно, что в ближайшей перспективе Конвенция 1840 г. привела к ослаблению русского влияния в Турции и, что было особенно важно, в ее балканских провинциях, населенных православными христианами. Более того, вкупе с соглашениями 1841 г. она послужила прелюдией конфликта 1850-х гг.

16.3. Кавказская война. Мюридизм и имамат шамиля

Кавказскую войну нельзя сводить только к территориальной экспансии, хотя в ее основе лежала идея политического освоения стратегически важных территорий. Если Кабарда и Осетия вошли в состав Российской империи добровольно, то народы Дагестана, Чечни и Адыгеи долго сопротивлялись российской экспансии. В начале XIX в. на Северном Кавказе проживало около 1,5 млн человек более 100 народностей и языковых групп, находившихся на разных стадиях развития. Особенно отсталыми были горные районы Чечни, Дагестана и Адыгеи. Еще в 1817—1819 гг. царское правительство построило укрепленную линию (крепости Грозная, Внезапная и др.), что позволило приступить к планомерному наступлению на горные районы Северного Кавказа. В 1824 г. по ходатайству командующего отдельным Кавказским корпусом А.П. Ермолова было принято решение перевести на Кубань хоперских казаков, которые в 1826—1827 гг. заложили шесть станиц в верховьях Кубани и на реке Куме. Одновременно на Кубань из Приднестровья шел процесс переселения Черноморского войска, которому еще Указом от 30 июня 1792 г. были пожалованы земли на правобережье Кубани.

В конце 1820-х гг. среди мусульманских народов восточной части Северного Кавказа распространяется мюридизм (от арабского слова «мурид» – желающий, стремящийся, обозначающего исламского послушника). Мюриды проповедовали равенство людей перед Богом, культ бедности, индивидуальное самоотречение. Одной из основополагающих идей являлась священная война – «газават» против неверных (русских в данном случае), а также мусульман, поддерживающих неверных или уклоняющихся от участия в газавате. На территории Горного Дагестана и Чечни формируется исламское теократическое государство – имамат. Создателем его в 1828 г выступил мулла Гази-Магомед. Возглавляемые им войска совершили нападение на Сунженскую укрепленную линию и пытались овладеть крепостью Внезапной. В 1831 г. Гази-Магомеду удалось захватить Кизляр. Одновременно он вел борьбу по подчинению не признававших его власти аварских ханов. Во время ответного похода русских войск в ауле Гимры Гази-Магомед был окружен и погиб в сражении.

Вторым имамом стал Гамзат-Бек, заверший начатый его предшественником процесс подчинения аварских ханов. Однако в 1834 г. он был убит кровниками.

Наиболее тяжелый для России период Кавказской войны был связан с борьбой против третьего имама – Шамиля. Ему удалось создать сильную армию, объединяющую под руководством имама до 20 тыс. воинов. Устанавливалось административное деление на округа, во главе каждого из которых стояли наместники – наибы. Резиденция имама размещалась в хорошо укрепленном и труднодоступном ауле Ахульго. Повсеместно обычное родовое право адата заменялось шариатской системой законов. Государственным языком имамата провозглашался арабский. Тайную поддержку восставшим мюридам оказывали турки и англичане. Крупным дипломатическим скандалом явился арест в 1836 г. в Черном море английской шхуны «Виксен», перевозившей для горцев партию оружия. Начавшееся в 1837 г. новое русское наступление на Дагестан оказалось неудачным. Во время установившегося временного перемирия императорские власти развернули широкую подготовительную в преддверии возобновления боевых действий работу – строительство крепостей (таких, как, к примеру, Новороссийская), оборонительных укреплений, вырубку лесов, прокладывание дорог. В августе 1839 г. в результате длительного штурма русские войска взяли мюридскую крепость Новое Ахульго. Во время боев погибли один из сыновей, жена и сестра имама. Спустившись со скалы на веревке, Шамиль укрылся в ущелье. С остатками приближенных ему удалось прорваться в Чечню.

На первую половину 1840-х гг. приходились наиболее значительные успехи движения Шамиля. Контролируемая им территория возросла более чем в 2 раза. Его войскам удалось прорваться к Черноморской береговой линии. Был нанесен ряд поражений отдельным отрядам Кавказского корпуса. Новая активизация движения Шамиля пришлась на время Крымской войны. Летом 1854 г. мюриды вторглись в Кахетию, не были разбиты совместными силами русской армии и грузинского ополчения. Поражение турок на Кавказском фронте и окончание Крымской кампании лишили Шамиля перспективы помощи извне. Решающие победы русских войск были одержаны после назначения в 1856 г. новым наместником Кавказа князя А.И. Барятинского. 1 апреля 1859 г. русские войска взяли аул Ведено, родовое селение Шамиля, являвшееся после падения Ахульго основным центром имамата. Попавший в окружение в ауле Гуниб имам сдался в плен на милость российского императора. День пленения Шамиля 25 августа был установлен Александром II «к постоянному празднованию во всем Кавказском крае». Впрочем, боевые действия продолжались до 1864 г., когда русские войска взяли последний очаг сопротивления черкесского племени убыхов – урочище Кбааду. Завершилась самая длительная война в истории России, продолжавшая 47 лет.

Колонизация сопровождалась разгромом горских аулов, угоном скота и истреблением населения, т.е. почти не отличалась от действий армии. В 1862 г. началось воплощение предложенного еще в 1857 г. начальником Главного штаба Кавказской армии Д.А. Милютиным плана выселения горцев за пределы России. Общая численность западных адыгов, переселившихся в Турцию в 1858—1863 гг., достигла 400 тыс. человек, а в 1864 г. было депортировано еще 343 тыс. К началу 1865 г. в Кубанской области из 1 млн адыгов осталось всего 107 тыс., выселенных на равнины, на которых проживали 220 тыс. вооруженных казаков.

16.4. Политика российской империи в средней Азии. Присоединение Казахстана к России

Еще в 1730—1740-е гг. в состав России добровольно вошли казахские Младший и Средний жузы, тогда как Старший жуз до середины XIX в. находился в зависимости то от Хивинского, то от Кокандского ханств. В 1801 г. 3 тыс. семей из Младшего жуза во главе с ханом Букеем получили разрешение царского правительства поселиться на территории между Уралом и Волгой. Букеевская орда просуществовала до 1876 г., когда была включена в состав Астраханской губернии. В Среднем жузе после смерти хана Валия в 1819 г. ханская власть была упразднена, и в 1822 г. территория Жуза была разделена на восемь округов. В 1824 г. ханская власть была ликвидирована и в Младшем жузе, разделенном на три округа. В 1846—1854 гг. в состав России вошел и Старший жуз. В целом присоединение Казахстана создало плацдарм для наступления России на Среднюю Азию.

Первые экспедиции в Среднюю Азию. На территории Средней Азии в первой половине XIX в. существовало три феодальных государственных образования – Кокандское (долина Ферганы и территория по течению Сырдарьи с городами Ташкент, Чимкент, Туркестан) и Хивинское (среднее и нижнее течение Амударьи) ханства, а также Бухарский эмират, расположенный в верхнем течении Амударьи с городами Бухара и Самарканд – крупными центрами работорговли. Среднеазиатские владения рассматривались русским правительством как потенциальные источники сырья и рынок сбыта промышленных изделий. В 1819, 1821 и в 1839 гг. были предприняты первые экспедиции в Хиву, которые встретили неприкрытую вражду хана. Российские посольства 1830—1840-х гг. в среднеазиатские государства не приносили заметных успехов. Хотя до завершения Кавказской войны Россия не имела возможности начать экспансию в этом регионе, однако в ноябре 1939 г. была предпринята военная экспедиция под командованием незаконного сына Кирилла Разумовского Василия Алексеевича Перовского (5 тыс. солдат и казаков с 12 орудиями) в Хиву. Но она оказалась неудачной: проделав 670 верст и потеряв за 2,5 месяца более половины людей, Перовский дал приказ повернуть обратно. Тем не менее хивинский хан, напуганный возможностью новой экспедиции, отпустил русских пленных и согласился на переговоры о заключении торгового соглашения с Россией.

16.5. Предпосылки крымской войны

Цели государств в Крымской кампании. Для иллюстрации истинных целей и отношения Запада к России особо показательным может стать исторический опыт Крымской войны (1853—1856), что определяет особо акцентированное ее рассмотрение. Крымская война носила общеевропейский характер, и даже возникло предложение трактовать ее в качестве «предмировой». Крымская война показательна тем, что в иных конфликтах, как правило, не так очевидно обнаруживалось европейское единство. В этом же случае шла война цивилизаций в виде соперничества России с остальной Европой. Непосредственно в Крымской кампании принимали участие лишь 10—15% русской армии. Задействовать более значительные силы в боевых действиях Россия не могла, так как ей было необходимо держать войска по всему периметру Империи. Опасность удара исходила от любой страны, даже от занимавшей толерантную позицию Пруссии.

К началу 50-х гг. XIX в. Российская империя достигла апогея своего могущества, вызывая страх и зависть противников. Противоречия Англии и Франции друг с другом отступали на задний план перед объединяющей их враждой к России.

Цель внешнеполитических устремлений России связывалась прежде всего с черноморскими проливами – Босфором и Дарданеллами. О подлинных планах Николая I в восточном вопросе свидетельствуют следующие его рассуждения: «Все христианские области Турции по необходимости станут независимыми, вновь станут тем, чем были, княжествами, христианскими государствами, и, как таковые, вернутся в семью христианских стран в Европе. Гарантию свободного отправления религии, их организации, их отношений между собой и с соседями, – все это следует урегулировать на чрезвычайном конгрессе, предположительно в Берлине». Как видно, ни о каких территориальных приращениях России речи не шло. Но британские государственные деятели преподносили конфиденциальные речи императора совершенно иначе, в качестве плана уничтожения независимости Турции, низведения ее до уровня вассала.

Англия усматривала в развитии Черноморского флота вызов своей морской гегемонии. Занятие русскими войсками Дунайских княжеств означало для Британии уничтожение альтернативного рынка зерна, после чего Петербург мог диктовать на него цены. Экономическое значение Турции для Англии определялось также ростом ее роли как рынка сбыта английской обрабатывающей промышленности. Вследствие крайне низких таможенных ставок она ежегодно закупала больше английской промышленной продукции, чем протекционистски ориентированная Россия. Разгром Турции грозил для Англии потерей единственного не зависящего от России транзитного пути торговли с Персией, а следовательно, и с Индией.

Цель, преследуемая Наполеоном III, заключалась в отвлечении французов от революции за счет победоносной войны. Успех ее гарантировался выступлением в союзе с Англией, которого можно было достичь только в антирусской коалиции по восточному вопросу. Толерантность революционного подполья обеспечивалась только в случае борьбы с властителем еще более одиозным в ее глазах, чем сам Наполеон III, а таковым воспринимался лишь русский царь. Реваншистские настроения французского общества, жаждавшего отмщения России за ее торжество над Францией в кампании 1812—1814 гг., также явились важным фактором эскалации международной напряженности. Сказывалось и личное оскорбление Наполеона III, которому Николай I отказывал в признании родового равенства с другими европейскими монархами. Как Англия, так и Франция стремились к ликвидации системы Священного союза, отводящей им вторичную роль в европейской политике.

Основанием для очередного обострения восточного вопроса явились противоречия православных и католиков в борьбе за святые места. Застрельщиком конфликта выступила французская пресса. Франция, а под ее давлением и Турция преднамеренно вели развитие конфликта к войне. Султан был раздражен участием России в судьбе его православных подданных и напуган опасностью прогневить Францию. Неразрешимые противоречия обнаружились по трем пунктам:

1) конфессиональная принадлежность привратника Вифлеемской церкви;

2) почасовое (за что выступала российская сторона) или посуточное (что отстаивали католики) владение в богослужебных целях территорий храма;

3) руководство реконструкцией купола святыни Гроба Господня.

Степень готовности России к войне. Русская армия имела в преддверии войны ряд существенных недостатков, стоивших ей поражения. В то время как союзники имели уже на вооружении нарезные ружья, русская армия ими еще не обладала. Фактически вся пехота союзных войск использовала ружья с ударным механизмом, а некоторые российские части все еще пользовались устаревшими кремневыми. Даже у турецкой армии на вооружении были ружья новой формации. Обучение пехоты ограничивалось лишь отработкой чистоты и изящества ружейных приемов, ведения стрельбы залпами. Специфическая посадка русских кавалеристов отличалась эффектностью, но неудобством для боя. Для русской артиллерии была характерна мобильность, но не меткость выстрелов. Производимые в мирное время маневры не имели практической направленности подготовки к боевым действиям. Продовольственное обеспечение нижних чинов являлось весьма скудным, целиком зависело от достатка местных жителей, у которых производился постой. Русские войска постоянно испытывали недостаток пороха.

Не только русским военным, но и западным экспертам было известно, что в русской гвардии при стрельбе с двухсот шагов лишь десятая часть пуль летит в цель. Информация о стрелковом потенциале русской армии и побудило, с точки зрения Н.К. Имеретинского, Наполеона III безбоязненно пойти на развязывание конфликта. Даже Н.С. Лесков, судя по его «Левше», видел в превосходстве английских ружей один из главных факторов поражения русских в Крымской кампании. В предисловии к первой публикации «Левши» он, аннотируя рассказ, писал: «Здесь же выясняется некоторая секретная причина военных неудач в Крыму». Ссылка на превосходство союзнических армий по качеству ружей, как главный фактор русского поражения, пошла от реляций главнокомандующего А.С. Меншикова, пытавшегося оправдать указанием объективных факторов субъективные просчеты. В действительности уже в ходе войны старые русские мушкеты были в основной массе переделаны в штуцера. «Современные» британские ружья регулярно отказывали своим владельцам при дождливой и морозной погоде. А поскольку подобные климатические условия были довольно часты, то технические преимущества английского вооружения сводились на нет. При таких ситуациях решающим фактором становилось умение ведения штыкового боя, в чем николаевский солдат находился на недосягаемой высоте. В сражении при Инкермане, единственном, которое русская армия проиграла, имея численный перевес, дальнобойность союзнических ружей нивелировалась туманом. Ружье Минье внесло свою лепту в победу союзников, но не являлось главной ее причиной.

Степень муштры в русской армии иллюстрирует курьез, произошедший в балаклавском сражении. Один из одесских уланов преследовал бежавшего англичанина с пикой, поднятой вертикально. На вопрос о причинах столь несообразных действий кавалерист отвечал: «А я, Ваше благородие, вторая шеренга!» (Согласно предписанному маневру, при атаке эскадрона, когда первая шеренга брала пики к бою, вторая поднимала их вверх, дабы не поранить первую.) А состояние с боеприпасами характеризует указание на нетривиальную статью дохода севастопольских матросов периода осады – сбор неприятельских пуль. Некоторые, собрав до 18—20 пудов свинца, получали неплохое вознаграждение.

Весьма низкого качества было обмундирование русского солдата. Надетый для поддержания тепла под шинель мундир вовсе не грел, но отнимал у солдата всякую свободу движения, не позволяя ни фехтовать, ни вести быструю стрельбу. Воротники шинели не закрывали ушей и лица солдата, но зато ее длинные полы мешали передвигаться, не говоря о беге. Недоброкачественное сукно не защищало от холода и сырости. Каска не оберегала ни от сабельного удара, ни тем более от пули. В знойное время каска обжигала голову солдата, а в дождь служила проводником ручьям воды ему за шиворот. От смены дождливой и солнечной погоды каски, ссыхаясь, сжимались, сдавливая, как тисками, голову солдата. Вследствие хищений солдат из полагающейся ему нормы пять фунтов соломы в месяц лагерной жизни не получал ничего и, как правило, спал на голой земле. Порочной оказалась на поверку методика учений кавалеристов, согласно которой конница, подскакивая к фронту пехоты, круто поворачивалась или останавливалась перед ним. Привыкшие выполнять сей маневр лошади не изменяли выработанной привычке в бою, срывая тем самым атаку. Интендантство и комиссариат были тотально заражены страстью стяжательства. Тина этого ведомства засасывала любого свежего человека, с ней соприкасающегося.

Весьма затруднительно установить точные цифры армий стран – участников конфликта. Русские официальные данные сообщали о 1 млн или даже о 1 млн 200 тыс. человек, стоящих под ружьем в Российской империи. Более соответствующими действительности исследователи считают цифры, называемые западными аналитиками, – 625 тыс. человек, и русскими неофициальными источниками – 702 тыс. (правда, в них лишь оценивались силы, находящиеся в европейской части России). Еще менее достоверными являются данные, приводимые по численности своей армии турецким правительством (диваном), – 540 тыс. человек. Более надежными, но все же не абсолютно точными, были сведения о контингенте европейских армий: Франция – 570 тыс. человек, Англия – 162 тыс. человек (в том числе 29 тыс. человек, состоящих на жалованьи Ост-Индской компании), Австрия – 350 тыс., Пруссия – 200 тыс., прочих государств Германского союза – 100 тыс. человек.

Приводимые данные опровергают довод о колоссальном численном перевесе союзнических войск над русской армией. Другое дело, что военная система России не обладала мобильным мобилизационным потенциалом. На случай наихудшего сценария развития событий у русских царей имелось старое средство – обращение с призывом о создании народного ополчения. Тем не менее в армию за период Крымской войны было призвано 1 млн 45 тыс. рекрутов и ратников. В то же время существенные проблемы с мобилизацией испытывали Англия и Франция. Англичане были вынуждены пойти на рискованные меры, ослабив гарнизоны Мальты и Гибралтара.

По единодушной оценке, лучшую степень готовности к Крымской войне из прочих военных подразделений Российской империи обнаруживал Черноморский флот. Строгие и разумные порядки, заведенные в нем М.П. Лазаревым, позволили сформировать высокопрофессиональный кадровый состав.

Как правило, советские авторы акцентировали внимание на проявивших себя в Крымскую кампанию пороках российской военно-феодальной системы. Но при сравнении с союзническими армиями обнаруживалось, что аналогичные проблемы имелись и в войсках передовых европейских государств. Например, отмечалось, что российское командование к началу военных действий в Крыму не имело даже пригодной карты южного побережья полуострова. Но и у союзников отсутствовала картография Крыма, хотя они, а не русские избрали театр боевых действий.

Союзнические армии во время войны столкнулись с массовым дезертирством. Из призванных в британские войска дезертировали 25%, а у французов – 10% солдат. У английского солдата был несравненно более калорийный пищевой рацион, чем у русского. Но, как и последний, он подвергался довольно сильной муштре. Повальный характер в британской армии имело пьянство. По оценке одного из английских историков: «Привычка солдат к пьянству воспринималась общественностью как профессиональная болезнь». Процветал средневековой обычай покупки офицерских должностей. Стоимость места в элитных частях равнялась целому состоянию. Такого рода офицеры могли неделями не появляться в подведомственных частях.

Клише советской историографии стало указание на то, что русскому парусному флоту противостояли пароходы союзников. Данные по диспозиции Балтийского и Черноморского флотов в годы Крымской войны свидетельствуют, что паровые суда также находились на вооружении крепостнической России. На Черном море имелось четыре паровых фрегата и 10 пароходов, на Балтийском море – 27 пароходов. У союзников паровых судов было больше, но они также не превосходили численность парусников, оставаясь тактически подчиненными им в боевых операциях.

Русская армия была закалена в непрекращающихся войнах. Храбрый кавалерийский генерал Я.П. Кульнев в свое время так сформулировал военную парадигму мышления русского дворянства: «Матушка Россия тем хороша, что все-таки в каком-нибудь углу ее да дерутся».

Отнюдь не во всех аспектах вооружения и подготовки русская армия уступала противникам. В частности, апробированные в Крымскую компанию русские гальванические мины академика Б.С. Якоби были более совершенными, чем западноевропейские образцы. Мины иностранного поставщика русской армии Нобеля принципиально уступали в поражающем действии русским образцам. В 1855 г. на вооружение севастопольского гарнизона поступила первая партия револьверов системы кольт производства Тульского завода. Но ее хватило лишь для оснащения незначительной части офицерского состава. В самом предверии войны Великий князь Константин Николаевич развернул программу реорганизации парусного флота в паровой. России не хватило всего нескольких лет для перевооружения. Таким образом, крепостная система не являлась непреодолимым препятствием к модернизации военно-морского флота. В отдельных областях военного дела крепостная Россия была вполне конкурентоспособна в сравнении с капиталистическими государствами Запада.

16.6. Дипломатические аспекты истории крымской войны

Общепризнанным мнением историков является признание просчетов российской дипломатии в определении позиций европейских государств в будущем конфликте. Предвидеть удалось лишь политический курс бонапартистской Франции, тогда как в отношении Англии и Австрии были допущены ошибки. Преувеличивалась степень традиционной вражды Англии и Франции и считалось, что некоторые симпатии англичан к конституционной монархии Людовика Филиппа на империю Наполеона III не распространялись. Предполагалось, что благодарственные чувства Австрии к России за подавление в 1848 г. венгерской революции гарантируют по меньшей мере ее нейтралитет.

Пруссия же в силу своего географического положения отстранена от участия в восточном вопросе.

Роковую для России роль в выстраивании сценария конфликта сыграла Австрия. Цель австрийской дипломатии обнаружилась в намерении столкнуть Россию с ее оппонентами, ослабить обе стороны в войне и воспользоваться ее результатами в своих интересах при любом возможном исходе. Образцом двуличия Австрии явился ее Договор с Турцией от 28 июня 1854 г., по которому Порта уступала австрийцам исключительный протекторат над Придунайскими княжествами. Этот шаг венский кабинет разъяснял как проявление покровительства Турции, для Франции и Англии он служил к развязыванию рук для боевых действий в Крыму, для России был аргументом в защиту христианского населения края. Перспектива войны с Австрией была актуальна в течение всей Крымской кампании, заставляя держать на границе с ней значительные силы.

Дореволюционные историки оправдывали внешнеполитические ошибки Николая I рыцарским стилем ведения международных дел. «Меня, – говорил император фельдмаршалу И.Ф. Паскевичу, – всякий обмануть может раз, но зато после обмана я уже никогда не возвращаю утерянного доверия».

Уже в ходе войны предпринимались попытки расширения антироссийской коалиции. Не только Сардинское королевство, которому за участие в войне было обещано покровительство Франции в отношениях с Австрией, но и другие европейские государства предполагалось вовлечь в войну. Ослепленная кажущимся могуществом Наполеона III Испания обещала предоставить в распоряжение союзников вспомогательный корпус. Напротив, в Дании были категорически отвергнуты французские предложения. Для наказания непокорных раздосадованный Наполеон даже намеревался передать Пруссии Голштинию. Но в свою очередь Берлин отклонил эту сделку. Питавший надежды на возвращение Финляндии, шведский король Оскар I объявил о готовности выставить против России 60-тысячную армию. Уже разрабатывались конкретные операции по совместным боевым действиям в Балтийском море.

Вместе с тем обнаруживались и существенные противоречия в позициях морских держав и Срединной Европы. Двуликая политика Австрии была обусловлена ее двойственной природой – как государства Германского союза и государства с большой долей славянского населения, имеющего геополитические интересы на Балканах. Первая субстанция подталкивала ее к войне против России, вторая – вела к союзу с ней.

Война по любому из возможных сценариев не отвечала австрийским интересам, а потому Вена вела дипломатическую борьбу за сохранение мира. Когда стало очевидным, что мир сохранить все-таки не удастся, Австрия предпочла примкнуть к антирусской коалиции. Угроза Наполеона III лишить ее владений в Италии сыграла при этом решающую роль. Но и связанная обязательствами с западноевропейскими государствами Австрия саботировала открытие боевых действий.

Прусский король Фридрих-Вильгельм IV оставался пусть скрытым, умеренным и нерешительным, но все-таки союзником России. На дипломатическом уровне он исподволь содействовал российской политике. Несмотря на давление Англии, Пруссия не стала совместно с Австрией выражать протест по поводу ввода русских войск в Дунайские княжества. Она сдерживала антирусский вектор политического курса Вены. Отказался король и от предлагаемой Наполеоном III сделки, по которой к Пруссии в обмен за вступление в коалицию отходила бы изымаемая у Дании Голштиния (в чем в свое время воспрепятствовал прусскому монарху Николай I). Вместе с тем, опасаясь раздражения Лондона и Парижа, Фридрих-Вильгельм IV, заверяя на словах о военном нейтралитете, отказывался подписывать какой-либо документ на этот счет. Более всего прусский король боялся, что его территория станет театром войны русской и французской армий. Пруссия, по выражению А.Г. Жомини, «шла на буксире событий».

Активным сторонником вступления в войну против России являлся наследник престола, будущий кайзер Вильгельм I. Берлин, как и Вена, вел торг – какая из сторон предложит больше. Но так как посулы оказались не столь значительными, берлинские политики предпочли сохранение нейтралитета.

Угрозами прусскому статусу в Германии было как сближение западных немецких земель с Францией, так и возвышение влияния Габсбургов над Гогенцоллернами. Ганновер и Гессен склонялись к вступлению в антирусскую коалицию вместе с Австрией; Вюртемберг и Саксония придерживались прусского курса поддержания нейтралитета, Бавария лавировала между двумя полюсами.

Провокационная роль Лондона, Вены и Берлина обнаруживается в вопросе о титуле в адресах к Наполеону III. Инициировавшие договоренность об отказе в именовании того «братом» западноевропейские дипломаты пошли затем на попятную, представив Николая I единственным противником такого обращения. Хотя сам русский царь никаких враждебных чувств к Наполеону III не испытывал.

Главным свидетельством агрессивных намерений Николая I в отношении Османской империи выставлялась его беседа с лордом Г. Сеймуром о «больном человеке Турции». В действительности западные историки и политики исказили ее содержание. Николай I, говоря о болезненном состоянии Турции, вел речь не о ее разделе, а о совместной русско-английской защите от возможных аннексий со стороны Франции.

В начале 1853 г. правительство Порты передало ключи от Вифлеемского храма, хранившиеся у православных, представителям католической общины. Этот «спор о ключах» был вызван желанием Наполеона III, провозглашенного в конце 1852 г. «императором Франции», добиться эффектной дипломатической победы, которая могла бы укрепить в глазах Европы его авторитет «защитника всех католиков». Это вызвало возмущение и протесты православного населения и духовенства. Свои жалобы они адресовали русскому императору как покровителю и защитнику православия. Чтобы восстановить права православной церкви и православного насления Оттоманской империи, Николай I направил в Стамбул своего чрезвычайного посла князя А.С. Меншикова для заключения соответствующего договора с султаном. Российские требования не выходили за пределы восстановления статус-кво. Однако турецкое правительство находилось под влиянием английского посла Ч. Редклиффа, стремившегося превратить двусторонние русско-турецкие отношения в международные. Подлинную угрозу суверенитету Турции представляли не русские претензии о соблюдении прав православных, а англо-французские проекты взять земли Османской империи под коллективный протекторат. Но даже на свои умеренные запросы русская сторона получила отказ. А.С. Меншиков привез в Константинополь пакет мирных инициатив. Его предложения Порте, вопреки утверждениям западной печати, не имели ультимативного характера и не включали заведомо неприемлемых условий. Напротив, вносился проект оборонительного союза, а также ряд договорных обязательств, предусматривавших активное русско-турецкое экономическое и культурное сотрудничество. Но тайная дипломатическая игра английской и французской миссии сорвала подписание этих судьбоносных документов.

В мае 1853 г. Николай I отдал приказ русским войскам вступить в Задунайские княжества, объявив их «залогом» восстановления его нарушенных прав.Турция потребовала вывода российских войск и обратилась за военной помощью к западным державам. В октябре 1853 г. английская и французская эскадры пришли в Мраморное море и Турция объявила России войну.

16.7. Боевые действия в крымской войне

Стратегия ведения войны. В преддверии войны Николай I указывал, что залогом успеха может явиться нанесение стремительного удара Турции. Результатов предполагалось добиться еще до вмешательства вероятных союзников Порты. Но вопреки требованиям императора в течение всей войны действия престарелых командующих – М.Д. Горчакова, И.Ф. Паскевича, А.С. Меншикова – отличались крайней нерешительностью и медлительностью.

Первоначально император предполагал взятие русским флотом Константинополя посредством двух ударов: непосредственной атаки с моря турецкой столицы и высадки десанта в Бургас. Но вследствие возражений А.С. Меншикова, на которого и возлагалась эта задача, указавшего на недостаточность морских сил для подобного предприятия, план был отклонен. Тогда император стал склоняться к проекту сухопутного наступления на Варну через территорию Дунайских княжеств с одновременным морским десантом на укрепления залива Бургас.

Обсуждались два варианта стратегического плана. По одному из них предполагалось акцентировать силы и форсировать Дунай в среднем течении реки – у Видина, по другому в нижнем – у Силистрии. Сторонником первого варианта выступал И.Ф. Паскевич, второго – М.Д. Горчаков, который на правах главнокомандующего безуспешно пытался претворить его в жизнь. Видинский вариант являлся более перспективным, так как предполагал соединение русской армии с сербами и соответственно антитурецкое восстание южных славян.

Непререкаемый военный авторитет И.Ф. Паскевича в глазах императора привел к главному стратегическому просчету. Фельдмаршал полагал, что неизбежна война с Австрией, армия которой может нанести России наибольший вред. Высадку союзников в Крыму Паскевич считал невозможной в силу сложности десантирования значительных сил в хорошо укрепленный и охраняемый регион. В Закавказье союзники не смогли бы развернуть свою армию в горной местности при отсутствии налаженной системы дорог. Поэтому даже в период наиболее ожесточенных боев за Севастополь большая и лучшая часть российской армии базировалась в Царстве Польском и юго-западных регионах страны, готовясь к отражению мнимой австрийской агрессии. Неверным оказалось и мнение И.Ф. Паскевича, что турецкая Анатолийская армия не в состоянии предпринять активных боевых действий в Закавказье.

Изначальный замысел Наполеона III заключался в нанесении удара по всему периметру границ Российской империи. Новый французский император учел главную стратегическую ошибку своего дяди, предпринявшего наступление в 1812 г. лишь по одному направлению. Но отражение агрессии на Дальнем Востоке, Балтийском и Белом морях сорвало планы нового Бонапарта.

Замысел высадки десанта в Крыму также принадлежал Наполеону III. На военном совете союзных войск против этого предложения выступили англичане, включая их главнокомандующего Ф.Д. Раглана. Они оценивали план крымского десанта как «авантюрный». Только ссылка французского маршала А.Ж. Сент-Арно на непременное желание Наполеона реализовать крымский сценарий заставила англичан принять французский план.

Реванш над Россией за 1812 г. мог состояться только при повторении маршрута Наполеона I. Для этого основной театр боевых действий предполагалось перенести на территорию Царства Польского. Наполеон III сам намеревался встать во главе союзной армии. Но для реализации этого сценария требовалось вступление в войну Австрии или Пруссии, территория которых была необходима в качестве плацдарма. Но Великобритания не без оснований блокировала всяческие попытки повторения сценария 1812 г. С другой стороны, в стратегических замыслах англичан важнейшая роль отводилась боевым операциям в Балтийском море.

Английский проект был акцентирован на открытии основного театра боевых действий на Кавказе. Только отсутствие достоверных сведений о силах Шамиля заставило союзников отказаться от этого плана и сосредоточить внимание на Крымском полуострове.

Помимо англо-французского существовал и австрийский стратегический план ведения войны. Согласно ему союзники должны были соединиться с австрийской армией на придунайской территории, открыв основной фронт. Принятие союзниками иного стратегического плана затормозило вступление Австрии в войну.

До конца своих дней Николая I требовал наступления и ожидал близких побед. Судя по его высказываниям, он ни при каких условиях не принял бы мир в качестве проигравшей стороны. В намерения Николая I входило обратиться к народу с воззванием и провозгласить отечественную войну. Он умер в феврале 1855 г. в самый разгар Севастопольской кампании. Пришедший ему на смену Александр II видел необходимость коренных реформ в стране и склонялся к заключению мира.

Дунайский поход русской армии. На Дунайском театре боевых действий турки имели численное превосходство, выставив 145 тыс. человек регулярных войск (не считая башибузуков) против 81 541 русского. Кроме того, и вооружение армии Омер-паши было в целом лучше, чем у войск М.Д. Горчакова.

Медлительность в действиях русской армии объяснялась ранними сроками, выбранными для начала операции. При отсутствии подножного корма сено транспортировалось по Дунаю. Поэтому русская армия не могла отдаляться от русла реки, оказавшись заложником неправильно выбранного для ведения боевых действий времени года. И.Ф. Паскевич и К.В. Нессельроде нашли в себе мужество обратиться к царю с призывом приостановить Дунайский поход в силу его бесперспективности. Но император не внял предостережениям.

Молдавско-валахское население каких-то существенных корректив в действия русских войск в Дунайских княжествах, по-видимому, не внесло. Молдавская армия была малочисленной. Она состояла всего из двух батальонов пехоты (около 1800 человек), эскадрона кавалерии (около 200 человек), батареи артиллерии из шести трехфунтовых орудий (около 200 человек) и одной брандвахты на трех канонирских лодках (около 70 человек). Русская сторона не воспользовалась шансом поднять антитурецкое восстание своих православных сторонников на Балканах.

Выбор пункта переправы Дуная определялся не столько военными соображениями, сколько политической игрой. Ставка делалась на антитурецкое славянское восстание. Оставалось выбрать, какой – сербский или болгарский – очаг мятежа будет предпочтительнее. Сербы были более склонны к восстанию, но поддержать их означало вступить в конфликт с Австрией. Болгария же располагалась относительно далеко от австрийских владений, и болгарских подданных в отличие от сербов империя Габсбургов не имела. Поэтому был избран более затруднительный с военной точки зрения план наступления через Болгарию.

Дунайский театр боевых действий был связан не столько с крупными сражениями, сколько с маневрами. Тем не менее определенные столкновения турецкой и русской армий все-таки состоялись до отступления последней. Одним из наиболее крупных и хронологически первых являлся бой под Ольтеницею, во время которого русская бригада предприняла попытку овладеть турецкими позициями 8-тысячного турецкого корпуса, подкрепленного 16-тысячным резервом, но были отбиты (при этом 970 человек выбыли из строя). Европейская пресса возвестила, что Омер-паша одержал блестящую победу, обратив русских в бегство. По оценке военного историка М.И. Богдановича: «Турки не могли похвалиться победою; мы отступили, а не были отбиты». Согласно его мнению, русские войска непременно бы овладели укреплениями, не получи приказания отступить.

В качестве ошибок командования в Ольтеницкой битве военные аналитики указывали: на предоставление неприятелю двух суток для укрепления позиций; атаку с единственной стороны, поражаемой огнем вражеских батарей; отсутствие огневой поддержки собственной артиллерии. Приказ об отступлении поразил не только русские войска, но даже турок. Последние не сделали по отступавшим ни одного выстрела, будучи уверенными, что русские затевают какую-то хитрость.

Первой победой оказался выигранный русскими бой у Четати. Многократно превосходящие силы турок длительное время атаковали брошенный на произвол судьбы Тобольский полк А.К. Баумгартена. От полного уничтожения тобольцев ценой колоссальных собственных потерь спас Одесский полк К.А. Бельгарда. Все писавшие о бое в один голос обвиняли, вплоть до разоблачений в измене, командующего передовым соединением генерала И.Р. Анрепа. Причиной опоздания являлись устроенные генералом торжества по случаю Рождества Христова. Впрочем, гнев на «немецкую измену» был неосновательным, учитывая, что и Тобольский полк возглавлял немец А.К. Баумгартен, а жертвовавший собой ради спасения товарищей Одесский полк – немец Н.А. Бельгард. Еще одной «украденной победой» (на этот раз генералом Веселитским) оказался неудачный штурм 16 мая 1854 г. силистрийского форта Араб-Тобия.

В западной историографии, как правило, в героическом свете преподносилась оборона турками Силистрии. Английскими и французскими исследователями выдвигалось два основных фактора снятия русскими войсками осады Силистрии: сосредоточение турецких войск у Шумлы и союзнических в Варне. Российские же историки указывали, что ни англо-французская, ни тем более турецкая угроза не могли повлечь отступления. Главная опасность исходила от австрийской армии. Именно австрийский демарш привел к снятию осады с Силистрии. За отсутствием подвижных средств не обладавшая мобильностью союзническая армия в Варне не могла предпринять активных боевых действий. О том, что она к моменту снятия осады с Силистрии не представляла угрозы русским войскам, свидетельствует Добруджская экспедиция, когда из 14 тыс. принявших в ней участие солдат союзников до половины выбыло из строя без каких бы то ни было боев.

Действия Черноморского флота. Символом русского флотоводческого искусства традиционно оцениваеся Синопское сражение в ноябре 1853 г., в ходе которого русская черноморская эскадра уничтожила турецкий флот. Оно обессмертило имя адмирала П.С. Нахимова. Синопская баталия преподносилась как иллюстрация военного превосходства России над Турцией. В историю военного искусства Синопское сражение вошло как последняя крупная баталия парусного флота, ознаменовав наступление нового этапа технического оснащения военно-морских сил.

В исторической литературе сложилось мнение, что решающим фактором успеха П.С. Нахимова являлась внезапность. Хронологически Синопское сражение произошло после захвата турками форта Святого Николая, являвшегося пограничной точкой между Россией и Османской империей на восточном берегу Черного моря, и объявления войны, и потому открытие боевых действий со стороны России не могло стать для них неожиданностью. Русские суда довольно долго курсировали около Синопского порта, и командующий турецким флотом Осман-паша сообщил союзникам о вероятной атаке русских. Таким образом, турецкий адмирал предвидел собственный разгром, но не мог изменить хода событий. Русская эскадра, вооруженная 716 орудиями, превосходила огневой мощью турецкую, обладавшую лишь 476 пушками. У турок, кроме того, имелась береговая батарея, которая в силу своей неподвижности потенциально превосходила точностью выстрелов корабельную артиллерию. Фатальной причиной неудач в сущности неплохого турецкого флота явилось отсутствие в нем дееспособных адмиралов. В битве при Синопе Осман-паша так расположил свои корабли, что они мешали ведению огня с береговых батарей. Таким образом, сам же турецкий адмирал сводил на нет преимущества имевшейся в его распоряжении береговой артиллерии.

Обстоятельством, предопределившим поражение турок, явились неэффективные действия второй турецко-египетской эскадры в Черном море. Ей вменялось в задачу предпринять отвлекающий маневр, предотвращавший нападение русского флота на попавшие в бурю, а потому и укрывшиеся в Синопской бухте суда Осман-паши. Однако эта эскадра не «нашла» корабли П.С. Нахимова. Более того, высшему турецкому и союзническому командованию докладывалось, что А.С. Меншиков, по-видимому, не отважился вывести флот в море.

Моральным фактором синопского поражения Осман-паши стала паника, охватившая турок с самого начала сражения. Фактически все офицеры бежали на берег при первых же выстрелах. После сожжения ряда судов для спасения утопавших турецких матросов шлюпки так и не были отправлены. В результате лишь 120—150 человек из них удалось спастись. В особую заслугу П.С. Нахимову можно поставить проявленную им выдержку. К абсолютному успеху Синопского сражения привела длительная крейсировка русского флота, точный выбор момента нападения.

Одной из ошибок союзнического командования являлось то, что им своевременно не было предпринято нападение на Керчь. Между тем осуществляемое через Керченский порт каботажное торговое плавание обеспечивало провиантом русские войска, базирующиеся в Крыму и северной части Кавказского побережья. Вместо этого была безрезультатно атакована Одесса. Экспедиция англо-французской эскадры ограничилась бомбардировкой порта, разрушительные последствия которой были незначительны. При ответном артиллерийском огне одесской батареи повреждения получили два французских и один английский (один из лучших паровых судов британского флота «Тигр») фрегаты. Первый в истории морских баталий бой паровых судов завершился пленением пароходо-фрегатом «Владимир» турецко-египетского парохода «Перваз-Бахри» 5 ноября 1853 г.

Если Синопская битва явилась символом славы русского флота, то затопление судов на севастопольском рейде – одной из наиболее мрачных страниц его истории. Неоспоримое превосходство над Османской империей сочеталось с таким же отставанием от ведущих европейских стран.

К началу Крымской войны русский флот оставался преимущественно парусным. Но, с другой стороны, утверждение, что крепостная николаевская Россия не способна была провести его модернизацию, также не соответствует фактам. Первые образцы паровых судов, как боевых, так и транспортных, к этому времени уже поступили на вооружение Черноморского флота. Причина затопления русских судов заключалась не в качественных преимуществах парового флота союзников, а в количественном превосходстве как по линейным кораблям, так и по пароходам. Стереотип об отсутствии у крепостнической России паровых судов не соответствует действительности. К моменту десантировки союзников в Крым только в Севастопольской бухте находилось восемь пароходо-фрегатов и четыре парохода. Впоследствии англичане предпринимали попытки расчистить корабельные заграждения при входе в Севастопольскую бухту. Но на месте создаваемой бреши в подводных завалах затапливался очередной русский корабль. Мало известна послевоенная эпопея поднятия затопленных кораблей, которую завершила бостонская водолазная компания. Одним из первых идею об ошибочности затопления флота в Севастопольской бухте высказал в 1901 г. военный теоретик полковник В.А. Мошнин. Автор писал об исторической беспрецедентности такого шага: «История не знает другого подобного примера безумного, бессмысленного уничтожения своих собственных средств». В.А. Корнилов, собрав совет офицеров флота, скрыл от них приказ командующего о затоплении кораблей. Но совет отверг предложение адмирала дать бой в открытом море у мыса Лукулла, сочтя более рациональными доводы капитана 1-го ранга Зорина в пользу затопления кораблей. Тогда В.А. Корнилов, распустил совет и отправился к А.С. Меншикову, заявив главнокомандующему, что отказывается выполнить приказ. Но после угрозы командировки к месту службы в Николаев и замены вице-адмиралом Станюковичем В.А. Корнилов отдал распоряжение затопить флот.

Разбирая аргументы за и против затопления русского флота, следует уточнить, что он и не был затоплен. Из находящихся на Черном море 17 линейных кораблей, 7 парусных и 4 паровых фрегатов, 10 пароходов, 65 мелких судов (корветов, бригов, катеров и т.п.) потоплению в Севастопольской бухте подлежало только 7 судов.

Шанс провести существенный удар союзническому флоту предоставила природа. Буря нанесла значительный урон судам союзников, но ее последствиями русское командование не сумело воспользоваться.

Балтийско-беломорский театр боевых действий. В связи с близостью северной столицы России к границам представлялось вероятным развертывание крупных боевых действий в Балтийском и Белом морях. Но событийная канва в этом регионе в основном свелась к позиционному противостоянию. В целом отечественные историки сходились в оценке, записывая балтийско-беломорский театр Крымской войны если не в актив России, то в негатив союзнических сил. Глобальные стратегические планы англо-французского командования не были подкреплены какими-либо существенными результатами.

Балтийская эскадра имела некоторое превосходство в материальной части над Черноморским флотом, примерный паритет по кадровому составу, хотя и уступала по боевой выучке персонала. Несмотря на значительные денежные средства, вкладываемые в создание фортификационных сооружений по Балтийскому побережью, они не отвечали уровню требований для возможной обороны подступов к столице. Э.И. Тотлебен, один из лучших российских военных инженеров, обратил внимание на абсурдное расположение кронштадтских береговых батарей, которые при ведении огня «будут поражать друг друга, а не неприятеля!». Приближающаяся опасность заставила балтийцев в предельно сжатые сроки исправить многие упущения. Посетивший в 1856 г. Петербург и Кронштадт глава английской эскадры адмирал Ч. Непир, осмотрев кронштадтские укрепления, писал, что окончательно удостоверился в их несокрушимой силе и бесперспективности попыток взять крепость. По его же свидетельству, во время Балтийской экспедиции им было обнаружено, что русские морские артиллеристы лучше обучены, чем английские.

Нанести удар по Петербургу со стороны Балтийского моря союзники не только не могли, но и не хотели. Конечно, лондонский кабинет желал этого гораздо больше, чем взятия Севастополя и даже всех русских городов Черноморского побережья, но рассчитывать на успех без помощи французской стороны не было никаких оснований. Наполеон же саботировал балтийский проект как раз ввиду явного интереса к нему англиан. Поэтому цель экспедиции эскадры союзников в Балтийское море состояла в задаче держать в напряжении русскую столицу, оттягивать силы от Дунайского и Крымского театра боевых действий и вынудить Швецию примкнуть к коалиции. Без средств для десантирования Ч. Непир был обречен на имитацию ведения боевых действий. С другой стороны, и русские флотоводцы не могли рассчитывать на победу над англичанами в открытом море. Правда, некоторые из представителей морского командования, подобно В.А. Корнилову у черноморцев, предлагали героически погибнуть в неравном сражении, но вывести из строя ценой собственной гибели значительную часть неприятельских судов.

Адмирал Ч. Непир мог только крейсировать по Французскому и Ботническому заливам, препятствуя ведению торговли и приковывая к себе значительную часть русских вооруженных сил. Но никаких шансов взять Кронштадт у него не было.

Среди русского флотского командования существовали разногласия о расположении Балтийской эскадры. Некоторые из флотоводцев предлагали рассредоточить силы, заняв одной из морских дивизий Зунд, а другой – Большой Бельт, при размещении всех пароходов в Готенбурге. В случае наступления вражеских судов на зундском или бельтском направлениях, предполагалось нанесение им удара в тыл эскадрой, располагавшейся по иному рейду. Но А.С. Меншиков счел такой план авантюрным. По его мнению, при нападении на одну из эскадр другая не успеет атаковать неприятеля. Князь ссылался на опыт сражений при Абукире и Трафальгаре, когда фланги не успевали на помощь не только друг к другу, но и к центру боевого строя. Поэтому он принял решение о концентрации сил, ограничившись обороной Финского залива. Николай I также предписывал придерживаться в Балтике исключительно оборонительной тактики.

Грамотная оборонительная тактика не позволила союзническому флоту не только снискать успех, но и вообще каким бы то ни было образом проявить себя. Единственным результатом явилось разрушение Бомарзундских укреплений. Даже торговые операции русских не были прерваны блокадой балтийских гаваней. Сами англичане покупали сало, пеньку и прочие российские товары через Пруссию.

Единственным сравнительно крупным предприятием Ч. Непира в Балтийском море явилось взятие Бомарзунда на Аландских островах. Эта операция затевалась на основе неверного предположения англичан о готовности финского населения поднять восстание против России. И российские, и западные военные эксперты сходились в оценке, что оборонять Бомарзунд при имевшемся соотношении сил гарнизон не имел никакой возможности. К тому же маленький калибр пушек береговой артиллерии Алендских островов не позволял нанести урон неприятельским судам. За взятие Бомарзунда командующий французским корпусом А. Барагэ получил звание маршала.

Драматический ракурс придавала освещению Балтийской экспедиции английская пресса, открывшая тотальную травлю Ч. Непира. Флотоводец являлся одним из самых опытных британских военнослужащих, участником антинаполеоновских кампаний, войны с США 1812 г., борьбы за португальский престол на стороне будущей королевы Марии II 1831—1834 гг., сирийской экспедиции 1840—1844 гг., в том числе взятия Бейрута и Акры. Чтобы утешить адмирала, правительство представило его к награждению большим крестом ордена Бани. Но попытка умиротворения лишь усугубила скандал, когда Ч. Непир отказался от награды, заявив, что не примет ее, пока не будет защищена его репутация. Адмирал задавался вопросом, почему в экспедицию была отправлена лишь небольшая флотилия с неопытным офицерским и матросским составом и при отсутствии первоклассной артиллерии?

Также бесславно завершилась и последующая экспедиция союзнического флота в Балтику под руководством контр-адмиралов Р.С. Дондаса – со стороны англичан и Пэно – от французов. Впрочем, это предприятие было преимущественно английским: флот из 62 британских кораблей, вооруженных 1640 орудиями, дополнялся лишь пятью французскими судами. По подсчетам «Таймс», четырехмесячное пребывание этого флота в Балтийском море обошлось Великобритании в 250 млн франков (до 75 млн руб.). Единственным результатом демонстрации английской силы явилась бомбардировка Свеаборга, по которому было выпущено более 20 тыс. снарядов большого калибра.

Узловым сюжетом освещения деятельности союзнического флота в водах Северного Ледовитого океана в дореволюционной историографии стали сообщения о героической защите Соловецкого монастыря, возглавляемой архимандритом Александром. История соловецкой обороны зачастую перекликалась с религиозными преданиями о заступничестве за монастырь высших сил. Действительно, трудно было объяснить, почему британцы не смогли взять монастырскую крепость, обороняемую инвалидной командой и иноками, вооруженными копьями, бердышами и секирами эпохи Федора Иоанновича. Другим «подвигом» англичан стало уничтожение города Колы на Баренцевом море. Отдавая должное героизму осажденных, стоит обратить внимание на бессмысленность с военно-стратегической точки зрения уничтожения заброшенного городка. Его бомбардировка имела значение лишь для «ободрения» английской общественности сообщением о победе.

Дальневосточный театр боевых действий. Несмотря на, казалось бы, периферийное положение Тихоокеанского театра боевых действий, он занимает видное место в истории Крымской войны.

Союзники лишились фактора внезапности, а тем самым и вероятной победы, упустив два русских корабля: «Аврору» из перуанского порта и «Двину» с Маркизовых островов. Поэтому Петропавловск-Камчатский оказался подготовленным к отражению нападения. Впрочем, степень боевой готовности города союзники не смогли оценить, так как попытка осуществления разведки пароходом «Вираго», прикрывавшегося фальшивым американским вымпелом, не ввела в заблуждение петропавловцев. Недооценка обороноспособности города привела к срыву десанта и значительным потерям со стороны союзников. Показательно, что английский адмирал Д. Прайс застрелился накануне операции, не веря, по-видимому, в благоприятный исход дела (он был чрезвычайно расстроен тем, что упустил русский фрегат «Аврору» и транспорт «Двина», не сумел обеспечить неожиданность нападения на Петропавловск и не хотел нести за это ответственность перед английским адмиралтейством).

В распоряжении губернатора адмирала В.С. Завойко находилось 1013 человек. Особое значение в боевых событиях на Дальнем Востоке имел подвиг личного состава батареи № 2, руководимой лейтенантом князем Д.П. Максутовым. Уникальным примером в истории войн является тот факт, что, выдержав в продолжении девяти часов огонь более 80 корабельных орудий, батарея продолжала вести ответный огонь. Да и в целом отражение обороняющимися вчетверо превосходящих сил десанта противника представлялось беспрецедентным. Во время десантировки 24 августа 1854 г. англичане и французы потеряли убитыми до 400 человек, тогда как русские лишь 31.

Петропавловская победа служила назиданием генералитету Крымского театра боевых действий, считавшему невозможным воспрепятствовать десанту союзников на полуостров. В заслугу петропавловскому руководству можно поставить и стремительные темпы приведения имеющихся сил и средств в состояние боевой готовности. До Камчатки известие о начале войны с западными державами дошло только в июле 1854 г., а в августе в Авачинскую бухту уже вошла англо-французская эскадра. В Лондоне и Париже впечатление от петропавловского дела оценивалось как «убийственное». Французский адмирал Феврие-Депуант был сведен в могилу обрушившейся на него повсеместной критикой. В Англии не только была заклеймена память адмирала Д. Прайса, но дело дошло до того, что лишены знаков отличия все офицеры, участвовавшие в Тихоокеанской экспедиции.

Как оценивать боевые действия на Дальнем Востоке? Признание их значимости может быть серьезным аргументом против определения рассматриваемой войны в качестве «крымской». Оборона Петропавловска-Камчатского традиционно преподносится как славная страница из истории русского оружия. Ее подробное освещение в какой-то степени сглаживало горечь от военного поражения в целом.

В кампании 1855 г. особо отмечался успешный маневр русского Дальневосточного флота. В намерение руководства союзнической эскадры (английским флотом руководил контр-адмирал Брюс, французским – контр-адмиралом Фурнишон) входило уничтожение российских судов, запертых в Петропавловской гавани. Предполагалось, что льды будут сковывать маневр русских кораблей, оказавшихся, таким образом, в западне до середины апреля. Но петропавловская эскадра, пройдя через пропиленный матросами лед, сумела вырваться из блокады.

Военные операции в Крыму. Первой из них было сражение на реке Альме. По свидетельству Д.А. Милютина, Николай I первоначально не поверил курьеру ротмистру С.А. Грейгу, описавшему альминский разгром в столь неприглядном свете, что государь выбранил его и приказал проспаться. Ни одно последующее поражение в Крымской войне не потрясло в такой мере русскую общественность, как альминское. Вплоть до «Цусимы» слово «Альма» использовалось как нарицательное обозначение катастрофы (ранее такую функцию выполняло слово «Аустерлиц»).

Альминское поражение породило ряд исторических анекдотов. К числу таковых относятся ставшие нарицательными слова, произнесенные одним из виновников поражения генералом Кирьяковым в преддверии сражения: «Шапками закидаем!». В действительности речь шла не о всем сражении, а об одном из его частных эпизодов. Слова генерала были вырваны из контекста. Между тем Кирьяков говорил, что на подъеме с моря он и с одним батальоном «шапками забросает неприятеля». Но даже одного батальона не было выставлено по указанному генералом направлению.

По другому анекдотическому преданию, князь А.С. Меншиков пригласил севастопольских жителей посмотреть на зрелище победы русских войск, и те явились с напитками и закусками наблюдать военное представление. В действительности ничего подобного произойти не могло. Судя по корреспонденции в Петербург, князь не верил в успех затеваемой битвы. В Севастополе же одна часть населения пребывала в панике, другая проявляла невиданную активность по укреплению города, но никто не оставался в столь благодушном настроении, чтобы оценивать десант противника в качестве водевиля.

Операция по высадке союзников в Крыму явилась важной вехой в истории военного искусства. 14 сентября 1854 г. началась высадка англо-французских войск под Евпаторией. Английскими частями командовал генерал Ф.Д. Раглан, французами – маршал А.Ж. Сент-Арно. Численность союзной армии (вместе с прислугой и инженерным корпусом) достигала 60 тыс. человек с 134 полевыми и 73 осадными орудиями. К тому времени среди военных господствовало убеждение о невозможности осуществления десанта, превышающего 30 тыс. человек. Но развитие пароходства сделало возможным успешное проведение предприятия союзников, опровергшее сомнения скептиков. Впрочем, вследствие пассивности А.С. Меншикова русские войска не чинили серьезных препятствий десантировке союзников. Это частично обусловливалось малочисленностью русского корпуса, немногим превышающего 34 тыс. человек с 36 легкими орудиями. Положение усугублялось совершенным отсутствием батарейной артиллерии.

Объективная причина альминского поражения заключалась в двоекратном численном превосходстве неприятеля. Вместе с тем существовал и ряд факторов тактического свойства. Позиция, занимаемая русской армией, предоставляла выгоды господствующих высот, для овладения которыми неприятелю следовало бы первоначально переправиться через реку Альму, а затем взбираться на кручи, почти неприступные на левом крыле обороняющихся и прикрываемые сильным огнем на правом. Обход левого крыла позиций русских представлялся невозможным по характеру тамошней местности, а правого – грозил союзникам отсечением от флота в безводную часть Крымского полуострова.

Неожиданно со стороны оцениваемых в качестве неприступных круч левого крыла во фланг русских войск ударила дивизия П.Ф. Боске. Изучение местности по течению Альмы было поручено подполковнику генерального штаба Залесскому, на основании донесения которого позиции от морского берега до селения Алматамака были признаны неприступными. Двух стрелковых рот хватило бы для предотвращения восхождения на кручи неприятеля. На самом деле у союзных войск нашлись возможности для органазации успешного наступлния. Действия польского офицера Залесского впоследствии были оценены ни как халатность или неопытность, а как сознательное вредительство.

Имея значительный запас во времени, А.С. Меншиков не воспользовался им для усиления позиций. Не были проведены казавшиеся очевидными действия: не вырублены сады на правом берегу Альмы, не сооружены батареи, не вырыты рвы для стрелков, не уничтожен мост у селения Бурлюка, не испорчены главные броды на реке и дорога, позволившая французам поднять артиллерию на господствующие высоты.

Не соответствовала новым веяниям в сфере военной техники тактическая манера боя русской армии. Обычное построение пехоты в батальонных колоннах против расположения первой линии неприятеля в ротных колоннах или развернутым строем увеличивало степень поражаемости войск и уменьшало силу огня. В альминской победе союзников сказалось и лучшее техническое оснащение пехоты, бо́льшая часть которой имела нарезные ружья. В русской же армии штуцерами было вооружено лишь 2200 человек. Наконец, во время сражения обнаружилось отсутствие взаимосвязи в действиях войск.

Поражение при Альме могло бы быть значительно катастрофичнее, чем это произошло. Тому, что армия не была полностью расстроена и путь отступления не отрезан, А.С. Меншиков обязан ветхости союзных командующих и неопытности А.Ж. Сент-Арно. Вводя в бой поэтапно одну дивизию за другой, французский командующий не воспользовался перспективами, которые сулило их совместное наступление. Он и не помышлял о преследовании русских, не зная даже, в каком направлении – к Севастополю или Бахчисараю – отступил А.С. Меншиков.

Отсутствовали какие-либо предварительные распоряжения, вследствие чего даже генералы оставались в неведении о предстоящих действиях. Никто не знал, что предпринять в случае успеха и куда отступать при поражении. Младшие чины не имели представления, где находятся патронные ящики или лазаретные фуры. Назначив М.Д. Горчакова руководителем центра и правого крыла, а Кирьякова – левого фланга, А.С. Меншиков не разграничил точно их прерогативы. Даже по прошествии двух лет оба генерала вели спор, под чьим начальством находился, к примеру, Бородинский полк. В результате отсутствовала какая-либо согласованность. Одни части отступали, когда другие вели наступление. Контратаки предпринимались без артиллерийского сопровождения. Многие полки вовсе не были введены в дело. Зачастую ближайшие к атакованному пункту подразделения бездействовали, тогда как более удаленные велись на подмогу и, как правило, опаздывали. В полном бездействии в течение всего сражения пребывала, в частности, кавалерия, составлявшая главное и единственное преимущество русской армии. Вооружение союзников нарезными ружьями позволяло вести им прицельный огонь с 1200 и более шагов, тогда как русская пехота могла стрелять на поражение лишь с 300 шагов. Впрочем, и в русской армии имелись стрелки, оснащенные штуцерами: 6-й стрелковый и морской батальоны и по 96 человек при каждом полку, составлявших особую команду. Уравновесить силы огня можно было, сосредоточив вворуженными штуцерами воинов на ключевых пунктах сражения. На деле они были рассредоточены по всему пространству, а иные и вовсе оставались в бездействии. Редкая позиция могла бы быть благоприятнее альминской для ее защиты. Сам А.С. Меншиков признавал ее лучшей на всем прибрежье. Но выгоды позиции так и не превратились в победу.

Несмотря на широкий эпатаж от альминского поражения в российской общественности, цифры потерь противников были сопоставимы. Урон русских войск составил 5709 человек, а неприятельских оценивался цифрой около 5000.

Балаклавский бой. Одним из редких успехов русской армии в полевом сражении на Крымском театре боевых действий явилась победа под Балаклавой вследствие неожиданного для союзных войск контрнаступления.

В Европе, особенно в Англии, слово «Балаклава» стало синонимом героического, но бессмысленного предприятия, напрасной жертвой. Оно ассоциировалось с атакой британской легкой конницы на русские позиции, стоившей ей гибели. Освещение рейда английской кавалерии европейскими историками затмевало другие эпизоды боя и тем самым искажало его диспозицию. В Англии популяризация Балаклавского сражения помимо издания книг и статей проявилась в съемке двух кинофильмов. Стихотворение А. Теннисона «Атака легкой бригады» по сей день входит в школьную программу Великобритании.

На берегу Балаклавской бухты англичане расположили свой лагерь, из которого поддерживали наступление. На вершинах окружающих бухту холмов были устроены защитные редуты. В них заняли оборону турецкие солдаты. 25 октября 1854 г. 16-тысячный русский отряд под командованием генерала П.П. Липранди выбил турецкие войска из редутов и захватил находившиеся там артиллерийские орудия. Возникла серьезная угроза самому лагерю. Военная гордость англичан была задета и тем, что захваченные у них орудия русские собирались спокойно отбуксировать к себе в тыл. Командующий английскими войсками Ф.Д. Раглан потребовал отразить русскую атаку и отбить орудия. Брошенная в бой бригада английской легкой кавалерии более двух километров мчалась по балаклавской долине навстречу убийственному огню русской картечи и залпам пехоты. В результате кавалерийская бригада погибла почти в полном составе. Этот день стал днем траура для всей Англии.

Исследователи были единодушны, указывая на два роковых недоразумения в управлении английскими войсками, приведших их к балаклавскому поражению. Первым явилось длительное бездействие кавалерии Д.Ч. Лукана, которому было приказано овладеть русскими позициями при поддержке пехоты. Вопреки распоряжению Ф.Д. Раглана об атаке начальник английской конницы упустил удобный для нее момент, ожидая пехотинцев.

Вторым недоразумением была последующая атака той же кавалерии на «подкову» позиций русских войск, несмотря на очевидную самоубийственность этого маневра. Выдвигались три основные версии происхождения рокового распоряжения: 1) оно в точности соответствовало приказу Ф.Д. Раглана; 2) его смысл исказил курьер командующего, убитый в бою капитан Л.Э. Нолэн, забывший прибавить слова «если возможно»; 3) Д.Ч. Лукан не понял устного к нему пояснения. Полемика вокруг этого эпизода в английской историографии вылилась в целую серию исследований.

Показательно, что из всего высшего командования английской кавалерии только генерал-лейтенант граф Лукан имел некоторый боевой опыт. Правда, его послужной список участия в военных действиях ограничивался волонтерской миссией в составе русской армии в кампании против турок 1828—1829 гг. Его шурин граф Кардиган, командир бригады легкой кавалерии, прекрасный наездник, владелец лучших скаковых лошадей, сибарит, ночевавший даже в предверии Балаклавской битвы на личной яхте «Драйяд», практически не имел представлений о военном деле.

В легкой кавалерии служили представители самых аристократических английских фамилий, поэтому впечатление от ее истребления вылилась в формы национального траура. Поле под Балаклавой получила в британской литературе название «долина смерти». Вплоть до 1914 г. на него регулярно прибывали паломники из Англии с целью отдать дань памяти погребенного там цвета английской нации.

Объективность требует признания, что подвиги в Крымской войне совершались не только русскими солдатами и матросами, но и противниками. Героизм английских кавалеристов в сражении при Балаклаве заслуживает самого высокого уважения. Около 50 британских всадников, сумевших прорваться сквозь артиллерийскую линию, обратили в бегство русскую конницу, насчитывавшую не менее 1900 человек. Отличавшийся богатырским телосложением майор английского драгунского полка Александр Лоу собственноручно сразил 11 противников.

Балаклавская победа имела не столько тактическое, сколько нравственное значение победы русских. Тактическое значение битвы определялось тем, что неприятель вынужден был ограничить круг действий, сконцентрировав усилия на прикрытии Балаклавы.

Оба кавалерийских генерала-авантюриста Лукан и Кардиган подверглись обструкции со стороны общественного мнения Англии. Первый из них даже был вынужден просить о создании специальной комиссии по расследованию его действий в сражении, а второй затеял тяжбу с подполковником Кальторпом, утверждавшим в своих воспоминаниях, что генерал бросил поле боя, прежде чем его кавалеристы доскакали до русской батареи.

Слава балаклавской победы несколько меркнет в сравнении с теми стратегическими последствиями, какие она могла иметь при менее поспешных действиях со стороны русского командования. Если бы у руководства хватило терпения выждать прибытия подкреплений, что позволяло атаковать Балаклаву значительно превосходящими силами, взятие базы английских войск поставило бы их в почти безвыходное положение.

На первый взгляд, успех Балаклавского сражения мог показаться весьма значительным по тактическим соображениям. Русские войска с малыми потерями овладели передовыми редутами, утвердились на левом берегу реки Черной и заняли позиции в тылу неприятеля, в часе пути до главной квартиры командующего Ф.Д. Раглана. Но в общей стратегии войны без надлежащих людских ресурсов и достаточного количества пороха балаклавская атака принесла не столько пользы, сколько вреда. Не имея возможности к развитию наступления с тем отрядом, который находился в распоряжении генерала П.П. Липранди, русские войска сами оставили занятые ими позиции без боя. В результате преждевременных действий русское командование раскрыло перед неприятелем свои планы и побудило исправить ошибки в расположении частей.

Битва при Инкермане. К началу ноября союзные войска вышли к Севастополю и заняли господствующие высоты. Уже был назначен срок генерального наступления, но 5 ноября рано утром 19 тыс. русских солдат под командованием генерала Ф.И. Соймонова атаковали позиции англичан, число которых не превышало 8 тыс. Удар был неожиданным, русские сумели перейти в штыковой бой и частично выбили противника с занимаемых позиций. Положение спасли французы. Их 8-тысячный отряд, вооруженный лучшим в Европе стрелковым оружием, винтовками Минье, пришел на помощь англичанам и сумел задержать русское наступление, генерал Ф.И. Соймонов был убит в бою. Не внес коренного перелома в ситуацию и еще один, 16-тысячный, русский отряд, который должен был закрепить первоначальный успех. Русские войска были вынуждены отступить, но планы противника были сорваны: генеральный штурм Севастополя был перенесен на более поздний срок.

Из всех баталий в Крыму Инкерманское оказалось самым парадоксальным по своим результатам. Итоги остальных сражений коррелировались с численным соотношением противостоящих друг другу войск. Поражение же русской армии при Инкермане произошло вопреки значительному ее превосходству в живой силе и технике. Но именно поэтому Инкерманское сражение может рассматриваться как наиболее яркое выражение причин русского поражения в войне в целом.

Имея заметное численное превосходство, русские войска в отличие от бесперспективной для них Альминской битвы могли всерьез рассчитывать на успех при Инкермане. В распоряжении А.С. Меншикова находилось до 100 тыс. человек, не считая флотского экипажа, тогда как под ружьем у союзников было лишь 71 235 человек (41 798 французов, 24 530 англичан, 4907 турок). Перевес армии А.С. Меншикова над союзниками составлял 30—35%. Это был шанс добиться перелома в войне в целом. Очередная группа войск союзников была готова к отплытию в Крым, поэтому время сражения определялось конъюнктурой сложившихся обстоятельств. Поражение в Инкерманском сражении показало, что причины неудач кроются не только и не столько в численном перевесе соперников.

Следствием Инкерманского сражения явились не только значительные жертвы среди солдат, но и моральный надлом. Несмотря на недооценку отечественными историками самоотверженности солдат союзнической армии, следует признать, что их победа при Инкермане была достигнута прежде всего благодаря высокому боевому духу. Не случайно английские историки называли Инкерманскую победу «солдатской битвой». Вообще, при широкой популяризации подвигов защитников Севастополя имена героев французов или англичан были и остаются совершенно неизвестными в России. Впрочем, такая односторонность характерна и для освещения других конфликтов.

Бой за Евпаторию. Евпатория 1 сентября 1854 г. была сдана врагу без единого выстрела. Очень скоро она была превращена в серъезную военную крепость: город был окружен рвом, каменной стеной, построены редуты, равелины и другие регулярные укрепления. Турецкий гарнизон превышал 21 тыс. человек. Значение Евпатории как базы для нанесения мощного удара по осажденному Севастополю непрерывно возрастало.

План русского наступления на Евпаторию принадлежал видному бельгийскому военному теоретику Фон дер Вельдту. Тот полагал, что в намерения союзников входит создать на побережье укрепленную базу, ставшую бы противовесом Севастополю. Такой роли лучше всего соответствовала Евпатория, не требующая многих усилий для соответствующего обустройства. Фон дер Вельдт советовал А.С. Меншикову нанести предупреждающий удар, утверждая, что для взятия Евпатории пока еще достаточно одной лишь полевой артиллерии.

Непосредственным виновником евпаторийской авантюры был генерал С.А. Хрулев, ручавшийся за успешное проведение штурма. По оценке историка, А.С. Меншиков стал «жертвою тщеславия и самолюбия Хрулева». В свое оправдание главнокомандующий приписывал ответственность за провал операции бежавшему к неприятелю улану. Хотя тот стоял на аванпостах и не мог обладать никакими сведениями о предстоящих действиях.

Дореволюционная историография частично снимала ответственность с знаковой фигуры севастопольской обороны С.А. Хрулева, перекладывая ее большей частью на А.С. Меншикова. При обвинениях светлейшего князя, действительно допустившего множество ошибок в течение Крымской кампании, надо иметь в виду, что имитировать активность его побуждали свыше. Он вынужден был предпринимать авантюры вроде евпаторийской, не веря в их успех.

Крайнюю пассивность во время сражения проявила русская артиллерия, хотя город находился целиком в диапазоне ее обстрела. Эта «несообразность» объяснялась нехваткой пороха, которого имелось лишь по одному заряду на пушку. Чтобы не вносить панику в ряды солдат и обслуживающего персонала, командование вовсе предпочло не вести огонь, дабы нижние чины не обнаружили недостаток средств для ведения боя.

Безуспешная попытка русских войск овладеть Евпаторией явилась последней каплей, приведшей к отстранению А.С. Меншикова с поста главнокомандующего. Если в сражениях при Альме и Инкермане обнаруживалось превосходство английских и французских войск, то под Евпаторией поражение русским войскам нанесли турецкие силы под руководством Омер-паши.

Евпаторийское сражение имело ряд специфических деталей, придававших ему особый характер в череде баталий Крымской войны. В частности, заметную роль в нем сыграли иррегулярные соединения – казаки и греческие волонтеры, находившиеся в авангарде русских войск. В отличие от предшествующих сражений Крымской войны как существенная боевая сила впервые проявили себя русские штуцерники. Союзников со стороны моря поддерживали огнем несколько пароходов, что являлось одним из первых исторических примеров их участия в решении боевых задач на суше.

Сражение на реке Черной. Наиболее крупным и безоговорочным поражением русской армии на Крымском театре боевых действий явился разгром в битве на реке Черной. Это случилось 16 августа 1855 г. при попытке русских войск дать генеральное сражение и снять осаду Севастополя. Произошедшее на реке Черной характеризовалось одним словом – «погром». Причиной поражения послужило отсутствие тактической координации, выразившейся во вводе частей в сражение одной вслед за другой, разбиваемых соответственно поодиночке.

Ошибочной являлась сама идея генерального сражения в тот период, когда силы неприятеля имели двукратное превосходство. Поражение при сложившихся обстоятельствах представлялось фатальным.

Роковой фигурой в авантюре на Черной стал генерал барон П.А. Вревский, убедивший нового русского главнокомандующего М.Д. Горчакова предпринять наступление даже вопреки убеждению самого главнокомандующего в ее бесперспективности. М.Д. Горчаков затевал баталию, не рассчитывая на успех. Сражение было нужно главнокомандующему как оправдание сдачи Севастополя. Он мог предъявить ее факт критикам как свидетельство, что предпринималось все возможное, дабы отстоять город.

Официальная миссия П.А. Вревского заключалась в доставлении военному министру сведений о положении дел в Крыму. Но барону удалось разыграть в Севастополе сценарий из бессмертного «Ревизора». Он внушил руководству армией, что представляет собой особу, которой определена цель комментировать высочайшие предначертания. По-видимому, П.А. Вревский был действительно убежден в необходимости генерального сражения. Существует версия о вероятном самоубийстве барона, увидевшего по результатам битвы, к чему привела его инициатива.

Одним из решительных противников битвы, несмотря на свой толерантный характер, являлся командующий обороной Севастополя Д.Е. Остен-Сакен. В докладе, представленном на имя М.Д. Горчакова, он доказывал, что лучше уж пытаться вести наступление на Чоргун и Байдарскую долину, но никак не на Федюхины высоты. Еще более предпочтительным Д.Е. Остен-Сакен считал оставить Севастополь вовсе без обреченного на неуспех сражения. Остальные члены совета попросту молчали, по-видимому, разделяя доводы начальника гарнизона, но, боясь навлечь на себя недовольство главнокомандующего. Единственным, кто из членов совета высказался за немедленное наступление, был С.А. Хрулев (который, впрочем, вообще был склонен к авантюристическим проектам).

Непонятным было и распоряжение М.Д. Горчакова «начинать дело», под чем главнокомандующий подразумевал бомбардировку позиций неприятеля. Вместо этого генерал Н.Д. Реад повел атаку на Федюхины горы. Преждевременное выступление генерала Н.А. Реада стало следствием неопределенности адресованного к нему приказа. Получив приказание «начинать», он так и не добился разъяснения, что под этим подразумевалось. Винить же генерала следовало не за саму атаку, а ее неумелое проведение. Вверенные в его ведение полки 5-й дивизии атаковали противника порознь один вслед другому, что уменьшало силу удара и увеличивало потери.

Военные критики в один голос отмечали нелепость как лобовой атаки Федюхиных высот, так и поочередное введение в бой дивизий без какой-либо связи их друг с другом. Крупнейшей тактической ошибкой в ходе самой баталии явилась концентрация сил на штурме Федюхиных высот, тогда как следовало бы акцентировать наступление на менее укрепленный пункт вражеской обороны – Гасфертову гору. Овладение последней заставило бы неприятеля в свою очередь очистить и Федюхины высоты. Сам М.Д. Горчаков высоко оценивал эти преимущества атаки левым флангом, которой лично намеревался руководить. Но штурм генералом Н.А. Реадом Федюхинских высот заставил главнокомандующего перегруппировать войска с акцентом на атаку правым крылом.

М.Д. Горчаков подал приказ об отступлении сразу же, как получил известие о смерти барона П.А. Вревского. По данным реляций, русские войска в битве на Черной потеряли 260 офицеров и 8010 нижних чинов. В приватных источниках сообщалось, что число выбывших из строя достигало 10 тыс. человек. Потери союзников, по весьма сомнительным официальным французским данным, составляли 1747 человек, из которых убитыми лишь 196.

Оборона Севастополя. Основной вопрос, на который пытались ответить отечественные исследователи обороны Севастополя в Крымской войне, – это выявление причин, каким образом русской армии удавалось удерживать город в течение 11 месяцев осады.

За время осады общее число потерь французской армии составило 46 тыс. человек, английской – 25 тыс. Определить урон турок и сардинцев за отсутствием какой-либо официальной статистики представляется задачей неразрешимой. Потери русской армии в самом Севастополе составляли 102 тыс. человек, к которым приплюсовывались 26 тыс. выбывших из строя в сражениях при Альме, Балаклаве, Инкермане, Евпатории и Черной, не считая 8455 человек, умерших от болезней. Но поскольку 53 262 человека выздоровевших вернулись в строй, то безвозвратный урон сокращался до 83—85 тыс. человек. Таким образом, потери противоборствующих сторон оценивались как примерно равные. Расчеты количества израсходованного пороха показывали несравнимо более крупные затраты союзнических войск.

В отношении причин продолжительности обороны Севастополя среди историков доминировал взгляд, что главными среди них были «превосходный дух наших войск и искусство наших инженеров». Кроме этого выделялся ряд сопутствующих факторов, содействовавших успеху действий обороняющейся стороны. Руководство союзнических войск проявляло крайнюю нерешительность, упустив несколько выгодных случаев овладеть городом: после сражения на Альме, когда у них была возможность штурмовать слабое северное укрепление; при переходе русских войск на южную сторону, когда город оставался под охраной малых сил и был фактически открыт; после первой бомбардировки, когда их артиллерия разгромила 3-й бастион; после второй бомбардировки, когда их войска находились на расстоянии чуть более 70 м от ослабленного 4-го бастиона. Тактической ошибкой явились непрестанные и безрезультатные атаки французов Малахова кургана, в то время как гораздо перспективнее было бы направить основной удар на 4-й бастион. Севастополь не был блокирован осаждающими, что давало возможность усиливать обороняющийся гарнизон свежими войсками, боеприпасами и продуктами питания. Впрочем, у контролирующих море союзников коммуникации были налажены несравненно лучше, нежели у русской армии, подвозы к которой чрезвычайно затруднялись неудовлетворительным состоянием дорог. Существенно повысило обороноспособность и то, что Севастополь оказался укреплен боевыми средствами и кадрами Черноморского флота.

Даже решающий штурм Севастополя союзнической армией 27 августа 1855 г., приведший к взятию Малахова кургана и последующему выводу русских войск из города, не означал поражения. Потери обороняющихся в этот день составляли 12 913 человек, атакующих – 10 067 человек. Но так как более 2 тыс. человек из числа защитников города выбыло из строя еще до штурма, во время бомбардировки, то потери союзников оказывались выше, чем в русской армии.

Севастопольцы использовали тактику вылазок в неприятельский лагерь. Этим особо прославился матрос Петр Кошка. Устраивались даже своеобразные соревнования удальцов из различных подразделений по осуществлению таких предприятий. Функция вылазок заключалась в создании препятствий осадным работам противников. В одной из ночных вылазок принимал участие Л.Н. Толстой, о чем составил рассказ и направил его в «Современник» Н.А. Некрасову.

Существовал стратегический план Наполеона III переноса боевых действий вглубь Крымского полуострова при оставлении на время попыток штурмом овладеть Севастополем. Французский император основывался на донесениях прибывшего в союзнический лагерь в январе 1855 г. генерал-адъютанта саперного генерала А. Ниеля, докладывавшего, что штурмовать севастопольские укрепления бесперспективно. Упорство руководителя французского контингента генерала Ф. Канробера (получил маршальский жезл после окончания Крымской войны), не желавшего переносить театр боевых действий в континентальную Россию, пока не взят Севастополь, стоило ему отставки. На его место был назначен «коптитель» генерал Ж.Ж. Пелисье (получивший прозвище после эпизода войны в Алжире, когда он задушил дымом загнанное в пещеру население целой деревни). Но и новый командующий придерживался собственного плана, не имевшего ничего общего со стратегической диспозицией императора. Вместо требования Наполеона вести войска по направлению к Бельбеку он планировал сосредоточить усилия на взятие Камчатского люнета, а затем Малахова кургана. Тем не менее за успешную деятельность под Севастополем маршалу Ж.Ж. Пелисье Наполеон III даровал титул «герцог Малаховский».

«Парадоксальнейшей из побед» был назван в английской историографии успех русской армии по отражению общего штурма Севастополя 18 июня 1855 г. Временем штурма было определено 18 июня – день Ватерлоо, что должно было произвести впечатление на Наполеона III, суеверного в отношении исторических дат и годовщин.

К моменту начала артиллерийской дуэли 17 июня осадные батареи союзников располагали 587 орудиями (421 французское и 166 английских), из которых для отражения возможных вылазок было задействовано лишь 39 орудий, тогда как остальным вменялось в обязанность бомбардировать оборонительную линию. Последние располагали 117 000 зарядов, но были ограничены в запасе пороха, крупных ядер, пятипудовых и даже 63-фунтовых бомб. Недостающие средства союзники восполняли нерегламентированными способами, заимствуя бомбы с судов и раскапывая ядра, застрявшие прежде в земляных сооружениях. Впрочем, запас снарядов на каждое русское орудие оценивался в 3—4 раза меньше, чем на единицу союзнической артиллерии.

Севастопольский гарнизон к моменту штурма имел численность около 80—82 тыс. В то же время союзники располагали 175 тыс. человек (106 тыс. французов, 45 тыс. англичан, 15 тыс. сардинцев, 7 тыс. турок). Из них 13 500 было брошено на штурм Малахова кургана.

К началу артобстрела, претворявшего решающий штурм города, со стороны русской армии действовало 1200 орудий, с союзнической – 300 больших мортир и 800 пушек другого рода. Таким образом, по общему количеству артиллерийских единиц русская армия даже имела некоторое преимущество. Но она не располагала и сотней мортир, уступала по запасам разрывных снарядов и пороха. Нехватка последнего была столь ощутима, что вводился режим жесткой экономии в артиллерийской стрельбе. Экономить приходилось в то время, когда вражеская бомбардировка ежедневно уносила жизни от 2000 до 2500 человек.

Предвидевший вероятность падения Малахова кургана Э.И. Тотлебен в спешном порядке работал над сооружением минной шахты, с тем чтобы взорвать ключевой Корниловский бастион, когда противник им овладеет. Но бригаде минеров (120 человек) не хватило до завершения работ одного или двух дней. Даже в сам день штурма в минных галереях продолжало работать несколько сот человек, в результате захваченных в плен. Было бы союзническое наступление предпринято днем позже, его последствия могли оказаться иными.

Синдром неточных приказов Крымской войны нашел свое проявление и в событиях решающего штурма Севастополя. В его преддверии случилась досаднейшая ошибка телеграфиста, сообщившего вместо сигнала «сильные колонны идут на Корабельную» иную информацию «неприятельский флот идет на Корабельную». К отражению штурма русские войска и вовсе могли быть не готовы, если бы солдаты, обнаружившие, что неприятельские войска одеты по всей форме, не сделали выводы о готовящейся атаке.

После взятия Малахова кургана вожди союзников – Ж.Ж. Пелисье, П.Ф. Боске, М.Э. Мак-Магон – не подозревали о решающем характере этого успеха. Они даже не надеялись удержаться на кургане. Ж.Ж. Пелисье даже распорядился эвакуировать оттуда французские войска, и лишь отказ М.Э. Мак-Магона подчиниться приказу позволил союзникам сохранить за собой эту часть укреплений русских. На прочих бастионах оборонительной линии все предпринятые союзниками атаки были отбиты.

Особое внимание в событийной канве обороны Севастополя заслуживает маневр отступления русских войск из города. Существовало два варианта вывода русских войск из Севастополя. По первому предлагалось нанести двойной удар по позициям союзников из Севастополя в направлении Сапун-горы и от реки Черной – места сосредоточения русской полевой армии, после чего происходило бы соединение обеих частей. Но средств для столь рискованного предприятия было явно недостаточно (в Севастополе можно было сосредоточить 50 тыс. человек, на Черной речке и того меньше – 40 тыс. человек).

Поэтому М.Д. Горчаков предпочел второй вариант, по которому следовал простой маневр переправы севастопольского гарнизона на северную сторону города, оставив неприятелю его южную часть. При этой переправе возможны были потери от 10 до 16 тыс. Но главнокомандующий рассудил, что лучше гарантированные потери части войск, чем риск лишиться всех.

Несмотря на тактически грамотный маневр отступления, при его реализации не обошлось без недоразумений. В частности, была затоплена полевая артиллерия, возможность предварительной эвакуации которой из Севастополя оказалась упущена. Несмотря на оступление и оставление части Севастополя противнику, положение русских войск (115 тыс.) стратегически не ухудшилось. Они расположились в северной части города, защищенные от обстрелов противника, имевшего 150 тыс. человек, 900-метровой бухтой. Практически все укрепления южной стороны были взорваны, и союзникам достались только развалины и груды камня.

Кавказский театр боевых действий. Принимая во внимание события на Кавказском театре боевых действий, общая оценка войны могла оказаться более перспективной для русской армии. Успехи русского оружия на Кавказе сглаживали впечатление от фиаско в Крыму. Сам термин «Крымская война» сужает пространственные рамки конфликта, привнося в его освещение пораженческую тенденциозность.

Фактор внезапности вторжения турецких войск для русского кавказского командования явился причиной первоначальной неблагоприятной диспозиции. Дипломатические тайны были сокрыты настолько глубоко, что даже наместник Кавказа М.С. Воронцов не допускал возможности военного конфликта в 1853 г. Следствием такой неосведомленности явилось недостаточная концентрация русских войск на турецкой границе. Напротив, турки сосредоточили в Закавказье крупные силы.

Военные кампании несводимы к боевым операциям регулярных войск. Понятие «война фронтиеров» подразумевает участие в конфликте гражданского населения. Тем более это актуально для Кавказа, где грань между воинами и мирными жителями весьма условна. Прилежащие к российской границе турецкие пашалыки были преимущественно заселены христианами, прежде всего армянами и отчасти греками, терпевшими в Османской империи существенные притеснения, а потому традиционно находившиеся в оппозиции к власти. Отношение к Порте мусульманского населения приграничных пашалыков, состоящее из карапапахцев, лазов, курдов, аджарцев и небольшого числа турок, не являлось однозначным. Порта в Закавказье могла опираться только на Анатолийскую армию, в случае разгрома которой продолжение борьбы посредством сопротивления местного населения было бы невозможно. Правда, горная местность предоставляла турецким регулярным силам огромные преимущества при ведении оборонительной войны. Кроме того, непроходимый Аджарский хребет разрывал коммуникации русской армии. Войска, наступавшие в направлении к Батуми, были изолированы от двигавшихся на Карс и Эрзерум. По общей оценке, закаленная в боях с горцами Кавказская армия была более других соединений русских войск подготовлена к войне.

Правда, и ей приходилось учиться действовать под сильным артиллерийским огнем. На вооружениие Шамиля находилось всего несколько пушек и опыт противодействия.

За время Крымской войны Шамиль дважды пытался организовать нападение на Кахетию. Но его попытки не оказали существенного влияния на общий ход боевых действий. Пассивность Шамиля столь разочаровала союзников, что среди них даже муссировались слухи о его соглашении с Россией. Султан Абдул-Меджид назначил Шамиля своим наместником в Грузии. Находясь уже в Калуге, Шамиль признавался, что первоначально намеревался идти на соединение с войсками Омерпаши, но в силу частных расхождений, оскорбившись, занял более пассивную позицию. Постоянные письменные контакты с турками осуществлялись через посредничество паломников, идущих в Мекку.

Из боевых операций на Кавказском театре военных действий особое внимание заслуживали сражения под Кюрук-Дара, Ахалцыхе, Баш-Кадыкляре.

Судя по записке Николая I от 10 февраля 1855 г., у русского командования сложились довольно пессимистические прогнозы развития боевых действий на Кавказе. По оценке царя, одерживая верх над турками, войска могли оказаться в весьма затруднительном положении в случае переброски в этот регион англо-французских сил. «Самой важной невыгодой» войны на Кавказе он считал ненадежность путей сообщения, соединяющих Закавказский край и Россию. Николай I даже рассматривал как вероятный сценарий потерю Тифлиса. Поэтому он предлагал сосредоточить основные силы по линии Дербент – Баку, превратив ее в ведущий укрепрайон. При этом указывалось также на необходимость разыграть карту антитурецких настроений населения Дагестана. Но и такой план, по мнению царя, мог быть реализован лишь в том случае, если в войну не вступит Персия. Таким образом, победа командовавшего русскими войсками Н.Н.Муравьева в Закавказье была тем значимей, что не входила в стратегические расчеты командования.

Наиболее крупным предприятием Анатолийской армии являлся десант Омер-паши в Мингрелию. Перед турецким командованием имелось два варианта контрнаступления: идти на выручку к осажденному Карсу или попытаться осуществить вторжение в Грузию и угрожать Тифлису. Движение через Мингрелию было менее опасно, но зато и успех на этом направлении не мог существенно повлиять на действия армии Н.Н. Муравьева. Находясь в Анатолии, Омер-паша мог бы рассчитывать на содействие местного мусульманского населения, в то время как в Грузии ему приходилось сталкиваться с сопротивлением христиан. Медлительность самого Омер-паши привела и без того немобильную турецкую армию в тяжелых условиях дождей и распутицы к парализации, предопределив поражение.

Кульминацией противостояния на Закавказском театре боевых действий стало взятие русскими войсками Карса. В этом успехе была немалая личная заслуга главнокомандующего генерала Н.Н. Муравьева. Назначение на пост командующего Кавказской армией бывшего командира гренадерского корпуса было вызвано тем, что никто из видных военачальников не соглашался ее возглавить без существенного усиления. Для не столь знатного, как его предшественники, Н.Н. Муравьева выдвижение на пост наместника Кавказа являлось счастливой улыбкой фортуны, и от такого предложения он не мог отказаться. Проблема же численных сил была решена им за счет привлечения иррегулярных соединений, таких как закавказская милиция.

Первый штурм Карса русскими войсками окончился неудачей. Мотивы авантюрного штурма заключались в эмоциональной реакции на падение Севастополя. Преобладающим настроением было желание мести неприятелю. Батарейный огонь со стороны турок и масштабные земляные укрепления Карса при отсутствии резерва, а также технического обеспечения (необходимого количества лестниц и фашин) у русских внесли свои коррективы. Лишь половина штурмующих добралась до вражеских позиций.

Правильная осада оказалась более успешной. 16 ноября 1855 г. Карс капитулировал. Занятие Карского пашалыка имело большое значение. В военном отношении взятие Карса означало уничтожение 30-тысячной Анатолийской армии (из состава которой вернулись лишь 3 тыс. человек). Стратегическая перспектива заключалась в открытии русской армии пути на Эрзерум. В случае взятия последнего становился вероятным план азиатского наступления на Стамбул. Экономически Карский пашалык был весьма ценен из-за плодородия почвы и изобилия сенокосных лугов и древесной растительности. В политическом отношении русская армия перерезала важную артерию английской торговли с Персией через Трапезунд и Эрзерум. Кроме того, взятие Карса после потери Севастополя серьезно укрепляло позиции русской дипломатии в преддверии мирных переговоров.

16.8. Исторические последствия крымской войны

Факт поражения России в войне был официально закреплен Парижским мирным договором, подписанным 18 марта 1856 г. Крымский полуостров возвращался под российскую юрисдикцию в обмен на возвращение Турции Карса. Устье Дуная и часть Южной Бессарабии переходили во владение Молдавского княжества, зависимого от Турции. Подтверждался автономный статус Сербии и Дунайских княжеств. Наиболее тяжелым для России положением Парижского мира явилось решение о демилитаризации Черного моря: Россия не должна была иметь на нем военных кораблей.

По масштабам потерь Крымская война находилась на уровне доиндустриальной эпохи в истории развития техники. В силу периферийной локализации театра боевых действий сравнительно невелики были жертвы среди мирного населения. Новым явлением в истории военного искусства стал позиционный характер войны, вследствие чего число солдат, умерших от болезней, впервые превышало боевые потери. Даже не участвующая в боях отмобилизованная австрийская армия лишилась по фактам смерти 35 тыс. человек (суммарно больше, чем, к примеру, воевавшие английские войска). Как известно, жертвы России, приносимые на алтарь войны, были всегда значительными. Зачастую их масштабы превосходили потери неприятеля даже в выигранных русской армией сражениях и войнах. Императив «завалить противника трупами» являлся стратегическим принципом русских побед. В проигранную же Крымскую войну Россия понесла даже несколько меньшие потери, чем неприятель.

Всемирно-историческое значение Крымской войны заключалось в разрушение европейской политической системы Священного союза. Попытка построения международных отношений на началах христианской этики потерпела крах.

Главный итог Крымской войны проявился в утрате российского влияния на Востоке. Падение Севастополя совершенно удовлетворило амбиции Наполеона III, взявшего тем самым реванш за фиаско 1812 г. В дальнейшем продолжении войны по английскому сценарию он не был заинтересован. Напротив, англичане, игравшие на протяжении боевых действий в Крыму вспомогательную роль и не снискавшие славы, были не удовлетворены итогами кампании.

Одна из главных причин поражения в Крымской кампании определялась рассредоточенностью русских военных сил. Возможностей для обороны по всему периметру Российской империи не хватало. Россия хоть и потерпела поражение, но притом не уронила чести великой державы. Война велась одновременно против четырех держав, а успех союзников имел лишь локальный характер, ограниченный Крымским театром боевых действий.

Военная слава победы досталась французской армии, тогда как английские вооруженные силы, не говоря о турецких, произвели неблагоприятное впечатление. Лавры французов вызвали ревность англичан, способствуя охлаждению и без того противоречивых отношений между морскими державами. На Парижском конгрессе Наполеон III фактически выступал союзником России, а не Великобритании. Дипломатическим итогом Крымской войны стало разрушение системы Священного союза.

На Парижском конгрессе поднимался вопрос о реставрации суверенной Польши. Усилиями российской дипломатии он был временно снят с повестки дня. Гораздо большее внимание уделялось итальянской проблеме. Вытеснение Австрии с Апеннинского полуострова, а в перспективе и создание единой Италии было предопределено. Еще в 1854 г. и М.П. Погодин, и Ф.И. Тютчев предсказывали, что прямым последствием победы Наполеона III под Севастополем будет изгнание Австрии с Апеннин. «Пушка, которая разбивает Севастополь, прогонит Австрию из Италии», – пророчествовал Ф.И. Тютчев.

Авторы капитальной монографии «Кембриджская история внешней политики Британии» обратили внимание, что после Первой мировой войны политическая карта Балкан и Ближнего Востока в точности соответствовала предложениям Николая I в отношении Османской империи. Стоило ли вести кровопролитную бойню с Россией в Крымскую кампанию, если через 60 лет пришлось самим утверждать прежние русские представления? Таким образом, глобальная историческая перспектива подтвердила правоту Николая I в его оценках восточного вопроса, несмотря на то, что в частной политической конъюнктуре он допустил ряд серьезных просчетов.

Широкую общественную рефлексию Крымская война вызвала не только в России, но и в других странах – участниках конфликта. По окончании кампании королевский дом учредил самую престижную воинскую награду Великобритании, вручаемую за проявленный героизм, – крест королевы Виктории. Первыми кавалерами ордена в 1857 г. стали 85 военнослужащих, отличившихся в боях периода Крымской кампании. По традиции бронза для орденов использовалась из трофейных русских пушек. В России была отчеканена целая серия памятных медалей, впервые приуроченных не к взятию какого-либо города или победы, а к обороне. Значение Крымской кампании наиболее художественно точно определил Н.С. Лесков, заметив, что «война на полуострове была вскрытием затяжного нарыва и показала: чем питался организм всей страны и каковы его соки». Оценивая последствия поражения в Крымской войне для внутренней жизни России, все исследователи сходились в том, что оно стало большим психологическим потрясением.

Национальное оскорбление, нанесенное России в Крымской войне, привело к конструированию на уровне этнопсихологии образа врага, под которым подразумевались французы и англичане, и изменника – австрийцы. Симпатии, испытываемые в 1860—1870-е гг. кадровым офицерством к Пруссии, были связаны с ее противостоянием бонапартистской Франции. Победа немцев под Седаном вызвала рефлексию отмщения в русском обществе. Малоизвестен факт присутствия в войсках прусской армии во время войны 1870 г. добровольцев из России. В канун русско-турецкой войны в народе царило воодушевление в связи с предстоящим реваншем не только над турками, но и над англичанами. Планы же заключения нового союза с Веной не состоялись во многом из-за недоверия к «изменникам – австриякам».

П.Б. Струве одним из первых высказал парадоксальную мысль об отсутствие объективных предпосылок отмены крепостного права в России. Крепостнический строй мог бы просуществовать вне кризисных потрясений еще ни одно десятилетие. Реформы были обусловлены в большей степени моральным потрясением от крымского поражения, нежели внутренними противоречиями.

Крымская война как общественный индикатор кризиса николаевской системы. Вся управленческая система николаевской Россия работала на поддержание боеспособности русской армии. Даже в мирные годы военная сфера поглощала до 45% бюджета. Тем сильнее было моральное потрясение и негодование на существующую бюрократическую машину, давшую сбой как раз в тот момент, когда ей надлежало продемонстрировать весь свой потенциал. Крымская война явилась индикатором всех скрытых до времени пороков николаевской модели управления, обусловив последующее реформирование.

Крымская война дискредитировала в общественном сознании николаевскую систему государственного управления. Но если бы не поражение, ее порочность не представлялась столь очевидной в сравнении с иными историческими моделями обустройства России. Заверши Николай I свое царствование в 1853 г., и он остался бы в памяти потомков как мудрый правитель, удерживавший страну от общеевропейского революционного хаоса. Не следует забывать и то, что России в Крымскую войну, по существу, с той или иной степенью участия отдельных стран противостояла вся Европа. Посредством характерной логической ошибки «последующие события» были представлены в качестве «последствия». Конечно, реальные механизмы функционирования николаевской управленческой системы были далеки от идеала, но предложенная государственная модель впервые за историю императорской России соотносилась с российской цивилизационной традицией и не представляла собой очередную западную инновацию.

Пожалуй, наиболее емкую характеристику правления Николая I предложил после смерти императора один из его ближайших сподвижников А.С. Меншиков, назвавший минувшее царствование «мудреным». Действительно, николаевская управленческая модель была неоднородной и внутренне противоречивой. Поэтому она и не поддавалась упрощенному линейному истолкованию, оказавшись «мудреной» для поверхностного ума князя-вольтерьянца.

Проблемные вопросы

1.  Чем русский проект международной безопасности «Священный союз» отличался от принципов организации и работы Лиги Наций и ООН?

2.  Почему, несмотря на очевидность для многих политиков скорой гибели Османской империи, она просуществовала весь XIX в.?

3.  Какие интересы преследовала Россия в войнах с Османской империей в экономической, военно-стратегической, религиозной и национальной сферах?

4.  Возможно ли борьбу за «турецкое наследство» определить как религиозные войны? Каким образом религиозное противостояние православия, католичества и ислама отразилось при решении восточного вопроса?

5.  Что такое политика легитизма? Каким образом она вступала в противоречие с российскими национальными и геополитическими интересами? Была ли Россия «жандармом Европы»?

6.  Почему в Крымской войне ведущие европейские державы либо выступили против России, либо сочувствовали этому выступлению и никто ее не поддержал? Почему Россия потерпела поражение в Крымской войне? Каковы были исторические последствия этого поражения?

7.  Какие методы использовала Россия, пытаясь утвердиться на Кавказе? Какие из них оказались наиболее эффективными? Что из исторического опыта утверждения России на Кавказе в XIX в. можно посоветовать использовать современному российскому правительству? Возможен ли мир на Кавказе?

Литература

1. Багдасарян В.Э., Толстой С.Г. Русская война: столетний историографический опыт осмысления Крымской кампании. М., 2002.

2.  Виноградов В.Н. Британский лев на Босфоре. М., 1991.

3.  Виноградов В.Н. Венгерский поход генерала И.Ф. Паскевича 1849 г.: легенда и действительность // Новая и новейшая история. 2000. № 3.

4.  Виноградов В.Н. Николай I в «Крымской ловушке» // Новая и новейшая история. 1992. № 4. С. 27—40.

5 . Гаммер М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана : пер. с англ. М. : КРОН-ПРЕСС, 1998.

6.  Дегоев В.В. Кавказская война: альтернативные подходы к ее изучению // Вопросы истории. 1999. № 6. С. 156—166.

7.  Ибрагимбейли Х.М. Народно-освободительная борьба горного Кавказа под руководством Шамиля против царизма и местных феодалов // Вопросы истории. 1990. № 6. С. 151—160.

8.  История внешней политики России. 1-я половина XIX века. М., 1995.

9.  Кавказская война: XIX век (Неизвестные страницы) // Родина. 1994. № 3—4. (Спецвыпуск).

10.   Крымская война 1853—1856 гг. (Неизвестные страницы) // Родина. 1995. № 3—4. (Спецвыпуск).

11.  Кудрявцева Е.П. Любимец императора Николая I А.Ф. Орлов и его миссия на Ближнем Востоке // Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С. 166—180.

12.  Орлик О.В. П.Д. Киселев как дипломат. Органические регламенты Дунайских княжеств // Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С. 151—166.

13.  Пономарев В.Н. Крымская война и русско-американские отношения. М., 1993.

14.  Пономарев В.Н. Финал долгой карьеры. К.В. Нессельроде и Парижский мир // Российская дипломатия в портретах. М., 1992.

Документы

Парижский трактат

Париж, 18/30 марта 1856 г.

Во имя бога всемогущего. Их величества император всероссийский, император французов, королева Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, король сардинский и император оттоманский, побуждаясь желанием положить конец бедствиям войны и с тем вместе предупредить возобновление давших к оной повод недоразумений и затруднений, решились войти в соглашение с е.в. императором австрийским касательно оснований для восстановления и утверждения мира с обеспечением целости и независимости империи оттоманской взаимным действительным ручательством.

На сей конец их величества назначили своими уполномоченными: …

Сии полномочные, по размене полномочий своих, найденных в надлежащем порядке, постановили нижеследующие статьи:

Статья I

Со дня размена ратификаций настоящего трактата, быть на вечные времена миру и дружеству между е.в. императором всероссийским с одной, и е.в. императором французов, е.в. королевой Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, е.в. королем сардинским и е.и.в. султаном – с другой стороны, между их наследниками и преемниками, государствами и подданными.

Статья II

Вследствие счастливого восстановления мира между их величествами, земли, во время войны завоеванные и занятые их войсками, будут ими очищены. О порядке выступления войск, которое должно быть учинено в скорейшее по возможности время, постановлены будут особые условия.

Статья III

Е. в. император всероссийский обязуется возвратить е.в. султану город Карc с цитаделью оного, а равно и прочие части оттоманских владений, занимаемые российскими войсками.

Статья IV

Их величества император французов, королева Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, король сардинский и султан обязуются возвратить е.в. императору всероссийскому города и порты: Севастополь, Балаклаву, Камыш, Евпаторию, Керчь-Еникале, Кинбурн, а равно и все прочие места, занимаемые союзными войсками.

Статья V

Их величества император всероссийский, император французов, королева Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, король сардинский и султан даруют полное прощение тем из их подданных, которые оказались виновными в каком-либо в продолжение военных действий соучастии с неприятелем.

При сем постановляется именно, что сие общее прощение будет распространено и на тех подданных каждой из воевавших держав, которые во время войны оставались в службе другой из воевавших держав.

Статья VI

Военнопленные будут немедленно возвращены с той и другой стороны.

Статья VII

Е.в. император всероссийский, е.в. император австрийский, е.в. император французов, ее в. королева Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, е.в. король прусский и е.в. король сардинский объявляют, что Блистательная Порта признается участвующею в выгодах общего права и союза держав европейских. Их величества обязуются, каждый со своей стороны, уважать независимость и целость империи оттоманской, обеспечивают совокупным своим ручательством точное соблюдение сего обязательства и вследствие того будут почитать всякое в нарушение оного действие вопросом, касающимся общих прав и пользы.

Статья VIII

Если между Блистательной Портой и одной или несколькими из других заключивших сей трактат держав возникнет какое-либо несогласие, могущее угрожать сохранению дружественных между ними сношений, то и Блистательная Порта, и каждая из сих держав, не прибегая к употреблению силы, имеют доставить другим договаривающимся сторонам возможность предупредить всякое дальнейшее столкновение чрез свое посредничество.

Статья IX

Е.и.в. султан, в постоянном попечении о благе своих подданных, даровав фирман, коим улучшается участь их без различия по вероисповеданиям или племенам, и утверждаются великодушные намерения его касательно христианского народонаселения его империи, и желая, дать новое доказательство своих в сем отношении чувств, решился сообщить договаривающимся державам означенный, изданный по собственному его побуждению, фирман. Договаривающиеся державы признают высокую важность сего сообщения, разумея при том, что оно ни в каком случае не даст сим державам права вмешиваться, совокупно или отдельно, в отношения е.в. султана к его подданным и во внутреннее управление империи его.

Статья Х

Конвенция 13 июля 1841 года, коей постановлено соблюдение древнего правила Оттоманской империи относительно закрытия входа в Босфор и Дарданеллы, подвергнута новому с общего согласия рассмотрению.

Заключенный высокими договаривающимися сторонами сообразный с вышеозначенным правилом акт прилагается к настоящему трактату и будет иметь такую же силу и действие, как еслиб он составлял неотдельную оного часть.

Статья XI

Черное море объявляется нейтральным: открытый для торгового мореплавания всех народов вход в порты и воды оного формально и навсегда воспрещается военным судам, как прибрежных, так и всех прочих держав, с теми токмо исключениями, о коих постановляется в статьях XIV и XIX настоящего договора.

Статья XII

Свободная от всяких препятствий торговля в портах и на водах Черного моря будет подчинена одним лишь карантинным, таможенным, полицейским постановлениям, составленным в духе, благоприятствующем развитию сношений торговых.

Дабы пользам торговли и мореплавания всех народов даровать все желаемое обеспечение, Россия и Блистательная Порта будут допускать консулов в порты свои на берегах Черного моря, согласно с правилами международного права.

Статья XIII

Вследствие объявления Черного моря нейтральным на основании статьи XI, не может быть нужно содержание или учреждение военноморских на берегах оного арсеналов, как не имеющих уже цели, а посему е.в. император всероссийский и е.и.в. султан обязуются не заводить и не оставлять на сих берегах никакого военноморского арсенала.

Статья XIV

Их величествами императором всероссийским и султаном заключена особая конвенция, определяющая число и силы легких судов, которые они предоставляют себе содержать в Черном море для нужных по прибрежию распоряжений. Сия конвенция прилагается к настоящему трактату и будет иметь такую же силу и действие, как еслиб она составляла неотдельную его часть. Она не может быть ни уничтожена, ни изменена без согласия держав, заключивших настоящий трактат.

Статья XV

Договаривающиеся стороны, с взаимного согласия, постановляют, что правила, определенные Актом Конгресса Венского для судоходства по рекам, разделяющим разные владения или протекающим чрез оные, будут впредь применяемы вполне к Дунаю и устьям его. Они объявляют, что сие постановление отныне признается принадлежащим к общему народному европейскому праву и утверждается их взаимным ручательством.

Судоходство по Дунаю не будет подлежать никаким затруднениям и пошлинам, кроме тех, которые именно определяются нижеследующими статьями. Вследствие сего не будет взимаемо никакой платы собственно за самое судоходство по реке и никакой пошлины с товаров, составляющих груз судов. Правила полицейские и карантинные, нужные для безопасности государств прибрежных сей реке, должны быть составлены таким образом, чтобы оные сколь можно более благоприятствовали движению судов. Кроме сих правил, свободному судоходству не будет постановляемо никакого рода препятствий.

Статья XVI

Для приведения в действие постановлений предыдущей статьи учредится комиссия, в коей Россия, Австрия, Франция, Великобритания, Пруссия, Сардиния и Турция будут иметь каждая своего депутата. Сей комиссии будет поручено предназначить и привести в исполнение работы, нужные для очистки дунайских гирл, начиная от Исакчи и прилегающих к оным частей моря, от песка и других, заграждающих оные препятствий, дабы сия часть реки и упомянутые части моря сделались вполне удобными для судоходства.

Для покрытия расходов, нужных как для сих работ, так и на заведения, имеющие целью облегчить и обеспечить судоходство по дунайским гирлам, будут постановлены постоянные с судов, соразмерные с надобностью, пошлины, которые должны быть определены комиссией по большинству голосов и с непременным условием, что в сем отношении и во всех других соблюдаемо будет совершенное равенство относительно флагов всех наций.

Статья XVII

Будет также учреждена комиссия из членов со стороны Австрии, Баварии, Блистательной Порты и Виртемберга (по одному от каждой из сих держав);

к ним будут присоединены и комиссары трех придунайских княжеств, назначенные с утверждения Порты. Сия комиссия, которая должна быть постоянной, имеет: 1) составить правила для речного судоходства и речной полиции; 2) устранить все какого либо рода препятствия, которые встречает еще применение постановлений Венского трактата к Дунаю; 3) предположить и привести в исполнение нужные по всему течению Дуная работы; 4) по упразднении общей предназначаемой статьею XVI Европейской комиссии, наблюдать за содержанием в надлежащем для судоходства состоянии дунайских гирл и частей моря, к ним прилегающих.

Статья XVIII

Общая Европейская комиссия должна исполнить все ей поручаемое, а комиссия прибрежная привести к окончанию все работы, означенные в предшедшей статье, под №№ 1 и 2, в течение двух лет. По получении о том известия, державы, заключившие сей трактат, постановят определение об упразднении общей Европейской комиссии, и с сего времени постоянной прибрежной комиссии передана будет власть, которою дотоле имеет быть облечена общая Европейская.

Статья XIX

Дабы обеспечить исполнение правил, кои с общего согласия будут постановлены на основании изложенных выше сего начал, каждая из договаривающихся держав будет иметь право содержать во всякое время по два легких морских судна у дунайских устьев.

Статья XX

Взамен городов, портов и земель, означенных в статье 4-й настоящего трактата, и для вящщего обеспечения свободы судоходства по Дунаю, е.в. император всероссийский соглашается на проведение новой граничной черты в Бессарабии.

Началом сей граничной черты постановляется пункт па берегу Черного моря в расстоянии на один километр к востоку от соленого озера Бурнаса; она примкнет перпендикулярно к Акерманской дороге, по коей будет следовать до Траянова вала, пойдет южнее Болграда и потом вверх по реке Ялпуху до высоты Сарацика и до Катамори на Пруте. От сего пункта вверх по реке прежняя между обеими империями граница остается без изменения.

Новая граничная черта должна быть означена подробно нарочными комиссарами договаривающихся держав.

Статья XXI

Пространство земли, уступленное Россией, будет присоединено к Княжеству Молдавскому под верховной властью Блистательной Порты. Живущие на сем пространстве земли будут пользоваться правами и преимуществами, присвоенными Княжествам, и в течение трех лет им дозволено будет переселяться в другие места и свободно распорядиться своей собственностью.

Статья XXII

Княжества Валахское и Молдавское будут, под верховной властью Порты и при ручательстве договаривающихся держав, пользоваться преимуществами и льготами, коими пользуются ныне. Ни которой из ручающихся держав не предоставляется исключительного над оными покровительства. Не допускается никакое особое право вмешательства во внутренние дела их.

Статья XXIII

Блистательная Порта обязуется оставить в сих Княжествах независимое и национальное управление, а равно и полную свободу вероисповедания, законодательства, торговли и судоходства.

Действующие ныне в оных законы и уставы будут пересмотрены. Для полного соглашения касательно сего пересмотра, назначена будет особая комиссия, о составе коей высокие договаривающиеся державы имеют условиться, Сия комиссия должна без отлагательства собраться в Бухаресте; при оной будет находиться комиссар Блистательной Порты.

Сия комиссия имеет исследовать настоящее положение Княжеств и предложить основания их будущего устройства.

Статья XXIV

Е.в. султан обещает немедленно созвать в каждой из двух областей нарочный для того диван, который должен быть составлен таким образом, чтобы он мог служить верным представителем польз всех сословий общества. Сим диванам будет поручено выразить желания народонаселения касательно окончательного устройства княжеств.

Отношения комиссии к сим диванам определятся особой от конгресса инструкцией.

Статья XXV

Приняв мнение, которое будет представлено обоими диванами, в надлежащее соображение, комиссия немедленно сообщит в настоящее место заседания конференций результаты своего собственного труда.

Окончательное соглашение с верховной над Княжествами державой должно быть утверждено конвенцией, которая будет заключена высокими договаривающимися сторонами в Париже, и Хати-Шерифом, согласным с постановлениями конвенции, дано будет окончательное устройство сим областям при общем ручательстве всех подписавшихся держав.

Статья XXVI

В Княжествах будет национальная вооруженная сила, для охранения внутренней безопасности и обеспечения безопасности границ. Никакие препятствия не будут допускаемы в случае чрезвычайных мер обороны, которые, с согласия Блистательной Порты, могут быть приняты в Княжествах для отражения нашествия извне.

Статья XXVII

Если внутреннее спокойствие Княжеств подвергнется опасности или будет нарушено, то Блистательная Порта войдет в соглашение с прочими договаривающимися державами о мерах, нужных для сохранения или восстановления законного порядка. Без предварительного соглашения между сими державами не может быть никакого вооруженного вмешательства.

Статья XXVIII

Княжество сербское остается, как прежде, под верховной властью Блистательной Порты, согласно с императорскими Хати-Шерифами, утверждающими и определяющими права и преимущества оного при общем совокупном ручательстве договаривающихся держав.

Вследствие сего, означенное Княжество сохранит свое независимое и национальное управление и полную свободу вероисповедания, законодательства, торговли и судоходства.

Статья XXIX

Блистательная Порта сохраняет определенное прежними постановлениями право содержания гарнизона. Без предварительного соглашения между высокими договаривающимися державами не может быть допущено никакое вооруженное в Сербии вмешательство.

Статья ХХХ

Е.в. император всероссийский и е.в. султан сохраняют в целости владения свои в Азии, в том составе, в коем они законно находились до разрыва.

Во избежание всяких местных споров, линии границы будут поверены и, в случае надобности, исправлены, но таким образом, чтоб от сего не могло произойти никакого в поземельном владении ущерба ни для той, ни для другой стороны. На сей конец, немедленно по восстановлении дипломатических сношений между российским двором и Блистательной Портой, послана будет на место составленная из двух комиссаров российских, двух комиссаров оттоманских, одного комиссара французского и одного комиссара английского, комиссия. Она должна исполнить возлагаемое на нее дело в продолжение осьми месяцев, считая со дня размена ратификаций настоящего трактата.

Статья XXXI

Земли, занятые во время войны войсками их величеств императора австрийского, императора французов, королевы Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии и короля сардинского, на основании конвенций, подписанных в Константинополе 12 марта 1854 года между Францией, Великобританией и Блистательной Портой, 14 июня того же года между Блистательной Портой и Австрией, а 15 марта 1855 года между Сардинией и Блистательной Портой, будут очищены после размена ратификаций настоящего трактата, в скорейшее по возможности время. Для определения сроков и средств исполнения сего имеет последовать соглашение между Блистательной Портой и державами, коих войска занимали земли ее владений.

Статья XXXII

Доколе трактаты или конвенции, существовавшие до войны между воевавшими державами, не будут возобновлены или заменены новыми актами, взаимная торговля, как привозная, так и отвозная, должна производиться на основании постановлений, имевших силу и действие до войны, и с подданными сих держав во всех других отношениях поступаемо будет наравне с нациями, наиболее благоприятствуемыми.

Статья XXXIII

Конвенция, заключенная сего числа между е.в. императором всероссийским с одной, и их величествами императором французов и королевой Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, с другой стороны, относительно островов Аландских, прилагается и остается приложенною к настоящему трактату и будет иметь таковую же силу и действие, как еслиб оная составляла неотдельную часть его.

Статья XXXIV

Настоящий трактат будет ратификован и ратификации оного будут разменены в Париже, в течение четырех недель, а если можно, и прежде.

Статья дополнительная и временная

Постановления подписанной сего числа конвенции о проливах не будут применяемы к военным судам, кои воевавшими державами употреблены будут для вывода морским путем войск их из земель, ими занимаемых. Сии постановления войдут в полную силу, как только сей вывод войск будет приведен к окончанию.

Сборник договоров России с другими государствами. 1856—1917. М., 1952. С. 23, 24.

Глава 17. Реформы Александра II (1855—1881)

17.1. «Царь-освободитель» и модернизация России

Александр II родился в Москве 17 апреля 1818 г. Его воспитателями были: генерал Мердер, М.М. Сперанский и Е.Ф. Канкрин. Руководил классными занятиями наследника престола знаменитый поэт В.А. Жуковский. Полученные знания подкреплялись многочисленными путешествиями. Первым из царского рода он посетил в 1837 г. Сибирь, итогом чего стало смягчение участи политических ссыльных. Позднее на Кавказе цесаревич отличился при нападении горцев, за что был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени. В 1837 г. по желанию Николая I он предпринял путешествие по Европе с образовательной целью. С 16 лет юноша принимал участие в делах управления. Ставший в 26 лет «полным генералом», он получил и достаточно профессиональную военную подготовку.

На престол Александр II взошел 19 февраля 1855 г. и уже в день коронации, 26 августа, манифестом на три года приостановил рекрутские наборы, простил все казенные недоимки, объявил амнистию декабристам, петрашевцам и участникам Польского восстания 1830– 1831 гг., разрешил своим подданным свободный выезд за границу. Позже в речи перед представителями московского дворянства царь высказался за необходимость отмены крепостного права сверху. Потребовался национальный позор поражения в Крымской войне, чтобы Александр II приступил к «судьбоносному» преобразованию страны, начав не с политической надстройки, а с экономического базиса – с крепостного права.

«Оттепель» перед реформами Александра II началась в 1855 г. с «Севастопольских рассказов» Л.Н. Толстого и отставки наиболее одиозных сановников Николая I – Л.В. Дубельта и П.А. Клейнмихеля. Расширение гласности, пусть и ограниченной обличением мелких чиновников и отдельных помещиков-деспотов, было связано с журналами «Современник», «Отечественные записки» и «Русское слово». Хотя продолжал действовать цензурный устав 1828 г., но в декабре 1855 г. был упразднен бутурлинский комитет, осуществлявший жандармский надзор за литературой и образованием. В 1859 г. был ликвидирован департамент военных поселений, а также создана особая комиссия во главе с Н.А. Милютиным по подготовке реформы местного самоуправления. Первые веяния коснулись и сферы суда: 8 июля 1860 г. следственная часть была отделена от полицейской и создан институт судебных следователей.

Отмена крепостного права. Процесс раскрепощения как результат целенаправленной деятельности правительства берет свое начало с указа Павла I о трехдневной барщине. Это был осознанный или неосознанный курс на «профилактику». Таким же по своей форме и сути был указ Александра I «о вольных хлебопашцах». Тогда как освобождение эстонских и лифляндских крестьян (1816—1818) начало серию «терапевтических» приемов. Инвентарная реформа в Юго-Западном крае в 1847—1852 гг. стала этапом перехода от «профилактики» к «терапии». Поскольку только «ударная терапия» могла предотвратить «хирургическое вмешательство», Александр II пошел на решительные и безотлагательные меры по отмене крепостного права. Позиция Главного комитета по вопросу о государственном происхождении крепостного права должна была оправдать государственную же инициативу по его отмене. Генерал-адъютант Я. Ростовцев специально поехал в Пруссию, чтобы на месте изучить последствия освобождения крепостных в начале XIX в. Он пришел к выводу, что «западный опыт» безземельного освобождения убийственен для России.

По своей структуре российское крестьянство к 1861 г. делилось на три большие группы:

1) помещичьи крестьяне (23,1 млн, из них 1,5 млн – дворовых и 540 тыс. – работников на частных заводах), в основном сосредоточенные в центральных губерниях, Литве, Белоруссии и на Украине. Не было крепостных в Архангельской губернии, а в Сибири их насчитывалось всего 4,3 тыс. человек;

2) государственные крестьяне, принадлежавшие казне (19 млн человек), в основном жившие в северных и центральных губерниях России, на Левобережной и Степной Украине, в Приуралье и Сибири. Постепенно шло их закабаление: 800 тыс. военных поселян, приписка к казенным заводам, сдача в аренду помещикам и чиновникам (800 тыс. душ мужского пола);

3) удельные крестьяне, принадлежавшие Дворцу (907 тыс. душ мужского пола).

3 января 1857 г. был создан Секретный комитет по подготовке реформы, но он состоял из ярых крепостников и намечал растянуть саму подготовку реформы на много лет. В конце 1857 г. был подготовлен первый проект программы по отмене крепостного права, который предлагал освободить крестьян без полевого надела, но они могли выкупить усадьбу, а полевые земли арендовать у помещика за деньги или работу. Помещики сохраняли права вотчинной полиции. Согласно этой программе, в 1858 г. в 47 губерниях европейской части России были созданы губернские комитеты «по улучшению быта помещичьих крестьян» и началось обсуждение проекта в губернских комитетах, а затем в Главном комитете по крестьянскому делу (был переименован в феврале 1858 г. из Секретного комитета). В результате обсуждения выявились противоречия среди помещиков из разных регионов: из среды помещиков черноземной полосы вышел проект безземельного освобождения крестьян П.П. Гагарина. Но в ходе подготовки реформы под давлением крестьянского движения Главный комитет был вынужден принять новые программные требования об обязательном наделении крестьян землей за выкуп.

Местные проекты были подвергнуты изменению в Редакционных комиссиях Я.И. Ростовцева, созданных 4 марта 1859 г. Хотя после смерти Ростовцева эти Комиссии были возглавлены реакционером В.Н. Паниным, но это было уже в 1860 г., и Александр II распорядился особых изменений не вносить. После этого проект был обсужден в Главном комитете и Госсовете, и на последнем этапе крепостникам удалось внести ряд поправок в свою пользу: по отдельным уездам были уменьшены нормы наделов и увеличены размеры денежного оброка. Когда в Государственном Совете обсуждался последний вариант законодательных актов реформы 19 февраля 1961 г., князь П.П. Гагарин предложил включить в него главу о возможности добровольного соглашения крестьян и помещика на полный разрыв их отношений путем наделения крестьян минимальным (так называемым дарственным) наделом без последующего отбывания повинностей и платежа выкупа, что должно было способствовать возникновению сословия фермеров. И действительно, в большинстве случаев именно дарственники создали «предфермерское» хозяйство.

19 февраля 1861 г. Манифест об отмене крепостного права в России и ряд «Положений» были подписаны. Манифест, обнародованный 5 марта 1861 г. (в Прощеное воскресенье, или «Александров день»), даровал крестьянам личную свободу и юридические права, делая их собственниками наделов с рядом условий: составление уставных грамот с описью полученных крестьянскими обществами земельных наделов и причитающихся за них платежей и размеров выкупа, сохранение сословности, круговой поруки и натуральных повинностей, телесных наказаний, для чего был сохранен крестьянский волостной суд. «Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» сохраняло право собственности помещика на все земли, но предусматривало обязательное наделение крестьян усадебной и полевой землей (кроме тех, кто не имел ее) сначала за повинности, а потом за выкуп. Переход на обязательный выкуп был осуществлен по закону 1881 г. Кроме того, «Общее положение…» устанавливало принцип постепенности: за два года должны были быть составлены уставные грамоты, определяющие конкретные условия освобождения крестьян, затем крестьяне переводились на положение «временнообязанных» до момента перехода на выкуп.

Четыре местных положения определяли различные размеры наделов: для 29 великорусских, новороссийских и белорусских губерний с общинной формой землевладения; для трех малороссийских (левобережных) губерний (Черниговская, Полтавская и часть Харьковской) с подворным обложением; для Киевской, Подольской и Волынской губерний; для Западной Белоруссии и Литвы (Виленская, Гродненская, Ковенская, Минская и часть Витебской губерний). В двух последних регионах крестьяне получили все земли, которые были у них до реформы. А после восстания 1863 г. крестьяне этих губерний были переведены сразу на выкуп, и их наделы несколько увеличились. Местные положения делили губернии на три полосы: черноземную, нечерноземную и степную, а внутри полос выделяли местности, для которых устанавливались нормы наделов. Для черноземной и нечерноземной полос устанавливались высшая и низшая нормы наделов таким образом, чтобы отрезать часть крестьянских земель. Кроме того, помещик мог прирезать себе земли до 1/3 своего бывшего имения (в степной полосе – до 1/2), даже если наделы крестьян не превышали высшей нормы. Но он был обязан прирезать до низшей нормы. Для степной полосы устанавливался единый уставной надел в 6—12 десятин на душу мужского пола.

Итоги проведения реформы:

– 10 млн душ бывших помещичьих крестьян получили 34 млн десятин земли, т.е. 3,4 десятины на душу мужского пола. А для прожиточного минимума надо было иметь в черноземной полосе не менее 5,5 десятин, а в остальных местностях – 6—8;

– в итоге в восьми западных губерниях наделы крестьян выросли на 18—20%, в девяти губерниях – остались такими же или немного увеличились, а в 27 губерниях – сократились. В этих 27 губерниях отрезки составили, по официальным данным, 13% бывших дореформенных крестьянских наделов;

– была установлена «надельная» форма землевладения, когда юридическим собственником земли считалась община, хотя она и не имела права продажи наделов. Общинные надельные земли составили часть крестьянских земель. Впрочем, при подворном землевладении крестьяне также не могли продавать свои участки. Но они получили право арендовать или покупать частные земли;

– 461 тыс. крестьян Нижневолжского и Северо-Черноземного районов получили четвертинные или дарственные наделы – в среднем 1,1 десятины на душу мужского пола. Не получили земли 724 тыс. дворовых и 137 тыс. крестьян мелкопоместных дворян, которые освобождались через два года бесплатно, но без клочка земли;

– до перехода на выкуп крестьяне должны были выполнять в пользу помещика временные повинности, которые определялись местными положениями, а не помещиками. Отменялись мелкие повинности (ягоды, грибы и пр.), а основной формой повинности становился оброк. Крестьян нельзя было переводить на барщину, если они раньше платили оброк, без их согласия, а через два года они могли перейти на оброк без согласия помещика. Барщина ограничивалась 40 мужскими и 30 женскими днями с тягла в год, при этом 3/5 отрабатывалось в летнее время;

– крестьяне были обязаны принять надел и держать его в пользовании за установление повинности в течение девяти лет, т.е. до 19 февраля 1870 г.;

– размер оброка был установлен не от доходности земли, а от дохода крестьянина в данной местности. Ловким мошенничеством было и введение принципа градации оброка и барщины, который вступал в силу при получении крестьянами неполного надела: за первую десятину в Нечерноземной полосе взималось 50% оброка, за вторую – 25%, а на остальные поровну раскладывалась оставшаяся часть оброка;

– Положением о выкупе последний устанавливался соответствующим величине денежного оброка исходя из капитализации оброка в 6% годовых, т.е. сумма оброка умножалась на 16^2/3. Государство давало крестьянам кредит в размере 75– 80% (в зависимости от размера надела) выкупной суммы на 49 лет с выплатой ежегодно 6% ссуды. Эта сумма выплачивалась помещику сразу же при заключении выкупной сделки, а остальные 20—25% крестьянин выплачивал помещику по договоренности. В тех случаях, когда переход на выкуп осуществлялся по одностороннему требованию помещика, последний не получал эту часть выкупа;

– значение реформы состояло прежде всего в том, что она расчистила пути развитию капитализма и открыла возможности для развития и американского, и прусского пути в сельском хозяйстве.

Реформа в удельной деревне и государственной деревне.

Удельные крестьяне были освобождены от личной зависимости в 1858 г., а их поземельное устройство, повинности и выкуп были определены «Положением» от 26 июня 1863 г. Они получали наделы, которые имели до реформы (с небольшим уменьшением в Петербурге, Самарской и Владимирской губерниях и с некоторым увеличением в остальных, особенно в северных губерниях). В среднем на ревизскую душу они получили 4,8 десятин земли. А в 1863—1865 гг. они были переведены на выкуп.

24 ноября 1866 г. закон о поземельном устройстве был распространен на 9644 тыс. душ государственных крестьян. Средний размер надела государственных крестьян составил 5,9 десятин. Они получили те земли, что были у них до реформы, но не свыше 8 десятин на душу мужского пола в малоземельных и 15 десятин в многоземельных губерниях. Кроме того, они получили по 1—3 десятины лесных наделов. В 1886 г. государственная оброчная подать была переведена в выкупные платежи с увеличением в среднем на 45% и с уплатой в 44 года.

Посессионные рабочие казны и работные люди вотчинных предприятий освобождались в течение двух лет без земли, если ее не имели до этого. А мастеровые освобождались с усадьбой и наделом и должны были платить оброк. Приписные крестьяне Урала, Сибири и других местностей получали личную свободу и пользовались землей при уплате государственной оброчной подати. Земли казаков были разделены на три разряда: войсковые, наделы офицеров и паи казачьих станиц. У них был сохранен принцип наделения землей за военную службу, а земля считалась собственностью войска. Принципы «Общего положения…» 19 февраля 1861 г. были распространены и на национальные окраины, но мероприятия по их проведению в жизнь растянулись на многие годы и кое-где не завершились даже к 1917 г.

Крестьянское самоуправление. При отмене крепостного права предполагалось возложить на общину основные обязанности по соблюдению законов и порядка на селе, а опекать это самоуправление поручить правительственным органам на местах. Кроме того, ставилась задача привлечь к опеке над крестьянским самоуправлением помещиков по линии образуемых земств. В основу крестьянского самоуправления были положены элементы системы управления государственной деревней, установленной еще Павлом I. Многие полномочия помещиков переходили к государственным органам и к «миру» (общине). Крестьяне одного помещика составляли сельское общество, а домохозяева общества составляли сельский сход, избиравший на три года старосту, сборщика податей и представителей на волостной сход, а также сотских и десятских. Волость включала в себя несколько сельских обществ (300—2000 душ мужского пола). Волостной сход избирал волостного старшину и волостной суд, ведавший делами до 100 руб. убытка, а после введения земств – представителей на уездный съезд. Сельский староста мог наложит арест до двух дней, отправить на общественные работы до двух дней или наложить штраф до 1 руб. Волостной старшина в свою очередь мог арестовать на семь дней, отправить на общественные работы до шести дней, наложить штраф до 3 руб. и назначить 20 ударов розгами всем, кроме сельских старост.

Кроме того, над крестьянами был поставлен институт мировых посредников, на которых возлагались вопросы проведения реформ. Они назначались из числа местных потомственных дворян. В уездах учреждался уездный съезд мировых посредников, а в губернии – губернское по крестьянским делам присутствие. Мировых посредников было 30—50 в губернии, по одному на три – пять волостей, т.е. всего губернаторами было назначено 1714 мировых посредников, затем утверждавшихся Сенатом.

Земская и городская реформы. До 1860-х гг. местное управление в России было прочно привязано к централизованной бюрократии самодержавной системы. Ущербность этого положения осознал к концу своего правления даже Николай I. С 1859 г. начались подготовительные работы по осуществлению земской реформы, ведущую роль в разработке которой сыграли граф Петр Александрович Валуев, занимавший в конце 1950-х гг. пост директора департамента в Министерстве государственных имуществ, и товарищ министра внутренних дел Николай Алексеевич Милютин. 29 июня 1862 г. ставший министром внутренних дел П.А. Валуев предложил увенчать земскую систему общероссийским органом, но царь выступил против, так как, по его убеждению, это привело бы к распаду России. Аналогичной была и его аргументация в ответ на конституционные проекты московского губернского дворянского собрания и Великого князя Константина.

«Положение об уездных и губернских земских учреждениях» было принято после долгих дебатов 1 января 1864 г. Согласно документу земства, утверждались как всесословные органы местного самоуправления, избирательная система в которые строилась по принципу имущественного ценза по трем куриям. Первая (землевладельческая) курия была представлена владельцами 200—800 десятин земли или недвижимости в сельской местности на сумму свыше 15 тыс. руб. Вторая (городская) курия состояла из собственников городских промышленных и торговых предприятий с оборотом не ниже 6 тыс. руб. или владельцев недвижимости на сумму не менее 2 тыс. руб., а также из представителей владельцев, обладавших имуществом не менее 1/20 ценза. По третьей курии (сельских крестьянских обществ) были многоступенчатые выборы: сельские общества выбирали представителей на волостные сходы, которые, в свою очередь, выбирали выборщиков, и только последние участвовали в уездном съезде.

Выборы гласных в уездное земское собрание проводились на уездных съездах курий, а губернских гласных – на уездных земских собраниях. Проводились земские выборы один раз три года, и численность гласных была определена свыше – 13 329 человек. В 1865—1867 гг. среди земских гласных было 46,7% дворян; 34,3% крестьян; 10,2% купцов; 6,1% представителей духовенства и 2,7% от других сословий. Земские органы делились на распорядительные (собрание гласных, собираемое один раз в год) и исполнительные (земские правления и управы). Губернское земское собрание численностью 50 гласных собиралось один раз в год на 20 дней, а уездное – на 10 дней. Губернское земское правление и уездная земская управа состояли из нескольких человек во главе с председателем. При этом у земств не было центрального органа. Более того, были запрещены всякие контакты между губернскими земствами. Полиция находилась в ведении губернатора и не подчинялась земским органам. Земское обложение (доходы от земель, лесов, недвижимости, торговых и промысловых документов) затрагивало все слои российского общества. При этом на крестьян возлагались еще и земские повинности – дорожная, квартирная, подводная и др. Земские бюджеты были ничтожными: по закону земские сборы составляли 2,2 млн руб. Для сравнения государственный бюджет Российской империи в 1864 г. составлял 392 млн руб.

К концу 1870-х гг. земские органы были образованы в 34 губерниях Европейской части России из 59 губерний и 16 областей. Не были введены они там, где влияние дворянства было незначительным (в Архангельской и Астраханской губерниях) или где позиции дворянства существенно расходились с установками центральной власти (на Правобережной Украине, в Белоруссии и Прибалтике)[9]. Уже с 1866 г. началось ограничение прав земств: губернатор и другие административные органы получили право отменять решения земских собраний, чиновники земских органов были переведены в ранг государственных, а земские школы в 1867 г. переданы в ведение Министерства народного просвещения. Законом от 13 июня 1867 г. «О порядке производства дел в сословиях и общественных собраниях» земствам было запрещено обсуждать не относящиеся к их ведению вопросы, а земские доклады и журналы должны были проходить губернаторскую цензуру.

Тем не менее деятельность земств сыграла важную роль в развитии регионов. Если до введения земств сельских школ не было вообще, то за 50 лет после реформы было создано около 30 тыс. школ с трехгодичной программой. Земствами было подготовлено и 45 тыс. учителей. Впервые в сельской местности были созданы больницы (около 2 тыс.) и фельдшерские пункты, расширилась сеть аптек, пунктов оспопрививания и медицинских курсов, произошло становление ветеринарной службы. Помимо борьбы с эпидемиями земские органы дали толчок развитию местной общественной и хозяйственной инициативы. Земская служба стала настоящей альтернативой революционному«хождению в народ». На плечи земств легла организация института агрономических смотрителей, работа в области кооперации и кустарных промыслов. С 1880-х гг. земства начинают заниматься продовольственными вопросами, проявляют инициативу в деле снижения выкупных платежей и создания Крестьянского банка.

К началу 1860-х гг. в России было около 700 городов, большинство которых, правда, имело не более 5 тыс. жителей. Первый проект реформы был подготовлен еще в 1864 г., но до 1870 г. правительство затягивало принятие закона. Принятое 16 июня 1870 г. Городовое положение создавало всесословные органы общественного управления, избираемые на основе имущественного ценза. Избирательные права были предоставлены только купцам, промышленникам и владельцам недвижимости в пределах данного города, что сильно ограничило число избирателей. В зависимости от величины уплачиваемого налога избиратели делились на три курии, каждая из которых имела равное число гласных в городскую думу, являвшуюся распорядительным органом. Исполнительным органом стала городская управа под руководством городского головы. Как и земская, городская реформа проводилась постепенно: к 1892 г. самоуправление было введено в 621 городе из 707.

Судебная реформа. До реформы суд был сословным, и все приговоры уездных судов (суд при исправнике состоял из четырех-пяти заседателей от дворян и двух от государственных крестьян, часто заменяемых дворянами) представлялись на «ревизию» губернатору. Судебное обсуждение шло без участия сторон. До 1861 г. реформой суда занимался Д.Н. Блудов, а в 1864—1867 гг. – С.И. Зарудный, министр юстиции Д.Н. Замятин, государственный секретарь В.П. Бутков, товарищ министра юстиции Н.И. Стоянов. В 1863 г. были отменены телесные наказания для всех категорий населения, кроме крестьян, ссыльных, каторжных и штрафных солдат. Тогда как женщины освобождались все. Прокуратура стала выступать как орган судебного, а не общего надзора.

Основными принципами судебной реформы, введенной новыми судебными уставами 20 ноября 1864 г., стали: бессословность судопроизводства, гласность и состязательность процесса, подсудность всего населения империи, независимость судей от администрации, упрощение структуры суда и право судей толковать законы. Новые судебные уставы коренным образом перестраивали судебную систему и процедуру отправления правосудия. Дореформенные суды не нуждались в судьях-профессионалах. Так как правосудие вершилось негласно и состояло в основном только из рассмотрения письменных актов, то от судьи не требовалось хорошего знания уголовного и гражданского процесса. Для решения дела по существу ему не нужно было разбираться в законодательстве: это требовалось только от секретаря, на котором лежала обязанность верно указывать необходимые статьи закона судьям. До 1864 г. фактически все правосудие могло находиться в руках секретаря. Тогда как Судебные уставы 1864 г. перенесли центр тяжести судебной деятельности на судей. Состязательный и устный процесс требовал от судьи отлично знать законы, следить за четким соблюдением процедуры судопроизводства, быть способным быстро и законно реагировать на ходатайства и протесты сторон, анализировать факты и принимать решения на основе правовых норм.

Судебные уставы четко распределили обязанности в судебной процедуре между различными должностными лицами. Кроме членов окружных судов при судебных местах состояли: 1) судебные следователи, проводившие предварительное расследование; 2) чины прокурорского надзора (прокуроры и его товарищи), контролировавшие предварительное расследование, поддерживающие обвинение в суде и наблюдающие за производством дел в съездах мировых судей; 3) присяжные поверенные, осуществляющие защиту и представительство; 4) судебные приставы, отвечающие за приведение судебных приговоров и решений в действие; 5) нотариусы, закрепляющие юридически гражданские права (удостоверение сделок и оформление наследственных прав); 6) должностные лица по канцелярии – секретари и их помощники.

В ходе реформы 44 губернии страны были поделены на 108 округов, в каждом из которых был сформирован съезд мировых судей. Кроме высокого жалованья (2200—9000 руб.) независимость судей обеспечивалась тем, что мировые судьи утверждались Сенатом, а коронные назначались министром юстиции и утверждались императором. Мировые судьи учреждались для разбора уголовных и решения малозначительных уголовных и гражданских дел, ущерб от которых составлял не более 500 руб. Такой суд состоял из единоличного мирового судьи, который избирался уездным земским собранием. Для занятия должности было необходимо иметь среднее образование, недвижимость на 15 тыс. руб. или 400 десятин земли. Мировой судья мог назначить штраф до 300 руб. или тюремное наказание на срок до 1,5 лет.

Общие суды с уголовными и гражданскими отделениями устанавливались в трех инстанциях: окружной (один на губернию) для серьезных гражданских исков и уголовных дел; судебная палата (одна на несколько губерний), представлявшая собой апелляционное учреждение и суд первой инстанции для политических и государственных дел; Сенат – высшая судебная и кассационная инстанция. Присяжные заседатели привлекались по делам о преступлениях, влекущих за собой наказания, соединенные с лишением всех или некоторых прав и преимуществ состояния для вынесения вердикта о виновности или невиновности подсудимого. Они избирались из числа гражданского населения, имеющего имущественный ценз (500 руб. – 2 тыс. руб. или 10 десятин земли), численностью 12 человек. Благодаря С.И. Зарудному вводился институт независимой от министерства юстиции адвокатуры (присяжные и частные поверенные), куда ушли лучшие юристы страны – Урусов, Пассовер, Спасович и др. Однако процесс создания новых судов затянулся на 30 лет.

Судебная реформа имела, однако, ряд явных противоречий. Так, предавать суду чиновников можно было только с разрешения губернатора, а в 1878 г. правительство изъяло из ведения суда присяжных дела о «явном восстании против властей». Новая судебная система не только способствовала развитию народного юридического сознания, но и, как жаловались современники, вызвала резкое увеличение сутяжничества.

Политика в сфере образования. За период правления Александра II было учреждено три университета: Новороссийский и Варшавский в 1865 г. и Томский в 1880 г. Реформа высшей школы была утверждена новым университетским уставом от 18 июня 1863 г. (министр народного просвещения А.В. Головин), который возвращал внутреннюю автономию университетов: право ученого совета избирать ректора, проректора и университетских судей, присуждать ученые степени и т.п. По новому уставу было разрешено открытие научных обществ и даже позволено университетам выпускать с собственной цензурой научные и учебные издания. Сначала правом организации научных обществ пользовались физико-математические факультеты, создавшие общества естествоиспытателей. Первой ласточкой стало Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете, открытое в 1863 г., а в конце 1860-х гг. подобные общества были созданы при Петербургском, Киевском, Харьковском, Казанском и Новороссийском университетах. Члены этих обществ провели множество научных исследований, собрали многочисленные экспонаты для университетских музеев и кабинетов. Организовывались экспедиции по изучению природы России, включая самые отдаленные и неизведанные края.

Также были восстановлены кафедры философии и государственного права, облегчено и резко расширилось чтение публичных лекций, отменены ограничения на прием студентов. Расширился объем университетского образования, появилась научная специализация, вводились новые научные дисциплины. Так, на медицинских факультетах впервые были созданы кафедры эмбриологии, гистологии, сравнительной анатомии, врачебной диагностики и нервных болезней. Реформа в целом предусматривала демократизацию учебного процесса (исключение из предметов фехтования, музыки и рисования, отмена вступительных экзаменов при ужесточении выпускных), но повышалась плата за обучения, и обязательными для лиц православного вероисповедания становились занятия по богословию. Сохранялось право министра назначать и увольнять преподавателей, утверждать университетские правила и инструкции. Студенты не получили права создания корпоративных организаций. В рамках ведомства императрицы Марии и Министерства народного просвещения получило развитие с 1860-х гг. и женское образование, представленное высшими женскими педагогическими курсами в Петербурге, Москве, Киеве, Казани и Одессе.

Реформа школы была осуществлена двумя законодательными актами: «Положением о начальных народных училищах» от 14 июня 1864 г. и «Уставом гимназий и прогимназий» от 19 ноября 1864 г. Эти акты, тесно связанные с земской реформой, разрешали также создание частных школ. Начальное образование (до трех лет) было представлено начальными школами различных типов, включая государственные, земские, церковно-приходские, воскресные и пр. Классические и реальные гимназии с семилетним сроком обучения давали среднее образование, тогда как прогимназии создавались как первые четыре класса гимназий. Но между начальным и средним образовательным звеном отсутствовала преемственность, а начальное образование не получило статуса обязательного и бесплатного. Несмотря на объявленные принципы общечеловеческого образования и всесословности, гимназии оказались малодоступными для низших слоев в силу высокой платы за обучение. С другой стороны, современные исследователи считают, что министр просвещения граф Д.А. Толстой был прав, насаждая классицизм в гимназиях и реализм в реальных училищах. Эти реформы существенно сблизили уровни среднего и высшего образования. В 1856—1880 гг. число начальных и средних учебных заведений выросло в 3 раза.

В пореформенный период больше внимания стало уделяться и педагогическому образованию. Получили распространение четырех-шестинедельные педагогические курсы повышения квалификации учителей начальной школы. В 1867 г. в Петербурге и в 1875 г. в Нежине были открыты историко-филологические институты для подготовки учителей средней школы. За четыре года обучения они давали основательную педагогическую и методическую подготовку. Учителей для женских средних учебных заведений и младших классов мужских средних школ стали также готовить открывшиеся в 60—70-е гг. XIX в. высшие женские курсы.

Цензурная политика. Подготовка реформы цензуры началась еще в 1857 г., однако шла очень медленно и противоречиво. Циркуляр 1857 г. запрещал обсуждение всех мероприятий прошлого царствования, а в следующем году за «мягкость» был распущен комитет военной цензуры. Тем не менее в 1858 г. было разрешено обсуждать в печати деятельность правительства и проблемы общественной жизни, а в следующем году Совет министров признал полезность оглашения в печати злоупотреблений и беспорядков для борьбы с ними. В ходе подготовки реформы 24 января 1859 г. был создан негласный Комитет по делам книгопечатания, а в 1860 г. организован Комитет по вопросам печатной гласности в составе министров просвещения, юстиции и шефа жандармов. С начала 1860-х гг. председателем комиссии по выработке нового закона о печати стал либеральный бюрократ князь Д.А. Оболенский. 10 марта 1862 г. было упразднено Главное управление цензуры, и наблюдение за печатью было возложено на министерства внутренних дел и просвещения. С 12 мая начали действовать Временные 13 правил для цензуры, с одной стороны, дозволявшие печатать сочинения о несовершенстве постановлений приличным тоном, но только о тех, недостатки которых обнаружились на практике. С другой стороны, не допускалось печатание имен и названий мест и учреждений, где эти недостатки обнаружились. Но доза критики была разной для разных слоев общества: материалы о «несовершенстве законов» и подобные им должны были публиковаться в изданиях не ниже 7 руб. годовой подписной цены. Кроме того, Временные правила разрешали административные взыскания на редакции: министр просвещения получил право приостанавливать любые издания на срок до восьми месяцев. В октябре 1862 г. комиссия Оболенского представила свой проект реформы, но он был встречен с неодобрением, а министр народного просвещения А.В. Головнин отрекся от своего участия в составлении этого проекта. 10 января 1863 г. по предложению Головнина цензура была передана в ведение Министерства внутренних дел.

6 апреля 1865 г. были приняты новые правила о печати (закон «О некоторых облегчениях и удобствах отечественной печати»), просуществовавшие до 1882 г. Этот закон освободил от предварительной цензуры научные и официальные издания, оригинальные сочинения объемом более 10 печатных листов и переводные объемом более 20 печатных листов. Но при этом особо оговаривался порядок судебных преследований за нарушение законов о печати, для чего была введена должность ответственного редактора. Хотя во второй половине 1860-х – начале 1970-х гг. правительство стало открыто вводить ограничения в отношении печатных изданий, все-таки открыто печатались произведения декабристов, а критика в «Русском вестнике» и «Московских новостях» М. Каткова часто вела к опале и отставке того или иного министра. Иначе говоря, расширение гласности вызвало в том числе появление «правой» журналистики.

Военные реформы. Уже в конце 1850-х гг. был упразднен институт военных кантонистов и сокращен до 10 лет срок службы низших чинов. Новый виток реформ был связан с назначением в 1861 г. на пост военного министра Д.А. Милютина. С 1864 до 1867 г. численность вооруженных сил была сокращена с 1132 тыс. до 742 тыс. человек без снижения реального военного потенциала. 6 августа 1864 г. было принято «Положение о военно-окружных управлениях», согласно которому было создано сначала девять военных округов, а 6 августа 1865 г. – еще четыре военных округа. Одновременно была проведена реорганизация Военного министерства и Главного штаба.

С 1865 г. началась военно-судебная реформа, в основе которой лежало внедрение принципов гласности, состязательности сторон и отказ от телесных наказаний. Были установлены три судебные инстанции – полковой, военно-окружной и главный военный суд. В 1860-х гг. по инициативе военного ведомства началось строительство стратегических железных дорог, а в 1870 г. сформированы специальные железнодорожные войска. Реорганизации армии сопутствовала коренная перестройка старых оружейных заводов и строительство новых, благодаря чему в 1870-е гг. завершилось перевооружение армии. Реформа военно-учебных заведений предусматривала создание военных и юнкерских училищ, в которые с 1876 г. стали принимать лиц всех сословий.

Во главу реформы были поставлены проблемы престижа военной службы и корпоративности военного сословия. Этим целям служило создание военных библиотек, образование военных клубов, сначала офицерских, а в 1869 г. было создано первое солдатское собрание с буфетом и библиотекой. Составной частью реформы стало и улучшение материального положения офицеров: с 1859 по 1872 г. как минимум на 1/3 (для многих категорий в 1,5—2 раза) были повышены выплаты и жалованье. Столовые деньги офицеров составляли от 400 до 2000 руб. в год, тогда как обед в офицерском клубе стоил всего 35 коп. С 1859 г. стали создаваться кассы для офицеров и других чинов для выплаты пенсий и пр. Для всех чинов давались заемные ссуды под 6% годовых.

1 января 1874 г. был утвержден Устав о воинской повинности, согласно которому на воинскую службу по жребию призывались с 20 лет. Срок составлял шесть лет действительной службы и девять лет в запасе для сухопутных войск и семь и три года соответственно для флота. От службы освобождались единственный сын у родителей, единственный кормилец в семье и некоторые национальные меньшинства. Для окончивших начальную школу срок службы сокращался до четырех лет, для выпускников городских училищ составлял три года, для окончивших гимназию – полтора года, а для выпускников вузов – несколько месяцев.

Церковная реформа. К середине века отношения между государством и церковью находились в кризисе, поэтому в период Великих реформ церковь стремилась к самоуправлению и к духовному лидерству. Начало церковному вопросу положила изданная за границей «Записка протоирея города Калязина Белюстина о сельском духовенстве в России». Он был сослан решением Синода на Соловки, но Александр II отменил это решение. Автором церковной реформы следует считать преимущественно П.А. Валуева, который протестовал против полицейских методов содействия государства интересам церкви и политического употребления религиозных верований. Он высказал идею укрепления Православной церкви за счет развития ее внутренних сил при соответствующей политике правительства.

С отменой крепостного права церковные структуры были призваны стать эквивалентом благотворительных функций помещика, для чего было создано Особое присутствие по делам православного духовенства в составе Министерства внутренних дел (МВД) (в 1861—1868 гг. этот пост занимал П.А. Валуев), министра госимуществ, шефа жандармов и обер-прокурора, председателем которого стал петербургский митрополит. В 1864 г. был проведен ряд церковных реформ, направленных на развитие самоуправления церкви (обер-прокурор Д.А. Толстой). Были созданы приходские попечительства (союзы клириков и мирян) под руководством церковного старосты и возрождены церковные братства в целях просветительства, благотворительности, издательской и миссионерской деятельности. Приходское духовенство получило право избирать благочинных, которые ведали несколькими церквями, и собираться на епархиальные съезды. Разрушению сословной замкнутости духовенства способствовал запрет 22 мая 1867 г. наследственной передачи приходов сыновьям и зятьям. Закон 26 мая 1869 г. «Об устройстве детей лиц православного духовенства» сохранил за ними права на духовное образование, но не принадлежность к духовному званию. В 1864 г. детям духовенства разрешили поступать в гимназии, а с 1866 г. – в военные училища. С 1867 г. правом поступления в духовные семинарии стали пользоваться все православные, а не только дети духовенства.

По реформе церковных учебных заведений преподаватели получили право самоуправления и выборов учебного начальства. Также была расширена самостоятельность воспитанников (библиотеки и кружки самообразования), в семинариях увеличилось количество общеобразовательных предметов, а семинаристы в 1863 г. получили право поступать в вузы. Правда, так как к 1875 г. среди студентов было 40% бывших семинаристов, то в 1879 г. закон 1863 г. был отменен. В 1867 г. были приняты новые семинарский и училищный уставы, а в 1869 г. – новый академический устав. Были упразднены академические округа, и академии освободились от административных забот.

Был учрежден ряд новых церковных газет и журналов, носящих церковно-общественный характер, так как в них был поставлен вопрос о социальной роли церкви – служении миру. Широкое распространение получило движение за основание церковно-приходских школ: к 1862 г. их насчитывалась 21 тыс. при 370 тыс. учеников, и они были переданы в ведение Синода.

На протяжении XIX в. наблюдался рост монастырей: с 447 в 1808 г. до 667 в 1887 г. До 1861 г. государство возмещало «штатным» монастырям отнятые в 1764 г. поместья и вотчины: в каждый такой монастырь направлялась казенная прислуга из государственных крестьян на 25 лет. После отмены крепостного права государство стало выплачивать монастырям денежное вознаграждение. А заштатные монастыри должны были содержать себя сами за счет частных пожертвований.

Были отменены преследования религиозного инакомыслия: сняты ограничения на старообрядцев и легализованы старообрядческие гражданские браки, а в Прибалтике отменена подписка с разноверных супругов об обязательном воспитании детей в православии.

Но уже в 70-х гг. XIX в. реформы стали тормозиться из-за их непоследовательности (стимулировать самостоятельность, но не допускать самовольства) и утилитарного подхода государства (реформы ложились на плечи духовенства). Приходские попечительства не распоряжались церковными суммами и не влияли на смену клира. Реформы не столько расширяли самостоятельность церкви, сколько ослабляли положение архиереев и усиливали власть обер-прокурора. Поэтому высшие церковные круги сопротивлялись этим реформам: в частности, были провалены реформа церковного труда и проект о слиянии духовной и светской цензуры. А это, в свою очередь, привело к охлаждению Д.А. Толстого к церкви: став в 1866 г. министром народного просвещения, он перенес свою деятельность в эту сферу.

В целом прихожане не поддерживали идею создания приходских попечительств, а те, которые образовывались, не справлялись с задачей оказать духовенству материальную поддержку и сблизить его с народом. Зато опасения архиереев отчасти оправдались: в 1865—1866 гг. случались превышения попечительствам предоставленных им полномочий, когда они пытались контролировать доходы церкви. В 1865 г. присутствия обратились к прихожанам с призывом назначить причтам достаточное по местным условиям денежное пособие, указав и его примерный размер. Однако и здесь расчет не оправдался: на словах выражая согласие помочь, общины на деле от этого уклонялись или, даже начав выплачивать пособие, вдруг меняли решение. Свою роль сыграло здесь то, что, услышав о наличии государственной программы помощи духовенству и привычно считая попов полуофициальными лицами, прихожане надеялись, что вскоре правительство само назначит причтам достаточное жалованье, а попытки решить проблемуза счет верующих – изобретение самих причтов.

Так как не удалось решить проблему обеспечения духовенства, соответствующим Указом Александра II от 16 апреля 1869 г. началось сокращение духовенства по всей стране. В результате в 1870-е гг. численность духовенства путем укрупнения приходов была сокращена на 3 тыс. человек. Церковно-приходские школы стали переходить в ведение земств и министерства народного просвещения: к 1880 г. в ведении церкви осталось всего 1/5 прежнего числа этих школ. Было сокращено количество часов на преподавание Закона Божьего в гимназиях, расширено преподавание классических языков. Несмотря на огромные средства, которые поглотила реформа, она не достигла конечной цели. Уже скоро обнаружилось, что духовенство не желает совмещать свою деятельность с преподаванием в светских школах Министерства народного просвещения. Довольно часто священники отказывались даже от должности законоучителя, и к концу 70-х гг. XIX в. пустовало до 2 тыс. мест. После трагической гибели Александра II новое правительство сделало вывод о неудаче церковной реформы, и прежде всего на том основании, что она не оправдала охранительных надежд.

Финансовые реформы. Эти реформы растянулись на весь пореформенный период, однако заметные результаты их проявились только к концу века. С 1853 по 1856 г. дефицит бюджета вырос в 6 раз – с 52 млн до 307 млн серебряных рублей. Более чем на 50% уменьшилось золотое обеспечение бумажных денег. Перестройка банковской системы началась с создания в 1860 г. Государственного банка России вместо убыточных Заемного и Коммерческого банков. По Закону 1862 г. единственным распорядителем государственных денег стало Министерство финансов. Кроме того, вводился особый ревизионный орган – Государственный контроль (А.А. Абаза) с контрольными палатами в губерниях. В 1860-е гг. стали открыто публиковаться государственный бюджет и отчеты Госконтроля. В 1862 г. была начата денежная реформа, которая не удалась и привела к утечке за границу большого количества золота.

Суть налоговой политики составляла отмена в 1860 г. архаичной системы откупов, и прежде всего винных, удельный вес которых в 1853—1856 гг. составлял 43%. Взамен вводилась свободная продажа вина, табака и сахаров, облагаемая особым акцизом. Была отменена подушная подать для мещан, а в 1880 г. и соляной налог. Потери поступлений в казну с лихвой компенсировались увеличением обложения крестьянства. В связи с образованием земств почти в 3 раза выросли местные налоги. Итогом всех этих финансовых мер стала ликвидация к середине 1870-х гг. дефицита бюджета. 1860—1870-е гг. стали временем учредительной банковской «горячки»: если в 1861 г. был всего один акционерный банк, то в 1873 г. – уже 39. Правда, за этим последовал период банковских крахов 1875—1880 гг.

* * *

Можно сделать вывод, что реформы 1860—1870-х гг. представляли собой «пакет» четко спланированных по времени преобразований и имели единую логику – движение в сторону общесословного общества. С другой стороны, реформы были своего рода уступкой со стороны самодержавия ради самосохранения власти, т.е. содержали в себе, по выражению П.А. Валуева, «идею откупного торга».

12 ноября 1861 г. создается Совет министров, объявленный высшим административным органом Империи, хотя его значение оставалось номинальным. Зато очевидно усиление с конца 1870-х гг. репрессивных функций государственных органов. В 1878 г. был создан аппарат полицейских урядников – по 11 на уезд. В апреле 1879 г. в ряде городов появились временные генерал-губернаторы (И.В. Гурко в Петербурге, М.Т. Лорис-Меликов в Харькове, Э.И. Тотлебен в Одессе), а также были расширены в сторону режима чрезвычайных мер права московского, киевского и варшавского генерал-губернаторов. Введение системы чрезвычайных мер давало губернаторам право подвергать аресту и административной высылке, а также предавать военному суду лиц, обвиняемых в государственных преступлениях, запрещать периодические издания. После покушения на царя Степана Халтурина 12 февраля 1880 г. «для охраны государственного порядка и общественного спокойствия» была учреждена Верховная распорядительная комиссия во главе с Лорис-Меликовым, просуществовавшая до 6 августа. Комиссия, созданная для пресечения революционных выступлений, наряду с карательными мерами предложила программу расширения прав земств, развития городского самоуправления и облегчения правил печати.

С другой стороны, в 1880 г. было ликвидировано III Отделение, место которого занял Департамент полиции при МВД, одним из отделов которого стала сыскная полиция. В 1880 г. были организованы сенатские ревизии на местах. Были устранены наиболее одиозные царские администраторы, в том числе министр народного просвещения Д.А. Толстой. Более того, в начале 1880 г. на обсуждение были вынесены умеренные проекты Конституции. 1 марта 1881 г. Александр II одобрил проект правительственного сообщения о созыве представителей земств для подготовки реформы местного самоуправления и пересмотра условий выкупных платежей (так называемая Конституция М.Т. Лорис-Меликова). Но убийство царя 1 марта 1881 г. И.И. Гриневицким изменило ход дальнейших событий. На 4 марта император Александр III назначил заседание Совета министров для обсуждения правительственного сообщения о созыве в Петербурге временных подготовительных комиссий и общей комиссии с совещательным участием представителей земств и городов, но 8 марта Совет министров отклонил этот проект.

17.2. Внешняя политика России в 1855—1881 гг.: главные достижения

Во второй половине XIX столетия окончательно установились границы Российской империи. После Русско-турецкой войны к России были присоединены грузинские (Аджария с Батуми) и армянские земли (Карс, Ардаган, Баязет), а также Южная Бессарабия с Измаилом. В 1858—1860 гг. происходит разграничение территории между Россией и Китаем на Дальнем Востоке, а в 1875 г. по договору с Японией за Россией были признаны права на Сахалин в обмен на Курильские острова. В 60-е гг. XIX в. завершается вхождение в состав России казахских земель и завоевание Кавказа. В 1860—1880-е гг. осуществилось присоединение к России Средней Азии с установлением протектората над Хивинским ханством и Бухарским эмиратом.

Борьба за пересмотр Парижского мира. Созданная в 1856 г. «Парижская система» продержалась всего 15 лет. Парижский договор начал трещать по швам вскоре после его заключения. Россия оказалась в изоляции, но быстро обнаружила, что Европа нуждается в ней больше, чем она в Европе. Распад «венской системы» (австро-прусско-русский союз) и возникновение «крымской системы» (англо-французский блок) привели к падению международного авторитета России. Демилитаризация Аландских островов привела и к ухудшению положения России на Балтике. Поэтому именно борьба за отмену условий Парижского договора определила в целом спокойный характер внешней политики России в 1860—1870-е гг. А.М. Горчаков, ставший в апреле 1856 г. министром иностранных дел, 21 августа издал циркуляр, содержавший ставшую хрестоматийной фразу: «Россия не сердится, а сосредотачивается». Одновременно произошел отказ от политики легитимизма и от целей Священного союза, отброшена враждебность к правительствам революционного происхождения.

В 1857 г. России удалось добиться дипломатического сближения с Францией, хотя Наполеон III не собирался поддерживать Россию на Балканах. Тем не менее во второй половине 1850-х гг. России при поддержке Франции удалось расторгнуть навязанный Портой Черногории Договор о сюзеренитете. Правда, одновременно Наполеон III хотел втянуть Россию в войну с Австрией. В феврале 1859 г. в Париже был подписан Франко-российский договор о «благожелательном нейтралитете России». Франция и Россия втянулись вместе и в вопрос об объединении Дунайских княжеств. Так, в 1859 г. была образована Румыния, а в 1862 г. при деятельном участии Горчакова удалось не только предотвратить интервенцию Турции в Сербию, но и разрешить конфликт в пользу последней. Разрыв отношений с Францией обозначился только в ходе Польского восстания 1863 г.

В подавлении этого восстания Россия сблизилась с Австрией и Пруссией, но обострила отношения с Францией и Англией. Пруссия при молчаливой поддержке России приступила к объединению Германии, в 1864 г. начав войну с Данией, что дало Бисмарку первые территориальные приобретения. Летом 1866 г. австро-прусская война привела к молниеносному разгрому австрийцев. Именно в этом году начались российско-прусские переговоры, завершившиеся устным Соглашением 1868 г. В ходе франко-прусской войны 1870 г. Пруссия овладела Эльзасом и Лотарингией, а Наполеон III даже попал в плен.

Воспользовавшись благоприятной обстановкой в Европе, Россия поставила вопрос о пересмотре отдельных условий Парижского мира. В октябре 1870 г. российское правительство в одностороннем порядке циркуляром Горчакова объявило об отказе от нейтрализации Черного моря. Хотя Англия, Австрия и Турция высказались против этого, поддержавшая Россию Пруссия выступила с предложением о проведении международной конференции. Лондонская конференция в январе 1871 г. приняла решение о закрытии проливов для военных судов всех стран, но Турции было предоставлено право в мирное время открывать их для судов «дружественных и союзных государств» по своему усмотрению. Россия получила право военного укрепления Черноморского побережья, расширения южной морской торговли и хозяйственного освоения южных губерний.

Весной 1873 г. была подписана военная конвенция между Россией и Германией о взаимной помощи в случае нападения третьей стороны, а через месяц – политическая конвенция между Россией и Австрией, хотя и не содержавшая взаимных обязательств о помощи. Осенью 1873 г. к этой конвенции присоединилась Германия, что оформило «Союз трех императоров», хотя и недолго просуществовавший, но имевший в 1870-е гг. большое влияние на международные события.

Тем не менее восточный вопрос оставался ведущим направлением внешней политики. Хотя министр внутренних дел граф П.А. Валуев выступал против войны с Турцией, игнорируя массовое движение в защиту славян и считая Россию неготовой к войне.

Русско-турецкая война 1877—1878 гг. В 1870 г. болгарами-эмигрантами в Бухаресте был создан Болгарский революционный центр, который возглавили Васил Левский и Христо Боев. Когда в 1875 г. вспыхнуло восстание в Боснии и Герцеговине, положив начало восточному кризису 1875—1878 гг., одновременно начались выступления в Болгарии. Они были быстро подавлены, но в апреле 1876 г. вспыхнули с новой силой.

Русско-турецкая война 1877—1878 гг. поставила вопрос о необходимости создания мощного фронта общественного мнения в России в поддержку славянской общественно-освободительной борьбы. Для этих целей как нельзя лучше подходил созданный М. Погодиным в 1858 г. в Москве благотворительный комитет для помощи православным и другим славянам. Большого влияния он не имел, но созданное по его стопам в 1868 г. Санкт-Петербургское отделения Славянского благотворительного комитета и затем Санкт-Петербургское славянское благотворительное общество положили начало устойчивой православно-славянской пропаганде в Российской империи. А в 70—80-х гг. XIX в. Общество провело ряд крупномасштабных акций, включая сбор денег, снаряжение отрядов добровольцев, широкую издательскую деятельность и организацию всеславянских юбилеев.

Несмотря на то что русский посланник в Турции в 1864—1877 гг. П.Н. Игнатьев был противником коллективных действий, российское правительство попыталось оказать на Турцию дипломатическое давление, использовав для этого «Союз трех императоров». Туркам еще в декабре 1875 г. была передана совместная нота с требованиями равноправия славянского населения, свободы вероисповедания и облегчения налогового гнета. В мае 1876 г. Россия, Германия и Австро-Венгрия подписали очередной меморандум, принуждающий Турцию к реформам. Хотя этот меморандум поддержали Франция и Италия, Порта отвергла его, надеясь на поддержку Англии.

Тем временем в июле 1876 г. Сербия и Черногория объявили войну Турции. Под давлением общественности Александр II разрешил офицерам отставку, в силу чего в сербскую армию прибыли около 5 тыс. русских добровольцев. Но боевые действия развивались для Сербии неблагоприятно, и от угрозы полного разгрома сербов спас ультиматум России турецкому правительству с требованием прекращения боев и заключения перемирия. Осенью 1876 г. российское правительство объявило мобилизацию, а в конце года по настоянию России в Константинополе была проведена конференция европейских государств, на которой Турции было предложено предоставить автономию Боснии и Герцеговине. Но султан отверг эти предложения, ограничившись объявлением о введении в стране конституции, утверждающей равенство мусульман и христиан.

Германия подталкивала Россию к войне, а Австро-Венгрия заявила о благожелательном нейтралитете. В апреле 1877 г. была подписана Российско-румынская конвенция, по которой русские войска получали право свободного прохода через территорию Румынии, а последняя – обещание независимости. Весной 1877 г. российское правительство сделало последнюю попытку мирного урегулирования балканского кризиса: по его инициативе был подписан «Лондонский протокол» шести держав с требованием к Турции провести реформы в христианских областях. В силу того что Турция отклонила его, 24 апреля 1877 г. Россия объявила ей войну.

На Балканском театре военных действий русская армия тремя отрядами вторглась в Болгарию. Передовой отряд генерала И.В. Гурко в конце июня овладел Тырново, а затем занял Шипкинский перевал и удерживал его до наступления в январе 1878 г. против группировки Сулейман-паши. Отряд Гурко 13 декабря 1877 г. преодолел Балканы и освободил Софию, в то время как отряд Ф.Ф. Радецкого через перевал вышел к Шейново, где разбил турецкую армию. В это время западный отряд генерала Н.П. Криденера овладел крепостью Никополь, а затем застрял под Плевной, которая сдалась только в ноябре 1877 г. На левом крыле Рущукский отряд просто сковывал действия турок. После разгрома турок у Шейново впереди был Константинополь, но против продолжения наступления выступила Англия, а султан обратился к командованию Дунайской армии с предложением о перемирии.

В это время в Закавказье корпус генерала М.Т. Лорис-Меликова в начале мая 1877 г. овладел крепостью Ардаган. Летом этого же года героической страницей войны стала оборона русским гарнизоном в течение 23 дней крепости Баязет против 10-кратно превосходящего противника. С 5 на 6 ноября русские войска взяли крепость Карс, где было пленено 18 тыс. турок.

19 января 1878 г. в Андрианополе было подписано перемирие, а 3 марта 1878 г. в местечке Сан-Стефано близ Константинополя – мирный договор, согласно которому Сербия, Черногория и Румыния получали независимость, а Болгарское княжество – автономию на условиях выплаты дани. Румыния получала Северную Добруджу, а России возвращалась Южная Бессарабия. Кроме того, она получала в Закавказье города Ардаган, Карс, Батум, Баязет и территорию Западной Армении до Сагалунга. Турция обязалась провести реформы в Боснии и Герцеговине и выплатить 1400 млн руб. контрибуции.

Но под нажимом западных держав, и прежде всего Англии, условия договора были пересмотрены на Берлинской конференции, проведенной под председательством Бисмарка и продемонстрировавшей дипломатическую блокаду России. Наученная горьким опытом Крыма, отечественная дипломатия не ставила вопроса о пересмотре режима проливов и после победоносной войны 1877—1878 гг. с Турцией. Ведь после нее Россия в очередной раз очутилась в привычном, хотя и неприятном положении изоляции, не имея ни армии, ни флота, ни денег. Напряженность в отношениях с Англией при разграничении в Средней Азии грозила перерасти в открытое столкновение, а перспектива встретить незваных бронированных «гостей» в Черном море заставляла задумываться. По подписанному 13 июля 1878 г. Берлинскому трактату территория автономной Болгарии была сокращена: болгарские земли к югу от Балканского хребта составили турецкую провинцию Восточная Румелия. Австро-Венгрия получила право оккупировать Боснию и Герцеговину. За Россией в Закавказье оставались только Карс, Ардаган и Батум с округами. Контрибуция была снижена до 300 млн руб.

Присоединение Средней Азии. К середине XIX в. на территории Средней Азии было три крупных территориально-государственных образования: Кокандское и Хивинское ханства и Бухарский эмират. Ташкентское ханство еще в 1810 г. было завоевано Кокандом. Население Средней Азии во второй половине века составляло около 6 млн человек. Среди населения преобладали узбеки. Северная часть была заселена таджиками. Туркменские племена жили в пределах Хивинского ханства и Бухарского эмирата, а также к востоку от Каспия на границе с Персией. Каракалпаки, жившие в дельте Амударьи, были покорены хивинскими ханами. Киргизы, обитавшие в Южной Киргизии, находились в зависимости от Коканда, а жившие на севере ханства были свободными. Казахи, населявшие север Хивинского ханства и Бухарского эмирата, были в зависимости от обоих государств. Основными занятиями населения было кочевое скотоводство, поливное земледелие в оазисах и ремесло. Способ производства был феодальным, но сохранялось использование рабства в домашнем и сельском хозяйстве.

В связи с активизацией проникновения в регион Англии, которая при посредничестве Турции пыталась поднять мусульманские народы на борьбу с Россией, российское правительство стало создавать опорные пункты для противодействия набегам азиатских феодалов. Так, в 1854 г. на реке Алма-Ата был построен город Верный. В 1858 г. в Среднюю Азию, Восточный Иран (Хоросан) и Восточный Туркестан (Кашгар) были направлены три миссии: Н.П. Игнатьева, Н.В. Ханыкова и Ч. Валиханова. Экспедиция Игнатьева в Хиву оказалась неудачной, тогда как в Бухаре было достигнуто соглашение об освобождении русских пленных, сокращении в 2 раза пошлин на русские товары и учреждении торгового агентства и плавании русских судов по Амударье. После польского восстания 1863 г. Россия меняет свою политику в Средней Азии на военные действия, а окончание Кавказской войны в 1864 г. освободило для этого силы.

Весной 1864 г. началось наступление русских войск на Кокандское ханство: к осени были заняты города Туркестан и Чимкент, однако поход на Ташкент закончился неудачно. Завоеванный край от Арала до Иссык-Куля был объединен в Туркестанскую область во главе с военным губернатором М.Г. Черняевым. В июне 1865 г., воспользовавшись борьбой между Кокандом и Бухарой, Черняев без приказа двинул войска на Ташкент, который был занят почти без потерь. В 1867 г. было создано Туркестанское генерал-губернаторство с центром в Ташкенте (генерал К.П. Кауфман). В марте 1868 г. был заключен Договор с кокандским ханом, ставивший ханство под контроль России. В состав России ханство было включено 19 февраля 1876 г.

Но бухарский эмир отказался от аналогичного договора и объявил России «священную борьбу». Однако, используя поддержку горожан, русские войска в мае 1868 г. беспрепятственно заняли Самарканд. Бухарский эмират, благодаря вмешательству Англии, сохранил статус самостоятельного государства, но его политика полностью подчинялась России.

В очередной раз Россия активизировала среднеазиатскую политику лишь после 1873 г., когда оформился «Союз трех императоров». В 1872—1873 гг. в результате переговоров с Англией была определена «буферная зона» в Азии и достигнуто соглашение о независимости Афганистана. Это позволило российскому правительству перейти к решению хивинской проблемы. В феврале 1873 г. был предпринят поход на ханство, результатом которого стало признание ханом Хивы вассальной зависимости от России.

В 1880—1881 гг. был организован поход генерал М.Д. Скобелева в туркменские степи. После тяжелых боев в мае 1881 г. Ахалтекинский оазис был включен в состав России как Закаспийская область с центром в Ашхабаде. В 1881—1883 гг. русские войска неуклонно двигались на восток к Мерву, попутно присоединяя районы Ахалтекинского оазиса с центром в Каахке и другие туркменские аулы. В конце 1883 г. русские войска заняли Тедженский оазис и оказались на подступах к Мерву. 22 декабря 1883 г. в Мерв въехал штаб-капитан М.А. Алиханов-Аварский, который был торжественно встречен. На решение совета старейшин (генгеша) 1 января 1884 г. повлиял ультимативный характер речи посланника. Вряд ли можно говорить о добровольности вхождения Мерва в состав Российской империи, а скорее – о мирном присоединении, да и то с оговорками. Дело в том, что в пришедший в Мерв отряд генерала Комарова столкнулся в конце февраля с четырехтысячным отрядом Каджар-хана. Границы туркестанских владений России в Средней Азии были определены соглашениями с Англией, которая выступала от лица Афганистана в соответствии с договором о нейтралитете.

Продажа Аляски. В 1860-е гг. происходит заметный подъем русско-американских отношений: Россия поддержала северян в гражданской войне. Летом 1863 г. к берегам США были направлены две русские эскадры – контр-адмиралов А.А. Попова и С.С. Лесовского для охраны побережья от возможного нападения англо-французского флота. Эти эскадры находились в Америке до победы северян целых девять месяцев.

По мнению академика Н.Н. Болховитинова, продажа русской крепости и селения Росс в Верхней Калифорнии было правильным, так Россия вряд ли смогла бы удержать этот район после присоединения Калифорнии к США и открытия там месторождений золота. Хотя существовали и конфликты (например, американский китобойный промысел в российских водах), но доминировали взаимовыгодные контакты между Российско-американской компанией (РАК) и американскими предпринимателями. У последних закупалось продовольствие, промышленные изделия и суда, а американцы покупали аляскинский лед и некоторые русские товары.

Проекты продажи Русской Америки возникли еще до начала Крымской войны, причем фиктивная сделка едва не состоялась в 1854 г. ввиду угрозы для русских колоний со стороны английского флота. Особенно активными сторонниками продажи Аляски были великий князь Константин Николаевич и российский посланник в Вашингтоне Э.А. Стекль. По этому поводу даже возник скандал, связанный со взятками, которые давал Стекль американским должностным лицам и журналистам для успешного утверждения договора.

После прокладки подводного телеграфного кабеля через Атлантику (1866) американская сторона отказалась от реализации проекта строительства трансконтинентального русско-американского телеграфа (Европа, Америка, Россия). Однако главную роль в продаже Аляски играли политические причины. Царское правительство пыталось избавиться от обременительных территорий и одновременно обрести дружбу США, что могло помочь в пересмотре условий Парижского мирного договора. При этом Канада (владения Великобритании) оказывалась зажатой с двух сторон владениями США, а это осложняло англо-американские отношения. Кроме того, продав Аляску, Россия концентрировала свое внимание на владениях в Азии – в районе Амура – острова Сахалина. Существовали и другие причины продажи Аляски – малочисленность русского населения и сопротивление местных индейцев.

Но нельзя говорить о полной слабости и беззащитности русских колоний. На крепостных башнях Ново-Архангельска было расставлено несколько десятков орудий, включая тяжелые, в гарнизоне постоянно находилось от 70 до 180 солдат 14-го сибирского линейного батальона и более двух десятков военных матросов. Практически все суда были оснащены пушками. Именно это обстоятельство учла английская Компания Гудзонова залива, заключившая с РАК пакт о нейтралитете на период Крымской войны. Кроме того, англичане опасались, что русские поднимут против них воинственных тлинкитов. «Слабость» русских колоний подчеркивается в документах РАК, чтобы добиться от правительства новых льгот. По этой же причине компания завышала в 2—2,5 раза численность независимого индейского населения. Хотя независимых тлинкитов и кайгани, представлявших реальную угрозу для русских поселений, насчитывалось в 1860 г. не более 8,5 тыс. Немногим больше была и численность охотников-атапасков внутренней Аляски.

Что касается американской экспансии, то она в 1860-е гг. носила вполне реальный экономический характер – незаконный промысел, контрабандная торговля с индейцами. А бороться с этим русские на Аляске не могли из-за того, что царская бюрократия запрещала применять силу для выдворения американских китобоев и торговцев из территориальных вод Русской Америки. Еще в 1848 г. поручик корпуса горных инженеров П.П. Дорошин обнаружил признаки золота на полуострове Кенай, но посылка старателей в этот район в 1850 г. ничего не дала, поскольку россыпи оказались слишком бедны.

30 марта 1867 г. договор о продаже русских владений в Америке был подписан. Территория Русской Америки общей площадью 1,5 млн кв. км была продана США за 7 млн 200 тыс. долларов или 14 млн 320 тыс. руб. по тогдашнему курсу. Но чек Россия получила только через 16 месяцев – 29 июля 1868 г., что по курсу составляло уже 11 млн руб. золотом. Вместе с территориями передавались права собственности на все общественные здания, предприятия и иную недвижимость (за исключением православных храмов), а также все бумаги и документы Общества. Если коренные жители Аляски попадали под юрисдикцию США, то некоренным жителям предоставлялось право выбора: в течение трех лет вернуться в Россию или остаться. 20 июня 1867 г. Аляску покинули российские войска.

Дальневосточная политика. Вторая «опиумная война» 1856– 1860 гг. Англии и Франции против Китая заставила китайское правительство искать поддержку у России и согласиться на возвращение ей отторгнутых Китаем по Нерчинскому (1689) договору территорий в Приамурье. По договору, подписанному 16 мая 1858 г. в Айгуне, земли по левому берегу Амура возвращались России, а территория Приморья (от реки Уссури) оставалась во временном общем владении обеих стран. По Пекинскому трактату от 2 ноября 1860 г. Китай отказался в пользу России и от своих притязаний в Приморье.

17.3. Развитие капитализма в пореформенной деревне

После отмены крепостного права в России сложились три основные формы землевладения – надельное, частное и казенное. Особенностью надельного землевладения, составлявшего от 2—3 до 40– 50 десятин на двор, было то, что оно находилось во владении общины, и лишь в западных губерниях и на Украине земля находилась во владении дворохозяев. Аграрная реформа сохранила общину, которая поддерживала беднейших членов и не позволяла расширять свои владения зажиточным крестьянам, чем тормозила развитие капитализма в деревне.

Однако уходившие из деревни крестьяне пополняли город дешевой рабочей силой. С 60-х гг. XIX в. начался неуклонный рост аренды земли – как из-за нужды, так и в предпринимательских целях. К концу XIX в. крестьяне арендовали около 30—35 млн десятин вненадельной земли, тогда как аренда надельных земель кулаками составляла всего около 1/10 всех наделов Все большее значение приобретает купленная земля, основными продавцами которой были помещики, а покупателями – крестьяне. После отмены крепостного права помещики стали сдавать земли крестьянам на условиях отработки, особым видом которых была издольщина, т.е. аренда земли за часть урожая. Тем не менее даже эта полукрепостническая система была важным шагом к капитализму. Более того, многие помещики переходили к созданию своего крупного хозяйства с применением наемной силы, усовершенствованных машин и т.п.

Промышленность и транспорт в пореформенный период. В целом в пореформенное 20-летие промышленное развитие России шло успешно, отличалось органичностью. Промышленность преобразилась: на смену мануфактуре окончательно пришла фабрика, началось активное железнодорожное строительство, развивались текстильная и металлургическая отрасли. Если в 1860 г. в российской промышленности механического оборудования было на 100 млн руб., то в 1870 г. – 350 млн. В большинстве отраслей крупной промышленности завершался промышленный переворот, начавшийся еще в 30—40-е гг. XIX в., что дало очередной толчок промышленному развитию страны:

– выплавка чугуна выросла за счет развития металлургии Юга, который в 1890-е гг. вышел на первое место, обогнав Урал. Если в 1870 г. Россия выплавляла 2,9% мирового производства чугуна, то в 1894 г. – 5,1%;

– в России отмечались самые быстрые в мире темпы роста добычи угля и нефти: угля за 1867—1897 гг. – в 25 раз, а нефти за 1870—1895 гг. – в 226 раз;

– Россия выходила на первое место в мире по темпам развития тяжелой промышленности. С 1860 по 1896 г. число машиностроительных заводов в России возросло с 99 до 544, т.е. в 5,5 раза;

– развитие капитализма шло вширь на окраины России: к 1880-м гг. главным районом переселения становится Сибирь;

– произошли значительные сдвиги в территориальном размещении объектов промышленности: новый центр металлургии на Юге, нефтяной район Баку, центры тяжелой промышленности в Москве, Риге и Петербурге и центры машиностроения и текстиля в Центральном районе;

– промышленные районы тесным кольцом сомкнулись вокруг Петербурга, в котором насчитывалось 667 тыс. человек. Москва, догонявшая столицу по числу жителей (601 тыс.), тоже превращалась в промышленно-торговый центр. Третьим по величине городом стала Одесса, чье население превысило 100 тыс. жителей;

– всюду, где происходил промышленный переворот, он за несколько десятков лет ломал укоренившиеся представления современников о своем отечестве. Железные дороги выхватывали из захолустий города и местечки, о которых прежде никто не слышал. Административные центры отбрасывались на периферию, зато какое-нибудь село как по мановению волшебной палочки превращалось в огромный город. Так, в 1871 г. из села Иванова и Вознесенского посада Шуйского уезда Владимирской губернии был образован город Иваново-Вознесенск – крупный центр текстильной промышленности. Тогда как такие древние города, как Владимир, Новгород и Псков, остановились в своем развитии. На юге стремительно возвысился Ростов-на-Дону, ставший крупным портовым городом, затмившим соседний Таганрог;

– шло развитие железнодорожной сети: с 1865 по 1890 г. она выросла в 7 раз – с 3219 до 290 563 км;

– рост пароходных перевозок по внутренним водным путям и железным дорогам способствовал росту и развитию внутренней и внешней торговли: ярмарки и базары отходили на второй план, а сеть стационарных магазинов, лавок и товарных бирж неуклонно расширялась.

Население России во второй половине XIX в. выросло с 75 млн до 130 млн человек. При этом городское население выросло с 6,7 млн в 1863 г. до 14,7 млн в 1897 г. Однако процент индустриального населения был выше, чем городского, так как значительная часть предприятий располагалась вне городов. Из числа самостоятельно работающего населения в сельском хозяйстве было занято 70,8%, в промышленности – 20,3%, на транспорте – 2,7%, а в торговле – 6,2%.

К 1880-м гг. в России было до 4 млн мелких кустарей, а в мелких промыслах всего было занято не менее 2 млн наемных рабочих. Пролетариат этого периода был еще тесно связан с крестьянством, был многонационален, более сконцентрирован на крупных предприятиях, чем в других капиталистических странах. При этом ядро пролетариата (фабрично-заводские, горны и железнодорожные рабочие) в 1865 г. составляло 706 тыс. человек. Началось и формирование промышленной буржуазии, которая стремилась создать свои представительные организации: в 1874 г. «Совет съезда горнопромышленников Юга», а в 1880 г. – «Совет съездов горнопромышленников Уральской горной области».

Хотя мелочная, разносная торговля, а также мещанские промыслы разрешались лицам всех состояний по промысловым свидетельствам, но согласно ст. 12 (Закон 9 февраля 1865 г.) оптовая и розничная торговля, устройство фабрик и заводов оставались преимущественным правом купеческого сословия. Положение от 8 января 1863 г. оставило только две гильдии купечества и отменило разряд «торгующих крестьян». Желавшие заниматься предпринимательской деятельностью, независимо от сословной принадлежности были обязаны выкупать свидетельства на «мелочный», «развозной», «разносной» и другие торги. В результате вторая половина столетия демонстрирует более быстрый рост мелких торговых предприятий, нежели крупных купеческих заведений.

Можно констатировать, что были сделаны решающие шаги для превращения страны из аграрной в аграрно-индустриальную. Экономический кризис 1873—1875 гг. в основном сказался на мелкой промышленности. Снижение производства было незначительным, хотя и резко упали темпы роста. Объем внешней торговли России вырос в 4 раза. Главным объектом экспорта оставался хлеб, но постепенно увеличивалась стоимость вывозимых леса, льна, шерсти, сала и масла. Тогда как вывоз промышленных товаров до середины 1890-х гг. занимал второстепенное место. Что касается баланса внешней торговли, то если в начале 1870-х гг. ввоз был больше, то к концу правления Александра II вывоз уже превышал ввоз. С 1876 по 1913 г. Россия имела непрерывный активный торговый баланс. В стране накапливалось золото для проведения денежной реформы.

Но Россия все же не смогла к 1890-м гг. догнать передовые западные страны. К концу XIX в. группа «А» давала 1/3 всей промышленной продукции. Хотя за два-три последних десятилетия XIX в. был сделан огромный скачок в развитии тяжелой промышленности, но отставание в развитии индустриализации вело к тому, что Россия продолжала ввозить уголь, металл и машины.

17.4. Культурная жизнь эпохи великих реформ

Современные исследования русской культуры XIX в. отошли от традиционного изложения истории культуры по отраслям: предложен новый, интеграционный подход к изучению культуры как целостной, качественно определенной системы в структуре общественной жизни. Ключевыми понятиями стали категории «общественно-культурная среда», «культурное пространство», «социокультурный потенциал». Общественно-культурная среда включает в себя совокупность факторов, которые определяют наполненность и многообразие сферы духовной жизни общества, его интеллектуально-нравственный и социально-активный потенциал. Системообразующим фактором культурной среды является механизм функционирования культуры, к которому относится система образования и культурно-просветительных учреждений, книга, периодика и культурно-информационная система.

Основные параметры механизма функционирования культуры во второй половине XIX в.:

– сословность культуры и ее полярность. Это период сосуществования нескольких культур: разночинской, социал-демократической и монархическо-консервативной (сюда же включается официальная церковная культура, проводником которой был обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев);

– чреватое взрывом напряженности общественное развитие как результат стремительных изменений под воздействием великих реформ середины века в укладе жизни и в сознании общества;

– происходившее преодоление замкнутости в духовном развитии различных социальных слоев;

– процесс демократизации, неизбежно ведущий к определенному полифонизму и диалогичности культуры.

Можно говорить о специфичности культурного пространства России второй половины XIX в., и прежде всего о двухстоличии: Москва выступала центром художественной культуры и меценатства, а придворный Петербург – образцом дворянской культуры. Самобытность России следует рассматривать не как деформацию классической модели Запада, а как цельный организованный культурный контекст, на равных вступавший в диалог с культурой Европы. Можно говорить даже о некоторой культурной самодостаточности России.

Говоря о городской культуре, следует отметить, что мещанство выступало тем культурным слоем, который мог нивелировать разрыв между элитарной и народной традиционной культурой. Русский город служил центром созидающей культуры и важнейшим средством модернизации общества. Тогда как главным культурным достижением крестьянства было поддержание необжитых пространств «островной», первичной общественно-культурной среды, адаптированной к сложным природно-климатическим условиям. Определяющую роль в сохранении и воспроизводстве культуры играли семья и община. При этом постоянно испытывая нарастающее давление городской культуры, деревня в течение второй половины столетия сохраняла заметное культурное присутствие в городе, что проявлялось в характере застройки русских провинциальных городов, сельскохозяйственных занятиях россиян и т.п. Это можно рассматривать наряду с загородной усадьбой как осуществление тесной связи общественно-культурной среды с естественной средой обитания.

В свою очередь феномен провинциальной культуры характеризуется рядом устойчивых черт: присутствием столичных идеалов и канонов; замедленным, по сравнению со столицами, получением новых знаний; все более ощущавшейся потребностью в культурной самоорганизации. Для провинциальной культуры известной гранью стали 1840-е гг., в конце 1850-х гг. в провинции отмечен рост числа публичных библиотек, выставок, лекций и диспутов, в 1860-е – расцвет провинциального театра, а в 1860—1870-е – областной печати. В центре всей этой работы стоял интеллигент-общественник с присущим ему универсализмом культурных интересов и начинаний.

Просвещение. Важную роль в распространении просвещения сыграли комитеты и общества грамотности – общественные просветительские организации. Они занимались изданием лучших произведений русских и зарубежных писателей, составлением каталогов лучших книг для народа, организацией народных чтений, летних педагогических курсов, созданием народных школ и библиотек, сбором статистических данных в области народного образования и т.п. В состав комитетов входили лучшие представители русской интеллигенции. Так, в состав Санкт-Петербургского общества грамотности, основанного в 1861 г., входили Л.Н. Толстой, И.С. Тургенев.

Большое значение для развития народного просвещения имела и организация педагогических музеев. Одним из первых не только в России, но и во всем мире был Педагогический музей военно-учебных заведений в Соляном городке в Петербурге, созданный в 1864 г. Первоначально музей ставил задачу систематизации учебных пособий, издаваемых в то время лишь за границей, содействия разработке отечественных пособий и пропаганду передовых методов преподавания. С 1865 г. музей стал организовывать педагогические выставки, где собирались широкие круги русского учительства. Позднее музей стал издавать каталог наглядных пособий и учебных руководств для начальных и средних школ, проводить курсы для учителей и воспитателей, организовывать публичные лекции, которые читали наиболее видные ученые и педагоги того времени: И.М. Сеченов, П.Ф. Лесгафт, М.Н. Пржевальский, С.М. Соловьев, Н.Х. Вессель и др.

В пореформенный период оживилась издательская деятельность, заметно вырос выпуск книг по проблемам воспитания и обучения, начали, в частности, издаваться книги по проблемам детского развития, а также по естественным наукам (биологии, физиологии, антропологии), связанным с разносторонним изучением человека. Реформы 1860-х гг. внесли коренные изменения в ход развития научной жизни. В конце 50-х – начале 60-х гг. XIX столетия положение русской науки было весьма незавидным. Главными носителями науки были университеты, где наиболее авторитетными признавались ученые, приглашенные из-за границы. Некоторые учебные курсы читались на иностранных, в основном на немецком, языках, так как профессора не владели русским языком. Русских научных изданий почти не было, иностранные книги приходили редко и нерегулярно. По множеству специальностей не было никаких руководств на русском языке. Даже элементарные пособия зачастую были переводными.

В 1860-е гг. непосредственная связь русских ученых с европейской научной жизнью была восстановлена. Более активной стала деятельность Петербургской академии наук. В 1862—1863 гг. было отправлено за границу свыше 60 человек, готовившихся к занятию профессорских кафедр по всевозможным специальностям. В числе командированных были многие ученые, сыгравшие впоследствии видную роль в избранной отрасли науки, – филолог А.А. Потебня, историк В.И. Герье, философ и психолог М.М.Троицкий и др.

Важное значение для развития русской науки имели съезды ученых. Первым был съезд естествоиспытателей, состоявшийся в 1867 г. в Петербурге. С этого времени съезды ученых различных специальностей стали мощным двигателем научного прогресса. Вслед за естествоиспытателями научные общества стали организовываться в области гуманитарных наук. Одним из первых в этой области было Санкт-Петербургское педагогическое общество (1869). Оно объединяло широкий круг ученых, деятелей в области народного образования, ставивших своей задачей содействие научной разработке педагогических проблем. Среди активных участников общества были К.Д. Ушинский, Н.Х. Вессель, П.Ф. Каптерев и другие видные педагоги. Члены общества организовывали филиалы в других городах, руководили педагогическими курсами, выступали с лекциями в различных аудиториях. Петербургское общество положило начало распространению подобных обществ и в других городах.

Русская архитектура и искусство второй половины XIX в. Ус корившееся капиталистическое развитие страны вызвало к жизни целый ряд художественных процессов в сфере архитектуры и строительства. Происшедшие изменения не затронули стилевых предпочтений эпохи – в отечественной архитектуре до 1890-х гг. господствовала эклектика, но произвели переворот в конструктивно-проектировочной сфере. Наряду с традиционными строительными материалами во второй половине XIX в. архитекторы начали использовать железо. Металлические конструкции как олицетворение капиталистического прогресса и новизны приобрели повышенную популярность. Нововведение полностью изменило внешний и внутренний облик зданий, сделав их более легкими, цельными, позволив создавать широкие окнавитрины. Быстро распространявшиеся новые типы построек – вокзалы, водонапорные башни, выставочные павильоны, почтамты, банки, пассажи – чаще всего представляли собой сочетание каменных частей здания и металлоконструкций.

В 1870-х гг. наступил новый виток увлечения «русским стилем» в архитектуре. Его отличало от предыдущего стремление к возможно более точному изучению законов и принципов русского зодчества. Яркий пример подобного подхода – творчество архитектора Владимира Шервуда. В 1875—1883 гг. он выстроил здание Исторического музея на Красной площади, силуэты которого вторят силуэтам стен и башен Московского Кремля. «Русский стиль», прежде применяемый только для строительства дворцов и храмов, Шервуд использовал при возведении нового типа здания – музея. Типичным примером «русского» (или «псевдорусского») стиля этого периода является также здание Александринского театра архитектора Н. Басина, построенное в конце 1870-х гг. Это была архитектура нового, буржуазного общества, отвечавшая его целям, запросам и возможностям.

В изобразительном искусстве на смену стилевой мозаичности предшествующего периода приходит практически безраздельное полувековое господство реалистического направления. Живопись приобрела характер публицистичного обличения прямолинейного, сиюминутного, иллюстративного. Ярким представителем критического реализма 1860-х гг. был Василий Перов. В его творчестве, как и в творчестве его единомышленников, главное место занимал бытовой жанр, наиболее соответствовавший поставленным целям. Картины художника – это подробный и детальный обличительный документ, в котором автор свидетельствует о порочности священнослужителей («Сельский крестный ход на Пасхе», 1861; «Чаепитие в Мытищах», 1862), о непосильном детском труде («Тройка», 1866), о беспросветности существования «маленького» человека («Проводы покойника», 1865) и т.д.

Художественная жизнь России второй половины XIX в. нерасторжимо связана с деятельностью Товарищества передвижных художественных выставок. Несмотря на то что Товарищество организационно оформилось в 1870 г., его история началась на семь лет раньше. Именно в 1863 г. произошел так называемый бунт четырнадцати, когда 14 выпускников Академии художеств отказались писать картины на заданную тему из скандинавской мифологии и потребовали разрешения выполнить дипломные работы на вольные темы. Получив отказ, все они вышли из Академии и создали Петербургскую артель художников, идейным вождем которой выступал Н. Крамской. Однако к концу 1860-х гг. это объединение распалось. Вместо него в 1870 г. по инициативе художника Г. Мясоедова было создано Товарищество передвижных художественных выставок. В число членов-учредителей кроме Г. Мясоедова вошли В. Перов, И. Крамской, В. Маковский, Н. Ге, А. Саврасов, И. Шишкин, Н. Ярошенко и др. В разные годы практически все выдающиеся художники второй половины XIX в. входили в состав Товарищества, были участниками его выставок.

Проблемные вопросы

1. Вспомните основные реформы по крестьянскому вопросу в первой половине ХIХ в., отметьте нерешенность этого вопроса к середине века. Расскажите о ходе подготовки реформы (Секретный комитет, рескрипт В.И. Назимову, губернские комитеты, Редакционные комиссии). Охарактеризуйте сущность реформы по направлениям: личное освобождение и правовое положение крестьян, порядок наделения крестьян землей (размеры наделов в различных районах, институт мировых посредников, отрезки, чересполосица), выкупная сделка (размеры выкупа, государственная ссуда, институт временнообязанных). Отметьте особенности освобождения удельных и государственных крестьян.

2.  Охарактеризуйте реформы 60—70-х гг. ХIХ в.: земская, цензурная, судебная, городская, военная; реформа образования. На каких принципах основывались местное самоуправление и суд по реформам 1864 г.? Какие изменения были осуществлены в финансовой сфере? В чем заключалась непоследовательность финансовых реформ?

3.  В чем проявилась противоречивость процесса реформирования страны и каковы его результаты для последующего развития страны?

Литература

1. Барышников М.Н. Деловой мир России : историко-биографический справочник. СПб. : Искусство-СПб.; Logos, 1998.

2.  Болховитинов Н.Н. Русско-американские отношения и продажа Аляски. 1834—1867. М. : Наука, 1990.

3.  Великие реформы в России (1856—1874). М. : Изд-во Московского ун-та, 1992.

4.  Дегоев В.В. Кавказская война: альтернативные подходы к ее изучению // Вопросы истории. 1999. № 6. С. 156—166.

5.  Дружинин Н.М. Социально-экономическая история России // Избранные труды. М., 1987. С. 397—404.

6.  Захарова Л.Г. Александр II // Вопросы истории. 1992. № 6—7.

7.  Захарова Л.Г. Россия на переломе (Самодержавие и реформы 1861—1874 гг.) // История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории России IX – начала ХХ в. М., 1991. С. 293—325.

8.  Игнатьев А.В. А.М. Горчаков – министр иностранных дел (1856– 1882 гг.) // Отечественная история. 2000. № 2. С. 3—15.

9.   История внешней политики России: Вторая половина XIX века / отв. ред. В.М. Хевролина. М. : Международные отношения, 1999.

10.   История предпринимательства в России. Кн. 2. Вторая половина XIX – начало XX века. М. : РОССПЭН, 1999.

11.  Крестьянская реформа в России 1861 года: сб. законодательных актов. М. : Госюриздат, 1954.

12.  Мамонов А.В. Граф М.Т. Лорис-Меликов: к характеристике взглядов и государственной деятельности // Отечественная история. 2001. № 5. С. 32—50.

13.  Миронов Г. Россия на переломе: Александр II Николаевич (1818– 1881) // Маркетинг. 1993. № 3. С. 117—127.

14.  Освальт Ю. Духовенство и реформа приходской жизни. 1861– 1865 // Вопросы истории. 1993. № 11—12. С. 140—149.

15.  Римский С.В. Церковная реформа 60—70-х гг. XIX века // Отечественная история. 1995. № 2. С. 166—175.

16.   Российские реформаторы, XIX – начало XX в. / под ред. А.П. Корелина. М. : Международные отношения, 1995.

17.   Россия и реформы: 1861—1881: сб. статей. М. : МГУ, 1991.

18.  Соловьева А.М. Промышленная революция в России в XIX в. М. : Наука, 1990.

19.  Толмачев Е.П. Земская реформа Александра II // Держава. 1996. № 1. С. 64—75.

20.  Форсова В.В. Военная реформа Александра II // Вестник РАН. 1995. Т. 65. № 9. С. 826—835.

21.  Холявицкая Н.Э. Был ли суд независимым после реформы 1864 г. // Вестник МГУ. Серия 8. История. 1993. № 4.

Документы

О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати 6 апреля 1865 г.

Желая дать отечественной печати возможные облегчения и удобства, Мы признали за благо сделать в действующих цензурных постановлениях, при настоящем переходном положении судебной у нас части и впредь до дальнейших указаний опыта, нижеследующие перемены и дополнения:

I. Освобождаются от предварительной цензуры:

а) В обеих столицах:

1) все выходящие доныне в свете повременные издания, коих издатели сами заявят на то желание;

2) все оригинальные сочинения объемом не менее 10-ти печатных листов, и

3) все переводы объемом не менее 20-ти печатных листов.

б) Повсеместно:

1) все издания правительственные;

2) все издания Академий, Университетов и учебных обществ и установлений;

3) все издания на древних классических языках и переводы с сих языков;

4) чертежи, планы и карты.

II. Освобожденные от предварительной цензуры повременные и другие издания, сочинения и переводы, в случае нарушения в них законов, подвергаются судебному преследованию; повременные же издания, кроме того, в случае замеченного в них вредного направления, подлежат и действию административных взысканий, по особо установленным на то правилам.

III. Заведывание делами цензуры и печати вообще сосредоточивается при Министерстве Внутренних Дел, под высшим наблюдением Министра, во вновь учреждаемом Главном по сим делам Управлении.

IV. Действие настоящего указа не распространяется ныне:

а) на сочинения, переводы и издания, а также места в них, подлежащие, по действующим постановлениям и распоряжениям, духовной цензуре. Постановления и распоряжения сии, равно как и цензура иностранная, остаются на существующем теперь основании;

б) на повременные и другие издания эстампов, рисунков и других изображений с текстами и без оных, которые подлежат действию цензурного Устава также на существующем основании.

Утвердив вместе с сими те перемены и дополнения, которые оказываются, вследствие вышеизложенных мер, необходимыми в подробностях действующих ныне касательно печати постановлений, повелеваем Правительствующему Сенату сделать к обнародованию сей Нашей воли надлежащее распоряжение с тем, чтобы она приведена была в исполнение с l-го Сентября текущего года.

Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2. Отд. 1. Т. 40. № 41988. С. 396.

Глава 18. Общественное движение при Александре II

Все общественные течения второй половины 1850-х – начала 1860-х гг. не могли не учитывать надежд и поведения крестьянства, составлявшего подавляющее большинство населения. Поэтому и либералы, и революционеры исправно пугали друг друга и Зимний дворец картинами хаоса и полного уничтожения культуры. И те и другие ждали реакции и сигнала народных масс на правительственные реформы. Но отклик крестьян был малоутешительным для обоих лагерей: народные массы продолжали связывать улучшение своего положения исключительно с заботами о них императора.

18.1. Радикально-революционное движение

Поражение революций 1848 г. в Европе привело Александра Ивановича Герцена, в 1847 г. покинувшего Россию, к мысли, что пример социальной революции может дать только Россия. Будущий общественный идеал теоретик русского утопического социализма увидел в крестьянской общине. Важным шагом стало создание типографии в Лондоне в 1853 г., с приездом Н.П. Огарева и получением финансовой помощи со стороны помещика Бахметьева получившей возможность расширить свою деятельность. С 1855 г. начинается регулярное издание газеты «Полярная звезда», на страницах которой публикуются документы, связанные с терроризмом, стихи Пушкина и критические статьи Белинского. В 1857—1867 гг. издаются журнал «Колокол» и приложение к нему «Под суд». За границей учреждаются еще два издания – «Голоса из России», где публикуются все предложения по отмене крепостного права, и «Исторические сборники», разоблачавшие правительственную политику и публикующие тайные сведения о царской фамилии. К концу 1850-х гг. складывается достаточно широкий круг корреспондентов Вольной типографии.

Вторым центром демократического движения стал журнал «Современник» в Петербурге, имевший отдельную рубрику «Политика». Хотя формально хозяином журнала был Панаев, но фактически в журнале заправляли Н.А. Некрасов и Н.Г. Чернышевский. В 1857 г. в журнал приходит Добролюбов, возглавивший его критический отдел. С 1859 г. Чернышевский, Некрасов и Добролюбов стали издавать приложение к «Современнику» – «Свисток». Кроме того, на базе журнала сформировалась политическая библиотека, включившая в себя издание «Истории» Шлоссера, экономических сочинений Миллера, проекты реформ отмены крепостного права и прочие сочинения. Работа Чернышевского привела к ухудшению его отношений с Герценом в 1859 г., который расценивал борьбу с либерализмом как реакционную. Некрасов даже хотел вызвать Герцена на дуэль за его статью против Чернышевского. В этом же году из-за Чернышевского из «Современника» выходит группа литераторов во главе с Тургеневым. В ноябре 1861 г. умер последнее время не встававший с постели Добролюбов, а Чернышевский усилил как критику правительства в вопросе освобождения крестьян, так и борьбу с либерализмом, обрушившись с критикой на повесть Тургенева «Ася».

Первая «Земля и воля». В это время вокруг Чернышевского группируются радикально настроенные единомышленники (Н.В. Шелгунов, Н. и А. Серно-Соловьевичи, поэт В. Курочкин и др.). Договоренность о создании организации «Земля и воля», представлявшей собой сеть кружков, объединенных вокруг журнала «Современник», была достигнута летом 1861 г. (Н.А. Серно-Соловьевич, Н.Н. Обручев, А.А. Слепцов, М.А. Михайлов, Н.В. Шелгунов). В качестве программы была использована прокламация Огарева «Что нужно народу?». В 1862 г. было создано 14 отделений, самым крупным из которых было московское (400 человек), к которому примкнула группа П.Г. Зайчневского.

1860-е гг. начались «эпохой прокламаций», первой из которых стала прокламация «Великорус», чьим возможным автором был Н.Г. Чернышевский. К осени 1861 г. вышло три выпуска «Великоруса». Наиболее знаменитыми прокламациями этих лет были: «Что нужно народу?» (1861) Н.П. Огарева и «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон» (возможный автор – Н.Г. Чернышевский), написанная еще до манифеста 19 февраля 1861 г. Наиболее радикальной была прокламация «Молодая Россия» (май 1862 г.) П.Г. Зайчневского, содержавшая не только общедемократические, но и максималистские требования, отрицавшие общепринятые жизненные нормы.

Не удивительно, что с 1862 г. правительство начало наступление на революционный лагерь: были арестованы Писарев, Шелгунов, Михайлов, Серно-Соловьевич, затеяно дело Чернышевского (1862– 1864), в 1862 г. на восемь месяцев был приостановлен выпуск «Современника», в 1866 г. закрытого совсем. С 1862 года за Чернышевским было установлено наблюдение, а 7 июля он был арестован. Следствие длилось два года, за которые он в Петропавловской крепости написал «Что делать». В феврале 1864 г. Сенат решил лишить Чернышевского всех титулов и сослать на 14 лет на каторжные работы в Сибирь. Царь сократил срок наполовину, после чего писатель был переведен в Вилюйскую каторжную тюрьму. Был освобожден только через 18 лет заключения и переведен в Астрахань, где занимался переводами и готовил к изданию наследие Добролюбова. В 1889 г. писатель переехал в Саратов, где и умер 17 октября 1889 г. Большинство активных участников организации погибло в 1860-е гг.: Сераковский был повешен, Н. Серно-Соловьевич затоптан жандармами в сибирской ссылке, его брат сошел с ума в Европе, а Михайлов погиб в тюрьме. Хотя В.О. Португалов – член первой «Земли и воли» в конце 1870-х гг. стал земским врачом в Самаре и Вятке и разработал оригинальный социальный идеал – «санитарный тип общества».

Если в конце 1850-х гг. власть и революционный лагерь сосуществовали довольно цивилизованно, то арест Чернышевского и его соратников в 1862 г. перевел отношения в плоскость резкой конфронтации, а большинство в революционном лагере перешло к молодым экстремистам. Кроме того, это сорвало планы и возможность создания единого оппозиционного лагеря с либералами, которые сосредоточили свои усилия на борьбе вокруг реформы местного самоуправления.

После арестов 1862 г. во главе «Земли и воли», численность которой возросла до 3 тыс. человек, стали Н.И. Утин и Г.Е. Благосветлов. Среди попыток «Земли и воли» этого времени воплотить в жизнь свои революционные замыслы самая заметная – «Казанский заговор», раскрытый в апреле 1863 г. В разгар подготовки восстания пять наиболее активных участников были казнены. В том же году провались московское отделение, и возникли серьезные разногласия с Герценом. А поражение Польского восстания подтолкнуло самороспуск «Земли и воли» весной 1864 г.

Польское восстание. В конце 1861 г. в Польше был создан Комитет русских офицеров (200 человек), но ему не удалось в период Польского восстания 1863 г. установить взаимодействие с польским подпольем. Более 100 русских офицеров перешло на сторону восставших, но в целом организация не выступила и вскоре прекратила свое существование. Восстание 1863 г. началось с создания осенью 1861 г. в Варшаве конспиративного Центрального национального комитета (Я. Домбровский, З. Сераковский, З. Подлевский, С. Бобровский) – руководящего центра «красных» – сторонников радикальных мер. Тогда как «правые» выступали за соглашение с царизмом. Осенью 1862 г. Комитет объявил себя правительством и начал подготовку к восстанию, которое началось 22 января 1863 г. Наибольшего размаха оно достигло в Литве и Западной Белоруссии, тогда как в западных районах Украины движение не приняло массового характера, не получив поддержки крестьян. Трудности начального этапа и ряд поражений повстанцев привели к приходу к руководству «белых», ориентировавшихся на помощь европейских государств и проводивших антирусскую кампанию. Но затем «белые» отошли от движения, и осенью 1863 г. у руководства восстанием вновь оказались «красные». В мае 1864 г. были разбиты последние отряды повстанцев, однако царизм пошел и на ряд уступок: с 1 марта 1863 г. были отменены обязательные отношения крестьян к помещикам на территории Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины и на 20% снижены оброчные платежи. В самой Польше была проведена аграрная реформа, в основу которой легли повстанческие декреты, т.е. крестьяне получили надельную землю в собственность без выкупа.

* * *

В целом для революционного движения 1853—1863 гг. было характерно большое разнообразие взглядов и мнений, отсутствие общепризнанной программы и тактики, преобладание лозунга военно-крестьянского или крестьянского восстания против самодержавного строя при одновременной надежде избежать большого кровопролития, а также идея Земского собора. Впрочем, среди них были и откровенно экстремистки настроенные группы и лица, например П.Г. Зайчневский с его ориентацией на кровавый захват власти, установление диктатуры и массового террора, насаждение социализма «сверху». К счастью, подобные идеи и группы не играли определяющей роли в кружках первой половины 1860-х гг. Тогда как в 1868—1873 гг. уже доминирует экстремистская парадигма.

Этапами тактической эволюции левого радикализма стали:

– пропагандистские кружки («чайковцы», «долгушинцы», выдвинувшие лозунг «хождения в народ», и «москвичи» во главе с Софьей Бардиной);

– конспиративные общества («Земля и воля» 1860-х и «Земля и воля» 1870-х гг.);

– хождения в народ 1874—1875 гг.;

– эпоха индивидуального террора (выстрел Д. Каракозова в царя в 1866 г. и покушение В. Засулич на петербургского губернатора Ф.Ф. Трепова в 1878 г.);

– переход к политической борьбе и создание централизованной и строго законспирированной партии «Народная воля» в 1879 г.

В числе первых народнических организаций 1860-х гг., принявших эстафету от «Земли и воли», были «ишутинцы» (Н.А. Ишутин и И.А. Худяков) – организация, существовавшая в 1863—1866 гг. и имевшая тайный центр – «Ад». По настоянию радикальной части организации в апреле 1866 г. Д. Каракозовым было организовано первое покушение на Александра II.

Особо среди организаций рубежа десятилетий выделяется созданная осенью 1869 г. и просуществовавшая до 1871 г. «Народная расправа», более известная по имени ее основателя под названием «нечаевцы». 21 ноября 1969 г. своими товарищами по конспиративной организации был убит студент Иван Иванов из-за несогласия с ее главой Сергеем Геннадьевичем Нечаевым. Последний застрелил Иванова, а потом дал команду утопить тело в пруду Петровского парка. Сам Нечаев, позднее выведенный Достоевским в романе «Бесы», был из мещан Иваново-Вознесенска, стал вольнослушателем Петербургского университета, где состоял в революционном кружке. Зимой 1868– 1869 гг. он участвовал в создании студенческой «Программы революционных действий», основой которой стал принцип оправдания любых средств революционными целями. В статье Нечаева «Главные основы будущего общественного строя» был изложен идеал «казарменного социализма» при железной диктатуре Комитета. Весной 1869 г. Нечаев уехал за границу, в апреле объявившись в Женеве, заранее выслав на имя Герцена свою прокламацию. Но Герцен прокламацию не одобрил и от встречи отказался. Зато на М.А. Бакунина и Огарева Нечаев произвел благоприятное впечатление: Огарев даже выделил ему половину денег Бахметьевского фонда для организации выпуска серии прокламаций экстремистского толка, включая «Катехизис революционера». В июле Нечаев выехал в Россию, где в сентябре в Москве создал несколько кружков («пятерок»), составивших «Народную расправу».

Но Россия не поверила «Бесам» Достоевского (1873), которого волновало прежде всего то, что нечаевщина набирает себе сторонников. Писатель предсказал появление революционеров иного типа, чем Нечаев («чистейших сердцем и простодушнейших»), но делавших «явную и бесспорную мерзость» – «людей большого террора». Постепенно в революционном движении шел процесс нравственной адаптации к нечаевщине. Бакунин признавал, что Нечаев сделал много зла, но в нем «горело яркое пламя любви к народу». Подталкивать историю в спину, используя для этого любые средства, становилось все более привычным. Конечно, кружковцы 1870-х гг., осуждавшие принципы и методы Нечаева, стремились переориентировать свою работу на распространение образования. Но в сущности осуждение нечаевщины не было ни безусловным, ни безоговорочным. Уже на суде явственно ощущалась демонизация и романтизация Нечаева. Даже либеральное общество заговорило об «уродливой карикатуре» и «злобной клевете» на революционное движение.

«Чайковцы» (М.А. Натансон, С.А. Перовская, Н.В. Чайковский, А.И. Желябов, С.М. Кравчинский, П.А. Кропоткин[10], Н.А. Морозов) проделали путь от «книжного» кружка до федерации кружков в разных городах (в Петербурге он просуществовал с 1869 по 1872 г.). Деятельность общества на волне борьбы с «нечаевщиной», централизмом и диктаторством в целом носила революционно-просветительный характер. Однако на последнем этапе их существования программой деятельности «чайковцев» стала «Записка» П. Кропоткина, в которой наряду с декларацией равенства прав и провозглашением федерации неподчиненных центральной власти земледельческих и промышленных общин звучал прямой призыв к созданию революционной партии для подготовки народного восстания.

«Долгушинцы» (А.А. Долгушин) одними из первых выдвинули лозунг «хождения в народ». Но попытка массового «хождения» провалилась, и осенью 1873 г. кружок, существовавший в Петербурге с 1869 г., а в Москве – с 1873 г., был разгромлен. Аналогичной была и судьба кружка «москвичей» или Всероссийской социально-революционной организации (конец 1874 – начало 1875 г.), которые вели пропаганду среди рабочих Москвы и других городов (С.И. Бардина, П.А. Алексеев, В.Н. Фигнер, Г. Зданович).

Тогда как А.И. Герцен в письмах «к старому товарищу», написанных в январе – августе 1869 г., пересматривает свои представления о путях строительства нового общества: «Великие перевороты не делаются разнуздыванием дурных страстей». По его мнению, всякая попытка обойти, перескочить сразу приведет к почти неминуемым поражениям: «Я не верю в прежние революционные пути и стараюсь понять шаг людской в былом и настоящем для того, чтобы знать, как идти с ними в ногу, не отставая и не забегая в такую даль, в которую люди не пойдут за мной – не могут идти». Иначе получается, что «цивилизация кнутом, освобождение гильотиной» составляют необходимость каждого шага вперед. Герцен видит силу революционера в «исторической попутности, ведь бороться с консерватизмом народа труднее, чем с консерватизмом трона и амвона. Нельзя освобождать людей больше в наружной жизни, чем они освобождены внутри. В итоге «отец русского социализма» заключает, что период протеста и обличения (как и царства капитала) приближается к концу. Необходимо не просто восстание, а «построяющие, органические идеи». Насильем новый мир не завоюешь («Насильем можно разрушать и расчищать место – не более»): «Подорванный порохом, весь мир буржуазный, когда уляжется дым и расчистятся развалины, снова начнет с разными изменениями какой-нибудь буржуазный мир». Для Герцена «новые формы должны все обнять и вместить в себя все элементы современной деятельности и всех человеческих стремлений». Другими словами, «собственность, семья, церковь, государство были огромными воспитательными формами человеческого воспитания и развития – мы выходим из них по миновании необходимости». То есть путь к новому обществу – экономический переворот, который в отличие от политических и религиозных революций, остающихся одной ногой в фантазиях, «становится на реальную почву». Но эти идеи не могли найти поддержки во все более раскалывающемся российском обществе.

«Хождение в народ». «Хождение в народ» 1874—1875 гг. стало первой массовой попыткой обращения радикальной интеллигенции к народу, что привело к пересмотру прежних установок движения. Массовые «хождения» весной и осенью 1874 г. стали результатом сравнительно длительного накопления сил демократическим движением. Первые попытки пропаганды в народе относятся еще к 1861—1873 гг. Если для периода 1861—1863 гг. характерно стремление поднять крестьян на восстание, то в 1864—1873 гг. мы видим лишь отдельные попытки со стороны интеллигенции к просветительству и изучению народных нужд. Только с осени 1873 г. «хождение в народ» приобрело новое направление: народники намечали пути для массовой работы в народе и выясняли реакцию крестьян на революционные призывы.

Центральной в народнических кругах была проблема социальной революции, а главной силой считалось крестьянство. Программой «хождения» стали статья П. Лаврова «Наша программа»[11] в журнале «Вперед» и «Прибавление А»[12] к книге М. Бакунина «Государственность и анархия».

При этом для агитационной литературы 1873—1875 гг. было характерны простонародность рассуждений о проблемах и нуждах («Русский народ» А.В. Долгушина и «Как должно жить по закону природы и правды» В.В. Берви-Флеровского), использование народного фольклора и широкое привлечение сказочных образов для разрушения веры в «доброго царя» и описания будущего. Присутствовали в пропаганде, например, в народнических сказках («Сказка о копейке» С.М. Степняк-Кравчинского) и отдельные элементы социалистической утопии. Особый пропагандистский жанр представляли собой «жития» народных героев. Широко использовали пропагандисты и понятные народу революционные думы и эпические песни типа «Ильи Муромца» и «Стеньки Разина» С.С. Синегуба и «Дубинушки» М.А. Богданова.

Движение началось в 1873 г. в Московской и Тверской губерниях, а в 1874 г. основная масса народников действовала в 40 губерниях Поволжья и Юга страны. Непосредственным поводом для массового «хождения в народ» послужили самарский голод 1873 г. и активизация деятельности I Интернационала. С весны 1874 г. «хождение в народ» усилилось, но ожидаемого революционного взрыва не произошло. Народники явно переоценили силу народного протеста. Уже к концу 1874 г. основные силы пропагандистов были разгромлены, хотя движение и продолжалось в 1875 г. Так как разночинная молодежь, опасавшаяся повторения нечаевщины, придавала особое значение нравственной стороне движения и выступала против единого руководящего центра, на практике это привело к децентрализации движения и широкому развитию кружковой деятельности. Только вторая волна «хождений» 1875 г. окончательно убедила народников в необходимости изменения форм и методов деятельности – создания конспиративной организации революционеров.

Новая «Земля и воля». Вторая «Земля и воля» была создана в 1876 г. в Петербурге (М.А. Натансон, А. Михайлов, Н. Морозов, Г. Плеханов, С. Перовская и др). Главным направлением деятельности общества была признана революционная пропаганда (постоянные поселения в Саратовской, Воронежской и Тамбовской губерниях), а общей задачей – создание секретной организации для подготовки революции. Признавая конечной целью анархию, землевольцы допускали в качестве промежуточного этапа создание новой государственности – союза общин. Первоначально даже теракты считались средством революционной агитации (например, покушение В. Засулич на петербургского градоначальника Трепова в январе 1878 г.), но затем все больше увлеклись терроризмом.

24 января 1878 г. дочь капитана В. Засулич в приемной столичного градоначальника генерал-адъютанта Ф.Ф. Трепова выстрелила в него за приказание выпороть студента Боголюбова, не снявшего перед Треповым шапки во время прогулки на тюремном дворе. Но суд присяжных оправдал ее, сделав чуть ли не национальной героиней. Суд не принял во внимание то, что Засулич уже привлекалась по делу Нечаева, сидела в тюрьме и была в ссылке. Видимо, кто-то наверху сводил счеты с Треповым, который был хамом и держимордой, и террористка оказалась как нельзя кстати. Хотя сама она до конца своих дней считала этот выстрел преступлением. Архип Боголюбов, за которого она вступилась, закончил свои дни в парижском сумасшедшем доме. Выстрел в Трепова стал началом целой эпохи террора: 1 февраля 1878 г. убит шпион Никонов, 23 февраля совершено покушение на товарища прокурора Киевского окружного суда Котляревского, в мае убит киевский жандарм Гейкинг, в августе С. Кравчинский заколол кинжалом шефа жандармов Мезенцова. В феврале следующего года был убит харьковский губернатор Кропоткин, в марте – шпион Рейтерн, в этом же месяце было совершено покушение на шефа жандармов Дрентельна, а 2 апреля А.К. Соловьев стрелял в Александра II. Убийство по политическим мотивам переставало быть преступлением, а убийство царя рассматривалось как возможность приобрести власть над историей.

В конце 1878 – начале 1879 г. под давлением сторонников активной «городской» политической деятельности было принято решение о свертывании работы в деревне. «Горожане» в марте 1879 г. объявили себя Исполкомом «Земли и воли», а на съезде в августе произошел окончательный раскол между «городскими» и «деревенщиками», когда образовались две организации – «Черный передел» и «Народная воля».

«Народная воля» и «Черный передел». 1878—1887 гг. характеризуются разочарованием радикалов в революционной инициативе народа и ростом надежд на силы революционной интеллигенции.

Именно из этой установки выросли идея заговора и тактика политического террора. Хотя народ и его воля остались святынями для народничества, они видели свою задачу только в свержении самодержавия.

«Народная воля», возглавляемая Исполкомом (А.И. Желябов, А.Д. Михайлов, В.Н. Фигнер, С.Л. Перовская, А.А. Квятковский и др.), выступала за политический переворот с целью передачи власти народу («земля – крестьянам, фабрики – рабочим»), за всеобщее избирательное право, замену постоянной армии территориальными формированиями и широкое самоуправление. Деятельность этой организации пришлась на «вторую революционную ситуацию» в стране (1878– 1882), для которой были характерны: большая развитость скрытых форм борьбы крестьянства (особенно поджоги, которых в эти годы было около 25 тыс.), начало рабочего движения, активизация студенчества и оживление либеральной оппозиции. Индивидуальный террор, организованный «Народной волей», завершился убийством И.И. Гриневецким Александра II 1 марта 1881 г. Одновременно с февраля 1880 г. по март 1881 г. шла подготовка к восстанию (создание рабочих и студенческих кружков, в том числе в провинции и на окраинах империи, а также военной организации «Народной воли), которое осуществить не удалось.

«Черный передел» представлял собой объединение кружков Петербурга, Москвы и других городов. Ядро организации (Г.В. Плеханов, В.И. Засулич, Л.Г. Дейч, П.Б. Аксельрод) основным направлением деятельности считало пропаганду среди рабочих социалистических идей – печатные органы «Зерно» и «Черный передел». На рубеже 1880—1881 гг. они пришли к признанию политической борьбы как единственного средства достижения социализма. Как единая организация «Черный передел» прекратил свое существование в конце 1881 г.

С конца 1881 г. наметилось сближение «Народной воли» и «Черного передела»: осенью П. Лавров составил проект их объединения. Но в феврале 1883 г. была арестована В. Фигнер – последний член исполкома первого состава. А основной костяк организации прекратил свое существование в 1884 г. после ареста Г. Лопатина.

В оформлении народнического движения важную роль сыграли политические процессы 1860—1870-х гг., первый из которых прошел по делу «ишутинцев» в 1866 г. В 1871 г. состоялся суд над «нечаевцами», в 1877 г. – над «кружком москвичей», а в сентябре 1877 – январе 1878 гг. прошел «процесс 193-х» над Русской народно-революционной партией, организовавшей «хождение в народ». Процессы 1870-х гг. получили широкий общественный резонанс: настоящей бомбой стала речь И.Н. Мышкина на «процессе 193-х» и выступления С. Бардиной и П. Алексеева на «процессе 50-ти». Итогом «процесса 193-х» стало осуждение всего 24 человек, в том числе Е. Брешковской, М. Муравского, Д. Рогачева.

В революционном народничестве этого периода традиционно выделяют три течения:

1) пропагандистское, основателем которого стал полковник, профессор математики П.А. Лавров[13], стоявший за пропаганду и создание массовой революционной партии («Исторические письма»). С 1866 г. Лавров, близкий к Чернышевскому, находился в ссылке;

2) бунтарское, во главе которого встал друг Герцена и Огарева М.А. Бакунин[14] («Государственность и анархия»), выступавший против любой государственности, но признававший переходный период без государственных структур. Он разделял идею «штаба революции», а не партии;

3) заговорщическое (П.Н. Ткачев), в основе которого лежала идея политических форм борьбы и активной роли государства в демократических преобразованиях. После неудачного «хождения в народ» 1874—1875 гг. П.Н. Ткачев стал создателем «Общества народного освобождения», но ни «Земля и воля», ни затем «Народная воля» не приняли доктрину «революционного самодержавия» и силой власти навязанное России коммунистическое устройство.

Впрочем, в чистом виде в организационном плане эти течения не встречались. Более того, в развитии революционного движения XIX в. современные исследователи видят две основные тенденции:

во-первых, гуманистическую, для которой характерны: умеренность целей и разборчивость в выборе средств, приверженность идеалам демократии и неприятие насилия как орудия социального переустройства, а также уважение к человеческой личности;

во-вторых, экстремистско-тоталитарную, главными чертами которой выступают утопические, максималистские идеи и абсолютизация насильственных методов их воплощения, нетерпимость к инакомыслию, аморализм и безликий коллективизм.

К первому течению в XIX столетии можно отнести большинство декабристов, А.И. Герцена и с рядом оговорок – П. Лаврова. Ко второму – П.И. Пестеля, С.Г. Нечаева, М.А. Бакунина, П.Н. Ткачева и до некоторой степени – «Народную волю». Ведь несмотря на применяемый политический террор и принятие идеи государственного переворота, народовольцы, за редким исключением, были сторонниками демократии и гражданских свобод.

Зарождение рабочего движения. Во многом влиянию народнических идей 1870-е гг. обязаны появлению первых рабочих организаций. Так, в Одессе в июле 1875 г. возник «Южнороссийский союз рабочих» под руководством Е.О. Заславского, ядро которого составили 60 человек и еще 200 человек примыкали к организации. Однако уже в декабре 1875 г. Союз, находившийся под сильным влиянием I Интернационала, был разгромлен, а его руководители преданы суду. В 1878 г. в Петербурге возник «Северный союз русских рабочих», в ряды которого входили около 200 членов. Главным лозунгом программы Союза, возглавляемого В.П. Обнорским и С.Н. Халтуриным, стало требование политических свобод. Единственный номер газеты «Рабочая заря» увидел свет в 1880 г. и был посвящен дискуссии с народниками относительно целей политической борьбы. В эти годы несколько десятков рабочих кружков были созданы и в других городах России, но сколько-нибудь значительного влияния на общественную мысль они не оказали.

18.2. Либеральный лагерь

Он представлен в 1860—1870-е гг. такими деятелями, как известный историк, юрист, философ и публицист-западник Константин Дмитриевич Кавелин (1818—1885). Будущий идеолог реформ Александра II сначала обучался на историко-филологическом, а затем на юридическом факультете Московского университета. Здесь он сблизился сначала со славянофилами, а затем с Т.Н. Грановским. В 1844 г. Кавелин защитил магистерскую диссертацию по истории русского права и остался при Московском университете, где вступил в кружок Герцена, сотрудничал в «Отечественных записках» и «Современнике». После увольнения из университета по личным мотивам переехал в Петербург, где служил редактором городского отдела Министерства внутренних дел, руководителем отделения в Канцелярии Комитета министров в 1853—1857 гг. и секретарем «Вольного экономического общества». В 1850-е гг. Кавелин сближается с Н.Г. Чернышевским, Н.А. Добролюбовым и М.Н. Катковым. В 1857 г. историк приглашен преподавать историю наследнику престола Николаю (затем его сменит Б.Н. Чичерин), а в 1861 г. в знак протеста покинул Петербургский университет. В том же году порвал с радикалами из «Современника» и уехал за границу. В 1861—1863 гг. проживал в Германии и Франции. Именно в это время произошла его ссора с Герценом, с которым был в свое время близок, по поводу брошюры Кавелина «Дворянство и освобождение крестьян» (1862), в ней автор говорил о нравственном и социальном перерождении дворянства. Тогда как в социальном устройстве грядущего общества Герцена дворянству нет места. В 1862 г., оспаривая претензии государства на распоряжение жизнями людей и радикализм революционеров, Кавелин сформулировал своеобразный девиз отечественного либерализма: «…не тот народ имеет будущность, который умеет храбро умирать в битвах, на виселице и в каторге, а тот, который умеет переродиться и вынести реформу». Ему принадлежала и идея широкого гражданского согласия – залога мирного обновления русского общества. Разочаровавшись в 1870-е гг. в результатах реформ, Кавелин ищет примирения европейских устремлений российской интеллигенции с реалиями пореформенной России. А единственной опорой реформаторства для него остается самодержавие, незыблемость которого подкрепляется «односложностью» социального устройства страны. Созданный «поздним» Кавелиным идеал «самодержавной республики» являл собой сочетание демократизма и монархизма, внешних форм славянофильства и замаскированного западнического содержания.

Ученик Кавелина историк-либерал Б.Н. Чичерин в споре с Герценом поднял проблему нравственной и гражданской ответственности политика. Ведь ответственный политический деятель, по мнению оппонента теоретика «общинного социализма», должен иметь в виду не только цель, но и средства, отвращая «кровавую развязку». В силу этого либералы периодически инициировали контакты с представителями революционного лагеря. Впрочем, последние также иногда шли на сотрудничество. Например, девять томов «Голосов из России» представляли собой произведения представителей либерального общественного движения 1856—1860 гг. (Б.Н. Чичерина, К.Д. Кавелина, Н.А. Мельгунова и других публицистов и общественных деятелей), которым не нашлось места на страницах «Колокола». В последних двух томах, посвященных крестьянской реформе, были опубликованы «Доклад», или так называемое политическое завещание Я.И. Ростовцева и «Соображения по докладу редакционных комиссий» А.М. Унковского. Следует признать, что при всей умеренности и осторожности либеральной печати, самым долговечным изданием которой стал «Вестник Европы» (1866—1918), ей принадлежит заслуга формирования нового политического сознания. Так, выходившая в Москве с 1868 г. ежедневная газета «Русские ведомости» сумела заложить в пореформенное время традиции русского либерализма.

Главной общественной опорой в борьбе за продолжение реформ стали земские учреждения, где был весьма весом либеральный элемент. Помимо активной публицистической деятельности земские либералы искали пути и организационного взаимодействия в целях преодоления революционной опасности. Так, 3 декабря 1878 г. произошла встреча либералов-конституционалистов (И.И. Петрункевича и А.Ф. Линдфорса) с революционерами в Киеве, которая, однако, не привела к объединению.

К «чисто» либеральному лагерю тесно примыкало сформированное в конце 1860-х гг. либеральное народничество, система взглядов которого ориентировалась на переустройство общества мирными средствами. Главным теоретиком этого движения стал Н.К. Михайловский, для которого поступательное движение общества вперед было возможно только при всестороннем развитии личности. По своей социально-политической направленности его система взглядов была близка идеям Лаврова. Но отнюдь не тождественна: в отличие от этого представителя революционного народничества Михайловский исходил из первоначального изменения личности. Кроме того, он сомневался в революционных потенциях крестьянства и не разделял веры в его «социалистические инстинкты». На страницах «Русского богатства» он возлагал свои надежды только на деятельность интеллигенции, руководствующейся мнением большинства народа.

Подводя итог вышесказанному, следует заметить, что ошибкой была бы попытка создать из либерального течения антагониста консерватизму.

18.3. Консервативная мысль

Если обратиться к истокам консерватизма второй половины ХIХ в., то мы увидим, что его «идеологическая» основа восходит к либеральным кружкам Московского университета. Именно постоянные конфликты между славянофильством и западничеством оформили контуры «идеологического содержания» русского консерватизма второй половины ХIХ в. Можно отметить, что основным переломным моментом в консервативном течении является период реформ Александра II. Одни деятели были убеждены в традиционной «архаической» ценности дворянства как основы государственного строя Российской империи, поэтому требовали сохранения старых дореформенных порядков. Однако было в консервативном лагере и другое течение, представители которого вынужденно признавали неизбежность реформ. Одной из ярчайших фигур такого течения был известный историк М.П. Погодин; он фактически был наиболее ревностным защитником и проповедником официальной народности, провозглашавшей незыблемость государственного «феодально-крепостнического» строя, основы которого усматривались в православии, самодержавии и народности.

На практике консерватизм отнюдь не оказывался антиподом либерализму. Продолжая оппонировать ему в конкретных политических ситуациях, он все же разделял с ним многие культурные и этические ценности. Например, князь В.П. Мещерский, указывая на равновеликость положения либерализма и консерватизма в русском обществе, писал: «Либерализм должен иметь свое место в нашей жизни, и большое место, но не менее большое место должен иметь и консерватизм». Несомненно, что, находясь в поиске идеального варианта развития русского общества, либерализм упускал из виду традиции, так чтимые консерваторами. В силу этого консерваторы выступили против того, чтобы совершать реформы в чисто либеральном духе, обходясь без охранительных начал. Так, внук Н.М. Карамзина князь Владимир Петрович Мещерский (1839—1914) в статье «Нечто о консерваторах в России» (1876) отметил, что это мысль чиновничьего ума, не знающего русского народа. Критическое отношение к российской бюрократии один из будущих лидеров консерватизма унаследовал от своего отца – Петра Ивановича – отставного подпоручика лейб-гвардейского Гренадерского полка. От матери, дочери Карамзина, он унаследовал черно-белое восприятие мира, язвительность и холерическую страстность характера. В 1857 г. В.П. Мещерский окончил училище правоведения и был определен на службу в 5-й департамент Сената, но ушел полицейским стряпчим при следственном приставе в одном из петербургских участков. Служил уездным судьей в Петербурге, чиновником особых поручений при министре внутренних дел П.А. Валуеве (даже ездил набираться опыта в Скотланд-Ярд), а затем несколько лет состоял при Министерстве народного просвещения.

В 1860-х гг. камер-юнкер стал желанным гостем при дворе и тесно сблизился с наследником престола Николаем Александровичем на ниве литературных интересов. После смерти наследника в 1865 г. князь завязал дружбу с будущим императором Александром III. В 1868 г. на волне голода в северных губерниях страны Мещерскому и Александру Александровичу («национальная партия») удалось свалить с министерского поста графа Валуева – сторонника «шуваловской партии». В период царствования Александра III Мещерский превратился в закулисную политическую фигуру, активно влиявшую на ход государственных дел и назначение высших сановников. Именно он сыграл решающую роль в замене в 1882 г. либерального министра внутренних дел Н.П. Игнатьева откровенным консерватором Д.А. Толстым.

Мещерский стал настоящим рупором «правой» журналистики. Выступая против отождествления консерватора с крепостником, издатель «Гражданина» писал о необходимости равновесия между движением мысли вперед и неподвижностью основ государственного строя, т.е. между либерализмом и консерватизмом. Опасаясь разрушения основ государства и старого уклада народа (свободы духа, преданий, идеалов и верований), князь выдвигал на первое место целостность государства. Он был за то, чтобы сделать «паузу» и дать «жизни сложиться», а не продолжать реформы. Сохранение за реформами подлинно народного характера, по мнению Мещерского, возможно только при единстве дворянства, духовенства и народа. В книге «Речи консерватора» (1876) князь решение национального вопроса видел в духе обрусения, выступал за нейтрализацию германской угрозы и против искусственного форсирования преобразований. Органичность реформ, по его мнению, могла быть обеспечена сдерживающей силой в лице поместного дворянства. Но если «Речи консерватора» были манифестом «либерально-консервативного равновесия», то в 1880 г. в книге «О современной России» Мещерский публично объявил земскую реформу «комедией», а «единодержавие» – идеалом России.

Другой консервативный публицист, сын личного дворянина, ставший в 1882 г. тайным советником, Михаил Никифорович Катков (1818—1887) окончил Преображенское сиротское училище, а в 1834 г. – пансион М.Г. Павлова. Во второй половине 1830-х гг. познакомился с членами кружка Н.В. Станкевича и стал сотрудничать в журнале В.Г. Белинского «Московский наблюдатель». В мае 1838 г. Катков с отличием окончил словесное отделение философского факультета Московского университета. В 1839 г. он перебрался в Петербург, где начал публиковаться в «Отечественных записках». Именно здесь началось охлаждение отношений с Белинским и произошла ссора с М.А. Бакуниным. «Ренегат» либерального движения после учебы за границей с 1843 г. сближается с А.С. Хомяковым и в 1851 г. становится редактором университетской газеты «Московские ведомости». В 1856 г. переходит на место редактора «Русского вестника», вступая в полемику с «Современником» и «Колоколом». С 1862 г. Катков снова редактор «Московских ведомостей». Именно в 1860-е гг. начинается трансформация его взглядов с либеральных на консервативные.

Сын военного врача Лев Александрович Тихомиров (1852—1923) проделал путь от одного из руководителей «Народной воли» до яростного защитника самодержавия. В 1864 г. будущий консерватор окончил с золотой медалью гимназию в Керчи, в 1870 г. стал студентом юридического факультета Московского университета. В 1871 г. Тихомиров вошел в кружок «чайковцев», в 1873 г. был арестован и в 1877 г. проходил по «процессу 193-х», но был оправдан. В 1878 г. он стал членом Исполкома «Народной воли», после 1881 г. бежал в Женеву, где предложил Плеханову объединить «Черный передел» с остатками «Народной воли». Затем отошел от революции и в 1889 г. с разрешения вернулся в Россию, начав работать в «Московских ведомостях».

В консервативной концепции идея самодержавия представлялась как живое воплощение консервативных идей в верховной власти, а принцип народности воплощался в единстве верховной власти – в царе. Самым главным характерным звеном консерватизма являлось православие – наиболее «догматично непоколебимая» конфессия Российской империи. Религиозная составляющая консерватизма в наибольшей степени представлена в творчестве обер-прокурора Синода в 1880—1905 гг. Константина Петровича Победоносцева, выражавшего сомнения, что голос журналов и газет является выразителем общественного мнения. С одной стороны, рынок может привлечь за деньги любые таланты, с другой – нельзя положиться и на здравый вкус публики. В результате полная безответственность прессы ведет к деспотизму печатного слова.

Важнейшей особенностью русского консерватизма, выгодно отличавшей его и от обскурантизма реакционеров, и от полуобразованных революционных деятелей, была его «просвещенность». Консерватизм в России сочетал в себе идею преемственности традиций с пониманием необходимости реформ. С одной стороны, русский консерватизм стремился стабилизировать общество «сильным реформаторством, выработанным усилиями государственного аппарата», с другой стороны, он сдерживал обновленческие импульсы модернизации.

Но фактически консерватизм – это видоизмененное содержание славянофильства ХIХ в. Если старшему поколению славянофилов (Самарин, Кошелев, Черкасский) пришлось жить и работать в тяжелое николаевское царствование, то младшему – в эпоху либеральных александровских реформ. Наконец, со смертью двух ярчайших идеологов славянофильства – Киреевского и Хомякова – пришло «отрезвление» во взглядах на «самобытность России». Основным переломным моментом в деятельности славянофильства, естественно, является период Великих реформ и 1861 г. как таковой. Именно в этот период начались идейные размежевания между оставшимися в живых «старшими» славянофилами, с одной стороны, и «младшими» – с другой. В середине 1860-х гг. распался последний славянофильский кружок и наступил кризис славянофильской идеологии. Важнейшим действием в истории славянофильства была попытка создания Всеславянского Союза. Следует отметить, что Славянский съезд 1867 г. сделал злободневными вопросы славянского единства, роли России в славянском мире, проблему взаимоотношения России и Европы. Всеславянский Союз предполагал содержать в себе два важнейших фактора сплочения славянских народов: язык и православную религию.

Проблемные вопросы

1.  Какая связь между реформами и усилением радикальных общественных движений в 1860—1870-е гг.?

2.  Какой вклад внесли представители либерального течения в идейно-общественную жизнь 60—70-х гг. ХIХ в.?

3.  В чем опасность нечаевщины?

4.  Какими причинами вызвана эволюция взглядов А.И. Герцена в 1860-е гг.?

5.  Правы ли те исследователи, которые выводят российский консерватизм из либерализма предыдущих лет?

Литература

1. Агитационная литература русских революционных народников. Потаенные произведения 1873—1875 гг. Л. : Наука, 1970.

2.  Герцен А.И. К старому товарищу // Собр. соч. Т. 20. Кн. 2. М. : Изд-во АН СССР, 1960. С. 575—593, 660—662.

3.  Дронов И.Е. Князь Владимир Петрович Мещерский // Вопросы истории. 2001. № 10. С. 57—84.

4.  Зверев В.В. Эволюция народничества: «теория малых дел» // Отечественная история. 1997. № 4. С. 86—94.

5.  Кан Г.С. Народная воля: Идеология и лидеры. М. : Пробел, 1997.

6.  Ляшенко Л. Общественный дисбаланс и общественное согласие (опыт России 1850—1870-х годов) // Россия XXI. 1993. № 2. С. 86—95.

7.   Либерализм в России: Очерки истории (середина XIX – начало XX в.). М., 1995.

8.  Нечкина М.В. Встреча двух поколений: Из истории русского революционного движения конца 50-х – начала 60-х гг. XIX в.: сб. статей. М. : Наука, 1980.

9.  Пирумова Н. Разрушитель // Родина. 1990. № 2. С. 79—83.

10.  Революционное народничество 70-х годов XIX века: сб. докум. : в 2 т. Т. 1. М. : Наука, 1964; Т. 2. М.; Л. : Наука, 1965.

11.   Революционный радикализм в России: век девятнадцатый / документ. публикация под ред. Е.Л. Рудницкой. М. : Археограф. центр, 1997.

12.  Российские консерваторы : сб. статей. М. : Инф.-изд. агентство «Рус. Мир», 1997.

13.   Россия в революционной ситуации на рубеже 1870—1880-х гг. М. : Наука, 1983.

14.   Русский консерватизм XIX столетия. Идеология и практика. М. : Прогресс-Традиция, 2000.

15.  Штенберг Б.С. Движение революционного народничества. Народнические кружки и «хождение в народ» в 70-х гг. XIX в. М : Наука, 1965.

Документы

Сергей Нечаев. «Катехизис революционера»

Отношение революционера к самому себе

§ 1. Революционер – человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглосчено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью – революцией.

§ 2. Он в глубине своего сусчества, не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованым миром и со всеми законами, приличиями, обсчепринятыми условиями, нравственостью этого мира. Он для него – враг беспосчадный, и если он продолжает жить в нем, то для того только, чтоб его вернее разрушить.

§ 3. Революционер презирает всякое доктринерство и отказался от мирной науки, предоставляя ее будусчим поколениям. Он знает только одну науку, науку разрушения. Для этого, и только для этого, он изучает теперь механику, физику, химию, пожалуй, медицину. Для этого изучает он дено и носчно живую науку людей, характеров, положений и всех условий настоясчаго обсчественаго строя, во всех возможных слоях. Цель же одна – наискорейшее и наивернейшее разрушение этого поганаго строя.

§ 4. Он презирает обсчественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ея побуждениях и проявлениях нынешнюю обсчественую нравственость. Нравствено для него все, что способствует торжеству революции.

Безнравствено и преступно все, что мешает ему.

§ 5. Революционер – человек обреченый. Беспосчадный для государства и вообсче для всего сословно-образованаго обсчества, он и от них не должен ждать для себя никакой посчады. Между ними и им сусчествует тайна или явная, но непрерывная и непримиримая война на жизнь и на смерть. Он каждый день должен быть готов к смерти. Он должен приучить себя выдерживать пытки.

§ 6. Суровый для себя, он должен быть суровым и для других. Все нежныя, изнеживаюсчия чувства родства, дружбы, любви, благодарности и даже самой чести должны быть задавлены в нем единою холодною страстью революционаго дела. Для него сусчествует только одна нега, одно утешение, вознаграждение и удовлетворение – успех революции. Дено и носчно должна быть у него одна мысль, одна цель – беспосчадное разрушение. Стремясь хладнокровно и неутомимо к этой цели, он должен быть всегда готов и сам погибнуть и погубить своими руками все, что мешает ея достижению.

§ 7. Природа настоясчаго революционера исключает всякий романтизм, всякую чувствительность, восторженость и увлечение. Она исключает даже личную ненависть и мсчение. Революционерная страсть, став в нем обыденостью, ежеминутностью, должна соединиться с холодным расчетом. Всегда и везде он должен быть не то, к чему его побуждают влечения личныя, а то, что предписывает ему обсчий интерес революции.

Отношение революционера к товарисчам по революции

§ 8. Другом и милым человеком для революционера может быть только человек, заявивший себя на деле таким же революционым делом, как и он сам. Мера дружбы, преданости и прочих обязаностей в отношении к такому товарисчу определяется единствено степенью полезности в деле всеразрушительной практической революции.

§ 9. О солидарности революционеров и говорить нечего. В ней вся сила революционаго дела. Товарисчи-революционеры, стоясчие на одинаковой степени революционаго понимания и страсти, должны, по возможности, обсуждать все крупныя дела вместе и решать их единодушно. В исполнении таким образом решенаго плана, каждый должен рассчитывать, по возможности, на себя. В выполнении ряда разрушительных действий каждый должен делать сам и прибегать к совету и помосчи товарисчей только тогда, когда это для успеха необходимо.

§ 10. У каждаго товарисча должно быть под рукою несколько революционеров второго и третьяго разрядов, то есть не совсем посвясченых. На них он должен смотреть, как на часть обсчаго революционаго капитала, отданаго в его распоряжение. Он должен экономически тратить свою часть капитала, стараясь всегда извлечь из него наибольшую пользу. На себя он смотрит, как на капитал, обреченый на трату для торжества революционаго дела. Только как на такой капитал, которым он сам и один, без согласия всего товарисчества вполне посвясченых, распоряжаться не может.

§ 11. Когда товарисч попадает в беду, решая вопрос спасать его или нет, революционер должен соображаться не с какими-нибудь личными чувствами, но только с пользою революционаго дела. Поэтому он должен взвесить пользу, приносимую товарисчем – с одной стороны, а с другой – трату революционых сил, потребных на его избавление, и на которую сторону перетянет, так и должен решить.

Отношение революционера к обсчеству

§ 12. Принятие новаго члена, заявившаго себя не на словах, а на деле, в товарисчество не может быть решено иначе, как единодушно.

§ 13. Революционер вступает в государственый, сословный и так называемый образованный мир и живет в нем только с велю[15] его полнейшаго, скорейшаго разрушения. Он не революционер, если ему чего нибудь жаль в этом мире. Если он может остановиться перед истреблением положения, отношения или какого либо человека, принадлежасчаго к этому миру, в котором – все и все должны быт ему равно ненавистны.

Тем хуже для него, если у него есть в нем родственыя, дружеския или любовныя отношения; он не революционер, если они могут остановить его руку.

§ 14. С целью беспосчаднаго разрушения революционер может, и даже часто должен, жить в обсчестве, притворясь совсем не тем, что он есть. Революционеры должны проникнуть всюду, во все слои высшия и средния, в купеческую лавку, в церковь, в барский дом, в мир бюрократический, военый, в литературу, в третье отделение и даже в зимний дворец.

§ 15. Все это поганое обсчество должно быть раздроблено на несколько категорий. Первая категория – неотлагаемо осужденых на смерть. Да будет составлен товарисчеством список таких осужденых по порядку их относительной зловредности для успеха революционаго дела, так чтобы предидусчие нумера убрались прежде последуюсчих.

§ 16. При составлении такого списка и для установления вышереченаго порядка должно руководствоваться отнюдь не личным злодейством человека, ни даже ненавистью, возбуждаемой им в товарисчестве или в народе.

Это злодейство и эта ненависть могут быть даже отчасти и кремего [?] полезными, способствуя к возбуждению народнаго бунта. Должно руководствоваться мерою пользы, которая должна произойти от его смерти для революционаго дела. Итак прежде всего должны быть уничтожены люди, особено вредные для революционой организации, и такие, внезапная и насильственая смерть которых может навести наибольший страх на правительство и, лишив его умных и энергических деятелей, потрясти его силу.

§ 17. Вторая категория должна состоять именно из тех людей, которым даруют только временно жизнь, дабы они рядом зверских поступков довели народ до неотвратимого бунта.

§ 18. К третьей категории принадлежит множество высокопоставленых скотов или личностей, не отличаюсчихся ни особеным умом, и энергиею, но пользуюсчихся по положению богатством, связями, влиянием и силою. Надо их эксплуатировать всевозможными манерами и путями; опутать их, сбить их с толку, и, овладев, по возможности, их грязными тайнами, сделать их своими рабами. Их власть, влияние, связи, богатство и сила сделаются таким образом неистосчимой сокровисчницей и сильною помосчью для разных революционых предприятий.

§ 19. Четвертая категория состоит из государственных честолюбцев и либералов с разными отенками. С ними можно конспирировать по их програмам, делая вид, что слепо следуешь за ними, а между тем прибрать их в руки, овладеть всеми их тайнами, скомпрометировать их до нельзя, так чтоб возврат был для них невозможен, и их руками и мутить государство.

§ 20. Пятая категория – доктринеры, конспираторы и революционеры в праздно-глаголюсчих кружках и на бумаге.

Их надо беспрестано толкать и тянуть вперед, в практичныя головоломныя заявления, результатом которых будет безследная гибель большинства и настоясчая революционая выработка немногих.

§ 21. Шестая и важная категория – женсчины, которых должно разделить на три главных разряда.

Одне – пустыя, обезсмысленыя и бездушныя, которыми можно пользоваться, как третьею и четвертою категориею мужчин.

Другие – горячие, преданыя, способныя, но не наши, потому что не доработались есче до настоясчаго безфразнаго и фактического революционаго понимания. Их должно употреблять, как мужчин пятой категории.

Наконец, женсчины совсем наши, то есть вполне посвясченыя и принявшия всецело нашу программу. Они нам товарисчи. Мы должны смотреть на них, как на драгоценнейшее сокровисче наше, без помосчи которых нам обойтись невозможно.

Отношение товарисчества к народу

§ 22. У товарисчества ведь[16] другой цели, кроме полнейшаго освобождения и счастья народа, то есть чернорабочего люда. Но, убежденые в том, что это освобождение и достижение этого счастья возможно только путем всесокрушаюсчей народной революции, товарисчество всеми силами и средствами будет способствовать к развитию и разобсчению тех бед и тех зол, которые должны вывести, наконец, народ из терпения и побудить его к поголовному восстанию.

§ 23. Под революциею народною товарисчество разумеет не регламентированое движение по западному классическому образу – движение, которое, всегда останавливаясь с уважением перед собственостию и перед традициями обсчественых порядков так называемой цивилизации и нравствености, до сих пор ограничивал ось везде низвержением одной политической формы для замесчения ее другою истремилось сосдать так называемое революционое государство. Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственость и истребит все государственыя традиции, порядки и класы в России.

§ 24. Товарисчество поэтому не намерено навязывать народу какую бы то ни было организацию сверху. Будусчая организация без сомнения выработывается из народнаго движения и жизни. Но это – дело будусчих поколений. Наше дело – страстное, полное, повсеместное и беспосчадное разрушение.

§ 25. Поэтому, сближаясь с народом, мы прежде всего должны соединиться с теми элементами народной жизни, которые со времени основания московской государственной силы не переставали протестовать не на словах, а на деле против всего, что прямо или косвенно связано с государством: против дворянства, против чиновничества, против попов, против гилдейскаго мира и против кулака мироеда. Соединимся с лихим разбойничьим миром, этим истинным и единственым революционером в России.

§ 26. Сплотить этот мир в одну непобедимую, всесокрушаюсчую силу – вот вся наша организация, конспирация, задача.

Родина. 1990. № 2. С. 82—83

Глава 19. Консервативный вариант модернизации России

19.1. Выбор политического курса

1 марта 1881 г. Александр II был смертельно ранен народовольцами. Залив кровью парадную лестницу, смертельно раненного императора внесли в Зимний дворец. Бледный, с восковым лицом, Александр II лежал на своей старой походной кровати. Кости на обеих его ногах были раздроблены и представляли собой бесформенную массу. Впоследствии Мария Федоровна, вспоминая трагический день, напишет своей матери, датской королеве Луизе: «…кто видел эту страшную картину, никогда не сможет забыть ее! Я вижу перед собой это постоянно – день и ночь! Бедный безвинный Император… Лицо, голова и верхняя часть тела были невредимы, но ноги – абсолютно размозжены и вплоть до колен разорваны в клочья… Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Нет, это было ужасно!» Рядом с умирающим в этот момент находились члены императорской семьи. Тут же хлопотали врачи, но все было тщетно. Император скончался в 15 часов 35 минут. Когда Александр II испустил последний вздох, его сын, ставший с этой минуты императором, рыдая, бросился на колени перед изувеченным телом отца. Так началось новое царствование Александра III (1881—1894). «И скорбь, и горе, и стыд – вот что ощущает теперь русское сердце», – скажет по поводу этих событий И.С. Аксаков.

Родившийся 26 февраля (10 марта по н.ст.) 1845 г. в Санкт-Петербурге Александр Александрович не готовился к царскому служению, но судьба решила иначе. В ночь с 11 на 12 апреля 1865 г. в Ницце неожиданно скончался его брат цесаревич Николай и Александр был провозглашен наследником престола. К тому моменту, когда Александру пришлось стать наследником, его взгляды уже сформировались. Впоследствии генерал-лейтенант А.А. Мосолов писал о нем: «…стремился быть русским и проводить это во всем, что касалось его личной жизни; отчасти вследствие этого манеры его оказались менее аристократичны, чем манеры его братьев. Он, может быть, этого сам не сознавал, но во всем том, что делал, ясно виднелась мысль: чтобы быть русским, не надо быть чересчур лощеным». Политические взгляды Александра III были консервативными и заключались в приверженности принципам неограниченного самодержавия. Премудрости управления государством ему пришлось постигать в ускоренном режиме.

Среди многих соболезнований к новому императору пришла записка с поразительными словами: «Отец твой не мученик и не святой, потому что пострадал не за церковь, не за крест, не за христианскую веру, не за православие, а за то единственно, что распустил народ, и этот распущенный народ убил его».

Исполнительный комитет «Народной воли» обратился к новому императору с посланием, в котором было сказано: «…может быть два выхода: или революция, совершенно неизбежная, которую нельзя предотвратить никакими казнями, или добровольное обращение верховной власти к народу» и далее поставил ультиматум: общая амнистия всем политическим заключенным; созыв представителей от всего народа «для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни» и «переделки их сообразно с народными желаниями». В противном случае власти угрожали новыми кровавыми акциями. В подпольных типографиях продолжали печатать воззвания к «простым мужикам», разъясняя им сущность произошедшего и призывая продолжать борьбу: «От нового царя тоже не дождаться тебе ничего хорошего!… Коли хочешь земли да воли, так силой бери».

Власть должна была определить государственный курс. Среди окружения Александра III оформились два течения. Одно из них во главе с графом М.Т. Лорис-Меликовым стояло за продолжение реформ, второе, представленное К.П. Победоносцевым, – за сохранение исконного самодержавия. Анализируя ситуацию, Александр III писал Победоносцеву: «…Лорис, Милютин и Абаза положительно продолжают ту же политику и хотят нас так или иначе довести до представительного правительства, но пока я не буду убежден, что для счастья России это необходимо, конечно, этого не будет, я не допущу. Вряд ли, впрочем, я когда-нибудь убеждусь в пользе подобной меры, – слишком я уверен в ее вреде. Странно слушать умных людей, которые могут серьезно говорить о представительном начале в России, точно заученная фраза, вычитанная ими из нашей паршивой журналистики или бюрократического либерализма. Более и более убеждаюсь, что добра от этих министров я ждать не могу! Дай Бог, чтобы я ошибался! Не искренни их слова, не правдой дышат».

8 марта 1881 г. состоялось заседание Совета министров. Против проекта либеральных преобразований высказался Победоносцев. В своей крайне эмоциональной речи он говорил о необходимости сдерживающего фактора в лице сильной и строгой власти, без которого не может обойтись масса «темных людей».

Общество ожидало действий нового императора. Своего рода «проверкой» стало его отношение к убийцам Александра II. Сын историка С.М. Соловьева – философ В.С. Соловьев, выступая перед многочисленной аудиторией, публично призвал нового императора простить убийц, патетически воскликнув: «Он не может не простить их! Он должен простить их!» Это вызвало возмущение в правительственных кругах. О помиловании настойчиво просил и Л.Н. Толстой. Император «распорядился передать графу, что, если б покушение было совершено на него самого, он мог бы помиловать, но убийц отца не имеет права простить». 3 апреля 1881 г. цареубийцы были казнены. По горячим следам была арестована большая часть Исполнительного комитета «Народной воли», и только некоторым ее лидерам удалось эмигрировать. Всего, по данным историков, за 1881—1882 гг. репрессиям (включая смертную казнь, каторгу, ссылку, отдачу под надзор полиции) подверглось до 6 тыс. народовольцев и подозреваемых в связях с ними.

Борьба с революционным радикализмом велась не только с помощью полиции. Была создана особая организация для охраны царя – «Святая (Священная) дружина», куда входили высокопоставленные лица, близкие ко двору.

29 апреля 1881 г. был обнародован царский Манифест «О незыблемости самодержавия». В нем, в частности, было сказано: «Глас Божий повелевает нам стать бодро на дело правления, в уповании на Божественный промысел, с верою в силу и истину самодержавной власти, которую мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений». Началась смена людей, окружавших императора. Подали в отставку М.Т. Лорис-Меликов, министр финансов А.А. Абаза и военный министр Д.А. Милютин. Правда, на смену им не сразу пришли откровенно консервативные политики. Так, министром внутренних дел был назначен Н.П. Игнатьев, министром финансов – либерал Н.Х. Бунге, бывший преподаватель Александра III.

1 января 1883 г. был объявлен Манифест, назначавший коронацию на май того же года. По традиции коронация должна была состояться в Успенском соборе Московского Кремля. Очевидцы тех событий зафиксировали странное явление. В тот день, 15 мая, небо было покрыто облаками и шел дождь, но в тот момент, когда процессия во главе с царем направилась в Успенский собор, дождь прекратился и под лучами весеннего солнца заблестели купола кремлевских соборов. Наблюдавший коронацию В.И. Суриков оставил впечатляющее описание увиденного им самодержца, русоволосого и русобородого, с голубыми глазами, который оказался выше всех головой и даже по своему внешнему виду представлялся «истинным представителем народа». Это наблюдение совпадает с наблюдением Великого князя Александра Михайловича, писавшего об Александре III: «…ни один из Романовых не подходил так близко к народным представлениям о царе, как этот богатырь с русой бородой». В очень похожих выражениях передавал свои ощущения А.А. Киреев в своем дневнике, по мнению которого, при разговоре с императором буквально физически ощущаешь, что «имеешь дело с силой». Интересно и наблюдение, сделанное А.Ф. Тютчевой, писавшей: «Я знала государя с детства… он был крайне застенчив, и эта застенчивость, вероятно вызывала в нем некоторую резкость и угловатость… Теперь у него появился этот спокойный и величественный вид, это полное владение собой в движениях, в голосе и во взглядах, эта твердость и ясность в словах, кратких и отчетливых, – одним словом, это свободное и естественное величие, соединенное с выражением честности и простоты, бывшими всегда его отличительными чертами».

Правительство Н.П. Игнатьева и идея Земского собора. После убийства Александра II, когда еще было неясно, чего ждать от нового царствования, славянофилы попытались поднять на щит идею Земского собора, предложив ее как средство, позволяющее, по их мнению, избежать реакционных и революционных крайностей. Проводя на страницах газеты «Русь» линию, направленную на созыв Земского собора, И.С. Аксаков одновременно стремился отвести от славянофилов обвинения в подрыве самодержавного строя, призвав на помощь авторитет своих умерших единомышленников. Он опубликовал статью Ю.Ф. Самарина «По поводу толков о конституции» (1862) и записку К.С. Аксакова «О внутреннем состоянии России» (1855). Статьи были призваны уравновесить друг друга – аксаковская призывала к созыву Земского собора, а самаринская была направлена против конституционализма, таким образом, соблюдалось политическое равновесие. «Правительству – неограниченная свобода правления, исключительно ему принадлежащая; народу – полная свобода жизни и внешней, и внутренней, которую охраняет правительство. Правительству – право действия – и, следовательно, закона; народу – право мнения – и, следовательно, слова», – писал К.С. Аксаков. Ю.Ф. Самарин отвергал любые попытки ограничения самодержавия, доказывая, что Конституция должна быть естественной, а не навязываемой обществу, которое еще «не дозрело» до нее: «Народной конституции у нас пока еще быть не может, а конституция не народная, то есть господство меньшинства, действующего без доверенности от имени большинства, есть ложь и обман. Довольно с нас лжепрогресса, лжепросвещения, лжекультуры; не дай нам Бог дожить до лжесвободы и лжеконституции. Последняя ложь была бы горше первых». Споры о Соборе вызвали слухи в обществе. В письме к И.С. Аксакову от 7 февраля 1881 г. А.С. Суворин признавался: «…в самом верху идут толки о конституции и земском соборе» и он не может понять «за что держаться». Вместе с тем известный консервативный публицист М.Н. Катков провозгласил Собор «торжеством крамолы»

Период, когда сторонники славянофильской доктрины (в первую очередь И.С. Аксаков) пытались оказать воздействие на власть, оказался очень недолгим и совпал с периодом, когда Министерство внутренних дел возглавлял граф Н.П. Игнатьев. Выбор фигуры Н.П. Игнатьева для продвижения идеи созыва Земского собора был неудачен. Известны скептические отзывы о Н.П. Игнатьеве, данные Е.М. Феоктистовым, увидевшим в нем натуру, родственную гоголевскому Ноздреву: «И этого-то человека хотели у нас некоторые, в том числе И.С. Аксаков, противопоставить Бисмарку!» Тот же Феоктистов свидетельствует, что мысль о Земском соборе была внушена Н.П. Игнатьеву П.Д. Голохвастовым, близким к И.С. Аксакову. По мнению Аксакова, Земский собор с прямыми выборами от сословий – крестьян, землевладельцев, купцов, духовенства, созванный при содействии П.Д. Голохвастова, мог стать реальной альтернативой всем конституциям в мире, вместе с тем удерживая Россию на ее исторической, политической и национальной основе.

Характерно, что одновременно с идеей созыва Земского собора у И.С. Аксакова возникает мысль, посетившая и К.П. Победоносцева, – мысль о возможности для обновления духа перенесения столицы из Петербурга в Москву. Вообще, в эпоху нового царствования Москва как хранительница национального духа начала играть особую роль. Победоносцев серьезно предлагал объявить Петербург «на военном положении» и укрыться в Москве, о которой он всегда отзывался в теплых тонах. В одном из писем Александру III Победоносцев подчеркивал, что религиозный подъем и толпы верующих напрямую связаны с Москвой.

С точки зрения К.П. Победоносцева, осуществление славянофильского проекта, Земского собора, способно было только «внести смуту» в умы подданных. На этом этапе правительству нужно было избежать не только либеральных, но и традиционалистских крайностей. «Торпедировавший» проект Собора К.П. Победоносцев был не так уж далек от истины, когда, сравнивая идею, высказанную Н.П. Игнатьевым, с проектом М.Т. Лорис-Меликова, писал 11 марта 1883 г. Александру III: «Кровь стынет в жилах у русского человека при одной мысли о том, что произошло бы от осуществления проекта графа Лорис-Меликова и друзей его. Последующая фантазия гр. Игнатьева была еще нелепее, хотя под прикрытием благовидной формы земского собора». Действительно, осуществление проекта М.Т. Лорис-Меликова на практике, так же как и воплощение в жизнь идеи Земского собора явно «не монтировалось» с той реальной ситуацией, в которой оказалась Россия в начале нового царствования. Еще совсем недавно в стране происходили террористические акты, а «значительная часть общества, – по словам П.Н. Милюкова, – и все либеральное общественное мнение втайне сочувствовали революционерам…». Разве не логично, что убийство императора, убийства представителей власти, гибель множества людей, случайно оказывавшихся на пути бомбометателей, и привели в итоге к так называемой реакции. Государство должно было себя защищать. Поэтому выступавший против преобразователей и из либерального, и из славянофильского лагеря К.П. Победоносцев выдвинул единственную, по его мнению, верную программу – программу консервативной стабилизации и нравственного перевоспитания общества. Окончательный провал идеи Земского собор и отставка в мае 1882 г. Н.П. Игнатьева, замененного Д.А. Толстым, поставили крест на надеждах славянофилов.

В числе тех, кто стал пользоваться особым доверием императора, были обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев, министр внутренних дел Д.А. Толстой, министр народного просвещения И.Д. Делянов и др. Особую роль в истории нового царствования предстояло сыграть К.П. Победоносцеву, который взвалил на себя задачу охранения существующей системы.

Таким образом, главным направлением внутренней политики Александра III стало укрепление самодержавной власти с опорой в первую очередь на дворянство и борьба с революционным движением.

В августе 1881 г. последовало «Положение о мерах к сохранению государственной безопасности и общественного спокойствия». Произошли изменения в системе местного управления. В 1889 г. сельская крестьянская администрация была подчинена земским начальникам, которые назначались из потомственных дворян и контролировали жизнь русской деревни. В 1890 г. Положение о губернских и уездных земских учреждениях ограничило функции земств и усилило в них позиции дворян. В 1892 г. Городовое положение укрепило роль дворянства в городских думах, а также расширило вмешательство правительства в городское самоуправление.

Недовольство общественности вызвало ограничение сферы действия суда присяжных и другие изменения судебных уставов.

19.2. Социально-экономическая политика Александра III. Реформы Н.Х. Бунге и И.А. Вышнеградского

Хотя Александр III и проводил достаточно жесткую внутриполитическую линию, промышленность России развивалась значительными темпами. Прежде всего власть попыталась ослабить социальную напряженность в деревне. В 1881 г. были понижены выкупные платежи, поскольку с освобожденных от крепостной зависимости крестьян взыскивалось больше, нежели уплачивалось по обязательствам выкупной операции.

При помощи учрежденного в 1882 г. Крестьянского поземельного банка, который оказывал крестьянам содействие в приобретении бывших помещичьих земель, власть пыталась решить проблему крестьянского малоземелья. Благодаря поддержке этого банка крестьяне приобрели в 1883—1900 гг. 5 млн десятин земли. Сам же банк был учрежден усилиями Николая Христиановича Бунге – министра финансов, государственного и общественного деятеля, экономиста. Как отметил современный исследователь, доктор исторических наук В.Л. Степанов – автор фундаментальной биографии Бунге, – «это одна из интереснейших политических фигур в России XIX столетия».

Н.Х. Бунге родился 11 ноября 1823 г. в Киеве. Он происходил из дворян немецкого происхождения. Его отец – Христиан Георг Бунге считался опытным медиком по детским болезням, был доктором медицины, врачом военного госпиталя, семинарии и Духовной академии в Киеве. Образование Бунге получил в 1-й киевской гимназии, которую окончил с золотой медалью в 1841 г. и в университете Святого Владимира, где в 1845 г. окончил юридический факультет. Затем, с 1845 по 1847 г. преподавал политическую экономию, статистику и полицейское право в Лицее князя Безбородко в Нежине. Для своих слушателей Бунге издал «Курс статистики» и «Основания политической экономии». В 1847 г. он защитил магистерскую диссертацию «Исследование начал торгового законодательства Петра Великого» и был утвержден профессором. В различные годы (1859—1862, 1871—1875 и 1878—1880) был ректором Университета Святого Владимира. В 1852 г. был удостоен Киевским университетом степени доктора политических наук за диссертацию «Теория кредита» (Киев, 1852). В 1876 г. – заслуженный профессор. В 1863—1864 и 1886—1889 гг. Бунге получил поручение преподавать науку финансов и политической экономии наследникам престола. В основу этих лекций, до сих пор так и не опубликованных, он положил собственноручно переведенную на русский язык книгу Карла фон Гока «Налоги и государственные долги».

Будучи по своим политическим взглядам либералом, он умело сочетал преданность либеральным свободам с осознанием исключительной роли государства в российской истории. Выдвигая программу социальных и экономических преобразований, он считал, что обеспечить последовательное проведение реформ в жизнь может только сильное государство. В 1880—1881 гг. Бунге занимал должность товарища министра финансов, в 1882—1886 гг. он уже министр финансов, член Государственного Совета (с 1881 г.). Бунге пришлось вступить в управление министерством в годы контрреформ, когда внутриполитическая обстановка отразилась и на финансовом состоянии страны. В довершение всего в течение двух лет (1884—1885) наблюдался значительный неурожай, что отрицательно сказывалось на промышленности и торговле. Бунге провел ряд реформ, уделяя пристальное внимание проблемам социальной политики. Были понижены выкупные платежи, поскольку с освобожденных от крепостной зависимости крестьян взыскивалось больше, нежели уплачивалось по обязательствам выкупной операции.

Была отменена подушная подать, взимавшаяся со времен Петра I. В результате произошло значительное уменьшение ресурсов государственного казначейства. Предполагалось частично возместить это увеличением налога на спирт и увеличением оброчной подати с государственных крестьян (от повышения которой правительство в 1886 г. отказалось на 20 лет). Государственный Совет тем не менее решил перевести государственных крестьян на выкуп, оказавшийся не чем иным, как увеличением оброчной подати. В 1886 г. был установлен обязательный выкуп для государственных крестьян. Уменьшение доходов в результате уничтожения подушной подати и понижения выкупных платежей помещичьих крестьян заставило Бунге обратиться к другим источникам, и прежде всего к увеличению налогов. Кроме налога на спирт были увеличены налоги на сахар и табак; повышен гербовый сбор и таможенные ставки на многие предметы ввоза, введен налог на золотопромышленность. Возрос налог с недвижимых имуществ в городах, был увеличен поземельный налог, введен сбор с доходов от денежных капиталов и налог на дарения и наследства, повышены налоги на заграничные паспорта и т.д.

Вместе с тем стараниями Бунге был основан ипотечный Крестьянский банк для помощи крестьянам в покупке земли и утверждены первые акты фабрично-заводского законодательства. Бунге выступил против предоставления льгот поместному дворянству и создания Дворянского банка.

Для укрепления положения помещичьих хозяйств в 1885 г. учреждался Дворянский поземельный банк, выдававший на льготных условиях ссуды помещикам (к концу XIX в. общая сумма ссуд банка помещикам составила более 1 млрд руб.). По этому случаю императором было выражено пожелание, чтобы и впредь «дворяне российские сохраняли первенствующее место в предводительстве ратном, в делах местного управления и суда, в распространении примером своим правил веры и верности и здравых начал народного образования». 21 марта 1894 г. было создано особое Министерство земледелия.

Выступавший против создания Дворянского банка и предоставления льгот поместному дворянству Бунге в январе 1887 г. был уволен в отставку и в 1887—1895 гг. занимал пост председателя Комитета министров, продолжая выступать против политики «контрреформ». Он был избран в почетные члены различных обществ, университетов: Петербургского, Новороссийского, Святого Владимира и Академии наук; в 1890 г. был избран ординарным академиком по политической экономии и издал книгу «Государственное счетоводство и финансовая отчетность в Англии» (СПб., 1890).

Во многом благодаря стараниями Бунге были утверждены и первые акты фабрично-заводского законодательства. По признанию Д.А. Толстого, законодательные меры для улучшения труда и быта фабрично-заводских рабочих были продиктованы «охранительными» мотивами. В 1882 г. новый закон ограничивал работу малолетних. Вводилась фабричная инспекция для надзора за его исполнением. С 1885 г. запрещался ночной труд женщин и детей. В 1886 г. фабричный закон стал определять условия найма и порядок расторжения договоров рабочих с предпринимателями.

В эпоху Александра III особенным покровительством пользовалась отечественная промышленность. Поощрялись каменноугольное, железнодорожное и ткацкое производства. Были повышены пошлины на иностранные изделия, которые могли быть заменены русскими.

Назначенный в 1887 г. вместо Н.Х. Бунге управляющим Министерства финансов Иван Алексеевич Вышнеградский в следующем году стал министром финансов. На этом посту он направил свои действия в сторону повышения таможенного дохода. В 1887 г. для уничтожения затруднений по сведению росписи 1888 г. были повышены пошлины на чугун, увеличено обложение железа, стали, чугунных, железных и стальных изделий, машин, паровозов, судов и руды. Повышение пошлин на хмель и хмельный экстракт, аммиак и аммиачные соли, швейные и вязальные нитки, плиточный чай было связано с покровительством русской промышленности. В 1889 г. были подняты пошлины на шерсть, древесную бумажную массу, вагоны, горный воск, крахмал: в 1891 г. – на бумажную пряжу.

Необходимость увеличения государственных доходов и стремление Вышнеградского к покровительству торгово-промышленному классу вели к усилению косвенного обложения. В 1887 г. питейный акциз был повышен с 9 до 91,4 коп. с градуса; увеличен патентный сбор в некоторых губерниях, перекур, шедший в пользу заводчиков, ограничен. Был издан закон о взимании пошлин с наследств, открывающихся после иностранных подданных; установлен сбор в пользу казны со специальных текущих счетов; вдвое увеличен сбор с заграничных паспортов.

Выполняя требования консервативных кругов о финансовой поддержке поместного дворянства, Вышнеградский снизил процент, платимый помещиками по ссудам в Дворянском банке. Сокращение расходов казны, рост налогообложения, ограничение импорта и стимулирование экспорта позволили ему активизировать торговый и расчетный балансы России, преодолеть хронический дефицит государственного бюджета, что создало предпосылки для упорядочения расстроенного денежного обращения. Вышнеградский отверг положение программы известного консервативного деятеля М.Н. Каткова о сохранении бумажно-денежного обращения, которое наряду с высокими таможенными барьерами должно было бы способствовать изоляции российской экономики от Запада. Он принял план денежной реформы, намеченный при Н.Х. Бунге, который заключался в девальвации рубля по установившемуся курсу и переходе к золотому монометаллизму. В результате Министерству финансов удалось поднять курс рубля и накопить значительный золотой запас. Однако голод 1891—1892 гг. привел к резкому увеличению чрезвычайных государственных расходов, падению курса рубля, депрессии в промышленности и отсрочил денежную реформу на несколько лет. По состоянию здоровья Вышнеградский был вынужден уйти в отставку, и его сменил С. Ю. Витте.

При Александре III в России развернулось активное строительство железных дорог. Цесаревич Николай Александрович (будущий император Николай II), совершивший путешествие морем на Дальний Восток, получил Высочайший рескрипт, коим «на него возложено было совершить во Владивостоке закладку Уссурийского участка Великого Сибирского рельсового пути, который поднимет разработку богатств золотого дна России и возвысит еще больше могущество и славу Отечества».

19.3. Внешняя политика России

Правительство Александра III произвело значительные перемены в области внешней политики, которая в этот период была сначала связана с укреплением «Союза трех императоров». По мере нарастания недоверия в русско-германских отношениях каждая из сторон пыталась найти нового союзника, более надежного, чем Германия. К тому же Россия и Германия вступили в торгово-экономическое противоборство, навязывая друг другу протекционистские таможенные тарифы и невыгодные торговые условия. В 1879 г. Германия и Австро-Венгрия заключили союз, направленный против России и Франции. После того как к нему присоединилась Италия (1882), возник Тройственный союз центрально-европейских держав.

Пересмотрев ориентацию на центрально-европейские государства, Россия начинает сближение с республиканской Францией. В июле 1891 г. в Кронштадт прибывает французская эскадра. Император, чествуя французских гостей, стоя выслушал «Марсельезу» и провозгласил тост за здоровье президента Французской республики. Одновременно состоялись русско-французские переговоры, и в 1891—1892 гг. между двумя государствами были подписаны первые документы (политическое соглашение и военная конвенция) о совместных действиях на тот случай, если одной из сторон будет угрожать военная опасность со стороны Германии или Австро-Венгрии. Ратификация военной конвенции произошла в 1893 г., закрепив антигерманский союз России и Франции. Таким образом, произошло оформление Тройственного и русско-французского союзов, противостоящих друг другу.

В этот период заканчивается процесс вхождения в состав Российской империи Казахстана и Средней Азии. В 80-е гг. XIX в. состоялось вхождение в состав России оставшейся части Туркмении, а 1895 г. был подписан Договор с Англией об установлении границы между Россией и Афганистаном на Памире.

С активной внешней политикой была связана реорганизация армии. «Отечеству нашему, – говорилось в рескрипте Александра III, – несомненно нужна армия сильная и благоустроенная, стоящая на высоте современного развития военного дела, но не для агрессивных целей, а единственно для ограждения целостности и государственной чести России». Военные гимназии были преобразованы в кадетские корпуса, гражданские воспитатели заменялись офицерами, вводились строевые занятия, «подтягивалась» дисциплина. Значительно упрощался строевой устав. Открывались новые офицерские школы – стрелковая, артиллерийская, электротехническая. В армии было введено новое обмундирование – мундиры в виде полукафтанов, барашковые шапки, шаровары. Блестящие золотом мундиры уступили место менее красивой, но более простой и дешевой униформе. Было также положено начало броненосным эскадрам вместо легких флотилий корветов и клиперов, а в 1886—1889 гг. воссоздан Черноморский флот.

С начала 1894 г. Александра III мучили болезни. В августе он с семьей прибыл на отдых в Крым. 5 октября император внезапно почувствовал себя плохо, и 20 октября 1894 г. Александр III скончался.

Его 26-летний сын Николай оказался один на один с огромной державой, императором которой он стал. К этому времени практически у всех социальных слоев появились свои экономические интересы. Отстаивая их, эти социальные слои неизбежно вступали в конфликт не только друг с другом, но и с самодержавием, которое монополизировало в своих руках государственную власть. С воцарением нового самодержца в верхах общества появилась надежда на проведение политических преобразований.

19.4. Культурная и научная жизнь России во второй половине XIX в.

В эпоху Александра III использование в русском искусстве (архитектура, живопись, музыка и т.д.) национальной традиции приобретает поистине всеобъемлющий характер. Особым вниманием со стороны власти (особенно обер-прокурора Синода К.П. Победоносцева) пользовалась Православная церковь и духовенство. Было учреждено 13 новых архиерейских кафедр, открыты закрытые в предшествующее царствование приходы, восстановлены церковные братства в Западной Руси, построено множество новых монастырей и храмов, а в 1883 г. в Москве произошло торжественное освящение храма Христа Спасителя.

Вместе с тем в рассматриваемый период происходит ужесточение цензуры. Еще в конце августа 1882 г. вступили в силу Временные правила о печати, установившие строгий надзор за изданиями, а впоследствии было издано много специальных циркуляров, очертивших тот круг тем, который нельзя было освещать в печати. Заводились специальные каталоги «вредных» книг, ограничивалась книжная торговля и т.д. С другой стороны, эти меры были вызваны тем, что в предыдущее царствование именно печатные издания часто оправдывали и обосновывали самые радикальные (вплоть до прямого насилия) методы государственного переустройства. Справедливости ради отметим, что властью преследовались не только революционные и либеральные издания, но и издания охранительной направленности (если их публикации не отвечали правительственному курсу). Так, от цензурных преследований не были защищены издания М.Н. Каткова и В.П. Мещерского.

В 1884 г. новый университетский Устав ликвидировал автономию вузов; был существенно усилен полицейский надзор за студентами и увеличена плата за обучение. В 1887 г. был введен «циркуляр о кухаркиных детях», ограничивавший прием в гимназии представителей простонародья (детей лакеев, прачек, мелких лавочников и т.д.). Полагая, что революционные элементы рекрутируются в первую очередь из образованных разночинцев, правительство стремилось таким образом уменьшить число потенциальных революционеров. Из университетов были уволены видные профессора, придерживавшиеся либеральных взглядов (М.М. Ковалевский, В.Н. Семевский), некоторые же покинули кафедры в знак протеста против правительственной политики (И.И. Мечников).

Высшее женское образование, которое только недавно стало развиваться в России (Высшие женские медицинские курсы в С.-Петербурге, Высшие курсы профессора В.И. Герье в Москве и др.), стало сворачиваться. В 1882 г. было ликвидировано женское медицинское образование. В 1886 г. прекращен прием на все высшие женские курсы. Только Бестужевские курсы в столице (по имени профессора К.Н. Бестужева-Рюмина), основанные по инициативе группы прогрессивно настроенной интеллигенции, возобновили свою работу, и то в ограниченном составе.

Литература. В литературе того времени творили такие известные писатели, как Ф.М. Достоевский, А.Н. Островский, Л.Н. Толстой, И. С. Тургенев, А.П. Чехов. В их произведениях сфокусировалось время, отразились духовные искания и метания людей XIX в.

Федор Михайлович достоевский (1821—1881) родился в семье штаб-лекаря московской больницы для бедных. Окончил пансион, а в 1843 г. – Главное инженерное училище в Петербурге, некоторое время служил полевым инженером в инженерной команде Петербурга. Решив целиком посвятить себя литературе, вышел в отставку. Первое большое произведение – роман «Бедные люди» (закончен в 1845 г.) – принесло ему шумный успех.

Весной 1847 г. Достоевский входит в число участников кружка В.М. Петрашевского, обсуждавших острые социальные вопросы, в том числе и о необходимости свержения существующего строя. В числе прочих был арестован по делу петрашевцев, заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости и сначала приговорен к смертной казни. Уже на эшафоте Достоевскому и другим обвиняемым объявили о замене казни каторгой. На каторге Достоевский провел около четырех лет (1850—1854) и описал пребывание в Сибири в книге очерков. Главным произведением Достоевского стал роман «Преступление и наказание» (1866). После свадьбы, спасаясь от кредиторов, Достоевский с супругой выехал за границу, где прожил свыше четырех лет.

Там он создал роман «Идиот», повесть «Вечный муж» и начал работу над романом «Бесы» (закончен по возвращении в Россию и опубликован в 1871—1872 гг.). Издание «Бесов» было послано автором цесаревичу Александру Александровичу (будущему императору Александру III). В сопроводительном письме Достоевский разъяснял: «Это – почти исторический этюд, которым я желал объяснить возможность в нашем странном обществе таких чудовищных явлений, как нечаевское преступление. Взгляд мой состоит в том, что эти явления не случайность, не единичны, а потому и в романе моем нет ни списанных событий, ни списанных лиц. Эти явления – прямое последствие вековой оторванности всего просвещения русского от родных и самобытных начал русской жизни. Даже самые талантливые представители нашего псевдоевропейского развития давным-давно уже пришли к убеждению о совершенной преступности для нас, русских, мечтать о своей самобытности. Всего ужаснее то, что они совершенно правы; ибо, раз с гордостию назвав себя европейцами, мы тем самым отреклись быть русскими… Мы забыли, в восторге от собственного унижения нашего, непреложнейший закон исторический, состоящий в том, что без подобного высокомерия о собственном мировом значении, как нации, никогда мы не можем быть великою нациею и оставить по себе хоть что-нибудь самобытное для пользы всего человечества».

Одним из основных романов Достоевского по праву считаются «Братья Карамазовы».

Лев Николаевич Толстой (1828—1910) родился в дворянской семье. Получил домашнее образование, затем некоторое время учился на восточном и юридических факультетах Казанского университета. Курса не кончил, бросив университет, отправился в действующую армию на Кавказ, где провел два года (1851—1853). Службу на Кавказе потом отобразил в своих повестях и рассказах («Набег», «Рубка леса», «Встреча в отряде с московским знакомым»), участвовал в обороне Севастополя. В этот период написаны «Севастопольские рассказы» (1854—1855). Среди его главных произведений: «Война и мир» (1863– 1869), «Анна Каренина» (1873—1877), роман «Воскресение», повести «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», пьеса «Власть тьмы» и др.

Антон Павлович Чехов (1860—1904) родился в Таганроге в купеческой семье. Учился в таганрогской гимназии, затем продолжил обучение на медицинском факультете Московского университета. Работал врачом в Московской губернии. Литературную деятельность начал с фельетонов и небольших рассказов, публиковавшихся в юмористических журналах. Критика обвиняла Чехова в отсутствии принципов, нечеткой гражданской позиции и т.д. «Есть ли у Чехова идеалы?» – задавался вопросом А.М. Скабичевский. Ему вторил Н.К. Михайловский: «Чехов с холодною кровью пописывает, а читатель с холодною кровью почитывает».

Критика пыталась «пристегнуть» писателя к тому или иному общественному движению, приклеить ему тот или иной политический ярлык, но он всячески противился этому. «Я боюсь тех, кто между строк ищет тенденции и кто хочет видеть меня непременно либералом или консерватором. Я не либерал, не консерватор… Я хотел бы быть свободным художником и – только, и жалею, что Бог не дал мне силы быть им», – исповедовался Чехов в письме к Плещееву.

Одиночество, непонимание и нежелание понять другого человека, неразделенная потребность в любви, томительное ожидание событий и невыносимая скука существования наполняют собой произведения Чехова. Но неспособность героев Чехова подняться над проблемами своего маленького мирка, их желание навсегда замкнуться в бытовых проблемах не следует переносить на мировосприятие самого писателя. Не был Чехов злым скептиком, ему была отвратительна та порода людей, «которые специально занимаются тем, что вышучивают каждое явление жизни», которые «не могут пройти даже мимо голодного или самоубийцы без того, чтобы не сказать пошлости».

В своих произведениях Чехов показывает, как презрение к ближнему проскальзывает в обыденной жизни тех, кто считает себя интеллектуальной элитой. «Громадное большинство той интеллигенции, какую я знаю, ничего не ищет, ничего не делает и к труду пока не способно. Называют себя интеллигенцией, а прислуге говорят «ты», с мужиками обращаются как с животными… философствуют, а между тем громадное большинство из нас, девяносто из ста, живут как дикари, чуть что – сейчас зуботычина, брань…» Чехов не предлагает своего решения мировых проблем. Он рисует обыденность зла, расцветающего на фоне равнодушия общества.

Пьесы Чехова «Иванов», «Дядя Ваня», «Чайка», «Три сестры», «Вишневый сад» и др. до сих пор ставятся на сценических площадках всего мира.

«Задумчивый художник, – писал о Чехове Розанов, – без возможности протеста и борьбы, шел и шел… к ночлегу ли, к станции ли. Пресса и общество шумели вокруг него… Лес шумит, а дерева не слышно. И среди шумящего леса шел путник-созерцатель, не вторя лесу, но и не дисгармонируя с ним, его не поддерживая, но ему и не противореча… В нем есть бесконечность, – бесконечность нашей России».

Писатель Константин Михайлович Станюкович (1843—1903) рос в семье адмирала, военного губернатора города. Отец, отличавшийся крутым нравом, настоял на том, чтобы сын сначала окончил Пажеский корпус, а затем Морской кадетский корпус, готовивший офицеров флота. Когда же сын выразил желание поступить в университет, то отец попросил начальство отправить «зараженного вредными идеями» сына в кругосветное плавание, для того чтобы «выбить дурь» из его головы. Три года провел Константин вдали от родины, знакомясь с новыми странами, впитывая в себя впечатления. Особенно поразила его на Западе безудержная гонка за деньгами, непривычная для русского мироощущения: «Горе слабому – колесо жизни раздавит его, и, казалось, никому не будет до этого дела. Торжествует крепкий и сильный, и погибает слабый и несчастный…» Больше всего писатель возмущался бесчеловечными расправами с населением колониальных стран, не случайно так эмоционален его рассказ «Максимка» о негритенке, которого приютили русские матросы. После окончания плавания у Станюковича происходит давно назревавший конфликт с отцом, хотевшим, чтобы сын продолжал службу на флоте. Станюковичу удалось отстоять свою позицию, но начинается жизнь, полная скитаний, отзвуки которой нашли свое место в романе «Без исхода». Затем последовала работа учителем в селе Владимирской губернии. Следующий этап – служба в Управлении Курско-Харьковской железной дороги. Вокруг – казнокрадство, взяточничество, мошенничество. Как результат – родилась комедия «На то и щука в море, чтобы карась не дремал», подвергнувшаяся гонениям цензуры. Затем последовала служба в Обществе взаимного поземельного кредита в Петербурге, работа в Волжско-Донском обществе в Ростове-на-Дону, и, наконец, в 1876 г. Станюкович, оставив службу, целиком отдался литературному творчеству. Он пишет множество злободневных, острых фельетонов, а с 1872 г. начинает сотрудничать в петербургском журнале «Дело». Вместе с Н.В. Шелгуновым он в течение ряда лет редактирует этот журнал, сближается с известными революционерами С.М. Степняком-Кравчинским, В.И. Засулич, П.А. Кропоткиным. В 1881 г. в «Деле» публикуется перевод романа Джованьоли «Спартак», сделанный С.М. Степняком-Кравчинским. За границей гостями его дома становятся члены «Земли и воли» и «Народной воли». Летом 1884 г. Станюкович был арестован на русской границе и препровожден в Петропавловскую крепость. Его приговаривают к ссылке в Сибирь на три года. Туда же переезжает и семья писателя. Станюкович становится сотрудником томской «Сибирской газеты». Здесь создаются «Морские рассказы», обессмертившие его имя. В 1888 г., получив разрешение вернуться из ссылки, Станюкович едет лечиться во Францию, где пишет новые произведения о героической обороне Севастополя, свидетелем которой он сам был. Ему разрешили вернуться в Петербург. Станюкович публикуется в журналах «Вестник Европы», «Русская мысль», «Северный вестник», «Русское богатство». В Москве начинает печататься 12-томное собрание сочинений писателя. Успех и признание омрачаются давлением цензуры. В ноябре 1897 г. Главное управление по делам печати запрещает для публичных библиотек вышедшие к тому времени тома собрания сочинений.

Живопись. В 1881 г. в Москве была открыта частная картинная галерея преуспевающего фабриканта Павла Михайловича Третьякова, который тратил значительные средства на покупку картин русских художников. Он не останавливался и перед приобретением тех картин (произведения Перова и др.), которые носили обличительный характер. В 1892 г. Третьяков передал свою коллекцию в дар Москве.

Не был равнодушен к живописи и император, предпочитая жанровой батальную и портретную, выделяя В.М. Васнецова, И.Е. Репина, В.Д. Поленова, А.П. Боголюбова, В.Е. и К.Е. Маковских. Сам Александр III коллекционировал предметы искусства и покупал картины художников. Он начал заниматься этим, будучи наследником, а к моменту вступления на престол его коллекция насчитывала 495 полотен и рисунков, 373 из которых являлись произведениями русской школы. К 1894 г. коллекция насчитывала уже около 800 полотен, и после смерти императора по указу Николая II значительная часть картин русской школы была передана в открывшийся в Петербурге Русский музей императора Александра III (Русский музей).

Стали возникать художественные музеи в провинциальных городах: Саратове, Харькове, Казани, Нижнем Новгороде и т.д. Появились Общий музей прикладных знаний в Петербурге и Политехнический музей в Москве.

Среди художников того времени можно выделить В.Г. Перова, И.Н. Крамского, Н.Н. Ге, В.В. Верещагина, И.И. Шишкина, И.Е. Репина, В.И. Сурикова, В.М. Васнецова, В.А. Серова.

В 1870 г. возникло Товарищество передвижных художественных выставок, сыгравшее важную роль в развитии демократической живописи. Это была общественная организация, которую государство не финансировало. Товарищество организовали молодые художники, большей частью выпускники Петербургской Академии художеств, не разделявшие эстетические принципы руководства Академии. Товарищество передвижников организовало множество выставок, которые не просто демонстрировались в каком-то месте, но и перевозились, «передвигались» (отсюда и название – «передвижники») по разным городам. Первая такого рода выставка состоялась в 1872 г.

Один из организаторов Товарищества передвижников педагог, писатель Василий Григорьевич Перов (1834—1882) рано проявил способности к рисованию. Он учился живописи в Арзамасской рисовальной школе, затем в Московском училище живописи, ваяния и зодчества и в Петербургской Академии художеств. По окончании курса в 1869 г. получил стипендию и совершенствовал свое мастерство в Париже. Картины Перова отличались острым общественным содержанием («Проповедь в селе», «Сельский крестный ход на Пасхе», «Чаепитие в Мытищах, близ Москвы», «Проводы покойника», «Тройка. Ученики мастеровые везут воду», «Последний кабак у заставы», «Монастырская трапеза», «Утопленница», «Спор о вере»). За картину «Проповедь на селе» он получил большую золотую медаль. Перов – автор портретов А.Н. Островского, В.И. Даля, Ф.М. Достоевского. Известны его исторические полотна: «Суд Пугачева», «Никита Пустосвят».

Иван Николаевич Крамской (1837—1887) родился в бедной семье писаря. В 1857 г. приехал в столицу и учился в Петербургской Академии художеств. В 1863 г., возглавив группу из 14 студентов-выпускников Академии, отказавшихся участвовать в конкурсе. Вместе с коллегами покинул Академию и создал Артель взаимопомощи, ставшую позже основой Товарищества передвижников. Его кисти принадлежат портреты М.Е. Салтыкова-Щедрина, Л.Н. Толстого, Н.А. Некрасова, П.М. Третьякова, С.П. Боткина, И.И. Шишкина и др. На Первой передвижной выставке появилась картина Крамского «Христос в пустыне» (1872), ставшая программной не для всех передвижников.

Интерес к евангельской теме проходит через творчество еще одного из основателей русского передвижничества – Николая Николаевича Ге (1831—1894). Ставший в младенческом возрасте сиротой художник был воспитан няней. Учился в Академии художеств и по ее завершении выставил картину «Волшебница андорская вызывает тень Самуила для царя Саула». Его самые известные картины: «Тайная вечеря», «Что есть истина?», «Христос и Пилат», «Суд Синедриона», «Повинен смерти!», «Голгофа», «Распятие» и др. На Первой передвижной выставке художник экспонировал картину «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе». За картину «Тайная вечеря» ему присвоили звание профессора. В «Современной летописи» о художнике писали: «Ге первый из живописцев намеренно отнял у величайшего из мировых событий его божественность. Художник сумел угодить ходячим современным идеям и вкусам… он воплотил материализм и нигилизм, проникший у нас всюду, даже в искусство!»

Художнику Василию Васильевичу Верещагину (1842—1904) принадлежит серия больших батальных картин. Он оказался участником русско-турецкой кампании 1877—1878 гг. По зарисовкам и этюдам, исполненным на местах событий, была создана «Балканская серия».

Одним из самых популярных русских пейзажистов был Иван Иванович Шишкин (1832—1898), которого называли «царем леса». Своими полотнами он утвердил в русском искусстве лесной пейзаж («Сосны, освещенные солнцем», «Лесные дали», «Утро в сосновом бору», «Дубы», «Рожь» и др.). Последней его картиной стала «Корабельная роща». Он работал до последнего дня жизни, когда «рано утром, как всегда, вошел в мастерскую, широкоплечий, с шапкой седых вьющихся, непокорных волос, полный энергии. Писал, потом приготовил второй холст, сделал еще рисунок… потом… сел рисовать картину углем… Затем его помощник услыхал, что Иван Иванович зевнул, и, взглянув на него, вмиг заметил, что рисунок падает из рук живописца…»

Илья Ефимович Репин (1844—1930) родился на Украине в бедной семье в городе Чугуеве Харьковской губернии. В 1863 г. переехал в Петербург и поступил в Академию художеств, где первым наставником оказался И.Н. Крамской. Родители не могли содержать сына, и он, чтобы прокормить себя, был вынужден красить крыши, экипажи и пр. В 1871 г. он окончил Академию, получив за программную работу большую золотую медаль. К числу знаменитых полотен художника относятся «Бурлаки на Волге», «Крестный ход в Курской губернии», «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года», «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», «Портрет М.П. Мусоргского», «Торжественное заседание Государственного совета…», «Портрет К.П. Победоносцева», «Не ждали» и др.

Василий Иванович Суриков (1848—1916) проявил себя прирожденным историческим живописцем. Он родился в Красноярске и признавался, что «идеалы исторических типов воспитала во мне Сибирь с детства, она же дала мне дух, и силу, и здоровье». Он учился в Академии художеств в Петербурге и по окончании поселился в Москве. Первым большим полотном стало «Утро стрелецкой казни». Затем последовали «Меншиков в Березове», «Боярыня Морозова», «Покорение Сибири Ермаком», «Переход Суворова через Альпы в 1799 г.» и др.

Виктор Михайлович Васнецов (1848—1926) родился в Вятской губернии в многодетной семье сельского священника Михаила Васильевича Васнецова. «Я жил в селе среди мужиков и баб и любил их не „народнически“, а по-просту, как своих друзей и приятелей», – вспоминал Васнецов. Так же как и все, он слушал народные песни и сказки, впитывал в себя своеобразие народных представлений о добре и зле, о правде и лжи. Не случайно впоследствии он один из первых покажет историю в своих картинах через призму народной, часто мифологизированной, поэзии.

Образование Васнецов получил в местной духовной семинарии в Вятке. Именно здесь раннее увлечение живописью переросло в серьезные занятия художеством. Затем последовали переезд в Петербург и учеба в Академии художеств. В столицу Васнецов отправился на деньги, полученные от продажи своих картин. Выставлять свои картины он начал с 1869 г. Сначала на академических, а затем на передвижных выставках, в 1874 г. впервые участвовал в третьей выставке передвижников с картиной «Чаепитие в трактире». В 1876—1877 гг. последовала работа над произведениями на древнерусские былинные сюжеты. В 1878 г. Васнецов был принят в Товарищество передвижных художественных выставок и с этого года жил в Москве, сблизившись с абрамцевским кружком.

В 1883 г. по его рисунку в парке абрамцевской усадьбы был построен небольшой павильон – деревянная избушка на курьих ножках. В 1885—1886 гг. Васнецов руководил работами по росписи Владимирского собора в Киеве. В 1882—1885 гг. он также исполнил монументальную роспись «Каменный век» для Исторического музея в Москве. Он также являлся автором целого ряда архитектурных проектов, в том числе русского павильона для Всемирной выставки в Париже (1898), фасада Третьяковской галереи (1900), много занимался монументальными росписями для храмов в Москве, Петербурге, Софии, Дармштадте и др. В 1902 г. Васнецов был награжден французским орденом Почетного легиона, в 1918 г. был принят в Союз русских художников.

Творчество Васнецова включает в себя жанровые сюжеты («С квартиры на квартиру», «Книжная лавочка», «Военная телеграмма»); народный эпос («Витязь на распутье», «Три богатыря», «Иван-Царевич на Сером Волке», «Аленушка», «Ковер-самолет»); историю («После побоища Игоря Святославича с половцами», «Бой скифов со славянами», «Царь Иван Васильевич Грозный») и религиозные сюжеты («Богоматерь», Собор святителей вселенской церкви» «Христос Вседержитель»). Не менее велики заслуги Васнецова в области воссоздания древнерусского декоративного искусства. Таковы, например, различные декоративные наброски Васнецова, его узоры во Владимирском соборе.

«Именно Васнецов есть великий создатель наших былинных типов, нашей еще былинной, дохристианской старины», – писал В.В. Розанов. Русский национальный стиль Васнецова – это не только замечательные фрески Владимирского собора, но и его былинные богатыри, его замечательные сказочные сюжеты. Васнецов открыл не только своим соотечественникам, но и всему миру образный, языческий мир Древней Руси с его особым миросозерцанием. Весьма критичный к своим коллегам, А.Н. Бенуа отмечал, что в работах Васнецова нам дороги «его истинное проникновение народной поэзией, его влюбленность в народную красоту».

В сказочном цикле Васнецова есть «коренные черты русского художественного вкуса», есть глубинная, нетронутая Русь, позднее появившаяся на картинах Нестерова.

Младший брат В.М. Васнецова – Аполлинарий Михайлович Васнецов (1856—1933) первоначально выступал как живописец-пейзажист, график и театральный художник. Он был в числе учредителей ряда художественных объединений («36 художников», «Союза русских художников», «Общества художников-реалистов»).

Валентин Александрович Серов (1865—1911) был еще одним из известнейших художников своего времени.

Музыка. В этот период раскрылся талант таких известных русских композиторов, как М.П. Мусоргский, П.И. Чайковский, С.В. Рахманинов и Н.А. Римский-Корсаков.

Александр III открыл движение русской опере, которую прежде «заедала итальянская» Он «подарил Большой театр» Петербургской консерватории, а Московской выделил значительные средства на постройку нового здания.

Модест Петрович Мусоргский родился на Псковщине в дворянской семье. В раннем детстве под руководством матери обучался игре на фортепьяно, сам пробовал импровизировать. С 1849 г. постоянно жил в Петербурге. Учился в Петропавловской школе, затем в 1852—1856 гг. – в Школе гвардейских подпрапорщиков. Тогда же он сочинил небольшую музыкальную пьесу – польку «Подпрапорщик», которую посвятил товарищам по юнкерской школе. Это было первое изданное сочинение композитора. Окончив школу, Мусоргский был произведен в подпрапорщики Преображенского полка, но в 1858 г. вышел в отставку «по семейным делам», решив посвятить себя музыке.

Жил Мусоргский крайне бедно. Когда он заключал «уставные грамоты» с бывшими крестьянами, то отказался от своей доли наследства. Впоследствии старший брат Мусорского саркастически заметил, что тот «всегда относился ко всему народному и крестьянскому с особой любовью, считал русского мужика за настоящего человека, вследствие чего и потерпел убытки и нужду в материальном отношении». Из-за крайней нужды Мусоргский был вынужден служить чиновником Главного инженерного управления (1863—1867), чиновником лесного департамента и даже работать в ревизионной комиссии Государственного контроля (1868—1880). Не сложилась у него и семейная жизнь. Сам Мусоргский предпочитал на судьбу не жаловаться и шутливо говорил друзьям, что если они прочитают в газете о том, что он застрелился или повесился, то это будет означать одно, что накануне он женился. После того как композитора отчислили из Государственного контроля, он жил только благодаря помощи друзей. Известная певица Д.М. Леонова предложила Мусоргскому выступить аккомпаниатором на открытых ею курсах по обучению пению, но эта работа приносила очень мало денег. В феврале 1881 г. домохозяева выставили Мусоргского на улицу за неуплату. Его здоровье постоянно ухудшалось, и друзья помогли поместить Мусоргского в больницу. Именно в этот период И.Е. Репин взялся написать его портрет. Серый халат с малиновыми отворотами, усталое, одутловатое лицо постаревшего человека – таким запечатлен Мусоргский, а ведь ему было 42 года! В начале марта падкие на сенсации журналисты напечатали в газетах о смерти композитора, но они поспешили. 28 марта Мусоргскому стало лучше. Он строил планы, мечтал о том, как хорошо бы съездить подлечиться в Крым. Утром 29 марта композитору стало хуже. Последними словами, которые услышала сиделка, были: «Все кончено! Ах я, несчастный!»

«Художественное изображение одной красоты, в материальном ее значении», – говорил Мусоргский, – есть «грубое ребячество, детский возраст искусства». Он призывал своих собратьев не притворяться, не творить только ради получения творческого самоудовлетворения: «Мысли живые подайте, живую беседу с людьми ведите». Он был народником по своей сути, изображая простых мужиков, баб, юродивых, нищих. Герои его музыкальных сценок – семинарист из одноименной сценки, зубрящий учебник; девушка, испугавшаяся козла, но не боящаяся старого мужа; нищая сиротка. Многие из сценок были созданы на слова Н.А. Некрасова и А.Н. Островского. Мусоргский попытался также сделать оперу на текст «Женитьбы» Гоголя, но музыкальный эксперимент не был завершен.

Все эти произведения постепенно подводили композитора к его величайшим творениям – операм «Борис Годунов» и «Хованщина». Воссозданные в них исторические картины сродни монументальным полотнам Репина и Сурикова. В центре оперных сюжетов – народ. В его действиях и поступках искал композитор ответ на мучившие вопросы. «Прошедшее в настоящем – вот моя задача», – писал он критику В.В. Стасову. Пять с половиной лет продолжалась работа над «Борисом…». Дважды опера отклонялась театральным комитетом и только после многочисленных переделок была с купюрами допущена на сцену, да и то ненадолго. Над «Хованщиной» Мусоргский трудился до самой смерти. Он скончался 29 марта 1881 г., опера была завершена Н.А. Римским-Корсаковым. Он же сделал новую редакцию «Бориса Годунова». Снятый из репертуара императорских театров «Борис Годунов» вернулся на сцену Мариинского театра в начале ХХ в.

Наш современник Георгий Свиридов так отзывался о гении этого композитора: «…Способностью проникать в душу человеческую Мусоргский ближе всего к Достоевскому. Его оперные люди совершенно живые, стихийные, загадочные, бесконечные как у Достоевского… Нет, у него не романтизм, не приукрашивание мира, не упрощение его, а стихийное выражение жизни со всей ее сложностью и бесконечностью. Словом, русское ее ощущение… Мусоргский – композитор трагических страстей, на которых стоит и зиждется жизнь. Он единственный настоящий композитор-трагик… Величайший композитор всех времен и народов».

Петр Ильич Чайковский (1840—1893) родился в дворянской семье. Окончил Училище правоведения в Петербурге в 1859 г. и четыре года служил чиновником в Министерстве юстиции. Еще в 1861 г. он поступил в учебный класс Русского музыкального общества, в 1862– 1865 гг. прошел курс композиции в Петербургской консерватории. В 1866 г. его пригласили в Московскую консерваторию, и в 1885 г. он стал директором Московского отделения Русского музыкального общества. В 1892 г. был избран членом-корреспондентом французской Академии изящных искусств. Чайковский создал множество ярких произведений различного характера, оперы «Евгений Онегин», «Мазепа», «Черевички», «Чародейка», «Пиковая дама», «Иоланта» и др. Написанная им музыка стала стержнем балетных спектаклей «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Щелкунчик».

Член «Могучей кучки» Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844—1908) служил офицером на флоте и после выхода в отставку посвятил себя музыке. С 1871 г. он профессор Петербургской консерватории, в 1883—1894 гг. – управляющий Придворной певческой капеллой. Первая же опера Римского-Корсакова – «Псковитянка» – сделала его имя известным. Написанные на сказочно-былинные сюжеты «Майская ночь», «Снегурочка», «Садко», «Млада», «Царская невеста», «Кащей Бессмертный», «Золотой петушок» и др. вошли в сокровищницу русской культуры. Пораженный его творчеством Островский заметил: «Музыка Корсакова к моей „Снегурочке“ удивительна, я ничего не мог себе представить более подходящего».

Архитектура и скульптура. В период правления Александра III наметился поворот в развитии отечественной архитектуры. Сторонниками так называемого ммавританского стиля были А.И. Резанов и К.М. Быковский. Но наибольшее распространение получил «русский стиль», видным представителем которого был А.М. Горностаев. По мере развития экономики России возникла необходимость в строительстве деловых контор, железнодорожных вокзалов, магазинов, доходных домов и т.д. В 1893 г. в Москве было завершено строительство торгового центра – Верхних торговых рядов (ныне ГУМ), архитектором был А.Н. Померанцев. Это было крупнейшее торговое здание, аналогов которому не было. Современников поражала спроектированная инженером В.Г. Шуховым огромная стеклянная крыша. Здание вписалось в общий ансамбль Красной площади.

В 1881 г. было завершено строительство здания Исторического музея (архитекторы – А.А. Семенов и В.О. Шервуд). Это был один из крупнейших в мире музеев и самый большой музей в России. Шервуд являлся автором памятника-часовни гренадерам – героям взятия Плевны, открытого в Москве в сквере у Ильинских ворот в 1887 г. В русском стиле были сооружены здания Русского драматического театра Корша (Театр им. Маяковского) и городской думы (бывший Музей В.И. Ленина).

К скульптору Михаилу Осиповичу Микешину (1835—1896) слава пришла после открытия в 1862 г. в Новгороде памятника «Тысячелетие России», созданного по его проекту. Многие маститые скульпторы выступали против проекта Микешина, поскольку не понимали его новый стиль, но время доказало правоту Михаила Осиповича. И сегодня замечательное творение скульптора, являющее собой своеобразную энциклопедию отечественной истории, стоит в центре Новгородского кремля. Микешин стал автором еще одного известного памятника Богдану Хмельницкому, установленного в Киеве в 1888 г.

Русский скульптор Александр Михайлович Опекушин (1841– 1925) создал ряд замечательных памятников. Наиболее известные из них – памятник А. С. Пушкину в Москве, открытый в 1880 г., и памятник М.Ю. Лермонтову в Пятигорске (1889). Он также был автором памятников Александру II и Александру III, уничтоженных при советской власти.

Скульптор Марк Матвеевич Антокольский (1842—1902) создает в 1870-е гг. такие произведения, как «Иван Грозный» и «Петр I». Ему принадлежит создание галереи выдающихся современников. Это бюсты В.В. Стасова, И.С. Тургенева, С.П. Боткина.

Театр. К концу века почти во всех городах Империи имелись постоянные театральные здания. Среди балетных и оперных сцен к ним принадлежали Мариинский театр в Петербурге и Большой театр в Москве, которые носили название императорских и содержались на средства государя.

До конца века первыми сценами России оставались Малый театр в Москве и Александрийский в Петербурге. В самом конце века в их число вошел и Московский Художественный театр, учрежденный режиссером, актером, педагогом, теоретиком театрального искусства К.С. Станиславским (1863—1938) и режиссером В.И. Немировичем-Данченко (1858—1943). Премьера первого спектакля, драмы А.К. Толстого «Царь Федор Иоаннович», состоялась в октябре 1898 г.

В труппу театра вошли молодые актеры: М.П. Лилина, В.В. Лужский, И.М. Москвин, М.Ф. Андреева, О.Л. Книппер-Чехова и др. На сцене МХТ получили признание ныне всемирно известные пьесы А.П. Чехова, с огромным успехом прошли первые постановки пьес А.М. Горького.

В этот период возникают оперные театры в некоторых губернских городах, с помощью богатых меценатов создаются частные оперы, среди которых широкую известность получила Московская частная русская опера. Она была основана в 1885 г. на деньги С.И. Мамонтова. На сцене этой оперы раскрылся талант Федора Ивановича Шаляпина (1873—1938) и композитора Н.А. Римского-Корсакова. Опера просуществовала до осени 1904 г. С.И. Мамонтов также финансировал создание художественных мастерских по развитию народных ремесел, помогал изданию альбомов по искусству.

Среди выдающихся русских актеров второй половины XIX в. особо выделяются М.Н. Ермолова, В.Ф. Комиссаржевская, Ф.И. Шаляпин. Творчество каждого из них оказалось целой эпохой в истории русского театра.

Наука. Во второй половине XIX в. русская наука добилась успехов. Крупными научными центрами являлись Академия наук, университеты, многочисленные научные общества (Русское географическое общество, Русское химическое, Русское астрономическое, Русское техническое и др.) Заметным явлением в научной жизни становятся съезды специалистов (естествоиспытателей, медицинские «Пироговские» и др.). К концу века в Империи выходило около 500 специальных и научных изданий (к началу 50-х гг. их было около 60).

1860—1870-е гг. принято называть «золотым веком» русской химии. Выдающийся вклад в мировую науку внес Александр Михайлович Бутлеров (1828—1886), проводящий работы в области изучения химического состава и строения органических тел. Дмитрий Иванович Менделеев (1834—1907) своими будущими успехами был во многом обязан образованию, которое получил на отделении естественных наук физико-математического факультета Главного педагогического института в Петербурге. Менделеев окончил институтский курс с золотой медалью, а в 1856 г. защитил в Петербургском университете магистерскую диссертацию. Со следующего года он был приглашен туда в качестве доцента, чтобы прочитать курс органической химии. Около трех лет провел в командировке в Гейдельберге, славившемся университетом. В поездке познакомился с Александром Порфирьевичем Бородиным, композитором и одновременно профессором химии, и с физиологом Иваном Михайловичем Сеченовым. По возвращении в Россию начал читать курс неорганической химии и, обнаружив, что не может найти ни одного пособия, подходящего для самостоятельной работы студентов, он начал писать свое собственное сочинение «Основы химии», вошедшее в ряд классических трудов по этому предмету. В 1864—1865 гг. Менделеев был профессором Петербургского технологического института, а после защиты докторской диссертации на тему «О соединении спирта с водой» получил должность профессора Петербургского университета. Открытие Периодического закона принесло ему всемирную славу. Официальная датировка открытия – 1 марта 1869 г., когда было завершено составление таблицы элементов, расположенных по принципу возрастания их атомных весов. Заслуга Менделеева заключается не только в точной систематизации, которая позднее подверглась несущественным уточнениям, но и в гениальном расчете, позволившем ему предсказать существование и свойства неизвестных в то время химических элементов.

Д.И. Менделеева отличала и принципиальная гражданская позиция. В 1890 г., во время студенческих волнений, он передал министру просвещения И.Д. Делянову петицию от студентов с требованием университетской автономии, но тот возвратил ее назад. Тогда Менделеев подал прошение об отставке и поступил на службу консультантом научно-технической лаборатории Морского министерства. Вскоре он изобрел новый вид бездымного пороха и занялся организацией его производства. В 1892 г. его назначили на ответственную должность ученого хранителя Депо образцовых гирь и весов, которая под его руководством была преобразована в Главную палату мер и весов и стала крупным исследовательским центром. Ее директором Менделеев оставался до конца жизни.

Европейской известностью пользовались русские математики: Пафнутий Львович Чебышев (1821—1894), заложивший начало петербургской математической школы; Александр Михайлович Ляпунов (1857—1918); Андрей Андреевич Марков (1856—1922); Софья Васильевна Ковалевская (1850—1891), избранная в 1889 г. членом-корреспондентом Петербургской Академии наук. В области физики успешно работал Александр Григорьевич Столетов (1839—1896), занимавшийся изучением фотоэлектрических явлений.

В науке огромным достижением было изобретение Александром Степановичем Поповым (1859—1905) беспроволочного телеграфа (1895). Другой изобретатель Павел Николаевич Яблочков (1847—1894) прославился изобретениями в области электротехники. «Свеча Яблочкова» служила для освещения улиц, а впоследствии А.Н. Лодыгин (1847—1923) создал лампу накаливания.

Явлением в науке стали труды астронома Ф.А. Бредихина. Крупный вклад в биологию и физиологию внес К.А. Тимирязев (проблемы фотосинтеза, агрономии), к 1870—1880-м гг. относится начало деятельности известного русского физиолога И.П. Павлова.

Было положено начало русской физиологической школе, у истоков которой стоял Иван Михайлович Сеченов (1829—1905). Создателем современной школы бактериологии был Илья Ильич Мечников (1845—1916). Василий Васильевич Докучаев (1846—1903) – автор фундаментальной работы «Русский чернозем» (1893) был создателем науки о почвоведении, в которой впервые давалась научная классификация почв.

Андрей Николаевич Бекетов (1825—1902) – известный ботаник (морфолог и ботанико-географ), педагог, общественный деятель, создатель русской школы ботаников. Член-корреспондент Петербургской Академии наук (1891), почетный член (1895) Петербургской Академии наук, дед А.А. Блока. По окончании курса в гимназии в 1841– 1842 гг. учился на факультете восточных языков Петербургского университета. Ушел из университета со 2-го курса и определился в военную службу юнкером в лейб-гвардии Егерский полк, где служил в 18431846 гг. Вышел в отставку и переехал в Казань. В 1845—1849 гг. – вольнослушатель естественного отделения Казанского университета. По окончании университетского курса уехал в Тифлис и в 1849– 1856 гг. (по другим сведениям в 1850—1855) был учителем естествознания тифлисской гимназии. В 1853 г. в Петербурге получил степень магистра ботаники за сочинение о тифлисской флоре. Вскоре Бекетов переехал в Москву, где защитил диссертацию «О морфологических отношениях листовых частей между собою и со стеблем» (1858). С 1859 по 1860 г. – профессор кафедры ботаники Харьковского университета. В 1861 г. был переведен в Петербургский университет. С 1863 г. – профессор, в 1863—1870 гг. – заведующий кафедрой ботаники, в 1870– 1876 гг. – декан физико-математического факультета, в 1876—1883 гг. – выборный ректор. По инициативе Бекетова при университете был устроен ботанический сад. Отстранен от должности в 1884 г. после введения нового университетского устава. Основал научную школу русских ботанико-географов. Автор первого оригинального русского учебника «География растений» (1896), учебника «Курс ботаники. Руководство для университетских слушателей» (т. 1—2, 1862—1874), являвшегося первым в то время полным систематическим учебником ботаники. Автор многочисленных научно-популярных работ для народа, выдерживших ряд переизданий: «Беседы о земле и тварях» (СПб., 1864—1879), «Из жизни природы и людей» (1870), «Беседы о зверях» (1885), «Главнейшие съедобные и вредные грибы» (1889) и многих других. Ввел в основу преподавания русскую ботаническую терминологию. В 1861—1863 гг. – редактор научного журнала. В 1862—1863 гг. в качестве члена Учебного комитета Министерства народного просвещения принимал участие в реформе гимназического образования в России. Один из пропагандистов идеи женского образования в России и инициаторов создания Высших женских курсов в Петербурге. В 1867– 1869 гг. – председатель совета курсов, председатель Комитета для доставления средств Высшим женским курсам. Один из организаторов 1-го съезда естествоиспытателей (1867). Один из создателей в 1886 г. Петербургского общества естествоиспытателей (с 1900 г. – президент). В 1870—1880 гг. – редактор «Трудов» Общества. С 1883 г. – секретарь, с 1891 – вице-президент ВЭО. Вместе с Х.Я. Гоби был создателем первого русского научного ботанического журнала «Ботанические записки» (1886). Один из редакторов «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона, в котором напечатал ряд статей по ботанике. Пропагандист идеи учения Ч. Дарвина. Переводчик ряда крупных западноевропейских естественно-научных сочинений.

Анатолий Петрович Богданов (1834—1896) – зоолог, создатель антропологической школы в России, популяризатор естествознания, член-корреспондент Петербургской Академии наук (1890). Окончил отделение естественных наук Московского университета. С 1858 г. преподавал там же. В 1858 г. защитил диссертацию на степень магистра зоологии «О цветности пера птиц». С 1867 г. – профессор Московского университета. С 1865 по 1886 г. производил раскопки курганов в Московской губернии и написал докторскую диссертацию «О московском курганном племени». По инициативе Богданова организовались Общество акклиматизации животных и растений при Императорском московском обществе сельского хозяйства (1857) и Императорское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии (1864), президентом которого он состоял с 1886 г. На VIII съезде русских естествоиспытателей и врачей в 1889—1890 гг. Богданов вместе с другими лицами внес предложение об основании русской ассоциации для развития наук, которое и было принято съездом. С 1863 г. Богданов заведовал Зоологическим музеем, с 1872 г. состоял директором отдела прикладной зоологии в Московском музее прикладных знаний и в Комитете шелководства. По зоологии Богданов напечатал около 30 частью специальных, частью популярных работ, по антропологии – более 40. Из работ, имеющих целью популяризацию науки, наиболее известен университетский курс лекций Богданова по зоологии, изданный в качестве учебника для средней школы («Зоология зоологическая хрестоматия…» Вып. 1—3, 1862—1865), и незаконченная «Медицинская зоология», первый том которой появился в 1883 г. В учебнике впервые было предложено экологическое направление в обучении биологии (изучение животных в связи с условиями их обитания). С 1888 г. Богданов издавал в «Известиях Императорского общества любителей естествознания» «Материалы для истории научной и прикладной деятельности в России по зоологии и соприкасающимся с нею отраслям знания, преимущественно за последнее тридцатипятилетие» (1850– 1891). Под редакций Богданова были переведены на русский язык и изданы важные учебники и учебные пособия.

В области самолетостроения в этот период активно работал Александр Федорович Можайский (1825—1890); в области дирежаблестроения, аэродинамики, ракетных двигателей – К.Э. Циолковский. Известность получили работы Н.Н. Бернадоса и Н.С. Славянова (электросварка), М.О. Доливо-Добровольского (электродвигатели), Д.К. Чернова (металлургия), С.О. Макарова (кораблестроение) и других русских ученых.

Проблемные вопросы

1.  Существует несколько точек зрения на внутреннюю политику Александра III: а) эта политика была естественной реакцией на деятельность террористов; б) реформы Александра II (за исключением отмены крепостного права) были преждевременны, и было необходимо «приостановить» дальнейшую реформаторскую деятельность; в) эта политика отвечала практическим нуждам государственного управления. Какая точка зрения кажется вам наиболее вероятной? Обоснуйте свое мнение.

2.  Были ли альтернативы политического развития страны в 1880-е гг.? Охарактеризуйте политические силы, боровшиеся за влияние на нового императора.

3.  Что повлияло на формирование личности и взглядов Александра III как государственного деятеля? Какую роль в проведении правительством консервативной политики сыграл К.П. Победоносцев?

4.  Что было характерно для социально-экономического курса правительства в рассматриваемый период?

5.  Подготовьте, используя дополнительную литературу, доклад о жизни и деятельности К.П. Победоносцева и Н.Х. Бунге.

6.  Л.Н. Толстой считал, что государственную деятельность Александра III можно определить как «разрушившую все то доброе, что стало входить в жизнь при Александре II, и пытавшуюся вернуть Россию к варварству времен начала нынешнего столетия». Чем могла быть вызвана подобная оценка?

7.  Чем характеризовались особенности культурной и духовной жизни российского общества в период правления Александра III?

8.  Охарактеризуйте основные направления в литературе, живописи, музыке, архитектуре.

9.  На рубеже XIX—ХХ вв. в искусстве проявляется тяготение к народному, зачастую языческому фольклору и вместе с тем попытка христианского осмысления проблем эпохи. Как вы можете это объяснить?

10.  Что нового было внесено в театральную жизнь Москвы? Какую роль в этом сыграли меценаты?

11.  Охарактеризуйте основные внешнеполитические действия самодержавной власти в рассматриваемый период.

12.  Как вы считаете, успехом или поражением закончилась предпринятая властью попытка «консервативной модернизации» в политической, экономической, социальной и культурной сферах? Обоснуйте свой ответ.

Литература

1. 1 марта 1881 года: Казнь императора Александра II. Л., 1991.

2.  Александр III в Гатчине. СПб., 2001.

3.  Александр Третий: Воспоминания. Дневники. Письма СПб., 2001.

4.  Барковец О., Крылов-Толстикович А. Неизвестный император Александр III: Очерк о жизни, любви и смерти. М., 2002.

5.  Боханов А.Н. Император Александр III. М., 1998.

6.  Боханов А.Н., Кудрина Ю.В. Император Александр III и императрица Мария Федоровна. Переписка. 1884—1894 годы. М., 2001.

7.  Боханов А.Н. Коллекционеры и меценаты в России. М., 1989.

8.  Боханов А.Н. Савва Мамонтов // Вопросы истории. 1990. № 11.

9.  Быть России в благоденствии и славе: Послания великим князьям, царям, императорам, политическим деятелям о том, как улучшить «государственное устроение» / РГБ. Состав. В.И. Десятерик, Влад. В. Дементьев, В.В. Федоров; предисл. Г.Н. Селезнева. М., 2002.

10.  Долгополов И.В. Рассказы о художниках: в 2 т. Т. 2. М., 1983.

11.  Зайончковский П.А. Попытка созыва Земского собора и падение министерства Н.П. Игнатьева // История СССР. 1960. № 5.

12.    «Искусство Великой Княгини»: акварель, рисунок, живопись, архивные материалы. К 120-летию со дня рождения Великой Княгини Ольги Александровны. М., 2002.

13.  Керсновский А.А. История русской армии. М., 1994. Т. 3.

14.  Кириченко Е.И. Русский стиль. Поиски выражения национальной самобытности. Народность и национальность. Традиции древнерусского и народного искусства в русском искусстве XVIII – начала ХХ века. М., 1997.

15.  Кокшенева К.А. Самые знаменитые живописцы России. М., 2002.

16.  Кудрина Ю. Дневники императрицы. Из архивного наследия Марии Федоровны // Родина. 2001. № 10.

17.  Кудрина Ю. Императрица Мария Федоровна. 1847—1928 гг. М., 2002.

18.  Лукоянов И.В. Конец царствования Александра III: была ли альтернатива «контрреформам» // Проблемы социально-экономической и политической истории России XIX—XX века. СПб., 1999.

19.  Модели общественного переустройства России. ХХ век / под. ред. В.В. Шелохаева. М., 2004.

20.  Общественная мысль России XVIII – начала ХХ века : энциклопедия / отв. ред. В.В. Журавлев, отв. сек. А.В. Репников. М., 2005.

21.  Памятник Александру III, скульптор Паоло Трубецкой. СПб., 1996.

22.  Победоносцев К.П. Тайный правитель России: К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Письма и записки. 1866—1895. Статьи. Очерки. Воспоминания. М., 2001.

23.  Полунов А.Ю. К.П. Победоносцев в начале 1880-х гг.: программа нравственного перевоспитания общества // Россия и реформы: 1861—1881. М., 1991.

24.   Правил – как завещал отец? («круглый стол» об эпохе Александра III) // Родина. 1994. № 11.

25.  Репников А.В. Александр III (1845—1894) // Библиотека Единой России. М., 2003. Кн. 2.

26.  Репников А.В. Консервативная концепция российской государственности : монография. М., 1999.

27.  Степанов В.Л. Н.Х. Бунге: Судьба реформатора. М., 1998.

28.  Твардовская В.А. Александр III // Российские самодержцы. 1801– 1917. М., 1993.

29.  Федоров В.А. История России. 1861—1917. М., 2001.

30.  Чернуха В.Г. Александр III // Вопросы истории. 1992. № 11—12.

Документы

Из переписки К.П. Победоносцева и Александра III (1881)

«Бог велел нам переживать нынешний страшный день. Точно кара Божия обрушилась на несчастную Россию. Хотелось бы скрыть лицо свое, уйти под землю, чтобы не видеть, не чувствовать, не испытывать. Боже, помилуй нас. Но для Вас этот день еще страшнее, и, думая об Вас в эти минуты, что кровав порог, через который Богу угодно было провести Вас в новую судьбу Вашу, вся душа моя трепещет за Вас страхом неизвестного грядущего по Вас и по России, страхом великого несказанного бремени, которое на Вас положено. Любя Вас, как человека, хотелось бы, как человека, спасти Вас от тяготы в привольную жизнь; но нет на то силы человеческой, ибо так благоволил Бог. Его была святая воля, чтобы Вы для этой цели родились на свет и чтоб брат Ваш возлюбленный, отходя к Нему, указал Вам на земле свое место…. Вам достается Россия смятенная, расшатанная, сбитая с толку, жаждущая, чтобы ее повели твердою рукою, чтобы правящая власть видела ясно и знала твердо, чего она хочет и чего не хочет и не допустит никак…». (К.П. Победоносцев).

* * *

«Сегодня пушена в ход мысль, которая приводит меня в ужас. Люди так развратились в мыслях, что иные считают возможным избавление осужденных преступников от смертной казни. Уже распространяется между русскими людьми страх, что могут представить Вашему величеству извращенные мысли и убедить Вас в помиловании преступников… Может ли это случиться? Нет, нет, и тысячу раз нет – этого быть не может, чтобы Вы перед лицом всего народа русского в такую минуту простили убийц отца Вашего, русского государя, за кровь которого вся земля (кроме немногих ослабевших умом и сердца) требует мщения и громко ропщет, что оно замедляется» (К.П. Победоносцев). «Будьте спокойны, с подобными предложениями ко мне не посмеет прийти никто, и что все шестеро будут повешены, за это я ручаюсь». (Александр III).

К.П. Победоносцев и его корреспонденты: Воспоминания. Мемуары. Т. 1. Минск, 2003. С. 36—38.

Фабричный закон 1886 г.

…1) Наем рабочих в заведениях фабричной промышленности совершается на основании общих постановлений о личном найме…

12) Выдача заработной платы рабочим должна производиться не реже одного раза в месяц, если наем заключена срок более месяца, и не реже двух раз в месяц – при найме на срок неопределенный. Счетам с рабочими ведется особая книга.

13) Рабочий, не получивший в срок причитающейся ему платы, имеет право требовать судебным порядком расторжения заключенного с ним договора…

17) Воспрещается взимание с рабочих платы: а) за врачебную помощь, б) за освещение мастерских, и в) за пользование при работах для фабрики орудиями производства…

История России XIX – начала XX века: Хрестоматия / под. ред. М.Д. Карпачева. Воронеж, 2002. С. 509—511.

Из воспоминаний Б.Н. Чичерина

«История расскажет поучительную повесть реакционных мер царствования Александра III. Первый удар настиг университеты …Лишение университетов всяких корпоративных прав не имело ни теоретического, ни практического оправдания. …После разгрома университетов дошла очередь до местного управления. …В первый раз бюрократия внедрялась в самое сердце уезда и забирала все местное управление в свои руки. Наконец, с довершением этой реакционной ломки мировые суды были уничтожены. …История произнесет свой окончательный приговор над царствованием Александра III. …с грустным взором обращаешься на эти печальные тринадцать лет, в течение которых все, что было лучшего в России, подверглось гонению и разгрому».

Чичерин Б.Н. Воспоминания: Земство и Московская Дума. М., 1934.

Из воспоминаний С.Ю. Витте

«Главнейшая заслуга императора Александра III в том, что он процарствовал тринадцать лет мирно, не имея ни одной войны… он же дал России эти 13 лет мира и спокойствия не уступками, а справедливой и непоколебимой твердостью. Он умел внушать за границей уверенность, с одной стороны, в том, что он не поступит несправедливо по отношению к кому бы то ни было, не пожелает никаких захватов, все были покойны, что он не затеет никакой авантюры. Его царствование не нуждалось в лаврах; у него не было самолюбия правителей, желающих побед посредством горя своих подданных, для того, чтобы украсить страницы своего царствования. Но об императоре Александре все знали, что, не желая никаких завоеваний, приобретений, никаких военных лавров, император никогда, ни в каком случае не поступится честью и достоинством вверенной ему Богом России… Таким образом, вообще говоря, император Александр III, получив Россию при стечении самых неблагоприятных политических конъюнктур, глубоко поднял международный престиж России без пролития капли русской крови».

Витте С.Ю. Воспоминания. Т.1. М., 1960. С. 410, 411.

Примечания

1

Указ о фискалах (от слова «фиск» – казна) и о их должности в действии подробно излагает права и обязанности этой категории чиновников. Ему предшествовал именной Указ 5 марта 1711 г., где определялся порядок деятельности высшего государственного учреждения страны – Сената. Среди других вопросов Указа 1711 г. находился и пункт о выборе главного чиновника, контролирующего деятельность государственных учреждений. Он назывался обер-фискалом, т.е. главным фискалом. В его задачу входил контроль за проведением в жизнь законов и правил в ходе деятельности государственных учреждений, и прежде всего суда и сбора и расходования государственных средств. В случае обнаружения злоупотреблений обер-фискал обязывался сообщать о них Сенату для принятия соответствующих мер. Кратко упоминалось в Указе 1711 г. о том, что в распоряжении обер-фискала должно находиться несколько провинциал-фискалов, которые должны были осуществлять соответствующий контроль на местах по более конкретным вопросам. Указ 17 марта 1714 г. рассматривал вопрос о системе фискалитета более подробно и конкретно. Должность обер-фискала учреждалась при Сенате. Установлен был штат чиновников данного ведомства. Важно отметить, что на должность фискала изначально предполагалось назначать чиновников вне зависимости от их происхождения и знатности («какого чину ни есть» по формулировке Указа 1711 г. и «из каких чинов достойно» в Указе 1714 г.). Тем самым предполагалось, что новые чиновники, независимые от администрации центральных и местных учреждений и подотчетные только Сенату, будут осуществлять функции контроля вне влияния окружающей бюрократической среды. Указ 1714 г. прямо устанавливает наличие двух фискалов из купеческой среды, в их обязанность входит контроль за деятельностью купцов. Таким образом, задуманная система контроля распространялась как на государственные учреждения, так и на систему торгово-рыночных отношений. В указе перечислялись виды преступлений, о которых новые чиновники-контролеры должны были немедленно сообщать властям. Определение понятия преступления как действия, наносящего вред и причиняющего убыток государству, получило дальнейшее развитие в петровском законодательстве. Неподтвердившийся донос фискалов, вызванный недостаточной осведомленностью, наказывается небольшим штрафом с тем, чтобы впредь «лучше осмотряся доносил».

2

В каждом городе предусматривалось наличие одного или двух чиновников, занимающихся наблюдением за деятельностью учреждений и лиц. Особое внимание они должны придавать рассмотрению «безгласных» дел: под ними подразумеваются, во-первых, дела скрытые и тайные (взятки, кража казны), нарушения действующих указов, и, во-вторых, «безгласные» потому, что не существует лиц, способных возбудить дело и подать жалобу (например, малолетние наследники имуществ и т.д.).

3

В 1761 г. Ломоносов обратился к И.И. Шувалову с письмом, в котором предлагал ряд мер по увеличению народонаселения и снижению уровня смертности.

4

С 1 января 1810 г. эта Комиссия вошла в Госсовет в качестве подразделения подготовки законов.

5

За все же действие Указа до 1858 г. выкупилось чуть более 152 тыс. душ, или 1,5% крепостного населения.

6

В своем «Описании сражения при селе Бородине, 24 и 26 августа 1812 г.», изданном в 1839 г., бывший генерал-квартирмейстер Главной русской армии генерал-майор К.Ф. Толь писал, что неприятель потерял убитыми 9, а ранеными 30 генералов, более 1500 штаб– и обер-офицеров и до 50 000 рядовых. Таким образом, Главный штаб собирал сведения о потерях французских войск параллельно с Ф.В. Ростопчиным и пришел почти к таким же результатам: 58 тыс. – у Ростопчина, более 50 тыс. – у Толя.

7

7 октября 1826 г. была заключена русско-турецкая Аккерманская конвенция, которая подтверждала статьи Бухарестского 1812 г. договора и обязывала турок разрешить избирать господарей княжеств из местных бояр сроком на семь лет.

8

Николай I вскоре сменил на посту командующего подозреваемого в связях с декабристами Ермолова И.Ф. Паскевичем.

9

В 1911 г. земства были введены в шести западных губерниях, в 1913 г. – в трех юго-восточных. Всего в 1917 г. земские органы работали в 43 губерниях. На Дону земства просуществовали с 1876 по 1882 г.

10

Кропоткин Петр Алексеевич (1842—1921) – князь, сын генерал-майора, окончил Пажеский корпус. Был камер-пажом Александра II, но выбрал научное поприще, исследуя географию и геологию Восточной Сибири и Дальнего Востока. В январе 1867 г. вышел в отставку и поступил на физико-математический факультете Петербургского университета. В 1872 г. стал членом Юрской Федерации I Интернационала и сторонником Бакунина. Затем член общества «чайковцев». Был осужден, но в 1876 г. бежал в Лондон из тюремного госпиталя. Вернулся в Россию только в мае 1917 г. и умер в Дмитрове.

11

В статье августа 1873 г. Лавров выступил против политических форм борьбы и за идею подготовки крестьянского восстания, настаивая на борьбе за справедливое общественное устройство, в котором не будет места государству.

12

В «Прибавлении А» (осень 1873 г.) Бакунин пропагандировал общинное федеративное общество на принципах анархизма, необходимость всероссийской газеты и немедленное всеобщее крестьянское восстание.

13

Лавров Петр Лаврович (1823—1900) – сын полковника из старинного дворянского рода (отец был другом Аракчеева). В 1844 г. окончил Петербургское артиллерийское училище. После смерти отца наследовал большое богатство. В 1858 г. – полковник и профессор математики Михайловского артиллерийского училища. Параллельно ведет публицистическую деятельность. В 1862 г. сотрудничал в «Землей и волей». После 1866 г. арестован и сослан в Вологодскую губернию. Но в 1870 г. бежал во Францию, где стал членом I Интернационала. В начале 1880-х гг. сближается с народовольцами. Умер в Париже.

14

Бакунин Михаил Александрович (1814—1874) – сын надворного советника, возможно, состоявшего в «Северном обществе». Учился в Петербургском артиллерийском училище, откуда был отчислен в армейскую артиллерийскую бригаду. Под предлогом болезни отца вышел в отставку. С января 1836 г. жил в Москве, где примкнул к кружку Станкевича, дружил с Чаадаевым и Белинским. В 1840 г. уехал в Берлинский университет, а после отказа в 1844 г. вернуться в Россию был лишен дворянского чина и заочно приговорен к каторжным работам. В 1854 г. был передан русскому суду и заключен в Шлиссельбург, а в 1857 г. переведен на поселение в Томск. В 1861 г. бежал в Лондон, с 1868 г. участвовал в работе I Интернационала. Но в 1872 г. Альянс социалистической демократии Бакунина был исключен из Интернационала. В этом же году он создал 1-й Анархический интернационал. Умер Бакунин в 1876 г. в Берне, брошенный женой, больной и без средств к существованию.

15

Вероятно, «верою».

16

Следует читать «нет».

Content

А.А. Федулин
Отечественная история IX—XIX вв.

Введение

Глава 1. Восточные славяне в древности. Образование древнерусского государства

1.1. Проблема происхождения славянства

1.2. Восточные славяне в древности

1.3. Происхождение древнерусского государства

1.4. Норманнская теория

1.5. Русь: генезис термина

1.6. Характер древнерусского государства: основные подходы

1.7. Первые рюриковичи. лествичная система

1.8. Социальный строй древней Руси

1.9. Внешняя политика древней Руси

1.10. Культура древней Руси

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Повесть временных лет

Глава 2.Крещение Руси

2.1. Христианизация Руси: введение или принятие?

2.2. Язычество славян

2.3. Первые христиане на Руси

2.4. Альтернативы религиозного выбора Владимира I

2.5. Крестом или мечом?

2.6. Политические и культурно-исторические последствия принятия православия

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Иларион. Слово о законе и благодати

Глава 3. Междоусобие после смерти Владимира I. Ярослав Мудрый и его наследники

3.1. Святополк Окаянный

3.2. Киевская Русь при Ярославе Мудром

3.3. Ярославичи

3.4. Владимир Мономах

3.5. Русские земли и княжества в период политической раздробленности

3.6. Владимиро-Суздальская

3.7. Галицко-Волынское княжество

3.8. Новгородская боярская республика

3.9. Культура Руси до монгольского нашествия

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Похвала Ярославу-просветителю (перевод)

Любечский съезд в 1097 г.

Убиение Андрея Боголюбского

Русская правда

Глава 4. XIII век: между востоком и западом. Ордынское иго и его последствия

4.1. Монголо-татары – этнический состав и происхождение. Империя Чингисхана и его преемников

4.2. Битва на реке Калке

4.3. Походы батыя и сопротивление русских княжеств

4.4. Ордынское иго и теория Л.Н. Гумилева

4.5. Немецкая колонизация Прибалтики. Победы Александра Невского

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Сказание о разорении рязани батыем

Глава 5. Начало объединения русских земель

5.1. Основатель московской династии Даниил Александрович

5.2. борьба Москвы и Твери за великокняжеский престол

5.3. Восстание в Твери

5.4. Иван Данилович Калита

5.5. Дмитрий Донской и Куликовская битва

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Восстание в Твери в 1327 г.

Сказание о Мамаевом побоище (перевод)

Нашествие тохтамыша

Глава 6. Объединение русских земель вокруг Москвы и образование российского государства

6.1. Василий I

6.2. Феодальная война второй четверти XV в.

6.3. Иван III – «Государь всея Руси»

6.4. Присоединение Новгорода

6.5. «Стояние на Угре» и свержение ордынского ига

6.6. Землевладение, ремесло и торговля в XIV—XV вв.

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Поездка великого князя Василия в Троицкий монастырь

Амвросий Контарини. Москва при Иване III

Глава 7. Эпоха Ивана Грозного

7.1. Василий III (1505—1533)

7.2. Правление Елены Глинской и борьба боярских группировок

7.3. Период «Избранной Рады»

7.4. Внешняя политика Ивана IV на восточном направлении

7.5. Ливонская война

7.6. Период опричнины

7.7. Последние годы правления Ивана IV

7.8. Русская культура эпохи Ивана Грозного

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Сказание о великих князьях владимирских великой Руси

Глава 8. Смутное время

8.1. Борис Годунов

8.2. Лжедмитрий I

8.3. Василий Шуйский. Восстание Ивана Болотникова

8.4. Лжедмитрий II и борьба против иноземных захватчиков

8.5. Перерастание гражданской войны в народно-освободительную

8.6. Второе ополчение и освобождение Москвы

8.7. Смутное время в оценках исследователей

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Иссак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в.

Соборный приговор о Чернеце Отрепьеве (1604)

Отрывок из повести князя И.М. Катырева-Ростовского о восстании 17 мая в москве и убийстве лжедмитрия

Решение московских бояр о призвании на царство польского королевича – лето 1610 г.

Из дневника солдата польского гарнизона в москве самуила маскевича (зима 1610—1611 гг.)

Глава 9. «Бунташный век»

9.1. Избрание на царство Михаила Романова. Патриарх Филарет

9.2. Переход от сословно-представительной к абсолютной монархии

9.3. Внешняя политика первой половины XVII в.

9.4. Алексей михайлович тишайший (1645—1676) и утверждение крепостного права

9.5. Социально-политическая борьба середины XVII в.

9.6. Богдан Хмельницкий. Переяславская Рада и воссоединение Малороссии с Россией

9.7. Колонизация Сибири

9.8. Реформы Федора Алексеевича (1676—1682)

9.9. Церковная реформа Никона и религиозный раскол

9.10. Социально-экономическое развитие страны, обмирщение и секуляризация русской культуры в XVII в.

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Соборное уложение 1649 г.

Глава 10. Реформы Петра I, их итоги и значение

10.1. «Хованщина» и царевна Софья

10.2. Царь-преобразователь

10.3. Социально-экономические и культурные преобразования

10.4. Церковная реформа

10.5. Итоги петровских преобразований и их цена. Оценка личности и деятельности Петра I

10.6. Социальные движения первой четверти XVIII в.

10.7. Внешняя политика Петра I

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Указ о фискалах и о их должности и действии 17 марта 1714 г.

Глава 11. Эпоха дворцовых переворотов

11.1. Правление Екатерины I и Петра II

11.2. Внутренняя и внешняя политика В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ АННЫ ИОАННОВНЫ

11.3. Правление Елизаветы Петровны

11.4. Правление Петра III

11.5. Культура и наука в эпоху дворцовых переворотов

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Из донесений испанского посла Де Лириа за 1729 г.

Из речи Д.М. Голицына, обращенной к верховному тайному совету

Глава 12. Царствование Екатерины II

12.1. Эпоха Екатерины II

12.2. Уложенная комиссия 1767—1768 гг.

12.3. Крестьянская война ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ Е.И. ПУГАЧЕВА

12.4. Внешняя политика Екатерины II. РУССКО-ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА 1768—1774 ГГ.

12.5. Русско-Турецкая война 1787—1791 гг.

12.6. Русско-Шведская война 1788—1790 гг. Разделы Польши и освоение Америки

12.7. Реформы Екатерины II

12.8. Русская общественно-политическая мысль XVIII в.

12.9. Наука и образование

12.10. Искусство в век Екатерины II

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Из наказа уложенной комиссии 1767 г.

Екатерина II о государственных порядках

Всеподданнейшее донесение князя Потемкина. 8 января 1791 г.

Записки графа Сегюра о пребывании его в России в царствование Екатерины II (1785—1789)

М.В. Ломоносов о сохранении и размножении российского народа

Глава 13. Внутренняя и внешняя политика Павла I

13.1. Император Павел I

13.2. Внешняя политика

13.3. Внутренняя политика

13.4. Дворцовый переворот 1801 г.

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Из записок Е.Р. Дашковой

Из записок А.М. Тургенева

Указ Павла I от 18 апреля 1800 г.

Из воспоминаний П.П. Лопухина

Из воспоминаний гвардейского полковника Н.А. Саблукова, не примкнувшего к заговору против Павла I

Из воспоминаний французского посла в России графа Сегюра о том, как было принято в Петербурге известии о событиях 14 июля 1789 года в Париже

Глава 14. Александр I (1801—1825)

14.1. «Дней александровых прекрасное начало». «Властитель слабый и лукавый»

14.2. «Якобинская шайка» (негласный комитет). М.М. Сперанский

14.3. Внутренняя политика Александра I

14.4. Внешняя политика 1801—1825 гг.: основные этапы и направления

14.5. Отечественная война 1812 г.

14.6. «Аракчеевщина» и конец царствования Александра I

14.7. Экономическое развитие россии в первой четверти XIX в.

14.8. «Золотой век» русской культуры

14.9. Декабристские организации и программы

Проблемные вопросы

Литература

Документы

М.М. Сперанский Краткое начертание государственного образования

«Конституция» Н.М. Муравьева

«Русская правда» П.И. Пестеля

Глава 15. Николаевская эпоха

15.1. Внутренняя политика Николая I

15.2. Между абсолютизмом и деспотией

15.3. Милитаризация гражданского управления

15.4. Общественно-политическая жизнь России второй четверти XIX в.

15.5. Наука и культура в николаевскую эпоху

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Манифест 14 февраля 1832 г.

Глава 16. Внешняя политика Николая I во второй четверти XIX в. и крымская война

16.1. Политика легитимизма

16.2. Восточный вопрос

16.3. Кавказская война. Мюридизм и имамат шамиля

16.4. Политика российской империи в средней Азии. Присоединение Казахстана к России

16.5. Предпосылки крымской войны

16.6. Дипломатические аспекты истории крымской войны

16.7. Боевые действия в крымской войне

16.8. Исторические последствия крымской войны

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Парижский трактат

Глава 17. Реформы Александра II (1855—1881)

17.1. «Царь-освободитель» и модернизация России

17.2. Внешняя политика России в 1855—1881 гг.: главные достижения

17.3. Развитие капитализма в пореформенной деревне

17.4. Культурная жизнь эпохи великих реформ

Проблемные вопросы

Литература

Документы

О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати 6 апреля 1865 г.

Глава 18. Общественное движение при Александре II

18.1. Радикально-революционное движение

18.2. Либеральный лагерь

18.3. Консервативная мысль

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Сергей Нечаев. «Катехизис революционера»

Глава 19. Консервативный вариант модернизации России

19.1. Выбор политического курса

19.2. Социально-экономическая политика Александра III. Реформы Н.Х. Бунге и И.А. Вышнеградского

19.3. Внешняя политика России

19.4. Культурная и научная жизнь России во второй половине XIX в.

Проблемные вопросы

Литература

Документы

Из переписки К.П. Победоносцева и Александра III (1881)

Фабричный закон 1886 г.

Из воспоминаний Б.Н. Чичерина

Из воспоминаний С.Ю. Витте

Примечания