Каури Лесса

Золушки при делах. Часть 1

Золушки при делах. Часть 1

Лесса Каури

Оглавление

АННОТАЦИЯ

АННОТАЦИЯ

Часть первая книги Книги пятой «Сказок Тикрейской земли» (продолжение «Золушек из трактира на площади», «Ласурских хорьков», «Золушек нашего Двора» и «Ласурской бригады»).

Ласурия ратует за сближение с королевством гномов – Драгобужьем. Однако договор, подписанный Его Величеством Редьярдом Третьим и Его Подгорным Величеством Крамполтотом Первым, считается утерянным. Гномы еще не знают, что несмотря на происки Крея, договор был найден и доставлен в Вишенрог в ходе операции «Ласурская бригада», речь о которой шла в книге с одноименным названием. В связи с этим в Драгобужье ожидаются сразу два знаменательных события – визит Ласурского наследного принца в Чертоги Синих гор для предъявления договора членам Великого Мастерового схода и выборы нового короля гномов.

А в Вишенроге буйствует весна. Срывает маски, заставляется пылать сердца, толкает на глупости. Принц Колей по-прежнему не выбирает слов при общении с принцессой Ориданой. Старшая Королевская булочница капризничает, как и положено ждущей ребенка даме. Дрюня Великолепный неожиданно встречает любовь всей своей жизни. Катарина Солей – горничная принцессы Бруни – скрывает свою невеселую тайну. Его Высочество Аркей в отсутствии короля, ушедшего в бессрочный отпуск, увязает в рутинной работе. Архимагистр Никорин оказывается на распутье. Саник Дорош не спешит оборачиваться. И лишь Ее Высочество Бруни следует своим, раз и навсегда выбранным путем – путем любви, добра и справедливости.

Загадки прошлого и морские приключения, истории любви такой разной – страстной, верной, доброй и злой, собственнической и жертвенной собраны в этой книге, которая написана ради того, чтобы люди задумались о своём прошлом. Об ошибках и о том, как их можно исправить!

Весна в Драгобужье пришла с месяц назад. Повсюду вылезли смешные сиреневые и белые кулачки первоцветов. Снег сошел, обнажив мокнущую хвою и прошлогодние листья, кое-где вершины небольших гор явили лики небу. Но в Синих чертогах все было по-прежнему. Газовые фонари и светящиеся грибы освещали голубоватым холодным светом подземные улицы, на площадях это делали магические светильники – забавные, в кованых рамах и витражных разноцветных стеклах.

Цеховой старшина, Виньогрет Охтинский Синих гор мастер, сдвинул шторку на окне и выглянул наружу. Стояло раннее утро, под землей отмечаемое мелодичным перезвоном будильных колокольцев и далеким ревом сирен – с шахт, разработок и со Сталелитейного. Почтенные мастера похохатывали, позевывали, потягивались, дружески толкали друг друга и спешили на работу. Позже улицы опустеют на какое-то время. А еще позже появятся уважаемые гномеллы, матери семейств, с выводками детей спешащие на рынок, ведь помогать матери и отцу по хозяйству должны все – от ранних лет до того возраста, когда каждый находит себе свою дорогу.

Виньогрет вздохнул, задернул шторку и протер красные от бессонницы глаза: над текущим бюджетом страны сидел всю ночь. Смерть Его Величества Крамполтота Первого сильно снизила стоимость драгобужских активов, поэтому приходилось пересматривать многие статьи, прикрывать прорехи. А думать хотелось… о гномеллах. Почтенный старшина снова вздохнул. Его супруга умерла за несколько лет до совершеннолетия Виньовиньи, подарив ему кроме дочери трех могучих сыновей. Скончалась скоропостижно от болезни сердца… Это надо же! Гномелла, что двоих взрослых отпрысков легко поднимала за пояса – и от сердца! Эти двое давно уже работали на Сталелитейном, обзавелись собственными семьями. Из третьего сына получился прекрасный инженер-изобретатель, кроме того, он проявлял интерес к управленческим наукам. Виньогрет надеялся, что сын пойдет по его стопам, став Цеховым старшиной и одним из тех, кто решает судьбы Синих гор, но с некоторых пор не давил, предоставляя сыну право решать самому. Перед глазами стояло живым укором полное отчаяния лицо младшей дочки в тот момент, когда он откопал ее из-под развалин дома в Вишенроге. Тоже свой путь искала… И что нашла?

Гном раздраженно оттолкнул бумаги. Сразу по возвращении домой, отправил в столицу Ласурии доверенное лицо – найти беглянку, вернуть домой! Не постеснялся бы и попросить о помощи нового друга, Его Величество Редьярда – добрый человек и в воспитании толк знает! Да только пропала Виньовинья, как в недра бездонные канула! Неужели снялась с насиженного места с возлюбленным своим (удушил бы собственной бородой собственными руками!) и вновь отправилась странствовать?

Звякнул колокольчик на двери. Один – пауза – два раза. Не из близкого круга кто-то. Не ко времени!

Виньогрет нажал одну из кнопок на рабочем столе. Дверь щелкнула, открылась, впуская… Хранителя Королевского Молота.

Старшина торопливо поднялся, склонился в низком поклоне, поспешил встретить гостя у порога, под руки подвести к гостевому креслу – таковых стояло в его кабинете три, с большим количеством оппонентов спорить Виньогрет считал пустым делом.

- Мое почтение, уважаемый Хранитель! Выпьете чего-нибудь освежающего?

Тоннертротт пришел без Молота, значит, разговор пойдет личный и можно выпить!

- С удовольствием позавтракаю с тобой, почтенный Старшина! – прошамкал Хранитель, лукаво улыбаясь. – Слыхал я о твоей чудесной ветчине! Желаю отведать!

Склонив голову в знак согласия, Виньогрет откинул на столе деревянную панель, под которой располагались несколько кнопок. Нажал их в определенной последовательности. Тоннертротт внимательно следил за ним.

- Рофельхаарт придумал, - довольно улыбнулся Старшина, - младшенький мой. Закодировал те блюда, что я люблю и чаще всего ем. Стоит мне набрать этот код здесь – номер блюда высвечивается на кухне.

- Однако! – удивился посетитель. – Приятно видеть, как умнеют дети старых соратников, уважаемый мастер!

- Воистину! – расцвел тот.

Спустя несколько минут в кабинет вошла дородная гномелла, легко неся по подносу на каждой ладони. Ловко составила их на стол. На блюдах истекала прозрачной морозной слезой пышная буженина и розовая ветчина, украшенные солеными грибочками и кислой капусткой. Финьорина, экономка в доме Виньогрета, достала из высеченного из цельного дубового ствола буфета штоф самогона, хрустальные стопки, составила на стол. Поклонилась и бесшумно исчезла.

Виньогрет повел рукой, приглашая отведать яства.

Почтенные гномы закусили. Выпили. Крякнули. Снова закусили.

- Итак, - сказал Тоннертротт, с довольным видом откидываясь на спинку кресла, - Его Величество Редьярд Третий ночью прислал порталом вестника – договор найден и может быть предоставлен для экспертизы по первому нашему требованию. Но с условием.

- С каким же? – спокойно спросил Старшина.

Все верно. В подобной ситуации он бы тоже поставил условие, а то и несколько!

- Договор будет доставлен в Синие чертоги наследным принцем, который не выпустит его из рук, дабы не допустить подмены. Думаю, не стоит говорить, что случится, если на Его Высочество Аркея здесь будет совершено нападение?

- Спаси Руфус и Торус! – сделал оберегающий жест Виньогрет.

- В связи с этим я объявляю десятидневную подготовку к Великому Мастеровому Сходу. Срок достаточный для обеспечения безопасности пребывания Его Высочества у нас и вызова отсутствующих старшин. Нам важно всех убедить в том, что договор подлинный!

Виньогрет задумчиво разлил по новой. Ласурский принц вряд ли пробудет в Чертогах больше нескольких часов - времени, достаточного для того, чтобы ознакомить всех Цеховых старшин с личным мастеровым клеймом Его Величества на договоре. Но и за несколько часов может случиться всякое!

- Что требуется от меня, почтенный Хранитель? Помогу, чем смогу!

- Тебя, уважаемый, прошу не вмешиваться в дискуссии, каковые обязательно возникнут, а тако же соблюдать спокойствие и невозмутимость, какие подобают Цеховому старшине. В общем, все то, с чем ты прекрасно справляешься!

Тоннертротт выпил, повторно насладился ветчиной и отбыл, оставив хозяина дома в недоумении.

Отдернув шторку и глядя на спешащих по делам соотечественников, Виньогрет Охтинский Синих гор мастер раз за разом задавал себе вопрос: «Ради чего приходил такой уважаемый гном, как Хранитель Королевского Молота?» И не находил ответа.

***

Весенние ветры были сильными, теплыми. Их так любил Эдгар Мореход! Смотрел грозовыми глазами вдаль, смолил трубочку, хищно шевелил ноздрями – старый моряк чуял скорую навигацию, как гончая – охоту, мечтал увидеть, как торговые караваны покинут порт, чтобы уйти через успокоенный весной пролив в Гаракен или дальше, к окраинам Дикоземья. Страсть к перемене мест жила в нем с раннего детства. Передалась она и дочке, ранее носящей имя Матушки Бруни, а ныне именуемой Ее Высочеством Брунгильдой Ласуринг, герцогиней рю Мерсаль.

Кажду весну Бруни, ни разу не покидавшая родной Вишенрог, приходила на пляж и смотрела вдаль – как когда-то отец – и в груди трепетно и нежно пела страсть к приключениям, так и не нашедшая выхода среди трактирных чугунков и сковородок. Вот и сегодня Ее Высочество, не так давно с этими самыми чугунками и сковородками расставшаяся, стояла на уже подсохшем песке столичного пляжа, что спускался к морю от Набережной Русалок, и смотрела вдаль, задумчиво вертя на безымянном пальце левой руки перстень с огромным рубином. Сие чудовищное украшение преподнес ей Его Величество Редьярд Третий, получив известие о скором появлении наследника.

Пустой пляж. Пустое море. Штиль. Крики чаек. И непривычное тепло внутри. Тепло, говорящее о новой жизни. Даже несмотря на перстень-переросток, Бруни никогда еще не была так счастлива. И никогда так не нуждалась в тишине и покое! «Ваше Высочество, спокойствие и уверенность придут позже! - объяснял ей королевский целитель. - Сейчас ваш организм свыкается с новой ролью, поэтому возможны неконтролируемые эмоции, раздражительность, вялость, некоторая утомляемость…» Однако мэтр Жужин ошибался. Энергия била в принцессе ключом, да таким, что через пару месяцев от нее шарахались Королевский казначей, Городской глава, Смотритель приютов и училищ и ректор Военного университета. Только иногда силы покидали Бруни, и вот тогда ей нужны были мгновения, которые она с удовольствием провела бы с мужем. Однако, увы, тот был человеком куда более занятым, поэтому она довольствовалась недолгими прогулками в относительном одиночестве.

Ходили слухи, что Его Величество Редьярд собирается скоро вернуться из бессрочного отпуска, проводимого в Невьянском замке, где он прочно и надолго «окопался» вместе с официальной фавориткой герцогиней Агнешкой рю Филонель и некоторой частью свиты. С одной стороны, Бруни ждала этого, радуясь появлению у Кая времени для жены, с другой – и в этом стеснялась себе признаться – не хотела. Она видела, как в горниле ответственности перед страной и народом меняется супруг, выковывается, будто клинок: дивный, острый, опасный, который невозможно ни погнуть, ни сломать. Да, Бруни беззаветно любила мужа, но как гражданка Ласурии уже обожала будущего короля.

Ее губы тронула улыбка. Надо же, какими словами стала думать! «Гражданка»! Гражданка Ласуринг…

Принцесса скользнула взглядом по небу – солнце уже высоко. Пора возвращаться назад, во дворец.

- Я здесь, - раздался тихий голос из-за спины.

Григо Хризопраз не оставлял ее одну в прогулках по городу и за его пределами, пусть иллюзорная внешность и не давала людям узнать свою принцессу.

- Едем! – кивнула она.

В последний раз обежала глазами пляж – небо с росчерками редких чаек, море… Решительно развернулась и направилась на набережную, где ждал неприметный экипаж. Сев в карету, посмотрела на Григо. Тот держал во рту трубку, но при принцессе не курил. В руках у него была голубая бархатная папка с вензелями – документы для доклада. Бруни кротко вздохнула.

По прибытии во дворец ее взяла в оборот герцогиня рю Воронн. Статс-дама после новостей о беременности принцессы строго контролировала режим ее питания и сна, и никакие уговоры, срочные дела или неудовольствие Ее Высочества решимость Ее Светлости поколебать не могли.

Бруни торопливо ела, мечтая побыстрее увидеть тарелку пустой (тогда принцесса будет выпущена из-за стола зоркой Фироной) и пойти в кабинет, к своему рабочему месту, теперь заваленному бумагами не хуже стоящего напротив стола мужа. Однако едва она шагнула в гостиную, как ее позвал секретарь:

- Ваше Высочество, вам записка!

И протянул какой-то клочок бумаги. Взяв его, Бруни прочитала единственное слово, написанное большими угловатыми буквами: «ПРАИЗВОЛ!», и с недоумением взглянула на Григо:

- И что это значит?

Тот хмыкнул:

- Видите ли, сегодня неприемный день, однако к вам просится некая матрона Мипидо… Дворцовая охрана стойко держит оборону, но ее энергия грозит сравнять с землей оплот Ласурских королей!

- Клози! – воскликнула Бруни. – Григо, ну что же ты стоишь, веди ее сюда!

Секретарь сурово нахмурил брови, хотя его губы дрожали от едва сдерживаемого смеха.

- Не могу, Ваше Высочество! Ее нет в списке постоянных посетителей!

- Где этот список? – строго спросила принцесса. – У вас?

- Конечно! Я же сам его составляю, основываясь на ваших ежедневных планах!

- Дайте!

Хризопраз порылся в голубой папке и протянул ей бумажный лист. Бруни размашисто вписала имя и вернула список. Прочитав его, Григо в изумлении взглянул на принцессу.

- Ваше Высочество, здесь написано «Туча Клози»…

- Пресвятые тапочки! Отдайте! – потребовала Бруни. Исправила имя, подумала и добавила: «Немедленная аудиенция».

Посмеиваясь, секретарь забрал список и вышел.

Бруни догадывалась, что он мухлюет с перемещениями внутри дворца, поскольку путь из одного его конца в другой зачастую занимал у Григо подозрительно мало времени. Вот и сейчас мощное контральто Тучи Клози послышалось достаточно быстро, заставив напрячься дюжих гвардейцев в синих мундирах, охраняющих двери покоев королевской четы. А Бруни взволнованно прижала руки к груди – сейчас все ее прошлое звучала голосом матроны Мипидо, одной из тех подруг, которых принцесса надеялась не потерять и в настоящей жизни!

Двери распахнулись, впуская главу Гильдии прачек. Клозильда, в платье цвета томатного соуса, подбитом мехом плаще и красном капоре напоминала помидор сорта «Бычье сердце» - такие выращивали на юге страны и осенью привозили на Вишенрогские рынки, где они важно лежали на прилавках, поблескивая яркими боками, и габаритами подавляли окружающие овощи.

Матрона всхлипнула, стиснула пухлые руки и попыталась поклониться с изяществом битюга, по ошибке зашедшего в посудную лавку.

- Клози, моя дорогая Клози! – воскликнула Бруни, бросаясь к ней и пытаясь удержать от поясного поклона. – Как я рада! Дай-ка посмотрю на тебя – ты прямо цветешь!

- Да ты тож неплохо смотришься, Твое Высочество! – ответила та, явно собираясь взрыднуть. – Даже те симпатичные, но сердитые солдатики у входа во дворец не смогут покобелить моего мнения и испортить настроение от встречи с тобой! Ой… то есть вами!

- Наедине обращайся ко мне, как прежде, прошу! - Бруни подвела гостью к дивану и заставила сесть. - Расскажи, что там у нас, как там?

- Все путем, - заулыбалась Клози, - Мастер Пип освоил оборотничью кухню, да так, что к нему зубастые со всего Вишенрога столоваться приходят и нахваливают! Вдова Рашписа померла седьмого дня. Прямо во сне и отбыла в чертоги Пресветлой – хорошая смерть, всем бы так! Да вот денег на похороны еле наскребли! Кварталом собирали – своих-то сбережений у нее, как вы… ты знаешь, и не было. А Виеленна твоя никак замуж собралась за Питера, только оба делают морды каменны, едва речь заходит о летнем тепле. Видать, огласки хотят избежать, да только модистки уж нашептали, что дева приходила на платья поглазеть.

- А вы с мастером Висту не надумали еще? – скрывая улыбку, поинтересовалась Бруни.

Туча всплеснула руками.

- Вот с энтого я и должна была начать, Твое Высочество! Сговорились мы с Вистунчиком ожениться, и – что важно! – таково наше обоюдное желание! Но поскольку мы с ним люди непростые, главы Гильдий, праздновать, надо полагать, будет весь квартал!

- Надо полагать! – засмеялась Матушка и даже в ладоши захлопала.

«Чуйство» зародившееся и расцветшее не ее глазах, было одним из тех чудес, что придавали жизни смысл.

- Вот мы и хотим сделать это после Весеннего бала! Во-первых, потеплеет уже, а во-вторых, - Клозильда лукаво блеснула глазами, - денежки сэкономим на музыкантах, благо в городе из-за Большого Поэтического турнира их будет как крыс на Центральном рынке!

- От всего сердца поздравляю вас! – Бруни обняла Клози и расцеловала в обе щеки. – И мастеру Вистуну передай мои поздравления! Ваше обоюдное счастье делает и меня счастливее!

- Тогда и ты осчастливь нас, Матушка Бруни, - поднялась матрона Мипидо и поклонилась, - будь моей подружкой на свадьбе… ежели то, конечно, позволительно для принцессы.

Бруни нахмурилась. Не успела подумать о том, кто мог знать наверняка, как он уже стоял рядом. Клозильда Мипидо испуганно вскрикнула – так мгновенно Григо Хризопраз появился из-за дверей.

- Прецедентов не было, Ваше Высочество! – сообщил тот. – Но кто мешает вам его создать?

- Не нужны мне цеденты на свадьбе! – насупилась Туча Клози. -

Это кто такие?

Принцесса и секретарь переглянулись и в один голос ответили:

- Это будет сюрприз!

***

- Энергетическая матрица индивидуума представляет собой определенные вибрации, нарушение которых является проявлением болезней на физическом уровне. Целительская энергия, назовем ее «энергией синей сферы», корректирует нарушение вибраций, что проявляется на физическом плане исцелением данного существа.

Преподавателя «Теории целительства», пятидесятилетнего Райдо Оживалова в целительской сфере боготворили, но предпочитали держаться подальше. Мэтр был поклонником теории «унификации и стандартизации» и все встреченное в жизни, будто то человек, процесс, книга или случай пытался расчленить (в научном, естественно, плане), описать и присвоить категорию.

- Вторая сфера, фактическая жизненная энергия разумного существа и окружающего его мира, - «энергия красной сферы» – помогает восстановлению потерянной жизненной силы или увеличению ее в организме…

Виньовинья слушала вполуха, но писала старательно. Зачеркивала и снова писала. Писала и опять зачеркивала. Нелегко подобрать верные слова при обращении к родному отцу, в глазах которого при последней встрече она увидела и гнев, и растерянность, и любовь… Почтенный родитель был зол, ох как зол на непутевую дочь, сбежавшую из дома с совсем не юным и вовсе не богатым гномом. Но, кажется, больно ему было не поэтому…

«Уважаемый родитель, бесценный отец мой, многие лета вам и долгие метры вашей несравненной бороде! Пишет вам непутевая дочь, которую вы отхлестали бы старшинским ремнем за непослушание и неуважение к традициям. Время, прожитое вдали от родины и вас, заставило меня о многом передумать, многое пережить. Я побывала в таких переделках, которые обычной Аркандитирогской гномелле и не приснились бы! Я вожу дружбу с воинами, рубаками и магами, и они, смею вас заверить, уважают и любят меня. Я нашла свой путь – путь целителя, с которого отступать не намерена ни при каких обстоятельствах. Все, что я пишу – вызовет ваш гнев, знаю, отец. Так же, как и тот гном, что открыл мне дорогу в неведомый и недоступный прежде мир. Я люблю его, почтенного Йожевижа Агатского, Синих гор мастера, и не страшусь в этом признаться. Знаю, как бы я ни скучала, вы никогда не примете нас в семью, не простите и не позволите вернуться, чтобы повидаться с вами и любимыми братьями. Более того, вы предпримете все меры, дабы вернуть меня домой в одиночестве, оторвать от гнома, в коем заключена вся моя любовь и жизнь. Отец, я ваша дочь. Вы хорошо учили меня. Посему в приложении к данному письму прилагаю документ, который не позволит вам сделать задуманное. Это копия брачного свидетельства, подписанного лично Его Подгорным Величеством Ахфельшпроттеном Первым и скрепленного его печатью, заверенная здесь, в Вишенроге, почтенным нотариусом Руммельшритценом Рохинским, Серой скалы мастером. Согласно сему документу я, Виньовинья Виньогретская, становлюсь Виньовиньей Агатской со всеми вытекающими последствиями, и никто, даже родной отец, не имеет права отлучить меня от законного супруга. Как видите, я все-таки уступила традициям, отец. Возможно, не так они и плохи иногда. Засим хочу попрощаться, но прежде сказать явственно и открыто – отец, я люблю вас и отношусь со всем уважением, что бы вы обо мне не думали! Мне жаль, что так получилось, но зов сердца для уважающей себя гномеллы – это зов сердца. Я не была бы дочерью своей почтенной матери, если бы поступила по-другому! Ваша дочь Виньовинья Агатская (в девичестве Виньогретская)».

Виньо подняла полные слез глаза и вдруг обнаружила прямо перед собой крючковатый нос и ехидный прищур мэтра Оживалова.

- А кто нам расскажет про третью энергетическую сферу? – гнусаво осведомился он. – А сделает это студентка Агатская! Ведь она так тщательно записывает лекцию!

Гномелла покраснела и вскочила, едва не опрокинув стул. Мэтр, конечно, заметил, что пишет она совсем другое, но публично позорить не стал, не тот человек. А вот спросить со всей строгостью по теме – это пожалуйста. Ее счастье, что теория целительства, хоть и была довольно занудна, для дотошной Виньо являлась одним из самых любимых предметов. Сказывалась, видно, отцовская склонность – как у мэтра Оживалова – анализировать, раскладывать по полочкам картину мира. Поэтому учебник для второго курса она изучила от корки до корки еще в первую неделю обучения. Несмотря на это лекции Райдо слушать было по-прежнему интересно. Целитель с огромным опытом часто добавлял к сухому учебному материалу случаи из собственной практики.

- Третья сфера кристаллически-белого цвета. Она является второстепенной по отношению к первым двум. Используется для очищения негативных действий и применяется только в комплексе с двумя другими сферами, - не моргнув глазом отрапортовала Виньовинья.

- Мда? – мэтр Оживалов посмотрел на нее с сомнением. – Зайдите ко мне после занятий, студентка Агатская.

- Конечно, мэтр!

Виньо села. Ноги у нее тряслись. Борода Торуса, а если бы не ответила?

Она посмотрела на письмо, свернула, убрала в сумку. Покосилась на пустой стул рядом. Тариша Виден прогуливала уже который день. И гномелла догадывалась, с кем!

***

Ники Никорин озадаченно почесала в затылке, разглядывая кучку свитков, вываленных герцогом рю Виллем из дорожного мешка, который должен был взять с собой в путешествие Лихай Торхаш Красное Лихо. Но не взял.

- Ни одного портального? – на всякий случай уточнила архимагистр.

Троян покачал головой.

- Ни одного. Аргументировал, мол, хочет порыскать по тем местам, где встречали бешеных, проверить их следы и понять, какова логика передвижения.

- Какая логика может быть у бешеных? – пробормотала Ники.

Сердце тревожно сжалось. Лихо уходил в никуда, и знал об этом. Была ли у него возможность отказаться? Такие, как он, от опасностей не отказываются…

- Ники? – рю Вилль внимательно смотрел на нее. – Что происходит?

- Ничего, - она передернула плечами и с трудом отвела глаза от свитков. – Ровным счетом ничего, Трой.

- Я так давно тебя знаю, - усмехнулся начальник Тайной канцелярии, - слишком давно, чтобы позволить тебе врать мне! Возможность, что ты когда-нибудь согласишься стать моей женой, похоже, превратилась в эфир, окончательно и бесповоротно?

Ники обошла стол, подошла к Трояну сзади и обняла. Прижалась щекой к широким плечам старого пирата, грустно улыбаясь. Люди стареют. Люди уходят. У герцога появились новые морщины у глаз и опустились уголки рта. И седины больше, чем смоляных волос… Все это ровным счетом ничего бы не значило, если бы она любила Трояна рю Вилля. Но она не любила его. Никого-то она не любила…

…Аркаеш, почему Лихай не взял свитки? В минуту опасности те перенесли бы его в безопасное место!

- Я хочу когда-нибудь проводить тебя в последний рейс без горечи и разбитого сердца, Трой, - тихо призналась архимагистр. – Вспоминать, как друга, и ценить дружбу.

- Ох, Ники-Ники, - преувеличенно тяжело вздохнул тот, однако голос его дрогнул, - ты будешь вспоминать только дружбу? А стол в моем кабинете?

- Стол непременно, - серьезно ответила она, - и те склады на окраине порта, и какую-то забегаловку на углу улицы Колокольчиков и Макового бульвара, и еще много чего.

- Что ж… Тогда я умру с улыбкой на губах!

- Обещаешь? – она сбоку заглянула в его лицо.

Троян улыбался, но в темных глазах ничего нельзя было прочесть.

Чувствуя себя виноватой, архимагистр по-девчачьи чмокнула его в щеку и перенеслась в Золотую башню. Спустя мгновение появился Брутобрутт – стоящий у него на столе магический колокольчик мелодичным звоном предупреждал, когда хозяйка возвращалась в покои.

- Принести морсу?

- Благодарю, Брут, не хочется. Срочные запросы, дела есть?

- Все в штатном порядке, моя госпожа.

- Тогда ты мне не нужен.

Ухмыльнувшись в бороду, гном поклонился и, исчез, шагнув на портальные плитки. Он-то знал, что нужен хозяйке Золотой башни если не всегда, то часто.

Ники села, закинув ноги на рабочий стол. На нем царил идеальный порядок – секретные депеши сложены в шкатулку, запечатанную соответствующей руной, бумаги выложены по краю стола ровными стопками. В чернильницу налиты свежие чернила, перо остро заточено. Не иначе Брут прибрался.

Где-то далеко блуждал в Ласурской чащобе лис в богатой красно-рыжей шкуре. Отсутствие на нем магических маячков лишь удлиняло время поиска для Ники, но искать его сейчас было слишком рано. Вот подготовить почву для появления Лихо в Узаморе стоило, тем более, что люди той земли издревле славились нетерпимостью к оборотням.

Раздраженно постучав тонкими пальцами по столешнице, архимагистр подвинула к себе зеркало связи. Разговор предстоял неприятный.

***

Внизу, в лесах, уже везде хлюпало – это Ласурские родники пробивали себе дорогу из-под снега. Еще немного – и к ним присоединятся рябчики, мускари и пролески. Земля украсит себя взблесками голубого, желтого, белого. Люди говорили – Индари балуется красками, макает кисточку в цвета радуги и стряхивает на землю. Оборотни считали первоцветы каплями слюны Арристо, спящего всю зиму, а под весну пробуждающегося и выходящего на ноздреватый снег – на первую охоту.

Поскольку кошачьи во все времена не любили мочить лапы, Тариша и Дикрай уходили в холмы. Здесь, на присыпанных каменным крошевом вершинах, сохранялась с лета сухая жесткая трава, и можно было устроить лежбище с подветренной стороны какого-нибудь камня. Охотиться и спать, обнявшись, сплетя хвосты, положив морды друг на друга…

Это была их первая весна. Первая весна для пары – как кровь для детеныша, впервые вышедшего на охотничий зов сердца. Ее помнят до самой смерти: запахи, звуки, прикосновения. Как помнила Тариша их с Дастином первую весну… И как только вспоминала, ее будто холодной водой окатывало.

Дикрай словно почуствовал что-то приподнял голову, притянул фаргу к себе. Они потеряли счет дням, проведенным вместе, но она часто застывала вот так, смотрела внутрь себя, и в расширившихся зрачках он видел страх и ненависть. Сейчас они – обнаженные, принявшие человеческий облик – лежали в небольшой пещере, образованной двумя склонившимся друг к другу валунами. Холод оборотням был не страшен – разгоряченные почти постоянным движением тела наоборот наслаждались прохладой.

- Тари, что с тобой?

- Ничего, Рай…

Она спрятала лицо у него на груди. Ее сильные руки и ноги обвили его тело – такую фаргу, гибкую, мощную, брать одно удовольствие! Дикрай почувствовал, что опять хочет ее и недовольно поморщился. Не ко времени! Каждый раз, когда он пытается вызвать ее на откровенность, она заставляет его терять голову, но от разговора уходит!

- Почему ты так ненавидишь людей? – тихо спросил он, и по напряжению ее тела понял, что попал в точку.

Она чуть подняла голову. Волосы скрыли обезображенную половину лица. Криво усмехнулась:

- Это так заметно?

- Нет, почти нет. Но я чувствую тебя не так, как другие. Я чувствую тебя…

Он замолчал. Для того, чтобы получилась пара, нужны двое. В своей партнерше оборотень был не уверен…

- Ты чувствуешь меня, - пробормотала та. – Рай, люди уничтожили мой клан и долго глумились над моей парой, прежде чем убить. И надо мной тоже. Я оставила шрамы на лице как напоминание о том, что людям нельзя доверять, какими бы благородными и добренькими они не казались! Иногда я ловлю себя на желании выйти на улицу и убивать направо и налево… Слышать их крики, хруст их костей… Таких мягких костей! Думаю, Арристо не был бы против!

- Арристо больше нет, - Дикрай откинулся на спину, задумчиво смотря в потолок, - бог плодородия сгинул в Вечной ночи, оставив своих детей выживать. Это не очень-то по-родительски!

- Кто ты такой, чтобы осуждать бога? – Тариша резко села. – Мы не знаем, что там произошло, и даже старейшины не вспомнят! Все, что мы можем, не забывать имя божественной силы, что создала нас!

- Ты права, этого мы не знаем, - согласился оборотень, - но я точно знаю, что люди способны не только забирать чужие жизни, но и отдавать свои – за наши…

- Я не верю, - фыркнула фарга.

Дикрай покосился на нее с усмешкой. Упрямица! Не верит после сумасшедшей эскапады в Крей-Лималль?

Он тоже сел, скрестив ноги. Грубовато притянул ее к себе, сломив легкое сопротивление.

- Я расскажу тебе, чем обязан Вителье Таркан ан Денец, только обещай мне, что никто из наших не узнает от этом!

- Обещаю, - кивнула Тариша. В полумраке пещеры глаза ее диковато светились. – Рассказывай!

Пока он рассказывал о встрече с бешеной росомахой, бое и укусе, о том, как, не щадя себя, молодая волшебница попыталась спасти его и спасла, и как едва выжила, фарга не издала ни звука, не сделала ни движения. Лишь когда он замолчал, заглянула ему в лицо, будто не доверяя. Он спокойно встретил ее взгляд. Она наморщила нос и с сомнением пожала плечами.

- Почему Вита смогла то, чего не могут другие маги?

- Она – не такая как другие маги! Ты вспомни, как эльфы охотились за ней! – Дикрай теснее прижал фаргу к себе. – Я не прошу тебя забыть прошлое и понимаю твою жажду крови. Мне жаль, что случилось то, что случилось, и ты живешь с этим, не отпуская. Но прошу хотя бы попытаться поверить мне – не все люди хотят убивать нас!

Тариша молчала, обдумывая услышанное. Затем потерлась об него головой.

- Мне сложно принять сказанное тобой, но понять я могу… Спасибо, что поделился! И знаешь…

Она замолчала. Дикрай чуть подался вперед, ожидая ее слов. Ему показалось, сейчас он скажет нечто важное, такое, что еще ни разу не говорила.

Фарга неожиданно с силой оттолкнула его и вскочила на ноги. Силуэт ее крепкой фигуры замер у выхода из пещеры.

- Я проголодалась, Рай! Догоняй!

Спустя мгновение мелькнул и пропал полосатый тигриный бок.

Денеш тяжело вздохнул, обращаясь. Толстые лапы не спешили попрать землю – он все равно нагонит ее, как бы далеко она не ушла. Он – самец, и ее запах висит для него в воздухе красной лентой, вдоль которой так сладко идти. Запах его самки.

***

Герцогиня рю Филонель давно жила вдалеке от родины. Она смогла привыкнуть к громогласности и запаху людей, к их плоским шуткам и скудному интеллекту, к переселенным городам, в которых нечистот порой бывало больше, чем пресной воды, лишь к одному она так и не привыкла – к межсезонью всего остального, кроме Лималля, мира. К этой странной границе между осенью и зимой, зимой и весной, границе, тонкой, как комариный писк и такой же раздражающей. В этот период на Агнушу нападала тоска, она становилась раздражительной и жестокой по отношению к фрейлинам и прислуге, беспричинно упрекала Его Величество Редьярда в том, что он не делал (или наоборот делал), бесконечно ссылалась на головную боль и слабость. Причиной всему была, как ни странно, банальная тоска по родине. Эльфийка отчаянно желала снова ощутить душистый воздух Хрустальных лесов, зачерпнуть прозрачной воды из их водоемов, омыть лицо, трепетной ланью вступить обнаженной в ласкающие шелка волн, лечь на спину, глядя в медленно кружащийся небосвод… И навсегда забыть Тикрей с его грязью, шумом, интригами! Она мечтала об этом и сейчас, с тоской глядя из окна своих покоев на весеннюю распутицу, взявшую в плен Невьянский замок, работы по внутренней перепланировке и ремонту которого были почти завершены. Агнуша заказывала декоративный камень, обивку, мебель и прочие предметы интерьера только у дорогих мастеров, и те стремились осуществить поставки по крепкому снегу, без задержек, а работы – максимально быстро. Поэтому сейчас большая часть Невьянских покоев уже могла похвастаться новой обстановкой, современной канализацией и системой водоснабжения с холодной и горячей водой. В одном из заброшенных бальных залов первого этажа донжона был сделан бассейн, который наполнялся родниковой водой из ближайшего леса. Вода подавалась системой насосов, спроектированной Гильдией механиков. Герцогине нравилось по утрам, после горячих и обильных ласк короля, погружаться в этот обжигающе студеный поток, нравился запах снега, шедший от воды, и, едва уловимый, железа. Хлесткий удар холода по нервам словно пробуждал ее от многовекового сна, делая живой…

Живой…

Агнуша сдержала вздох. Стоило признаться себе, что она устала. Устала жить среди людей. Устала ждать, когда один, не самый худший из них, но однозначно один из самых влиятельных, сделает ее своей женой. Должно быть, она ошиблась в расчетах, не приняв во внимание пресловутую человеческую непредсказуемость!

Взгляд герцогни вяло следовал по хитросплетениям раскинувшегося внизу садового лабиринта. Геометрически подстриженные вечнозеленые кусты казались черными. Полосы грязного снега перемежались с подмокшими, посеревшими тропинками. Лужайки, покрытые нетронутым пока снежным покровом, по краям потемнели и казались подтухшими. Каскарты, какая тоска!

Позади раздался мелодичный звон: магическое зеркало сигнализировало хозяйке о том, что ее желает видеть кто-то из своих. Герцогиня удивленно обернулась. Давно не поддерживала связи с Лималлем, кто бы это мог быть?

Она направилась к столу, привычно задержавшись у зеркала – великолепна, как всегда! Не стыдно будет посмотреть в глаза любому эльфу… Однако в туманной глуби амальгамы герцогиню ожидал совсем не любой эльф, а Ксарион Перкатипотль – советник Мудрейшего по личным вопросам.

- Тени плохих снов да не коснутся вас, личный советник Ксарион! – проявляя уважение, первой заговорила Агнуша. – Это чудо, я как раз думала о родине!

- И вас да не коснутся, прекрасная дочь клана Филонель! – едва заметно склонил голову Ксарион. – Вижу, что пребывание среди людей ни в коей мере не пошло вам во вред! Я поражен вашей красотой, Агнуша!

Герцогиня тонко улыбнулась. Советник по личным вопросам просто обязан был владеть таким непростым оружием, как лесть, и Ксарион владел им виртуозно.

- Мне приятны ваши слова, но я хотела бы перейти к делу: Его Величество Редьярд в любую минуту может вызвать меня…

Агнуша откинулась на высокую спинку стула и ослепительно улыбнулась, мол, твое место высоко, Ксарион, но и я не сижу у подножия трона, а, по крайней мере, стою за плечом Его Ласурского Величества!

- Разговор с деловой женщиной приносит удовольствия не меньше, чем с красивой, - усмехнулся советник, - а в вас сочетаются оба этих качества, Агнуша. Слышит ли нас кто-нибудь? Разговор пойдет конфиденциальный.

Герцогиня щелкнула тонкими пальцами – замок в двери повернулся, а на окно пала занавесь.

- Хорошо, - улыбнулся Ксарион, - вижу, о нашей магии вы не забывали?

- Среди людей есть смысл использовать ее только в бытовом аспекте, увы, - вздохнула эльфийка, - например, чтобы быстрее подогреть воду в купальне или охладить напиток в жаркий день. Я – очень занятая женщина, личный советник, у меня нет времени на глупости вроде совершенствования того, в чем я не чувствую себя первой.

- Реальный взгляд на вещи и понимание собственных целей – еще один плюс в вашу пользу, Агнуша, - загадочно произнес Перкатипотль. – Итак, знаете ли вы что-нибудь о последних событиях на родине?

Герцогиня нахмурилась. За судьбой Лималля она не следила уже лет десять или больше, поскольку не собиралась возвращаться, даже несмотря на желание это сделать. Да и что там могло измениться, в этом спящем царстве?

- Завеса пала… - пояснил Ксарион.

Агнуша моргнула. Завеса? Пала? Этого не может быть! Это значит… Но ведь это…

С трудом справившись с волнением, она вновь нацепила на лицо маску прекрасного спокойствия и поинтересовалась:

- Значит ли это, что наши братья и сестры смогут проснуться?

Братья, сестры… и родители! Уснувшие вместе с остальными еще до ее отъезда на Тикрей!

- Уже есть единичные случаи пробуждения, - личный советник был явно доволен произведенным эффектом. – Мы изыскиваем пути пробудить остальных, но все они требуют дополнительных вливаний маны… Артефакты Вечной ночи в Лималле нынче на вес золота! Но не это самое чудесное из того, что произошло, Агнуша!

Эльфийка нахмурилась.

- Не это? Что еще могло произойти, личный советник? Неужели Крей выпустил родину из своих кривых когтей?

Ксарион не скрыл вздоха.

- Увы… Я тоже желаю свободы всем сердцем, как и Мудрейший, однако расстановка сил на политической арене Тикрея явно не в нашу пользу… Предлагаю вернуться к этой теме после того, как большинство сограждан пробудится. Вопрос, который я хочу доверить вам, гораздо более важный. Дети.

- Дети? – изумилась герцогиня.

Дети перестали рождаться в Лималле около двух сотен лет назад. Что явилось тому причиной сказать было затруднительно – то ли это был побочный эффект Завесы, то ли резко сократившееся эльфийское население, вынужденное все чаще использовать кровосмесительные браки, совсем потеряло способность к деторождению.

- Дети, - нежно улыбнулся личный советник. Кажется, впервые он позволил себе проявление собственных эмоций. – Одна из пробужденных оказалась беременной, и беременность развивается нормально! А в Дайелитель сразу две соотечественницы из тех, кто не спал, понесли от своих партнеров. Агнуша, вот истинное чудо!

Рю Филонель оценила степень искренности советника и позволила себе не меньшую: в восторге захлопала в ладоши и засмеялась. Прекрасно знала, как звучит этот, подобный звону хрустального колокольчика смех, на мужчин.

- Это прекрасная новость, советник Перкатипотль! Я благодарна вам за то, что сообщили о ней! Лучшей новости нельзя было и желать!

Улыбка Ксариона неуловимо изменилась. Перед ней вновь был не просто пяти тысячелетний эльф, но эльф, облаченный полномочиями, дарованными самим Мудрейшим. Очень широкими, надо сказать, полномочиями.

- Всегда стоит желать большего, Агнуша, - рассудительно заметил он. – Однако вам простительно, ведь вы так молоды!

Рю Филонель едва не залилась румянцем, еле сдержалась, хотя кончики ушей все же заполыхали. Среди людей никто не делал комплиментов ее возрасту, лишь красоте и уму. А для женщины такие комплименты – как глоток свежего воздуха в душной комнате.

- У меня есть и лучшая новость, но касается она не всех эльфов, а лишь пяти эльфиек, в число которых повезло войти и вам! – продолжил советник. – Все, что я сейчас скажу, строго конфиденциально и не должно обсуждаться ни с кем – я подчеркиваю, ни с кем! – из соотечественников, кроме меня. Про остальные расы даже и говорить не буду.

Агнуша подалась вперед и ослепительно улыбнулась. Вот оно!

- Все так серьезно, личный советник? Я вся – внимание. В моей лояльности по отношению к информации вы могли убедиться, если навели справки. А вы их навели!

- Навел, - не стал отпираться Ксарион, - подробное досье, заключение семейных целителей, отзывы дриад, образ жизни, предпочтения, в том числе в сексе, чистота крови, наличие в роду больных белой лихорадкой… И не только о вас, о каждой из пяти претенденток!

По мере перечисления брови герцогини все более поднимались вверх. Когда он замолчал, она откинулась на спинку кресла, тяжело дыша. Все оказалось гораздо серьезнее, чем она могла предположить! Гораздо, гораздо серьезнее!

- Вы позволите мне догадаться? – пытаясь сдержать дрожь в голосе, спросила эльфийка. – Мудрейшему нужен Сосуд для его мудрости?

Глаза личного советника вспыхнули, как у дикого кота на охоте, увидевшего дичь.

- Браво! – воскликнул он. – Браво, дочь клана Филонель! Я в восхищении!

- Я рада, - дрогнув ресницами, ответила Агнуша. – И каковы условия?

- Официальный брак с Мудрейшим при условии зачатия, вынашивания и рождения здорового потомка. Пол значения не имеет. Участие в жизни и воспитании ребенка, прививание традиционных эльфийских ценностей, возможно, обучение магии на первоначальной ступени. Он или она должны расти истинными гражданами своей страны, ощущать любовь и заботу, уметь нести ответственность и противостоять трудностям. В общем, от вас потребуется все то, что каждый из эльфов дал бы своему отпрыску…

Герцогиня давно научилась не доверять услышанному и потому уточнила:

- Ограничения?

Ксарион качнул головой.

- Почти никаких, кроме трех! Первое - невозможность развода по вашему желанию. Второе: если вы будете хорошей матерью, у ваших ног будет весь Лималль, сокровищница, свита… Все, что пожелаете! Но ребенок должен оставаться в непосредственной близости от отца. Кроме того, вы должны дать согласие на предварительный осмотр нашим целителем. Данные, что мной получены, несколько… хм… устарели.

- Условия разумные, - усмехнулась Агнуша. – Раньше я бы не задумываясь приняла их… Но теперь мне нужно время на обдумывание. Надеюсь, оно у меня есть?

- Конечно, - уголки рта личного советника приподнялись в волчьей ухмылке, - скажем, до первого месяца лета по календарю страны вашего пребывания.

- Я отвечу раньше, - небесные глаза герцогини потемнели, - и подожду вашего ответа. До первого месяца лета по календарю страны моего пребывания.

Ксарион прищурился.

- Вы – опасная женщина, Агнуша, но вы мне нравитесь. Свяжитесь со мной, как только будете готовы дать ответ. Мой личный канал связи прописан в ваше зеркало. До встречи!

Амальгама потемнела. Рю Филонель задумчиво накручивала на палец безупречный локон. Ее сердце дало ответ сразу, едва услышало вопрос. Ответ, удививший ее саму. Теперь стоило выдержать паузу и донести его до личного советника. И после этого она будет знать о своем будущем. Будущем королевы Лималля или безымянной эльфийки, прозябающей где-то на окраине зримого мира.

***

Пока Его Величество отдыхал в Невьянском замке, оставшиеся во дворце родственники завели традицию второго завтрака. Первый, ранний, в шесть утра, Бруни по-прежнему готовила сама и кормила мужа в личных покоях. А вот на второй, около полудня, в Малую королевскую столовую собирались Их Высочества и иногда близкие друзья. Принц Колей данное мероприятие посещал редко, ибо ночной образ жизни не способствовал даже полуденному подъему.

Сегодня подавали короля завтраков – омлет с замеченными в нем перепелами, три вида ветчины, буженину, зелень и «деревенский хлеб». Последний был предметом особой гордости Старшей Королевской Булочницы, ибо услышанный на рыночной площади от какой-то торговки рецепт серой булки, Ванилла довела до совершенства, пробуя добавки разных трав и ароматических смесей. К краюхе – ноздреватой, с толстой коркой, руки одновременно потянули и Ее Высочество Бруни, и Ее Высочество Оридана и Его Великолепие Дрюня Непревзойденный! Последний оказался шустрее всех. Посмотрев на вытянувшиеся лица принцесс, шут возвел глаза к небу и елейным голоском произнес:

- О, Пресветлая, молю тебя о мужестве слопать этот дар богов в одиночестве!

Индари молчала.

- Нет? – удивился Дрюня. – Ну тогда, - он лукаво сверкнул глазами, - молю тебя о мудрости! О! Я чувствую ее!

Разломив краюху на три равные части, он отдал две Бруни и Оридане, а третью почти целиком запихнул в рот, заявив:

- Одной божественной мудрости в день вполне достаточно!

Смеясь, Бруни взглянула на гаракенку.

- Ваше Высочество, помните, я говорила про обычай выходить на улицы города и сажать цветы? Мэтр Шабин, королевский астролог и метеоролог, предсказывает, что почки лопнут через три седмицы. А это значит, что будет объявлен Весенний бал, а после – Большой поэтический турнир, и в город съедутся менестрели и труверы со всей страны. Интересно, - Бруни посмотрела на мужа, - а как они об этом узнают?

Тот взял ее за руку, поднес к губам, улыбнулся.

- Я отправил глашатаев по стране еще седьмицу назад. Поэтому не волнуйся, родная, приедут все!

- О-о! – Оридана захлопала в ладоши. – Это значит, новые платья, платья, платья…

- И танцы, - вздохнул принц.

Сидящий у ног гаракенской принцессы маленький коричневый щен-оборотень с белым кончиком хвоста заливисто тявкнул. И тут же получил кусок ветчины.

- Он у вас скоро в двери не влезет, Ваше Высочество, - заметил Дрюня, наконец, переживавший свой ломоть.

Оридана с изящным высокомерием изломала черную бровь:

- Он много бегать! Это Коля все больше спать, а Саник – бегать как часики!

- Часики – ходить! – не моргнув глазом, подсказал шут. – А когда он обернется, кто-нибудь знает?

Его Высочество коротко глянул на щена и только головой покачал. Саник Дорош явно чувствовал себя в безопасности, оставаясь зверем среди людей.

Маленький оборотень, геройски спасший упавшего в море поросенка Колю, был привезен из больницы решительной Ориданой и теперь обитал в ее покоях. За прошедшее время он стал ласковее и игривее, чем раньше, с принцессой жил душа в душу, и ни ее, ни его не смущало то, что он так и не пробует оборачиваться, оставаясь щенком с белой кисточкой на хвосте. Как относится к приемышу супруги принц Колей оставалось тайной, ибо в покоях супруги он не появлялся.

- Бедный малыш, - вздохнула Ванилла, тоже делясь с Саником ветчиной, - охота на тебя взглянуть, какой ты? Шкурка-то в рыжину! Неужели будет рыжий?

- У нас говорить, рыжики – к счастью, - улыбнулась Оридана, и ее глаза повлажнели.

Принцесса скучала по дому. На ее родине весна наступала на месяц раньше, чем в Ласурии, куда устремлялась оттуда на крыльях теплых ветров и океанских течений. В Гаракене сейчас вовсю цвели огромные, коряжистые акации, обсыпанные мелкими листьями и еще более мелкими цветами, котороые источали одуряющий аромат, и ласточки рисовали в высоком небе сакральные письмена, готовясь к многодневному перелету на Тикрей.

- Ваше Высочество, а в чем вы будете сажать цветы? – спросила Бруни, желая отвлечь Оридану от грустных мыслей. – У вас есть подходящее платье?

- О! – оживилась принцесса. – Нет, увы! Надо такое… Прекрасная садовница, да? С передницей?

Дрюня подавился омлетом. Ванилла одной рукой принялась долбить мужа по спине, а другой неаристократично почесала в затылке.

- Ваше Высочество, наверное, имеет в виду передник? – осведомилась она. – Такой фартук, чтобы не испачкаться?

- Да-да! – обрадовалась принцесса. – Фар-тук!

Саник поддержал лаем. Видимо, слово ему тоже понравилось.

Двери распахнулись, впуская… Его Высочество Колея.

Несмотря на мутный взгляд и нетвердую походку, принц был выбрит, причесан и пахло от него приятно. Укропным рассолом.

- Всем добрых улыбок и теплых объятий! – заявил он с порога. – Я в кои-то веки соскучился по семье!

- Действительно, в кои-то… - улыбнулся Аркей, хотя глаза его не улыбались. – Садись, брат.

- О, благодарю, мой господин! – склонился в шутливом поклоне Колей.

Подойдя к Оридане, чмокнул ее в макушку, как маленькую, сел между ней и Бруни, к руке которой приложился с видимым удовольствием.

- Сестренка, в твоем положении стыдно быть такой красивой, - заявил он, пока слуги подставляли посуду и накладывали омлет. – Тебе следует ходить с распухшим лицом, красным носом и толстыми губами, вон как супруга нашего обожаемого шута!

Губы Ваниллы задрожали. Она с оскорбленным видом поднялась, сделала реверанс и выскочила из покоев.

- У Вашего Высочества замылен глаз… Нет, оба! – воскликнул Дрюня, порываясь идти за ней. – Женщина, носящая в себе жизнь, прекрасна уже просто потому, что носит в себе жизнь! При чем тут лицо, нос и губы?

- Действительно, - фыркнул Колей и взглянул на Оридану, внимательно рассматривающую узор на тарелке, - интересно, как будете выглядеть вы, моя дорогая, когда, наконец, понесете?

По лицу принцессы поползли красные пятна.

Бруни заметила, как на щеках мужа заиграли желваки и успокаивающе положила ладонь на его руку.

- Вы будете хорошим отцом своим детям, Ваше Высочество? – спросила она.

- Конечно, малышка! – пожал плечами принц, принимаясь за еду. – От отца я научился в совершенстве пользоваться таким инструментом воспитания, как ремень, от старшего брата – нотациями и выговорами. Что еще надо?

Матушка смотрела на него во все глаза. Почему ей казалось, что под маской циничного самца прячется мальчишка с добрым сердцем, однажды навсегда разуверившийся в окружающем его мире?

- Что еще? – пробормотала она. – Ласка, внимание, забота, тепло… Любовь. В вас это есть?

- Или все растворилось в крепких напитках? – мстительно добавил обиженный Дрюня.

Колей повернулся к Бруни и посмотрел ей в глаза.

- Во мне есть все, сестренка, нет только женщины, к ногам которой можно было бы сложить эти дары!

Ее Высочество Оридана встала, подхватила Саника на руки, коротко кивнула всем присутствующим и вышла. Прямая спина, гордая шея… и истинно королевский шлейф отчаяния.

Аркей осторожно положил вилку.

- Брат, почему ты всегда все портишь?

- Я? – изумился Колей. – Я?! С каких пор правда все портит, брат? Я сказал лишь ее!

- Не вина Ориданы, что ей пришлось стать твоей женой, - заметил наследный принц. – За что ты мучаешь ее?

- Не моя вина, что мне пришлось стать ей мужем, - прищурился его младший брат. – За что мне это? Это ты должен был жениться на ней! Но отец решил иначе…

Аркей и Бруни переглянулись. Если Колей и знал про проклятие лесной ведьмы, долгие годы довлевшее над старшим принцем, то знал не все. Например, не знал о том, что, давая согласие на брак Ориданы и Колея, Его Величество Редьярд спасал гаракенской принцессе жизнь, а ласурской династии – саму возможность существования.

- Не нам осуждать его решение, - спокойно сказал Аркей. Мгновение гнева прошло – теплая ладонь жены на его руке была тому порукой. – Признайся себе, брат, брак ничего не изменил и не изменит в твоей жизни! Как и отец, я не стану требовать от тебя верности Оридане, но потребую выполнения протокола! Еще одно обидное слово, взгляд в ее сторону – и ты будешь наказан.

- Да кто ты такой, чтобы наказывать меня? – изумился Колей.

- В данный момент – король Ласурии, - Аркей внимательно смотрел на него.

Под взглядом темных глаз старшего брата младшему принцу стало не по себе. Он поднялся, швырнув салфетку на тарелку.

- Вот и позавтракал в кругу семьи! Спасибо за теплый прием!

И вышел, хлопнув дверью. Следом ушел шут.

Бруни, пригорюнившись, смотрела вслед. Великовозрастного балбеса воспитывать поздно, но что-то с ним делать нужно?

В коридоре Дрюня догнал супругу и привлек к себе с такой страстью, что оба едва не кувыркнулись:

- Не верь никому, радость моя! Ты у меня – самая красивая!

И в ту же минуту Ванилла действительно стала прекрасной.

***

Чуть изменив настройки зеркала, Ники разглядывала бескрайние заснеженные пространства с темными пятнами непроходимых чащоб, иззубренные фьордами берега, свинцовую воду Северного моря…

Узамор, страна контрастов, осколок Вечной ночи, более других сохранивший тогдашний климат и природу. Человек, с которым она собиралась побеседовать, не так давно стал полновластным господином этой земли - герцог Атрон рю Воронн, королевский наместник в Узаморе, по высочайшему указу Редьярда Третьего сменивший на посту владетельного герцога Ульверта.

Архимагистр рю Воронна, мягко говоря, не любила. Знала кое-что о его «проделках» - она о многих кое-что знала, - и не раз ловила себя на желании развеять этого черноволосого красавца в пыль, чтобы и воспоминания о нем не осталось на Тикрейской земле. Однако, каким бы ни было желание Ники, архимагистр Никорин развеивала в пыль только по служебной необходимости, а таковой пока не случилось. К ее величайшему сожалению.

Зеркало показало приближающийся Рокунар, древнюю резиденцию Узаморских князей, столицу княжества. Ульверта сейчас здесь не было – с облегчением передав Атрону бразды правления, стодевятилетний старец удалился в уединенную обитель на берегу моря.

Мощные каменные стены, поросшие белым арктическим лишайником, арки и висячие мосты, на которые страшно ступить, такими тонкими казались, знаменитые Рокунарские мосты без перил, горбатые, с двойными ступенями – настоящее испытание мужества для приезжих. Княжеские хоромы – просторные, террасами взбирающиеся к низкому серому небу.

Подперев кулачком щеку, Ники смотрела на бесконечные коридоры со стрельчатыми потолками, украшенные белыми шерстяными коврами, на залы, отделанные хрусталем и дымчатым кварцем – и то, и другое добывалось в шахтах Серой скалы, где обитала одна из крупных гномьих диаспор Тикрея. Узаморцы любили простор и не боялись холода, только этим и можно было объяснить размер помещений, которые невозможно было обогреть даже большими, щедро украшенными резьбой по камню, каминами. Ники с грустной усмешкой думала, что королева Рейвин, в момент прибытия в Вишенрог более походившая на испуганного олененка, получила твердость и силу характера из соков родной земли. Они были очень похожи – Узамор, расцветавший невозможными оттенками летников всего на полтора месяца в году, а все остальное время скрывающий свою волшебную суть под свинцом камней, малахитом лесов и кобальтом моря, и юная принцесса, впоследствии ставшая самой любимой и почитаемой из ласурских королев.

Архимагистр поморщилась – не любила вспоминать ту давнюю историю… Хоть и собиралась пообщаться с одним из ее непосредственных участников.

Он сидел над бумагами, хмурился и чуть шевелил губами, будто что-то подсчитывал или повторял. Красивый, породистый самец, с резкими чертами лица и черными волосами. Лишь виски стали совсем белыми. Легкая небритость делала его еще более привлекательным, простой камзол, распахнутый на груди, не скрывал ширину плеч.

Склоняя голову то к одному плечу, то к другому, Ники разглядывала Атрона рю Воронна, а он не знал об этом. Маленькие магические хитрости… В конце концов, архимагистр она или нет?

Его зеркалу, наконец, позволено было тренькнуть. Атрон поднял отсутствующий взгляд, увидел Ники, удивленно поднял брови.

- Архимагистр Никорин… - Едва кивнул, подлец! - Чем обязан?

- Если вы заняты, Ваша Светлость, я свяжусь с вами попозже, - елейно улыбнулась та.

- Ни в коем случае, - усмехнулся тот, - почтите меня своим присутствием или будем разговаривать так?

Ники подумала мгновение.

- Пожалуй… я сейчас буду.

Движением руки приманила к себе меховую муфту, открыла портал и шагнула в Узамор, заранее повысив градус в подогревающем коконе. От дыхания Атрона шел пар, это значило, что теплолюбивая Никорин замерзла бы в его покоях уже в первые минуты разговора.

- Вы совсем устроились, я вижу? – прощебетала она, делая шаг на каменные плиты.

Ковры здесь лежали только под столом и у камина, толстые, мохнатые, белые. В такие было бы приятно погрузить босые ступни, если бы не холод. Брр… Ники еще чуть повысила градус.

Атрон встал, отодвинул ей стул напротив стола, отметил, как она старательно прячет руки в муфту и предложил:

- Выпьете чего-нибудь согревающего? Для вас здесь слишком свежо!

- Свежо? Да здесь можно околеть, еще не произнеся приветствия, - сбросила маску любезности архимагистр, садясь и делая жест Атрону, чтобы тоже садился. Жест, которому нельзя было не повиноваться.

Однако тот промедлил. Все же он был хозяином в своем доме, хоть она могла за мгновенье превратить и этот дом, и Рокунар в груду тлеющих углей.

- Обойдемся без напитков, Атрон, - Ники холодно смотрела на него своими глазами цвета озерного льда, зная, как тяжело выдержать такой взгляд. – Герцог рю Вилль должен был направить вам секретное донесение о предположительном наличии на территории Узамора угрозы для всего королевства. Надеюсь, вы ее получили?

- Получил и изучил со всем тщанием, - спокойно кивнул Атрон. – Данные проверяются. Мои люди нашли две подпольные лаборатории, где – предположительно! – проводились опыты не только над оборотнями, но и над людьми… Но, к сожалению, они давно брошены.

- Рю Вилль знает об этом? – уточнила Ники.

- Пока нет… Эта информация ничего не даст ему. Мы продолжаем поиски.

Архимагистр молча смотрела на него.

- Когда у меня будет, что сообщить – я сообщу, - с нажимом добавил герцог.

Ники откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу.

- Что ж, перейдем к делу. С нашей стороны в вашу направляется… тайный агент. Он идет по следу тех бешеных тварей, что попали в Ласурию с севера.

- Оборотень? – уточнил Атрон и поморщился. – Здесь с ними сложно. Вражда пустила слишком глубокие корни. Большинство населения не одобряет последние реформы правительства.

- Им потребуется больше времени, чем остальным, но рано или поздно они поймут и прочувствуют выгоду союза с оборотнями, - пожала плечами Ники. – Наш агент работает в одиночку, без прикрытия, какую дорогу он выбрал, мы не знаем. Знаем лишь, что рано или поздно он окажется в Узаморе. Мы не хотели бы… упустить этот момент.

Атрон прищурился.

- Не доверяете своему агенту, архимагистр?

- Не доверяю его инстинктам, - не стала скрывать Никорин. – Охотник вроде него, вставший на след, позабудет обо всем кроме дичи. Кроме того, он всегда был несколько… своеволен. И для любой ситуации у него найдется свой, оригинальный взгляд.

- Я его знаю? – уточнил рю Воронн.

- Полковник Лихай Торхаш Красное Лихо.

- Кроме всего прочего, доверенное лицо наследника престола, - помолчав, пробормотал герцог. – Если он пропадет без вести на Узаморской земле…

Ники молчала. Рю Воронн был негодяем и деспотом, но дураком его не назвал бы даже злейший враг.

- Вы знаете свою землю, - мягко произнесла она, будто подсказывая. – Знаете лучше, чем кто-либо в Ласурии.

- Я вас услышал, архимагистр, - кивнул Атрон. – Чем еще могу быть полезен?

Ники поднялась, сладко потянувшись. Костюм натянулся на груди, грозя разойтись… Ей нравилось дразнить даже ненужных гусей!

Рю Воронн скользнул по ее телу равнодушным взглядом.

Сын Севера… Кусок льда!

Ступая в мягкий ковер своих покоев, архимагистр Никорин мечтала не о холодных мужчинах – о кружке с горячим брусничным морсом!

***

Бруни осторожно приоткрыла створку двери, ведущей в покои Ориданы. Надеялась услышать плач, но дело было куда хуже – хрупкая черноволосая фигурка принцессы недвижно застыла у окна. Саник Дорош лежал под ее стулом, тоскливо положив морду на лапы. Почуяв чужого, заворчал, однако разглядев посетительницу, замолчал, продолжая следить за ней умными коричневыми глазенками.

Матушка, поморщившись, покрутила на пальце рубиновый перстень – тяжел был, зараза, но снимать королевский подарок не полагалось по протоколу. Подошла к Оридане, села напротив, взяла ее за руки. Тонкие пальцы были ледяными.

- Что между вами происходит? – мягко спросила Бруни. – Чем мы с Аркеем можем помочь?

Гаракенка перевела на нее сухие глаза.

- Ничего… ничего не происходить! С той ночи… на корабель… он не ночует тут! Как я могу стать беременной без муж? – дрожащим голосом сказала она. – И как можно меня упрячь за это?

- Упрекать, - машинально поправила Бруни. – Ваше Высочество, я сожалею, что брат моего мужа ведет себя по отношению к вам, как последний говнюк!

Оридана моргнула.

- Как кто?

- Какашкин сын, - перевела принцесса слово в более понятную для иностранки форму.

Оридана несколько минут смотрела на нее в полном обалдении, а потом вдруг захохотала. Смеялась она долго, сделавшись неуловимо похожей на дядю, герцога Ориша. Затем вытерла слезы, нащупала под стулом Саника и, втащив его на колени, прижала к себе.

- У меня уже есть малыш! А Его Высочество Колей может спать, где ему угодно!

Бруни почесала щена за ушами, заглянула в глаза с безмолвным вопросом: «Ну, когда же ты обратишься?» Тот прижимал ушки, вилял хвостиком и на вопрос не отвечал.

- Только помните, Ваше Высочество, что Саник – не игрушка, - попросила она. – Вам следует подумать об опекунстве, если вы хотите официально заботиться о нем. Естественно, следует спросить согласия супруга.

Гаракенка смешно приподняла верхнюю губу, явно научилась у своего оборотня скалиться, выражая нехитрой гримаской угрозу и насмешку одновременно. Однако ее голос звучал грустно, когда она сказала:

- Все дети – не игрушки, кроме королевских.

Возвращаясь от нее, Бруни всерьез пыталась вспомнить, куда Его Величество дел подаренный Цеховым старшиной Виньогретом ремень. Необходимо поговорить с Колеем, но нужно сделать это тогда, когда он будет трезв хотя бы вполовину от сегодняшнего! Как убедить его? И в чем? Что следует любить и почитать супругу? Принцесса мысленно взялась за голову. Бред! Ему не нужны ни любовь, ни почитание! Ничего не нужно, лишь прожигать жизнь день за днем, не задумываясь о будущем. И что с таким делать? Ах, как не хватало ей опыта ее матушки – матушки Хлои! Не хватало отцовских простых и понятных истин. Она даже вообразить не могла, что однажды задумается о воспитании не собственных детей, а одного здоровенного и не очень умного детины, которому жизнь отмерила сполна и здоровья, и знатности, и богатства!

От Его Высочества ни-в-чем-не-нуждающегося принца Колея, мысли Бруни неожиданно перекинулись на тех, кто едва сводил концы с концами. Жизненный опыт ясно показывал ей, что богатство или бедность не влияют ни на характер, ни на внутренний стержень человека. Если тот подл – он останется таким и в роскошном экипаже, и в придорожной канаве! Правда, богатым не приходится задумываться о средствах на похороны. На них не собирают деньги всем кварталом, как на вдову Рашписа...

- Григо, - негромко позвала принцесса, которая в этот момент шла по одной из галерей, стены которой были украшены портретами государственных деятелей и витражными окнами, разбрасывающими по каменным полам пригоршни разноцветных бликов.

Хорошо, что в галерее никого не было, потому что секретарь выступил прямо из стены и почтительно склонился перед Бруни.

- Я здесь, Ваше Высочество!

- Можем ли мы основать фонд? – спросила она, справившись с удивлением.

- Еще один фонд? – уточнил Хризопраз, с готовностью раскрывая голубую папку.

- Еще, - кивнула Бруни, - для сбора средств от добровольцев на похороны тем, у кого нет ни родственников, ни возможности накопить деньги самостоятельно.

- Мы попробуем, - улыбнулся Григо, - отчего бы и не попробовать?

- Отлично! - обрадовалась принцесса. Знала, что когда Хризопраз говорит «мы попробуем», в успехе предприятия можно не сомневаться! – А сейчас за работу, Григо... Пресвятые тапочки, какое оно тяжелое!

- Кольцо? – уточнил тот, лукаво блестя глазами. – Когда мы дойдем до кабинета, вы его снимете! Ручаюсь, ни я, ни Его Высочество Аркей ничего никому не расскажем!

Бруни благодарно кивнула.

В одну из ночей она все-таки призналась Аркею в том, кто такой Григо Хризопраз. И наблюдала, как меняется выражение лица мужа – с внимательного, серьезного, до удивленного, изумленного и, наконец, возмущенного. Судя по всему, он решил, что это розыгрыш! Но когда понял, что ошибается, затих и долго молчал. Затем притянул к себе взволнованную супругу, обнял крепко, как мог и прошептал: «С тобой в мою жизнь вошла любовь – самое большее из всех чудес, что могли случиться! Все остальное… пугающе, но уже не так важно!» Она тогда расплакалась – с какого-то момента любое воспоминание о прошлом стало причинять боль, которую раньше удавалось сдерживать. Видимо, дело было все-таки в «неконтролируемых эмоциях», озвученных мэтром Жужиным. На следующий день Его Высочество Аркей вызвал к себе секретаря принцессы и провел с ним несколько часов в кабинете, за закрытыми дверями, отложив остальные дела. Бруни все это время промаялась в гостиной-библиотеке, с ужасом наблюдая, как вылетает из-под дверей дымок, явственно пахнущий серой. Когда двери были распахнуты, и принц, и секретарь выглядели как обычно, но смотрели друг на друга как люди, связанные общей тайной. Что рассказал Григо Хризопраз, осталось неизвестным, однако с тех пор Аркей гораздо спокойнее относился к прогулкам жены по городу инкогнито, однако настаивал на обязательном присутствии личного секретаря.

- Ваше Высочество, сюда идут! – вдруг воскликнул секретарь и исчез, будто его и не было.

Принцесса посмотрела в дальний конец галереи. Крепкий, светловолосый силуэт в дверях был слишком узнаваем. «На ловца и зверь бежит!» - любили говаривать оборотни. Бруни развела плечи и решительно пошла навстречу безобразию Ласурской династии.

***

Под лапами все чаше попадались островки сухой хвои и плотного снега. Зима здесь не собиралась сдавать позиции, наоборот, укрепляла как могла. Укутывала ветки деревьев в снежные меха, подсыпала сугробы под корни. Каждый из сугробов вполне мог оказаться медвежьей берлогой – хорошо, что чуткий нос заранее предупреждал красного лиса о возможности встречи с серыми гризли, которых в Узаморе было полно. Гризли – непредсказуемые, хитрые, подверженные вспышкам гнева, представляли для путешествующих по лесным тропам угрозу не меньшую, чем белые полярные волки, которые были вдвое крупнее обычных и к холодам сбивались в стаи. Герцог рю Воронн, вступив в должность, первым делом увеличил количество патентов на уничтожение хищников, впрочем, ограничив охотников территориями вдоль основных трактов. Расширение и укрепление этих самых трактов было вторым важным делом, к которому он приложил руку в качестве королевского наместника. Но сейчас Красному Лихо не было дела ни до герцога, ни до его реформ. Оборотень наслаждался движением, упивался многодневной погоней за призраками, редкими часами сна, трепыхающейся в пасти дичью. Впервые за долгие-долгие годы Лихай позволил своей животной ипостаси надолго взять верх, и ему это нравилось.

Он проверил все следы бешеных, которые нашел – начиная от конца их путешествия, а точнее, от мест упокоения, и пришел к неутешительным выводам. Подозрения герцога рю Вилля подтверждались! Бешеные, все как один, явились с Севера. Они оборачивались людьми, использовали гужевой транспорт или почтовые кареты, чтобы сменить маршрут, шли по воде, стараясь запутать следы, но явно были подчинены некоей цели, невзирая на болезнь… Дурной знак! И каждый из последующих зараженных все ближе подбирался к Вишенрогу, словно стрелы, ядовитыми остриями нацеленные на столицу.

Лис фыркнул, не поднимая носа от земли. Завтра он надеялся достичь глухих лесов, разделяющих Узамор и Весеречье, которые тянулись до самого побережья, но день нынешний уже клонился к закату. Следовало поискать место для ночлега. Ночевал Лихо чаще всего на деревьях. В человеческой ипостаси забраться на удобную ветку ему было не сложно, а сон на высоте гарантировал возможность проснуться не съеденным. Ему уже случалось поутру разгонять волчьи стаи, терпеливо ждущие, пока добыча свалится с дерева, но то были обычные волки. А здесь, в Узаморе, могли встретиться полярные, которые, хотя и были крупнее своих серых братьев, но по деревьям лазить также не умели. Зато умели барсы!

Лисью морду исказила усмешка. Нет, он и в самом деле балдеет от таких перспектив! Давно надо было отпроситься у Арка в дальний вояж и засунуть подальше свою человеческую ипостась! Когда идешь по следу, думая только о предстоящих драках, кошки на сердце не скребут и не наглеют разочарования прошедших дней!

Сзади неожиданно донеслось смешное похрюкивание. Лихай оглянулся и прибавил ходу. Узаморские гризли, особенно проснувшиеся слишком рано, хрюкали похлеще матерых кабанов… до того, как зареветь. Что и сделал здоровенный самец-пятилетка, бросившись за чужаком. «И чего привязался?» - лениво подумал оборотень, понадеявшись, что гризли скоро отстанет, ведь известно, медведи долгой беготни не любят. Однако пятилетка оказался упорный. «Да что такое?» - в очередной раз оглянувшись и убедившись в том, что гризли продолжает погоню, удивился лис.

И вдруг ощутил это…

Эту свежесть…

Это биение сердца в ритмике мелкой вибрации…

Эту сладость бытия.

Весна, хоть и не являла цветущий лик заснеженному Узамору, слала своего вестника, главного для всех животных – Гон.

Пришедший в себя от долгого зимнего сна гризли защищал свою территорию от чужаков!

Поняв, что от него не отделаться, Лихо начал притормаживать, подпуская преследователя ближе. Когда горячее медвежье дыхание едва не коснулось великолепного рыжего хвоста с черным кончиком, оборотень резко остановился и развернулся боком. Налетевший на него гризли перекувыркнулся, смешно сверкнув в воздухе розовыми пятками, рухнул на землю и тут же оказался прижат тяжелым телом оборотня. Не давая противнику двигаться и касаясь его горла кинжалоподобными клыками, Лихо низко зарычал, подавляя его волю. И рычал до тех пор, пока пятилетка не перестал дергаться и не признал победителя. Лишь тогда, для верности щелкнув зубами, лис сделал огромный прыжок в сторону и помчался дальше, уже не ощущая за спиной погони. На его морде было написано блаженство. «Еще бы со стаей полярных волков… Один на всех… Поищу, пожалуй!»

***

Они шли друг к другу с разных концов галереи - маленькая принцесса, сурово сжавшая губы, и не совсем трезвый принц.

- Ваше Высочество, - кивнула Бруни, - есть разговор, но для него вы слишком пьяны…

Криво улыбающийся Колей от удивления едва не запутался в ногах и не упал.

- Ты откровенна, сестренка, - заявил он, подходя и целуя ей руку. – Мы можем подождать, покуда я протрезвею, и побеседовать, например, о погоде. Нынче потеплело, Ваше Высочество, с Гаракенских берегов задули теплые ветры, значит, и течения не за горами!

- А я настаиваю, чтобы вы прогулялись со мной…

- Куда угодно, малышка!

- …К мэтру Жужину!

- Зачем? – изумился принц. – Я совершенно здоров!

- Но наследника у вас пока что нет? – прищурилась Бруни, беря его под локоть крепкой ручкой трактирщицы и разворачивая к тому выходу из галереи, что вел в сторону покоев королевского целителя.

Колей попытался вырваться.

- Сестренка, умоляю, не уподобляйся моему братцу-зануде! Тебе это не к лицу… Ты пахнешь так восхитительно…

Он наклонился к ней, со стоном вдохнув аромат ее волос.

Бруни со всей силы лягнула его в голень.

- Оу! – воскликнул принц.

- Я серьезно намерена поговорить… с тобой! – впервые обращаясь к нему на «ты», сказала принцесса. – И не позволю помешать мне в этом! Или ты идешь со мной к мэтру, или – на все четыре стороны, но больше доброго отношения не жди!

Его Высочество взглянул на нее с изумлением и простодушно заметил:

- Ты же трактирщица, малышка! Подавальщица! Как смеешь ты говорить так с особой королевской крови?

- В тебе сейчас вина больше, чем крови, - пожала плечами Бруни, - и – да! – я была трактирщицей и не стеснялась подавать еду и напитки тем, кто в этом нуждался. А ты стесняешься подарить супруге хотя бы одно доброе слово!

Колей очумело затряс головой, перехватил руку принцессы и сам потащил ее к выходу.

- Мне определенно нужно протрезветь. Хотя я уже начал – от твоей, малышка, наглости!

- Меня зовут Бруни, - ровно ответила та.

Мэтр Жужин с наслаждением предвкушал препарирование лягушки. Когда раздался стук в дверь, несчастное земноводное уже сидело на лабораторном столе.

- Войдите! – крикнул целитель, поворачиваясь.

На пороге стояли запыхавшаяся принцесса Бруни и принц Колей со странным выражением лица. У людей с таким выражением мэтр обычно диагностировал запор.

- Дайте мне что-нибудь для трезвости мысли! – рявкнул красный, как рак, Колей, в эту минуту очень похожий на отца.

Жужин развел руками:

- Но Ваше Высочество, трезвость мысли – вовсе не ваш конек!

- Дайте ему что-нибудь от опьянения, - устало пояснила Бруни. – Чтобы прийти в себя быстро и без последствий… для трезвости мысли.

- О, тогда конечно, - пробормотал растерянный целитель и отправился к стеклянному шкафу, где стояли на полках различные, уже готовые тинктуры.

Выбрал одну, накапал в стакан, долил воды. С поклоном поднес Колею.

- Выпейте, Ваше Высочество!

- Это не то, что было в прошлый раз? – с подозрением поинтересовался принц, беря бокал. – От того у меня были проблемы с…

Он вдруг покраснел еще сильнее.

- Что вы, что вы! – замахал руками Жужин. – То средство я только тестировал, а это старый продукт, не раз испытанный на вашем почтенном батюшке. Пейте.

Колей жалобно посмотрел на Бруни. Та сердито сощурила серые глаза. В зимнем море и то тепла было больше, чем в них.

Тяжело вздохнув, Его Высочество выпил напиток. Покачнулся. Икнул. С благодарностью вернул стакан Ожину и тоскливо оглядевшись, констатировал:

- Не люблю трезвость мысли за серость обыденности! – перевел взгляд на спутницу. – Ну? Довольна, сестренка? Давай, веди меня на эшафот семейных разборок!

Мэтр смотрел на них с изумлением. Бруни кивнула ему:

- Благодарю за помощь!

Схватила за руку принца и как маленького увела прочь. Тот расстроенно качал обросшей головой.

Опомнившись, Ожин вспомнил о заброшенной лягушке, но негодяйки на месте не оказалось – она самовольно решила сбежать от казни во имя науки.

- И что творится в этом замке? – расстроенно пробормотал целитель, и с тоской поглядел по углам – не шевельнется ли где-нибудь что-нибудь зеленое и лупатое?

***

Почтенный Йожевиж Агатский, Синих гор мастер, кошеварить любил. Это занятие совершенно не противоречило образу уважающих себя гномов, поскольку те во все времена обожали покушать, и далеко не всегда полагались в этом на уважающих себя гномелл! Нынче Йож колдовал над жарким со свининой, тушеным в горшочках. В печи их стояло около десятка – на обеды и ужины в новый дом гномьей четы по-прежнему любили собираться друзья.

Конечно, дом был совсем не новым: в этот раз они с Виньо жилье не купили, а сняли. И сняли недорого, поскольку стоящий на отшибе дом располагался на задворках квартала Пресвятых башмаков, в роще на берегу реки. Молодожены наслаждались уединением и невысокой арендной платой, в будущем планируя покупку дома, который должень был в обязательном порядке обладать требуемыми лдя дома почтенного мастера качествами: основательностью, крепостью и респектабельностью. Подобные приобретения, как известно, стоили немалых денег, и поэтому Йожевижу срочно требовалась постоянная работа, не связанная с нарушением закона.

Пробуя жаркое, аромат которого уже вовсю витал в небольшой кухне, Синих гор мастер гнал невеслые мысли прочь. В настоящий момент их с Виньо молодая семья не нуждалась в деньгах – вознаграждение за эскападу Ласурской бригады оказалось по-королевски щедрым. Но на дом его все равно бы не хватило… Точнее, хватило бы, вот только жить потом на что? Виньо, как лучшая ученица курса, получала стипендию, на которую могла прокормить только себя, и рвалась работать в больницах по ночам – в ночные смены санитаркам и помощникам целителей платили двойной тариф. Однако муж категорически воспротивился. «Ты моя жена, Виньовинья Агатская, и я желаю засыпать с тобой каждую ночь и просыпаться каждое утро! – сказал он, нахмурив мохнатые брови. – Не для того мы с тобой бегали по лесам, как зайцы, чтобы и в семейной жизни разлучаться по ночам!» Студентка Высшей школы целителей повздыхала… и согласилась. А Синих гор мастер продолжил ломать голову над тем, куда и как устроиться на работу. Он был хорошим ювелиром, любил свое дело и соблюдал традиции мастерства. Его пальцы до сих пор тосковали по инструментам, камням и драгоценным металлам, однако, видимо, этой странице его жизни пришло время закрыться навсегда. Ведь покидая родину тем образом, каким он ее покинул, Йож лишил себя возможности получить рекомендации почтенных мастеров или старшин Драгобужья, а без них не стоило соваться в Ласурские гильдии механиков или ювелиров. Следовало поискать счастья у мастеров-одиночек или в других гильдиях, где требовались ученики или подмастерья. То есть, по сути, начинать все заново.

Гном сдержал тяжелый вздох. Хусним, за все надо платить – это правда. За возможность смотреть в голубые глаза любимой – тоже. Есть ли в этом справедливость?

Он заворчал, как рано разбуженный Узаморский гризли. Дурным мыслям и дурным вопросам не стоит давать воли, ведь боги лучше знают, что делают!

На ступеньках крыльца зазвучал топоток, и в дом влетела запыхавшаяся Виньо.

- Торус, какой аромат! Йож, я голодна, как Дробушек! – вскричала она, вешая плащ и сумку с учебниками на одежный крюк у двери.

- У троллей нет чувства голода! – проворчал Йожевиж, любуясь супругой.

Встрепанная, румяная с весенней прохлады, с горящими глазами, она была чудо как хороша.

- Правда? – удивилась Виньо, моя руки под рукомойником в углу кухни.

- Правда, Вителья как-то рассказывала. Им еда вообще не нужна, но доставляет удовольствие. Так сказать, эстетический процесс!

Гномелла села за стол, аккуратно сложила руки перед собой и умильно уставилась на мужа.

Тот поставил перед ней горшочек с жарким, снял крышку, положил ложку.

- Эстетический? – обжигаясь жарким и шипя от раздражения и жадности, переспросила она. – Когда они лошадь с телегой целиком заглатывали – это было очень эстетично!

- Ты видела? – улыбнулся Йожевиж.

Ну девчонка, как есть девчонка-заучка! Руки чесались обнять ее, погладить, как котенка.

- Книги надо читать! – назидательно подняла палец Виньовинья. – В книгах – свет мудрости!

- К Аркаешу мудрость, почтенные хозяева, подавайте мясо! – раздалось от двери.

В дом в обнимку ввалились Дикрай и Тариша – разнеженные, как могут быть разнежены оборотни, отмечающие свою первую весну.

- Проходите, гости дорогие, - заулыбался Йожевиж. – Руки мойте и присаживайтесь!

Что ни говори, а дорога и совместные приключения сближают разных существ, заставляя ощущать друг друга семьей.

- Завтра самостоятельная работа по болезням желудочно-кишечного тракта, - сообщила Виньо фарге, - прогуливать настоятельно не рекомендую!

- А лекции? – тут же навострила уши та, выворачиваясь из объятий Дикрая к вящему неудовольствию последнего.

Гномелла кивком указала на свою сумку.

- Я почитаю? – воскликнула Тариша.

Не дожидаясь ответа, выхватила из сумки тетрадь и устроилась в кресле у окна, иногда поводя носом в сторону обеденного стола.

- Какие еще-то болезни кроме поноса? – хохотнул блондин, садясь за стол и с вожделением вдыхая носом мясной аромат.

Виньо укоризненно посмотрела на него.

- Ты хоть знаешь, сколько отделов насчитывает желудочно-кишечный тракт? Ты вообще знаешь, что это такое?

- Ну… кишки, - растерялся Дикрай, подтаскивая поставленный Йожем горшочек поближе, - случалось видеть, как они животов выпадают. Скользкие такие…

- Пр-р-риятного аппетита, - мурлыкнула из кресла фарга, не отрываясь от лекций.

- Ну как можно быть таким необразованным! – схватилась за огненную голову гномелла. Червячка она немного заморила, потому могла отвлечься от жаркого и поговорить на любимую тему. – Вот слушай: рот, глотка, пищевод, желудок…

- Это все кишки? – с подозрением поинтересовался оборотень, не прекращая есть.

- Молчи и слушай! Тонкий кишечник с подотделами: двенадцатиперстной, тощей и подвздошной кишкой. Толстый кишечник, а в нем…

- Известно, что в нем, - скрывая улыбку, поддел Йожевиж.

Виньо метнула на него негодующий взгляд и продолжила:

- Слепая кишка с червеобразным отростком, ободочная кишка с подотделами…

- А чо он червеобразный? – снова раздалось от двери. – Названия красивше не придумали? Виньо, зачем ты сказала? Как представила, что во мне сидит червеобразный отросток, так и настроение упало ниже Аркаешевых тестикул!

- Тори! – обрадовалась Виньо. – Руф!

Поднялась, одновременно с мужем поклонилась гостям.

Сестры Рубаки ответили церемонным поклоном и тоже отправились к рукомойнику.

- Давай закроем тему, - накрыв пальцы Виньо своей ручищей, предложил супруг, - а то так и до заднепроходного, хусним, отверстия недолго осталось! И до любимого кошаком поноса!

- Дизентер-р-рия… - снова мурлыкнула Тариша от окна.

Рубаки в отчищенных доспехах выглядели великолепно и грозно, но носами поводили на жаркое, как и остальные. Нового контракта они пока не заключали, разумно решив, что после приключений в Лималле нужно как следует отдохнуть. Однако оставаться без работы их деятельные натуры не могли, потому они устроились вышибалами в один из трактиров квартала Механиков. Работа оплачивалась не ахти, но деньги сестрам Аквилотским были не нужны – хватало от щедрот Ласурского короля. А вот потолкаться среди гномьей публики, послушать новости да иногда призвать к порядку уважающих себя мастеров, им было по сердцу.

- А что, мастер Йож, ты все еще ищешь работу? – отведав жаркое, поинтересовалась Руфусилья.

- Ищу, почтенная, - коротко ответил тот.

- Гемор-р-рой, - задумчиво проворковала фарга.

- Есть один мастер у нас в квартале, уважаемый кузнец Хлопблохель. Давеча жаловался, мол, не может нормального подмастерья найти. На те деньги, что он предлагает, один молодняк безголовый идет, а ему нужен человек с понятием. И лучше в годах, дабы ветер в голове не свистел. Что скажешь, почтенный мастер?

Йожевиж, отвернувшись к печи, принялся доставать оставшиеся горшки, чтобы жаркое не пригорело. Ну и дал себе время подумать.

- Я бы с удовольствием выпил бы с мастером Хлопблохелем пива, - ставя перед Дикраем второй горшочек взамен опустевшего, сообщил он.

- Тогда завтра вечером, почтенный мастер, будь готов вечером в «Длиннобород», и я вас представлю друг другу! – улыбнулась старшая Рубака.

Йожевиж поклонился с искренней благодарностью.

Руф прекрасно знала об отсутствии у него драгобужских рекомендаций, но ее это не смутило, как не смутила любовная история мастера в годах и молодой гномеллы из знатного семейства. Воистину друзья существуют для того, чтобы помогать друг другу в непростые моменты жизни, а не следовать установленным правилам!

- Я тоже хочу в «Длиннобород»! – заявил Дикрай. – Слышал, там варят отличный темный эль!

Рубака улыбнулась:

- Значит, ты идешь с нами, Рай.

- Куда это приглашают всех, кроме нас? – раздался задорный голос.

- Вита! – Виньо поспешила навстречу подруге, за спиной которой улыбались Ягорай рю Воронн и Дробуш Вырвиглот. – Яго! Дробушек!

- Мойте руки и за стол! – привычно произнес Йожевиж.

Его настроение улучшалось с каждой минутой. Главное, не поддаваться унынию, не предавать свою любовь, доверять богам и иметь друзей – остальное дело наживное.

- Пр-р-рободение… - мечтательно пропела Тариша.

***

Жемчужиной древнего замка Ласурских королей был крытый розарий – круглое помещение в центре донжона, куда выходили несколько дворцовых галерей. Капризные цветы распускались здесь круглый год – не без магического вмешательства, разумеется. Королевский маг, мэтр Просто Квасин, лично контролировал необходимые для этого условия. В числе подарков, привозимых Его Величествам из разных стран, часто встречались экзотические растения. Большинство из них в Ласурском климате существовать не могли и тоже нашли здесь прибежище, под дополнительным стеклянным куполом, под которым мэтр поддерживал постоянную температуру, уровень влажности и освещенности. Экзоты крепли и разрастались, обвивая специальные подставки и образовывая среди цветочного моря скрытые для посторонних глаз гроты. Поскольку разговор предстоял тяжелый, Бруни именно сюда привела принца Колея, собираясь поведать всю правду о проклятии, наложенном лесной ведьмой на старшего сына короля.

Его Высочество вертел головой, будто впервые попал в розарий. Когда принцесса спросила его об этом, легко ответил:

- Вспоминаю, где и с кем проводил время! Вон в той беседке у меня была такая горячая фрейлина, просто ах… А вот там…

- Сядем! – твердо прервала поток воспоминаний Бруни и за рукав камзола утянула принца в один из гротов. – Я хочу рассказать тебе кое-что, и надеюсь на твои честность и честь.

- Даже так? – изумился Колей, покорно усаживаясь на укарашенную малахитом скамейку напротив нее. – Ты изменила моему братцу, и не знаешь, как сказать ему об этом? Или, - он картинно схватился за голову, - ты только собираешься ему изменить? Со мной! О! Это было бы замечательно!

- Неужели тебя интересуют только победы на любовном фронте? – не выдержала принцесса. – Ведь есть в жизни гораздо более важные вещи – преданность, долг, любовь…

- Ой, не надо! – Колей с брезгливой миной затряс в воздухе кистями красивых рук. – Слышал я эти сказочки и раньше, но для меня они так и остались сказками. Все, о чем ты говоришь, пыль земная, а жить надо сегодняшним днем так, как будто он последний! Люди, знаешь ли, иногда неожиданно умирают!

Бруни пожала плечами.

- Тем более стоит задуматься о том, как ты живешь, чтобы пред ликом Пресветлой не краснеть за прожитое, как помидор!

- Ты позвала меня читать нотации? – прищурился принц, становясь серьезным и даже злым. – Уволь, я ухожу. Мне хватает отца и брата!

- Постой! – она положила ладонь на его плечо. – Я хочу тебе рассказать одну историю. О трактирщице и знатном господине, пришедшем поужинать в ее заведение. И о том, что из этого вышло. А ты слушай и не перебивай меня, хорошо?

От того, что она обращалась с ним ровно, спокойно и как-то… близко, Колею с самого начала было не по себе. Задушевных бесед с придворными он водил, друзей, как Дрюни у Его Величества, или офицеров полка, как у Аркея, с которыми можно было бы болтать обо всем и быть таким, какой ты есть, у него не нашлось. А с женщинами о чем вообще разговаривать?

Поэтому в ответ на вопрос он молча кивнул.

По мере повествования Бруни на лице принца проступала гримаса изумления, смешанного с возмущением. Девчонка дурит его, рассказывая о нависшем над братом проклятии, о драконьей чешуе и о том, что свое счастье можно просто так отдать за счастье другого человека!

- Я хочу, чтобы ты понял… Кай, то есть Аркей, тогда не мог жениться на Оридане. Ни на ком не мог! Поэтому твой отец принял такое решение. А дальше… Дальше обстоятельства оказались сильнее нас всех! - закончила говорить принцесса, смахивая с щек невольные слезы. Воспоминания вновь причинили ее сердцу боль.

Его Высочество долго молчал, разглядывая ее, как разглядывают дети удивительную рыбу в аквариуме. Затем поднялся, прошелся по дорожкам, сбивая нежные головки роз резким ударом ладони. Вернулся. Встал напротив Бруни, засунув руки в карманы брюк.

- Я тебе не верю! Признайся, ты это придумала, желая вправить мне мозги! Драконов не существует уже тысячилетия! Ну, положим, я могу поверить в то, что какая-то ведьма, с которой перепихнулся мой отец, решила испортить ему жизнь. Так почему она прокляла Арка, а не его? Уж я бы знал от этом!

Бруни пожала плечами. В душе было пусто, будто там пронесся сильный ветер, выметая эмоции. В очередной раз принцесса задалась вопросом – неужели это все произошло с ней? Удивительно!

– Твое дело, Колей, - медленно ответила она. - Я честна перед Пресветлой и людьми, честна и пред тобой. Тайна, которую я открыла тебе, не исправит прошлое, повернув вспять твою семейную жизнь. Но, возможно, ты перестанешь чувствовать себя несправедливо обиженным малышом, которому подарили не ту лошадку!

- Твоя терминология меня убивает! – пробормотал принц.

- Я говорю лишь то, что вижу, - пожала плечами Бруни, – а вижу я не Его Высочество Колея, а просто Колея – молодого человека, бесцельно прожигающего свою жизнь.

- Молодого? – возмутился тот. – Да я тебя старше на два года!

- А ведешь себя как дитя неразумное, - впервые за время разговора улыбнулась Бруни. – Будь добр, ответь мне – почему?

Принц промолчал.

- Прошу тебя, ради нас всех, будь добрее к супруге! – взмолилась принцесса. - По несчастливому стечению обстоятельств Оридана в любви оказалась обделена судьбой, как и ты. Но ты – дома, Колей. А она – на чужбине!

Его Высочество резко выдохнул.

- Ты просишь меня о жалости, сестренка?

- О сочувствии. Если, конечно, ты знаешь, что это такое!

Принц отступил на шаг назад, оглядел невысокую темноволосую собеседницу с ног до головы.

- Ты до ужаса сейчас напоминаешь мне кого-то, но я никак не могу понять, кого! Однако чувствую – когда вспомню, мне это не понравится!

Бруни спокойно смотрела на него своими глазами цвета осеннего моря. Не нервничала, не сердилась – молчала, и было понятно, что ждать ответа, - того ответа, что желает услышать, - принцесса может до скончания века.

- Соблюдение этикета, небольшие знаки внимания, цацки – этого будет достаточно? – буркнул Колей.

С братом, буде тот решил бы поговорить с ним об этом, он не согласился бы просто из чувства противоречия. А здесь…

Шевельнулось в душе что-то забытое, теплое и строгое одновременно. Да, его тянуло к Бруни, как к женщине, он был бы не прочь полакомиться такой милашкой, невзирая на то, чья она жена, но тянуло к ней и по-другому… А как, он и сам пока не понимал.

- Принцесса заботится об оборотне, Санике Дороше, - заметила Бруни. - И хотела бы стать его официальным опекуном, но для этого требуется твое согласие.

- Ему мамка нужна, - покачал головой принц, - он же совсем малявка еще…

- У Ее Высочества сердце полно любви и нежности, а детей пока пока нет… - тихо сказала Бруни.

Колей вскинул на нее глаза. Только один человек на его памяти мог быть мягок, как любящие объятия, и тверд, как алмаз в навершии Ласурской короны. Только один человек мог в несколько слов уместить столько смыслов. Человек, которого он оплакивал до сих пор – там, в глубине души, куда никому и никогда не давал доступа. Его мать.

Неожиданно сердечная скорбь вскипела мутной пеной ярости. Никто не достоин того, чтобы быть похожим на нее, Рейвин Моринг, Ласурскую королеву! Никто, и тем более не эта выскочка, кабатчица, грязная потаскуха!

- Теперь я понял - ты и у себя в трактире сводней подрабатывала, сестренка, - зло рассмеялся Колей. – От прежних привычек трудно избавляться! Вот что я скажу тебе, трактирщица-подавашка, шла бы ты к… моему братцу и ублажала бы его речами или чем ты там его ублажаешь по своей, простецкой, традиции! А ко мне не вздумай больше подходить с задушевными разговорами! Или я не посмотрю на то, что ты жена Арка, и оприходую тебя так, как пожелаю. А после расскажу всем, что ты сама прыгнула ко мне в постель!

Он шагнул к ней, тронул сильными пальцами маленький, упрямый подбородок… Резко развернулся и пошел прочь – красивый, широкоплечий, светловолосый.

- Ваше Высочество, вы как? – раздался голос Григо Хризопраза, едва принц покинул оранжерею.

Бруни задумчиво смотрела на пылинки, порхающие в солнечных лучах, косо падающих на пол из окон. А затем вдруг улыбнулась секретарю:

- Знаешь, Григо, мне кажется, я, наконец, до него достучалась!

- Знаете, Ваше Высочество, я уже тоже готов был ему настучать! – в тон ей проворчал Хризопраз.

***

Иногда Его Величеству Редьярду Третьему хотелось свернуть в бараний род гибкое тело своей любовницы. О, этим телом можно было любоваться до бесконечности, ибо оно казалось самой природой – упругие холмы, уютные долины, заманчивые впадины, плавные линии, гладкость, яркие чистые цвета. Но за его великолепием стоял характер, за который Рэд одновременно и уважал, и недолюбливал герцогиню рю Филонель. Если Агнушке что-то втемяшивалось в прелестную головку – выбить это оттуда не представлялось возможным, не воспользовавшись палаческим топором. Мудрая эльфийка чрезвычайно редко показывала упрямство сиятельному покровителю, но уж если показывала, тому оставалось либо гневаться, либо просить помощи у Индари.

После успешной реконструкции внутренних помещений Невьянского замка герцогиня всерьез увлеклась идеей разбить новый сад на месте старого, заброшенного – с зелеными лабиринтами, фонтанами, изящными беседками и прочей прелестной ерундой, на которую Его Величество обычно не жалел денег и не обращал внимания. Поэтому все разговоры о скором отъезде в Вишенрог Агнуша воспринимала в штыки. А между тем возращение короля в столицу становилось насущной необходимостью.

- Пора уезжать, - в очередной раз сказал Редьярд любовнице, когда они после страстной сцены отдыхали, лежа обнаженными на шкурах у горящего камина. – Мое отсутствие порождает массу кривотолков. Самые популярные из них: я подхватил дурную болезнь, вследствие чего сошел с ума, и вообще нахожусь при смерти!

Агнуша, устроившаяся к королю спиной, развернулась и легла ему на грудь. На Редьярда обрушился «водопад» растрепавшихся белокурых локонов, скрыв окружающее.

- Мой дорогой, на эту весну надо задержаться здесь! – промурлыкала она. – Ваш сын со всем справляется, справится и со слухами! Он – истинный правитель, перенявший эту черту от отца. Природа оживает, скоро тут будет просто великолепно! Я уже подготовила план разбивки нового сада! Мы будем с вами гулять, болтать о пустяках… В столице мне так не хватает вашего внимания!

- Вам вполне хватает внимания свиты, а болтать о пустяках королю не к лицу, - хохотнул Рэд, с удовольствием сжимая ее упругие ягодицы. И выдал главный аргумент: - Ласурии нужно срочно укреплять отношения с Драгобужьем, а в смутные времена, наступившие после смерти Крамполтота, это непросто!

Эльфийка гневно взглянула на короля и отстранилась:

- Какие-то гномы вам дороже меня, Ваше Величество?! Меня, которая выполняет все ваши прихоти и терпит гульбища с простолюдинками! Меня, которая обожает вас! Меня, что уже столько лет рядом с вами как… верная жена!

- Мое золотце, - Редьярд выпустил ее попку и почесал свои яйца, - настоящая королева не упрашивала бы меня остаться в Невьянском замке, гулять по саду и болтать о пустяках, когда на носу встреча с гномами!

Эльфийка на мгновение выпустила когти, оставляя на его груди красные полукружия. Только это и дало королю понять, что удар достиг цели, и любовница в бешенстве.

- Вы правы, Ваше Величество! – холодно сказала Агнуша, поднимаясь и в чем была направляясь к двери. – Я не королева! И, если я правильно поняла вас, никогда ей не стану!

Король молча ждал, когда она покинет спальню, хлопнув дверью с такой силой, что зашатались позолоченные канделябры у входа, и лишь потом с облегчением произнес:

- Вы меня правильно поняли, дорогая…

Створка приоткрылась. На лице Редьярда отразилось изумление – герцогиня если обижалась, то надолго! Однако в образовавшуюся щель проник большой кожаный нос, поводил по воздуху и вытянул за собой Стрему. Весеречский волкодав эльфийку не терпел и старался держаться от нее подальше.

Его Величество потрепал радостно процокавшего к нему пса по загривку, позвонил в колокольчик, вызывая прислугу, и отправился в купальню.

Вода вырывалась с шипением из крана, в бронзовой ванной играли радостные пузырьки. Конечно, от Агнушки был толк – подвергнутый капитальному ремонту замок с оборудованными системами канализации и водоснабжения тому пример! Но отношения слишком затянулись… Пришла пора расставить все по своим местам.

Опускаясь в горячую ванну, король неожиданно вспомнил о жене, о которой старался вообще не вспоминать. Как много общего, оказывается, связывало его с Рейвен… Дети, устремления, отношение к народу и государству. Да почти все, кроме любви! Пойми он это тогда, много лет назад, смог бы сделать счастливее себя и ее?

Вода ласкала кожу и не давала ответа. Как и прошлое.

После завтрака Его Величество задумался, чем бы занять день. Сезон охоты уже окончился, поскольку живность готовилась производить потомство, и королевские егеря начали регулярные объезды лесов для отлова браконьеров. Любовные утехи в ближайшее время королю не светили. Пожалуй, ему следовало обсудить с Арком кое-какие рабочие вопросы, чтобы возращение в столицу не было слишком… напряженным. Под вздохи заснувшего у камина сытого волкодава Редьярд потянулся к зеркалу связи. Несмотря на обеденное время, наследный принц ответил сразу. Зеркало показало знакомую обстановку кабинета за его спиной.

Аркей склонил голову в приветствии:

- Отец, добрых улыбок и теплых объятий тебе!

- Теплые объятия и эльфы – не совместимы, сын! – улыбнулся Его Величество и сразу взял быка за рога: – Вот гномы – другое дело! Что у нас с твоим визитом в Драгобужье?

- Протокол согласован с другой стороной и с архимагистром Никорин, - ответил принц.

- Ники? – удивился Редьярд. – А она зачем?

- Я отправляюсь в ее сопровождении.

Его Величество нахмурился.

- А с кем еще?

Аркей пожал плечами.

- Мы будем вдвоем и не задержимся там на время большее, чем понадобится, чтобы продемонстрировать участникам Великого Мастерового схода клеймо Крамполтота на кристалле с договором.

- Чье это решение? – осведомился король нехорошим голосом.

- Мое, - сын не отвел взгляда. – У гномов нет короля на троне, поэтому я не стану задействовать для встречи полный церемониал. Но мой личный визит в сопровождении Ласурского архимагистра, будет говорить им о том, что мы ценим отношения с ними и считаем их более чем дружескими.

- А тако же о доверии… - задумчиво протянул Редьярд. – Хм… Мне не по душе твоя затея!

Аркей спокойно ждал продолжения. Его Величество намеренно затянул паузу – он всегда, когда позволяла ситуация, испытывал старшего сына на прочность. Лучше он, чем действительность, которая обрушится на Арка, когда его, короля, не станет!

- Но я с тобой соглашусь, - довершил Рэд, не добившись от сына ни признака беспокойства. - Самому мне отправиться к ним будет не по чину, а ты подойдешь в самый раз!

Принц кивнул.

- Благодарю, отец!

- А что, твоя жена носит мой подарок? – вдруг спросил король.

Арк едва заметно смешался, однако быстро взял себя в руки и честно ответил:

- С трудом, но носит…

- Перстень еще бабки моей, учти это! – поднял палец Его Величество. – Семейная реликвия Ласурских королей! Так что пущай носит и не пищит!

Его Высочество кивнул:

- Я передам.

- Передай еще, что я соскучился по ее стряпне, - улыбнулся в ответ король и без перехода поинтересовался: - А что у нас с Королевским советом? Сколько прошений об отставке подал рю Саднес?

- За прошедшее время – три.

Редьярд вздохнул.

- Тяжело старику… Что ж, рано или поздно придется удовлетворить его просьбу, однако нужно подготовить преемника. У меня есть на примете офицер, которого я начал бы продвигать, не задумываясь, если бы не одно обстоятельство.

Арк выжидающе смотрел на него. Вот ведь… сын своей северной матери!

- Твой кровник, - пояснил король, - полковник Лихай Торхаш.

Принц моргнул.

- Но я никогда этого не сделаю, - продолжил Редьярд. - Да, мы начали реформы и неплохо продвинулись, однако и до сих пор остались три вещи, которые делать не стоит. Во-первых – давать оборотням слишком много воли. Во-вторых, демонстрировать народу, что мы даем оборотням слишком много воли. И, в-третьих, позволять народу выражать недовольство тем, что мы дали слишком много воли оборотням. Еще не время доверять им, как себе…

Аркей подался вперед, будто хотел прервать отца, но тот повелительно махнул рукой:

- Ты меня не понял! Как человек, друг, побратим – доверяй, пожалуйста. Но как государственный деятель – нет. Поверь, еще рано. Люди не увидели их на нашей стороне! Отдельных представителей – да, но не всех! И пока этого не случится, не стоит будить спящую собаку!

- Я не могу представить себе ситуацию, в которой это может произойти, - пожал плечами Аркей.

- Вот видишь, сын, - укорил Его Величество. - Ты, ТЫ, который стоял у истоков слияния наших народов, не видишь перспективу, а что тогда говорить о простецах, которые не заглядывают дальше своей мошны? Поэтому я предложу другую кандидатуру в твое будущее окружение. Ведь наступит момент, когда я уйду… не в отпуск, и Королевский совет будет принимать или оспаривать не мои – твои решения! Этого человека ты сделаешь своим главнокомандующим, потому что он хорошо тебе знаком, предан короне, и опасен! Опасен так же, как и твой драгоценный Лихо.

Принц слушал, испытывая противоречивые чувства. Нет, мудрость отца для него пока недостижима! Он, Аркей, строит планы на ближайшее десятилетие и воплощает их в жизнь, в то время как настоящий король заглядывает в далекое будущее!

Его Высочество откинулся на спинку стула. Этот урок он запомнит. Как и предыдущие.

- И кто же он, отец?

- Ягорай рю Воронн.

***

Ягорай рю Воронн распустил пояс.

- Твоя стряпня, Йож, выше всяких похвал!

- Благодарю, Яго, - поклонился польщенный гном, - я люблю готовить, когда время позволяет и никуда торопиться не надо. Но, Руфус стукни меня по темечку, самое вкусное жаркое все-таки с костерка! И когда в котелок намешано…

- …всякого мусора, - лукаво блестя глазами, перебил Дикрай, - вроде веточек пахучих, грибов неизвестного происхождения, ягодок волчьих, мха…

- Камушки иногда попадались… - добавила от окна фарга.

- Подлый, хусним, поклеп! – возмутился Йожевиж. – Когда это вам попадались камешки в моей каше? Когда это я использовал грибы неизвестного происхождения и какие-то палки?!

- Йож, взгляни на довольную морду кошака – он тебя уел! – засмеялся Яго.

За прошедшее время он стал смеяться гораздо чаще – и причина была рядом с ним: зеленоглазая волшебница, неуловимо похожая на дикую кошку.

- Грибы вообще-то полезны, - хихикнул оборотень, - особенно с необычными свойствами.

Ягорай внимательно взглянул на него.

- Рай, я чего-то не знаю?

- Погоды на завтра? – тут же сориентировался тот.

- РАЙ?

- Ну ладно-ладно, - блондин примиряюще поднял ладони. – Помнишь ту кордыбанку? Глюкозимую такую?

- Э? – навострил уши Дробуш, аккуратно скребущий ложкой по дну горшка.

Яго кивнул. А сидевшая рядом с ним волшебница воскликнула с нетерпением:

- Ну?

- Ну… - смущенно сказал оборотень, хотя его морда порозовела от удовольствия, - Дробуш ее съел… почти всю, но кусочек выронил. А я его прихватил, когда мы уходили из той пещеры… и в воду кинул. От греха подальше!

- В воду? – не понял Ягорай. – В какую воду?

- Ну река там у них, помнишь? Статикс…

Вителья неожиданно схватилась за щеки и посмотрела на Яго. А тот на нее. И оба захохотали…

- Что? – обиделся Дикрай. – Что я сделал-то?

- Если в ближайшее время популяция эльфов в Даейлитель увеличится, мы будем знать, кто в этом виноват, - отсмеявшись, пояснил Ягорай. – Тот приток, в который ты у грота выкинул кордыбанку, питает Цитадель. А это значит…

- Йа-ху! – противный голосок раздался раньше, чем появился его владелец. – А это значит, что двое дев в Дайелитель уже понесли от своих мужей! И еще пятеро понесут в ближайшее времяу!

В середине стола само собой освободилось место, на которое тут же водрузилось плотное тулово с кошачьей головой. Подтянуло к себе горшочек Виты, отняло у обиженно взвывшего тролля ложку и принялось есть, почавкивая и причмокивая.

Взглянув на очаг, Йож облегченно вздохнул – на приступке стояло еще несколько горшочков. На всех хватит, хотя орава, конечно, та еще!

- Знаешь что, почтенный бог, - произнес он и за шкирку поднял со стола Кипиша, достигшего размеров подсвинка. – Руки ты не вымыл! Давай, отправляйся!

- Это произвол! – заверещала черноволосая красавица, трепетно прижимая к груди горшочек. – Я буду жаловаться своей жрице!

- А я не стану слушать! – Вита показала ему язык. – Почтенный мастер, дай мне добавки! А то этот паразит меня объел!

- Паразит? – возмутился божок, роняя горшочек. – Я? Да я причина бытия! Средоточие миропорядка! Абсолютный закон!

- Руки мой, абсолютный закон! – скрывая усмешку, сказал Йожевиж, подтаскивая его к рукомойнику.

Виньо смеялась вместе со всеми. Так хорошо рядом с друзьями, даже когда в душе серым котенком скребется тревога. О том, как отец воспримет ее послание. О том, стоит ли говорить о письме мужу.

- Все! – Тариша захлопнула тетрадь и подкинула в воздух. – Я добралась до… Не скажу до чего я добралась, но о кишках я теперь знаю все. И мои, кстати, пусты. Почтенный Йож, позволь отведать твоих яств? Руки вымою сама!

***

Ники разглядывала лежащую на столе крысу, обычную, городскую, из тех, что роются в рыночных помойках, щеголяя розово-черными чешуйчатыми хвостами. Шкурка грызуна с левой стороны была испачкана кровью.

- Я хотел бы, чтобы вы взглянули на нее поближе, архимагистр, - отчего-то волнуясь, говорил мэтр Жужин. – Дело в том, что ко мне обратился член магистрата, ответственный за санитарное состояние столицы. Снег сошел почти повсеместно и под ним обнаружились многочисленные крысиные тела, подобные этому. Их исследовали на предмет инфекции, но никаких доказательств найдено не было. Причины смерти грызунов – либо рваные раны на теле, либо, как вот здесь…

Ожин растерянно развел руками и шагнул назад, давая Никорин возможность ближе подойти к столу.

Архимагистр склонилась над крысой, поворошила тонкими пальцами мех, разглядывая едва заметный след на коже в районе сердца, словно от прокола. Чем-чем, а брезгливостью она никогда не страдала.

- Вы выяснили, что это, мэтр?

- Больше всего это похоже на… колотую рану со смертельным исходом! – Жужин взглянул на нее с вызовом: – Только не сочтите меня сумасшедшим!

- Во дворце все немного сумасшедшие… - философски заметила Ники, поднимая тельце за хвост и осматривая его со всех сторон. – Удар был достаточно силен, а орудие убийство – длинно. Крыса пронзена насквозь. А что вы там говорили о рваных ранах? Откуда они - установили?

- Похоже, - мэтр казался совсем растерянным, - они просто перегрызли друг друга!

- Бешенство? – насторожилась волшебница, но тут же опомнилась: - Ах, нет! Вы же сказали, что наличие инфекции не подтвердилось! Все это очень странно, Ожин, вы правы. Спасибо за загадку, я подумаю о ней на досуге!

Архимагистр вернула крысу на стол и, кивнув целителю, вышла. Направилась она в дворцовую библиотеку, располагавшуюся в восточной башне и занимавшую три ее внутренних яруса. Книги, среди которых попадались как весьма редкие, так и весьма странные, многие века собирались безо всякой системы представителями королевской династии. Встречались здесь трактаты о правильном принятии родов и об умывании росой на заре, рыцарские романы, не все их которых можно было показывать младшим Ласурингам, бестиарии, домострои, жития святых и прочее, и прочее, и прочее. Одна из стен была почти полностью была занята брошюрами и свитками о соколиной охоте, которой увлекалась прабабка Редьярда… Ники и сама не знала, зачем идет в библиотеку, раздумывая о крысиных смертях, однако она всегда следовала своей внутренней потребности, если таковая возникала.

В одном из пустующих коридоров от стены отделилась высокая тень и преградила ей дорогу. Архимагистр подняла недоумевающий взгляд и наткнулась на… теплую насмешку в солнечных глазах Гроя Вироша. Не говоря ни слова, оборотень притянул волшебницу к себе и властно забрал ее губы поцелуем. Ники ответила по привычке, а потом разозлилась. На другого. Тоже по привычке. Однако досталось этому. Стукнув долговязого оборотня по фактурным плечам, архимагистр отступила.

- Что? – удивился тот. – Что-то случилось?

- Я занята! – отрезала она и, обойдя Вироша, двинулась дальше.

Но тот вновь встал у нее на пути.

- Мы давно не виделись…

Никорин предупреждающе подняла ладони.

- Грой… не сейчас. Я не в настроении!

- У архимагистров тоже болит голова? – сощурил он желтые глаза.

Ники молча смотрела на него и понимала, что соскучилась. Несмотря на то, что Вирош был неутомим в любви, ее удовольствие всегда ставил выше своего. Редкое, надо признать, качество в мужчинах. А у нее так давно никого не было…

- Приходи в башню в полночь, - наконец, сдалась она.

Резко обогнула оборотня и пошла прочь. В душе царил раздрай, причина которого, к сожалению, была ей совершенно ясна. Это число один приносит в нашу жизнь ясность. А число два – путаницу.

На пороге библиотеки Ники тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и с тоской оглядела деревянные перила парапетов, похожие на прилегших отдохнуть толстых змей, и ряды книг на полках. Какого Аркаеша ее потянуло сюда, в место, полное мудрости и сумерек? Она щелкнула тонкими пальцами, зажигая светильники в стеклянныx, покрытых пылью колбах и прошла в цeнтр помещения. Смaхнулa на пол мeдвежью шкуру, пoкрывающую креcло, сeла, откинулась на спинку и закрыла глаза. Сколько она не была тут? Десять лет? Двадцать? Больше?

Здесь царила оглушительная тишина, порождающая ощущение, что книги беззвучно перешептываются друг с другом, обмениваясь содержимым страниц и иллюстраций, скрывая лукавые улыбки корешков. Ощущение, недостижимое для обычного человека, но для Ники дело обстояло по-другому. С некоторых пор слова «реальность», «бытие», «мироздание» перестали быть для нее набором букв, став живыми и объемными. Все чаще против воли волшебницы действительность воспринималась с потрясающей ясностью, делаясь многоплановой и одновременно цельной, хотя Ники старалась не заострять свое внимание на тех мгновениях, когда умудрялась видеть не только мир, но и его изнанку, его отражения, его вечность… В такие минуты она переставала чувствовать себя человеком. Наверное, возросшее в последние столетия могущество позволило бы ей увидеть свою дальшейшую судьбу, однако архимагистр не желала ее знать. Потому что однажды поняла: знание – не сила, а боль…

Стоя рядом, Ясин и Ники рассматривали гору, чью верхушку скрывал вечный туман.

- Интересно, каково это – войти в облако? – хмыкнул Зорель, обнимая подругу.

- Попробуем, мой капитан? – тут же отозвалась она.

В ее глазах отражались туманные пласты, отчего они казались темнее, чем были на самом деле.

- Говорят, туда никому нет дороги, - напомнил Ясин.

- Мы слишком долго искали это место, чтобы поверить слухам простецов, - пожала плечами Никорин.

И первой ступила на узкую тропу, едва различимую в камнях. Потянула Зореля за собой.

- Идем же!

Вскоре тропа исчезла из вида. Туман – молочный, густой, вязкий – клубился вокруг, с любопытством касался влажными пальцами лиц, плеч и рук незнакомцев. Пока он был не опасен, но откуда тогда это ощущение, что призрачная сущность воздуха и влаги в любой момент может обратиться в ледяной кокон, в котором ты застрянешь, как муха в янтаре?

- Тебе тоже кажется…? – спросил Зорель, и Ники, не дослушав, резче чем хотела бы, ответила:

- Да!

Они остановились. За туманом не было ничего, казалось, и под ногами ничего не было. Не видно было серого камня, которого касались подошвы. Муха в янтаре? Нет, два мига, застывших в вечности между прошлым и будущим.

- К скату мороки! – заиграл желваками Зорель.

Испуганным не казался. Резко развел руки в стороны, приказывая туману разойтись. Тот дрогнул.

- Мы искали тебя тридцать лет, Белый старец с Безумной горы, - звучным голосом вскричал Ясин, - искали не для того, чтобы повернуть назад!

«Для чего?»

Ветер ли прошелестел, или тонкая струйка камешков, стекшая с бока утеса на тропу, грозя потянуть за собой камнепад?

- Мы слышали – ты один из магов, переживших Вечную ночь. И хотели бы учиться у тебя! – крикнула Ники. Ее звонкий голос будто увяз в тумане.

«Чему?»

- Всему! – не смутился Зорель. – Мы владеем Силой, но не владеем знанием! Знание мы хотели бы получить от тебя!

«Не владея знанием, вы не владеете ничем! Уходите!»

Ясин и Ники переглянулись. Взялись за руки. И упрямо шагнули вперед, сойдя с пустоты… в пустоту.

Архимагистр открыла глаза. Надо же, задремала. Стареет, что ли? Решительно встала и пошла туда, куда упал взгляд сразу после пробуждения. Взбежала по ступеням на первый ярус, приоткрыла тяжелую дверцу шкафа и вытащила на свет здоровенный талмуд. На обложке значилось: «Дворцовые интриги Ласурингов и их место в социополитике Тикрея».

- Вот ведь… - Ники добавила несколько витиеватых морских выражений.

С раздражением засунула книгу обратно, захлопнула шкаф и пошла прочь, чихая от поднятой резким движением пыли.

***

После разговора с Колеем принцесса Бруни вернулась в кабинет, поцеловала мужа, который казалось врос в стул и – руками – в кипы бумаг на столе, и до вечера проработала бок о бок с ним, сидя на своем рабочем месте и иногда перекидываясь репликами с Григо. Секретарь расположившийся напротив, одну за другой подавал ей прошения, заявления, сметы и другие документы.

- Ваши Высочества, ужин подавать? – раздался из-за двери звонкий голосок Старшей горничной – Катарины Солей.

Собственно, вопрос Катарины означал, что ужин сервирован и ждет. Она, как и герцогиня рю Воронн, строго следила за режимом будущей мамы.

Григо тут же встал. Дождался, когда принцесса подпишет очередное прошение, забрал документ и подал ей руку, помогая.

- До завтра, Ваше Высочество! – он изящно поклонился и ушел, к облегчению Бруни унося до утра голубую папку с вензелями.

Они с Каем тут же посмотрели друг на друга, как заговорщики.

- Все стынет! – Катарина из-за двери добавила холода в голос.

Аркей поднялся, потянулся с хрустом, покачал головой.

- Родная, с этим надо что-то делать. Я чувствую себя деревянным…

Бруни подошла к нему, прижалась к груди. Синий мундир, в котором он предпочитал работать, царапал щеку жесткой тканью.

- Тебе нужно движение, - вздохнула она. – Биться на мечах, ездить верхом… А я боюсь верхом. А на мечах – не умею!

Принц засмеялся. Обняв ее за плечи, повел к двери.

- Индари упаси тебя биться на мечах! Я, пожалуй, поучаствую в полевых учениях старшекурсников Военного университета. Они там носятся, как угорелые, особенно оборотни… Боюсь, поначалу буду отставать!

- Это только поначалу! – улыбнулась Бруни.

Гвардейцы, стоящие за дверью кабинета, услышав их голоса распахнули створки, выпуская их из кабинета, как из тюрьмы, в малую столовую, и вышли, печатая шаг. На ужин нынче никто не был приглашен. У стены вытянулся в струнку адъютант принца Лисс Кройсон, у стола присела в реверансе Старшая горничная. Бруни внимательно посмотрела на нее, прежде чем занять свое место за столом – показалось или веки у Катарины припухли?

- Можете быть свободны, - сказал Аркей, когда горничная сняла крышку с блюда с жарким из птицы и овощей.

Катарина вышла, не поднимая глаз и не заметив, что Лисс поспешил открыть перед ней дверь, будто она была не горничной, а знатной дамой. Бруни проводила их задумчивым взглядом. Кажется, в ее окружении наметилась очередная проблема, решать которую придется ей. Подняла глаза и наткнулась на лукавый взгляд мужа.

- Снимай! – улыбнулся он.

Она вначале не поняла. Чуть не вспыхнула по привычке, а потом рассмеялась, с облегчением стаскивая с пальца королевский подарок.

- Это перстень моей бабки, - пояснил принц, беря его в руки и разглядывая на свету, - да, умели в прежние времена делать вещи, не чета нынешним! Его и кузнечным молотом не сплющить!

- А мне дорого вот это! – Бруни протянула ему руку со скромным колечком, украшенным опалом. – Возможно какая-нибудь наша правнучка будет говорить подругам, мол, умели в прежние времена делать вещи, не чета нынешним: простые и изящные!

Аркей поймал ее пальцы, поднес к губам.

- Родная, это так здорово… То, что ты говоришь. Но мы обязательно должны поссориться!

- Почему? – удивилась принцесса.

- Родители всегда ссорятся, выбирая имя для ребенка!

- Разве в нашем случае у нас есть выбор? – пожала плечами она. – Мне казалось, все очевидно – сын получает имя Его Величества, а если будет дочь – Ее Величества.

С мгновение Аркей смотрел на нее, а потом спросил:

- А как же твои родители?

- Ваше Высочество, не надейтесь, что отделаетесь только одним ребенком! – рассердилась Бруни. – У меня должен быть шанс дать детям и такие имена, как Эдгар и Хлоя!

Принц, перегнувшись через стол, обнял ладонями ее затылок. От прикосновения его теплых, сильных пальцев по спине Бруни пробежал холодок, а в животе наоборот разлилось тепло. Принцесса вспыхивала от малейшего прикосновения мужа, и каждый раз удивлялась этому, как чуду. С того, первого, раза на палубе его яхты и до сих пор!

- Стоп! – тяжело дыша, Аркей оторвался от ее губ и сел обратно. – Сначала ужин, потом прогулка по дворцовому саду, полезная будущей матери, и только потом я предъявлю на тебя свои права, как тиран и деспот!

- Ты умеешь быть тираном? – уголками губ улыбнулась Бруни, ожидая, пока он положит ей на тарелку овощи и птицу.

- И докажу это! – кивнул муж.

Такие разговоры по вечерам, за ужином, стали их традицией. Они подшучивали друг над другом и делились достижениями за день, спрашивали совета… Обычно спрашивала Бруни, а Аркей отвечал, но бывало и наоборот.

- Отец сегодня удивил меня, - сказал принц, – настоятельно порекомендовал в мое окружение одного бывшего офицера…

- Что-то не так с этим офицером? – насторожилась Бруни.

Супруг пожал плечами.

- Не знаю… Но отец ничего не делает без причины. Ягорай рю Воронн служил в моем полку в звании лейтенанта, был награжден за отвагу во время войны с Креем. Сейчас он - один из тайных агентов рю Вилля. Опыт у него, несомненно, большой, но скорее полевой, тактический. А отец прочит его ни много, ни мало в Королевский совет!

- Насколько я знаю, количество мест в Совете ограничено… - задумчиво произнесла принцесса. – Значит, кто-то должен будет уйти?

- Ты моя умница, - засмеялся принц. – Главнокомандующий рю Саднес подает прошения об отставке чаще, чем обычно. Будь я королем, давно бы отправил его на заслуженный отдых, но ты знаешь отца – он держится старой гвардии до последнего.

- В смысле опыта это оправданно, - развела руками Бруни. – Я тоже не знаю, кем заменю Пипа, если когда-нибудь он не сможет стоять у плиты! Да, в трактире есть Питер, и он отлично справляется с простой кухней, но понятие кулинарии гораздо шире печеного картофеля, жареного мяса и вафель!

Аркей покивал, показывая, что соглашается с примером, и продолжил:

- А теперь, родная, представь, что тебе навязывают Питера на место Пипа в «Старом друге» - когда трактир откроется, естественно. Причем навязывает человек, которому ты не можешь отказать. Первый вопрос, который возникает в связи с этим…

- …Почему именно его? – воскликнула Бруни. – Кай, тебе следует заняться этим и все выяснить. Его Величество предпочитает держать в рукаве туза, так вытащи его! Кто предупрежден – вооружен! В конце концов, ты должен быть уверен в тех, кто окружает тебя!

Его Высочество слушал жену, лаская ее взглядом. Приятно иметь дело с женщиной, которая тает от твоего прикосновения и восхищается твоим умом. Но гораздо приятнее - с той, что понимает тебя и поддерживает. Единомышленник - он думал, что это слово можно применить только к мужчинам: друзьям, сослуживцам. И ошибся.

***

Его Величество, прервав бессрочный отпуск, наконец вернулся во дворец вместе со свитой. И замок Ласурских королей моментально стал напоминать Народную больницу имени королевы Рейвин в период эпидемий. По коридорам бегали с выпученными глазами фрейлины и пажи, потерявшие друг друга и своих господ, носились, сбивая ноги, горничные и слуги с тазиками, полными горячей воды, подносами с едой и напитками, бритвенными станками и стопками чистого или грязного белья. То тут, то там раздавалось дружное ржание свиты Его Высочества Колея, с возвращением отца воспрянувшего духом. Красные мундиры вновь заняли свои места у дверей королевских покоев, а в кабинете Его Величества заполыхал камин, который Аркей предпочитал не разжигать. Перед камином разлеглась новая прекрасная медвежья шкура – продукт прошлого сезона охоты, на которой с неменьшим удовольствием разместился волкодав Стрема, прибывший во дворец вместе с хозяином к радости всех местных сук.

Наследный принц вернул королю алмазный венец – символ власти – облегченно вздохнул и тут же с головой ушел в подготовку к визиту в Драгобужье, на которую оставалось всего три дня. Кроме того, в столицу уже начали начали стекаться на Весенний бал и сопутствующий ему Большой поэтический турнир менестрели, труверы и артисты со всех концов Тикрея. Магистратские волшебники старались вовсю, растапливая лежалый снег, и городские мостовые и газоны уже было не узнать. Садовники рыхлили землю, как сумасшедшие кроты, готовя ее к массовым посадкам цветов, в которой могли принять участие все желающие.

С первым приведенным теплым течением кораблем в Вишенрог прибыл герцог Фигли Ориш, кузен Его Гаракенского Величества Йорли II. Невысокий, смуглый и жилистый герцог был полон сил и энергии, и после официальной процедуры назначения его Распорядителем двора Ее Высочества Ориданы, развил бурную деятельность, стремясь по его выражению «поднять дух» любимой племяннице. Ориш действительно относился к дочери своей младшей сестры, как к родной. Как человек опытный, он и без ее жалоб понял, что происходит, и принял единственно верный тон – деловитый и жизнерадостный. Человеческая судьба была не так благосклонна к «его девочке», как судьба коронованной особы, однако герцог не падал духом и не собирался позволять этого племяннице. Вечером, накануне визита принца Аркея в Драгобужье, герцог и Оридана сидели в розарии, наблюдая как свита Ее Высочества мечется по дорожкам, вылавливая из-под каждого куста Саника Дороша, которого охватила страсть к копательству.

- Мне не в чем упрекнуть королевскую семью, дядя, они добры ко мне… все, кроме мужа. Ее Высочество Бруни опекает меня, как младшую сестру – жаль, что она не родная сестра мне! – рассказывала Оридана, грустно улыбаясь. – С ней в нашем дворце было бы больше порядка, а Харли не вырос бы таким похожим на Колея!

Герцог сочувственно похлопал ее по руке, оглянулся на крики фрейлин в дальнем конце оранжереи и спросил:

- Этот щен действительно оборотень? Ведет себя как совершенно невоспитанная собака!

- Ребенку нужно движение! – возмутилась принцесса. – А с обращением у него проблемы. Мне кажется, он перестал доверять людям и не хочет быть такими, как мы.

- Но тебе, по твоим же словам, он доверяет? – уточнил Ориш.

Оридана вздохнула. И вдруг лихо свистнула. Спустя мгновение Саник – в земле по самые уши – стоял на пороге беседки.

- Ах ты мое горькое! – по-ласурски сказала принцесса, поднимаясь и беря его на руки. – Грязное какое, фу!

Умные карие глазенки Саника блестели так радостно, что никакому «фу» места в них не находилось.

- Видимо, доверяет не настолько, что стать самим собой, - Оридана села рядом с дядей, усадив щенка рядом и принимаясь кружевным платочком оттирать с него грязь. – Но я нужна ему, дядя, я это точно знаю. Поэтому хочу оформить опекунство – как Ее Высочество Бруни над своим воспитанником Веславом Гроденом из клана Черных ловцов.

Фигли с сомнением прищелкнул языком. Потрепал оборотня по лобастой голове, обратил внимание на то, как тот настороженно смотрит, хотя и не скалится.

- Ори, змейка моя, а если он никогда не сможет обернуться? – спросил он. – Ты принцесса, дитя королевского дома Гаракена – ты должна быть дальновидной и рассматривать все варианты. Я думаю, стоит подождать, пока этот ребенок не докажет, что может быть человеком. И только после этого принимать решение об опекунстве! Люди не поймут, если ты официально станешь опекать… собаку! Животному опекун не нужен – ему нужен хозяин.

Принцесса порывисто прижала к себе щенка. Тот тявкнул, вырвался, соскочил со скамейки и снова унесся к вожделенным розам. Оридана не поднимала глаз на дядю, раздумывая. Умом понимала – он прав. Сердцем рвалась к обладанию существом, которому – знала! – нужна. Но что-такое сердце для отпрыска королевского дома? Не более чем эфемерная надежда когда-нибудь стать… обычным человеком. Не это ли роднило ее с оборотнем, неспособным к обороту?

Ориш взял руки племянницы в свои.

- Змейка моя, я лишь прошу не торопиться! Подумать! Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, какие бы мысли не приходили в твою красивую, но сумасбродную голову!

Оридана вскинула взгляд. Фигли смотрел на нее с грустью.

- Вы видели его? – воскликнула она. – Видели?

Герцог тяжело вздохнул и отвел глаза.

- Прошу! – с мукой в голосе прошептала принцесса. – Лишь пара слов!

- Это будут печальные слова, Ори, - так же тихо ответил Ориш. – Иракли Ракеша нет в живых. Он погиб зимой в стычке на границе с Дикоземьем.

Будто почуяв неладное, Саник появился на пороге, как чумазый дух с блестящими глазами. Внимательно посмотрел на застывшую изваянием принцессу, побледневшую до синевы, вспрыгнул к ней на колени, подсунул голову под руку. Она растерянно погладила его, вздохнула судорожно, и вздох больше был похож на всхлип. Выпрямилась с сухими глазами:

- Отец отправил его на границу специально, я знаю!

Ориш сжал ее руку.

- Он просто отправил его подальше от тебя, Ори! Остальное сделала судьба!

- Судьба, - прошептала Оридана и поцеловала Саника между ушами. – Проводи меня в мои покои, дядя, я плохо себя чувствую…

В другое время она обратила бы внимание на платье, измазанное грязными лапами щенка, на упавший на пол платочек. В другое время. Не сейчас.

***

Деловое утро Драгобужья традиционно начиналось в пять утра. Архимагистр Никорин, лежа в своей постели и не открывая глаз, вслух проклинала Драгобужье, гномов, их понятие делового утра и Бруттобрута, который, стоя у кровати, нудным голосом читал статью двести сорок седьмую Магического кодекса. Единственное, что могло заставить волшебницу проснуться, когда она этого не желала, был канцелярский язык с обилием юридических терминов.

Завершая особо затейливое проклятие, архимагистр отметила, что секретарь, вторым голосом цитирующий по памяти статью, ни разу, мать его, не сбился!

- Хватит, Брут! – сдалась Ники и открыла глаза. – Я встаю!

- В четыре тридцать…

- …Меня ждут у Его Величества, я помню! А сейчас сколько?

- Половина четвертого…

- Кракенские блохи!

Архимагистр со стоном скатилась с кровати и отправилась в купальню. По возвращении ее ждала чашка с горячим морсом и пара тонюсеньких сухариков, намазанных маслом. Позавтракав, она заглянула в гардеробную Башни. Выбранный костюм был брючным, кожаным, строгим. Белоснежная рубашка и пара украшений, за каждое из которых гномы добровольно отдали бы лучшие шахты, завершили образ.

- Я во дворец, - сказала она, спустившись вниз.

Бруттобрут разбирал бумаги по стопкам: доклады, отчеты, прошения. Кивнул, показывая, что услышал. Буркнул:

- Удачи!

- Благодарю, - улыбнулась Ники.

И с этой ослепительной улыбкой впорхнула в кабинет Его Величества, где уже собрались сам Редьярд, оба его сына, рю Вилль, первый министр Свин и начальник Королевской канцелярии Викентий Висконсин, невысокий и спокойный мужчина с внимательными серыми глазами и седеющими висками.

Волкодав Стрема сладко дрых у камина на зависть всем присутствующим.

- Добрых улыбок и теплых объятий, Ваше Величество! – Ники склонилась в изящном поклоне и с тоской покосилась на пса. – И всем присутствующим!

- В Большой тронный зал, - буркнул в ответ Его Величество, однако, проходя мимо волшебницы, скользнул глазами и по черной коже камзола, обтягивающей высокую грудь, и по глубокому и узкому вырезу белой рубашки, соблазнительно проглядывающему в белопенных кружевах.

Рю Вилль, улыбаясь, предложил архимагистру руку. Если начальника Тайной канцелярии и беспокоило предстоящее мероприятие, по нему никак нельзя было сказать об этом. Ники обменялась с ним многозначительным взглядом и посмотрела на Его Высочество Аркея. Старший принц был спокоен и собран, будто не в Драгобужье собирался, а не тренировку. В парадном полковничьем мундире он выглядел представительно, если не сказать роскошно. «Осанку особ королевской крови подделать нельзя!» - подумала Ники, и вспомнила о совсем другой осанке. Сердце тревожно сжалось: от герцога рю Воронна до сих пор не поступило вестей насчет рыжего лиса. Никаких донесений не получил и Троян рю Вилль.

- Все нормально, Ники? – поинтересовался шедший рядом принц Аркей.

Архимагистр ослепительно улыбнулась:

- Не беспокойтесь, Ваше Высочество, я буду начеку, когда придет время.

И выбросила из головы сторонние мысли. У нее будет время заняться поисками Лихо, а сейчас нужно сосредоточиться на главном сегодняшнем событии – посещении в компании старшего принца Великого Мастерового схода гномов Подгорного царства и Драгобужского наземья.

В тронном зале уже было полно народу. Непривычные к раннему подъему придворные непрестанно зевали и возбужденно перешептывались. Однако шепотки смолкли, едва ведомая королем процессия миновала двери. Его Величество поднялся на трон, не обращая на присутствующих ни малейшего внимания. Младший сын встал за правым плечом – на место старшего. А старший вместе с архимагистром остановился внизу – у ступеней, ведущих на тронное возвышение. Стоя рядом с принцем, Ники обводила глазами толпу. Вот, в первом ряду, Ее Высочество Бруни. Только непривычная бледность выдает ее волнение. Герцогиня рю Воронн поддерживает принцессу под локоть, будто опасается, что та упадет в обморок... Ники усмехнулась про себя. Не дождется – не тот у Матушки Бруни характер! Чуть позади – принцесса Оридана, выглядит тяжело больной, с чего бы? Неужели от недостатка мужского внимания? Нет, на мужа не смотрит, таращится в пустоту. Кусает и так уже искусанные губы, кажущиеся ярко-алыми на пожелтевшем от бледности смуглом лице. Хм…

Шут Его Величества, в камзоле цвета тусклого золота и с кузнечным молотом в руках (и откуда только взял?), легко взбежал на возвышение, отсалютовал королю орудием труда и опустился на первую ступеньку у его ног. Не иначе в пику гномьему Хранителю Молота устроил представление! Хорошо, что у гномов, как и у Рэда, с юмором все в порядке!

Ощутимый холодок прошел по нервам. Воздух перед ступенями завибрировал – с той стороны пытались открыть портал. Началось!

Ники посмотрела на короля. Тот кивнул.

Архимагистр поймала энергетический поток, потянула и переплела со своим, давая возможность порталу открыться на обе стороны.

Толпа придворных раздалась в стороны. С пола внутри образованного ими круга поднимался зеркальный бутон на тонкой ножке, распускал лепестки, показывая внутри сумерки Подгорной тронной залы, в которой в то же мгновение вспыхнули настенные факелы. Залили неровным светом каменные своды, выхватывая насупившихся бородачей, стоящих плечом к плечу вокруг костяного возвышения с пустым троном, украшенным радужниками и шпинелью. Насколько Ники не была сентиментальна, при виде его сердце екнуло. Пустой трон в данном случае символизировал осиротевший народ, а не обезглавленную власть!

С другой стороны портала гостей ожидал почтенный Тоннертротт. Хранитель Молота вежливо склонил голову, метя пол длинной белой бородой. Волшебница заметила его короткий взгляд, брошенный на радостно улыбнувшегося Дрюню, и… скрытую в бороде ухмылку.

- Идите! – приказал Редьярд. – И да будет к вам милостива Индари!

Принц Аркей низко поклонился Его Величеству и первым шагнул в портал. Ники ступила следом. Поискала глазами архимагистра Драгодруга Синих гор мастера, нашла, дружески улыбнулась. Старик лукаво блеснул глазами.

Хранитель Молота поклонился гостям первым, не теряя достоинства, но… чуть ниже положенного. Аркей кроме поклона ответил благодарным взглядом, признавая в Тоннертротте несомненного сторонника заключения договора между Ласурией и Драгобужьем.

Портал за спинами парламентеров схлопнулся, скрывая зал Вишенрогского дворца и оставляя смутное ощущение тревоги. Ники, стоящая за Аркеем, чуть изменила позу, окидывая взглядом слепую зону за спиной. Внешне все было спокойно - гномы по-прежнему молча наблюдали, не делая резких движений. Поставить бы щит на всякий случай, да нельзя - явное проявление недоверия отпугнет жителей Подгорья, щепетильных в подобных вопросах.

- От имени гномов Подгорного царства и Драгобужского наземья приветствую вас в Чертогах Синих гор, уважаемые гости! – проскрипел Тоннертротт. – Проследуйте за мной к королевскому трону, дабы с возвышения продемонстрировать присутствующим здесь почтенным Старшинам предмет нашей встречи!

Хранитель Молота повернулся и тяжело пошел к костяным ступеням, на которых его ожидал коротышка даже по гномьим меркам, до того упакованный в доспехи, что казался железным ядром с ручками и ножками. На его шее, точнее на ее отсутствии, висела золотая гривна Королевского Стража Спокойствия. Этот смешной, выглядящий неуклюжим гном, с таким же неуклюжим и смешным именем – Трумпель – был не менее опасен, чем Драгобужский архимагистр.

Его Высочество Аркей, подойдя, поклонился ему с большим уважением. Среди гномов прошел одобрительный шепоток – ласурский наследный принц, которого многие видели впервые, не кичился принадлежностью к царствующему дому, выказывая уважение тому, кто был его достоин!

Тоннертротт встал рядом с Королевским Стражем. Принц остановился на той же ступеньке, а Ники осталась стоять внизу. Отвернувшись от них, скользила равнодушным взглядом по присутствующим, гадая, откуда может последовать нападение.

- Светоч мудрости и почтенный мастер, Торус, Благоприятствующий детям своим, вместе с братом, Руфусом-воителем да будут свидетелями этому событию! – неожиданно мощно провозгласил Хранитель Молота. – Ваше Высочество, договор, подписанный Его Величеством Крамполтотом Первым, находится у вас?

- У меня, - спокойно ответил Аркей.

В его лице не было никакого усилия, однако хорошо поставленный голос свободно разнесся по залу, не скрывая ни слов, ни интонации.

Ники внутренне усмехнулась. Принц умеет казаться тихим, когда ему это нужно.

- Вы готовы предъявить его по первому требованию любого из Цеховых Старшин, собравшихся на Великом Мастеровом сходе? – подал голос Трумпель.

- Готов, уважаемый Королевский Страж.

- Кто из вас, почтенные Старшины, хочет первым удостовериться в подлинности договора? – снова вступил Тоннертротт.

- Я! – раздался громкий голос. – Я хочу удостовериться в том, что ласурцы пытаются обвести нас вокруг кирки!

Из толпы выступил могучий черноволосый гном, чьи кудри и борода были заплетены в тугие косы и украшены колокольцами.

- Кроссмост, - прищурился Хранитель Молота, - подойди к нам, уважаемый, дабы взглянуть на печать Его Величества.

- Все никак не уймется, - проворчал Трумпель, по-медвежьи переступив с ноги на ногу и шагнув ближе к принцу.

Его Высочество Аркей разжал ладонь. Когда он успел достать крупный радужник, Ники не заметила, поскольку следила за обстановкой в зале. Камень блеснул гранями.

Бородач шагал к трону неспешно и так, что присутствующим становилось понятно – он уверен в том, что увидит подделку. Гномы зашептались, кто-то сделал шаг вперед, потянул вверх сжатый кулак – вызваться следующим.

- Остановись, Кроссмост! – прогремело под потолком.

Ники вскинула руки, но вовремя опомнилась. Драгодруг Синих гор мастер, бессменный архимагистр Драгобужья, в честь которого даже был назван магический университет славного города Грапатука, спустился со своего возвышения и теперь семенил к трону, придерживая полы простой серой мантии, торчащей из-под классического гномьего кожаного камзола в заклепках и ремешках.

- Позволь, сын мой, - прогнусавил маг, подойдя к Кроссмосту и без труда отодвигая его в сторону, - позволь удостовериться, что присутствующая здесь могущественная волшебница не наложила на камень обманные чары!

В глубине его черных, как время, глаз плясали озорные искры. Ники чуть было не захохотала, но вовремя опомнилась. Отличный ход дабы показать свое недоверие к Ласурии той партии гномов, что выступала против заключения договора! Показать – и лишить их возможности после выдвигать необоснованные обвинения!

Архимагистр Драгобужья покопался в кармане камзола, достал лупу на тонкой цепочке, поднес к глазам и склонился над ладонью Аркея. Архимагистр Ласурии понимала, что это не более чем представление, однако чувствовала себя идущей над пропастью по корабельному канату – тысячелетний опыт делал Драгодруга равным ей противником, а таких на Тикрее было по пальцам пересчитать. Одной руки.

- Камень без чар! – спустя несколько минут заявил маг. – Радужник отличной чистоты и прекрасной каратности! Печать, то бишь личное мастеровое клеймо Его Величества Крамполтота Первого, я подтверждаю!

Кроссмост издал свистящий звук. Так пищит бульон в котелке под крышкой, стремясь изойти мутной пеной.

- Все-все, я уже ухожу, сын мой! – по-старчески прошамкал Драгодруг и, спустившись со ступеней, вернулся на свое место.

- Взгляни, уважаемый старшина, - Тоннертротт сделал приглашающий жест, подзывая Кроссмоста.

Тот, как прежде маг, склонился над радужником, метнув в принца злобный взгляд. Лицо Его Высочества Аркея не выражало ничего, кроме вежливого внимания.

Терпение Хранителя Молота лопнуло спустя пятую минуту топтания, вздыхания и бормотания Кроссмоста.

- Будь добр, сообщи, наконец, нам свое мнение относительно подлинности договора, - проговорил он.

«… Или вали отсюда!» - мысленно завершила Ники.

Однако черноволосый гном сдаваться не спешил. Обернувшись к толпе, он воскликнул:

- Я не верю Ласурии! Они всегда нас обманывали!

- Что дает тебе право так говорить? – возмутился седобородый старшина Вафельсхеер. – Зачем ты позоришь нас перед гостями?

Молчание толпы лопнуло, как натянутая ширинка. Никорин только головой покачала – вот откуда мнение о гномах, как о заросших сквернословящих коротышках! За пару минут последующего гвалта она узнала столько новых ругательств, сколько не слышал обычный человек за годы всей своей жизни.

Королевский Страж Спокойствия с беспокойством поглядывал на наследного принца, однако тот вел себя так, будто ничего не происходит. Спину держал прямо, на цирк смотрел с вежливым интересом, руки не убирал – камень на его ладони переливался всеми цветами радуги, будто насмехаясь над гномами.

И вдруг стало тихо. В полном безмолвии почтенные старшины по-прежнему широко раскрывали рты, размахивали руками, напрыгивали друг на друга и бились лбами, заколачивая аргументы в сознание оппонентов. Однако постепенно дикость ситуации начала доходить и до них. Гномы растерянно расходились, с подозрением поглядывая друг на друга, терли многострадальные лбы и принимались в задумчивости жевать бороды.

- Дети, дети… - прозвучал укоризненный голос архимагистра Драгодруга, - нет на вас короля, что взял бы ремень и выпорол бы вас, почтенные, за неуважение к моим годам и закону гостеприимства! Кроссмост, вернись на свое место молча, тебе ведь нечего сказать нам? А вы, уважаемые старшины, встаньте в очередь и каждый – каждый! – подойдите и посмотрите на клеймо, что ваш король старательно выводил на договоре, борясь со смертью! Кто первый?

- Я!

Из толпы вышел знакомый Ники гном, рыжий, как костер. Цеховой старшина Виньогрет подошел к Его Высочеству Аркею и поклонился с достоинством и уважением. Принц ответил тем же.

- Это клеймо Крамполтота, - внимательно оглядев радужник, сообщил Виньогрет. – Я узнаю камень! Я сам видел, как король выводил клеймо на нем! Руфус и Торус мне свидетели!

Он сошел со ступеней и пошел прочь, неся на широченных поникших плечах скорбь по другу, каковым был ему король Подгорья и Драгобужского наземья. Его настроение передалось окружающим. Один за другим, молча, гномы подходили к Аркею, разглядывали камень, выносили вердикт и возвращались – будто к телу подходили прощаться. Потеря вновь стала слишком явной, слишком острой. Пустой трон возвышался над ними немым укором.

По истечении двух часов больше половины гномов признали клеймо подлинным. Остальные отделались расплывчатым «затрудняюсь сказать», но и этого было достаточно, чтобы ратифицировать договор между Драгобужьем и Ласурией.

- Передайте Его Величеству Редьярду, - сказал Хранитель Молота, - что мы ждем его предложений по составу совместного комитета по взаимодействию!

- Непременно передам! - ответил Его Высочество Аркей. - Предложения будут направлены вам в ближайшие дни!

- Не держите зла на наших буянов, - подошел к нему Драгобужский архимагистр. – Они потеряны и подавлены. Как оставшиеся без отца дети...

- Никакого зла между нами быть не может, - твердо ответил принц, - ведь у нас общие цели – мир и благоденствие Тикрея!

- Воистину! – грохотнул подкованным каблуком Трумпель.

Драгодруг кивнул Ники, и та мгновенно раскрыла портал в тронный зал Вишенрогского дворца.

Его Величество Редьярд раздраженно листал какие-то бумаги, подаваемые секретарем, а Дрюня сладко спал, положив голову на кузнечный молот. Половина придворных разошлась, другая скучала и обменивалась сплетнями.

Шут, встрепенувшись, поднял голову.

Аркей еще раз поклонился и как-то у него получилось сделать это сразу для всех гномов. И, ступив в портал, покинул Драгобужье. Ники поспешила следом, бросив благодарный взгляд на Драгодруга, и услышала, как Тоннертротт говорит старшинам:

- Великий Мастеровой сход не закрыт, потому прошу никого не расходиться!

- А? Что? – отчаянно зевая, поинтересовался Дрюня. – Ваше Высочество, вы с гномами уже решили где в Ласурии будет располагаться филиал Гнилого лабиринта?

***

Когда ожидание принца Аркея из Чертогов Синих гор затянулось, герцогиня рю Воронн настояла на возвращении Бруни в ее покои.

- Лисс остался дежурить. Как только Его Высочество вернется, он сразу же сообщит нам добрые вести! – говорила она, уводя принцессу из тронной залы.

Это Бруни и сама знала. Кроме того, Григо всяко донес бы до нее информацию быстрее, ибо у него уши и глаза, казалось, были одновременно во всех уголках дворца. Но разве сердцу прикажешь не волноваться? Идя по коридору в их с Каем башню, принцесса нервно сжимала руки, как вдруг что-то толкнулось внутри. Будто провели изнутри по животу гибким птичьим пером. Странное ощущение – сильное и легкое одновременно! Она резко остановилась, прижав ладони к телу.

- Что такое? – тут же насторожилась Фирона.

Бруни подняла на нее полные восторга глаза.

- Ребенок… Я его чувствую! Он шевелится!

Герцогиня даже порозовела от волнения, всплеснула руками.

- Ну конечно, шевелится! йггжбд Это же жизнь, Ваше Высочество! Это новая жизнь в вас бьется, как второе сердце!

- Поздравляю, Ваше Высочество! – тепло добавил Григо из-за спины. – Думаю, Его Величеству будет приятно узнать об этом!

- Пусть сначала узнает Его Высочество принц Аркей! – возразила Фирона.

А Бруни поймала себя на мысли, что не хотела бы делиться радостной вестью ни с кем, кроме Кая! Новое чувство было таким… глубоким, сильным и очень личным. Пожалуй, герцогиня рю Воронн права, самое лучшее сейчас – скрыться в башне и побыть одной, баюкая волнительное ощущение.

Однако едва принцесса осталась одна, тревога за мужа набросилась с новой силой. Бруни пыталась работать, бесцельно перебирая бумаги, проглядела счет за отделочные работы, которые шли полных ходом в трактире «Старый друг», но не поняла ни одной цифры, побродила по кабинету, посидела на стуле Аркея за его рабочим столом. На глаза попалась программа полевых сборов студентов Военного университета. Некоторые даты принц отметил – похоже, действительно, собрался поучаствовать. Бруни в задумчивости взяла перо и дописала пару слов в одну из строк, затем поднялась и принялась вновь кружить по кабинету, ощущая ласковые поглаживания внутри живота. Там явно резвился какой-то котенок, ластился, выгнув спинку. Успокаивал.

- Кушать хотите? – заглянула в кабинет Катарина.

- Нет, благодарю, - отозвалась принцесса, спохватилась, взглянула вопросительно на горничную.

- Новостей нет, - покачала головой та.

Ее лицо показалось Бруни отекшим.

- Катарина, зайди, - приказала она. – Присядь вот сюда, на стул Григо. И расскажи мне, что с тобой происходит?

Старшая горничная вскинула глаза и тут же опустила. Послушно села на указанное место. Тонкие пальцы затеребили край белоснежного фартука.

- У меня все хорошо, Ваше Высочество! – пробормотала она. – И скоро будет еще лучше!

На последних словах ее голос дрогнул. Бруни это не понравилось. Подойдя, она за подбородок подняла к себе лицо служанки. Да, оно действительно изменилось. Совсем чуть-чуть. Но для девчонки из квартала Мастеровых, ежедневно общающейся с кучей народа, этого было достаточно.

- Ты ждешь ребенка? – мягко спросила она.

Катарина, не отвечая, кивнула. Закусила губу. Сейчас, видя ее так близко, Бруни поняла, как извелась горничная – под глазами залегли тени, щеки запали.

- А отец ребенка знает об этом?

Горничная отчаянно замотала головой. Всхлипнула, закрыла лицо руками.

- Так, - сказала принцесса и села на свое место. Невольно положила руку на живот, в котором, как метко заметила Фирона, теперь билось второе сердце.

- Вы меня выгоните? – сдавленно спросила Катарина. – Теперь выгоните?

- Пресвятые тапочки! - воскликнула Бруни. - Я хочу, чтобы мои люди доверяли мне, и мне казалось, ты – мой человек в этом дворце, Катарина! Неужели ты думала обо мне так плохо, что попыталась скрыть беременность? Почему? Разве я когда-нибудь обижала тебя, относилась не по справедливости?

Катарина, всегда спокойная, энергичная, с улыбкой на губах Катарина, мгновение смотрела на нее в величайшем волнении, а затем неожиданно разрыдалась.

- Расскажи мне все! – приказала Бруни голосом, каким обычно велела Виеленне убрать грязную посуду со столов, если та запаздывала.

И зашуршала бумагами, пытаясь вчитаться в смысл и давая девушке успокоиться. Мансарда в «Старом друге», превращенная в галерею для картин мастера Вистуна была закончена: потолок и стены покрашены, пол настелен. Краску для стен подбирал сам Висту – бежевую, теплого оттенка. Доски для пола положили цвета старого янтаря. Помещение под новой крышей, в которое превратилась когда-то тесная каморка старого Григо Турмалина, нынче задышало простором и светом, а сам художник уже начал разбирать кладовые, выбирая работы для выставки.

В кабинет заглянул Григо, мгновенно оценил обстановку, кивнул поднявшей на него глаза Бруни, мол, будьте спокойны, никого чужого не пущу, а новостей пока нет! И скрылся.

Катарина постепенно успокоилась. Деликатно высморкалась в платочек, извлеченный из кармана, и начала рассказывать.

Отцом ребенка был один из королевских конюших, парень видный и наглый. По нему сохла не одна служанка, да и фрейлины не гнушались захаживать к красавчику, чтобы пожаловаться на аппетит любимых кобыл. Избалованный всеобщим вниманием, он менял любовниц как упряжь на лошадках – по три раза на дню. Катарина, хоть и была девушкой разумной, тоже попалась на его крючок. Он обхаживал ее несколько дней, лаская все откровеннее. А ласкать парень умел! В конце концов, горничная позволила увлечь себя на сеновал, где окончательно потеряла голову, понадеявшись на то, что все обойдется. Не обошлось.

Катарина Солей любила свою работу. Ей нравилось ухаживать за изысканными нарядами принцессы, управлять младшими горничными и добиваться от них безукоризненно выполненной уборки хозяйских покоев. Нравился запах свежевыстиранного белья и полотенец, глянец тщательно натертых полов из драгоценных пород дерева, отсутствие пылинок на абажурах ламп, блеск отчищенной бронзы и серебра. Здесь, во дворце, она чувствовала себя на своем месте, а новая хозяйка, Ее Высочество Брунгильда, вызывала уважение, симпатию и восхищение случившимся чудом, которому Катарина была свидетелем. Ведь не каждый день простые трактирщицы выходят замуж за наследных принцев! Однако ее собственная судьба, судьба девушки, нагулявшей ребенка, отныне была не завидна. За короткое блаженство приходилось расплачиваться жизнью, полной разочарований. Если только не…

- Я почти скопила нужную сумму, - говорила бледная как смерть Солей, - еще немного, и я смогу заплатить знахарке! И тогда все пойдет по-прежнему! Уверяю вас, Ваше Высочество, такого больше не повторится! Простите меня!

Бруни смотрела на нее с недоумением, граничащим с ужасом. Всякое в жизни бывало, о разном слышала, в том числе и о том, о чем кумушки у нее в трактире шептали друг другу под кружку пива – как избавиться от плода свободной любви без вреда для здоровья, к кому из городских ведьм обратиться, чтобы взяла недорого и не навредила. Но одно дело слышать сторонние разговоры, и совсем другое ощущать внутри себя то, от чего избавиться никак невозможно!

Солей замолчала, не отводя взгляда. Бледная, губы сурово сжаты. Решение приняла, и не по сердцу ей оно, решение это, но от своего не отступит!

- Индари вразуми тебя, Катарина! - тихо сказала принцесса. – Что бы ты себе не надумала, я тебя не прогоню… и от ребенка избавиться не позволю!

Горничная молча смотрела на нее. Лишь спустя несколько мгновений нервно стерла слезы с щек тыльной стороной ладони и одними губами переспросила:

- Что?

- Доносишь, родишь и воспитаешь! – Бруни для верности стукнула крепкой ладошкой по столешнице и вдруг вспомнила, что и матушка ее, Хлоя, делала так же, когда сердилась. На сердце стало тепло. – Будет расти с моим и Ванилькиным – все веселее в компании!

Лицо Катарины светлело на глазах, будто восходящее солнце касалось его своими лучами, выжигая волнение, страх и отчаяние. Встав, Солей поклонилась в пояс, по-деревенски.

- Благодарю, Ваше Высочество! Моя жизнь принадлежит вам!

Принцесса внимательно ее оглядела – готова ли горничная выйти, не давая повода для сплетен из-за заплаканного лица?

- Иди, Катарина, и, пожалуста, принеси мне поесть, я проголодалась!

Та запоздало всхлипнула и заулыбалась:

- Сию минуту, Ваше Высочество!

Упорхнула мимо вошедшего Григо, проводившего ее восхищенным взглядом.

- Счастье делает дурнушку – хорошенькой, а хорошенькую – красавицей, - заметил секретарь. – Ваше Высочество, вы поступили верно!

Бруни задумчиво поводила кончиком пера по щеке.

- Знаешь, Григо, когда в моей жизни не стало Ральфа, я поняла одну простую истину: мужчины приходят и уходят, а дети – остаются. К сожалению, дети у нас с ним не случились!

- Зато случились с Его Высочеством, - легко засмеялся Хризопраз, - поверьте мне, это лучший вариант! – И заметив, что Бруни бросила встревоженный взгляд на дверь, быстро добавил: - Принц и архимагистр еще не возвращались, однако к вам пришел посетитель, которого приказано пускать в любое время!

- Из списка списков? – хмыкнула принцесса.

Дворцовый протокол временами ее чрезвычайно смешил.

- Из него! – довольно кивнул Григо.

***

Остановленные приказом Хранителя Молота гномы возмущенно зароптали. Граждане Подгорья и Драгобужского наземья не любили долгих сборищ. Всему свое время: утреннее – для работы, вечернее – для пиров и посиделок!

Архимагистр Драгодруг деликатно покашлял, напоминая почтенным старшинам, что он, тот, кто может обеспечить тишину в тронной зале, даже если они захотят звуков. Тишина наступила мгновенно.

- График посещения нас Его Высочеством, наследным принцем Ласурии Аркеем, оказался очень плотным, - Тоннертротт обвел гномов взглядом, по которому ничего нельзя было прочесть, - поэтому я не успел сказать вам, как рад видеть вас всех! Последний Великий Мастеровой сход мной объявлялся в связи с похоронами Его Величества Крамполтота Первого. Вы были подавлены скорбью и молчаливы, а сейчас, как я вижу, полны сил, и в этом замечаю знак судьбы! Так ли это, уважаемые мастера? Готовы ли вы и дальше трудиться на благо Родины?

- Что за странный вопрос задаешь ты, уважаемый Хранитель? – удивился старец Вафельсхеер. – Благо Родины – наша главная задача, даже если некоторые, - он метнул уничижительный взгляд на Кроссмоста, - выполняя ее, не могут забыть о собственной выгоде!

Тот раздул грудь, как кузнечные мехи, намереваясь ответить гневной тирадой, однако Тоннертротт был быстрее:

- Данной мне Братьями-богами властью, и дабы не собирать снова Великий Мастеровой сход и не беспокоить лишний раз вас, уважаемые Цеховые старшины, я немедленно объявляю выборы короля Подгорья и Драгобужского наземья, в котором решение принимается простым большинством голосов уважаемых мастеров, членов Схода. Напоминаю, что выдвигать кандидатуру на трон, числом не более одной, может каждая из отраслей, я и уважаемый Королевский Страж Спокойствия. Тако же напоминаю, что в спорной ситуации деления голосов Схода поровну, в голосовании имеет право участвовать архимагистр Драгодруг Синих гор мастер.

Кроссмост в течение речи Хранителя Молота пытался откашляться – от услышанной новости набранный воздух двинул не в то горло. Двое дюжих гномов с азартом колотили его по широкой спине. Сдавленное хэканье и колотушки оставались в тронной зале единственными звуками, когда Тоннертротт замолчал.

Хранитель обвел всех тяжелым взглядом и уронил молот главой на ступеньку трона. Кости должны были скрадывать звук… Кости – это вам не камень, даже древние кости драконов, из которых сложено подножие трона Драгобужских королей! Однако молот зазвучал, словно колокол, посылая в тишину Схода длинную и густую ноту. Боги инициативу Хранителя одобряли!

- Конечно, мы обсуждали кандидатуры, но… – послышался чей-то неуверенный голос.

- Кулуарно? – прищурился со своего места Драгодруг. – Так это самое верное – тихо, между собой, не скрывая положительные и отрицательные качества кандидата, каковые стыдно бывает выставить на общее рассмотрение!

По толпе пошли шепотки, постепенно выросшие в гул. Гномов предложение Хранителя шокировало, ведь всем известно: выборы – дело неспешное, основательное! Король, чай, не кафтан и даже не кирка или рейсфедер!

- Мы не готовы! – послышались выкрики, а кто-то из уважающих себя мастеров сделал попытку двинуться к огромным дверям, ведущим из тронного зала на три стороны света, как вдруг их створки захлопнулись с оглушительным грохотом, зазвучавшим под каменными резными сводами, подобно летнему грому.

- Я слишком стар и туг на ухо, - обегая соотечественников прищуренным взглядом маленьких, похожих на медвежьи, глазок сообщил архимагистр Драгодруг, - но я совершенно точно слышал, что выборы объявлены в соответствии и с соблюдением всех необходимых традиций и правил, и одобрены Братьями! А раз так, доколе один из вас не поднимется на трон - никто отсюдова не выйдет!

- Но мы против! – просипел, наконец откашлявшись, Кроссмост.

- А где сказано, что вы должны быть за? – мурлыкнул Драгодруг. – Несомненно, я слишком стар, но что-то не припомню такого буллита в Регламенте поведения почтенных мастеров, в Своде Подгорных законов, в Декларации прав лиц, приближенных к трону, в…

- Уважаемый архимагистр, хватит перечислений! - послышался звучный голос. Толпа расступилась, выпуская рыжего Виньогрета. Тот огляделся, и взгляд был суров и печален. – Братья мои, уважаемые мастера, как бы мы ни были готовы, выборы объявлены Хранителем и подтверждены Гласом Молота! Все ли слышали благословение Братьев?

Раздались голоса:

- Все!

- Слышали!

- И не хотели, а услышали!

- Тогда, хусним, какого недратрясения мы разыгрываем здесь спектаклю? – рявкнул Виньогрет, да так, что ближайшие к нему гномы подпрыгнули.

И, развернувшись, тяжело шагнул обратно в толпу.

- Почтенный Виньогрет прав! – раздались сразу несколько голосов. – Законы дадены нам Братьями, так давайте их исполнять и расходиться! Работа стоит!

- Спектакля… - недовольно прошептал Трумпель на ухо Тоннертротту, - да тут цельный цирк! С Драгобужскими пони и кроликами из шеломов!

- Начнем с последних! – так же тихо ответил Хранитель Молота и возвестил, обращаясь к толпе:

- Прошу представителей от каждой отрасли, готовых озвучить кандидата, выйти вперед!

Представителей оказалось десять. Спустя несколько минут из толпы вытолкались еще двое, и еще двоих вытолкали, хотя они и упирались. Ведь одно дело рвать глотку в толпе, и совсем другое – под выколотым оком королевского трона назвать кандидата, который, возможно, станет королем!

- Кто первым назовет имя? – обвел их взглядом Тоннертротт, задержавшись на представителе сталелитейщиков – Виньогрете Охтинском.

Тот, вздохнув, кивнул.

- Я буду первым. От наших желали бы мы видеть на троне Граббеля Дохдурского, почтенного мастера, гнома разумного, спокойного и…

- Граббелю вашему скоро уж сплавляться в чрево Материнской горы! – пробурчал стоящий рядом представитель газовщиков. – Помоложе никого не могли найти?

- Вроде вашего выставленца? – раздался ехидный голос Кроссмоста, представителя угольщиков. – Да, ваш Ризхранпуль известен молодыми годами, а тако же высокомерием, заносчивостью и подозрительностью! Отличный король у нас будет!

- Ты, не иначе, сам себя и назовешь, а, Кроссмост? – выкрикнули из толпы. – И тогда прощай наш мирный договор с Ласурией и да здравствует Крей-Лималль?

- А чем я плох? – поворотился на голоса тот, не обращая внимания на провокацию. – И где в регламентирующих документах сказано, что я не могу выдвинуть свою кандидатуру, коли представляю отрасль среди почтенных Цеховых старшин на Великом Мастеровом сходе?

- Нигде не сказано, - вмешался Виньогрет, - ты прав, уважаемый Кроссмост!

Толпа откликнулась:

- Виньогрет знает, что говорит!

- Да, законы он знает!

Кроссмост с благодарностью поклонился ему, Виньогрет ответил.

- Продолжайте, - блестя глазами, предложил Хранитель Молота, - продолжайте, почтенные Цеховые старшины! Мы слушаем со всем вниманием!

Представители, говоря по очереди, озвучивали кандидатуры. Пока один это делал, остальные перечисляли недостатки поименованного кандидата таким громким шепотом и так точно, что в толпе то и дело слышались взрывы хохота. Этот был ленив, тот глуп, другой – любил поспать на работе, третий – выпивал и после орал песни так, что содрогались Чертоги Синих гор… В ремарках, конечно, была доля правды, ведь нет на земле ни гнома, ни человека, ни эльфа, который был бы настолько хорош, что нравился бы всем. Однако сами представители воспринимали и эту, иногда весьма малую долю правды, в штыки. Голоса становились все громче и совсем поднялись до сводов, когда свою кандидатуру озвучил Трумпель. Представленный им вояка, генерал Медведдер Дурвинский, в узких кругах носил кличку Зверский рубака и не терпел ни малейшего неповиновения или промедления при выполнении своих приказов. С таким королем Драгобужье металось бы скачками от директивы к директиве, а головы уважающих себя мастеров летели бы в корзины для мусора!

Почтенные старшины в порыве дискуссии знатно оплевывали друг друга, ведь полные негодования слова вылетали из их ртов, как ядра из пушек. В воздухе опять запахло славной дра… битвой!

Архимагистр Драгодруг морщился, но пока терпел.

Королевский Страж Спокойствия, поигрывая мечом, явно желал бы метнуть его в того, кто крикнет громче.

Лишь Хранитель Молота казался спокойным и с интересом выслушивал аргументы сторон, с какого-то момента высказываемые исключительно в нецензурной форме.

- Мне за вас стыдно, гномы! – перекрывая шум и гам, произнес чей-то голос – спокойный и звучный.

И столько в нем было – и верно! – стыда и боли, что почтенные старшины отпустили грудки оппонентов и замолчали, растерянно глядя друг на друга.

- Трон пуст, - глухо продолжил Виньогрет, глядя поверх голов на костяное возвышение, - наш народ осиротел, а вы ведете себя, как петухи на ярмарке!

По тронной зале чернилами разлилась мертвая тишина. За собственными амбициями гномы забыли своего короля! Был бы жив Крамполтот – не погладил бы их по головке за такое поведение, и был бы прав!

- Почтенный Хранитель, - вдруг подал голос Драгодруг, - пока благословенная тишь царит здесь, может быть, ты озвучишь имя своего кандидата? Ты единственный, кто этого еще не сделал!

Тоннертротт переглянулся с Трумпелем. Поднялся на ступеньку выше, молодецки – несмотря на возраст – махнул молотом.

- Я не назову вам его имя, - крикнул он так громко, что голос был хорошо слышен в самых отдаленных уголках залы, - но он только что устыдил нас всех!

***

Густой голос Клозильды Мипидо заполнял внутренние помещения башни. Матрона была счастлива, а коли так, счастьем следовало поделиться с каждой живой душой, включая дворцовых пауков по углам и мышей под полом!

- Ну, матушка Бруни, аккурат через две седмицы стану я замужнею дамою! – говорила она, светясь восходящим солнцем. – Перееду, конечно, к мужу своему, ибо что это за дела – хоть и дома наших гильдий рядом стоят, но мы-то порознь не можем с Вистунчиком?

- Не можете, - с улыбкой кивала принцесса, соглашаясь.

- Хотела я платье как у Ванильки – этакое оранжевое, однако жених оказался против! Я, говорит, вижу тебя в наряде цвета луны середины лета, что отражается в озере, полном кувшинок! Вот прямо так и сказал, представляешь?

- А портниха с ним согласна? – рассмеялась Бруни.

- Дама Мерло сказала, что подберет подходящий оттенок, а дама Мерло знает, что говорит! – важно покивала Клози. – Ну а ты, Твое Высочество, в каком платье будешь?

- Если ты будешь луной, давай я буду озером, полным кувшинок, - хмыкнула принцесса, - должна я оттенять твою небесную красоту?

- Ой, ты скажешь тоже! – зарделась Клози и вдруг понизила голос до шепота: - Он ее закончил!

- Кого? – не поняла Бруни.

- Картину о похищении Пресвятых тапочек!

- А что же он молчит? – всплеснула руками принцесса.

- Мастер шедеврой недоволен! Говорит, отобразил лишь малую толику божественности, а брошенных женщин и вокруг полно! Замотал холст в полотнища, запер на чердаке и мне пригрозил, чтобы никому!

- А ты ее видела? Картину? – уточнила Бруни.

- Конечно, - возмутилась матрона, - разве ж я не знаю, в какой момент с шеи любимого снять ключ от чердака? Картина… непростая! Смотришь на нее и вроде сначала смешно делается от Марховых, тьфу ты, Аркаешевых полупопий и прочих статей, но чем дольше разглядываешь конпозицию – тем больнее вот тут… - Клози прижала пухлую руку к груди. – И так, знаешь, горько делается за нас, за баб, что мужиками брошены! Истинно велик мой Вистунчик, что смог передать наше отчаяние и одиночество! А насчет толики божественности вот что тебе скажу: ежели смотреть еще дольше, в душе будто холодок появляется и страшно делается, ибо есть в шедевре нечто такое, чего умом не понять!

- Уговори мастера показать мне картину! – с горящими глазами попросила Бруни. – Очень хочется увидеть! И, может быть, мне удастся убедить его в том, что он ошибается!

- Ох, надеюсь на это, Твое Высочество! – Клози, сидящая на диване рядом с Бруни, пригорюнилась, подперла щеку ладонью. – Страшновато мне что-то в мои годы замуж выходить! Привыкла быть сама себе хозяйкою, а тут вдруг ужины ему захотелось готовить каждый вечер, представляешь? Я – и ужин при свечах! Бывало колбасы и хлебушка себе нарежу, морсу налью и сижу счета Гильдии сверяю при лампадке… А нынче ловлю себя на желании видеть стол и яства на нем, и цветы живые, и Вистунчика моего во главе! И сидеть рядом, ему в рот смотреть, как он кушает и об искуйстве глаголет! И ничего больше мне не надобно!

- Клози, все так и будет! – принцесса погладила ее по плечу. – Неважны ссоры и примирения, дела и заботы, тревоги и хлопоты, главное – засыпать вместе, обнявшись! Если это будет – остальное приложится!

- Эх! – покачала головой Клозильда, - это у гончаров али каменщиков, вон, все просто, а мне с моими девками, знаешь, сколько возиться приходится? Иногда и за полночь расходимся. Вот, казалось бы, что сложного в том, чтобы белье правильно высушить – сложить, пока оно едва влажное, момент не упустить? Ан, нет! Одна сухое совсем складывает и после утюжить его замучаешься, другая не досушивает… Вот у тебя, наверняка, кастелян за этим следит, да?

- Не знаю, - растерялась Бруни, - я тоже иногда за полночь в спальню попадаю и засыпаю мгновенно, только мужа рядом почувствую!

- Вот мы проверим! – вскричала глава Гильдии прачек и повлекла принцессу в спальню.

Смахнула покрывало, сунула руку под одеяло, под подушку, под другую… Нахмурила брови.

- Хитрит кастелян-то! – погрозила пальцем. – Не досушивает! Ай, подлец! Твое Высочество, не след такому потакать! Где его найти, кастеляна твоего?

- Сейчас у Григо спросим, - ответила та, выходя в гостиную, где уже ожидал, склонившись в поклоне и сверкая любезной улыбкой, вездесущий секретарь. – Скажи мне, где…

- Да, где? – за спиной принцессы вскричала Клозильда. – И доколе?

Вопросы остались без ответа, потому что двери неожиданно распахнулись, впуская принца Аркея и его отца.

Бруни подавила порыв броситься к мужу и прижаться, не обращая внимания на посторонних. Взгляд принца окутал ее теплом – только он один умел так смотреть на нее, что она тут же успокаивалась, чувствуя себя защищенной, любимой, желанной.

- Кольцо носишь, невестка? – с порога весело спросил Его Величество, скользнул взглядом по ее ладной фигурке, чудовищному рубину на пальце, довольно осклабился и посмотрел на Клози.

Та со страха обмерла. Бочком придвинулась к хрупкой принцессе, будто стремилась спрятаться за ней.

Глаза Редьярда хищно вспыхнули, а крупный нос шевельнулся. В это мгновение он как никогда был похож на своего любимого пса.

- А кто у нас здесь? – поинтересовался он, придвигаясь ближе с явным намерением обойти Бруни по дуге и перехватить крупную дичь.

- Ваше Величество, позвольте представить вам главу Гильдии прачек, матрону Клозильду Мипидо, невесту мастера Висту Вистуна! – поспешила представить ее принцесса, сделав явный акцент на слове «невеста».

Редьярд прищурился, припоминая.

- Мастер Вистун – тот самый художник, чей портрет с Осенней феей… - Его Величество замолчал и вновь оглядел Клози. На этот раз с изумлением.

- Я узнаю вас, фея! – воскликнул он. – Ваш жених – отличный художник!

- Благодарю вас, Ваше Величество, - порозовела от удовольствия Клозильда и присела в опасном реверансе, - я непременно ему передам!

- Непременно, непременно! – пропел Редьярд, завладевая ее рукой и поднося к губам. – А чем моя невестка обязана вашему визиту, дорогая Клозильда?

Бруни и Аркей переглянулись. Игривое настроение Его Величества вполне могло быть объяснено удачным визитом принца к гномам, однако блеск в его глазах говорил об ином.

Матрона Мипида бросила полный отчаяния взгляд на принцессу.

- Мы готовимся к ее свадьбе, Ваше Величество, - пояснила Бруни. – Я, как подружка невесты, просто обязана в этом участвовать!

- Подружка невесты? Ты? – удивился король, и присутствующие тут же напряглись.

В истории Ласурии не было случаев, когда принцесса была подружкой на свадьбе простолюдинки. Впрочем, в истории Ласурии не было и других случаев – когда простолюдинка становилась принцессой!

- Мастер Вистун, если мне не изменяет память, еще и глава Гильдии гончаров? – воскликнул Его Величество, выпустив руку Клози. – Свадьба обещает быть зрелищной! А что, почтенная матрона Мипидо, вы еще приглашаете гостей?

- Ко… конечно, Ваше Величество, - заикаясь, ответила та.

Редьярд потер ладони.

- Тогда я напрашиваюсь! Инкогнито, дорогая, инкогнито, что вы так побледнели?

Клози действительно была близка к обмороку.

Бруни, обняв ее, посмотрела на короля.

- Мы будем ждать вас на свадьбе, Ваше Величество, с подарками молодым и хорошим настроением!

- Вот и отлично! – засмеялся Редьярд. Казалось, его и так прекрасное настроение, улучшается с каждой минутой. – Приду! С подарками! Арк, идем, у нас еще куча дел!

Он развернулся и вышел из комнаты.

Клози выпала из реверанса. Цвет лица у нее был истинно лунный с кувшинковым оттенком.

- Рад вас видеть, матрона Мипида, - улыбнулся ей Аркей, на мгновение обнял жену, шепнул: - Мы зашли просто успокоить тебя!

И отправился следом за отцом.

Григо тут же подал Клозильде стакан воды. Ушлый секретарь налил его сразу же, как только в гостиную зашли посетители, подозревая, что кому-нибудь из дам он обязательно понадобится.

- Выпейте, - посоветовал он, - вам, несомненно, полегчает!

- Ох, благодарю! – просипела та, выдула воду и посмотрела на Бруни: - Твое Высочество, я только что видела короля Ласурии, он держал меня за руку и обещался явиться на мою свадьбу? Или мне это пригрезилось?

Принцесса задумчиво кивнула. Уж очень ей не понравился блеск в глазах Редьярда. Такой знакомый… Такой многообещающий блеск… Блеск, который она часто видела в голубых очах принца Колея, смотрящего на хорошенькую девушку!

- А зачем ты про подарки-то? – заинтересовалась Клозильда, прерывая ее мысли.

- Ну, должна же быть какая-то польза от визита самодержца на твою свадьбу? Пусть и инкогнито! – пробормотала Бруни.

***

В Узаморе наступил сезон белых ночей. Атрон рю Воронн с юности любил эту пору, в которую можно было и вовсе не ложиться спать. Любил серое небо, рассеянный жемчужный свет, ощущение, будто смотришь на окружающее из-под толщи воды. Чувство, что все это, как любимая женщина, принадлежит только тебе…

Любимой женщины у него больше не было, а белые ночи продолжали год за годом околдовывать Узамор, не сдаваясь ни течению жизни, ни ходу времени.

Атрон потер красные глаза и поднялся – потянуться, пройтись до окна и обратно. Всю ночь просидел за бумагами и остался собой доволен. Прогресс в экономике княжества с момента его назначения королевским наместником был налицо. Жесткая регламентация пушной торговли и ликвидация нескольких артелей-монополистов привели к падению цен на мех, коренное население стало чаще и охотнее сдавать добычу королевским закупщикам, что ощутимо повысило доходы отрасли в целом. Работы по восстановлению дорог шли полным ходом, а удовлетворенные качеством и скоростью работ местные жители, наконец, перестали роптать по поводу введенного дорожного налога.

Герцог ценил хорошо сделанную работу, в том числе, работу, сделанную им самим, и имел политическое чутье, позволявшее ему ориентироваться в настроениях как руководства страной, так и народных масс. В данный момент чутье сладко посапывало, а удовлетворение сделанным вызвало на обычно суровом лице Атрона легкую улыбку. Сейчас он умоется и отправится на пробежку по спящим улицам города и ежеутреннюю тренировку, ведь мужчина, на какой пост не заносила бы его судьба, не должен забывать, как держать меч!

В дверь постучали.

Улыбку словно ветром сдуло. В это время в резиденции должны были спать все, кроме старой няньки Рейвин – Тионы, которую рю Воронн сделал своей экономкой. Но няньке было позволено входить без стука.

Герцог шире распахнул окно, позволяя утреннему холодному ветру ворваться в комнату, вернулся за стол и только после этого крикнул:

- Войди!

Через порог шагнул начальник стражи Хирон Торд, пожилой и бородатый. Истинный узаморец – тяжелый, дремучий, похожий на медведя. Лишнего слова от такого не услышишь, но будешь как за каменной стеной.

- Ваша Светлость, гонец из Придела со срочным донесением для вас. Загнал двух лошадей.

- Почему не порталом? – нахмурился Атрон.

- Дык нету на границе ни магов, ни свитков, она ж не внешняя!

- Зови.

Рю Воронн подвинул к себе лежащий на краю стола длинный список: дела срочные, штатные, заметки на будущее. Не след погранцам не иметь хотя бы одного мага или пару портальных свитков на заставах! Пусть это и призрачная граница в рамках одной страны – между Узамором и Ласурией, - но все-таки граница.

Гонец был молод и черноволос, смешная бородка едва кучерявилась на подбородке. Мальчишка, желающий быть похожим на таких, как офицер Торд. Вошел и склонился в глубоком поклоне у стола, протягивая запечатанный в тубус свиток.

Герцог забрал тубус, вскрыл, вытряхнул свиток, развернул. Пробежал глазами. Спокойно положил на стол и поднял взгляд на посланца:

- Благодарю за скорую доставку. Отдыхай пока, завтра я позову тебя для беседы.

Гонец поклонился и вышел, пошатнувшись от усталости.

- Устрой парня поудобнее, - приказал Атрон начальнику стражи и углубился в бумаги, показывая, что прием окончен.

Когда дверь за Хироном закрылась, он снова взял свиток и перечитал.

«…отпечатки лап крупного лиса (предположительно – оборотня) выявлены на территории Липканского погранотряда, в районе долины между горами Сопатая и Седая. Отслежены до выхода из долины в месте впадения речки Осольки в Невинское озеро, где к ним прибавляются тигриные. На берегу обнаружены следы борьбы, пятна крови и клоки рыжей шерсти. Похоже, лис вступил в борьбу с тигром и проиграл ее. Однако следует заметить – следы, ведущие с берега в какую-либо сторону, не найдены. Можно предположить, что тигр ушел вплавь, избавившись от лиса в глубоком месте озера».

Рю Воронн постучал пальцами по столу, затем поднес свиток к огню одной из свечей в разлапистом канделябре – не любил магический свет – поджег и бросил на специальный поднос – догорать. Пока свиток горел, Атрон задумчиво смотрел в пламя.

Архимагистр ждет известий…

Ждет начальник Тайной канцелярии…

Вполне вероятно, их же ждет Его Величество…

Что ж, пусть ждут. Он тоже подождет! Полковник Торхаш не из тех, кто может позволить убить себя. Ну а если он, действительно, сгинул, ни Ники, ни Трояну, ни стоящему за ними королю не стоит знать о том, что это произошло на территории Узамора!

***

Полный чайник с грохотом упал Виньо под ноги. Вода выплеснулась, намочив овчинные опорки, носимые ею дома, и подол целительской мантии, которую она не успела снять, придя домой и собираясь для начала заварить морсу.

- Что… что ты сказал? – прерывающимся голосом спросила гномелла топчущегося у дверей с растерянным видом мужа.

- Великий Мастеровой сход выбрал нового короля Драгобужья, - повторил тот, крепко дергая себя за бороду, чтобы не впасть в такую не свойственную уважающим себя мастерам панику, - твоего отца!

- Йож, этого не может быть! Ты мне этого не говорил! Скажи, что это ошибка! – задыхаясь, принялась быстро говорить Виньовинья. В ее голубых глазах плескался ужас.

Синих гор мастер в несколько шагов пересек горницу, крепко обнял суженую и прижал к себе, не обращая внимания на лужу под ногами.

- Тихо, тихо… Чего ты всполошилась так, глупая, вон сердце как бьется, сейчас выскочит! Я тебя люблю и никому не отдам, даже по королевскому указу – Руфус и Торус благословившие наш брак, мне свидетели!

Виньо подняла на него дышащий страхом взгляд:

- Йож…

- Слово мастера, - прервал тот, - я лучше на плахе погибну, чем от тебя откажусь!

- И я… и я тоже! – всхлипнула та и заплакала, хотя давала на свадьбе зарок – не реветь боле!

В дверь постучали – коротко, сильно.

- Яго, входи, - крикнул гном - узнавал старого друга по стуку.

Тот вошел, кинул короткий взгляд на супружескую пару.

- Вижу, вы уже в курсе? Что будем делать?

Ужас в глазах Виньо чуть отступил. Ягораю рю Воронну она верила иногда даже больше, чему мужу. Если он здесь и предлагает помощь, значит, все будет хорошо!

- Сначала хорошо бы выпить морсу! – проворчал Йожевиж. – А после сесть и взвесить все за и против!

Гномелла ойкнула, ощутив мокрые ноги. Йож аккуратно поднял ее, вытряс из промокших насквозь опорок и переставил за границу лужи, которая его традиционным кожаным гномьим ботинкам на толстой подошве страшна не была.

- Иди, набери воды в чайник, а я пока вытру!

Виньо метнулась с чайником к бадье с водой и несла его обратно, когда в горницу зашел Дикрай, по привычке поцеловав макушкой притолоку и выругавшись.

- У вас уборка? – поинтересовался он с порога. – Йож, готовишься к визиту царственного тестя?

- Тьфу, и кошак туда же! – сердито пробормотал гном, вытирая пол и выжимая тряпку за порогом.

Оборотень с неожиданным сочувствием потрепал его по плечу.

- Да ладно тебе! Я ж только чтобы настроение поднять!

Гномелла снова всхлипнула.

- Виньо, на рынке такое говорят! – послышался голос Тариши. Фарга зашла в дом, неся полную корзину продуктов.

- Мы уже в курсе, - усмехнулся сидящий за столом Яго.

- Так это правда? – походя теранувшись задом о Дикрая и пройдя к столу, воскликнула Виден. – Ну, дела! Виньо, с тобой, оказывается, выгодно дружить!

Та обернулась от печки, намереваясь ответить что-нибудь обидное, но увидела, как лукаво блестят желтые глаза женщины-оборотня и только погрозила ей кулаком.

- А где Вита? – спросил Йож, вешая тряпку на крюк в углу для просушки.

- Ее вызвали к архимагистру, - пояснил Ягорай, - придет, как только сможет.

Фарга умело резала хлеб, мясо и сыр и раскладывала по тарелкам. Тихонько муркнула, будто себе под нос, но Дикрай в то же мгновенье оказался рядом.

- Зелень и овощи помой, - приказала та, как ни в чем не бывало.

Оборотень куснул ее за шею, за что получил ломтем ветчины по ухмыляющейся морде.

Сообща накрыли на стол, разлили свежезаваренного морсу, заправленного медом и ягодами брусники, замороженными с прошлого года, сели и принялись задумчиво жевать.

- Какие последствия может иметь сей поворот судьбы для нашего с Виньо брака, други? – наконец, подал голос Йожевиж.

- Для брака – никаких! – раздался от двери веселый голос, на который все обернулись.

На пороге стояли Грой Вирош и Вителья Таркан ан Денец, а за ними возвышался Дробуш в своем долговязом человечьем обличье.

- Грой! – обрадовалась Виньо, несмотря на подавленное настроение. – Где ты был все это время?

- Бродяжничал, - светло улыбнулся тот и, войдя, поклонился хозяину дома. – Пригласишь к столу, уважаемый мастер?

- Какой я теперь мастер, подмастерье у кузнеца! - махнул рукой тот. - Но тебя бы пригласил, будь даже учеником!

Вирош засмеялся и сел рядом с Яго. Вита опустилась с другой стороны, и рука Ягорая сразу же обвила ее плечи. Они переглянулись, короткий безмолвный обмен взглядами был понятен только им двоим, однако рю Воронн чуть нахмурился, будто Вителья только что сообщила ему о проблеме.

- Ветчина! – обрадовался Дробуш.

- Руки не мыли! – вспомнил вдруг Йожевиж. – Все! Быстро к рукомойнику!

Посмеиваясь, «хорьки» выстроились на санитарно-гигиенические процедуры.

- А в походах ты, почтенный мастер, руки мыть нас не заставлял! – шутливо возмутилась волшебница.

- В походах мы – аки звери дикие! – степенно пояснил Йож. – А под крышей – следует уважать порядок в доме!

- Правда, что ли? – раздалось со стола.

В пустом блюде из-под ветчины сидел Кипиш и довольно оглаживал округлившийся животик, с быстротой меняя личины.

- Ветчина! – загрустил Вырвиглот.

- Вот никакого порядка! – присоединился к нему гном.

- Опомнись, гноме, - басом сказал свирепый воин, - какой может быть порядок с богом Хаоса?

- Кто-то утверждал, что он еще и Абсолютный закон, а закон – всегда порядок! – Вителья совершенно по-девчоночьи показала божку язык и вернулась на свое место рядом с Яго.

Кипиш в ответ зевнул ей в лицо наглой кошачьей мордой и почесал себя за ухом.

- Думаю, - возвращаясь к теме разговора, заговорил Вирош, - вам с Виньо не нужно беспокоиться. Вы находитесь в официальном браке, заверенном по всем правилам лицом, имеющим на то полномочия. Если почтенный Цеховой старшина Виньогрет уважает законы своей страны – а он их уважает, иначе Великий Мастеровой сход никогда не выбрал бы его королем! – он не станет препятствовать вашему союзу, едва узнает о нем. Но нужно, чтобы узнал он о нем как можно быстрее!

- Я сам поеду! – стукнул кулаком по столу Йожевиж, а Виньо, ахнув, вцепилась в него так, как будто он должен был отправляться сию минуту.

- Вот уж этого точно не нужно делать, - подал голос рю Воронн, - предлагаю отправить в Драгобужье заверенную стряпчим копию вашего брачного договора, для чего задействовать диппочту. Выходы на нее у меня есть.

- Нет! – Виньо встала, удивив всех своей бледностью, и повернулась к мужу. – Прощения прошу у тебя, Йожевиж Агатский, Синих гор мастер, муж мой! Не так давно я написала отцу о нашей свадьбе и, как советует Яго, приложила заверенную копию брачного договора, о чем тебе не стала говорить. Думаю, отец уже получил письмо и еще думаю – он никогда мне этого не простит, но в покое нас оставит!

На последних словах ее голос дрогнул.

Йожевиж растерянно смотрел на нее.

- А ты ему почему не сказала? – простодушно поинтересовался Дробуш, заменивший ветчину сыром, отчего тарелка пустела с ужасающей скоростью.

- Я думала, ты будешь против, - Виньо опустила глаза и села, - прости, Йож…

- Молодец, что отправила, - вмешался Вирош, - сам хотел предложить такой вариант, да Яго опередил. Однако вы должны быть готовы к тому, что Его Величество Виньогрет Первый может призвать вас в Драгобужье.

- Зачем? – удивился Йож.

Вирош пожал плечами.

- Кто знает, о чем думают короли по вечерам? Может быть, они скучают по беглым дочерям?

***

Цеховой старшина Виньогрет Охтинский уже в пятый раз тяжело вздохнул. Его, наконец, все оставили в покое: почтенные старшины, друзья и коллеги, спешившие поздравить с выборами, официальные лица двора Синих чертогов, портной, снимавший с него мерки для нового гардероба, сапожник и ювелир, делающие то же самое, Королевский Страж Спокойствия, стремящийся обговорить «подвисшие» мероприятия по укреплению внешних границ Наземья, еще какие-то гномы и даже молоденькие и не очень гномеллы, которым, хусним, он вообще не понял, что было нужно! Наконец-то они все сгинули из пустых покоев Драгобужского короля, ранее принадлежавших Крамполтоту, где воздух был стыл, мебель стояла зачехленной, а огонь в камине никак не желал разгораться.

В шестой раз тяжело вздохнув, Виньогрет огляделся. Казалось, он уже умер и лежит в склепе, полном тишины и воспоминаний, а приглашенные на его похороны посетители, Аркаеш бы их побрал, явились на них все как один! Ему бы сейчас наслаждаться мертвой тишиной, оглушающей после шума голосов Великого Мастерового схода, а он вертит в пальцах письмо дочери и думает вовсе не о Родине, как то полагается настоящему правителю! А о ней… О Виньовинье.

Сквозь строчки письма сквозили отчаяние и боль, решимость стоять до конца, гордость и уверенность в своих силах. Его девочка, тихая гномочка с огромными, в мать, голубыми глазищами, повзрослела. Принимала решения, как свободная гномелла, не стесняясь говорить о своих мыслях и желаниях! И как он проглядел в ней эти качества? Его собственные качества, которыми так гордился у сыновей! Впрочем, он и дома-то бывал редко, а когда супруги не стало, почти перестал приходить на женскую половину, все радел за страну… За страну радел, а дочь, похоже, потерял! Никогда она не простит ему запретов, ора и объявленной за ней и выбранным ею гномом охоты!

Цеховой старшина до боли сжал в пальцах письмо. Не в его правилах отступать! Ошибки свои он не стыдится признавать и исправлять, коли не поздно! И пока он жив, пока живы Виньовинья и ее муж, Йожевиж Агатский, можно попробовать все изменить. Только не махая киркой, как оглоблей, а с умом! Он оглядел письменный стол Крамполтота, за которым сейчас сидел, и на котором все осталось как в тот день, когда друга и короля не стало. Слева под стеклом, с хитроумно смонтированной передвижной лупой – подробные карты наземной и подземной частей страны, справа золотые, украшенные искусной чеканкой и друг на друга поставленные корзины для бумаг, в центре – письменный набор, сработанный из цельных пиритов. Крам любил простые и выразительные камни!

Его Величество Виньогрет Первый аккуратно расправил смятое письмо и положил рядом. Достал из корзины лист гербовой бумаги, а из набора – самопишущее малахитовое перо, мгновение подумал и… начал писать первый королевский указ.

***

Она все-таки добралась и до него, эта стерва – весна. Он думал, сердце, надежно запертое во льдах памяти, никогда более не толкнется об стенки грудной клетки так неровно, нелогично. Думал, что научился властвовать собой, но вот поди ж ты, здесь, среди запахов леса, хвои, воды ручьев и кувшинок в озерах, дичи с горячей кровью и празднующих гон животных, до его чуткого носа он донесся вдруг, красный путь в воздухе, стрела, попавшая в сердце – запах течной самки.

Рыжий лис насторожился. Остановился, вытянувшись и подняв переднюю лапу. Его ноздри трепетали, ловя соблазнительный зов. Незнакомка была недалеко, и ее палевый бок уже виднелся сквозь редкую зелень не спеша просыпающихся деревьев северной страны.

Она стояла, поводя точеной головой и принюхиваясь. Полярная лисичка, фарга!

Лихо переступил с лапы на лапу и призывно тявкнул. Лисичка развернулась так, чтобы он смог увидеть ее мордочку – чуть более белую, чем остальная шкурка, и лукавые темные глаза. Взгляд не настороженный, игривый. Она явно не прочь познакомиться!

Лис сделал длинный прыжок в ее сторону, она грациозно развернулась и понеслась прочь. Белый кончик хвоста призывно помахивал, заставляя Лихо забыть обо всем на свете.

Ветки задиристо хлестали лиса по морде, но, поглощенный будоражащей охотой, он этого не замечал. Природа, весна, гон… Он позволил всегда скрученной внутри пружине человеческой сущности распрямиться, и впервые за очень долгий период времени ему было по-настоящему хорошо. В крови билось желание, желание «здесь и сейчас», заставившее позабыть непокорную светловолосую волшебницу с глазами цвета озерного льда.

Оборотни кружили по лесу, выбегали на поляны и тянулись друг к другу, привлеченные запахом, однако полярная фарга не позволяла приблизиться к себе настолько, чтобы прикоснуться. Лихо не был против. У людей свои любовные игры – у оборотней в истинной ипостаси свои. Ему легко и весело, и голова кружится от свободы и предвкушения сладкой близости, и язык уже вываливается из пасти – фарга заставляет побегать за собой! Быстрая, хитрая… Настоящая лисица! Значит, тем яростнее будет соитие!

Они развлекались так до самого вечера. Когда солнце село, лисичка улеглась под кустом, широко зевнула и опустила голову, накрыв морду хвостом. Лихо, внутренне ухмыляясь, лег неподалеку. Соблюдаем правила игры! Она даст ему нагнать себя, когда будет готова, а пока показывает, что доверяет – уже неплохо.

Ночь прошла спокойно, и он впервые спал, как убитый, не заботясь ни о гризли, ни о волках, ни о прочих опасностях. А когда проснулся – подруги на месте не обнаружил. Впрочем, это не было проблемой – ее запах в воздухе для него был ковровой дорожкой, ведущей в опочивальню. Он поднялся, сладко потянулся, не торопясь полакал из ручья, и потрусил по ковровой дорожке, уводящей его прочь от первоначального маршрута.

Сердце билось спокойно и ровно. Это странное ощущение возвращения к себе, такому забытому… Порывистому, несдержанному, горячему. Он тогдашний и он сегодняшний – словно аверс и реверс одной монеты. Ранее Лихай не позволял себе вспоминать ничего из того времени. Той ночью просто закрыл туда дверь, закрыл наглухо, и даже Арку, уже и тогда спокойному и мудрому Арку, не удалось заставить его вернуться. А нынче будто повеяло: прошлым, жаром распаленного любовью сердца, диковато горчащей полынью…

Белый кончик хвоста мелькнул между деревьями, в проеме между которыми виднелось лесное озеро. Лихо ускорил бег. Желание шире открыть дверь в прошлое вызвало страх. Нет, лучше забыться! Лучше «здесь и сейчас» с этой прекрасной и хитрой незнакомкой, явно дававшей себя нагнать! Фарга дождалась, пока он подбежит, развернулась, забила передними лапами по воздуху, отталкивая его и широко открывая смеющуюся пасть. Ему удалось щелкнуть зубами совсем рядом с ее холкой. Еще чуть-чуть - и прихватит, заставит опустить шею и покориться его страсти…

Чудовищный удар по морде швырнул его на землю, и глаза залила кровь. Он попытался подняться на дрожащих лапах, но снова был отброшен, на этот раз в воду. Сквозь туман, заставший зрение, Лихай разглядел полосатый бок, кровожадно оскалившуюся пасть и оскалился в ответ. Тигр? Откуда здесь тигр? Куда делась полярная фарга, изящная, как фарфоровая статуэтка?

«Думай, Лихо, думай!»

Полковник за шкирку вытаскивал себя из природного блаженства, оказавшегося таким коварным. Зверь не станет размышлять над тем, кто напал на него – он полезет в драку или убежит. Но он не зверь. Здесь что-то не так, и он не понимает, что именно… А это значит – ситуация гораздо более опасна, чем кажется!

Когда белоснежные тигриные клыки сдавили его горло, он понял, что не ошибался в своих рассуждениях. Наступившую темноту расцветили световые пятна, пространство зазвенело туго натянутой струной… Ощущения знакомые, но анализировать их он уже не мог. Не хватило воздуха.

***

Ники поклонилась Его Величеству и вышла. По лицу Редьярда можно было прочитать только, что он не выспался. Он посмотрел на сына.

- Иди, мне нужно подумать.

Принц Аркей кивнул и тоже покинул кабинет. Стрема, проводив его задумчивым взглядом, уронил голову на шкуру перед зажженным камином. В открытое окно ветер приносил запахи с улицы, поэтому даже если пес спал, его большой кожаный нос шевелился, живя самостоятельной жизнью.

- Вот это опара, так опара, - словами тестя разбил Дрюня настороженную тишину, воцарившуюся в кабинете. – Что-то мне страшно, братец…

В окно влетела вялая весенняя муха. Покружила под потолком, примерилась сесть на Стремин нос, но нос был против, поэтому она опустилась на стол перед бездвижно сидящим королем. Спустя мгновение королевская длань превратила ее в воспоминание.

- Вот так и мы, - вытирая руку о платок, произнес Его Величество, - для Богов. Знаешь, братец, я впервые не рад, что приходила Ники.

- Я даже не знаю, как это переварить! – будто не слыша его, пожаловался шут. – Братец, как это переварить?

Король пожал плечами. Встав, подошел к окну, загляделся на раскинувшийся внизу Вишенрог. Деревья покрылись красно-зеленой дымкой нераскрывшихся почек. По берегам реки и каналов уже вовсю зеленела трава, цвели нежные дикие маргаритки. Городские газоны чернели свежевскопанной землей, по ним важно расхаживали грачи, напоминая Редьярду одетых в черные мундиры гвардейцев. Это был его город. Это была его страна. Страна, тысячи лет назад выковавшая себя в горниле Вечной ночи. Объединившая разрозненные племена в один народ. Давшая отпор диким тварям, природным катаклизмам и всему, что осталось после конца света, к которому Тикрей настойчиво подталкивали боги, не желавшие делиться им друг с другом. Пресветлой Индари слава – заступилась за Ласурию, взяла под свою руку, не позволила уничтожить! А ведь могла бы, как и другие, поддаться зову отчаяния и ярости! Не поддалась!

Редьярд резко обернулся к Дрюне.

- Вера, братец, вера! Вот что поможет пережить ощущение, что ты муравей под чьей-то пятой!

Шут поморщился.

- Муравьи, между прочим, кусаются! И очень больно!

Выражение лица Его Величества изменилось. Только что отражало сонное недовольство, и вот уже в нем – хищное нетерпение, так знакомое Дрюне и говорящее о больших переменах.

- Ники умница! – воскликнул король. – Именно это она и предлагает – кусать того, кто вознамерился нас раздавить! А возможно, сожрать заживо! Но это только одно направление! Мы слишком долго прожили в благополучии, и наша вера обленилась! А ей должны пылать сердца, ради той, что спасла Тикрей! Ян! – последнее слово Его Величество проревел так громко, что на его голос отозвался любимец короля - бык-производитель по кличке Железнобок из дворцового коровника.

- Здесь, Ваше Величество! – тут же появился секретарь из-за двери.

- Столичного архитектора и главу Гильдии каменщиков мне сюда. Трояна и Арка. И приготовь все для шифрования секретного донесения в Гаракен.

- А в Драгобужье? – почтительно осведомился Грошек.

- С Его Величеством Виньогретом свяжусь лично! – отрезал король. – Иди.

- Что ты задумал, Рэд? – поинтересовался Дрюня, когда секретарь вышел.

Редьярд, не отвечая, усаживался на место, разворачивал к себе магическое зеркало, терпеливо ждал, пока развеется туманная дымка морока, открывая затемненный кабинет и чудовищных размеров стол, сидящий за которым рыжий гном казался по сравнению с ним мухой, присевшей на чернильницу.

- Твоему Подгорному и Наземному Величеству – пламенный привет от коллеги по несчастью! – хохотнул Ласурский король, поднимаясь и кланяясь королю Подгорья и Драгобужского наземья. – Рад тебя видеть, друг мой!

Хмурое лицо рыжего гнома озарилось улыбкой. Он тоже поднялся и поклонился. Затем растерянно обвел ручищей почти пустую комнату с зачехленной мебелью и не горящим камином и сообщил:

- Такое, хусним, дело, друг мой!

- Это хорошее дело, - серьезно ответил король, - тебе понравится, вот увидишь! А пока позволь заморочить тебе голову, как ее только что заморочили мне.

- Вряд ли ты, друг мой, заморочишь мне ее больше, чем мое окружение, - невесело ухмыльнулся Виньогрет. – Но я внимательно тебя слушаю.

- Не секрет, что наши страны близки друг с другом больше, чем с остальными, - помолчав, начал Редьярд. – За время, прошедшее с Великой войны…

- Пять лет, - напомнил Дрюня из своего кресла.

- …Диаспора подгородного народа на территории Ласурии выросла вдвое, - кинув на шута сердитый взгляд, продолжил король. – Моих соотечественников в твоей чудесной стране меньше, однако большинство из них имеет и неустанно развивает с Драгобужьем торговые и образовательные связи, повышает свое мастерство, обучаясь у твоих уважаемых ремесленников. Мы всегда с пониманием относились не только к делам друг друга, но и к вере…

Его Ласурское Величество сделал паузу. Его Драгобужское Величество нахмурился – разговор выходил серьезный.

- Ни один храм Пресветлой на территории твоей страны не был подвергнут поруганию – я точно знаю это от своих осведомителей, - снова заговорил Редьярд. – И ни один храм твоих уважаемых соотечественников не был осквернен в Ласурии – ты можешь проверить эту информацию у своих шпионов, находящихся здесь. Ваши Братья и наша Пресветлая являются гарантами мира в наших землях, так почему бы нам не увековечить их память и величие сообща?

Виньогрет дернул себя за бороду и переспросил:

- Как ты сказал?

- Друг мой, я предлагаю возвести в наших странах совместные храмы! – возгласил Редьярд. – Ты только представь, в одном месте – а это будет грандиозное место, обещаю тебе, - смогут молиться вместе и твои, и мои соотечественники! Бок о бок! О мире и процветании наших стран!

Рыжий король Драгобужья впервые на памяти Дрюни выглядел ошарашенным. Впрочем, ошарашен был и сам шут. Король Ласурии предлагал неслыханное!

- Но Братья любят темноту, а Индари – свет! – воскликнул гном. – Как это возможно объединить?

- А Океанский творец, ко всему прочему, обожает воду! – улыбнулся Редьярд.

- Ты и Творца хочешь туда же? – изумился Виньогрет.

- А почему нет? – ласково спросил Его Величество. – Гаракен – давнишний деловой партнер Ласурии, кроме того, они заинтересованы в развитии дальнейших отношений с вами, ты убедился в этом сам, когда гостил на свадьбе моего Арка вместе с Йорли Гаракенским. Так почему бы нам не укрепить веру наших граждан в то, что общего между нами – не только торговые пути и бухгалтерские книги?

- Хм, но есть еще Крей-Лималль, как же с ним? – усмехнулся в усы Виньогрет. – Предложишь их Пантеону войти в совместные храмы наравне с нашими богами?

Редьярд и Дрюня переглянулись. Драгобужский король сказал «наши храмы», а это означало, что идею он не отверг.

- И тем самым развяжу новую Великую войну на континенте, - покачал головой Рэд, - поскольку они воспримут это как оскорбление. Нет, Крей с Лималлем пускай наслаждаются своей избранностью. В новый проект войдут только те страны, что ратуют за мир на Тикрее, а не против него. Ты только представь количество паломников и любопытствующих, которые захотят побывать во всех трех храмах – самых больших, самых богатых и величественных в мире. Представь, как это подтолкнет ремесла и какой доход принесет в карманы уважаемых ремесленников – с той и другой стороны как границы, так и океана!

Глаза Виньогрета вспыхнули на мгновение, но он прикрыл веки и придал лицу отрешенное выражение и произнес:

- Предложение интересное, Твое Ласурское Величество, но мне нужно его обдумать!

- Это обязательно! – поднял ладони Редьярд. – Но имей в виду, друг мой, даже если Драгобужье откажется, я построю такой храм в Ласурии – и он будет великолепен!

Виньогрет передернул плечами. «Собрат по несчастью» только что бросил ему вызов. Вызов не ему лично, а королю Подгорья и Драгобужского наземья. Он не поддастся! Не станет плясать под дудочку Ласурского лиса, как называли гномы правителя соседней державы. Но и о вызове не забудет!

- Я сообщу тебе свое решение, друг мой, - немного высокомерно сказал Его Величество Виньогрет.

- Прими еще раз мои искренние поздравления с выборами, друг мой! – ласково улыбнулся Редьярд и прервал магическую связь зеркал.

Откинулся на спинку стула, в недоумении потер переносицу. У него было ощущение, что только что вместо него говорил кто-то другой.

Замерший в кресле Дрюня пошевелился, ойкнул, растер отсиженную ногу и поинтересовался:

- Братец, а братец, это вот что сейчас была за спектакля? Ты сам-то понял, что ему предложил?

Его Величество почесал бороду и признался.

- Пока нет. Но сейчас начну.

***

Подполковник Борн Сормаш в изумлении разглядывал план полевых занятий. Он точно помнил, что сегодня у курсантов по расписанию предполагался бег по пересеченной местности, а именно - в холмах на западе от Вишенрога. Борн, как и все его кровники по клану Сильных мира сего, любил вкусно поесть и легко набирал вес, как в человечьей, так и в звериной ипостаси. Носиться сломя голову подполковник ненавидел, но поскольку именно это и требовалось для полных сил и неуемной энергии курсантов, он лично изучил территорию будущего полигона и пришел к выводу, что это место для тренировки выносливости лучшее из расположенных неподалеку от столицы.

Сейчас в плане было написано другое.

В задумчивости почесав за ухом, Сормаш объявил утреннее построение, дождался, когда курсанты, как люди, так и оборотни, выстроятся шеренгой по четыре и повел их от здания Военного университета по улицам города… вовсе не в ту сторону, куда собирался. Его окликнули. К курсантам спешили четверо, в одном из которых подполковник узнал Его Высочество Аркея, а в остальных – адъютанта Лисса Кройсона и двух гвардейцев из личного полка принца.

- Ваше Высочество, а вы что здесь делаете? – простодушно спросил Борн, после того, как отдал честь и произнес все необходимые по этикету приветствия.

- Собираюсь поучаствовать в сегодняшних занятиях, - улыбнулся принц. – У меня ощущение, что я скоро пущу корни под рабочим столом! Надеюсь, сегодня вы зададите ребятам, и мне в том числе, жару, подполковник.

- Э… Да? – удивился тот и надолго замолчал.

Молчал он до здания Народной больницы имени королевы Рейвин, где приказал курсантам остановиться.

- Мы разве не за город? – разочарованно спросил кто-то. А другой, скорее всего Рахен Вирон из Серых Разбойников, закричал в ответ:

- Эй, побегать охота!

- Смирр-рна. Отставить разговорчики! – рявкнул Сормаш и наткнулся на удивленный взгляд Его Высочества.

- А, в самом деле, подполковник, что мы здесь делаем? – тихо поинтересовался тот. – Я думал, у вас полевые занятия за городом!

- Я тоже так думал! – возмутился Борн, стараясь сделать звучный голос тише. – Но вы сами внесли в план коррективы!

- Я? – изумился Аркей. – План у вас?

Борн открыл офицерскую сумку, висящую через плечо, и достал сложенную вчетверо карту и лист с расписанным в нем планом.

- Вот, подписано, видите: посещение больных детей на постоянной основе, игры и занятия. Ума не приложу, какие игры нужны больным детям? – пожаловался он. – Может быть, Ваше Высочество знает?

Аркей неожиданно улыбнулся такой лукавой и теплой улыбкой, что Сормаш оторопел. И только потом понял, что принц улыбнулся не ему, а увиденному на листке.

- Это приписка моей супруги, не моя, - все еще улыбаясь, сообщил принц. – Что ж… Будем выполнять приказ Ее Высочества. Лисс, сгоняй к мэтру Жданину, скажи, мы ждем его разрешения провести этот день в больнице.

Бессменный руководитель лечебницы в течение последних тридцати лет, мэтр Ажадан Жданин, выскочил на крыльцо в крайней степени волнения и с ужасом оглядел смотрящих на него курсантов, у многих их которых были длинные волосы, собранные в хвост или заплетенные в косу, острые уши и чуть выступающие вперед клыки. И только потом, увидев стоящего чуть впереди принца Аркея, бросился к нему.

- Ваше Высочество, может быть, вы объясните мне, что…

Принц, скрыв улыбку, протянул ему план полевых занятий.

- Мы выполняем приказ Ее Высочества и просим вашего содействия!

- Ее Высочество, - расплылся в улыбке Жданин, глянув в план, - для Ее Высочества я готов сделать что угодно, но… - он понизил голос, - вы уверены, что юных головорезов стоит пускать к детям?

- Думаю, дети будут в восторге, - так же понизив голос, сказал принц и, повернувшись к подполковнику Сормашу, скомандовал:

- Оборот!

- Черный факультет – оборот! – проревел подполковник и обернулся первым, став огромным бурым медведем, смешно поводящим коричнево-розовым, похожим на пятачок, носом.

Спустя несколько мгновений среди мальчишек показались звериные спины – упитанные и не очень, черные, рыжие, полосатые. Серый волк, явно красуясь, выпрыгнул вперед и пошел рядом с медведем, опустившимся на четвереньки (иначе не проходил в дверь). Следом пристроились темноволосый подросток и идущий рядом крупный черный волчище, весело блестевший по сторонам зелеными глазами.

Санитарки и целительницы пищали и жались к стенам. Больные выглядывали из палат и улыбались. В Детском отделении визг при виде посетителей поднялся до небес, сменившись смехом и забавным щебетанием самых маленьких.

У входа в одну из палат движение застопорилось.

- Я туда не пойду, - говорил так и не обернувшийся рыжий оборотень с высокомерным лицом, усыпанным веснушками, - я не игрушка для людишек!

- Там не только люди, - заметил Карс, шедший мимо вместе с Весем в звериной ипостаси, - вон, в углу, маленькая фарга!

- Бродяжка… От них воняет, как от тебя, крейский сукин сын, - ощерился рыжий и неожиданно был сбит с ног ударом чьего-то кулака.

Весь с удивлением посмотрел на ударившего – им оказался его давний противник Сандр рю Кравиц, потомок аристократического рода, который оборотней терпеть не мог. Упитанный парень за последний год, полный ночных побудок, полевых испытаний, пробежек по пересеченной местности и тому подобных удовольствий для курсантов, превратился в широкоплечего крепыша, с которым явно не стоило выходить в кулачном бою один на один.

- Ты идиот, Закас, - презрительно сказал он, - дети вонять не могут, они еще маленькие. Но, к сожалению, многие из них, вырастая, начинают попахивать… как ты!

Весь, Рахен и Карс едва успели встать между ребятами, готовыми вот-вот сцепиться. Неслышно подкравшийся к ним со спины медведь рыкнул так, что у шедший мимо санитарки сдуло с рук поднос с корпией.

- Идиот, - еще раз проворчал Сандр и смело войдя в палату, направился прямиком к рыжей фарге, смотрящей на него серьезными голубыми глазами. – Как тебя зовут, малышка?

Поколебавшись, Весь зашел следом. Подойдя к кровати мальчишки, чьи обе ноги были в лубках по самые бедра, радостно осклабился и положил морду на край его кровати. В глазах мальчишки боролись страх и восхищение.

- Погладь его за ухом, не бойся, - предложил подошедший Карсатис, - он любит, когда ему уши чешут! Волки – такие почесушники!

Проходящий мимо серый зверь угрожающе щелкнул зубами у его бока и подошел к другой кровати, где сидела еще одна маленькая девочка. На этот раз человеческая. В руках у нее была самодельная куколка. Рахен сел рядом с кроватью и так тоскливо посмотрел на игрушку, что даже Сандр, начавший рассказывать фарге какую-то сказку, засмеялся.

- Он хочет поиграть с тобой, - перевел Карс. – Если бросишь куколку – он тебе ее принесет назад!

- Он ее съест! – девчушка прижала куколку к груди.

- Он куколок не ест, все больше говядину, - подал голос рю Кравиц из своего угла.

- Целую корову может съесть? – заинтересовалась фарга.

Рахен величественно кивнул.

- Может, - подтвердил Карс, - недели за три!

Черный волк беззвучно захохотал широко раскрытой пастью, а глаза серого запылали негодованием.

Объединенный курс людей и оборотней во главе с принцем Аркеем весь день провел в больнице, и для многих курсантов это оказалось куда сложнее бега по пересеченной местности. Они мыли полы и окна, меняли постельное белье, кормили маленьких пациентов, рассказывали им сказки и пели песенки, уговаривали потерпеть горькие лекарства и болезненные перевязки. В результате к вечеру Детское отделение блистало чистотой, как курсантские казармы перед еженедельным осмотром коменданта, а уставшие от новых ярких впечатлений дети засыпали, едва дожевав ужин. Вышедшие на улицу Его Высочество и подполковник Сормаш ждали, когда курсанты покинут больницу, чтобы объявить построение в обратный путь.

- Я снова чувствую себя живым! – задумчиво улыбнулся Аркей. – И, кажется, у меня есть мышцы. Во всяком случае, после мытья трех пролетов больничной лестницы и двух коридоров я их ощущаю! Подполковник, напомните мне включить такие посещения в еженедельный план для всех курсов. Думаю, больнице, существующей на народные средства, подобная помощь не помешает.

- Да, Ваше Высочество, это намного лучше, чем скакать по холмам, задравши хвост! – согласился с ним Сормаш.

***

Рю Вилль откинулся в кресле и по привычке тронул пальцем пиратскую серьгу в ухе. Радужник закачался, разбрасывая разноцветные отблески.

- И что же сказал тебе Его Величество, когда ты рассказала ему об угрозе, нависшей над Тикреем? – лениво спросил он.

Лень была вызвана только лишь тем, что Его Светлость до безобразия наелся морских гадов. Кухня в «Трюме», принадлежащем ему кабаке в порту, переоборудованном под ресторан, становилась лучше день ото дня.

Ники задумчиво покачала перед глазами бокал с белым вином и пожала плечами.

- Его Величество сказал: «Иди, мне нужно подумать!» А после вызвал тебя, Твоя Светлость, глав гильдий, и огорошил всех идеей строительства объединенных храмов. И что это на него нашло?

Троян хмыкнул.

- Это тебе лучше знать, Ники, а не мне. Идея посетила его именно после разговора с тобой. Что ты наговорила ему?

- Ничего сверх того, что мы с тобой знаем оба, - архимагистр холодно посмотрела на него. – И меньше всего я ожидала подобной реакции. Все, что мне было нужно, получить разрешение на отправку призраков…

- Кого? – рю Вилль удивленно поднял брови.

- Ласурские призраки – я их так называю, - улыбнулась Ники, - поскольку их задача, оставаться незамеченными и проникать в места, куда обычному человеку хода нет.

Герцог кивнул, соглашаясь. Подлил ей вина, а себе – рому.

- Ты будешь настаивать на прежнем составе команды?

Никорин пожала плечами.

- Трой, почему нет? Они справились в Лималле. Без связи, без помощи, без надежды когда-нибудь вернуться домой или остаться в живых сделали такое, что я и представить себе не могла! Насколько я понимаю, ты взял со всех расписку о неразглашении, которая не имеет срока давности, а значит, будет действовать и по отношению к следующей операции. Кроме того, они сработались…

Рю Вилль поднял длинный палец.

- Есть одно «но», Ники. И даже, пожалуй, два!

- Ты знаешь то, чего не знаю я? – искренне удивилась архимагистр.

- Я все-таки начальник Тайной королевской канцелярии, - тонко улыбнулся Троян, - Ники-Ники, сделай мне приятное, скажи хотя бы «ах!»

Архимагистр не выдержала – засмеялась. Перегнувшись через стол, чмокнула его в щеку, с удовольствием вдохнула аромат сильного и опытного мужчины, крепкого одеколона и табака, рома. Родной такой аромат, портовый. Села на место и произнесла:

- Ах! А теперь – говори.

- Проблема первая – твой подчиненный, Варгас Серафин. Задай себе вопрос, почему с момента возращения Ласурской бригады он постоянно участвует в боевых дежурствах на границе, не спеша возвращаться в Вишенрого?

Ники пожала плечами:

- Не удивил, Трой. Ответ очевиден – Вителья дала ему отворот поворот.

- Тогда проблема вторая, - герцог, казалось, вовсе не был разочарован, - Ягорай рю Воронн, который находится у Его Величества на особом счету. Мальчик талантлив, бесспорно, поэтому я не удивлен, что король собирается приблизить его ко двору, включив в непосредственное окружение принца Аркея, и в дальнейшем продвигать по карьерной лестнице. А теперь сложи один и один – и получишь проблему.

Архимагистр нахмурилась. Получившийся расклад ее не устраивал – в предстоящей операции она рассчитывала и на Яго, и на Варгаса. И на Вителью. То, что рю Воронн и ан Денец живут вместе в его доме, не было тайной с самого их возвращения из Лималля. Если Яго не отпустит король – отпустит ли Яго Виту, догадываясь об опасности, которая в очередной раз будет ей уготована?

- Вот-вот, - покивал рю Вилль. – Даже не знаю, как ты уговоришь Серафина на участие в нашей авантюре, но можно хотя бы попытаться! А вот как убедить Его Величество? Или юную влюбленную волшебницу, чья сила, насколько я понимаю, ничем не ограничена.

- Только ее жизненным запасом, - пробормотала Ники и залпом выпила вино.

Архимагистр даже не скрывала, как расстроена. Что толку скрывать, если Троян знает ее, как облупленную? Кракенские блохи, она так хорошо все придумала и спланировала! Аркаеш побери и строптивого мага, обиженного несостоявшейся любовью, и Его Величество, так не вовремя решившего влить в свою свиту новую кровь!

Герцог вновь наполнил ее бокал и подал ей.

- Однако, как я понимаю, то, что ты предложила, должно быть сделано. Иначе…

Она передернула хрупкими плечами.

- Не продолжай! Я даже боюсь себе представить, что будет. Тикрей тогда ничего не спасет! Ничего, Трой, даже появление Пресветлой собственной персоной в Вишенроге. Ее просто… сомнут.

Теперь передернуло герцога. Он еще раз качнул радужник в ухе и констатировал:

- Значит, будем думать!

***

Благородный Андроний рю Дюмемнон любил весну, как любят первую отдавшуюся девушку: трепетную, зажимающуюся, сладкую. Весной на него нападало праздношатающееся настроение, которым он, обычно, заражал Его Величество. К сожалению, в последние годы у Редьярда не было времени сутками напролет шляться инкогнито вместе с шутом по городу, ища приключений на свою корму, поэтому Дрюня чаще всего гулял один. И даже находил в этом особую прелесть. Как каждому публичному человеку ему хотелось иногда побыть наедине с самим собой, а как человеку, говорящему правду по случаю и без – просто помолчать. Кроме того, его всерьез захватила идея написать путеводитель по питейным и прочим заведениям с рабочим названием «Обжираловки, вкусняшки и вусмертьупиваловки славного города Вишенрога, с разбивкой на содержимое кошельков и силу желудков». Он даже составил себе некий план посещений трактиров, кабаков, пивных и т.п., где записывал краткие наблюдения. Согласно плану, в этот чудесный день следовало посетить одну харчевню и два ресторана в квартале Белокостных. Как раз завтрак, обед и ужин. В перерывах между ними шут собирался смотаться во дворец, поднять настроение Его Загруженному Величеству и по привычке испортить его кому-нибудь из королевского окружения.

Посвистывая, Дрюня шел по еще пустынным улицам квартала Белокостных, наслаждаясь относительной тишиной большого города и собственным одиночеством. Завтрак обещал быть ранним – и это было именно то, что нужно для путеводителя. Легко подавать вкусные блюда к полудню, а ты подай их чуть позже рассвета, когда глаза и руки еще спят!

Харчевня располагалась на второй линии домов, под сенью старой крепостной стены, и производила приятное впечатление – свежепобеленные стены, крепкая крыша, длинная коновязь. Для тех из белокостных, кто любит простую и здоровую кухню с ограниченным количеством столовых приборов.

Дрюня остановился на пороге, потянул носом… Пахло сладкими булочками, яичницей с укропом и ветчиной и так любимым вишенрогцами морсом. Запах стоил того, чтобы войти! Он толкнул дверь, остановился на пороге, окинув взглядом зал. Почти пустой, если не считать колоритной компании в углу – старик, здоровяк, красотка и юноша…

Тренированные колени шута на миг ослабели. Старик и лысый громила сидели спиной к нему, а вот девушка… Девушка была по-прежнему прекрасна. В тяжелой копне черных как смоль кудрей не появилось ни единого седого волоса, лицо сияло свежестью, морщины и морщинки, которые должны, просто обязаны были появиться за прошедшие годы, не взяли в окружение карие лукавые глаза! Она была свежа, как Пресветлая, только поднявшаяся с ложа!

Алли…

Старик, не оборачиваясь, поднял тонкую руку и недовольно проскрипел:

- Дрюня, закрой дверь, мне дует в спину. А сквозняков я не терплю, ты…

- Знаю, - он подошел к столу, не отводя изумленного и восхищенного взгляда от девушки, - помню, мэтр, все помню, как вчера. Вот только прошло…

- Не год и не два, - пророкотал Гент Мертвая голова, - но не будем об этом! Садись с нами, парень, выпьем за встречу!

- Вы не удивлены, увидев меня, – заметил Дрюня, присаживаясь рядом с великаном, но глядя на мага.

За прошедшее время тот не изменился. Разве что чуть тоньше стали руки, чуть прозрачнее – элегантные пальцы, да лицо еще больше походило на обтянутый кожей череп.

Магистр Иживолис пожал плечами:

- Завтра лопнут почки на деревьях, а это означает Весенний бал и Большой Поэтический турнир. При таких условиях шансы встретить главного Ласурского баламута для странствующей труппы артистов, прибывших в столицу, весьма велики.

- Главный Ласурский баламут – это Его Величество Редьярд, - хохотнул Дрюня и переспросил удивленно: - Завтра, магистр? Завтра? Королевский маг сообщал, спустя седмицу.

- Завтра, - прижмурил свои тигриные глаза Людвин. – Сделай заказ.

Шут беспрекословно выполнил приказ. Он и раньше не мог сопротивляться воле мэтра, и именно поэтому сопротивлялся ей с отчаянием утопающего, волной несомого к низвергающемуся водопаду. И каждый раз получал за это люлей. Магистр то ли ломал юного аристократа, случайно оказавшегося в его труппе, то ли воспитывал – Дрюня так и не решил для себя до сиx пор эту задачу, однако на всю жизнь остался благодарeн Иживолису зa пройденную школу.

Он зaказал прeслoвутую яичницу из пяти яиц, отдельно – бекон, поджаренный cо сладким луком, цопнул с тарeлки горбушку свежеиспеченного хлеба, вдохнул его аромат и блаженно зажмурился. Очень хотелось открыть глаза и - взгляд во взгляде - утонуть в темном обаянии Алли. И чтобы вокруг никого. И чтобы можно было коснуться бархатистой кожи, сияющей юностью против всех законов природы и течений времени…

- Простые желания, - констатировал мэтр, - чем примитивнее, тем более стойкие для человека.

- Это вы о чем? – Дрюня с подозрением посмотрел на мага. На миг показалось, что старик прочитал его мысли.

- Насыщение, - улыбнулся тот своей жутковатой улыбкой, - ешь, парень, ешь.

- Мы рады тебя видеть, - впервые подала голос Алли с тех пор, как шут зашел в харчевню.

- И я рад! – пробормотал Дрюня, утыкаясь в сковороду со скворчащей яичницей.

Душой не кривил. Несмотря на изумление и привычный страх, наводимый магистром, действительно был рад встрече. Труппа выкатилась из такого далекого прошлого, о котором если и вспоминалось, то уже с ностальгией. Этакий сквознячок из молодости, свежий и дразнящий, как… подобный омуту взгляд несостоявшейся эльйийки Аллилуиэль. Аркаеш ее побери!

Несмотря на царивший в душе раздрай, Дрюня отметил и вкус бекона (не пережаренный, хотя и жирноватый), и свежесть зелени в омлете, и мягкость хлеба, и янтарность поданного к морсу меда. Заведение явно заслуживало добрых улыбок, а его хозяин - теплых объятий и полновесных монет посетителей!

После завтрака артисты вышли на улицу, и тут Дрюня увидел… их фургон. Тот стоял за домом, поэтому шут не разглядел его, подходя к харчевне.

Сердце сжалось.

Забилось сильнее…

Проклятье! Молодость посылает приветы, от которых у уверенных в себе мужчин среднего возраста пересыхает в глотке.

Краски не поблекли. Колеса по-прежнему были крепки и ровны. Сколько ночей Дрюня пролежал на крыше, глядя в небо и с тоской прислушиваясь к шорохам изнутри, где, как ему казалось, Алли со страстью отдавалась тому единственному мужчине, которого любила. И ни разу не слышал ни звука!

- Если вам понадобится какая-нибудь помощь, обращайтесь, - отчего-то смутившись, сказал шут, - во дворце меня каждая собака знает.

Молодой парнишка за весь завтрак так и не открывший рта, смотрел на него с восхищением.

- Если тебе понадобится помощь, зови, - впервые улыбнулся Иживолис. – А теперь иди прочь!

И Дрюня пошел прочь. Спиной ощущая насмешливый взгляд мэтра, задумчивый – Гентукки, восхищенный – парнишки-ученика и полный обещаний блаженства – Алли

Если и есть на земле грех в чистом виде, имя ему – женщина.

Об авторе

Страница автора: http://feisovet.ru/Авторы/Каури-Лесса?ref-book=104669

Блог автора: http://feisovet.ru/Блоги/Каури-Лесса?ref-book=104669

Книги автора в магазине: http://feisovet.ru/магазин/Каури-Лесса/?ref-book=104669#books

Все книги автора

«Полярная звезда. Эпизод 1: Стартель, объединяющий сердца. Лесса Каури» : http://feisovet.ru/магазин/Полярная-звезда-Эпизод-1-Стартель-объединяющий-сердца-Лесса-Каури?ref-book=104669

«Золушки нашего Двора. Лесса Каури» : http://feisovet.ru/магазин/Золушки-нашего-Двора-Лесса-Каури?ref-book=104669

«Фаэрверн навсегда. Лесса Каури» : http://feisovet.ru/магазин/Фаэрверн-навсегда-Лесса-Каури?ref-book=104669

«Ласурская бригада. Лесса Каури» : http://feisovet.ru/магазин/Ласурская-бригада-Лесса-Каури?ref-book=104669

«Золушки при делах. Часть 1. Лесса Каури» : http://feisovet.ru/магазин/Золушки-при-делах-Часть-1-Лесса-Каури?ref-book=104669

«Золушки при делах. Часть 2. Лесса Каури» : http://feisovet.ru/магазин/Золушки-при-делах-Часть-2-Лесса-Каури?ref-book=104669

«Твой верный выбор. Лесса Каури» : http://feisovet.ru/магазин/Твой-верный-выбор-Лесса-Каури?ref-book=104669

Content

Каури Лесса Золушки при делах. Часть 1

Золушки при делах. Часть 1

Оглавление

АННОТАЦИЯ

Об авторе

Все книги автора