Болдхид Вальдемар

ОПЕРАЦИЯ «ВАТЕРЛОО»

2531 год, 23 мая, время: 10:00.

Кабинет генерального директора Британского института времяисчисления Гамильтона Смита.

Смит не смог скрыть волнения, когда незнакомец, позвонивший ему четверть часа назад, появился в дверях кабинета.

— Кто вы и что вам нужно?! — спросил он.

— Сейчас скажу… Но, может быть, сначала позволите мне присесть?

— Садитесь!

— Да-а-а… Вы не очень любезны, господин директор. Я был более снисходителен к вашим детям…

— К моим детям?! Они же сейчас на каникулах… в Коста Брава.

— Ваши сведения немного устарели. Ровно на сутки, господин директор. Дети находятся совсем в другом месте. И… будьте уверены, в надежных руках…

— Что!!! Что все это значит? Кто вы такой?! Я вызову полицию!..

Невысокий седовласый мужчина, сидящий по другую сторону письменного стола, усмехнулся и, как будто бы в шутку, заметил:

— Великолепный ход, чтобы избавиться от детей. Они привыкли к комфорту, и содержание их обходится в копеечку. Не хотел бы господин директор освободить себя от излишних расходов?

Наступила мертвая тишина. Незнакомец, с минуту выждав, снова заговорил:

— Я вижу, вы глубоко встревожены. Не следует слишком волноваться. Вы можете получить обратно своих щенят в целости и сохранности, если…

— Сколько же я должен вам? — прошептал охрипшим голосом Смит.

— Не сколько, а что. Я не преступник, похищающий детей ради выкупа.

— Так кто же вы?

— Это поймете позже… Я мечтаю об идеальном решении одного исторического вопроса и надеюсь, что вы поможете мне в этом. А я позабочусь о возвращении господину директору его птенцов… Я хочу, чтобы меня перенесли в начало XIX века при помощи спиральной гравитации времени или других известных лишь вам способов. Как видите, господин директор, я кое-что знаю. Я знаю также, что секретные исследования, проводимые в области времяисчисления и перемещения живой материи в прошлое, успешно завершены. Мне известно даже, как выглядит изобретенная вами стартовая кабина… Так вот, поместите меня в эту кабину, а я сам определю место назначения и время валета. Мне не хотелось, чтобы об этом еще кто-то знал.

Смит сорвался с кресла.

— Если вы так осведомлены, то должны же знать, что правительство запретило использование моего изобретения! Вскоре будет подписана Международная конвенция о категорическом запрещении экспериментов с молекулами ДНК и с…

— Это мне известно! — прервал его незнакомец. — Но вы, господин директор, нарушите этот запрет!

— А если я этого не сделаю?..

— Тогда ваши отпрыски будут удушены… Удушены. Вы поняли меня, господин директор?.. Итак, я приду послезавтра. Надеюсь, что к этому времени все будет готово. Или можете сообщить обо мне полиции, как вам будет угодно. Но только помните о своих детках… До свидания, господин Смит!

2531 год, 26 мая, время: 6:20.

Стартовая площадка Британского института времяисчисления.

…Они встретились 26 мая в пять утра, когда в институте, кроме охраны, не было ни одной живой души. Точно в 6:20 седовласый мужчина занял место в стартовой кабине. Смит натянул на его голову шлем и закрепил ремни.

— Скоро я оставлю вас одного и закрою лаз. Тогда на таблице времени включите дату и час, в которые намерены перенестись. Справа от вас карта Европы. Направите луч цеона на избранный пункт и нажмете вот на эту кнопку. Спустя тридцать секунд можете установить ствол цеоноскопа в горизонтальное положение. И когда увидите красный сигнал на пульте управления, вы должны начать интенсивно думать о том человеке, в которого хотите перевоплотиться.

— А вы, господин директор, гарантируете, что я перенесусь в плоть этого человека?

— Да, но лишь только через тридцать часов, я уже говорил об этом… Ваша плоть, от которой вы освободитесь, будет помещена в надежном месте. Это я гарантирую.

— Заранее благодарен, господин директор… А теперь прощу выслушать меня. Информацию о том, где находятся ваши дети, я передам при помощи телепатии, но только после моего перевоплощения. Прошу вас, господин директор, настроить локатор телепатии на территорию, расположенную между Британией и Рейном, и запрограммировать его сигналом «Кондор». Я вызову этот сигнал и сообщу место, где находятся дети.

— А если вам не удастся вы звать сигнал, что тогда? — спросил Смит, бледный и опустошенный бессонницей и страхом.

— Тогда это будет означать, что вам, господин директор, дьявольски не повезло. Но я думаю, что все будет в порядке. Локатор телепатии не должен подвести — ведь эта игрушка неоднократно проверена на практике. Надеюсь, что и ваш гравитатор времени проявит себя не хуже… И еще одно. Помните о здоровье ваших ангелочков. Заполучив своих детей, не вздумайте мстить мне и уничтожить мою плоть. Предупреждаю, господин директор, что у меня в институте есть доверенное лицо. И если вы отступитесь, этот человек сообщит об этом моим людям, а они знают, что тогда делать с вашими отпрысками. Поэтому не советую рисковать!.. А теперь прошу закрыть кабину, и приступим к делу!

2531 год, 26 мая, время: 9:48.

Кабинет шефа Скотланд-Ярда Артура Литтлтона.

За низким столиком в стиле метаболик, типичном для второй половины XXII века, сидело четверо мужчин. Литтлтон, инспектор Эйворт, шеф британской контрразведки генерал Кормик и капитан Райт, его адъютант.

— Господин генерал, — обратился Литтлтон, — я получил личное указание премьера, чтобы передать это весьма ответственное дело вам. Нам известно, что этот тип имеет своего человека в институте Смита, а исследования там проводятся сверхсекретные. Поэтому это щекотливое дело имеет прямое отношение к контрразведке, мы же ограничимся лишь сотрудничеством.

Генерал Кормик, попыхивая трубкой, не торопясь проговорил:

— Ну что ж, пусть будет так… А что вам удалось сделать до этого времени, господин Литтлтон?

— Немало, господин генерал. Террорист выполнил свое обещание и передал при помощи телепатии сообщение о местонахождении детей. Мы нашли их и взяли под охрану. Остальное же личная заслуга директора Смита. Он сделал втайне от этого типа стереоскопический снимок. Копию снимка мы разослали во все страны мира. Вскоре пришло сообщение из Парижа, что имя этого «любителя приключений» Жан Персье, родился 2 февраля 2480 года в Вене, постоянно приживает в Бриене. Наши французские коллеги из Сюртэ обещали как можно скорее раздобыть более подробные сведения. Смит сообщил также, что Персье намерен перенестись в середину июня 1815 года и перевоплотиться в некоего Армана Рэбонне. Французы пока что не дали дефиниции — кто это? Наши историки также… Мои парни установили наблюдение за всеми сотрудниками института…

— Сомневаюсь, что это даст что-нибудь, — вмешался генерал. — Я подозреваю, что Персье не имеет там постоянного агента. Он просто подкупил кого-то, и тот выдал секрет изобретения Смита, а потом Персье начал блефовать, чтобы запугать директора. Следует признать, что Смит проявил себя отлично…

Пронзительный звонок прервал его на полуслове. Литтлтон нажал кнопку, и на экране видеофона показалось лицо дородного мужчины.

— Говорит инспектор Шевело из Сюртэ. Звоню по делу Персье. Мы допросили его родных, знакомых, любовницу. Все в полном неведении… Перерыли весь дом, ничего подозрительного не обнаружено. Однако же дали вы нам работу! Весь день только и занимаемся тем, что наводим порядок в этом проклятом особняке, развешиваем по своим местам собранные здесь реликвии — портреты императора, гербы, знамена!.. Черт их побери!.. До свидания. Сожалею, что пока ничем не можем вам помочь…

— Алло! Алло! Подождите! — крикнул генерал, наклонившись к микрофону. О каких портретах вы говорите?

— О портретах Наполеона, — послышался глуховатый голос инспектора. — Их там около сорока и ворох всяких реликвий, связанных с памятью императора. Весь дом — настоящий музей или, вернее, святыня. Этот Персье бонапартовский маньяк, так о нем отзываются все…

— Благодарю вас, коллега! — Генерал Кормик от удовольствия потер руки. — Вы нам очень помогли, даже не представляете, как помогли! До свидания!

Генерал выключил видеофон и повернулся в сторону капитана.

— Райт! Необходимо срочно установить, кто является самым большим знатоком наполеоновской эпохи, и немедленно доставить его сюда, где бы он ни находился, хотя бы на краю света! Вы поняли меня?!

Капитан Райт щелкнул каблуками и выбежал из кабинета, а генерал снова обратился к Литтлтону:

— Вы сказали, середина июня 1815 года? Так 18 июня мы выиграли битву при Ватерлоо!.. Восемнадцатое июня… Поражение Наполеона… А ведь Персье — фанатик, маньяк, запоздалый бонапартист. Уж не хочет ли он воспользоваться изобретением Смита, чтобы изменить исход битвы в пользу любимого им императора?

Воцарилась тишина, которую прервал инспектор Эйворт:

— Это нереально, господин генерал! Разве можно повернуть историю вспять? Историю не изменишь. И что бы ни предпринимал этот безумец, все равно всему миру известно, что мы выиграли эту битву.

Генерал Кормик покачал головой, давая понять, что он не согласен.

— К сожалению, вы многого не знаете, друг мой. Изобретение Смита подтвердило, что историей можно жонглировать. Именно поэтому решено запретить практическое применение изобретения Смита, ибо оно чудовищно! Если сей безумец добьется своего, то это поможет французам выиграть битву при Ватерлоо. Тогда автоматически нарушится ход истории и все… все изменится! В тот же момент все мы исчезнем из этого кабинета. Например, вы, господин инспектор, можете мгновенно оказаться в Африке в роли официанта какого-нибудь грязного бара. Ваше новое положение будет вполне соответствовать новому ходу исторических событий, а я…

С шумом открылись двери, и в них появился возбужденный капитан Райт.

— Разрешите доложить, господин генерал, ваше приказание выполнено. Профессор Селинджер из Оксфорда сообщил, что лучшим знатоком наполеоновской эпохи является некий Ежи Ботш… Боух… Боутшинский… Поляк. Я говорил с Варшавой, через несколько минут он прибудет к нам на ракетном такси.

— Отлично! — Генерал Кормик излучал удовольствие.

— Господа, с этой минуты мы начинаем операцию «Ватерлоо». Сейчас 11:15, Персье перенесется в 1815 год через сутки или самое большее через 30 часов. В нашем распоряжении остается не так уж много времени.

2531 год, 26 мая, время: 11:42.

Кабинет шефа британской контрразведки генерала Кормика.

Прежде всего генерал Кормик ввел поляка в курс событий. Это заняло не более пяти минут. Потом он спросил:

— Профессор Боутшинский, что вам необходимо, чтобы расшифровать этого Рэбонне, в которого собирается перевоплотиться Персье?

— Списки французских офицеров, участников кампании 1815 года, — ответил профессор без долгих раздумий, — Обратитесь к французам, в парижском Национальном архиве они должны быть.

— Райт! — подал голос генерал. — Вы слышали?!

— Так точно, господин генерал, — выпалил капитан и скрылся в дверях кабинета.

— Каким образом, по вашему мнению, господин профессор, — продолжал генерал, — возможно было бы изменить судьбу битвы при Ватерлоо?

— Устранив одну из главных неудач французов в этой битве, господин генерал.

— Вы намерены шутить, господин профессор!.. Ведь исход битвы решил гений Веллингтона…

— Вздор! Только англичанин может сказать такое. Британцы не выиграли битвы при Ватерлоо. Они отступили с поля боя, а ваш Веллингтон сидел и рыдал в своей палатке. Но в последнюю минуту подошли пруссаки, внезапно напали на измученных французов и склонили чашу весов в другую сторону. Вот как это было!

Спустя несколько минут возвратился в кабинет капитан Райт и доложил:

— Господин генерал, получено сообщение из Парижа! Оказывается, Рэбонне, — это адъютант генерала д'Эрлона.

Услышав это, поляк вскочил с кресла и схватился за голову.

— О боже! Какой же я болван!.. Прошу немедленно доставить мне стереокопию книги Шарраса «История кампании 1815 года». Издана в Брюсселе в 1857 году.

— Райт! — крикнул генерал.

Капитан в мгновение ока скрылся за дверью. А профессор начал объяснять:

— Я допустил непростительную ошибку, господин генерал. Я согласился с вами, что этот Персье перевоплотится 18 июня в день битвы при Ватерлоо…

— А что, это не так?!

— Нет. Под Ватерлоо наибольшим шансом Наполеона было вовремя подтянуть на поле битвы корпус маршала Груши, который мог бы нейтрализовать пруссаков. Но этого не случилось, так как Груши не получил должного приказа. Тогда я пришел к твердому выводу, что Персье будет стараться доставить этот приказ и в решающий момент Груши бросит свой корпус на поле битвы. Меня поначалу это удивило, ибо корпус Груши находился далеко от поля битвы и шанс был невелик. Но теперь я понял, что Персье выбрал наиболее выгодное время — 16 июня он перевоплотится в Рэбонне. В этот день, за двое суток до битвы при Ватерлоо, Наполеон сражался с пруссаками под Линьи и побил их, но не уничтожил, потому что спешивший к нему на помощь корпус генерала д'Эрлона был задержан на полпути маршалом Неем, войска которого в это время сражались с англичанами под Катр-бра. Видите ли, господин генерал, если бы д'Эрлон не был задержан маршалом Неем и соединился с императором, то пруссаки были бы полностью уничтожены, а тогда они не смогли бы решить судьбу битвы при Ватерлоо в вашу пользу. Вне всякого сомнения, Персье, перевоплотившись в адъютанта генерала д'Эрлона, Рэбонне, попытается задержать курьера маршала Нея, который вез приказ о приостановлении передвижения корпуса д'Эрлона. Если Персье это удастся, то войска д'Эрлона вовремя соединятся с Наполеоном, и прусская армия перестанет существовать, и тогда уже никто не поможет Веллингтону выиграть битву при Ватерлоо.

— Кто был этим курьером?! — крикнул генерал Кормик, посмотрев на часы.

— На этот вопрос, господин генерал, ответит нам книга Шарраса, скрупулезно изучившего все детали, связанные с этим приказом.

Через несколько минут была спроецирована стереокопия книги Шарраса. На 198-й странице ожидала их неприятная новость: Шаррас не установил, кто же конкретно был курьером маршала, и выдал две версии. По воспоминаниям Наполеона этим курьером был начальник штаба Нея полковник Хеймес, а по данным д'Эрлона генерал Делькамбре.

Генерал Кормик громко выругался и обратился к поляку:

— Прошу вас, господин профессор, назовите еще раз эти имена, я что-то не очень запомнил их… Скажите, кто из них, по вашему мнению, мог быть этим курьером?

— Делькамбре.

— Почему он?

— Думаю, что Наполеон не был точно информирован, а генерал д'Эрлон знал, кто доставил ему злополучный приказ маршала Нея.

— Благодарю вас, господин профессор! Райт! Мы немедленно едем в институт Смита… А если вы ошиблись, профессор?

— Все может быть, господин генерал. Тогда вы проиграете эту операцию, а с нею битву при Ватерлоо.

1815 год, 16 июня, время: 15:03.

Проселочная дорога между Линьи и Катр-бра.

Всадник в генеральском мундире, скачущий галопом навстречу глухим артиллерийским раскатам, услышав за спиной чей-то окрик и топот копыт, осадил коня. Офицер, который гнался за ним, подъехал и спросил:

— Имею честь говорить с генералом Делькамбре?

Генерал вместо ответа выхватил пистолет и направил в грудь офицера. Тот от неожиданности крикнул:

— Что все это значит?!. В чем дело?!

— Дело в том, приятель, что я хочу нарушить твой план. А это значит, что не ты меня убьешь, а я тебя. Я перевоплотился в генерала Делькамбре, так же как ты, Персье, — в адъютанта Рэбонне. Я капитан Райт из лондонской Сикрет Сервис… Итак, господин Персье, мы успели вовремя, ты проиграл. Руки, руки, Персье, и без шуток! Разгадал тебя наш шеф контрразведки генерал Кормик, а директор Смит удалил твое тело из кабины и отправил меня сюда в телесной оболочке генерала Делькамбре. Приказ маршала Нея дойдет до генерала д'Эрлона, и он не соединится с Бонапартом. Тебе, Персье, не удастся изменить прошлое и повлиять на исход битвы при Ватерлоо. Мы не позволим бросить тень на судьбу несчастного Рэбонне. Жаль, что, убивая тебя, я убиваю и его. Рэбонне не виновен. Когда же невинные перестанут расплачиваться за негодяев?..

Раздался приглушенный выстрел. Так закончилась операция «Ватерлоо».

Content

Болдхид Вальдемар
ОПЕРАЦИЯ «ВАТЕРЛОО»