Виктор Иванников

Сатанинские годы. Книга I. Долг Родине, верность присяге. Том 2. По зову долга

In pugna non numerous militum, sed

fortituda eorum vincit

В битве к победе ведёт не число воинов,

а их отвага

Латынь.

Часть I

Новое направление противоборства

Глава первая

Эвакуация

Принять решение

Войцех лежал на диване в отведённой ему Стариком комнате и, в который уж раз, анализировал встречу с некогда прославленным командиром спецгруппы ГРУ. Главным в этой встрече он выделял своё согласие принять его предложение. А оно было немного-немало, а перенацеливание с Госчиновника на Заказчика. Сейчас оно, это согласие, казалось довольно скоропалительным, чревато рядом последствий и, в первую очередь, ставящих под удар его друга Пьера, его близких, да и те программы, важные жизненно важные для Российских мальчишек и девчонок, каких Бог не обидел талантами. Этого же никак, ни при каких обстоятельства нельзя допустить. Столько уже затрачено на все приготовления, на начало реализаций сей программы. Ему же хорошо были известны повадки нелюдей вроде Заказчика и иже с ним. Для таких человеческая жизньничто! Мерилом всего для них являются деньги, власть! А всякие, кто посмеют их остановить или просто подвести, не выполнить данные ими указания, приказы, неминуемо должны погибнуть и зачастую тяжкой позорной смертью. И вместе с виновниками, по их мнению, должны погибнуть и близкие. Таков закон в их волчьей стае и никто не в силах защитить определённых в этой стае на гибель и мучения. Слишком уже велики возможности, которые сумели, пользуясь несовершенством законов, ханжеской моралью и зачастую чисто популистски провозглашаемых прав человека декларируемых, как правило, в пользу личности, но в ущерб обществу. Спасение Пьера, его близких в случае, если Заказчику станет известно его решение, будет очень тяжёлой задачей. Тягаться ему одному, даже с возможностями команды Пьера, с Дельцами из наркокартеля, задача практически невыполнима. У того, кроме денег, возможностей чисто силовым методом разрешить проблему, есть ещё и экономические, да и политические рычаги. И Пьер это ему чётко объяснил при их последней встрече, он же отлично всё понимал! Ведь как он не хотел принимать предложение наркодельца попосредничать в исполнении этого заказа. Ему же был ясен огромный риск для него лично, для его с таким трудом созданной и сейчас процветающей фирмы в случае какой-либо неудачи. Он же автоматически становится заложником. Но что мог поделать, дабы отказаться? Ему же в случае его отказа убедить Киллера ясно объяснили Он будет разорён дотла! Дилемма проста либо он убеждает этого профи взяться за заказ и он становится автоматически заложником, либо его ждёт полное разорение! Выбор, как, говорится, не велик. Он выбрал первое, вынужден был выбрать, некуда деваться! Обратился за помощью к другу, объяснил ему мотивы своего обращения, ничего не скрывая, в слабой надежде, что тот сумеет преодолеть защиту Госчиновника, осуществляемой спецслужбами Государства, пусть и разорённого, но с всё ещё являющимися мощными и сильными. Ну а далее? И тут Пьеру была ясна логика развития. Этого профи наркодельцы и далее продолжат терзать своими кровавыми заказами, пользуясь его отношением с Пьером и никуда им обоим не деться. Хорошо, что его друг Пальмиро, а он, Войцех, был для него под этим именем, прекрасно всё понял и отнёсся со всей серьёзностью к его просьбе. Сразу же уяснил у его названного брата нет другого выхода, рискнул пойти на Заказ убить одного из властителей России, крышевателя их наркотрафика, посмевшего скрысятничать. Война против спецслужб России, пусть и с опорой на возможности наркокартеля, но война! Хоть страна разорена и дезорганизована противоречиями между враждующими кланами, олигархами, бьющимися не на жизнь, а на смерть за близость к трону, телу. Ведь эта близость означает наглый, беспрецедентный доступ к ресурсам некогда богатейшей в мире страны. Пусть эта страна руководится бездарными, вытащёнными забугорными спецслужбами из ниоткуда ничтожествами, продажными деятелями. Но те возможности, что были заложены ещё в СССР, не исчезли полностью, а охрана одного из первых лиц Государства не шуточна! Чего чего, а позаботиться о себе эти деятели стараются в первую очередь! Так было, есть и будет, ведь они же понимают разорив страну, ввергнув народ в нищету, ограбив его, у них теперь, кроме этой охраны, нет никакой другой опоры и защиты. А сирены забугорные, поющие им о поддержке, тут же найдут замену.

Всё это было отлично ясно Войцеху, вот и рискнул. Действительность, правда, оказалась другой. Противоречия между теми, кто толпится у тела, гангстерские нравы, похуже тех, что были на Диком Западе, гласящие, кто не подо мною тот мой враг, причём во всём, в том числе и в организации служб, можно сказать, довели до ручки и саму их защиту, как бы она ни казалась грозной и монолитной. И, если бы не Старик со своей командой, заказ бы уже давно был выполнен. Правда за этим наступила бы вторая фаза намерений наркодельцов. И в ней Пьер всё равно остался бы заложником. Тут и «к гадалке не ходи!» Похоже, так и так с этим заказчиком пришлось бы разбираться, но уже самому. А тут всё-таки в связке с этой некогда прославленной и, видимо до сих пор сохранившей свою сплочённость командой, а умения ей не занимать, уже убедился. Он лежал и терзался мыслью Как поступить? Что сделать, дабы вывести своего друга и себя из этой напасти. Давая своё согласие, он оценил доводы этого командира. Что и говорить? В них был свой резон! Спасение от наркозависимости десятков тысяч молодых парней и девушек России!!! Но это на одной чаше весов, а на другой жизнь Пьера, его семьи и все те дела и программы, коими озаботили его боевые товарищи, его друзья. Ему ясно виделись в свете тех размышлений, какими он терзался всё время после встречи со Стариком, два варианта: первый инкогнито вернуться в Европу и приступить к разработке операции против самого Заказчика, при этом он твёрдо знал, каковы будут последствия в случае его обнаружения; второй открыто вернуться под предлогом подготовки новой серии покушений на эту крысу Госчиновника, а на самом деле приняться, конечно, скрытно, за подготовку покушения на наркодельца Заказчика. Оба эти варианта, учитывая патологическую недоверчивость, звериное чутьё опасности и возможности наркокартеля чрезвычайно опасны, имели много минусов. И в первом и во втором варианте решение вставшей проблемы придётся принимать ему самому, хотя Старик и предложил свою помощь, а ему было хорошо известно «он словами не бросается!». Войцех ещё долго прикидывал, анализировал варианты. Но, так и не придя к окончательному выбору, отложил своё решение на потом, после обсуждения их со Стариком. Сон, конечно, после этих раздумий не шёл, пришлось применить уже многократно проверенный способ. Спал неожиданно крепко, почему-то в отличии от обычных ситуаций с нерешёнными вопросами на этот раз его ни что его мучило. Утром, когда он проснулся, привёл себя в порядок, по внутреннему телефону ему позвонил сам хозяин усадьбы и предложил после завтрака, который ему принесут прямо в комнату, зайти, не мешкая, к нему. Старик встретил его серьёзным, сосредоточенным:

— Егор, я хотел бы обсудить с тобою создавшуюся ситуацию и твое решение, насчёт предложенного мною вчера варианта. Знаю, уверен, ты его «прокачал»! и это разумно. Так бы и я поступил в этом случае. Не сомневаюсь, у тебя есть сомнения в данном тобою согласии, это естественно. Наверняка появились соображения насчёт дальнейшего. Вот это то и важно сейчас и я намерен обсудить их с тобой. Войцех упрямо поправил его:

— Егор умер вместе со смертью моего командира, родителей, Катеньки и гибелью отчизны, Я отныне Войцех! Хозяин кабинета покачал головою:

— Хочу поправить тебя сынок, я, как и Дед, всех, кто со мною, считаю своими сынками, очень надеюсь, что теперь вот и ты тоже им стал., хотя знаю заменить собою твоего командира у меня не получится… Так вот, вопреки твоей оценки Отчизна не погибла! Она сейчас в тяжёлом, просто тяжелейшем положении народ остался, ему, в отличие от этих крыс, ограбивших и разоривших страну, некуда бежать! Он остался на земле своих предков и, не сомневаюсь, слышишь нисколько не сомневаюсь, что рано или поздно сметёт эту крысиную стаю, выпущенную на него забугорными дядями, спецами в таких поганых делах. Так было уже не раз, так будет и далее. Но быть по твоему Войцех так Войцех мне понятен твой довод. Знавал я в прошлом одного Войцеха, умнейший человек, жаль послушал этого тетерева. Ну да ладно, сие к делу не относится. Вернёмся к начатому. Сейчас тебя ищут все, кто получает деньги от этих самозванных управителей. Ищут, особенно средний состав служб, прошедший ещё советскую школу и желающий разом отличиться поправить свой нищенский уровень жизни, выбиться в те ряды, которые копошатся возле кормушек. Высший, тот практически из новеньких, с весьма посредственными деловыми качествами в отличие от среднего состава. Эти, кроме шума и делячества ничего не смогут реально осуществить. Низшему на всё плевать, он занят своими проблемами как выжить и на власть им в сущности наплевать. В общем бардак, есть бардак. Нам конечно сие на руку. Но повторяю, недооценивать серьёзность положения нельзя. У нас, скажу тебе откровенно, есть несколько каналов, по которым мы можем отслеживать эту ситуацию, быть в курсе поисков тебя. По моим прикидкам и, зная существующий порядок, расклад, возможности, противоречия между олигархами и подчинёнными им структурами, вздыбленная управителями волна охоты не будет долгой. От силы продлится на «пике» всего дней десять, пару недель и затем начнёт затихать. Считаю, разумнее всего тебе пережить это время у нас. Уверен это оптимально. Никто не будет тебя искать здесь. До твоего Заказчика по купленным им информационным каналам дойдёт эта охота, да ещё в искажённом, преувеличенном варианте. Ведь каждый крот заинтересован побольше получить, вот и начнёт приукрашать. Сие уже проверено и не раз на практике. Тот начнёт её отслеживать. Думаю, о его реакции в отношении тебя за это время не стоит особенно-то беспокоиться. Ему остаётся только ждать. Сумеешь ты выбраться из западни или нет. Он же заинтересован в продолжении твоей охоты за крысой. Очень заинтересован. Над ним же тоже есть, кое-кто посерьёзнее и с него могут спросить за неудачу и потраченные деньги. А так у него есть веские аргументы. В общем, будет ждать во что всё выльется и только тогда начнёт делать выводы. Хозяин замолчал и принялся раскуривать свою трубку. Раскурив и «пыхнул» ароматным дымом, продолжил:

— К часу дня поступит первая информация, можно сказать из первых рук; об этой волне. Предлагаю тебе, Войцех, до её получения и осмысления отложить принятия решения. Оценим ситуацию, степень её опасности, тогда и продолжим. Войцех не долго думал, кивнул головою:

— Хорошо, принимается. А вот о твоих вариантах и соображениях давай поговорим сейчас:

— Сомнение у меня одно. Отказавшись от покушения на эту крысу, я поставил под угрозу жизнь дорогих мне людей, к тому же делающих нужное, сейчас очень важное для российских мальчишек и девчонок, коим Бог дал талант, пусть и для не многих. Но это, по-моему, очень важно, ведь это фактически сохранение генфонда нашего народа.

— Что? Заложник твоей операции?

— Да, я вынужден был пойти на это, практически не раздумывая.

— Понятно. Для этих зверей сие логично, они всегда, когда такое возможно, так поступают. Ну и какие у тебя по этому поводу соображения? Выслушав его, по обыкновению, молча, покурил свою трубку, раздумчиво произнёс:

— В принципе ты разумно мыслишь. Но мне видится второй вариант более толковым, что ли. Однако, он какой то беззубый. Ты только сам прикинь. Тобою проделана, прямо скажу, уникальная работа по организации трёх операций. А они сорваны! Скажу без бахвальства только для тебя лично. И они потому сорваны, что о них было достаточно много известно. Теперь встаёт вопрос. Откуда была получена сия информация? Думаю, логичен ответ Из его же логова! Вот так Войцех, из его логова! Ни много, ни мало! Тебя в этом случае просто сдали! И только твой выдающийся профессионализм, твой высочайший класс позволил тебе выжить и продолжать борьбу. Вот об этом ты должен извести своего посредника, когда вернёшься. Для доказательства перечислишь следующее: во-первых, информация о готовящемся покушении к жертве поступила весьма оперативно; вовторых была допущена, пусть и в недостаточном объёме и то, только благодаря твоим предпринятым мерам, утечка из логова Заказчика с данными об организаторе, численности команды, готовящемся снаряжении; в-третьих засветились фирмы, которые должны были перебросить эти снаряжения в Россию, через наши таможни и в какой город; в-четвёртых схемы операций покушений, исключительно из-за предпринятых тобою мер, крот не смог узнать, но вот сориентировать спецслужбы России всё-таки сумел. Есть и ещё факты. Если сказанного будет Заказчику недостаточно, то мы тебе дадим ещё и другие, как говорится с подробностями. Но заказчик, если он не профан в таких делах, должен понять подробности для него тоже высокая опасность. Куда глядел? Почему не предотвратил, ну и так далее. Крайне необходимо, чтобы посредник, как можно быстрее довёл до наркодельца твои выводы в отношении подготовки операций. Пусть тот немедленно начнёт охоту за этим кротом. Далее, пусть Посредник заявит ты не отказываешься от Заказа и выполнишь его сам, без всякой его помощи им нужно только добавить ещё миллионов пять к уже переданной ранее сумме. Остальную, необходимую ты возьмёшь из своего гонорара, но оставляешь за собою право, после завершения операции предъявить окончательный счёт, учитывая их прокол с кротом. Логика тут Войцех, проста тебе сдали, ты с огромным трудом выскользнул из расставленного капкана и теперь, уже не доверяя ни кому, всё организуешь сам. Организуешь с незначительной для них доплатой. По сути дела ты обвиняешь именно их в срыве покушения, в нарушении условия контракта, да ещё и с угрозой твоей жизни. Ты обвиняешь, а не они в невыполнении тобою их заказа. Считаю, что этот наркоделец, взвесив всё за и против, твоего Заложника не тронет. По крайней мере, до тех пор, пока ты либо сорвёшь его снова, либо выполнишь. Он вынужден будет выжидать, фактически не ведая, чем ты на самом деле будешь занят. На это время у тебя будут развязаны руки. За переданную тебе сейчас информацию я ручаюсь, так всё и было, всё это мы уже знали, она достоверна и может быть проверена. Необходимые для проверки данные мы можем предоставить, но в свою очередь, в обмен на определённую сумму и не малую. Он должен понимать. Никто ему за так информацию не отдаст. Это товар! Войцех задумался., но не надолго.

— Да-а, пожалуй. Это может сработать!

— Я рад сынок, это мы пришли к единому мнению. Ты до двух часов свободен, но вот ровно в два ко мне. Он усмехнулся:

— Послушаешь особенности нынешней национальной охоты за террористом В назначенное время они снова встретились. К тому времени Хозяин кабинета уже располагал сведениями из МВД, от одного сотрудника ФСБ и генерала ФСБ, связанного со службой охраны Госчиновника. Из них вытекало: Личность террориста установлена по данным из генеральной прокуратуры; развёрнута беспрецедентная по масштабам и привлечению сил и средств операция по поимке или ликвидации террориста; сформирована группа из лучших, сумевших выжить в условиях тотального изгнания из органов всех порядочных, честных служивых, сохранившихся в Генеральной прокуратуре, ФСБ, ФСО, МВД и пограничной службе; Этой группе предоставлены беспрецедентные возможности. Но, тут хозяин замолк, долго задумчиво попыхивал трубкой, закончив курить, аккуратно выбил пепел из трубки, продолжил:

— Сотрудник Генеральной прокуратуры, ранее занимавшийся поиском подозреваемого, утверждает Он погиб на глазах многочисленных свидетелей, об этом свидетельствуют соответствующие акты. Кроме того, сам подозреваемый на основании данных поисковиков и некачественной съёмки видеокамерой не может быть идентифицирован с высокой вероятностью, а других данных о нём нет. Он снова помолчал и продолжил:

— Уверен, эта волна не может продолжаться долгое время. Слишком много наличиствует забот такого же характера и не менее неотложных у этих самоуправителей, ведь проблемы терроризма, криминала, экономических войск и прочего никто не снимал с повестки дня этого режима. А главное им фактически не на кого опереться в стране. Народ, общество за малым исключением не только не собирается им помогать в этом вопросе, а наоборот симпатизирует этому парню, пытающемуся убрать с их шеи обожравшегося кровососа. Он снова раскурил трубку, помолчав, заговорил уже о другом.

— Войцех, ты уж извини, но мы зачистили твою квартиру в Москве и твой дом в Железнодорожном. Все твои вещи, которые мои парни сочли нужным забрать и могут тебе в будущем понадобится или тебе просто нужны, но смогут навести ищеек на твой след, уже здесь. Ты их сможешь забрать в любой момент. После нашей беседы тебя проводят в помещение, где они лежат. Осмотри и сам реши, если чего нет, сообщи. Твоя машина тоже у нас. Она в твоём распоряжении, её подрегулировали. И последнее, с имуществом, которое осталось всё ещё в гаражах, тебе придётся распрощаться, эти гаражики под «колпаком». Вот такие-то дела, сынок. Поэтому не суетись, отдохни, приди в себя. Всё, чего тебе будет при этом необходимо, скажи мне, поможем. Думаю однако, всё это не надолго. Завтра, если конечно не возникает какая-нибудь экстроординарная ситуация тьфу. тьфу, в это же время у меня. Ну, а если тебе понадобится моя помощь в чём то, буду рад тебе помочь. Три дня особых новостей об охоте не было. Как и рассчитал Старик, поднятая волна начала постепенно стихать Генерал сообщил:

— Спецы, которых включили в группу, вникнув в послужной список подозреваемого, переданный им из архивов Генеральной прокуратуры, под различными предлогами, невзирая на всякие посулы и угрозы, вышли из её состава. Не пожелали участвовать в этой охоте они, совесть и память не позволили им этого. Пришлось собирать новую команду, но уже из новеньких, готовых «копытом землю рыть.» Но они же пока научились только руки выламывать, принимать скорые и нужные хозяевам решения, да оформлять как надо шефам требуемые результаты. Правда спецы перед своим уходом уже успели вычислить дом в Железнодорожном, квартиру в Москве, цвет твоей машины. В Железнодорожном тебя опознала глазастая продавщица в Универмаге, где ты дважды покупал продукты. Наблюдательная дамочка оказалась, чёрт бы её побрал! Ну, а после этого уже дело рутинной техники. Вычислили домик, опросили соседей, определились с машиной перешли в поисках уже в Москву. Здесь им пришлось многое перелопатить, крупно поработать загнать в пот состав, но на то они и профи. В общем, вовремя мы сделали их зачистку. Да-а сии спецы добрались и до твоих боевых товарищей, коих не было в тот трагический день в Команде Деда. Их Илью, Сергея опросили лично, а Казимира с Опанасом по связи. Но те в один голос:

— Знаем, что наши парни во главе с командиром погибли страшной смертью. Каждый день в этой трагической для нас дате, мы встречаемся и поминаем их. Никого из них, в том числе и Егора мы более никогда не видали, и не слышали ничего о них. Вот после этого то, профи из набранной группы и отказались участвовать в охоте.

И ещё, как только откуда-то поползли сведения о том, кем на самом деле является человек, называемый этими управителями и их приспешниками террористом, так многие из тех, коих «зарядили» на эту охоту, фактически стали её саботировать. Кто как умеет, но саботировать на самом деле, имитировать своё рвение! Куда же денешься, ведь они живут только на одну зарплату. Кое с кем за это уже расправились. Но по всему, видать они на стороне этого человека, и вряд ли сдадут его. Ещё несколько дней этой волны и многие вообще будут считать его народным героем. Сам знаешькак сейчас такой нужен им. Им же очень хочется поверить в справедливость и наказании забравшихся к ним на шею кровососов. И по всем параметрам, ты сынок, вполне подходишь на эту роль. Ну да ладно, подождём. Я понимаю, тебе уже это осточертело, но придётся ещё подождать, да к тому же и наркоделец притих, выжидает поймают или нет тебя? Через пару дней при встрече, Хозяин сообщил:

— Новые члены из группы охотников «попёрли» на твоих боевых товарищей, ну так как они привыкли действовать. Подъезжают к КПП тех бывших военных городков, в которых твои парни организовали производство и давай по началу права качать. Но там ребятки, наверно и сам знаешь какие. Им есть чего и от кого защищать и защищаться. Да и умеют это дело делать не плохо:

— Мордой к стене, ноги пошире, руки поднять! Обшарят с ног до головы, посадят на железный табурет, да давай допрашивать, кто такие, за каким таким делом пожаловали на коммерческое предприятие? Где санкция прокурора! и так далее. Собьют спесь с этих бравых молодцов, подержат под присмотром пока со своим высоким начальством не поговорят, потом ещё несколько часиков попроверяют, пока не удостоверятся, что этот гусь и является тем, кем он себя выдаёт. Ну уже только после этого им сообщают день и часы, когда их примут. Один из них не выдержал, пригрозил явиться сюда с ОМОНом и разнести здесь всё в «пух и прах», а их хорошенько проучить. Но ему это дорого обошлось. Сразу же об угрозе известили своего человека, а тот губернатора, и ещё кое-кого. Ну а тот дал команду. «Пинком под зад», заменить! В общем, молодцам в конце то концов удалось провести беседы с твоими боевыми товарищами, но уже не в том ракурсе, в котором они привыкли себя видеть. Поняли, что их ждёт, если начнут нагло переть, угрожать. А в результате этих бесед ноль! Попробовали было наехать на кое-кого из жителей городков, но тот сразу, же известил охрану и кое-кого. В общем, встретились с этим, с любопытствующим осведомителем, как надо, крепко помяли. Больше не совались туда. Ещё через пару дней Старик известил Войцеха:

— Усиление постов ГАИ, в аэропортах, вокзалах и терминалах практически снято, других не менее важных и злободневных дел полно! Ещё пара, тройка дней и всё войдёт в нужный режим. Так и произошло. Через два дня Войцеха снова пригласили.

Перенацеливание

— Сынок, как мы и предполагали, волна практически спала. Если ты не передумал за это время, то я хотел бы обсудить с тобою подробности нашего предложения. Финансовая сторона тебе известна. Указанная сумма лежит на контролируемом мною счёте, и в любой момент, если ты принял наше условие, может быть перечислена на твой. Тут всё ясно. Ты наверняка слышал, я по военной специальности морской спецназовец, бывший подводник, поэтому в задачах подобного рода морская тематика мне ближе. Скажу тебе честно, мы уже проделали определённую работу в этом направлении. Если ты откажешься, то мы сами проведём операцию по уничтожению сего поганого гнойника: Войцех твёрдо заявил:

— Я не откажусь, но оставляю за собою право выбора способа проведения операции и подбора команды исполнителей, моих помощников!

— Что жэто разумно, другого я от тебя, достойного ученика уважаемого Деда, и не ожидал. Поступим следующим образом. Изложу наш план, ты его обдумаешь и, если примешь за основу, то всё, чего для этого ты пожелаешь нужным, мы тебе постараемся предоставить. Но конечно, работать тебе придётся самому со своими парнями. Однако, сразу же предупреждаю к наркодельцам не соваться! Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах. Только опора на свои возможности и, если понадобиться, то и наши. Войцех утвердительно кивну головою:

— Говорите Ваши соображения по плану операции. Старик снова закурил свою трубку, попыхтел с её помощью клубами дыма, полез в стол, вытащил карту, свёрнутую в трубку. Не спеша развернул её и разложил на своём столе. Когда тот уселся так, чтобы она была вся у него на виду, начал говорить, указывая на определённые места. Вглядевшись в карту, Войцех к своему удивлению обнаружил в ней ту, которой пользовались Высшие штабисты из НАТО. Увидев его удивление, довольный Старик усмехнулся:

— И мы ещё кое-что можем. Хотя, он пожал плечами:

— Эта из старых запасов, с тех времён, когда нам пришлось в тех краях поработать. Напомню тебе. Команде Деда в основном приходилось работать на суше, а вот нам везде.

Войцех поправил:

— И нам пришлось поработать в этой стихии вместе с морским спецназом.

Старик потёр лоб:

— Чёрт, забыл про знаменитую операцию в республике Корея, извини. Ну, тогда мне проще. Та операция, план, который я тебе предлагаю на твоё усмотрение, в основном морское. Мы провели предварительную работу, так что Вам уже придётся действовать не с нуля:

— Хорошо, изложите, а я уж сам решу. Если приму за основу, то тогда уже поговорим поподробнее. А сейчас хотелось бы услышать главное.

— Это правильно, сынок. На чём зиждется главная идея? Дело в том, что глава этого поганого картеля каждые полгода (день в день!) проводит совещание своих управленцев на своей яхте. Такое вот у него правило! Правда в этом есть резон. Проще обеспечить конфиденциальность, да и защиту тоже. На это совещание он вызывает также и компаньонов по своему бизнесу, которые похоже дают ему отчёт, делятся своими замыслами, по увеличению этого бизнеса, сообщают о своих тревогах и потерях. На нём принимаются и кадровые решения, дело это простое. головою в воду! Ну и прочие необходимые управленческие и экономические решения. Точнее не могу сказать, к сожалению там сам не присутствовал, но это очевидно. И об этом нам кое-кто поведал. Отсюда ясна задача угробить эту яхту, вместе со всеми, кто в ней находится. Мы проанализировали разные варианты. Просмотрели их весьма дотошно с учётом нашей специфики и принятых наркодельцами методов защиты. К сожалению, главарь наркокартеля не пожалел денег на неё. Им приняты экстраординарные методы предосторожности. Защиту спланировали и осуществляют спецы по мокрым мерзким делам, все из бывшего морского спецназа НАТО и США. Опасность с воздуха тоже предусмотрена и тут поработали спецы, правда, другого направления. Мы выявили только одно уязвимое направление в этой круговой обороне. Яхта, как правило, становится на якорь вот на этой банке в тринадцати милях от побережья в заливе Эйсельмера. Не далеко от городка Освауд. С берега их трудно, если не невозможно достать. В таком её расположении есть определённый смысл. Данное место обходят все трассы грузовые и пассажирские, так как высока возможность налететь на мели, а они в этом месте блуждающие. С берега её можно достать, только применив самые современные средства, ракеты, дальнобойные орудия или торпеды. Но это очень большой скандал, да и к тому же, их не скроешь. Однако есть одна возможность! Для тебя, сынок наверняка не секрет. Страны этого военного альянса не уничтожали и не считают нужным этого делать и по ныне запасы оружия, оставшиеся после войны. Они их аккуратно складировали и содержат в разных своих уголках. В их числе и морские торпеды немецкого и английского производства. Лежат они голубушки в тишине и, надо сказать, в забытье, ждут своего часа. Конечно, времени прошло не мало, часть из них вряд ли боеспособна, но другая, с коей проводятся регулярные техрегламентные работы, ещё вполне в состоянии выполнить свою боевую задачу. Их же тоже, как и у нас тогда, «делали на века». В принципе, что немецкие торпеды, что английские один чёрт. Ведь выпускаемые с 1944 года в Англии МАКС-XI. копия немецких. Напомню тебе их данные: диаметр двадцать один дюйм; длина двадцать два фута пять и четыре сотых дюйма; вес три тысячи шестьсот тридцать один фунт; заряд семьсот восемнадцать фунтов тринитротолуола; глубина хода двенадцать футов; максимальная дальность хода пять тысяч пятьсот ярдов; источник питания пятьдесят две свинцово кислотные батареи; скорость хода около двадцати узлов.

Привёл я тебе эти характеристики неспроста, а для того, чтобы тебе было понятно, с чем придётся иметь дело. Ещё, мне известно, что во время войны наши умельцы доводили дальность хода этой торпеды до пятнадцати миль. Сейчас же, не сомневаюсь можно и дальше запустить. Теперь смотри сюда, он ткнул пальцем несколько точек на карте:

— Видишь, Дания, Нидерланды, Норвегия. В сих местах складированы они, голубушки, эти военные реликты и по ныне. Ранее их охраняли, как положено охранять военные склады. Теперь военные, как и везде, заменены штатскими, причём по остаточному принципу. Ну, а как в таких случаях несётся служба, тебе должно быть известно. Что у них, что у нас один коленкор. Причём многие из охраняющих, в виду утраты военными всякого интереса к этим реликтам, не прочь кое-чего толкануть желающим. Ведь в этой торпеде много чего ценного, много дефицитных сейчас материалов. По моим прикидкам достаточно приобрести всего три четыре изделия. Одну использовать для пробного пуска, а две три для боевых пусков, с гарантией. Слушай далее. Вот в этом месте в Фарангер-Фиорде между городком Варсе и нашим полуостровом Рыбачьим на глубине порядка пятидесяти метров лежит раздолбанная английская подводная лодка. Как принято в мире это подводная могила. Англичане всё, что более-менее ценного сняли с неё. Но вот подводные торпедные аппараты вряд ли вырезали. Сам фиорд пока спорный, между нами и Норвегией. Граница чётко не определена, так что можно считать международные воды, т. е. работать «по-тихому» вполне можно. Правда следует учесть близость нашей базы Печенги. Но сейчас, ты, же хорошо знаешь, каков в стране порядок, большинство военных судов и лодок на приколе давным-давно. Всё ясно? Войцех кивнул головою:

— Тогда слушай дальше. В четырёх километрах от Голландского городка Освоуд находится заброшенное рыбачье население, занимавшего ранее шестикилометровую полосу побережья этого залива Эйсельмера, От него до известной банки, где якорится яхта наркодельца примерно пятнадцать миль, по прямой. Возле этого бывшего посёлка всё ещё имеется бетонный причал. В поселке никто не живёт, он не обитаем, инфраструктура раздолбана. Любители рыбалки, посещающие это заброшенное место, предпочитают природу, а не развалины. Место, скажу тебе честно, глухое и не привлекающее особого внимания, хотя светиться там не следует, необходимо проявлять необходимую предосторожность при работе. Ещё что важно, встреча дельцов на яхте должна состоятся через три с небольшим недели. Поэтому на подготовку тебе, если, конечно возьмёшь предлагаемое за основу, вот этот срок. Время уже тикает!

— Я всё понял, Ваш план мне понятен. Сутки на размышление.

— Договорились, что тебе сейчас надо?

— Пока ни чего, у меня «фотографическая память». Для осмысления и прикидки сказанного Вами вполне достаточно.

— Тогда сынок, встречаемся через сутки, в это же время, в этом месте. В оговоренное время они снова встретились. Вглядевшись в его, явно осунувшееся лицо, хозяин спросил:

— Не спал? Всё прокачивал? Войцех устало улыбнулся:

— Труба зовёт, часы тикают. хочешь не хочешь, а работай, думай, римляне говорили — «Ad opus!» «К делу, за работу!»

— М-да, это они умели. Уверен, только за счёт такого осмысления человека, его деяний, его места в обществе, его обязанностей и прав сия империя и продержалась более тысячи лет. Но раз Войцех, мы перешли на цитирование римлян, то не грех вспомнить ещё одну их мудрость. — «Aut non tenfares, aut perfice!» — «Или вовсе не борись, или доводи до конца!» Я так вижу сынок, ты решился? Войцех устало махнул рукою:

— Нас, ещё в сущности пацанов, учила мудрости жизни одна настоящая графиня.

— Графиня Голембовская?

— Да а, она самая, её очень уважал наш командир. Он нам не раз вдалбливал Учите и запоминайте всё, чего она Вам скажет. В Вашей жизни, деятельности её наука не раз приходится, так вот, она не единожды нам напоминала:

— «Non est viri timere laborem!» «Бояться труда, не достойно мужчины!»

— И я припоминаю эти её слова, а вот такие ты помнишь?

— «Non est loquendum, sed gubernandum!» «Нужно не разговаривать, действовать!»

— Как раз эта мудрость менее всего нравилась нашему командиру. Он считал более правильным, разумным «Сначала семь раз отмерь, а потом один раз отрежь!»

— Вообще-то правильно, но иногда в экстремальных ситуациях приходиться именно так и действовать, решительно, смело. Сдаётся мне сынок, именно так и сейчас. «Primagere!» «Прежде всего, действовать!» Ну да ладно, давай последуем последнему совету графини. Чего же ты решил?

— Я беру Ваш план за основу. Так как Вами уже потрачено много усилий, то готов оплатить в размере пятнадцати процентов от названной Вами суммы отпущенного гонорара. Но у меня разумеется, много вопросов по этому плану. Старик усмехнулся:

— Значит за авторскую разработку гонорар после его отшлифовки?

— Нет, скорее после уточнения.

— Что ж, начинай. Я готов ответить. Их беседа продолжалась более двух часов. Наконец хозяин не выдержал:

— Войцех, побойся Бога! Я же намного старше тебя, мне уже надо передохнуть, выкурить не одну трубку, а ты не даёшь мне этого сделать, вон даже и одной ещё не смог. Его собеседник смущённо улыбнулся:

— Извините, увлёкся, хочется для начала многое узнать.

— Ладно, сынок, не извиняйся. С кем сие по молодости не случается. Он тщательно, не спеша набил трубку своим табаком, раскурил, несколько минут пускал клубы ароматного дыма, о чём-то сосредоточенно раздумывая. Войцех не мешал, тоже осмысливая беседу. Закончив курить, хозяин аккуратно выбил пепел из трубки, прочистил её специальным тонким ёршиком, сунул её в рот уже пустую, но всё ещё пахнущею табаком, затем внимательно посмотрел Войцеху в глаза:

— Давай на этот раз закончим детализацию, у нас ещё будет время. Но некий итог подведём все-таки сейчас Ты, как я понял, считаешь, что данный план работоспособен и вполне тебе по силам, за исключением экстренности операции, так?

— Не только поэтому. Мои боевые товарищи, с кем мне придётся иметь дело в этой операции, бывшие спецназовцы с Севастопольской базы. А в этом деле ещё значится и Баренцево море. Согласитесь, это же другая специфика:

— Да-а, тут ты прав. Здесь нужна другая подготовка. Хорошо Войцех, эту задачу беру на себя. Через четыре дня сообщишь, к какому времени и куда надо доставить торпедный аппарат с английской подводной лодки. Не буду лукавить, придётся тебе поддержать североморцев, сам же знаешь, каково им сейчас живётся.

— Миллиона долларов хватит?

Думаю да, если не хватит, мы сами добавим. Всё-таки это мои братишки, я ведь начинал в тех краях, подводником. Ладно, с этим договорились. Но ты сынок, так увлёкся планом, что даже не спросил о продолжении охоты на тебя.

— А чего спрашивать? Перебрасывайте меня завтра в Киев, а далее уже я сам. Хозяин ещё раз раскурил трубку, но не долго пускал в потолок клубы ароматного дыма. Наконец заговорил:

— Что ж, понятно, время. Придётся рискнуть. но должен предупредить тебя. С твоего друга Опанаса ещё не снято наблюдение. Сам же слышал. ФСБ договорилось с СБУ о взаимодействии по этому вопросу.

— Мне нужен спутниковый на пару звонков. Свой оставлю на всякий случай.

— Это выполнимо, получишь его через час. Что ещё?

— Для начала этого достаточно.

Возвращение

Поступим так. Я поручу моему помощнику разработать план твоей переброски в названный тобою город. Ты же подойдёшь через час, получишь телефон, сделаешь нужные звонки и сообщишь, где тебе и когда надо быть. Но я бы всё равно не стал Опанасу звонить.

— Я не буду, это сделают другие. Что ж, тогда до встречи.

Через час, получив спутниковую трубку, Войцех звонил Николаю. Тот, выслушав, его просьбу, коротко ответил:

— Всё сделаю, я понимаю ситуацию. И у нас гуляет этот фоторобот со снимком, мне уже показывали. Завтра в пятнадцать часов сообщу, куда тебе надо подъехать и во сколько. В девятнадцать часов из ворот выехала легковая машина. В ней сидели двое. Водитель и один из тех, кого он несколько раз видел в доме Старика. Войцеху, сильно преображённому, выдали документы на украинского бизнесмена из города Винницы. Сопровождающий тоже имел украинский паспорт и документы экспедитора. Возле кольцевой они двое пересели в фуру, загруженную тюками и коробками. Водитель, молчаливый Хохол, сунул Войцеху бумаги:

— Тут всё на груз, на его провозку, изучайте. Экспедитор сразу же залез на заднее место и доложил:

— Я готов. По знаку Войцеха, водитель, молча осмотрел их, сплюнул и газанул. На пересечении пятидесяти километровой кольцевой со Старым калужским шоссе, их тормознули гаишники. Один из них взял на изготовку автомат, а другой подошёл к машине, потребовал документы. Начал дотошно изучать, заставил поднять заднюю часть тента, не поленился слазить в кузов. Попихав тюки, вскрыв пару коробок, вылез. Посмотрел водителю в глаза, спросил:

— Кто с тобою, а ну зови их с документами. Чертыхаясь из кабины вылезли, протирая глаза и разминая ноги бизнесмен с экспедитором. Спросонья, шаря по карманам, они никак не могли найти свои документы. И, когда, гаишник рассвирепел заматюгался, они тут же обнаружили свои корочки. В них предусмотрительно были вставлены купюры довольно высокого достоинства. Гаишник уже в возрасте, мордастый, с довольно заметным брюшком, ловким, чисто фокусным движением изъял эти дензнаки. Быстро осмотрев паспорта и физиономии переминающихся бизнесмена и экспедитора, вернул корочки обратно. Ничего не сказав, махнул своему напарнику и пошёл к посту. Водитель облегчённо засопел, быстро юркнул в кабину, но Войцех приказал:

— Не суетись, спустись вниз, проверь баллоны, подтяни тент, а то ты забыл его застегнуть после проверки. Водитель удивлённо посмотрел на него, усмехнулся и продемонстрировал класс бывалого шоферюги. Вскоре они ехали в направлении Калуги. Дорога практически была пустая, только редкие машины мчались по трассе.

На выезде из Московской области их снова остановили. Ситуация повторилась. Очередная порция дензнаков исчезла в ловких пальцах служивых. Калужские дорожных дел мастера были проще, в кузов не полезли, спутников водителя не вытаскивали, а ограничились купюрой, вложенной в водительское удостоверение. Объехав Калугу, вывернули на Киевскую трассу. Не доезжая двадцати километров до Брянска, из-за кустов, выросших вдоль бетонки, идущей куда-то в лес, выскочила раскрашенная под гаишников машина-жигули. Из неё выскользнул со светящимся жезлом, одетый в милицейскую форму мужчина и замахал, приказывая остановиться. Войцех рявкнул:

— Жми не останавливайся! Водитель испуганно сказал:

— Но это же Гаишники!

— Какие к чёрту Гаишники? Это же ряженые! Когда их машина, сбив машущего жезлом, оказалась возле жигулей и её окна высунулся ствол автомата, но Войцех его опередил. Его Беретта с глушителем глухо кашлянула пару раз, автомат вывалился на дорогу:

— Вот теперь тормозни-. Послышался новый приказ. Водитель, совершенно раздавленный происшедшим, испуганно тормознул:

— А теперь задний ход и сбрасывай с дороги этот крашенный драндулет. Тот хотел было чего-то сказать, но послышался окрик.

— Кому сказал? Тебе что? Жить надоело? Выполнять приказ! Многотонная фура как коробочку смяла жигулёнок протащила по шоссе и скинула под откос. Смятая железяка на раз перевернулась, ударилась об какой-то пень и загорелась. На асфальте остались лежать автомат и труп. Войцех вылез, подошёл к трупу.

— Эй водила, иди посмотри на своего Гаишника! Тот подошёл, испуганно взглянул и удивлённо воскликнул:

— А он и впрямь ряженный! Вот ботинки и брюки не форменные!

— Учти на будущее, если хочешь далее заниматься этим делом, следует сразу определять кто он. Бандит или служивый? И вообще, я тебе не советую останавливаться в глухих местах, кто бы ни тормозил. Жми на всю «катушку» до ближайшего поста, вот там и разбирайся. Максимум что тебе будет ещё одна купюра, ну а в другом пуля в лоб! Если понял, то бери за ноги этого урода и кидаем его в костёр. Да бери же его, он теперь не страшный, не стреляет. Закинув труп в полыхающую машину, Войцех вместе со своим спутником прошёлся по шоссе, затирая подошвами какие-то следы, вернулись. Усевшись, он приказал:

— Через пять километров свернёшь влево на Орёл. Поедем другой дорогой. В Орёл не заезжаешь. Второстепенными дорогами вернёмся на Киевскую трассу. Знаешь объезд? Тот кивнул головою.

— Один раз ездил.

— Хорошо, если надо подскажу. Всё поехали. Далее ехали, как было приказано, но водитель по-прежнему очень напряженно всматривался вдаль. За километр до дороги, связывающей Брянск с Орлом, Войцех приказал:

— Сворачивай прямо сейчас, проедем по местной дороге, она точно выведет нас на нужное шоссе. Это ещё довоенная дорога, по ней местные посты объезжают. Так и сделали. Дорога, конечно, была ещё та яма на яме, но шофёр был опытен. Сбросив до минимума скорость, старательно объезжал все ямины и колдобины. Он облегчённо вздохнул только тогда, когда фура выехала на шоссе. Далее уже ехали, хоть и не по автобану, но всё-таки более менее приличному шоссе. Не доезжая Орла, Войцех приказал:

— Через километр полтора будет местная, мощёная дорога, сворачиваешь на неё. По ней ездит живущий здесь люд из тех, кто не хочет делиться с дорожных дел мастерами и свои продукты возят на Киевскую трассу. Водитель закивал головою:

— Знаю, я по ней уже ездил, когда Симферопольское шоссе перекрывали из-за ремонта. Пробка тогда была многокилометровая. Правда эта дорога была не подарок автолюбителю. Войцех усмехнулся:

— Сомневаюсь, что с тех пор она стала лучше, так что ты получше посматривай, как бы без моста не остаться. Снова водитель весь в напряжении рулил, объезжая на малой скорости все «прелести» типичной русской дороги. Через час снова выехали на трассу. Водитель остановил фуру, с фонарём вылез, принялся осматривать ходовую. Осматривал дотошно, минут пятнадцать. Закончив осмотр, полез было на своё место, но его остановил Войцех.

— Я поведу, а ты отдохни. Около следующего поста сменишь. Тот было заартачился, но, увидев как его грозный спутник управляется с машиной, замолк, откинулся поудобнее в кресле и закрыл глаза. Однако всё равно напряжённо вслушивался в работу двигателя, стуки ходовой, шуршание шин. Не доезжая границы с Украиной, они поменялись местами. В таможенном пункте очередь была примерно на час. Выполнив все формальности, они въехали на территорию ныне суверенного государства. Начинался мутный, сырой рассвет. Было прохладно, если не сказать хуже Войцех приказал: — Остановишь на ближайшей стоянке. Надо перекусить, да часика полтора отдохнуть. Чего по туману и слякоти ехать. Водитель опять было хотел возразить, но взглянув на своего спутника, не решился. Через десять километров он свернул на небольшую автостоянку. При ней так же имелась и небольшая гостиница со столовой.

— Запираешь машину и пошли поедим. Так было и сделано. Столовая на удивление была заполнена, обслуживали посетителей всего две тётки, поэтому их завтрак растянулся почти на час. Несмотря на нудное ожидание, поели они с аппетитом, всё было приготовлено добротно, из натуральных продуктов, хотя и дороговато. В машине водитель сразу же погрузился в крепкий сон и проспал до остановки на перекрёстке Киевского шоссе с трассой Киев Чернигов. Был уже первый час. Заведя машину на очередную стоянку, Войцех приказал:

— Два часа отдыха и на обед. Снова пришлось ждать, пока их обслужат, но зато вновь сытно и вкусно поели, никаких происшествий не случилось. Часик подремали в машине. В три часа раздался долгожданный телефонный звонок. Выйдя из машины, Войцех переговорил с Николаем, постоял, подумал и позвонил Старику. Тот выслушал его, приказал:

— Отдай документы на груз и спутниковую трубку спутнику, он знает, как дальше действовать. Ну а ты, как говориться, с Богом! Удачи тебе сынок! Жду твоего сообщения. Если понадобиться какая-либо помощь, обращайся. Следуя его указаниям, фура направилась к Киеву. В пригороде водитель остановил её в указанном ему месте. Здесь Войцех распрощался с ним и со спутником, зашёл в кафе, заказал какое-то блюдо с мутным пойлом, называемым кофе, и принялся ждать. Минут через двадцать к кафе подъехали две машины. Одна из них была машиной старого знакомого Грицко. Тот вылез, осмотрелся, прошёл в кафе, снова осмотрелся, уселся за соседний столик. Сделал заказ. Пока его готовили, тихо приказал:

— Зелёный Рено: Положив деньги за заказ на стол, Войцех вышел. Прошёл к указанной ему машине. Водитель, кивнув ему в знак приветствия, сразу же тронул свой лимузин. Проехав пару километров, остановился:

— Меня зовут Богдан. Я работаю в фирме дядьки Опанаса водителем и, тут он усмехнулся:

— По совместительству охранником груза. Знаете, времена такие, много развелось лихих мужиков, охочих до чужих грузов. Как во времена лихолетья. Прямо как в стае крыс плодятся. Но, тут он с гордостью произнёс:

— Наши номера стараются избегать подальше. Пришлось поработать, нас дядька Опанас кое-чему обучил. Он для нас спецкурсы организовал. Правда отбирал сам из бывших спецов сего дела. Я сам бывший морпех. В общем, поколотили этих лихих людишек, но те всё больше берут, на испуг, а у меня считай, чем пырнуть, да на что нажать спусковой крючок ничего нет. Один раз допекли нас возле Житомира. Все те никак не могли успокоиться, как же? Их поганый престиж подрывается. И результат трупы есть, побитых и поломанных полно, а товара нет! И это у хозяина участка трассы?! Они же, суки, с милицией делятся! То есть те сообщают им какой груз идёт, ну а бандиты в засаду. Несколько раз на нас налетали. Надоело нам, а особенно дядьке Опанасу. Приехал он с парой хлопцев в их городок, где главный дорожный бандит, свою ставку имел в бывшем пионерлагере. Разнесли их логово в клочья. Одних трупов положили более десятка, а их главного утопили, как щенка в речушке, что по колено. Предварительно все, отобрав, что было нажито грабежом и раздали по больницам и детским домам. Милиция и не пикнула. Её дядька Опанас предупредил:

— Всё выложит, чего этот пахан на них наговорил, да наготовил на всякий случай, дабы не дёргались. Все их делишки на свет божий вытянет, не посмотрит и на Чин. С тех пор вроде бы поспокойней стало. Организованные более не лезут, а вот отморозки из новеньких так те по дурости и не опытности, без серьёзной крыши иногда пробуют. Таких мы просто учим. Ломаем руки, что бы больше за оружие, ножик или кастет не хватались. А дядька Опанас приказал нам ещё для позора раздевать их догола и пинка под зад! Вот такие весёлые у нас дела. Мне Грицко приказал взять Вас в следующий рейс вместо одного из сопровождающего. Того уже предупредили. Будете меня и экспедитора охранять. Он усмехнулся:

— Уж не знаю как у Вас это получится. Хотя, тут он, чего то вспомнив, с уважением посмотрел на него:

— Грицко мне по секрету сказал, сам дядька Опанас считал Вас великим бойцом! Богдан мечтательно протянул:

— Хотелось бы мне, хоть краешком глаза взглянуть на Вашу работу. Впрочем на Украине вряд ли. Тут наши фуры и номера знают, вдоль и поперёк. А вот в Польше, там вполне могут. Там ещё не все обучены нами. Так что и для вас там может быть найтись работа. Наш рейс послезавтра рано утром. Денёк побудите у меня на квартире. Я Ваши документы свезу кому надо, их за это время переоформят как положено. Мы должны будем доставить груз, в пригород Вены, вот там и сойдёте. Расстояние более тысячи трёхсот километров. Идём с остановкой почти сутки. Пережидаем только самые тёмные часы. Сопровождающий экспедитор тоже отличный водитель, да и боец не плохой, в ВДВ служил. С ним мы будем идти попеременно. Один рулит, другой отдыхает, по шесть часов смена у нас такая. Войцех усмехнулся:

— Богдан, я тоже, скажу тебе честно, неплохой водитель. Можете и на меня рассчитывать:

— Э нет, нам интереснее поглядеть на Вашу другую работу, конечно, ежели не дай Бог она случится. От Львова до Кракова всё может случится, там частенько пошаливают лихие и из наших, и из ляхов. Мы всегда на этом участке едем в светлое время, когда трасса оживлённая, ну и мы готовы встретить их как надо. Только учтите, отбиваться от них придётся подручными средствами. В этой стране с оружием только их полиции и бандитам разрешается шастать. Простым же смертным за это тюрьма. Такие вот у них порядки. Суки полицейские даже не разговаривают, если чего обнаружат. Сразу же Мафиози, Мафиози. Он сплюнул:

— Да они сами кого хочешь, этому ремеслу научат. И всегда у них Русские мафиози! Он снова сплюнул. Войцех усмехнулся:

— Спасибо что предупредил. У Вас какие вещи в качестве подручных средств, входу?

— Те, которые дядька Опанас присоветовал. В основном металлическая посуда, монтировки, ключи.

— Добро, Богдан. Сгодятся. Тот твёрдо заявил:

— Они у меня завсегда под рукою.

— Тогда вот что, не в службу, а в дружбу, и мне комплектик такой же приготовь.

— Это не проблема. А ещё мы по две ложки и вилки из нержавейки берём с собою.

— И это для меня не помешает. Найдёшь?

— Нет вопроса, решим!

— Ну тогда насчёт подручных средств договорились? Так?

— Точно так! За этими разговорами подъехали к пятиэтажке, которые в изобилии расплодились в Советские времена в этом городе. Богдан, остановил машину возле одного из подъездов, заглушил двигатель и, указав на дом, пригласил:

— Проходите. Они поднялись на третий этаж в двухкомнатную квартиру «распашёнку», типичную и по оборудованию, и по мебели советских времён. Хозяин смущённо произнёс:

— Не хоромы, конечно, но отдохнуть можно, от родителей осталась. Я им в одном хуторе хату купил, вот они там и проживают, а в Киев только по праздникам, да сынка проведать и своих доморощенных гостинцев привезти. С гордостью добавил:

— Мои старики так увлеклись садоводством и огородничеством, что на каких-то конкурсах даже призы получают. Посему овощи и фрукты у меня от них, экологически чистые, как сейчас любят говорить. Он провёл гостя по квартире. Вытащил полотенце, тренировочный костюм, чистое бельё. Отвёл в ванную комнату:

— Примите ванную или душ, помогает, да и полезно. Показал на бритву, повесил полотенце:

— Вы пока купайтесь, а я обед разогрею. Он у меня уже готов, правда. Он снова смущённо улыбнулся:

— Не разносолы, для себя одного готовлю, как умею. Хозяйкой ещё не обзавёлся. Была одна, да долго не выдержала. Я же в разъездах часто бываю, дело известное. Пришлось указать на порог. Да чего тут говорить-то… С тех пор и хозяйствую, как умею. Но вот уже борщечок то готовлю как надо. Моя матушка говорила:

— Сынок, ты можешь ничего не уметь готовить, но вот борщ завсегда должен быть настоящим! Так и пошло. С тех пор, научила! Войцех не стал чиниться, побрился, смыл с себя грим, усики. Скинул паричок и полез в ванну. Через полчаса они уже сидели за столом. Богдан никак не мог привыкнуть к сильно изменённой внешности Войцеха и только покачивал головою в знак своего великого удивления.

— Это ж надо так себя изменить! Меню было довольно типичным — салат, борщ и конечно, яичница с салом. Гостю была налита чарка горилки с перцем и пояснено:

— Это мой батько делает, он в магазине ни продукты, ни горячительного принципиально не покупает. Сам всё делает, да матушка ему в этом деле помогает. Такой вот бывший фрезеровщик высшего разряда. Правду говорят, ежели руки золотые, голова на месте, то любое ремесло по плечу. Ловко у него получается. Я вот так не могу, меня и к технике, машинам, да к оружию более тянет. Они поели, попили чаю, помыли посуду:

— Вы ложитесь на диване, постельное бельё уже приготовлено. Я же поеду с Вашими документами. Не знаю когда вернусь. надо ещё и к рейсу готовиться. Машину проверить, грузы ну и так далее. Можете книжку какую-нибудь почитать, там в шкафу их полно, а можете и телевизор посмотреть. Правда, я сам почти его не смотрю. Нечего! Похвальбу власти, да драки между политиками, или их стрелялки с голыми девчонками? Надоело, да и неприятно! Он сплюнул и, подумав, уходя, добавил:

— Только прошу из квартиры не выходить, так мне Грицко приказал. Вроде он Ваш фоторобот где-то видел. Но на таможенном пункте у дядьки Опанаса всё «охвачено», там нас пропускают, без сучка и задоринки, как по маслу. Зелёная улица нашим машинам! Вскоре дверь захлопнулась, замок щёлкнул. Войцех сходил, посмотрел на этот замок, покачал головою. Подпёр дверную ручку стулом, осмотрел окна, балкон, поприкидывал. Затем разделся и лёг спать. Проснулся от звонка. Сразу же «пришёл в себя», прислушался, услышал повторный звонок. Ясно, Богдан! Он взглянул на часы. Ого, уже почти пятый час ночи, считай почти утро, ничего себе поспал, не одеваясь, быстро прошёл в переднюю, открыл. Вошёл усталый Богдан. Усмехнувшись, спросил:

— Разбудил? А я, видишь ли, задержался, пришлось кое-чего в машине подремонтировать, но, правда, до конца не успел. Завтра снова надо будет поработать:

— Возьми меня с собою. Чего тут мне в четырёх стенах «куковать». В технике я разбираюсь неплохо, полагаю лишняя пара рук не помешает. Богдан устало отмахнулся:

— Посмотрим.

— Хорошо, подумай, а сейчас иди, прими душ, я чего-нибудь приготовлю. Тот снова отмахнулся:

— А чего готовить-то? Борщеца разогреешь, чайку скипятишь, вот и ладно. Мне бы только до постельки добраться. Перед дорогой надо обязательно выспаться. А тут видишь, какая непруха? Задний мост забарахлил, пришлось разбирать, да с электричеством какая-то чепуха, то горят, то не горят задние фары. Войцех опять предложил:

— С электричеством Богдан, пусть будет моя забота. Исправлю, были бы приборы:

— Ладно, я действительно приму сейчас душ, поедим. Похоже, дружок, ты проспал всё это время, ну и дай Бог тебе здоровья. Он быстро разделся, забрал бельё и ушёл в ванную комнату, а Войцех, натянув тренировочный костюм, принялся хозяйствовать на кухне. К тому времени, когда Богдан, приняв душ, более-менее «отошёл» от ремонтных затей, стол уже был накрыт. В тарелках «дымился» ароматный борщичёк, а на плите весело пыхтел старый чайник.

— Правильно учила меня матушка съешь борщечка и сразу будешь сыт, в нём всё есть, чего нужно для жизни. Я чаще всего им только и питаюсь, и ничего сыт, здоров, полон энергии. Всё удивляюсь? И чего это люди по утрам пьют эту гадость кофе. Лучше бы борщечка съели, ну хоть по полтарелки и на весь день, сразу сыт, здоров, а вот от этого пойла какая им польза?

— В нём есть кофеин, он то и даёт энергию человеку.

— А в борщечке энергии, хоть отбавляй. По себе знаю. Упрямо возразил он. С аппетитом съел целую тарелку этого уникального горячего, запил круто заваренным чаем, довольно погладил себя по шее:

— Ух, даже в жар бросило, а расслабило то как? Нет, дружок, всё-таки моя матушка знала чего советовать своему сыну! Ну что? Теперь отдыхать? Ты, я вижу, не очень-то налегал на еду, поэтому тебя не так расслабило. Но всё равно ложись, поспи, впрок. Всё-таки будем целые сутки в машине. Это не шутка. По себе знаю. Часа четыре у нас с тобою есть, а потом на базу. Осмотришь её, ребята тебя посмотрят. Они знаешь ли, не любят посторонних, очень, насмотрелись на нынешних людишек. Потом займёшься электрикой. К этому времени по твоему паспорту всё будет уже готово. С третьим заодно познакомишься. Затем поедим и поспим с пяток часов на базе, там есть специальная комната, встанем, попьём чайку и в путь. Так и сделали. Через четыре часа, как и приказал себе Войцех, он проснулся. Встал, разбудил крепко спящего хозяина, то хотел было возмутиться, но тут загремел заведённый им будильник. Богдан удивлённо уселся на кровати и зачесал голову:

— Надо же, без будильника встаёт. А я так не могу. Ежели эта погремушка не загремит, то обязательно просплю. Правда не надолго, приходится не мытым, не евши мчаться. Ты, я смотрю как дядька Опанас. Тот тоже без будильника управляется. Да-а, умеют же люди! Однако долго он не стал рассуждать:

— Ты гость, иди умывайся, брейся, ну и так далее. А я на кухню. Время уже совсем светлое, обедать пора. Через полчаса они снова сидели за столом. Салат, борщечок, яичница, крепкий чай. Только они поели, помыли посуду, как в дверь постучали.

Богдан пошёл и открыл. В квартиру ввалился Грицко, сразу же заполнивший её своим могучим телом:

— Как ты тут умещаешься Богдан? Тут же не повернуться нормальным людям, только разве бочком, ровно краб какой-то, загремел он. Но, увидя Войцеха, ловко прошёл в комнату, ничего при этом, не задев и не зацепив, не опрокинув и не порвав. Обнял, постучал огромной ладонью по спине и удовлетворённо спросил:

— Отдохнул паря? А меня Одарка, как узнала, что ты в городе, так сразу же, веди домой сюда, нечего ему по гостям гонять. У меня и обед справный, и всё другое, чего надо уже приготовлено. Вот удивляюсь, откуда только она проведала. Ведь не говорил же я ей. Он развёл руками:

— Еле, еле успокоил, такой концерт пришлось выслушать, второй раз не выдержишь. Она у меня такая. С нежностью, неожиданной для такого большого и с виду хмуроватого мужчины, произнёс он и добавил;

— Вот тут, моя Одарка тебе гостинцев целую сумку приготовила.

— А то он в своей Германии одну гадость, да химию ест и пьёт. Прими друг, от всего сердца. Это тебе вместо твоей пищи сублимированной. Тьфу, слово-то какое поганое! Ешь, пей, вспоминай мою Одарку. Знаешь тут он захохотал:

— Ведь она тебе уже и жинку нашла. Хороша девка. Как взглянешь в её глаза, да как увидишь, как она вертится по делам, так веришь, про всё забудешь. Но конечно, лучше Одарки не найти. Вот такие дела дружок. А с Опанасом, как велел твой друг, я напрямую не говорил. Там за ним присматривают ныне. Но он же хитроват, через родича нашего свои приказы мне шлёт. Дюже за тебя переживает. Уж больно ты в поганое дело впутался. Мне сказано ежели чего, то сразу же переправить тебя к нему. У него ни одна собака до тебя не дотронется. Всё сделает для своего боевого товарища. Но ты не переживай. Выпустим тебя из «ныньки» миром. А в Европе кому ты нужен? Там своих проблем хватает и на нашу службу безопасности, и на Российскую им наплевать, они и пальцем не пошевельнут. Люди второго сорта мы теперь для них! Все женщины наши проститутки, все наши мужчины русские мафиози! Так то! Ладно, чего передавать твоему боевому товарищу?

— Скажи выйду на него сам, когда надо будет! И ещё, дела у меня сейчас идут нормально, ничего страшного, как обычно! Но вскоре, похоже, придётся позвать его кое-куда.

— М-да, ничего страшного? Тут такой переполох. Одних фотороботов твоих столько напечатали, по все углам порассылали, а он ничего страшного. Ну да ладно. Ты человек бывалый, знаешь чего делать, тебе к такому не привыкать, а мы-то люди простые, штатские. Но если надо, то завсегда поможем. Так Богдан?

— Тот кивнул головою:

— У дядьки Опанаса я что-то плохих друзей не видел!

— И не увидишь никогда! Он людей на семь верст вглубь видит, сам знаешь, каков у него глаз! Ну, всё дружок, я поехал. Он снова облапил Войцеха словно медведь, похлопал ручищей по спине:

— Удачи тебе паря. До следующей встречи у нас дома, глядишь и познакомишься с Одаркиной кандидаткой. Он вздохнул:

— Хороша чертовка! Где только моя сыскала такую? После его ухода, в сразу опустевшей квартире, Богдан уважительно произнёс:

— У нас Грицко все слушают. Он зря ничего не говорит. Сильный, справедливый! Все его уважают, а кое кто, у кого душёнка не на том месте и побаиваются. У него тоже глаз верный, настоящих враз опознает, а вот мелких, да юрких терпеть не может, хоть до поры, до времени виду не подаст. Да кто же этого не поймёт? Он мне приказал.

— За тебя, ежели что случится не дай Боже, он мне сам собственноручно руки, ноги повыдёргивает, а дядька Опанас ещё и голову оторвёт, как курёнку открутит. Вот дело то каково оказывается. Во заданьице то! Думай, как хочешь! Ладно, чего зря балакать? Поехали на базу, там дел ещё полно. Через часа полтора они уже были на базе дядьки Опанаса. Богдан провёл Войцеха в раздевалку, указал на шкафчик:

— Ставь свою сумку, да переодевайся, там наша форменка. После переодевания они прошли ещё в одну комнату, в которой хозяйствовал пожилой с длинными запорожскими усами дядька.

— Игнат, ты помоги ему с инструментами, ему надо электрику наладить в моей машине. Игнат пытливо посмотрел на Войцеха:

— И какие же тебе, дорогой мой, приборы и инструменты надобны? Услышав, перечисленное, заскрёб в смущении свою уже с лысиной голову:

— Да-а, у тебя и запросы. Мы как то половиной названного тобою обходимся. Может тебе надо помочь?

— Нет не надо, давай чего есть, постараюсь обойтись.

— Ну, смотри, мы завсегда готовы помочь. — Войцех дотошно проверил переданные ему приборы и инструменты. Сделал вроде бы не обращаясь ни к кому, несколько не очень лестных оценок взятому, но, махнув рукою, сложил всё в большую кожаную сумку, прошёл вместе с Богданом к машине, загнанную в большое помещение под ямой. Началась работа. Он довольно быстро нашёл неисправность и через полчаса всё фары, подфарники и приборы работали «как часы». Увидев его сноровку, Богдан только покачал головою и перестал возражать на его предложение помочь. Через три часа работа была закончена. Богдан и Войцех, вымыв руки, скинули свои форменки, переоделись, уселись в машину:

— Давай проедемся по городу, посмотрим как работает предложил Богдан. Но долго они не покатались. Всё работало как надо, ничто не стучало, не скрипело! Движок тоже исправно «молотил». Вернувшись на базу, они втроём Богдан, Войцех и Игнат, принялись загружать фуру. Закончили часа за два. После этого, Игнат расписался в накладной, запломбировал заднюю стенку. Усталые, но довольные проделанной работой, сходили в душ, хорошенько помылись, переоделись в приготовленную в путь одежду. Игнат пояснил:

— Это всё хозяин придумал униформу эту. Уже чистенькие, в стиранной, отглаженной одежде прошли в столовую. Там хозяйствовала толстая весёлая женщина. Она спросила:

— А Вам, хлопцы, чего? Есть солянка, щи, лапша? Налив не глядя, заученными движениями каждому по тарелке того, чего он пожелал, сказала улыбнувшись: А за вторым, снова подойдёте. Основательно поев, сытые, как говорил Богдан распаренные и расслабленные, они прошли в комнату отдыха. Там быстро разделись и улеглись, Игнат приказал:

— Подъём в половине четвёртого! В пять, они, получив на руки все необходимые сопроводительные документы, в том числе и приготовленные специально для Войцеха, загрузив две корзинки одна с едою, другая с посудой и сумку от Одарки, уже ехали.

— Да-а, похоже дядька Опанас, заставил дорожных блюстителей уважать себя. Ехали они без остановки. Никто их не тормозил, никто не покушался на груз. Игнат сразу же залез в задний отсек, приказав Войцеху:

— А ты охранник, едешь рядом с водителем. До Пшемысла, где располагался граничный пункт, ехали чуть больше девяти часов. В дороге через шесть часов Богдана сменил Игнат. В Пшемысле чувствовалось, что дядьку Опанаса и тут хорошо знают. Игнат, забрав все паспорта, документы и большой, заранее приготовленный пакет ушёл, вернулся через двадцать минут, махнул рукою, сидящему за рулём Богдану. Тот удовлетворённо кивнул головою, объехал очередь и вот они на территории Польши. Здесь им, правда, пришлось ждать очередь, но не так долго. Эти таможенники хоть и были внимательными, но работали быстро, споро. Пройдя и эту таможню, поехали по известному им маршруту. Ехали около часа, остановились у знакомого им заведения. Загнали машину на стоянку, закрыли её, прошли в заведение. Их, надо сказать, довольно быстро обслужили, накормили, хоть и дороговато, но сытно и довольно вкусно. Вскоре после этого обеда с Богданом за рулём, они уже ехали далее. Начинало уже смеркаться, когда они проехали Жеснув, Тарнув. Сидевший за рулём Богдан насторожился и обратился к Войцеху:

— Ты обратил внимание? Чего-то машин на трассе не видно. Ни туда и ни обратно, никого нет. Скоро лесной массив будем проезжать. Самое опасное место. Тут до ближайшего поста больше сотни километров. Будь дружок внимательнее. Но Войцеху уже не надо было напоминать, его инстинкт уже сработал. Молча распаковал корзину с посудой, вытащил три металлические тарелки, положил их поудобнее. Когда до города Вохня оставалось километров двадцать, на дороге сзади вдруг «образовалась» легковушка, она легко обогнала фуру и развернулась поперёк дороги. Богдан тяжело вздохнул:

— Бандиты! Из легковушки выскочили двое с автоматами и встали возле машины. Войцех приказал:

— Сбрасывай скорость, медленно объезжаешь эту тачку. Водитель сжал зубы, пригнулся к рулю и сделал так, как ему было приказано под ободряющие слова:

— Спокойнее друг, спокойнее! Не суетись! Медленнее! Стоящие у машины бандиты, видя явно тормозящую фуру, старающуюся погасить скорость, на всякий случай угрожающе замахали автоматами и заматериллись на родном языке. До бандитов оставалось уже метров десять. Высунувшийся из машины бандит, с мегафоном в руке, приказал сначала по-польски, затем по-русски:

— Машина стоп! Всем выйти! Встать возле фуры, подняв руки!

Иначе расстреляем к чёртовой матери! Войцех вновь приказал:

— Ещё медленнее, рывком распахнул дверку, стремительно выскочил со стопкой тарелок и метнул их по очереди. Они словно сверкающие птицы метнулись к перекошенным лицам бандитов и врубились в них. Ни секунды не медля, в три прыжка Войцех подскочил к машине, изо всех сил пнул ногою в дверку, та врезалась в голову и плечо третьего бандита. Тот оглушённый, кулем вывалился на дорожное полотно. Все так же, не задерживаясь ни на мгновение, последовал удар ногою в голову валявшегося бандита. Затем одним рывком выдернул из кресла водителя с пистолетом, тоже швырнул его на дорожное полотно, прямо головою об бетон. Всё было проделано настолько быстро и чётко, что Богдан даже не успел закрыть, открытый рот и полностью остановить фуру. Сноровисто Войцех, с помощью вылезших Богдана и Игната затащили тела бандитов в их легковушку, загрузив одного в багажник. Усевшись в водительское кресло, приказал:

— Зачистить место, автоматы и пистолет забросьте подальше и за мною, найдём место покруче: Такое место оказалось метрах в ста от места происшествия. Не глуша двигатель, Войцех, предварительно переведя рычаг переключения скоростей на первую передачу, направил машину под откос и стремительно выскочил из неё. Машина медленно перевалила бетонку и покатилась, набирая скорость вниз. И уже в самом низу несколько раз перевернулась и наконец замерла вверх колёсами. Из накренившегося и пробитого бензобака потекла струйка бензина. Пока натекала лужица, Войцех оторвал у одного из бандитов воротник рубашки, окунул его несколько раз в уже заметную лужицу. Чиркнул зажигалкой, дав разгореться лоскутку, отошёл на несколько метров вверх по откосу, вложил в горящий лоскут камешек и метнул всё в лужицу. Та мгновенно вспыхнула. Стремительно метнувшись вверх и распластавшись на бетонке, подождал пока внизу не ухнул взрыв. Полежав некоторое время, встал, подошёл к откосу. Внизу вовсю полыхал костёр в раскуроченной взрывом легковушке. Тошнотворно воняло резиной и горелым мясом. Потрясённые увиденным, молча стояли рядом с ним Богдан и Игнат. В лицо и глаза этого, теперь для них очень страшного человека, они не могли смотреть. Он, отлично понимая их состояние, и некогда переживший нечто подобное, резко приказал:

— А ну в машину! Нечего тут глазеть! Эти твари в человеческом облике получили то, чего уже давно заслуживали! Игнат и Богдан молча развернулись и побрели к фуре. Пришлось ему «подстегнуть» их.

— Быстрее! Вы что, хотите быть увиденными из проезжающей машины? Не хватает Вам оправдываться или быть свидетелями! Вас же сделают «козлами отпущения». Они затрусили и к фуре. Он же тоже пробежался, вместе с ними, задавая темп. Как только они уселись, причём он занял водительское место, объяснил:

— Нам надо отсюда побыстрее убраться. Через пару километров влево будет съезд на местную дорогу, вот по ней и объедем этот город Вохня, чёрт бы его побрал вместе с бандитами. Развели их, а честным людям отбивайся, да ещё и оправдывайся. Как объедем его, выедем на трассу Краков Острава, далее поведёт Игнат, его очередь. Как скажешь, или до сих пор руки ноги трясутся? Тот сплюнул и неуверенно качнул головою.

— Не понял резко сказал Войцех:

— Ты чего трясёшься? Всё самое страшное уже позади. Остались живы, нечисть стёрли с лица земли. Радоваться надо, а не трястись. Так будешь рулить или мне придётся до самой Остравы это делать? А кто охранять Вас и Ваш груз будет? Игнат неуверенно улыбнулся и хрипло прокаркал:

— Я попробую.

— А чего тут пробовать? Сел, жми на педали, да крути баранку.

Сколько лет практики? Тот снова прокаркал:

— Уже пятнадцать лет.

— Пятнадцать, значит сможешь, кончай придуриваться, или мы тебя ссадим за ненадобностью и добирайся сам до дядьки Опанаса, как сумеешь. Видимо перспектива предстать в таком жалком обличие перед грозными очагами самого хозяина ещё больше ужаснула его. Он тут же «отвердевшим» голосом произнёс:

— Я готов вести, хоть сейчас.

— Нет, пересядешь за руль после того, как объедем этот городок. Местная дорога оказалось хоть и узковатой для такой громилы, как их фура, но мощёной и не в пример Русским местным. Держа скорость где шестьдесят, где даже менее сорока, он за пару часов объехал и Вохню и ещё один типичный для Польши город Краков. Там он и поменялся водительским креслом с уже полностью овладевшим собою Игнатом. К граничному пункту между Чехией и Польшей подъехали, когда уже стемнело. Особых затруднений при пересечении границы практически не было и уже через двадцать минут они выезжали в пригород Остравы. Игнат хотел было сделать остановку, но Войцех приказал:

— До Брно едем без остановки. Нам необходимо побыстрее «оторваться» от границы с Польшей. Важно проскочить транспортный узел Оламбуц, там вполне приличный узел. И кто, откуда прибыл в этот городок, это ещё надо долго выяснять, конечно, если вообще захотят. А в Брно вообще никто не будет разбираться, там сам чёрт ногу сломит с этими транзитниками, столько в нём трасс пересекается. И ещё Игнат, едешь по всем правилам, а то я гляжу, норовишь всё побыстрее. Нам нельзя светиться по-глупому. Учти это. Оламбуц миновали через пару часов. Уже основательно стемнело. Ещё два часа и они в пригороде Брно!

— Всё Игнат, загоняй машину на стоянку, ужинаем и отдыхаем. В кафе не идём, в гостиницу тоже. Сидим в машине, едим из тех припасов, что взяли с собою. Так и сделали. После еды Богдан и Игнат пристроились в креслах, А Войцеху единодушно отвели место на заднем лежачьем. На часах уже был третий час. Он объявил перед тем как заснуть:

— Подъём в пять утра. В полшестого выезжаем. В шесть они уже были в пути. А ещё через час подъехали к пограничному городку Божеслав. Там их практически не задержали надолго, вот они уже в Австрии. До Вены доехали минут за сорок. В пригороде на известной Богдану стоянке остановили фуру, стали прощаться, уважительно тряся его руку. Помогли донести ему сумку до такси, там ещё раз пожали ему руку, причём уже полностью отошедший от вчерашнего страшного зрелища Богдан, восхищённо заметил:

— Вот это работа, обязательно расскажу дядьке Опанасу, как его друг с тремя вооружёнными автоматами, приготовившимися стрелять, расправился считай голыми руками. А Игнат, в свою очередь, пошутил:

— Ты бы паря, к нам на работу устроился. Глядишь, ещё пара тройка рейсов и в этих странах нас будут обегать, всё работать поспокойнее будет, да и денег бы заработал. Наш хозяин нас не обижает, платит нормально. Войцех пошутил:

— Да уж поспокойнее, видел я это спокойствие. Удачи Вам, мужики. Обратно поезжайте другой дорогой, через Словакию и Ужгород. Эта, хоть и потруднее, всё таки горы, пусть не высокие, но похоже побезопаснее. Хотя, чего это я говорю? Где Вы сейчас безопасность найдёте? Сколько молодых парней, как щенков, на улицы повыбрасывали эти власти. До встречи! Как говориться Гора с горою не сходится, а человек с человеком всегда сойдутся. Спасибо, что подвезли. Он обнял каждого, польщенных этим дружеским жестом. Таксисту приказал:

— В аэропорт. Сопровождаемый помахиванием рук своих новых друзей, а он точно знал они теперь уж точно сделают всё, чего в их силах ради него. Такси устремилась в Аэропорт. Проблем с билетом не было. Ждать рейса пришлось не менее пяти часов. Это время он провёл в кафе, хорошенько поел, напился кофе, начитался местной печатной макулатуры. В назначенное время, скромненько, в эконом классе вылетел в Штутгарт. Через час с небольшим их лайнер приземлился в знакомом, ставшим ему родным, аэропорту. Дождавшись своего багажа сумки Одарки, с её пахучими подарками, поймал такси и направился в свой родной Ройтлинген. Там доехал до автовокзала, отпустил такси, нанял другое, не доезжая одного квартала до своего дома, вышел, прошёл по своей улице, осмотрелся и через соседний двор, пробрался к себе в дом. Не зажигая света, поднялся в мансарду и почти час понаблюдал за окрестными домами. Никакой опасности для себя не обнаружил, да и его инстинкт тоже не подавал тревоги. Всё было как всегда. Поздний вечер уже сменился ночью, обыватель уже давно возвратился к своим очагом, занявшись своими обычными делами. Он обошёл свой дом, проверил оставленные метки, просмотрел видеозаписи с видеокамер. Ничего необычного, всё, как и должно быть. Вот только после этого, он выгнал машину из гаража, съездил в Штутгарт и оттуда позвонил племяннику Пьера. Тот обрадовался, начал было чего-то объяснять, но он прервал этот бурный словесный поток словами:

— Мне надо с шефом завтра к вечеру повидаться без чужого пригляда. Это очень важно, пусть предпримет всё необходимое для этого. Буду в том городе, в котором встречали меня с ребятами, в тоже самое время. Произнеся эту фразу, сразу же оборвал разговор, вернулся в машину, отъехал и встал так, чтобы этот телефон проглядывался вдоль и поперёк. Прошёл с час, но ничего подозрительного не обнаружил. Подождав, на всякий случай ещё минут пятнадцать, поехал обратно.

— Загнал машину в гараж, тщательно запер двери, принял ванну, поел Одаркиных подарков из фирменных домашних заготовок и улёгся спать. Но заснуть, как ни старался, не смог. Перед ним стояло лицо и глаза того спеца, который сорвал ему все его покушения и так помог его команде в трудную минуту. Чего и говорить, этого человека он зауважал и очень, как специалиста, ему он лично гарантировал любую помощь в трудную минуту. И этот человек прямо выразил своё несогласие с тем, чем сейчас ему приходиться иметь дело. Причём он совсем не видит никакой перспективы в этой его деятельности и вообще, считает необходимым сменить данное направление. Сам Войцех так не считал. В том, что им реализуется, он лично видел большие плюсы, для него они очевидны! Но его учили нельзя пренебрегать мнениями и оценками специалистов. А то, что этот человек с огромным жизненным опытом, посвятившим, как и он сам, свою жизнь защите Родины и народа, Войцех нисколько не сомневался. Нет, изменять выбранному направлению он не собирался, но вот найти корень возникших разногласий с ним ему следует, понять в чём суть противоречий. Ведь не мог же этот человек, знающих не понаслышке захвативших власть в стране крыс, признать за ними право и далее безнаказанно грабить страну, гнобить свой народ. Ну не мог, не должен! То, чего, сейчас делается им лично, конечно в масштабах государства и незначительно, хотя резонанс от ликвидации такой крысы, сумевший сколотить на ограблении народа целую финансово экономическую империю, чего и говорить огромен. Люди, узнав об этом, начнут верить в справедливость и наказании тех, кто вверг страну в бездну страданий. Да и деньги, полученные за ликвидацию, пусть, и из грязных рук, пойдут на помощь им же. Чего же тут неправильного? Почему этот спец считает выбранный им путь неправильным, а если так, то в каком месте своего жизненного пути сделан им ненадлежащий выбор, где этот поворот отклонение? В чём суть неправильности выбора? Он же свято следует своей же клятве защищать Родину, его народ! Он же ни на миг не уклонялся от своего обещания. Пусть этой Родины уже нет, но народ-то остался! Ему сейчас очень трудно. И кому как не ему, коего именно этот народ обучил тяжелейшему и опаснейшему труду ратному делу, доверил такую возможность, осуществлять это дело воздания грабителям по их заслугам? Мучимый этими мыслями, Войцех никак не мог заснуть, а феноменальная память буквально, как в кино, стала разворачивать перед его взором всё то, чего ему удалось сделать, пережить, все этапы жизненного пути. Кадры были ярки, насыщены цветом, светом, муками и счастьем. Они неслись стремительно, но ему удавалось вновь и вновь пережить всё что с ним происходило в его жизни пережить, но и оценить!

Часть II

Становление бойца

Глава первая

Путь в воины

Егор Сильнов рос крепким, смышлёным пареньком. Жили они в военном городке, расположенном в Центральной России. Таких городков в стране в то время было множество, в них было практически всё, чего необходимо для жизни. Городок занимал удобное месторасположение, к нему подходила железнодорожная и шоссейные ветки. Сравнительно недалеко находился крупный областной центр. Его отец — майор радиоэлектронщик. военнослужащий местной воинской части, а мать учительница химии в тамошней школе. От них он унаследовал тягу к электронике и к химии. Эти тяги странным образом уживались в нём, соревнуясь между собою. То он полностью был захвачен химией, комбинируя разные составы и растворы, пользуясь подсказками матери и выписываемой ею для себя и него химическими журналами. То опять же полностью переключался на радиоэлектронику и с помощью отца собирал разные схемы. Учился он неплохо, был твёрдым «хорошистом», наверно мог бы стать и отличником, но этому мешали отнимающие всё его свободное время увлечения. Так продолжалось до восьмого класса, Но однажды его сильно побил сын местного прапорщика и поварихи Гарик, привлёкший для этого ещё троих великовозрастных оболтусов. Били они его из ненависти к его увлечениям, чистоте. Ничего не поделаешь! Во все времена были и будут такие уроды. Мать, увидя его всего в синяках, крови, испачканной, рваной одежде, заохала, потащила было в поликлинику, но отец не дал. Сам внимательно осмотрел все его синяки, ушибы, отмыл, сводил к своему другу травматологу, коему он мастерил разные радиоэлектронные приборы по его профессии. Тот тоже осмотрел, но не нашёл никаких тяжких повреждений. После этого запретил матери лезть к сыну со всякими расспросами об причине драки и в своём кабинете сказал ему всего несколько слов:

— Мужчина, который прощает обиды не мужчина! Один раз уступишь, будешь уступать всю оставшуюся жизнь. Научись давать сдачи, причём такой, чтобы обидчики долго, а лучше никогда уже не смогли поднимать руку на человека-. На следующий день отец отвёл его в секцию вольной борьбы. Тогда никаких ушу, карате, рукопашки не было. Тренер, умный, тёртый жизнью. бывший знаменитый спортсмен, выслушал в своём кабинете просьбу отца, посмотрел на мальчишку всего в синяках, но с твёрдой решительностью в глазах, на лице, сказал просто:

— Егор, спорт, я имею ввиду настоящий спорт, а никакую-то забаву, это тяжёлая работа, требующая полнейшей самоотдачи и самоорганизации. Не многие способны их вынести. Для этого нужна прежде всего вера в себя, свои возможности, настойчивость, а главное терпение и труд. Всё, если решил, то иди в раздевалку, раздевайся и приходи на ковёр. Начнём прямо сейчас, сегодня. И Егор начал! Через год он уже был призёром Всероссийских соревнований школьников своего возраста и стал кандидатом в мастера. Его упорство, трудолюбие, врождённые атлетические данные, координация и реакция, умение на ковре мыслить нестандартно давали свои плоды. Тренер и не только он, а и другие вышестоящие тренера и чиновники от спорта внимательно посматривали на талантливого паренька и просто выбирали момент, когда можно было бы перетащить его к себе, используя всякие заманчивые посулы. Но внезапно всё изменилось. Он, спеша на тренировку, нечаянно на улице толкнул тоже спешащую девчонку из параллельного класса. Ввиду сильнейшей загруженности, ему редко приходилось общаться со своими сверстниками, только на уроках, да на ковре, а уж на девчонок вообще не обращал внимание. Извиняясь, помог ей подняться, взглянул в лицо и замер, пораженный увиденным. Большие серые глаза, наполненные слезами, с обидой смотрели на него. Солнце пробивалось сквозь шапку и пряди густых русых волос. Сердце его замерло, а затем бешено застучало. Алёна, так звали девочку, гневно обругала его, крутанулась и ушла. Как в тумане, не разбирая дороги, а видя перед собою её точёную, обтянутую плащиком фигуру, поплёлся Егор за нею. Очнулся он, да и то не совсем, в вестибюле здания и только тут понял, куда попал бассейн! Алёна, быстро сняв плащ, сапожки и сдав их, юркнула, не глядя на него, в свою раздевалку. Егор постоял, постоял, осмотрелся и вдруг неожиданно даже для самого себя пошёл по коридору, где располагались кабинеты тренеров и администрации. Решительно открыл одну из них. на него смотрел средних лет мужчина в тренировочном костюме. Егор уже был своеобразной знаменитостью в их городе, так что многие его знали в лицо, знал его и этот мужчина. Он спросил:

— Тебе что надо, Егор?

— Мне надо научиться плавать, хорошо плавать, а то стыдно! — Мужчина покачал головою:

— Егор, пойми меня правильно, для того чтобы научиться хорошо плавать, а не просто плавать, надо этим делом заниматься с детства, раннего детства! Только тогда окрепнут и разовьются необходимые мышцы, лёгкие и прочее. Ты, уж прости меня, достиг больших успехов в другом виде спорта, вот и иди по этой дороге, ну а плавать что же? Этому мы тебя разумеется научим. Приходи завтра к шести часам, там в вестибюле перечислено чего надо иметь с собою.

Там Егор стал пловцом. Неожиданно для самого тренера и окружающих дело быстро пошло в гору. Через месяц он уже тренировался в полную силу. Тренер вольник пытался с ним поговорить, но Егор весь отдался плаванию. Через полгода он был уже перворазрядником, выступал за район, а иногда и за область. Тренер по плаванию Семён Ильич только разводил руками, разговаривая с Иваном Константиновичем тренером вольников. Но внезапно Егор прекратил эти тренировки и опять вернулся к Ивану Константиновичу и яростно стал навёрстывать упущенное. Тренера вновь попытались было выяснить причину таких вывертов, но он молчал. А причина-то была довольно тривиальна он возненавидел девушку, приведшую его в бассейн, его первую любовь! Именно желание видеть её, быть с нею, как можно чаще, даже в таких специфических условиях, заставило заняться плаванием. Алёна конечно догадывалась о его чувствах, ей это даже импонировало, как же кумир местной молодёжи, известный в их городе спортсмен, бросил свой спорт ради неё. Однако она ничем не проявляла своей благосклонности. Держала его, что называется «на расстоянии». Честно говоря, у неё были тогда совсем другие мысли и желания. Ей тоже хотелось ездить на соревнования, быть знаменитостью. К сожалению, великой спортсменки из неё не получалось, как она не старалась. И на соревнования ездили, как правило другие, более упорные, более талантливые. Но она считает себя самой достойной и решила, что всё зависит от тренера. Кто ему нужнее, ту он и берёт с собою. Решив так, быстро нашла ключ к тренеру, предложив ему чисто по женски своё стройное молодое, девичье тело. Он не отказался от такого подарка. Однажды Егор после тренировки, решил посоветоваться со своим наставником, но того по какой-то причине не оказалось в кабинете и он пошёл его искать. Был уже вечер, администрация разошлась по домам, тренеры, пловцы и пловчихи тоже практически уже ушли, поэтому ходил он практически по закрытым кабинетам. Но одна дверь почему-то оказалась не закрытой. Он, отчего-то вдруг робея, осторожно приоткрыл её. Увиденное потрясло его до основания. На жёстком диване кабинета, заложив руки за голову лежал раздетый, ещё сравнительно молодой тренер Алёны. Она же, голенькая вовсю извивалась на его члене. Они так были увлечены этим, что даже не заметили стоящего в полной прострации Егора. Очнувшись, он тихо закрыл за собою дверь и ушёл. Странное дело, ему вдруг стало легче, как будто был скинут с души какой-то груз, несколько месяцев давивший на неё.

Это произошло за несколько месяцев до окончания школы. Получив свидетельство об окончании средней школы, подался в Воронежский институт на радиотехнический факультет. Там его приняли с распростёртыми объятиями. Как же, кандидат в мастера по вольной борьбе, перворазрядник по плаванию, хорошист. Экзамены сдал уверенно и был зачислен на первый курс. Радостный и счастливый он со справкой об зачислении вернулся домой. До начала студенческой жизни оставалась неделя. Первый день прошёл в кругу семьи. И отец, и мать радовались, глядя на своего как-то вдруг возмужавшего сына. Друзей за время учёбы в школе у него было совсем мало., только один Гена. С ним он совместно, когда было время, мастерили схемы, радиотехнические устройства. Тот был однако полностью увлечён этой страстью, поступил в Ярославский институт, на такой же факультет. Приятели встретились, уселись на скамейке в небольшом местном парке и стали болтать. Вдруг Гена извинился и направился к стайке, проходящих девушек, подошёл к одной и заговорил. Девушка попрощалась с остальными и они, взявшись за руки, направились к Егору. Внезапно из-за поворота вышла компания парней. Один из этой компании подскочил к девушке, ухватил её за руку и стал орать на неё. Гена попытался было оторвать руку парня от девушки, но другой, ударив его, свалил, вся компания загоготала. Увидев эту сцену, Егор сразу же вспомнил слова отца. Холодная ненависть к этим мерзавцам, поднявшим руку на безобидного Гену и его девушку, сразу же «заполнила» его. Стремительно бросившись на подонка, продолжавшего ногами избивать его друга, броском через плечо швырнул его в кусты, затем вывернул руку другого, тащившего за собою девушку, приложил о землю броском через бедро ещё одного, бросившегося на помощь воюющим мерзавцам. Остальные, узнав его, отшатнулись. Это Егор «Мастер спорта», галдели они пятясь от него. Остались плачущая девушка и стонущий, побитый Гена. Подъехала на шум и крики окружающих милиция. Их троих привезли в местное отделение милиции. Составили протокол происшествия. Задержали, а вскоре тут же доставили всю компанию. Оказалось: у одного сломана рука, у другого сильный ушиб бедра, у третьего трещины в нескольких рёбрах. Допросили их, те забубнили:

— Они шли, никого не трогали, а этот мастер вдруг на них напал ни с того, ни с чего.

Начальник отделения стал чесать затылок. Налицо превышение необходимой обороны, причём мастером спорта. А это уголовщина, статья, срок! Первым пришёл в отделение Иван Константинович, принялся уговаривать начальника майора. Тот и сам всё понимал, рад бы, но ведь налицо травмы, они же зафиксированы. Пока он его уговаривал, подъехал начальник части, фактически глава города. Емшов Сергей Сергеевич. Тоже принялся с начальником милиции искать выход. Дело шло очень туго, но тут Сергей Сергеевич вдруг хлопнул себя по лбу, взял трубку:

— Павел Петрович, подскачи ка в отделение, нужна твоя помощь.

— Через минут пятнадцать начальник первого отдела был уже на месте. Выслушав майора, просмотрел протоколы, взял Сергея Сергеевича за локоть и вышел с ним на улицу. Уселись на лавочку возле милиции. Минут через пятнадцать вошли в кабинет начальника отделения уже втроём. С ними был военком города. Вызвали Егора. Сергей Сергеевич ему объяснил:

— Чтобы избежать уголовной ответственности за превышение необходимой меры обороны, тебе придётся сходить в армию. Сейчас напишешь под диктовку военкома заявление о досрочном призыве и тебя быстренько отправят служить, а мы тут всё постараемся замять. Ну а службу мы тебе подберём нормальную, ты у нас приличный электронщик. Егор посмотрел тренеру в глаза, взглянул так же в глаза Сергей Сергеевича и под диктовку военкома написал заявление, подписав его задним числом. Начальник части увёл его в расположении части, провёл в офицерское общежитие в одну из пустовавших комнат:

— Вот поживёшь здесь, на всякий случай, два-три дня, пока военком не оформит как надо. Через час к нему пропустили плачущую мать с целой авоськой продуктов. Зашёл и отец. Тот его не ругал, а наоборот похвалил за то, что сумел наказать подонков:

— Может быть и запомнят на всю оставшуюся жизнь, как бить человека. Ну а армия, что ж, отслужишь и вернёшься. жизнь всё расставит по местам. Захочешь учиться дорогу тебе никто не закрывает.

— На следующий день пришёл военком, вытащил несколько заявок. Одна из них была в Псковскую воздушно десантную дивизию. Егор не колеблясь, выбрал именно эту заявку. Сергей Сергеевич, отец, плачущая мать начали отговаривать его. Но он твёрдо стоял на своём. На следующий день военком сам лично отвёз его на сборный пункт и вскоре он оказался в казарме. Через положенное время, после прохождения курсов молодого бойца и принятия присяги, согласно существующей традиции, деды решили устроить ему «прописку», процедуру как болезненную, так и унизительную. Он об этом знал и решил:

— Будь что будет, но не сдаться. И, когда уже ночью трое «дедов» навалились на него, чтобы скрутить, он им показал кто таков мастер спорта по вольной борьбе. Довольно быстро после жёсткой потасовки все эти деды разлетелись в стороны охая и стекая. На помощь им бросились другие деды, а на помощь Егору двое призывников, коим тоже предстояла эта поганая процедура. Началась свалка, прибежал наряд во главе с дежурным по части старшим лейтенантом. Тот, не долго думая, арестовал троих новичков и отправил их на гауптвахту, а покалеченных в медсанчасть. У арестованных отобрали ремни, посадили в солдатскую губу. Тут же по приказу начальника части началось дознание. По мнению старшего лейтенанта истинными виновниками происшествия были эти новички и, в первую очередь, Егор. Ведь до его прибытия никогда подобного не происходило. Ведь чего тут особенного в этой процедуре-то, подумаешь ложками отобьют задницу, не убьют же, не искалечат! Да и покалеченные деды, они же его опора в этой казарме, через них он милует и наказывает, поддерживает воинский порядок и дисциплину. В общем парню грозил трибунал и штрафбат. Командование части, не вникая в суть случившегося, «подмахнуло» результаты дознания. Через пару тройку дней, должны были прибыть трибунальные спецы и забрать виновного смутьяна. На губе остался один Егор, он всё понял, но не был сломлен! На следующий деньпод вечер, его вызвал конвоир и отвёл в одну из комнат командирского здания. Введя арестованного, доложил и вышел. Седой, крепкий мужчина уже в возрасте, встал из-за стола, обошёл вокруг Егора, осмотрел его внимательно, указал на стул. Сам уселся напротив. внимательно вглядываясь в его лицо, приказал:

— Расскажи о себе, как ты, будучи студентом, оказался в армии и чего произошло. Только предупреждаю, говори «как на духу» всё будет тщательно проверено. И ещё, скажу прямо, я смогу тебе помочь, если буду знать все нюансы, все детали, все подробности. Понял?

Егор поднял на него глаза, посмотрел. Чем то он напомнил ему своей собранностью, решительностью, твёрдостью Ивана Константиновича тренера. Отторжение всех посторонних, так или иначе связанных с армией, милицией, возникшее у него во время сидения на губе, вдруг не то, что исчезло, а стало постепенно размываться. Дрожащим от волнения и обиды голосом, принялся рассказывать. Его собеседник, внимательно наблюдал за ним, молча не перебивая, слушал. Подумав некоторое время, принялся задавать вопросы на разные, не связанные с происшествиями темы. Эти вопросы удивили Егора, они в основном касались его прежней жизни, интересам, наблюдениям, оценкам. Допрос, или скорее «расспрос» длился более трёх часов. Заглядывающий в кабинет дежурный офицер, несколько раз приносил чай с печеньем и сахаром. Закончив «расспросы», незнакомец встал, прошёлся по комнате, остановился напротив вскочившего Егора, и сказал:

— Вот что Егор, я забираю тебя с собою, но происшедшее пусть будет тебе уроком. Нельзя давать волю кулакам! Ты всегда должен думать о последствиях. Лёгкой жизни у меня не обещаю, наоборот твои прежние трудности тебе покажутся детской забавой, но зато гарантирую интересную, насыщенную жизнь во имя защиты Родины! Если будешь достойным её, сумеешь стать настоящим мужчиной, коим гордится вся страна. Правда об этом будут знать только те, кому об этом положено. Даже твои родители, не узнают этого. Согласен?

Егор, у которого спазма «перехватила» горло, только смог кивнуть головою в знак согласия. Очевидно поняв, чего сейчас с парнем происходит, незнакомец, одобряюще улыбнулся, поднял трубку, представившись подполковник Серов Иван Петрович, приказал:

— Егора я забираю с собою, подготовьте его личное дело, накормить по полному довольствию, личные вещи ему вернуть. Через час выезд! И действительно, этого незнакомца послушали, все его приказы был выполнены. Через час накормленный, с личными вещами в сумке Егор уже ехал в УАЗике на заднем сидении. Ехал, как ему казалось тогда в неизвестное, но ставшее ему делом всей его жизни. Так судьба сделала в его жизни первый крупный зигзаг. Тот зигзаг, от воспоминания о котором, у него до сих пор ностальгически сжимается сердце. Эти годы были, хоть и очень трудны, но лучшие в его жизни, они в сущности и сделали из него мужчину, настоящего бойца, дали для его развития и умения очень многое.

После тяжелейших проверок на всё, его принял в качестве кандидата в свою команду сам Дед Иван Петрович. Начался учебный период. Учение, хоть и тяжёлое, трудное с потом и кровью, когда казалось все ресурсы физические и моральные уже израсходованы, но интересные. Вели занятия, высококлассные преподаватели и инструктора. На многих занятиях, особенно касающихся практики, будущей боевой работы неизменно присутствовал сам командир. Внимательно приглядывался к кандидатам, но в самый процесс обучения навыкам не вмешивался, по крайней мере в присутствии инструкторов. Но вот итоги подводил всегда сам, объясняя значимость того или иного приёма, приводил примеры из своей богатой опытом практики, заканчивая поучением:

— Висящее ружьё всегда выстрелит! так и этот приём обязательно будет Вами использован! Запомните это! А также то, что Вами изучено всегда пригодится! Благодаря своим природным данным, упорству, трудолюбию и приобретённым ранее психологическим навыкам, позволяющим ему делать «через не хочу, не могу», это учение давалось ему не то, что легко, но вполне успешно. Инструктор по взрывотехнике первым прямо заявил Деду:

— Этот новичок прирождённый специалист по этому направлению, он родился и вырос с взрывчаткой и миной. Поначалу командир решил определить эту специальность в будущей команде, именно за ним. Но вслед за инструктором по взрывотехнике, другой инструктор по радиотехнике твёрдо объявил командиру:

— Он прирождённый радист! Тут Дед призадумался, а, когда ещё и рукопашник, охарактеризовал новичка словами:

— Силовик, все данные на лицо, причём высококлассный, если будет работать и далее. Пришлось решать не простую задачу. Ведь в команде у каждого, так сказать, рабочая специальность и к каждому индивидуализируется программа подготовки, чтобы вырос высококлассный профессионал в своём деле. Эта аксиома и отхода от неё не должно быть, разорваться в подготовке между специализациями практически невозможно, не позволят нагрузки. Подумав основательно, решил не мешать Егору, пусть пробует, а вот что получится, тогда и посмотрим, тогда и решим! А тот в силу своего характера, величайшему упорству, трудолюбию достиг в них неплохих, очень даже неплохих успехов. Во всяком случае ни в одной из них, мало в чём уступал другим членам команды. Дед уж было решил всё таки определиться, по его специализации. Но в последнее время он вдруг увлёкся стрельбой. И, как это уже было с ним на гражданке, отдался этому со всей страстью и заложенным в него талантам. Довольно скоро инструктор по стрелковому делу тоже объявил командиру:

— Он прирождённый снайпер. У него талант! Дед уж и не знал, чего ему делать с этим вундеркиндом? Ведь в команде то роли распределяются раз и навсегда, каждый должен твёрдо знать своё место, и никому, если только в силах или жив, не перепоручит его, да он и сам, как старший в группе никогда не позволит этого. После долгих размышлений остановился на роли взрывника. Эта специальность требовала умения максимального сосредоточения, больших знаний в специфической области химии, да и той же самой радиоэлектроники. В обиход диверсионных команд всё больше и больше стали входить всякого рода радиоуправляемые изделия. Ну а то, что помимо прочего он ещё и снайпер, то это не так уж и плохо. Два снайпера в команде это очень хорошо, даже очень. Следует радоваться и радоваться в наличии в команде дублёра радиста. В их работе всякое бывает, а за радистами, как правило, в первую очередь охотится противник. Ну а силовик то, чего-чего, а этого дела в боевой работе предостаточно, хотя считается если произошёл физический контакт, то это практически провал операции. «Но слов из песни не выкинешь», от этого, как не зарекайся, а всё может быть. и тут такие навыки только на пользу дела.

Глава вторая

Отточить мастерство в боевой обстановке

Через год, упорнейших тренировок, занятий сформированная Дедом команда была отправлена в Афганистан, где разворачивалась интернациональная помощь братскому Афганскому народу, вставшему на путь развития социализма в своей стране и встретившему на этом пути злобный отпор империализма, национализма и всё ещё феодализма. В команде было немного, не считая командира, всего девять человек. Командир принялся обкатывать бойцов в различных боевых операциях. Подчинялась эта команда непосредственно Заму по разведке и диверсионным операциям командующего воинским контингентом. Вскоре Зам стал выделять команду Деда, за скрупулёзность, тщательность разработки операций, её технической оснащённости, воинской дисциплине, профессионализму, росшему с каждой успешно проведённой операцией. Умение Егора действовать в зависимости от характера развития боевых действий быстро оценилось командиром, особенно в тех условиях, когда операция проводилась малой группой. Егор стал наиболее частым участником боевых походов команды, несмотря на то, что Дед стремился обкатать в боевых условиях каждого бойца. Кроме того у него вдруг проявилось ещё очень важное и нужное качество. Ему очень нравилось говорить на языках тех народов, в месте обитания которого ему доводилось работать. Этому делу освоения языков он как всегда, отдался со всей страстью и присущим ему талантом. Довольно быстро Егор освоил несколько наречий Афганских племён и вскоре надобность брать с собою на операции переводчика просто отпала сама собою.

Провоевав больше года, командир понял. Наиболее эффективным направлением является не борьба с уже сформированными и спланированными караванами с оружием, боеприпасами, наркотиками, горючкой и прочим, а непосредственная борьба с базами и самими планировщиками. С этой инициативой он, после тщательного обдумывания, вышел непосредственно на своего шефа. Тот, откровенно говоря, просто испугался, ведь действовать то придётся в сопредельных странах, но на это был наложен запрет «сверху». Командующий, услышав от своего зама об этом предложении, замахал руками:

— Вы что? Дипломатического скандала захотели? Итак полмира обзывают нас агрессорами! Пришлось Деду долго убеждать своего шефа об эффективности подобного рода операций, сколько они помогут сберечь жизней и ресурсов армии. Нет, Зам, честно говоря, отлично понимавший, «что бытьё по охвостьям», это не по Суворовски, наконец решился. Разрешил Деду под его личную ответственность провести такую пробную операцию в Пакистане в приграничном районе с Афганистаном. Она готовилась в большом секрете, ибо уже тогда началось разложение в армии. В стране появились: «шкуры», не брезговавшие торговать оружием, продовольствием, горючкой: предатели, обменивающие на деньги своё предательство. Да и традиционное разгильдяйство, которое вновь проявилось в стране, после смерти «Великого Вождя», тоже не надо было списывать, ведь наши бойцы работали, воевали, жили не в пустом пространстве, а среди чужого им народа, имеющего тысячи, десятки тысяч глаз. Экипировку, оружие для операции выбирали трофейную. Для неё Дед, прекрасно владеющий английским, отобрал кроме себя ещё троих: Егора, говорящего на пуштунском; Карима узбека и Гасана азербайджанца. Все они владели несколькими воинскими специальностями, показали себя в боевых действиях умелыми, бесстрашными профессионалами. Егору предназначалась роль «местного», а по воинской специальности взрывника, ну может ещё и снайпера, поэтому он забрал с собою свою, не раз выручавшей его английскую снайперку. В предрассветный час вертолёт трудяга забросил их в Пакистан на глубину в полсотни километров от границы. За трое суток они прошли двести километров, идя в основном ночью, а днём, неся по очереди дежурство. Отдыхали в различного рода найденных убежищах. На четвёртые сутки они вышли на военную базу. В ней находились обширные склады с вооружением, горючкой, продовольствием и экипировкой, имелось и здание для американских советников. Они фактически организовывали и направлялии вооружённую борьбу с шурави. Отсюда шло одно из основных снабжений воюющих в Афгане моджахедов. Сюда же возвращались они после трудных походов, боевых действий. Ещё сутки команда проводила тщательное изучение базы, её охраны, мест расположения интересующих в ней объектов. Деда очень порадовала, расположенная на краю базы вертолётная площадка с небольшим складом горючки для заправки винтокрылых машин. Среди вертолётов он присмотрел отечетственного трудягу, судя по всему, отремонтированного, летающего танка, МИ-8. Он был всегда снаряжён и заправлен. Тот вылетал куда-то, возвращался на базу через четыре пять часов и тут же его снова заправляли и снаряжали. Охрана этой площадки шла, ни шатко ни валко, видимо командование было уверено в полной её безопасности. После тщательного обдумывания плана действий, командир разделил команду на две группы. Двое Карим и Гасан в условное время проникают внутрь базы и становятся наводчиками на обстрел ракетами важных обьектов, а двое других он и Егор, захватывают облюбованный вертолёт и с его помощью уничтожают всё то, на что успеют навести Карим с Гасаном. Час «х» был определён в половине четвёртого.

Проникновение двух групп на базу через три ряда колючки, сетки под высоким напряжением, полосы минного поля прошло, как на учении. Ни караул, сидящий на вышках, ни патруль, объезжающий на джипе периметр, диверсантов не обнаружил. У самой вертолётной площадки они разделились. Двоих часовых, расхаживающих возле казармы с лётчиками, обслуживающим персоналом и вертолётами, сняли бесшумно ножами. Дед быстро вытащил из одного вертолёта крупнокалиберный пулемёт, установил его напротив казармы, проверил снаряжение и заправку летающего танка. Пока он этим занимался, Егор заминировал всю летающую технику, и стоящий невдалеке склад с горючим. Выполнив сие, подбежал к командиру, заканчивающему проверку вертолёта. Тот указал на пулемёт:

— Будешь бить по выбегающим, а я запускаю двигатель, как только начну отрываться, прыгай ко мне!

В это время из казармы вышел в летней форме какой-то офицер. Тот справил малую нужду у одного росшего дерева и уселся покурить на лавочку. Прикинув, командир приказал Егору притащить его. Это дело не заняло много времени. Вскоре со сломанными шейными позвонками офицер лежал в вертолёте. Осмотревшись, запустил двигатель. Рёв потряс окрестности, известив о начале операции. Через несколько минут дверь казармы распахнулась, из неё стали выскакивать кое-как одетые и вооружённые люди. Дав им выскочить побольше, Егор пустил по ним длинную очередь повалив на землю десятка полтора, так и ничего не успевших понять вояк. Остальные тут же рванули обратно. Из дверного проёма посыпались автоматные и пистолетные выстрелы. Егор дал ещё одну очередь в проём, полоснул по окнам, из которых тоже начали раздаваться выстрелы, вскочил в начавший подниматься вертолёт. Быстро перевернувшись, он развернул стоящий на специальной турели пулемёт и сверху полоснул по казарме, одной очередью, другой. Через некоторое время они уже были высоко. Дед знаками указал:

— Взрывай! — Егор нажал кнопку пульта дистанционного подрыва и началось! Вертолётная площадка и казарма почти сразу же превратились в море огня. Вертолёт сильно встряхнуло. Следующей мишенью, как и было запланировано, оказался дом советников. Из вертолёта по нему, согласно указанным сигнальными ракетами Карима, «жахнули» боевыми неуправляемыми. Дом буквально взлетел, рассыпаясь на куски. Уцелевших, плохо соображающих, оглохших добивал из своей снайперки Карим. А командир уже нацелился на другую цель, указанную Гасаном. Склад горючего! Снова две ракеты скользнули вниз, а в ответ два сильных взрыва и море огня. Выровняв вертолёт, он снова увидел две сигнальные ракеты, и снова два пуска и разрыва, и так несколько раз. Через некоторое время база была превращена в море огня, в ней, довольно часто слышались взрывы. Это детонировали снаряды и ракеты на складах, бензобаки машин, БЭТЭров. Горело всё! Даже железо! Дед, расстрелявший весь боезапас, поднялся на километр, огляделся. Из ворот горящей базы, разбивая их в куски, вырвался тяжёлый грузовик и понёсся по дороге:

— Они, заорал Дед и принялся догонять. Завидев погоню, из кабины машины по обеим сторонам вынырнули две фигуры, перекатившись вскочили, и замахали руками. Вскоре вся четвёрка была уже в вертолёте и он уносился в выбранном направлении. Через сотню километров, предварительно залетев на место, где был их схрон с вещами и забрав их, Дед на краю небольшой горной площадки посадил свою боевую машину. Они вылезли, оглянулись было тихо, погони не было. быстро пересадили в пилотское кресло тело офицера, напряглись, подтолкнули вертолёт с краю площадки, в неглубокую расщелину. Громыхая и кувыркаясь, ломая лопасти, корёжа всё, что могло, машина полетела в низ. Убедившись в разрушении, превращении «летающего танка» в груду металлолома, они «пустились» к следующему объекту. Им был большой тренировочный лагерь моджахедов. Находился он в долине местной горной реки. С одной стороны эту долину отгораживала довольно высокая бетонная плотина с несколькими генераторами, снабжающими электроэнергией сам лагерь и несколько прилегающих районов. Выход из ущелья представлял собою каменную дорогу, устроенную вдоль берега узкой реки, ограниченную с боков горными кряжами. Этот выход очень напоминал по форме, да и по назначению «бутылочное горлышко». Сей объект ранее был тщательно изучен командиром по данным космических съёмок, но, конечно, предстояло ещё и изучение, так сказать, в натуре. Сам лагерь представлял собою более сотни больших армейских палаток, несколько десятков небольших хозяйственных построек из местного камня, несколько тренировочных полигонов, грузовую площадку с двумя десятками машин, БЭТЭров, двумя вертолётами, склада с горючим, пристроенным к боковой отвесной стене горы.

Само ущелье защищалось четырьмя заставами: две по обеим сторонам плотины; две на выезде со специально организованными дотами на сторонах, «бутылочного горлышка». Кроме того, кругом, практически на всех подходах и подъездах были рассеяны минные поля и ловушки. А «на закуску» были сменные наблюдательные пункты на господствующих точках.

Путь до объекта занял сутки. Подойдя, организовали себе своеобразную базу. Командир распределил бойцов для выявления подвижных постов и наблюдения за стационарными. Через двое суток порядок смены, их расположение, вооружения, число было установлено и изучено. Изучены и маршруты по каким добирались к ним смены. План, выработанный Дедом, был весьма сложным по исполнению, где-то даже рассчитанным на рутинность отношений дозоров и постов и своей работе, уверенность в полной безопасности. Однако в случае успеха сулил гарантированный результат по уничтожению сей базы. Согласно этому плану, необходимо было осуществить синхронный взрыв тела плотины и нависшей над дорогой и речкой на выезде из ущелья каменной скалы. Взрыв плотины давал высокий вал воды из накопленного многокилометрового водохранилища. Взрыв же скалы закупоривал это вал. На некоторое время на месте ущелья должно образоваться глубокое, забитое камнями, грязью и залитое водою водохранилище. Замысел был хорош, чего и говорить, но вот исполнение требовало высочайшего профессионализма, любая неточность, случайность, ошибка неизбежно приводило к провалу операции. Обследуя окрестные места, они обнаружили брошенный по каким то причинам местный кишлак. Пошарив по каменным строениям, насобирали кучу тряпья, брошенную почти целую тележку, обычно запрягаемую под ишака. Из села прямо к плотине вела уже заброшенная дорога не дорога, тропинка. Она была уже давно заброшена, но протащить по ней тележку вполне можно. Час «х» был назначен на четыре часа утра. В три часа пары Егор Дед, Карим Гасан, ножами сняли четыре подвижных поста, два у плотины, два у скалы. Затем Карим с Гасаном подобрались к стационарным постам у дотов, затаились до нужного времени. Заминировали скалу, согласно выбранной Егором схеме и месту, успевшему внимательно изучить его.

Егор и Дед, напялив на себя найденное тряпьё и загримировавшись, особенно не скрываясь, но и не привлекая к себе внимания, потащили тележку к стационарному посту плотины. По его гребню, имевшему более ста метров длины, была проложена неширокая дорога. Часовой поста, увидев невиданную для этих мест и этого времени картинудвух, явно местных придурков, тащивших вручную повозку с каким-то вонючим и убогим скарбом, выскочил на дорогу и заорал:

— Стоять, руки в верх. Повозка остановилась, крестьяне подняли руки. Один из них, явно поумнее второго, принялся плакаться и упрашивать господина часового их пропустить на другую сторону плотины, так как сейчас в их краю вспыхнула межплемённая война, надо сказать обычное для этой местности явление. Часовой, всё ещё настороже, подошёл к ним, стал дулом автомата ворошить жалкий скарб тряпьё, обшарпанный помятый, законченный чайник, такой же котелок, гнутые миски, ложки ну и всё такое. Скарб этот чем то вонял, был рваный, грязный и гнутым, да и сами крестьяне выглядели почти так же. Часовой сморщил от вони нос и пошёл обратно, за ним, жалобно упрашивая, потащились и крестьяне. У поста часовой рыкнул на них, те сразу же вновь принялись плакаться. Второй часовой, видимо старший поста, вышел, стал слушать доклад. Выслушав, приказал ехать им обратно, повернулся и пошёл в свою довольно вместимую будку, но далеко не ушёл. Свистнули метательные ножи и пост был ликвидирован. Егор с Дедом быстро подскочили к ним, втянули под бетонную плиту, навесом нависшую над будкой постом. Быстро стянули тряпьё. Дед напялил на себя мундир часового, стал прохаживаться возле пулемёта и дороги. Егор же скользнул вниз по тросу к быкам плотины. Минирование заняло у него минут тридцать. Два центральных быка были им основательно подготовлены к взрыву. Весь измученный, с трудом поднявшись обратно по тросу, он минут десять никак не мог отдышаться. В это время в будке зазвонил телефон. Старший другого поста спрашивал об обстановке. Егор ещё «отдуваясь» и хрипя от непрошедшего ещё напряжения, вызванного трудным подъёмом, ответил. Тот поинтересовался:

— Чего это с ним? отчего такой голос? Егор рассказал:

— Сорвал голос, выгонял двух местных идиотов, вздумавших убегать от своих разбойников односельчан, прямо через плотину. Спрашивающий часовой посмеялся и заключил:

— Ты просто бы пристрелил эту падаль, да сбросил вниз с плотины. На этом их разговор и закончился.

До часа «х» оставалось десять минут. Дед и Егор постарались исчезнуть с поста заминированной плотины. они успели уйти за большую скалу, а в назначенное время прогремели два синхронных взрыва и началось «свето представление». А ещё через двадцать минут на месте лагеря в ущелье было большое грязное озеро. Встретившись на базе, команда сразу же начала «делать отрыв». Пройдя горными тропами километров двадцать, расположились «перевести дух» в небольшой, но извилистой пещере, невдалеке от проходящего местного шоссе. Распределив посты, Дед приказал остальным отдыхать. Поспать пришлось всего менее часа. Командира поднял часовой и доложил:

— Мимо нашей пещеры вскоре пройдёт колонна из трёх машин. Быстро прикинув ситуацию, Дед, решил далее двигаться на одной из захваченных машин. Оперативно устроили засаду, Егор оставшимся пластитом заминировал дорогу, вернее скалу, нависшею над этой дорогой. как только первая прошла намеченную линию, водитель был убит Каримом выстрелом из снайперки, а обрушившаяся скала скинула две другие в пропасть. В кабине уцелевшей машины сидел, ошеломлённый увиденным, весь обвешанный оружием молодой бородатый моджахед. Его вытащили и с помощью Егора допросили. Оказалось в пятнадцати километрах находится большое селение, на въезде пост. В селении располагается штабом, командир довольно большого отряда, частенько «промышляющего» с караванами в Афган. Его бойцы охраняют этот караван, ну и заодно тащат контрабандное и наркотики. Сейчас в селении находится крупный торговец этим зельем, он сам прибыл, чтобы собственноручно снарядить уходящий караван. На живот, под рубаху моджахеда привязали пояс с взрывчаткой и с детонатором, найденных в машине. Пульт с взрывателем Егор, показав последний насмерть перепуганному бандиту, зажал в своей руке. Ему было предложено:

— Если он поможет им, то они снимут пояс и отпустят на все четыре стороны, ну а если нет, то выкинут и взорвут как бешенную свинью. Жить бандиту очень хотелось. К тому же он недавно купил себе молоденькую жену. У него был припасён довольно приличный пакет героина и ему хотелось выгодно продать там в Афгане, так как новая жена это новый дом, мебель и прочая утварь, а это большие затраты. Помявшись для приличия, после того, как Карим состроив зверскую рожу, выхватил свой страшный спецназовский нож и взмахнул у него перед горлом, согласился. Егор проинструктировал воина аллаха, как тому следует вести себя. Всё сошло благополучно. Постовой, молодой парень, тоже увешенный оружием, приветственно заорал. Начал было расспрашивать, но острие ножа, уже подрезавшего кожу бока, заставило того махнуть рукою.

— Спешу, важные донесения для командира! Постовой насмешливо помахал рукою:

— Знаю какое донесение, спешишь к молодой жене. Но пропустил. Следуя указаниям воина аллаха подъехали к командирскому дому. Около него стояла отечественная БМП и шлялось несколько бойцов. По команде Деда, Егор газанул на ничего не подозревавших бойцов, а Карим с Гасаном и сам командир из автоматов расстреляли толпу моджахедов, затем в окна домов полетели гранаты. Гасан скользнул на водительское место БМПшки, а остальные в его просторное чрево, предварительно выкинув из машины моджахеда. БМП лихо развернулось и помчалось по дороге вдоль кишлака. За ними была организованна погоня, но после нескольких очередей из крупнокалиберного пулемёта, имевшегося в этой грозной машине, она благоразумно приостановилась. Далее они мчались по маршруту, проложенному Дедом, следящим за ним по карте. В одном месте они нарвались на засаду. Но сработало и помогло феноменальное чутьё командира, приказавшему Егору и Кариму осмотреть подозрительные места. Шестеро обросших парней, сидевших с гранатомётом за двумя большими камнями были быстро ликвидированы. Одного из них, истекающего кровью допросили, выяснили где ещё расположились засады. С учётом полученной информации командир наметил новый маршрут. И опять пыльная, каменистая, узкая и извилистая дорожка. Через несколько часов такой езды, в пыли, грохоте, горючие в двух баках закончилось. Пришлось Гасану на последних каплях направить эту машину в пропасть. далее двинулись уже пешком. Пройдя до ночи десятка полтора километров, разыскали в сторонке неглубокую пещерку, в которой и расположились на отдых. Подкрепившись спецпайком с водою, отобранной у убитых ими моджахедов, и распределившись на дежурство, легли спать. Отдохнув двенадцать часов и убедившись, что погони за ними нет, Дед с Егором, отойдя на несколько километров от пещеры, послали условленную радиограмму со своими координатами. Через шесть часов, когда уже начало смеркаться, они поднявшись вверх на сравнительно ровную площадку, стали ждать. Вскоре послышался гул двигателя, «запалили» чисто по партизански три костра. Вертолёт ещё не коснулся земли, а они уже были внутри. Через пять минут штурман, заглянул к ним и не поверил своим глазам. Вся команда спала мёртвым сном, так и проспали до своих.

Деда заставили писать доклад о проведённых операциях. Для проверки задействовали агентуру, аэрофото и космическую съёмку. За неё ему посулили Героя, а остальным по ордену красного боевого знамени.

Таких операций за время интернациональной помощи, в Афгане у них на счету было около десяти. Командиру всё таки дали Героя, а другим кому по пять, кому по четыре ордена. В последней операции вражина каким-то образом прознала о существовании этого успешного диверсионного отряда. За их головы и информацию о них, были назначены большие суммы. Началась форменная охота. Им пришлось довольно туго. С огромным трудом, совершив марш через считавшиеся непроходимыми горные вершины, им удалось оторваться от погони. Оборванные, обмороженные, все поголовно раненые, измотанные до нельзя, вышли на связь и эвакуировались на вертолёте в сопровождении двух мигов, коих распорядился отрядить для охраны их доставки сам командующий воинским контингентом. Они несколько месяцев залечивали раны, восстанавливались. Ничего неделание в госпитале, довольно быстро стало нагонять на них тоску. Им вновь хотелось дела, преодолевать опасности, превзойти противника. Похоже и командир так же чувствовал себя. Но врачи были тверды, правда подсократили количество процедур. Все «бомбардировки» начальства о прекращении лечения, не возымели действия. Но в конце концов, то ли необходимость заставила, то ли надоели эти «бомбардировки», их начали готовить к походу во владения «Пондишерского льва» Шаха Максуда, одного из опытных и крупных командиров моджахедов. Подготовка была весьма интенсивной, соскучившиеся по своей настоящей работе, бойцы полностью отдались ей и рвались в бой. Подготовка уже практически была завершена, как их внезапно погрузили в транспортник и доставили на одну из точек ГРУ в Подмосковье. Там их посетил генерал, один из высоких чинов и объявил им: Командование ГРУ сочло более целесообразным использовать эту, отлично зарекомендованную команду в других частях мира. А таких мест на земле для операций разведывательно-диверсионных групп спецназа ГРУ было в то время предостаточно, началась новая работа не менее тяжёлая, не менее, а может быть более опасная. Ведь им теперь противостояли специалисты высокоразвитых стран во главе с главным жандармом мира США. Где им только не приходилось бывать, какие задания не выполнять. В этих операциях и они несли потери. Однажды в Испании во время проведения диверсии против американской военновоздушной базы, тяжело был ранен их командир. С огромным трудом, его удалось переправить через консульство в морском порту в Советский Союз, где его удалось всё таки поставить на ноги. Была и ещё одна операция, в которой участвовали командир, Егор и Гасан вместе с морскими спецназовцами. Операция заключалась в снятии образцов покрытий технологии СТЭЛС у новейшего военного крейсера США, вставшего на ремонт в одном из южнокорейских доков во время заводских испытаний. Свою работу группа выполнила, образцы покрытий и документация по устройству крейсера были доставлены командованию, а вот Деду и Егору пришлось пережить кошмар Северо Корейской тюрьмы. Были и ещё не менее памятные операции. За них им исправно давали ордена, повышали звания. Но однажды, когда обстановка в стране усилиями нового генсека и его приспешников стала ухудшаться, их, находящихся на восстановлении после очередной операции, посетил генерал, коего они уважали и ценили за профессионализм, за поддержку своих кадров. Он им объявил:

В виду политической необходимости их направляют в Боливию. Задание весьма сложное. Оно предполагает организацию вместе с отрядом повстанческого движения, разгром крупной базы правительственных войск, фактически заметно разбавленных «зелёными беретами» и управляемых американскими инструкторами. Подготовка заняла чуть более месяца. За это время Егор освоил диалект испанского языка, бывшего в ходу в этой и сопредельных ей странах, стал бегло говорить на нём. Навыки разговора и общения с местными жителями приобрели и другие члены команды. Главным условием задания, которое поставил им лично генерал, являлось — ни в коем случае, ни при каких условиях не попадать в руки американцев, в противном случае последует крупный дипломатический скандал. Своё задание команда выполнила. База была разгромлена, командование уничтожено, штабная документация захвачена и долго «гуляла» со всякими комментариями в так называемой прогрессивной и международной прессе. Что в последствии вызвал целый ряд отставок чинов спецслужб штатов. На долю команды Деда выпало самое трудное, самое опасное уничтожение командования, инструкторов и захват документов. Задача осложнялась тем, что штаб да и сама база, хорошо охранялась морпехами. Операция по замыслу и исполнению являлась уникальной и удалась, правда, с большими потерями среди повстанцев, коих около месяца они буквально «натаскивали» на необходимые действия. После разгрома базы, командир повёл отряд через джунгли к побережью. Преследование было организованно всеоблемлющим, но их, если быть откровенным, спас выход на империю крупного наркоторговца, имевшего свою армию, свою авиацию. Им удалось в сутолоке стремительного развития преследования подставить под удар преследователей воинство наркобарона. Завязалось между ними сражение не на жизнь, а на смерть. В горячке боёв команде удалось «просочиться» в тыл защищавшихся, захватить самолёт и улететь. пока и те, и другие спохватились, они уже были в другой стране. В ней они вышли на представителя военной разведки, работающего в этой стране. Его действия и речи очень озадачили командира. Тот, хоть и хотел им помочь, как это было всегда, но почему то не имел ни возможностей, ни полномочий. На свой страх и риск он всё таки рискнул найти в пригороде столицы место обитания, сравнительно безопасное для них и снабдил необходимой информацией. Команда, лишённая средств к существованию, фактически брошенная страной на произвол судьбы, находилась в труднейшем положении. Но «опускать руки» было не в их правилах, требовалось найти деньги и не малые для проведения эвакуации на Родину из всего Латиноамериканского мира, в котором янкесы объявили тотальную охоту за ними. Видимо кто-то из повстанцев оказался предателем, либо не выдержал пыток, будучи захваченным американским спецназом. В запасе у них по подсчётам Деда было от двух недель до месяца максимум. За это время и требовалось разрешить эту задачу. Раздобыть нужные деньги можно было только одним путём «тряхнуть» местного олигарха, желательно из компрадорской элиты, купленной янкесами на корню и разжиревшей на предательстве народных интересов. Пришлось снова, как тот ни хотел, встречаться с представителем родной разведки. Во время тщательной организованной встречи, контролируемой бойцами команды, он поведал Деду, к нему стали присматриваться службы как этой страны, так и их повелителей, истинных хозяев. Поэтому он теперь носитель повышенной опасности и с ним лучше всего прекратить всякую связь, во избежании их провала Тем не менее, Дед потребовал от него нужную информацию об элите, их капиталах и прочее, Тот, «скрипя сердце», вынужден был дать согласие. Через пару дней снова была встреча, опять контролируемая бойцами команды. Представитель передал Деду флешку с требуемыми данными и сообщил:

— Ввиду чрезвычацной опасности для него лично, он вынужден покинуть эту страну. Более встречаться в этой стране с ними у него нет возможности. В крайнем случае они могут обратиться к резиденту в Гуякили, его данные следующие. Ещё есть агент в Каракасе, его данные следующие. На этом и расстались. В тот же вечер началось изучение полученных сведений. Решено было сделать сначала «наезд» на загородную резиденцию одного крупного бизнесмена, а затем, используя полученные средства, уже совершить экс банка другого олигарха. За два дня загородная резиденция была тщательно проконтролирована, выявлены посты охраны, тип охраной системы, смены постов и прочее. В три часа ночи к резиденции, не доезжая двести метров, подъехало авто. В нём находились Дед, Егор, Николай и Карим. Резиденцию со столицей связывал кабель, доходящий до близко расположенного пригорода, радиостанция со спутниковой антенной, имелся парк автомашин и пара вертолётов. Экипированная соответствующим образом группа, скрытно добралась до ограды усадьбы. Там Карим и Егор двумя выстрелами перерубили кабель, идущий из усадьбы и повредили антенну. Затем, пользуясь суматохой, возникшей при внезапной пропаже напряжения, метнулись через ограду, бесшумно вырубили находящихся на своих постах трёх охранников. И через широкое окно огромной веранды на втором этаже оказались внутри дома. Снаружи остался только Карим со своей снайперкой с глушителем и прицелом ночного видения. Дед же с Николаем и Егором, устремились в спальню, где быстро усыпили, ничего не успевшую понять молоденькую девушку, развлекавшую своими прелестями тучного потного нувориша. А его скрутили и перетащили в кабинет, там же и жёстко допросили. После двух сломанных пальцев и показа огромного, страшного ножа, вертящегося возле его шеи, глаз, нувориш сначала впал в прострацию, обдулся, но затем уяснив, чего от него требуют, пошёл на сделку. Обмен на его драгоценную жизнь. Опустошив сейф, и сделав ему соответствующий укол, от которого тот заснул минимум на десять часов, нувориша снова перетащили в спальню, где уложили рядом с девицей. Они успели ретироваться из усадьбы ещё до того, как охрана пришла в себя, запустила дизеля и пошла искать обрыв кабеля. Сунувшись было доложить хозяину о случившемся, обнаружили того спокойно спящего со своей новой пассией. Будить его не рискнули. Только тогда, когда тот изволил в середине дня «очухаться» от сна и с тяжёлой головою встать, только тогда и было доложено о происшествии и восстановлении питания и связи. Этому нуворишу напавшие вкололи чего то такого, от которого у него пропала память. Тем не менее у него сразу же промелькнула мысль сейф. Но он оказался почему то заблокированным и ни как не хотел открываться. Был вызван специалист прибывший только под самый вечер. После двух часов его работы сейф удалось открыть. Увиденное потрясло нувориша пачки денег таинственно испарились. Куда, каким образом он не мог себе и представить. В общем, только к утру следующего дня в усадьбе появился комиссар местной полиции и началось дознание. Дед же не тратя времени, принялся с Егором и Гасаном изучать намеченный для экса банк. Николай, отлично владеющий испанским, был послан к ещё не уехавшему резиденту с чёткими указаниями, чего нужно от него добился. К тому времени, когда он вернулся, подготовительная работа была закончена. Банк сей располагался не в центре столицы, а посреди благоустроенного анклава состоятельных граждан. Он считался неприступным, а посему и полиции вокруг него не вертелось, как возле других. В середине дня на двух машинах подъехала вся команда из восьми бойцов. Четверо прилично одетых граждан не спеша прошли в помещение банка, а трое других подошли ко входу и о чём то разговорились между собою. Двое охранников было насторожились, но разговаривающие не обращали на них никакого внимания, видимо о чём то пытались договориться перед посещением банка. Такое бывало и не раз. Четвёрка вошедших разделилась на две пары. Двое вошли в кассовый зал, а двое других направились в служебный вход, там быстро «вырубили» охрану ничего не успевшей предпринять, вскочили в техническое помещение, захватили дежурящего техника. Приставив к горлу огромный, ужасный нож, потребовали вывести сигнализацию из строя, в том числе блокировку хранилища. Тот было засопротивлялся, но когда этот страшный нож надрезал кожу на его горле и по шее потекла кровь, справедливо решил жизнь дороже хозяйского кошелька. Под пристальным вниманием Егора выполнил требуемое, ответив при этом на поставленные вопросы. После чего ему ткнули в нужное место на шее и он погрузился в беспамятство. Не мешкая, парочка спустилась в хранилище, где застали спокойно сидящего и читающего чего-то толстого охранника. Тот удивился вошедшим, обычно они всегда входят с сопровождающим банка. Нажав согласно инструкции кнопку блокировки и тревоги, потребовал объяснить кто они такие и зачем пожаловали, но больше ничего не успел сделать. Его тоже усыпили тем же приёмом. Егор вошёл в хранилище, а Никола-й остался у входа. Дверки сейфов были разблокированы с пульта, так что Егору осталось только набить две большие сумки пачками банкнот и спокойно выйти. Они вернулись в техническое помещение, где затем восстановили блокировку. Техник по прежнему лежал опустив голову на столе. Закрыв двери на ключ они прошли мимо спящих в беспамятстве охранников и вышли из банка. За ними вышла и вторая пара. Трое стоящих возле входа вдруг разругались и ушли. Приехавшие расселись по своим машинам и уехали.

Совершённый грабёж банка был обнаружен, только через два с половиной часа, когда один из клиентов решил воспользоваться своим личным сейфом. А ещё через полтора часа завертелась машина поиска пропавших средств и похитителей. К тому времени они уже пересекли границу с Эквадором и подлетали к Кито. Машины, на которых они пересекли границу, были благополучно утоплены в местном озере. Сделав посадку небольшим самолётом в аэропорту Кито, далее совершили полёт до порта Буэнавентура, там оставив в местном аэропорту свой самолёт, на машине добрались до Санта фе-де Богота, где уже на другом арендованном самолёте долетели до Каракаса. Там вновь пересели на другой арендованный самолёт и через несколько часов лёта оказались в Гаване, где и явились в посольство. Им помогли с документами и приобрести билеты в Москву. На всё это у них ушло около недели. На те средства, что у них были, прожили вполне сносно, несмотря на жуткий дефицит, царивший в этой стране. Перед самым вылетом на Родину, второй помощник посла, вручавший им билеты и документы сказал:

— Сейчас в Перу и по всей Южной Америке идёт поиск советских диверсантов, к тому же совершивших дерзкое ограбление банка. Правда они особых примет о себе не оставили, предполагаемая численность группы от восьми до двенадцати человек. Действовали они профессионально, никого не убив, и не искалечив. Поэтому на всякий случай, рекомендую быть предельно осторожными до посадки на самолёт. — В Москве их встретили и тут же направили на базу, где за них принялись спецы из первого отдела. Целый месяц их терзали допросами, но в конце концов оставили в покое, так и не объявив причину непонятного безразличия к судьбе команды, оказавшейся в тяжелейшем положении. Привезённые с собою средства у них отобрали. За эту операцию они ничего не получили, никаких наград, повышений, как будто её и не было, а то, чего с ними произошло, это просто напросто мираж, воображение. Они пытались строить догадки на эту тему, но их всегда почему-то прекращал командир, похоже о чём-то недоговаривающий или знающий. Как только нудная проверка закончилась, тут же началась подготовка к новой операции, на этот раз в Анголу. Несколько лет они «мотались», то в Африку, то в Латинскую Америку и несколько раз в Европу. Пришлось им «схлестнуться»: со специальными частями Претории, оказавшимися весьма подготовленными бойцами, особенно их элитной частью — «Чёрная мамба»; с зелёными беретами, тоже надо сказать, весьма и весьма крутыми бойцами. За всё это время их команда не потеряла ни одного бойца, раненые конечно были, не без этого, но все довольно быстро вставали обратно в строй и рвались на дело. Это была уникальная по своей выучке, профессионализму, дерзости команда. Особенно трудно им пришлось в песках Ирака, выполняя задание командование по проверке ряда бункеров диктатура. В этих бункерах руководство станы, уже идущее во многом на поводу у американской военщины, предполагало хранение производства и совершенствование оружия массового поражения. Но и это они преодолели. Обезвоженные, шатающиеся от усталости, бессонницы, потерявшие по пятнадцать килограммов веса, с четырьмя ранеными смогли добраться до отечественной военно морской базы в Сирии. Задание было выполнено. На этот раз восстановление затянулось почти на полгода. И после него их отправили в Испанию. Им было поручено ни много ни мало добыть секретные материалы с американской авиационной базы. Во время этой операции случилось самое страшное для них. Тяжёлое ранение командира. Испания это не джунгли, не пески! Преследователи быстро взяли их след, грамотно отрезали от побережья, в одной из бухт которого их ждала подводная лодка. Командование принял на себя заместитель Деда. Оторвавшись на некоторое время от преследователей, он по карте внимательно изучил обстановку и принял решение.

— Подать сигнал военному представителю в посольстве о передаче для эвакуации на Родину тяжело раненного командира вместе с добытыми ими документами, а самим увести погоню в горы и там попытаться оторваться от неё. Правда для этого им придётся пройти тяжёлые, считавшиеся в этих местах, в это время не проходимыми горные перевалы, во Францию и уже от туда эвакуироваться на Родину. Именно во время передачи командира Егор и встретился с посольским работником впоследствии ставшего у него на пути во время совершения справедливого возмездия госчиновнику. Он тогда даже пригрозил ему, но позже понял чем рисковал этот человек. Ведь Егор сам слышал чего обещал ему этот американский чин «зелёных беретов». И несколько не сомневался в его судьбе, попади он им в руки. Для этих ребят, как и для их команды, правила ещё не написаны. Главное для них это результат, ну ещё и отсутствие возможности идентификации, принадлежности к своей стране. Их командир точно так же поступил бы, доведись ему оказаться в аналогичной ситуации. А она была тогда весьма критичной для этого человека. Ведь погоня буквально наступала на пятки. И, хотя они уже уничтожили первую, наиболее шустрою фалангу этой погони, но на её место тут же встали другие. С огромным трудом, сделав ещё пару засад и отправив на тот свет две другие команды преследователей, им удалось отвлечь их от погони за посольской машиной, переключить так сказать, на себя. Через сутки, отбиваясь от преследователей, почти израсходовав боезапас, используя начавшуюся в горах непогоду со снегопадом, сумели окончательно оторваться. Ещё сутки они терпели холод, голод в небольшой пещерке, сбившись в кучу, тесно прижавших друг к другу. Затем Егор и ещё один боец, неплохо владевший местным наречием, используя ненависть местных жителей к американцам, по сути дела оккупантам их страны, сумели приобрести одежду, лекарственные средства, кое-что из оружия, боеприпасов, альпинистского снаряжения. Просидев ещё некоторое время, они смогли нехожеными тропами пройти через перевалы, обходя жандармские усилённые посты, выйти во Францию, там связаться с местным резидентом ГРУ. Он и помог им перебраться на Родину. Первое, что они сделали, объявившись в Союзе, направились в госпиталь, где лежал их Дед. Охрана было попыталась их задержать. Но какое там? Их быстро обезоружили, связали, закрыли в одной из комнат, а сами поднялись на третий этаж. Медперсонал, увидев их лица, не рискнул препятствовать посещению тяжело раненого. Только лечащий врач попросил, очень попросил:

— Вести себя тихо, очень, ни о чём не разговаривать, не спрашивать! Больной только из реанимации. Жить он будет твёрдо в этом уверен!

— Бойцы, надев данные им халаты, как дети прошли в палату, окружили койку, в которой лежал их Дед и молча смотрели на него, вспоминая как вытаскивали его из боя, как отрывались от погони, как горами удалось эвакуироваться. Стояли они тихо, молча уставясь на лежащего. Наконец, стоящий рядом с ними врач, начал их осторожно выгонять и в это время веки командира дёрнулись, глаза приоткрылись, поначалу ещё не осознавая окружающие. Но вот его губы шевельнулись и зашептали с большим трудом:

— Вышли сынки!..Всё. теперь. я поднимусь… Произнеся эти слова он стих. Врач всполошился, тут же нажал кнопку, подскочила медсестра. врач. ещё один врач, бойцов выгнали, взашей. Но они были счастливы! Их Дед живой! Он сумеет преодолеть свои раны, операции, лечение! Они в этом уже не сомневались, ведь он сам им это сказал, а он их никогда не обманывал! Бойцов попробовали было разместить в другой санаторий и начать их уже лечение, ведь они были обморожены, у всех ранения разной степени тяжести. Однако, встретив такое сопротивление, такое решительное «нет», что плюнули, освободили один из самых небольших корпусов и вселили их туда. Каждый день правдами и неправдами они пробирались к своему Деду и это действовало на него лучше всяких лекарств. В конце концов, уяснив психотерапевтическое действие таких встреч, им перестали чинить препятствия, ограничив эти посещения по времени и рядом условий.

Через месяц их перевели в закрытый лагерь, на базу, где начали готовить к новой операции в Африке. Командир к этому времени уже начал потихоньку вставать и делать несколько шажков к окну. Перед убытием на операцию все бойцы явились к командиру. Он всё прекрасно понял, более часа, пока не прибежал лечащий врач и не разогнал их, побеседовал с ними, давал наставления своему заму, назначенного старшим команды вместо него. Бойцы до самых ворот из увозившего их микроавтобуса смотрели в окно, из которого им кивал головою их самый уважаемый, самый любимый наставник. На этой операции команда впервые потеряла двух бойцов, многие оказались ранеными. Дед вместе с вернувшимися бойцами, как ни возражал врач, принял две поминальные чарки, затем дотошно выяснял причины и обстоятельства их гибели.

Согласно вердикту врачебного консилиума подполковник Серов Иван Петрович, герой советского союза, кавалер множества орденов, возраста сорок один год не в состоянии будет встать в строй. Поэтому руководство управления ГРУ приняло решение расформировать команду, а её членов передать в другие. Но все попытки привести это решение в жизнь встречали такой отпор со стороны бойцов, что в конце концов плюнули и махнули рукой. Не помогало ничто, ни угроза увольнения, ни угроза разжалования, ни угроза трибунала за неподчинение вышестоящим. Они все твёрдо стояли на своём:

На операции только этой командой и под руководством Деда! И Баста! Они нисколько не сомневались в способности своего командира восстановиться и встать в строй. Откуда такая у них была уверенность никто не знал. Но бойцы свято верили в своего командира. И действительно, словно эта вера помогла ему, сначала выздороветь, а затем набрать необходимую форму. Врачи только руками разводили невероятно! Такого в их практике ещё не было и вряд ли когда-нибудь случится. Через полгода появление Деда в команде ещё не в качестве официального командира, а бойца, восстанавливающегося свои навыки, буквально было праздником для всей команды. Каждый, как только мог, старался облегчить его тренировки, занятия. Пришлось ему даже прикрикнуть на них, надо сказать, впервые за всё время их общения. Но всё равно это не действовало Формально конечно бойцы не вмешивались в эти тренировки, но втихаря каждый всё таки старался это сделать, а по сей части они могли дать сто очков местным инструкторам. Те правда тоже замечали все их старания, но делали вид ничего невидящих. Ещё через полгода их командир полностью обрёл надлежащую форму. Их первая после тяжкого ранения операция прошла просто на ура. И командование, весьма подозрительно относящееся к утверждениям самого Ивана Петровича, его инструкторов о том, что он к боевым действиям готов, в конце концов махнуло рукой — главное он свою работу выполняет, а команда под его руководством просто рвётся в бой! Ну и пусть так и будет. Правда, всё таки таких тяжёлых заданий, как в Ирак и Испанию, ему уже не поручали. Последующие операции все были попроще что ли, хотя и имели большой резонанс Ему и команде дали ещё пару орденов, повысили звания. Отныне он полковник.

В начале девяностого года, когда их послали в Никарагуа провести там диверсионные рейды против американских наставников и организуемых ими баз, они вдруг ощутили какое-то безразличие к ним. Как будто ими вдруг делается никому не нужная работа. Командир забеспокоился, пытался выяснить ситуацию, но никто не удосужился с ним поговорить, объяснить. Тогда он в конце девяносто первого года на свой страх и риск решил прервать задание и вернуться на Родину. Эвакуация была очень трудной. Практически не финансируемые, предоставленные самим себе, заброшенные на другой край света, без надлежащих гражданских документов им предстояло самим выбираться. После тщательного раздумья. Дед решил использовать уже однажды применённый им приём. Собрав всё, что у них есть, они на одном небольшом судёнышке, промышлявшим контрабандой различных товаров из небольшого никарагуанского порта Пуэрто Кабесас перебрались в гондурасский провинциальный порт Ла-Сейба, где как правило и «кучковались» контрабандисты этого побережья южной части Северной Америки. Через два дня один из крупных банков Сан-Педро Сула, принадлежащий одному из воротил страны, был дерзко ограблен. И снова контрабандитское судёнышко несёт команду в порт Лимон, Коста-Рики. Плавание прошло удачно. Хотя были и напряжённые моменты Один раз им пришлось вступить в схватку с гондурасскими морскими пограничниками, закончившуюся для тех весьма плачевно. Насмерть перепуганный капитан судёнышка, увидевший побоище отказался было следовать дальше, но его убедили крупной по его меркам суммой и возможностью сменить своё довольно убогое на более современное и более скоростное судно. А такое на этом побережье можно было сделать только в порту Лимон. Обливаясь от страха потом, он всё таки довёл судно до этого порта, получил с обещанными премиальными оговоренную сумму и растворился. А команда тут же на арендованном подержанным микроавтобусе перебралась в Сан-Хосе. Там с помощью крупной взятки арендовали самолёт и перелетели на Кубу. Здесь их встретили более чем прохладно. Пришлось «трясти мошной», самое поганое уже перед работником Российского посольства., с большими оговорками и нотациями выбираться из уже негостеприимной Гаваны к себе на Родину. В общем в начале девяносто четвертого года они были уже в «новой» России. Их никто не встречал, хотя чиновник посольства, получив взятку заверил:

Доложит об их возвращении начальству! Они оказались никому не нужными. Идти им фактически было некуда. Не обзавелись они, отдавая Родине всего себя, жилплощадью, да тогда и на службе, будучи бойцами «до мозга костей», не особенно и нуждались в ней. Они жили как одна семья на гражданке — от операции до операции и условия базы их вполне удовлетворяли. А теперь? У командира от родителей осталась старая двухкомнатная квартира, вот в ней с грехом пополам и разместились, искренно надеясь, что вскоре всё образуется и они ещё послужат народу, как и давали клятву. Приведя себя в порядок, через два дня командир направился к начальству, надеясь что всё прояснится и они вновь приступят к той работе, к которой так долго, так тщательно готовились и коей отдавали все свои силы, умение и возможности. Вернулся он неожиданно быстрос учётом дороги в Авариум, не более двух с половиной часов. Команда приготовила «поляну», наивно пологая, что такими как они не разбрасываются. Но они тяжело просчитались!

Часть III

Трудное решение, сохранить верность присяге

Глава первая

Подготовка

Дед вошёл весь «тёмный», погруженный в мрачные размышления, молча прошёл в гостиную, налил себе целый бокал водки и, ни на кого не глядя, одним глотком осушил его. Ошеломлённые увиденным, бойцы тут же молча расселись вокруг стола, кто куда и кто на чём.

Все сидели и молчали, стояла напряжённая тишина. Все ощущали, физически ощущали произошло нечто такое, тяжёлое, коего им не под силу преодолеть. Наконец командир поднял от стола низко склонённую голову, внимательно посмотрел каждому бойцу в глаза. Тяжело роняя слова, заговорил:

— Сынки, я учил Вас любить прежде всего Родину, защищать всеми своими силами её и народ. Вы честно служили ей, не щадили себя, часто приходилось ставить на кон здоровье, жизнь ради её защиты. Двое из наших отдали свою жизнь ради неё. Вы были самой настоящей элитой её защитников. Таких как Вы в той бывшей Родине, да сынки, теперь уже бывшей, были всего единицы. Вас все, кто был в рядах бойцов этой страны, уважали, брали с Вас пример. Вашими подвигами они гордились, уверен, что и народ гордился бы, считал Вас своими героями, если бы знал о ваших делах. Вас учили, что главным врагом трудового народа являются толстосумы, грабящие без различия свои и другие народы, окружившие себя армией, спецслужбами. Мы честно воевали с этими ублюдками, с их приспешниками и наёмниками. И никто, слышите никто! Ничто не заставит нас изменить нашей клятве, борьбе, нашему стремлению всегда и везде уничтожать эту нелюдь! Мы присягали Отечеству, народу. Так вот — больше той Родины у нас нет! Народ остался, но его обманули эти толстосумы. Теперь эта мразь считает себя для нас Родиной. Понимаете они теперь Родина! Им лично теперь надо присягать! Они теперь хозяева! Я по всему свету уничтожал эту мразь! Никто не заставит меня быть холуём у неё! Никто! Он снова налил бокал, залпом выпил. Помолчав, уже спокойнее продолжил:

— Именно об этом я сказал холую одного из нынешних хозяев, предложившего служить лично своему боссу. В общем сынки, дела такие. Команды больше нет! Мы им в таком случае не нужны, более того даже опасны. Я обдумал ситуацию. Присягу, данную мною никто не отменял. Как служил народу, так и буду. Сейчас он в тяжелейшем положении именно из-за стараний таких мерзавцев. Меня училив такие периоды, тяжелейших испытаний быть не надсмоторщиком над ним, как предложил мне этот холуй, а защитником! А я им был и останусь! Останусь — чего бы мне этого не стоило, чёрт побери эту сволочь! Он стукнул кулаком по столу, снова помолчав продолжиил внапряженной тишине:

— Короче сынки, якак уничтожал эту нечисть по всему свету, так и буду продолжать, но уже у себя на Родине! Кто со мною — пусть решает. Лёгкой жизни не обещаю, но нам не привыкать. Вы это хорошо знаете Ну, а кто не сможет, тот всё равно может смотреть мне в глаза. Вы всё равно мои сыновья. Вместе мы многое уже сделали и можем гордится этим! Он замолчал и сел на стул. Бойцы ошеломлённо молчали. Нет, они уже успели услышать про то, что творится в их стране, но они ведь толькотолько прибыли в неё, ещё не осознали всех тяжких перемен, не общались со своими родными, не знали страшной истины. Открывшееся в словах Наставника, Учителя, коему они беззаветно привыкли доверять, весть потрясла своим кошмаром. Их близкие обречены на вымирание от голода, холода и безденежья, власть кинула их. Кинула нагло, глумясь или рассказывая басни о предстоящем капиталистическом рае, кинула всех тех, кто создавал это народное достояние. Причём у власти именно те, кто принялся грабить и предавать свою страну, кто обрёк на муки целый народ. Страшная истина, высказанная вот так обнажёно со страшной болью в сердце, человеком, коему они безгранично доверяли, верили, потрясла их. Им даже такое в голову не могло придти. Та погань, против которой они боролись и побеждали по всему миру, оказалась в итоге победителем несмотря на все их подвиги, причём победила где? В их же собственной стране за счёт предательства! Постепенно гнев начал овладевать ими. Первым встал Егор:

— Командир, я тоже присягал отечеству и народу. Потому во второй раз более присягать не буду. Я с тобою командир! За ним, встал и второй, третий, и так далее. И все в один голос повторяли слова Егора. Дед поднял на них глаза:

— Сынки, я знаю, что воспитал из Вас настоящих защитников, что никто из Вас никогда, ни при каких условиях не предаст свой народ. Но поверьте, я говорю это с болью, не все так одиноки как я. Ведь эти звери будут отыгрываться на Ваших близких. Да и самим Вашим близким нужна сейчас, очень нужна Ваша помощь. Сергей у тебя жена и двое детей, Илья у тебя старые больные родители, Казимир тебе в это время необходимо быть на Родине, рядом с твоими в Белоруссии, Опанас тебе тоже необходимо разбираться на Украине. Я не могу подставлять Вас и Ваших близких под удар. Давайте следовать нашему девизу Команда жива до тех пор, пока жив, хотя бы один боец. Вы все бойцы команды и уверен всегда откликнитесь на призывы о помощи. Так и команда, тоже всегда придёт Вам на помощь. В этом нет никакого сомнения. Пусть будет так. Вы вернётесь к своим близким, у кого они есть. Оставшиеся члены команды, чем могут, будут вам помогать. Держите с нами связь. Но хорошенько помните, что за нелюдь противостоит нам. С тобою Егор, разговор особый, ты сначала навестишь своих родителей, посмотришь как они живут и тогда примем решение. Поедешь завтра с утра. Николай, Карим, Гасан мы прямо сейчас начнём готовиться к проводам наших боевых товарищей. Посмотрим какая у нас наличка осталась, какими возможностями мы ещё обладаем. Кроме того считаю, что кое-чего из нашего боевого снаряжения мы должны им дать в дорогу. Рисковать не стоит, сейчас всё может быть, но всё конечно должно быть соответственно упаковано. Ни одна собака не должна догадаться чего находится в этой упаковке. Вас этому учили. Николай, ты старший, составишь список чего есть и чего надо. Вместе его обмозгуем. Насчёт денег буду решать я сам. К утру у меня должен быть список. Егора снаряжу в дорогу сам. А сейчас сынки, предлагаю поднять нашу фронтовую. Считайте мы готовим операцию! Она будет, думаю долгой, опасной, трудной, не менее тяжёлой чем мы занимались до сих пор, но нам трудностей не занимать, к опасностям не привыкать. У нас долг защищать близких, свой народ! Предлагаю тост «За Родину!»

Все дружно его поддержали. После фронтовой, Дед, понимая что необходима хоть какая-то разрядка, куда то сходил, с кем то долго говорил по телефону и наконец объявил:

— Сынки, я немного поторопился. Не будем сегодня заниматься сбором. У нас есть традиция и её нет смысла отменять. Предлагаю сейчас собраться и поехать в нашу парилку, на базу. Я договорился, её уже начали готовить, к утру вернёмся и займёмся сборами уже без дураков, на свежую голову. Как считаете? все, кроме Егора поддержали. Он мрачный сидел, молча глядя в стол. А ты сынок, почему не согласен? Тот поднял на командира тоскливый взгляд и коротко ответил:

— Предчувствие не хорошее. Все тут же смолкли. Они знали о чём говорит их боевой товарищ, с кем они не раз смотрели в чёрные проёмы безглазой. И у них бывали такие предчувствия, не раз только ими и спасались от засад, мин и прочего. Пренебрегать ими им и в голову не приходило. Все знали, что Егору предстоит поездка к родным, а что с ними сейчас в это поганое время может случится, они могли только догадываться. И у них самих, у Опанаса, Казимира, Сергея, Ильи тоже были близкие. Как они не отгоняли мрачные мысли, как ни старались, по крайней мере хоть на эту ночь, сейчас самую грустную в их жизни не давать волю этим настроениям, у них от слов Егора тоже поползли пусть и не с такой силой, не так страшно эти самые предчувствия. Разрядил эту мрачную паузу, всё понимающий командир.

— Егор, ты отлично знаешь, заранее хоронить, значит обречь операцию на провал. Тебя этому учили! До получения тобою информации нельзя делать ни выводов, ни вообще к чему то готовиться. С таким настроением я тебя не отпускаю. Вместо тебя поедет Николай, он всё узнает и вот на основании именно полученных им данных, мы вместе и будем решать как быть, как помочь твоим близким. А ты займёшь место Николая и вместе с Каримом, Гасаном и мною будешь готовить отправку наших боевых товарищей. Выезд на базу через полтора часа. Николай пойдём на кухню, поговорим насчёт твоей завтрашней поездки. А Вы, сынки пообщайтесь тут между собою, пока есть время. Насчёт «фронтовых» можете, но не злоупотребляйте. Помните наш девиз:

— «До двенадцати и не более двух!» Егор, ошеломлённый таким решением, растерянно сник. Все молчали не знали чего сказать. С одной стороны предчувствия, которые ещё ни разу их не подводили, а с другой полная справедливость приказа их командира, в самом деле, разве можно с таким настроением ехать и решать задачу? Когда Дед с Николаем ушли, они принялись по своему каждый, кто как умел, отвлекать своего товарища от этих мыслей. Особенно старался Опанас. Самые забавные анекдотичные случаи с предчувствиями своей жинки Натки, так и сыпались из него. Все улыбаясь слушали их, а Егор, понимая, что он портит своим дорогим братьям, их может быть последнюю ночь быть вместе, командой, в которой они столько совершили, громадными усилиями постарался задавить в себе всё мрачное, терзавшее его сердце. В общем кое-как всё пришло в норму. К моменту отправки в свящённую для бойцов парилку внешне всё казалось как всегда. На базе их встретили дежурный подполковник Семков, близкий и большой друг Ивана Петровича, их Деда. Тот обнял его, сам лично провёл в отдельную постройку, где и находилось сие оздоровляющее и расслабляющее заведение. Придирчиво, вместе с прапорщиком и начальником ХОЗотделения базы, прошёлся по бане, внимательно осмотрел всё приготовленное, сделал несколько замечаний, напомнив, что за команду они сегодня встречают у себя. Начальник ХОЗотделения, выслушав эти замечания, тут же повернулся к прапорщику, который как чёрт, тут же исчез. Буквально минут через десять, пока гости принялись осваивать предоставленные чертоги, он объявился с парой солдат, которые быстро всё и исправили.

В отличие от предыдущих посещений этого оздоравливающего и восстанавливающего комплекса, который ими посещался после завершения боевых операций и возвращения в родные пенаты, это посещение было всё таки грустноватым. Как ни старались командир, Опанас полностью снять настроение разлуки им не удавалось. Хотя каждый пытался не показать этого. Им, кроме того хотелось верить, что такая разлука это не надолго, такой отличный боевой механизм защиты Родины, как их команда, это не шутка! Таким оружием не бросаются! Не может быть тому! Не сможет Великий народ, терпеть на своей шее эту погань. А, что она собою представляет на самом деле, если развернуть и выбросить те фантики, в которых их заворачивают купленные и организованные на промывку мозгов простых людей СМИ, они прекрасно знали. Насмотрелись в других странах! К утру, почему то усталые, хотя ранее этого никогда не случалось с ними, грустные они на микроавтобусе, предоставленным подполковником Семковым, вернулись на квартиру Деда. Там, Дед, отправив Николая, приказал Опанасу, Казимиру, Илье и Сергею спать, а сам вместе с Егором, Каримом и Гасаном, принялись осматривать имеющийся у них арсенал, экипировку. Позанимавшись с часик, он оставил их отбирать, упаковывать, а сам принялся за финансовую сторону. Через три часа, они снова собрались. Дед лично проверил отобранное, уже упакованное и уложенные в их походные, не раз проверенные сумки. Сделав несколько замечаний и оставив Карима с Гасаном доводить дело до ума, отправил Егора с документами за закупкой ж/д билетов до мест назначения каждого боевого товарища. Убедившись, что всё при деле, а кому приказано, отдыхает, занялся приготовлением обеда и стола. Егор возвратился через три часа. Все билеты были приобретены. К этому времени все уже собрались в гостиной, помогая командиру накрывать стол. Оставив Карима с Гасаном руководить этим процессом, он уединился в спальне с Егором, тщательно осмотрел билеты, расспросил его как происходила закупка, были ли какие происшествия, какова обстановка на вокзале. Выяснив, что хотел, они прошли к столу. Застолье началось с того, что Дед вручил каждому по паспорту с проездным билетом, по десять тысяч долларов и сумке с вещами и подарками. После этого озвучил расписание проводов, приказав Егору не принимать фронтовой, так как ему придётся развозить друзей по вокзалам. Сам он тоже не пил. А вот всем остальным не возбранялось. Проводы были завершены только под утро. Вернувшись на квартиру. усталые Дед и Егор, напились крепкого чая, приготовленного Гасаном. Бездумно послонялись по враз опустевшей квартире и разошлись по тем местам, которые каждый определил себе под сон. Спали почти сутки. После завтрака командир заставил всех заняться оружием и снаряжением. Приказал всё разобрать, смазать, а экипировку и снаряжение хорошенько проверить. Этим и занимались до самого вечера за исключением перерывов на обед и ужин, после которого улеглись спать. Утром только позавтракали, как объявился мрачный Николай. Егор побледнел, увидев выражение его лица, но ни сказать, ни спросить ничего не успел. Командир увёл Николая в спальню и о чём то почти час они беседовали наедине. Всё это время Егор сидел у балконного окна и одна только мысль буквально «сверлила» ему голову… Не обмануло предчувствие. не обмануло! Время тянулось медленно, минуты буквально просачивались через какое-то непонятное сито. Но и оно то наконец кончилось. Из спальни вышел командир, подошёл к нему, обнял и сказал только:

— Крепись, сынок, взял его как маленького за руку и повёл в спальню. Усадил на кровать, погладил по спине.

— Тебе надо знать, ты сильный, мужественный и нам придётся решить как поступить. Начинай Николай, повтори ему свой рассказ, что ты узнал. Егор молча с сухими глазами, жёстко сжатыми губами, так что скулы чётко прорезались по бокам его лица с прямой складкой у переносицы, слушал страшную весть. Николай не вдавался в детали, но начал с известия о прерывании автобусного сообщения, обычно работающего каждый день четыре рейса между областным центром и городком, в котором жили его родители, частники, не объясняя причины, ни в какую не хотели ехать даже за большие деньги туда. В конце концов один из них за большие деньги согласился отвести, причём взял сразу туда и обратно, заявив:

— К самому КПП не подвезёт, а высадит его за километр полтора. Николай через КПП не стал проходить, а прошёлся вдоль ограды из трёх рядов колючки, нашёл разрыв и оказался в городе. Стараясь не попадаться на глаза молодцам в чёрной форме, сумел разговорить одного из пожилого гражданина, копающего на своём придомном участке. Тот и рассказал о сложившейся ситуации. Их городок облюбовал бывший партийный деятель областного центра, имеющий непонятно откуда взявшиеся капиталы. Этот городок он решил превратить в своеобразный логистический центр, так как он очень удачно был расположен на главной железнодорожной и автомобильной магистрали. Кроме того, практически рядом с ним располагался небольшой аэродромчик с приличной взлётно-посадочной полосой и неплохой авиадиспечерской. В самом городе имелась довольно современная необходимая инфраструктура, в том числе большие, хорошо оборудованные складские помещения, гаражи, авторемонтные мастерские и небольшой металлообрабатывающий заводик с приличным подбором станочного парка. Как только выбор был сделан, в ход были пущены административный и криминальный ресурс. Его наводнили более полутора сотни головорезов, подчиняющихся только приказам этого нового хозяина и его доверенных лиц. Судьба многих жителей практически была решена. В городе должны остаться только те, кто мог обслуживать этот логистический центр, охрану и систему его жизнеобеспечения. Остальных посчитали лишними ртами, коим в нём не место. Таким сразу же была предложена компенсация за жильё с условием убраться из города в течении двух суток. Размер компенсации был таков, что на неё невозможно было бы в области купить что либо стоящее для дальнейшего проживания. Естественно, что многие наотрез отказались от такой живодёрской сделки. И сразу же пошли исчезновения тех, кто наотрез отказался. Поползли слухи об их убийствах, поэтому другие дабы сохранить жизнь себе, своим близким вынуждены были выехать из него. В числе тех, кто исчез, были и родители Егора. Тот, кто рассказал об этом Николаю, был твёрдо уверен, что их, как и многих жителей города, просто втихую ликвидировали головорезы нового хозяина. Те ведут себя в нём, как оккупанты, местных считают за быдло, а женщинам, особенно молодым, просто не безопасн пооявляться на улице. Милиции в городе почему-то не стало. Всё решает кучка подчинённых новому хозяину. Тот в городе постоянно не проживает, но часто бывает, контролируя необходимые мероприятия для превращения его в логистический центр. Николай переночевал у этого жителя, который работал диспетчером в котельной, утром тот перед уходом на службу пригласил к себе ещё одного жителя. Николай расспросил и его, затем ещё другого приглашенного, так и до самого вечера он выяснял интересующие его детали. Затем он, выслушав одного из собеседника, имевшего «двушку жигули», попросил к девяти вечера отогнать машину и подождать его, где ни будь в паре километрах от КПП. Так и сделали. А сам Николай, захватил одного из наиболее одиозных и наглых оккупантов, вытащил его через проём в лесочек, где жёстко допросил и засыпал ветками, листьями в ямине образованной упавшей осиной. Встретившись с хозяином машины, забрал ключи, техпаспорт и доверенность на право вождения, написанное им собственноручно, вручил приличную сумму. На этой машине он вернулся в Москву. Гнал всю ночь, гаишники его практически не останавливали. По их понятиям, кто едет на этом драндулете, для них не клиент. Допрошенный им бандит показал:

— Тех, кто был не согласен добровольно покинуть город, они убивали. Для этого существовала даже специальная зондеркоманда. Её возглавлял некто Джучи, лицо неизвестной национальности, но по натуре зверь. Клички тех, кто был в этой команде, допрашиваемый назвал. Приказы отдавал некий Руслан, ингуш по национальности, похоже из бывших зеков, отпущенных местной властью на свободу. А сам он получал указания от хозяина. Допрашиваемый назвал три места — бывшие карьеры, в которых (он это точно знал) закапывали тела убитых. Но по его мнению их было значительно больше. — Услышанное неожиданно вывело Егора из того «окаменевшего» состояния, в котором он находился с момента возвращения Николая. Он встал, взглянул Деду в лицо и твёрдо объявил:

— Я завтра уеду на несколько дней. Безнаказанно убийство ни в чём не повинных людей и грабёж города так просто не оставлю. С собою возьму своё оружие и то снаряжение, которое я сегодня проверил. Поеду на двушке, пригнанной Николаем. Командир обнял его:

— Егор, это теперь не только твоё дело, это дело всей команды и мы будем решать этот вопрос все вместе.

— Командир, я всегда подчинялся Вашему решению, считал наиболее правильным и разумным. Но сейчас я хочу своими руками воздать бандитам! Это личное!

— Егор пойми, сейчас это не личное. Такое творится по всей стране. Этой власти именно такие подонки и нужны. Они её опора.

— Всё так, командир, но в этом деле важно, чтобы я сам, своими руками. Для меня сейчас нет ничего важнее. Обещаю, после возвращения, сделать всё, как Вы решите. Но в этом деле, прошу мне не мешать.

— Николай тоже присоединился к командиру. Они вдвоём принялись его убеждать. Но Егор твёрдо стоял на своём. Поняв это, Дед встал и объявил:

— Хорошо, пусть будет так как ты сказал. Я понимаю тебя и уважаю твоё решение. Но одного тебя отпустить не могу, не имею право, ведь нелюдей против тебя одного почти две сотни, они хорошо вооружены уже привыкли действовать оружием. С тобою поедет Карим. Сейчас мы пройдём в гостиную, я объявлю Кариму о своём решении. Вы вместе будете отбирать оружие, снаряжения, экипировку. Инструктаж завтра в восемь утра-.В девять часов их двушка уже выехала. За рулём был Егор, сжатый как пружина. Карим быстро понял его состояние и не надоедал ни с расспросами, ни просто с разговорами. К вечеру они уже были в областном центре. Там закупили продуктов на четыре дня, плотно пообедали поужинали и направились к месту предстоящих действий. Егор решил остановиться в деревне, расположенной в пяти километрах от города. Ранее действующий в ней колхоз снабжал его жителей сельхозпродуктами, а городок, как это было принято в Советском Союзе, помогал ему чем мог! От трассы к деревне ранее вела неплохая дорога. Но сейчас она почему-то была вся выбита, в яминах и колдобинах. Вид у неё был таков, будто по ней уже довольно долго никто не ездил. Увидев её, у Егора защемило сердце от плохого предчувствия. И точно! Жителей в ней уже не было. Дома, хоть и целые, но разорённые, правление колхоза, коровник, свинарник и машинно-транспортная станция тоже разорены. Техника брошена и ржавеет. Да что тут такое произошло? Такое же бывает только во время войны. Но кто её затеял с местными, мирными тружениками? Ответ напрашивался сам собою. Бандиты! Оккупировавшие город и создавшие, как и в нём-здесь, невыносимую обстановку для сельчан. Все поля, участки заросли бурьяном, крапивой. Найдя более менее целый дом с крышей и ещё не раскуроченными варварской, бандитской рукою оконными рамами, перетащив в него из двух других домов две довольно целые кровати, положив на них свои спальные мешки, устроили себе более менее спокойное жильё, вернее ночлег. Попили крепкого чая, во время которого Егор сказал Кариму, что им предстоит сегодня ночью сделать. Экипировавшись как надо, с очками ночного видения, вооружённые с приличным запасом взрывчатки, они на машине доехали до КПП. Остановившись метрах в ста от него, замаскировали её, оставив в ней взрывчатку, пошли к проёму в ограде города, указанному Николаем. Нашли его довольно быстро. Как двигаться во вражеском тылу, какими условными знаками обмениваться им было отлично известно. В течении двух часов город был тщательно изучён, основные интересующие их в нём места были занесены на специальный планшет. После этого, захватили одного из загулявших молодчиков, затащили в какой-то брошенный хозяевами дом и жёстко допросили. Их в первую очередь интересовало местонахождение зондеркоманды и приметы его членов. Бандит от неожиданности и понятия о том, что вот наступает время расплаты за все свои гангстерские поступки, за тот беспредел, учинённый им и его подельниками, практически не сопротивлялся и старался изо всех сил вымолить у них свою жизнь. Допрос был обстоятельным, длился более часа, после чего Егор ударом ребра ладони сломал тому шейные позвонки. Его оттащили подвал и засыпали мусором в изобилии насыпанного возле дома. После этого началась охота за убийцами из зондеркоманды. В это уже ночное время в городе ещё действовало только одно заведение, переделанное в бар бывшее кафе. Оттуда раздавались пьяные крики, женский визг, временами слышались звуки потасовки и разухабистая музыка. В засаде Егор с Каримом просидели почти час, пока два пошатывающихся молодчика, схожие с приметами названными охранником, не показались в дверях бара. Их сопроводили до второго переулка, где и уложили мордой в землю, скрутили руки за спину пластмассовыми наручниками, засунули в рот их же платки и отнесли всё ещё находящихся в бессознательном состоянии в тот же самый дом. Там их растащили по комнатам и подвергли допросу. Одного допрашивал Егор, другого Карим. Особенно с ними не церемонились. Это был для них настоящий враг, поэтому разговор был как в боевой обстановке. Через час, они прервали допросы, встретились обменялись полученной информацией. Егор приказал:

— Этих в распыл, две казармы минируем и ликвидируем. В одной находился основной контингент банды, примерно в сто её членов, в другой зондеркоманда. Так и сделали. Вернулись к машине, забрали рюкзак с взрывчаткой и снова через проём скользнули к казармам. Их охрана шла ни шатко ни валко. Бандиты, развращённые тем страхом и ужасом, который они нагнали на жителей города, чувствовали себя в полной безопасности. Поэтому минирование прошло без эксцессов. Взрывчатку с детонаторами и часовым механизмом закладывал сам Егор. После этого был заминирован выезд из КПП. Сами они устроили засаду со снайперками у выбранных ими казарм у одной он сам, у другой Карим.

В назначенный час сработал механизм подрыва, затем пошла детонация. Казармы полетели вверх, начался пожар. Бандиты в панике принялись выскакивать из окон второго, третьего этажей, пытаясь сверху пробиться к выходу, так как из-за бушующего внизу пожара, по другому было уже невозможно. Но тут их, как тарелочки на стенде, сбивали точные снайперские выстрелы. Минут через двадцать к казармам стали прибегать бандиты из других казарм, пытаясь хоть чего-то сделать для спасения погибающих подельников.

Снайперы прекратили свой расстрел, вернулись к месту своей новой засады и во время. Едва они перебили телефонный кабель, ведущий в область и заняли свои позиции, распределив роли, ворота раздвинулись и из них выскочила небольшая колонна из четырёх джипов. Как только второй из них оказался на заранее отмеченной линии в двадцати метрах от ворот, прозвучал взрыв, подбросивший его вверх и начался расстрел. Последний джип, самый большой, видимо бронированный, резко развернулся, метнулся обратно в ворота, сшиб одно из закрывающих полотен и влетел в город. Учесть других джипов была решена. Спустя несколько минут они заваленные трупами загорелись. После этого побоища Егору и Кариму здесь больше делать было нечего, поэтому они прошли к своей машине и вернулись в деревню. Был уже предрассветный час. Скинув свою экипировку, умылись, попили чайку. Распределили четырёхчасовые вахты. Первую определил себе Егор. Карима же отправил спать. Так продолжалось до середины дня. Их никто не тревожил. К вечеру они снова собрались на операцию. И на этот раз проехали на машине, но остановились уже в двух километрах от КПП. К предыдущему проёму они не пошли, а двинулись по другой стороне ограды. В одном, заросшим леском и кустарником месте, Егор проделал проход и через него вошли в город. В нём было тихо, праздношатающихся уже не было, бар молчал, а вот вооружённых охранников было полно. Но вояки из них были никакие, они явно трусили, испуганно шарахались от каждой тени. В одном месте они вообще, видимо приняв друг друга за диверсантов, принялись отчаянно стрелять. На помощь к одним и другим подошли поднятые по тревоге подкрепления и пошло фактически целое сражение. Оно длилось почти час, пока наконец не сообразили, что воюют между собой. Пока все их силы были сосредоточены на этом сражении, Егор заминировал оставшиеся две казармы и здания, служившие бандитам своеобразным штабом. Кроме того, удалось заминировать и гараж, где размещался парк хозяина и его подручных. Вернулись они через проделанный проём и снова заняли позицию возле КПП. В назначенное время они услышали взрывы, в воздухе остро запахло дымом, горелым кирпичом и ужасающим запахом горелого человечьего мяса. Над городом замаячило зарево. Вскоре из КПП с оружием в руках выскочило более десятка бандитов. Это были явно дезертирующие бандиты, решившие таким образом спасти свои жизни. Дав им пробежать метров сто по дороге, снайперы принялись за дело. Точные выстрелы Егора и Карима быстро уложили их. Одного из них, явно не смертельно раненного, Егор взвалил себе на плечо, оттащил метров на сто далее. Карим следил за обстановкой, а старший принялся за допрос. Из него было выяснено:

— В результате предыдущей диверсии погибло в общей сложности около ста человек, из них пятнадцать из зондеркоманды. Среди них трое подручных самого хозяина, попытавшихся вместе с ним вырваться из города. Жители злорадствуют. Допрыгались! Но на улицы не показываются, бандиты охвачены паникой. А их команда решила спасаться вот таким вот образом, плюнув на всё своя жизнь дороже! Ну что же результат не плох. Создаётся нужная обстановка. Паника не лучший аргумент в защите! Подумав, Егор сходил к машине, взял неизрасходованный на сегодня запас взрывчатки, с помощью Карима установил расстояние, заминировал известные проёмы в ограде. После этого вернулись на машине к себе в деревню. Вновь напились чаю и, неся охрану, проспали до полудня следующего дня. Вечером вновь, экипировались, как положено, с рюкзаком со взрывчаткой, направились в город. В городе, как и вчера, было тихо, охраны на улицах почему то не было видно. Скорее всего учли вчерашнее сражение. Для начала, пробрались к складу с ГСМ, там захватили одного из нёсших охрану бандита. Его допросили, затащив в один из брошенных частных домов. Из полученной от него информации следовало:

Хозяину удалось каким то образом связаться со своими подельниками и он ждёт своего вызволения, окружив себя личной командой. В живых осталось всего не более пятнадцати человек. Из них четверо из его ближайших подручных и пятеро из зондеркоманды во главе с их главарём. Четвёрка заняла круговую охрану в небольшом коттедже, а пятёрка в бывшей комендатуре. Подумав, Егор решил начать с хозяина. Освободив себя от всего лишнего, направились к его убежищу. Тот по глупости и из снобизма занял довольно большое здание, одно из лучших в городе. Понаблюдав за этим зданием, быстро установили места нахождения охраны, выявили наиболее приемлемые места проникновения в здание. Одним из них была дверь, по виду тяжёлая, надёжная, запертая на большой амбарный замок, ведущая в цокольный этаж. Видимо её внушительность, показалась охране неплохой защитой, поэтому за ней никто не присматривал, а может быть просто не было такой возможности из-за малочисленности охраняющих. Но амбарные замки имеют одно свойств, простоту открывания при умелом подходе к ним и владения техникой работы с ними. Егор этим прекрасно владел. Поручив Кариму, вооружённого снайперкой с прицелом ночного видения и глушителем, страховать его, скользнул тенью к этой двери. Накапал в замочную скважину специального масла, вытащил универсальную отмычку, принялся возиться. Внезапно сзади послышался хруст сломанной ветки. Карим отследил мелькнула мысль и в это время дужка замка пошла вверх. Вскоре дверь, петли которой тоже были прокапаны, приоткрылась. Карим бесплотной тенью просочился в проём в след за Егором. Далее последовало то, чему их учили лучшие в мире специалисты. Они парой двинулись на уничтожение охранников, Карим страховал ведущего Егора. Через полчаса все отмеченные места были бесшумно зачищены. последнего обездвижели и допросили. Тот, потрясённый случившимся, стремясь сохранить свою жизнь, упросил их дать ему возможность помочь им в захвате хозяина. Подумав, решили согласиться. Первым подошёл к двери этот охранник, за ним Карим, замыкал цепочку Егор. Как только охранник постучал в дверь и доложил об имевшемся у него сообщении, дверь открылась и на пороге объявился с пистолетом в руке сам хозяин, бывший партийный чинуша, а ныне грабитель и угнетатель того народа, коему он столько лет «впаривал» мозги о своём неустанном труде ради его блага. Он только успел, увидя за спиной бандита, двух незнакомцев, выстрелить ему в грудь, как выстрел Карима перебил ему руку с оружием, а удар ноги Егора свалил его на пол. Вскоре пленник связанный, раздетый сидел в кресле. Начался жёсткий допрос. Первое чего от него потребовали это список погибших от его палачей, местных жителей, их захоронения, кто приказывал убивать и кто это делал. После слома пяти пальцев, прострела двух ступней, кое-чего на эту тему удалось выпытать. Но похоже, более того, что им сказано, он больше не знал. Далее последовал вопрос о его казне. Тут он уже, практически сломленный, не сопротивлялся. Беспомощно разевая рот, кивком головы указал на стоящий под столом большой кожаный чемодан. Соблюдая все меры предосторожности, Егор разрезал бок чемодана, обезвредил мину. За это последовал от него выстрел в колено. В чемодане оказалась сумма в несколько миллионов долларов, и несколько десятков миллионов рублей. Вколов ублюдку укол, приведший его в спящее состояние, перетянув раны специальным скотчем, перетащили его вместе с чемоданом в подвал, заминировав в ход в него. Осторожно выскользнули из здания. Осмотрелись, всё было как обычно. Ну что же, теперь очередь за зондеркомандой.

Здесь дело было попроще. бандиты то ли от страха, то ли были просто алкашами или наркоманами, являлись довольно простой добычей, а не отнюдь достойными соперниками. Через полтора часа все было кончено. Главарь этой команды с перебитыми руками и ногами, с кляпом во рту валялся в подвале. В городе по-прежнему стояла настороженная тишина. Оставалась последняя часть операции захват ближайших подручных хозяина. Один из них отвечал за экономику, другой за юридическое оформление, третий был, что называется помощником по организационным вопросам. Как вояки они представляли из себя чистый нуль! А вот четвёртый помощник по безопасности был из бывших. Вот с него то и начали. Бывший, однако против таких бойцов как Егор и Карим сделать ничего не смог. Метательный нож Егора перебил ему одно плечо, а пуля из снайперки второе. Вскоре он с кляпом во рту и спелёнутый валялся в одной из комнат, где он считал себя в безопасности. Захват трёх других вконец деморализованных не представлял никакого труда. Через час сам хозяин, четверо его подручных и главарь зондеркоманды валялись на площади невдалеке от росшего мощного дуба, являвшегося своеобразным реликвием этого города. Командовал, Егор. Всю пятёрку, руки, ноги у каждого из которых сковали пластиковыми наручниками, крепко привязали к чемодану. Им объявили, у них за спиной мощная взрывчатка, если они пошевелятся или кто-либо из посторонних попробует дотронуться до них или до чемодана, то все они разлетятся на молекулы. Мина неснимаема. Хозяина подтащили к дубу, перекинули канат через сук, клеем приклеили к голой груди плакат, быстро написанный Каримом и гласящий:

— Я поднял руку на народ, за это и получил наказание. Очнувшийся от прикосновений петли к своей шее и увидевший под собою виселицу, страшным напряжением языка, сумевший вытолкнуть из своей пасти кляп, в ужасе заверещал, умоляя о пощаде. Но ему недолго дали поганить землю, мощный рывок Егора, приподнял его тушу сначала на ноги, а затем и подвесил её. Тот задёргался, засучил, схваченными пластиковыми наручниками, ногами, отчаянно пытаясь удержать уходящую из него вредоносную для окружающих жизнь. Через несколько минут обмотав вокруг ствола конец каната, Егор с омерзение сплюнул, Карим сделал несколько снимков цифровой камерой.

Постояв некоторое время, пристально взглядываясь в помертвевшие от ужаса глаза привязанных к мине подонков, Егор произнёс:

— За свои свершённые преступления против народа, который Вас вырастил, воспитал, дал образование, возможность жить и работать, Вы будете наказаны. Казнены на глазах этого народа! Просите у Бога прощения за всё то, что Вы натворили! По площади понеслась едкая вонь. Карим с омерзение сплюнул:

— Как пакостить умели, а вот отвечать слабаки, обгадились! Пошли от сюда! Больше им здесь действительно нечего было делать. Они вернулись в дом, где захватили «хозяина», забрали сумку с валютой и прошли к тому жителю, о котором им рассказал Николай. Тот уже готовился идти на свою работу. Увидев их обоих в крови, страшной амуниции, в маске, он онемел. Егор поставил у его ног сумку, протянул кассету и объяснил:

— Сегодня в десять утра состоится на главной площади города казнь подручных главного палача банды, оккупировавшей Вас и принёсшей неисчислимые страдания всем. Сам он уже казнён! В этой сумке те деньги, которые эта банда сумела награбить! Потратьте их на восстановление здесь нормальной жизни. Банды больше нет, она исчезла как грязная пена. В этой кассете наше обращение ко всем жителям. И ещё одна просьба. Найдите достойное место для захоронения всех погибших, постарайтесь поимённо их определить. С этими словами они посмотрели ему в глаза и ушли.

По дороге Егор разминировал гараж и два прохода в город. За тем вернулись в деревню. Собрали все свои вещи, доехали до большого пруда, в нём, не смотря на прохладную воду помылись, переоделись и уже спокойно поехали в Москву. В областной центр решили не заезжать, вывернули на федеральную трассу, ехали молча, только один раз Егор, сидящий за рулём, сказал своему товарищу:

— Карим, у меня кроме команды никого не осталось. Теперь ты, после такой помощи, о которой я никогда не забуду, мой брат. Ты всегда, в любое время, можешь рассчитывать на меня! Карим покачал головою, ответил свою очередь:

— Егор, и ты бы на моём месте поступил также, в этом я уверен. А за то, что ты меня назвал отныне братом, очень благодарен тебе, ты знаешь, как я к тебе отношусь, а после этих событий ещё более стал уважать. Можешь быть уверен во мне, всегда, когда я буду нужен, я приду на помощь. Больше они не говорили, каждый погружённый в свои мысли. У Егора, свершение мести над подонками, пользующихся вседозволенностью, установленной этой властью, не вызвало полного удовлетворения. Он понимал, что это просто пешки в этой большой игре, которая затеяна явно не ради народа, проживающего в его стране. Он вспоминал слова командира, целиком и полностью разделал их и рвался в бой с этой компрадорской кучкой, захватившей под популистскими лозунгами, власть в стране и установившей режим грабежа народного достояния, созданного трудом нескольких поколений предков. К вечеру этого же дня они подъехали к дому командира, поднялись. Дед, по всему было видно, что очень переживал за них, но, тем не менее, тут же приказал:

— Сначала душ, затем ужин и уж потом доклад. Так и сделали. Через час они уже сидели за столом, вокруг которого суетились Гасан и Николай, старающиеся положить своим боевым братьям лучшие куски. Выпили в точном соответствии со спецназовским девизом по две «фронтовых», хорошенько поели и только после того, как все напились чаем, убрали посуду, начался доклад. Дед приказал всем собраться и вместе послушать Егора. Тот был краток и в заключении его показал кадры, снятые Каримом. Что и говорить, они были впечатляющи. Егор прокомментировал их, а командир подвёл черту под его словами:

— Вы воочию видите, что собой представляет наш враг, когда он держит ответ. Просто самое настоящее, жалкое дерьмо. Но не забывайтев их руках закон и силы, охраняющие этот закон. — После этого коллективного прослушивания, он отправил всех, кроме Егора, спать, а с ним уединился на кухне, где и подверг его длительному и обстоятельному расспросу. По его заключительным словам выходило, что Егор, грамотно, правильно всё проделал. Ошибок не допустил. Информации о себе не оставил. В общем его действия он одобрил, хотя несколько замечаний критического характера всё таки сделал, так сказать на будущее. В принципе Егор был с ними согласен, хотя и подосадовал. И как это он не продумал, не догадался.

Глава вторая

Конец грузинского наркобарона

Утром, сразу после завтрака и уборки посуды, командир собрал всю оставшуюся группу. Начал со следующего:

— Нам надо, так сказать обустроиться, заиметь необходимый капитал, квартиры запасные и основные, технику. В оружии они пока, слава богу, не очень нуждаются, так как ему известны места, их закладки как в нашей стране, так и за рубежом. Нынешние деятели, как узнают о них, так наверняка продадут. Для обзаведения всем необходимым придётся «тряхнуть» жирную крысу, разбогатевшей на продаже наркотиков Шалву Горийского. О нём ему поведал один из источников информации к коему он лично обратился, с ним ему довелось взаимодействовать в одной из ходок в Турцию. С сегодняшнего дня начинаем подготовку по этой операции. Сейчас у этого Шалвы резиденцией служит бывший дом отдыха, недалеко от Бакуриани. Он превратил её чуть ли не в крепость. Обзавёлся многочисленной охраной, контролирующей дорогу в резиденцию. Из неё он оперирует потоком наркотиков и денег, направляет и контролирует наркотрафики в Россию и Европу. Николай и Карим, Вам надо съездить и вскрыть закладку под Алексино Тульской области. Место на карте следующее, приметы следующие. Отберите снаряжение с учётом того, что нас пятеро и у нас осталось ещё от прежней операции. На меня вообще не надо. У меня в квартире в тайнике всё необходимое есть. Николай, сегодня к двум часам дашь список мне на утверждение и с Богом. Егор с Гасаном, поедите на авторынок, подберёте жигули, желательно четвёртую модель, на ходу, не слишком раздолбанную. Гасан пусть покатается на ней, послушает движок, посмотрит ходовую. Он знает что чего, в этом деле его не надо учить. Гасан, учти нам ехать на ней до Шалвы Горийского. Он вскрыл одну из долларовых пачек, реквизированных у южно-американского толстосума, протянул Егору:

— Шибко не шикуй, поторгуйся, а лучше доверь это Гасану, у него это лучше получается, но ты, на всякий случай страхуй! Авторынок, куда они прибыли находился в ближнем Подмосковье, он потряс их воображение своими размерами, суетнёй, обилием машин всяких наций и наименований. Проходя час, осмотрев целый ряд отечественных машин, остановились около одного грустного мужчины, уныло оперевшегося на кузов четвёрки. Невдалеке околачивались двое амбалов, Егор спросил:

— Продаёшь? За сколько? Тот тихо ответил на его вопросы. Амбалы насторожились и придвинулись поближе. Гасан открыл капот, стал осматривать движок и гонять на различных режимах. Затем внимательно осмотрев кузов, надавил несколько раз на него прикидывая какова амортизация. Затем предложил хозяину:

— Давай проедемся, посмотрим и послушаем. Тот затравленно взглянул на амбалов и начал молча переминаться. Один из бугаев подошёл к Гасану, грозно надвинулся и прорычал:

— Ну ты, Азер! Если надумал брать, то бери! Нечего тут бензин жечь! Егор в свою очередь задал вопрос:

— А в чём дело? Ты кто таков? Чего раскомандовался. Купи себе машину и распоряжайся, а лучше уйди и не лезь, не мешай людям. Амбал взбеленился:

— Ты чего мужик? Лучше уйди и не лезь, не твоё это дело! Сказано берёшь, так бери, а кататься не дам! Хозяин уныло опустил голову.

— Так рэкет! Понятно! произнёс Егор:

— Гасан, ты как считаешь, будешь брать?

— Пока не проеду, брать не буду, надо послушать и посмотреть, как она ведёт себя на дороге.

— Ясно, тогда сажай хозяина и поехали. Амбалы сразу же встрепенулись, один выхватил велосипедную цепь, другой кастет.

— Ну всё мужики, не хотели по-хорошему, не послушались советов, сейчас по-другому поймёте. Для них начатая атака кончилась очень печально. Вскоре один со сломанной рукой, в которой был зажат кастет, валялся возле машины и подвывал, лелея свою руку, а второй с выбитым плечом, поломанной рукою хрипел на цепи, обвивающей его шею и стоящее рядом деревце. Егор толкнул ошеломлённого таким исходом хозяина в машину, приказал:

— Поехали, Гасан. Чуть пришедший в себя хозяин, как только они выбрались из машинной толчеи, спросил:

— Вы кто? Это же бандиты! Они забрали у меня всё: гараж, квартиру. Теперь вот потащили на этот рынок продавать машину, последнее, чего у меня ещё осталось.

— Ну и продавай, получишь деньги и уезжай. Тебе есть куда? Тот подумал, подумал и вдруг радостно воскликнул:

— А ведь есть куда! А что? Получу деньги, да скроюсь, пусть ищут, сволочи!

— Ну, вот и договорились! Покатавшись, Гасан удовлетворённо кивнул головою:

— Годится, немного подрегулировать и поезжай куда хочешь. Решили не оформлять продажу машины, так как на этом рынке процветала «махровая коррупция», а оформить просто напросто генеральную доверенность на Гасана. Заехали в ближайшую нотариальную контору, где всё и оформили сравнительно быстро. Получив документы, ключи, и передав оговоренную сумму хозяину, хотели было уже уехать, как тот предложил:

— У меня в гараже хорошие две запаски, две канистры, фирменный набор инструментов, подъёмник и ножной насос, есть кое-что и из запчастей. Бандиты выгребли из машины, приказали так вести и продавать. Если Вам надо куда-то далеко ехать, то в дороге это всё может понадобиться, по себе знаю. Вообще то, я за ней следил хорошо, не должна подвести. У меня и ключ от гаража запасной есть с собою. Тот-то отобрали. Егор посмотрел на своего друга. Тот даже «зацокал» языком:

— Конечно, возьмём, обязательно заберём. Поехали. Через час они уже были у ряда железных гаражных боксов, стоящих невдалеке от кирпичных пятиэтажек. Подъехав, открыли дверь и принялись перегружать всё, на что указывал хозяин. Только отгрузились, как откуда не возьмись, объявился старый мерседес. Он перегородил выезд. Из него неспеша вылезли четверо бугаев. Трое направились к машине, а один, поигрывая пистолетом, остался стоять у открытой двери. Один из идущих заорал:

— Вы что, козлы? Чужое имущество трясёте? А ну ложь назад, да плати за самоволку. В руках у них тоже был «джентльменский набор», финка, кастет и дубинка милицейский демократизатор. Егор и Гасан вылезли, встали у машины, молча поджидая бандитов. Видя, что их угрозы не подействовали, верзилы, изрыгая мат, кинулись на Егора и Гасана. Через минуту они, размазывая кровавые сопли, охая, стеная, лелея кто руку, кто ногу, а кто и рёбра валялись у колёс. Амбал же, грозящий своим пистолетом, был приколот к кузову пущенной Егором отобранной у одного из бугаев финкой, пробившей плечо руки с пистолетом. Тяжёлые удары ногами и приказы «замолкнуть» заставили стихнуть и стоны, и вопли. Гасан неспеша подошёл к приколотому бандиту, резко развернулся и врезал ногою ему по рёбрам. Тот вскрикнул и замертво свалился вместе с выдернутой финкой. Подняв пистолет, Гасан подошёл к водиле. Тот потрясённо, в ужасе смотрел на грозного мужика. Услышав Гасанов голос:

— Вылезай сучёнок, чего глаза вытаращил, маслины схлопотать захотел? засуетился и мигом оказался возле них.

— Быстро, одна нога здесь, другая там, ошмонай эту падаль. Быстро я сказал! Вскоре вся казна, что была в карманах бандюков, в бардачке машины, перекочевала в руки Гасана. Он заглянул в машину, возле сидения валялась барсетка, протянул руку, взял её, грозно взглянул на водилу и резко сбил его с ног. Затем вытащил ключи, далеко забросил их, изрезал все колёса. Выдернув из плеча финку, обтёр её ручку о куртку бандита. После этого он и Егор уселись в машину, отсчитав оговоренную сумму, передал её бледному трясущемуся хозяину:

— Это тебе за ЗИП, бросил барсетку в бардачок, сунул пистолет под ремень, мотнул головою:

— Поехали Егор. Объехав стоящий Мерс и валяющихся бандитов, Егор спросил бывшего хозяина машины:

— Тебе куда? — Тот, запинаясь выдавил:

— Мне бы до ближайшего метро:

— Вот и лады. Вернувшись к командиру, доложили о происшедшем, выложил доверенность, техпаспорт, талон о техосмотре, пистолет и барсетку. В ней оказалась неплохая сумма, видимо бандюги возвращались с объезда рэкетируемых ими торговых точек. Дед посмотрел на них осуждающе:

— Ладно, на первый раз сойдёт. Не узнали Вы ещё местных нравов и нынешних условий. Тут и моя вина, не предупредил. Сейчас просто разгул криминала, но впредь постарайтесь не светиться. У нас на горизонте не шушера, а жирная крыса, которая куда вредоноснее. Ночью вернулись с двумя сумками Николай и Карим. А уже утром они ехали по Каширке. В поездке Гасан, Карим и Егор меняли друг друга, практически нигде, за исключением заправки, не останавливались. Гаишники особенно не интересовались проезжающим мимо жигулёнком с пятью мужиками, явно не бизнесменами. Пилят на заработки куда-то. Вот, когда обратно поедут с деньгами, то тогда уж будьте любезны, тормозните и поделитесь со служивыми. Глаз намётан, технология отработана, всё ясно! Через сутки, дав взятку алчущим грузинским пограничникам, они были уже в Цхинвали. Там остановились в одном из частных домов. После атаки города грузинской толпою по призыву бесноватого президента и происшедших после этого боёв, жители жили очень бедно и лишний заработок им был очень кстати, к тому же в городе и гостиниц почти не осталось. Поев из того, что могли предоставить осетинские хозяева, они сразу же улеглись спать, по очереди дежуря в машине. Рано утром, шедро расплатившись с хозяевами и сменив по совету знающих номера машины на прежние, грузинские, кои остались ещё от старой власти, сожжёной нападавшими националистами, они уже ехали по грузинским дорогам. На этих дорогах теперь их останавливали уже довольно часто жадные и голодные гаишники. Одно было хорошо довольствовались они малыми взятками и совсем не интересовались пассажирами и багажом. К ночи были уже не далеко от выезда в ущелье, в конце которого и располагалась резиденция этого тарантула Шалвы Горийского. Загнав машину подальше и замаскировав так, чтобы её было трудно обнаружить, они устроили себе нечто вроде базы. Располагалась она между тремя близко растущими старыми с густейшей кроной дубами. В нескольких метрах протекал ручеёк и валялось вырванное с корнем дерево. В образовавшейся ямине Гасан, пока остальные натягивали палатку, развёл бездымный костёр, принялся готовить ужин. После ужина, распределив посты, все улеглись в свои спальные мешки. Ночь прошла спокойно. Рано утром, приведя себя в порядок, после завтрака Дед оставил Гасана охранять базу и машину, а остальные все вместе отправились на разведку.

Пришлось горным кряжем обходить охраняемый вход в ущелье, осмотревшись на нём, он разделил бойцов на парыон с Егором, Николай с Каримом, поставил задачу, определил сбор через два часа на этом же самом месте. Их пара поднялась на высокий хребет, возвышающийся над ущельем. С него резиденция наркодельца была видна как на ладони. Понаблюдав за нею и окружающей местностью с полчаса, вернулись на старое место. Там уже ждала их другая пара. Выслушав доклад Николая, после недолгого обдумывания и небольшой работы над картой, было принято решение провести непрерывное суточное наблюдение. Командир указал на карте два места наблюдений. Проведя соответствующую инструкцию, проверив оружие, сухпаёк отправил Карима с Егором на задание, предупредив:

Смена будет через восемь часов. Как только Егор с Каримом растворились в густом кустарнике, «обливающим» горы, он с Николаем направились на базу. Гасан быстро разогрел еду, они поели и легли спать. Через семь часов, снаряжённые как надо, командир и Николай уже пробирались к своим сменщикам. Егор с Каримом вернувшись на базу, быстренько поели и улеглись спать по своим спальным мешкам. Так, «ротируя» друг друга и проконтролировали целые сутки резиденцию. По результатам, полученным в процессе этого суточного наблюдения, Дедом был произведён: анализ обстановки; действия охраны, её численность, вооружение, боевое мастерство, смена караулов, места расположения охранников; строение и расположение самого здания резиденции; расположение и назначение других строений; условие подхода к ним и возможность проникновения в них. Через пару часов им был выработан план операции и назначен час «х». Главное здание резиденции двух подъездный трёхэтажный дом с колоннами и большими стрельчатыми окнами, ограничивалось по бокам и с тыльной части, находящимися метрах в двадцати сравнительно невысокими постройками различного назначения: автогаражом, мастерскими, котельной, столовой, банно-прачечным и бальнологическими комплексами. Само это здание располагалось в торце поляны, на которой собственно и был выстроен бывший дом отдыха трудящихся Грузии. Поляна эта приподнималась по отношению к дну ущелья метров на двадцать и замыкало ущелье, уперевшись в отвесную скалу, высотою свыше пятнадцати метров. С левой стороны поляны был отвесный обрыв глубиной около двадцати метров, справа невысокая горная гряда от ста метров до пятидесяти. Перед зданием находился бассейн с фонтанчиком минеральной воды. На поляне ближе к выезду, с неё виднелись остатки бывшего спортивного городка. Вся поляна по бокам была обсажена деревьями и декоративными кустами. Сейчас же, похоже, уже длительное время вследствие полной заброшенности садового хозяйства, эти декоративные ограждения имели дикий вид. Колючая ежевика и другие местные ползучие растения, практически полностью обвили деревья и ни кем не подстригаемые кусты образовали ползучую, непрерывно растущую колючую сплошную стену, на вид полностью непроходимую. Выезд на поляну преграждали крепкие железные ворота с охранным зданием. В нём отмечены непрерывно находящиеся смены охранников в три человека. У всех было полно всякого оружия, а из карманов их формы торчали рации. Охрана изредка обходила периметр поляны, за исключением той стороны, что упиралась в скалу. Судя по всему, они посчитали её неприступной. Всего удалось насчитать двадцать пять человека, если можно применить эти слова к ним, несущих службу по охране. В смене было шесть человек, менялись они каждые пять часов. Тройка смены у ворот в число шестёрки не входила. Четвёрка в несении службы на поляне не участвовала. По — видимому, это была личная охрана Шалвы и охраняла главное здание. По виду эту службу составляли бывшие уголовники. Смена, хотя и длилась двенадцать часов, не всегда соблюдалось, любой из них мог куда-то отлучиться в одно из других зданий и на весьма длительное время. Обслуга в количестве двенадцати человек привозилась из ближайшего селения ровно в десять часов и увозилась ровно в семнадцать. По большой части охранники просиживали у большой беседки невдалеке от фонтанчика, пили вино, делали шашлыки и вели нескончаемые типично грузинские застольные беседы. По всему было видно они на самом деле считали резиденцию в полной безопасности. А обходы периметра и эти дежурства не очень то и нужной обязанностью, скорее всего чистым пижонством шефа. Как же охрана! Да и в самом-то деле? Кого было опасаться этой банде? Всё окружное начальство и силовики были куплены, что называется на корню, их шефом, местные жители пуще огня боялись встреч с этими архаровцами. Они по опыту знали, что они собой представляют. Но на вид, конечно, это войско действительно представляло собой грозную силу. Но это только на вид! Уголовник, несмотря на свой страшный вид наколки, тельняшку, бандану, татуировки, массу оружия, были никудышными вояками. Полное отсутствие выучки, дисциплины, быстрое впадание в панику не давало никаких шансов ни им, ни их хозяину при встрече с настоящими профи. А отвесная стена и обрыв, что же! Гасан по таким стенам без всякого альпинистского снаряжения лазил, да и сами бойцы группы имели соответствующую выучку скалолазания и это они в своей практике неоднократно подтверждали в ходе операций в разных странах.

Согласно выработанному плану захвата Шалвы и его казны следовало: Час «х» выбирался в момент смены проходящей в восемь часов, за два часа до прибытия обслуги. Этот час выбирался по причине той, что всё войско Шалвы в это время находилось на поляне у ворот. Гасан первым спускается с горной стены в торце. В десяти метров от её подножья на обнаруженной довольно глубокой выемке с небольшой площадкой останавливает свой спуск, закрепляет в выемке канат, делает, таким образом, на ней промежуточную базовую стоянку. С неё с помощью арбалета запускают кошку с титановыми наконечниками на крышу главного здания. После этого спускается до подножия скалы, обходит здание и устраивается со снайперкой на крыше гаража, с которого превосходно был виден фасад здания и площадка перед ним, а также вид на беседку. За Гасаном тут же до самого низа спускается Егор, обходит здание с другой стороны и устраивается на крыше столовой, с которой так же открывается вид на фасад здания, площадку перед ним и на беседку с охранниками. Дед с Николаем спускаются до базовой площадки, по тросу, протянутому от зацепившейся кошки до неё, перемещаются на крышу главной обители Шалвы. По условленному сигналу командир с Николаем проникают через чердак в эту обитель, где они уничтожают нукеров наркодельца, осуществляют захват упыря, проводят жёсткий быстрый допрос, реквизируют казну и имеющиеся ценность. Задачей Гасана и Егора после получения условленного сигнала являлось: расстрел охранников в целях предотвращения прорыва в эту обитель на помощь нукерам. Как и ожидалось, охрана совершенно не была готова к такому развитию событий. После первых же выстрелов и падения их сотоварищей по бандитизму они начали беспорядочно метаться, пытаясь укрываться от выстрелов кто куда. Спустя некоторое время, видя как гибнут от беспощадных пуль другие, и, осознав что эти укрытия мало им помогут, часть ринулась в здания, часть помчалась по поляне на выход. Об каком-нибудь отпоре нападавшим не было и следа. Это было по сути дела мечущееся в панике стадо животных, коими они фактически и стали за последнее время. Егор с Гасаном методично уничтожали эту враз потерявшую свою воинственность и браваду хищную стаю. Прошло всего минут десять, вся поляна почти до самых ворот, была усеяна телами подручных наркодельца. Прошло ещё томительных двадцать минут ожидания в установившейся тишине, наконец помпезная дверь здания приоткрылась и из неё мощным пинком был вышвырнут грузный толстяк. Для острастки Егор сделал пару выстрелов у его ног. Он тут же закрыл голову толстыми короткими ручками и тонко, чисто по заячьи заверещал. Услышав выстрелы, из двери выскочили наготове с оружием командир и Николай, метнулись на землю и замерли готовые дать отпор. Егор с Гасаном им крикнули и махнули руками.

Дед, поднявшись кивнул Николаю, тот тут же встал ушёл в здание, но быстро вернулся, неся туго набитую сумку. Гасан и Егор спустились, подошли к ним и с любопытством посмотрели на этого, фактически хозяина целой области Грузии и отравителя населения России и Европы. Ничего нового не увидели. Обнаглевшая от вседозволенности, бешенных денег от продажи своего страшного зелья, обезумевшая от осознания предстоящей расплаты сволочь, Вот она пришла расплата за слёзы и горе тысяч людей. Теперь он понял, чего чувствует всякая тварь, когда приходит время расплаты. Это же чувство нередко уже приходило ему на ум, но он всегда стирал мысли о нём, загоняя их куда-то вглубь алкоголем, молоденькими наложницами, роскошью, техникой и большими деньгами, а самое главное безграничной властью над терроризированным его бандитами населением. Сейчас эта крыса была готова на всё, лишь вырваться из сего ужасающего капкана. Егор сплюнул от омерзения, а Гасан не выдержав, сильно пнул ногою по торчащему жирному заду, обтянутому мокрыми пижамными штанами. Сразу же остро запахло мочою. Тут уж и Егор вмешался тоже пнул и заорал:

— Снимай обгаженные штаны тварь, иначе шкуру спущу! Тот заелозил по земле, с трудом стянул липкие мокрые штаны с трусами. Николай сходил в здание, притащил простынь и приказал:

— В гараж! — Там открыл кран шланга из которого мыли шины и струёй, пинком, подняв толстяка на ноги, принялся смывать с него дерьмо. Дед же с Гасаном прошли внутрь гаража, осмотрели стоящие в нём машины и выгнали на площадку огромный, вместительный джип с затененными окнами, а за ним уазик. Гасан быстро осмотрел их, доложил:

— Машины заправлены, на ходу.

— Тогда вот что, Николай, пусть эта тварь завернётся в простынь и в Джип его, в багажник. В этом вездеходе едем я, ты и эта тварь. Егор, Гасан, Вы в УАЗ, двигаетесь впереди, расчищаете выезд, охрану у ворот не жалеть, самим под пули не попадать. Не хватает нам от этих баранов её схлопотать. Да, Гасан, посмотри на счёт канистр, они нам пригодятся. Когда тот сходил в гараж и вынес две полные, он приказал их поставить в багажник джипа, затем подошёл к Шалве, то уже с завёрнутый простынёй задом, затравленно озирался. Ни слова не говоря, ткнул его пальцем, подскочивший Николай обхватил его грудки, а командир невесть откуда взявшимся шприцом сделал укол. Обмякшую грузную тушу, согнув ноги, завалили в багажник, покрыли половиком, Командир, оглядевшись, приказал:

— Собрать оружие и в УАЗик, отдадим Осетинам, чтобы им было чем отбиваться от национальных банд. Как только Егор с Гасаном закончили сбор и складирования, вновь приказал:

— Нам здесь делать больше нечего. Егор с Гасаном впереди, мы метров в десяти сзади. Пошли!

— В уазике за рулём был Гасан, а Егор взяв в каждую руку по пистолет-пулемёту уселся рядом. Коротко посовещавшись, решили: медленно подъезжать к воротам и за несколько метров до них резко газануть, протаранить створки, в то время как Егор будет «поливать» огнём охранную постройку, проскочив ворота, выскочить из машины и добить живых или раненых бандитов. Так и сделали. Но все эти решения оказались напрасными. Охрана просто напросто разбежалась, услышав выстрелы, мат и стоны. Через некоторое время они в условленном месте, невдалеке от выезда в ущелье встретились с Каримом на жигулях. Перестроились, пропустив вперёд джип. За ним шли жигули и УАЗ. Обратная дорога была намного спокойнее. Завидев очень уважаемый ими лимузин с явной охраной, грузинские дорожных дел мастера, попросту притаились. На условной границе Грузия Южная Осетия колона перестроилась, впереди уже ехал жигули. Их остановили осетины. Егор вместе с Дедом подошли к самодеятельной осетинской охране этой условной границы. Дед объяснил уж знакомым «пограничникам»:

— Ими захвачен один из опаснейших преступников, наркоделец Грузии, распространяющий свою заразу по всему Кавказу, России и Европе. Они готовы передать его на суд их народа. Очень верят, что этот преступник понесёт заслуженное его деяниями наказание. Кроме того готовы передать для защиты от бандитов и оружие, отобранное у охраны этого преступника вместе с их УАЗиком. Пограничники явно обрадовались такому подарку, перегрузили всё ещё спящую тушу в раздолбанную газель, проводили до Цхинвали, накормили, дали отдохнуть, переоформили на Деда джип, а утром отправились в путь, дав им на дорогу национальных сытных припасов. Далее опять следовали колонной. Впереди джип с экипажем Дед, Николай, Карим, за ним на удалении порядка десяти метров жигули с экипажем Егор, Гасан. Ехали практически не останавливались, сменяя друг друга за рулём. Гаишники не особенно рвались останавливать этот внушительный лимузин с явной охраной. Только в Подмосковье их тормознули, но быстро отпустили, увидев тут же тормознувшие жигули с явными головорезами внутри. В Москву не стали заезжать, остановились в Домодедово, принялись изучать объявления о продаже частных домов. Связались с хозяевами, поездили и через четыре часа стали обладателями двух отдельно стоящих усадеб с крепкой оградой. Оформлению этих покупок очень помогли зелёные купюры, отобранные у Шалвы Горийского. Жигули загнали в одну усадьбу, а сами перебрались на джипе в другую. Командир приказал:

— Всем привести себя в порядок, побриться, помыться под душем. После этого ужинаем осетинскими припасами и ложимся отдыхать. Первым в четырёх часовой смене идёт Егор, за ним Карим, затем я, завершает Николай. За Гасаном завтрак, обед, ужин. Вечером следующего дня он отозвал Николая, отдал ему четыре довольно толстые пачки долларов, приказал:

— Возьмёшь с собою Карима и на жигулях развезёшь эти деньги по нашим товарищам. Узнаешь, как у них идут дела, нужна ли ещё какая помощь от нас. На эту поездку Вам отводится неделя. На рожон не лезть, но кое-какое оружие придётся взять с собою. Сейчас очень небезопасно ездить. Ты займёшься оружием, соответствующей экипировкой, Гасан, Егор и Карим обустройством тайника в жигулях Гасан в этом деле дока. Как закончишь, сразу же ко мне, обмозгуем маршрут, выберем наиболее оптимальный. На дорогу Вам вот эти две пачки. В одной российские деньги, в другой валюта. Выезд завтра в семь утра. Ну а мы, пока Вы будете в отъезде, займёмся подготовкой следующего Экса.

Глава третья

Начало борьбы

Первое дело

Когда Николай с Каримом вернулись, объект следующей экспроприации был выбран. В качестве этого кандидата был назначен сданный Шалвою чеченский прощелыга, один из тех, кои стали, как кролики, плодиться в Подмосковье, Москве и других относительно экономических значимых зонах России. Этот субчик, нагло используя награбленные капиталы и заработанные с ворованной нефти, контрабанды, работорговли, проституции, наркоторговли, распространения фальшивых денег, интенсивно «скупал» чиновников, оружие, медикаменты и военную экипировку. В его руках крутились большие деньги, очень большие. Особенностью этой твари было то, что он сумел впутать в свои грязные дела, окружить своей сетью большое количество чиновников довольно высокого ранга с большими полномочиями и связями. С ним общались многие из так называемой политикоэкономической элиты, он был вхож ко многим крупным управленцам и силовикам, вершащих власть и дело в этой стране. Ясно, что любое вмешательство в дела этого паука сразу же затрясла бы всю его паучью сеть, и здесь надо было действовать быстро и решительно! Уничтожить, раздавить паука, изъять все доступные его средства и документы, ведь наверняка эта тварь располагала значительным компроматом на власть предержащих. Любая задержка, заминка в операции приводила к тяжёлым последствиям. В этом случае приводились в движение все доступные ему силы защиты и уничтожения противника как у подельников, так и завязанных на него членов органов правопорядка, прокуратуры. Кроме того и сама эта тварь окружила себя хорошо вооружённой и оснащённой группой из бывших боевиков. Взять его в Москве в офисе не представлялось возможным без больших жертв. На трассе, до загородного дома, где он обитал, можно конечно, но опять же были бы большие жертвы, да и экспроприация в этих случаях исключалась. Ведь этот паук сии средства хранил в самом надёжном в его понимании, конечно, под усиленной охраной в тайнике загородного дома. Командир в этом нисколько не сомневался, так как отлично знал эту подлую и жадную человеческую особь, не особенното и обременённую культурой и знаниями.

Загородный дом, где проживал этот один из новоявленных повелителей Русской земли, представлял собою своеобразный укрепрайон. По-другому он и не мог поступить. Ему же было прекрасно известно как к нему, его соплеменникам и таким, как он, относится местное население. При первом же взрыве народного негодования, его ненависть выплеснется сущим взрывом, погромом. И спастись можно только отбившись, пока не придёт на помощь купленная, продажная власть. Вот на эти то, грязные деньги, имеющиеся у этой твари в изобилии, специалисты постарались. Да и соплеменников, готовых на всё, он насобирал вокруг себя предостаточно. Фактически это была волчья стая, отлично вооруженная, готовая пойти на всё, свершить любые преступления, любое зверство ради защиты, да и просто по приказу своего вожака.

Проведя недельное наблюдение за этим укрепрайоном и проанализировав все имеющиеся данные, командир выработал план операции. В её основу были положены минно-взрывные действия на дороге, ведущей от шоссе к загородному дому, имеющей длину около шести километров. Местные жители, как только эти звери объявились в их краях, перестали ею пользоваться, предпочитая добираться до трассы другой, пусть и не такой короткой и менее ухоженной. Сам этот, так называемый бизнесмен от режима, ездил по ней в Москву на новеньком бронированном мерседесе с джипом охраны. Намечалось при подрыве двух мин джип полностью уничтожается, а мерседес слетает в кювет и в нём контузится водитель, личный телохранитель, секретарь и сам хозяин. Взрывы должны быть произведены в паре километров от ворот резиденции. Место расположения мин, выбор, их характеристики для достижения нужного эффекта, командир полностью доверял Егору, классному специалисту этого дела. После подрыва группа захвата в лице Егора, Гасана и Карима броском из-за засады добивает водителя, телохранителя, вытаскивает хозяина вместе с секретарём и оттаскивает их в выбранное место, где обездвиживает на нужное время, за тем снова возвращается на другое место засады, расположенное в ста метрах от первой. Ясно, что как только оставшаяся в резиденции охрана услышит невдалеке прозвучавшие взрывы и свяжет их с покушениями на их босса, она тут же ринется ему на помощь. По оценкам командира это будут два микроавтобуса с ещё одним джипом, а в них не менее двух с половиной десятков головорезов, вооружённых до зубов. Вот этих зверей нужно срочно, с помощью гранатомётов уничтожать, выживших добить! Командир и Николай, экипированные и вооружённые соответствующим образом, пользуются возникшей «суматохой» и отъездом основной части охраны, проникают внутрь, уничтожает оставшихся «защитников», добираются до кабинета босса. В нём отыскивается сейф, подрывают его и вытряхивают из него всё содержимое, ждут сообщения от Егора. Он же, после уничтожения «подмоги» своему шефу, срочно, жёстко допрашивает чечена и секретаря с целью выяснения мест хранения тайников и заначек. Как только он добывает нужные данные, то разу же сообщает их командиру. Пока он этим занимается, Карим с Гасаном направляются на помощь, группе орудующей в усадьбе шефа. Таким образом, в результате операции должны быть захвачены: сам босс, его казна, его заначки и документация, уничтожено практически всё его войско.

С помощью своего ближайшего помощника, специалиста в таких вопросах Николая были расписаны: имеющиеся у бандитов состав и количество вооружения; экипировка; техническое обеспечение (автотранспорт, средства связи); с точностью до минуты планы и схемы действий двух групп; места засады прорыва в резиденцию; пути прибытия и эвакуации; зачистки местности и усадьбы; меры во избежание их расшифровки. План был доведён до всех членов. Команда два раза выезжала на рекогносцировку мест будущих своих действий. По их результатам командир произвёл уточнение плана. Одно из уточнений было предложено Егором. Он предложил уничтожить группу подкрепления не из гранатомётов, а путём подрыва мин и добивания огнём автоматов. После недолгого обсуждения с этим предложением командир согласился.

План был дерзок, что и говорить, но звери, числящиеся у чечена и считающие себя настоящими бойцами, это всё-таки не зелёные береты, им далеко до настоящих профи. Командир посчитал, что шансы на успех есть. Залогом этого служили мастерство и профессионализм его команды, не раз проверенное и отточенное до совершенства в различных боевых действиях и в несравненно более тяжёлых условиях, и с значительно более превосходящим противником.

Час «х» был назначен на восемь утра, за час, когда босс выезжал из ворот своей резиденции. К этому времени Егор уже установил две мины на одном участке засады, четыре мины на втором, а штурмовая группа приготовилась к атаке. Транспорт, на котором они прибыли и на каком собирались эвакуироваться, был замаскирован в ста метрах от места первой засады на небольшой полянке невдалеке от дорожки, идущей от трассы к лесному озеру.

Всё произошло так, как и спланировано командиром. Как только джип и мерседес оказались в установленных местах на дороге, прозвучали два взрыва, один мощный разнёсший в куски джип, другой послабее, скинувший мерс в кювет. Тут же группа захвата метнулась к нему. К счастью одна из задних дверок машины была взрывом оторвана, так что перестрелять ещё не отошедших от контузии водителя и телохранителя не составляло никакого труда. Валявшимся, но живым боссу и секретарю были тут же вколоты по два намеченных весьма действенных укола, их подхватили Гасан и Карим, бегом оттащили в условное место, где нацепили на их руки, ноги пластиковые наручники, сунули во рты кляпы и привязали крепко к дереву. Сделав это, бегом кинулись ко второму месту засады. Там их уже ждал Егор. Только они успели занять свои места, как на дороге показались два микроавтобуса с джипом во главе. Командир всё просчитал точно! Четыре взрыва оставили на дороге только кучу разорванного железа и кусков мяса, тряпок. Никакого добивания не потребовалось, некого было добивать. Спустя, минуту после этого сокрушающего взрыва со стороны усадьбы, послышались выстрелы. Егор махнул своим товарищам, те бегом кинулись на помощь командиру и Николаю штурмующим усадьбу, а он так же бегом к пленникам.

Подбежав, перерезал трос, оттащил секретаря в сторону, а босса снова примотал к дереву. Укол, платок с нашатырём, пинок ногою по рёбрам, допрос начался. Секретарь интеллигентного вида, очкарик и не думал сопротивляться, выложил всё, как на духу, о том что знал. Ткнув в его шею пальцем, оставив без сознания лежать, метнулся к боссу. Вновь укол, платок с нашатырём, пинок ногою по рёбрам, резко выдернутый кляп и микрофон. Поначалу тот было вздумал угрожать, но после прострела двух стоп браваду свою поумерил, начал отвечать. Для ускорения ответов были прострелены ещё два колена. Вот после этого необходимые ответы были получены. Егор тут же связался по рации с Дедом и сообщил эти сведения. Командир приказал быть на связи, ждать. Через семь минут рация ожила, и он услышал:

— Сведения верны, готовься к эвакуации.

Егор, засунул босса в багажник, секретарю, всё ещё лежащему без сознания свернул шею, оттащил в ямину, находящуюся в пятнадцати метрах, скинул его туда, засыпал сучьями, ветками, листьями, прибрал в округе, щедро посыпав всё антисобакином. Только закончил, как нагруженные двумя сумками с кейсом, на поляне объявились все остальные члены команды. Дед посмотрел на него и приказал:

— Десять минут на зачистку мест засады и этой поляны: Егор с Каримом бросились к месту первой засады; Николай с Гасаномко второй. Через десять минут, тяжело дыша, снова все вместе сошлись на поляне. Егор и Николай по очереди доложили о выполнении задания. Они не снимая своего снаряжения, не убирая оружия, разместились в жигулях и поехали в сторону озера. Не доезжая его пару сотен метров остановились у одной протоки. Вытащили пленника. Командир с Егором и Николаем оттащили пленника к заросшей осокой протоке. Там уже командир подверг его допросу. Тот, полностью сломленный и осознавший свой конец, попытался было умолить этого сурового воина задающего ему вопросы, но все его мольбы были прерваны словами:

— Сначала быстро и правдивые ответы, а потом посмотрим. С ним правда долго не возились, всего полчаса. Затем Николай, ударом ноги в шею, перебил ему позвонки, после чего тело было закинуто далеко в осоку, почти в самую воду. Оказавшись вновь в машине, Дед приказал Гасану, сидевшему за рулём:

— Выбираем место понезаметнее для окружающих, переодеваемся, умываемся, убираем экипировку, оружие и едем окружной дорогой мимо озера, до другой трассы. Я укажу. До усадьбы, ставшей им домом они добирались просёлочными дорогами, тщательно выбирая такие, какие огибали дорожные посты. У себя, как только они прибыли, распорядился:

— Карим на джипе, едешь в Ступино, покупаешь четыре колеса для жигулей и обратно. Гасан, как только он возвращается, переобуваешь машину и на авторынок вместе с Егором, там её продаёте, покупаете другую. Ни в какие драки с криминалом не ввязываться, особенно не скупиться, но и не трясти мошной. Карим, ты снятые колёса сжигаешь.

— К вечеру на другой машине форде, вернулись Егор с Гасаном. К этому времени банька была уже истоплена, ужин приготовлен. В общем традиция после удачного выполненной операции не была нарушена.

На следующее утро Дед с Николаем уселись разбираться с трофеями, Егора послали за оргтехникой-компьютером, ксероксом, факсом и прочим, Гасана приобрести ещё одну машину такого же типа, а Карима заняться используемым оружием и снаряжением. Вечером, осмотрев покупки и как они работают, а так же проверив выполненную работу Карима, подвёл итог и выдал задание на завтра:

— Я с Николаем займёмся отбором кандидата на следующий ЭКС. Гасан с Каримом займутся машинами, их надо отрегулировать, ну Вы и сами кого хочешь научите чего надо, но обязательно тайники в них. Они нам понадобятся. Егор, ты за компьютер, последишь какова реакция на гибель этой этнической банды, может тебе придётся кое-где и по хакерствовать, придётся сию науку тебе вспомнить, в общем нужна информация. Но учти, на это дело даю тебе всего один день. Завтра летишь в Кипр, Люксембург и Берн, там в их некоторых банках на предъявителя, пароля и прочих данных запрятаны капиталы вчерашнего прощелыги, их надо изъять и перевести на эти два счёта в Германии, в любом порядке, какой у тебя получится, вот эти данные. На эту командировку отправитесь вместе с Каримом, ты старший он тебя страхует. Эту операцию следует завершить за трое, максимум четверо суток. Помни, как только сделаешь перевод, то тут же мне сообщаешь какую сумму и куда перевёл, и так всякий раз. Я тут же «раскидаю» их на другие счета. Егор, будь осторожен, хотя с этим делом ты уже однажды работал, но всё равно осторожность, ещё раз осторожность и ещё раз. Не исключено, что подельники этого прощелыги сейчас заняты поисками его капиталов. Если горячо или заметишь чего подозрительного то отбой. Подождём, посмотрим. — На следующие утро, положив на стол Деда результаты своего отслеживания, получил от него нужную на командировку сумму и два паспорта на себя и Карима, кои они раздобыли ещё в Гаване. Эти документы имели то удобство, что в них они оба числились гражданами Испании. После этого переоделись соответствующим образом, с небольшими кейсами, в которые сложили необходимые в этой поездке личные вещи, вместе с Гасаном за рулём, поехали в аэропорт Шереметьево. В нём на ближайший рейс в Швейцарию взяли себе по билету в бизнес класс и улетели.

Второе дело

Проводив их, командир вместе с Николаем занялись обсуждением двух кандидатов на ЭКС. Ими были Исаак Моисеевич Натансон и Пётр Хомяков. Первый сумел разными путями и махинациями, а где и напрямую используя криминальные схемы, приобрести контролирующие пакеты ряда нефтеперерабатывающих заводов, с десяток заправок, четыре железнодорожных склада и ещё всякой разной мелочи. Затем, выждав нужное время, выгодно сбыл всё приобретённое им, фактически в десятки, а где и больше раз дороже. На полученные деньги сумел влезть в компанию к крупному госслужащему, приближённому к телу своего господина хозяина Всея Земля Русская. А тот, конечно, за определённые проценты помог ему поучаствовать в грабеже народного достояния в залоговом аукционе и приватизации нескольких хорошо работающих госкомпаний. Эти операции обошлись ему в сумму значительно меньшей, чем он располагал после продажи своих активов, они же шли в основном на взятку чиновникам, откат и оплату различных приватных услуг. Далее на оставшиеся средства с помощью всё того же чиновника на отличных условиях взял крупный госкредит и с новым капиталом присосался к Росвооружению. Организовал под эгидой этой компании посредническую фирму, «закупил» ряд ответственных чиновников компании, с помощью не хитрых махинаций, принялся энергично сбывать вооружение, бывшие в то время практически безхозным у государства, но, имеющим большой спрос за рубежом, товаром. Провернув ряд сделок, приобрёл несколько грузовых самолётов, ВВП в почти заброшенном аэропорту Быково. Сейчас он процветающий, многоуважаемый бизнесмен, один из столпов этого режима, с большими связями, входом к первым лицам государства, правда ещё не олигарх, хотя и ворочает сотней миллионов долларов, а что у него в активе, о том знают всего несколько человек.

Второй же потенциальный клиент на ЭКС. Сделал свой бизнес на торговле квотами рыбного вылова на Дальнем Востоке. Полученные крупные взятки он стал вкладывать в стремительно нищавшие при этом режиме рудники, шахты. Приобрел их за бесценок с помощью тех же взяток и откатов. Он, привлекши голодающих специалистов, реанимировал их и продавал, а наиболее перспективные оставлял в своей собственности. Он тоже ворочал сотней миллионов долларов. В Сибири и Дальнем Востоке, Он также вхож во многие кабинеты, имел в их аппаратах умелых лоббистов. Поприкидывав и так и эдак, решил начать с Натансана. Основная трудность в проведении операции заключалось в том, что он непрерывно разъезжал по стране, по зарубежным столицам, курортам. Был непременным участником престижных мировых тусовок экономистов, предпринимателей и меценатов. С ним во всех поездах ездили четвёрка крепких профессионалов своего дела. У него в стране было более десятка офисов, полтора десятка квартир и загородных домов. Свой самолёт, своя яхта. Никакой системы посещений квартир, домов у него не было. Он каждый раз мог быть то в одном, то в другом месте.

В общем соль планируемой операции заключалось в вычислении того места, где он окажется в удобное для команды время. Недельное отслеживание этого денежного мешка Николаю с Гасаном практически не дало никаких результатов. Они уже было стали склоняться к проведению операции захвата этого бизнесмена по дороге, но вдруг «засекли». У него внезапно объявилась пассия, к которой он воспылал временной, но жгучей страстью. Такое бывает, даже у палачей! Пассией послужила молоденькая, весьма привлекательная девушка из модельного агентства, уставшая от безденежья, но не захотевшая по дешёвке сдаться руководителю этого агентства, и не нашедшая в других заведениях этого сорта себе применения, так как отлично знала каковы там условия работы. Прошла ещё одна неделя наблюдения и было установлено.

Раз в неделю он «трава не расти» проводил вечер и ночь у неё, в уютном гнёздышке, что он свил, объединив две сталинские квартиры на Комсомольском проспекте, проведя евроремонт, начинив её роскошной мебелью и техникой. Выявив сие, Дед и начал разрабатывать конкретный план операции. Гасан под видом мигранта техника, коих в Москве развелось, как блох на собаке, обследовав подвал, подобрал отмычки к нескольким дверям. Егор в форме инспектора противопожарной службы обследовал чердак и тоже подобрал отмычки к люкам. На несколько окон любовного гнёздышка находящегося на третьем этаже, Карим пристрелил три жучка. В общем и подвал и чердак для команды стал проходным двором. Натансон навещал свою пассию, как правило по средам, но иногда прибывал и в четверг, где-то около четырёх часов вечера. В среду Дед с Гасаном, одетые в соответствующую одежду, зашли в подвал с очередной проверкой, а Егор на чердак. Карим уселся во дворе играть в домино со стариками завсегдатаями и любителями этой игры. Николай же в специально приобретённой для этой операции машины ГАЗ 31-010 подъехал и остановился в другой стороне этого дома. Сам же он уселся с наушниками в одном ухе и принялся слушать то, чего происходило в квартире.

На счастье команды Деде оказался по фигуре, росту, комплекции и даже внешне похожим на старшего из охранной четвёрки. Перед началом операции он переоделся в костюм, аналогичный тому что носили телохранители чёрная тройка, с чёрным галстуком белая рубашка, чёрные лакированные ботинки. Гасан под светом сильного фонаря, усадил на ящик, принялся преображать его, покрасил из флакончика седые волосы в тёмный цвет, загладил все крупные морщины и складки соответствующим кремом, придал нужный цвет лица и шеи соответствующим тоном, затемнил брови и нацепил очки с тёмным фильтром. В общем, если не приглядеться, то относительно похоже на старшего из группы телохранителей.

К двум часам всё было подготовлено и группа принялась ожидать. Наступило три часа, половина четвёртого. Мимо Николая по проспекту проехали две машины, в которых он узнал Натансонову и его охраны, Они свернули в переулок, заехали во двор, остановились невдалеке от подъезда пассии. Из джипа вылезли двое, вошли в подъезд. Их не было минут десять. Наконец входная дверь приоткрылась из неё, перегородив проход своим мощным телом, вышел и сразу же и остановился телохранитель. Из джипа тут же выскочили двое и кинулись к подъезду. Сразу же к нему вывернул мерседес. Телохранители открыли дверку и, грамотно загородив бизнесмена своими высокими широкоплечими телами, повели его к входной двери. Стоящий телохранитель, сканирующий обстановку посторонился, пропустил бизнесмена в вестибюль и вся четвёрка последовала внутрь. В общем грамотные, обработанные действия профессионалов, похоже парни были из бывшей девятки. Прошло минут пятнадцать и наконец вся четвёрка охраны вышла из подъезда, прошла к джипу и уселась в него, а мерседес, сманеврировав, уехал. Джип никуда не двигался, стоял как вкопанный, чуть прижавшись к бордюру. Охрана сидела в нём и никуда не выходила. Так прошли два часа, ещё час. Наконец, осуществлявший прослушку Николай, услышал то, что надо, вылез из машины, прошёл в торец здания, открыл отмычкой дверь, ведущей в кладовку, в коей уборщики и дворники держали своё орудие труда. Там открыл ещё одну дверь, ведущую в подвал. По нему прошёл на тот участок, в котором на ящиках сидели и ожидали его появления Дед с Гасаном. Они все втроём вышли из подвала. Николай с Дедом стали ждать лифт, а Гасан с деловым видом пошёл по лестнице и остановился на четвёртом этаже, принялся открывать и закрывать мусорный ствол, к чему-то сосредоточенно прислушиваясь. Никто из посторонних по лестнице не спускался. Наконец на третьем этаже скрипнул лифт, из него вышли Дед с Николаем. Они прошли к квартире пассии. Николай встал, так что бы его из глазка вмонтированной в дверную раму видеокамеры не было видно, а Дед, развернувшись в нужное положение, слегка даванул на кнопку глазка. Спустя минут пять, семь индивидуального квартирного домофона, послышался искажённый женский голосок:

— О, Алексей, что-нибудь случилось?

— Да, мне нужно срочно передать шефу.

— Сейчас открою, он в джакузи. — Дверь приоткрылась, в проёме показалось встревоженное женское лицо. В руке Деда «пшикнул» баллон с усыпляющим газом. Одетая в роскошный прозрачный пеньюар, накинутый прямо на голое тело, симпатичная дама, изученная по фотографиям, охнула, схватилась за лицо и стала оседать. Дед мгновенно её подхватил и вошёл с ней в роскошную огромную переднюю, за ним вскочил и Николай. Дед отнёс, находящуюся в бессознательном состоянии даму в огромную роскошную спальню, уложил, скинув с неё пеньюар, на огромный сексодром, вколол ей усыпляющие средство. После этого приподнял веки, посмотрел, приложил палец к шейной артерии, прислушался пульс был нормальный, аккуратно прикрыл стройное тело атласным одеялом и вышел. В прихожей под строгим наблюдением одевался насмерть перепуганный, с трясущимися губами, вибрирующим отвисшим животом, толстыми почти женскими по размеру грудями, правда обросшими седым пухом, лысый толстяк. Видимо Николай уже несколько раз поторопил его, так что тот в ужасе посматривал на него. Увидев ещё одного, толстяк ещё больше затрясся, но тут же получил пинок в бок и приказ:

— Быстро одеваться и нечего смотреть по сторонам. Пока тот напяливая на себя одежду, командир прошёлся по квартире, нашёл устройство управления видеокамерой и домофоном. Вытащил две кассеты от фиксирующих приборов и вернулся к «сладкой парочке». Остановился прямо перед бизнесменом, теперь мало чем напоминающего того уверенного, властного господина, повелевающего судьбами десятков тысяч своих работников и обслуживающего персонала, спросил:

— Вы, если не ошибаюсь Натансон Исаак Моисеевич? — Тот только пытался чего-то сказать, но его губы только шлёпали, не в силах издать ни одного звука:

— Так не хотите, представиться, ну это Ваше дело. Помогите ему коллега! Сильный удар в живот согнул толстяка в погибель. Он ещё сильнее зашлёпал губами. Но долго ему находиться в таком положении не дали. Сильная рука, охватившая его за шиворот вздёрнула вверх, тряханула и в таком положении после ещё двух потряхиваний он быстро отдышался.

— Итак, повторяю свой вопрос? Вы, Натансон Исаак Моисеевич?бизнесмен с ужасом посмотрел на сразу же посуровившее лицо Николая испуганно закивал головою.

— Ясно, личность установлена, ткнул ему пальцем в шею. Тот практически сразу же обмяк. Но упасть ему не дали, подхватили, подтащили к удобному креслу, завалили тушу в него, скрутили за спиной его руки пластиковыми наручниками. После этого сразу же вкололи из шприца приготовленную сыворотку. Через минуту командир приподнял ему одно веко, другое, приложил палец к шее, прислушался:

— Так, клиент будет готов к допросу через десять минут, а пока пройдись по квартире, присмотрись.

Через десять минут, когда начала действовать сыворотка правды, начался допрос. Он был не долгий, всего пятнадцать минут, но за это время командир умелыми вопросами выяснил многое. Когда тот обмяк, погрузившись в беспамятство. Дед приказал:

— Николай, опустоши его сейф и сюда. А сам сходил к двери и впустил Гасана. Тот взвалив себе тушу на спину потащил его к лифту. Николай с двумя кейсами, за ним Дед же прошёлся по квартире внимательно всё осмотрел, аккуратно закрыл дверь найденным ключом, облил всё антисабакином, тоже поднялся на лифте на нужный этаж. К этому времени работа Егора и Гасана по втягиванию туши бизнесмена на чердак, была благополучно закончена. Вскоре полив и здесь всё антисобакином, все были на чердаке. Заклинили изнутри металлической скобой люк, пошли по чердаку. Егор тащил на своей спине совершенно обмякшую тушу. Впереди страхуя, шёл Николай, за Егором Гасан, а замыкал командир, опять поливая всё антисобакином. Дойдя до последнего люка, с уже снятым замком, спустили бизнесмена на руки Николая, затем спустились и сами. Вновь замыкающим шёл командир, поливая антисобакином. Спустились на лифте до цокольного этажа, прошли в подвал и по нему вышли к каптёрке уборщиков. Вышедший из неё первым Николай, сразу же направился к машине, подогнал её поближе. Бизнесмена, всё ещё находящегося «в отключке», загрузили в багажник. Гасан быстро запер дверь, все расселись в салоне и машина неспеша выехала на Комсомольский проспект, проехала метромост, свернула на набережную Воробьёвы горы, немного попетляла и остановилась перед разросшимся университетским парком. Оглядевшись, они, кроме Гасана, сидевшего за рулём, прошлись по зарослям, выбрали место поглуше среди густых высоких кустов, быстро перетащили туда бизнесмена. Николай и Егор чуть отошли в стороны для страховки, а Дед пользуясь данными, полученными при первом блицдопросе под сыворотку, принялся за второй этап допроса. Через полчаса, сломленный, измученный с ужасом озирающийся, некогда грозный мультимиллионер плёлся перед командиром к машине. Выскочивший Гасан, по знаку Деда, подножкой сбил бизнесмена прямо в открытый багажник. Не дав ему и вякнуть, тут же засунул в рот какую то ветошь и захлопнул крышку багажника. Вскоре подошли Николай и Егор, доложили:

— Всё в порядке, а через несколько минут машина мчалась к одному из офисов этого мультимиллионера. Он располагался на седьмом этаже высотки, размещавшейся посередине проспекта Вернадского. Его офис занимал целый этаж. На этом этаже двери лифта открывались специальным ключом, а входная железная дверь находилась под контролем охранной сигнализации, видеокамерами наблюдения, выходящей на ближайший пульт вневедомственной охраны. В целях надобности самого бизнесмена, только он своим электронным ключом мог его отключить. С девяти часов вечера, когда многочисленная челядь разных офисов, занимающих всё это здание, уже разъезжалась по домам и развлечениям, вся многоэтажка охранялась уже дежурной сменой, сидящей в вестибюле у входной двери на специально оборудованном посту. В смене на ночь оставались двое служивых, дежурили каждый по шесть часов один спит, отдыхает, другой сидит на посту. В девять часов, когда один из ночных дежурных заступил на свой пост, а дверь ещё, на всякий случай держал минут пятнадцать открытой, в нее вошёл Егор с большой простецкой сумкой. Он подошёл к насторожившемуся охраннику:

— Не подскажет ли он, как ему найти дом 135, корпус 2Б-1. Он приехал из Тамбова к своей сестре, она у него стала сотрудницей в каком то офисе. Он собрал ей домашних гостинцев, хочет вот передать, да никак не может найти этот чёртов корпус. Кого ни спросит, те только пожимают плечами, мужчина поставил сумку на скамейку, стал шарить в ней, наконец вытянул пустую пластиковую бутылку из под воды, огорчённо потряс ею:

— Пустая, посмотрел на охранника и спросил:

— Не мог бы тот, дать ему стакан чая, а он его за это угостит домашним пирогом, который испекла матушка ему в дорогу, да бутербродом с копчённым салом, которой коптит его отец. Охранник посмотрел на этого провинциала, явно мало чего понимающего в московских обычаях, кардинально отличных ныне от тех, что описывались ранее в книгах, приказал:

— Ты тут присмотри, я только на пару минут схожу за термосом, дверь закрой, сиди и никуда не ходи. Как только вышел, Егор тут же кинул маленькую таблетку в его большую кружку, стоящую на столе, вытащил купленные по дороге большой тёплый пирог с мясом, буханку Бородинского и кусок аппетитно выглядевшего окорока. Большим складным ножом принялся нарезать и раскладывать на бумажной салфетке. Охранник долго не задержался, вернулся с термосом, ещё одной чашкой и тарелкой, на которой скромно приютились сушки и несколько кусков сахара. Втянув носом аппетитно выглядевшие бутерброды, пирог, тут же разлил из термоса по кружкам горячего чая. Егор гостеприимно пригласил:

— Да ты ешь, ешь, я тоже поем с тобою, понимаешь с утра не евши, всё таскаюсь с этой сумкой, будь оно не ладно, но тут же спохватился:

— Однако вот родители наказали передать гостинцы Светке, она же тут одна, наверное всё в сухомятку, да свой кофе попивает со всякой ерундой из химии и красителей Уминающий пирог и бутерброды, отхлёбывающий из своей большой кружки чай, охранник сочувственно покивал:

— Это точно, какая у этих мамзелей в этих офисах еда? Чистое баловство, только желудки гробить! Но долго беседа не продлилась, вскоре он вдруг сник, откинулся на своём кресле, закрыл глаза и засопел. Подождав несколько минут и убедившись, что служивый точно спит, пошарив у него в столе, нашёл сменные кассеты камер видео наблюдения, быстро разобрался в висящем на стене пульте, какая из камер фиксирует всё, что происходит в вестибюле и у входа заменил ту, которая контролирует вестибюль, а ту, что контролирует подъёзд повернул на девяносто градусов в сторону. После этого открыл дверь и махнул рукою. Вскоре в здание вошли Николай, за ним плёлся бизнесмен, замыкал шествие Дед. Они прошли к лифту и уехали. Егор быстренько всё убрал со стола, вылил чай из кружки под огромную пальму, росшую в большой деревянной кадке. Слив в неё уже из своей кружки, пополоскал и опять слил в кадку. Подумав, кружку сунул в ящик стола. Всё вытер влажным полотенцем, тоже найденным в ящике стола и принялся ждать. Минут через пятнадцать в вестибюль спустились Дед, Николай и бизнесмен. Дед нёс два кейса. Они прошли к двери, открыли её и направились к машине, за ними вышел и Егор. Вскоре они ехали снова по проспекту Вернадского, но уже по направлению к Кольцевой. Выехав на неё и проехав с десяток километров, повернули на Домодедово. Не доезжая свернули ещё пару раз и вот они уже в своей усадьбе. Пленника, не объясняя ему ничего, втолкнули в пустой гараж и стальными наручниками соединили с чугунной батареей, обогревающей зимой хозблок.

Они прошли в дом, там их уже ждал Карим. Тот доложил:

— Охрана всё ещё сидит в своём джипе, видимо будет ждать пока их шеф не насладится своей молодой, не отоспится на её грудках и не придёт в себя окончательно после многотрудных дней. Скорее всего, шеф даёт сигнал им утром, когда надо будет его сопроводить до мерса, но а до этого они будут сидеть ждать и наблюдать. Выслушав его, командир приказал:

— Егор, ты со мною, Николай займись документами. Он, захватив с собою указанный кейс, ушёл к себе в комнату, а Егор с командиром в ту, что служила кабинетом. Там Дед вытащил кассету диктофона и они стали её внимательно прослушивать. Закончив прослушку данных счетов, приказал:

— У тебя, я знаю, фотографическая память. Ты запомнил реквизиты счетов четырёх банков, в которых эта акула прячет свои капиталы на чёрный день? Егор кивнул головою.

— Да, запомнил!

— Тогда повтори? Услышав его ответ, внимательно вглядываясь в монитор, удовлетворённо кивнул головою и похвалил:

— Молодец, всё точно. Тогда вот что, завтра с утра Вы трое Гасан, ты и Карим готовитесь к отъезду. Пройдёшься по этим банкам и проделаешь ту же операцию, что и в прошлый раз. Напоминаю, как только переведёшь куда и сколько, так сразу же мне. Я их раскассирую по другим счетам. После этого вновь началась необходимая инструкция. Закончилась она только тогда, когда в кабинет вошёл Гасан и доложил:

— Баня готова, ужин тоже. Вообщем и на этот раз традиция релаксации после непростой операции ими не была посрамлена. Утром Гасан, Егор и Карим уехали опять в аэропорт. Где взяв билеты двое улетели, а Гасан, проводив их, вернулся обратно. Николай же с командиром весь день занимались документами, реквизированными у Натансона. Тот, приткнувшись к батарее дремал, испуганно вздрагивая и открывая глаза при каждом услышанном им шорохе. Вернувшись Гасан, сводил того в туалет, дал умыться, покормил. Бизнесмен, несмотря на своё, скажем прямо, незавидное положение, аппетита не потерял. «Смолотил» тарелку довольно жирного борща, большую миску кулеша и пару кружек горячего сладкого чая. Несмотря на всё это он сильно сдал живот обвис мешком, щёки ранее натянутые как и лицо, заметно сморщились, опустились, нижняя губа то и дело отвисала, обнажая перламутровые искусственные зубы, под глазами появились ужасные мешки. Ходил он как-то боком, заметно переваливаясь на своих толстых коротких ножках. Дав ему поесть, Гасан снова соединил его с батареей, и ушёл. Только к вечеру командир и Николай в первом приближении разобрались с теми бумагами и документами, которые хранил этот Натансон. А в них много было интересного. Подумав, они решили: отложить их до лучших времён; Натансону дать и дальше опускаться, а самим заняться уже в плотную со следующим кандидатом Хомяковым Петром Васильевичем. После некоторых размышлений решили сначала обзавестись квартирами в Москве, Подольске, а возле станции Столбовая приобрести ещё одну усадьбу и туда переместиться. Это мероприятие заняло у низ четыре дня. Как раз к этому времени вернулись Егор с Каримом. У них, в отличие от первой поездки, на этот раз прошло без происшествий. Деньги были сняты с секретных счётов Натансона и раскинуты по известным только командиру счетам. Собравшись в новой усадьбе, куда заблаговременно был переведён и Натансон, Дед созвал всю группу.

— Сынки, в результате проведённых последних двух эксов у нас на счету свыше ста восьмидесяти миллионов долларов, ещё десять наличкой. Теперь мы реально имеем возможность оказывать помощь нуждающимся. Егор, тебе поручено разыскать счета домов престарелых, детских домов, домов ветеранов спецназа. на это тебе даётся два дня. Список мне на стол. Я сам отберу первую очередь. Затем Николай, ты, я и Карим поездим по этим заведениям, присмотримся к ним и, если сочтём необходимым, выступим спонсорами. Николай с Егором, Вам придётся подготовить на эти случаи легенды, и дать мне их на утверждение. Гасан остаётся дома. на нём всё хозяйство наше. Далее остаётся ещё один вопрос. Что делать далее с Натансоном?

— Николай предложил:

— Ещё раз попотрошить его, может вспомнит ещё какой-нибудь счёт, не может быть, что бы этот умный сын Моисея всё сдал и ничего не припрятал. Такое в принципе не может быть. Дед усмехнулся:

— Ну что ж, предоставляю тебе и Гасану ещё раз допросить его.

Но в конце концов нам всё равно придётся решать его судьбу.

Егор непримиримо заявил:

— За все его преступления против нашего народа он заслуживает только смерть. Карим и Гасан, опустив головы, молча кивнули в знак согласия. Командир встал, прошёлся по комнате, спросил.

— Другие мнения есть? — Все молчали.

— Тогда так и поступим. Николай, ты проводишь допрос, но сначала подготовить его психологически, больше тянуть не следует, он нас связывает по рукам и ногам. После допроса Егору поручается его ликвидации. Всё, этот вопрос считаю закрытым. — Далее всё происходило по намеченному командиром плану. Через два дня на столе у Деда лежал длинный список. он почесал голову, увидев скреплённые листы и смущённо произнёс:

— Как то я не подумал о стольких нуждающихся. А должен, ведь считай вся страна, в беде, почти всё население кинули, ограбили живи как хочешь. Мда, мне нужно самому в это дело вникнуть. Похоже придётся как нашему бывшему Вождю, распределявшему в начале войны лично автоматы, тоже по горстям денег выделять. Хотя в такой помощи особого смысла нет. По моему следует выбрать, кому это крайне необходимо, и вытаскивать из пропасти, нищеты, разорения и гибели. Как считаешь Егор?

— Командир, моё мнение такое. Это дело не требует очень много усилий и времени с нашей стороны. Я тут на досуге поинтересовался разными благотворительными организациями. На мой взгляд почти все они имеют свою корысть от этой деятельности. Но, если покопаться, то думаю можно таки найти ту, которая способна распределять ее не уворовывая от нуждающихся. Дед задумчиво покачал головою.

— Тут ты прав, Егор. Сейчас, когда мерилом всего становятся деньги, вот к таким деньгам липнут в первую очередь проходимцы. Но это в первую очередь. Однако я не верю в то, что в стране вдруг исчезли порядочные честные люди. Не верю. Знаешь, а может быть нам самим создать такую, посадить надёжного человека, пусть и занимается этим. Такой на примете у меня есть. Мы вместе с ним начинали. Он правда получил ранение, сейчас бедствует его, как инвалида на нищенскую пенсию посадили. Но я за него могу поручиться. Совесть он свою не продавал и никогда не продаст. Да-а, это мысль. Сделаем так сынок. Я по твоему списку пройдусь, отберу, поездим, посмотрим, прикинем. может и подкорректируем. А ты тем временем выяснишь как открывается такая организация. Как выяснишь, мне всё объяснишь, а я с Никитой сам поговорю, пусть и займётся. Спонсором с зарубежки будешь ты. А что, языками ты владеешь отлично, по странам поездил, на их порядки, обычаи насмотрелся, в общем сойдёшь. Никите объясню, мол твои родители из бывших советских немцев, а ты сделал свои деньги сам и вот решил помочь бывшим соотечественникам. Тебе встречаться то с Никитой придётся всего ничего, к тому же я сам буду твоим посредником. Он усмехнулся:

— Удобно, и ты мне доверяешь, и он. Но открывать контору придётся тебе по немецкому паспорту, по которому ты однажды работал, он ещё Советской выделки, а тогда умели готовить. Я его тогда под различными предлогами не сдавал, так и списали. Как чувствовал, пригодится. Вот и пригодился. Давай пока на этом остановимся, готовься, изучай, а мы тебе поможем. Становись спонсором! Деньги на это народное дело мы тебе выделим: Егор, усмехнулся:

— Командир, сейчас в стране всё, что является товаром, покупается и продаётся. В том числе и вот такие услуги. Есть прохиндеи, которые просто торгуют уже готовыми фирмами, конторами. Плати и хозяйствуй. Я на всякий случай с десяток распечатал, вот список. Дед снова почесал голову.

— Даа Егор, действительно, несовременен я, сколько по этим забугорным краям не ходил, а вот про деньги-товар и не понял. Думал, что это только у них, а сия волчья суть у нас более не привьётся. Стар, что ли стал? Молодец, скажу тебе честно не ожидал! Ну раз распечатал, то наверняка поприкидывал с кем дело иметь?

— Нет, прикидывай, не прикидывай, нужно съездить посмотреть, а может и наши средства применить для информации. Контора-то должна быть чистой, не засвеченной и без всякого ненужного прицепа. Дед снова почесал свою голову.

— И тут ты прав, сынок! Это же прохиндеи, им бы только нажиться, впарят такое, что потом не отмоешься. Ладно, ты мне всё доходчиво объяснил, я с тобою согласен. Надо поработать. Начинай, с тобою Гасан, действуйте вдвоём. Только развяжи ему руки с этим Натансоном, я скажу Николаю, чтобы завтра допрос был произведён. Ясно?

— Так точно командир.

— Тогда иди и срочно займись конторой. Сколько надо будет, скажешь, выделю. Гасану я сам объясню. Мне докладывать как минимум каждый вечер о результатах. — Уже вечером они снова встретились. Егор доложил:

— На завтра планирую посетить три фирмы, оказывающие такие услуги. С ними у меня уже был разговор. Они определили в первом приближении цены и сроки. в принципе не такие уж и большие, а документы на руки в течении недели. Дед покачал головою.

— Вот уж по истине прохиндеи? На чём и как делают деньги?. Ладно, чего об этом говорить. С Николаем отберёшь чего тебе необходимо. С собою возьмёшь платёжную карту. Ты зарубежный гость и наличку не таскаешь. Наличка будет у Гасана. Он твой телохранитель, нанятый на время приезда в Россию в одной фирме. По совместительству ещё и водитель и переводчик. Немецким он владеет неплохо, научили. Ты, по русски не говоришь. Экипировка должна быть соответствующая. Поедешь на Тойоте. Перед выездом мне утром покажитесь, хочу на Вас посмотреть. Но учти, мы все будем потом в разъезде, программа наша, как я прикинул, растянется минимум на неделю. Сам понимаешь: он вздохнул, покачал головою.

— В общем встречаться с тобою будем только по утрам и по вечерам, скорее всего ближе к ночи. Так что, придётся Вам действовать по большой части самостоятельно. — В восемь утра Егор и Гасан предстали перед командиром. Так внимательно осмотрел их, вздохнул:

— Надо бы ещё поработать над Вашим имиджем, но будем надеяться, что этим прохиндеям наплевать на него. Им бы только, как это сейчас говорят, срубить капусту. Надо же, как язык коверкают, всё у уголовников перенимают и жаргон, и манеры! После этого он так же внимательно посмотрел и средства съёма ауди информации, спросил:

— Как намереваются их использовать.?Выслушав, покачал головою:

— Авантюра, чистая авантюра! Ладно, посчитаем, что эти ребятки с безопасностью знакомы только в пределах кодекса и тюремных обычаев… В конце то концов на этих средствах не написано, что это Вы их им засунули, да и вряд ли у них есть приборы обнаружения. Он снова вздохнул:

— Авантюра!

Весь день Егор и Гасан ездили по выбранным организациям, торгующими готовыми фирмами, вели переговоры, изучали документы и получив копии, договаривались на завтра:

— Надо успеть изучить их со своим юристом. Честно говоря, устали они от этой возни просто «до чёртиков». Неплохие физиономисты они довольно быстро распознали истинную сущности хозяев фирм, предлагающих им услуги. Тут командир был полностью прав, назвав их «прохиндеями». Похоже у этих деятелей, сие направление их деятельности было поставлено на поток. Несомненно в их команде, подвизались нужные людишки из чиновничей братии. Вечером Егор с Гасаном доложили о проделанной работе, своих выводах и договорённостях. До половины ночи изучали привезённые копии договоров. В принципе они были подготовлены почти под копирку. командир, неплохо разбирающийся в юридических тонкостях, набросал Егору, список уточнений и коррекций, а так же в отношении цены, порядка уплаты сроков привезённых документов. С тем и расстались. Следующий день вновь был посвящён поездкам по этим фирмам, где хозяевам были предложены подготовленные вопросы, уточнения и внесение изменений. На этот раз уже ими были взяты однодневные перерывы для консультации, то ли со своими истинными хозяевами, то ли с подельниками по бизнесу.

Утром при встрече командир ещё раз их выслушал, отметил на каких деталях стоять без какого-либо компромисса. Закончил он неожиданно:

— Егор, Натансона уже допросили, с ним работать далее бесполезно. Надо решить этот вопрос:-.

— Есть командир, сегодня по возвращению и решим. Хозяева фирм, в свою очередь внесли свои коррективы на данные им предложения, договорились к завтрашнему дню окончательно принять решение. Сняв незаметно свои устройства, удалились. На этот раз уже во второй половине дня они были дома. Переодевшись, спустились в гараж, где у батареи на матрасе сидел опустившийся некогда всесильный бизнесмен. Увидев их, тот, как всегда, затравленно посмотрел и заёрзал на матрасе. Егор ему заявил:

— Ваше заключение окончилось, господин Натансон. Сейчас Вы переоденетесь, мы Вас отвезём до какой-нибудь загородной автобусной остановки, дадим Вам необходимую сумму для проезда и отпустим. но сначала Вы смоете с себя всю ту грязь, что накопили. Так и произошло, помытый, переодетый, явно оживший Натансон, был усажен в Тойоту. Перед тем, как выехать из ворот усадьбы, ему предложили повязать повязку, дабы он не смог в дальнейшем узнать место своего заточения. То не возражал. Через минут двадцать, они свернули с шоссе на просёлочную дорогу, идущую через густой лес. Егор жестом указал, сидящему за рулём Гасану, где надо притормозить, развернулся и ткнул пальцем в шею ничего не подозревавшему бизнесмену. Тот обмяк. С помощью Гасана его вытащили. Оттащили метров на двадцать вглубь леса к большой яме, образованной упавшей осиной. Там Егор одним ударом ребра ладони сломал ему шейные позвонки и сбросил в эту яму. Сапёрной лопатой закидали тело землёй, а потом засыпали сучьями и листьями. В машине, едущей уже обратно, они молчали, только перед усадьбой Егор произнёс:

— По делам твоим и заслуга твоя! Оба не сговариваясь помылись, тщательно намыливая и натирая мочалкой свои руки. Есть так же оба не стали, только выпили по кружке горячего крепкого чая с сушками. Затем уселись, прослушали привезённые записи. В двух были типичные разговоры, как надуть получше клиентов, а вот в одной их привлёк один разговор, судя по всему хозяина со своим ближайшим помощником. Хозяин долго матерился по поводу этого мнительного фашиста, привыкшему никому не доверять. Ишь сколько наковырял, никакой лазейки не оставил, дабы потом не взять под контроль эту фирму. Помощник, поддакивающий своему шефу, вдруг предложил:

— А чего мы с тобой голову ломаем? За что мы крыше отстёгиваем, вот пусть она и думает. ведь это и им убыток, а не только нам.

— Ты прав, Абрамчик. Сейчас же позвоню.

— Рахман, это я Шустер.

— Понял, говоры чиво надо. Тока быстро. Ехат нады.

— Тут из фатерлянда клиент объявился.

— Какой это фарлянд? Нэ знаю такой страны.

— Это так фашисты своё отечество звали…

— А….а, нэмэц значит.

— Вот, вот, приехал в Россию бедным помогать, денег куры не клюют, а сука каждую копейку считает, как бы лишнюю не потратить. Всё ему не так, сколько уж фирм разных впарили и ничего, а этому, да ещё его телохранителю, скажу тебе тот ещё азер, так и зыркает, так и зыркает, словно рентгеном шпарит.

— Ты, Шустер, гавари дэло. Чиво нады? тороплюс. Сказал же.

— Вот я и о деле. Он собака предлагает свой вариант договора, а по нему, мы потом его фонд не сможем никак прижать. В общем голяк, никаких других бабок, кроме тех, что сразу заплатит. А тут, ты сам знаешь, больше половины придётся отдать в карман тем, кто эти бумаги делает.

— А-а, тэпэр понял. Вот чиво казёл хочит! Ты вот чиво, согласай ево условия. Пуст радыется. Но нэдолга. Када встрэча с ним?

— Завтра, если я соглашусь на его условия. Встречаемся, едем в банк, он кладёт сумму договора на счёт, едем к нотариусу. Тот завершает оформление, там всего то вставить реквизиты. Он даст команду, счёт открывается, козёл забирает документы и мы расстаёмся.

— Ты, Шустер, каков банк едэтэ. В какое врэмя?

— МДМ, в тринадцать часов.

— МыДыМ. Эта окала Таганки, так?

— Д-а.

— Ладна, сагласуй его условий, пуст радуэтся и в МыДыМ, пуст кладэт на счэт. Нада будэтэ уезжат, ты как-нибудь задержис. Мы ево с ево тэлохранитэлэм сами встрэтим, уж мы с ним пагаварим. Он нас поймэт, должен! У нас всэ панимают, нэ пэрвый. В маем домэ всэ панимают. Слушай Шустэр:

— А как ты пра дэнги узнал, что их многа?

— Я в его руках барсетку видел, а там этих платёжных карт полно.

— Панятно. Дэлай как сказал. Иш ты, прыехал кы нам и дэлится нэ хочэт, казол!

— Ну что Гасан, послушал? — Да уж, так руки и зачесались.

— И у меня тоже. С удовольствие пообщался бы с этим Рахманом у него дома. Ты как?

— И я бы не отказался.

— Ладно, это решать командиру, как скажет так и сделаем. Ну а я бы ещё и с этим Шустером побеседовал, хорошенько бы объяснил ему, как порядочные люди делают дела и чего не порядочные за свои гнусные делишки получают. Вечером состоялся, как и намечено было ранее, разговор с Дедом. Тот послушал эту занимательную беседу бизнесмена со своей крышей, задумался, затем сказал:

— По всем принципам нам не надо с этой шайкой больше иметь дело, высокий риск засветиться самим и фонд. Но и оставлять такую наглость безнаказанно мы тоже не имеем право. Поступим следующим образом:

— До одиннадцати, ты решишь другой вопрос с фирмой, которая уже в целом согласилась с нашими предложениями. Окончательный расчёт и получение документа, откладываешь на послезавтра. Как это порешаешь, едешь к Шустеру. там действуешь по предложенному им варианту. В МДМе мы этого Рахмана возьмём и побеседуем у него дома, заодно посмотрим, чего у него там имеется. Твоя задача взять этого Шустера и сюда. Вернусь, поговорим вместе. — В десять часов Егор с Гасаном были в другой фирме, там за полчаса согласовали все свои разногласия отдельным протоколом, договорились насчёт завтрашнего расчёта и получение документов на фонд. В начале двенадцатого были уже у Шустера. Тот объявил:

— Мы согласны на Ваши условия. вот текст договора-. Егор внимательно его прочитал. Там было всё, как они предполагали. Забрав три экземпляра, поехали в банк. Егор с Гасаном на своей, Шустер с Абрамчиком на своей. У банка вылезли в переулке не въезжая на стоянку. Шустер удивлённо осмотрел стоянку, никак не понимая, куда делся этот головорез со своей, наводящей жуть бандой. Видя их замершими, к ним с вопросами подошли Егор и Гасан. Через несколько минут бизнесмен со своим помощником лежали штабелем между сидениями. За рулём сидел Гасан. А ещё через полтора часа и Шустер и его помощник, всё ещё оглушённые, мало чего соображающие, заняли один место Натансона, а другой в другом конце того же гаражного помещения. У обоих во рту были заткнуты кляпы, а руки сведены назад, скованы наручниками пристёгнутыми к батарее. Вечером вернулись Дед, Николай и Карим. Привезли с собою саквояж и большой пакет.

Командир объяснил:

— Побеседовали, как того и хотел Рахман у него дома. По началу этот деятель ножа и пистолета никак не мог уразуметь, чего мы от него хотим. Хотя ему и объяснили, если он не захочет добровольно нас понять, то ему придётся испытать боль, после чего живым уже не останется. С такими следами у нас не принято оставлять в живых, а только, «именем народа». Но он оказался недоверчивым, не поверил, на свою буйную разбойничью голову. С этой крышей считай кончено, исчезла бесславно, как и объявилась. Теперь, что у Вас? Выслушав доклад Егора, качнул в знак одобрения головой:

— Ну что ж, пошли побеседуем с этим Шустером и его помощникам, только возьми диктофон, и эту кассету, пусть для начала послушают. Гасан, Егор и командир спустились в гараж. Послышалось распоряжение.

— А этого голубчика в отдельный блок и допросить по полной программе. Сколько успели продать фирм, сколько из них оказались под контролем банды Рахмана, а сколько кинули. И не церемонься, пусть выкладывают как на духу, всё равно проверим по тем их документам, что изымем у этого паразита. Ну а с тобою, голубь ты сизокрылый шустрик хренов, будем говорить отдельно. Слышал вопросы, вот на них тебе придётся отвечать чётко, раздельно и быстро. Но сначала послушай, чего Вы наговорили со своим помощником. Гасан отомкнул наручники от батареи и утащил обмочившегося от ужаса Абрамчика. Егор тут же включил магнитофон с кассетой. Шустрик в ужасе задёргался, но молчал. Дед внимательно следил за выражением его лица, мимикой. Этот тип ему был просто омерзителен, а сейчас просто вдвойне. Дав прослушать троих Шустрик, Абрамчик, Рахман, знаком приказал выключить магнитофон и обратился к пленнику:

— Ну что? Господин Шустрик до Вас дошло в какое дерьмо Вы вляпались, будете рассказывать сами или нам применить к Вам те методы, коими так увлекался Ваш подельник, разбойничье дитя гор? Пленник только закрывал и открывал рот, не в силах чего-либо произнести.

— Так, всё ясно! Решили поупорствовать, испытать так сказать силу воли. Ну что ж, это Ваше право. Только сразу же учтите, после применения к Вам наших методов, даже если Вы и всё выложите, а выложите и не такие выкладывали, уверяю вас, оставить в живых с такими следами мы не можем. Не в наших правилах. Сразу же оповещу Вас. Ваша бандитская крыша, в лице этого дитя гор, исчезла, испариласьнет её больше. И последнее, перед тем, как Вы начнёте говорить, поразмышляйтечто подумает доблестная милиция, когда получит в свои руки кассету, рассказ Рахмана и полагаю добросовестный доклад Абрамчика, в коих Вы без сомнения выставляетесь организатором целого ряда преступлений, причём «мокрых дел».-Шустер внезапно прекратил разевать рот и заплакал. Мутные слёзы горошинами катились по его пухлой физиономии, стекая в туго стянутый галстуком воротник.

— Так, крокодиловы слёзы. Ну, это мы уже неоднократно проходили. Почти все закоренелые преступники сразу же начинают их лить, пытаясь разжалобить тех, кто воздаёт по заслугам палачам. Так господин палач, несите наши приспособления для развязывания языка у закоренелых преступников. Егор кивнул головою и вышел. Вернулся он с болгаркой, кусачками. Молча подошёл, собрал, закрепил сверкающий диск, включил прислушался, выключил. У Шустера только от вида бешено крутящегося диска закатились глаза и он упал в обморок. Но валяться ему не дали. Егор пинком по рёбрам быстро привёл в чувство. Тот кое-как приподнялся и сел, прислонившись к батарее. Тут вошёл Гасан и протянул три исписанных листа и добавил:

— Тут всё, что рассказал Абрамчик. Он во всём обвиняет Шустера. Утверждает, это придумал именно он. Пленник, очнувшись заорал:

— Врёт, это он сам всё разработал, когда на нас наехал Рахман. Я был вынужден подчиняться ему, он фактически и был хозяином, а при всех моим помощникам. Я не мог его ослушаться, его охранник сущий убийца, да и он сам такой. Дед почесал переносицу:

— Это что-то новенькое, веди этого субчика сюда, пусть повторит. Гасан сходил и вскоре вернулся, таща за один конец наручников замкнутых на правой руке Абрамчика. как только они вошли, послышался вопрос:

— Господин Абрамчик, Ваш подельник, господин Шустер утверждает:

— Истинным хозяином фирмы являетесь Вы, вами же всё и разработано, с вами обо всём договаривался Рахман, а он только был подставным лицом, и он лично может всё доказать-. Неожиданно для всех, Абрамчик резко выдернув руку с наручником из ладони Гасана, в два прыжка подскочил к Шустеру и нанёс ему удар этой же рукой. Удар был довольно сильным и попал железным концом наручников прямо в висок. Не успевший отклониться пленник, получив удар, дёрнулся ногами раз, другой и затих. Егор подошёл, приложил палец к шее, затем подняв веко, посмотрел и покачал головою:

— Так, убили. И тут, закричав типично каратийский клич, в атаку, на стоящего у него на пути Гасана бросился Абрамчик. Но Гасан и не таких каратистов видал, резко выбросив руку, заблокировал взметнувшуюся в ударе правую руку со стальным наручником, чуть отклонился в сторону и мощной подсечкой буквально снёс нападавшего. У того взметнулись вверх ноги, он рухнул на спину, ударившись головой о кран чугунной батареи. И тоже, как Шустер засучил в предсмертной судороге несколько раз своими ногами и затих. Егор снова повторил свои действия, покачал головою и отошёл. Командир озадаченно произнёс:

— Вот так бизнесмены? И что же нам делать с этими трупами? — Гасан виновато выдавил:

— Я чисто автоматически… как он пошёл в атаку… но кто же знал, что он на ножки слаб.

— Теперь не время об этом говорить, что сделано то сделано.

Вопрос:

— Как дальше быть, ведь последует расследование в «уголовке», начнут документы шерстить, кто мог из клиентов, хотя подождите. Крышу угробили те, кто ею пользовались исчезли в неизвестном направлении. Это ж версия. Конкуренты или те, кому эта «кодла» перешла дорогу. Но документы вместе со всем содержимым надобно бы изъять. Как думаешь Егор?

— Я тоже так считаю, к тому же подельники этого Абрамчика и Шустера сразу же притихнут и рот на замок, как узнают, что документишки то исчезли и возможно у кого-то в руках. А тут два варианта: либо начнут шантажировать и заставлять работать на себя, Либо постараются уничтожить руками правосудия как ненужных конкурентов.

— Молодец Егор, правильно мыслишь. Вот тебе и Гасану задача.

— Зачистить за собою. Сегодня же ночью и сделать, пока шум не пошёл. Лучше всего под месть конкурентов сработать. К тому же именно вам сие и сподручнее, столько раз там бывали, место можно сказать, Вами уже обжито, что где известно. В общем, так, с трупами мы тут разберёмся сами, а Вы готовьтесь к зачистке этого гадючьего места. Ну а завтра, как договорился, едешь на фирму и подписываешь договор, оплачиваешь и с документами обратно. Надеюсь, Что уж в ней-то не придётся ни с кем вот таким способом разбираться. Егор, я тебе доверяю, операцию сам планируешь и проводишь. Если всё пройдёт штатно, то встречаемся утром, перед моим отъездом, у нас последний день. Завтра, в случае удачного исхода с документами на фонд, встречаюсь с Никитой и от твоего имени веду с ним переговоры. Вот только доверенность надо оформить. Возьми мой паспорт, вот этот и с ним к нотариусу. Помни, ты по легенде немец, вспомнил своих предков и решил помочь им, живущих сейчас в тяжёлых условиях. Ну, а если нештатная ситуация возникнет тьфу-тьфу с кем не бывает, то сразу же мне известие. Мы тут примем соответствующие меры. Да-а, поедешь на другой машине. Тойоту не трожь, пусть в гараже отстоится, похоже, её надо будет продать, вдруг засвечена. Ладно, это решаемо, но позже. Всё идите, готовьтесь. С Вами поедет Карим, он порулит, посмотрит и последит за обстановкой и её развитием. — В час ночи они экипированные, как положено, уже были у офиса фирмы Шустера Абрамчика. Этот офис находился на первом этаже пятиподъездного девятиэтажного дома. Подъезд, в котором располагалась эта фирма вместе ещё с двумя разными фирмами, ночью находился под вневедомственной охраной. Служивого там в это время не было, только сигнализация. Но вот с тыльной стороны никакой сигнализации не было, просто были прочные железные решётки с крепкими, по крайней мере, на вид, замками. Вот с них то они и начали. Гасанбольшой любитель поработать с любым, даже с самым хитрым замком, недолго возился с простеньким замком двери, обитой железом и немного подольше с замком решётки. Далее уже действовал Егор, он прошёл по небольшому коридору, нашёл электрический узел, смонтированный в большом железном ящике, прикрепленном к стене. Достал свой прибор и принялся колдовать. Через десять минут, обернувшись, кивнул Гасану:

— Проходи, сигнализация «перемкнута», десять минут у нас есть. Гасан быстро скользнул к двери офиса, через несколько минут открыл дверь и вошёл внутрь, за ним и Егор. Работали они быстро, слаженно. Гасан вскрыл сейф в комнате Шустера, а Егор в комнате Абрамчика. Выгребли всё, что там было, каждый в свою сумку, не забыли и про ящики стола. У Абрамчика оказалась довольно внушительная сумма свыше ста пятидесяти тысяч долларов. Ровно через десять минут они, уже позакрывав все замки и сняв перемычку, покинули здание. Как только уселись в машину и поехали, к дому подлетели жигули, из неё выскочили четверо молодцов и кинулись к подъезду. Увидев, что всё на месте, всё работает, озадаченно затоптались. Один из них, видимо старший, по рации сообщил своему начальству. Выслушав указание, послал двоих на тыльную сторону дома, а сам принялся ещё раз внимательно исследовать входную дверь замки и решётки на окнах. Минут через пятнадцать вернулась парочка, обследовавшей состояние тыльной двери. Выслушав их доклад, старший опять связался по рации со своим начальством, и видимо получил приказ проверить всё внутри. Так они и поступили, оставив одного на входе, своими ключами открыли входную дверь и скрылись внутри. Минут через двадцать, они вышли. Старший снова доложил по рации, получил приказ. Забрались в свои жигули, уехали.

Егор и его товарищи всё прекрасно проконтролировали, наблюдая за их действиями из машины, припаркованной у дома, стоящего напротив, за густыми кустами. Через час с не большим, они были уже у себя. Сложили сумки в шкафчик в гаражном помещении, быстро переоделись, умылись и разошлись по своим комнатам. В восемь утра, Егор представил сумки с уловом и кратко доложил командиру о ходе и результатах операции. Тот выслушал и принял решение:

— Сумки в тайник, разберёмся с ними, когда будет время, деньги мне на стол, ну а далее действуем по плану.

Неожиданно процедура оформления документов на фонд несколько затянулась, их на руки он получил только в шестнадцать часов. Сразу же проехали в нотариальную контору, там с помощью переводчика Гасана была составлена доверенность на господина согласно представленному паспорту. С нею и вернулись домой. Они только успели переодеться, умыться, как вернулась вся оставшаяся часть команды. Дед сразу же позвал Егора к себе:

— Докладывай, как дела, как результаты? Получив документы и доверенность, принялся их изучать. Дотошно! Через лупу, читая по несколько раз текст. Закончив, удовлетворительно вздохнул:

— Похоже, настоящие, но вот официальный адресок то придётся сменить. Но мы это поручим Никите. Я с ним завтра с утра свяжусь, пусть начинает работать, подбирает штат. Тебе с ним говорить в принципе не о чем, но по телефону на всякий случай поговоришь, но это, когда будет секретарша. Да-а, не забыть бы мне, пусть найдёт такую, которая знает на бытовом уровне этот язык. С этим фондом будешь говорить только на немецком. Учти, Никита владеет им неплохо, конечно ни как ты, но всё понимает и говорит. Но это на всякий случай. С ним буду работать в основном я. Я тебе сообщу, когда надо будет дать указание и инструкции Никите. Ну об этом мы ещё подумаем. Ладно, с этим вопросом ты покончил. Я ещё не надолго отвлекусь на фондовские дела. Список тех, кому надо помочь в первую очередь уже отработан.

Глава четвёртая

Русский Морозов в окаянные годы

— Ваша задача теперь господин Хомяков Пётр Васильевич. Я с Николаем на эту тему уже говорил, он пока вместо меня. Сейчас главное продолжить сбор нужной для разработки операции, информации. Многое о нём уже известно, собирали когда ты отъезжал по финансовым вопросам, ну об этом с Николаем. Господин Хомяков, в отличие от Натансона практически никуда не выезжал, по городкам, по рудникам, шахтам и предприятиям не мотался. Для этого у него были верные заместители и посыльные. Сам же он, что удивительно, вёл довольно скромный образ жизни любовниц не имел, большую охрану не держал, по ночным клубам и другим злачным местам не шлялся. Ездил «по часам» из своего офиса в загородный дом и обратно на своей Волге, правда, сделанной по личному заказу со всей современной атрибутикой. С ним ездили только телохранитель крепкий, среднего возраста мужчина и такой же водитель. Его офис, находился в многоэтажном здании, занимал целый этаж. В этом здании помимо него было и ещё множество других офисов со своей обслугой, персоналом и охраной, брать там его, по оценке командира было чревато большим шумом, непредвиденным да и с жертвами. В загородном доме вместе с ним проживали жена, трое детей и родители жены, кроме того, в нём же почти постоянно находилась охрана, две гувернёрши детей, женщина, которая готовила еду и убирала, и некто вроде дворника и садовника. Так что и здесь было очень затруднительно его брать. Но два раза в неделю господин Хомяков после работы заезжал к своим уже пожилым и больным родителям, завозил им продукты, лекарство и то, чего необходимо им. Пару часов общался с ними и уезжал. Вот тут то, во время его посещения родителей, и наметили брать. Начался тщательный сбор информации. Дом родителей не представлял собою ничего особенного. Одноподъездная сравнительно небольшая высотка, правда, ещё с одним выходом. Дом как дом, коими в своё время в основном застраивалась Москва, обросший по периметру деревьями и кустами. Обычно Пётр Васильевич подъезжал прямо к подъезду, выходил со своим телохранителем, а шофёр объезжал дом и припарковался на небольшой неохраняемой стоянке, где и ждал своего хозяина. Замок на двери был обычным, кодовым. От многочисленного употребления кнопки набора кода резко отличились своим блеском, так что открыть дверь не представляет труда. План захвата, выработанный Николаем по результатам двухдневного отслеживания бизнесмена, не был сложным по задумке. Егор и Николай за несколько минут, оповещённые Дедом, отслеживающим развитие ситуации, входили в подъезд. Там встречали входящих, нейтрализовали охранника, обездвиживали обоих. На это отводилось пара тройка минут. Спустя это время, прямо к подъезду подкатывал джип с Дедом, быстро загружали в него пленников и уезжали. Карим в это время нейтрализовал водителя и на его машине уезжал к другой усадьбе. Главным в этой операции были: синхронность, чёткость действий по времени, ну и, конечно, удача. Всё таки жилой дом, могли быть и случайные свидетели. Но им повезло, таковых не оказалось. Сразу же они направились в другую усадьбу. В ней, по приезду в гаражном боксе разместили телохранителя и водителя на матрасах, прикрепленных наручниками к двум чугунным отопительным батареям, находящимися в разных углах гаража. Бизнесмена внесли в одну из комнат, там усадили в кресло, сковав ему руки и ноги пластиковыми наручниками, подготовив нужную аппаратуру, привели его в чувства. Тот, придя в себя, к их удивлению не проявил обычного для такого сорта воротил животного страха перед ожидающим его наказанием. Спросил:

— Парни, Вы кто? На торпед Махмуда или как его там, вроде не похожи? Что же Вам надо от меня?

— Нам надо Пётр Васильевич, начал Дед:

— Что бы Вы возвратили народу, награбленное у него! Неожиданно бизнесмен развеселился.

— Значит Вы парни, новоявленные Робин Гуды, так что ли? Дед пожал плечами:

— Ну, в каком-то смысле да.

— Так, вижу Вы не плохие спецы, но вот информация то у Вас, господа профессионалы, никудышная. Купились Вы братцы на подставу, уж не знаю кто это Вас на сие надоумил. Ведь именно за то, что я, как раз и не граблю, а помогаю людям встать с колен, и ненавидят меня нынешние толстосумы, да и те, кто им правит, коих вы, как я полагаю, «трясёте».

— Пётр Васильевич, давайте ближе к делу, ради которого мы Вас и привезли сюда, Вы же понимаете взяли Вас не ради дискуссии. Нас интересуют Ваши капиталы и где, по каким банкам и в какие страны Вы их распихали, дабы никто не узнал о них.

— Вот значит как обстоит дело, парни, тогда слушайте. Все мои капиталы и капиталы моих ближайших заместителей и помощников вложены в рудники, шахты, предприятия. На эти же капиталы живут мои работники, горняки, шахтёры и их семьи. На них я содержу, как это говорят, социалкубольницы, поликлиники, школы, садики и ЖКХ. Восстанавливаю на них же всё то, что было создано в советские времена, а теперь порушено. Конечно, содержу ещё управленческий штат, охрану, да и свою семьюне буду врать. Но основное вложено в работу и работников. Если хотите на чистоту, то слушайте. Я советский офицер, был и остаюсь им, хотя сейчас и выступаю в другом обличие. Но свою совесть, честь офицера не замарал и не променял на эти тугрики с американским орлом. В звании капитан первого ранга, в должности командир тяжёлого ракетоносного крейсера, гордости и не только Тихоокеанского флота, но и всего Советского флота. Много лет отдавший, служению своему отечеству, а меня, как какого-то пьяницу, под зад и мой корабль, заслуженный корабль, ещё способный долгие годы послужить Родине, её защите, списывают в металлолом, продают китайцем по дешевле. Это так? Тут у него пересёкся голос, он замолк, судорожно пытаясь овладеть собою. Дед молча налил стакан воды, подал ему. Тот трясущейся рукой взял, расплёскивая, сделал глоток и почти сразу же, овладев собою, продолжил:

— Я конечно, к своему шефу, командующему. Всё-таки много лет прослужили бок о бок. А он только развёл руками, показывает на верх:

— Пётр Васильевич, это от туда. Хочешь добиться правды? Лети на Спартаковскую в штаб, в Москву. Там они все сидят, там и ищи правды. Я уже побывал там, не буду тебе рассказывать, сам всё услышишь. Командировку я тебе туда выпишу, это ещё пока в моей власти.

Добьёшься, буду счастлив, что и корабль, и ты ещё послужишь, Такими как Вы оба, наша страна ранее гордилась и я тоже. Были у меня на Спартаковской друзья, вернее ещё не продались новым властям, встретили, выслушали меня. Смогли организовать личную встречу с командующим. Тот выслушал меня, походил по своему кабинету, подумал и пригласил своего зама по материально-техническому обеспечению. Меня отправили в переднюю, а сами чего то почти час выясняли, наконец, зам вышел, взял меня под руку и повёл в свой кабинет. Там налил коньяку, протянул мне:

— Пей коперанг. Наслышан я о тебе и твоём верном друге. Наслышан. Ну выпили мы, я молча, жду. Он мне и объяснил:

— Финансирование армии и флота практически прекращено этими правителями. Им теперь современный океанский флот не нужен. Мол, не от кого защищаться. У нас теперь друг Билл, друг Коль и кто там ещё! Но я думаю сие им приказали их настоящие хозяева, они-то знают, отлично знают по советским временам, что представляют собою наши моряки. Отлично знают! Вот нам и приходится крутиться, хоть что-нибудь сохранить, для последующей настоящей власти. Это ненадолго, не протянет она долго на установленных порядках, да собственно какой порядок то? Бардак одно слово! В общем, продаём одно, чтобы другие продержались на плаву до лучших времён. Ты, Пётр Васильевич, раз командовал таким прославленным крейсером, должен быть умным человеком, специалистом и понимать. Другим, кто платит, нужно пусть и поддержанное, но качественное, а не ржавые посудины. Вот так мы и продаём. По другому пока не получается. Иначе деньги уйдут из флота. Сейчас много тех, кто готов и имеет такую возможность оттяпать кусок. К сожалению много и на них с нашей стороны нет никакой управы. Полученный нал, а как он делается тебе, Пётр Васильевич, лучше не вникать в это и весь, ну почти весь, чего бы там не говорилось, идёт на нужды флота. Это я тебе, как офицер офицеру, говорю. Конечно, кое-что уплывает от нас, но ничего не поделаешь, ты ведь знаешь, чего сейчас твориться в стране и среди власти предержащей. Но всё, что идёт через нас, то на нужды флота. Я тебя понимаю, отлично понимаю. Таких как ты бывшая Родина многих воспитала тысячи, десятки тысяч! Но ты наша настоящая гордость, чего бы там не говорилось. Прозябать, пропасть мы тебе не дадим. Поможем, чем сможем во имя будущих флотских перемен. Пойдёшь работать в одно министерство, там ты будешь зарабатывать на достойную жизнь. Постарайся, очень прошу не «запачкаться», не становись как те, которые тебя будут окружать. Перевози сюда в Москву свою семью, денег тебе на квартиру хватит. Вот с этими словами и даёт мне записку, в ней телефон, фамилия, имя, отчество.

— Свяжешься, назовёшь мою фамилию, и работай спокойно до лучших времён. Ну, а когда Бог даст, всё наладится, пройдёт эта чума, опять вернёшься в строй. Будем наш флот заново поднимать. У России нет другой защиты, кроме армии и флота. Все эти Биллы, Коли и прочие деятели всю историю только и делали, что зарились на богатства, завоёванные нашими предками, да предавали нас. Так было, так будет! Верить им может либо только купленный ими, либо идиот. Ну а тебя мы не забудем, будем иметь ввиду. Вот так господа мне и заткнули рот. Тут он вдруг усмехнулся:

— Да и Вы парни, похоже с этими помоями столкнулись. Вон какие спецы! Мой Фёдор, телохранитель, уж какой умелец в этих рукопашках, всяким там мастерам из различных единоборств, руки, ноги, а кому и голову буйную запросто выдёргивает, а у Вас как младенец. И вот такие профи пошли на это дело? Знать и Вас крепко кинули. Ну да ладно продолжу, коль не перебиваете и слушаете. Оформили меня на протекции зама командующего в контору — Рыбкино Министерство. А там, мать честная! Любое действие местного начальства сопровождалось, как само собою разумеется, чемоданами с дензнаками, или выражаясь нормальным языком, взятками в огромных размерах. Кейсами с деньгами, так у местной «чернильной братии» сие называлось. Ну сами понимаете, в этом режиме всё товар, что можно продать, а квоты, акватории, лицензии и прочее дорого ценилось. Это ж прямые деньги, ведь рыбу и прочую морскую живность гнали прямо в Японию, Норвегию, Корею и ещё куда-то, а уж оттуда нам за втридорого. Ну чего мне Вам объяснять, сами знаете. В общем, грабили средь бела дня, шёл тотальный и не только в рыбном хозяйстве, так всюду было. Меня местные дельцы сразу же взвесили, просветили своим воровским рентгеном не по нутру я им, но решало то верхнее начальство и определили на место, хоть и престижное, но пустопорожние. Вроде свадебного генерала на всяких представительных переговорах. Конечно, бумаги подписывал, но так всё ловко было сделано, что вникать-то в них мне не давали. Конечно штат был шустрые людишки я Вам скажу! Они то всё и делали, организовывали и прочее. Счёт мне давали, туда сбрасывали свои кейсы, что бы я не мешал, а в случае чего, сразу же рот заткнуть. Но об этом узнал, когда собрался уходить из конторы. Однажды встретил своего бывшего помощника ещё по крейсерским делам, Ну как принято, посидели. Он в Москву по своим делам прилетел. Он же мне и рассказывает о состоянии хозяйственных дел в стране:

— Вся страна разорена: горняцкое, приисковое, шахтное дело фактически заброшено разграблено новыми дельцами, обанкрочено и брошено вместе с посёлками, городками и их людьми. А мне в ту пору уже мои помощники, мать их за ногу, поведали, когда я кое-чего стал соображать и попытался было влезть в их махинации, об этом счёте с кругленькой суммой. Мне мой бывший коллега и посоветовал, если кое-что ещё есть на счету, то самое верное дело вложить в эти заброшенные рудники, шахты, предприятия. Они сейчас по мизеру идут, а если над ними поработать, то вскоре такую отдачу дадут, что только держись ведь это же природное богатство. Наши предки все сие бесценное нам оставили, а не этому подлому режиму. Помощь в налаживании предложил, он уже освоился от Урала до Тихого океана. Подумал я, подумал и решил рискнуть этим счётцем то. А что, ведь иначе пропадёт, а так вроде откупного за мой уход. Ну и рискнул. Стал с помощью бывшего коллеги понемногу, понемногу вникать и влезать. А тот, видя мой подход, предложил:

— Берите в долю, десять процентов от прибыли, по настоящей, а не официальной, помогу! — А тут уже и всякие проходимцы стали объявляться, конкуренты, чёрт бы их побрал. Слегка реанимируют брошенные прииски, рудники втридорога впаривают всяким иностранцам и китайцам! Пришлось вступать в конкурентную борьбу с этой швалью. А мой коллега, что ни говори, а боевой товарищ, мы с ним в каких только передрягах со своим крейсером на океанских просторах не побывали, сами наверняка знаете, как эти америкосы злобствовали, какие только провокации не устраивали, но силу побаивались. А мой крейсерок мог за себя постоять и ещё как! Они это быстро поняли, когда уразумели, что легко могут пойти на дно, к крабам в гости, если и далее продолжат со мною такие пакости проделывать. В общем, эта шваль с их криминалом и трусливыми, жадными чинушами не помеха… А тут ещё прибились к нам два голодных специалиста, скажу откровенно талантище, цены им нет. — Инженер и химик. Объясняют мне:

— Знают несколько горнообоготительных заводов еле, еле дышащих, уже готовых к банкротству новыми хозяйчиками с Кавказа. Те уже готовы их по минимуму сдать, так как основные соки с них уже посдирали. А в этих заводах накоплены за многие десятки лет советской власти, когда они работали на полную катушку, куя меч и щит Союза, огромные отвалы. Так вот на их основе, с помощью той же производственной мощи заводов, конечно, кое-чего изменив, можно организовать весьма прибыльное производство и драгметаллов и редкоземель. Мой помощник ни в какую:

— Авантюра, я не буду в ней участвовать. Но я присмотрелся к ним, вижу классные специалисты, не врут. Скажу с гордостью:

— Люди мои конёк!. Это я ещё командствуя понял всё зависит от людей, сможешь подобрать настоящую команду, дело пойдёт, а нет всё загубишь, какую бы тебе власть и технику не дадут. — Ну и поверил им. К тому времени у меня финансист объявился, проныра ещё тот, но быстро понял, если со мною рискнёт заниматься своими идейками на собственное обогащение без моего ведома и контроля, то плохо кончит. Вы уже извините за откровенность и такие парни у меня появились. А как же, на мне уже тогда были посёлки, городки и уже работающие рудники, шахты. Желающих куснуть было более чем достаточно. Это же волчьи стаи и как тут без ружья обойтись. Ну в общем понял этот сын израилев, смирился, принялся работать за плату и за долю в пять процентов. Но талант, чёрт возьми, талант! Откуда только у них в этом племени такие, гены что ли? Тот и взялся моим спецам помогать. Ну и пошло дело, да ещё как. Мой помощник только локти кусал, ведь от этой прибыли ему не копейки! Закупили мои спецы нужное оборудование, кое-чего сами добавили с помощью своих голов и таких же голодных специалистов и наладили ряд производств. А продукция то «свистом» пошла. Зарубежные производственники ко мне в очередь встали, да на несколько лет вперёд. Более того готовы свои инвестиции в дело вложить, лишь бы побольше этой продукции им получить. Им тут что интересно, всё было по закону режима, пусть кривому, горбатому, но по закону. Конечно, чинуши и прочие людишки при нём на него же плюют, но это, если ты плохо стоишь на ногах, за тобою никого нет, никакой поддержки. Ну и разумеется тут же нахлебники, захребетники из власти, да волки от бизнеса. Понял я одно, ежели работников не впишу в команду, не выстоять, каких бы спецов по этому делу не привлекал. Ведь это же как оводы сибирские, гнус их чем больше уничтожаешь, тем больше на лакомое место тянет, да ещё между собою грызутся за право самому пососать все соки. А тут один рецепт, ещё советской властью апробированный. Дай им по людски жить; чтобы дети были пристроены в яслях, садах, школах; чтобы они могли этих девчонок и мальчишек вырастить здоровыми без гнильцы, да свой путь, согласно своим талантам в жизни этой найти; чтобы сама жизнь была как положено дом, квартира справные, кому надо сад, огород или ещё какое хобби; чтобы деньги от получки до получки не считали; чтобы могли себе позволить и покупки нужные — технику, одежду, в еде не отказать. Если всё это будет у них, то они только тогда командой станут. Им же эта власть показала свои волчьи зубы. Им станет чего защищать уже самим, ради чего трудиться. За это они грудью встанут. Проверено и не раз. Вот и пришлось господа «рэкетёры» или, как Вас называть не знаю, брать на свой кошт всю социалку, создавать в отдельно взятых регионах социальное благополучие, относительно, конечно, чего тут лукавить! Но по сравнению с тем, что творится вокруг это безусловно оазисы и народ, как говорится, «ногами начал голосовать». на мои рудники, шахты, прииски, предприятия очереди! Горжусь этим! С семьями едут, прими, дай возможность! не дай погибнуть! Вот как просят! Ну мы, конечно, отбираем. В первую очередь специалистов, знатоков. А вы говорите верни награбленное! Вон, идите и берите у работяг и их семей. Посмотрю, как они Вас встретят! Очень даже любопытно и мне самому, но я уверен в них, эти уже не испугаются, будут стоять до последнего, им теперь есть чего и кого защищать. Тут ведь всё просто ты по людски всё это поганое время к работникам, так они сторицей воздадут своим трудом, своим отношением. так вот и живём, господа хорошие. Это кстати и экономически выгодно. Прибыль быстро возрастает несмотря на все эти расходы. Проверено! И ещё вот что, этим бизнесменам троглодитам, кои способны только все соки выжать и бросить, не очень нравятся такие, как белые вороны мы среди них. А за ними же стоят людишки из власти, возможностей пакостить у них при нынешнем режиме навалом к великому сожалению Им же нельзя таких вот меж собою терпеть, ведь сразу же всё видно народу, они же пока живут правами Дикого Запада, хоть и пыжатся натянуть на себя робу демократии, правого государства. Но мне удалось «законтачить» с самими губернаторами, тем же по зарез нужны для показа такие социально благополучные островки в море горя. Эти островки для них как потёмкинские деревни для демонстрации их мудрости и умения управлять. Как что, так и СМИ, и прочею шушеру к нам посылают. Поняли, отлично поняли, хотя и скрежещут зубами, нужны они эти островки, ох как нужны! Всякие чиновники, которые увидели прибыльные предприятия, как это принято в этом режиме, ринулись на них словно «мухи на мёд». Но я отдал приказ любая серьёзная инспекция только после письменного указания самого губернатора, иначе «гнать в три шеи», невзирая ни на какие чины. А мои только рады, уж больно натерпелись от таких. Наладили, согласно моему приказу, несколько разиков таких халявщиков, любителей сесть на шею, обратно несолоно хлебавши, да ещё пешком километров двадцать по бездорожью. Дело то не хитрое вывести их транспорт из строя, пока те пробовали права качать. После нескольких таких вот результатов самочинных инспекций эти халявщики призадумались. За ними конкуренты полезли, ведь их же полубандитский бизнес явно проигрывал в этом соревновании моему. Пошли попытки рейдерских захватов. Пришлось в свою очередь идти на дополнительные расходы — заводить специалистов, своего рода пожарную команду с техникой, юристами, силовиками. После того как наиболее шустрым, руки пообломаливроде приутихли, но, знаю зубы всё таки точат, ждут удобного момента. Это же волки! Тут, правда, с этим уже ни чего не поделаешь, режим таков. Приходится «порох держать сухим», а команду наготове, как бы не хотелось мне считал, что прежде надо войти в большую силу. В общем «наступил на мозоль» хозяевам тех краёв, где работаю сейчас. Особенно одному — ингушу по происхождению, Махмету, Ахмету или чёрт его знает, как там эту обезьяну кличут. Весь его разбойный род сосёт пот, кровь из горняков, старателей золото! Вот главная цель!

Глава пятая

Позорный конец самозваного императора Сибири

Как проведал про мои успехи, как узнал, что я из бывших отвалов драгметаллы и редкие металлы стал добывать, так ко мне:

— Продай технологии, продай предприятия, продай. — Нет Вы только послушайте:

— Жить будешь, всю оставшуюся жизнь припеваючи! Деньгам счёт потеряю. А не захочу продать, то вообще сгинешь и всего лишишься. Попытались было продемонстрировать свою крутость, но моих во время кое-кто из его работников предупредил, ну и сработала как надо моя «пожарная команда». Скажу Вам, страшная это личность, чума какая-то, его, кроме его соплеменников, в краю все ненавидят. Даже чиновники рады бы от его волосатой длани избавиться, выйти из под его узды. Так он всех достал. Лют, жесток и управы никакой. «Я император этого края», вот как этот людоед себя кличет! Но он, потерпев неудачу, не успокоился, вопрос времени, возможности у него намного больше, чем у меня. К сожалению. Очень не хочется мне терять тот край. С губернатором начал говорить на эту тему, так тот позеленел и руками замахал, показывая вверх:

— Это оттуда, там его крыша. Ежели чего, то сразу же слечу, а может и головы лишусь. Сделай милость, ты уж сам, или как-нибудь уладь. Вот такие дела господа Робин Гуды, вот бы Вам с кем схватиться, глядишь, вот тут Вы бы смогли реальную пользу народу того края принести. Здорово бы облегчили ему жизнь, да и другие бандитствующие власти может призадумались о своей будущности, увидя, что и на такого зверя «окорот» нашёлся. Вот такие то дела, господа специалисты! Я знаю, Вы мне можете не верить, не может быть такого в это время тотального грабежа и беспредела, но я не призываю Вас поверить мне на слово. Предлагаю:

— Я напишу Вам список нескольких десятков, ну может быть для ускорения пару десятков, моих рудников, шахт, предприятий. Вы выбираете сами из них три, рудник, шахту, завод. Я оплачу все расходы, пусть Ваши хлопцы побывают там, посмотрят всё своими глазами, поговорят с любыми, с кем захотят. Я помогу, прикажу, что бы ничего не утаивали, не скрывали от них. Сам же посижу со своими у тебя в заложниках что ли. Только, господин Робин Гуд, учти не смогу же надолго оставить дело, сам понимаешь, на мне очень много висит, да и судеб людей нельзя сбрасывать. Придётся мне, хотя бы по телефону поруководить, семью тоже бы хотелось предупредить, да и моим старикам необходимо передать приготовленное. До крупных городов, как только Вы выберете объекты, твоим соглядатаям лучше всегда добираться самолётом, это существенно сократит их время, а далее их встретят, вертолётом доставят, куда надо. Обратно «таким же макаром»: Дед задумался:

— Хорошо, Пётр Васильевич, так и сделаем. Через час Вы даёте мне список объектов. Я ещё час выбираю, а далее по Вашему плану. За своих парней не беспокойтесь. Они будут устроены. Связь мы Вам предоставим, но хочу сразу предупредить, с Вами непрерывно будет находится мой человек. ОН высококлассный специалист, очень высококлассный, с таким Вам ещё не приходилось иметь дело, так что сразу же договоримся без глупостей, мы в любом случае Вас достанем, хоть со дна моря. Тут он усмехнулся:

— Приходилось и там бывать, и не раз. Пётр Васильевич, пожал плечами:

— Понимаю, обещаю без глупостей и ребят предупрежу. Через час список был написан, а через полчаса объекты выбраны. Последовал звонок бизнесмена своему помощнику и краткое распоряжение, обеспечить доставку трёх представителей фирмы, будущего партнёра. Они хотят, ознакомиться на месте с состоянием дел на объектах. Необходимо оказать максимальную помощь в ознакомлении. Порядок действий обычный самолётом до областного центра, там встретить и вертолётом до объекта. Подъедет через два часа представитель с паспортами и названиями объектов. Сам я на переговорах у партнёра, так вышло, думаю до возвращения его представителей, пробуду у него, так надо, дело серьёзное.

Далее всё произошло, как и наметили. Вернулись Дед, Николай и Егор на четвёртый день. Тут же собрались вместе. Егор с Николаем доложили о том, что ими было увидено и услышано. Карим с Гасаном так же доложили бизнесмен вёл себя, как и договорились. Командир кратко подвёл черту:

— Пётр Васильевич не обманывает, всё так и есть, как рассказал. После этого он прошёл к бизнесмену. Извинился, предложил доставить в офис, спросил:

— Чем может загладить свою ошибку. Но тот только отмахнулся:

— Парни, я рад, что мы пришли к обоюдному согласию. Свои проблемы привык решать сам. В заключении скажу:

— Вам таким способом не переломить ситуацию. Вскоре Вы столкнётесь с госмашиной, пусть раздолбанной, разболтанной, но с ещё большими ресурсами и возможностями, ведь её создавали настоящие, специалисты, нечета нынешним. Хоть и одиночки эти волки, но при большой охоте они всегда собираются в стаю. А на Вас будет большая охота, я, к сожалению, в этом уверен. Имейте в виду, именно такие дельцы сейчас рулят этой властью, они опора этого режима. Вам будет трудно, очень трудно. Вот тогда приходите ко мне, у меня для Вас много будет работы. Дед покачал головою:

— Мы своего решения не меняем, пойдём до конца. Такое наше решение, такую присягу мы давали. И ещё. Шакал в лице этого Махмутки, или как там его, должен сдохнуть, дабы не мешать честным людям работать, как положено, трудиться и жить. Нам для этого нужна полная, всё чего знаете, информация о нём. Пётр Васильевич возразил:

— Это же не подъёмное дело. У него целая армия бандитов. Свою резиденцию он превратил в неприступную крепость. Он хозяин нескольких краёв. Большинство чиновников, обладающих реальной властью и возможностями им куплено, «на корню», правоохранительные и силовые органы работают на него. Спасибо, но мы уж сами будем отбиваться от него.

— Пётр Васильевич, это не предмет дискуссии. Мы уже решили и отменять своего решения не будем. Вопрос стоит так: Когда Вы сможете передать нам эти сведения? Тот задумался:

— Давайте так, завтра в офисе, подъезжайте туда, расскажу всё, чего знаю сам, а послезавтра, расспросив вызванных с тех краёв моих спецов, передам всё остальное. Дед не долго думал:

— Договоримся следующим образом, через два дня в одиннадцать часов, мы будем у Вас в офисе и Вы передадите весь пакет информации сразу. Ну, а сейчас, я распоряжусь Вас и Ваших людей отвезут, а машину перегонят.

— Не надо везти, мы доедем и сами, машина на ходу, водитель хорошо отдохнул, что нам помешает.

— Нет Пётр Васильевич, есть определённые правила и не нам их отменять.

— Понимаю, пусть будет так как вы решили. Дед распорядился:

— Гасан за руль, везёшь всю команду бизнесмена, посадишь их в джип грузина. Карим, ты садишься в Волгу Петра Васильевича и отгонишь её к его офису. Обратно оба на джипе. Отъезд через пол часа. Затем подумав, обратился к команде:

— Вот что сынки. Нам предстоит операция. По мнению Петра Васильевича она нашей группе не по силам. Но это он так думает, были у нас задания и потяжелее, здесь же нам противостоит пусть и многочисленная, пусть и хорошо вооружённая, пусть и с поддержкой местной власти просто банда, а не подготовленные бойцы. Я не стал говорить бизнесмену, на руднике, на котором я побывал, мне удалось плотно побеседовать с одним техником. Ему удалось бежать из плена этого новоявленного императора. Явление по меркам того края практически немыслимое. Это, конечно, вызывает подозрение не «казачок» ли он, но мне верится по общему впечатлению о нём, создавшемуся во время нашей беседы, нет, порядочный человек он. Но мы, разумеется, сравним его данные с теми, что предоставит нам Пётр Васильевич и тогда всё окончательно решим. М-да, отзывы о нём его товарищей по работе самые, что ни на есть положительные натерпелся, «пашет» дай Бог каждому! Он мне рассказал, где располагается резиденция сего сатрапа, подробности его обустройства. Махмутка со своими соплеменниками обустроился вот в этом месте, тут он вытащил карту Восточной Сибири, указал карандашом точку в тайге, обвёл её кружочком:

— Оно располагается в двадцати пяти километрах от трансибирской магистрали, в двухстах километрах от областного центра. От посёлка, являющегося железнодорожной станцией, до его резиденции протянута шоссейка. Она не бетонирована, но за ней хорошо следят, всё время грейдер ходит и гравий подсыпают, в общем ни ям, ни колдобин, хотя конечно, не автобан. В этом округе вся чиновничья и прочая рать работают на него, «кормятся» из его рук, да и наказывает в случае какого непослушания его приказам им самим, а не предназначенными для этих вещей службами. Причём всем хорошо известно суд скорый, беспощадный, по законам того тейпа, рода из коего он сам вышел. Похоже, весь этот род, по крайней мере мужская часть, способная носить оружие, перебралась к нему, так что нукеров у него в избытке и у всех всё ещё пещерные инстинкты, жестокость и правила поведения. К чему я это говорю? Да что бы Вы знали, засветиться или попасть к нему в лапы ещё хуже, чем в руки тех же зелёных беретов! Далее, сама шоссейка упирается в круглый холм метров двести в диаметре. На вершине сего холма она, эта резиденция и расположена. Высота холма метров тридцать пять сорок. Повсюду ограда из брёвен, заострённых вверху, высотою не менее четырёх метров. Брёвна прижаты вплотную, в них проделаны в нужных местах бойницы. В пяти местах вышки, на них часовые. Расположены так, что с них отлично просматривается соответствующий кусок стены. У подошвы холма протекают две параллельные речки, не очень глубокие, но быстрые и холодные, течение в них с ног валит. В других местах они соединены глубокими рвами, поэтому эта крепость как будто полностью окружена водою. С шоссе идут две дороги, одна через подъёмный мост к крепости, другая к лагерю для работников и к вертолётной площадке. Последняя расположена на другом, более низком холме в километре от резиденции. Она хорошо охраняется, на ней постоянно находятся два вертолёта и склад бочек с горючим. Лагерь находится в двух километрах, в долине реки. Пять длинных бараков, хозпостройка и дом охраны. Он окружён двумя рядами ключей проволок, по одному пропущен ток высокого напряжения. В лагере содержатся работники, которых всякими посулами и прочими способами заманили в лапы этого садиста. Обстановка там аналогично той, что была в Гулаге, охрана этого бандита, на расправу очень скорые и в этом вполне могут конкурировать с эсэсовцами Бухенвальда, Порядок там таков, как только человек попадал в него, он сразу же терял звание человека и становился в глазах этой охраны собакой. Этот техник так же поведал:

— Из резиденции ведёт к подножию холма подземный ход, но где он выходит, не знает, так как тех, кто рыл и обустраивал этот крысиный ход, нукеры зверски растерзали. Он правда не уверен на все сто процентов, но по некоторым признакам догадывается всё подножие холма, кроме конечно крысиного выхода, заминировано. Внутри самой резиденции он не был, но по рассказам тех, кто работал там, знает:

Посередине вершины холма, внутри бревенчатой стены стоит трёхэтажный, метров двадцать пять длиной домина из вековых в обхват брёвен. Вокруг него расположены всякие хозпостройки, из них выделяются гараж, мастерские, котельная, дизельная электростанция и вкопанный — кубов на двадцать пять, бак с мазутом. Вся земля внутри стены прикрыта деревянными плахами. Все постройки так же из брёвен. Крыши крыты шифером. На крыше дома торчат мачты телерадио связи. Ворота вделаны в двухэтажный дом, врезанный в стену. В этом доме живёт и отдыхает охрана резиденции. По оценкам техника не менее пятидесяти человек. Выходящая наружу стена дома окон не имеет, только бойницы. Из техники внутри резиденции имеются: три УАЗа; два гусенечных вездехода; пять высокой проходимости ЗИЛа, три джипа.

— Вот с чем нам придётся иметь дело. Мы, правда, не ставим задачей, проникать внутрь, заниматься эксом и отъёмом документов, наша задача проще уничтожить это гадючье гнездо вместе с клубком гадюк, причём так, чтобы ни одна из них не смогла уползти и не дала нового потомства. Да ещё освободить рабов этого подонка, а их не менее сотни наших, русских умельцев. Нас на дело пойдут всего пять человек, других из команды Петра Васильевича звать не будем, справимся сами. Тут несколько причин, главная большой отряд легче засветить. Добираться будем следующим образом: самолётом до Иркутска, затем поездом вот до этой станции, а оттуда сто двадцать километров по тайге до гадючьего гнезда. Экипировка в двух вариантах: обычная, для проезда и прохода; боевая для операции. План операции сверстаем там на месте по результатам наших наблюдений. Эвакуироваться в случае удачного завершения операции таким же способом. Какие будут предложения сынки? Все задумались, ведь задача то не из лёгких, что и говорить? Первым «прорезался» Егор:

— Командир, Вы сказали там на месте есть на ходу пора вертолётов, склад горючего в бочках, а все постройки этого бандита из дерева, да ещё и плюс бак с мазутом. Что, если мы повторим правда, в изменённом виде то, чего сделали однажды на базе в Пакистане. Ракеты заменим на минированные бочки горючего пробомбардируем сие гадючье гнездо этими бочками, а проезд заткнём снайперками. Из вертолётов сразу бочек шесть, восемь выкинем на постройки, враз займётся пламенем. Все змеюки сгорят, ну а крысиный ход прикроем ещё одним снайпером, ну а потом уже займёмся и самим лагерем для рабов. Думаю, после того, как эти «козлы» увидят, что с их хозяином происходит, только рот разинут, сделать ничего не в состоянии будут.

— Дед почесал в задумчивости свою переносицу.

— Сынок превосхитил ты мой план, я тоже так думаю. Хотя тут много «но». Дадут ли нам бесшумно завладеть вертолётной площадкой, не начнут ли палить по нам из какого-нибудь зенитного орудия или Стрелы, не побежит ли вся эта обезумевшая от огня и пламени рать из ворот, тут одним снайпером не обойдёшься, тут нужно пулемёт тащить, удастся ли найти этот крысиный выход среди минного поля, не побегут ли соплеменники из лагеря на помощь хозяину, их ведь там не менее полусотни бандитов, да они могут просто в бега подастся, сядут на свои УАЗики и из лагеря по шоссейке. Но в этом плане есть смысл, надо его хорошенько обмозговать, на месте несколько раз поприкидывать. Полагаю сразу на двух вертолётах у нас не получится, а вот на одном наверняка сможем пробомбардировать это гадючье гнездо. Есть ещё одна проблема как доставить амуницию и оружие до этой чёртовой железнодорожной станции, самолётом-то не получится, а поездом слишком долго. Николай предложил:

— А что, если я повезу всё это на поезде, скажем сяду уже сегодня, довезу до этой станции и там подожду Вас.

— Вообще-то это выход, но одному тебе везти не стоит, всё таки несколько суток ехать в поезде, да к тому же Егор, как взрывник, вряд ли кому доверит эти свои штучки. Сделаем так:

— Ты с Егором идите, отбирайте и пакуйте в сумки всё, чего понадобится, и что через самолёт не провезёшь. Гасан с Каримом вернутся и кто-нибудь съездит за билетами в Подольск. Как только купит, так нам звонок и Вы сразу же на Казанский вокзал, там встречаетесь, он Вас провожает и едете. В принципе это может пройти, если успеете собраться. Ну а я тут с ребятами мешкать не будем, тоже будем наготове и сразу же, на эту станцию. А Вы, каждый день в восемь утра и восемь вечера на этой станции проверяйте приехали мы или нет. До возвращения Карима с Гасаном всё необходимое было собрано в три больших сумки, дело отлично знаемое! Отдельно Дед ещё собственноручно «накинул» сумку с продуктами на дорогу!

В восемь вечера Николай с Егором уже ехали в купе. Попутчиками у них оказалась пара мужчина и женщина, явно очень хорошо знакомые, но не муж и жена, да и к тому же они не очень умело скрывали своё знакомство. Около них вертелся ещё один, правда из другого купе, и тоже скрывал своё знакомство с ними. Командир, как приметил их, предупредил:

— Они мне не нравятся, очень не нравятся. Похоже из тех, кто промышляет в дороге, присматривайте за вещами и сами будьте на стороже. В купе всё время должен быть кто-нибудь из Вас. Ничего ихнего не пить, ни есть и присматривайте, присматривайте. Николай с Егором были одеты по совету своего опытного командира как геологи, да и разговоры свои вели в основном, конечно в меру своих знаний о различных месторождениях тех стран, где они побывали во время своих боевых походов, «вворачивая» подробности о бытии жителей тех стран, среде их обитания и прочее. Проводив их, командир принялся более детально разрабатывать план операции, взятый им за основу, «расписывать» маршрут следования подхода, прикидывать на карте место базы; набрасывать подготовку; составлять список необходимых вещей в походе, которые ещё не взяли с собой Егор с Николаем. Карим с Гасаном, получив список, стали отбирать необходимые для этой операции одежду, снаряжение, палатку, обувь, различные усыпляющие, «сыворотку правды» для допроса, отпугивающие средства от гнуса, антисобакин, сухпайки, спиртовку с сухим спиртом да и многое из того, к чему они привыкли, собираясь ранее на боевые операции. Для легенды взяли с собою массу крючков, лесок, поплавков, всяких хитрых приманок в общем любители ловли рыбы в горных реках тайги, такие вот любители таёжного экстрима Подготовка шла целый день. Весь следующий день командир добавлял и убавлял из отобранного ими. В назначенный день, Карим поехал за билетами на самолёт, а Гасан с Дедом в офис к бизнесмену. Внимательно выслушал всё то, что успел тот узнать. В принципе ничего нового, кроме целого ряда полезных деталей и особенностей он не услышал, но главное понял техник не обманул. Из полезных деталей уяснил следующие:

— Кто конкретно из силовых и административных структур «ходит на привязи» у этого императора; какие силы может тот задействовать, почуяв опасность; через сколько времени может придти подмога; к кому в самом крайнем можно обратиться за помощью в тех краях; а куда вообще не стоит соваться. Бизнесмен дал гарантии.

— Те, к кому они обратятся от его имени, сделают всё, чего в их возможности. Сразу же после беседы, возвратившись домой, командир принялся уточнять план операции. В частности, в значительной степени изменил маршрут следования от станции до резиденции, проложив его, хоть и по нехоженой, необжитой тайге, но зато с некоторой гарантией не встретить соглядатая этого бандита, ибо это было залогом успеха задуманного. Изменил и сам план операции. Следовало уложиться в сорок минут и гарантированно не дать выбраться из западни ни одной единицы техники, ни одному бандиту. И ещё, если в первоначальном варианте планировалось освобождение рабов и доставка их на реквизированном транспорте до станции, то теперь ввиду жёсткого лимита времени, он решил только поддержать с вертолёта их расправу с лагерной охраной. По рассказу техника в лагере немало смелых, решительных людей, к тому же неплохо владеющих оружием и автотранспортной техникой. Если таким помочь, деморализуя охрану, то со зверями они разберутся и сами, а уж овладев оружием, их никто не сможет больше превратить в рабов, им никакая погоня будет не страшна. Они знают за что им придётся бороться и во второй раз не дадут загнать себя в такой капкан. Главное в операции это сжечь вместе с обитателями сие гадючье гнездо, лишить всю эту поганую армию цементирующей сердцевины, коей без всякого сомнения является этот мерзавец император. Командир не понаслышке знал все, такого рода кровавые империи, как правило легко распадаются, ведь в них всё держится в основном на страхе и насилии, подчинении безусловном, безоговорочном своему шефу. Через день они уже летели рейсом на Иркутск. В нём ещё раз проверили своё снаряжение, подкупили то, чего не могли взять с собою в самолёт, ещё продуктов и утром уже ехали в поезде, выкупив купе целиком. А ещё через полутора суток были уже на запланированной ж/д станции, которую они назначили в качестве отправной точки. Встреча с Николаем произошла, как и договаривались, ровно в восемь утра. Николай сходил за Егором и вскоре вернулся с тяжело погруженными сумками. Как только команда была в сборе, содержимое сумок было перераспределено по рюкзакам, командир произвёл нужный инструктаж о порядке следования по маршруту и боевая группа отправилась по направлению резиденции Махмутки или чёрт его знает, как того зовут. Они сразу же, выйдя из посёлка, углубились в окружающую его тайгу. Первый этап маршрута был долгим, шли скоро ни на что не отвлекаясь. Вёл их, справляясь по компасу, сам Дед. После четырёх часового марша он дал команду на привал. Судя по карте, они сумели отойти от посёлка почти на тридцать километров. Вокруг расстилалась тайга, но она ещё до этого места не была необжитой. Довольно часто попадались тропинки, несколько раз им приходилось обходить охотничьи заимки. Но по мере удаления от посёлка следы человеческой деятельности становились всё слабее и слабее. Шли они, как это у них уже давно было отработано, след в след, бесшумно, соблюдая всяческую осторожность. Направляющие менялись каждые полчаса. На устроенном после четырёх часового марша привале, длившимся тридцать минут, они разогрели на спиртовке тушёнку, вскипятили чай. Поев, попив его с сухарями и сгущёнкой, тщательно убрав все следы своего пребывания, вновь отправились в путь. Во время вынужденного отдыха Николай доложил командиру о своей поездке. Его подозрения оправдались. Попутчики трое суток езды пытались найти к ним подходы предлагали выпить, поесть их домашней еды, попить с ними их чая, настоянного на лечебных алтайских травах и так далее. Женщина почти откровенно соблазняла Егора, одев коротенький, до середины бёдер халатик и усаживалась так, что перед его глазами постоянно «мельтешили» то края кружевных трусиков, то оголённые бёдра. Исчерпав за трое суток все свои отработанные приёмы, решили приступить к решительным действиям. Когда Егор вышел в тамбур, за ним направилась дама. Там она повела себя уж очень откровенно, стала буквально вешаться на него, обжиматься, обхватив его руками. В один из таких моментов в тамбур ворвалась парочка её спутников. Женщина в это время буквально повисла на его руках. Налётчики попытались было взять его на испуг, размахивая ножами, но когда этого не получилось, к тому же Егор успел освободиться от захвата дамы, скинув её на них, бросились уже с самыми серьёзными намерениями. Ему понадобилось всё его умение, что бы в этом узеньком тамбуре нейтрализовать их, поломать им руки и выбросить с поезда в открытую дверь, которую ранее распахнула дама, проползшей к ней между ног дерущихся мужчин. Схватив её за узкую ладонь с такой силой, что она застонала от боли и чуть не потеряла сознание, пинком захлопнул дверь, он буквально втянул её в купе. Там ей они учинили допрос, предварительно пояснив:

— Если они не получат удовлетворяющих их ответов, то она «пойдёт» вслед за своими подельниками. Всхлипывая, шмурыгая, покрасневшим носиком и потирая сдавленную ладонь объяснила:

— Они втроём промышляют на рейсах Москва-Владивосток, Владивосток-Москва, Москва-Воркута, Воркута-Москва, выискивают состоятельных лохов или перевозчиков ценностей, золота, наркоты Найденных таким способом убивают Её рольсоблазнительница и наводчица, она так же должна подсыпать им клофелин и удостовериться в содержимом их чемоданов, сумок, кейсов. — Выслушав её, Николай с удивлением спросил:

— Но мы же не богатенькие, да и не везём ценности, мы же геологи. В ответ услышал:

— Вы не геологи, близко к ним не стояли. Я закончила горный институт и уж различить всегда смогу кто есть кто. Кроме того, по фигурам, манерам поведения и потому, что ни на миг не оставляли свою поклажу, отказывались от всего, чего Вам предлагали, я решила:

— Вы везёте ценный груз. Я объяснила своим: тут она снова зашмыгала носиком, слёзки потекли по её щёчкам.

— Ну они и решили всё проверить. Перетряхнув её вещи и вещи попутчика, нашли пузырьки с таблетками. Показали и спросили:

— Это клофелин? Она закивала головою. Егор сходил, принёс три стакана чая, растворил в одном две таблетки и протянул его ей:

— Пей, бандитка! Она заплакала, стала умолять не делать этого, взамен предложила отблагодарить по-женски. Но, увидев, что Николай принялся умело открывать окно, быстро, причмокивая, обжигаясь и затравленно глядя на них, выпила. Минут через пятнадцать принялась сонно кивать головою и вскоре заснула сидя. Егор переменил постель, подняв её на верхнюю полку. Затем сняв халатик, оставив только трусики, поднял её и уложил. После этого разобрались с вещами, основательно. Пистолет, признаться их удивил:

— Да-а, недооценили мы их, а они тебя, видимо решили, что и ножами управятся, а может шуметь не захотели? Пачка денег их уже не удивила видимо кого-то успели «грабануть». Не удивили и шесть паспортов на разные данные, но с их физиономиями. По снаряжению было видно бывалые грабители! Сложили найденные, за исключением денег и пистолета, вещи в сумку, оставили женщине только самое необходимое. Николай сходил в тамбур, выбросил её в окно. Оставшееся сутки они спали по очереди и, как только дама приходила в себя, давали ей сонной, туго соображающей, сходить в туалет и снова поили чаем с клофелином. Перед остановкой на нужной станции, сделали ей укольчик с тем расчётом, что она проспит ещё минимум часов двенадцать. Когда они выходили, проводник спросил:

— А куда делся её попутчик? Что-то он уже почти сутки его не видит?

— Они поругались, он взял свои вещи и ушёл к своему товарищу в другой вагон. Проводник вздохнул:

— Ну, Слава Богу! Теперь хлопот будет меньше. В прошлый рейс он тоже ехал с ней, так их попутчики исчезли вместе со своими вещами. Нас потом целый день милиция в поезде терзала: Что, да как?

— А чего мы сможем сказать-то? Чаю подать, да убрать купе. А о чём они там между собою в купе говорят, чем занимаются, откуда нам знать. Да если всё по тихому, кто же, чего прознает. вы бы сынки на всякий случай свои вещички то проверили! Я понимаю, геологи, особых ценностей не везёте, но ведь эти шакалы, которые в поездах орудуют, могут и документы украсть и деньги «стибрить».

— Нет, отец, у нас всё цело, на всякий случай проверили.

— Ну и Слава Богу! А девка, то чего?

— Да она, как поругалась со своим ухажёром, напилась и завалилась спать. Далее, как очухается, то снова выпьет и спать, так и едет, аж противно смотреть.

— То-то я гляжу, не выходит, чаю не просит. Ну да Бог с нею. «Не лежит у меня душа к ней», после той пропажи.

— Да ты, отец, не суйся к ней, лежит и пусть себе лежит, пропьётся, проспится, куда ей деться-то, а может этот одумается ещё, может, вернётся. Хотя вещи то забрал, крепко разругались, чуть до мордобоя не дошло, только нас испугались. Сунув проводнику ассигнации, они было распрощались с ним. Но он остановил и посоветовал:

— Вы, сынки, ежели придётся задержаться на станции, то в гостиницу не ногой, обворуют и, не дай Бог, прибьют. Сейчас такие порядки то. А милиция и пальцем не пошевельнёт. Лучше ступайте к Глафире Степановне, моей знакомой. Она Вас приютит, конечно, заплатите. У неё муж моим напарником служил. Убили его, решил драку молодняка разнять, ну и получил, до станции не довезли, кровью истёк. А она женщина добрая, одинокая, какие у неё сейчас доходы то. Почитай по нынешним временам никаких. Собственным огородом и живёт, да мы иногда подкинем ей продуктов, то денег, то вот таких клиентов. Не сомневайтесь, она женщина чистая, аккуратная, в доме всегда опрятно, порядок. Поживёте сколько надо и по своим делам. Да и никто не узнает, милиция, к ней не ходит после гибели мужа, чего им у неё взять-то? Доходов никаких, последнее что ли забирать? Видимо у некоторых из этой братии совесть не окончательно «скурвилась», так вот и живёт теперь наша Глафира. А проживает она, что бы Вы знали, на улице Лазо пятнадцать. Как выйдите со станции на площадь, пойдёте прямо по большой улице, на третьем переулке справа повернёте, там и ищите её дом. Ну, с Богом сынки, удачи Вам в ваших горных делах, а ей передайте:

— Фёдор на обратном пути завернёт. Фёдор это я, так меня зовут.

— Вот у неё и остановились, заплатили сразу за неделю вперёд, но предупредили, как только прибудут остальные члены экспедиции вместе с начальником, то нам придётся сразу же отправляться, он у нас строгий. А деньги казённые, так что пусть оставит в этом случае оставшуюся часть себе. Выслушав, Дед покачал головою:

— До чего народ довели? Зверство ему изо всех сил прививают! Отдохнув, тронулись в путь. Шли без остановки ещё три часа. В это время стало понемногу смеркаться, поэтому командир приказал ставить палатку, готовить ужин, распределил «вахты». Ночь прошла без каких-либо происшествий, правда вокруг их палатки долго бродил какой-то крупный зверь, но к утру удалился. Утром, едва стало рассветать, быстро встали, привели себя в порядок, позавтракали, сложили вещи, палатку по рюкзакам, прибрали за собою и снова «двинулись» в путь. На этот раз дед установил другой режим, обычный: час ходьбы, пятнадцать минут отдыхать; через четыре часа привал: обед, получасовой отдых и снова час ходьбы, пятнадцать минут отдыхать; в девять часов уже ночной привал с палаткой, ужином, сном и вахтами; подъём в шесть утра. Через день к вечеру они уже были на месте. До резиденции бандита не дошли шесть километров. Выбрали довольно глубокий распадок, решили именно в нём сделать свою базу, в стороне от троп и дорог, которые снова стали попадаться. Выбранное место отличалось своей скрытностью и находилось в стороне от всех замеченных тропинок. Дед дал всем хорошенько отдохнуть, привести себя, одежду, обувь в порядок и утром послал всех, кроме Гасана, на рекогносцировку, пошёл и он сам. Вернулись все уже затемно, поужинали и легли спать, конечно, с вахтами.

Утром после завтрака все, кроме Гасана, вновь ушли на разведку. Вернулись опять затемно. Час «х» командир назначил на пять утра. Заставил всех проверить оружие, экипировку, тщательно проинструктировал всех о предстоящей операции, выработанном плане действий и отправил отдыхать, распределив вахты. Себе взял конечно «собачью», он же и поднял бойцов. В четыре часа, команда уже была на ногах, палатка собрана, вещи уложены в рюкзаки, место привала зачищено. Тщательно осмотрев место привала и маскировку складирования вещей, дал команду в путь. У определённого места, перед тем как команда разделилась, ещё раз повторил инструкции, кто чего должен сделать и в какое время, заставил сверить часы, ещё раз предупредил о бесшумности действий и точности во времени. После этого бойцы распределились по своим позициям. Всё произошло, как и было запланировано. Звери и есть звери, а не бойцы! Развращённые вседозволенностью, малограмотные, движимые только инстинктом и страхом перед своим боссом, они несли службу спустя рукава, уверенные в своей силе и безопасности. В связи с чем легко стали добычей бойцов.

И, когда рёв двигателей вертолёта возвестил о начале наиболее ответственной фазы операции по ликвидации гадючьего гнезда вместе с его обитателями, у бойцов было всё готово, в полном соответствии с планом, а вот у них то, бандитов, полная неразбериха, переходящая просто в панику.

Карим со своей снайперкой и винторезом, заряжённым зажигательными пулями, вместе с Гасаном с его не разлучным АКС, сняв четвёрку охранников по обеим сторонам подъёмного моста, залегли на позиции у подножия холма напротив ворот. Николай залёг со своим винторезом и АКСом на небольшом, заросшим кустами бугре невдалеке от холма, контролируя его заднюю часть и части боковин. Командир с Егором, сняв часовых на вертолётной площадке, загрузили в вертолёт три бочки с керосином, там их быстро заминировали с радиовзрывателями. После этого Дед запустил двигатели. Вертолёт, взлетел, не поднимаясь высоко, ринулся на резиденцию. Полетела вниз первая бомба. Взорванная Егором, она разлила огромную лужу керосина рядом с главным зданием. Лужа практически сразу вспыхнула синим пламенем и охватила угол этого здания. Вертолёт, подброшенный взрывной волной, сделал небольшой круг и новая бочка полетела вниз, причём очень удачно прямо на чуть высившийся бак с мазутом, третья бочка ухнула прямо на гараж.

Вертолёт приземлился на площадку, следующие три бочки были втащены в его нутро. Новый круг, новая бомбардировка бочками. На этот раз Егор их не минировал, а просто сбрасывал, подбрасывая горючие в полыхающую резиденцию. Внутри же началась паника. Несколько охранников метнулись из ворот, но попали под меткие выстрелы Карима с Гасаном. Пока вертолёт заходил на второй круг Махмутка похоже начал соображать, последовала от него команда выводить технику из горящего гаража. Первым выскочил УАЗ, но на середине спуска с холма, получив зажигательную пулю в бок с горючим, объятый пламенем взорвался и слетел в реку. За ним в воротах показался ЗИЛ, но Карим и его успел зажечь прямо в проёме ворот, убив при этом водителя. Грузовик как пробкой закупорил выезд из резиденции. А тут ещё и третий заход с бочками горючего. Вся вершина холма уже полыхала как проснувшийся вулкан. Горело всё ограда, мостовая, здания, техника, люди, даже земля. Горело так, что даже у его подножия, припекало. Казалось из этого «озверевшего вулкана» невозможно было выбраться. Но вот в рации командира прозвучал доклад Николая:

— Вижу запасной подземный выход. Из него выходят трое, один из них судя по описанию Махмутка, приступаю к ликвидации, сначала спутников. Через несколько минут опять доклад:

— Спутники ликвидированы, Махмутка залёг, пытается отстреливаться. Командир тут же отозвался:

— Иду на подмогу, выделяю тебе Егора. Постарайтесь захватить этого главаря живым. Сделав манёвр, он приказал Егору:

— Прижмите к земле этого бандита, так чтобы только его задница торчала и захватите. Зависнув чуть в стороне на высоте трёх метров, дав Егору спрыгнуть, тут же резко взял в сторону и вверх. Егор же, паля из своего пистолета пулемёта, спрыгнул, кувыркнулся и откатился. Зажатый двумя опытнейшими бойцами, один из которых не давал бандиту поднять голову, а второй в это время делал пробежки, он был обречён. Вскоре с перебитыми руками был скручен Егором. Вместе с подбежавшим Николаем его закинули внутрь вертолёта. Рядом с этой впавшей в ступор мразью, разместились, вскочившие в вертолёт бойцы. Вертолёт резко оторвался от земли и быстро поднявшись вверх, взял курс на лагерь, с работниками. А в нём в это время, судя по всему готовилась схватка. Несколько десятков вооружённых обломками лопат, молотками, камнями надвигались на кучу вооружённых охранников, деморализованных видом полыхающей резиденции, которая казалась им, мало чего знающих, видящих в этой своей жизни, незыблемым оплотом. За надвигающейся стеной лагерников, крича и ругаясь двигалась ещё более внушительная стена уже не вооружённых лагерников. Рокот несущегося вертолёта подбодрил охрану, но очередь по ней Николая и Егора фактически поставили точку в ещё не родившейся схватке. Воодушевлённые увиденным, лагерники стремительно с оглушительным воем кинулись на охрану, тут же образовалась какая-то мешанина из людей. Но вскоре всё кончилось, толпа отхлынула, а на земле валялись в разных местах какие-то кучи, в которых невозможно было узнать людей. Несколько минут толпа, окружившая эти кучки, стояла молча, но вот кто-то прокричал, она очнулась, кинулась на ворота, мгновенно выломала их. Но часть толпы кинулась к хозпостройке и вскоре там загудели движки двух ЗИЛов, ринувшихся из лагеря. Выехав, они остановились и буквально обвешанные людьми поехали по дороге, не успевшие влезть в машину кинулись в тайгу.

Лагерь подожжённый кем-то, тоже запылал. Завыли в своих вольерах, заходящиеся в злобном лае звероподобные кавказцы, фактически сгорающие заживо. Командир вернул вертолёт на площадку. Они пересели в другой, полностью заправленный с двумя бочками горючки, туда же закинули и находящегося в беспамятстве бывшего «императора тайги». Вертолёт взлетел, не касаясь земли завис возле Карима и Гасана и взял курс сначала на бывшую базу, закинув внутрь свои вещи, понеслись по заранее намеченному маршруту в сторону областного центра. Отдалившись километров на сорок от полыхающей резиденции, командир передал управление Гасану, перешёл в салон, уселся на корточки возле лежащего бандита, приказал:

— Карим, ну-ка приведи этого нетопыря в чувство. Тот привстал и с силой, чисто футбольным ударом перевернул его на бок. Тот захрипел, открыл глаза и услышал:

— Слушай Махмутка, тьфу Ахметка или как там тебя. Говори свои счета и тайники, если желаешь сдохнуть без мук, а как мужчина.

— Пленник бешено захрипел, брызгая слюнями.

— Карим, бандит не понимает, помоги. Карим с Егором вытянули ногу за борт и прострелили ступню. Махмутка дёрнулся и впал в беспамятство. Однако новый мощный удар по рёбрам вернул его разум.

— Ну что? Дошло? Хочешь ещё раз повторить? Тот молчал, зверски сверкая своими почти чёрными глазами. Снова та же процедура, но уже с коленом и в заключении удар по рёбрам. За сим, бандит как сквозь вату боли услышал:

— Счета, тайники, если желаешь умереть, как мужчина. Но и тут он бешено сверкал глазами, брызгая слюнями отказался отвечать.

— Карим, помоги этой сволочи сообразить, куда он попал и с кем имеет дело.

Егор с Каримом обметали его ноги тросом и под истошный крик выкинули его за борт. Вертолёт по команде деда снизился так, что голова висящего бандита, почти касалась верхушек проносящихся деревьев. Он неистово завертелся на тросе. Последовал приказ «поднять». Его втащили на борт. Отдышавшись и отплевавшись, заявил:

— Всё скажу, если перевяжите и доставите в какой-нибудь посёлок.

— Карим, бандит не понял. И снова вниз головой над верхушками деревьев, бешено несущихся ему на встречу и готовых растерзать его на мелкие кусочки. Через несколько минут он снова завертелся на тросе, его вновь вытащили.

— Слушай, нелюдь, если ты знаешь это слово. За всё, что ты натворил, никакой пощады не жди. Ты можешь выбрать либо смерть достойной мужчины, либо смерть мучительную, трусливую, шакалью, ту, которую, ты так часто применял к другим. Бандит молчал, но после команды — Карим помоги, заорал:

— Хорошо. Только обещай детей, женщин не трогать.

— Ишь ты каков шакал? Он может других детей, женщин резать, топить, насиловать, пороть животы, а вот его волчат, волчих нельзя. Ну и ну! Ну ты же тварь, понимаешь, ты же не всех мужчин успел отправить на тот свет. Вот они то и предъявят счёт, свой счёт! И кто же им в этом помешает? Твои вонючие, дикие аскеры, превратившиеся в отбросы для лисиц, волков, или эта, так называемая «гуманная грёбаная власть». дозволившая таким как ты творить чудовищные преступления. Нет, сволочь! Отвечать, так отвечать! Око за око! Зуб за зуб! Не стану я тебе гарантировать светлое будущее на награбленное тобою твоим волчатам и волчихам! Не буду! Пусть и им отольются слёзы, что ты напроливал целое озеро, тварь вонючая. Карим, давай эту сволочь за борт, надоел он мне своим тупым упорством. Ничего эта тварь не поняла, ни в чём не собирается раскаиваться. Пусть деревья его разорвут на клочки на радость воронам, лисицам и совам. Только разверни его ногами вниз, чтобы эту тварь постепенно рвало. Егор с Каримом быстро перекрутили трос и тут только бандит заорал:

— Ладно, всё скажу, тебе одному скажу. Дед пнул его носком:

— Не тебе мразь, ставить условия, откомандовался! Сунул ему диктофон под нос.

— Говори!

— В моей книжке всё написано, чего ты просишь. Возьми её и бери чего хочешь.

— Где она?

— Она спрятана в карманчике, пришитому к поясу брюк. Его быстро обыскали и вскоре действительно нашли такую записную книжку в мягком переплёте в целлофановом пакетике. Дед быстро пролистал страницы, недолго задерживаясь на некоторых, сунул её во внутренний карман. Достал из подмышечной кобуры пистолет и выстрелил бандиту в голову.

— Выкиньте эту падаль вон, чтобы не смердила здесь, сказав это, и ушёл снова к штурвалу. Далее вертолёт летел в стороне на расстоянии километров в десять вдоль транссибирской магистрали по направлению к областному центру. Летел до тех пор, пока не кончилось горючее. Благополучно приземлив машину, в двадцати километрах от магистрали и в пятидесяти от Иркутска, её взорвали. Дед дал час отдыха, затем они добрались до магистрали и замаскировались в густых кустах в том месте, где заканчивался довольно крутой подъём и поезда заметно снижали свою скорость. Выбрав момент, благополучно загрузились в товарный вагон, вёзший какие-то тюки. Не доезжая до города километров шесть, покинули этот товарняк, подобрали свои рюкзаки. Сделав закладку с оружием в месте, выбранным командиром, направились в город. Там на автобусах добрались до аэропорта. Приобрели билеты. Прождав четыре часа, долетели до Питера, а уж из него на Стреле доехали до Москвы. В Москве остановились в купленной трёхкомнатной квартире.

Целые сутки они «приходили в себя». Дед же на следующее утро собрался и с Гасаном и Николаем поехали в офис к бизнесмену. Тот встретил их, что называется с распростёртыми объятиями, как самых дорогих гостей, не знал куда усадить, чем угостить. Но командир быстро прервал эту эйфорию, коротко доложил:

— Пётр Васильевич, императора тайги больше нет. Его личная гвардия сгорела, а охрана лагеря рабов разорвана на клочки. Далее это уже Ваша забота. Пётр Васильевич горячо заговорил:

— Мне уже докладывают невероятные новости: Махмутка и его личная гвардия исчезли неизвестно куда, на месте резиденции и лагеря только головешки. Работники, бывшие его крепостные разбежались кто куда и рассказывают о диких, концлагерских условиях их содержания и работы. Повсюду, там, где хозяйствовал этот бандит, люди уничтожают без всякой пощады его соплеменников, поставленных им, чтобы быть его глазом и кнутом, их дома вместе с техникой сжигают. Идут погромы и тех, кто помогал этому дикарю. Власть, ходившая под его началом, попряталась от греха подальше, ведь народ то отлично знает, кто покрывал и помогал этому ублюдку. В общем, вся эта империя на глазах рушится. Вот со своими помощниками решаем, пока идёт паника, власть забилась по норам, забрать под своё крыло часть этой империи. Уже начал переговоры с губернаторами трёх областей. Обещаю навести порядок, наладить нормальную работу, жизнь. Им сейчас только это и надо, лишь бы их не тронули, не заставили отвечать. Правда, как они не боятся, но всё равно торгуются. Но конечно, деваться им не куда. В некоторых небольших городках уже прошли самосуды жителями доведённых режимом до отчаяния. Впечатляет, очень впечатляет. Особенно, если это распространится повсеместно в бывшей империи. А это для них смертоубийственно. Такие сейчас горячие деньки! Но Вы то, каковы профессионалы! Чёрт возьми! Как мой крейсер! Тот то же по океанам запросто бродил. Да-а, надо же всю его банду вместе с ним под нож!

— Не под нож, а в костёр, чтобы не смердели!

— Как в костёр? Их же там сотни были?

— Нет, всего около сотни.

— М-да, сколько эти твари горя принесли, только подумать. А как оказывается всё просто! Достаточно только нескольким специалистам взяться за это дело и готов, испёкся этот урод! Теперь и другие, кто по его стопам пошёл было, задумаются, затылки заскребут и задницы свои прикроют, понимая нельзя беспредельничать! И на них найдётся специалист. Некоторые из этих уже рвутся посоветоваться. Ведь я же фактически один из всех предрекал поганый конец его кровавой империи. И его самому, но не верили, думали раз с властью, то всё можно! А нет! Не всё так просто! Такие то дела, господа Робин Гуды! Он потарабанил пальцем по столу, не долго подумал и добавил:

— И ещё, поскольку Вы отказались от денежного вознаграждения, то я решил переписать на Вас, вернее на того, кого Вы укажите, один из моих довольно крупных заводов по переработке отвалов. Предприятие с большим доходом, устойчиво работает, кадры то, что надо, социалка и прочее, как положено. Ну, а пока Вы собираетесь им управлять, похозяйствовать оно побудет в доверительном управлении. Разумеется указанное Вами лицо, будет получать всю отчётность. Прибыль, за исключением той части, что пойдёт на амортизацию, инвестиции в увеличении производственной мощности, так же будем перечислять на указанный Вами счёт. Дед пожал плечами:

— Ну что ж, Пётр Васильевич, раз Вы так решили, мы Вас за язык не тянули, так тому и быть. Со своей стороны гарантирую, ни один рубль, ни одна копейка из прибыли не будет потрачено напрасно, всё пойдёт людям, которых эта власть кинула старикам, детям, больным. Наш представитель свяжется с Вами в самое ближайшее время. У меня к Вам, Пётр Васильевич, личная просьба. Очень надеюсь, что Вы её правильно поймёте и поможете. Нельзя ли поставить двух наших коллег, очень порядочных, говорю Вам прямо, глядя в глаза, отвечаю за них, на тот путь, коим занимаетесь Вы ныне. Они планируют заняться бизнесом в том ракурсе, каков сейчас у Вас.

— Никаких вопросов, пусть подъезжают, поделюсь опытом и вообще организую своеобразную стажировку, а если надо и учёбу. Лишь бы они этого сами хотели, к этому стремились. Лично я буду только рад. Ведь чем больше таких бизнесменов с человечьим, а не звериным лицом, тем скорее страна очнётся от гипноза популистов и сладкоголосых сирен.

— Вот именно, поэтому, Пётр Васильевич, и прошу Вас, помочь им на ноги встать, не как грабитель-толстосум, а рачительный, деловой хозяин, ну во общем, как Вы сами.

— Договорились, пусть подъезжают в любое время, обязательно помогу. Считаю, чем больше будет таких хозяев, тем лучше для страны.

— Ну что ж, считаю договорились. «За сим» мы прощаемся с Вами, удачи Вам, успехов! Он встал, пожал ему руку, за ним пожал руку и Николай. Вернувшись в квартиру, рассказал всем бойцам о решении Петра Васильевича и о своей задумке:

— Я вот что подумал, сынки. У нас собираются довольно большие средства. Конечно, детским домам, больницам, домам престарелых и нашим фондам мы будем помогать. Им сейчас ждать помощи не от кого. Но нам, по мере наших возможностей надо помогать и остальным, ведь сейчас весь народ в беде. Пётр Васильевич, показал нам достойный для подражания пример, как это делать. Полагаю, если мы поручим возглавить это дело Сергею и Илье, то не промахнёмся. Как Вы считаете?

— Командир, было бы очень неплохо вложить часть наших средств в такие вот не грабительские предприятия. Но смогут ли они управлять ими, ведь они же бойцы, а не коммерсанты. Вспомните, чему Вы их же сами учили, они же не коммерсанты, не управленцы.

— Сынки, если капитан первого ранга, ранее в бизнесе ничего не смыслил, им не занимался, а вон как расправил крылья, то наши товарищи пойдут по уже проторенному им пути. Конечно, пусть по началу у него постажируются, поездят, посмотрят, поднаберутся опыта, потрудятся под присмотром специалистов Петра Васильевича и за дело.

Парни они серьёзные, ответственные, Вам сие хорошо известно, других у нас в команде не держали. Ну а мы помимо, как это сейчас говорят инвестиции в дело, поможем. Кого надо прижмём, кого надо образумим, а кого и вообще окоротим. Николай задумчиво произнёс:

— Ну это мы решаем, а вдруг они сами то не согласятся? Вдруг с нами решат работать, а не на бизнес идти.

— Мы им поручим, объясним это не менее серьёзное и ответственное дело, а может быть даже и более значимое. К тому же их семейное положение обязывает, не рисковать, так как мы это делаем. В общем постараемся их убедить. Решаем так сынки. Завтра Вы перебираетесь на базу в Чеховском районе, я же еду к ним. Буду по моим прикидкам не считая дороги, занят трое суток. Старшим за меня останется Николай. Жить тихо, как говорится «не высовываться», но наблюдение за следующим нашим клиентом господином Бревновским организовать. Все имеющиеся у меня данные о нём, Николай ты получишь. Егор у меня к тебе будет особое поручение. Придётся тебе полететь в нужные края, по их банкам поездить. Надо будет счетцы этого бандита опустошить. Данные получишь от меня через полтора часа. Полетишь один. К сожалению, Карим будет нужен здесь. Но ты уже побывал в этих делах, знаешь что почём и, как надо действовать. Но помни осторожность, ещё раз осторожность, не рискуй. Лучше, когда я вернусь, проведём нужную операцию и опустошим заначки этого Махмутки.

Этот новый поворот, слова и мнение Хомякова Петра Васильевича по поводу их решения бороться своими методами с грабителями — управителями и её бесперспективности оставили свой след в их мозгах, но не душах. Они безгранично верили своему командиру, в его мудрость, однако «червь сомнения» всё таки объявился. А он, как хорошо известно, является источником, предтечей раздумий, размышлений о смысле всего того, чем они занимаются. однако дисциплинированность, вера в командира, ненависть к этим самозваным радетелям государства, того народа, ради которого они многократно рисковали жизнью, борясь с ненавистными им угнетателями и грабителями всех народов, ныне организовавшим этот гнусный переворот, не позволили этому червю сомнения развиться, дать свои жестокие плоды. Егор же просто отмахнулся от этих сомнений. Ибо, по его мнению, пока всё складывалось достаточно успешно. Эти новоявленные толстосумы, радетели русского народа на самом деле трусливая подленькая мразь.

И пусть их защищают толпы охранников, государственная машина, пусть! Но эти толпы это же плоть от плоти своих хозяев, продавшись им, они не будут ради них биться «до последней капли крови», не будут отдавать за него, ради тугриков выплачиваемых им, свою жизнь. При первой же серьёзной опасности, они просто напросто разбегутся! Да и не умеют они многого, большинство из них самонадеянные самоучки или познавшие азы боевой работы. Настоящие профи, в этом он был уверен, не пошли в холуи к этим хозяевам, ну а тех, кто всё-таки пошли единицы. А что касается самой государственной машины, то она скреплена ныне тотальной коррупцией, жаждой наживы любым способом, являющимися основой государства, вопиющей некомпетентностью новоявленных руководителей, Ведь одно дело украсть, нагло забрать, пользуясь близостью к самому телу или окружающих это тело, таких же дельцов чиновников, а другое разумно, хозяйственно управлять заводом, предприятием и даже целой отраслью. Этому, вышедшие из подполья и небытия крысы и недоучившиеся предатели не обучены! Да и не способны были они к этому! Ведь именно об этом свидетельствует полный развал, коллапс некогда мощной промышленности, народного хозяйства страны. Построенная ими машина, вернее слепленная кое-как, скрипит, еле двигается и готова развалиться на первых же появившихся ухабах. Все эти реорганизации силовых структур и правоохранительных органов, проведённые бывшими их клиентами, проведённые ради их благополучия и возможности продолжать делать безнаказанно то, к чему только они и были способны воровать, подкупать, привели только к одному итогу. Очень печальному для них, но они ещё не понимают этого, ведь изгнание из структур и органов специалистов, порядочных специалистов, знающих свое дело и умеющих работать по настоящему не ради чьего-то кармана или имени, а во имя Родины, справедливости, народа и его закона, означает одно «рубить сук под собою». Без таких специалистов любая машина будет буксовать, как бы «не смазывались» деньгами её отдельные детали и даже узлы, или, в крайнем случае, делать вид, что движется. Это, по мнению Егора и его товарищей аксиома. Ведь оставшиеся в этой машине в основном в первую очередь работают на себя, во имя личного благополучия или, опять же в крайнем случае, исполняя волю своего хозяина. Того хозяина, который удавится за копейку, которому чужая судьба «по барабану» и зачастую ведущему себя, как разгулявшийся купчик, считающий всех тех, кого он лично нанял, зачастую за государственный счёт, просто челядью, холуями. Нет, что бы Пётр Васильевич не говорил, надо просто бороться, выметать из нор государства этих крыс, Шансы у их команды, прошедшей жесточайшую науку бороться и выживать, имеющей во главе такого уникального специалиста, как их Дед, есть! Надо идти командой до конца, вернее до тех времён, пока великий народ не очнётся от гипноза либерально демократической сладкоголосицы, не оглянется, не посмотрит внимательно чего эти словоблудцы крысы не наговорили и не стряхнёт с себя эту, по сути дела кровососущую вошь! А то, что такие времена настанут и оно «не так уж за горами», Егор искренне верил. Да и как не верить? Вон ведь с какой личностью, они профи, сумели расправитьсяс самим «императором тайги», управляющим целым краем, применяя дикие бесчеловечные способы, разрешаемые этой властью, А отправленные в ад толстосумы? Нет, чего бы там не говорил, не предрекал Пётр Васильевич, шансы у команды Деда побороться есть!

Дни отведённые командиром, пролетели быстро. Правда он всё таки задержался приехал через неделю, но не один, а с Сергеем и Ильёй. Выглядели их товарищи какими-то измученными, где-то даже «погасшими». В их глазах застыло недоумение, боль, но голоса были твёрдыми, не сдавшимися. Из их рассказов выходило нечто страшное, как будто чья-то вражина сделала всё так, чтобы их близкие побыстрее отправились на тот свет, освободив для кого-то, завоёванную потом, кровью, мужественными и рачительными предками, эти земли. И весь аппарат созданной машины только и делал, что изобретал всё новые и новые подлости ради этой чудовищной цели, ради собственной наживы на этом. Казалось ничто не может остановить этот бесчеловечный поток насилия, коррупции, подлости. Сергей рассказал:

— Когда он начал спрашивать у чиновника, почему его отец, инвалид войны, не получает месяцами пенсию, скудную, позволяющую еле-еле «сводить концы с концами»? То эта мразь пухленькая с брюшком и мягким большим задом, заплывшими глазками, воровато бегающими, но нагло смотрящими, «проблеяла» назидательно:

— Надо было бы тебе не шляться с автоматом по заграницам, не воевать с умными людьми, а наоборот. Делать свой бизнес, глядишь и жили бы сейчас твои предки в коттеджике, а ты бы не выбивал из меня эти нищенские крохи. Если ты, этого раньше не понял, то пойми хоть сейчас. Вон сколько возможностей, работы, хочешь пристрою? Такие специалисты везде нужны и кормить своих стариков будешь не крохами, а посущественнее.

— Ну я ему выдал, сами понимаете, эта обожравшаяся сволочь начала меня учить, оскорблять, угрожать. Пришлось заткнуть ему пасть. Но, видимо у этой крысы уже всё отработано на такие случаи, не я первый такой. Влетели четверо с дубинками, пришлось и их уложить, а тут и Омон подоспел. С предыдущим то я разобрался легко, а тут ребятки посерьёзнее. Одного наиболее шустрого с амуницией успел уложить мордой в пол, вернее маской. Как их командир заорал:

— Отставить, твой позывной Рапира? Мотнул головою.

— Ну я, а что?

— А то парень, помню я тебя, встречались однажды в Африке. Выручили Вы нас тогда, считай от смерти спасли. Теперь моя очередь. Как вас величать?

— Сергей Матвеевич.

— Парни, этих стражников в больницу в травматологическое отделение, им теперь руки, ноги, а кое-кому и челюсти теперь минимум пару месяцев лечить, лелеять. Ну а ты, хозяин, на что жалуешься. Он тебя разве тронул? Смотрю цел, цветёшь как репей, на жирной земле!

— Ну, так как не тронул, вот шею сдавил и ещё угрожал.

— Петров, посмотри чего у него с шеей, не сломал её. Хотя такой бугор жира не сломаешь, тут же целая подушка.

— Товарищ командир, шея, вернее чего у него вместо неё, цела, только вот покраснела малость.

— Покраснение, это чепуха, ни один доктор ничего не сможет написать. Повезло тебе хозяин. Этот одним ударом башку отбивает, словно муху прибивает, повезло. Надо тебе ему бутылку за это поставить, пожалел, а то бы ты сейчас с дьяволом в аду общался. Ладно, с этим понятно. Ну, насчёт угроз, я так понимаю никто не видел, и не слышал, а сказать без доказательств, это всё сотрясение воздуха. А вот ты, сдаётся мне, хозяин сам оскорблял, унижал заслуженного бойца, коим гордилась ранее вся страна.

— Не оскорблял, а наоборот, объяснял какие сейчас порядки.

— Ясно, Сергей Матвеевич, Вам придётся со мною проехать в УВД, дать объяснение по поводу этого досадного случая.

— Ну, а ты, господин хозяин, моли Бога, если он у тебя ещё остался, что остался в живых. Этому бойцу, раздавить тебя, как навозную муху ничего не стоило. Впредь для своих упражнений подбирай других кандидатов, иначе быстро на погост угодишь и твои держиморды не спасут. Кстати, как они? Почему в администрации пасутся. Насколько я знаю, Вам только один милиционер положен и то на входе? Чиновник затрепыхался, затряс жирным подбородком, пухлыми щеками и животом:

Да-а, да мы тут… Ради порядка.

— Ясно! пошли Сергей Матвеевич. Они прошли на улицу мимо почтительно расступившихся бойцов Омона. Сели в микроавтобус вместе с отрядом и подъехали к четырёхэтажному зданию, командир сказал:

— Ты, Сергей Матвеевич, посиди с моими парнями, подожди пока я сам схожу, поговорю со своими, которые меня ещё уважают, как получше в этой ситуации быть. Ведь по местным понятиям, ты серьёзную кашу заварил. Напал на чиновника, покалечил четверых, ни в чём не повинных посетителей, вот ведь как представит прокурору эта крыса. И поверь, тот именно так и повернёт дело, это одна братия. В общем, посиди и подожди. А Вы, парни, посмотрите, ведь он искалечил быков Бугая. Сейчас тот наверняка соображает, чего ему делать, ведь терять свой авторитет ему не по понятиям. Скорее всего решит наказать обидчика своих торпед. Сергей Матвеевич, хоть и спец, но против десятка с волынами и прочим набором, ему будет трудновато. Ясно? Комлев, я отсутствую, ты старший, командуешь. Если эти быки объявятся и начнут права качать, то мордой в землю, без разговоров и пусть так лежат до моего возвращения. Он ушёл. Прошло минут двадцать. Бойцы помалкивали, уважительно поглядывая на невиданного ими никогда такого специалиста. Вдруг площадь огласилась визгом тормозов. На стоянку, где стоял микроавтобус влетели джип и четыре машины. Из них выскочили десятка два молодцов в кожаных куртках, бейсболках, тренировочных штанах и в кроссовках. В руках у многих были бейсбольные биты, а у некоторых нагло, демонстративно торчали в руках волыны разного пошиба. Они все орали, матерились и угрожали, пеной окружили бойцов, которые выскочили из микроавтобуса. Некоторые из быков, наиболее нетерпеливые уже принялись пинать микроавтобус. Комлев посмотрел на своих и приказал:

— Готовность номер один! Но пока сами не лезьте, нам гражданская война не нужна. У этого Бугая на прикорме многие. Но если прикажу, то без колебаний. Оружие не применять, только в крайнем случае, ну а руки, ноги то это дозволено. Затем обернулся к галдящей и угрожающей толпе.

— Кто старший, в чём дело, что нужно от нас?

Гомон, вопли постепенно стихли. Из толпы вышел один с большим шрамом на физиономии:

— Так, комок, ни ты сам, ни твоя команда нам до фени, нам нужен вон тот. У нас к нему предъява. Босс приказал привезти его к нему.

— Ясно, тогда слушай Колун, ты собираешь свою банду и обратно, своему хозяину объяснишь:

— Шеф приказал его охранять, и мы этот приказ выполним любым способом. Колун разъярился окончательно. Размахивая своим пистолетом кинулся на первого попавшегося бойца с матом и руганью. Но получив ногою в промежность, замычал, загнулся, а затем тонко заскулил. Толпа на миг опешила. Но ей не дали действовать. Бойцы дали из своих автоматов поверх голов несколько очередей и с криком:

— На землю, иначе уроем бросились, круша ногами, прикладами и руками торпед Бугая. Среди бойцов мелькала то тут, то там фигура Сергея, молча, от того ещё страшнее, работающими двумя битами, выхваченными из рук бандитов. Часть бандюков попадала, закрывая головы руками, а часть попыталась оказать сопротивление, но оно быстро и решительно было подавлено. Вскоре они, скуля и воя, тоже присоединились к лежащим. Спустя несколько минут к площадке подбежали командир, двое штатских и пара милиционеров с автоматами. Комлев дал команду бойцам. Подошёл к командиру и доложил о происходящем. Тот выслушал, посмотрел на одного из избитых, кивнул головою и приказал:

— Сергей Матвеевич, пройдёшь с Василием Павловичем, он зам начальника отдела уголовного розыска, всё ему расскажешь, он знает чего надо делать. Ну а этих, кивнул на лежащих:

— Комлев, соберёшь и передашь Петру Владимировичу, пусть сам разбирается, только оружие и их снаряжение собрать и в микроавтобус, потом с этим разберёмся сами. Второй штатский повернулся к милиционерам:

— Серёгина и Фомина ко мне, а затем обратился к Комлеву:

— Оружие и снаряжение я у Вас заберу, это вещьдоки.

В кабинете Василий Павлович усадил Сергея за стол, налил два стакана водки, протянул один:

— На, прими, вижу. вижу! Понял, какие у нас теперь порядки? Сейчас их адвокат припрётся, за ним и прокурор, с кое-кем из администрации. В общем будет так бандюков отпустят, а нам по шее. Вы, Сергей Матвеевич, сильно торпед то покалечили?

— Да так, с месячишко полежат, ручками больше не помахают, ну а этих, кои с оружием полезли, то запомнят подольше, полагаю не менее полугода, особенно их старшего, как его Колун.

— Понятно, значит, сам бригадир полез в драку.

— Он и начал, но, похоже, без яиц остался, кастратом стал.

— Василий Павлович покачал головою.

— Да, это серьёзно. Так теперь и будет, СМИ эти писаки прикормленные, начнут… беспредел в милиции, ну и так далее. Ну ничего переживём, не в первый раз. Начальство разрулит это дело. А Колуна Бугай просто выкинет и все дела. Ну, даст на лечение там, кое-какую помощь окажет, да братаны скинутся, ну и всё. А вот тебе Сергей Матвеевич и твоим близким они не забудут, это уж точно. Для них это не по понятиям. Лучше бы ты куда-нибудь уехал что ли, да и стариков от греха бы забрал. От чиновничьего беспредела я тебя «отмажу». У меня есть, чего этой крысе предъявить, пасть замкну ему быстро, ну ты всё таки подумай над моим советом. — Привезли меня на их машине домой. Сел и стал думать:

— Чего делать то? Ситуация то хреновая, будь я один, то не проблема, даже и без Вас бы разобрался с Бугаем и его войском. А вот жена, дети, старики, да ещё и инвалиды, с ними то как быть? Милицию к ним не приставишь. Сижу, думаю, а тут, как в сказке, Дед собственноручно объявился. Ну я, конечно, обстановку ему доложил о своём штатском пребывании. Он подумал и решил:

— Нас как учили? Действовать по суворовски! Упреждая врага, а Бугай это враг, не только лично твой, но и твоего города, его населения! Так? Вот и упредим, а затем уже и подумаем, чего тебе с семьёй делать. Есть у нас с сынками одна задумка про тебя. Так и поступили, Связался с Ильёй, Опанасом и Казимиром, вас решил не трогать, объяснил:

— Вы при деле, отрывать нельзя, а ждать когда освободятся не досуг, надо врага упреждать. Парни через сутки были уже у меня, оружие и амуницию с собою привезли. К этому времени мы уже понаблюдали за базой Бугая и Дед составил план операции. В общем посетили мы эту сволочь, беспредельщика. Аккуратно так, можно сказать без шума. Охрану нейтрализовали, благо они больше народ умеют пугать, а вот в таких делах «ни бельмеса». Да и к тому же их главарь был настолько уверен в своих силах и возможностях, что у него всё схвачено и все боятся с ним связываться. Короче, охране вкололи по большой дозе наркоты, отобранной у них же и из их шприцов, очухаются много не вспомнят, ну а босса этого прихватили с собою, вместе с его казной и теми бумагами с ауди-видио материалами, которыми он вместо кукана держал власть предержащую в моём городе. Вывезли на его же машине, кстати оформленной на какого-то пенсионера, за город в лесок, там хорошо так с ним побеседовали и, как объявил командир «-по закону военного времени за все совершенные преступления», пустили из его же оружия ему прямо в лоб, как тот не выл, не молил, не валялся в ногах, обещая взамен всю вселенную. А труп утопили в грязном болоте. Парни побеседовали с Дедом, получили братскую помощь и уехали. А он мне про свою задумку и рассказал. Я подумал:

— А чего не попробовать? И помощь людям будет и при стариках с семьёй буду, и с Вами взаимодействовать всё время? Так и объявил. Вот и поехал сюда на машине Бугая, командир Омона помог переоформить генеральную доверенность. Сам этого пенсионера разыскал, поговорил с ним, съездил к нотариусу и оформил. Дед, я и он напоследок посидели по товарищески, вспомнили как его команду в Мозамбике спасали, а потом я погрузил своих в эту тачку и к Вам, купил здесь на деньги Бугая домик нормальный, жить можно, устроил своих и к Вам, как приказал командир. А он, как отправил меня, то к Илье махнул. Вот он теперь пусть и расскажет. Тот и рассказал:

— Приехал в свой город, огляделся, приобрёл у одного справную мастерскую, нашёл порядочных мужиков с «золотыми руками» и стал работать. Я и сам технику знаю и люблю. Через месяц дело пошло, заработок стал приличным, заказчики теперь ко мне стали от других приходить. Здесь с ними по человечески, сделают, как положено и не обдирают. Но через месяц посетили, объявились, объясняют:

— За мужиков на него не обижаются, пусть работают, зарабатывают, но вот за крышевание, за работу придётся платить браткам отдавать половину выручки, а что бы не крысятничал, должен принять на фирму их парня, он знает все приёмы и присмотрит за мною.

— Ну, послал я этих уродов подальше, так они, вернее их банда на следующую ночь поджог мастерской устроили. Еле-еле я с соседями, пока не приехали пожарные, которые почему-то совсем не торопились, сумел отстоять её. Подумал, не кончится всё это добром, не отстанут по хорошему, надо и мне кое-чему поучить их. На следующую ночь теперь уж я зажигательными поджог усадьбу авторитета и фабрику, где эти бандюги водку «лепили». Фабрика полностью выгорела, видимо контрафактного спирта с Кавказа навезли, а вот в усадьбе сгорел только второй этаж с крышей да гараж с машинами. Думал поймут, с кем связались, и отступят. Не ту-то было, не утихли, а пошли ещё дальше. Прихватили моих мастеровых и требуют такой выкуп, ну сами понимаете какой отдай им мастерскую даром. Пришлось и мне брать в заложники их авторитета. А чего делать-то? Милиция только руками развела:

— А где доказательства, что это они. Сие, только Ваши предположения. Но конечно, примем меры и всё такое.

— Отвёз я этого авторитета подальше, у одного охотника, моего ещё школьного товарища спрятал. Тот авторитет поначалу артачился, выпендривался, угрожал. Ну, я ему как нас учили на войне, так на войне, не я её затеивал. Допросил как положено в боевой обстановке. Раскололся гад, до «нутряной слизи» и дерьма, раскололся. Это ему не сидеть, попивая коньяк или чего там эта шкура любит, и наблюдать как его палачи кого-то другого терзают. Это ему самому приходиться не наблюдать, а чувствовать боль, да ещё какую. Раскололся, стал умолять пощадить, ползать на коленях. Заставил я его наговорить пару кассет, а он с испугу такого наговорил, что если его подельники прознают про эти кассеты, так они с его живого шкуру спустят. Забрал у него на ремонт, восстановление и развитие мастерской, на лечение своих мастеровых. Их правда помяли сильнее чем я предполагал по началу, пришлось этому уроду снова свою казну трясти. Ну а тех, кто с моими мастеровыми изгалялся, тоже помял, что бы зря руками, ногами и ещё кое-чем зря, не подумавши о последствиях, не махали. Полагаю месяца три, четыре у них на их лежаках будет о чём-то подумать. Вот только после этого отпустил я этого урода, все время находившегося рядом с вольерой, в которой находились три лайки, так сказать под их бдительным присмотром. Но, конечно, я понял житья мне в этом городе не дадут, и не простят. Ведь слухи то пошли, как проучили этого урода, мнящего себя настоящим хозяином. Стал подумывать, прикидывать куда перебраться, хотя где найдёшь порядок, везде сейчас бардак, разгул и беспредел. А тут Дед рассказал о своей задумке. Подумал я и решил это настоящее дело! забрал своих и перебрался к Вам поближе, в купленный командиром дом. — Об Опанасе и Казимире рассказал уже сам Дед:

— У тех жизнь складывается без таких вот приключений. В их местностях с ними считаются, они там своеобразные достопримечательности. Об их подвигах, незнамо откуда только наслышаны там почти все, всякие легенды ходят. Да и народ там не такой вороватый и распущенный, как в нашей стране. почему так, не знаю. Вроде бы все в одной стране родились, воспитались, а вот поди ты криминалу в России живётся вольготно, дозволено больше. И порядка, особенно в Беларуси, как её теперь стали называть поболее да и потише. Оба сумели организовать небольшие, местного «разлива» производства, так потихоньку в трудах и каждодневных заботах живут. только иногда, как они мне рассказали, вдруг в их памяти всплывут дела, команда, трудности опасности, чего вместе пережили и сумели преодолеть, так на душе отчего то станет так тоскливо, всё осточертело, надоедает, хочется вновь всё пережить, преодолеть, испытать своё боевое умение. Обращение о помощи Сергею они встретили всем сердцем, оно опять напомнило им их боевое братство, команду, для которой не было непреодолимых дел. Они прибыли в таком настроении и состоянии, что встань на защиту этого бандита, хоть вся правоохранительная рать, ничто бы его не спасло, всё равно бы достали. И, когда всё было кончено, они прощались с Сергеем и Дедом, а на душе у них было вновь тоскливо и пасмурно, с тоской вновь и вновь повторяли:

— Они готовы придти на помощь всегда, в любое время, только позови. Смотря им в глаза, Я ругал себя за то, что мало с ними общаюсь, как бы даже забросил их, ограничиваясь в основном финансовой помощью. На минуту поставил себя на их место и ужаснулся. Я бы и нескольких дней такой жизни не выдержал. Я твёрдо решил обязательно, когда есть такая возможность привлекать их к боевой работе по эксам зажравшихся толстосумов. И пообещал им это. Они, как малые дети, услышав от меня такое обещание, просияли, как будто Я зову не на смертельную схватку кто кого! С тем и расстались. Несколько дней, пока Николай и его группа продолжали собирать нужную информацию о Бревновском, командир улаживал дела с новоявленными бизнесменами Сергеем и Ильёй. Свозил их к Петру Васильевичу, представил. Поучаствовал в составлении плана действий по втягиванию его сынков в новую для них стезю бизнес. Естественно, основу этого процесса разработал каперанг. Он, познакомившись с этими парнями, посмотрев им в лица, глаза, понял одно эти не подведут. Что бы он им не предложил, всё выдюжат! Чем то они ему ностальгически напоминали тех его сослуживцев, с коими пришлось многое пережить, пройти, преодолеть. И он, уже до тошноты насмотревшийся на мерзости, разложения падения тех субчиков, кои так характерны для нынешней власти, бизнеса, дал себе слово обязательно сделать из этих настоящих парней, не шкурных, способных ради собственного благополучия сорвать с ближнего последнюю рубаху, а именно порядочных хозяев, в духе Морозова, Рябушинского, коими гордилась в прошлые годы страна. Невзирая ни на какое сопротивление, отговорки подключил к этому плану своего помощника и ушлого финансиста. Объяснил им, что он, невзирая ни на какие их протесты, будет финансировать и оказывать всестороннюю помощь в начинаниях этих парней. Те, в конце концов, плюнули, махнули рукою на сумасбродство своего шефа, но впряглись, «без дураков». В Московской, Тульской, Рязанской, Владимирской губерниях были «присмотрены» разворованные, вернее сказать разграбленные, «лежащие на боку» ранее довольно крупные предприятия ВПК, к тому же некогда являвшихся его гордостью, основой безопасности страны. Не получая финансирования, заказов от этого государства, проще говоря, брошенные на произвол судьбы, они были обречены на скорое умирание, как и задумывали забугорные кукловоды, всеми силами пытавшиеся уничтожить эти некогда передовые, современные предприятия, являющихся становым хребтом отечественного ВПК, мало в чём уступавших тем же забугорным, а во многом и просто превосходивших их. По советам опять же этих кукловодов, под видом экономической модернизации, они тут же были преобразованы наглыми, вороватыми новыми хозяевами менеджерами, неизвестно по какому принципу, поставленными властью в управление во всякого рода ОАО и прочее. Стратегическую, социальную, экономическую значимость этих данных объектов этой вороньей стае, руководимой неадекватным ничтожеством, в угаре иногда называвшим себя Царём Борисом, не было никаких дел. Свою задачу они видели только в одном: рвануть там всё, чего только возможно; продать доставшегося почти даром подороже подставным фирмам, управляемым на самом деле ЦРУ и другим спецслужбам. В этой мерзкой деятельности они вполне преуспели, доведя до нищеты предприятия, персонал который вынужден был искать спасение от голодной смерти кто как умел, и где сумел. Но всё таки, даже в окружении этого тела, пусть и не в самом близком круге нашлись нормальные честные люди, коим понятие Родина, её стратегические интересы не были ещё «пустым звуком». Неведомо какими путями они смогли пробиться сквозь толпу рвачей и предателей, сыграть на его чрезмерном, гипертрофическом самолюбии. Скорее всего ему польстили лавры «спасителя отчизны». Чванство, самодурство, готовность поддастся на любую пусть даже и примитивную лесть, особенно, когда он, как разгулявшийся купчик был в угаре, поспособствовали принять такое решение, о котором он впрочем сам же вскоре и забыл. Сделали своё дело даже и вопреки указаниям из Вашинктонского обкома. Вполне возможно, что эти люди сумели сыграть на его самолюбии, намекнув на его второсортность по отношению к тем, кто отдавал ему указания, к бывшим ещё сравнительно недавно врагами и, не смевшим ранее даже подумать лезть к нам с какими-либо советами. Передача в руки деятелей, купленных на корню «за пятачок пучок», вот их было главное указание. Ибо для них наши природные ресурсы вожделенный кусок, который они спят и видят отхватить. Были сформированы и высочайше утверждены два списка стратегически важных предприятий, не могущих быть проданными в руки иностранцев. Новые хозяева, потыкавшись в эти списки и поняв, что им в самом ближайшем будущем не удастся «сорвать куш» с американцев, окончательно обнаглели. А хозяин страны уже и забыл о стратегической важности объектов, выбросил из головы, как он постоянно выбрасывал, всё то, чего приносило ему неудобства, заставляя работать без дураков, а не на публику, которую он, кстати говоря, мало ценил. Эти новоявленные фактические владельцы просто добивали свои предприятия, стараясь сорвать с них, хоть что-нибудь. Вот на них то и нацелились приобрести. Таких предприятий были выбраны четыре, два в Московской области, по одному в Рязанской и Владимирской. Первым делом принялись собирать информацию об этих владельцах, управленцев и генеральных директоров. К счастью в этом криминализированном до нельзя государстве информация была тоже ходовым товаром, да к тому же обнаглевшие хозяева творили ни на чего и ни на кого не оглядываясь и ничего не боясь. Буквально через неделю за основательный куш основные данные, дающие основания хорошо поработать уже были в руках Хомякова Петра Васильевича. Тут же были наняты несколько частных, довольно эффективных и умелых контор, кои смогли быстренько добрать недостающие сведения об этих личностях. В общем, через месяц уже было решение о развёртывании операций по приобретению основного или, в крайнем случае, блокирующего пакетов акций. Были наняты две фирмы, специализирующиеся на рейдерстве. Те, получив аванс и необходимые сведения, приступили к делу. Применяя в качестве дубины серьёзный компромат, а где надо и физическое воздействие или угрозы, достаточно быстро были приобретены пакеты владельцев, кстати мало интересующихся своими ОАО. Это по началу их мало насторожило, более того, даже образовало, ведь за эти акции были получены «полновесные». Но вот далее почти сразу пошли рейдерские схемы захвата: обращение в суд какой-нибудь тьмутаракани одного из владельца акций; решение суда о приостановление всех операций по счетам предприятий; применение различного рода давлений на владельцев и наконец при полном бездействии персонала. ненавидящего ни самого владельца, ни его управленцев следовал сам захват; тут же следовала выемка документации; сбор акционеров, который выбирал нужные кандидатуры в управляющие надстройки ОАО; затем уже новое руководство выносило решение об изменении Устава со всеми вытекающими для бывших владельцев последствиями. Этим владельцам тут же предлагались откупные, правда уже не по рыночной цене. Часть из них, видя своё бессилие и понимая, хорошо понимая, что в этом режиме не может быть и речи о соблюдении какой-либо законности, соглашались. Брали эти откупные у невесть откуда взявшихся субчиков, справедливо полагая наличие коррупционных связей в регионе и на «верху». Ну а тех, кто не понял сей истины, тут же принялись учить теми средствами, коими и они некогда пользовались при овладении этими фирмами, или теми — кои были в ходу у американской мафии или сицилийской каморры. Все эти приёмы были хорошо апробированы и достаточно эффективны. Через три месяца на этих предприятиях уже хозяйствовали под патронажем помощников Петра Васильевича, Сергей и Илья. Перемены, кои они привнесли, сильно удивили персонал. Пошли инвестиции на перестройку, на новую продукцию, появились заказы, неплохие надо сказать заказы. Производство стало оживать, «зашевелилась» социалка, а народ обратно потянулся в городки. Жителям и работникам этих моногородков и градообразующих предприятий, наглядно объяснили на нескольких состоявшихся собраниях вдруг на оживших производствах произвол разного рода чиновничьих и контролирующих структур, а также: Их, трудящихся спасение, их будущее в их же руках; будут защищать своё предприятие; будут идти в одной упряжке с нынешними управленцами жить они будут более менее нормально, не вернутся к прежнему прозябанию, нищете. И ни что так не настраивает людей, как внезапно образовавшаяся сносная жизнь, возможность реализовать себя, содержать свою семью, давать развитие и будущее своим детям. Как только осознание сего пришло, весь персонал стал приобретать черты единого коллектива сплочённого единой целью. Все беды были на всех, все возникающие трудности решались этим коллективом, всем миром, а новое управление ничего не скрывало от своих работников. Изыскивались все возможные резервы, ресурсы для своего развития. А вскоре и власть в лице губернаторов обратило на них внимание, на эти островки возрастающего социального благополучия в море людского горя, бесправия, нищеты и развала. И, хотя ни Сергей, ни Илья не старались афишировать свою деятельность, или мелькать ни на экранах, ни в печатных изданиях., они в своих областях довольно быстро стали весьма популярными и уважаемыми личностями. Как у Хомякова Петра Васильевича, специалисты, квалифицированные работники, а ими их производства интересовались в первую очередь, рвались на эти предприятия, заслышав о установленных там порядках, рвались с семьями. настрадавшись от бездарных, тупых владельцев и хозяев, преследующих только одну цель выжать. Они ради нормальной работы и жизни готовы были на всё. Конечно, попадались разные, в семье не без урода, но коллектив быстро распознавал и вычислял таких, «подсадных уток» и его реакция была однозначна. «Сорную траву с поля вон!»

По совету Петра Васильевича, Сергей и Илья постарались доказать губернаторам и его ближайшим помощникам, определяющим принятия им решений, всю важность и значимость этих проектов для губерний. Этими объектами губернаторы могли прикрыться как щитом. Как же, под их мудрым руководством, несмотря на всеобщий бардак и разруху, развиваются и можно сказать, существуют на довольно высоком жизненном уровне, даже по меркам Запада, целые городки, своего рода оазисы. Они, хитрые царедворцы сумели «вытянуть» туда самого главного шефа, организовать целое шоу с прессой, телевещанием, дав ему покрасоваться в роли мудрого правителя, вбить ему в мозги отрадную мысль. Не он, ни его переворот на самом деле не причина беды, разрухи и нищеты страны, а бездарность окружения, их вороватость. В общем всё как было ранее при царе. Он царь батюшка, ни в чём не виноват, это его подставляют ханыги бояре! Ему сие очень понравилось. С тех пор у этих губернаторов появилась мощная защита в его лице! А у него, надо отдать ему должное, несмотря на множество крупных недостатков, было одно качество до тех пор, пока он сам лично помнил и верил человеку, он его прикрывал. Этим и пользовались высокопоставленные шефы Сергея и Ильи. Свои личные делишки они как делали, так и продолжают делать, более того ещё в больших масштабах. Однако их то они стали защищать и поддерживать. Такой защиты им потребовалось на первых порах немало. Всякого рода службы, привыкшие входить в каждое присутственное место с оттопыренными карманами, сразу же загостили в эти моногородки. Договориться с ними можно было только, двумя способами: либо удовлетворить их алчность; либо «дать по морде», да так, что бы другим было неповадно! С помощью своих покровителей команды Деда и своей, уже сформированной команды, это и было продемонстрировано, на примере особенно оборзевших чиновниках. Увидев, что всё кончилось разорением и «посадкой на нары» своих сотоварищей, остальные предпочли не рисковать и особенно туда не лезть.

Надо сказать, команда Деда была активным участником операций по захвату намеченных Петром Васильевичем предприятий, да и в становлении их на ноги тоже. Командир очень радовался, видя «как растут» Илья и Сергей руководителями, как восстанавливается человеческое достоинство, как возрастает человеческий потенциал в моногородках. Всё то, что было ему близко и понятно, всё чего он закладывал в них, собирая ещё из молодых парней команду, он наблюдал в этой новой, уже можно твёрдо сказать, поросли русской управленческой интеллигенции, новых Морозовых, Рябушинских…Он внимательно следил за их успехами, когда надо предостерегал, поправлял, а когда и просто вмешивался. И всегда их командир был прав. Он всё более и более склонялся к мысли, что сие направление более эффективное для обездоленного населения, но ему было так же ясно белые вороны и Пётр Васильевич, и Илья, и Сергей в этой чёрной вороньей стаей бизнесменов, действующих со звериной неистовостью, алчностью в этом государстве. И тут «надо держать порох сухим в пороховницах», рано ещё расформировывать такую команду, да и много обожравшихся толстосумов развелось при этом режиме, неплохо бы заставить их поделится с ограбленным ими народом, проинвестировать вот такие начинания как у Петра Васильевича, Ильи и Сергея. Они часто обращались к нему с просьбой отпустить к ним Егора. Его интеллект, порядочность, честность и бескомпромисность Илья и Сергей знали и высоко ценили. Верили, что с ним все их дела пойдут быстрее и успешнее. Но командир не отдавал:

— Ещё рано, вот станет дело на прочную основу, когда наша поддержка уже не будет нужна, тогда и посмотрим, а пока он одна из главных единиц команды, кто знает, какие ещё проблемы придётся решать. Сам же командир, терзал себя вопросом:

— А имеет ли он право втягивать этих парней, в сущности своих сыновей, в такую опасную жизнь, где самой то жизни, в которой есть место человеческим радостям, на самом деле и нет. Он ясно понимал, своим решением калечит им судьбы ради достижения цели, видимой ему в далёком зыбком тумане, как бы благородна она не была. Ему всё отчётливее и отчётливее становилась ясна глубина той пропасти, в коей оказался его народ, его страна, куда спихнула эта кучка беспринципных купленных предателей, науськиваемых забугорными псарями. Ей этой кучке удалось завладеть государственной машиной, обманув народ с помощью популистских лозунгов, сладких речей о капиталистическом рае. И не только завладеть, а и начать рулить этой машиной, со всем её аппаратом и органами. Рулить бездарно, а как они ещё могли по-другому? Вкривь и вкось, направляя её по ухабам и бездорожью, руководствуясь только одним своей личной выгодой и возможностью безнаказанно творить чудовищные преступления. И как бы не были бездарны, продажны и безумны эти новоявленные водители, как бы не направляли их поднаторевшие в грязных делах кукловоды, стремящиеся уничтожить столп человечества русский народ, давший миру истинные жемчужины науки, искусства, технического прогресса, однако, машина всё ещё скрипя, негодуя, но ехала. Ехала исключительно потому, что была сделана не ими пигмеями и ничтожествами, а лучшими людьми этого народа. Как говорится, была сделана «на века!» Командир понимал:

— Воевать с этой машиной, скрипящей, но всё ещё грозной, его небольшой команде не под силу. Их протест мало кто слышит, да и наверняка не будет долговечным. Как бы не разрушали эту машину новоявленные недоумки, возомнившие себя великими демократическими реформаторами, она ещё способна проявить свою силу и мощь. Вопрос только во времени и воле. А эта воля несомненно проявится, как только они, считающие себя «солью» созданного ими общества, почувствуют опасность, ту опасность, которую они ещё не успели забыть, когда за миллионные доли, совершаемых ими сейчас преступлений, слышали. Именем народа, высшая мера наказания! Страх, паника неизбежно заставит их объединиться в одну стаю и принудить эту машину к действиям, против его команды из пяти, всего пяти бойцов то, пусть элитных, но настоящих профессионалов. А исход такой схватки известен! — Он вновь и вновь спрашивал себя:

— Имеет ли он право втягивать своих сыновей, свято верящих ему, в эту кровавую вакханалию? Имеет ли он право решать их судьбу? Но в то же время ненависть к этим ублюдкам, глумящимся над основными заповедями русского народа, данными ему его великими предками, да и самим Господом, тоже не менее сильно терзала его сердце. Для него лично было всё ясно. Сейчас его Отечество, его народ, коему он присягал, коего он обязался защищать, в опасности, в беде! И это убеждение перевешивало всё, как бы мучительны не были другие мысли. К тому же ему виделось, что так думают и многие, которым довелось давать такую же присягу. Он также видел, что такие же сомнения, пусть не столь очевидно и явственно, как у него самого, тоже дают свои ростки в головах его сыновей бойцов. Он старался всеми возможными способами подбодрить их, укрепить их веру в справедливость выполняемых ими операций, их значимость для народа. Что бы не говорилось, не думалось, но результаты их действий явно видны очередной грабитель, толстосум, пустивший по миру десятки, сотни тысяч людей, получил заслуженное и теперь уже на встрече с чертями в аду, а его награбленные в большей части возвращаются наиболее обездоленным и незащищённым детям, старикам. Командир старался «вытаскивать» своих сыновей на вот такие встречи в больницах, детских домах, домах престарелых, в которые его команда передавала зачастую самое необходимое для продления жизни. Видеть своими глазами, организованную этими упырями нищету, беспомощность и светлую, тихую радость в их глазах, от того, что в этом море беспредела нашлись люди, способные, хоть чем то им помочь им, вдохнуть и радость, и веру в человека, защитника. Надо сказать, он не ошибался, наблюдая за реакцией своих сыновей. Гнев, ненависть, жалость, готовность пожертвовать собою переполняли их в такие минуты. Эти душевные проявления были в дальнейшем сильнейшим мотивом в их поведении. Никакой пощады! Нечисть должна быть зачищена! Награбленное должно быть возвращено!

Со временем, отчётливо понимая силу воздействия таких встреч, старался приурочить такие мероприятия к самым ответственным эпизодам, этапам их борьбы с очередным толстосумом, грабителем. И когда ему это удавалось, он знал каждый боец его команды способен работать за десятерых, а остановить их никому не под силу, ибо в такие минуты они вновь и вновь видели наполненные горем, слезами, отчаянием и в тоже время верой в защитника глаза детей, стариков. После некоторых таких мероприятий Дед понял:

— Надо более точно знать потребности тех, кому они собираются помочь. Поэтому стал практиковать, посылать на такие объекты своих бойцов в целях уточнения этих потребностей. Однажды в детский дом города Коломны был послан Егор.

Глава шестая

Спасти детский дом

Он подъехал на машине, прошёл в давно не ремонтированное здание, часть окон которого было заделано фанерой. В длинных, гулких коридорах не было слышно детского крика, беготни, так характерных для детей. Да и вообще было темновато и холодновато. С трудом найдя на втором этаже кабинет заведующей, прошёл туда. Молодая женщина, тепло одетая, стучала двумя пальцами на допотопной пишущей машине. Она подняла на Егора грустные глаза, спросила:

— Что ему надо. Он пояснил:

— Хотели оказать помощь детскому дому, вот приехал посмотреть, чего необходимо в первую очередь. Женщина горько усмехнулась, попросила присесть и исчезла. Вскоре вернулась с молоденькой, бледной, хрупкой дамой. Та тихо с ним поздоровалась, взяла из стола секретарши ключ, открыла дверь в кабинет и посторонившись, пропустила его. В кабинете усадила за приставленный к большому письменному столу, небольшой столик, пояснила:

— Она врач, заведующая заболела, вот ей и поручено её замещать. Егор повторил свою просьбу. Большие серые глаза её наполнились слезами, горло сдавило каким-то комком, с трудом сдерживая рыдания начала говорить.:

— У них даже самого элементарного нет, финансирование идёт «с пятого на десятое», еле-еле хватает, чтобы хоть как-то прокормить детишек. Зарплату они не получают уже несколько месяцев. Задолжали за свет, газ, отопление, воду. Приезжают всякие комиссии, грозят поотключать всё, но увидев в каком состоянии детишки, воспитатели и няни, умолкают и уходят, махнув рукою. Администрация города, на все их просьбы о помощи только отмахивается и твердит:

— Их дом бесперспективен, слишком громоздок и его намерены закрыть.

— Нам в администрации некоторые объяснили:

— Это здание приглянулось замглаве города, он решил завладеть им, закрыть детский дом, а само здание превратить в торговоразвлекательный центр. Высказав всё это, женщина вдруг заплакала, как-то не умело, по-детски вытирая кулачками катящиеся по бледным щекам крупные, чистые слёзы. Неожиданно даже для самого себя Егор встал, подошёл к ней, обнял и стал успокаивать, гладя её по голове, как маленькую девочку. Через некоторое время она более менее успокоилась, вытерла данным ей Егором платком мокрые глаза, снова улыбнулась:

— Вот, накипело! Вы уж простите. А за помощь, любую мы вам будем очень благодарны. Нам теперь, в нашем положении всё нужно: одежда, обувь наши дети многие не могут выйти на улицу — нет чего одеть, для них вообще нет игрушек даже для самых маленьких, а их, детишек нам всё несут и несут, ужас просто, что творится. Постельные принадлежности уже застираны до дыр, с лекарствами просто беда, нет их, она снова заплакала. Егор вновь принялся её успокаивать, уговаривать, просить, чтобы всё ему прямо сейчас написала и ничего нужного не упустила, они постараются ей максимально помочь. Успокоившись, Катя, а её звали этим, показавшимся сейчас ему самым красивым женским именем, села за стол и принялась писать, покусывая иногда в задумчивости свою нижнюю губку. Егор сидел молча, глядя на неё и какое-то неведомое ранее чувство к этому чистому ребёнку женщине, так переживающее своё бессилие помочь детишкам, к коим она явно относилась с большой любовью, стало заполнять его сердце. Внезапно он осознал, твёрдо понял:

— Сделает для Кати всё, что она попросит, а эту сволочь, решившую таким варварским способом отобрать их последнее дом, сам лично накажет. После этого уже сидел спокойно и любовался ею. А Катенька, слегка порозовевшая от внезапно возникшей надежды, хоть чуть-чуть облегчить этим крохам и уже большим, но всё ещё детям и от своей смелости писала, поглядывая на Егора, который поощряюще ей кивал головою, и снова писала. Но изредка вдруг испуганно вскидывала на него свои большие серые глаза, но увидев его одобрительную улыбку и услышав:

— Пишите, пишите Катенька всё, чего надо, а мы уж постараемся как надо. Облегчённо вздыхала и снова принималась писать крупным каллиграфическим почерком. Наконец, закончив, протянула ему несколько листов и смущённо улыбаясь, зардевшись произнесла:

— Вот тут самое необходимое для нас. Егор бегло просмотрел странички и удивлённо спросил:

— А разве стиральные машины, холодильники, телевизоры и прочая электротехника, мебель не нужны? — Катя, вспыхнув, поражённо произнесла:

— Конечно нужны, но я писала только про самое необходимое и то вон сколько написала, на какие деньги то. Ну а всё остальное, то мы уж как-нибудь сами, главное чтобы детишки смогли выжить, пережить предстоящую зиму. Неожиданно он, протянул свою ладонь, накрыл её хрупкую ладошку и ласково произнёс:

— Хорошо Катенька, остальное я уж сам допишу! Та в раз «запламенела», опустила глаза в сто, и тихо вздохнув, произнесла:

— Мы будем очень благодарны Вам за помощь, мы Вас никогда не забудем. Она принялась рассказывать, как им приходится выкручиваться, какие хорошие воспитатели и няни и вообще весь персонал. Многие их них отрывают от себя, своих семей ради помощи этим сироткам, не дать им погибнуть в это тяжёлое время, ведь у них никого больше нет, им ведь некуда больше идти, некому пожаловаться, не у кого просить. Егор сидел, слушал и скрипел зубами от ненависти к этим ублюдкам, позволяющим себе такое творить. Внезапно Катя опомнилась, по девчоночьи закрыла ладошками свой ротик:

— Господи, да я заговорила Вас, уже ночь на дворе. Он встал:

— Катя, Вы уж простите меня. Действительно ночь уже. Я Вас одну не отпущу домой, бандитизма в городе много. Давайте отвезу Вас на машине. Та начала было отказываться, ссылаться на что то, но по всему было видно, перспектива добираться сейчас одной её просто ужасала… Поняв это, Егор встал:

— Всё Катенька, собирайтесь. Она облегчённо вздохнула, услышав его решение:

— Вам придётся подождать, ещё нужно отдать кое-какие распоряжения:

— Ничего, ничего подожду Вас в машине, делайте чего надо. Сложив листочки, сунул их в карман, помог ей встать, чем «вогнал в краску» и придерживая её за тонкую, хрупкую ручку, вышел в прихожую. Там было темно, тихо и прохладно, секретарша уже ушла домой. Катя закрыла дверь на ключ, проводила его до выхода:

— Я постараюсь побыстрее, у нас опытный персонал, они своё дело хорошо знают.

Он сидел в машине, новое неведомое ему ранее чувство было у него на душе, ему почему-то очень хотелось сходить и принести её на руках в машину. Да да, именно на руках и чтобы её головка у него была на плече, а ещё ему очень хотелось её защитить от того грязного типа, посмевшего поднять свою подлую руку на детей, на вот таких как Катя, отдающих всю себя безответным детишкам, любящих и готовых идти на всё ради спасения этих сироток.

Через полчаса из двери буквально выпорхнула, постукивая каблучками в уже не модном пальтишке Катенька. смущённо улыбаясь, пытаясь скрыть своё смущение, она начала оправдываться. Но он прервал:

— Куда едем, расскажите о себе.

Она вдруг закручинилась.

— А чего рассказывать то? Живу с мамой, она у меня пенсионерка, часто болеет, особенно после смерти отца. Он у меня был профессор в институте, его все уважали, любили. Она повесила головку и тихо, почти шепча, добавила;

— Была за мужем два года, но он не захотел больше жить в нашей стране и уехал к своим родственникам в Израиль. Егор вздохнул сочувственно:

— Ясно, не горюй Катюша, наладится ещё жизнь, вон ты какая женщина красавица, добрая. Она «вскинулась».

— Да какая я красавица? Надо же такое сказать? Егор улыбнулся:

— Да красавица, красавица! По мне лучше и не бывает. От сказанного им, он даже опешил, а уж Катенька просто онемела и, не зная чего сказать, завертела пуговицу на пальто. Наступила неловкая тишина, прерываемая её указаниями:

— Прямо. налево. ещё налево. вон у того шестиэтажного кирпичного дома остановите. Подъехав к дому, Катя замолчала, теребя край воротника пальто. Молчал и Егор. Ему очень не хотелось расставаться с ней. Наконец, «залившись краской» и опустив головку, она не громко проговорила:

— Егор, знаешь? Я своей писаниной и болтовнёй, так сильно задержала тебя. Ты даже не успел и поужинать, пойдём к нам, напою тебя чаем, да покормлю. у нас после смерти папы не богато, но всё таки. Это предложение опять неожиданно его обрадовало. Очень обрадовало! И хотя ехать ему обратно придётся уже в ночи, он сразу же согласился:

— Только вот Катя, мы не привыкли ходить в гости с пустыми руками, где у Вас поблизости какой-нибудь торговый центр поприличнее. Катя «слабо» улыбнулась:

— Мы, это кто? Ты?

— Нет, командир и наша команда. Бесхитростно ответил он. И хотя, она ничего не поняла, но кивнула в знак своего удовлетворения этим ответом. Следуя её указаниям, он довольно быстро подъехал к сравнительно большому гастроному. Там, всучив её в ручки тележку, принялся набирать всяких продуктов. Катя только ошеломлённо качала головой, да пыталась остановить его. Но Егор её совершенно не слушал. Вскоре с полной загруженной тележкой и двумя бутылками вина в руке, они подъехали к кассовому аппарату. Кассирша быстро насчитала им такую сумму, что Катя просто ахнула. Она, эта сумма существенно превышала её двухмесячную зарплату. Но Егора названная кассиршей цена покупки нисколько не озадачила, сунув руку во внутренний карман куртки, вытащил пачку дензнаков, отсчитал и повёз тележку к выходу. Там его притормозил строгий охранник. Но Егор объяснил:

— Разгружусь вон у той машины и верну обратно. На всякий случай Служака вышел из здания и пронаблюдал весь процесс разгрузки и подгона тележки ко входу. Поблагодарив его, он вернулся к машине, они сели и поехали. Остановив машину там, где были припаркованные машины других жильцов дома, они нагруженные поднялись к квартире Кати. В передней их встретила пожилая женщина с приветливым лицом и пытливым взглядом. Катя представила:

— Егор, это моя мама, Анна Ивановна. Та вежливо и с усмешкой кивнула головою.

— Мама, Егор представитель, как это сейчас принято говорить, наших спонсоров. Они решили помочь нашему детскому дому, а я вот задержалась со списком, ты же знаешь какие у нас дела, да оставила его без ужина. Вот и решила скомпенсировать свою невежливость и недогадливость. Он согласился, но без подарков своих не обошёлся:

— Вижу, вижу улыбнулась Анна Ивановна:

— И правильно сделала доченька, что пригласила, он же мужчина, а у них еда, как мне известно, не на последнем месте. Ты вот что Егор, раздевайся, разувайся и марш мыть руки и умываться, а я пока с Катенькой накроем стол. Доченька, помоги гостю, поухаживай. Тут она снова улыбнулась:

— Чего это он явно оробел, просто сплошная скромность, даже слова не вымолвит. С этими словами она странной походкой «выплыла» на кухню. Проследив его удивлённый взгляд, Катенька пояснила:

— У мамы ноги болят, ей трудно ходить. Катя тут же принялась исполнять совет её мамы, начала раздевать его. Но он, уже придя в себя, осторожно снял её цепкие ручки со своей куртки:

— Я сейчас схожу к машине, отгоню её на автостоянку и вернусь, дай мне какую-нибудь сумку, чтобы я оставшееся смог принести. Катя явно ожидала его, как только он позвонил, дверь сразу же распахнулась. Вся раскрасневшаяся, сунула ему довольно большие тапочки:

— Вот от папы остались. И вдруг опустила головку, большая слезинка быстро скатилась по побледневшей вдруг щеке, замерла на уголке губы и капнула с маленького подбородочка на кофту. Опять же совершенно неожиданно для себя Егор приобнял её, погладил по головке:

— Не надо Катя, теперь уж ничего не изменишь. Она «шмыгнула» несколько раз своим покрасневшим носиком:

— Я понимаю, да вот поделать то с собою ничего не могу. Вскоре Егор был препровождён в большую ванную комнату, ему сунули в руки мыло, полотенце, подарили улыбку и исчезли. Он был как в каком-то тумане смеси ожидания встречи с чем-то очень прекрасным и нежным. Чисто автоматически долго мыл руки, лицо, наконец голосок, который буквально вливался в его душу, позвал:

— Егор, ты там не заснул? Дверь приоткрылась, просунулась маленькая ручка и неожиданно сильно потащила его из ванной. Чувствуя себя каким-то неловким, увальнем он потащился за этой ручкой и был втащен ей же в большую гостиную, обставленную тяжёлой, прочной и похоже стариной мебелью. В её углу бросилось в глаза старинное пианино со свечами и резными финтифлюшками. Посередине комнаты он увидел накрытый стол, на котором мерцали, освещая всё помещение загадочным светом, четыре свечи на двух старинных бронзовых конделябрах. И Катя, и Анна Ивановна уже переоделись, причём его Катенька даже приукрасила себя неброским макияжем. В свете свечей её глаза сверкали драгоценными камнями и были какими-то загадочными и, чего греха таить, манящими, буквально притягивающими. Ему хотелось смотреть и смотреть в эти блестящие глазки, в смущённо улыбающееся личико. Её тоже тянуло к этому мужчине, так неожиданно возникшему на её жизненном пути. Катя была довольно бесхитростна и, где-то даже наивной женщиной, но всё же ясно понимала отношение к ней Егора. Ничего тут не поделаешь Женщина есть женщина, она такое чувствует не только сердцем, душою, но и кожей!

Анна Ивановна, как видимо было заведено в этом доме, принялась командовать:

— Так, молодые, рассаживайтесь. Егор, отвори вино. Катенька, поухаживай пожалуйста за нашим гостем, а то я вижу он всё никак не освоится. Ну, вот и хорошо, тогда поднимаем наши бокалы за эту нечаянную встречу, за этот праздник, что устроил нам Егор. он очень нужен, особенно в такое тяжёлое время. Дай Боже тебе гость наш, да и нам бы тоже не помешало бы здоровья, удачи… Тут она сморщилась, но «пересиливая» себя тихо добавила:

— Счастья Вам. Тост показался ему грустноватым. Украдкой взглянул на Катю, заметил она тоже почему-то «пересиливает» себя. Вероятно, отца вспоминали, решил он. Далее его тоже заставили говорить тост, вспомнив своего командира, умевшего многое, в том числе и «говорильню» в кавказко-азиатском духе за столом. Затем Анна Ивановна принялась тактично, ненавязчиво, видимо была отлично воспитана и неплохим психологом, расспрашивать своего гостя. Кто он, откуда, чем занимается. Когда она поинтересовалась его родителями, он сразу же «посуровев», коротко ответил:

— Исчезли, кто это сделал, получили по заслугам. Увидев выражение его лица в эти минуты, хозяева внутренне содрогнулись. Анна Ивановна тут же перевела разговор на другие темы. Дав ему «придти в себя», шутливо произнесла пословицу на отличном французском. Катя улыбнулась ей, видимо мама часто её повторяла. Он, усмехнувшись, тоже произнёс другую пословицу на том же языке. Анна Ивановна, услышав это, тут же попыталась завязать разговор на французском. Он не задумываясь, легко отвечал. Хозяйка удовлетворённо отметила:

— Вы Егор, хорошо владеете этим языком, но только произношение у Вас немного странное.

— Вы, Анна Ивановна говорите с произношением, распространённым в центральной Франции, я же говорю, так как обычно произносят жители приграничных районов с Испанией. А вообще-то я владею и ещё несколькими акцентами этого языка, но вот этот мне нравится больше всего.

— Вам что, приходилось бывать во Франции?

— Приходилось, и не раз, по делам. Слушавшая их разговор, Катя спросила на уже английском о других языках. Егор тут же трижды повторил свой ответ на английском, Катя недоуменно покачала головою:

— Вроде бы английский, но какие-то странные акценты. Он улыбнулся:

— Катенька, так говорят в Техасе, Австралии и Канаде.

— Вам что, и там приходилось бывать?

— Приходилось, такова наша профессия. А вообще-то я владею десятью языками. Хозяева, поражённые услышанным, только и смогли спросить::

— Десятью? Не веря, переспросили ещё раз.

— Это уверенно, свободно, так как говорят в их краях, а вот на бытовом уровне, ну чтобы ты всё понимал, мог отвечать и они тебя понимали ещё около десятка.

— И Вам, во всех этих странах приходилось бывать?

— Да приходилось, правда в командировках, но без знания соответствующих языков этих местностей нам бы пришлось бы очень туго… Очень! Он замолчал, молчали и хозяева, не верящие в услышанное и, где-то даже не понимающе смотрели на него. Наконец Анна Ивановна спросила:

— Я так понимаю, в Вашей десятке в основном Европейские языки?

— Не совсем так, хотя Европейские это основные, есть и другие: пуштунский, узбекский, иранский, индийский, и другие. Хозяева снова замолчали. Вдруг Анна Ивановна догадливо усмехнулась:

— А-а, я поняла Вы наверное спецназначенец, военный? Тут уж Егор улыбнулся:

— Спецназовец, хотите сказать.

— Вот, вот он самый. Егор пожал плечами, но промолчал. Хозяйка внезапно всё изменила:

— Катенька, наш гость от чего-то загрустил, сможем мы развеять его грусть. Как Егор Вы любите музыку?

Он смущённо улыбнулся:

— Вы знаете, Анна Ивановна, в моей профессии, делах да и жизни как-то звучит всё больше другая музыка не та, которую Вы имеете ввиду. Мама правда мечтала, особенно когда я был ещё маленьким, чтобы я играл на скрипке, даже в музыкальную школу много лет водила. Но у меня, если честно говорить, по мере взросления появились другие интересы. Но вообще-то, музыка мне конечно, нравится, правда не всякая. Он помолчал и добавил:

— А вот теперь, если доведётся где её услышать правда классику или народную, что мне приходилось на скрипке играть, так я сразу же начинаю вспоминать своё детство, маму. Он снова посуровел лицом, скрипнул зубами:

— Ну, ничего, те звери получили своё, получат и другие!

— Кто они? Испуганно спросила Катя, снова увидев его жестокое, окаменевшее лицо и безжалостные, как сталь глаза. Анна Ивановна не дала ему ответить, взяв за руку Катю, буквально оттащила её к пианино, всё ещё находящуюся под впечатлением увиденного. Они уселись рядышком и начали играть в четыре руки. Что-то очень знакомое, трогающую душу, светлое «полилось» из их рук. Катенька сразу же переменилась, видимо музыка многое значила в её жизни. Ей она отдалась полностью. Целиком была поглощена её звуками. Оглянувшись на него, вся радостная, сияющая, восторженная:

— Узнал?

— По-моему это Григ, неуверенно произнёс он.

— Молодец Егор. Всё правильно! Именно Григ! похвалила хозяйка и тут Катенька вдруг запела. Её голос чистое, как прекрасное серебро, хрустальным звуком заполняло его сердце, душу. Он сидел и внимал. Что-то давно ушедшее куда-то, но не забытое, переворачивало его мысли. Он вдруг, обнажёно осознал:

— Вот это теперь для него Родина Катя, его родители, его боевые товарищи, дети этого детского дома, земля предков! Именно они и есть части Родины и ради них он готов отдать всего самого себя, свою жизнь. Это чувство, осознание росло в нём, заполняя всего его, его душу. Очнулся от этих мыслей от слов Анны Ивановны.

— Катенька, мы с тобою «затомили» нашего гостя. Он ведь с утра, наверное, ездит по делам, да и в наш город то ему не близко, ему бы отдохнуть надо. Катя тут же прервала свои музыкально-вокальные упражнения, вскочила, подошла к нему:

— Знаешь что? Мы тебе постелем в папином кабинете, там широкий диван, а утром разбудим, накормим, напоим чаем и отпустим. Тебе во сколько надо быть у своих?

— В восемь. Машинально ответил он.

— А сколько тебе ехать?

— Чуть больше полутора часов.

— Ну стало быть, поднимем тебя в начале шестого. Егор было запротестовал:

— Ему не удобно, он и так злоупотребил их гостеприимством. — Но Катя, улыбнувшись, закрыла ему рот своей тёплой ладошкой:

— И вовсе не злоупотребил, нам обеим очень приятно поухаживать за тобою.

— Верно, верно молодой человек. Нам обеим приятно за Вами поухаживать. Катя, проводи гостя в ванную комнату, пусть перед сном сполоснётся, дай ему отцов халат, ну и всё прочее, а я пока застелю постель.

Вскоре Катина ручка поволокла его в уже знакомую ванную комнату. Там ему снова указали на мыло, шампунь и зубную щётку.

— Ты раздевайся, я сейчас. Он снял свитерок, тельняшку, а вот брюки почему-то застеснялся. Так и стоял в нерешительности. Катя влетела, как метеор, с большим банным полотенцем и халатом. Влетела и внезапно замерла, увидев его обнажённый торс, на глазах показались слёзы:

— Господи Егор, как же так… ведь на тебе живого места нет, весь в шрамах: Он обнял её, стал целовать мокрые глазки, щёчки, счастливо отвечая:

— Всё это пустяки, всё это уже прошло. Как мой командир говорит, были бы кости целы, а мясо нарастёт и кожа зарастёт. Катя попыталась было возразить, но он просто ещё покрепче прижал её к себе и приник к её губам. Она несколько раз дёрнулась возмущённо, попыталась вырваться. Однако, разве можно из такого сладостного капкана вырваться и она отдалась вся, целиком этим сладостным объятиям Они вскоре уже, словно безумные, целовались. Желание вспыхнуло в нём сначала, как робкий огонёк, а затем понеслось всепожирающим пламенем, отметая прочь разум, заставляя работать весь его мощный организм только на один центр центр наслаждения. И вот его рука, руководимая этим центром, безумным извечным желанием мужчины вовсю гуляла под халатиком Кати, лаская сквозь тонкую ткань трусиков неожиданно её крепкие ягодицы, бёдра, шелковистый лобок. Катя ещё остатками разума пыталась противостоять этому сумасшедшему пожару, но разве можно его остановить разумом? Нет, только «встречным палом». Вскоре это пламя уже бушевало в них обоих. Она судорожно задвигала ножками. Приподнятая сильными руками Егора, они несколько раз дёрнулись, помогая ему скинуть последнюю её преграду эту невесомую тряпочку. Это обнажение было последним, что ещё могло бы остановить их, что ещё как-то восстановить разум. Но, как считали римляне — Природа требует своих прав! И куда же от этого деться? Нереально это! Далее в них обоих работал уже центр наслаждения, посылал в нужные места необходимые команды для развития и так уже безумного «пала». Катина ручка лихорадочно принялась дёргать, расстёгивать ремень, молнию, стягивать брюки, трусы. Он же переполненный счастьем, бушующим в нём пламенем жажды её, наслаждения, покачивался, удерживая на весу Катеньку с её лихорадочно работающей ручкой. И как только та соприкоснулась с сокровенным мужчины, Катенька вскрикнула, ножки у неё разом раздвинулись и вскинулись ему на бёдра, открывая своё лоно, врата наслаждения. Он же весь отдался ей, от охватившего его счастья, неги, и, чего греха таить, величайшего удовлетворения обладания этой самой прекрасной в мире женщиной. Её лоно встретила его такой лаской, теплотой, глубиной, что он от осознания этих, так ясно ощущаемых чувств буквально терял сознание. А его женщина, закрыв глазки, с счастливой плавающей улыбкой по её губкам, личику откинув головку, да и сама откинувшись на его сильные руки, безумно наслаждалась этим соединением, которое подарил сам Господь людям. Сейчас в этом мире были только одни они, вернее их души, сердца и эти центры великие центры, подарок творца людям. В полнейшем упоении отдались и Катя и Егор охватившему их пламени, так внезапно вспыхнувшим в них и так безжалостно пожирающим их сердца. Они не замечали ни времени, ни того, где находятся, что с ними? всё другое, кроме наслаждения, неги и упоения было безжалостно, без всякого сожаления отключено этим всемогущим сейчас центром. И только их материальность, физическая ограниченность могла остановить этот полёт их душ, сердец. Так и произошло! Сначала Катенька прервала свои сладостные стоны, вскрикнула, забилась в его руках и наконец обвисла сладкой плотью, затем и сам Егор закачался, железным капканом буквально заставил срастись её лоно с его «орудием жизни». И тут Катенька неожиданно для самой себя очнулась, яростно задёргалась и буквально приросла к нему, явственно ощущая, как что-то горячее вливается в неё, исторгая из груди «песнь торжества» женщины, добившейся от мужчины самого главного его полной и бесповоротной отдачи. Её глазки открылись в ясном осознании её торжества победы, счастливая и в тоже время гордая улыбка победительницы в этой извечной схватке полов, озарила её порозовевшее личико. Егор же, как пьяный, стоял, качался, держа на весу самую дорогую в его жизни ношу торжествующую Катю. Ей вдруг стало жаль этого мужчину. Он теперь казался каким-то беззащитным, даже стало вдруг стыдно от того, что вот так безжалостно отобрала очень важную его часть. Под действием этих чувств, принялась гладить, целовать, говорить удивительные ласковые, нежные слова. И это подействовало. Он открыл глаза, увидел её сияющие очи, счастливую улыбку. От этого сразу пришёл в себя, осознал происшедшее с ними. Смущённо улыбнулся, виновато принялся оправдываться:

— Не удержался Катенька, прости. про всё забыл… ничего не соображал. Она, ласково поглаживая и поцеловывая его, принялась успокаивать:

— Дурачок ты мой, чего же ты оправдываешься? Дал женщине величайшее наслаждение, ощутить свою власть разве за это надо просить прощение? Наоборот, это я тебе должна благодарить. Но внезапно, с такой же непоследовательностью вдруг попросила:

— Егор отпусти. Мы с тобою увлеклись. мы же не одни. мама. отпусти….родной. потом…после. сама. приду. Уже полностью овладев собою, крепко поцеловала и неожиданно гибким движением выскользнула из его рук. Погрозила пальчиком, натянула трусики, погладила мягкой ладошкой щеку и выскользнула из ванной комнаты, оставив его ошеломлённым и поглупевшим. Он несколько минут бездумно стоял. Потом, увидев себя в зеркало такого вот с глупой, но счастливой улыбкой на лице, со спущенными до колен брюками, как-то сразу пришёл в себя, быстро разделся, встал под прозрачные шелестящие струи. Контрастный душ вскоре, как это было всегда, подействовал на него вразумляюще. Горячая-ледяная, горячая-ледяная и так несколько раз. Через некоторое время, в халате аккуратно сложив на тумбочку свои брюки, трусы, тельняшку, носки. Егор тенью скользнул в кабинет Катиного отца, лёг на диван. Но уснуть он не мог. Происшедшее каким-то «ключом счастья» било в нём, воспоминания пережитого блаженства плавали в его сердце, величайшая нежность к этой удивительной женщине вдруг полностью охватило его. Ему внезапно захотелось вскочить, бежать к ней, встать перед ней на колени и просить, умолять… а вот о чём, он так и не мог сказать — в общем просить и умолять! Так и лежал он переполненный воспоминаниями о пережитом, вновь и вновь вызывая в своей памяти эти «оглушительные» моменты, всё то, что пришлось испытать. Внезапно дверь кабинета приоткрылась, в проёме показалось розовое от смущения личико Кати. Увидев, что он не спит, а с глупым лицом о чём-то мечтает, вновь ощутила свою власть над ним. И уже не колеблясь решительно скользнула к дивану. А он, увидев её в длиной, тонкой ночной рубашке, стоящей в проёме, внезапно ощутил к ней такую любовь, что вскочил, бросился к ней на встречу, схватил, поднял на руках, прижал и принялся целовать, ласкать и почему-то оправдываться. Но она зажала ему рот ладошкой и тихо шепнула:

— Соскучилась Егорушка, уже соскучилась… очень! Вот не выдержала! И вскоре они уже почти сознательно отдались тому пожару, тому всепожирающему пламени жажды наслаждения и упоения, как и предыдущему.! Снова всё повторилось! Снова Катенька последовательно испытала два величайших для любой женщины, отмеченной Богом Пика наслаждения, никогда ранее ею не получаемых, достигла она и торжества женщины полной отдачи ей мужчины, ей женщине победительнице, ей женщине продолжательнице рода человеческого на земле! Так было, — «H,armonia praestabilita». «Предустановленная гармония». Так и будет! Ибо всё это задумано самим Господом. «Deo gratias». Благодарение Богу!

Как всякая женщина, она пережив счастливейшие в её жизни минуты, дарованные людям Творцом, принялась рассказывать о себе, о своей жизни, своих планах. Егор, весь переполненный пережитым, благодушно внимал её бесхитростным планам, иногда, правда, «отключаясь» опять на воспоминания. Не было сейчас счастливее человека на свете, чем он. Не было! Так вот и «пролетела» вся ночь, ночь бабьего счастья Катеньки и лучшая в его жизни. Они, то безумно отдавались всепожирающему пламени жажды наслаждения друг другом, то делились сокровенным, в основном, правда, Катенька. Всё-таки дисциплина, вбитая командиром и самой его жизнью, незримо охраняла все тайны бытия прошлого и настоящего, а о будущем он пока и не задумывался. Поначалу Егор очень осторожничал. Ему она казалась такой хрупкой, словно тонкий стебелёк невиданного цветка, что просто было боязно и прикоснуться к ней. Но Катенька удивила его, как лиана гнулась, изгибалась, гибким сильным удавчиком, обвивалась, и ещё её энергия, неистовая жажда наслаждения, а самое главное испытание торжества победительницы просто поражала его.

В пятом часу утра, когда он был ещё весь «размягчённый» от пережитого, испытанного, ни о чём другом, кроме её тела, губ и лона не мог и думать, Катенька вдруг приподнялась на своих ручках, принялась смотреть на него серьёзными, но в тоже время грустными глазами. Смотрела так, словно видела его душу, читала чего-то ведомое только ей. Под этим взглядом и Егор посерьёзнел, тоже молча смотрел в её как-то заметно исхудавшееся личико, с уже тёмными кругами под глазами, чуть вспухшими потемневшими губками. Наконец она вымолвила:

— Знаешь Егор, я тебе верю. Теперь ты не забудешь меня. Не сможешь! Ты уж прости меня, свою женщину, сама не ведала, чего творила. Он запротестовал:

— Это ты меня прости. Замучил тебя, вон даже похудела и глазки ввалились. Она грустно улыбнулась:

— Это ты должен похудеть. Сколько раз пришлось отдавать себя по частям. Егор прижал своей сильной рукой к себе:

— Катенька, я готов всю оставшуюся жизнь отдавать тебе себя по таким частям, так и знай! Верь! Теперь сколько бы мне не пришлось прожить, ты всегда будешь во мне, в моём сердце. Верь! Она печально улыбнулась:

— Это что? такое признание в любви? Подумав, добавила:

— А мне оно очень понравилось! Очень! Наклонилась, поцеловала в губы и шепнула:

— Ну, просто очень. И вдруг всполошилась:

— О Господи, ну почему так быстро пролетела эта ночь? Зачем так быстро расставаться? Нам же так хорошо друг с другом? Он попытался её утешить.

— Это же не надолго. Я же буду к тебе приезжать, как только будет такая возможность.

— Приезжай, приезжай Егорушка, тебя здесь всегда будут ждать. Уже почти плача, шептала всё сильнее и сильнее прижимаясь к нему. Он стал с чисто мужской логикой успокаивать её, утешать, что опять завершилось безумным пожаром. На этот раз Катюша уже не стала не делится с ним сокровенным, ни расспрашивать, а просто решительно встала, натянула брошенную ночнушку и грустно объявила:

— Всё Егор, мне ещё нужно прогладить твои вещи, а ты поспи. У тебя есть ещё целый час. Тебе, как я понимаю, предстоит трудный день.

Тут она улыбнулась, озарив его улыбкой, промелькнувшей на похудевшем и порозовевшем личике:

— Ведь всю ночь не сомкнул глаз, всё любил и любил свою женщину. — Он попытался возразить, но она положила свою неожиданно горячую мягкую ладошку на его губы:

— Молчи, молчи родной. Спи… И скользнула тенью за чуть скрипнувшей дверью. Егор хотел было вскочить, бежать за ней, но неожиданно для себя решил не мешать ей. В её словах чувствовалась житейская логика. Ему действительно предстоял тяжёлый день, заканчивалась разработка Бревновского. И поэтому дел в команде было по горло, «каждый боец был на счету», а он вот так непозволительно расслабился, перевалил свою ношу на плечи своих товарищей. Ему даже стало стыдно и мысли уже потекли в другом направлении о предстоящем завершении разборки с этим упырём толстосумом и ещё, теперь он ясно понимал с этим гадом, посмевшим поднять свою грязную лапу на таких же беззащитных детишек сирот, на таких же женщин, как его Катенька. С ним он обязательно должен разобраться и заставить ответить за свою гнусную деятельность. Лично от него ему не будет ни прощения, ни пощад, Этот администратор, который вздумал наехать на беззащитных сирот, не торгово-развлекательный центр должен получить, а свою могилу, причём от него лично! Егор даже скрипнул зубами от охватившей его ненависти. Немного полежав, даже начал прикидывать план дальнейших своих действий в этом направлении. Но ему было хорошо известно, сначала надо собрать данные на этого паразита, узнать, чем дышит, где обитает, проводит своё время, с кем общается, кого крышует, кого держит в своих руках, от кого зависит и так далее. А для этого ему придётся пожить в этом городе. На миг в его сердце даже «забилась» радость будет жить рядом с Катей, видеть её. Но потом кольнуло. Ведь ему же придётся быть здесь как можно незаметнее, не оставлять никаких следов! Нельзя подставлять ни детишек, ни Катю! Так за размышлениями он и не заметил, как уснул. Проснулся от ласковых поцелуев и похлопываний по щеке мягкой ладошкой.

— Егорушка, вставай родной. пора. — Вскоре он, уже приняв контрастный душ, одевал чистое выглаженное бельё, Катенька покормила его завтраком, проводила до двери. Глядя ему в глаза, твёрдо произнесла:

— Егор, я буду теперь тебя всегда ждать. Помни об этом. А теперь иди! Тут её голос дрогнул:

— Иди родной; иди. а то не отпущу. Он развернулся и на «непослушных» ногах побрёл к лифту. Но с каждым шагом его поступь становилась всё увереннее и увереннее. Ему очень хотелось обернуться, ещё раз посмотреть на, теперь он уже точно знал, свою Катеньку, в её полные слёз и отчаяния глаза, дрожащие губки. С огромным трудом, заставляя себя, пересиливая себя не делать этого, дошёл до лифта и только, когда дверка лифта захлопнулась за ним, позволил себе расслабиться. На улицу уже вышел прежний Егор собранный, сильный, готовый дать отпор всем, всему. Дойдя до автостоянки, вытащил купюру, отдал сторожу. Только выехал за ворота, как наткнулся на неизвестно откуда взявшуюся старую «Ауди». Из неё лениво вылезли три амбала, все в характерном прикиде. По виду типичные быки. В руках у них поигрывались бейсбольная бита, демократизатор резиновый и велосипедная цепь, вобщем типичный «джентльменский набор» тех криминальных времён. Один из них лениво процедил:

— Эй, мужик! Ходь сюда. Дело есть. Егор быстро вытащил из тайника неразлучный пистолет, сунул его под куртку за поясной ремень. Не спеша выключил двигатель, вылез и так же не спеша направился к быкам.

— Слышь, мужик, дело такое. Ты в нашем районе, мы здесь хозяйствуем. Нам твоя тачка понравилась. Предлагаем поменяться тачками, по-хорошему. Документы можешь не делать, отдашь только техпаспорт и ключи и поезжай на нашей. Дошло?

— Нет, не понял. Почему я Ваш раздолбанный драндулет должен забирать. Он мне и задаром не нужен!

— Мужик, ты чо? Не врубился? Меняйся по хорошему, а то придётся тебе и свою «тёлку» отдавать. Думаешь, мы не видели, куда ты её привёз и где потом «пялился». Значит так мужик, кончай базар, давай ключи, техпаспорт и вали отсюда на нашей тачке, пока не передумали. Да ты не смотри, что она старая. За ней знаешь как смотрели. Там внутрях всё новяк. Зуб даю. Эти мастерки под нами ходят. За ней хорошо смотрели, иначе им башки поотрывали бы.

— Егор неожиданно для быков прервал эти разглагольствования:

— Так пацаны, я тоже по-хорошему, драндулет свой в сторону, сами в кабину и замереть как цуцики! Говоривший бык даже опешил, недолго тупо постоял и только потом заорал:

— Ах ты козёл! Не хочешь по-хорошему? Бей суку! — Они все втроём, размахивая своим снаряжением, бросились на Егора. Но тот, увернувшись от первого бугая, размахивающего демократизатором, сразу же ворвался в их кучу, где они только мешали друг другу. Вскоре двое с поломанными шеями лежали на земле грязными, грузными кучами, а ранее говоривший от их имени, бывший по видимому их старшим, нянчил свою выдернутую, с порванным сухожилием руку. Егор, потирая плечо кто-то успел въехать в него, подошёл почти вплотную к стонущему бандиту:

— Ну что тварь, передумал меняться тачками? Тот замотал головою:

— Ладно, ладно, вали отсюдова.

— Нет, сучара, без тебя не поеду, хочу поговорить насчёт тёлки, о коей ты вякал ранее. С теми теперь уж говорить не о чем. А вот ты мне и расскажешь, всё расскажешь, гарантирую, иначе получишь такое, какое ты в жутком сне видел. Понял? Сильный удар в голову завершил сказанное. Вскоре бандит, стянутый ремнями его подельников и его собственным, скорчился в багажнике его автомобиля. Посмотрев на жмуриков, затащил в салон их автомобиля, отъехал на пару кварталов, спустил машину в приглянувшийся довольно глубокий овраг.

Пешком вернулся к стоянке, посмотрел на будку, прошёл к сторожу. Тот забился под топчан и глухо бормотал:

— Я ничего не видел, ничего не слышал. Егор вытащил пистолет, направил его в сторону сторожа:

— Говори кто ты? где живёшь? Тот, заикаясь, объяснил:

— Ясно, вылезай и пошли. Сторож заныл:

— Не скули. Сделаешь, что прикажу, жить будешь, обещаю. Спустившись, подошли к машине.

— Вытаскивай бандюка на землю. Сторож, подвывая и испуганно поглядывая на страшного убийцу, вытянул спелёнутое тело из багажника, но, не удержав, уронил на асфальт. Егор протянул ему, найденный в машине бандитов пистолет:

— Стреляй вот сюда. Тот замахал руками.

— Нет…нет, это же такие бандиты. Они меня найдут и всю семью живыми закопают.

— Не найдут, если языком не будешь молотить, обещаю. Но, если не выстрелишь ты, то я тебя пристрелю как сообщника. Видел, чего с ними было? Тот раскрыл рот и молчал.

— Ну, кому сказал? Стреляй! Сторож зажмурился и несколько раз в ужасе, не глядя на смотрящего «быка», выстрелил. Из всех выстрелов попал только один раз, да и то в ногу.

— Ну, вот и всё, а теперь иди и сторожи стоянку. Помни только этот пистолет с твоими отпечатками будет у меня и снимки вот этим аппаратом, тоже. Ты стрелял в их братка! Тот закивал понимающе головою:

— Вижу, понял. Тогда загрузи эту падаль обратно, свезу её подальше от тебя и свободен. Сторож, стремясь побыстрее расстаться с этим страшным человеком, надрываясь и хрипя, вкатил впавшего в беспамятство бандита в багажник. Егор подошёл к нему, вытащил из найденной в машине быков барсетки сотенную «зелёнку», сунул ему в руку:

— Не дрейфь старина, это нелюдь, она рано или поздно должна была получить по заслугам. Вспомни-ка, как они обращались с тобою и другими. И ничего не бойся, держи только язык за зубами. Сторож, как деревянный истукан — развернулся и побрёл к сторожке, держа во всё ещё вытянутой руке зелёную ассигнацию. Егор может быть и пощадил бы этих тупых быков наглых от того беспредела, что им дозволила власть, это же не те мозги, что всё заварили в стране. Однако после угрозы его Катеньке их судьба была решена! Он привык всякие угрозы команде надо снимать немедленно, решительно, а то, что она отныне в его сердце и под его, а стало быть и команды защитой уже было несомненным для него. Усевшись в машину и отъехав на квартал, заметил замызганный до нельзя, заросший травой и порослью кустов скверик с давно поваленной чугунной оградой и разломанными скамейками. Заканчивался шестой час. Стоял негустой туманчик, было влажновато, тихо, людей ещё не было видно, где то в частном секторе взлаивали собаки. Он заехал в самый скверик, выбросил на землю «быка». От удара о землю тот пришёл в себя, мутно обвёл глазами Егора. Кровь от пулевого ранения уже начала запекаться, кровь капельками скатывалась по брючине. Скривился от боли, просипел:

— Перевяжи ногу. истеку же:

— Ишь ты, как заботишься о себе. Тебе бы так заботиться о своих ни в чём не повинных жертвах. Обойдёшься! Давай «колись». Кто ты, под кем ходишь? Что делал у стоянки, что знаешь о тёлке? Тот просипел:

— Да какие они невинные, все против понятий пошли и снова замолчал, кусая нижнюю губу.

— Так, по-хорошему не хочешь. Тогда, как у Вас бандитов принято. Он вытащил, найденную при обыске финку и шагнул к нему. Тот в ужасе заёрзал, пытаясь отползти. Но Егор ухватил его за шиворот, резко встряхнул: «Бык», дёргаясь, с ненавистью и в тоже время с ужасом, глядя на этого страшного убийцу, забормотал, глотая некоторые звуки:

— Китайцевы мы… он наш босс. Он нами командует. Но и на него есть хозяин. Китаец нас послал последить за Рэзо, тот сильно оборзел. Наши точки пытается пасти. Китаец готовит стрелку, ему о нём надо многое узнать. Мы уже третьи сутки приглядываем. Вот смену ждали. А тут ты со своей тачкой. Мы тебя ещё вчера заметили. Твою тёлку мы знаем, она в приюте докторша. Хозяин Китайца глаз положил на приютский дом, а вот братва не хочет наезжать на «чинариков», не по понятиям гнобить «чинариков». Многие из нас вот из них вышли. Вот Китаец и мандражится, не хочет против понятиев братвы идти, да его хозяин за глотку держит. Бык вздохнул:

— Наверно всё-таки братве идти против «чинариков», куды же денешься.

— Так, а кто хозяин? Ну колись до конца, коль начал! — Тот вдруг поднял на Егора глаза и крикнул:

— И скажу, мне и самому «обрыдло» на «чинариков» наезжать. Пропади эта сука пропадом! Ишь, чего надумал? Они и так еле ели живут. Некоторые из братвы иногда им продукты втихаря приносят, положат пакеты у двери, позвонят, а сами за деревом встанут. Даже мы и то их жалеем, хотя, если Китаец узнает, то туго тому будет, кого заметит в этом деле. А эта сука, никого не жалеет. В администрации он шишка, второй по чину, но поглавнее самого, как это теперь называется Мера. Тот только числится главным, а настоящий босс он. Что скажет, то и делается. И менты под ним, и прокурор вертится, как борзой, все видят, все знают и братва об этом базарит. Сдаётся не зря базарят. Я по правде не видел. А про дом многие поговаривают сильно ему приглянулся. Даже запретил ремонты всякие неотложные делать. Что сломается, то и конец. Жилищники туда не ногой!

— Вот как, не понимаете? Сами уберётесь, когда всё порушится.

— Вот ведь сука какая, «чинариков» выморить решил. Во как беспредельничает. — Он замолк, затем, глядя на него, протянул:

— Ты парень, финку то убери, она у одного зверева быка отнята. Нам Китаец велел её в одно место подложить, когда скомандует, а мне вот поручил её пока держать при себе. Сейчас чего ей махать, Егор задумался не надолго, спросил:

— А где дом этого Рэзо, которого Вы ночью пасли?

— Да вон он, за сквером сразу. Раньше разные дети там всякие свои модели строили, да пели и плясали. А теперь, вишь этот зверь Рэзо с каких-то гор слез и себе контору сделал, а детишек повыгонял:

— Ну и зачем Рэзо пасли, чего хотели узнать?

— Да китайцу «надыть ведать». Сколько у того зверьков под рукою, чтобы стало быть наверняка, когда стрелка будет. Да скоко останется евоную хазу сторожить, да какие тачки будут в поездке дабы можно было бы по их ходу кое-где «встрянуть».

— Понятно. Егор снова задумался:

— А что, если стравить этих волков? Глядишь у хозяина Китайца и сил поубавится, проще с ним будет разобраться, да и самому Китайцу уже будет не досуг на детишек наезжать, ему бы раны зализать побыстрее. В общем, есть смысл в этом. Он шагнул поближе и незаметным для быка движением полоснул его по горлу финкой. Он по опыту знал звери всегда так поступают, это их коронка! Как клеймо! Ублюдки! Осмотревшись, затащил «быка» в кусты, забросил чуть поодаль окровавленную финку. Походил вокруг, осмотрелся получше. Было на первый взгляд похоже. Засекли звери Рэзо китайцеву братву, захватили. Бугра подранили для допроса, а остальных избили и шеи поломали, и в овраг. Ну а финка потерялась в темноте. Конечно, это не для профессионалов, хотя какие профи из них сейчас, этих служителей. Для них ну подрались две банды и подрались! Не поделили чего-то, главное чтобы шум на верх не вышел, по быстренькому закроют. А вот Китаец так всё и поймёт. Что ж, ещё больше повода предъявить Рэзо. Не должен спустить Китаец гибель быков из своей братвы, не по понятиям это. К тому же расправа с его бойцами, фактически объявление войны ему! Кровь то уже пролилась! Он ещё походил, внимательно осмотрел всё, сплюнул и уехал. Окольными путями, минуя посты ГАИ, выехал из города, и по просёлочной дороге, идущей параллельно трассе, проехав километров десять, вырулил на шоссе и помчался к себе.

Командир встретил его встревожено:

— Рассказывай, почему и где задержался? Что случилось? Егор всё честно и обстоятельно доложил, в том числе и о своём решении, попросив дать ему такую возможность. Глядя ему в глаза, Деду стало ясно:

— Теперь у его сынка появилась «Малая Родина» и, похоже, вскоре и ему придётся подыскивать место легализации. Жаль, конечно, такого бойца терять, ещё много боевой работы. Но это рано или поздно должно когда-то случится. Вот и случилось.

«Natura sic voluit». — «Так пожелала природа».

И ничего с этим не поделаешь. «Deo gratias», — «Благодарение Богу». А ещё он чётко понял:

— Теперь эта сволочь, поднявшая руку на детишек сироток, личный враг Егора, он никому его не отдаст. Он сам должен! Собственноручно! Уничтожить эту нелюдь. Сам! Но вот как раз этого-то командир и не может допустить. В боевой операции нет места эмоциям тут должен править бал трезвый расчёт, анализ. А как иначе? Ведь за этой сволочью вон какие силы стоят, не дай Бог их раньше времени всполошить. Землю всю перероют, это же их напрямую касается, ведь они «едят из его рук». Нет, тут следует хорошенько всё взвесить, разузнать. По идеи Егора туда уже нельзя посылать, уже наследил! Но он понимал:

— Для него это будет величайшая несправедливость, разумеется Егор подчинится, тут нет вопроса. Однако и обиду оставлять в его душе, сердце тоже не хочется. Да и к тому же без непосредственно Егора всем, кто там будет работать, трудновато. Придётся всё таки послать, но вот под контролем, чтоб без эмоций, целенаправленно с Николаем, он его очень уважает и ценит, пусть поработает. Николай умный, дельный спец, не позволит разгуляться эмоциям, не даст скоропалительным решениям начать осуществляться, всегда умеет настоять на своём, да и объяснит толково. Дав ему отдохнуть, после выполнения намеченных на сегодня мероприятий, вечером позвал к себе обоих. Там дал указание собрать необходимую информацию по этому администратору и обеим бандам. Собирать тщательно маскируясь, не оставляя ни малейшего следа, используя все возможные и доступные им технические средства. Старшим назначен был Николай. После этого, отпустив Егора, долго инструктировал старшего. Выезд был назначен на раннее утро. Уложив их отдыхать, сам с Каримом принялся собирать всё необходимое для этой командировки. Утром он поднял их пораньше. Они тут же, приведя себя в порядок и быстренько позавтракав, принялись уже сами осматривать отобранное командиром для этой поездки. Особенно был внимателен Егор. И, хотя он доверял опыту и знаниям Деда, всё равно, по уже вросшей в него привычке всё дотошно осматривал, проверял. Кое-что и заменил. На всё это ушло полтора часа, наконец оружие, спецсредства, технические средства, экипировка, были разложены по тайникам и другим местам машины. Командир не поскупился на приличную сумму в валюте и рублях. Поехали на ставшей уже популярной в стране иномарке «Фольк-Вагене». Машина довольно скоростная, приемистая и более-менее проходимистая для наших дорог, к тому же стараниями Гасана и Егора оборудованная рядом тайников. На руки каждому были выданы также и запасные документы, а так же удостоверения на средний начсостав МВД и ФСБ, но с советом и настоятельной рекомендацией «не особенно ими размахивать» и использовать только в нужный момент. На всякий случай получили они и несколько визиток на реальных с приличным счётом фирм, правда с фиктивными должностями, но контролируемыми телефонами и реквизитами.

В десятом часу Николай и Егор вьезжали в город. Сразу же купили местных газет с объявлениями, изучили их и стали связываться с «предложениями» о сдаче квартир. До середины дня поездили, наконец остановились на двух вполне приемлемых с их точки зрения отдельных квартирах. В старых, многоподъездных кирпичных домах с выходом на улицу и во двор. Объездили эти дома, тщательно осмотрели все подходы к ним, особенности. Затем скрытно обследовали чердаки, подвалы. После этого уже договорились с хозяевами, осмотрели сами квартиры, дали задаток за пару месяцев, получили ключи. Договора по просьбе хозяев составлять не стали. Остановились в одной квартире не далеко от центра, в тихом переулке. Перенесли часть необходимых вещей в неё. Умылись с дороги, попили кофейку, обсудили ещё раз план своих действий. Решили начать с администрации города. В здание на разведку пошёл Николай, оставив Егора в машине на водительском месте.

Николай внимательно изучил объявление, висящее в вестибюле и оповещающее посетителей о том, кто, когда и где принимает. После этого под каким-то предлогом зашёл в приёмную одного из чина администрации, «разболтал» средних лет, но вполне приятную даму, передал ей заблаговременно купленную довольно приличную коробку конфет. Взамен в результате, «светской беседы» двух понравившихся друг другу мужчины и женщины получил необходимые сведения. Самое главное из них: кто является основным доверенным лицом интересующего их чиновника; чем он сам лично интересуется; каково направление его деятельности помимо государевой службы; когда приезжает и уезжает. В отношении приёмных часов им повезло сегодня с четырёх вечера. Посовещавшись, решили не мешкать. Заехали в местный торговый центр. В нём за приличные дензнаки обрядили Егора в неплохой «прикид» под вполне респектабельного фирмача — бизнесмена, приобрели коробку дорогущих французских духов. За полчаса до начала приёма Егор уже был в секретарской. Там, рассыпавшись в любезностях, повосхищавшись дамой величественно руководившей порядком в её «эпархии», вручил свой скромный подарок с объяснением:

— Он решил здесь в этом городе попробовать открыть свой бизнес. Ему посоветовали обратиться непосредственно к истинному хозяину города. Не сможет ли она, помочь ему на этом этапе, включив его в очередь, записанных на приём. — Дама прикинула, посмотрела на дорогущий флакон, о коем она могла только мечтать и согласилась. Егор тут же достал изготовленную заранее визитку и передал ей. Та прочитала, почтительно взглянула на этого визитёра, как же Российско-Швейцарская фирма с головным офисом в Берне, для их городка круто! Ещё раз прикинув, решительно объявила:

— Ваша очередь вторая! Вы садитесь и ждите. Вас я приглашу. Вскоре приёмная стала заполняться страждущими посетителями. Егор невозмутимо сидел среди них, держа на коленях довольно дорогой кейс. Следует отметить, что своим видом, манерой, одеждой он довольно заметно отличался от местных посетителей. Вошедший в приёмную человек лет под сорок с властными повадками сразу же выделил его из присутствующих. Окинул его «острым взглядом», взглянул на секретаршу. Та поднялась и почтительно протянула ему список, записанных на сегодняшний приём, с приколотой к нему визиткой:

— Вот, Пётр Тимофеевич, список посетителей. Тот быстро прочитал его, а вот на визитке остановился, поизучав и негромко произнёс:

— Савелия Фёдоровича срочно ко мне. И ушёл в кабинет. Секретарша тут же набрала какой-то служебный номер и негромко сказала:

— Савелий Фёдорович, Вас Пётр Тимофеевич срочно просил зайти. Буквально через пять минут в приёмную «влетел» крепкий господин видом и повадками типичного отставника, то ли КГБ, то ли МВД. Взглянул вопросительно на неё, та кивнула головою на дверь. Вышел он довольно быстро, вертя в крепких пальцах Егорову визитку. Всё ясно:

— «Безопасник»! Щука клюнула, хочет по своим каналам «прокачать» указанную в ней фирму! Что ж, пусть качает, тут всё чисто. Илья постарался основательно, в его офисе сидят не пацаны, знают как отвечать. Первый посетитель общался с чином почти полчаса. Очередь даже начала волноваться, пошумливать возмущённо. Но вот снова появился Савелий Фёдорович. Почти сразу же из кабинета вышел посетитель, взмокший, растерянный. Как только «Безопасник» ушёл, секретарша пригласила Егора. Один из посетителей было завозмущался:

— Моя очередь…Но дама хорошо умела украшать такой люд и почти сразу же тот «пришибленно» затих. Видимо проверка Савелием Фёдоровичем закончилась благополучно. Сотрудники Ильи не подкачали. Пётр Тимофеевич даже соизволил изобразить уважительной «отрыв своего зада», протянул радушно свою довольно крепкую ладонь и поприветствовал представителя уважаемой фирмы. Затем, прикинув чего-то про себя, пересел за столик, приставленный к огромному письменному столу. Оглядев ещё раз стоящего Егора, пригласил его сесть напротив. Дождавшись его посадки, коротко «кинул» в телефонную трубку:

— Оля, надо кофе, бисквитов. Затем принялся расспрашивать «гостя»:

— Что его привело в их город. Новоявленный бизнесмен начал рассказывать, согласно разработанной с командиром легенде:

— Их филиал известной Швейцарской фирмы занимается оформлением самыми современными средствами дизайнерства различных торговых, развлекательных и прочих заведений. Для наглядности предоставил целый ряд проспектов. Пояснил так же:

— Политика их фирмы такова в любом городе, где они открывают свой офис, на первый заказ делается сорока процентная скидка. Судя по мгновенной алчно-торжествующей улыбке хозяина, на него эта фраза подействовала вроде шуршание ничего не подозревающей мышки на кота. Он сразу же заговорил:

— Через три месяца, планируется перестройка вот этого здания под торгово-развлекательный центр. Тут он сунул бизнесмену с десяток фотографий, в которых Егор без труда узнал снятый в разных ракурсах детский дом. Дав ему обозреть снимки, продолжил:

— Ему бы очень хотелось, чтобы фирма уважаемого гостя уже на самых ранних стадиях приняла участие в перестройке здания, дабы всё делалось в едином ключе и перестройка, и дизайнерское оформление. Было бы очень желательно в двухнедельный срок получить от специалистов фирмы свои предложения. Для этого он готов представить всю необходимую документацию под данное здание и проект перестройки, а так же свои пожелания в части, касающейся оформления, стиля. В течении ещё пары недель его специалисты рассмотрят предложения фирмы, а далее не позже месяца согласуют их с учётом сметы расходов. Затем, как принято, последует составление, согласование и подписание договора хозяина дома с фирмой. Конечно, все проведённые работы фирма включит в договор и эти затраты безусловно будут оплачены. Егор, с клокочущей в душе ненавистью, вежливо кивал, соглашался, заверял о готовности возглавляемым им филиалом столь известной фирмы принять участие в таком выгодном и явно значащим проекте. Наконец, согласовав даты необходимых встреч представителей филиала фирмы со специалистами хозяина дома, получение документации, необходимой для проведения эскизных работ. Егор встал и попрощался, предварительно прилепив на липучке «жучок». Хозяин, очень довольный состоявшейся встречей, соблаговолил даже проводить посетителя до двери, где и тепло попрощался.

Усевшись в машину, подробно рассказал Николаю о чём договорились с этим мерзавцем и так же о том, какое тот произвёл на него впечатление. Затем они принялись слушать, сделанную Егором закладку в кабинете чина. «Жучок» работал исправно. Послушав некоторое время, отъехали и вернулись к машине чиновника. Это был последнего года выпуска «Мерседес». В машине дремал водитель, крепкий с «жёстким взглядом» парень. Николай подошёл к машине, постучал в боковое стекло и, когда оно приспустилось, принялся нудно о чём-то выспрашивать этого водителя. Тот увидел его простецкое лицо, стал снисходительно отвечать, а в это время на заднее стекло Егор прилепил ещё один жучок. Он был выполнен под резиновое уплотнение и практически не выделялся на «Мерсе». Обнаружить его можно было только применив специальную аппаратуру или в результате тщательных поисков. В общем, в результате и кабинет, и машина были оснащены всем необходимым для прослушки. Кроме того, Егору удалось ещё и прилепить рядом с номером и маячок, тоже трудно находимый, да и то, если знать, что он вообще есть, сидит на машине.

Покончив с этой операцией, соблюдая определённую скрытность вернулись в машину. Согласно основным правилам в схватке с противником необходим язык! Задача заключалась только в выявлении кандидата на сию роль. По данным Николая, полученным от словоохотливой и многознающей дамы, наиболее подходящей кандидатурой служил заместитель начальника отдела по связям с общественностью Самуил Яковлевич Верхоглядский. Пообсуждав его кандидатуру, решили не тянуть. Николай снова пошёл в администрацию, нашёл кабинет этого прохиндея, якобы по ошибке попал не в тот кабинет, «срисовал» его фейс, фигуру.

Егор же тем временем прослушивал шедший приём. Он шёл довольно «тягомотно», но всё плохое, как и хорошее когда-нибудь да кончается. И вот, наконец, дождался:

— Оля, на сегодня всё. Соедини меня с Самуилом Яковлевичем:

— Сёма, ты мне сегодня не нужен. С Китайцем, как я приказал, поговорил? Объяснил ему ситуацию? Пусть с войной подождёт до моей отмашки. Ну и что не по понятиям? ну что этот «черножопый» уже объявил войну, пролил кровь? Подождёт! Я сам решу, когда это надо будет! Ты сегодня съездишь к этому «черножопому» и объяснишь:

— Пусть выплатит Китайцу кровь. Один к двум! Вот так один к двум! И не меньше! Иначе мы его вместе с его аульцами в порошок сотрём! Он не у себя в горах, здесь мы порядок устанавливаем всем! Так и скажи этой волосатой твари…. Да плевать мне на его соплеменников, которые кинутся сюда ему на помощь! У меня Омона хватит на всех них. Если эта тварь не выполнит моего требования, то десять часов на сборы и чтобы духу их здесь не было. Так и передай! Да и не бойся ты этих мамлюков, эти испокон веков признают только одно силу, а сила в этом краю только я! Говори с ним твёрдо, не юли. Знаю тебя и Вашим, и нашим! Возместить кровь Китайцу и точка! Да забыл, возместить кровь по сто тысяч зелени на каждого убитого. Они подо мною ходят! По сто тысяч и не меньше! Пусть эта тварь знает — впредь, как свою руку волосатую на моих людей поднимать. В дискуссии не вступать. Мол это я приказал, а ты только передал и точка. Как уходить будешь, скажешь ему:

— Отсчёт времени пошёл с твоего ухода. Завтра утром, придёшь и доложишь как прошли разговоры. Можешь сунуть в карман диктофон… Знаю, знаю. носишь, не скули. Всё! Выполняй. Минут через пятнадцать из подъезда вынырнул неопределённого возраста господин, воровато огляделся и юркнул к зелёному «Лексусу» Там повозился минут десять и вскоре его машина принялась выруливать со стоянки.

— Это он, толкнул Егора Николай:

— Поехали за ним. Будем брать и потрошить. Это наш язык! Господин ехал лихо, не особенно оглядываясь на правила дорожного движения, но следовать за ним было сравнительно несложно. Через некоторое время Егор стал узнавать места. Судя по всему, этот Сёма направлялся к Рэзо.

— Слушай Николай, минут через десять будет заброшенный сквер. Давай, там его и возьмём, место это тихое, безлюдное, окрестный люд, как только эти горные звери там объявились, обходят их логово стороной: Николай кивнул головою в знак согласия. Накинул кожаную форменную милицейскую куртку с капитанскими погонами, взял в руки жезл, «нахлобучил» фуражку на голову:

— Гони. Как только Егор догнал, а затем поравнялся с господином, Николай громыхнул в мегафон:

— Водитель «Лексуса», принять вправо и остановиться! Господин нервно заюлил, машина несколько раз дёрнулась и остановилась. Николай вылез и с грозным выражением на лице направился к припаркованному «Лексусу». Подошёл и принялся отчитывать:

— Вы что себе позволяете? Почему нарушаете правила дорожного движения. Водитель совершенно удивлённый этим, высунулся в опущенное дверной проём и хотел было то ли начать оправдываться, то ли наоборот, ругаться, как в лицо ему брызнул усыпляющий газ. Голова его несколько раз дёрнулась, губы «зашлёпали» и он сполз с водительского кресла. Машина заглохла. Николай открыл дверку, перекинул его в кресло пассажира, завёл машину и поехал. Егор за ним. Минут через десять они нашли удобное место для предстоящей беседы. Заброшенный, почти растащенный местными жителями частный дом с заросшими кустами и деревьями садом. Егор залез на заднее сидение, вытащил диктофон, сноровисто стащил с руки пленника рукав куртки, пиджака, закатал рукав рубашки и сделал укол. Через некоторое время, приподняв одно веко, всмотрелся и произнёс:

— Ещё пару тройку минут и можно начинать. Говорить будет минут десять, ну пятнадцать не больше. И точно, веки пленника в указанное время задёргались, губы закривились.

Николай начал?

— Твой шеф Пётр Тимофеевич?

— Да-а, он.

— Ты у него третий по счёту?

— Нет, четвёртый.

— Он крышует Китайца?

— И не только.

— У него три счёта?

— Нет четыре.

— Один здесь?

— Да-а.

— Другой в Москве?

— Да-а.

— Третий в Швейцарии?

— Да-а.

— Четвёртый в Германии?

— Нет, на Кипре.

— У него три недвижимости?

— Нет, четыре.

— Одна в Коломне?

— Да-а.

— Коттедж под Коломной?

— Да-а.

— Квартира в Москве?

— Да-а.

— Особняк в Германии?

— Нет, на Кипре.

— У него есть предприятия?

— Да-а.

— Кирпичный завод под Коломной?

— Да-а.

— Фабрика стройматериалов?

— Да-а.

— Водочный завод?

— Нет.

— Текстильная фабрика?

— Нет.

— Автозаправка?

— Да-а.

— Три штуки?

— Нет четыре.

— Гостиница, отель?

— Да-а.

— Автомагазин, салон?

— Да-а.

— Ты собираешь компромат?

— Да-а.

— На хозяина тоже?

— Да-а.

— Записи хранишь в тайнике дома?

— Нет… там мать всё знает.

— Хранишь в банковской ячейке?

— Нет, там тоже опасно.

— Хранишь в багажной ячейке железнодорожного вокзала?

— Нет, там жулья много.

— Хранишь на автовокзале?

— Нет, и там воруют.

— Хранишь у своей любовницы?

— Нет, я ей не доверяю.

— Ты часто ездишь на своей машине?

— Каждый день, уже три года.

— Ты хранишь компромат в машине?

— Да-а.

Егор уже встревожено следил за пленником.

— Всё, Николай! Надо кончать, иначе плохо кончится.

— Ладно, ты прав. Жаль не успел выяснить, куда он прячет свои записи.

— Не переживай, сейчас перевернём всё в машине и найдём, нас и не этому учили. — Они перетащили находящегося, «в отключке» господина и принялись за методичные поиски. Через сорок минут скрупулёзных поисков в салоне компромат был найден под бархатным чехлом, сзади кресла пассажира, завёрнутые в кожзаменитель полиэтиленовые пакеты. В них оказались четыре дискетки, два СД диска, три магнитофонные катушки. А вот за задним сидением под ним в другом пакете нашли целый арсенал: устройство дальней записи разговоров; очки ночного видения; пару жучков; миниатюрный диктофон; японскую миниатюрную камеру с насадкой для ночной съёмки, в общем полный джентльменский набор, причём довольно высокого качества. Николай только сожалеючи покачал головою:

— Жаль нельзя забрать.

— А почему? удивился Егор.

— Чтобы этот козёл не запаниковал раньше времени. Ты посмотри-ка лучше, чего мы этому любителю чужих секретов, вложим вместо его материалов. Егор покопался в своих запасниках нашёл болееменее похожую замену. Они всё завернули как было, сначала в полиэтиленовые пакеты, затем в кожзаменитель и подсунули в тоже самое место. К этому времени веки пленника начали подёргиваться.

— Пора Николай, сказал Егор, посмотрев его глазные яблоки под веками.

— Наш Сёма скоро придёт в себя. Коли ему снотворное, пусть проспится. Егор быстро сделал ему укол, подождал пока он не задышал ровно и глубоко, спустил ему рукава, прицепил под воротник пиджака миниатюрный «жучёк». После этого перетащили господина в его машину. Николай сел на водительское место и две машины направились на ж/д вокзал. Загнав машину в самое тёмное и безлюдное место на площади перед вокзалом, пересадили господина в водительское место. Ключ бросили на пол, закрыли, заблокировав дверь, прилепили маячок. На эти манипуляции, проходящие, не обращали никакого внимания. Закончив, уселись ждать, включив прибор прослушки. Но тут Егор обратил внимание, что метка прибора контролирующего маячок, установленный на «Мерсе» чиновника поползла. Ранее она была неподвижна возле администрации.

— Николай, может быть, сгоняем за хозяином, посмотрим куда это он так заторопился, послушаем.

— Это мысль, пока этот Сёма спит, нам нечего возле него сидеть. Минут через пятнадцать они уже следовали за Петром Тимофеевичем то отставая, то перегоняя, то двигаясь по параллельной улице. Внезапно они услышали:

— Жора, тормози возле той синей тачки, мне с сутенёром надо потолковать. «Мерседес» затормозил возле синей «Тойоты», оттуда сразу же выскочил шустрый молодец в длинном кожаном пальто и подбежал к «Мерсу». Подбежал, заверещал:

— Рад Вас видеть Пётр Тимофеевич! У меня для Вас лично приготовлена хорошая девочка. Только вчера побеседовал и согласился взять в работу, имея ввиду, Ваше пожелание. Студентка, папа погиб на этом Кавказе, вот ей и приходится «перемогаться», надо же содержать мать и братца.

— Знаю, знаю, как ты беседуешь. Небось, все дырки исследовал?

— Что Вы, что Вы? Специально для Вас приберёг. Сами и дадите ей путёвку, а она, между прочим, бывшая гимнастка по художественной гимнастике, фигурка просто сказка, точёная! Всё при ней, а самое главное знает, что ей предстоит, да деваться то некуда. Я её предупредил никаких фокусов! Иначе вместо Вас братве отдам. Знает, наслышана чем это для неё, да её мамаши с братцем может кончится. Так что Пётр Тимофеевич, не сомневайтесь, девочка отборная, истинная ягодка, да к тому же послушная. Всё сделает, чего Вам захочется!

— Ну. ну Серж, посмотрим на твою ягодку в работе… присылай, вернее привози сегодня через пару часов в мой загородный.

— Слушаюсь Пётр Тимофеевич. Сделаем в лучшем виде. И приоденем, и помоем, и бельё с кружевами и надушенное оденем. Останетесь довольным, уверяю Вас.

— Ладно-ладно, я сказал, посмотрим по делам, сам знаешь мой принцип. Своё мнение только после дела. Но я тебя не только за этим звал. Мне Серж, нужно знать всех девчонок, коих изнасиловал, изувечил этот волосатый Рэзо. Господинчик заскулил, завилял задом так, что его кожаное пальто заходило ходуном:

— Пётр Тимофеевич, да ведь это же зверь! Он у себя в своей Грузии за изнасилование и убийства сидел! Да он же меня за это в куски порежет! Он и его звери подручные без ножа спать не ложатся!

— Ты Серж, мудак! Тебе не его, а меня надо бояться. понял? А с этим зверем пора кончать. Понял? Для этого и говорю тебе. давай на него. Небось сам же и поставлял этих девчонок сей твари?

— Да Вы что? Пётр Тимофеевич! Да кто же с ним по этому делу свяжется? Это же нелюдь! Он же насильник!

— Всё, хватит прибедняться. Для тебя же лучше. Рынок сбыта улучшится, да и криминала меньше будет. Небось, за растерзанных девчонок и тебе придётся отвечать. В общем, так Серж, эти сведения мне нужны сегодня, привезёшь вместе с девчонкой. Как её там?

— Алла.

— Так вот вместе с Аллой. И не вздумай финтить, всё что знаешь, чего где услышал… как на духу, тебе же лучше будет, если этого зверя уроют органы. А они сделают, как я прикажу, тебе об этом не надо говорить. Жора поехали. Мерседес взвизгнул покрышками и помчался.

— Ну что Николай, поехали и мы. Надо же нам присмотреться, где логово этого «хозяина» и, где его лучше брать.

— Ты прав Егор, больше нечего тянуть и так всё ясно. Надо только это сделать по тихому и так же по тихому доставить к Деду, он знает чего с такими надо делать. Так что этот Сёма нам уже «наводку» дал, да и этот сутенёр Серж тоже даст, куда он денется, а бандюки пусть тем временем передерутся. Жителям от этого только польза. Но мне думается Егор, с Рэзо надо помочь, сволочь похоже ещё та! Однако решать конечно будет командир. Как он скажет, так и сделаем. Следуя указаниям маячка, сопроводили Мерседес до загородного дома, расположенного на берегу тихой, поросшей ивами речки в нескольких километрах от шоссе. К дому через довольно густой лесок от шоссе вела уложенная бетонными плитами неширокая извилистая дорога. Съехав с плит на просёлочную дорогу, проехали с десяток метров по ней и встали.

— Здесь и будем ждать сутенёра, Егор. Николай достал свой сотовый, набрал номер командира:

— Работу закончили. Завтра могу доставить главный объект. Напарника оставлю. Пусть посмотрит. Подробности при личной встрече. Ситуация полностью соответствует плану. Услышав в ответ:

— Добро, отключился. Посидев до предполагаемого проезда сутенёра, приказал:

— Егор, я остановлю этого сутенёришку, уткну его морду в машину, а ты его «ошманаешь», документы осмотришь, да жучок приспособишь. Послушаем, о чём он с хозяином будет говорить. Ты тоже принарядись, комплект в багажнике. Они быстро приоделись, став более-менее походить на работников МВД. Осмотрев друг друга, проверили на всякий случай оружие, демократизатор, поправили фуражки и вышли к дороге. Встали они у самой дороги за двумя деревьями, так что со стороны её их почти не было видно. Стали ждать. Это ожидание не оказалось долгим. Через пятнадцать минут по полотну бетонных плит заплясали световые лучи фар, зашуршали колёса:

— Едет, сутенёришка. Ну всё Егор, я пошёл, а ты за мной. Николай выскочил на дорогу, поднял светящийся жезл. Водитель синей Тойоты задёргался, машина, взвизгнув тормозами, затормозила и остановилась почти вплотную к стоявшему по середине бетонной плиты Николаю. Он подошёл к водительскому окну, стукнул жезлом по стеклу. Когда оно приспустилось, громко приказал:

— Проверка документов. Прошу выйти из машины. Водитель хотел что-то возразить, но сильная рука буквально, как редиску, сдёрнула его с кресла и салона, а затем припечатала к крыше машины. Два несильных, но довольно чувствительных удара ногою по ногам, а затем жезлом по рукам, «раскорячила» сутенёра. Егор быстро руками прошёлся по бокам, рукам, ногам, карманам.

— Вот товарищ капитан, держите! Николай принялся внимательно изучать переданное: паспорт, водительское удостоверение, техпаспорт. Строго спросил:

— Фамилия, имя, отчество, где проживаете. Услышав ответ, принялся задавать «запутывающие вопросы». Тот хоть и растерянно, пугано отвечал. Попытав его, таким образом, вконец «загоняв» его, задал вопрос:

— Куда путь держите ночью, да ещё в глушь? Тот замялся, но вдруг, чего-то вспомнив, приободрился:

— К товарищу.

— К какому. Тот снова замялся, но наконец-то решился и выдавил:

— К Петру Тимофеевичу Гнобину.

— Это что? К заместителю главы администрации города Каширы?

— Да к нему. Он просил, вернее приказал.

— М-да, не знал, что у него в друзьях такие субчики. Ну да ладно, это его дело. Вопросов больше не имею. Хотя, кто это? Её документы.

— Она племянница Петра Тимофеевича. Он попросил меня её привезти.

— Понятно. Вас не обгоняла, а может просто видели Тойоту тёмного цвета?

— Нет, товарищ капитан. Не видели.

— А Вы девушка?

— Нет, и я не видела.

— Ну, хорошо, поезжайте. Вероятно эти жулики другой дорогой поехали. Извините господа. Служба.

— Ну что Вы капитан, я всё понимаю. Раз надо, так надо. До свиданья.

— Счастливого пути господа. Водитель, уже полностью успокоившись, вальяжно уселся в кресло, снисходительно помахал рукою и уехал. Николай с Егором вернулись к машине, подъехали поближе к особняку, замаскировали её, а сами, отрегулировав приёмник, принялись слушать.

— Вот Пётр Тимофеевич, как Вы и приказали, привёз Аллу. Она всё знает и понимает.

— Ну что ты Серж, какое приказал. Просто попросил уговорить такую красавицу приехать в гости ко мне. А то молодёжи всё не досуг, свои дела, дискотеки и прочее. Аллочка, рад Вас приветствовать в своём скромном доме. Прошу не стесняйтесь. Я обслугу отпустил, одна охрана осталась. Располагайтесь как у себя дома. Можете пройти вон в ту комнату, там всё есть для макияжа, а впрочем, с дороги Вам, конечно лучше принять ванну. За этой комнатой ещё одна, в ней джакузи. Вы знаете, как ей пользоваться? нет, тогда Вы пока раздевайтесь, там всё есть и халат и прочее, а я, как переговорю с Сержем, так приду и помогу. Думаю я Вас задержу не надолго. Через некоторое время:

— Ну что? Привёз?

— Так точно, Пётр Тимофеевич. Вот десять фамилий, паспортные данные и сведения о том, когда это происходило.

— Так. так. Юлия. шестнадцать лет. разрыв влагалища… Ксения. пятнадцать лет. разрыв ануса, пятнадцатого сентября 95 года… Алёна. пятнадцать лет те же повреждения… Ну ладно, остальное потом досмотрю. Ничего не упустил? Ничего не утаил? Всё написал?

— Ну что Вы? Пётр Тимофеевич! Как можно, я же понимаю…

— Ладно, ладно. Забудь об этой бумаге. Да-а, родители-то подавали заявления в милицию?

— Подавали, конечно. Но те под различными предлогами спустили всё на тормозах. Свидетелей нет, да сами потерпевшие потом забрали свои заявления.

— Ясно, значит так. Аллу, если всё пойдёт как надо, как ты её разрекламировал, то я её оставлю у себя на недельку, а затем приспособим её стриптизёршей у меня в ресторане гостиницы. Ты ведь говоришь, бывшая гимнастка, на шесте может повертеться как надо. Ну а ты. завтра заедешь к администратору отеля. Он с тобою расплатится, я распоряжусь. Плата как всегда. Через некоторое время послышался стук дверки машины и бормотание возмущённого сутенёра:

— Козёл вонючий! А сам-то скольких девчонок перепортил? Ну сука и на тебя тоже найдётся другой! Думаешь, нет такого списка и на тебя? Как же. как же есть и ещё какой, похлеще, чем на эту горную обезьяну! Такой же любитель клубнички помоложе! Ничего настанет время и ты вспомнишь Сержа. думаешь всё время будешь приказывать:

— Дай девчонку получше, помоложе, да и чтобы и фигурка была и на личико. Елена Прекрасная! Ишь моду взяли свои счёты сводить через меня… А мне это надо? Эх смотаться бы куда-нибудь, пока эти бандиты друг друга не поубивают… Врёт! Видишь ли, ему этих девчонок вдруг жалко стало… А сам? Ему не жалко тех малолеток, которых отодрал… А ведь у него есть порванные малолетки, есть… я знаю их. Врёт всё, сцепились из-за детского дома. Тот тоже хочет Казино с публичным домом из него сделать… А как же… дери сколько влезет и никто не пикнет. Эх, нельзя надолго скрываться-то, девочек сразу же приберут другие… Сколько трудов и денег своих кровных вложил. Ну что за жизнь собачья… Стараешься. стараешься для других, а они тебя за человека не считают…Нет нельзя на долго уходить!..Но вот поберечься бы не помешало. Судя по всему, придётся всё-таки притихнуть. С «новяком» притормозить, только прикормленных, да по известным адресочкам ну и кое-кого попридержать при себе для спецзаказов. Вон тот же Пётр Тимофеевич, как кто в город из стольного, так сразу заказ. Девочек! Да ещё сука требует не порченных и поприличнее! А где их взять-то у нас? Народ поприличнее при этих хозяевах давно разбежался кто куда. Ладно, подождём… не долго осталось… Как побьются между собой Китаец с этим зверем горным, так и начнём снова трудиться, навёрствывать. Авось не впервые. Тут загудел мотор машины и вскоре бормотание озлобленного сутенёра, судя по словам, неплохо знающего ситуацию в этом городе, стихло.

— Всё, уехал трудяга сексуального сервиса. Давай спланируем операцию и подготовимся. Предлагаю никуда не ехать. Здесь и попланируем, здесь и «покемарим», и перебьёмся сухпайком. Согласен?

— Разумно, чего силы зря тратить. Да и засветиться можно, а здесь тишь да гладь! А насчёт операции предлагаю следующее. Опять отъехать на километра полтора. Можно снова на старую дорогу. Как только этот хозяин выедет из своих ворот, так мы на его бетонку поперёк сухую ель бросим. Как остановится, да выйдет посмотреть его телохранитель водитель, так и будем с ним разбираться. Я с ним, ты с хозяином. Этого Жору, который похоже из бывших, возможно десантников, если исходить из наводки Сёмы, надо убирать. Он палач хозяина, на его шее мокрых дел предостаточно. Но поосторожнее с ним.

— В принципе ты всё правильно сказал, примем за основу. Вот только как с охранником быть. У этого держиморды охрана, сам слышал, а она утречком имеет обыкновение меняться. А что, если одновременно и эти, и хозяин? В таком случае придётся ликвидировать и охранника, и водителя. Как ни хотелось бы, но придётся из пистолета с глушителем. Конечно, можно и забрать охранника с собою, обездвижив, но это не очень желательно обуза для команды.

— Николай, раз есть приказ доставить Петра Тимофеевича к командиру на беседу и дальнейшей с ним работы, то и будем её исполнять. А если этот охранник ввернётся, то тут решим на месте.

— Ладно, Егор, тут не всё от нас зависит. Будем действовать, как решили. Отогнали машину на старое место. Походили пока луна вовсю светила, отыскали сухую, но довольно раскидистую ель, подтащили к предполагаемому месту засады, поискали себе нужные места и вернулись к машине. Достали оружие, снаряжение. Всё проверили, обрядились. После этого закусили сухпайком, который всегда был у них с собою, запили горячим чаем из термоса. Распределили дежурства. Первые четыре часа дежурства достались Егору остальное время за Николаем. Тот, не мешкая, разложил пассажирское кресло, накрылся пледом и сразу же уснул крепким сном. Егор уселся под мощной ёлкой на поваленную осину. Сидел и вспоминал Катеньку. Иногда ему виделись худенькие фигурки детишек, их бледные личики, убогие комнаты и наглая рожа, уверенного в своей силе и правоте хозяина города, возомнившего о себе чёрте-что! Считающего ему всё дозволено в этом городе. И он очень хотел посмотреть ему в глаза, наполненные ужасом перед расплатой за творимое им. А для того, чтобы расплата наступила, он сделает всё! Так и просидел, всматриваясь, вслушиваясь и вспоминая всю свою вахту. Затем разбудил Николая, а сам улёгся на ещё тёплое, нагретое им место и сразу же провалился в сон. Николай разбудил его в половине восьмого. Они, как могли, привели себя в порядок, снова сухпаёк, чай из термоса. Ещё раз проверили оружие, своё снаряжение. Ничто не звенело, не гремело, не шуршало и не мешало-, как всегда! Дело уже привычное. Ровно в восемь проследовала в особняк машина:

— Охранник, решили они. А ещё минут через пятнадцать из особняка выехала жигули. Эта смена…опять решили они, и наконец в половине девятого:

— Жора, ты готов?

— Да, Пётр Тимофеевич, машина уже на ходу.

— Тогда подъезжай к воротам, я выхожу. Николай приказал:

— По местам, готовность номер один. Они прошли к выбранному месту, затащили ель на бетонку, а сами замаскировались в заготовленных позициях. Перед тем как уйти в своё место, Николай тщательно осмотрел маскировку Егора, недовольно поморщился, но, ничего не сказав, ушёл. Видимо, решил его боевой товарищ, он посчитал, что в таких условиях лучше и не сделаешь. Минут через десять после того, как они полностью приготовились, послышался негромкий гул Мерседеса, да шорох его шин о плиты. Вот он подъехал к повороту и замер, увидев за ним упавшую на бетонку, топорщащую во все стороны свои ветви сухую ель. Машина постояла несколько минут, наконец, дверка осторожно приоткрылась и оттуда очень медленно, осторожно, буквально вытек здоровенный парень водитель. Вот он вылез, не разгибаясь, настороженно всматривался, вслушивался. Но вокруг стояла тишина, прерываемая иногда всполошенными вскриками каких-то птиц. Водитель долгое время стоял всматриваясь и вслушиваясь. В руке у него был пистолет. Потому как он его держал, было видно это опытный боец. Из машины послышался окрик. И этот окрик подействовал на водителя. Осторожно, поминутно озираясь и прислушиваясь мягкой, неслышимой, просто «кошачьей» поступью двинулся к ели. Подобрался, огляделся ещё раз, вслушался и принялся внимательно её осматривать от комля до верхушки. Из машины послышался новый окрик. Тогда водитель, не убирая пистолет, взяв одной рукою за верхушку ель, попытался сдвинуть ёлку, но она не поддалась. Тогда он сделал несколько попыток, не убирая пистолета, уже двумя руками это сделать. Ёлка сдвинулась, но снова зацепилась сучьями за кусты. Выругавшись и плюнув, он сунул пистолет за пояс, ухватился поосновательнее за ствол и потянул ель с дороги. В этот момент Егор, буквально распластавшись в прыжке, подлетел и стукнул его в затылок рукояткой своего пистолета, а Николай в таком же прыжке рванулся к машине, влетел в салон и стукнул ребром ладони в шею хозяина. Егор волоком подтащил водителя к «Мерсу». Быстро сделали по уколу каждому. Сунули водилу в багажник, предварительно хорошенько его упаковав. Затем подбежали к ели, оттащили её в лес на десяток метров. Заехали на «Мерсе» на просёлочную дорогу к Фольк-Вагену. Перегрузили, предварительно забрав все его документы, водителя в багажник уже этой машины. Быстро переоделись. Николай, внимательно осмотрел Мерседес, находящегося в глубоком сне хозяина, приказал:

— Егор, найдёшь место поукромнее, допросишь этого водилу. Сыворотка правды у тебя осталась. Не церемонься. Его всё равно придется ликвидировать, сам знаешь. Это палач, он выполнял все грязные приказы своего хозяина, причём ради денег. Пора держать ответ за свои преступления. Три дня поживёшь в городе, послушаешь кабинет хозяина, Сёму. Сегодня вечером позвонишь командиру. Вот тебе телефон, номер ты знаешь. В случае экстренной необходимости, сразу же на связь! Прибудем через два с половиной часа. Ну а я погнал. Надо этого урода на «правеж» к командиру доставить. Они обнялись, пожали друг другу руки:

— Ни пуха, ни пера, послали друг друга «к чёрту», и разъехались, сначала Николай, а за ним уже спустя семь-восемь минут и Егор.

Укромное место объявилось километров через десять — хороший съезд, поляна, заросшая по краям густой черёмухой, орешником и рядом глубокий, тёмный овраг. Как и советовал Николай, Егор не церемонился. Его отлично научили технике и психологии допроса в боевой обстановке. В принципе ничего нового, за исключением отдельных деталей, подробностей и уточнений преступной, позорной деятельности этого новоявленного регионального властителя этот допрос не дал. Но и то, чего наговорил в диктофон этот подручный, вздумавший было поначалу неизвестно на что надеясь, посопротивляться и, как понял Егор, немного владевший азами допроса, было вполне достаточно для закономерной «точки во лбу». Записав всё, чего ему показалось нужным, Егор ударом ребра ладони сломал палачу шейные позвонки. Без всякого сожаления, только чувствуя брезгливость, «ошмонал» ещё раз, уже тщательно все его карманы, тайники, стащил с него одежду и сбросил его тело в овраг, на самое дно, затащил его под корни сильно накренившегося лесного гиганта, засыпал сучьями и листьями. Одежду палача, скатал в рулон и засунул в ямину упавшего дерева уже на верху оврага и тоже засыпал. Всё! Грязное дело закончилось! Ему очень захотелось после этого вымыться, отскоблиться, выблевать из себя всю эту человеческую грязь, в которой ему пришлось повозиться. Но время начинало его подстёгивать, начинался одиннадцатый час. Поехал по этой дороге, вспомнил карту Коломенского района. Вскоре показалось небольшое озерцо. Остановился, походил по бережку, найдя болееменее удобный спуск, разделся и зашёл по пояс в воду и долго оттирался, предварительно хорошенько намылив руки, тело, лицо. На берегу так же долго вытирался запасной футболкой. Почувствовав себя обновлённым, готовым к новым действиям, он, уже полностью владеющим собою, «выбросив» из головы этого палача, поехал в город. Снова оказался на стоянке возле администрации. Включив прибор прослушки жучка, установленного в кабинете бывшего хозяина города. Судя по всему дверь кабинета была открыта, поэтому всё, что творилось и говорилось в секретарской, чувствительный жучок прекрасно слышал. Так же хорошо прослушивался и жучок Сёмы. Судя по доносившимся голосам, словам, вопросам и ответам секретарши в администрации царила настоящая паника. Всем, как назло, был сразу нужен Пётр Тимофеевич. Его жаждали увидеть, услышать и прокурор, и начальник УВД, и даже судья, не считая многочисленной чиновничьей и прочей городской челяди, коей он обзавёлся, проводя свои дела и делишки. И сам Сёма, который был, и это хорошо все знали, его доверенным, самым приближённым человеком, и тот неоднократно теребил секретаршу вопросами:

— Не объявился ли Пётр Тимофеевич, не выходил ли на связь? Но «хозяин как в воду канул». Из усадьбы выехал, а на рабочее место в заведенное время не доехал и даже, как доложили на запрос начальника УВД работники ГАИ, вообще в город не выезжал. В час дня в кабинете «хозяина» собрались основные его высокопоставленные подельники и в прокурорской, и в МВДвской, и в судейской мантии, присутствовали и глава налоговой службы, а так же главный банкир города. Но вот ФСБшный глава под каким-то предлогом уклонился от встречи. Это известие тут же вызвало среди собравшихся волну ненависти, подозрения и неподотчётного страха. Большинство собравшихся вдруг почувствовали поднимавшуюся исподволь тревогу. Вообщето она всегда, когда они действовали не сами по себе, а вот так волчьей стаей, зарождалась в них и развивалась. Но, как правило, видя как их негласный шеф, руководитель этих операций лихо раскручивал или разруливал возникающие ситуации, им эту тревогу удавалось довольно быстро топить. Но вот сейчас, в его отсутствие непонятное, пугающее, так неожиданное, сия тревога подняла свою голову, стала прорастать без той уверенности, которую внушал их деловой шеф. Куда же теперь от неё денешься? Посидев, молча переглядываясь друг с другом, пытаясь понять меру знаний каждого о происшедшем, начальник УВД генерал-майор Сергей Леонидович начал говорить. Он коротко доложил:

— Пётр Тимофеевич исчез из загородного дома, выехал как всегда в девять часов и пропал. Пост ГАИ на въезде в город его не зафиксировал. Вот только десять минут тому назад ему доложили:

— По сведениям ГАИ похожий Мерседес проследовал через Ступино. Однако точно сказать тот ли этот Мерседес они не могут, так как номер не успели зафиксировать, он был сильно испачкан. Он лично, по своим каналам попросил соседей проследить за этим Мерседесом и негласно подключиться к его поискам. Негласно! Тут он поднял вверх палец:

— Нам рано поднимать шум вокруг этого. Как только его обнаружат, то ему сразу же доложат. Он так же лично связался с женой и сыном. Но они не ведают, где их муж. они всё это время были в своей квартире, а Пётр Тимофеевич им звонил вечером и сообщил:

— У него встреча с нужным человеком по делам. Он будет в загородном доме. Вернётся ли, — это будет зависеть от того. сколько продлится эта встреча. Понизив голос, Сергей Леонидович добавил:

— Были проведены беседы с рядом доверенных лиц Петра Тимофеевича, но и они не дали нужного следа. Придётся искать того человека, с кем он встречался вчера вечером. Сейчас в этом направлении стал работать его специалист. По моему мнению надо срочно предпринимать действия, ибо ситуация, как только станет известно об его исчезновении, может выйти из под контроля. Все мы знаем «сколько и чего» завязано на Петра Тимофеевича. По полученным им данным среди ОПГ города и даже области отмечены довольно целенаправленные действия, способные дестабилизировать обстановку в городе. Вы прекрасно знаете, что эти их действия чреваты кровопролитием, массовыми нарушениями установленного с таким трудом и авторитетом Петра Тимофеевича порядка. К сожалению, ФСБ под различными предлогами уклонилось от совместной деятельности, но в приватном разговоре сообщили:

— Они к исчезновению Петра Тимофеевича не имеют никакого отношения. Они смогут начать свои поиски, только после соответствующего официального обращения к ним. Нам господа, требуется как можно быстрее установить следующее:

— Что это? Похищение или бегство? Каковы причины всего? Но, Вы же понимаете, господа, для этого нужны средства ибо, к сожалению, я так же, как и в ФСБ, не смогу пока официально приняться за решение этих вопросов, не могу официально запустить «нашу машину розыска». Разрешить эти вопросы могу пока только неофициально. Но время, повторяю, играет против нас! Все присутствующие здесь должны это хорошенько усвоить! И ещё, от слаженности наших действий зависит как будут далее развиваться события. — Он посмотрел на главного банкира Матвея Наумовича. Тот видимо отлично понял намёк Сергея Леонидовича и скривившись, как всегда в таких ситуациях, когда у него просят «отстегнуть», тихо произнёс:

— Он осознаёт серьёзность ситуации, а посему готов, конечно в разумных пределах выделить определённую сумму. — И тут же, ехидно усмехнувшись добавил:

— А так же кредитовать присутствующих господ, дабы и они имели свои возможности, внести свою лепту на благополучное разрешение возникшей проблемы. Услышав сказанное им, всем, без исключения господа переглянулись, послав к чёрту этого финансового разбойника, норовящего на всём сэкономить, грабануть.

— Сергей Леонидович, жадно пивший минералку, поднял голову:

— Ну не всем потребуется делиться финансами, кое-кто ведь и возместит своей деятельностью, своими возможностями, мы же знаем это. Но тем не менее Матвей Наумыч прав. Кстати Вы не знаете, были ли съёмы с банковских счетов Петра Тимофеевича в последние дни, не были ли операции с его ценными бумагами, крупными продажами, покупками?

— Сергей Леонидович, Вы же прекрасно знаете как ревностно Пётр Тимофеевич относится к таким вот действиям и какие могут быть для человека, рискнувшему лезть в его дела, последствия. Но, конечно, раз возникла такая ситуация, под Вашу и под Владлена Владимировича ответственность я рискну. К вечеру часть сведений уже будет собрана. И МВДшный генерал, и прокурор тут же чертыхнулись, услышав ловкий выверт и перекладывание ответственности на чужие плечи банкира. Далее установилось молчание, которое нарушил прокурор Владлен Владимирович:

— Коллеги, я полностью согласен с оценкой ситуации, которую изложил Сергей Леонидович. Нам действительно необходимо срочно предпринять ряд действий, иначе в самом деле ситуация выйдет из под контроля. А это, между прочим, означает, что «на свет божий» могут всплыть весьма неприятные для присутствующих с не предсказанными последствиями сведения и данные. Прошу Вас, коллеги, это особенно учесть. Все мы сейчас «сидим в одной лодке», не нужно её раскачивать неразумными действиями. Следует трезво поразмыслить и выработать надёжный план действий, тем более, что собравшиеся, по сути дела олицетворяют собою главные рычаги управления городом. Полностью согласен с Сергеем Леонидовичем в том, что каждый должен использовать свои возможности, обязан! Считаю разумным и замечание Матвея Наумыча о кредитовании им, ибо все понимают мы можем начинать свою деятельность пока неофициально, за, так сказать наличные, при условии полной конфиденциальности. Он тоже подрагивающей рукой налил стакан минералки, жадно выпил, вытер шёлковым платком лысину, толстую всю в складках шею, круглое лицо с толстыми щеками. Затем, поелозив по стулу своей мягкой широкой задницей в необъятных форменных брюках, поудобнее устроив коротенькие толстые ноги, произнёс:

— Я жду Ваших предложений прямо сейчас. Время не терпит!

— Все молчали, в кабинете установилась тишина. Было слышно даже, как откуда-то взявшаяся муха бьётся об стекло большого окна. В этой тишине, «как гром среди ясного неба», прямо оглушающе, зазвенел телефонный звонок. Все оцепенели. Прокурор подрагивающей пухлой рукою поднял трубку, представился. Все услышали голос секретарши:

— Владлен Владимирович, с Вами сейчас будет говорить Пётр Тимофеевич. Прокурор приподнял свой широкий зад, вильнул им несколько раз, помахивая жирным кулаком, призывая тем самым к полной тишине, произнёс:

— Слушаю Вас, Пётр Тимофеевич. Что случилось?

— Слушай Владлен… мне трудно сейчас говорить с тобою. да. некогда. понимаю ситуацию… По дороге у меня прихватило сердце… Такое ранее бывало… Сам знаешь, какая сейчас жизнь. одна нервотрёпка… Вот Жора и отвёз меня в одно место, где мне однажды помогли неплохо. Там хороший специалист и техника не хуже западной. Я специалисту верю. А это… главное. вера в специалиста… Пробуду у него по его словам около десяти дней, но это как пойдёт процесс выздоровления… Жора меня вовремя доставил. Потом надо будет ещё и реабилитацией заняться, но это уже где-нибудь во Франции, или Испании. Об этом пока рано говорить… Мне ничего не надо, Жора всё уже привёз. приезжать тоже. Онспециалист не любит эти посещения, считает их вредными, отвлекающими-… Даже имеется, если надо то и персонал к моим услугам. У него всё есть, правда требует много. Но это везде сейчас так… С кем надо из Вас буду связываться сам. Он тоже эти разговоры не любит. Во время лечения считает всё должно быть направленно только на выздоровление, может он и прав по своему. но дело-то. куда его денешь? Прошу Владлен, нет требую, скажи Сергею об этом порядок должен быть обеспечен, а какая сука вылезет, покусится, то без жалости! Ясно? Никаких церемоний. Вернусь, проверю и разберусь сам. Помни Владлен, хоть я и приболел, хоть и в таких условиях, но. рулить буду сам! Ну а, Вы, продолжайте наши дела, помните у меня всё схвачено! Буду периодически позванивать тебе или Сергею. С Матвеем сам поговорю, когда надо будет. Если надо, то к Вам мои доверенные от меня будут обращаться, их Вам следует выслушать и сделать. В тех ситуациях, когда с серьёзными вопросами они придут, я предупрежу заранее. Не паникуйте, а то знаю Вас… Небось уже собрались вместе, да думаете как быть. Сохраняйте спокойствие, продолжайте без паники наши дела. Присутствующие, услышав довольно ясно произносимые в трубку слова, облегчённо завздыхали, задвигались, разом заговорили. Поболтав недолго уже успокоенные и улыбающиеся стали расходиться. Прокурор прихватив за рукав генерала, жестом попросил задержаться. Когда остальные разошлись, задал вопрос:

— Что думаешь Сергей Леонидович? Не может ли он сейчас говорить под чьим-то контролем. Чего-то мне такое подозрительным кажется. И такой медицинский светило, и эти его ухватки они же противоречат всей медицинской практике, да и не слышал ни разу от него о его сердце. Вон как спиртное льёт в себя, да девчонок трахает, давно бы, если сердце такое, «скапустился», а ему только подавай, да ещё и погорячее, помоложе. Сутенёр от него много раз с разбитой мордой уходил за некачественный товар, а молодки под секретом своим товаркам рассказывают — гоняет мужик всю ночь, вроде, как последняя она у него, потом домой ели-ели едут, всё внутри у них там болит. А он нам какую-то лапшу вешает насчёт своей внезапной болезни, да этого специалиста. А может, в какую тёлку втюхался, как говорится «седина в голову, бес в ребро». Решил недельку побаловать, потешить своё кобелиное. Ты же его знаешь, с ним и такое может быть. Но всё равно надо проверить, разобраться. Генерал пожал плечами:

— Сейчас не смогу на Ваш вопрос ответить Владлен Владимирович. У меня есть замечательный эксперт психолог. Его неоднократно в Москву в министерство пытались перетянуть, еле-еле уговорил его остаться, и квартиру дал, и дачу помог построить, ну и так далее. Да и Пётр Тимофеевич, коему он однажды помог разобраться с «грёбанным» бизнесменом залётным, решившим на нём нажиться, тоже за него, тоже помогает. Запись этого Вашего разговора вот она. Он вытащил изящно отделанную зажигалку:

— Отдам ему на экспертизу, пусть послушает, да по разбирается и скажет своё заключение, тем более ему есть с чем сравнить, у меня разные речи нашего уважаемого Петра Тимофеевича есть. От тебя Владлен Владимирович не скрываю, да ты и без этого догадывался об этом, я уже понаблюдал. Прокурор усмехнулся:

— Да уж, видел я эту зажигалочку и не раз. Ну да Бог с ней. Пусть послушает для дела. Ходим-то под кем. Он же не всегда адекватен в последнее время. Возомнил о себе. Советов перестал слушать. Как же хозяин города, а не понимает того, что сколько глаз его видят, сколько ушей его слышат, и сколько чужих рук на его нажитое тянется. Да и с бандитами он зря связался. Ведь если что, то заложат. Сколько раз пытался я ему об этом сказать, предупредить. Ну хоть не сам, через кого-нибудь посредника что ли… А он…

— Я сам знаю что мне можно и нужно!

— Ты Сергей Леонидович не тяни с заключением своего эксперта, если надо подстегнём его рвение через Матвея Наумыча. Пусть сразу же все другие дела в сторону и за нашу запись. А результаты его работы ты уж постарайся как можно быстрее мне. Обдумаем вместе. Нам очень важно точно знать. Со своей стороны пошлю одного моего сотрудника с оформленным как надо запросом в телефонную компанию, пусть постарается определить с какого это телефона наш уважаемый Пётр Тимофеевич говорил и где сие медицинское частное учреждение обитает. Тут он озабоченно покачал головою:

— Может и Ивана Фёдоровича попросить. У них ещё от старых времён технические средства остались?

— Владлен Владимирович, давайте не будем «гнать волну», вот послушаем заключение специалиста, узнаем чего удалось узнать Вашему сотруднику, тогда и подумаем, обсудим. Насчёт ФСБ, Вы же знаете, это такая контора, туда только всунься раз, обратно ход тяжёлый, придётся чего-то отдавать, делиться, не мне тебе Владлен Владимирович говорить. Прокурор завздыхал:

— Это точно, они так просто не отпускают. Пока «шерсть не состригут», стой рядом. Ладно так и порешим. И ещё Сергей Леонидович, ты свою агентурку то подними, пусть послушают, может где-нибудь и пройдёт нужный слушок, может что и разузнают. Сам знаешь, сколько глаз и ушей, да каких завистливых, сейчас в городе. Сколько готовых нас растоптать? Эх чует моё сердце. Ох не так просто, как нам рассказал Пётр Тимофеевич. Он ведь и на смертном одре будет, а за своё всё равно не прекратит цепляться. Ведь смотри уже пол дня прошло, целых пол дня! Он покачал большой лысой головою:

— Не по его характеру, не по его. Получив эту информацию, Егор стал напряжённо раздумывать. Хоть развитие ситуации и таким образом прогнозировалась, но довести её до командира, а особенно с экспертизой разговора, было бы необходимо и срочно. Ещё раз прикинув, решил перебраться в Тульскую область, благо она была то в нескольких километрах и уже из неё связаться с ним. Не мешкая, переправился по мосту через Оку, проехал в небольшой город стоящий в стороне от трассы, и из него позвонил. Через два с половиной часа он уже говорил с Гасаном, передал ему запись. Во второй половине дня он уже снова был у администрации, слушал Сёму и опять кабинет. Похоже без хозяина в кабинете и секретарской хозяйствовала полностью и безраздельно секретарша. Но в основном Сёма! Тот внезапно стал развивать бурную активность. Посыпались от него, как из дырявого мешка приказы, поручения. Все они шли от имени хозяина. В основном они носили административно-хозяйственную направленность. Слушать по мнению Егора сие было необходимо, так из них довольно ясно обрисовывался размах деятельности чиновника. Покомандовав часа два, Сёма вдруг выскочил из здания, вскочил в свою машину и погнал в своей манере куда-то. Егор тут же за ним. Тот, как оказалось, погнал к Рэзо. У ворот в усадьбу, его довольно быстро пропустили внутрь. Егор, выбрав место, откуда слышимость жучка была вполне удовлетворительной, остановился и принялся слушать. После шуршания, сопения Сёмы, да его покашливания и грубых нукеров он услышал:

— Ну чаво, припэрся. Опет командыват начал? То нэлзя, эта нэлзя…Рэзо всё можна! Так и пиридай сваему хазаину. Рэзо знаит чево делаит.

— Рэзо, ты же знаешь, не я командую, я просто передать должен тебе лично ты не должен начинать войны с Китайцем, сейчас не то время. Ты должен сейчас уступить, возместить ему пролитую кровь, потери Китайцу. Шеф приказывает тебе. Кровь два к одному, потери сто тысяч баксов за смерть каждого из трёх…

— Э…э пагади. Рэзо нэ шакал какой. Ему платят да, но он нэ будэт. Он нэ паджимаит хвост… Нэт! Так и знай! Нэ будэт никаму платыт. Никаму! А твой хозаин пуст приказываит сваму Китайцу. Тот шакал, он платыт. У Рэзо хватыт сил обрэзать этаму Китайцу губы и яицы, пуст нэ лэзэт на мэня. Нэ нады эта дэлат. Нэ нады! Рэзо такого нэ прощаит.

— Рэзо, шеф приказал мне передать тебе. Здесь он устанавливает правила. Поэтому он никому не позволит своевольничать. Тебе он даёт двадцать четыре часа на мирное улаживание. Иначе тебя и твою команду вышвырнут из города. Имей в виду, время уже пошло.

— Ах ты сабака! Мнэ камандывать! Назар выкин эту сабаку вон. Послышался какой-то шум и вскоре из ворот за ухо вывели Сёму, дали хорошего пинка и закрыли створки ворот. Сёма на корточках добежал до машины, стукнулся лбом, судорожными движениями открыл дверку салона, взгромоздился в сидение. Минут десять из машины слышались ругательства и угрозы в адрес «этой обезьяны», отъехал и стал уже более адекватно рассуждать.

— Надо бы Китайца предупредить, да генерала с прокурором тоже бы оповестить. Пусть готовятся. И в это время, как будто дед всё просчитал заранее, у Сёмы зазвонил сотовый. Голос хозяина спросил:

— Ну что тебе Рэзо сказал?

— Он никого не боится. Никаких и ничьих приказов не собирается слушать. Меня избил. Платить отказывается.

— Ясно, тогда сделаешь следующее. Поедешь ко мне в загородный дом, я старшему охраны позвоню, предупрежу. С ним поднимешься в мой кабинет, в верхнем ящике правой тумбы письменного стола возьмёшь две папки одна красная, другая синяя. Отвезёшь синею папку генералу, лично ему в руки передашь от меня, а красную тоже в руки прокурору. Пусть оба срочно поднимают указанные в папках дела на эту обезьяну и пошлют группу захвата с экспертами в логово этого зверя. Очень важно, пусть не церемонятся. Эта сволочь покушается на наш порядок. Затеивает кровавую разборку с большими человеческими жертвами. Действовать жёстко. Кто пикнет или ещё чего, того давить. Этого от нас жители уже давно ждут! Надо наказы наших избирателей наконец-то выполнить. А этого Рэзо пусть живым в КПЗ и в обработку, у генерала есть такие специалисты. А прокурор пусть не кобенится и сразу же ордер на арест и обыск! Скажи ему, что в деле на этого насильника столько фактов, сколько на десятерых маньяков хватит. Пусть сам посмотрит, чего у него под носом творится, простые граждане от этого зверя своих детей уберечь не могут! Не дай Бог сие наружу выйдет, да какой-нибудь любитель прав человека об этом начнёт писать и не в наших газетах, а в областных или федеральных. Сразу же задницы у многих запалятся. Оба деятеля и генерал, и прокурор должны понять; Сейчас на себя работают, дабы уберечься от народного гнева. Сейчас для них обоих главное это предупредить войну, которую затевает этот Рэзо. Сами знают не предупредят такое пойдёт, из центра понаедут, начнут копать. Да-а, предупреди их, копию посланных материалов Я сохраню! Пусть думают! И ещё, на всякий случай, после того как отвезёшь досье и вразумишь, сгоняй к Китайцу, чтобы был готов, мало ли чего может быть. Всё понял?

— Так точно Пётр Тимофеевич!

— Как другие дела?

— Пока всё идёт своим чередом, никто никаких действий в Ваше отсутствие не предпринял. Чего-то выжидают.

— Хорошо, к ночи ещё раз перезвоню. Выслушав эти указания, Сёма развернулся и понёсся к загородному особняку. Туда Егор не поехал, встал и принялся размышлять:

— Во имя чего так распорядился командир? Он же знает о моей прослушке сего прохвоста? Может он опасается, что понаедут различные чины из центра, да начнут копать, шум не нужный поднимется? А может наоборот, под шумок то все дела проще решаются? Эх, времени, да возможности с ним поговорить нету. Придётся действовать по собственному разумению. Всё-таки кажется мне, что генерал с прокурором в первую очередь свой компромат начнут смывать, а уж потом всё остальное. А нам это надо? Да-а, шумок похоже всё же необходим, об этом и Николай ещё говорил. Тут заработал сотовый, данный ему перед отъездом Николаем:

— Ну как, всё понял?

— Полагаю шумок то нужен!

— Молодец, правильно мыслишь, действуй. Постарайся опередить этого Сёму. Поразмышляв, поприкидывав, поехал к особняку Рэзо. Там ещё раз осмотрел, уже целенаправленно окрестности этого особняка. Немного сбоку, прямо за этим хилым, заброшенным сквером высилась длинная, многоподъездная кирпичная многоэтажка. Подъехал к ней, осмотрел и, остановив машину за углом дома, предварительно вскрыв в ней тайник, вытащил завёрнутую в чехол снайперку. Нацепил очки с тёмными стёклами, чёрные усики, напялил бейсболку и решительно зашагал к ближайшему подъезду. Дверь была полуоткрыта, на лестнице пахло мочой, прокисшим супом, кошками и ещё чёрте чем. Только на одной из лестничных клеток тускло светилась лампочка. Стараясь не шуметь, поднялся на последний этаж, осветил фонариком люк чердака. На него вела сваренная из арматуры лестница, замок был, что называется «детские шалости». Оглянулся, всё было тихо, быстро поднялся по лестнице, открыл замок, влез на чердак. По-прежнему было тихо, казалось в доме никто не живёт. Законтрив люк так, чтобы не один туда по этой лестнице не попал, пошёл по чердаку. Походив, нашёл окно с выбитым стеклом, из которого открывался прекрасный вид на особняк. Снова походил, дошёл до крайнего люка, он почему-то оказался не закрытым на замок. Посмотрел в люк и здесь была сваренная из арматурин лестница. На всякий случай люк придавил невесть откуда взявшимся куском рельса. Вернулся к окну. Вытащил из чехла части, быстро собрал снайперку с оптическим прицелом. Приладился и принялся через прицел просматривать выходящие напротив сквера окна. На втором этаже в среднем окне между широко раздвинутых штор увидел группу плохо выбритых и вообще не бритых черноусых и чернобородых мужчин. Среди них своим звероватым видом и решительными замашками выделялся невысокий, но плотный и широкоплечий абрек. Он чего-то говорил стоящим вокруг него, размахивая длинными, как у обезьяны руками. Судя по всему это и был сам Рэзо. Выбрав в качестве объекта, стоящего возле него детину, Егор прицелился и, когда тот наклонился к Рэзо, спустил крючок. Голова детины разлетелась, как гнилой арбуз. Все оцепенели, не бойцы же всё-таки эти бандиты. Егор успел сделать ещё пару выстрелов по ним, пока эта кучка, яростно вопя, дружно не повалилась на пол. Сноровисто разобрал снайперку, сложил все части в чехол и направился к крайнему люку. Высунув руку, отвинтил висящую, тускло светящую лампочку, спустился по лестнице на площадку и быстро сошёл вниз. У выхода из подъезда прислушался, окинул внимательным взглядом сам выход и решительно вышел. Ещё раз осмотрелся и не спеша направился к машине. Ему повезло, он никого не встретил. Только, когда он уже сидел за рулём, увидел как вопя, матерясь и ругаясь к дому несётся целая толпа нукеров во главе с самим Рэзо. Осторожно, стараясь не привлечь внимания этой толпы, отъехал. Проехал сотню метров, свернул в ближайший переулок, выехал на параллельную улицу. Повторив несколько раз такой манёвр, доехал до администрации и снова встал на прослушку, слушал он Сёму, машину, которого увидел на стоянке. Вскоре услышал:

— Китаец, у меня дело к тебе есть от шефа! Дождись, скоро буду. Минут через десять из подъезда выскочил всё тот же мужчина, воровато оглядываясь, подскочил к своей машине, уселся и поехал. Егор за ним. Минут через тридцать машина Сёмы остановилась около длинной трёхэтажки. Два её подъезда были забраны толстым железом, а последние два подъезда имели обычные двери. На одной железной двери имелся домофон. Окна, соответствующие железным дверям, были забраны толстыми решётками. Сёма выскочил из машины и юркнул к двери, оснащённой домофоном, нажал несколько кнопок, выкрикнул несколько фраз, она открылась и поглотила его. Перед домом был чахлый полузасохший палисадник, затем тротуар, неширокая улица. С другой стороны торцами к дороге высились пятиэтажные панельки. Егор встал около одной пятиэтажки, включил прибор, стал прослушивать.

— Слушай Китаец, меня шеф послал. Он не хочет войны сейчас, ему не до этого. Сам разберётся с этой обезьяной. Он ему приказал оплатить тебе пролитую им кровь. Но этот Рэзо ничего не хочет слушать. Всё я-да-я, сам знаешь его. Ни о каком возмещении не хочет даже и слышать, грозит обрезать тебе губы и ещё кое-чего. Шеф уже предпринял нужные шаги, но ты же знаешь, пока менты развернутся, да к тому же среди них есть стукачи, в общем, можем и не успеть. Так что будь готов на всякий случай, да… подумай какие для этого надо предпринять экстренные меры. Знай, шеф решил покончить в нашем городе с этим аульным этносом. Все, кому это по чину, уже подключены к решению данного вопроса, так что ты и сам можешь не церемониться. В общем, смотри и решай, я тебе главное передал:

— Ладно, предпримем, постараемся не дать себя в обиду этой волосатой обезьяне. Тем более, что она действует не по понятиям. Я уже толковал с братвой. Они все меня поддержали. Всех достала эта обезьяна.

— Вот и отлично, постарайся продержаться вечер, ну может быть ещё и ночь, к утру с ним точно будет покончено. Это уже решено шефом.

— Ладно-ладно, иди, мы приготовимся, не дадим себя прибить. Вскоре из двери с домофоном выскочил явно повеселевший Сёма, который, как понял Егор, побаивался и Рэзо, и Китайца, и наверняка всех бандюков. Посвистывая, фальшивя какой-то мотивчик, уселся в свой лимузин и уехал. Егор тут же передислоцировался, загнав во двор свою машину невдалеке от высокой кирпичной трасформаторной будки. Со всех сторон, кроме одной, она обросла высокими густыми кустами сирени. У не закрытой стороны, около железных ворот, стояла грузовая машина. Видимо её поставил сюда водитель, живший в доме и отлучился, похоже надолго. Оглядевшись, Егор вытащил свой, уже побывавший в деле свёрток, вылез из машины быстро подошёл к грузовику, взобрался на борт, а затем на крышу этого строения, улёгся. Сноровисто собрал свою снайперку, стал через оптический прицел просматривать помеченные им окна. В одном из окон он увидел группу мужчин, которые слушали одного с довольно узкимиг лазами. Егор прицелился, но выстрелить не успел, как вся группа вдруг развернулась и стала выходить. Через некоторое время из подъезда с домофоном к стоящим возле дома машинам потянулись крепкие парни в типично джентельменском прикиде кожаные куртки, тренировочные штаны, кроссовки и бейсболка. Среди выходящих он увидел и этого узкоглазого. Тот продолжал командовать. Расстояние до них было чуть больше ста метров. С этой дистанции Егор всегда попадал в пятикопеечную монету, даже с глушителем. Навернув это устройство, направил мушку на стоящего рядом с Китайцем амбала и спустил курок. От удара пули амбала развернуло и кинуло на узкоглазого. Оба завалились. Братва не в пример нукерам Рэзо сразу же попрятались за машины, соображая откуда, где стреляли? Пока они ещё соображали, Егор быстро разобрал снайперку, завернул в чехол, спрыгнул на борт, а с него на землю. Сноровисто кустами добрался до своей машины, кинул свёрток на пол заднего сидения, скинул бейсболку, содрал усики, очки, скинул куртку и уже не спеша проехал по двору в другой конец, вывернул на улицу и уехал вновь к администрации. Там встал на другое место и принялся слушать Сёму. Он в это время разговаривал с Китайцем, который сообщил:

— Их сейчас обстрелял снайпер, целился в него, но попал в бригадира, убил! Снайпера не успели ни разыскать, ни задержать. Скрылся, сволочь! Успел! А перед этим звонил Рэзо… дико ругался. Забил стрелку на сегодня, на десять часов, на пустыре возле оврага, где свалка. Сёма ещё раз повторил:

— Держись Китаец, будь наготове. Постараюсь ускорить, подогнать ментов, чтобы быстрее зашевелились. Через несколько минут из здания администрации вновь выскочил этот доверенный шефа, уселся в свою машину и помчался, похоже к УВД. Егор тут же за ним. У УВД Сёма выскочил из машины и бегом к выходу. Вскоре послышался его возбуждённый говорок, вальяжный дежурного и через некоторое время по приказу генерала его пропустили. В кабинете он сходу начал:

— Рэзо только что из снайперской винтовки обстрелял Китайца, убил человека, забил стрелку на десять часов возле оврага со свалкой. Сергей Леонидович налил ему минералки и принялся успокаивать:

— Сядь, успокойся. Мы уже во всю работаем по данным Петра Тимофеевича, полностью согласны с его советом в отношении этого грузинского бандита. Нам на него уже давно люди жалуются, мы давно на него собираем материал. А вот теперь решили покончить с этой язвой города. Мои уже направлены в особняк этого бандита. Скоро будут брать. Обложат так, что никуда он не денется. У них приказ, кто не сложит оружие и не сдастся, того на поражение. И они это сделают! Так что, не суетись… Будет ему вместо стрелки нары и беседа с моими специалистами. Те умеют разговорить любого, да и уговорить подписать чего угодно, уж поверь мне. Скоро прокурор подъедет с ордерами, сразу же пошлю их к особняку, с командой ОМОНа. Пока те занимаются с бандитами, они же ордера и поспеют. Так это всё будет по закону. ну а мы с Владлен Владимировичем порешаем, как лучше воспользоваться советами и бумагами Петра Тимофеевича. К этому времени, глядишь и результаты обыска подоспеют. А там будет чего, уж поверь мне старому оперу, точно будет! Не он первый, не он последний. Все бандиты, как силу заимеют, так считают, что им всё позволено. В общем, поезжай спокойно, доложи своему шефу:

— Всё будет сделано в лучшем виде. Порядок порушить не дадим! Всё под нашим контролем. А у этого бандита время уже кончилось, за всё ответит. Материалов у нас теперь более, чем достаточно. Всенародно будем судить! Сёма попытался что-то вставить, чего-то добавить, но генерал просто отослал его. Вскоре он показался из двери и поплёлся, чего-то недовольно бубня, к своей машине, уселся и поехал. Егор за ним. Тот остановился у отеля своего хозяина и прошёл во внутрь здания. Через некоторое время в приборе послышалось:

— Самуил Яковлевич, что прикажите подать?

— Чего обычно, только быстро, весь день на ногах, да всё с нервами. Скорее. скорее, всем надо от меня.

— Сейчас Самуил Яковлевич, организую, женщину надо?

— Нет, хотя постой, пусть Сонька появится в халатике, а под ним ничего, а там посмотрим. Минут через десять в приборе сначала полились звуки звяканья посуды, бульканье водки, затем взвизги дамы:

— Ой Сеня, руки какие холодные…

— А ты Сонька не ерепенься, вот и погрей их, что не знаешь как мужика надо греть, засунь их поглубже между ног к своей заднице поближе и грей. Согреешь их, затем уж у меня и всё остальное погреешь. На, только хлебни сначало, чтобы горячее у тебя там между ног было…Да не церемонься, что в первый раз? — Затем взвизги перешли в оханье, в довольное сопение Сени, но это трапезно-развлекательное мероприятие прервал телефонный звонок его сотового. Судя по голосу и словам, говорил Китаец:

— Стрелка состоялась, но не в десять, а в девять. Мы поехали пораньше, а там нас уже поджидали. Моя братва и помогшие нам почти всех зверей перебила, а этого урода волосатого раненного смогла прихватить. Меня тоже ранили. Скоро буду с этим волосатиком базарить о наших делах и возмещении всей, теперь уже всей нашей крови, да и помогших братков тоже. Давно мы собирались с ним побазарить, вот теперь настало наше время. Пора держать ответ за свой беспредел, это ему не в горах его хозяйствовать, тут мы живём…

— Э…э Китаец, ты лучше сдай его УВД прямо генералу, там с ним не твои, а умельцы потолкуют. Они этому обучены как надо! Всё им расскажет, всех сдаст. Не бери его на себя, не становись кровником, надо тебе это?

— Ты чего, жидовская морда, мне советуешь? Подставляешь меня перед честными ворами, придумал тоже сдать его ментам. Да меня братва города проклянёт за это! Не по нашим понятиям это! Нет уж, теперь он наше дело, мы сами и честные воры будем разбираться. Всё, против чего он пошёл, всё чего нарушил, за всё ответит по нашим, а не Вашим ментовским законам! А вот с его сородичами, кои скоро припрутся в наш город выяснять что чего, ведь этот волосатый в их общак, а не в наш отбашлял, пусть сам главный мент разбирается. Иначе кровь большая прольётся. Эти-то не будут разбираться, у них как у зверей — все виноваты против их племени. Да и мы не будем смотреть. Всех кто им помогал тоже в распыл пустим. Они у нас все на виду. Сам знаешь, город небольшой всё видно, всё слышно, всех сук в распыл пустим… Понял? Так и передай хозяину, а он пусть главным в городе прикажет! Сёма взматерился, судя по воплям Соньки, спихнул её и вскоре показался взъерошенный, грязно ругающийся у входа в отель. Опять понёсся к генералу. И из кабинета последнего послышалось:

— Вы же говорили всё под контролем, группа захвата… особняк обложен. муха не вылетит. Обыск, нары, костоломы, специалисты… А он на стрелке в это время во всю пуляет. Хорошо братва собралась да их постреляла и его раненного прихватила…

— Да кто же знал, что этот чурка волосатая на час раньше стрелку затеяла? Мои подъехали, пока поперипиралась с охраной, пока штурмом взяли его логово, да и их этих зверьков, кто там оставался перестреляли, они вовсю уже дрались на стрелке. Похоже они решили идти пораньше, засаду устроить, да нарвались тоже на засаду Китайца, не промахнулся Ваш Китаец, шустер. Когда мои туда прибыли, на место стрелки заметь Самуил Яковлевич, на полчаса раньше, так там одни трупы только Рэзовской банды валялись. Ты вот что, передай Китайцу пусть не глупит! Пусть отдаст этого бандита нам. Его будем всенародно за его преступления судить. Это очень важно, нужное и для твоего шефа мероприятие, сам знаешь. Мы будем с ним разбираться, в его бандитских делах. Нам же перед народом отвечать…

— Сергей Леонидович, не отдаст его Китаец, побоится идти против понятий и воров в законе. Это для него страшнее всего. Сами же знаете как у них, выпотрошат, на «толковище» и где-нибудь закопают живьём. Тут уж ничего не поделаешь, так у них устроено. Не надо было разводить такого криминала. А вот земляки, родственники этого бандита, вся этническая свора, в общак, который он платил, скоро попрутся в наш город, и Вы сами знаете, что будет. Это же звери, они ничуть не лучше этого Рэзо, такие же, одни у них нравы! Вот этого никак нельзя допустить, это вполне может дестабилизировать обстановку в городе, пролить кровь ни в чём не повинных граждан. О чём и предупреждал Вас Пётр Тимофеевич.

— Тут он прав, на все сто прав! В конце-концов, стрелка уже кончилась, чего кулаками то махать. Народ в ней не пострадал, а зверей и других бандитов кто считать будет? Постреляли они друг в друга и разбежались, кто куда, запрятались в норы. Самое-то главное народ не побился! А вот, если эти звери сюда нагрянут с разборкой это и в самом деле серьёзно! Тут могут и люди, граждане нашего города пострадать. Давай иди Самуил Яковлевич, не мешай. Буду организовывать им встречу как надо. Слава Богу, Омона и внутренних войск у нас хватает, в случае чего подмогу из области вызову. Прикроем все входы в город, ну а кто посмеет того на нары. Посидят несколько дней, рёбра им посчитают, челюсти с зубами пощёлкают, дойдёт до них, что не в горах своих, ну и отпустим, пусть зализывают свои раны да списывают в дебет доходы этого Рэзо. Но учти, Китайцу они вряд ли своего соплеменника забудут. У них так не принято! Орда, они ещё в Феодальном веке. Сам хорошо знаешь. В общем, скажи ему. Через десять минут, Сёма опять ругаясь, вышел из УВД, уселся в машину и отправился в отель, который являлся для шайки Петра Тимофеевича штаб квартирой. Снова в приборе послышалось бульканье, звон бокала да чавканье. Соньку он на этот раз решительно отвёрг. Примерно с полчаса доносились эти звуки, изредка прерываемые попытками к кому-то дозвониться. Наконец, предприняв последнюю и злобно, пьяно обругав узкоглазого, он, похоже заторопился в свою берлогу. Минут через десять качающаяся из стороны в сторону фигура Сёмы появилась в проёме входа в отель и побрела к машине. На этот раз он никуда «не рвал», а ехал почти «как сонная муха», доползшая до своего дома машина замерла недалеко от одного подъезда. Вскоре из подъезда показалась бойко семенящая сухими ножками старушка. Она, подойдя к машине, застучала кулачками в окно и неожиданно довольно «густым басом» приказала:

— Самуил, а ну домой! И сразу же дверка распахнулась. Оттуда буквально вывалился Сёма, одной рукой уцепился за старушку, а другой за дверку машины. Поднялся, покачался, кое-как захлопнул дверку и влекомый, потащился в дом.

— Всё, на сегодня трудовой день закончен. Решил Егор и уехал на снятую квартиру. В девять утра он снова был у здания администрации, выбрал другое место, занялся своим, ставшим привычным делом — прослушкой секретаря и Сёмы. Последнего не было ещё с часик. Похоже Ольга Владимировна в глазах сотрудников администрации числилась главным информатором хозяина. К ней с самыми невероятными слухами о происшедшем повалили почти все чины, секретарши, машинистки и прочие. И, надо сказать, слухи были ещё те. Сражение не на жизнь, а на смерть двух самых кровожадных банд, сотни убитых и покалеченных, десятки сожжённых машин и домов. Всю ночь работали труповозки, морги города переполнены, трупы кладут прямо на площадках возле них, всех больных из больниц выписали, а вместо них кладут раненых и покалеченных, пострадали и десятки бойцов Омона, которые тоже были в действии, а главное уничтожена самая страшная звериная банда! И ещё, в город пытались прорваться сотни соплеменников этого Рэзо, все с автоматами и приказом никого не щадить, кого встретят. Так пришлось даже БЭТЭрам в бой вступать, произошло целое сражение, захвачено много бандитов в плен, сейчас с ними разбираются. Среди защитников города много раненых и есть даже убитые! Справедливости ради следует отдать должное Ольге Владимировне. Она знала цену слухам и смело делила на сто все потери и, в общем-то была права. Исходя из своих оценок, она и давала всякого рода рекомендации. В один из моментов, когда основной «напор» слухов стал истекать, к ней по очереди стали прибегать встревоженные начальники отделов. Первым из них примчался финансист. Он заикаясь, стал спрашивать её мнение:

— Ему позвонил сам хозяин и приказал погасить задолженность по ЖКХ детского дома, а также выдать всю зарплату, с учётом просрочки. Всем! Сотрудникам его! Это же полностью противоречит его ранним распоряжениям. Кроме того, на счету у отделов, занимающихся ЖКХ и зарплатой госслужащих, нет таких сейчас средств. А хозяин требует в жёсткой форме срочно погасить и выплатить! Ольга Владимировна принялась успокаивать Сергея Абрамовича и дотошно выяснять:

— Как сказал, что сказал, каким тоном, какими словами? Оказалось, на все возражения Сергея Абрамовича, вернее на все его попытки объяснить о нехватке на это средств, хозяин приказал:

— На зарплату, где хочешь, но найди! Погасить срочно всю задолженность! На ЖКХ используй векселя, возьмёшь бухгалтера детского дома и вместе с ней, прихватив векселя проедешь в Сбербанк и там предъявишь их самому директору, лично в руки, в счёт погашения задолженности. По номиналу, а не по нынешнему курсу! Скажешь это моё указание. Сергей Абрамович ещё некоторое время поныл:

— За что на него такое наказание, чем он Бога прогневал, да и как Сбербанк примет эти векселя по номиналу? Ведь все знают идут они сейчас, дай бог, в лучшем случае за половину! Да и не понятно, то не платить вообще, то вдруг, где хочешь, а найди! Но в это нытьё вмешался вошедший Сёма, который был уже в курсе этих указаний. Его поднял с постели звонок шефа и сообщил:

— Есть хороший покупатель здания. Он из центра. Он согласен за надлежащие оформленные документы и хороший вид дома прилично заплатить. Надо быстренько, пока тот не раздумал, привести этот дом в продажный вид, закончить оформление нужных документов, а детей из дома переведём в усадьбу Рэзо, временно конечно, пока не подыщем им другое место. Этот дом я намерен забрать себе. Поэтому прими все меры, чтобы и этот дом привели в нужный вид и оформили все документы для перевода его в муниципальную собственность. Лично с тебя спрошу за исполнение моих указаний. Учти это. Сам знаешь, что с тобою будет, если не исполнишь, как я сказал. Действуй от моего имени жёстко, затыкай рты тем, кто будет вякать и строить всякие домыслы. обрати внимание и на СМИ, объясни этим редакторам, как со мною связываться, выгоню к чёртовой матери с волчьим паспортом! Обрати внимание на сотрудников этого детского дома чтобы нигде не трепались, а «помалкивали в тряпочку». на ремонт этих зданий особенно пусть не шикуют, их всё равно будут реконструировать заново. Нам нужен только товарный вид для детского дома, да ремонт другого здания, после хозяйствования этого бандита. Всё равно там дети недолго будут жить. Запомни это хорошенько! Сёма взял Сергея Абрамовича за пуговицу, подмигнул Ольге Владимировне, та мигом закрыла за ними дверь кабинета.

— Послушай Сергей Абрамович, я, конечно, тебе не указ, не шеф, но скажу тебе по секрету, его мнение. Если сам подумаешь, то в его указаниях нет никаких противоречий. Он, так сказать, «зачищает территорию» слышал такое? Сам хорошо знаешь, кому и на что пойдёт это здание. Как только он выздоровеет, сразу же реорганизация, а здание на торги и в перестройку. Наверняка слышал и знаешь. В отделе образования уже подготовили приказ о перебазировании этого дома и знаешь куда? В особняк, где сидела эта банда Рэзо, но это временно, пока ему не подыщут другое место за городом. Учти, об этом знает только он, я и ты, ну ещё несколько человек, кто сие делает, так что держи язык за зубами. Если где-то всплывёт раньше времени эта информация, тебе придётся отвечать! Дело на мази, ждут только его подписей. Поэтому смело поезжай с этой бухгалтершей и выполняй его указание. Насчёт сбербанка не беспокойся, раз он так сказал, то так и будет. Возьмут как миленькие по номиналу, пусть только Матвей Наумыч попробует не взять! Живо по заднице своей жирной получит от хозяина, может за свои махинации и на нары сесть. Ему дешевле свои отдать, чем спорить с шефом. Мой тебе совет Сергей Абрамыч, поторопись, а то, не дай Бог, вернётся вскорости, а территория «не зачищена», тогда и сам слетишь с волчьим паспортом, у него не сорвётся. Финансист благодарно замычал что-то и затих. Но Сёма не отпустил:

— И ещё Сергей Абрамыч, вскоре особняк Рэзо будет в муниципальной собственности, я гарантирую. Так вот надо будет приготовить на ремонт его, а то эти звери всё там загадили, сам знаешь, какая у них культура, хуже свиней! Финансист, пискнул совершенно «раздавленный услышанным» начал чего-то спрашивать, но Сёма не стал больше ему ничего объяснять:

— Всё, Сергей Абрамыч, торопись, не тяни, «не подводи под монастырь» меня и себя, я ведь тоже такой же исполнитель его указаний и мне может из-за тебя влететь! В это время в приёмной раздался звонок, Семёна разыскивал начальник УВД. Секретарша поприветствовала Сергея Леонидовича, коротко доложила обстановку в администрации и передала трубку. Семён выслушал слова генерала и коротко ответил:

— Через двадцать минут буду. Егор поехал за ним опять по известному маршруту: Администрация УВД. Судя по приветствиям в кабинете начальника УВД присутствовал ещё и прокурор. Он же и начал:

— Послушай Самуил Яковлевич, у нас к тебе серьёзный вопрос, так что проникся его важностью пожалуйста. от твоего ответа зависит многое, прошу учесть самым серьёзным образом. подумай хорошенько, прежде чем дать ответ. Мы тут провели психологическую экспертизу переговоров с твоим шефом, подключили к этому делу видного специалиста. Так вот, его заключение:

— С высокой степенью вероятности, говорит под контролем.

— Как ты думаешь, в свете его указаний к тебе есть ли чего-нибудь необычного, несвойственного ему, его привычкам, его характеру? Ведь ты его ближайший помощник и, слава Богу, грамотный, наблюдательный, да и в людях, как нам известно, неплохо разбираешься, и наверняка своего босса изучил. Ты только не спеши с ответом, подумай хорошенько, сам понимаешь, наши судьбы очень зависят от правильной оценки этого заключения. Установилась тишина, все молчали. Наконец заговорил Сеня:

— Владлен Владимирович, я лично ничего необычного в его указаниях не заметил. Пока все его указания нацелены на одно и тоже, как и раньше. Не знаю с чего заключил этот эксперт, но мне кажется Вам лучше подумать сейчас о другом. Как Вы будете оправдываться перед ним, когда он вернётся. Ведь он же ясно объяснил Вам ему ни криминальной войны, ни экономической сейчас в городе ой как не нужны! И, хотя последней ещё нет, но Вы же отлично знаете, раз Рэзо раздавлен, его аульцев вышибли из города и долго теперь не будет, то его хозяйство, а оно по масштабам нашего города не маленькое, будет обязательно кем-то прибрано! А это, Вы тоже хорошо знаете опять резня, стрельбы, убийства и прочее, что мне Вас учить? Он, шеф это отлично просчитал, а Вы говорите под контролем! Вы не просчитали, а он посчитал! И кто за это ответит, я своё дело сделал, материалы Вам передал вовремя, предупредил. Но Вы. всё под контролем. ну и так далее. Шеф, конечно, с меня «стружку снимет», а как же не проверил, не убедил, ну и так далее. Но с Вами у него тоже будет разговор. Кто-то должен за это ответить. С меня спрос маленький мне сказали что сделать, я сделал. А делали-то Вы! Вот о чём Вам сейчас надо хорошенько подумать. Вы же знаете, он такие ошибки не прощает ни кому. Хорошо, конечно, что стрелка обошлась сравнительно тихо, центральный аппарат не приехал, но Вы всё равно засветились, когда дополнительные силы из области запросили, что бы не пропустить банды аульцев в город. Но вот дальше то как? Вот Вы говорите о необычном, не типичном. А он мне уже дал указания, судите сами под контролем он или нет. Здание, которое незаконно с Вашей помощью было передано Рэзо в собственность, об этом многие в городе знают, переоформить в собственность муниципалитета, для последующей его продажи и передачи городу для его нужд. Вот так-то! Вот и думайте теперь! Полагаю Вам бы помочь побыстрее переоформить это здание, используя свои каналы и возможности, тогда глядишь Ваш промах с Рэзо и обойдётся. А Вы, под контролем, специалист! Да что он такой всеведующий ваш специалист что ли? Разве не мог неправильно оценить? Владлен Владимирович и Сергей Леонидович «в две руки» принялись уговаривать Семёна не придавать значение этой проверке, они конечно вмешаются, помогут и до возвращения Петра Тимофеевича не допустят никакого передела в городе.

— А здание Рэзо как же? мстительно спросил он.

— Тут Пётр Тимофеевич абсолютно прав. Здание, разумеется, лучше всего переоформить и, как можно скорее, в собственность города, в решении этого вопроса они приложат все свои силы, возможности. Тут он прав, надо поспешить, пока у кого-нибудь не возникло такого желания «захапать» его. В общем разговор закончился к обоюдному согласию и высокие договаривающиеся стороны уже распрощались. Самуил Яковлевич неожиданно заявил:

— Хочет сам взглянуть на этого спеца, да послушать его рассуждения и выводы. Помявшись и взглянув вопросительно на прокурора, тут же опустившего глаза в стол, генерал взял трубку и приказал:

— Апполинария Аркадьевича ко мне срочно… Что? Нет на месте! Безобразие, когда будет? Через час? Ясно. — Генерал повернулся к Сене:

— Знаете, чтобы Вы не теряли зря времени, как он объявится, я пошлю его к Вам. Куда лучше?

— В отель, я там буду в это время, его проводят.

— Будем считать Самуил Яковлевич, договорились. Но я ещё раз обращаюсь к Вам отнеситесь к нему серьёзно, внимательно. Он хороший специалист, его выводы всегда были правильны, он и Петру Тимофеевичу не раз помогал. Его даже в министерство у меня хотели забрать, еле, еле отстоял.

— Ладно, ладно, послушаем, посмотрим, но и Вы тоже хорошенько подумайте над моими словами, я тоже в своих делах неплохой специалист.

— Знаем, знаем Самуил Яковлевич, всё сделаем, что от нас зависит. И снова Егор слушает у отеля разговор жующего и пьющего Сени с Апполинарием Аркадьевичем. Надо отдать ему должное, он умел выстраивать людей в струнку. И этот эксперт тоже был не из смелых, а может быть был хорошо осведомлён о возможностях этого Сени. И ещё, хотя он публично отвёрг возможность заявления на своего босса, но в душе, как всякий расчётливый и осторожный человек, допустил такую возможность. Тем более, что последние указания вполне допускали и другие толкования. Ну, а если хорошенько вдуматься, то недоумение Сергея Абрамовича было вполне резонным. Особенно это касалось детского дома. Он ведь хорошо знал плевать боссу и на детей, и на обслугу! Чем хуже для них, тем меньше сопротивления они окажут, тем меньше возни с ними будет, а так же со всякими СМИ и прочей швалью из общественности. Тем более, что некоторые уже начали покусывать, да ещё какие-то митинги собираются организовать. Ишь придумали геноцид чиновников над детьми! То же мне Геноцид! Разговор с экспертом был довольно обстоятельным. Он действительно, насколько разбирался в этом вопросе Егор, был хорошим специалистом. Этот эксперт при Сене принялся анализировать имеющиеся у него три записи. Сразу же признавшись, что к их происхождению он не имеет ни малейшего отношения, их ему передали, а кто сделал совершенно не в курсе. Сеня грозно предупредил:

— К этому он ещё вернётся, так просто эти записи не спустит. Ишь моду взяли, всё подслушивать, да записывать. Шеф этого очень не любит и не прощает-. Эксперт после некоторого замешательства, вызванного угрозами Сени и его окриком, растерянно смолк.

— Ну что замолчал, рассказывай о своих выводах. Выслушав все до конца, принялся прикидывать, Экспертом во всех трёх сравнительных записях анализировались: частотный спектр, высота звучания характерных слов, длительность пауз между словами. Из проведённого анализа вытекало последняя запись заметно отличалась по выбранным характеристикам, от тех, которые были условно взяты за эталон. Сеня внимательно, не перебивая выслушал эксперта и принялся задавать вопросы, к слову сказать, весьма грамотные. Главным из них было его сомнение, а не могло ли быть установленное отличие обусловлено болезнью Петра Тимофеевича. Эксперт отвечал чётко, грамотно, но вот это сомнение не смог развеять. По мнению Сени болезнь, тем более сердца это же тоже давление, да ещё какое на человека. Апполинарий Аркадьевич во многом согласился с ним, но высказал своё мнение о том, что болезнь не сказывается одновременно на всех параметрах.

— Да, действительно, паузы и длительность произношения слов увеличивается, да, понижается высота звука, меняется тональность произношения, но вот частотный спектр по мнению ряда учёных не должен заметно меняться. Сеня принялся расспрашивать о том, какие виды давления применяются в настоящее время и какие при этом могут быть изменения. Из ответа эксперта последовало: наиболее часто употребляется средство вызывающее страх и чем тяжелее он, тем большие изменения им производятся; медикаментозные средства, подавляющие волю к сопротивлению, личности их в последнее время напридумывали довольно большое количество; наркотические средства, вызывающие быстрое привыкание, вследствии чего пленник ради их применения готов сделать всё, чего потребуют взамен: боль, чисто физическое воздействие оказывающее подавляющее свойство; ограничение во сне, в еде, в питие, и отправлении физиологических потребностей и так далее; гипноз и зомбирование. В общем средств хватает. На вопрос Сени:

— Можно ли по найденным отклонениям идентифицировать способ давления? Апполинарий Аркадьевич ответил:

— Лично он по имеющимся в его расположении данным достоверно не сможет, их мало, но ему кажется, хотя он не склонен это категорически утверждать, применено устрашение. Последовал ещё один вопрос Сени:

— А как можно уточнить или проверить это вывод? Эксперт ответил:

— В данном случае путём правильно подобранной специалистом формулировки вопросов и анализа ответов на них. При этом указанные вопросы не должны «вылезать» из контекста общего разговора. По его требованию эксперт почти полтора часа, пока Сеня наедался и напивался, да похоже принялся тискать Соньку и лазить ей под юбку и узенькие трусики, формулировал эти вопросы. Как только эксперт закончил, Сонька была изгнана из кабинета. И они принялись обсуждать сформулированные вопросы. Эксперту пришлось основательно попотеть, чтобы доказать ему смысл и важность каждого слова в вопросе. Закончили они через два часа и что удивительно, хоть ближайший помощник шефа, судя по звяканью бутылки о бокал, поглотил не мало спиртного, голова его работала совсем трезво рассуждал здраво, уточнял толково. Закончив, Сеня, вытащил из кармана толстую пачку дензнаков, отдал их эксперту с предупреждением:

— Об их разговоре и задумке никому! Отвечать придётся по всей строгости! Эксперт заверил:

— Всё понял, не беспокойтесь. У него работа такая, кроме клиента никому! А как скажите эти вопросы своему хозяину, то сообщите ему, он будет через полчаса и возьмёт их на анализ. При получении результата тут же сообщит. Выслушав всё, Егор тут же позвонил командиру:

— Нужно срочно встретиться. В ответ услышал:

— На том же месте, добавь к вчерашнему три часа. Прекратив прослушку, поехал в условное место, дождался Николая, передал ему запись и коротко объяснил её суть, на том и расстались. Вернувшись к отелю, осмотрелся, машина Сёмы всё ещё стояла. Снова включил прослушку. Тот продолжал работать в указанном шефом направлении. Но как-то вяло, не так энергично, как вчера. Периодически он куда-то звонил и не дождавшись ответа, матерился на узкоглазого. Два раза он срывался и мчался к офису Китайца. Его каждый раз впускали, но сообщали:

— Босса нет, где он, они не ведают, как объявится так сразу же предупредим, что Вы его разыскиваете. — Один раз он созвонился с генералом. Тот ему рассказал о проведённой работе:

— Рэзо объявлен в розыск, трупы идентифицируются, идёт работа по ним, по всем бандитским делам. Раненых тоже разместили куда надо, следователи уже с ними работают. Здание Резо повторно обыскивают, более тщательно, чем вчера. Всё найденное вчера и сегодня в работе. Уже найдено много чего: фальшивые документы; валюта; оружие; наркотики. Часть стволов засвечены. Идёт работа по выявлению изготовителей, но скорее всего придётся передать в центр, своих возможностей маловато, так как явно изготовление не местное. С найденными при обыске финансовыми документами уже начали работать специалисты по экономическим преступлениям. По этим документам они пытаются установить истинные размеры хозяйства Рэзо, денежный оборот, На основании полученных данных уже прикрыты: казино «Чёрная лошадь»; два публичных дома, маскирующихся под массажные заведения; пять саун; где желающим оказывают любые виды услуг; склад с палёной водкой. Арестованы трое наркодиллеров. Кроме того, выяснено: в его хозяйстве были две автозаправки; три магазина в районе, торгующих запчастями; четыре обменных пункта и три магазина в районе, торгующих в основном спиртным и табачными изделиями. Сейчас началась работа по проверке их деятельности, но одно уже установлено оборот скрывался, налоги почти не платились, товар в основном палёный и контрафактный. Жалоб на них много накопилось у местной милиции, но они похоже то ли были в доле, то ли побаивались. Из всей уцелевшей банды Рэзо арестовано полтора десятка её членов. Они в основном шестёрки и смотрящие за торговыми местами. Толку от них будет не много, но специалисты обещают покопать. Такое им задание дано, использовать всё, что бы даже духу шимпанзе в нашем городе не осталось, что бы его соплеменники обегали за десять земель. Что же касается его земляков, коим он отстёгивал в общак и вздумавших прискочить ему на выручку и отомстить, тех, кого успели захватить, то с ними, как и обещал. Крепко объяснили, кто в городе хозяин и, надо десять раз подумать что бы вот так ордою. Сейчас они в КПЗ, с ними работают крепкие парни. Адвокатов, кои уже как мухи слетелись, пока к ним не пускаем. Это дело прокурора, а он знает как с ними разговаривать. Но похоже долго не высидят, уже из области их защитники стали проявляться, так что, скорее всего, обойдутся рёбрами и челюстями, ну некоторым ещё и копчики поотбивают, наиболее наглым. Посидят ещё и отпустим. Сам знаешь, как защитники и адвокаты говорят:

— Честные, порядочные бизнесмены и их помощники.

— По зданию Рэзо уже есть обращение прокуратуры в городской суд, о проверке незаконно вынесенного решения о продаже ему бывшего дворца технического творчества молодёжи, возвращение его на баланс города. Суд, как мне известно, состоится завтра в десять утра. Этот вопрос внесён судьёй первым в повестку судебного заседания. Сейчас в прокуратуре кипит работа. Собираются все нужные материалы. К утру Владлен Владимирович обещает всё, чего надо для судебного решения, будет готово. У него тоже есть ребятки старой закалки, и тому же хорошо простимулированные. Думаю к одиннадцатидвенадцати в администрации уже могут получить на руки судебное решение, если конечно, от неё кто-нибудь там поприсутствует. Это желательно. Нельзя упускать время. Петру Тимофеевичу, если он с Вами свяжется, передайте:

— У нас всё под контролем, экономической и какой-либо другой войны за передел хозяйства Рэзо мы не допустим, его усадьбу возвратим городу. Пусть выздоравливает да берёт бразды правления в свои руки. На всякое «вякание» местных СМИ пусть не обращает внимания. Это демократия у нас управляемая. Тявкать дадим, но решение всё равно принимается им самим и кому положено. У нас в прокуратуре и УВД тёртые пресс-секретари, они не хуже этих общественных писак умеют, небось, уже слышал, как они отбивались от наскоков этих общественников:

— Благодаря смелым и энергичным действиям органов правопорядка и прокуратуры удалось не допустить в результате бандитской разборки двух бандитских группировок, одна из которых этническая, жертв среди гражданского населения. Основные зачинщики или арестованы, или ликвидированы, или ударились в бега. Они объявлены во Всероссийский Федеральный розыск. Прибывшим для оказания помощи этнической банд группе оказана достойная встреча. Эта криминальная группа локализована, обезврежена силами нашей и областной милиции и соответствующих её структур. Основные организаторы этой группировки арестованы. С ними проводится оперативно-следственные мероприятия. Заверяем Вас, уважаемые граждане, никто из виновных не уйдёт от ответственности. Ну и так далее. Областное начальство было встрепенулось, да мы доложили:

— Жертв среди гражданского населения нет, виновные арестованы, с ними проводятся оперативно-следственные мероприятия, а бандитские группировки, затеявшие на территории города свои разборки ликвидированы… В общем, получив такое, это начальство потеряло интерес к этому досадному для города происшествию. Только предупредили о необходимости ликвидации, скорейшей ликвидации всех последствий происшествия. Насчёт Вашего Китайца. По нашим данным он серьёзно ранен в стрелке. «Залёг» где-то в Тульской губернии минимум недели на две-три. Врача, который пользовал бандитов этой группировки, мои уже допросили. Он и рассказал о характере ранения, но где тот намеревается лечится, после оказания им необходимой для транспортировки помощи, не знает. Ему об этом не считают нужным говорить, да он и сам не интересуется. Лечится у кого-то, ну и пусть лечится. Его бандгруппа тоже в результате стрелки понесла потери, одних трупов около десятка, да полторы сотни раненых, причём некоторые серьёзно. Так что, как бы и его хозяйство не пришлось оберегать от передела. Сам знаешь какие у криминала нравы. Чуть притормозил, чуть отлучился на время и сразу же появляются любители отхватить. Хоть этот Китаец и оставил за себя, но этот его смотрящий в их среде не котируется, слабак, сильных то побили. Рэзо тоже не церемонился, в первую очередь головку пытался уничтожить. Такой наказ своим нукерам дал, даже фотографии на руки раздал, кого в первую очередь выбивать. Ты с шефом эту тему обсуди, пусть сообщит свое решение.

— Сергей Леонидович, это Вы смотрите, это Ваша промашка, шеф же Вас предупреждал!

— Хорошо, хорошо присмотрим как надо. Войны за это не допустим. Шефу своему передай, я уже кое-кому мозги вправил, предупредил на кого хвост будет поднимать и что за этим последует, хотя они и привыкли, всё что плохо лежит надо сожрать, прямо крысы какие-то. Это в них наверно генетическое. Ну да ладно, сказал присмотрим. Ты, Самуил Яковлевич, по своим каналам тоже доглядывай. Если чего заметишь или даже только почуешь, сразу же мне, а уж мы знаем, что в таких случаях надо делать. Да-а, ты хоть знаешь, кто вместо Китайца в его группировке? Вижу ещё не оповещён. Так это тот, у кого кличка Солитёр, слышал о таком? Вот он и есть. Уж не знаю как у него управление получится, нет ни авторитета, ни опыта. Его не считают таким даже свои. Как бы они сами его, вопреки их понятиям на тот свет не отправили. На мой взгляд очень неудачная кандидатура. В общем можно ждать дальнейших неприятностей от него, к сожалению. Ты всё равно переговори с ним, вправь ему мозги. Он, похоже, понимает свою слабость, шаткость своего авторитета, ходит везде и всюду со своими новоявленными телохранителями. Выбрал он дыру, и решил в ней отсидеться, и оттуда управлять делами. Мои вычислили его, вот телефон его логова. Сёма тут же начал звонить по этому телефону новому шефу банды. дозвонился с третьего раза и начал сразу же орать.

— Ну ты, Солитёр! Почему не кажешься мне? Я что, должен тебя разыскивать? Борзеть начинаешь? Не знаешь под кем ходишь? Не хрена оправдываться, мне они до одного места, понял? Делов у него видите ли невпроворот! Да мне плевать на твои дела, понял Солитёр хренов! Раз Китаец доверил, то и крутись, но нас не смей забывать, понял? В первую очередь ко мне должен был явиться и доложить, представиться! Мне за тобою гоняться, как у Вас говорят, не по понятиям. Понял? Если не хочешь, чтобы я не сообщил какого мудака он вместо себя оставил, то действуй, как положено! А то мы запросто сообщим. В общем смотри Солитёр! В последний раз такое самоуправство с твоей стороны. Каждое утро «вяжешься» со мною. Понял? В девять у отеля, ждёшь! Учти сказанное, второй раз говорить не буду! Поматерившись, в адрес этого, вылезшего из задницы Солитёра, снова принялся чавкать, сопеть и булькать. Егору такое слышать уже казалось просто омерзительным и он хотел было плюнуть и уехать подальше. Но в это время у Сёмы раздался звонок. Судя по начальным фразам, это говорил сам шеф. Он принялся расспрашивать. Тот рассказал: о своих встречах с генералом; о Китайце и его банде, потерях и раненых; о назначении Солитёра и своих оценках этого новоявленного вожака; о Рэзо и последствиях для города и его банды в результате стрелки; о нашествии соплеменников и их встрече, организованной генералом; о судьбе особняка Рэзо и предстоящем завтра суде, решающем его судьбу; о продолжающейся хозяйственной деятельности империи Петра Тимофеевича, в которой пока всё шло своим чередом. Подозрения генерала и прокурора он не затронул. Не преминул вставить заготовленные экспертом вопросы. После этого, послушав минут пятнадцать инструкции и указания, ещё минут десять жадно чавкая, булькая и рыгая чего-то обдумывал. И сразу же звонок Апполинарию Аркадьевичу. Тот, как и обещал, быстро прибыл в отель. Сёма тут же сунул ему кассету.

— Вот запись моего разговора с шефом. В ней и твои заготовки, знаток хренов! Сразу же за работу, все остальные дела по боку! Как закончишь, то сразу же мне результаты на стол. Ни кому ни звука о ней, иначе мои шустрики твои кишки из задницы повыдёргивают, они в этом деле «мастаки» можешь мне поверить! В администрацию не вози, а то и там людишки твоего шефа наверняка понапихали всякой гадости. Везёшь в отель, говорить будем здесь. Тут всё проверено! Сам проверял! Я к девяти сюда заезжаю. Ночью меня бесполезно беспокоить, не разбудишь, только звонок хозяина меня может разбудить. Но ты ещё не хозяин! В общем давай, специалист хренов, работай! Хотя постой. Пожалуй до утра теребить тебя не буду, но вот предварительную оценку жду через полтора часа. Предварительную, понял? Нечего мне тут руками махать. Аргументацию утром, но первую, самую быструю мне через полтора часа. Буду здесь ждать. Понял? Всё, беги! После его ухода Сёма вызвал отельного работника и приказал:

— Я здесь на той кушетке вздремну, как только зазвонит мой телефон через час-полтора, то сразу же меня будить! Понял? Будить! Как хотите, но разбудить! Нет, никакой Соньки! У меня голова должна работать, а после неё, её нытья насчёт тряпок и всякой ерунды, она только кругом идёт, еле ели через полдня отходит. Всё, иди и помни.

Егор посидел некоторое время раздумывая и решил съездить и поесть. Такое заведение он разыскал довольно быстро. Судя по всему, там держала свою ставку какая-то банда. Он было хотел развернуться и уйти, но обратный путь ему преградила пара хмурых, настороженных как цепные псы, крепких парней. Затеивать здесь, сейчас потасовку он не решился, плюнув прошёл в зал. Под угрожающие взгляды сидящих в зале групп, явно из бандитов, он сделал заказ звероватому официанту. Надо сказать, обслужили его довольно быстро, еда была, что удивительно, хоть и простовата, но качественная. Основательно закусив ею, вытащил наличку, превышающей по его мнению стоимость заказа на приличиствующие проценты, сунул их в лапу официанта и пошёл к двери, возле которой топтался здоровенный охранник. Официант догнал его уже у самой двери, схватил крепко за локоть и прорычал:

— Мужик, ты не за всё заплатил! Егор резко вывернул его лапу, крутанул и воткнул изо всей силы его голову в живот охранника. Они оба обнявшись, как сиамские близнецы, грохнулись сначала о дверь, а затем об пол, нелепо размахивая руками и ногами в попытках освободиться от взаимных объятий. Егор не стал задерживаться, перешагнул через них, выдернул ключ из двери, выскочил, захлопнул массивную дверь и, повернув ключ, прошёл к машине сел и уехал. Покатавшись на всякий случай с полчасика по городу, подкатил к отелю. Через минут пятнадцать прослушал сцену пробуждения Сёмы, ещё минут пять слушал его рычание и мат и, наконец, уже сознательную речь:

— Ну что эксперт хренов, какова твоя первая оценка?

— Похоже Самуил Яковлевич, от кого-то узнал Пётр Тимофеевич, либо его новые хозяева о наших заготовках, уж очень он их аккуратно обходил, как будто заранее о них знал…

— Ты чего эксперт хренов, несёшь? От кого он мог узнать? От меня? Сука такая! Да если и узнал, то только от тебя плесень бумажная! В сортире утоплю! Колись сейчас же, если не хочешь без кишок остаться! Кому базарил об этом? Колись, мать твою! Щас ребятишек кликну! Они из тебя быстро кишки повытаскивают!

— Самуил Яковлевич, клянусь мамой, клянусь никому не…

— Тогда эксперт хренов, откуда он мог узнать, если ты не кому не сдал заготовки?

— Не знаю, может он и на самом деле не знал о них, может это мне только показалось, всё-таки первый результат ещё не самый аргументированный, его же ещё надо тщательно проверить. Но по разговору всё чисто, нет контроля. Если об заготовках не узнал, то чисто — нет контроля. Вот так я мыслю, такое моё мнение Самуил Яковлевич, но более точно скажу Вам завтра утром. Всё доложу, все выводы!

— Ну ладно, а то узнал. узнал… От кого? Как? Думай чего базаришь и с кем! Мне некогда твои ребусы разгадывать, на это у меня специалисты есть, те любые непонятки выяснят, как кишки из задницы начнут вытягивать. Ну, а если и на самом деле кому трепанулся об этом, даже своему генералу, то пожалеешь, что на этот свет тебя мама родила. В общем, так, завтра к девяти сюда со всеми своими анализами и выводами! Сёма, бросив трубку, недолго поматерился на этих учёных крыс, принялся снова чавкать, булькать, рыгать и греть свои руки между ляжек приглашённой Соньки. Егор выслушав сию дискуссию, более не стал ждать. Поехал к себе на съёмную квартиру, где принял для начала душ, хорошенько помылся. Из купленных по дороге продуктов приготовил ужин, поел и улёгся спать. Утром проснулся обновлённым, готовым к дальнейшим действиям. Привёл себя в порядок, позавтракал и поехал. Без десяти десять был у отеля, невдалеке увидел машину эксперта и его самого, нетерпеливо вышагивающего вокруг своей тщательно вылизанной «АУДИ». В начале десятого к отелю подлетела «Лайба» Сёмы. Он вальяжно вылез, по хозяйски обвёл взглядом площадку перед отелем. Усмотрел эксперта, кивнул ему и направился внутрь. Только он, а за ним специалист-психолог ушли, как к отелю подлетела раздолбанная иномарка. Из неё выскочили двое амбалов «в джентльменском прикиде». Картинно встали по бокам дверки заднего салона и свирепо заозирались вокруг, держа одну руку за пазухой. Вскоре эта дверка распахнулась и из неё скользнул странный тип: в длинном кожаном плаще, в чёрной шляпе, с чёрными очками. Был он сам длинный, узкий. Очень напоминал своим видом ужа. Троица ещё раз поозиралась по сторонам и направилась ко входу. Там их встретил охранник. Он выступил и спросил:

— Чего надо? Ещё рано. Ресторан не работает, бар тоже. А такие, как Вы по отелям не живут. Тут выступил вперёд амбал, начал угрожать, требовать пропустить босса к хозяину, Самуилу Яковлевичу. Охранник пренебрежительно сплюнул, заявив:

— Он только что прошёл, никого не предупредил о Вас. Я не знаю, не слышал. Звоните ему, если прикажет, то пропустим, но без оружия. Телохранители начали было галдеть у двери, размахивать руками, но, с помощью выскочивших ему на подмогу ещё троих охранников были скручены, повалены. Подъехала милиция, забрала их и увезла. Егор понял, что это прибыл Солитёр со своей свитой на представление к Сёме, но это представление похоже ему не очень то удалось. Но тут из прибора послышалось:

— Ты чего эксперт хренов, пил, что ли всю ночь, какой-то помятый.

— Не пил Самуил Яковлевич, а работал, старался, Ваш заказ выполнял.

— А-а старался, это правильно, а то прошлый раз какие-то рассуждения принялся приводить, да ещё не продуманные, не проверенные. Давай чего принёс и говори. — Зашуршали бумаги и голос эксперта произнёс:

— Вот, Самуил Яковлевич, вот если исходить из Вашего замечания, что Пётр Тимофеевич заранее не знал о наших заготовках, то…

— Да не из моего замечания, а из того, что ты ни кому не протрепался, ни с кем не побазарил или не передал за деньги.

— Нет, нет, что Вы…Да разве я бы посмел такое, Вы же предупреждали.

— Предупреждали, предупреждали. Да за деньги не такое продают, совсем суки оборзели. Ладно, говори дальше.

— Так вот, если исходить из того, что Пётр Тимофеевич не был извещён о заготовках, то получается существенных расхождений в контролируемых параметрах практически нет. Таких, которые бы засвидетельствовали о наличие давления на него, или различных воздействиях, в том числе психотропных и наркологических, я не вижу. Мне кажется, по тем отклонениям, мною замеченным, Ваша мысль о возможности влиянии его болезни на контролируемые мною параметры, вполне разумна. Скорее всего, так и есть.

— Э-э эксперт, ты чего? На судебном заседании? Ты чего адвокат? Ты можешь говорить чётко, ясно? Под контролем ли он или нет?

— Самуил Яковлевич, отклонений от эталонных записей в его речи в той записи, которую вы мне дали в последний раз и кои могли бы засвидетельствовать о давлении на него я не обнаружил. А те, которые всё-таки есть, я склонён считать результатом влияние его болезни.

— Так эксперт, значит ты, уверен сейчас, нет над ним контроля?

Правильно я понял?

— Самуил Яковлевич, я вот для надёжности выводов приготовил ещё заготовки.

— Да ты чего чмо мне подсовываешь? Да, если он узнает, чем мы тут с тобою занимаемся, он нам все кишки по одной повытаскивает. Хочешь такого, действуй сам со своим генералом, я пас, хватит с меня и предыдущего. Всё кончаем! У меня и так очко горит от одной только мысли об этом, вовсю горит. Я не буду рисковать. Всё иди, возвращай мне плёнку, сам её уничтожу, чтобы и следа её не было. И советую тебе эксперт хренов, очень советую забыть о твоих заготовках, коих ты мне подсунул Фома неверующий. Мне, мало чего понимающего в такого рода делах. Ведь он шеф то какой? Привык никаких следов не оставлять, у него такое правило и он ещё ему никогда не изменял. Из меня, если о чём только возомнит кишки повыдёргивает, а из тебя то и рёбра, и с живого кожу сдерёт. Есть у него такие живодёры, видел сам их. Эксперт, как ошпаренный, проклиная этих чёртовых бандитствующих бизнесменов и генерала в том числе, навязавшего ему их на голову, выскочил из кабинета Сёмы. Далее Сёма принялся хозяйствовать оставленной на него Петром Тимофеевичем, империей Коломенского масштаба. Надо отметить, управленец он был неплохой, конечно с поправкой на наличие бандитской руки, которая буквально висела под всеми теми, кто занимался конкретными делами в хозяйстве этой империи. Разруливал все возникающие ситуации лихо, энергично. Через час это, явно нравящееся ему занятие, прервал звонок. Это звонил один из замов генерала. Он сообщил:

— В дежурную доставили троих. Тут он замялся, подбирая слова.

— Из фирмы «Линкор», их главный утверждает, что они шли к Вам, по Вашему вызову. Доставили их потому, что они пытались затеять потасовку с охранниками отеля. Фамилия старшего Солитёров Фёдор Егорович.

— А-а Солитёр, ясно! Так говоришь пытался драку с отельными охранниками затеять? Ну и как?

— По-моему, не в их пользу. Мои, когда прибыли по вызову, застали их лежащими на бетоне мордами вниз, с завёрнутыми сзади руками. Похоже, немного помяли им бока.

— И правильно сделали, нечего хвост поднимать, где не надо.

— И ещё, Самуил Яковлевич, охрана передала нам их волыны, те вроде бы как хотели их использовать в потасовке. Нам их надо проверить, есть ли на них что?

— Ни в коем случае, передать их мне, я сам с ними разберусь и так накажу, как у Вас не принято. Век будут помнить. В общем так, доставьте их сюда на своём воронке, а машину, драндулет ихний тоже кто-нибудь из ваших пусть пригонит. Протокол не надо составлять, охране я скажу, они подтвердят, что ничего не случилось.

— Хорошо Самуил Яковлевич, я распоряжусь, но под Вашу ответственность, ведь свидетели то были, мы уже кое с кем поговорили.

— А вот этого не надо было делать, следовало сначала со мною посоветоваться, коли они ко мне шли по делам этой фирмы. В общем я с генералом по этой теме переговорю, всё уладим. Ну а со свидетелями, разве не знаете как? Не было ничего, ну и никаких бумаг не надо. Что мне Вас учить? Сами кого хочешь научите. Далее снова Сёма принялся материться, пить кофе и похоже с укрепляющим, так как несколько раз довольно крякнул. Матерился не долго. Принялся звонить в администрацию. выяснять кто пошёл на суд, есть ли какие новости. Допросил помощника начальника финансового отдела. Тот испуганно доложил, что он и начальник отдела жилищно-комунальных отношений уехали в банк. Сёма распорядился:

— Как вернётся, то пусть немедленно с ним свяжется и предупредил «никаких забыл», никаких других отговорок. После этого ещё раз «крякнул» и тут чей то голос доложил:

— Самуил Яковлевич, дебоширы доставлены!

— Установилась долгая тишина. Видимо Сёма осматривал доставленных, наконец начал:

— Так. Я тебе Солитёр, чего приказал до девяти утра быть у отеля и ждать меня. А ты, заявляешься после этого времени и ещё драку с охраной затеиваешь? Понятно, какого мудака Китаец поставил. Ну что ж, сам напросился. Он поднял трубку, набрал номер, дождался ответа. Задал вопрос:

— Кот, надо разобраться тут с одной троицей. Ну и что, что такими делами занимается он только после приказа Китайца. Ты чего остолоп, не знаешь где теперь твой босс раны зализывает, ишь ты его заранее предупредил. В общем так, если ты в течении часа не выйдешь на меня, то пойдёшь в дополнение к этой троице четвёртым! Послышался какой-то стук об пол и гнусавое нытьё троицы:

— Самуил Яковлевич, не надо Коту… Мы на всё согласны, больше не будем, и в таком роде. Выдержав нужную, угрожающую паузу, Сёма начал обучение правилам поведения:

— А ну шестёрки вон и больше в отеле не появляться, не срамить меня, мы солидная фирма и с обормотами, гопстопниками дела не имеем. А ты, глист, останешься, поднимись с колен и стой, нечего валяться да вилять задом. Я тебе не педераст какой.

— Я не глист, у меня кликуха Солитёр. — С обидой возразил господин в чёрном пальто.

— Один чёрт, все одной породы, все в говне, да в заднице водитесь. Вон гони этих шестёрок и больше ко мне с ними не шляться. Пусть лучше у твоего драндулета стоят и пялятся на баб. Как только дверь дважды стукнула, Сёма принялся за инструктаж, и здесь он не подкачал. Провёл его виртуозно, со знанием дела, деталей и личностей. Солитёр просто покрякивал, да мычал. После его инструктажа Сёма, как заправский профессор, устроил ему настоящий экзамен. Выяснив, что последний и половины не усвоил из его речи, обматерил, грозно предупредил и снова проинструктировал, правда сжато, кратко. Побулькав, пару раз крякнув, принялся опять экзаменовать. Из отеля господин в чёрном кожаном пальто вышел пошатываясь от умственного напряжения. «Быки» сочувственно сначала посматривали на него, а затем уже и поддерживая, доводя, усадили своего шефа в машину. Поматерившись на этого вылезшего из задницы дебила, Сёма, ещё раз «крякнув», принялся звонить в администрацию. Первым был юрист. Он грозно спросил:

— Вы были сегодня на первом заседании Городского суда?

— Да, присутствовал.

— До конца, то есть до вынесения судебного решения?

— Да, до самого конца.

— Вы получили это решение на руки?

— Да получил.

— Каково решение?… Так так, передать на баланс города, а собственность этого Рэзо аннулировать? Что и ещё частное решение в отношение тех лиц, которые потворствовали своими возможностями передаче в собственность этого дворца… Ладно, с этим разберётся Пётр Тимофеевич сам, когда выздоровеет и вернётся. Ну раз решение на руках, то вам надо сразу же приниматься за дело… Знаю, знаю надо подождать, по закону. Но Вы же понимаете, кто же будет подавать кассацию в областной суд… Кто? Нет больше таких! Короче, принимайтесь оформлять. Пока через Вас, ваши чернильницы пройдёт, уже и решение суда вступит в силу. В общем, мой Вам настоятельный совет не тяните, желательно до возвращения Петра Тимофеевича уже всё заверить, чтобы только его подпись была нужна… Когда, когда… Тут я не могу сказать, всё зависит от того, как пойдёт процесс выздоровления, я не доктор. Он обещал через неделю, другую объявиться. Но мы все под Богом ходим, сами знаете, они болячки какие? Стоит одной завестись, как уж тут другие выплывают. Короче к тому времени, как решение суда вступит в силу у Вас всё должно быть готово, только его подпись и только она! Ну всё, действуйте. Всё оставшееся до вечера время Сёма «рулил» непосредственно в администрации. Вечером по уже заведённому им порядку ужинал в отеле, грел руки и себя Сонькой и в невменяемом состоянии добирался до дома, где сухонькая с густым басом старушенция уволакивала его домой. Но сие Егору уже было хорошо известно и, надо сказать, омерзительно до тошноты. Ничего нового! Так ведёт себя большинство из тех, кто сумел любыми способами урвать свой кусок пирога.

Другого от них ждать трудно!

Поехал на встречу, чтобы передать записи. Контактёром и на этот раз был Николай. Забрав кассеты и поменявшись с Егором машинами, он немного утешил:

— Братишка, ты потерпи ещё пару, ну от силы тройку дней. У нас уже больше нет времени водиться с этим олигархом местного разлива. У нас вскорости предстоит другая операция, с куда более серьёзным толстосумом, гробанувшим в сотни, тысячи раз больше, чем этот Пётр Тимофеевич и ты в ней крайне необходим. Проведём встречу этого Петра Тимофеевича с его женой и сыночком, послушаешь их впечатления и домой. К этому времени, полагаю, уже работникам твоего детского дома погасят задолженность по зарплате, выплатят все долги по ЖКХ, ну и к ремонту подготовятся. Так что братишка, ты уж потерпи. но ещё раз командир предупреждает:

— Не светись, смотри, никакого риска. Если чего заметишь, а не дай Бог, опасность реальную обнаружишь, то сразу же сигнал нам и прочь из города… Они обнялись, похлопали друг друга по плечу и разъехались. У себя Егор повторил всё то, что делал вчера и позавчера; принял душ, невольно стараясь смыть с себя всю ту грязь, которую ему пришлось пропускать через себя, затем поужинал и улёгся спать.

Последующие два дня были копией предыдущего. Сёма «рулил», управлял, направлял. Особенно он был активен в выполнении наказа своего грозного шефа о приведении в товарный вид детского дома. Как Яков Абрамович ни «пыхтел» возмущённо, все долги по зарплате и по многомесячной оплате услуг ЖКХ были оплачены. Срочно был найден подрядчик, сильно зависимый от самого Петра Тимофеевича. Его заставили закупить для требуемого ремонта стройматериалы только из магазина шефа. Смету расходов фирмы подрядчика проверял лично Сёма и безаппеляционно сократил на треть, пригрозив:

— Скажи спасибо шефу, я бы за твои художества по ремонту здания администрации вообще бы тебя заставил сделать эту работу бесплатно! Это он у нас такой добрый! На второй день прослушки Егор записал помимо обычных инструкций следующие указания Сёме:

— Моё лечение здесь, в России подходит к концу. Специалист настоятельно рекомендует мне продолжать в клинике немецкого профессора Кельмана. У него всемирно известное учреждение этого направления. Там очень приличные условия, правда дерут три шкуры. Клиника в их Баден Вюртемберской земле, недалеко от их главного города Штутгарта. Мой специалист уже договорился с этим Кельманом, переслал по электронной почте мои снимки и анализы. Они решили, что мой курс лечения у этого немца займёт не менее трёх недель. Ну а после они решат как далее. Мне спорить с ними бесполезно. У них разговор короткий. Или лечение со здоровьем не меньше пяти семи лет, либо под мою ответственность, в гроб! Я уже оплатил этим грабителям. Вот Сёма у кого надо учиться. всё по закону, все карманы вывернут и жаловаться не кому. Тебе надо организовать доставку моей жены, сына ко мне завтра. Привезёшь их лично. В Починках Вас встретит микроавтобус из того лечебного заведения, где я сейчас лежу. Он и отвезёт тебя и моих ко мне. На его территорию въезд всем другим машинам запрещён, не пропустят. Так что, предупреди генерала и прокурора, что бы своих не присылали, их всё равно ко мне не пропустят, в лучшем случае в гостевом доме дадут подождать. Такой здесь порядок. Мне ничего не надо везти, здесь всё есть. В Починках Вам надо быть в пятнадцать часов. Повезёшь сам лично, на моей второй машине. Я номер её сообщил, так что встречать будут именно её. Жора при мне. Не вздумай права качать, просто выкинут тебя без всяких разговоров. Тут так поставлено. Приехал лечится, лечись и чтобы ни кто тебе нервы не портил. Скажи об этом жене, она любительница попричитать, поучить, сразу же прервут и досвиданье, пусть запомнит. С тобой обещали дать поговорить. Но учти, лечащий врач отслеживает всё время моё состояние. Чуть чего, сразу до свиданья. Думай, чего будешь говорить. После этого указания Сёма тут же развернул бурную деятельность. Сначала позвонил в гараж и приказал подготовить на завтра к двенадцати часам машину Петра Тимофеевича, чтобы работала как часы. Затем сообщил генералу. Тот обещал после разговора с Владлен Владимировичем перезвонить. Наконец поехал домой к жене Петра Тимофеевича, где поставил её в известность о предстоящей поездке к нему завтра в двенадцать тридцать. Та начала было его выспрашивать, но он, видимо зная её характер, «обрезал»:

— С собою ему ничего не брать. У него всё, что надо есть, клиника очень солидная. Всё чего ей хочется узнать, узнает от него лично. И ещё она и сын должны иметь ввиду: Никаких нервотрёпок врачи не допустят, при малейших попытках, свидание будет прервано и до свиданья. Такой у них порядок. Лечение, положительные эмоции прежде всего! Поэтому ей надо быть готовым к этому. После жены шефа поехал к генералу и там, в присутствии прокурора обсудили весьма странное лечение Петра Тимофеевича. Те очень недоверчивые и по профессии, и по натуре буквально исходили пеною в связи с указаниями босса Сёмы. Начали тут же предлагать различные варианты с тем, чтобы обойти запреты и всё-таки прояснить и саму лечебницу, и истинный характер его болезни и вообще, присутствует она как таковая. Видимо недоверие, вызванное их врождённой подозрительностью, а так же первым заключением эксперта, правда вскоре им самим же и опровергнутым, не давало им покоя. Но все их варианты как то так оборачивались, что за всё практически нёс ответственность Сёма. Тот и сам, поднаторевший в таких делишках, в которых главное это свалить ответственность на голову другого, быстро отмёл их попытки, заявив:

— Ему его шкура ещё дорога! Узнай об этих предложениях шеф, сразу же с него с живого кожу снимет, а посему он лично будет действовать согласно указаниям Петра Тимофеевича. Они, если желают, пусть делают чего хотят под свою ответственность. Он им мешать не будет, но при условии его не информируют о них. Увидя, что их предложения категорически отвергнуты и ответственность необходимо брать на себя, генерал, и прокурор приуныли. Долго сопели, прикидывали, наконец Сергей Леонидович предложил:

— Без охраны жену и сына, даже в Вашем обществе мы отправить не имеем право. Вы не специалист в таком деле. Сейчас время такое, случись что с ними, Пётр Тимофеевич нам не простит. А уж кого в охрану поставить, да сколько человек, это наше дело. Так Владлен Владимирович? — Тот удовлетворённо закивал головою:

— Правильное решение, Сергей Леонидович, да и Самуила Яковлевича выводим из под удара. Очень мудро решили. Так и сделаем.

Генерал подвёл черту:

— В двенадцать охрана сопровождения будет ждать Вас у дома Петра Тимофеевича. Один их телохранителей поедет с Вами, а трое в машине сопровождения. Объясните ему по другому мы не можем поступить, такой порядок установлен им самим. Они было попытались поучить Сёму чего надо сделать, на что обратить особое внимание, но тот категорически отверг все их попытки. Заявив:

— Я ничего не знаю, не слышал, а что делаете Вы — так это инициатива Ваша. Вы о распоряжении Петра Тимофеевича мною лично предупреждены. Они было растерялись, очень растерялись! Но страх оказаться в положении, когда их лидер захвачен и действует под диктовку кого-то, превысил страх перед этим лидером. Словно страус, прячущий голову в песок от страха, они тоже решили спрятаться за своих помощников, коих посылали вопреки жёсткому указанию босса на разведку. По возможности инструктировать решили, не доверяя друг другу вместе, причём в этой инструкции на всякий случай единодушно определили «точки над i» не ставить. В крайнем случае это давало бы им возможность спрятать свою задницу от неминуемого пинка за тупость служивых, решивших на свой страх и риск вот на такие действия. Сёма же, переговорив с подельниками своего шефа, возвратился не в администрацию, хотя времени ещё было полно до завершения рабочего дня, а в отель. Там всё повторилось — еда, питиё, Сонька, а в перерывах и управление порученным ему хозяйством. В очередной раз вздрючив «глиста», коим именем он упорно называл Солитёра, разрулил пару ситуаций с запчастями, почему то не пришедших с Украины. Довёл себя до нужной кондиции и благополучно был препровождён домой своей седенькой, сухонькой маменькой.

Егор естественно не стал прослушивать чавканье, бульканье, взвизги и нытьё Соньки, требующею от своего холодного ухажёра, очередной презент, известил командира о необходимости встречи. Через два с половиной часа, кассета с записью переговоров Сёмы со своим шефом и с его подельниками перекочевала Гасану. После этого Егор вернулся на свою съёмную квартиру, опять хорошенько смыл с себя то гадливое чувство, которое всегда наступало у него, после записи переговоров и деяний правой руки Петра Тимофеевича, хозяина целого района Подмосковья. Почувствовав себя более-менее «чистым», в чистом белье, поужинал, посмотрел на всякий случай местные телевизионные новости. Не увидев, не услышав для себя ничего интересного, улёгся спать.

Утром он дежурил у подъезда Сёмы. За ним съездил к администрации. Там правая рука устроила совещание с начальниками: финансового отдела, ЖКХ, культуры, образования и надзора. Ясно было, что готовился Сёма к строгому допросу шефа. Очень готовился, весьма серьёзно вникая в каждую мелочь. В целом сообщения начальников отделов его удовлетворили, хотя он не преминул ткнуть носом каждого в недоделки, промашки, коих он «орлиным взором», сразу же улавливал. В начале двенадцатого, он связался с механиком гаража и шеф-поваром столовой. Оба заверили его в надлежащем исполнении его наказа. Машина заправлена, отрегулирована, продукты и питиё на дорогу уже в багажнике. Не удовлетворившись их докладами, не поленился придти заранее и всё лично проверить. Ровно в двенадцать он подъезжал к дому Петра Тимофеевича. У подъезда стояла волжанка 3110 с форсированным движком и экипированная всеми необходимыми средствами. В ней сидели трое, двое крепких молодых парней в штатском и один уже пожилой с серьёзным взглядом мужчина, коего Сёма знал, как наиболее доверенное лицо генерала. Ещё один, крепкий с быстрым взглядом и молниеносными движениями сидел на лавочке возле входа в дом. Он вскочил, доложил. Сёма благосклонно пожал ему руку, задал несколько явно дежурных вопросов, приказал идти за собою. Минут через пятнадцать вышли уже вчетвером. Впереди Сёма, за ним жена Петра Тимофеевича, за ней худой прыщавый юноша с раскрашенной в разные цвета шевелюрой и в каких-то клоуновских штанах. Шёл он немного странно, чуть подпрыгивал в такт неведомой окружающим музыке, смачно жуя при этом жевательную резинку. Замыкал шествие телохранитель, тащивший довольно объёмистую сумку. После загрузки сумки в багажник, где жене босса была продемонстрирована ещё одна сумка со съестными припасами и питиём, они принялись рассаживаться. Дама тут же уселась на переднее сидение и попробовала было начать командовать. Но с Сёмой такие фокусы не проходили. Он отлично знал место Анжелы Аркадьевны в табеле о ранге Петра Тимофеевича, где оно было отнюдь не на первых ролях, как по женской линии, так и по прочим параметрам. Он сразу же категорически приказал пересесть к сыну на заднее место, так как переднее предназначено исключительно для телохранителя, также в том же категорическом тоне потребовал не мешать ему исполнять все указы её мужа и предупредил:

В машине все должны слушаться только его и все его указания — это приказ!

Дама фыркнула, произнесла несколько фраз и оскорблёно замолчала. Сынок же вообще не обратил на все эти пикировки ровно никакого внимания. Сидел, откинул голову на спинку, в такт музыки подёргивая коленями и мусоля во рту свою неизменную жвачку. Анжела Аркадьевна покосилась на него раздражённо, сделала ему замечание, но он не обратил на это никакого внимания, похоже сынок даже и не слышал свою мамашу.

С пяти часов Егор, проводив до выезда из города Сёму, дежурил то возле администрации, то возле отеля. В шестом часу правая рука хозяина заявилась в свою штаб квартиру. Там сразу же началось чавканье, бульканье и взвизги Соньки. Но они длились не так уж долго. Раздался звонок генерала, попросившего его приехать к нему. Сёма поматерился в адрес ментов, не дающих человеку спокойно поесть после трудного дня, но собрался и поехал. Его ждала сладкая парочка. Не откладывая своих намерений в «долгий ящик», они тут же принялись его допрашивать. Но Сёму этим не «сшибёшь с ног». Он, дав им немного порезвиться, осадил их:

— Что делали посланные ими специалисты по добыче данных ему неведомо. Это не его забота. Поэтому, он только может высказать своё мнение из увиденного и услышанного им лично. А оно таково. Клиника суперсовременная, оснащена дай Бог, какой либо. Он бы во всяком случае не отказался там полечиться, аппаратуры в ней, во всяком случае в палате, где лежит Пётр Тимофеевич, столько, сколько в некоторых больницах. Персонал внимательный, а лечащий врач действительно светило. Одних дипломов российских и зарубежных в его кабинете он насчитал более десятка. Ну а насчёт порядка, так он лично за такой. Приехал лечиться за большие деньги, к таким специалистам, так лечись без дураков, так как они, эти эскулапы решают. Они за лечение отвечают и только. Им виднее, чего ему можно, а чего нельзя. Вон даже Анжелу Аркадьевну отправили восвояси из палаты, как только она вздумала «порулить», побурчать на не нормальные в лечебнице порядки. Мне же, с гордостью произнёс он, удалось в отведённые пятнадцать минут с Петром Тимофеевичем о многом переговорить. Пришлось конечно, прежде чем чего сказать думать, но вот же дали. Считаю раз у них такой порядок, то и надо его исполнять. Они деньги зря не берут. Шеф предупредил:

— Вскоре, как только он будет транспортабелен, его переправят к немцам на долечивание и реабилитацию. Точно на сколько дней не сможет сейчас сказать, но врач думает не менее трёх недель. Обычно это такой срок, хотя могут и задержать, всё зависит от того, как пройдёт процесс долечивания. Он обещал каждый день говорить со мною оттуда и приказал:

— В его отсутствие порядок в городе должен быть обеспечен! Никаких криминальных и экономических воин! Никакого передела собственности. Всё должно идти так, как и при нём. Если чего, то спросит с нас троих по всей строгости. Сёма вздохнул:

— Вы знаете, каков он. С меня так просто шкуру спустит, а с Вас… Ну Вам лучше знать. Сказанное им заставило сильно призадуматься генерала с прокурором, но многолетняя выучка интриганству, подсидок и подковерной борьбы не давала им покоя. Они попытались подойти к нему с другой стороны.

— Самуил Яковлевич, начал МВДшник:

— Как Вы считаете? Зачем такие предосторожности. Вон Ваши сопровождающие, мои работники рассказали:

— Везли их в каком-то фактически воронке, хоть и комфортабельном с кондиционером, баром и прочим антуражем, но без возможности увидеть, куда их везут.

— Почему же, я, Анжела Аркадьевна и её сын ехали правда не в баре, а в салоне с окнами, из которых всё было видно. Я, правда, не понял куда везли, но мне думается где-то в Домодедовском районе, хотя могу и ошибаться, я те места плоховато знаю. Ну а насчёт воронка, то же Вы зря. Люксовский микроавтобус, Мерседес! На нём в любые края можешь ехать, в нём всё, чего необходимо для жизни есть. И холодильник, и плита, и кондиционер и даже лежачьи места. Про бар и туалет с душевой кабиной молчу! Лично я бы от такого воронка не отказался, жаль, что такой мне, да думаю и Вам Сергей Леонидович и Владлен Владимирович, не по карману. Не многие такой могут себе позволить! Вы лучше своих специалистов спросите сколько они дармового виски и коньяка выдули. То-то, когда их в гостевой домик сопровождали, их морды красным цветом отдавали. Да и в этом доме они по-моему зря время не теряли, аж опухшие вылезли, как обормоты какие. В машине телохранителя пришлось пересадить. От него несло, как из шалмана какого-то. Анжела Аркадьевна крик подняла:

— Не поеду с пьяницей!

— Да и другие Ваши специалисты? Уж не знаю как смогли доехать? Даже водитель и то был под шафе. Услышанное от Сёмы, явно смутило сладкую парочку. Они то посчитали, что посланных чуть ли не насильно споили, как они объяснили, а оказывается им вообще никто ничего не предлагал, они сами разыскали и «нажрались», даже не спросивши хозяев. Генерал с прокурором зачесали головы. Как ни крути, а задуманная проверка с позором провалилась, не учли, так сказать, человеческий фактор! Теперь чего уж тут кулаками после драки махать. Одно только положительно, лидер ничего предосудительного от обслуги не услышит. Они ещё было попытались «расколоть» Сёму на интересующие их подробности, но тот умело обошёл все их хитросплетения. С тем и расстались: Он очень довольный собою, оставив их в дураках, не пойдя у них на повод. Они, как раз очень не довольные тем провалом, который учинили доверенные ими специалисты. Для них ситуация ничуть не прояснилась. Их отточенное многолетней практикой чутьё подсказывало. — В этой ситуации не всё так просто и чисто, но вот какие действия ещё надо предпринять для её прояснения, они не знали.

Дальнейшие действия смотрящего на хозяйстве Петра Тимофеевича не блистали оригинальностью, отель, жратва, питиё, Сонька, выпадание из машины и волочение маменькой до дому. Егор же дал сигнал командиру и через два с половиной часа передал Гасану запись переговоров Сёмы с генералом и прокурором. Посланник известил его о решении командира прервать «командировку» Егора завтра, если не будет ничего экстраординарного.

Опять он повторил ежевечерний ритуал: смывание с себя того дерьма, чем он пропитался слушая эту троицу, ужин и сон.

Утром к девяти подъехал к отелю. Застал ставленника Китайца со своими бугаями. Сёма то ли успел соскучиться по управлению, то ли вдохновлённый наставлениями своего шефа на этот раз нисколько не щадил, по-прежнему в его лексике Глиста. Довёл его уж точно до полуобморочного состояния. Увидев его, даже бугаи, плюнув на все инструкции, подскочили ко входу, где тот стоял качаясь, пытаясь собрать остатки разума, подхватили его и почти на руках донесли до машины. Удовлетворённый разгоном, Сёма принялся рулить доверенным хозяйством. Этому делу он отдался со всей страстностью своей души и, надо сказать, как всегда умело, находчиво. В одиннадцать болееменее удовлетворённый проделанным, направился в администрацию, где с полчаса побеседовал с Ольгой Владимировной, поставил её в известность о намерении Петра Тимофеевича и поехал в центральную больницу. Глав врач которой, Шалом Исаакович был взят буквально железной рукою и потрепыхавшись в этой руке, выписал все необходимые бумаги по болезни и лечению Петра Тимофеевичу. Причём Сёма, похоже, диктовал диагноз по бумажке, которую ему передал лечащий врач хозяина. Сие мероприятие заняло у него чуть более часа. Довольный он вернулся в администрацию, передал эти бумаги по назначению, выслушав положенные в этом случае сочувствие от служивых. Покончив с этим делом, видимо «накаченный» вчера своим хозяином, взялся за ЖКХ, юриста. довёл их обоих почти до прединфарктного состояния, предупредил:

— Завтра снова будет спрашивать, такова воля хозяина, если график работ не нагонят, то пусть пеняют на себя, Пётр Тимофеевич, они прекрасно знают об этом, такого не прощает. С чувством выполненного долга он помчался в свою штаб квартиру, где с удовольствием отдался тем немногочисленным плотским радостям, которые, как всегда были приготовлены для него. Никакими делами он больше не занимался, да и никто его не беспокоил, так сказать не отрывал от личных дел. Провожать сего дельца до его дома Егор не стал, а поехал домой, где повторил свой обычный распорядок. Утром он встал с радостным ощущением, что наконец-то настал конец его копаниям в «мерзопакостных» делах властителей этого города, ну или не конец, то по крайней мере передышка для него. Он вдруг вспомнил вопрос командира:

— Мы вот накупим в детский дом всякой техники электро, бытовой, сантехники, а подключать-то есть где? Ты вот Егор, сам говорил ни сантехник, ни электрик уже год туда ни ногою. Надо бы заранее разузнать, да подготовиться, а то как бы не получилось конфуза. Вспомнил и тут же решил:

— Всё, еду.

Он возбуждённый от одной только мысли увидеть Катю, быстро собрался и помчался к ней, как на свет маяка. Через двадцать минут, объехав «обшарпанное» здание с фанерой вместо стекол в ряде нижних окон. Поставил машину у подъезда и пошёл с радостным волнением в здание. Его снова встретила, так поразившая его в прошлый раз, тишина. Ни шума беготни детворы, ни звонких голосов детей не было слышно, только поскрипывали под его шагами доски пола, да сами шаги как то гулко раздавались в длинном коридоре. Пахло какими-то кислыми щами и ещё чем-то. Он поднялся на второй этаж, направился к кабинету Кати. Здесь жизнь ещё как-то проявлялась, из секретарской доносились голоса, стук пишущей машинки, скрип половиц, стук дверей. Проходя по коридору мимо приёмной, увидел там Катю. Она о чём-то оживлённо беседовала со средних лет, приятной с виду женщиной. Та, увидев его, удивлённо уставилась с немым вопросом. А Катя, заметив перемену в её лице, проследила за её взглядом, для чего ей пришлось развернуться. Развернулась и «вспыхнула», как вспыхивает лампочка в серый вечер в ещё незаполненной тьмою комнате. Первой её реакцией был порыв! порыв безотчётный, всесокрушающий, движимый только эмоцией, биением сердца. Но, видимо в последнюю секунду она сумела обуздать эти эмоции, «взять себя в руки» и стояла прижав сжатые в кулачки руки к своей груди. Стояла вся светящаяся от нахлынувшего на неё, как ураган, тайфун чувств, с подрагивающими плечами и расползающейся на личике глуповатой улыбки, откровенной радости и счастья. Егор тоже невольно поддался своему вспыхнувшему и в нём чувства счастья. Они стояли смотрели друг другу в глаза и улыбались, наслаждаясь видом друг друга. Женщина внимательно понаблюдавшей за их неприкрытой радостной встречею, усмехнулась:

— Катерина Ивановна, я вижу Вы уже знакомы с этим господином? Полагаю, он пришёл с новостями к нам?

— Да, Наталия Васильевна, это Егор, он от людей, взявшихся нам помочь.

— Очень хорошо Катерина Ивановна, сегодня у нас замечательный день. «Гора наконец-то двинулась к Магомету». Нам погасили ЖКХшные долги и должны сегодня выплатить всю зарплату, включая и задолженность, а тут ещё и спонсоры. Так что Вы хотели узнать помимо смотрин Катерины Ивановны? Егор слегка запинаясь, от ещё не прошедшего волнения и лицезрения светящейся от радости Кати, произнёс:

— Нам следует узнать состояние электропроводки и сантехники. Мы подготовили Вам много техники и встаёт вопрос, а можно ли всё подключить. Женщина покачала головою:

— Вот загвоздка Егор, действительно всё пришло в негодность, ни электрики, ни сантехники к нам не ходят уже второй год. Мы сами женщины своими силами кое-как исправляем, чиним, где нам по силам, где это возможно, но конечно всё должно быть исправлено специалистами этого дела. Вон сегодня на кухне кран вырвало, хорошо наша повариха Степановна была рядом, заткнула пробкой деревянной, а то бы пришлось перекрывать всю воду. Правда, на этот раз сантехник согласился придти. Но Вы же знаете, придёт поругается, заменит пробку и уйдёт. Им похоже чем хуже у нас, тем лучше им. — Она вздохнула, подумала и предложила:

— Вот что, Егор. Вы походите, посмотрите, подумайте, как быть с подключением. Катерина Ивановна Вас поводит и покажет. Так Катенька? Покажите? Та, покраснев, кивнула головою:

— Ну вот и отлично, а я, прощаюсь с Вами. Мне надо уехать по делам. Катерина Ивановна остаётся за меня. С этими словами Наталия Владимировна развернулась и ушла в кабинет.

Катя взяла Егорову руку тёплой ладошкой и потянула за собою. Там, в своём кабинете, уже не сдерживаясь, прильнула к нему. Да и у Егора всё на свете, кроме неё, вот такой прекрасной, светящейся от счастья, исчезло разом! Сильные руки приподняли её, прижали, а губы стали исступленно целовать её глаза, щёчки, губки. Вскоре желание «пожаром» покатилось по ним. И вот уже эти руки такие сильные, жёсткие, вдруг стали нежными, ласковыми и тёплыми. И столько в них было теплоты, ласки, что она невольно, да что невольно? С большой радостью отдалась им. А они уже вовсю ласкали её тело, «гуляли» под халатиком. И такая мука, истома от этих сладостных ласк охватила её, что она невольно застонала и судорожными движениями стала помогать. Помогать им нежным тёплым поглаживаниям, прикосновениям. А вскоре, вообще, они не зная как это получилось, оказались на её девичьей кушетке, которая невольно заскрипела, грозя рассыпаться. Ведь чего там говорить то, этот «лежак» был рассчитан на детское тело, ну, в крайнем случае, на Катино, а не на такого вот молодца. Но, ни Катя, ни Егор уже ничего не осознавали, кроме вот друг друга. Жажда наслаждения полностью овладела ими. И вновь его Катенька испытала два величайших пика бабьего счастья, когда она получала свои оргазмы, упоительные по силе воздействия, буйства красок, торжества музыки, ощущению лёгкости полёта. А когда она в минуту наивысшего наслаждения вдруг ощутила в себе, там где-то в самом источнике безумства горячие частички самого Егора, всё в ней буквально взорвалось. Как и прежде торжество женщины победительницы охватило её, гордость за себя, за весь женский род буквально переполняли её. Что и говорить она была просто счастлива. Вот её мужчина, такой сильный, а перед нею он просто ребёнок, ласковый, покорный! Весь отдавшийся ей, слабой, хрупкой женщине! Внезапно, она вдруг вздрогнула, насторожилась, в то время, как он истинный боец, натренированный на любую опасность, неожиданность, натренированный буквально до инстинктов, весь расслабленный лежал, поглощённый до остатка пережитым. Катенька быстрым движением выскользнула из под него, вскочила, несколькими вращениями рук, кистей подтянула бельё, оправила одежду и после этого направилась к двери. И только тогда он очнулся от гипноза полного слияния сердец душ с этой прекрасной, самой лучшей для него женщиной. Но он сразу же «пришёл в себя», как и учили, натаскивали. Вскочил, метнулся к двери, на ходу приводя в порядок свою одежду. Катерина была уже за дверью. Прислушавшись, услышал:

— Катерина Ивановна, пришёл сантехник, ругается, грозится. Егор скользнул за дверь. Растерянная, ещё не до конца избавившаяся от пережитого, она стояла перед грузной женщиной в грязном переднике и халате. Катя умоляюще посмотрела на него, затем на женщину. Егор шагнул, взял Катеньку за руку и обращаясь к женщине, сказал:

— Ведите, я сам с ним разберусь! Женщина облегчённо вздохнула:

— И то дело! Мужчина, а то что одни женщины, вот он и выдрючивается. Они привели Егора, как он понял, на кухню. Тут была большая газовая плита вся заставленная пищевыми баками. Около большой мойки стоял ещё сравнительно молодой мужчина, что-то около тридцати. Точнее определить на взгляд было не возможно из-за явных следов протекшей жизни и избранной им профессии. На нём была вязаная шапочка, надвинутая на рыжеватые волосы, грязноватый бушлат, брюки непонятного цвета, заправленные в сапоги со свёрнутыми почти стопы голенищами. Он нагло, уверенно посмотрел на вошедших, выпучив окаймлёнными рыжими ресницами тёмно карие глаза. Посмотрев пренебрежительно, произнёс:

— Зовут тут всякие. Их пацаны скручивают кранты, а мне чинить. А где кранты-то для Вас взять? «Начённик» не даёт, говорит всё равно пацаны сорвут… Мне что ли за свои бабки Вам покупать? Нет у меня для Вас крантов хуть режь, а «начённик» всё равно не даст. Заменю вот Вашу деревянную затычку на бронзовую заглушку и пущай таперича стоит, Будете знать как скручивать. Егор быстро сориентировавшийся в ситуации, приказал женщинам:

— Выйдите, я сам с ним решу этот вопрос. — Помявшись, они нерешительно вышли. Егор подступил поближе:

— Это кто же тебя, паразита обучал обижать беззащитных женщин и детей. У тебя, что матери не было? Тот нагло забурчал:

— А ты, мужик не лезь. Не твоё это дело, хочешь сам ремонтируй, а мне не приказывай. У меня своих «наченников» полно, их приходится слушать. Сильный удар потряс мужика. Тот стал беззвучно разевать и закрывать рот. Второй удар свалил его на пол. Но ему не дали валяться. Сильная рука за шиворот буквально вздёрнула его на ноги:

— Что же ты шкура делаешь? Хочешь оставить детишек без воды? Пользуешься подлюга что они маленькие, беззащитные? Так? Сантехник быстро пришёл в себя и заныл:

— Ты чаво руки-то распускаешь? Лучше бей «начёнников», они это приказывают здесь не надо ремонтировать! Мне и самому это паскудно тута без ремонта. Но он «начённик» ничего не даёт, ни прокладок, ни крантов, ни пакли. Егор прервал его нытьё, сильно тряхнув за шиворот:

— Кончай ныть, говори толком.

— А говорить-то, и так всё сказано. Уж я не зная чаво «сёдне» то заявку диспетчерская приняла, а то вообще как «начённик» приказал, так и не записывала ихние заявки. А ты ещё дерёшься, вот уйду и гори всё синим пламенем, мне что? Больше всех надыть?

— Стой, не скули, никуда пока не пойдёшь. Ты мне, друг ситный, скажи, сколько вот таких здоровенных дармоедов в Вашем ДЭЗе?

— Мы не дармоеды, мы свое дело туго знаем и делаем, где «начённик» прикажет. А ежели он не велит, то бейся с ним, а не с нами.

— Ты не ной, а отвечай на вопросы.

— Ну я, Михалыч, Степаныч, Лёха Крутило, Владимир Иванович.

— Так, теперь ясно. Вас пять мастеров умельцев, правильно?

— Ну так и есть пять.

— А помощники у Вас есть?

— А как же, они те же мастера, просто «начённик» штаты сократил и перевёл их в энти, как их подмастерье что ли. Ранее все работали. Ещё в ЖЭКе. И ничего, народ был довольный. Никаких тебе жалоб и этих как их рекламаций не было. Как Егорыч был, все в порядке кранты, ежели, где потекли сразу ремонтировали и батареи и унитазы. Всё делали, как положено. Егорыч был справедлив. Ежели виноват, то даст, как следует, но без свидетелей, без синяков. А зарплату не трогал:

— У Вас семьи, их кормить надо. Вот каков был «начённик». Все его уважали, никто не забижался, если что… А этот, нынешний как пришёл, так и начал. Вот и перевёл кое кого в подмастерья. А куды им деваться-то сейчас? Работы-то нет? кормиться-то надо. А он сука такая, вместо них каких-то дармоедов набрал, родственники они ему. А чаво они у нас делают, никто не понимает.

— Понятно, тебя как зовут?

— Петюней меня в бригаде кличут, а так Пётр Фёдорович я.

— Хорошо, Пётр Фёдорович, скажи ка мне, вот если Вы все вместе мастера и подмастерья вместе начнёте делать, то за сколько времени отремонтируете систему водопровода, канализации и отопления?

— Да здесь мужик, ремонтировать то нечего! Менять всё надо! Почитай три года вообще ничего не делалось. Тута столько всего надыть.

— Это Пётр Фёдорович, не твоя забота. Ты мне всё-таки скажи, по приказу Вашего начальства, со всеми запчастями Вы все вместе со своими подмастерьями за хороший магарыч по десять бутылок на мастера, по пять на подмастерья, за какое время всё сделаете? Петюня зачесал свою голову, начал усиленно размышлять:

— Так, ежели трубы дюймовки и три четверти дюйма будут, стояки они чугунные, их менять не надыть будут, то… Тут он буквально «заскрипел мозгами»

— Почитай часа за три три с половиной уложимся. Но, конечно магарыч уж точно должен быть, сам понимаешь, делов то сколько.

— Ясно, Пётр Фёдорович. Ты мне можешь сейчас назвать все нужные запчасти?

— У Петюни тревожно забегали глаза:

— Этоть Вам, мужик, лучше у Владимира Ивановича спросить. У ево глаз верный. Считает как Архимед какой, не ошибётся, проверено не раз.

— Так теперь понятно. Вот что, ты сейчас позвонишь своему начальнику и передашь сказанное мною. Да ты, Пётр Фёдорович не бойся, я тебя не подставлю, гарантирую, прибежит он, прибежит, да ещё прикажет всех сюда срочно скликать, глядишь и на квартальную премию раскошелится!

— Как же раскошелится? Да он сука рваная, нам второй месяц ещё не платит. А семью как кормить? А он смеётся… Заработайте, магарыч не берите, а только деньгами. Вот ведь сука. Знает же, что народ обнищал, у самих есть нечего, какой тут магарыч?

— Ничего Пётр Фёдорович на таких, как он у меня хорошее убеждение есть. После разговора со мною и моего объяснения и всё оплатит, и премию выпишет. Я умею убеждать. — Тот недоверчиво посмотрел, почесал затылок и протянул:

— А чаво ему сказать?

— Пошли к телефону, там и объясню. — Они вышли. Катя и женщина растерянно, но в то же время вопрошающе смотрели на них.

— Катерина Ивановна, нам нужно срочно связаться с начальником ДЭЗа. откуда можно позвонить? Та, как куропатка, засуетилась:

— Можно из моего кабинета, а можно из кабинета директора.

— Ну тогда лучше из Вашего, пошли Пётр Фёдорович. Они прошли втроём. Там мастеря явно оробел, увидев всякие медицинские штучки. Осторожно, стараясь ничего не испачкать и не поломать, уселся на краешек стула.

— Катя, у тебя граммов пятьдесят спирта найдётся? А то у Петра Фёдоровича грудь прихватило. Та засуетилась, принялась вытаскивать стетоскоп, прибор для измерения давления, градусник. Но Егор остановил:

— Как полагаешь Пётр Фёдорович, после такого лекарства твоя грудь пройдёт, полегчает? — Тот улыбнулся:

— Точно полегчает. В самый раз лекарство то будет… Не сумлевайтесь. — Катя взглянув на них, махнула рукою, открыла сейф и из колбы налила в мензурку граммов семьдесят. Протянула её мастеру, затем налила в стакан воды из графина и тоже протянула. Тот удивлённо посмотрел на воду, но взял.

— Катенька, а теперь оставь нас. Как только этот хмырь начальник ДЭЗа приедет, сразу же проводи его в кабинет и не о чём с ним не говори. В кабинет проводишь только его одного, другие если кто с ним будет, пусть ждут в приёмной. Как только проводишь, тут же позовёшь меня. Всё понятно? Она ничего не понимая, но тем не менее пожала плечами и вышла.

— Ну вот Петюня, без женщин сделаем как положено. Сначала прими этот дар Катеньки, что бы грудь не болела. — Тот одним махом плеснул спирт в широко разинутый рот, пошлёпал губами, понюхал свой кулак, аккуратно поставил на стол стакан и мензурку, ещё раз пошлёпал губами, вытер рукавом рот. Егор внимательно наблюдал за ним.

— Слушай, чего будешь говорить начальнику. Сейчас в детском доме вовсю орудует какая-то комиссия из самого центра, их допекла пресса, так как он, Ваш начальник сживает детишек детского дома, держит их без воды, света, тепла и канализации. Эта комиссия вовсю составляет разные акты, грозятся отвезти их в прокуратуру, но не нашему города, а в самый центр. Тебя тоже сильно ругают. Но ты человек маленький, если тебе сказали не ремонтировать и запчасти не дают, то ты и не делаешь здесь, выполняешь его приказ. Вот пусть эта комиссия и разбирается с тем, кто такой приказ издаёт. Понял? Тот зачесал голову…

— Н-да, дела. Задумался.

— А что? Ведь испугается, как пить дать испугается, когда про свой приказ услышит. Точно! Ведь это же какое поганое дело дитёв беззащитных морить. Это же какой сукой надыть быть, чтобы такое творить? Нет, точно, испугается. Прибежит глаза заливать. Этому он гад где-то хорошо обучился. Ладна… Давай сюда трубку. Не сомневайся, всё в точности передам, что бы знал сука, давно пора таких, а то. Тут он обиженно шмыгнул носом:

— Меня принялся колотить словно грушу какую.

— Ты уж не обижайся Пётр Фёдорович, обидел ты меня с детишками тогда, своим нежеланием помочь им. Да и ты бы на моём месте разве бы не вступился за них? Да не поверю в это никогда. Это только потом я понял, кто же виноват на самом деле.

— Да я не серчаю, сам виноват. надо было не «сквалыжничать», а по порядку рассказать.

Егор набрал названный ему Катенькой номер, протянул трубку, подмигнул, похлопал по плечу.

— Говори смелее, не бойся. Теперь он должен бояться да так, что понос может прошибить. И Вашу зарплату всю отдаст до копеечки и ещё квартальную — обещаю! Мастер, поминутно откашливаясь и добавляя повсюду «это самое», почёсываясь, поведал своему начальству. Тот начал было задавать вопросы, пытаясь уточнить детали, мастер Петюня принялся было путано отвечать, но увидев кулак Егора, силу которого он на себе испытал, поначалу засуетился, но потом вдруг осмелел:

— Тут, это самое, вы уж сами с этой комиссией разбирайтесь, там чины большие из самого центра, не мне с ними говорить, чего мог о Вашем приказе я рассказал, как всё дело обстоит, а более чего мне говорить то. Да и не досуг мне, тут всё сгнило, течёт, пойду хоть при них чего-нибудь заделаю, а то они так ругаются на меня. А я то тут при чём, раз такой приказ не ремонтировать уже два года. Нет, я пожалуй пойду… А протоколы что ж, раз они требуют, то чаво не подписать, подпишу. Тут такое дело, всё правильно. Не попрёшь, раз правильно! Тут Вы уж сами разбирайтесь с ними. Им то всё равно, кто подпишет, лишь бы в Вашем ДЭЗе работал. Они же, это самое, всё фотографируют, да местных опрашивают во всю… Да как же я могу, это самое, их задержать… Их вон сколько, да всё начальство. Нет, за руку их хватать не буду, как бы Вы не говорили. Да они меня просто турнут, да ещё и в каталажку за самоуправство такое, это самое. Нет, мне такова не надыть. Вы уж сами, это самое, как-нибудь. А я что? Прикажут подписать и подпишу, коли там так на так всё сгнило. Куды ж, это самое, деваться то, почитай три года по Вашему приказу туды не хаживали… Ладно, ладно молчу… да они не слышат, они в другом кабинете свои бумаги пишут, а мне приказали здесь сидеть и никуды не выходить. Вот я и сижу, это самое, а тут телефон. Ну и решил Вас, это самое, известить, что бы Вы были в деле… Ладно, ладно. Не буду ничего подписывать. Только Вы уж потом меня от их защитите. Они дюже сердитые, это самое, больно грозятся на Вас и всех бездельников, а мы разе бездельники? Мы делаем, где Вы прикажите. Вы «начённик», Вы и командуете. Ладно, ладно… Больше о Вашем приказе им не буду говорить. Только Вы уж обещайте меня защитить. Сердиты они, это самое. Прямо ужасть! Ладно, всё молчу и жду Вас. Как приедете, то всё и расскажу, как было. Мне неча скрывать… Он облегчённо вздохнул, аккуратно положил трубку на место, широкой ладонью вытер обильный пот на лбу, шее…

— Едрёна вошь! Хорошо бы его, это самое, кто-нибудь евонными буркалами по этим гнилякам повозил. Знал бы наперёд как людям пакостить. — Егор потрепал его по плечу:

— Молодец Пётр Фёдорович, правильно ты ему всё поведал, так и надо с этой швалью говорить, и нечего хвост прятать. Плати за работу сука, иначе сам пойдёшь свои гниляки крутить. Ну ладно, теперь моя очередь с ним побеседовать. У меня, друг ты мой Петюня, аргументы покруче. Мастер заухмылялся:

— Да уж, вразумляют, да ещё и как. Враз мозги вправляет. Хорошо бы ещё его, это самое, мордой о трубы и кранты. Тогда бы ещё лучше дошло.

— Подумаем над твоим советом. Я так понимаю, ты всё правильно теперь видишь. Ну ты, и твои товарищи, уж не подведите меня, все системы восстановите, чтобы детишки могли жить в тепле да без вони и луж. А я свои обещания выполню. Мастер принялся заверять.

— Его товарищи тоже так же мыслят, как и он. Негоже детишек так вот со свету сживать. Это ж каким живодёром надо быть. И они всё сделают, лишь бы «наченника» заставили приказать. А они не подведут. Все мужики правильные, дело своё хорошо знают. Тут в кабинет заглянула испуганная секретарша, «округлив глаза», доложила:

— Начальник ДЭЗа и главный инженер пожаловали.

— Егор встал:

— Пошли Пётр…

Не-а, я пожалуй, это самое, пойду я. Крант поставлю, на всякий случай имею, мало ли чаво, с собою ношу, мало ли чаво. Вот их крант и заменю.

— Хорошо Пётр, только из детского дома никуда не уходи.

— Не-е, я никуды, как Вы сказали. Да мне теперича и самому интересно, как этот сквалыжный «начённик», это самое, будет вертеться.

Егор приказал секретарше:

— Оставайтесь на месте, я скоро вернусь, только спущусь к машине, мне нужно кое-чего взять.

Быстро спустился, в бардачке машины нашёл миниатюрную видео камеру и диктофон. Рассовал их по карманам, вновь поднялся. Прихватив стоящую секретаршу за локоток, пошёл в приёмную. По дороге проинструктировал:

— Ключи от приёмной и кабинета мне. Как войдёте, доложите начальнику, представите мне.

— Председатель комиссии… И сразу же за дверь, более без моего разрешения никого не впускать. Всё ясно? Та, озадаченно смотрела на него…

— Да как же, это ж сам начальник ДЭЗа, от него же сколько зависит…

— Да, я вижу, три года ничего эта сволочь не делает. Зависит…

Ничего, теперь всё будет от него зависеть и краны и канализация и отопление. Обещаю. Идите спокойно, нечего эту тварь бояться. Секретарша пожала плечами:

— Ну раз Вы так обещаете, то мне чего же протестовать? Егор вместе с секретаршей решительно ворвался в приёмную, резко спросил:

— Кто тут начальник ДЭЗа? Встал, ошарашенный таким началом, один мужчина из двух сидящих на стуле. Егор в упор смерил его взглядом, рявкнул:

— В кабинет! Секретарша, тоже изумлённая его тоном, успела пискнуть вдогонку:

— Это председатель комиссии. И почти бегом выскочила из приёмной.

Егор, раздувая ноздри, закрыл дверь приёмной, выдернул из телефонной распредкоробки шнур аппарата. Обмотал им телефонный аппарат, сунул его в подмышку. Развернувшись, в упор посмотрел на второго сидящего и рявкнул:

— А ты кто таков? — Тот промямлил с испуганно:

— Главный инженер.

— Чего инженер? Бандитского ДЭЗа, который со свету сирот губит?

— Тот принял было оправдываться, но после рыка…

— Молчать, сидеть тихо на месте и никуда не рыпаться, а то худо будет, очень худо. гарантирую. Сотовый есть? Тот испуганно кивнул головою.

— Сюда, мне отдашь, верну, когда отпущу. Забрав у ошеломлённого главного инженера трубку, сунул её в карман и стремительно влетел в кабинет, подскочил к сидевшему в кресле господину, схватил «за грудки», выдернул из кресла и резким ударом в печень отправил его на пол. Не давая ему опомниться, за шиворот вздёрнул на ноги и снова сильным ударом в живот отправил на пол. Проделав несколько раз процедуру, бешено прорычал:

— Жить тварь хочешь? Колись мразь, кто приказал детей уморить? Или ты сам, сволочь, по собственной инициативе такую гнусность придумал? — Господин, полностью сломленный побоями, принялся всхлипывая оправдываться. Но ему не дали. Егор уже вовсю насмотрелся на эту молодую поросль чиновников подлых, трусливых, жадных. Снова удар поверг начальника на пол.

— Ты что? Идиот не понимаешь? Ведь у тебя всего одна печень и две почки! Отобью, сдохнешь! Кому сказал сволочь, колись! Сунул ему под нос диктофон:

— Учти, начнёшь врать, юлить отобью уж точно! Тот шлёпая трясущимися губами, заикаясь произнёс:

— Приказал начальник отдела жилищно-комунальных отношений администрации. Егор выключил диктофон и снова ударил, правда не так сильно, но тоже болезненно с отправкой на пол.

— Кому сказал, колись! Говори связно, подробно и без соплей и слюней, если в живых хочешь остаться и жить не в больнице! Чиновник принялся уже более менее связно рассказывать, кто, почему и с какой целью приказал ему сживать вот таким способом сирот детского дома.

— Выслушав и записав его речь, Егор выключил диктофон, схватил его за шиворот, подтащил к шкафу купе, пинком отправил во внутрь и приказал:

— Сиди тварь тихо и не шевелись, иначе здесь и сдохнешь!

Задвинув дверку шкафа, вышел в приёмную, окинув взглядом господина, бросил, указывая на кабинет.

— Проходи! Господин встал и на «ватных ногах» проследовал через дверь.

И с ним Егор проделал ту же самую процедуру. Когда тот сломленный неожиданными тяжёлыми побоями, закончил своё повествование, Егор вышвырнул начальника из шкафа прямо напротив сидящего главного инженера. Двумя рывками поставил их на ноги. Вытащив видеокамеру, приказал главному инженеру:

— Так как твой начальник редкостная сволочь, поднял свою поганую руку на беззащитных детишек, решил их уморить, то ты, как всякий порядочный человек, не можешь просто так пройти мимо и набьёшь ему его гнусную морду. Всё понял? Как следует? Иначе я не поверю тебе, что ты порядочный человек и сам набью тебе же морду. Понял? А ну шевелись сука! Кому приказал? Инженер неуверенно сделал один шаг, другой, подошёл к своему визави по побоям, испуганно и затравленно глядящего на него, неуверенно размахнулся и стукнул по лицу. Егор выключил камеру, рявкнул:

— Ты что, гад? Издеваешься? Разве так бьют паскуд, поднявших руку на сирот? А ну бей как положено? Инженер испуганно оглянулся на Егора, размахнулся пошире и ударил. Удар был не сильным, но разбил таки нос. Снова покосился на свирепое решительное лицо своего страшного садиста и уже изо всей силы заехал в челюсть. Тот по детски закрыл свою голову руками и заверещал:

— Ты что делаешь? Снова удар, а далее уже удары сыпались без всякого приказа. Дав инженеру окончательно рассвирипеть, Егор оторвал его от валяющегося начальника. Отодвинув тяжело дышащего инженера на несколько шагов, поднял начальника на ноги. Осмотрел. Вид у него был весьма и весьма жалким. Лицо разбито в пятнах крови.

— Ну а теперь ты, начальник хренов, ты тоже не можешь простить этой шкуре, гнобившей детишек. А ну давай отлупи эту суку, чтобы впредь знала, как поднимать руку на самое святое, что есть в стране на детей! Надо сказать, приказывать на этот раз не было никакого резона. Вскоре физиономия главного инженера была удивительно схожа с побитой рожей начальника. Внимательно посмотрев эти побитые физиономии, Егор, как заправский рефери с приказом «Брек» развёл теперь уж точно обозлённых друг на друга сослуживцев. Толкнул их в разные кресла.

— Всё, угомонитесь, хватит! А теперь слушайте, хорошенько слушайте, повторять не буду, и запомните крепко накрепко. Он ещё раз обвёл их строгим взглядом. Услышав команду от этого, явно бандита, на физиономии которого явно читалась беспощадность и жестокость, они насторожились, хотя ничего хорошего они от него уже не ожидали.

— Вы, господа, уже столько наговорили в диктофон, что Ваш главный патрон, услышав Ваши оправдания, найдёт Вас «на дне моря». А найдёт, тут же не задумываясь ни на секунду отдаст Вас живодёрам из банды Китайца. Уж те-то, простые души, чтобы им гореть синим пламенем в аду, сдерут Ваши кожи, причём без наркоза и с живых. Полагаю, Вы об этом хорошо осведомлены. Кроме того, все акты и протоколы, которые здесь уже сделаны, вскоре появятся в прессе, телевидении и в прокуратуре, но не в здешнем гадюшнике, поющему только с голоса хозяина этого края, а в более серьёзном, можете мне поверить. Ну а там церемониться с Вами не будет и слушать тоже. Хозяин об этом подсуетится, а Вас как «козлов отпущения» за выявленное вопиющие безобразия выставит. Надеюсь Вы хорошо это понимаете стрелочники всегда нужны, это главное правило у всех казнокрадов от власти. Егор сделал внушительную паузу и продолжил:

— Я вижу у Вас только один выход, срочно «пока каша не разварилась», исправить все, что сейчас возможно. Тут я могу Вам помочь. Комплектующие, запчасти могу оплатить, конечно, не по Вашим ценам, в которых Вы у Матвея Исаевича в доле, а по оптовой, близкой к себестоимости, без навара и накруток. Что нужно Вам срочно помоемому сделать? Сейчас Вы, господин главный инженер, позвоните диспетчеру и своему заместителю и прикажите, срочно! Слышите срочно! Под страхом немедленного увольнения виновных в срыве Вашего приказа прислать сюда, в этот дом, всех сантехников, электриков, даже тех, кто работает на других объектах. Пусть все, кто бездельничает у Вас в Вашей конторе и зазря отгрызает на свой бутерброд с маслом от заработка у мастеровых и рабочих, поднимут свои задницы с тёплых сидений и обегут работающих, доводя до них Ваш приказ. В общем все, кто умеет в Вашей конторе держать по настоящему инструмент должен быть здесь как можно быстрее. У Вас задницы горят! Прибыть они должны с необходимым штатным набором инструментов и запчастей. Ваш зам должен за этим проследить. Не выполнит, невзирая ни на какие протекции под зад коленом! За себя стараетесь! А Вы, господин начальник, позвоните своему бухгалтеру и продиктуйте приказ:

— Погасить сегодня же к вечеру задолженность по зарплате всем мастерам и подмастерьям, а так же выдать каждому из них квартальную премию. Можете и себя не забыть, дело, которое Вы делаете первый раз за все три года, святое. — Помогаете по настоящему детям. Затем, господин начальник, Вы прикажите собравшимся мастеровым восстановить, полностью восстановить, слышите! Разрушенные по Вашим преступным указаниям системы водо, тепло-электро снабжения этого детского дома. Срок даёте три часа! Далее, звоните своему подельнику по сбыту сантехнического и электротехническому оборудованию с приказом продать по себестоимости оборудование по представленному списку. Сразу же оговорюсь, лично проверю и лично отберу. Ну, а если Вы не захотите сделать того, что я Вам предложил во имя Вашего спасения, хотя Вы того не стоите, то я ещё продолжу Ваше вразумление, а затем поступлю, как предупредил. Он опять свирепо их оглядел. Господа испуганно загалдели:

— Они всё понимают и сделают всё, чтобы исправить и подчистить.

— Хорошо господа, будем считать, что высокие договаривающиеся стороны пришли к соглашению. Так сказать, «ударили по рукам». — Я спасаю Ваши шкуры, помогаю Вам, Вы же выручаете сирот, попавших же по Вашей милости в тяжёлое положение. После нашего соглашения, Вы, господа, здесь в этой приёмной спокойно посидите, дождётесь окончания восстановления систем жизнеобеспечения детского дома, примите работы и спокойно можете разъехаться по Вашим домам, любовницам или ещё куда. Но предупреждаю: во первых — сидеть тихо, не рыпаться, чтобы было чем заняться Вам это время, Вам предоставят либо чай, либо спиртное, на Ваш выбор; во вторых рот придётся держать на замке, если узнаю, что решили «разинуть пасть», то Ваши повествования окажутся на столе у Петра Тимофеевича, а акты, протоколы с фотографиями в генпрокуратуре и в крупных центральных СМИ. Ясно? — Они молчали, повысив голос потребовал:

— Вам что не ясно? Вздрогнув от его резкого тона, они испуганно закивали головами.

— Значит ясно. Так чего Вы хотите чая, коньяк, водку? Начальник переглянулся со своим главным инженером, неуверенно произнёс:

— Я бы предпочёл коньяк, но у меня просьба, чего-нибудь бы к нему, знаете ли не пришлось ещё обедать, сразу вот пришлось ехать сюда. Главный инженер тоже, кивнув, поддержал его просьбу.

— Хорошо, бутербродами обойдётесь? Они закивали головами. Егор запер кабинет и с телефонным аппаратом и двумя сотовиками вышел в коридор, заперев приёмную. Поймал Петюню, сунул ему в руку несколько зелёных купюр и приказал:

— Спустишься к машине начальника, отдашь деньги шофёру, скажешь, чтобы закупил для шефа и главного инженера выпить и закусить. Сразу пусть отдаст тебе, сдачу отдашь при расчёте. Дождёшься пока он приедет, передашь всё секретарше, пусть им отнесёт, они сидят в приёмной. Всё понял? Тот весело гаркнул:

— Так точно товарищ… Вот ёлки палки не знаю Вашего звания, имени и отчества. Он озадаченно почесал голову.

— Неважно Пётр Фёдорович, главное мы стараемся детям помочь, выручить их из настоящей беды, так ведь?

— Так точно. Он снова почесал голову.

Дождавшись его ухода, сходил к машине, в ней просмотрел видеокадры взаимного мордобоя, прослушал ауди повествования «подневольных». Только спрятал диктофон и видеокамеру в тайник, как к подъезду подъехала машина, из которой вылез водитель с большим пакетом, направляясь прямо в детский дом.

Он, решил Егор и вслед за ним вошёл в вестибюль. Поднявшись на второй этаж, дождался в сторонке, пока водитель не передаст Петюне пакет со сдачей и не уйдёт, догнал мастерового. Тот обрадовался:

— Вот, всё закупили, и сдачу дали. Несу секретарше, как Вы приказали. Да вот она и сама идёт.

— Молодец Петюня, на тебя можно положиться. Давай я сам далее распоряжусь. Взяв сдачу и пакет подошёл к идущей ему на встречу секретаршей. Снова взял её локоток, попросил:

— Не можете ли Вы сервировать у себя в приёмной гостям стол. Господа явно проголодались, да разгорячились, чего-то не поделили, заодно и мировую попьют. Она насторожилась, но ничего не сказав пошла, он за ней. В приёмной, увидев их побитые, в синяках и плохо отмытой крови физиономии, ужаснулась. Развернулась и со словами:

— Я сейчас, только Катерину Ивановну позову, убежала. Егор, как ни в чём не бывало, сдвинув на столе в одну сторону бумаги и пишмашинку, принялся деловито выгружать из пакета. А там на радость господам были две бутылки довольно фирменного коньяка и бутерброды с красной рыбой, икрой, копчёной колбасой, лимон, баночка маслин и баночка с корнюшонами. (М-да вкус у господ не плох!) А тут в приёмную влетела и Катя, а за ней, опасливо поглядывая на побитые рожи господ, и секретарша. Они тут же принялись обрабатывать их физиономии, протирая спиртом и йодом побитые места, помазывая ссадины мазью, залепляя их пластырем. Господа кривились, корчили рожи, но мужественно помалкивали. Закончив, Катя отошла в сторону посмотреть на свою работу, но вновь, увидев их физиономии, содрогнулась. Егор ласково подтолкнул её к двери:

— Спасибо Катерина Ивановна, господа из ДЭЗа никогда не забудут медицинского работника из детского дома, оказавшей им в трудную минуту такую необходимую помощь. Затем развернулся в сторону секретарши, спросил:

— Не подскажите, где у Вас нужная посуда?

Та очнулась от гипноза побитых мужских рож, поплелась в кабинет и вскоре вернулась с тремя бокалами, тремя тарелками, тремя вилками и ножами. Постояла, посмотрела, как Егор разрезал лимон, разложил на тарелках бутерброды, открыл баночки с маслинами и корнишонами, после просьбы:

— Замените пожалуйста ножи и вилки на ложки. Снова поплелась в кабинет, принесла и передала ему всё в руки.

— Вот сойдёт?

— Да, я думаю подойдёт. А то знаете ли ножи, вилки всё таки как ни крути, а оружие в рукопашке. Ложки правда тоже, но это для умеющих. Будем надеяться, что господа к таковым не относятся. Выслушав его болтовню, она всё так же заторможено взглянула на эти все пластыри, физиономии, содрогнулась и ушла. Егор гостеприимно указал на стулья, плеснул в два бокала коньяка, поднёс один к носу, помахал над краем ладонью, принюхался и произнёс:

— Не Арманьяк, но и не на Малой Арнаутской в Одессе деланной. Похоже не контрафакт. Начинайте господа, но учтите, вот-вот соберутся Ваши мастеровые, Вам надо ещё и приказы дать. Особенно не налегайте, после сколько угодно, но после. Себе налил минералки. Посмотрел как они молча, не глядя друг на друга залпом опрокинули бокалы с содержимым себе в рот, крякнули и тут же принялись сосать лимоны. Но тут в дверь просунулась голова Петюни. Он с удивлением обозрел застолье и, почтительно обращаясь к Егору, произнёс:

— Вот рабочие, как Вы и приказали собрались. Ждут Вашего указания.

— Пётр Фёдорович, не моего, у них своё начальство. Они сейчас выйдут, пару минут, скажите всего пару минут. Петюня выкрикнул:

— Есть, круто развернулся, аккуратно прикрыл дверь. Вскоре в коридоре загромыхали его сапожища.

— Ну что господа, пора ещё одно дело сделать. А это застолье никуда от Вас не денется. Прошу! Мастера и их помощники собрались на кухне, осматривали сантехнику, электрику и удручённо помахивали руками и головой, в пол голоса обсуждая допущенное безобразие. Появившееся начальство по началу сильно озадачило собравшихся. Видеть их ранее таких холеных, важных с побитыми рожами неожиданно привело их в весёлое настроение. У многих на губах заиграла улыбка. Наконец-то нашёлся некто, кто поставил эту зажравшуюся сволочь на их настоящее место. Надо признаться, мастеровые сильно недолюбливали их. Вот прежнее начальство, особенно славный Григорич, как его все звали, тот пользовался их уважением. И знающий, и справедливый! Ну что, если иногда вмажет? Так ведь всегда за дело, да притом только наедине и без свидетелей, а вот руку к зарплате их никогда не протягивал. И всегда, если была такая возможность помогал деньгами. Поучив, всегда приговаривал:

— Могу деньгами тебя наказать, есть у меня такое право, но ведь у тебя сукина сына, семья, она-то из-за твоей нерадивости не должна страдать. Но смотри, далее буду действовать уже по-другому, не подводи ни меня, ни свой коллектив, ведь вместо тебя пришлось идти другому и переделывать, чего ты спьяну нагородил… По идее твою зарплату за пару дней должен ему отдать, да и то, если ты за эти дни протрезвеешь. Да ведь он сознательнее тебя сукина сына, не возьмёт, понимает от твоей семьи кусок возьмёт. А ты так просто этим разбрасываешься, подумаешь пьяным на работу вышел, да пошёл людям поганить. В общем, иди и помни. В следующий раз коллективом решим тебя выгнать. И надо сказать это всегда действовало. Редко кто после такого не давал себе окорот и больше поддатым перед глазами Григорича не рисковал появляться. Выкручивался как мог, договаривался со своими по бригаде, те и выручали. Григорич правда делал вид до поры до времени, но при удобном случае всегда напоминал. А эти надутые, чванливые, чуть что, так по зарплате! Вычитают суки, а как семью кормить-то? Ребята правда скидываются, но ведь и у них тоже семьи!

На этот раз начальство особенно не распиналось и речи «не толкала», кратко приказали:

— Нужно как можно быстрее и тщательнее восстановить системы жизнеобеспечения этого детского дома: — Водоснабжения, отопления, сантехническое, электротехническое. Старшие — Сергей Фёдорович от электриков, Владимир Иванович от сантехников. Они должны пройтись по зданию и составить списки всего необходимого. После этого с этими списками вместе с господином едут на базу, там он оплачивает отобранное Вами и Вы всё доставляете сюда. После чего приступаете к работе. Остальные не ждут, а сразу же приступают к работе, что можно заменяют из штатного запаса, остальное демонтируют. На всю работу Вам отводится три с половиной часа. После этого нами вместе с господином председателем будет произведена приёмка. За выполнение и принятые работы Вам будет выдана квартальная премия от ДЭЗа и какое-то вознаграждение от господина председателя. Он сам об этом Вам скажет, или уже сказал. Всё! Время пошло! Изумлённые услышанным и увиденным, мастеровые было загалдели, но услышав начальственный окрик:

— Вы что? Хотите премии и вознаграждения лишиться? Десять раз надо повторять? Время то уже пошло! Быстренько, разобрав свои чемоданчики с инструментом и коробками с принесёнными запчастями, разошлись по зданию.

Начальство вместе с Егором поднялось в приёмную, где и продолжали своё приятное взаимодействие с Бахусом. Егор не мешал им, даже произнёс первые два тоста, хотя пил только минералку. Минут через пятнадцать, стоящий у двери Петюня, вызвал его и с почтением объявил:

— Вот, Владимир Иванович и Сергей Фёдорович, как Вы приказали, списки принесли. Каждый из них протянул ему по обычной ученической тетрадке. В них чётким почерком, аккуратно было перечислено всё необходимое. С этими тетрадками Егор вернулся в приёмную, передал их главному инженеру. Тот быстро перелистал, читая каждую тетрадь, нахмурился удивлённо, а может быть протестующе, покачал отрицательно головою, хотел было возразить, но взглянув в уже посиневшую, всю в пластырных наклейках физиономию начальства и суровое, решительное лицо этого бандита, сунул ему в руки эти тетрадки.

— Да-а, тут всё, чего необходимо, перечислено. Только предупреждаю, Матвей Исаевич отпустит исключительно за наличные. Сами понимаете, иначе придётся много бумаг оформлять, сильно затянется всё. Егор, не слушая его объяснения, сложил тетрадки, сунул их в карман куртки и вышел. Позвал Петра:

— Пётр Фёдорович, тебе придётся подежурить здесь у двери приёмной, проследи, чтобы из неё и в неё никто не выходил, и не входил. Стой жёстко! Не велено! Если надо возьми кого-нибудь себе в помощь, не церемонься! Я вернусь и, если надо, сам разберусь, ты меня уже знаешь! Всё ясно? Тот, услышав сказанное явно командирским тоном, как-то даже подтянулся и молодецки отчеканил:

— Так точно, выполню как приказано, товарищ… Смущённо зачесал затылок.

— Вот ёлки-палки, так и не знаю Вас по имени, отчеству. Егор снова потрепал его по плечу и вышел вместе с невозмутимо слушавшими его приказания пожилыми бригадирами. Они спустились вниз, расселись в его машине и, следуя их указаниям, направились на базу. Там их встретил сам хозяин базы Матвей Исаевич, невысокий, плотный, с пухом на голове, выкаченными из глазниц, глазками, внимательно и цепко всё осматривающими. Он поинтересовался с каким вопросом к нему пожаловали уважаемые гости. Егор, не церемонясь, сунул ему в руки тетрадки, приказав:

— Всё надо отобрать, сложить в машину и доставить, куда бригадиры скажут. Матвей Исаевич внимательно, не очень быстро «пробежался» по спискам и начал было, как это принято в этой, жирующей на дефиците своры, скулить, причитать, прибедняться, жаловаться на тяжёлые времена. Но Егор быстро пресёк эти страдания, оборвал «Вселенский плач».

— Нам некогда! Господин начальник ДЭЗа и главный инженер этого заведения ждут. Две бригады простаивают. Он, Матвей Исаевич что? Хочет, что бы с него лично содрали неустойку за простой бригад? «Хозяин» базы обалдело уставился на Егора. Такого он ещё никогда за всю свою практику не слышал:

— Какая неустойка? Причём тут он? Но получил ещё более непонятный ему, но весьма твёрдый и решительный ответ:

— За простой бригад и срыв срочных работ, взятых на контроль прокуратурой и администрацией города будет отвечать он лично, Матвей Исаевич! — Тот было двинулся куда-то звонить, но Егор остановил его окриком:

— Вам что? Слов начальника ДЭЗа недостаточно? Вы хотите, чтобы Вам сказал об этом Пётр Тимофеевич или Владлен Владимирович? Это можно сделать, но только после этих слов Вы будете уже сидеть в другом месте на нарах! Об этом позаботятся и Сергей Леонидович и Владлен Владимирович. А за что, Вы сами хорошо об этом знаете, ну всё! Владимир Иванович, Сергей Фёдорович берите Матвея Исаевича и ходом в его кладовые, поторопитесь, время идёт, некогда нам тут «лясы точить»! — Обалдевший и испуганный от такого напора, привыкший к тому, что все перед ним лебезят, заискивают как же «король дефицита», он поплёлся за бригадирами. Те, хорошо знали где, что лежит. Их не надо было учить. Вскоре пара мужиков работников базы, видя и слыша всю эту сцену, ходко стаскивала на площадку перед большим складом коробки, комплектующие. Чуть отошедший от напора Матвей Исаевич, увидя, что по приказу этого непонятного, но, похоже, решительного господина, мастеровые, которых он очень хорошо знал, сами принялись рыться в его закромах, не выдержал и принял деятельное участие в сем отборе, но со своими неистребимыми намерениями. Его характер и тут проявился во всей красе.

Он тут же стал подсовывать, вовсю расхваливать брак, пересортицу, контрафакт. Однако, видя усмешки бригадиров, Егор решительно «просёк» все эти попытки подсунуть.

— Если, что будет не работать, то его задница послужит краном! Он такое ему твёрдо обещает. Услышав это предупреждение, хозяин базы притих и только изредка спохватывался и снова начинал проявлять свою деятельную натуру. Однако мастеровые, как-то сразу зауважав Егора, исполняли только его приказ.

— Отобрать самое надёжное! Все попытки подсунуть они твёрдо «отметали». Отбирали только то, что хотели сами. Делали они это со знанием дела. Через двадцать минут на площадке громоздились коробки, провода, трубы, краны и прочее. Закончив, вытерли лбы и сели курить, с интересом ожидая продолжения, уж очень им понравилось, как этот господин неизвестно кто, неизвестно откуда взявшийся обработал их начальство, явно приложив при этом свою руку, а теперь вовсю рулит этим прохиндеем. А то, что Матвей Исаевич именно им и есть, они отлично знали. А он не подвёл их ожидания. Осмотрев кучу запчастей и невесело переминающегося «хозяина склада», Егор взял его под руку, повёл в кабинет. Там, глядя жёстко в его бегающие выпуклые глаза, спросил:

— Сколько? — Тот поднял глаза к небу, зашлёпал губами, ещё раз взглянул в тетрадки и назвал цену. Егор, посмотрел на эту крысу жулика:

— Слушай меня Матвей Исаевич внимательно, второй раз повторять не буду. Давай так условимся. Ты можешь, хоть сейчас, получить названную тобою сумму, но учти всё будет пересчитано этими бригадирами, а они, ты их знаешь не первый день, сосчитают всё до копейки. Если они скажут, что ты надул хоть на сто рублей, то я, запомни это крепко накрепко вернусь, разыщу тебя, где бы ты не спрятался, и обрежу твой недорезанный сам знаешь чего напрочь, под самый корень вместе с мошонкой. Всё ясно?

Тот засуетился, услышав от этого, вдруг ставшим ему просто страшным, даже каким-то безжалостным бандитом, такое предостережение. Достав под пристальным взглядом Егора калькулятор, принялся пересчитывать. Надо отдать ему должное, считал быстро. Плутовато посмотрел в полученный результат, вздохнул и уже несколько не смущаясь произнёс:

— Ну, для уважаемых людей у нас предусмотрены скидки и другие расценки. Уж так и быть разорюсь ради них. Что же делать, такая наша участь помогать другим, даже в ущерб собственным интересам. Так учил меня мудрый отец.

— Сынок, не скупись помогать нужным и полезным людям, Бог это увидит и воздаст тебе сторицей, ведь от этих людей многое зависит в твоей жизни. Егор грубо прервал эти типичные для таких жуликов причитания:

— Сколько? Ты, что забыл про неустойку? Хозяин базы осёкся и тут же скороговоркой с жалкой «миной» на лице, как будто лишился чего-то кровного, назвал сумму. Она оказалась в полтора раза ниже, чуть помедлив добавил:

— Может быть не будем оформлять никаких накладных, квитанций, чеков, а то мне очень сильно попадёт за продажу по такой очень низкой цене. Егор молча достал пачку, быстро прикинул и отсчитал по идущему в этом городе курсу, добавив:

— Это по нынешнему курсу, но помни Матвей Исаевич, если обманул, то обрежу без всяких разговоров, да ещё и за неустойку отберу. Тот залебезил, заюлил своим тощим вислым задом. Но Егор снова грубо прервал:

— Где машина, прикажи своим «архаровцам» грузить. Некогда мне тут твои бредни выслушивать, две бригады по твоей милости простаивают. Он засуетился, забегал:

— Только Вы шофёру то доплатите, он же сам по себе.

— Ладно, разберёмся Матвей Исаевич, вперёд хозяин!

Вскоре они уже ехали и через двадцать минут были у детского дома. Разгрузка в отличие от погрузки заняла не более десяти минут. Расплатившись с шофёром, Егор поднялся в приёмную. Пётр поманил его пальцем.

— Они пытались меня сначала запугать, а затем, когда не получилось, я же их предупредил, что всё передам Вам, они начали было подкупать меня, но я снова сказал:

— Всё передам Вам, слово в слово. Ну, они после и притихли. Вот! Уж, как я погляжу, дюже Вас опасаются, аж морды синеют от страха. — Егор похлопал его по плечу:

— Молодец Пётр Фёдорович, ещё отдельную премию заслужил, и запомни жуликов и проходимцев, которые работать не умеют, а только вот так руководить, не надо бояться. Вас много, а этих единицы, не станете делать, что он сам пойдёт пахать? А за такое с него хозяева спросят, а не доводи людей «до белого каления», умей ладить! Вот так-то друг! Ну а теперь за работу, время идёт, помоги своим мастерством.

— Да мы что? За такой магарыч, да ради помощи детишкам неужто не сработаем? Да не бывать такому! Все ребята мне так сказали, а они не начальство не врут! Аккурат, как решено, поспеем, не «сумневайтесь». Как только он ушёл, Егор открыл дверь ключом, вошёл в приёмную. Оглядел её. Господа, будучи уже под приличным подпитии, тем не менее сразу же подтянулись и испуганно на него смотрели.

— Выше голову господа, всё идёт как и договаривались. Теперь дело за Вашими специалистами, а они в один голос заверяют, что к указанному сроку всё сделают. Так, я смотрю запасец мною оставленный уже подходит к концу! Ладно, распоряжусь ещё добавить, лишь бы пошло всё на пользу дела. Ведь делаем господа святое дело, не знаю понимаете ли Вы, или нет помогаем детишкам сироткам? Господа пьяно закивали головами заверяя, что они всё понимают и сами были бы рады, если бы не начальство им не запрещало. Егор не слушая их ушёл, закрыл дверь на ключ, пошёл, разыскал секретаршу, сунул ей пару стодоллоровых купюр, попросил «повторить для господ начальников». Та уже кое-чего поняв, усмехнулась, покачала головою:

— К тому же ещё и пьянь, халявщики! Но взяла купюры и ушла. Егор прошёлся по дому, везде кипела работа, мастеровые трудились, не прерываясь ни на минуту. За всеми их делами зорко посматривали бригадиры, сами выполняющие самые ответственные узлы. За этим занятием и разыскала секретарша принёсшая тяжёлый пакет со сдачей. Забрав и поблагодарив её, он с пакетом пошёл в приёмную. Господ начальников похоже уже стало сильно клонить к чему-нибудь горизонтальному. Подумав. достал из пакета ещё одну, поставил её на стол, налил в их бокалы. Звон бутылки о бокалы снова поднял бойцов, те оживились, подняли свои побитые физиономии, мутно проследили за наполнением их посудин, дрожащими руками взяли бокалы и расплёскивая принялись под тост Егора выцеживать содержимое. Выпив, опустили головы на руки и забылись мертвецким сном пьяниц. Снова Егор пошёл по дому, посматривая, а кое-где и давая дельные советы по монтажу щитов. Внезапно к нему подошёл Сергей Фёдорович, поманил пальцем:

— Ты мил человек, уж извини меня старого, забыл. Ведь эти то — тут он поднял палец в сторону приёмной:

— Считают, что детишкам телевизор то смотреть не к чему. Поэтому ни антенны, ни разводки не сделали. Я просмотрел сие. Уж. если делать всё как надо, то и антенну то не худо поставить. Егор обнял его:

— Молодец Сергей Фёдорович и я это просмотрел. Знаешь к этому жулику ехать противно, где здесь можно всё, чего надо закупить? Сергей Фёдорович даже «просветлел» лицом:

— Да я отпущу одного монтажника из бригады, он этим делом занимается, антенны частникам ставит, вот он с Вами проедет куда надо, он сии закрома хорошо изучил, Вы и всё с ним купите. А мы уж поставим и протянем, пусть детишкам будет радость. Он вздохнул:

— Одна беда, кто им телевизор то купит?

— Не волнуйся на этот счёт, будет у них телевизор и не один, а столько, сколько надо. Вы только сделайте проводку и подключите. Сергей Фёдорович. закивал головою:

— Сделаем, ребята не подведут. Он кивнул одному хмурому мастеровому:

— Семён, надо съездить вот с этим человеком. Он решил здесь антенну телевизионную поставить и сделать проводку в те места, где будут стоять телевизоры. Так ты с ним по своим закромам прокатись, он всё оплатит и обратно, будем детишкам радость делать. Понял? Ну а твою работу здесь бригада сообща будет делать. Договорились?

— Сделаем Сергей Фёдорович. Нужное дело! Это же кем надо быть, чтобы не дать мелкоте там разные мультики смотреть. Мои всё смотрят. А эти, что другие? Им тоже надо! Без этого, считаю плохо! Вскоре они уже объезжали те места, где Семёна уже хорошо знали, и он отлично знал, где чего можно закупить. И через час уже загруженные вернулись.

В установленное время к нему подошли Петюня, Владимир Иванович, Сергей Фёдорович.

— Ну что, хозяин? Принимай работу! Мы как договаривались, свою работу сделали. Егор пригласил Катю, секретаршу, двух воспитательниц и всей командой стали обходить помещение. Все пояснения давали и отвечали на вопросы бригадиры. Егору уж всё было хорошо знакомо, так что он в основном помалкивал, только изредка задавал наводящие вопросы. Через час счастливые «домочадцы» благодарили мастеровых. Да и было за что благодарить. Всё было сделано на совесть, как говорится «на века», так умеют работать только русские мастера, когда в них говорит профессиональное самолюбие. В кабинете Кати собрались Егор, Петюня, Владимир Иванович. Сергей Фёдорович. Петюня вдруг задал вопрос:

— А как же наши «начённики»? они «разе» не будут принимать? Они же предупредили ранее нас, будут по всей строгости смотреть работы? Владимир Иванович и Сергей Фёдорович переглянулись:

— А ведь он же дело сказал? Они же главные, с них за работу спрос.

— Не беспокойтесь за это. Они уже всё приняли. Даже начали отмечать окончание работ и просили им не мешать.

— Раз так, бригадиры пожали плечами, полезли в карманы и вытащили каждый по листочку. На них были написаны фамилии, проставлены суммы. Егор просмотрел листочки и предложил:

— Сделаем так друзья. Я не буду Вашей бухгалтерией заниматься, выдам общую сумму по сантехникам и электрикам, а уж бригадиры сами распределите кому сколько, согласны? Все закивали головами, тут же был и произведены подсчёты, переводы по курсу. Егор отсчитал, округлил и выдал. Бригадиры всё пересчитали, да по несколько раз, виновато пояснив:

— Деньги счёт любят, к тому же они общественные. Петюня, как-то пригорюнившись сидел, опустив голову. Но, когда Егор протянул ему стодолларовую купюру, просто засиял.

Бригадиры недовольно нахмурились, но услышав:

— Если бы не Пётр, если бы не его забота и усердие и помощь, ничего этого бы не случилось и детишки-сироты так и остались бы в холоде, без тепла, воды. Поэтому премия ему лично от меня заслужена и нечего на это обижаться. После этого он достал из пакета три бутылки коньяка, по одной вручил каждому бригадиру, а последнюю предложил выпить сейчас, дабы отметить окончание работ. Мастеровые церемонно, не спеша разлили, выпили, поблагодарили и стали прощаться. Но Егор попросил, как говорится, не в службу, а в дружбу, развести начальство по их домам, так как они на радостях от успешно завершённой работе «не рассчитали своих сил». Бригадиры закивали головами и вскоре из приёмной несколько человек на руках вынесли двоих начальствующих, неспособных ни двинуться, «ни лыка вязать». Егор прошёл в приёмную, как только оттуда вынесли двух опившихся начальников, а там уже вовсю убирались секретарь и Катя и о чём-то переговаривались. Увидев вошедшего Егора, секретарша посоветовала:

— Катерина Ивановна, Вы идите к гостю, я тут сама всё исправлю, уберу.

В кабинете обнял её.

— Катенька, я скоро приеду, мы привезём обещанное, теперь всё можно подключать. Она испуганно спросила:

— Егор, что происходит? Мы как во сне! Зарплату вдруг всю, даже задолженность выдали, долги за свет, газ, воду и тепло погасили, обещали срочно отремонтировать здание, а тут ещё и всю сантехнику и электрику поменяли? Кто Вы такие на самом деле? Почему Вас так слушают? Я боюсь!

— Катенька, ничего не бойся, мы Вас в обиду не дадим и не бросим. Мы же русские люди и Ваши беды нам не чужды. И ещё, ты же знаешь, ты теперь всегда в моём сердце пока я жив.

— Господи, Егор, не говори так! Приезжай, всегда буду тебя ждать! — Он обнял, поцеловал:

— До свидания моя Катенька. Жди, у меня, к сожалению, ещё есть дела, надо ехать. Ещё раз приподнял своими сильными руками, прижал к себе, несколько раз расцеловал дрожащие губки и закрытые, уже мокренькие глазки, поставил и вышел.

В машине недолго посидел, приходя в себя, осмысливая происшедшее. Он прекрасно понимал, нарушил приказ командира, «засветился», очень «засветился», но в душе считал себя правым. Поступить бы по-другому он не смог бы! Посидев, направился к администрации. Слушать секретаршу долго не стал, не было особого смысла, там просто мусолили вчерашние новости. Сёма так же не отличался разнообразием, снова инструкции, опросы, «разгон», в общем, обычная рутина его деятельности. Съездил за ним к генералу в УВД, послушал и его, беседующего с Сёмой. Из происшедшего между ними разговора на первый взгляд вытекало, что он вроде бы более менее успокоился, во всяком случае Сёма подозрения не высказывал, а просто докладывал для передачи Петру Тимофеевичу об обстановке в городе, районе и проделанной им лично работе. Кавказцев, тех, кого успели допросить, старанием их купленных адвокатов стали отпускать по подписке о невыезде из их городов, правда оружие, деньги и машины оставили в качестве вещдоков для предстоящих судов с обещанием вернуть после решения этих судов. Этих молодцов, притихших, а кое-кого серьёзно помятых, сажали в «воронок», отвозили к посту ГАИ у выезда из города и высаживали восвояси. Там их уже ожидали их соплеменники, галдя, обнимая, хлопая по спинам, плечам. Прибывших, рассаживали по иномаркам, и увозили. За всем этим молча, ненавидяще смотрели постовые и сотрудники ОМОНа.

Сёма после встречи с генералом направился в отель и принялся булькать, чавкать да греть свои руки между ляжек Соньки. В промежутках между сим занятиям, умудряясь управлять от имени шефа довольно большим хозяйством. Это всё так опротивело Егору, что он развернул свою машину в сторону выезда из города и с трудом сдерживая себя, дабы как следует не газануть, направился к себе, в команду. У поста ГАИ с мрачными постовыми в бронниках, касках и автоматами ему пришлось притормозить, однако, увидев его чисто славянскую внешность, вышедший на дорогу гаишник только отмахнулся жезлом:

Проезжай!

Метрах в ста от него Егор обнаружил целую кавалькаду ждущих чего-то или кого-то иномарок, возле которых стояли, галдели и размахивали руками черноусые молодцы.

Через два часа он уже сидел с командиром. До этого его накормили, напоили как долгожданного сына. По всему было видно, хоть и досталось команде, но настроение её бойцов было бодрое. Сбор небходимого, как постепенно натягиваемая пружина при подготовке к операции ещё с одним крупным хищником, близился к концу. А ещё его боевые товарищи искренне рады ему. Они обнимали, хлопали по спине, плечам. Старались сказать ему что-то тёплое, истинно товарищеское. Им всем почему-то казалось, что Егору было трудно одному без их поддержки, участия. Там, во вражеском тылу, ставшим таковым после захвата главного криминального и вообще авторитета города. Все его попытки разубедить их воспринимались боевыми товарищами как обычный в таких случаях вариант успокоения и не более того. Ведь они хорошо, очень хорошо знали ещё не по так далёкому прошлому как бывает сложно, опасно одному в такого рода тылах. А сейчас, когда они встали на тропу борьбы с предателями, грабителями и толстосумами, разрушившим их Родину, ими уже не делалось никакого различия между теми «забугорными» и этими тылами. В обоих случаях против них выступала государственная машина, её карательные и силовые структуры. Правда очень и очень существенным было то, что в настоящем случае они всегда могли найти опору в народе, пусть и ограбленном, униженном. Они не сомневались, что в случае нужды им всегда окажут помощь простые люди, ибо именно это и отличало русский народ от всех других народов во все времена. Дав всем успокоиться после встречи со своим боевым товарищем и отправив их по ранее запланированным делам, после обеда, командир позвал его в свой кабинет, где и потребовал:

— Докладывай! Слушал внимательно, сосредоточенно, вдумчиво, не перебивая. После его рассказа они послушали последние записи. Помолчали некоторое время. Начал командир:

— Егор, что касается доверенной тебе работе, ты её сделал, как надо, в этом вопросе моя тебе искренняя благодарность. Благодаря полученной от тебя в нужное время, нужной информации игра с этой шакальей стаей новоявленных управителей прошла успешно и мы теперь уверены в доведении данной операции по спасению детского дома, детишек до благополучного конца. Конечно, мы будем и далее отслеживать ситуацию, помогать, вмешиваться, когда надо. Но главное, основного хищника, положившего свой глаз на него, мы убрали, ситуацию разрулили в нужном ракурсе. И тут Егор, твоя основная заслуга. Но я сынок, вынужден сказать и о другом. Думаю, да что думаю уверен, ты знаешь о чём сейчас пойдёт моя речь. Скажу тебе прямо, в лицо ты, нарушил мой приказ ни в коем случае не «засвечиваться». Нарушил в первый раз за всё время нашего боевого взаимодействия. Я внимательно тебя выслушал, твои мотивы понимаю, более того скажу честно не знаю, как бы я поступил на твоём месте, не знаю! Но тебе же хорошо известно приказ есть приказ! Его никто, кроме самого командира не сможет отменить или нарушить каким-то образом, чем бы это не было обусловлено. Ты не хуже меня понимаешь мы сильны, пока мы одна команда, одно целое! Другого мы не можем себе позволить в нынешней обстановке. Мы должны быть уверены в силе приказа, уверены друг в друге, особенно сейчас! Нарушение приказа это серьёзный проступок и идёт в разрез с нашим единством, спаянностью. Но я один, даже будучи Вашим командиром, не в праве решать такой вопрос. Нас слишком мало, у нас каждый боец на вес золота. Посему я должен знать мнение каждого бойца, сможет ли он после этого идти в бой, будучи полностью уверенным в тебе. Ты должен Егор, хорошо понять меня. Вот как команда решит, так и будет. Если, она откажет тебе в доверии, а именно это я буду просить, то мы тебя отправим на помощь Илье и Сергею, они меня много раз пытались уговорить сделать это. Если не согласятся с моим мнением, то останешься, но постарайся раз и навсегда усвоить и запомнить этот урок…

— Он встал.

— Ты сейчас отдыхай, утро вечера мудренее. Утром и разберёмся. Он похлопал неожиданно ободряюще по плечу и отправил его в комнату отдыхать. В своей комнате Егор улёгся не раздеваясь на диван. На душе стало как-то «муторно», хотелось забыться. Но он не мог. Перед глазами непрерывно вставало светящееся счастливое лицо Кати, бледные, худые, где-то даже истощённые личики детей, ужас их бытия, убогость оснащения и беднота, и наглые, уверенные в своём праве творить по приказу хозяина любые преступления, хари этих начальников. Нет, не смог бы он оставить детишек наедине с этими «выкормышами» поганой власти, бросившей на произвол судьбы целое поколение детей. Нет не смог бы! Но он так же понимал и командира. В том, что им приходится делать, успех может быть достигнут только их монолитностью, способностью действовать, как одно целое. Цементирующим же является безусловное исполнение приказа, именно безусловное, не подверженное никаким коллизиям! Никто ни вправе нарушать приказ, ибо всякое нарушение его, пусть даже в малом, есть начало разрушения их монолитности, развал боевой единицы. Их этому начали учить с самого начала. В этом командир прав, давая такую оценку совершённых им действий. Да и сам Егор наверняка бы поступил так же на месте командира. Эта ночь у него была одна из худших в его жизни. Она тянулась мучительно, тоскливо. Он вновь и вновь спрашивал себя и не находил ответа. Ему отлично было известно, какую брешь в команде пробьёт его отстранение. Ведь в этой боевой единице все роли распределены уже много лет назад, каждый из них досконально, можно утверждать до инстинкта знает свой манёвр и манёвр боевого друга. Заменить то его сейчас попросту некем, если конечно не отозвать кого-нибудь обратно Илью, Сергея, Опанаса, Казимира. Любой из них сейчас готов встать на его место, только позови. Но вот полностью его заменить они не сумеют. Каждый в команде Деда уникален! У каждого достигнут высочайший профессионализм в своём боевом деле! Но всё проходит, как проходит гроза, буря, шторм. Прошла и эта тягостная ночь. Весь «разбитый», какой-то даже «погасший» встал он с рассветом. Попытался как всегда привести себя в надлежащее состояние. Ему очень не хотелось, чтобы его товарищи, с кем он не раз смотрел смерти в лицо, с кем ему приходилось пережить тяжелейшие ситуации, когда их спасала только монолитность команды, высочайший профессионализм каждого, уверенность в боевых друзьях, видели его сломленным. Конечно контрастный душ, физические нагрузки, коими он постарался нагрузить себя, смогли хотя бы внешне вернуть ему форму, но в душе, в сердце ничего не изменилось, да и слишком хорошо знали они друг друга, чтобы не понять его истинного состояния. Закончив своё приготовление к «разборке», он уселся и стал ждать. Снова медленно, тягуче, как резина, потянулось время. Пришёл Николай, посмотрел на него, покачал головою, но ничего не сказав, подал поднос с завтраком, поставил и вышел. Еда «не лезла» Егору в горло. С трудом заставил себя хоть немного съесть и отпить. Отставил в сторону поднос с не доеденным и не допитым и вновь, как ни старался не делать этого, погрузился в свои тягостные раздумья. Они были прерваны внезапно снова приходом Николая и словами:

— Пойдём Егор, команда собралась. Он встал и пошёл за ним внезапно «отяжелевшей» походкой. В большой комнате, в которой они обычно совместно проводили свои вечера, были собраны, кроме Опанаса и Казимира, все. Они ободряюще посматривали на него. Встал командир:

— Егор мы обсудили ситуацию, твои товарищи хотят тебе задать вопросы, прежде чем высказать своё мнение, мы уверены ты ничего не скроешь от нас. Итак, кто первый? Встал Николай:

— Скажи Егор, у тебя в Коломне появилась женщина?

— Да, появилась. Она мне очень дорога, ради неё не пожалею своей жизни.

— Понятно, тогда ответь, ты провёл операцию по восстановлению систем жизнеобеспечения детского дома ради неё?

— Нет, всё сделал ради детей, потому что их просто таким образом сживали со свету, лишая тепла, нормальной еды, воды, канализации. Сживала мразь, нелюдь. Им этим подонкам было безразлично их страдания, они видите ли только выполняли приказ! — Егор от душившей его ненависти, скрипнул зубами, немного помолчал и продолжил:

— Скажу Вам честно, глядеть им в глаза после моего бездействия я не смог бы. Поймите меня правильно им же больше не у кого искать помощи, их же бросили на произвол судьбы, обрекли на выживание. Да и живы то они, если, говорить на чистоту, только из-за таких как Катя. Они отказывают себе во всём, отдают им последнее. Сами тоже еле живут, ведь эта нелюдь им даже зарплату не платит. Вот такие дела. Судите меня как хотите, но детишек не смог бросить. — Встал Илья.

— Друзья, да кого же мы с Вами судим? За что? Да каждый из нас тоже бы самое сделал бы!

— Погоди Илья, прервал его командир:

— Пока ещё не все задали свои вопросы, своё мнение мы выскажем потом. Так, у кого ещё вопросы? Встал Сергей:

— Егор, ты ведь понимаешь, поставил нас в трудное положение, дал ниточку бандитствующим хозяевам города искать своего шефа.

— Да, понимаю, потому и не буду спорить с Вашим решением, приму то, какое Вы примите. А ниточка что ж, пусть она оборвётся на мне, я согласен.

— Ну, ну Егор. Я не это имел ввиду, совсем не это, ты не так меня понял. — Тут вскочил снова Николай:

— В результате нашей совместной операции, в основном действиям Егора и собранной им же информации, ситуация представляется не такой катастрофичной. Главный «хозяин», будь он трижды проклят, который собственно и «положил» глаз на детский дом, который и инициировал сей бандитский наезд на детишек, у нас сидит в подвале, работает как миленький под нашим контролем. Две банды, хозяйничающие в городе, исполняющие приказы этого хозяина разгромлены. Главарь подручной хозяину ОПГ выведен из строя на две-три недели. Правоохранительные и надзорные органы, имею ввиду МВД, прокуратуру перенацелены на другие дела. Уверен, многое теперь зависит только от наших последующих действий, а не от последствий того, что сделал Егор. Собственно нам в этом городе и делать то больше нечего, отвезём закупленную технику, да уедем. Конечно, отслеживать ситуацию как-то придётся, но пока этот «хмырь» у нас в руках, да под нашим контролем, ситуация вполне управляема.

— Николай, ты, как Илья, начинаешь высказывать своё мнение, обожди с ним. Вновь прервал командир. Встал Гасан, спросил:

— Егор, скажи, по твоему мнению какова сейчас ситуация в этом городе?

— Уверен, пока этот «хозяин» у нас работает под контролем, ничего особенного не произойдёт. Но это временно, недели две-три ещё.

После этого возможны войны, передел. Бесхозному существовать не дадут. Мне кажется, первыми полезут захватывать генерал с прокурором, да и Сёма в накладе не захочет остаться. У него сейчас по сути дела, все рычаги в этом хозяйстве. Так что, как только они осознают сию возможность, им этот хозяин совсем не нужен. Формально лежит — долечивается, свидетели этому есть. Так что суетиться не будут. Наоборот будут всячески затягивать и убивать все попытки выяснить, чего же на самом деле произошло с ним. А как откусят наиболее лакомые куски, то на этого деятеля будут смотреть только свысока. Так что у нас для решения поставленной задачи от силы три недели.

— М-да, вот ты как, думаешь, Егор, протянул Дед.

— Да, это моё мнение, основанное на оценке сложившейся ситуации и возможностей её развития, учитывая характер и наклонности перечисленных выше деятелей. Они уже отравлены возможностью безнаказанно хапать. Конечно, можно начать войну и против их, компромата полно. Но это не мне решать. Мне лично думается оно-то самое необходимое решение, а проще всего отправить этих нелюдей на суд к сатане. Только воздух на недолго чище станет в этом городе.

— Так Егор, твою оценку мы знаем, скажу тебе при всех, она близка и к моей. Хорошо, у кого есть ещё вопросы? — Все молчали.

— Ну что ж, тогда прошу высказываться, пойдёте теперь после этого с ним в бой? Сможете доверить ему судьбу предстоящей операции? Встал Николай. Твёрдо и решительно заявил:

— Я Егора знаю с самого того момента, когда Вы привезли его к нам в учебку. С тех пор мы многое сделали. Он вырос в классного, да что там классного в супер бойца! Он никогда не подводил. Он сейчас высочайший профессионал, верный друг и товарищ. То, что он нарушил, Ваш приказ, это серьёзно, очень серьёзно мы все это понимаем, даже пусть у него для этого и были основания так поступить. Да-а, мы всё понимаем, нарушившему приказ командира не место в команде. Но я прошу Вас всех учесть в каком состоянии наша боевая единица сейчас, а так же то, что это нарушение не повлекло серьёзных последствий. И ещё, если Егор вот сейчас здесь, глядя мне в лицо скажет, что он сможет ради дела переступить в случае такой необходимости через свою любовь, то я буду просить Вас оставить его в команде, с ним готов буду пойти в бой и доверю свою жизнь.

— Да Николай, и я так и сделаю. Вскочил Гасан:

— Командир, я тоже думаю как Николай. Егор мой друг, брат, товарищ. И я пойду с ним в любой бой.

— И я, вскочил Карим:

— Мы вместе столько раз смотрели смерти в глаза, а скольких из нас он от смерти спас. Чего мне об этом говорить. Все Вы знаете это, не хуже меня. Считаю Егора надо оставить. Тем более он поступил так, только ради спасения детей сирот. Он же знал, чем рискует! Илья усмехнулся, встал:

— Братишки, мы все отлично знаем Егора, чего уж тут его обсуждать. Думаю для него сегодняшнее это серьёзный урок. И он далее сделает, я в этом совершенно уверен, нужный вывод. Но, если Вы всё-таки решите исключить из команды, то я заявляю Вам, он будет работать со мною, ибо я ему полностью доверяю.

— Сергей, ну а что думаешь ты? Спросил командир его.

— Вообще-то командир, ты прав. Нарушение приказа в нашей ситуации, делает невозможным пребывание в команде виновника. Если это возможно одному, если это сойдёт с рук ему, то почему другому нельзя? Ведь всегда возможно найти тысячу оправданий сему. Если мы и впредь хотим быть той же боевой единицей, то такое, кто бы этого не сделал, нельзя «спускать». Насчёт замены я готов его заменить, хотя мой профессионализм не такой, как у него. Но и враг сейчас нам противостоит другой. Думаю, моего мастерства хватит. А Егор, что ж в таком случае пусть заменит меня. С людьми он умеет работать не хуже меня, а даже лучше, вон как организовал ДЭЗ на трудовой подвиг. Попробуй-ка кто из нас на такое. В общем, я готов «рокироваться» с ним, если Вы решитесь на такое.

— Твоё мнение Сергей нам понятно. Осталось мне моё сказать. Все Вы мне как сыновья. Отрывать Вас от своего сердца мне больно, очень больно. Ведь кроме Вас у меня нет никого. Все мы прошли вместе с Вами, как говорится, «огонь, воды и медные трубы», много раз бывали в тяжелейших ситуациях. В них нас зачастую спасало только наше единство и мастерство. Всегда мы доверялись, полностью полагались друг на друга. Не припоминаю за эти годы боевых действий, да и просто по жизни ни единого случая, когда кто-нибудь из нас проявил слабину. Ни единого! В этом была наша сила, уверен и будет далее. Нарушение приказа это серьёзно, что и говорить тут, такое недопустимо ни при каких обстоятельствах. Но я должен честно сказать Вам, в том, что случилось, виноват и я. Ведь это мною было высказано требование проверить состояние сантехнического и электротехнического состояния оборудования в этом доме. И это, как оказалось на деле противоречило моему следующему приказу, — не «светиться». Егор ни разу не сослался на моё требование, а ведь мог! Но не сослался, не стал подставлять мой авторитет, вот такие то дела сынки. Так что в этом сегодняшнем обсуждении и моя доля. Мне сие урок на всю мою оставшуюся жизнь, думаю и Вам тоже. Предлагаю, прекратить на этом все разговоры, выступления и сказать:

— Егор, мы тебе верим, мы готовы и далее идти с тобою в бой, мы тебе полностью доверяем. Но ты и не только ты, мы все должны сделать выводы, хорошенько осознать, понять ту ситуацию, в которой мы оказались. Любая ошибка, любой промах, каким бы малым он не был, может привести к непредсказуемым для нас последствиям. Нам пощады не будет, уясните это раз и навсегда. Мы изгои для этой власти, этого руководящего слоя. Мы должны быть очень осторожными, действовать продуманно, не оставлять никаких следов, даже в безобидных, на первый взгляд кажущимися таковыми, ситуациях. Всё, на этом закончили.

Все встали подошли к Егору, стали снова обнимать, похлопывать по спине, плечам, ободрять. Сергей тоже подошёл к нему, глядя ему в глаза, произнёс:

— Не обижайся Егор, я тебе всё честно сказал, высказал своё мнение. Знай, тебя всегда ждут у меня. И усмехнувшись, добавил:

— Единственный шанс сделать рокировку и то не прошёл!

Content

Виктор Иванников
Сатанинские годы. Книга I. Долг Родине, верность присяге. Том 2. По зову долга

Часть I Новое направление противоборства

Глава первая Эвакуация

Принять решение

Перенацеливание

Возвращение

Часть II Становление бойца

Глава первая Путь в воины

Глава вторая Отточить мастерство в боевой обстановке

Часть III Трудное решение, сохранить верность присяге

Глава первая Подготовка

Глава вторая Конец грузинского наркобарона

Глава третья Начало борьбы

Первое дело

Второе дело

Глава четвёртая Русский Морозов в окаянные годы

Глава пятая Позорный конец самозваного императора Сибири

Глава шестая Спасти детский дом