Павел Астахов

Сеть

Павел Астахов – человек эпохи Возрождения, которая только-только наступает в нашей стране. Искренне веря в Светлое Будущее, он опередил свое время и в любом деле всегда добивался наилучших результатов. С отличием отслужил на границе. Успешно окончил Высшую школу госбезопасности. Позже стал самым известным адвокатом России, выигравшим сотни дел. На телевизионной ниве создал и лично вел 9 программ. В качестве представителя Президента России по правам детей создал уникальную систему защиты прав ребенка, что помогло спасти жизнь и сохранить благополучие миллионам детей. Является соавтором более 30 законопроектов в сфере защиты детей. При его непосредственном участии заложена фундаментальная основа новой Реальности в России – без детских домов, брошенных детей и сирот. Благодаря этим мерам число детей-сирот в детдомах уменьшилось в три раза, число брошенных младенцев снизилось до исторического минимума, число детдомов сократилось в два раза, а число усыновленных и принятых в семью сирот стало неуклонно расти.

С 2000 года издал более 60 книг юридической тематики, а также 12 художественных романов, где рассказал о самых интересных и важных событиях, многие из которых подтвердили все его предсказания. 4 романа переведены и изданы за рубежом. Занимаясь с 2002 года преподавательской и научной деятельностью, был избран почетным профессором и доктором наук восьми российских университетов.

Он верит в Справедливость и работает судебным адвокатом, каждый день выходя на сражение с несправедливостью, беззаконием, коррупцией. Не жалея сил, занимается правовым просвещением и помогает тем, кто попал в беду. Павел Алексеевич часто выступает с публичными лекциями на тему прогнозирования Будущего, безопасности бизнеса и правовой защищенности граждан.

Сегодня Павел Астахов – востребованный адвокат, популярный телеведущий и писатель, уважаемый педагог и наставник.

Каждый его новый роман – это заметное событие в литературе и культурной жизни общества.

Издательство «Эксмо»

Стремительно разрастающаяся социальная Сеть затягивается роковым узлом вокруг жизни подростков, попавших в «зону отчуждения». Пока политики и социологи ломают копья и спорят до исступления по поводу так называемой «эпидемии суицидов», дети продолжают оставаться легкой добычей для страшных дельцов, планомерно уничтожающих самых беззащитных. Непонимание, ссоры, обиды, отчуждение – первые признаки начинающейся роковой подростковой болезни, не заметив которую вы рискуете потерять самого дорогого человека.

Совсем еще юные, неопытные, безгрешные девочки и мальчики, целенаправленно подталкиваемые умелыми манипуляторами, сводят счеты с жизнью.

Новое веяние времени – закрытые группы в Сети – с профессиональной методичностью обрабатывают нежные души, убеждая их в том, что у них есть лишь единственный путь к счастью.

Выявить манипуляторов, ломающих детскую психику, чрезвычайно трудно. Они – призраки, которые прячут лица за безобидными аватарками, меняют свои ники, неуловимы и вездесущи.

Павел Астахов

Не струсила

Таков закон безжалостной игры.

Не люди умирают, а миры.

Е. Евтушенко

Нарастающий монотонный звон будильника разорвал в клочья остатки сна и вырвал Сашу из лап Морфея. Девушка села в постели и легонько влепила затрещину своему неразлучному электронному часовому. Телефонный будильник обиженно всхлипнул и замолчал. Александра убрала с лица прядь волос, заведя ее за ухо, после чего посмотрела в окно. Хмурое, неприветливое утро лениво перерастало в пасмурный день.

«Можно подумать, в такой день погода должна быть другой», – фыркнула про себя девочка, потянувшись к телефону, который решил продолжить издевательство над хозяйкой и вновь завел свою электронную какофонию.

Саша поймала себя на мысли, что до сегодняшнего утра эта незатейливая мелодия практически всегда вызывала у нее непреодолимое желание зарыться в одеяло с головой и вновь окунуться в сладкий сон, нежели вскочить с кровати и как можно скорее приступить к ритуальным утренним процедурам – ванна-туалет-чай и прочая рутинная дребедень.

Да, так было всегда. Но не сегодня. Будильник, собственно, не особенно-то и был нужен на этот раз.

Саша почти не спала эту ночь. И будильник на 5.15 поставила скорее по инерции, для того чтобы в предрассветное утро, когда набухшие свинцовой влагой тучи полностью заполонили сонное небо, она услышала донельзя знакомые звуки пробуждающего от сна смартфона, по которому привыкла просыпаться в школу… Эту ночь она беспокойно ворочалась в своей постели, изредка погружаясь в тонкую пленку дремы (настолько тонкую, что мозг школьницы даже в эти минуты продолжал напряженно работать), и тут же выныривала наружу, прерывисто дыша и слушая колотящийся стук собственного сердца. И лишь незадолго до утренней трели телефонного часового она погрузилась в спокойный глубокий сон. Как выяснилось, ненадолго…

Она вздрогнула, услышав, как мурлыкнул телефон, принимая входящее сообщение.

«Ты знаешь, что это значит. Время», – шепнул внутренний голос.

Да, время. Конечно, она ведь была готова к этому.

У нее застучало в висках.

«А вдруг…»

В сознании школьницы неожиданно вспыхнул образ Миши. Может быть, это сообщение от него?!

Затаив дыхание, Саша взяла в руки смартфон, не замечая, как подрагивают ее пальцы. Однако ее робкая надежда оказалась напрасной, и девочка с едва слышным вздохом отложила гаджет. Сообщение было не от Миши. Там всего лишь было указано время. То самое ВРЕМЯ!

«Без тебя знаю», – угрюмо подумала она, скользнув взглядом по настенным часам.

– А что ты ожидала? – вслух сказала она, обращаясь к самой себе. – Ты ведь сама этого хотела. Теперь уже ничего не изменишь. Ничего…

«Он уже наверняка нашел себе подходящую замену. Например, Риту из параллельного «Б» – она давно на него облизывается…» – заговорил в ней внутренний голос, и Саша почувствовала, как ее глаза внезапно зачесались и что-то нестерпимо начало пощипывать, словно кто-то невидимый бросил в нее песок. Шмыгнув носом, девочка усилием воли заставила себя сдержать слезы.

Нужно умыться. Хоть немного привести себя в порядок.

«А надо ли?» – скрипнул все тот же голос, и Саша медленно повернула голову в сторону ноутбука. Ей стоило громадных усилий не откинуть привычным движением крышку, чтобы… чтобы что? Что?!

– Чтобы увидеть, как все уже почти закончилось, – глухо ответила сама себе она на этот странный роковой вопрос.

Девочка протянула руку к переносному компьютеру, но тут же отдернула ее назад, словно крышка со знакомым всему миру логотипом огрызка превратилась в шипящую кобру.

Нет. В Сеть залезать сейчас смысла нет, и так все ясно. С ней и ее жизнью, точно.

Все, что сейчас имеет значение, – время. И уже не часы, а минуты и даже секунды как драгоценные капельки утренней росы для мучимого жаждой путника…

А вот умыться все же следует. Иначе как ее, такую немытую-нечесаную, будут рассматривать и изучать…

Вздохнув, она опустила ноги, машинально сунув ступни в пушистые тапочки, и, взъерошив свои густые рыжие волосы, поплелась в ванную. Четырнадцатилетняя девочка ощущала себя дряхлой, умирающей старухой, размытой тенью, сотканной из пыльных воспоминаний.

В коридоре Сашу с радостным визгом встретил ее любимец – эрдельтерьер Тим. Он беззаботно и весело мотал кудрявой теплой мордочкой и лез обниматься и играть. Ведь так было всегда.

На губах девочки появилась грустная улыбка. Она присела на корточки, поглаживая лохматую морду пса. Ей вдруг пришло в голову, что раньше она испытывала гордость из-за того, что цвет ее волос удивительным образом гармонировал с окрасом ее питомца. Сейчас все чувства поблекли и выцвели, как краски на старой картине.

– Привет, Тим, – прошептала девочка. – Только тихо, ладно? Маму будить не будем. Не надо!

Тим встряхнулся, всем своим видом демонстрируя, что ни в коем случае не подведет хозяйку. И пока из ванной комнаты слышались звуки льющейся воды, эрдельтерьер послушно сидел у двери, словно застывший сфинкс.

Закончив умываться, Саша пристально посмотрела в собственное отражение. Обычно она избегала рассматривать себя в зеркало, но почему-то сегодня она почувствовала, что просто обязана разглядеть все детали. Лицо вытянутое, подбородок слишком массивный для юной школьницы, на лбу и щеках краснела россыпь ненавистных прыщей, которые упорно не желали исчезать, хотя Саша перепробовала миллион средств, которые якобы гарантировали стопроцентный результат…

И если прежде после утреннего умывания Саша мимоходом бросала на свое отражение короткий резюмирующий взгляд, то сейчас, сглатывая застрявший в глотке комок, внимательно изучая собственное лицо, она испытывала какое-то странное, неизъяснимое злорадство. Она вглядывалась в каждую складочку кожи, каждую родинку, каждый волосок, едва различимый взором.

«Я – уродина!» – безжалостно отчеканило подростковое сознание.

Да. Это так.

– И я останусь такой навсегда. Навечно! – прошептала Саша, отстраняясь от зеркала. Привычным движением девочка завязала волосы в хвост, продолжая тихо ругать себя. – Я уродина. Кривая швабра. И я ею останусь, старой, кривой шваброй. Которой даже туалет противно мыть.

С ее губ сорвался вздох.

«Может, принять душ?»

Поразмыслив, девочка отказалась от этой затеи. Времени и так в обрез, а еще придется сушить волосы. Нет, не сегодня. То есть теперь уже никогда.

Она осторожно провела указательным пальцем по щетинкам своей зубной щетки, все еще влажным от недавней чистки зубов. Эта розовая, смешная зубная щетка показалась Саше такой родной и вместе с тем настолько беззащитно-трогательной, что у нее защемило сердце. Набежали и брызнули теплые родные предатели – слезы…

«Все. Возьми себя в руки, – мысленно приказала она сама себе. – Перестань быть размазней».

Саша решительно размазала стиснутыми кулаками слезинки и вышла из ванной. Верный Тим миролюбиво завилял хвостом, приглашая хозяйку поиграть.

– Мне нужно уйти, – тихо сказала девочка. – Понял?

Однако, судя по всему, Тим не считал, что это хорошая идея, и, видя, что хозяйка начинает одеваться, вовсе не намереваясь брать его с собой, тихонько заскулил.

За дверьми спальни послышался шорох, и Саша недовольно скривила губы. Раннее пробуждение мамы не входило в ее планы.

– Привет, доча, – сипловатым со сна голосом произнесла женщина, выйдя в коридор. Она зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. – Ты куда в такую рань?

Взгляд школьницы опустился на эрдельтерьера.

– Не спалось что-то, – неохотно отозвалась она. – Пойду с Тимом погуляю.

Мама пожала плечами.

– Странные вы… В выходные тебя не добудишься, а тут с первыми петухами. Да еще в каникулы.

– Я пойду, ма, – сказала Саша, и в голосе девочки проскользнули нотки нетерпения.

– Да иди, иди! – не стала возражать мама, глядя, как ее дочь торопливо цепляет ошейник на лохматую шею пса. Норовя лизнуть в лицо Сашу, Тим радостно топтался на месте, предвкушая прогулку на свежем воздухе. Его мечты, кажется, сбывались!

Обувшись в кроссовки, девочка обернулась, внезапно столкнувшись взглядом с матерью.

– Может, чай попьем? – нерешительно предложила мама. – Я быстро сделаю.

– Нет, спасибо, – сухо отказалась Саша и отвернулась, чтоб не выдать себя.

– Ты… – произнесла женщина, чувствуя странное смущение. – Только не долго, Саночка. Ладно? И… и не обижайся на меня за вчерашнее. Я с подругой засиделась, давно не виделись… ну понимаешь… Ладно?

– Все нормально, ма, – улыбнулась Саша. И тут материнское сердце забило тревогу. Неосознанную, совсем непредвиденную и непонятную. Повинуясь сигналам из глубины сознания, она хваталась взглядом за дочь и вдруг поймала себя на мысли, что у ее дочери как-то странно улыбался только рот, даже не улыбался, а скорее кривился. Казалось, уголки губ, словно безжизненные, резинки просто оттянули в стороны. Лицо Саши, несмотря на явные следы утреннего туалета, было похоже на серый измятый лист бумаги.

В какую-то долю секунды она потянулась к дочери, чтобы поцеловать ее, и не дотянулась… что-то удержало женщину на месте. Вместо тревоги навалилась вина. Материнская вина, вечная как мир.

Наверное, сейчас лезть с поцелуями преждевременно. Ведь явно видно, что Сашка не очень-то довольна ее поведением в последнее время. Да и вчерашний вечер, когда она пришла за полночь… Но так уж получилось. Когда ее муж переехал жить к другой женщине, оставив ее и дочь, она нередко находила утешение в обществе подруг и вечерами бросала Сашу одну, больше заботясь об утолении своего женского горя, чем о тоскующей по отцу и по ней дочери.

– Ну, я вас жду, – прогоняя сразу весь букет тревожно-горестных переживаний, нарочито строго сказала женщина. – Постарайся недолго – видишь, как небо затянуло! Пока гуляете, я омлет сделаю.

Саша молча кивнула. Ее взгляд уткнулся в притулившийся среди разбросанной обуви рюкзак, на бегунке «молнии» которого висел брелок в виде потешного зайчонка. Ни слова не говоря, девочка отцепила побрякушку, и они вместе с собакой скрылись за дверью.

Мать задумалась и покачала головой.

Пожалуй, нужно будет поговорить с дочерью. Саше сейчас несладко, вон вообще от всего отгородилась, сутками напролет в своем Интернете просиживает. Однажды, воспользовавшись тем, что дочь принимает душ, она украдкой открыла Сашин ноутбук, но, к ее разочарованию, вход в систему был заблокирован, а пароля она не знала.

«Я веду себя как эгоистка, – пронеслась у матери мысль, – которая не доверяет родному ребенку».

Она прошла в кухню, привычно набрала в чайник воды, вернула его на цоколь, нажав на кнопку. Раздалось тихое мерное ворчание нагревающейся воды.

Женщина подошла к окну, рассеянным взглядом осмотрела двор. Он был пустынным и каким-то бесцветным, словно пасмурное небо высосало из него все краски.

«И чего Сашка вскочила ни свет ни заря», – снова подумала она растерянно. Эта неожиданная ранняя встреча с дочкой почему-то вызывала необъяснимую тревогу, досаду и даже боль в ее материнском сердце.

Когда за спиной раздался щелчок, свидетельствующий о том, что вода в чайнике вскипела, она резко обернулась.

В это же мгновение за окном с неба упали первые капли дождя, иссекая стекло косыми серебристыми стрелками.

Саша вышла из подъезда и быстрым шагом направилась за дом. Тим послушно семенил следом, преданно глядя в спину хозяйки. Остановившись возле газонной ограды, выкрашенной в традиционный зеленый цвет, девочка обернулась и наклонилась к псу.

– Извини, Тим, – стараясь не глядеть в его глаза, проговорила она. – Я… мне нужно уйти по делам. Поиграй здесь. Мама потом заберет тебя.

Пес лизнул ей руку, обиженно тявкнув. В его больших прозрачных глазах светилось недоуменное: «Как же так, хозяйка?! Ведь ты сама обещала погулять со мной?!»

Резко и решительно выпрямившись, Саша устремилась прочь по асфальтированной дорожке, которая быстро темнела от моросящего дождя.

Тим рванулся за ней, и она, заметив это, остановилась.

– Ты намокнешь, – сказала она с легким раздражением. – Иди к подъезду.

Пес завилял хвостом, заглядывая ей в глаза, но его юная хозяйка почему-то отвернулась.

– Ну, тогда как хочешь, – буркнула она, снова продолжив движение. Возиться с собакой времени не было, и Саша решила, что просто не будет обращать внимание на преданного Тима.

«Я сильная! Я самая сильная! Я очень-очень сильная!» – стучало в висках.

– Да, – беззвучно шевельнулись ее губы.

Холодные капли падали на ее плечи, волосы и лицо, но едва ли она обращала на это внимание.

Собственно говоря, это уже не имело никакого значения.

По дороге ей повстречался сосед с верхнего этажа, пожилой мужчина с бульдогом. Он громко поздоровался с Сашей, но девочка лишь скользнула сквозь него безучастным взглядом, пройдя мимо. Бульдог что-то хрипло буркнул, натянув поводок, но даже малыш Тим не удосужил собаку своим вниманием.

Что-то неладное происходило с его любимой хозяйкой, и тревога за нее вытесняла у пса все остальные чувства.

Чуть позже этот случайно повстречавшийся Саше мужчина будет рассказывать, что соседская девочка выглядела странно и вела себя так, словно все делала во сне. Это он вспомнит. Гораздо позже. Когда уже все будет бесполезно и бессмысленно…

Дождь постепенно набирал силу, и Саша прибавила шаг.

– Только бы не опоздать, – пробормотала она, взглянув на время, высветившееся на экране смарт-фона.

5.40.

Нормально. Она успеет.

Через десять минут Саша стояла возле высокого забора с давно облезшей краской. Острожно пробираясь сквозь строительный мусор и торчащие арматурины, она оказалась у высокого дерева, ствол которого почти вплотную прилегал к забору.

Упрямо сопровождавший ее Тим с недоумением смотрел, как она карабкалась наверх. Перекинув ноги на другую сторону забора, Саша бросила на собаку тусклый, ничего не выражающий прощальный взгляд. Грустно пробормотала:

– Иди домой, Тим.

И спрыгнула вниз.

Словно ожидая что-то ужасное, Тим заскулил, заметался из стороны в сторону. Куда же она подевалась?! Почему они не пошли гулять в парк, к пруду, как обычно? Зачем его хозяйке понадобилось идти в это странное, пустынное место?

Оказавшись внутри, Саша быстрым шагом направилась к недостроенной девятиэтажке. По мере приближения к темнеющему зеву подъезда она чувствовала, как холод постепенно сковывал ее тело, превращая кровь в ледяные сосульки. Пальцы школьницы с силой сжали крошечного зайчонка, ощутив прохладу хромированного карабина, к которому крепился брелок.

Брелок, который подарил ей Миша.

Двери в подъезд, по понятным причинам, не было, и Саша, помедлив мгновение, начала подниматься вверх. Под подошвами белых кроссовок шуршали обрывки газет, рваного полиэтилена, изредка хрустели осколки стекла.

Сквозь вязкие сумерки взгляд девочки выхватывал надписи, которыми были испещрены стены заброшенного дома.

«Нина, я тебя люблю!»

«Россия – русским!»

«Витя – гомик»

Она вытерла влажный лоб. Сморщила нос – пахло мочой и чем-то горелым.

Передохнув несколько секунд, девочка продолжила восхождение.

– Все… будет… хорошо, – вымученно улыбнувшись, произнесла она.

Оставался последний этаж, и Саша вдруг остановилась, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Совершенно случайно она заметила на полу надпись. Белые ровные буквы, как если бы их выводили по трафарету.

«Не бойся. Ты сильная».

Саша глубоко вздохнула. Затем спохватилась, будто вспомнив о чем-то важном, и поднесла к глазам брелок. Зайчишка тихонько покачивался перед бледным застывшим лицом школьницы, подняв в приветствии правую лапку.

Привет, Саша.

– Привет, заяц, – шмыгнула носом девочка.

Сзади послышался шорох, и она испуганно обернулась. Это уже была явно не крыса. Сашу затрясло. Она действительно испугалась, заметив в лестничном пролете мелькнувшую тень.

Кто там? Бродяга, пытающийся найти укрытие от дождя в этом мертвом здании? Или бродячее животное вроде кошки или собаки?

Несколько секунд школьница, затаив дыхание, стояла в полном безмолвии, но никаких посторонних звуков до ее слуха больше не доносилось.

Мыслями Саша вновь вернулась к бывшему парню. Непослушными руками она вытащила из кармана смартфон и, выбрав из списка заветный номер, глубоко вздохнула.

«Может, не стоит? – осведомился внутренний голос. – Он все равно уже давно забыл тебя. Оставь все как есть и иди к своей цели».

Помедлив, Саша все же нажала на вызов и прислонила смартфон к уху. Разочарованно выдохнула, услышав механическо-равнодушное «В настоящее время вызываемый вами абонент недоступен…» Набрала еще раз. А вдруг?..

– Ну, пусть получится… – шепнула она.

«…вызываемый вами абонент…»

Уголки глаз наполнились слезами.

Зайчонок на брелке лениво покачивался, равнодушно взирая на тщетные попытки школьницы дозвониться до того, кто заставлял о себе думать, страдать и плакать.

После пятой попытки Саша поняла, что начинает сходить с ума.

– Он занес меня в черный список, – дрогнувшим голосом произнесла она. По щеке скатилась слеза, упав на загаженный пол, и девочка посмотрела вниз.

«Не бойся. Ты сильная».

Под надписью виднелся небрежно нарисованный силуэт какой-то рыбы, напоминающий то ли дельфина, то ли кита.

– Я сильная! – неожиданно крикнула она. Тонкий, срывающийся голос подростка вибрирующим эхом прокатился по пустым этажам заброшенного дома.

– Я сильная! – с ожесточением повторила Саша. – Мне никто не нужен! Пошли вы все!..

Бледное лицо девочки исказила гримаса, делая его трагически несчастным и одновременно бессильно болезненным. Вновь взглянув на брелок, она с яростью швырнула его вниз, и он, подскакивая на ступеньках, покатился в мрачную бездну лестничного пролета.

Медленно переставляя ноги и вздыхая, Саша побрела вверх по лестнице. Туда, где ее ждало освобождение. Она ощущала себя измученной жизнью, людьми и судьбой старухой и мечтала только об одном – побыстрее закончить начатое необычное и пугающее ее предприятие.

Дождь лил уже во всю силу, выплавляя на бетонных плитах грозди пузырей. Сделав еще несколько шагов, Саша замерла, расширенными глазами глядя на предмет, лежащий прямо перед ней.

* * *

Как только школьница оказалась на крыше, лестница вдруг ожила. Почудившийся ей шорох возобновился и, нарастая, превратился в плотную густую тень. Взбираясь крадучись по ступенькам, тень материализовалась в крепкого широкоплечего человека в длинной куртке. Его голову и лицо скрывал наброшенный капюшон.

Саша моргнула, пытаясь убедить себя в том, что лежащий перед ней предмет не является плодом ее воображения.

«Это правда, – хихикнул в ее мозгу чей-то незнакомый голос. – Как будто ты не знала… А в чем проблема? Ты же сильная!»

Девочка закрыла глаза и тут же вновь их открыла, не веря своей страшной находке.

В двух шагах от нее, на бетонной плите, прямо в луже, лежала петля из толстой веревки, другой конец которой был привязан к проржавевшему крюку башенного крана, стоявшего в трех-четырех метрах от самого здания. Саша сделала пару шагов, со страхом заглядывая вниз. Колени предательски задрожали, и она отпрянула назад.

– Я справлюсь, – едва слышно прошептала она, про себя в ужасе понимая, что не сможет этого сделать.

«Господи! Помоги!» – пронеслось в голове. Но ни одной молитвы она не знала и никогда не обращалась к Нему за помощью. И сейчас не знала, о чем может Его просить…

Она вытерла мокрое лицо. В это-то мгновение в кармане девочки пискнул телефон, и она замерла. Ее лицо застыло, превратившись в жуткую пластиковую маску.

Может, это Миша? А вдруг он включил телефон, увидел ее пропущенный вызов? Может, он передумал?

Трясущимися руками Саша начала извлекать из кармана смартфон. Холодные от непрекращающегося дождя пальцы не слушались, но наконец драгоценный кусок пластика, металла и стекла был извлечен наружу. Она открыла сообщение и до боли что было сил стиснула зубы.

«Струсила?» – высветилось на экране.

Размахнувшись, она швырнула смартфон вниз.

– Я не струсила, – севшим голосом проговорила она. Ей стало трудно дышать, но она нашла в себе силы и, нагнувшись, подняла из лужи мокрую петлю, после чего медленно двинулась к краю плиты.

– И я ничего не боюсь.

Веревка была грубой, мокрой и холодной. Она разбухла от дождевой влаги и почему-то странно скользила в руках. По всей ее длине расползались странные блеклые вкрапления. Саша не сразу поняла, что она была тщательно смазана мылом.

– Мамочка, – всхлипнула она, словно в зыбком тумане надевая петлю на шею.

Где-то вдалеке зарокотал гром, и она зажмурилась.

«Пусть все закончится быстро».

Еще один шаг. Последний…

Саша не видела, как за ее спиной бесшумно возникла фигура в капюшоне.

Держа перед собой телефон, таинственный незнакомец молча и хладнокровно снимал происходящее на камеру смартфона.

– Я никому не нужна. Мама… Миша… Мишенька… – едва ворочая языком, выдавила девочка.

Она закрыла глаза.

«Я ничего не боюсь».

Мысли клочьями носились в воспаленном сознании. Если она передумает и спустится вниз, все пойдет по-прежнему или?.. Эти нескончаемые издевки в школе. Эти проклятые прыщи на лице. Эти ужасные мешки под глазами и бледная, как поганка, кожа. Пьяная мама, которую она видит только поздними вечерами. Миша… Она судорожно пыталась представить, а кому она вообще нужна в этом мире…

Девочка подняла ногу, балансируя на самом краю плиты.

– Простите меня все. Простите, – прошелестела Саша.

Подгоняемая дождем, обидой на весь белый свет, она шагнула вниз…

* * *

Человек в капюшоне, который неотрывно вел съемку, осторожно приблизился к тому месту, где мгновение назад стояла девочка. Тщательно отсняв страшный финал, он переключил телефонную камеру на режим «фото» и сделал еще несколько снимков покачивающегося на веревке тела. Проверив качество сделанных снимков, чудовищный оператор так же бесшумно удалился.

* * *

Продрогший и промокший Тим, так и не найдя лазейки в заборе, долго лаял и скулил. Сознание годовалого песика никак не могло взять в толк, почему его любимая хозяйка, вместо того чтобы играть с ним в парке, оставила его здесь одного… Он был так испуган и озадачен одновременно, что совершенно не обратил внимания на странного человека в капюшоне, который торопливо прошел мимо него.

Снова прогремел гром, и лишь тогда Тима осенила страшная догадка. Его бросила любимая хозяйка. Покинула навсегда. Он почувствовал это внезапно и остро. Дождь лил стеной, превращая утренний воздух в разбухшую серую пелену, а вымокший до нитки пес, задрав голову к плачущему небу, тяжко и обреченно выл, и от этого протяжного, надрывного воя могла застыть самая горячая кровь в самых стальных жилах…

Мост

(Спустя 4 месяца)

Конец августа вполне оправдывал свое истинное назначение, готовя горожан к приходу матушки-осени, и тренировал всех ледяными порывами арктического ветра и внезапным похолоданием. Днем еще нередко выглядывало ласковое солнце, но к вечеру вместе со светилом падала и температура. Столицу плавно накрывало вечернее покрывало, на котором холодным серебром поблескивали звезды.

Артем слегка приоткрыл окно. Вдыхая вечернюю прохладу, он раздумывал о том, правильно ли он сделал, что выехал с дачи Шамиля в столь поздний час. Дорога была практически свободной, и его серебристый «Ягуар» уверенно катил по центральным улицам города.

Адвокат Павлов манипулировал кнопками на руле и наконец нашел новостную радиоволну.

«…На предложение о проведении каких-либо переговоров они ответили отказом… – послышался торопливый голос диктора, …и продолжали вести стрельбу по полицейской машине. Никто из сотрудников полиции не пострадал…»

Адвокат нахмурился, сделал звук чуточку громче.

«…Было установлено, что в квартире находились пятнадцатилетние подростки, учащиеся одной из столичных школ, их имена в интересах следствия пока не раскрываются… Как удалось установить, юноша вскрыл сейф отчима, достав оттуда помповое ружье… Начал вести беспорядочный огонь из окна… На место прибыли родители подростков, однако их призывы прекратить пальбу и сдаться школьники оставили без внимания… спустя какое-то время в квартире раздались два выстрела… после того как дверь вскрыли, на кухне были обнаружены тела юноши и девушки без признаков жизни… По предварительной версии и исходя из характера ран, школьники покончили с собой… На месте работает следственная группа…»

Диктор переключился на погоду, но Павлов уже не слушал его. Он по адвокатской привычке занимался анализом необычной ситуации.

За последнюю неделю это уже третий случай, когда подростки сводят счеты с жизнью. Во всяком случае, это те факты, которые получили широкую огласку в СМИ. Это странно и страшно. Это ужасно, опасно и тревожно. Фактом также являлось то, что подобные трагедии по необъяснимым причинам происходят все чаще и чаще, превращаясь в жуткую норму современных реалий. Что происходит? Какие реальные причины и силы стоят за этими страшными ЧП? Что он, активный, неглупый и неравнодушный человек и гражданин, может сделать в этой ситуации? Вопросы жгли его сознание и требовали срочного ответа.

Артем свернул в Крутицкий переулок, двигаясь в сторону Новоспасского моста. В самом начале моста, на въезде, внимание Павлова неожиданно привлекла одинокая фигура человека, стоявшего у края. Судя по хрупкому телосложению и невысокому росту, адвокат предположил, что это подросток, и непроизвольно стал притормаживать.

Проезжая мимо, ему удалось разглядеть фигурку. Это была молодая женщина. Упершись руками в массивные чугунные поручни, она ловко перекинула одну за другой ноги через перила и оказалась с другой стороны ограждения. Ветер с силой трепал ее распущенные длинные волосы, и на фоне ночного неба ссутулившаяся фигура стоящей на мосту женщины выглядела зловеще.

Артем мгновенно сбросил скорость и, включив аварийные огни, остановился в нескольких метрах от незнакомки.

– Ну и ну… – вслух пробормотал он. Сознание услужливо напомнило о только что услышанных новостях последних минут про двойной суицид школьников и про размышления по этому трагическому поводу. И вот судьба, словно решив провести безумный эксперимент, тут же подбросила адвокату практическую задачу из реальной жизни… Неужели эта сумасшедшая бросится вниз с моста?! Он не мог поверить в реальность происходящего от него в двух шагах на пустынном мосту в центре ночного города.

Первой и единственно здравой мыслью, возникшей у адвоката, было сообщить о странной женщине в экстренные службы. Не сводя с нее взора, Павлов уже потянулся к телефону, как вдруг та повернула голову в его сторону, словно читая его мысли. Артем не мог разглядеть лица женщины, но в том, что она пыталась его рассмотреть сквозь окно автомобиля, у него сомнений не было. Звонить не было времени и возможности. Неугомонный характер уже взял его в свои железные лапы и заставлял вмешаться.

Не отрывая взгляда и фиксируя каждое движение странной дамы, адвокат открыл дверь. Выйдя из машины, все так же не спуская глаз со своей неожиданно встреченной визави, аккуратно прикрыл ее. Лишний шум, как и любые резкие движения сейчас могли только навредить.

Прежде чем направиться к женщине, Артем глубоко вздохнул и выдохнул. Это был испробованный и проверенный не раз лучший способ сжечь излишне подскочивший адреналин. Затем он неторопливо зашагал к перилам.

– Стойте! – вдруг выкрикнула молчавшая до этого момента женщина, и в ее резком выкрике он услышал дрожащие нотки паники. – Не подходите!

Артем еще раз глубоко вдохнул-выдохнул и как только мог миролюбиво улыбнулся:

– Стою. Не волнуйтесь! Я не сделаю вам ничего плохого.

– Не подходите, – угрожающе, но уже не так резко и уверенно повторила женщина.

Павлов дружелюбно улыбался и быстро оценивал ситуацию. Кидаться к незнакомке, чтобы вытащить ее через перила обратно на мост, слишком рискованно – несмотря на небольшое расстояние, он мог все же не успеть. Глядя на ее бледное лицо, искаженное гримасой отчаянной решимости, Артем осознал, что едва ли он успеет сделать даже шаг в ее сторону – бедняга, утратившая над собой контроль, попросту прыгнет вниз, на проезжую часть.

Остановившись в нескольких шагах от несчастной женщины, Артем облокотился на холодные перила. Внешне адвокат выглядел спокойно и даже безмятежно, но его нервы были напряжены до предела, напоминая стальные тросы этого проклятого моста. И хотя мост был совсем ни при чем, Павлов прекрасно осознавал, что для предотвращения трагедии ему придется взять на себя роль психолога и тщательно подбирать каждое слово, чтобы отвлечь эту несчастную и каким-то непостижимым образом спасти от рокового шага.

– Здесь сильный ветер, – неожиданно сказал он, не глядя в сторону незнакомки. – А вы очень легко одеты.

– Вам-то что с этого? – огрызнулась женщина. Павлов посмотрел на нее.

– Я предлагаю вам перелезть обратно. У меня в машине есть термос с чаем. Вы, по крайней мере, согреетесь. А потом расскажете мне про ваши проблемы. Уверяю вас, я смогу помочь!

Она хмыкнула, и Артем понял, что идея с чаем и консультацией пришлась не к месту. В самом деле, когда человек решился свести счеты с жизнью, вряд ли он будет думать о чае и душевном разговоре.

«Может, мне удастся вынудить ее отойти чуть дальше? Тогда она, если все же решится довести до конца задуманное, хотя бы упадет в воду, – подумал Павлов. – И шансы выжить в таком случае значительно повышаются».

Решение пришло само собой, и он, не приближаясь к собеседнице, проворно перелез через перила. Пальцы крепко обхватили чугунное ограждение, и адвокат затаил дыхание. Пронизывающий ветер неприятно холодил кожу, руки быстро немели от стылых перил. Теперь они оба стояли снаружи ограждения моста.

– Если вы сделаете еще один шаг, я прыгну вниз, – хрипло предупредила женщина. Артем покачал головой.

– Вы хотите расстаться с жизнью? Но если вы прыгнете вниз, вы, скорее всего, останетесь в живых, – спокойно произнес он. – Вы сильно покалечитесь. Вероятно, даже станете инвалидом на всю жизнь.

Женщина недоверчиво уставилась вниз. У нее был такой растерянный вид, словно мысль о том, что ее план не сработает, даже не приходила ей в голову.

Пока она раздумывала, Артем сделал маленький шажок в ее сторону.

– При падении с большой высоты есть риск повреждения позвоночника, – размеренным тоном лектора продолжил он. – При таком раскладе вы до конца жизни будете прикованы к больничной койке. Вас будут переворачивать, чтобы не образовалось пролежней. Вы не сможете делать элементарных вещей, чтобы обслужить себя. Но это еще не самое худшее. Вам знакомо выражение «превратиться в овощ»?

– Замолчите! – взвизгнула женщина.

– Как вас зовут? – неожиданно и очень вкрадчиво спросил Артем.

Еще один шаг и еще маленький шажок.

– Какая вам разница?! Кто вы такой и что тут делаете?! Стойте на месте!

Только сейчас она обратила внимание, что мужчина медленно, но неуклонно приближается к ней, и она машинально пятилась в сторону, держа между собой и мужчиной дистанцию.

– Что бы ни случилось, у человека всегда есть возможность выбора, – сказал Артем. – Как бы больно вам ни было. Давайте мы сейчас вместе вернемся обратно за ограждение, и я вас внимательно выслушаю. Возможно, я смогу вам чем-то помочь. Он вновь навязывал ей альтернативу в виде своей помощи. Ну не в машине за чаем из термоса, так хотя бы здесь, на мосту. Разговор, беседа, переговоры, да что угодно! Только не крайние трагические шаги и необратимые последствия!

Женщина горько усмехнулась и задрала голову, разглядывая ночное небо.

– Разве вы сможете вернуть мне дочь? – отрешенно спросила она. – Вы умеете оживлять людей?

Павлов придвинулся к ней еще ближе.

– К сожалению, этого я не умею. Это не в состоянии сделать никто из живущих, – тихо проговорил он. – Как отец и человек, я разделяю вашу боль от потери любимой дочери. Но я уверен, что она ни за что бы не одобрила того, что вы сейчас задумали. Самоубийство – не выход. Это побег от проблемы, побег от самого себя. Вы верите в Бога?

Очередной шажок.

– Я… я… да, наверное… я крещеная, – тусклым неуверенным голосом произнесла женщина.

– Тогда вы должны знать, что Бог не приветствует подобные поступки. Он нас очень любит и дает нам жизнь. И никогда не хочет нашей гибели. Это правда!

Она внимательно и испытующе взглянула на Павлова.

– А вы… вы смелый…

– Да ну что вы! Какой я смелый? Я люблю жизнь и людей. Я просто не хочу, чтобы вы сделали что-то с собой. Вот вы – другое дело! Это вы как раз очень смелая и, похоже, сильная духом. У вас воля железная. Не каждый сможет вот так запросто перескочить ограждение и стоять над пропастью… Что бы ни говорили психологи, принять такое решение очень непросто.

От Павлова не ускользнуло, как после этих слов плечи женщины неосознанно выпрямились.

– Так, может… лучше направить ваши силы и энергию на что-то другое? Полезное. Ну вот, например, помочь тем, кто слабее вас? – вкрадчиво спросил он. – Будьте сильной. Помогите другим. Может, кто-то именно сейчас нуждается в вашей поддержке. А вы тут на мосту решили сбежать ото всех…

Адвокат переступил ногами, и женщина инстинктивно снова отодвинулась от него.

«Так тоже хорошо, – промелькнула у него мысль. – Еще пару метров, и она будет над водой. Во всяком случае, там, где глубина не позволит при падении ей разбиться или покалечиться…»

– Я не могу, – вдруг всхлипнула женщина. – Ее лицо перед моими глазами каждую секунду. Я не могу так больше… А они забирают у меня квартиру…

Она опустила голову, едва сдерживая рыдания.

– Послушайте… – вновь начал Павлов.

– Оставьте меня. Отойдите от меня, – устало проговорила женщина. – Я же вижу, как вы движетесь ко мне. Вы только напрасно тратите время. Я все уже решила…

– Ну тогда я прыгну с вами, – решительно сказал Артем, не отрывая взгляда от странной собеседницы.

Она уставилась на адвоката, как на умалишенного.

– Вы что, псих?

Артем дружелюбно усмехнулся.

– В какой-то степени – да.

Он уже приблизился к женщине почти влотную, и его пальцы осторожно коснулись ее руки. Она ответила нервной дрожью.

– Кто вы такой? – шепотом спросила она, вглядываясь в лицо Артема. – Вы… вы показались мне очень знакомым.

– Может быть. Меня часто путают с известными людьми, – уклонился от прямого ответа адвокат. – Это неважно сейчас. Послушайте, я все-таки предлагаю перелезть обратно. Вы не находите, что мы довольно глупо выглядим со стороны?

Отчаянно долгую, бесконечно томительную минуту женщина безмолвно смотрела перед собой, о чем-то раздумывая. Затем она вздрогнула и разлепила губы:

– Мне… мне очень страшно и… очень… холодно. Я боюсь повернуться. Мне кажется, что мои руки примерзли к перилам. И ноги затекли…

– Понял. Не шевелитесь. Я сейчас помогу вам, – сказал Павлов. – Вы же позволите мне?

Она кивнула, не глядя на Артема. И он перешел к решительным действиям, не давая ей опомниться и передумать в столь ответственный момент истины.

– Тогда сделаем так. Я сейчас перелезу обратно и уже тогда оттуда вытащу вас. Идет?

И Артем уже занес ногу, чтобы перелезть обратно и спасти эту несчастную. Но прежде чем Павлов перелез и даже прежде чем он услышал ответ, за их спинами раздался оглушительный звук автомобильного гудка. Женщина испуганно вскрикнула, и неожиданно ее тело подалось вперед. Пальцы Артема крепко стиснула холодная ладонь.

– Держитесь! – закричал он, ощущая, что начинает терять равновесие. Балансируя на краешке моста, он понял, что не в состоянии долго удерживать незнакомку.

– По… помогите, – выдохнула женщина, и через мгновение они оба рухнули вниз. Черная неизвестность с легкостью проглотила обоих, издав лишь глухой всплеск.

* * *

Во время падения их руки расцепились. Это позволило Артему хоть как-то сгруппироваться, и его тело вошло в воду практически вертикально. Быстро вынырнув на поверхность, он сплюнул попавшую в рот отвратительную на вкус воду и начал судорожно оглядываться по сторонам. Его компаньонки нигде не было видно. Павлов быстро соображал, что случилось самое страшное и счет пошел на секунды. Даже если она осталась жива, и не сломала себе позвоночник при падении, и не получила разрыв сердца, она наверняка потеряла сознание либо от удара, либо от страха. Всплыть самостоятельно в таком состоянии она не сможет. При потере сознания она наверняка попросту захлебнется. Моментально набухшая от воды одежда и обувь стесняли движения и предательски тянули вниз, но времени на то, чтобы скинуть с себя одежду или хотя бы ботинки, не было, и Павлов, набрав в легкие побольше воздуха, нырнул под воду. Кромешная тьма, муть, холод, неизвестность – все эти факторы сводили его спасательную операцию к нулю… Миссия была поистине невыполнимой…

Банальные истины сверлили судорожно уходящее сознание… Человек дышит воздухом. Без него нет жизни. Продержаться больше 5 минут под водой без кислорода обычный человек не может. Остатки драгоценного воздуха подходили к концу, от этого грудь адвоката все сильнее сдавливало стальным обручем, и он уже начал судорожное экстренное всплытие, как его ладонь коснулась тела женщины. Тут же в него остервенело вцепились все до единого ногти утопленницы. Артем, прилагая невероятные усилия, из последних, давно покинувших его вместе с кислородом сил потащил неудавшуюся утопленницу на поверхность.

Вынырнув, Павлов захрипел и с жадностью глотнул воздуха. Незнакомка тоже кашляла, выплевывая воду, ее огромные глаза источали суеверный ужас. Барахтаясь в воде, она мертвой хваткой вцепилась в Артема и отчаянно пыталась взобраться на него. Ситуация вновь становилась угрожающей. Причем теперь жизни обоих. Нужно было действовать.

– Вы умеете плавать? – переводя дыхание и пытаясь удержать на плаву и себя, и женщину, спросил адвокат. Как и ожидалось, она отрицательно замотала головой.

– Не висните на шее. Вы утянете нас обоих на дно. Успокойтесь!

– Вы… вы – тяжело дыша, прохрипела незнакомка. – Вы же сами хотели со мной прыгнуть…

– Точно. Но теперь надо не утонуть. А то будет обидно. Нам же не зачтут рекордный прыжок. Работаем вместе! Видите впереди причал? Нам нужно доплыть до него. Держитесь за мое плечо и работайте ногами. Только ногами. Как русалка. Хорошо? – инструктировал Артем. – Энергичней!

Она проскулила что-то невнятное, но за плечо адвоката взялась, точнее впилась. В то же время Павлов попытался плыть брассом в сторону темнеющего причала.

– Эй! – раздался откуда-то сверху испуганный крик. – Вы там живы?

«Живы, живы, – мысленно произнес адвокат. – Теперь главное, не столкнуться с каким-нибудь теплоходом».

Вслух же он закричал:

– Да! Вызывай «Скорую»!

Спустя несколько неописуемых по напряжению сил, нервов и эмоций минут они были у причала. Павлов вылез первым, помогая подняться женщине. Взглянув на мост, адвокат увидел дорожно-уборочную машину, остановившуюся позади его автомобиля. У перил стояли двое, вглядываясь в черную, как нефть, реку.

– Так вот наши герои! Посигналили, так не вовремя и напугав тебя, – сказал Артем. – Забавные, идиоты…

– Меня зовут Карина, – стуча зубами, проговорила женщина. Дрожащей от холода рукой она убрала с лица прядь длинных, густых и мокрых волос. Несмотря на ночную темноту, бледную кожу, предынфарктное состояние и трагичность момента, Павлов наконец-то вгляделся в ее лицо и понял, что его случайная знакомая не просто когда-то была весьма привлекательной, а и сейчас могла бы считаться настоящей красавицей. Причем красота ее была естественной, природной, без пластики и макияжа.

– Очень приятно познакомиться, – сказал он, снимая обувь и выливая из туфель воду. – Артем Павлов к вашим услугам.

– Артем Павлов? – изумленно переспросила женщина. Она была настолько поражена, что даже на мгновение перестала выбивать дробь зубами. – Так вот почему вы показались мне знакомым…

– Полагаю, что после всего происшедшего можно перейти на «ты». Ты согласна?

Карина рассеянно кивнула. Она бросила взгляд на свои ноги.

– Одну туфлю потеряла, – проговорила она и, вздохнув, сняла ту, что уцелела.

– О! Мне повезло больше. Обут по полной программе.

Слушай, я бы довез тебя домой, – сказал Павлов, – но тебе нужно в больницу.

– Я не хочу в больницу, – замотала головой Карина.

Помедлив, Артем произнес:

– Давай я поеду с тобой. А ты мне по дороге все расскажешь. Хорошо? И мы вместе подумаем, как быть дальше.

– Хорошо, – легко согласилась Карина.

Издалека стали слышны звуки сирены.

– И еще, Карина, – сказал Павлов. – Не подумай, что я собираюсь поучать тебя. В этом мире много несправедливости. Но он также бывает замечательным и прекрасным. Помни, что даже в грязной луже отражается солнце. А еще никогда не забывай о сказке про двух лягушек. Поверь, жизнь стоит того, чтобы стиснуть зубы, работать лапками и жить дальше.

Он замахал рукой, видя, как приближается автомобиль «Скорой помощи».

Карина молча смотрела на черную воду, в которой искрились отблески лунного света.

– Сегодня ночью Небеса пожалели меня, – прошептала она.

Полоса

Он брел по улице, меланхолично пиная пустую банку из-под газировки. И хотя уже давно стемнело, парень явно не торопился домой. Собственно, что его там ждало? Отчим наверняка не упустит возможности лишний раз его унизить и оскорбить, а матери он давно стал безразличен.

Юноша остановился, уставившись на ободранную банку, словно пытаясь разглядеть в этой грязной измятой жестянке некий тайный знак или смысл.

«Нет, – про себя произнес он, и его лоб прорезали морщины. – Мать и отчим – это фигня».

Отчасти это было правдой. Во всяком случае, по сравнению с тем, что произошло сегодня днем, когда он хотел пригласить одноклассников в Макдоналдс, чтобы отметить свой день рождения (он три месяца откладывал на это мероприятие карманные деньги!), домашние проблемы моментально ушли на второй план.

Он снова раздраженно пнул виноватую во всех его бедах банку. Та подпрыгнула в воздухе и с противным звяканьем упала на тротуар, подкатившись к ногам идущей навстречу пожилой женщины. Старушка неодобрительно покачала головой. Очевидно, она намеревалась сделать замечание подростку, но, взглянув в его застывшее, напряженное лицо, лишь еще плотнее сжала губы. Прошли те славные времена, когда на улице и в других общественных местах прохожие могли безболезненно делать замечания слегка расхулиганившимся подросткам. Сегодня такие воспитательные действия нередко заканчиваются разрушительным противодействием. Бабушка это знала и удалилась, ругая парня молча.

А он двинулся дальше и, заприметив впереди глубокую лужу, намеренно пошел прямо через нее. Ботинки мгновенно намокли, но парень словно даже не почувствовал этого.

– Ромка! Роооом!

Он вздрогнул, вжав голову в плечи, как черепаха в панцирь. За спиной раздался звонкий девичий смех:

– Привет! Рооом! Я тебя даже не сразу заметила.

Перед ним стояла девочка-подросток лет четырнадцати, держа в руках роликовые коньки.

– Вот, ездила в парк кататься, – пояснила она и приподняла руку с роликами, словно Роман мог усомниться.

– А-а, – бесцветно протянул юноша. – Привет, Вика.

Она обратила внимание на мокрые следы, оставленные подошвами обуви приятеля, и хихикнула:

– Ты чего это, реку вброд переходил?

Роман хмуро посмотрел на девочку.

– Типа того, – проворчал он, двинувшись дальше.

Вика перестала улыбаться.

– Эй, Ром! Ты чего такой загруженный?

– Все нормально, – не оглядываясь, бросил юноша.

Вика недоуменно пожала плечами. Что с ним такое? Она была знакома с этим мальчишкой чуть ли не с пеленок, жили в одном подъезде, гуляли в одном дворе. Затем родители Вики купили квартиру в соседнем районе и переехали. Но они с Ромой продолжали частенько видеться, хотя к тому времни у каждого из них была своя компания. У Ромы приятное лицо, он интересный и остроумный в общении, и, пожалуй, единственное, что его портит, – врожденная сутулость, что, в общем-то, не так уж и важно…

«Может, в школе что-то случилось?» – предположила Вика и зашагала в сторону своего дома. Сутулая фигура Ромы двигалась к своему.

* * *

Роман поднялся на свой этаж и, остановившись у двери, несколько секунд безмолвно разглядывал массивную стальную дверь.

«Как в бункере, – скользнула у него мысль, и лицо его стало угрюмым. – Люди – сейфы». Как только в их доме появился Вадим Сергеевич, он тут же навел свои порядки, первым делом установив железную дверь. И сейчас эта черно-матовая громадина глумливо насмехалась над ним: «Я, конечно, пропущу тебя внутрь… Но имей в виду, что твоего там ничего нет…»

В кармане подростка тренькнул телефон, извещая о полученном сообщении. Он торопливо вынул его, жадно вчитываясь в текст.

«У вас новое сообщение от пользователя Мэлори».

В потухших глазах юноши вспыхнули огоньки благодарности. Как он мог забыть о своей новой группе «Среди друзей»?!

Вот там действительно интересно. Вот там действительно его не пошлют лесом с его несчастным днем рождения, а лучший друг не станет при всех целоваться с девушкой, которая ему нравилась со второго класса. И железная дверь не закрыта на три замка…

В группе никто не назовет его горбатым и не поставит подножку…

Если у Романа и были какие-то сомнения, идти или не идти домой, то после полученного сообщения они быстро рассеялись. Идти. Для того чтобы срочно добраться до последней родной ему вещи, даже не вещи, а настоящего друга – компьютера, верно ждущего его в маленькой комнатке на столе. Интересно, что написала ему Мэлори? Он решил, что узнает это, войдя в Сеть с помощью своего верного друга.

Влетев в квартиру, Роман скинул размокшие ботинки. Пока он раздумывал, можно ли их просушить мамкиным феном или за ночь они высохнут сами, в коридоре показался отчим.

– Э-э-э, прибыл? – спросил Вадим Сергеевич, уставившись на пасынка недоверчивым взглядом.

«Нет, не прибыл. У вас глюки», – хотел съязвить Роман, но вовремя прикусил язык. На собственном горьком опыте юноша усвоил, что шутить с отчимом подобным образом всегда выходило себе дороже.

Вадим Сергеевич подошел к нему вплотную.

– Ну и где ты шарахался весь день?

– Гулял, – буркнул подросток, намереваясь пройти в свою комнату, но отчим выпятил внушительный живот, чуть ли не впечатав Романа в стену:

– Почему мать не предупредил?!

– Я предупреждал, – вяло отозвался тот. У Ромы начала кружиться голова и неприятный ком подкатывал к горлу. В настоящий момент юноша желал лишь одного – чтобы его оставили в покое.

– У меня пропала карточка, – вдруг заявил Вадим Сергеевич, не сводя тяжелого взгляда с парня. – Банковская карточка.

Роман изумленно посмотрел на отчима.

– Я не брал, – сказал он. – Зачем мне это?

– Не брал? – переспросил Вадим Сергеевич, сжав толстыми пальцами подбородок парня. – Откуда мне знать?! Может, тебе деньги нужны?! Тем более в магазины мы часто ездим, ПИН-код ты мог и подсмотреть!

Роман почувствовал, как где-то глубоко внутри набухает горячий шершавый и колючий шар, грозя разорвать его изнутри в клочья.

– Я ничего не брал у вас! – выкрикнул он. – И никакого ПИН-кода я не знаю!

Его глаза наполнились влагой, и пальцы мужчины разжались, отпуская подбородок пасынка.

– Хм, истеричка, – хмыкнул Вадим Сергеевич. – Иди умойся… девчонка.

– Сами вы… – вырвалось у Романа.

Круглое лицо отчима побагровело от злости.

– Что? Я не расслышал. Ты что-то вякнул, щенок? – процедил он.

Из ванной бесшумной тенью выскользнула мама, запахивая полы халата. Ее волосы были влажными.

– Вадик, не нужно, – тихо попросила она.

Мужчина опустил потянувшуюся было к уху пацана руку и проводил пасынка налившимся кровью взглядом.

– Оля, он стал слишком много позволять себе, – с презрением сказал он.

– Он наш сын, – робко проговорила женщина, и Вадим Сергеевич усмехнулся.

– Он твой сын, – поправил он супругу. – Наш общий сын был бы совершенно другим…

На лице Ольги Борисовны проступила бледность.

– Вадик, пожалуйста, перестань.

– Если этот… Ромка взял карту, пусть лучше сразу признается, – недобро нахмурившись, пообещал Вадим Сергеевич и направился в гостиную.

Горестно вздохнув, Ольга Борисовна вошла в комнату сына.

Роман, сгорбившись, сидел за компьютерным столом, молча уставившись в экран монитора, где лазурно вспыхнула компьютерная заставка операционной системы.

– Рома…

– Ну? – равнодушно отозвался парень.

– Не обижайся на папу. Прошу тебя.

Роман желчно усмехнулся.

– Он мне не папа!

Женщина принялась разглядывать собственные пальцы, будто бы ничего более занимательного за последнее время ей не доводилось видеть.

– Да, он тебе не кровный отец. Но кто виноват, что наш папа умер? Кто виноват, что я боялась остаться одна? Ты ведь был совсем маленьким… Вадим Сергеевич поддержал нас, когда нам было плохо. Если честно, он всегда любил меня, мы ведь учились в одной школе. И он мне тоже нравился. Просто так сложилось, что примерно в одно время мы стали одиноки – его жена долго болела и тоже умерла… Если бы не он, нам пришлось бы разменивать квартиру и перебираться в коммуналку, – перечисляла мама. – Он не всегда был таким, поверь. Работа в полиции накладывает свой отпечаток. Вадим Сергеевич дал нам все. И он поможет тебе с поступлением в институт…

Роман молчал, терпеливо ожидая, когда компьютер окончательно загрузится.

– Ладно. Скажи, сынок, ты… – Ольга Борисовна перевела дыхание, словно все еще раздумывая, следует ли задавать сыну столь щекотливый вопрос, – ты правда не брал карточку?

Роман пригнулся еще ниже, словно от удара плетью, и медленно повернулся к матери. Его губы мелко дрожали.

– Мама, ты что? – срывающимся голосом спросил он. – Ты что? Ты с ума сошла?! Ты с ним заодно?!!

– Рома…

– Ты мне не веришь?!

– Сынок, успокойся!

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Во взгляде Романа буйствовала мешанина из обиды и злости, которые постепенно выстеняла глухая безысходность. Мать же смотрела на сына с недоумением и испугом. Никакого осознания, что этим вопросом и, соответственно, подозрением она нанесла душевную рану своему ребенку, в ее глазах не было. Она этого не понимала и даже не предполагала.

– Я не брал его дурацкую карточку, – шмыгнул носом Роман, отвернувшись к компьютеру. – Я… я не вор.

– Хорошо, хорошо, сынок, – торопливо забормотала Ольга Борисовна. – Извини.

Повисла тяжелая пауза. Мама машинально теребила поясок халата, а Роман щелкал мышью, удаляя в «корзину» накопившийся в электронном ящике спам. «Осенняя распродажа», «Хочешь заработать, не вставая с дивана?», «Новостройки по смешной цене» – от этих заголовков хотелось со всей силы грохнуть кулаком в монитор, хотя Роман понимал, что он тут совершенно не при делах…

«Настоящее одиночество, это когда тебе на почту не приходит даже спам», – невесело подумал парень, вспомнив фразу, услышанную в каком-то разговоре.

Ну, спам ему пока приходит, так что, следуя вышеупомянутому изречению, одиночество ему еще не грозит.

Кроме письма от Мэлори в его почте не было ничего ценного, но Роман намеренно не открывал его, не желая делать это при матери. Всем своим видом он старался показать, что мама здесь лишняя, и втайне молил, чтобы она побыстрее убралась, оставив его одного.

– Как учеба? – наконец подала мама голос.

– Нормально, – не оборачиваясь, сухо ответил Роман.

– Двоек нет?

Парень покачал головой, про себя подумав, что в последний раз мама интересовалась его успеваемостью как минимум месяц назад. Это при том, что в следующем году ему сдавать ЕГЭ!

– Ну и хорошо, – сказала она, но в ее голосе никакой радости не ощущалось. – Послушай, Рома…

– Ну что еще? – устало спросил парень.

Ольга Борисовна откашлялась, как если бы желала потянуть время с не слишком приятной новостью.

– Завтра приезжает Леша, сын Вадима Сергеевича, – осторожно начала она. – Он будет с женой и своими мальчиками.

– Ну и что? – безучастно отозвался Роман. Про себя он уже догадался, о чем сейчас будет просить его мать.

– Ну… я хотела с тобой поговорить… – спотыкаясь на каждом слове, произнесла женщина. – В прошлый раз вы с Лешей не поладили…

– Не поладили, – эхом отозвался юноша.

– Ну вот… Ты не мог бы завтра вечером… ну, уйти к друзьям? Пока Леша с семьей будут у нас?

Произнеся эти слова, она отвела взгляд от сына.

Но Роман даже не повернулся. Он лишь еще больше ссутулился, с силой сжимая пальцами «мышь», так, что у него побелели костяшки.

– Конечно, уйду, – сквозь зубы произнес он. – Никаких проблем.

Мама поднялась, ее руки нервно прошлись по складкам халата, словно стряхивая с него невидимые соринки.

– Спасибо тебе большое. А в выходные я напеку блинов, – зачем-то добавила она и наконец-то подняла голову. Сын не пошевелился, все свое внимание сосредоточив на аннотации к какому-то вновь вышедшему блокбастеру. Он не решался войти в группу, участник которой только что прислал ему сообщение, поскольку там требовалось ввести пароль, а он не хотел, чтобы мама это видела.

В комнату заглянул отчим. На блестящем от пота лице блуждала самодовольная ухмылка.

– Оля, ты чего тут застряла? Сваргань что-нибудь скоренько, – велел он. – Ко мне Серега сейчас заскочит, мы посидим немного… Кстати, нашел я карточку-то, – Вадим Сергеевич хихикнул, словно приглашая жену и пасынка разделить радость от этой новости. – В кармане куртки я ее отыскал, представляешь? Видать, как расплатился в магазине, забыл в бумажник положить…

Помолчав, он перевел взор на Романа, застывшего в сгорбленной позе, словно скорбное изваяние.

– Уроки делаешь? Или голых девок разглядываешь?

Юноша ничего не ответил.

– Оля, может, ему вообще Интернет отключить? – предложил Вадим Сергеевич. – Я в его годы на улице в футбол гонял. В походы ходил, на байдарках плавал… А он… Только деньги сосет эта Сеть. Тьф-у, у нас в детстве сеть была для рыбы, для футбола, а теперь для «виртуальной действительности»! Дрянь! Жизнь, сопляк, не виртуальная, и денежки тоже…

– Пойдем, Вадик, – мягко сказала Ольга Борисовна, выходя из комнаты. Отчим еще что-то недовольно бурчал, но она уже закрыла дверь, и Роман не слышал, о чем именно шла речь. Скорее всего этот жирный хряк в сотый раз упрекал маму за то, что она родила такого сына… «Девочка», «сопляк», «щенок», «истеричка»… и это еще не самые обидные прозвища, которыми Вадим Сергеевич его награждал. Никаких «сын» или просто «Рома». В лучшем случае – «Эй!» или «Поди сюда!»

Сейчас его буквально трясло от злости и возмущения.

Толстый индюк! Нашел же все-таки свою дурацкую карточку! И даже не извинился! И зачем мама живет с этим уродом?!

Впрочем, претензий к матери у Романа было не меньше, но едва ли это могло что-то изменить.

Взгляд парня упал на небольшой канцелярский нож, которым он вчера от нечего делать кромсал ластик. Он взял его в руки, большим пальцем выдвигая узкое лезвие. Поднес к самому лицу, завороженно глядя на остро заточенную пластину.

«Интересно, если порезать вены, через сколько времени можно умереть?» – внезапно подумал он. Роман вспомнил, что где-то слышал, будто самоубийцы режут вены в ванне, наполненной теплой водой. Якобы это препятствует сворачиванию крови, поэтому смерть наступает быстрее. И не так больно.

Он на мгновение представил свое обмякшее тело в красной от крови воде – бледное, с прилипшими ко лбу мокрыми волосами, безвольно свисающей рукой, с пальцев которой капля за каплей вытекает жизнь…

Роман вздрогнул и торопливо положил нож на стол. С открытым лезвием.

Он был растерян, и эта растерянность граничила со смятением. По какой-то неизъяснимой причине юноша испытал странное волнение от только что возникшего образа, созданного воображением. Хотя по логике подобные вещи должны вызывать отторжение, испуг, неприятие. Во всяком случае, не в его возрасте думать о конце…

Но никакого отторжения он не испытывал. Легкий испуг лишь подогрел интерес. Безучастная, угрюмая обреченность – вот какое чувство заполняло его существо.

«Вот они зашевелились бы, если я сделал бы что-то с собой», – со злорадством подумал парень. Хотя нет, тут он лгал самому себе. Возможно, мать еще и будет оплакивать его кончину, но только не Вадим Сергеевич. Роман не сомневался, что этот жирный упырь отнесется к его смерти точно так же, как к раздавленному таракану. А вот в школе наверняка все будут в шоке. И эта Ленка… гадина. Он ведь любит ее! Точнее, любил. До сегодняшнего дня…

Телефон, который подросток положил на край стола, нервно пискнул, и Роман чуть не подскочил на месте от неожиданности. Он схватил его в руки, жадно читая очередное уведомление о полученном сообщении.

Мэлори!

Как он мог забыть об этом?!

Затаив дыхание, он нажал на ярлычок социальной сети «Среди друзей» и, введя пароль, вошел в группу под названием «Затишье».

«Привет! Ты куда потерялся? Скучаю!» – гласило первое письмо. Следующее было более коротким, но от этого не менее выразительным: «Ты где???», и под ним мерцала прилепленная картинка в виде плачущего хомячка. Правда, судя по времени отправления, письма были написаны несколько часов назад… Сейчас Мэлори была вне Сети.

Откашлявшись, Роман придвинул к себе клавиатуру и принялся торопливо набивать текст ответа.

«Привет! Только что пришел. Отчим достал. Мать тоже. Настроение – полный отстой», – отпечатал он.

Подождал немного, с надеждой поглядывая на статус Мэлори. Она все еще была офлайн.

Странно. Ему всегда казалось, что он испытывал чувства к Лене (во всяком случае, до сегодняшнего дня), но к Мэлори его тянуло с неменьшей силой, хотя он даже никогда не видел настоящего лица своей новой знакомой. При всем при этом юношу не покидало чувство, что он воспринимал эту странную девушку так, словно он знал ее сто лет, будто был с ней вместе в одном детском садике…

Роман открыл страничку девушки, обратив внимание, что она сменила аватарку. Если раньше у нее профильным фото была засохшая роза в пустыне, то теперь ее сменила печальная девушка с развевающимися волосами. Покорно склонив голову, она сложила ладони в молитве, а над ее головой серебрилась полная луна.

Статус Мэлори гласил: «Некоторым не удается жизнь: ядовитый червь гложет им сердце. Да приложат они все силы свои, чтобы смерть лучше удалась им! Фридрих Ницше».

Роман непроизвольно уставился на канцелярский нож. Он уже хотел было потянуться к нему, чтобы задвинуть лезвие обратно, но передумал.

Странная эта девушка Мэлори. Когда он спросил о ее настоящем имени, она ответила, что она его ненавидит. Мол, пусть Роман не обижается, но она не будет его сообщать. И добавила, что, если бы была возможность, она бы сразу сменила имя.

Ну что ж, Мэлори так Мэлори. Кстати, по поводу своего ника девушка тоже ответила уклончиво. «Когда-то у меня был приятель по прозвищу Микки. Так случилось, что он отправился в страну снов», – сообщила она, когда Роман задал ей вопрос. Ничего не поняв, юноша залез в Википедию, где с изумлением выяснил, что Микки и Мэлори – главные персонажи нашумевшего в свое время фильма Оливера Стоуна «Прирожденные убийцы».

Впрочем, какая ему разница, кто как себя называет?

Личных фото у девушки тоже не было, но юноша был уверен, что она наверняка красивая. Возможно, не такая, как Лена… Но все же…

«Забудь о Лене, – мысленно приказал себе Роман. – Все закончено».

Он вышел со страницы Мэлори, решив посмотреть новости группы. Некто под ником Фрид написал на стене: «Лучше умереть, чем маяться в неволе… Леонардо да Винчи». Чуть ниже была опубликована фотография громадного кита, беспомощно лежащего на берегу. Фото разместил участник группы Капелька Яда, оставив комментарий: «Он устал жить…»

Роман поежился. Слишком мрачно как-то все это. Но картинка заставила задуматься…

В самом деле, зачем киты выбрасываются на берег? Зная, что там их ждет неминуемая смерть?

Он принялся читать дальше.

Кто-то под ником Непрощенный рассказывал о собаке, которая после смерти хозяина бросилась в реку. Ее вытащили, но на следующий день история повторилась. В итоге собака все-таки исполнила задуманное, покончив с собой.

Капелька Яда под этим рассказом оставила комментарий: «Чем сгнивать на ветках – уж лучше сгореть на ветру. Сергей Есенин».

Пока Роман читал разделы группы, ему поступило сообщение. Он с облегчением вздохнул – наконец-то! Мэлори в Сети!

«Привет, Рома!»

«Привет!» – написал он.

«Я ждала тебя весь день. Как у тебя дела? Ты написал, что проблемы дома. Что случилось?»

Юноша вздохнул и озадаченно поскреб затылок. Стоило ли грузить свою виртуальную знакомую своими реальными проблемами?

«Конечно, нужно», – неожиданно шепнул ему внутренний голос.

Роман передернул плечами. Что-то подсказывало ему, что Мэлори только и ждет, когда он перед ней раскроется. Как цветок, встречающий рассвет, распускает свои лепестки.

«Все хреново. Прости, что жалуюсь».

«Что именно?» – тут же последовал вопрос.

Немного подумав, Роман напечатал ответ:

«Вообще все. У меня днюха была позавчера. Хотел с одноклассниками посидеть в кафешке. Все вроде согласились. А потом выяснилось, что у одного родаки на дачу свалили и у него квартира освободилась. Все к нему ломанулись. Никто даже про меня не вспомнил».

Он запнулся, размышляя, нужно ли рассказывать Мэлори о своих чувствах к Лене (правда, уже заметно угасших чувствах), и в итоге решил, что не будет ничего скрывать от девушки. Смысл?

«Мне Лена нравилась. А Борис ее в углу зажал, они целовались. Мне было тошно», – написал он.

«Она любила тебя?» – уточнила Мэлори.

Роман замешкался, потом неуверенно набрал:

«Не знаю. Но она знала, что мне нравится».

«Это больно. Я знаю. Меня тоже два раза бросали».

«А потом отчим дома наорал. Тварь, – сообщил Роман. – А мать из дома гонит. Гости у них будут. А я лишний».

«Что ты чувствуешь сейчас?»

Роман уныло посмотрел в окно. Он ощущал себя пустой оболочкой, сухой и хрупкой, как старая, покрытая сеткой трещин змеиная кожа. Уже сброшенная и никому не нужная, обреченная засохнуть и исчезнуть…

«Мне все надоело. Иногда думаю – на фиг вообще живу на этом свете? Какой смысл жить?»

«У жизни нет смысла, – написала Мэлори. – У жизни есть вкус. Сладко – мы кайфуем. Кисло, горько – мы блюем. Жизнь – тягомотная штука, Рома. Это муторный и скучный процесс старения. Вот и все, больше ничего. Вот представь себе среднестатистического мужика. Он корячится, пыхтит, ходит на работу, в магазин, покупает всякие шмотки… А потом его, к примеру, сбивает машина. А он кредитов набрал. Или у него дети остались маленькие. И жена при всех плачет, а ночью втихаря проклинает. Мол, что же мне теперь делать одной?»

Пока Роман, немного ошарашенный, думал над тем, что вдруг ему выдала новая знакомая, от нее пришло очередное письмо:

«Я разочаровалась в жизни. Каждый день одно и то же. Серые, одинаковые дни, которые сливаются в монотонный туман. Как уходящая в небеса бесконечная унылая лента. И конца этому нет. Ты когда-нибудь думал о том, что нас ждет там?»

– Там? – пробормотал вслух сбитый с толку Роман.

«Ты говоришь о смерти?» – написал он.

«Я говорю о другом мире. Который ждет всех нас после того, как часы отобьют последний час».

«Нет, – признался Роман. – Не думал».

«Там необычайно спокойно и тихо»

Юноша нервно поерзал на стуле, чувствуя, что его лоб покрылся испариной.

«Откуда ты знаешь?» – полюбопытствовал он.

«Потому что я уже пыталась уйти туда».

Роман вытер рукавом взмокший лоб.

«Зачем?!»

«В 13 лет меня изнасиловали. Их было двое. Вечером в подъезде они затащили меня на крышу. Их потом нашли, но быстро отмазали – родители крутые оказались. Я пыталась повеситься. Висела почти целую минуту. Меня старший брат вытащил из петли. Зря, наверное. Через год он сгорел с друзьями на даче. Много выпили, и кто-то уснул с сигаретой. Но это неважно. У меня на шее шрам теперь. Я все время шарфики ношу. Выслать фотку? В смысле, шрама, а не шарфика».

Роман был потрясен. Он вновь и вновь перечитывал послание девушки, даже не представляя, что в таких случаях следует говорить. Утешать? Но Мэлори явно не из тех, кто нуждается в словах поддержки. Стоит только посмотреть на фотки, размещенные на ее страничке. Как говорят, из таких девчонок гвозди можно делать…

«Если ты хочешь…» – написал он, и тут же пришло очередное письмо с приложенной фотографией. На ней была изображена худенькая девичья шея, которую опоясывал уродливый шрам багрового цвета.

«Потом я резала руки. Откачали. Хм. Но это ничего не меняет», – известила Мэлори. – Я уже была там. И поверь. Если бы была возможность, я оттуда бы не возвращалась».

Глубоко вздохнув, Роман набрал:

«Почему?»

«Потому что там никто не предает. Не врет. Не лезет к тебе в трусы и в душу, – объяснила Мэлори. – Но мое время пока не наступило…»

Роман почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод.

Пока не наступило…

«Если ты обещаешь хранить секрет, я кое-что расскажу тебе», – написала Мэлори.

«Конечно. Я – могила», – без раздумий ответил Роман.

«Аха-ха! Классно сказано, могила! В общем, я как-нибудь пришлю тебе ссылку на очень крутую группу. Там все по-взрослому. Она закрытая, потому что случайных людей там нет. Понимаешь?»

«Нет», – честно ответил юноша.

«Ну, пока и не надо. Главное – полная тайна. Договорились? Я могу тебе доверять, Рома?»

«Конечно!»

«Киты снова плывут вверх?»

«То есть?» – с недоумением ответил Роман.

«Так говорят, когда дело близится к исходу», – пояснила Мэлори.

«Ясно», – ответил парень, начиная догадываться, что именно имела в виду его странная знакомая. Перед глазами мелькнул образ несчастного кита, валяющегося на берегу под палящими лучами солнца.

«Он устал жить», – вспомнил он комментарий под жуткой фотографией.

«Ты еще не ложишься спать?» – спросила девушка, и Роман ответил, что нет.

«Тогда послушай еще одну историю. Это из реальной жизни. И, кстати, главный герой очень похож на тебя. То есть ситуации у вас одинаковые… Однажды этот парень полюбил одну красивую девушку. Но…»

Так они проговорили почти всю ночь, и лишь в начале шестого Роман, выжатый как лимон, с гудящей головой и красными глазами, повалился в кровать.

Визит

В дверь палаты постучали, и Карина, стоявшая у окна, удивленно обернулась. Врач ее уже осмотрел, тем более у них вообще не принято стучать в дверь пациентам. Кто бы это мог быть? Может, уборщица?

– Открыто! – произнесла она, и внутрь вошел Артем. На адвокате был свежий костюм, в руке покачивался увесистый пакет.

– Доброе утро, – улыбнувшись, произнес он. – Как мы сегодня себя чувствуем?

– Здравствуйте, – смущенно ответила женщина. – Спасибо, намного лучше.

Карина была необычайно рада визиту Артема, и ей вдруг стало стыдно за свои вслокоченные волосы и измятые, в грязных разводах джинсы, которые она только что сняла с батареи.

Между тем от нее не ускользнуло, что Павлов гладко выбрит и на его лице нет даже намека на утомленность или усталось, хотя Карина прекрасно знала, что ее нежданный спаситель в лучшем случае смог поспать от силы пару часов, так как уехал из больницы, куда их доставила «Скорая», глубокой ночью.

– Глядя на вас, никогда бы не поверила, что несколько часов назад вы плавали в Москве-реке, – сказала она. – И не просто плавали, а спасли незнакомую женщину.

– Мы же вроде на «ты» перешли, – напомнил Павлов, ставя пакет на стол.

– Прости, забыла. Как-то непривычно называть на «ты» столь известную личность, – призналась женщина. – Я как-то со знаменитостями не часто купаюсь. – Она грустно усмехнулась.

Между тем адвокат, не обращая внимания на ее печальный сарказм, по-хозяйски уверенно выложил наружу яблоки, груши, виноград, а также упаковки сока. Карина всплеснула руками:

– Артем, куда мне столько?! Этого на неделю хватит!

– Вот и отлично, – кивнул адвокат, присаживаясь на стул. – Я еще тебе пару книг взял, обязательно найди время и прочти. Восточные притчи о разных случаях в жизни. Да, вот еще кроссворды, чтобы не скучала. Ручку прилагаю. Скучать не будешь?

– Постараюсь занять себя. Еще раз спасибо за заботу. Меня, наверное, завтра уже выпишут, – нерешительно предположила Карина.

– Об этом не волнуйся. Как только состояние твоего здоровья не будет вызывать опасений, тебя выпишут. Да, кстати. Что ты сказала врачам, которые тебя обследовали? Они интересовались, как ты оказалась в воде?

Она вздохнула.

– Я решила не говорить правду. Просто сообщила, что слишком сильно перегнулась за перила. Мол, услышала, что внизу, в воде, громко мяукает кошка. Хотела спасти, нагнулась… Вот я и шлепнулась вниз. А ты ехал мимо, выскочил из машины и прыгнул вслед за мной.

Немного помолчав, Артем мягко произнес:

– Карина, я, конечно, люблю фантазировать, но точно не сторонник вранья… Скажу тебе прямо… в данном случае ты поступила правильно. Не нужно доктору знать подробности, побудившие тебя оказаться по другую сторону перил.

– Догадываюсь, – мрачно проговорила женщина. – Меня могли отправить в психушку. Так?

– Ну я не стал бы утверждать это со стопроцентной уверенностью, – пожал плечами Артем. – Вероятно, на первый раз с тобой специалисты провели бы беседу. Но на учет в психоневрологический диспансер вполне могли бы поставить. А это в значительной степени осложнило бы твою жизнь в дальнейшем. Понимаешь?

Павлов перехватил пронзительный взгляд своей новой знакомой и твердо произнес:

– Да, Карина. После этой ночи у тебя началась новая жизнь. И от того, как скоро ты снова встанешь на правильные рельсы, зависит по большому счету от тебя самой. Ты должна жить. Ты обязана жить. Теперь за двоих! Этого бы хотела твоя дочь.

Карина отвернулась, плотно сжав губы.

– Мы с тобой коротко поговорили сегодня ночью. Сама понимаешь, присутствие санитаров не сильно располагало к откровениям, – продолжил Артем. – Если хочешь, мы можем сделать это сейчас. Ты готова?

Несколько секунд Карина неподвижно смотрела в одну точку, затем повернулась к Павлову:

– Наверное, в твоих глазах я выгляжу ненормальной дурой?

– Карина, перестань, – сказал Артем. – Мы обыкновенные люди. Со своими достоинствами и недостатками, у каждого свои тараканы. Кто-то может без труда справиться со стрессом, а кому-то требуется помощь. Ты не должна винить себя в том, что случилось. Не нужно жить прошлым. Мир таков, что все, происшедшее с тобой, нужно принять как данность. Ты не в состоянии вернуть события, которые уже произошли и канули в прошлое. Поэтому наша главная задача – разобраться в проблеме и каким-то образом начать жить заново. Надо создавать будущее! Ты согласна со мной?

Карина кивнула.

– Тогда я тебя внимательно слушаю.

– Ну, раз так, – промолвила женщина. – Я начну, как говорят, с меркантильной стороны дела. После того как я потеряла Сашу, меня сократили на работе. Нашего директора поймали на взятке, и новое руководство особенно не церемонилось с персоналом. Квартира, в которой мы проживали с дочкой, была куплена по ипотеке, и у меня возникли просрочки. Банк не стал долго церемониться и обратился к коллекторам. С учетом набежавших процентов и общей суммы долга мне нужно выплатить более трех миллионов. Коллекторы свое дело знают. Во всяком случае, моя и без того невыносимая жизнь превратилась в самый настоящий ад. Я уже привыкла к звонкам по ночам, угрозам и исписанной похабщиной двери. Но, как мне кажется, это только начало.

С губ Карины сорвался вздох.

– Я пробовала устроиться на другую работу, но меня словно сглазили – ни одного успешного собеседования. После похорон Саши мне едва хватает на хлеб.

Павлов с непроницаемым лицом слушал повествование женщины, сложив перед собой руки. Видя, что Карина замолчала, он осторожно спросил:

– Банк переуступил свои права по взысканию с тебя долга коллекторскому агентству? Или тебя просто запугивают?

– Я не знаю, ничего не понимаю… – устало ответила Карина. – Но… из банка тоже постоянно звонят.

– Хорошо, поставим вопрос иначе. Банк уведомлял тебя о том, что теперь твой долг вправе взыскивать коллекторы?

Женщина покачала головой.

– Я никаких писем или уведомлений от банка не получала.

– Значит, они просто прощупывают тебя на прочность, – сделал вывод Артем. – Нужно собрать все документы, какие в настоящий момент у тебя на руках, и обратиться в банк, в котором ты оформляла ипотеку. Уверен, что можно добиться реструктуризации долга. Ну рассрочки или отсрочки по выплатам банку. Банк не заинтересован, чтобы довести тебя до ручки, ему нужно вернуть свои «кровные». Что касается ночных звонков и угроз так называемых коллекторов… Похоже, ребята просто заигрались. Это чистой воды криминал. Сегодня же составим заявление в местный отдел полиции и прокуратуру, пусть проводят проверку.

– В прокуратуру?

Карина выглядела испуганной.

– Именно. Даже если это официальное коллекторское агентство, зарегистрированное в реестре, они не имеют права выходить за пределы своих полномочий. Новый закон запрещает ночные звонки, я уж молчу про угрозы и порчу твоего имущества. Ничего не бойся. Свои права нужно отстаивать. Да, к слову. Ты кто по профессии?

– Бухгалтер.

– Хм…

Павлов на мгновение задумался, подперев подбородок кулаком. Бросив совершенно случайный взгляд, Карина с удивлением отметила, что руки медийного адвоката не выглядят изнеженными.

«Похоже, этими руками он может не только бумаги перебирать или подписи ставить, – пронеслась у нее в голове мысль, – но и дать хороший отпор, когда это потребуется…»

– Ближе к вечеру я позвоню тебе, – наконец сказал Артем. – Мне нужно переговорить кое с кем, и, возможно, мы решим эту проблему. Ты ведь не против вернуться к работе? В качестве бухгалтера?

– Конечно, – пролепетала Карина. Все происходящее начало казаться ей фантастическим сном. – Спасибо… я хотела сказать…

Она поймала взгляд адвоката, цепкий и пристальный, и с трудом выдержала его.

– Нет. Сейчас не об этом! Ты не все рассказала мне, – спокойно произнес Павлов.

Карина молча смотрела адвокату прямо в глаза. Где-то в отдаленных закоулках сознания внутренний голос шептал, мол, никакой пользы от того, что сейчас она изольет душу случайному знакомому, не будет.

«Зачем ему знать это? Чем он сможет помочь мне?» – в смятении подумала она, нервно покусывая губы.

– Карина, я тебя не тороплю. Сейчас самое главное – прийти в себя. Найти себя, если так можно выразиться. Вспомни, как ты выныривала сегодня ночью. Как хватала ртом воздух. Помнишь?

– Еще бы, – невольно улыбнулась женщина.

– Ты должна сделать то же самое, только в своем сознании. Понимаешь? Поднимись на поверхность, фыркни, стряхни с себя воду, оглянись по сторонам!

– Ты умеешь убеждать, Артем, – тихо сказала Карина. – Не знаю, но почему-то я тебе безоговорочно верю. Поэтому и расскажу все, как было. О своей дочери. Но… Не пожалеешь? Вникать в чужое горе – это не сказки на ночь слушать. Ты и так столько время на меня потратил…

Павлов развел руки в стороны:

– Я не умею лицемерить. И не верю в случайность. Если Бог тебя послал мне этой ночью, или, наоборот, меня свалил тебе на голову, кстати, в прямом смысле, значит, так было угодно судьбе. И меня бы тут не было, если бы меня не волновали твои проблемы. Так что после сегодняшней ночи я несу ответственность за тебя. Да-да, не удивляйся. Помнишь восточную мудрость? «Спасший жизнь человеку теперь в ответе за его поступки». А теперь расскажи мне про Сашу.

Карина снова вздохнула.

– Когда мы развелись с мужем, я отдалилась от нее. В какой-то момент я просто настолько погрузилась в свои проблемы, что совсем перестала уделять ей внимание. Я жила своей жизнью, она своей. У меня работа и подруги, у Саши – Интернет. Она почти не вылезала из Сети. Завтракала и ужинала в комнате… Выйдет только, чтобы с Тимом погулять или умыться перед сном.

– Тим, как я понял, это собака? – уточнил Артем.

– Да, эрдельтерьер. Одно время Саша была просто без ума от него. Ну… У дочери были подруги, и она даже приводила несколько раз их домой. Но в последние два месяца она была совершенно одна. Я даже не припомню, чтобы она с кем-то говорила по телефону.

– У Саши был молодой человек?

Карина задумчиво скрестила на груди руки.

– Она общалась с каким-то Мишей. Я его видела всего один раз, и мне сложно сказать, какие между ними были отношения. Но мне известно, что буквально за несколько минут до смерти Саша звонила ему.

Голос женщины дрогнул, словно она случайно споткнулась на ровном месте.

– Я… еще вернусь к этому моменту, – проговорила она. – В тот день она вскочила ни свет ни заря. Подхватила Тима и на улицу. Причем у меня возникло ощущение, что она не собиралась брать собаку с собой. Просто я тоже встала рано и застала ее в дверях. Понимаешь? Саше был нужен повод, чтобы уйти так рано!

Павлов кивнул.

– Я сто раз проигрывала в памяти эту ситуацию… Боже, почему мое сердце мне ничего не подсказало? А потом… Потом мне позвонил в дверь сосед. Сказал, мол, что-то с дочерью случилось, на стройке ее нашли.

Карина всхлипнула.

– Ее обнаружили на башенном кране. А этот кран стоял в нескольких метрах от недостроенной многоэтажки. То есть Саша не смогла бы в одиночку привязать веревку к крюку, понимаешь? Я… я прибежала на стройку, когда мою дочь уже заворачивали в черный мешок!

Она вытерла глаза, уже не сдерживая слез.

– В песке я нашла ее телефон. Я выяснила, что Саша дважды звонила Мише, и сообщила об этом следователю. Но он только отмахнулся от меня. Я пыталась сама поговорить с парнем, но его родители не разрешают мне приближаться к их сыну… Говорят, мол, он сам в шоке, вы его психику травмируете. И у него якобы развилась депрессия. Когда Саша ему звонила, его мобильник был вне сети. Он просто спал, а его телефон был выключен.

Карина снова обратила свой взор в окно.

– Представляешь, Артем? – тихо произнесла она. – Моя дочь в петле, а у него депрессия. Если бы Саша дозвонилась до него, вероятно, все было бы иначе… Мне кажется, я ненавижу его!

– Карина, успокойся. Может, парень и правда ни при чем, – сказал Павлов. – Это отдельная тема, и мы еще вернемся к ней. Что тебе еще стало известно?

– В телефоне Саши было одно странное сообщение. Там было всего одно слово: «Струсила?» И, судя по всему, это сообщение поступило на телефон моей дочери буквально за пару минут до смерти.

Услышав это, Артем словно весь подобрался, как пружина.

– Вот как? Ты говорила об этом следователю?

Карина раздраженно махнула рукой.

– Говорила, а что толку? Сказали, мол, разберемся. А дальше тишь да гладь.

Карина отошла от окна. На ее бледном лице застыла решимость человека, готового идти до конца.

– Артем, я уверена, что Саша не могла самостоятельно уйти из жизни. Кто-то «помог» ей в этом ужасном деле. Она очень спешила в то утро, как будто ее кто-то торопил – раз. Привязанная к крану веревка – два. Такое ощущение, что эту виселицу специально приготовили… Странное сообщение по телефону – три. Кому понадобилось провоцировать Сашу? Зачем эти подначивания «на слабо»?! Я бы глаза выцарапала этой нелюди, что такие вещи вытворяет!

Карина перевела дух. Она обхватила виски ладонями, словно испытывая головную боль.

– И потом, пока я поднималась на крышу, я внимательно оглядывалась. Артем, кроме прочего, стены в этом заброшенном доме были изрисованы странной тематикой… Виселицы всякие, прощальные слова… Бабочки, увядшие цветы. Киты.

– Киты? – переспросил Павлов.

– Да. Понятия не имею, что это означает, – промолвила женщина.

– Ты сказала, что Саша большую часть времени проводила в Сети.

– Это так. После того как все случилось, я попыталась войти в ее ноутбук, но у меня ничего не вышло – она поставила пароли почти на все программы. Со своего планшета я зашла на ее страничку в одной из групп, которых тысячи в социальной сети, – «Среди друзей». И знаешь что, Артем? В день смерти, где-то через час, как все произошло – я сверяла по часам – на странице Саши появилась странная надпись: «Ты сильная». К сожалению, аккаунт человека, который оставил этот комментарий, впоследствии был удален.

– Кто хоть это был? Имя, фамилия? Или просто ник? – задал вопрос Павлов.

Карина пожала плечами.

– Я сейчас не помню, но у меня где-то записано. Ты думаешь, после нескольких месяцев это имеет значение?

– Как знать, – уклончиво ответил Артем. Он побарабанил пальцами по столу, затем встал.

– Где сейчас ваша собака?

– Нигде, – угрюмо ответила Карина. – Тим долгое время просто сидел у забора и выл. Выл так, что у меня мурашки по коже бежали. Я попыталась увести его домой, но он не давался, а потом попросту сбежал. Несколько раз я видела его в парке – грязный, отощавший. Но он не подпускает меня к себе. Он… как будто считает, что это моя вина в смерти Саши. В общем, так оно и есть.

Она вскинула голову, густые каштановые волосы рассыпались по плечам женщины.

– Карина, я понимаю… нет, я и представить не могу, насколько тяжело тебе, но пойми и ты… мы не можем ходить по кругу, если хотим найти виновника твоих бед. – сказал Артем. – Не съедай себя, не мучай! Все, что ты рассказала, имеет важное значение. Из твоих слов можно сделать вывод, что о предстоящей трагедии с Сашей кто-то знал! Ведь кто-то прислал ей СМС перед тем, как все случилось?

– Я в этом не сомневаюсь.

– Значит, нужно выяснить, что это за человек и какой интерес он преследует, занимаясь подобным.

Артем шагнул к ней.

– У тебя есть родственники?

– Двоюродная сестра, – безразлично ответила Карина. – Живет в Химках. А что?

– Отношения хорошие?

– Более чем. Если бы не она, я даже не знаю, как бы с похоронами справилась, – призналась Карина.

– Переезжай к ней на время. Или уговори ее переехать на время к себе – ты ведь говорила, что у тебя «трешка»?

Карина задумалась.

– Ты не должна оставаться одна, – терпеливо объяснил Павлов. – Понимаешь?

– Я подумаю.

– Думать нечего. В твоей ситуации кто-то из близких обязательно должен находиться рядом.

Он мягко положил ей руку на плечо.

– Поверь мне. Мы справимся с этим. Ты должна верить в свои силы. Карина, жизнь продолжается. И несмотря ни на что, она бывает удивительной и прекрасной, поверь.

– Спасибо тебе. Спасибо, – прошептала она.

– А сейчас отдыхай. Я тебе позвоню, – пообещал Артем. – Обязательно позвоню.

Знакомство

Выйдя за пределы больницы, Павлов заглянул в крохотный магазин, расположенный в соседнем доме. Карты к оплате временно не принимали, и он долго рылся в карманах в поисках мелочи, чтобы купить бутылку минералки.

В машине он сделал несколько глотков, утолив жажду.

«Нужно снять немного наличности, – подумал он машинально, заводя машину. – Для подобных случаев».

Павлов вновь и вновь прокручивал в голове недавний разговор с Кариной.

Она явно не оправилась от удара, вызванного потерей единственной дочери. Это было понятно. Не каждому человеку по силам перенести такую страшную трагедию. При этом то, что прошлой ночью он спас ее от смерти, – просто чудо. «Даже не чудо», – поправился адвокат, выруливая автомобиль на запруженную транспортом улицу. Это ее фантастическое везение, и она должна понимать это.

Впрочем, вспоминая выражение лица и глаза женщины, Павлов скептически покачал головой. Нынешнее психологическое состояние Карины было настолько хрупким, что одно неосторожное слово могло вновь возродить в ней желание скорее распрощаться с собственной жизнью. Чтобы выкарабкаться из этой коварной гнилой ямы, ей необходимо побороть саму себя и в первую очередь вытеснить любые мысли о суициде, а сделать это можно было, только погрузившись с головой в какое-то важное дело, требующее активной работы серого вещества, то есть мозга, и, конечно, душевных сил.

Помня свое обещание помочь Карине с работой, Артем достал мобильник и сделал несколько важных звонков. Один из его бывших клиентов, директор департамента кадров столичной энергетической компании, пообещал ему помочь, попросив выслать резюме Карины.

Боковым зрением адвокат заметил мелькнувшую рекламную вывеску нужного банка и принял правее. С трудом втиснувшись среди припаркованных автомобилей, Артем вышел из автомобиля, быстрым шагом направившись к банкомату. Сунул карточку в картоприемник, машинально набрал ПИН-код, в появившемся окошке указал запрашиваемую к выдаче сумму и стал ждать выполнения операции. Внутри что-то нудно жужжало и поскрипывало, а на экране тем временем застыло «Ждите, операция выполняется».

«Что-то долго она выполняется», – подумал Артем.

Банкомат продолжал издавать подозрительные звуки, словно безуспешно пытался переварить в своем напичканном электроникой желудке проглоченную карту.

Неожиданно на экране высветилось:

«Извините, произошла ошибка. Обратитесь в службу поддержки».

Павлов с шумом выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

Этого еще не хватало. Что за невезуха!? То в магазине не берут карту, то эта механическая тварь отказывает! Жили же люди раньше и не тужили без этих пластиковых разводок.

Он нажал на клавишу «отмена». Ноль реакции, картинка на экране осталась прежней. Павлов издал глухой стон. Его постоянные партнеры по спаррингу знали, что после этого он обычно наносит серию своих самых отработанных сокрушительных ударов. Банкомат этого, конечно же, не знал… Адвокат еще раз глубоко вздохнул и достал из памяти когда-то прочитанную инструкцию о том, что любой банкомат при проведении операции обращается к так называемому процессинговому центру и бывают случаи, когда этот самый центр дает сбой, посылая в банкомат неверный сигнал. К примеру, что карта клиента заблокирована или просрочена, после чего банкомат с готовностью «проглатывает» карту. Ненасытное банковское чудище так и поступило с его картой. Бить было бесполезно и незаконно, оставалось одно – жаловаться.

Артем достал телефон и набрал номер службы поддержки, указанный справа от экрана.

«В настоящий момент все операторы заняты… примерное время ожидания составит…» – услышал он.

– Эй! Это ваша машина?! – неожиданно раздался мужской голос, и Артем резко обернулся. Возле его иномарки стоял худощавый парень лет двадцати пяти в темной кожаной куртке, выжидательно уставившись на адвоката. Рядом с незнакомцем стоял небольшой скутер довольно потрепанного вида.

– Что-то случилось? – спокойно спросил Павлов. Из телефона послышались гудки – линия, соединяющая его со службой поддержки, оборвалась.

– Конечно! – раздраженно прокричал парень, взмахнув рукой, в которой держал шлем. – Он еще спрашивает! Ты меня на светофоре подрезал, я чуть на тротуар не вылетел! Крыло поцарапал! И вообще, я…

– Во-первых, не «тыкайте», – оборвал его Павлов, подходя к машине. – Во-вторых, у меня большие сомнения насчет ваших обвинений. На моей машине установлен видеорегистратор. Можем посмотреть запись, и вы убедитесь, что я вас не «подрезал».

– Ха, – фыркнул молодой человек. Он ткнул пальцем в исцарапанное крыло своего скутера:

– Глядите. Вон, видите? Это ваша работа!

Павлов внимательно посмотрел на иссеченную глубокими царапинами поверхность крыла.

– И вот. У вас на бампере след!

Парень торопливо шагнул к «Ягуару» Артема, указав на бампер. Присмотревшись внимательнее, адвокат увидел справа едва заметную потертость.

«Это с легкостью можно сделать, к примеру, наждачной бумагой», – вспомнил он недавно прочитанную статью про «автоподставщиков».

– Вызывайте инспектора ГИБДД, пусть он разбирает конфликт, – предложил Артем, внимательно следя за выражением лица мужчины. Он видел, что тот явно нервничал.

– Зачем сразу ГИБДД? – буркнул он, пряча взгляд. – Хотел по-человечески…

– На каком светофоре это произошло? – спросил Павлов.

Скутерист уже открыл рот, чтобы ответить, как в кармане Артема пискнул телефон, извещая о поступившем сообщении. Павлов инстинктивно вынул мобильник и, вглядевшись в экран, нахмурился. Банк сообщал о списании с его карты пятидесяти тысяч рублей.

Адвокат повернул голову в сторону банкомата и увидел, как оттуда быстрым шагом удалялась невысокая девушка в джинсах и мешковатом свитере-толстовке. Ее голова была закрыта капюшоном

– Эй, дамочка, постойте! – крикнул Артем, бегом направляясь к незнакомке.

«Развели, – промелькнула у него мысль, как только он услышал за своей спиной звук затарахтевшего скутера. – Развели, как щенка».

Девушка побежала. Ее худенькие ноги, обтянутые рваными светло-голубыми джинсами, мелькали в нескольких метрах от Павлова. Мошенница внезапно сделала обманное движение вправо, словно намереваясь скрыться в салоне связи «Билайн», затем вдруг резко рванула вперед, после чего метнулась к проезжей части.

– Быстрее! – вопил тем временем скутерист, который все время катил вдоль тротуара. – Давай!

На своем пути девушка в толстовке столкнулась с юной парой подростков, которые что-то увлеченно обсуждали, взявшись за руки. От удара девушка едва не упала, а у парня из рук выпало мороженое.

– Смотреть надо, куда прешь! – возмущенно воскликнул юноша, но убегающая лишь показала ему средний палец. Через мгновение она была на заднем сиденье скутера, и Артем понял, что сейчас он попросту упустит их.

И эти двое наглецов, которым с такой легкостью удалось обвести его вокруг пальца, сняв с его карты деньги, через секунду растворятся в потоке автомобилей, как дым.

Стиснув зубы, он пронесся мимо припаркованных автомобилей и буквально вылетел на мостовую, приблизившись к скутеру. Мини-байк уже начал набирать скорость, но в последнюю долю секунды пальцы адвоката железной хваткой вцепились в капюшон беглянки. Резкий рывок – и девушка, беспомощно раскинув руки, неуклюже свалилась прямо на асфальт, вскрикнув от боли и неожиданности. Скутер, вильнув от внезапной потери равновесия, ушел влево, чуть не врезавшись в проезжавшую мимо «Ауди», затем, выровнявшись, поехал прочь.

Павлов шагнул к лежавшей на дороге девушке. Капюшон с ее головы слетел, выпустив наружу копну густых волнистых волос. Артем с удивлением отметил, что половина шевелюры незнакомки была черной как смоль, вторая же отливала жгучей медью.

Он наклонился и, крепко обхватив ее запястье, поднял мошенницу на ноги. Она охнула, держась за поврежденное при падении бедро.

– Деньги, – коротко приказал Павлов.

Девушка взглянула на адвоката, и, невзирая на сложившуюся ситуацию, тот не мог не отметить, что она довольно привлекательна.

– Девушка, не испытывайте мое терпение, – сказал Артем и глухо вздохнул.

От него не ускользнуло, что на какое-то мгновение девушка даже попыталась напустить на себя вид незаслуженно оскорбленного человека, но, еще раз посмотрев в глаза Павлова и услышав его боевой гортанный вздох, она шустро полезла во внутренний карман толстовки. На протяжении всего этого действа адвокат продолжал крепко держать ее за руку.

– Отпустите, больно, – взмолилась она, но Павлов даже бровью не повел. Раздвинув купюры веером, он быстро сосчитал деньги. Все, как и есть, пятьдесят тысяч.

– А теперь ты вернешь мне карту, – сказал он, направляясь к банкомату. Неформалка, прихрамывая, семенила рядом.

– Я… я не умею, – ответила она, откинув со лба прядь ярко-оранжевых волос. – Этим Витька занимается.

– Витька – это тот, что бросил тебя, укатив на своем «Харлее»? – осведомился Артем.

Девушка поджала губы. Было видно, что она не ожидала подобного исхода и что ее фактически оставили на произвол судьбы.

– Ему нельзя светиться. Если его менты заметут, то загребут в армию, – неожиданно сказала она. Павлов покосился на нее.

– Полагаю, армия – самое лучшее, что светит твоему приятелю, если вас задержат. Звони своему Витьку. Пусть возвращается и вытаскивает карту, – велел Артем.

– И тогда ты отпустишь меня? – с надеждой спросила девушка.

Адвокат усмехнулся.

– Как законопослушный гражданин, я обязан тебя сдать полиции. И я это сделаю.

Лицо незнакомки побледнело.

– Послушай, мне нельзя в тюрьму, – нервно проговорила она. – У меня в семье…

– Мы теряем время, – перебил ее Артем. – Звони!

Трясущейся рукой из кармана джинсов девушка извлекла мобильник и, выбрав из телефонной книги нужный номер, принялась с нетерпением ждать ответа.

– Молчит, – подавленно проговорила она после минутного ожидания.

– Ну, я не удивлен, – сказал Артем. – Он уже наверняка где-нибудь во дворах своего «железного коня» бросил, а сам к метро пробирается.

– Нет. Он просто не слышит моего звонка.

Выждав пару минут, девушка снова нажала кнопку вызова.

– Але?! Витя! – встрепенулась она, услышав в трубку голос напарника. Украдкой она торжествующе взглянула на адвоката, с хладнокровным видом взирающего на проносившиеся мимо автомобили. При этом он продолжал стальной хваткой сжимать ее левую руку, лишая любой возможности вырваться и сбежать.

Закончив разговор, девушка просительно заглянула Павлову в глаза:

– Он сейчас приедет. Теперь ты отпустишь меня? Пожалуйста. Я ведь вернула деньги.

Несколько секунд Артем молча смотрел на мошенницу. Та стояла, слегка ссутулясь, поджав ушибленную ногу, и Павлов, держа ее за руку, чувствовал, как по телу незнакомки пробегала мелкая дрожь.

– Мне нельзя в тюрьму, – повторила она. Шмыгнула носом, видя, что Артем даже не намеревается ослаблять хватку.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Девушка непонимающе уставилась на адвоката.

– Чч… чего?

– Твое имя, – терпеливо объяснил Павлов, словно имел дело с несмышленым ребенком.

– Марьяна. Зачем тебе?

– Пошли в машину. Там и поговорим.

Марьяна устало прикрыла веки.

– О чем? Мне мораль поздно читать.

– Идем, – сказал Артем, и девушка подчинилась.

Открыв дверь, она на мгновение замерла:

– А ты этот… случаем, не маньяк? А, дядя?

– Садись.

Захлопнув за мошенницей дверь, Павлов быстро обошел машину и сел на водительское сиденье.

– Давно этим занимаешься? – задал он вопрос.

– Год, наверное, – пожала плечами Марьяна.

– И что, такое с тобой сегодня впервые?

– Впервые, – кивнула она, разочарованно вздохнув. – Быстро ты… сообразил.

Тем временем к банкомату, оглядываясь, подошел тот самый молодой мужчина в кожаной куртке. Шлема в его руках уже не было.

– Вон и Витя. А ты не верил, – сказала Марьяна, и в ее голосе прозвучали победные нотки.

– У меня все перед глазами плывет, – пожаловалась она. – Башкой ударилась об асфальт. Если бы не капюшон, сейчас бы не у тебя, а в катафалке сидела. Точнее, лежала. И нога болит, ох…

Она театрально закатила глаза, но Павлов затормошил ее за плечо.

– Зачем тебе деньги? – прямо спросил он. – Говори правду.

Марьяна приблизила к лицу пыльную ободранную ладонь, делая вид, что в настоящий момент содранная заусеница волнует ее больше всего на свете.

– Правду? А ты поверишь мне? – тихо спросила она. – Знаешь, сколько раз мне ржали в лицо, когда я рассказывала, зачем мне нужны деньги? И я готова была плюнуть в морды этих бездушных тварей!?

– А ты попробуй, – спокойно предложил Павлов, глядя на серьгу, поблескивающую в брови девушки. – Потому что от твоего рассказа зависит, уйдешь ли ты отсюда сама, или за тобой приедет полиция.

Марьяна отвернулась.

– Сестра у меня еле ходит. Машина ее сбила четыре года назад. Ей уже под тридцать, а она еле в туалет добирается, на костылях. Мама пенсионерка, за ней ухаживает. Операция стоит почти полтора ляма. Если меня сейчас оприходуют, я как-то переживу. А вот сестра так и будет на костылях хромать. Если сейчас операцию не сделать, дальше будет только хуже. Возможно, она вообще сляжет. Вот так.

На лице Артема не дрогнул ни один мускул.

– И ты не нашла ничего лучше, чем воровать деньги с чужих карточек? Ты осознаешь, что совершаешь преступление?

– А что ты предлагаешь? – огрызнулась она. – Я студентка! Курьером подрабатывать за пятнадцать тыщ в месяц? Или листовки у метро раздавать? У меня нет выхода!

– Где ты учишься?

– Институт компьютерных технологий, – пробурчала Марьяна. – Четвертый курс.

К автомобилю нерешительно приблизился приятель девушки, остановившись на безопасном расстоянии. Заметив его, Артем сказал:

– Забери у него карту.

Марьяна махнула напарнику рукой, и тот торопливо просунул карточку в открытое окно, после чего быстро отошел назад.

– Ты его не задержал, – произнесла девушка, и это прозвучало одновременно вопросом и констатацией очевидного факта.

– Не задержал, – согласился Артем. – Кстати, помимо кражи твоему товарищу еще вполне можно вменить статью за автоподставу. Понимаешь?

– Понимаю, не дурочка.

– Замечательно. И что теперь прикажешь с тобой делать? – спросил Павлов.

– Понять и простить, – угрюмо отозвалась девушка. Она вытянула вперед руки, скрестив кисти. – Вяжи меня, начальник. Вот такие мы испорченные люди.

– В компьютерных технологиях хорошо разбираешься? – вдруг спросил Артем. – Судя по тому, каким делом вы занимались, у тебя неплохая подготовка. Как ты учишься, кстати?

Марьяна насупленно взглянула на Павлова, будто чувствуя в его словах подвох.

– Нормально. Преподы не жалуются.

Адвокат покачал головой.

– Это еще ни о чем не говорит. Предмет можно вызубрить на «отлично» и ничего при этом не соображать.

Глаза девушки блеснули азартом.

– Не соображать, говоришь? Напиши мне свое «мыло», и я через час всю твою переписку в Интернет выложу! Спорим?

Павлов забарабанил пальцами по рулевому колесу.

– Пароли тоже вскрывать умеешь? К примеру, в социальных сетях?

Марьяна снисходительно фыркнула, словно Артем спросил ее, умеет ли она считать до десяти.

– Разумеется, могу. И еще много чего умею.

– Эх, такие бы мозги да в мирное русло, – пробормотал Артем. – Давай сюда студенческий билет.

– Билет? – удивленно переспросила девушка.

– Именно.

Словно ища поддержки, она посмотрела на своего напарника, который переминался с ноги на ногу в нескольких метрах от машины адвоката.

– Марьяна, билет. Или ты мне соврала? – прищурился Артем. – И никакая ты не студентка?

– Нет, здесь я не соврала, – с достоинством произнесла девушка, доставая студенческий билет. Павлов раскрыл его и сфотографировал смартфоном.

– А теперь набери мой номер, – велел он. Помедлив, Марьяна снова достала мобильник и набрала продиктованный Артемом номер телефона. Услышав звуки входящего звонка, Павлов сбросил вызов.

– Возможно, ты сможешь помочь мне в одном деле. И тогда честно заработаешь необходимые деньги. Обещаю! – сказал он, сохраняя в памяти телефон девушки. – А теперь уходите, пока я не передумал.

– Ты отпускаешь меня? – с изумлением спросила Марьяна.

– Ты слышала. И напоследок настоятельная рекомендация – завязывай с этим делом. Подумай, что в следующий раз вместо меня тебе и твоему горе-байкеру попадется, как ты сказала, маньяк. И тогда вам лучше молиться о приезде полицейских. Сейчас ты ударилась ногой. А теперь представь, что вместо падения на асфальт будет нож. Или пуля.

– Хорошо. Я… подумаю, – сказала девушка, хитро улыбнувшись. – Меня, кстати, в узких кругах называют Мией.

– Вот и познакомились.

Она открыла дверь, как вдруг, спохватившись, обернулась:

– А тебя-то как зовут, добрый человек?

– Артем. Артем Павлов.

– А мы раньше нигде не встречались? Лицо у тебя больно знакомое…

– Вряд ли, – краем рта улыбнулся Артем. – Уверен, эту встречу мы бы обязательно запомнили.

– Это точно. Ну…

Мия запнулась на полуслове, потрясенно глядя на адвоката, словно у него неожиданно проклюнулся второй нос на лбу.

– Это… не может быть. Тот самый Павлов? Юрист, который!? Который дела в суде щелкает, как орешки?! Ух-ты! Вау! Искренний респект!

– Тебя ждут, – устало сказал Артем, кивнув в сторону скутериста. – Заодно передай ему, что своих бросать нехорошо.

– Спасибо, тебе, Артем Павлов, – произнесла Мия, подмигнув ему. – И удачи возле банкоматов.

Он смотрел, как девушка перекинулась парой фраз со своим приятелем, после чего они поспешили прочь.

«…Я через час твою переписку в Инет выложу», – вспомнил он слова случайной знакомой.

– Ноутбук Саши, дочки Карины, – вполголоса промолвил адвокат. – Вот где ты будешь полезна, девочка.

Счетчик

Роман, не отрываясь, смотрел в окно автобуса. Перед его глазами мелькали многоэтажки, торговые павильоны, сверкающие неоновыми вывесками, мимо неспешно-бесконечной вереницей ползли машины, изредка кто-то из водителей пронзительно сигналил, требуя уступить дорогу…

«И у каждого из сидящих в этих автомобилях свои геморрои, – подумал Роман. – Кого-то бросила жена, изменив с другим. Кто-то предал своего близкого и сейчас переживает, но прежних отношений не вернуть. Кто-то украл у своей компании деньги… он пока радуется, хотя возмездие придет обязательно! А кто-то, может, вообще – убил человека. И сейчас спешит подальше от места преступления…»

Он вздохнул.

«Ну а кто-то никуда не торопится. Этим людям уже нечего терять. Они, как киты, плывут наверх…»

Автобус подъехал к остановке и открыл двери, выпуская пассажиров. «Следующая остановка…» – тщательно выговаривая слова, раздался механический голос автоинформатора.

– Ой, Ромка. Опять ты? – услышал юноша знакомый голос и повернул голову.

Это снова была Вика, та самая подруга из детства.

– Привет, – вяло поздоровался он, взглянув на девушку. Его брови слегка выгнулись – колени Вики и ее правый локоть были покрыты засохшей коркой крови. За спиной девушки висел плотный рюкзак. Она увидела, что Роман обратил внимание на ее содранные коленки, и невесело усмехнулась:

– Да, вот такие дни тоже бывают. Не поверишь, сегодня три раза навернулась. Решила не испытывать судьбу и добраться домой на автобусе…

– Бывает, – сказал Роман. – Больно, наверное?

– Потерплю.

Вика окинула старого приятеля внимательным взором. Последняя его фраза насчет боли прозвучала настолько безучастно, словно эти слова были вытолкнуты на поверхность, как пустые пластиковые бутылки, всплывшие в море, и девушку это слегка задело.

Она села рядом с Романом, стараясь ничего не зацепить своими ранеными коленками. Роман почесал ухо и снова уставился в окно.

– Второй раз с тобой сталкиваемся, – сказала Вика после минутной паузы, когда молчание стало уж совсем неловким.

– Н-да, – неопределенно отозвался юноша. Он словно ждал, что его спутница первой продолжит беседу. – Ничего в жизни просто так не случается. Веришь в карму?

Вика задумалась.

– Это когда твои поступки влияют на твою судьбу? – осторожно спросила она.

Роман снисходительно улыбнулся, и девушка подумала, что улыбка буквально преображает его лицо. Будто сквозь тучи выскользнул лучик солнца.

«Вот только эта его бледная кожа… и круги под глазами, – пронеслась у нее тревожная мысль. – Может быть, он чем-то болеет?»

Вика внезапно подумала, что Рома выглядел не просто усталым или утомленным, каким может быть человек после чрезвычайно напряженного и нервного дня. Его словно подтачивала неизведанная болезнь, постепенно истощая его организм.

– Прости, но выглядишь ты не фонтан, – не выдержала она. – И похудел… Ты что, не высыпаешься?

– Иногда высыпаюсь. Иногда – нет, – уклончиво ответил парень. – Жизнь и так коротка, чтобы тратить ее на такую чепуху, как сон. Есть известные личности, которые спали совсем ничего, и это не мешало им стать великими. Юлий Цезарь, говорят, спал по три часа в сутки.

– Рома, но ты не Юлий Цезарь, – мягко ответила Вика. – А я – не эта… как его… Афродита.

Видя, как заиграли желваки на скулах юноши, она поняла, что шутку он явно не оценил.

– Слушай, ты меня не понял. Я вовсе не хотела сказать, что мы … ну типа ничего не добьемся, – робко добавила Вика. – Тут все зависит от нас. Нужно только ставить цель. И тогда…

– Бла-бла-бла… Ничего мы не добьемся, – неожиданно грубо перебил ее Роман. – Есть только шкурные интересы, за которые люди предают друг друга и готовы глотки перегрызть. Мы бьемся лбами в железные двери! Вот так. И никаких целей нет. Все это дерьмо полное. Поняла?! Дерьмо!

Последняя фраза прозвучала почти как крик, и какой-то мужчина, стоявший рядом, одернул Романа. Парень встретил замечание недобрым взглядом, и тот умолк, протискиваясь подальше от озлобленного подростка.

– Рома, – тихо проговорила Вика. – Что с тобой происходит?

– Ничего, – глухо отозвался он, не глядя на девушку. – Ничего мы не добьемся. Если у тебя крутые родители – ты поступишь в хороший вуз. Точно так же и с работой. Ничего без связей не получится. Если родителям на тебя плевать – ты так и останешься тряпкой, всю жизнь. И все будут об тебя ноги вытирать. И самое лучшее, если будешь горбатиться в каком-нибудь Макдоналдсе, жарить этот долбаный картофель фри… «Свободная касса», – передразнил он пискляво, и Вика невольно улыбнулась.

– Ну, допустим, потом появятся дети. Ты их обхаживать будешь, а они сядут к тебе на шею и исчезнут, как только вырастут, – продолжил Роман. – Вот и получается, что никому ты не нужен. А когда тебя не станет, про тебя вообще забудут. Был человек, и нет его. Только могильная плита на кладбище, да и она скоро зарастет травой. Смысл? Цель твоей жизни? Портить воздух, выделять шлаки?

Он запнулся на полуслове, как робот, у которого вдруг аварийно отключились все источники питания. Сидел с застывшим лицом, тупо глядя перед собой. Вика подумала, что именно так, наверное, выглядит тухлая рыба.

– Ты куда? Домой? – полюбопытствовала она, желая переключить внимание приятеля на другую тему.

– А куда же еще? – проворчал Роман. Вздохнув, он уныло прибавил:

– Я еду туда, куда меня еще пускают. Откуда меня еще пока не выгоняют. Потому что я не считаю ту коробку, где я ем и сплю, своим домом.

– По… – Вика даже поперхнулась от изумления. – Почему, Рома?

Юноша раздраженно махнул рукой.

– Долго рассказывать.

Вика внимательно рассматривала свои саднящие коленки, затем неожиданно произнесла:

– А я тоже домой не хочу.

– У тебя-то что произошло? – спросил Роман, недоверчиво покосившись на спутницу.

– Тебе и правда это интересно?

Роман выдержал ее пристальный взгляд и обронил:

– Не спрашивал бы, если это было бы не так.

– Родители разругались. Вдрызг. Отец маму случайно увидел в магазине с каким-то мужиком. Они обнимались.

Голос девушки дрогнул, и она выдержала паузу, чтобы привести свои чувства в порядок.

– Они вышли на улицу и пошли к машине. Отец за ними. У матери в руках букет цветов. Этот мужик отца заметил, начал провоцировать. Ну, отец не выдержал, они подрались. Так тот заявление на папу накатал, и, хотя дрались оба, дело хотят против отца завести. Мама говорит – откажись от квартиры при разводе, тогда, мол, дела против тебя не будет. Отец в шоке. Второй день как привидение ходит.

Вика вытерла повлажневшие глаза.

– Я ее не понимаю… Как можно так поступить? Отец всю жизнь с нее пылинки сдувал, любой каприз ее сразу исполнял… Она сейчас хочет, чтобы я уехала с ней, к ее любовнику, а я не хочу. Я ненавижу этого придурка, который развалил нашу семью!

Пока Вика вела свое сбивчивое повествование, Роман с мрачным видом ковырял ногтем обшивку сиденья. Когда девушка закончила, он поднял на нее взор:

– Все, что случилось, – хорошо.

Вика вытаращила глаза:

– То есть?! Как это «хорошо»?!

– А то. Этот ваш гнойник сейчас вскрылся. Если бы твой отец не наткнулся бы на свою жену, то есть твою маму, с любовником, они продолжали бы встречаться. И твоя мать продолжала бы врать отцу. Неизвестно, чем бы все это закончилось. Ладно, это все лирика… А ты куда? Тоже домой?

– Угу. Правда, моим родителям сейчас не до меня.

– Как и моим не до меня, – тихо промолвил парень.

Несколько минут они молчали, погруженные в собственные мысли, потом Роман спросил:

– Ты никогда не задумывалась, почему киты выбрасываются на берег?

Вика была сбита с толку. Какие киты? При чем тут киты?!

Между тем лицо юноши приняло мечтательное выражение.

– Представляешь, такая громадина… столько сил, столько мощи, энергии… и в какой-то момент эта многотонная махина плывет прямиком к суше. Он не болен, не ранен. Он не псих. Кит делает это сознательно. Дельфины, кстати, тоже так поступают, но реже, чем киты. А, например, акулы вообще не выбрасываются. Так вот. Кита выносят на берег волны. Через какое-то время об этом становится известно. Его обступают зеваки. Тычут пальцем, фоткаются рядом с его телом. Улыбаются. Ну, может, на место приедут гринписовцы или еще какие-нибудь защитники природы. Они вместе с другими сочувствующими пробуют оттащить кита обратно. Это непросто – на суше тело этого млекопитающего весит куда больше, чем в воде. Собственный вес кита также губительно на него действует… И вообще, это уже бессмысленно. Если кит выбросился, жить прежней жизнью в воде он уже не будет. Понимаешь, Вика? Он так решил для себя.

– Надо же. Никогда бы не подумала… – призналась девушка, но Роман даже не посмотрел на нее.

– Кит не хочет обратно в свою стихию. И он лежит на песке и медленно умирает. Тихо и безмолвно. Гигантское, величественное, печальное создание. Самое огромное на планете. Люди не понимают, что он чувствует в эти минуты. Как не понимают, как он страдает и вообще зачем он это сделал. Ни один ученый до сих пор не смог пояснить, с какой целью киты это делают. А если бы кит и мог сказать об этом, он бы никогда не сделал этого. Вот так. Потому что кит выше людей. Он мудрее.

– Да, конечно… китов очень жаль. Но… к чему ты все это? – с недоумением спросила Вика.

Роман снова отвернулся к окну.

– Я смотрю на эти дома с магазинами, на эти машины, людей, которые мельтешат перед глазами, – чуть слышно произнес он. – А вместо всего этого… вижу воду. Вместо домов – подводные скалы. Вместо магазинов с их надоедливыми вывесками – светящиеся кораллы. Вместо машин и людей я вижу рыб. Теперь понимаешь?

– Не очень, – призналась Вика, с тревогой следя за приятелем.

– Мне кажется, до меня начинает доходить, что чувствует кит, когда он принял решение плыть к берегу. Плыть, не сворачивая с курса. Плыть к суше, невзирая ни на что. А иногда мне даже чудится, что этот кит – я.

Пока Вика, ошарашенная словами юноши, переваривала сказанное, парень, спохватившись, пихнул ее в бок:

– Вылезай. Нам выходить.

* * *

Пока Роман разувался в прихожей, в коридор выглянула Ольга Борисовна.

– Ой, Ромочка! А я уж тебя заждалась, – напряженно улыбнувшись, сказала она. Шагнула вперед, чтобы поцеловать сына, но тот окинул ее хмурым взором, и женщина замерла, словно наткнувшись на невидимую стенку.

– Эти ваши гости… ушли? – неприветливым тоном спросил он, и мама торопливо закивала.

– Рома, может, покушаешь? Там еще рыбка осталась, семга. С картошечкой. От ужина осталось…

– Сами жрите свою картошечку, – пробормотал под нос Роман, направляясь к себе в комнату.

Мама выдавила жалкую улыбку:

– Что-что?

– Ничего.

Юноша уже потянулся к дверной ручке, как Ольга Борисовна вдруг сказала:

– Сынок, ты извини… у тебя там дети лазили, небольшой беспорядок устроили. Прости, я еще не успела убрать.

Роман почувствовал, как к вискам горячей волной прилила кровь.

– Дети лазили? – хрипло переспросил он. – А ты что, пустила их в мою комнату?!

– Это Вадим Сергеевич разрешил. Ты же знаешь, с ним тяжело спорить. Ну и вообще, где же им играть еще? – оправдывась, произнесла мама. – У нас в спальне?

Она сказала что-то еще, но Роман уже стремительно открыл дверь, войдя внутрь. И тут же остановился как вкопанный.

По комнате словно пронеслось цунами. На полу в кучу свалены вещи из шкафа, словно их готовили к массовой стирке, но в последний момент передумали, а сложить обратно не успели. Стул, на котором он сидел за компьютером, опрокинут. Монитор и клавиатура заляпаны чем-то липко-оранжевым, и Роман не сразу понял, что это фруктовый сок. На диване лежали две вазочки с остатками растаявшего мороженого. Полуоторванная занавеска, также перепачканная пятнами сладкого лакомства, болталась, словно половая тряпка на швабре. На обоях пестрели неуклюжие рисунки детских рожиц, грузовиков, домиков и еще какой-то ерунды. Рядом же бесцеремонно валялись улики – цветные маркеры, причем многие из них были без колпачков.

Оцепенелый взгляд Романа остановился на обломках моделей коллекционных самолетиков. С самого детства, начиная с семи лет, он собственноручно склеивал их, аккуратно расставляя на полке, которую специально освободил от книг. К пятнадцати годам у него был самый настоящий аэродром, и каждую из моделей Роман знал наперечет, относясь к ним как к лучшим друзьям. Когда дело касалось уборки, он сам заботливо протирал с них пыль, не подпуская к этой ответственной работе маму…

Теперь все его богатство валялось на столе и на полу, словно никому не нужный хлам. Большинство самолетиков были варварски изувечены – у многих отсутствовали крылья, у кого-то хвосты, какой-то самолет лишился пропеллера, какой-то – шасси, а у этих трех вообще разломали кабины и выковыряли летчиков…

«Их, наверное, сталкивали друг с другом в воздухе. Проверяли, какой из них крепче окажется».

Эта преисполненная болью мысль сверкнула в мозгу Романа, пока он неотрывно смотрел на останки своей коллекции. Чувство горечи быстро вытеснила ярость. И если царивший в комнате кавардак можно было бы если не простить, но хотя бы понять (ясное дело, дети все же), то разгром его коллекции, которую он с трепетом собирал столько лет, все его естество понять отказывалось наотрез. Более того, если бы сейчас ему попались эти два малолетних придурка, он с наслаждением столкнул бы их лбами. Так, как они это делали с его любимыми самолетиками… А еще лучше дать сочного пендаля отчиму – ведь это из-за него все произошло!

– Сынок, – позвала мама, и Роман обернулся, гневно сверкнув глазами.

– Извини их, – виновато произнесла она. – Они ведь маленькие…

– Ты не должна была пускать их в комнату! – крикнул парень. Его душили слезы отчаяния и глухой, неконтролируемой ненависти. – Почему вы не следили, что они тут вытворяли?!

– Ромочка…

– Где они?!

– Они все уехали домой. Вадим Сергеевич вызвал такси, – зачем-то добавила мама. – Может, твои самолеты можно починить? Вадим Сергеевич просил оставить тебе деньги. Клей купить, или еще что…

С этими словами женщина протянула Роману две купюры по тысяче рублей, и тот уставился на них, будто его просили подержать дохлую жабу.

– На хрен твоего Вадима Сергеевича, – сквозь зубы проговорил юноша. Выхватив у матери деньги, он порвал их на несколько частей и, смяв обрывки, бросил на пол. – Вот так вот!

На лбу мамы появились глубокие морщины, и она покачала головой.

– Зачем ты так, – прошептала она. – Зачем?

– Уходи, – приказал Роман, буквально вытолкнув мать из комнаты. – Я ненавижу вас!

После этого он плюхнулся на диван и, взяв в руки заляпанную мороженым вазочку, вдруг с силой швырнул ее в стену, туда, где вяло колыхалась занавеска. Ударившись об батарею, стеклянная посудина разлетелась вдребезги. В его потухшем взгляде отражался подернутый тиной пруд с застояло-черной водой.

Наконец Роман поднялся, потянувшись за стулом. Поставив его на место, он принялся бережно собирать обломки самолетиков. Сложив их на полку, парень решил поправить занавеску, но как только приблизился к окну, тут же наступил на осколок стекла. Выругавшись, Роман плюхнулся на стул. Снял носок, и им же вытер выступившую из небольшой ранки кровь.

«Сам виноват, придурок», – с тоской подумал юноша, оглядывая захламленный пол, на котором тускло поблескивали рассыпавшиеся осколки.

Вздохнув, Роман включил компьютер. В появившемся окошке набрал пароль, после чего принялся с нетерпением ждать, когда загрузятся все необходимые программы. Пока шел этот неспешный процесс, он почему-то вспомнил коленки Вики – грязные, покрытые засохшими разводами крови.

Кровь…

Наверное, это ужасно больно – вот так, на полной скорости грохнуться без «защиты» на шершавый асфальт… А если лицом?

Роман даже поморщился. Его разыгравшееся воображение мгновенно нарисовало картину – вот Вика как ни в чем ни бывало едет на роликах, ветер весело треплет ее золотистые волосы, она улыбается, вдыхая полной грудью воздух. Она ни о чем таком серьезном не думает (наверное), и ее мозг забит девчачьей ерундой вроде новых колготок, предстоящей дискотекой, или она мечтает о мальчишке из параллельного класса. Она несется по перекрестку на зеленый свет, но неожиданно на проезжую часть вылетает грузовик. Мощнейший удар, и юное тело девушки отлетает на несколько метров, как пластмассовая кукла, теперь уже сломанная и никому не нужная.

И все.

Больше никаких роликов. Никаких гуляний и походов в кино.

Она не наденет праздничного платья на свой выпускной вечер. И она не выйдет замуж, не родит детей… Список можно продолжать до бесконечности.

Роман зябко повел плечами, ему стало не по себе от собственных мыслей.

«Зайди на сайт, – внезапно шепнул ему внутренний голос, и парень чуть не вздрогнул. – Тот самый, куда тебя пригласила Мэлори…»

Точно, новая группа. Еще утром Роману пришла ссылка от Мэлори, и, пройдя по ней, он зарегистрировался на новом сайте, именуемом «Забытые Богом». И по сравнению с «Затишьем», в котором, собственно, он в свое время познакомился с Мэлори, новый ресурс отличался от предыдущего самым кардинальным образом.

Дизайн главной страницы сайта был выполнен в виде морской глади, которую изредка рассекали громадные плавники китов. По мере нахождения на сайте океан приходил в волнение, громадные туши китов одна за другой выпрыгивали из глубин и тяжело падали обратно, поднимая тучи брызг. Небо быстро темнело, сверкали молнии, начинался ливень, и вот уже это не просто волны, а самый настоящий шторм. Сквозь раскаты грома время от времени слышался пронзительный крик кита, выпрыгнувшего из воды. Секунда – и буря тут прекращалась. И так по кругу.

Когда компьютер полностью загрузился, Роман щелкнул «мышью» по ярлыку сайта, и перед ним вспыхнуло новое окошко, требующее пароль. Набрав нужную комбинацию цифр и букв, парень нажал «Enter».

Мэлори была онлайн.

В этом сообществе у нее была новая аватарка, и, если честно, от ее вида Романа слегка кидало в дрожь – торчащая из болотной жижи голова куклы, из пустых глазниц которой струились ручейки крови. Статус Мэлори гласил:

«Дети не знают, откуда появляются люди, а взрослые – для чего. К. Мелихан».

Послышался чуть слышный звук упавшей капельки – сигнал поступившего сообщения от его виртуальной подруги.

«Привет».

«Добрый вечер. Рад тебя видеть», – торопливо щелкая клавишами, ответил Роман.

«Чем занят?»

Из груди юноши вырвался глубокий вздох. Он с тоской обвел взором разгромленную комнату, после чего написал:

«Все то же. Как же меня предки задолбали!»

«А я сегодня пью».

«В честь чего?» – поинтересовался Роман.

«У моего Микки день рождения. Сегодня бы ему исполнилось семнадцать».

Он наморщил лоб.

Микки… Вероятно, это тот самый приятель Мэлори, который умер.

«Я так понял, что этот человек очень дорог тебе?» – спросил он.

«Он понимал меня. Как никто другой. А насчет того, дорог мне кто-то или нет… Наверное, нет. Я не верю в любовь, да и вообще в чувства, – замерцали перед лицом Романа строчки ответа. – Любви нет. Есть одержимость, когда ты готов на подвиг… Потом это проходит, наступает забвение. И ты начинаешь ненавидеть человека, которого вчера был готов носить на руках. Чувства переменчивы. Они как флажок на крыше дома. Куда ветер подует, туда флажок и крутится. Люди – просто капризные дети, эгоисты. Они не умеют любить. Но при этом требуют к себе повышенного внимания».

«Что случилось с твоим Микки?» – снова задал вопрос Роман.

«Ты уверен, что хочешь знать ответ?»

«Конечно!»

Несколько минут Мэлори молчала, затем послышались характерные звуки капелек:

«Он у меня до сих пор в друзьях. Можешь зайти».

Роман зашел на страницу девушки, навел курсор мыши на раздел «друзья», щелкнул и сразу же увидел окошко с ником Микки. Войдя на личную страницу парня, он тут же наткнулся на странную фразу в его статусе:

«Самоубийство – такое проявление слабости, которое чаще наблюдается у сильных людей. Эдуард Севрус».

С аватарки на Романа смотрел светловолосый юноша. Он был загорелым, с правильными чертами лица, его темно-зеленые глаза глядели с насмешливым прищуром. Фотография была помечена траурной полоской.

«Наверняка от девчонок отбоя не было», – почему-то решил Роман, и эта мысль повергла его в еще большее уныние. У этого Микки хоть была своя Мэлори, пусть и виртуальная… А он? Кому он нужен? Даже свою коллекцию самолетиков сберечь не смог!

Он рассеянно полистал фотоальбом молодого человека. Несколько детских фото, пару из юности – и все. При этом Роман обратил внимание на комментарии к основной фотографии Микки.

«Плыви спокойно, брат», – написал год назад участник группы под ником Назгул.

«Он теперь в космическом море, и ему хорошо», – вторила ему некая Теракома.

Роман пожал плечами. Скудная информация на странице Микки не давала сколь-нибудь вразумительного объяснения, почему этот пышущий здоровьем парень так рано ушел из жизни.

Мэлори словно читала его мысли. Потому что, как только Роман собрался задать ей вопрос о причинах смерти Микки, ему тут же пришло письмо:

«Вся его жизнь напоминала нескончаемую войну. Когда я общалась с ним, я все время вспоминала стаю волков, которых охотники загнали в засаду. И кольцо постепенно сжимается. Вокруг лай псов и ощетинившиеся стволы ружей. Выхода два. Первый – пытаться прорваться, второй – покориться судьбе и тупо ждать смерти. То есть смерть в любом случае.

Мать Микки умерла, когда он был еще маленьким. Вскоре его отец признался, что он был усыновлен, а потом привел домой другую женщину. Когда Микки исполнилось пятнадцать, он нашел своих настоящих родителей. К тому времени они окончательно спились и даже не пустили его на порог. Во дворе группа недоносков постоянно требовала с других пацанов деньги. Микки отказался платить, из-за чего он постоянно дрался. И хотя он был крепким парнем, их было больше, и он постоянно ходил в синяках и ссадинах. Однажды ему сломали руку и прижгли кожу окурками. Его часто выгоняли из дома, и он ночевал у меня в подъезде. И при этом он всегда оставался классным парнем. Он находил возможность приводить себя в порядок в любой ситуации и выглядел на все сто. За ним ухлестывала одна девка, старше его на год, и все это знали в школе. Но Микки не обращал на нее внимания. Тогда она затаила обиду, а в отместку накатала на него заяву, что он пытался ее изнасиловать. А сама себе рожу ногтями расковыряла. В результате Микки поставили на учет в ментовку и выкинули из школы. От него отвернулись все. Были даже такие, что разместили в Инете инфу, что Микки – латентный гей, скрытый то есть. Выложили фотки, которые заранее прогнали через фотошоп. Я-то все знаю, но кто будет влезать в детали? Дураков кругом много. В такой ситуации достаточно крикнуть «фас», и травля началась…»

«И… чем все закончилось?» – с замиранием сердца спросил Роман. Он буквально каждой порой кожи чувствовал, что сейчас узнает нечто страшное.

«Он пришел 1 сентября в школу. В ту самую, из которой его исключили. Раньше всех, за полтора часа. Вышел на середину площадки, где должны были собираться классы, и вогнал себе нож в живот».

«Нож в живот?» – переспросил потрясенный Роман.

«Он увлекался Востоком. В свое время даже занимался единоборствами. Он почитал самураев… и умер, как самурай. Представляешь, на восемь утра запланирована торжественная линейка, а посреди площадки мертвое тело в луже крови. Ту шлюху, что клеветала на Микки, чуть удар не хватил. Ей даже «Скорую» вызвали. Поделом твари. Кровь быстро песком засыпали, но линейка все равно была сорвана. Директриса стоит, что-то пытается лепетать, а губы трясутся. И сама как зомби, взгляд будто магнитом тянется к тому месту, где Микки лежал… Вот так».

«Откуда ты знаешь такие подробности?!» – изумился Роман.

После небольшой паузы ему «капнул» ответ:

«Потому что я была там».

Роман вздрогнул, словно прямо из экрана монитора, как в фильме ужасов, к его горлу потянулась костлявая рука.

«Зачем???»

«Микки хотел этого».

Юноша ровным счетом ничего не понимал.

Как? Почему?!

«Можешь погуглить эту историю в Инете. Я говорю правду», – между тем сообщила Мэлори.

Роман вытер вспотевший лоб, принявшись набивать текст. Пальцы почему-то стали непослушными, и почти в каждом слове он делал ошибки.

«Почему ты не отговорила его? Ты ведь знала, что он хочет убить себя?»

Ответ не заставил себя долго ждать.

«ПОТОМУ ЧТО ЭТО ЕГО ВЫБОР!!!» – прочел оторопевший Роман. Ему казалось, что буквально каждая буква, отпечатанная с помощью клавиши «CapsLock», дышала всепоглощающей яростью, дикой и необузданной.

«ПОТОМУ ЧТО ОН САМ ТАК РЕШИЛ!!! В ЭТОМ И ОТЛИЧИЕ НАС ОТ ВОЛКОВ, КОТОРЫХ В ИТОГЕ ВСЕХ ПЕРЕСТРЕЛЯЛИ КАК БЕШЕНЫХ СОБАК!!! ОН НЕ СТАЛ ЖДАТЬ ОХОТНИКОВ!!! ОН ПРИНЯЛ ДЛЯ СЕБЯ РЕШЕНИЕ, И Я УВАЖАЮ ЭТОТ ВЫБОР!!! ПОНЯЛ, НАКОНЕЦ??!»

Роман испуганно моргнул.

«Я не хотел тебя обидеть».

«Ты меня не обидел, – после непродолжительной паузы отозвалась Мэлори. – Я вообще перестала на что-либо реагировать. У меня, по сути, нет эмоций. Я просто принимаю или не принимаю ситуацию. Если я почувствую, что мне больше некомфортно с тобой, мы просто распрощаемся».

«Я бы не хотел этого», – написал Роман, в душе проклиная себя за то, что так зацепил ее своим вопросом. Но кто знал, что Мэлори так взбеленится?!

«Все в порядке. Просто я хочу, чтобы ты уяснил для себя простую вещь. Те, кто говорит, что суицидники слабаки и трусы, – непроходимые тупицы. Тупицы и уроды. Это далеко не просто сделать. Ты даже представить себе не можешь, что происходит у человека внутри, когда он медленно, шаг за шагом, приближается к мысли, что он уже у края. Что это – его единственный выход.

Просто подумай, что перед ним чаша весов. На одной – все. Все в полном смысле слова. Семья, учеба, работа, пьянки-гулянки, спорт, друзья, любовницы и прочее. А теперь представь, что все это начинает чернеть и вонять, как протухшее мясо. Нет ничего. Ни семьи. Ни работы. Ни друзей. НИЧЕГО! НЕТ НИЧЕГО!!! А на другой чаше весов – могильный крест, на котором твоя дата рождения. Другой даты нет. Но ты сам ее можешь вписать. А крохотная черточка между этими датами и есть твоя жизнь. Понял теперь, что мы собой представляем?! Просто одна чуть заметная, долбаная черточка… И этот крест неумолимо тянет вниз. Он перевешивает ту чашу, где все давно сгнило и превратилось в тлен. Ты вряд ли можешь себе даже представить такое…»

И в этот момент, прежде чем мозг Романа успел проанализировать слова своей собеседницы, его пальцы непроизвольно отстучали короткий ответ:

«Могу».

«Ты думал об этом?» – тут же оживилась Мэлори.

«Да. И очень часто».

Роман перечитал последнее послание, чувствуя, как на его руках волоски поднялись дыбом. Ему с трудом верилось в написанное им самим же.

«А ведь это так», – снова прошелестел в его мозгу чей-то чужой голос, и юноша внезапно ощутил странное умиротворение. Как будто он с наслаждением опустился в теплую ванну после долгого пребывания на морозе.

«Кстати, Отверженный тоже сейчас в море», – вдруг сообщила девушка.

«Отверженный?» – не понял Роман.

«Он у меня в друзьях. Его предала девушка, ради которой он был готов на все. Она была старше его на шесть лет. Он узнал, когда и как будет проходить свадьба. Когда вся эта тусовка прибыла на Воробьевы горы, он вылил на себя бутылку с бензином и поджег. Никто не бросился спасать его, некоторые даже достали мобильники и снимали происходящее. Невеста упала в обморок».

Роман ощутил, как в глотке застрял сухой комок.

«Отверженного доставили в больницу, где он умер на следующий день, не приходя в сознание».

Парень уставился в окно. На иссиня-черном небе мерцал бледно-желтый полумесяц.

Смог бы он пойти на такое?!

– Нет, – хрипло проговорил он вслух. – Ножом по венам… еще куда ни шло… А вот поджечь себя – нет.

«Зато как эффектно!» – неожиданно проснулся внутренний голос. – Как он отомстил им! Вообрази, какой подарок им устроил на свадьбу этот смелый парень Отверженный! Как ты думаешь, будут ли молодожены счастливы после такого сюрприза?!»

– Я не знаю, – прошептал Роман с отрешенным видом. Он повернул голову на экран. В друзьях у Мэлори, кроме него, числилось еще два друга, некие Кельт и Бусинка. На аватарке первого был изображен некий замысловатый узор, напоминающий переплетенных змей. У Бусинки – бледное женское лицо, по щеке которого слеза чертила блестящую дорожку.

Лоб юноши прорезали морщины – он начал кое-что понимать.

«Мэлори, у твоих друзей, которых больше нет, на аватарках обычные фотки. Ну, то есть их лица. У всех остальных – картинки. Это что-то означает?»

«В этой группе есть модератор. После того как чел «выпиливается», он ставит на его аватарку его реальное фото. Самое лучшее. А те, кто еще в обойме… То есть живые. Нет разницы, хочешь – ставь живую фотку. Можешь вообще разместить тыкву хеллоуиновскую…»

Роман мысленно повторил про себя слово, которое использовала Мэлори. «Выпиливаться»… Бр-р-р… как будто напильником по зубам прошлись!

«А откуда у модератора есть фото участников группы?!» – осведомился он.

«Они сами ему отправляют свои фотки, – последовал ответ. – У тебя есть хорошее фото?»

Роман застыл над клавиатурой, словно ведьма над чаном с кипящим зельем.

«Зачем ей мое фото?! Зачем?!» – запульсировало в мозгу.

«Не бойся. Я это так, для себя…» – написала Мэлори.

«И все равно. Зачем модератор это делает?» – не отставал парень.

«Потому что после того, как ты улетаешь в небеса, к тебе возвращается твое настоящее лицо. В жизни все мы лицемеры, – пояснила его собеседница. – Вон у Отверженного всегда пламя было на аватарке. Это значит, что у него постоянно в груди бушевал пожар. У Бусинки – всякие слезливо-сопливые темы. Девчонка три раза в психушке была. Я ее руки видела – ни одного живого места, кожа от любого неосторожного движения ползет, как мокрая бумага… А когда ты попадаешь в море… все маски слетают. И ты очищаешься…»

«В море», – про себя повторил Роман слова Мэлори. Он вспомнил сегодняшний разговор с Викой в автобусе, и нервная дрожь, появившаяся после истории о Микки, отступила.

«Я кит. И я найду свое море», – подумал он.

Юноша снова зашел на страницу к Кельту. Только сейчас он обратил внимание на странный значок в верхнем правом углу странички – часы. Обычные электронные часы.

– Да, вот только они бредятину какую-то показывают, – пробормотал Роман, заметив одну странность. Действительно, часы шли в обратном направлении. И, судя по всему, до полного обнуления цифр оставалось три дня и несколько часов.

Он облизал пересохшие губы.

Эти жутковатые часы, которые с механическим хладнокровием отбивали обратный счет, пожирая секунду за секундой, гипнотизировали его. И они могли означать только одно. Что как только на циферблате останется ноль, то…

«Что?!»

Он даже боялся представить, что произойдет дальше, хотя мысли, одна комшарнее другой, наползали друг на друга, словно отвратительные рептилии, тихо шурша своей морщинистой кожей.

Роман ощутил, как заныла ранка на ступне, которую он поранил осколком разбитой вазы.

На странице Кельта был размещен видеоролик, и он включил воспроизведение. На видео был пожилой человек на пляже.

Заиграла медленная печальная музыка. Вокруг сумерки, мужчина неподвижно стоял, устремив взор на безбрежный океан. Неожиданно из воды появляется громадное тело кита. Медленно взмыв прямо в воздух, он поплыл к человеку. Тот молча глядел на морского исполина, который бесшумно парил вокруг него. Графика ролика была потрясающей, можно было разглядеть каждую складку и царапинку млекопитающего… Роман смотрел словно завороженный, позабыв обо всем на свете.

Комментариев к ролику не было, и он решил, что будет первым, оставив отзыв. Мол, что это видео располагает к неоднозначным размышлениям.

Однако когда он нажал клавишу «оставить комментарий», на экране выскочило предупреждающее окошко:

«Этот пользователь ограничил круг лиц, которые могут оставлять комментарии на его странице».

Роман обескураженно почесал затылок.

Ну и ладно. Ограничил так ограничил.

От Мэлори «булькнуло» очередное письмо.

«Ты еще здесь?»

«Да. Почему я не могу ничего написать Кельту?»

«Зачем? – удивилась Мэлори. – Ты его друг?»

«Нет. Просто спросил».

«Значит, он не хочет получать от других сообщения. Может, он желает побыть наедине с самим собой. И вообще, может, его уже тошнит от так называемых друзей!»

Собравшись с духом, Роман написал:

«А что у него за странные часы? Идут в обратную сторону».

На этот раз Мэлори замолчала надолго, хотя ее статус подтверждал, что девушка находилась в Сети.

«Я думала, ты догадался, – наконец сообщила она. – Он готовится к своему последнему заплыву».

У Романа перехватило дыхание.

«Он хочет умереть?»

– Скажи, что это ошибка, – сипло проговорил он вслух. – Мэлори, пожалуйста. Скажи, что это дурацкая шутка. Все это – шутка. Все эти клички, траурные рамки. Истории про харакири на школьной площадке. Самосожжение. Только скажи, и я вздохну. А потом засмеюсь. И тогда мы продолжим разговор. Потому что это, конечно, жутко интересно. Потому…

Он осекся, увидев новое письмо.

«Да», – только и написала Мэлори.

Не сводя расширенных глаз с экрана, Роман дернулся назад. Стул зацепился роликом за край ковра и под весом юноши резко накренился в сторону. Потеряв равновесие, Роман грохнулся на пол. Вскочил на ноги, испуганный, взъерошенный, с бледным лицом и выпученными глазами. Только в последнее мгновение юноша подавил рвущийся наружу вопль.

«Я напугала тебя?» – спросила Мэлори, поставив в конце предложения подмигивающий смайлик.

Роман ничего не ответил. Он только стоял и смотрел с открытым ртом на вновь появившееся послание:

«Не бойся. Такова наша жизнь – серая и безликая лента. Угасание. Но я открою тебе маленький секрет, Рома. Только при условии, что ты ничего никому не скажешь. Обещаешь?»

Склонившись над клавиатурой, Роман трясущимися руками набрал ответ:

«Обещаю»

«Я не шучу, – предупредила Мэлори. – Все, что тут обсуждается, должно остаться тут. Никто ничего не должен знать. Понял меня? У тебя должны быть везде пароли, которые ты обязан помнить наизусть, а не записывать где ни попадя. Ни твои родители, ни друзья не должны знать, о чем мы разговариваем. Поклянись».

«Клянусь. Никто ничего не узнает», – уверил ее парень. И едва не пошатнулся, увидев ответ.

«У меня тоже скоро будет счетчик. И я уже выбрала себе море. Мое море».

Эту ночь он опять не спал.

Чай с чабрецом

Около пяти вечера Павлов заехал домой к Карине.

– Очень хорошо, что ты пришел, – поздоровавшись, сказала она. – Я как раз чай заварила. С чабрецом. Не против?

– Обеими руками за, – ответил адвокат. – Между прочим, в восточной медицине чабрец известен как трава тимьян и обладает многими положительными свойствами.

Помыв руки, он прошел на кухню, где уже хлопотала Карина, выставляя на стол вазочку с пирожными, большую тарелку с горячими блинами, креманки с малиновым вареньем и сметаной.

– А одно из главных достоинств чабреца – отгонять депрессию, – продолжил Артем. – Наверное, не зря древние греки называли этот чай «дыханием жизни».

– Никогда об этом не слышала, – призналась Карина, разливая чай. По уютной кухне тут же поплыл тонкий, ни с чем не сравнимый аромат. – И откуда ты все это знаешь? Прямо копилка знаний!

Павлов пожал плечами и потянулся за пирожным:

– В свободное время я всегда читаю. Скажем так – я не могу без книг. Информационный голод для меня хуже физического.

– В свободное время? – переспросила Карина. – Прости за некорректный вопрос – оно у тебя вообще есть? Ты когда вообще спать успеваешь?

– Успеваю, – улыбнулся Артем. – Ночью, как самый обыкновенный человек. Просто нужно грамотно расставить приоритеты. И поступательно добиваться своей цели. Шаг за шагом.

Сделав маленький глоток чая, адвокат внимательно посмотрел на женщину:

– Тебе следует поступать так же.

Карина развернула шоколадную конфету и надкусила ее.

– Мне нужно многое переосмыслить, – произнесла она после небольшой паузы. – Не поверишь, но во мне что-то перевернулось после той… ну, после той ночи. Я уже не та, что была еще пару дней назад.

– Несомненно. А еще я бы заметил, что выглядишь посвежевшей, – сказал Артем.

Карина тихо засмеялась.

– Спасибо за комплимент. Я выгляжу настолько хорошо, насколько хорошо может выглядеть привидение.

– Перестань. Лучше перейдем к нашим делам. Ты звонила насчет работы?

– Да, спасибо тебе огромное! – сказала Карина, и ее глаза засветились благодарностью. – Резюме отправила, завтра ждут в кадрах! Я волнуюсь, тебе даже не передать!

– Все будет хорошо, – мягко произнес Артем. – Но прежде чем ты выйдешь на работу, мы должны решить вопрос с твоим долгом по квартире.

Взгляд Карины мгновенно потускнел.

– Сегодня опять утром звонили. Сказали, мол, когда по улице будешь идти, оборачивайся.

– Я подготовил жалобы на этих «деятелей», – сообщил Павлов. – Но в полицию должна обратиться именно ты. С этого момента, если кто-то посмеет у тебя потребовать деньги, немедленно зови на помощь или звони в полицию. На телефонные звонки не реагируй.

Видя, что по лицу Карины скользнула тень нерешительности, он прибавил:

– Не бойся, я буду рядом. Потом тебе нужно появиться в банке, помнишь?

Карина кивнула.

– Переговорим с кредитным экспертом, – сказал Павлов. – Уверен, что мы придем к компромиссу. Тем более что у тебя не сегодня завтра появится работа и ты сможешь погашать свой долг.

Он отодвинул от себя пустую чашку.

– Благодарю, что не дала умереть с голоду. Чай замечательный, а пирожные так вообще вне всякой конкуренции!

– Это Вера приготовила, сестра моя. Я попросила ее пожить со мной, как ты предлагал, и она с радостью согласилась.

– Замечательно, – улыбнулся Артем. – Теперь вас двое и у вас не будет времени скучать.

– Нас трое.

Адвокат недоуменно приподнял бровь.

– Вера с попугаем приехала, только он сейчас спит в клетке, – серьезным тоном проговорила Карина, и, глядя на нее, Артем, не выдержав, засмеялся. Она присоединилась к адвокату.

– Карина, теперь о самом главном, – сказал Павлов, когда они успокоились. – У меня не выходит из головы твой рассказ о странном сообщении, которое она получила в тот день. Ты сохранила телефон дочки? А еще мне нужен ноутбук Саши.

– Конечно. Я сейчас принесу.

Пока Карины не было, Артем поставил пустые чашки и блюдца в раковину.

– Вот, – промолвила Карина, ставя на стол ноутбук. – А это телефон. Зарядку тоже возьми, пригодится.

– Обязательно.

– Думаешь, у нас есть шансы? – робко спросила она, видя, как адвокат убирает ноутбук в плотный полиэтиленовый пакет.

– Когда мне что-то кажется ненормальным, я хочу выяснить, в чем дело, – отозвался Артем. – В ситуации с твоей дочкой очень много вопросов, на которые мы должны получить ответы. Кстати, у тебя остались контакты следователя, который проводил проверку по Саше?

– Да, где-то лежит его визитка, – ответила Карина. – Как найду, позвоню тебе. И еще…

– Что? – сразу насторожился Павлов, почувствовав, как напрягся голос женщины.

– Похоже, это превращается в тенденцию, – проговорила Карина, и Артем не мог не заметить, с каким трудом давались ей слова. – Я буквально сегодня столкнулась в лифте с соседкой… Она рассказала, что три дня назад в местных гаражах погибли двое подростков – парень и девочка.

– Они покончили с собой? – нахмурился Павлов, видя, что Карина мешкает, словно боясь продолжать.

– Да. Юноша взял у отца ключи от машины. Они завели ее, прицепили шланг к выхлопной трубе и сунули ее в окно. В результате умерли от отравления.

Павлов молчал, испытующе глядя на Карину.

– И знаешь, что самое ужасное? – продолжала она. – Они сбежали с урока. Якобы кому-то из них пришло на телефон некое сообщение, и их словно ветром сдуло. А уже вечером их нашли мертвыми в гараже. Понимаешь?

– Я понимаю, что подростки должны жить, – ответил адвокат. – Я понимаю, что они должны влюбляться и радоваться жизни. Они могут пробовать курить и тайком пить спиртное. Они могут сквернословить и хамить взрослым. Но они не должны сознательно обрывать свои жизни. Вот что я понимаю.

– Но они это делают, – сказала Карина. – У меня сердце кровью обливается, когда я слышу подобные истории. Я, как никто другой, чувствую, что ощущают родители, потерявшие своих любимых детей. Артем, это не просто трагедия. Это самая настоящая эпидемия! Загляни в Интернет! Что ни день, то сводки о смерти подростков! И это в мирное время?! Что вообще происходит на этой планете?!!

Ее голос дрогнул, и Павлов осторожно коснулся ее руки.

– При всем нашем желании мы никогда не будем в состоянии спасти всех нуждающихся в этом мире, – сказал он спокойно. – Вот, к примеру. Ты знаешь, сколько людей каждый день умирает от голода? Нет? По данным ООН, от пятнадцати до двадцати тысяч, Карина. Только вдумайся в эту цифру. То, что гибнут наши дети, наше будущее, – ужасно. Еще более ужасно то, что кто-то подводит их к этому страшному шагу. Возникает вопрос – кому и зачем это нужно?

Помедлив, он добавил:

– Обещаю тебе, что приложу максимум усилий, чтобы установить правду по делу Саши. Но и ты должна помочь мне. Хорошо?

– Я вся твоя, – грустно улыбнулась Карина, разведя в сторону ладони. – Ты ведь сам сказал, что теперь ответственен за меня, правда?

– Хорошо, что ты усвоила эту притчу. Я бы еще посидел с тобой, но мне пора. Спасибо за чай!

Обувшись, Артем словно вспомнил о чем-то важном и медленно проговорил:

– Кстати, о притчах. Знаешь, во времена моей службы мне довелось услышать такую коротенькую историю. Едет в автобусе мужик. Простой, обычный мужик. Внутри давка, его толкают, автобус на ямах подскакивает. Мужик бурчит: «Трамвай дебильный. Водитель – осел. Пассажиры – дураки. И теща, кстати, полная дура. Жена надоела. Работа – отстой. Погода – тоже отстой. И вообще, вся жизнь – сплошной отстой…» А тем временем на его плече сидит крошечный ангел с блокнотом и аккуратно записывает: «…Работа, погода, жизнь – все отстой». Поднимает голову и задумчиво говорит: «Странно, каждый день у этого человека одни и те же мысли. Ну что ж, ничего не поделаешь. Раз он так хочет, буду выполнять».

Губы Карины тронула улыбка.

– Так что хорошенько подумай, что ты будешь говорить своему ангелу по утрам, – сказал Артем, подмигнув ей на прощание. – Все зависит от нас самих!

* * *

В лифте у Павлова пикнул телефон, и, вытащив его, он обнаружил сообщение от Мии:

«Привет. Можно позвонить?»

– На ловца и зверь бежит, – усмехнулся адвокат.

Выйдя на улицу, он набрал номер девушки.

– Добрый день, Мия. Не поверишь, но только что сам намеревался тебе позвонить.

– Что-то случилось? – сразу насторожилась девушка, и Артем рассмеялся.

– Ну почему сразу случилось? Не волнуйся, ничего такого не произошло. Но мне понадобится твоя помощь.

– Помощь? – переспросила она.

– Да. Ты сейчас свободна?

Мия ответила утвердительно, и они договорились о встрече в небольшом кафе у метро.

Хакер

Артем приехал чуть раньше и, заказав официанту кофе, достал из кейса свой ноутбук. Пока он загружался, Павлов мысленно проговаривал план действий по расследованию обстоятельств смерти Саши. Если бы не эта странная эсэмэска, поступившая на телефон девочки за пару минут до смерти, все выглядело бы как рядовое самоубийство. Впрочем, нет. Судя по тому, что рассказала Карина, Саша вряд ли смогла самостоятельно приготовить петлю, закрепив ее на башенном кране. Тут два варианта: или Саше кто-то помогал, или петлю приготовили заранее. Вероятно, ситуация прояснится, когда он сможет получить доступ к ноутбуку погибшей девушки. И Артем очень надеялся, что в этом ему поможет Мия.

«Нужно заглянуть в отдел полиции, который занимался проверкой по факту смерти Саши, – решил про себя адвокат. – Поговорить с парнем, с которым общалась девочка. Да и вообще, сходить к этой заброшенной многоэтажке… В конце концов, объекты недостроенного строительства всегда будут притягивать молодежь и маргиналов. Чему тогда удивляться, когда на этих территориях постоянно происходят трагедии…»

Пока он просматривал новостные ленты, официант принес кофе.

– Привет! – раздался знакомый голос, и Павлов поднял голову.

Мия плюхнулась на стул и вместе с ним, скрипнув ножками по дощатому полу, подвинулась ближе к столу. Ее цветные волосы волнами лежали на плечах. Вместо толстовки на девушке была кожанная косуха, тонкие пальцы унизаны серебряными колечками.

– Все работаешь? – спросила она, кивнув в сторону ноутбука.

– Вроде того. Покой нам только снится, – ответил Артем и добавил, бросив взгляд на часы, – молодец, что оперативно приехала.

– Как я могла отказать такому мужчине? – сказала Мия, хитро подмигивая адвокату. Заметив пробегающего мимо официанта, она попросила его принести вишневый сок и шоколадное пирожное.

– Ну, ну, не подлизывайся, – краем рта улыбнулся Артем. – Ты, кстати, сама собиралась мне позвонить.

– Угу. Так, просто вспомнила.

Глядя на ее лукавую улыбку и смеющиеся глаза, Павлов покачал головой:

– Извини, не поверю. Что хотела? Давай сначала с тобой разберемся.

Мия вздохнула.

– Честно? Не поверишь. Я просто хотела тебе еще раз сказать спасибо. Ну, за то, что тогда обошелся с нами так благородно.

– Что ж, приятно слышать, – отозвался Артем. – Главное, чтобы ты вынесла пользу из того урока.

– Так о том и речь! – воскликнула Мия.

Официант принес ее заказ, и она тут же впилась зубами в пирожное.

– Представляешь? – с набитым ртом продолжала она. – Вчера с Витей на вечер договорились по точкам пройти. Ну, ты понял.

Павлов внимательно смотрел на торопливо жующую девушку.

– И меня в последний момент будто мешком с цементом – бух…

– Вряд ли ты поднялась бы после этого, – заметил адвокат.

Мия махнула рукой.

– В общем, я еще раз все обмозговала и отказалась. Хватит.

– Похвально. А что же твой напарник Виктор?

– Бывший напарник, – произнесла девушка, выделив слово «бывший». – Он пошел без меня. Нашел какого-то дурачка, решившего срубить денег. Надеялись, что все сработает. Конец этой истории вполне ожидаемый и печальный.

Мия сделала глоток сока.

– Их поймали? – уточнил Артем.

– Как ты и предсказывал, – сказала она, вернув стакан на стол. – Клиентами оказались двое, здоровенные быки. Новый напарник Витьки свалил, как только увидел, что начался замес. А Витю, который вытаскивал заклинившую карту, отмутузили так, что он едва на тот свет не отправился. Я только что от него. Хорошо хоть, его просто избили, в полицию не стали заявлять. Но как только его привезли в больницу, врачи сами сообщили в ментовку.

– Они все правильно сделали, – сказал Павлов. – Это их обязанность. Если бы он палец порезал – это одно. А здесь налицо телесные повреждения.

– В общем, приехали полицейские. Витька, мол, я не я, и лошадь не моя… Он уже думал, что все обойдется, но тут неожиданно вскрылась его тема с уклонением от армии. Так что попал Витя по полной.

Артем отпил чаю.

– Он взрослый человек, Мия. И должен был представлять, чем рискует, отправляясь, как ты выразилась, на свои «точки». Тебе повезло, что в тот момент рядом с ним не было тебя.

– Я об этом сегодня весь день думаю, – призналась Мия. – Вот размышляю, может, в церковь сходить?

– Это никогда не поздно сделать.

Она доела пирожное и, вытерев салфеткой рот, спросила:

– Ну, что случилось-то? Зачем такому известному и медийному человеку понадобилась такая козявка, как я?

– Вот и докажи, что ты не козявка, – усмехнулся Артем, доставая из пакета ноутбук дочери Карины. – Помнится, ты хвасталась, что специалист пароли вскрывать?

– Кое-что умею, – скромно потупив взор, ответила Мия.

– Ты не прибедняйся. Я действительно нуждаюсь в твоей помощи.

Девушка перестала улыбаться.

– Я не гарантирую успеха, – сказала она, разглядывая ноутбук, который подвинул в ее сторону адвокат.

– Просто сделай все, что можешь. Зайди в Интернет. Посмотри страницы, которые посещал пользователь. Открой почту. В общем, ноутбук в твоем распоряжении.

– А кто пользователь-то? – поинтересовалась Мия. – Это я хоть могу узнать?

Помолчав, Артем негромко промолвил:

– Этот ноутбук принадлежал девушке. Она тебя моложе всего лет на шесть. Так случилось, что она покончила с собой. И, возможно, причина этого поступка кроется в этой штуковине.

С этими словами Павлов постучал указательным пальцем по глянцевой поверхности крышки ноутбука.

– Мия, это все должно остаться между нами. Поняла? – в упор глядя на девушку, спросил он.

– Конечно. Я поняла, – тихо сказала Мия. – И мне очень лестно, что ты доверяешь мне.

Глядя, как Артем укладыает ноутбук обратно в пакет, она вдруг заговорила:

– Знаешь, ты вот сейчас сказал про эту девочку… А ведь когда я училась в школе, у нас тоже одна такая покончила с собой. И было бы из-за чего! Никогда не поверишь! У нее были безумно строгие родители! Просто самые настоящие церберы! За каждую четверку ее наказывали! Ни гулять не пускали, ни в кино со всем классом… Она на медаль шла. И вдруг получает по выпускному тройку! На ней лица не было. Но никто и подумать не мог, что она… в общем, наглоталась «колес», и все. Откачать не успели. Всем классом хоронили. Вот так. Родителей потом затаскали на допросы.

– Сложно обвинять в смерти девочки только родителей, – медленно произнес Артем. – Она же не в лесу жила, эта бедняжка. С ней общались учителя, и вы в том числе. Признаки, по которым можно понять, что с человеком (в том числе и с ребенком) не все в порядке, не так-то уж и сложно выявить. Вся проблема в человеческом равнодушии и черствости. Вовремя не среагировали, вовремя не поддержали, не оказались с ней в тяжелую минуту. Отсюда наши беды.

Он поднялся из-за стола.

– Я постараюсь сделать все быстро. Но… еще раз повторяю, я не волшебница, – предупредила Мия, тоже вставая.

– Я в тебя верю. Звони в любое время, – сказал ей на прощание Павлов. – И можешь не слать предварительные сообщения.

Губы Мии тронула улыбка.

– Договорились, адвокат.

Испытание кровью

Стоял погожий осенний денек, за окном переливчато щебетали птицы, на ясном небе сияло солнце, согревая своими ласковыми лучами уже давно проснувшийся город. Наступила суббота.

Снаружи слышались оживленные голоса соседской семьи, которая, пользуясь прекрасной погодой в бабье лето, загружала свой автомобиль для поездки на дачу. Мимо, отчаянно трезвоня, промчались подростки на велосипедах.

Роман убрал со лба слипшиеся, давно немытые волосы и отодвинул занавеску. С непривычки зажмурился, когда солнечный луч коснулся его бледного, осунувшегося лица.

Из подъезда, возбужденно галдя, вышли несколько ребят, и все они были с рюкзаками. Один нес в руках мангал, другой – гитару и пакет с углем, девушка держала бадминтонные ракетки. У ее ног, крутя носом и тявкая, топтался серый шарпей.

Смеясь и подшучивая, компания двинулась к автобусной остановке. Глядя на залитый солнцем двор, Роман неожиданно испытал глухое раздражение. Даже не раздражение, а злобу, едкую, выжигающую нутро, словно щелочь.

«Ну и хрен со всем этим!» – подумал он, отстраняясь от окна. Занавеска, перепачканная засохшими пятнами мороженого, колыхнулась, впуская в комнату тоненький луч солнца, но парень торопливо задвинул ее обратно.

«Ты уже боишься дневного света», – хихикнул внутренний голос.

Роман огляделся. С тех пор как у него в комнате побывали внуки Вадима Сергеевича, он и пальцем не пошевелил, чтобы навести порядок. Пару раз внутрь заглядывала мама, но он не разрешал ей пройти дальше порога. Он перестал умываться и уже забыл, когда последний раз принимал душ. Комната тоже давно не проветривалась, отчего внутри все отчетливее ощущался затхлый запах, но юноша не чувствовал его – он быстро привык к новому образу жизни. И хотя каникулы давно закончились, а учеба в школе шла полным ходом, Роман пропустил уже три дня. Маме он просто буркнул, что у него плохое самочувствие, и она больше не приставала к нему. Она лишь посоветовала обратиться к врачу при ухудшении состояния, причем во время этой «ценной» рекомендации ей кто-то позвонил по телефону, и она вообще отвернулась от сына.

За эти три дня у него было всего два маршрута – в туалет и на кухню. Он ставил в микроволновку тарелку с едой и, когда та разогревалась, спешил в комнату.

Он спешил к компьютеру, который теперь работал круглые сутки. Сообщество «Забытые Богом» стало для него второй семьей. Едва ли парень отдавал себе отчет, что этот сайт, на котором он теперь торчал чуть ли не круглосуточно, постепенно вытеснил из его жизни все остальное.

На форуме кипел жаркий спор. Некто под ником Капкан настойчиво спрашивал совета, какие лучше использовать таблетки, чтобы «выплыть наверх».

«На прошлой нидели спер у матири две упаковки, – писал этот грамотей. – Меня вырвала, но не павезло. Старший брат пришол раньше времини и откочал. Сволоч».

Участник группы Живучий тут же включился в беседу, порекомендовав Капкану старый как мир способ:

«Чувак, запомни. Нет ничего лучше бритвы и теплой ванной. Включи себе самый любимый музон, и тогда стопудово доплывешь до поверхности…»

При этом Живучий предупреждал, что разрезы должны быть на обеих руках.

К разговору присоединилась Хельга.

«Ты сам-то пробовал, Живучий?» – поинтересовалась она.

«Конечно, – хладнокровно отвечал тот. – Поэтому у меня и кликуха такая. Мне не повезло. Щеколда была слабая на дверях. Отец, наверное, что-то понял и вышиб дверь. А я уже отключился почти. Вытащили меня с того света. Но я не парюсь и каждый вечер смотрю в окно. Когда-нибудь глубокой ночью я встану на подоконник и… 15-й этаж. Гарантия – 100 %».

После этой фразы внезапно появилось сообщение от Мэлори. Оно было коротким, в виде ссылки. Пройдя по ней, Роман попал на статью о том, как какой-то подросток, сорвавшись с 17-го этажа, упал на крышу автомобиля и при этом остался жив.

«К слову, никогда не озадачивались, почему дети чаще всего выживали после падения с высоты?» – спросила Мэлори спустя несколько минут. И тут же дала ответ на собственный вопрос:

«Дети не знают, что такое смерть. Для них падение – всего лишь новые ощущения. Их сознание не готово к тому, что, вероятно, через пять секунд их тело превратится в лепешку из крови и костей. Поэтому их физическое и духовное тела расслаблены. Пьяных это, кстати, тоже касается. Вспомните, что алкаши, выпавшие с огромной высоты, часто остаются живы… А вот трезвый и взрослый знает, что его ждет там, внизу. Поэтому он напряжен до предела и нередко умирает еще в ходе падения, от разрыва сердца…»

«Твои предложения, Мэлори?» – задал вопрос Капкан.

«Ты хочешь моего совета? Если говорить о высоте, заберись на 22-этажку. Даже если упадешь на машину, от тебя мало чего останется. А предварительно надень на шею петлю из проволоки. Только проволока должна быть длинной».

«Зачем?» – спросила Хельга.

«Чтобы башка с телом распрощалась», – ответил Живучий вместо Мэлори. После этого он выложил на форум картинки утонувшей женщины, но Роман не стал их смотреть. Он не видел ничего привлекательного в фотографиях распухшего трупа.

Он зашел на страницу Кельта. Судя по часам, цифры которых неумолимо приближались к нулю, парню оставалось совсем немного. В восемь вечера эти часы остановятся.

Кап!

Роман жадно прильнул к запыленному экрану. Мэлори!

«Как дела?»

«Как в сказке. Чем дальше, тем страшнее», – написал в ответ Роман.

«Не нужно ничего бояться. Все страхи придумали мы сами. Согласен?»

«Вполне».

«Где твои предки?»

Роман сдвинул брови. Он не хотел сейчас обсуждать с Мэлори свою мать и тем более отчима, этого толстого борова.

«Вроде дома еще. Они обычно уезжают к друзьям на дачу в выходные», – с неохотой написал он.

«Я часто вспоминаю твои слова об отчиме. Мне кажется, я бы на твоем месте не стерпела такого отношения», – сообщила Мэлори.

Юноша заерзал на стуле, затем написал ответ:

«Иногда я тоже себя не контролирую. И каждый раз держать себя в руках все сложнее».

«У тебя не возникало мысли раз и навсегда покончить с этим?»

«Возникало, и не раз. Знаешь… – Роман задумался, про себя решая, стоит ли посвящать Мэлори в свои самые сокровенные мысли. – Мне вчера приснилось, что я его убил».

«Тебе было страшно?»

«Нет. Кажется, я смеялся. Я себя чувствовал как преступник, который вышел на свободу! Я был свободен. Понимаешь?»

В коридоре хлопнула дверь.

– Ну вот. Я наконец-то остался один, – вслух сказал он.

Где-то в глубине души его возмутил тот факт, что мать даже не предупредила его об уходе, но, принимая во внимание события последних дней, было бы наивно этому удивляться.

Разрыв между ним и матерью стал необратимым.

«Какой, на фиг, разрыв, – с холодным равнодушием подумал Роман. – У нас никогда не было теплых отношений. Я ей не нужен. И мне она не нужна. Она мне больше никто. Незнакомая тетка, которую больше заботит новая тушь для ресниц, чем собственный сын. У нас даже фамилии разные. Видите ли, потому что отчим настоял, чтобы она взяла его фамилию… Пошли они все!»

«Ты не обижайся, Рома, – ответила Мэлори. – Но, надеюсь, ты понимаешь, что в этой семье ты лишний».

– Ты что, читаешь мои мысли? – надтреснутым голосом спросил Роман, набирая ответ:

«Что ты предлагаешь?»

«Ты сам должен решить. Он ведь тебя ненавидит. Ты для отчима – тряпка. Таракан. Мышь полудохлая».

Парень до крови прикусил губу. В голове беспорядочным вихрем кружился хоровод мыслей, вызывая головокружение.

«Я его ненавижу. Я готов убить его».

«Ты не сделаешь этого», – ответила Мэлори.

«Ты сомневаешься во мне?»

«Не обижайся. Но мне кажется, в тебе очень много комплексов и противоречий».

Перед глазами Романа все потемнело, и он, с силой впечатывая пальцы в грязно-липкую клавиатуру, отстучал ответ:

«Я могу это сделать!!! Я не мышь и не крыса!!!»

«Про крысу я ничего не говорила», – как ни в чем не бывало сказала Мэлори и поставила в конце предложения смайлик – рожицу с высунутым языком.

Юноша с ненавистью перечитал сообщение. Почему-то больше всего его в бешенство приводил этот дурацкий смайлик, он словно издевался над ним.

«Я убью его!!!»

«Это не так просто».

Не владея собой, Роман с силой ударил кулаком в монитор. С гулким стуком тот полетел со стола, повиснув на шнуре.

– Это просто!!! – заорал в полный голос. – Если надо, я это сделаю! И я не тряпка и не таракан!!! Ясно тебе?

Тяжело дыша, юноша без сил опустился на стул. Этот выплеск эмоций, казалось, отнял у него последние силы. Сердце выстукивало торопливую дробь, будто пытаясь пробить тоннель наружу, в ушах появился странный звон.

«Он ведь тебя ненавидит», – вспомнил он слова Мэлори и заскрежетал зубами.

А ведь она права. Вадим Сергеевич его терпеть не может. И если бы его, Романа, здесь не было, его дебильный сынок со своими спиногрызами уже давно поселился бы тут…

Мэлори видит его насквозь. Как ученый видит какого-нибудь жучка под микроскопом.

Немного успокоившись, он поднял монитор, поставив его на место. От удара в центре экрана расплылось мутное пятно багрового цвета, и совершенно некстати Роман подумал, что оно похоже на опухоль. Неоперабельную опухоль.

Несмотря на эту безобразную кляксу посреди экрана, он мог видеть основную картинку его переписки с Мэлори.

Кап!

«Если ты что-то сделаешь с ним, ты сядешь в тюрьму», – написала девушка.

«Я не собираюсь сидеть в тюрьме», – напечатал Роман.

Ответ от Мэлори прилетел мгновенно.

«А куда ты денешься?! Отсидишь. И выйдешь… лет через десять. Седой, с выбитыми зубами и отбитыми почками. Будешь в электричках деньги клянчить…»

Роман зажмурился.

В мозгу вспыхнул образ Микки. Распростертое тело на школьной площадке в луже крови. Отличный сюрприз на 1 сентября… Получившаяся картина была настолько яркой и реалистичной, что парень вздрогнул, открыв воспаленные глаза.

«Я уплыву в свое море, – написал он. – Я никогда не сяду за решетку».

«Уверен в этом? Не передумаешь?»

Кисти парня застыли над клавиатурой. Узкие кисти подростка, с тонкими бледными пальцами. Под ногтями уже начала забиваться грязь, но Роман не замечал изменений, происходящих с ним.

«Уверен», – написал он.

Его грудь ходила ходуном, ноздри раздувались.

Он не тряпка.

Не таракан.

И если бы сейчас Вадим Сергеевич был дома, Роман, не задумываясь, всадил бы ему в спину нож.

«Хорошо. А теперь успокойся. Мы вернемся к этой теме чуть позже, – сообщила Мэлори. – Хочешь посмотреть интересный ролик?»

Роман безучастно пялился на строчки текста. Что еще за ролик?

«Это ролик про кита, – продолжала Мэлори. – Как он освобождается от тяжести, которая его тянула на дно долгие годы. Теперь он свободен. Ты готов?»

Глаза Романа вспыхнули заинтересованным блеском, и он придвинулся ближе к монитору.

Конечно, он готов!

«Давай, скидывай!» – торопливо написал он.

«Только это видео не бесплатное», – охладила его пыл Мэлори.

Юноша был обескуражен.

«Сколько стоит твой ролик? У меня совсем немного налички», – известил он свою собеседницу.

«Ха-ха! Мне не нужны деньги».

Роман был окончательно сбит с толку.

«Если ты настроен серьезно, я должна поверить в это, – предупредила Мэлори. – Я должна знать, что ты один из нас. И мы с тобой в одном море».

«Я что-то должен сделать?»

«Посмотри на свои вены, Рома».

Парень уставился на собственные руки.

«Вены?» – повторил он про себя.

«А как же. Именно, – ухмыльнулся внутренний голос. – А еще посмотри на канцелярский нож».

Роман сглотнул подступивший комок к горлу.

«Я должен порезать руку?» – написал он Мэлори. Пальцы его тряслись как никогда до этого, и эти четыре слова ему удалось напечатать без ошибок лишь с пятой попытки.

«Что здесь такого? – удивилась Мэлори. – Ты ведь мужчина. Я же не заставляю резать руку до кости. Просто небольшой разрез. Сделай на уровне локтя, чтобы твои предки не заметили…»

Роман потянулся за канцелярским ножом и медленно выдвинул лезвие.

«Сфотографируй свою руку на фоне своего лица, – инструктировала тем временем его Мэлори. – И пришли мне фото. Тогда наш разговор будет откровенным. И я буду точно в тебе уверена. Если ты испугаешься, я тебя пойму. Но тогда нам больше не о чем с тобой разговаривать и я не смогу тебе больше доверять».

– Значит, до этого момента ты мне не доверяла? – хрипло проговорил Роман и, едва соображая, что делает, полоснул лезвием по левой руке. Кожа мгновенно разошлась, из раны потекла кровь.

Странно, но Роман совершенно не испугался. Он смотрел немигающим взглядом, как его рука постепенно превращается в красную перчатку, и спохватился лишь тогда, когда кровь стала капать на джинсы и стул.

– Я не трус, – прошептал он. – Я все смогу сделать.

Взяв телефон, парень включил камеру и, подняв раненую руку, сделал несколько селфи. После чего, спотыкаясь, он наклонился и, выбрав майку из сваленной на полу кучи вещей, с силой прижал ее к ране. Головокружение усилилось, и Роман, пошатывась, сел обратно за стол. Отправив только что отснятое фото Мэлори, юноша замер в ожидании.

Ответ пришел быстро. Даже быстрее, чем он думал.

«Ты сильный. Я даже не ожидала от тебя этого. Ты действительно крут!»

Губы Романа раздвинулись в слабой улыбке.

Она еще сомневалась! Он и не то может!

«Только теперь ты должен быть осторожен. Надень рубашку или свитер, чтобы не было видно раны. Ты ведь не хочешь, чтобы твои предки тебя упекли в психушку? Суицидников там встречают с распростертыми объятиями. Так что имей в виду. Я тоже выполню свое обещание. Лови. Пароль к ролику – три шестерки».

Кап!

Сгорая от нетерпения, Роман практически прилип к грязному экрану монитора. Быстро пройдя по ссылке, он ввел в появившемся окошке пароль, после чего перед ним возникло окно, на котором загружалось видео. Когда все было готово, парень кликнул «мышью» на значок «воспроизведение», и на экране замерцала картинка.

Затаив дыхание, он смотрел, как на крыше какого-то дома стоит девушка. В ее руках толстая веревка с петлей на конце. Из-за начавшегося дождя изображение было неважным, но Роман видел, как она вдруг что-то бросила вниз. Кажется, это был телефон. После этого незнакомка медленно надела петлю на шею и… шагнула вниз. Камера, покачиваясь, приблизилась к месту, с которого был сделан последний шаг. Человек, осуществляющий съемку, осторожно подошел к краю крыши. Теперь Роману стал виден башенный кран, за крюк которого был привязан другой конец веревки. Обмякшее тело девушки покачивалось из стороны в сторону. На этом трагический ролик обрывался.

Роман вытер проступившую на лбу испарину.

Вот это да…

Под роликом было оставлено несколько комментариев.

«Сильная девушка. Надеюсь, у меня тоже когда-нибудь хватит силы духа закончить», – написал Дельфин.

«Она теперь в море. Она среди китов», – прокомментировал ролик некто Волкодав.

И все в таком духе.

Читая комментарии, Роман вдруг поймал себя на мысли, что никто не высказал сочувствия умершей. Никто ее не пожалел. Никто не спросил – а что, собственно, побудило ее на такой поступок?

«А зачем это? – возразил он сам себе. – Она теперь свободна».

Ему вдруг стало необычайно легко.

Последним оставил отзыв Кельт, и он звучал так:

«Я скоро приплыву к тебе. И мы вместе будем плавать в море, сестра».

Роман ощутил растущее возбуждение.

Ему вдруг захотелось тоже оказаться наверху какой-нибудь многоэтажки. Чтобы ветер трепал его волосы, обдувая лицо. Перед ним весь мир… Нет, перед ним океан! Один шаг – и ты свободен!

Сделав короткий перерыв на обед, он, давясь вчерашними макаронами с котлетой, снова сел за компьютер, продолжая общаться с Мэлори.

Так юноша просидел до самого вечера и незаметно задремал прямо за столом. Он спохватился, лишь когда за окном стало темнеть. Порезанная рука сильно болела, но кровь остановилась. Роман подумал, что майку, которой он замотал руку, придется выбросить. Ни мать, ни отчим не должны ничего знать.

«Кельт», – шевельнулось у него в голове, и Роман открыл его страницу.

На часах Кельта были нули. Все фотографии, в том числе на аватарке, – без изменений. Единственно, изменился статус парня. Судя по всему, его обновили за час до обнуления циферблата:

«Совершить самоубийство – значит нарушить правила вежливости, явившись к Господу без приглашения. Лорд Деннинг».

Под статусом был оставлен комментарий им самим:

«Други, плыву на Серпуховку! Всем удачи! Жду вас в космическом океане!..»

«Ничего не было, – вдруг подумал Роман. – Это все игра. Чувак просто дурачится. И никто никуда не выпиливается, как говорит Мэлори».

Странно, но почему-то мысль о том, что все это фарс, повергла парня в уныние. Значит, это все не по-настоящему… А он-то… наобещал Мэлори с три короба!

«Что с Кельтом?» – написал он сообщение Мэлори.

«Волнуешься?»

Замешкавшись, Роман спросил:

«Он жив?»

«Он свободен».

Пока парень размышлял, что слова Мэлори можно трактовать как угодно, от его виртуальной подруги в его адрес поступило очередное сообщение. Это была ссылка на новостную ленту в Яндексе.

«…Сегодня около восьми вечера на станции метро «Серпуховская» разыгралась трагедия – подросток внезапно бросился под прибывающий поезд. Машинистом было предпринято экстренное торможение, однако это не спасло юношу. Движение на ветке приостановлено… Следователи изучают камеры видеонаблюдения, но, по словам очевидцев происшествия, уже сейчас можно утверждать, что это было самоубийство… Личность подростка установлена…»

Роман сидел, словно громом пораженный.

«Это точно Кельт?» – спросил он, прекрасно понимая, что ответ ему известен.

«Ты все еще сомневаешься? Эх ты…»

«Прости», – написал парень. Он вспомнил, что на своей странице Кельт обмолвился, что едет на «Серпуховку»… Да, совпадений много, но…

«Что «но? – холодно спросил его внутренний голос. – Ты не веришь Мэлори?»

Он зашел в список друзей Мэлори и был изумлен, увидев, что аватарка Кельта изменилась. Вместо замысловатого узора из змей там была фотография юноши. Роман вошел на его страницу, вглядываясь в каждую черту лица парня. Глаза открытые, жизнерадостные. Сложно поверить, что пару часов назад он бросился на рельсы…

«Траурная рамка, – пронеслось в голове Романа. – Рамка на фотографии».

Точно.

Модератор под ником Пастор уже успел посмертно «оформить» страницу Кельта.

Внезапно Романа осенила идея. Он открыл новое окно в Яндексе и забил в поиск «бросился под поезд серпуховская». На экране тут же вспыхнуло множество ссылок, и на нескольких из них была фотография погибшего. Даже беглый взгляд на изображение подтверждал, что на этих фото и аватарке Кельта один и тот же человек…

«Зайди ко мне в гости, – вдруг попросила Мэлори. – Видишь?»

Роман машинально навел курсор на страничку девушки и щелкнул «мышью».

«Ничего не замечаешь?» – не унималась девушка.

Роман ощутил растущую тревогу.

«А что я должен заметить?»

«Тик-так, Рома».

В мозгу что-то щелкнуло, и он как истукан уставился на часы.

Часы на странице Мэлори! Раньше их не было, он был готов поклясться в этом!

«Зачем???» – только и спросил он.

«Затем, что время пришло».

Роман еще раз взглянул на счетчик. Судя по всему, час икс для Мэлори должен был пробить спустя четыре дня. Он почувствовал, как внутри начало медленно расти нечто холодное и чудовищное, неуклюже ворочая своими липкими щупальцами.

«Тогда я тоже хочу этого», – написал он.

Юноша перечитал собственные слова, несколько раз моргнув, словно пытаясь удостовериться, что точка невозврата пройдена.

«Я чувствовала это, – ответила Мэлори. – Чувствовала, что ты со мной. И теперь я хочу плакать. Я уже плачу. Но это слезы счастья. Я не одна. Спасибо».

«Мы уплывем вместе?» – спросил Роман. Он был словно в прострации, весь его мир сузился в мириады раз, уменьшившись до размера запылившегося экрана монитора.

«Да. Только перед этим давай поклянемся, что ты отомстишь отчиму. Я не хочу плыть наверх, не зная, что зло наказано. Я верю, что ты способен на ПОСТУПОК. Ты ведь сильный. Только иногда сомневаешься в своих силах. Но это мелочи. Ты настоящий сильный мужчина».

Роман вздохнул полной грудью. Распрямил плечи и сел ровно, как в классе на уроке.

И если у него до этого момента оставались хоть крохи сомнения, то теперь их смыло, словно мощным приливом.

Она назвала его сильным.

Он сильный!

– Да, – хрипло сказал Роман. – Да!!! ДА!!! Я сильный!!!

«Я убью его, – написал он Мэлори. – А потом мы уплывем в океан. Правда???»

В этот раз его руки не дрожали, и он не сделал ни единой ошибки.

«Правда. Ты мой рыцарь», – ответила Мэлори, поставив в конце предложения смайлик в виде поцелуя.

А еще через час на странице Романа появились часы.

Секунды медленно, но неумолимо отсчитывали время назад, сливаясь в минуты, а те, в свою очередь, растворялись в часах… До полного обнуления циферблата Романа оставалось тоже четыре дня, как и у Мэлори. Разница заключалась лишь в том, что у юноши время истекало на полчаса раньше, чем у Мэлори. Роман, не раздеваясь, повалился в кровать и тут же забылся тяжелым, беспокойным сном.

Жалоба

– Что вы от меня хотите?

Сидевший перед Павловым тучный капитан с намечающейся лысиной едва скрывал свое раздражение. – Да, я проводил проверку по факту самоубийства Воронцовой… эээ…

– Александры, – подсказал Артем.

– Именно. Дело совершенно прозрачное. Как сейчас помню, ее мать подтвердила, что девочка была сама не своя в последнее время. Я же вам давал материалы читать!

– В материалах, кроме протокола осмотра места происшествия и сумбурного объяснения матери погибшей, ничего нет, – парировал адвокат. – Вы даже не побеседовали с ее классным преподавателем. Я уж не говорю о ее школьных приятелях. В деле нет даже фотографий с места происшествия. Дмитрий Алексеевич, скажите честно, вы хоть были на месте трагедии?

Капитан скривился, словно только что отведал чрезмерно пересоленное блюдо.

– В этом не было никакой необходимости, – ответил он с явным недовольством. – Повторяю. Никаких фактов, которые бы указывали, что смерть потерпевшей была насильственной, проверкой не установлено. Проверка проведена в полном объеме.

– Ну да. И в полном соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом, – в тон ему проговорил Артем.

Следователь покосился на адвоката, проверяя, не издевается ли тот над ним. Но лицо Артема было совершенно спокойно и невозмутимо. Он положил на стол кожаную папку.

– Дмитрий Алексеевич, прежде чем я отнесу это заявление в приемную, я хотел бы уточнить одну деталь. Взгляните на это.

С этими словами Павлов веером разложил перед застывшим следователем несколько фотографий.

– Это та самая стройка. А вот башенный кран, на котором нашли несчастную девушку. Как видите, закрепить веревку на крюковой подвеске весьма не просто. Для этого Саше пришлось бы лезть вверх по «башне», а потом ползти по «стреле» крана. Понимаете, к чему я веду?

Капитан моргнул.

– Я читал протокол осмотра трупа. Одежда девушки была мокрой, но не грязной. Кран весь проржавел, и если бы Саша решила бы привязать веревку сама, она бы непременно испачкалась.

– Это ни о чем не говорит, – кислым голосом отозвался следователь. Ему начинало не нравиться, какой неожиданный оборот стало принимать это, казалось бы, ничтожное дело, о котором он и думать забыл. – Погибшая могла приготовить все заранее. А в этот день ей осталось лишь прийти и надеть на шею петлю.

– Тогда что мешало девочке осуществить задуманное сразу? И потом. Если следовать вашей логике, то у Саши, после того как она привязала веревку, было бы два пути спуститься вниз: залезть по тросу обратно, что маловероятно, либо спрыгнуть вниз, на бетонные плиты, что означало бы смерть или тяжелейшие травмы. Представляете себе картину? Я уверен, что веревка с петлей была в недостроенном здании. Скорее всего, на крыше. Девушка забралась наверх, надела на шею петлю и шагнула вниз. Вот только кто привязал ее к крюку?

Следователь замялся. Внутренне он осознавал, что логика адвоката вполне оправданна, но и сдаваться просто так не намеревался.

– Вы считаете, что у нее были помощники? – спросил он.

– Да, считаю. Добровольные или не очень, я не знаю. Но они были. Повторяю, девушка не смогла бы самостоятельно закрепить веревку на крюковой подвеске. Теперь смотрите. Вот телефон Саши.

Артем положил на матовую поверхность стола мобильник, экран которого был испещрен трещинами.

– За несколько минут до смерти девушка звонила своему знакомому, – продолжил он. – Потом, буквально сразу после этого, ей пришло странное сообщение, в котором было всего одно слово: «Струсила?» Мать девушки просила приобщить его к материалам, пока шла проверка. Почему вы не сделали этого?

Дмитрий Алексеевич насупился.

– Откуда я знаю, что это ее телефон? – хмуро спросил он. – Оснований для приобщения к делу…

– Да бросьте вы, – перебил его Артем. – Принадлежность телефона, как и сим-карту, можно легко проверить за несколько минут. Или вам свидетелей привести сюда, ее убитую горем мать? Неужели сложно было поговорить с этим парнем? Неужели нельзя было предпринять хоть какие-то усилия, чтобы установить адресата, от которого поступило это провокационное сообщение?!

– Это было самоубийство, – упрямо повторил следователь.

Павлов окинул мужчину внимательным взглядом.

– Наверное, я не открою вам тайны, Дмитрий Алексеевич, что на такой отчаянный шаг можно пойти и не по собственной воле. Как и то, что наш Уголовный кодекс содержит 110-ю статью «Доведение до самоубийства».

– Прошу не читать мне лекции, господин Павлов, – вспыхнул следователь. – Я не обязан отчитываться перед вами! У меня есть свое руководство!

– И я обязательно познакомлюсь с ним ближе. В самые кратчайшие сроки, – кивнул Артем. Он вел себя совершенно непринужденно, что вызывало у следователя уже не просто раздражение, а самую настоящую злобу.

– Хорошо, – процедил он. – Несите ваше заявление в приемную. У вас ко мне все? Меня ждет работа.

Произнеся эти слова, Дмитрий Алексеевич выразительно посмотрел на часы.

– Конечно. Не смею вас задерживать, – произнес Артем.

На пороге он обернулся.

– У вас есть дети, капитан?

Следователь вздрогнул.

– При чем здесь это? – хрипло спросил он. – Есть. Дочь, в шестой класс перешла.

– Берегите ее. Я искренне желаю вам не оказаться в ситуации, в которой очутилась мама погибшей Саши.

Просто знакомый

Спустя час адвокат был у стен школы, в которой училась дочь Карины.

«Эх, Саша, Саша. Что же заставило тебя сделать роковой шаг?» – подумал Павлов, глядя на подростков, кучкующихся возле ступенек. Кто-то из них тараторил свежий анекдот, кто-то возмущался объемом заданных уроков, кто-то предлагал всем классом прогулять алгебру… Самые обычные школьники, юноши и девушки. Еще не взрослые, но уже далеко не дети. Каждый из них – практически сформировавшаяся личность, с громадным внутренним миром, где есть место как радости и счастью, так и горькому разочарованию. Вот только открыться и довериться кому-либо сможет не каждый из этих юных созданий, на это тоже нужна воля…

Выяснив, что ребята из класса Саши играют на заднем дворе в футбол, Артем зашагал к огороженной площадке. Оттуда уже доносились возбужденно-ликующие крики: «Пасуй!» «Закрой его!» «К воротам!»

Адвокат подошел к вратарю и, поздоровавшись, поинтересовался, есть ли среди игроков Михаил.

– Вон он, «угловой» подает, – возбужденно ответил веснушчатый подросток.

Удар по мячу, и другой игрок, приняв мяч грудью, ловко обвел противника. Оказавшись с вратарем один на один, прямым попаданием он отправил мяч в левый верхний угол.

– Гол! – радостно завопил веснушчатый вратарь, и его торжествующий возглас потонул в общем ликовании победившей команды.

– Время! – крикнул кто-то. Матч был закончен.

Когда Михаил, накинув на плечо рюкзак, выходил с площадки, Артем его окликнул. Юноша замер, подозрительно разглядывая адвоката.

– Михаил? Добрый день, – сказал Павлов и, располагающе улыбнувшись, показал школьнику удостоверение.

– Меня зовут Артем Павлов, Московская коллегия адвокатов.

– Миш, ты идешь? – позвал юношу кто-то из приятелей.

– Что вам надо? – задал вопрос Михаил, явно нервничая.

– Я хотел бы поговорить с тобой о Саше. О Саше Воронцовой, – мягко произнес Артем, убирая удостоверение. – Вы ведь общались?

– Н-да… – неопределенно промямлил парень. – Гм… немного.

– Давай присядем на лавку. Я не отниму у тебя много времени.

Помешкав, Михаил согласился.

– Мне ничего не известно, – сразу заявил он, как только они расположились на скамейке.

– Ты даже не знаешь, о чем я хотел тебя спросить, – удивился Павлов.

Парень глубоко вздохнул.

– Я имею в виду, что я не знаю, из-за чего Сашка решила повеситься.

– Ты встречался с ней до этого дня? Может, она говорила о чем-то, что тебе запомнилось.

Михаил сдвинул брови, напрягая память.

– Не помню, – признался он. – Уже столько времени прошло…

«Столько времени?» – мысленно повторил за своим юным собеседником Артем.

– Разве четыре месяца достаточный срок, чтобы забыть человека? – тихо спросил он.

Юноша отвел взгляд в сторону, и адвокат все понял.

«Он не любил ее, – подумал он. – Это была игра в одни ворота».

– Мы несколько раз встречались, – промолвил Михаил, не глядя на Артема. – Ну… это было несерьезно. Я ей все объяснил. А она…

– Что она?

Школьник кашлянул, словно желая потянуть время с ответом.

– Она хотела снова встречаться, – неохотно продолжил он. – Обижалась на меня. Говорила, что ее никто не понимает.

– Ясно, – резюмировал Павлов. – Чувства были безответные. Она что-то рассказывала тебе? О своих планах? О своих знакомых? В том числе виртуальных из Сети?

Михаил покачал головой. Его взор переместился на своих одноклассников, которые стояли неподалеку и изредка бросали на них заинтересованные взгляды. Даже слепому было видно, что парень тяготился этой беседой и отчаянно желал, чтобы она как можно скорее закончилась.

– Ты знаешь, что за несколько минут до смерти она звонила тебе? – спросил Павлов.

Михаил промычал что-то невразумительное.

– Я…

Он снова кашлянул.

– Да, но я слишком поздно увидел вызов. Когда я набрал Сашу, она уже была недоступна, – выдавил он наконец, словно оправдывась. – И я не знал… не мог знать…

– Ладно. Оставим, потому что это уже не имеет значения, – сказал Артем. – У нее были близкие подруги?

Михаил пожал плечами.

– Да так, – вяло ответил он. – Не сказать чтобы уж близкие… «Привет-пока». Последние полгода она ни с кем особо не общалась. Была сама по себе.

«Похоже, я просто зря теряю время», – мелькнула у адвоката мысль.

– А почему вы спрашиваете? – нерешительно поинтересовался парень. – Вы задаете такие вопросы, как будто не адвокат, а детектив…

– Можно сказать, что сейчас я детектив, – сухо ответил Павлов. Он уже намеревался уходить, как Михаил внезапно повернул к нему лицо.

– Постойте. Я вспомнил, что однажды Саша прислала мне какую-то ссылку. Написала, что это крутая группа в социальной сети «Среди друзей». Мол, она там постоянно тусуется!

– У тебя сохранилась переписка?

Михаил удрученно покачал головой.

– Я ее стер. Я не держу старые письма, чтобы не запутаться. Да и зачем мне этот хлам держать?

– Название группы помнишь? – с надеждой спросил Артем.

Парень задумался.

– Точно не скажу. Кажется, «Тихое место». Или «Тишина». Нет, не помню. Но я зашел туда по ссылке. Какая-то странная фигня там была. Фотки бабочек, китов, дельфинов там всяких… Ролики депрессивные. И музыка такая… ну, тягомотина унылая. Грузит очень. Я там минут десять полазил да ушел. А Сашка там, как я понял, постоянно зависала. – Нервно поерзав, он прибавил: – Больше я ничего не знаю.

– Хорошо. Спасибо, что уделил мне время, – сказал Артем, поднимаясь.

– Жалко ее, – вдруг проговорил Михаил. – Странная она была какая-то…

– Все мы в той или иной степени странные. Но каждый из нас хочет быть услышанным, – произнес адвокат. – Все мы хотим хоть немного внимания и теплого отношения. Хорошего дня тебе, парень.

Пробормотав «до свидания», Михаил чуть ли не бегом направился к приятелям. Вскоре шумная ватага скрылась из виду.

Проводив молодежь взглядом, Артем направился к автомобилю.

Беседа с молодым человеком оставила в душе Павлова неприятный осадок. Притом что с точки зрения закона Михаил был совершенно чист. И ему было искренне жаль Сашу. Очевидно, даже в тот жуткий момент, когда в ее руках уже была веревка, в ней теплилась робкая надежда, что Михаил ответит на ее звонок.

Вероятно, если бы это произошло, Саша сейчас была бы жива.

«А может, и нет, – подумалось адвокату. – Такой, как этот Михаил, запросто мог ответить девушке резкостью, причинив ей дополнительные страдания». Гадание не было сильной стороной Артема Павлова, и он прекратил тщетные попытки спрогнозировать то, чего уже никогда не случится и не случилось. Адвокат предпочитал жесткий прагматизм даже в прогнозировании будущего.

Пробный шар

Артем уже собирался открыть дверь своего автомобиля, как в кармане пиджака запиликал мобильный.

Это была Мия!

– Привет! Я вовремя, адвокат? – спросила девушка, хихикнув.

– Если бы я не мог раговаривать, я бы сейчас с тобой не общался, – ответил Артем. – Здравствуй, Мия. Есть новости?

– Поэтому я и звоню. Вчера вечером мы с одним кракером колдовали над ноутом, что ты мне передал.

– Кракер? – переспросил Павлов, садясь в машину.

– Ну, так мы называем человека, который электронные защиты хакает, – пояснила Мия.

– Взламывает то есть?

– Вот именно. Прости, я все время забываю, что ты не в нашей теме и не сразу впитываешь сленг. Мы-то со своими только так общаемся.

– Ладно, что-нибудь выяснилось? – задал вопрос Артем.

– Эта девочка основательно почистила свой агрегат. Для начала с помощью специальной проги я извлекла удаленные файлы. Скажу сразу, там много всякой отмороженной мути. Куча фотографий в черно-белых тонах. И от каждой из них буквально веет безысходкой. Кладбища, мертвый лес, бледные лица за окном, мертвые киты.

«Киты», – машинально повторил про себя Артем, тут же вспомнив о группе, которую ему только что описывал Михаил.

– …У нее были отдельные папки со стихами все той же направленности, – продолжала Мия. – Похоже, хозяйка ноута какие-то из них сама сочиняла. Несколько короткометражных видюшек есть. В основном всякая ерунда, типа стеклянного сердца, которое в замедленной съемке разлетается на осколки. И все это на фоне тоскливого музона, от которого хочется заткнуть уши, встряхнуться и поскорее очутиться в солнечном месте. Никакого позитива, короче. Но среди этой лабуды я случайно наткнулась на ролик, где один мальчишка бросается под машину. Я тебе так скажу, адвокат. Несмотря на мои юные годы, я немало повидала. Но такую жесть видела впервые. И самое дикое то, что кто-то снимал это. Причем, судя по всему, запись велась не с камеры видеорегистратора. Понимаешь? Парень сознательно кинулся под колеса тачки, и та переехала его. А тот, кто вел запись, приблизил камеру, словно желая зафиксировать каждую деталь. Он не бросился спасать бедолагу, хотя и так было ясно, что тот не жилец. Он не стал звонить в «Скорую». Он просто снимал. Молча. Тяжело дыша, как будто кайфовал от этого. Потом запись резко оборвалась, но меня не отпускало ощущение того, что этот человек будто знал о том, что произойдет. Меня аж мороз пробрал, Павлов. Понимаешь?

– Понимаю, – тихо сказал Артем, хотя на самом деле в голове у него крутился беспорядочный водоворот мыслей.

– …Идем дальше. Я залезла в «мыло», но там мало что интересного. Все закладки в браузере тоже были чисты, но мне удалось «пробить хистори», и я смогла узнать, на каких сайтах бывала погибшая. Список небольшой, и все по той же теме. Как я поняла, она была участником некой группы в социальной сети «Среди друзей». Называется она «Затишье».

«Не помню, как группа называется. То ли «Тихое место», то ли «Тишина»…» – тут же вспомнил Артем слова Михаила. Вероятно, именно эту группу имел в виду парень в ходе их беседы.

– Продолжай, – сказал Павлов.

– Я попробовала войти в группу под именем Саши, при этом пришлось восстанавливать пароль. Кстати, ее ник был Лакрима.

– Лакрима? – переспросил Павлов. – Если я не ошибаюсь, в переводе с латыни это означает слезы.

– Наверное. Так вот. Я не успела там побыть и пяти минут – меня тут же заблокировали. Но я успела заметить, что на главной странице Саши стояли даты жизни и смерти. Понимаешь?

– То есть, – медленно проговорил адвокат, – модератор почувствовал, что с компьютера погибшей девочки зашел кто-то посторонний? И тут же включил блокировку ее аккаунта?

– Я тоже об этом подумала, – согласилась Мия. – Не находишь это странным?

– В этой истории все странно. – Павлов мысленно складывал все факты, как кирпичики.

– Я восстановила часть удаленных писем Саши. Одно из них было от некоего Флоки, в нем содержалась ссылка на какое-то сообщество. Но попасть туда мне, увы, не удалось, комп раз за разом выдавал ошибки. То есть ошибки идентификации. Хитрая штучка. Но я не успокоюсь, пока не вскрою этот орешек.

– Мия, ты можешь записать мне все то, что тебе удалось восстановить, на флэшку или диск? – спросил Павлов. – Чем быстрее, тем лучше.

– Не проблема. Как все будет готово, позвоню.

– Договорились. Еще раз огромное спасибо. Да, один момент. Твой этот приятель, коллега так сказать…

– Кракер? Он со мной на параллельном потоке учится, – пояснила Мия.

– Ему можно доверять?

– Ему по фигу начинка компа, – фыркнула девушка. – Все, что его интересует, – как хакнуть ту или иную прогу. Интерес чисто технический.

– Все равно, будь аккуратна.

– О’кей. До связи, адвокат.

Обратный отсчет

Роман зачарованно смотрел на электронный циферблат. Тот самый, что был размещен на его странице в группе. В их последнем пристанище, как вчера выразилась Мэлори.

«00.31.28».

«00.31.27»

«00.31.26»

Он провел кончиком языка по обветренным губам. В последнее время он почему-то постоянно их облизывал, скорее всего, бессознательно, из-за чего они стали шелушиться и трескаться.

Роман перевел тусклый взгляд в окно. На улице царила глубокая ночь. Его мать и отчим уже давно спали. Вадим Сергеевич пришел с работы слегка подшофе, но быстро наверстал упущенное дома с помощью бутылки виски. Он так и оставил ее на кухне, прямо на столе.

Роман снова сосредоточил свое внимание на часах.

Это его часы. Его время.

И это время неудержимо утекало. Как вода. Как песок сквозь пальцы.

«Ну, где же ты? – про себя взмолился он, видя, что Мэлори до сих пор офлайн. – Ты мне нужна, солнышко».

Дрожащей рукой парень вытер мокрый от пота лоб. Сальные, давно немытые волосы свисали паклей. Бледная кожа с сеткой наметившихся морщин у глаз напоминала рыбье брюхо. Но Роман давно не смотрелся в зеркало, а если бы он и увидел свое отражение, то вряд ли бы обратил внимание на разительные изменения во внешности.

– Кап. Кап. Кап, – зачем-то произнес он вслух, следя за утекающими секундами. – Ничего в этой жизни не имеет значения. Ничего.

Вздохнув, Роман добавил:

– Ничего, кроме времени. Оно пожирает все. Нашу плоть. Наше сознание. Нашу душу. Оно раздирает все в клочья. Ничто не может соперничать со временем. Лишь оно одно бессмертно.

Он вздрогнул, словно испугавшись своих слов, и в страхе посмотрел в окно. На этот раз занавески были раздвинуты в стороны – в последние дни темнота привлекала юношу куда больше, чем дневной свет. На небе желтовато-холодным светом мерцала полная луна.

«Время оборотней», – ухмыльнулся Роман.

Кап!

Он встрепенулся, приникнув к экрану монитора.

«Привет, мой дорогой друг, – написала Мэлори. – Ты помнишь, какой сегодня день?»

Роман почувствовал, как его желудок взмыл куда-то вверх.

«Да. Слушай… Почему мы не можем это сделать одновременно? У нас разница в тридцать минут. Мое время истекает через полчаса, а твое – через час».

«Рома, какая разница??? Для тебя???»

Парень задумался, сдвинув брови.

«Ты права. Никакой».

«К тому же я хочу увидеть, как ты это делаешь. Для меня это важно. Ты понимаешь?!»

Роман глубоко вздохнул.

Конечно, он понимал. Для этого он, улучив момент, стащил у ненавистного отчима ключ от сейфа. Того самого сейфа, где Вадим Сергеевич хранил наградной пистолет, которым как-то хвастался, когда у них собрались гости. Роман все видел в приоткрытую дверь.

И теперь заряженный пистолет лежал в его тумбе под компьютерным столом. На всякий случай парень спрятал его в черный полиэтиленовый пакет. С того самого момента, как он взял его из сейфа, его не покидало чувство страха – а вдруг этот толстый хряк решит проверить сейф, перед тем как отрубиться?

Опасения юноши были напрасными. Вадим Сергеевич некоторое время сидел на кухне, прикладываясь к виски, осоловело пялясь в экран телевизора, по которому транслировали футбольный матч. Затем он, видимо, сбросил стакан на пол (этот характерный «дзынь!» было слышно даже через закрытую дверь), качаясь и пошатываясь, двинулся в сторону спальни. Где сейчас и дрых беспробудным сном.

«Хорошо, – отпечатал он ответ Мэлори. – Все хорошо».

«Ты не должен опоздать. Это вопрос чести. Я ведь доверяю тебе, родной. Мы ведь теперь как брат и сестра, верно?!»

«Верно», – ответил Роман, чувствуя, как у него на глазах наворачиваются слезы.

«Ты скачал «Перископ»? – снова спросила девушка. – Все настроил?»

«Да», – ответил Роман, мельком подумав о том, что Мэлори классно придумала. Он торопливо вытер глаза.

Прямая онлайн-трансляция его мести и последующего «всплывания наверх» – что еще может быть лучше?! Пусть все знают! Зайдя в его аккаунт, Мэлори сможет видеть все, что происходит в его квартире, словно его собственными глазами.

И кровь юноши вскипала от ударных волн адреналина, словно предчувствуя, что осталось совсем ничего. Совсем.

«Я иду набирать ванну, Рома. И у меня в руках нож. Очень острый», – сообщила Мэлори.

«Ты решила вскрыться?» – спросил парень, хотя и дураку было ясно, что это так.

«Не бойся за меня. Я просто усну в своем море. А проснусь в космическом океане. И ты будешь рядом. Так ведь?»

«Так! Послушай, Мэлори… а как же твои родители?»

В ответ ему пришел смайлик с текущими слезами.

«Отца убили много лет назад в драке. А мать я не интересую. Ее нет дома. Она теперь спит с кем попало. И мне неинтересно, под кем она сейчас».

Роман поднял глаза на часы.

«00.24.07»

«00.24.06»

Кап!

«Рома?»

Он облизал губы, чувствуя, что из трещинки выступила кровь.

«Что?»

«А твоя мама?»

«А что моя мама?» – уточнил он, ощущая, как напряглись его мышцы.

«Ты ведь не хочешь причинить ей боль. Или…»

– Нет, – выдохнул парень вслух. – Я… не буду ей ничего делать. Я… я поклялся убить отчима. Маму я не трону. Хоть она меня и не любит…

«Я оставлю ее, – ответил он Мэлори. – Я не буду делать ей больно».

«Она проснется».

«Ну и что?»

«Нет. Мы не должны рисковать, – после минутной паузы пришел ответ от Мэлори. – Ее нужно отвлечь».

Роман растерянно посмотрел на дверь своей комнаты, словно там было написано решение возникшей проблемы.

«Как???»

На этот раз Мэлори умолкла на целые четыре минуты. Четыре драгоценные минуты его оставшейся жизни.

«Я придумала, – наконец написала она. – Осторожно разбуди ее. Скажи, что соседка позвонила. У тебя ведь есть пожилые соседи?»

«Да».

«Ей стало плохо, и она позвонила в дверь. Просит подойти маму. Будь убедителен. Ты должен сыграть роль так, чтобы твоя мама ничего не заподозрила. Или…»

Роман мрачно покосился на тумбу, где лежал пистолет. Лежал и терпеливо ждал своего часа.

«Потом закроешь за ней дверь. И тогда ты свободен, – вспыхивали торопливые строчки текста, набиваемые Мэлори. – Понял? Ты должен успеть. Потому что твоя мама, когда все поймет, может действительно постучать соседям и вызвать ментов. Тогда все сорвется. А ты сядешь в тюрьму. Понимаешь, мой братик? И я тоже полечу под замес. Как соучастница. Нам это надо?»

«Не надо», – машинально щелкнул по клавишам Роман.

Крохотный, ничем не примечательный циферблат на его странице приковывал его взгляд сильнее магнита.

«00.18.41»

«00.18.40»

«Я включила горячую воду. У меня в руке бутылка коньяка, – сообщила Мэлори. – Прикинь, сегодня в магазе продали без проблем. У тебя есть дома алкоголь? Хотя чего я спрашиваю. У тебя ведь отчим алкаш!»

Роман вспомнил об оставленной на кухне бутылке виски.

«Есть», – написал он в ответ.

«Выпей, – посоветовала Мэлори. – Легче будет».

Закряхтев, Роман встал. Он ощущал себя древним стариком, совершенно больным и изможденным. Каждое движение вызывало чувство дискомфорта. На негнущихся ногах он потащился на кухню. Откупорив бутылку, юноша сделал долгий глоток, после чего закашлялся, вытирая выступившие слезы. Глотку обожгло, словно он влил в себя расплавленный свинец, и некоторое время парень просто стоял на месте, тупо глядя в одну точку невидящим взором.

«Одного глотка мало, – шепнул внутренний голос. – Давай еще, кит. Выпей, тебе будет лучше…»

Помедлив, Роман решил, что этот совет не лишен смысла, и вновь запрокинул бутылку. На этот раз было намного легче. Выдохнув, он побрел обратно в комнату.

От Мэлори пришло очередное сообщение.

«Ты где? Я волнуюсь. Время видел?»

Роман перевел затуманившийся взгляд на часы.

«00.14.56»

«Вижу. Мне пора?»

«Да. И еще, самое главное. Когда ты все сделаешь, сотри всю нашу переписку и выйди из группы. После того как мы выпилимся, о нашем общении никто не должен знать.

«Я сделаю это», – пообещал Роман.

«Тогда вперед. Я уже в ванной. Ноут на коленях, вода набирается. Когда я сяду, то положу его на табуретку, она рядом с ванной. Надеюсь, я смогу писать тебе. Нож рядом. Лезвие блестит в свете ламп. Меня даже ослепляет! Слушай, братик. Как только твоя мама будет за дверью, включай мобильник. Я хочу все видеть. И помни…»

Роман моргнул.

«Что?»

«Ты боишься? Не бойся. Мы – вместе. Мы сильные. И мы победим, Ромка. Я люблю тебя».

Он встал со стула, слегка качнувшись: алкоголь быстро делал свое дело.

– Осталось тринадцать минут. Успею, – пробормотал он, направляясь к спальне. – Я успею… И я тоже тебя люблю… Я сильный!

Депрессия

Вика снова и снова перечитывала сообщение, размещенное на стене Алексея.

«Все, кого знаю и люблю! А-ха-ха, не хотел до последнего говорить, чтобы не сглазить, но так уж сложилось! Круть! Завтра вечером с предками вылетаем в Швецию! Батя заключил новый контракт, и теперь мы всей семьей собираем чемоданы! Держитесь, шведы! Наведу шороху в консульской школе!!! ЗЫ: когда вернусь, не знаю. … Следите за моей инфой! Всем привет! Раша, гуд-бай!»

Вика вновь пробежалась взором по строчкам. Шмыгнула носом, ощущая, как где-то в горле распухает вязкий комок.

«Ты ничего не сказал. Даже не позвонил, – подумала она, едва сдерживая слезы. – А в воскресенье мы хотели пойти в кино. А еще ты обещал сводить меня в океанариум…»

Под этим сообщением уже начали появляться комментарии, но Вика не стала их читать – у нее и так глаза мокрые. Закрыв страницу, она откинулась на стуле и пару минут сидела в полной неподвижности, невидяще глядя в потолок.

Эх, Леша, Леша… И она тоже хороша… Интересно, на что она вообще надеялась? Что он останется здесь ради нее?

Девушка сжала виски ладонями, прикрыв веки. Головная боль нахлынула резко и внезапно, обжигающе-хлесткой волной. Казалось, удары сердца раздавались не в груди, а в черепной коробке гулким, монотонным стуком.

Вику охватил страх.

Это было уже не первый раз. И началось все после ее неудачного падения, когда она каталась на роликах. Именно в тот день она встретила в автобусе Рому… Содранные коленки уже давно зажили, а вот с головой начались проблемы. Что это? Сотрясение мозга? Или что-то более серьезное?

Она медленно вышла из комнаты. Проходя мимо гостиной, девушка не удержалась и тихонько заглянула внутрь. Отец сидел на диване. В его руках был какой-то журнал о машинах, но отсутствующий взгляд мужчины был направлен в стену.

«Как зомби», – неожиданно подумала Вика, и ей стало не по себе. Сейчас, как никогда, он показался ей совершенно чужим и далеким человеком. Она уже хотела войти, чтобы поговорить с папой, но какая-то неведомая внутренняя сила удержала ее на месте.

«Сейчас это бесполезная затея», – пронеслась у нее мысль. Вика с болью вспомнила о ссорах родителей, которые в последние дни стали обыденностью. Мать с нетерпением ждала развода и теперь редко появлялась дома. Отец сутками сидел на диване, глядя в никуда. Изредка он начинал с остервенением рвать журналы, затем вновь погружался в глубокую меланхолию.

«Если хочешь, мы можем забрать тебя к себе», – сказала мама как-то между делом, и Вику буквально всю затрясло от негодавания.

«Они могут меня забрать, – с ожесточением повторила она про себя. – Словно делают одолжение».

Да, такого унижения, да еще от собственной матери, она даже и представить себе не могла.

Девушка зашла в ванную и торопливо сполоснула лицо. Обтерев его полотенцем, Вика посмотрелась в зеркало. Вид собственного отражения не прибавил оптимизма, и с ее губ сорвался вздох разочарования. Лицо уставшее, взгляд затравленный, словно ее вот-вот ударят… Вдобавок ко всему на лбу высыпали прыщи.

«Краше в гроб кладут», – мрачно подумала она, вспомнив известную поговорку.

Голову снова колыхнуло рваной болью, и Вика поморщилась. У нее возникло жутковатое чувство, будто в ее черепе кто-то ворошил тлеющие угли. Пожалуй, надо показаться врачу. А вдруг у нее внутри зреет опухоль? От этого страшного предположения ее словно окатили ледяной водой, и она вздрогнула.

«Опухоль», – повторила она про себя, поежившись. Какое нехорошее и даже противное слово. Перед глазами мгновенно возник образ чего-то склизко-бесформенного, пульсирующего, и эта жуть ширилась в стороны, распространяя свои ядовитые метастазы.

– Все это фигня. Нет у меня никакой опухоли, – прошептала девушка. Она вернулась в комнату, сев перед компьютером. Открыла электронный ящик, и ее взгляд случайно остановился на только что полученном письме.

«Группа «Затишье» рада приветствовать вас!»

Вика нахмурилась, но в следующую секунду черты ее лица разгладились. Она вспомнила о группе, ссылку на которую ей совсем недавно прислал Рома, после чего она отправила запрос на членство. Судя по всему, ее приняли! Девушка кликнула мышью по ссылке.

Среди участников сообщества она быстро нашла Рому (во всяком случае, других Романов там не было). В качестве аватарки ее приятель поместил изображение могильного креста на фоне полной луны. Несмотря на то что юноша был вне Сети, она зашла на его страничку, обратив внимание на его странный статус:

«Самоубийство – сила слабого и слабость сильного. Александр Локтев».

Вика поежилась. В памяти всколыхнулись обрывки фраз Романа, когда они ехали в автобусе. Киты плывут к берегу… Печальная смерть…

Она зашла на «стену» группы.

«Собаки тоже сознательно расстаются с жизнью», – прочитала она заголовок только что опубликованного поста, автор которого именовал себя «Друг Люцефера». Пока Вика с интересом читала статью о какой-то овчарке, которая после смерти хозяина несколько раз бросалась в воду, ей неожиданно пришло письмо.

«Привет».

Оторвавшись от статьи, девушка смущенно разглядывала приветственное сообщение, которое пришло от участника группы под ником Дельфин. С его страницы на Вику смотрел худенький черноволосый юноша лет пятнадцати. Довольно симпатичный, и она подумала, что он наверняка должен нравиться девчонкам. Правда, несмотря на улыбку, в больших глазах Дельфина застыла грусть. Рядом с парнем сидела лохматая рыжая псина.

Недолго думая, Вика ответила:

«Привет!»

«Я тебя тут впервые вижу».

«А я тут всего пять минут».

«Надеюсь, тебе понравится. Будем френдиться?»

«Давай».

Спустя несколько секунд от Дельфина ей поступил запрос о дружбе, и она, не раздумывая, подтвердила его.

«Я вообще-то от Ромы приглашение в группу получила, – призналась Вика. Отчего-то ей стало необычайно легко вести беседу с Дельфином. – Думала с ним поболтать, а его нет. А тут ты…»

«Он сейчас занят, – сообщил Дельфин. – Сказал, что у него важные дела».

«Бывает».

«Ромыч – классный парень, – после паузы сказал Дельфин. – У него непростая судьба. И его не всегда понимают. Вообще, как и всех нас. Согласна?»

«Да, ты прав. А почему ты взял себе такой ник? Тебе нравятся дельфины?»

«И дельфины, и собаки. Видела мою фотку на аватарке? Это мой Блэр. Мой самый близкий друг».

«Красивый, – похвалила Вика. – Я тоже мечтала о собаке, но родители были против… Он у тебя слушает команды?»

На некоторое время Дельфин умолк. Пока тянулась пауза, она вновь зашла на страницу парня, кликнув на опцию «друзья». К ее удивлению, у Дельфина их было не так уж и много. Какие-то Валькирия, Хельга, Живучий и некая Мэлори.

Вика вздохнула. По всей видимости, разговор окончен. Конечно, разве будет Дельфин тратить время исключительно на нее? Кто она такая? Замухрышка с исцарапанными коленками…

Впрочем, она ошибалась.

«Это для меня больная тема, – пришел ответ от юноши. – Блэра отравили одни уроды. Догхантеры. И мой друг умер на моих руках. Я врагу не пожелаю такого испытать. Мои ладони были в крови и пене…»

Вика побледнела.

«Это ужасно», – написала она.

«Я сам похоронил Блэра. И каждую неделю прихожу к нему. Мы даже с ним разговариваем. Мысленно. Ты думаешь, я псих?»

«Нет, – торопливо ответила Вика. – Конечно, я все понимаю. Ты очень переживаешь».

«Переживаю? Я перестал нормально спать. Бог отнял у меня самое ценное и светлое».

«Ты можешь завести себе нового щенка», – предложила девушка.

«Нет, – категорически отрезал Дельфин. – Я не предаю своих. И я не буду заводить себе новую собаку. Это не носки или перчатки. Я помню своего друга. И вообще… Собаки не предают, в отличие от людей…»

В коридоре послышался какой-то шум, и Вика неохотно повернула голову в сторону звуков. Кажется, вернулась мама.

Она встала и тихонько подошла к двери, прислушиваясь.

– Зачем ты пришла сюда? – глухо спросил отец. – Проваливай к своему кобелю.

– Щас, разбежалась, – хмыкнула мать. – У нотариуса был?

– Ты не получишь и метра от этой квартиры.

Послышался смех мамы.

– Ты бы лучше начал сухари сушить, муженек, – отсмеявшись, сказала она. – И к баланде тюремной привыкать. Уйди с дороги, скотина. Мне нужно в спальню. Вика дома?

– Какое тебе дело до дочери?! – огрызнулся отец. – Дома. Она уже спит. И лучше бы она тебя не видела, шлюха.

– Заткнись. Еще раз говорю – уйди с дороги.

По коридору послышался стремительный цокот каблуков. Отец что-то пробурчал, но Вика уже не слышала. С трудом сдерживая слезы, она вернулась к компьютеру.

От Дельфина тем временем поступило уже несколько сообщений.

«Хочешь увидеть интересный ролик? Про дельфинов».

«Совсем недавно в Новой Зеландии их выбросилось шестьсот штук на берег! Представляешь себе картину?»

«ВИКА, ТЫ ГДЕ?»

Глубоко вздохнув, девушка отпечатала ответ:

«Я здесь, Дельфин. Высылай свой ролик».

«Сейчас… Хорошо, что ты вернулась! Я уже начал переживать за тебя!..»

Из глаз девушки хлынули слезы. Неужели в этой жизни еще кто-то способен переживать за нее?!

«Скажи… ты часто ощущаешь себя одинокой?! – вдруг задал вопрос Дельфин. – Если хочешь, можешь не отвечать».

«Да. Часто, Дельфин, – написала Вика, и, вытерев глаза тыльной стороной ладони, добавила: – А в последние дни я чувствую это постоянно».

«Я тоже… Вика, мне почему-то кажется, что у тебя сейчас на глазах выступили слезы…»

Девушка потрясенно уставилась на веб-камеру, встроенную сверху экрана ноутбука.

«Он что, читает мысли, этот Дельфин? Или видит меня у себя на экране?» – с изумлением подумала она.

«Не плачь, – продолжал парень. – Жизнь – жестокая штука. И это нужно принять… Она как конфета. Кто-то ее сосет все годы, да так и подыхает с ней во рту, не дососав. Кто-то грызет сразу. У кого крепкие зубы, тот молоток и на высоте. А кому-то это не удается, и он ломает зубы… А есть еще те, кто давится конфетой и задыхается… Ой, совсем забыл, извини! Лови ролик!»

Вика слабо улыбнулась, убрав со лба прядь волос.

Пока она смотрела видео с дельфинами, ей пришло новое сообщение, но она не сразу его заметила:

«Здесь ты не будешь одинока. Это наше море. И ты теперь одна из нас».

Киты плывут наверх

Сначала он открыл входную дверь. Мобильник лежал в кармане джинсов, за спиной – пистолет, который больно натирал кожу.

Стараясь не дышать, Роман приблизился к гостиной. Осторожно потянул на себя дверь, и она бесшумно открылась, приглашая войти внутрь.

«Я сильный», – повторил он про себя, на цыпочках двигаясь дальше. Стал слышен громкий храп отчима, и лицо юноши исказила презрительная гримаса. Точно, жирный боров. Животное. И как мать могла выйти за это убожество замуж?!!

Он прищурился, стараясь разглядеть спящих. Вадим Сергеевич разметался по постели, сдвинув маму почти к самому краю кровати.

Роман тихонько коснулся прохладного плеча матери. Она вздрогнула.

– Мама? – чуть слышно шепнул он. Потряс ее за плечо, и та мгновенно села, поправляя бретельку на плече.

– Рома?

– Вставай быстрее, – хрипло проговорил парень. – Там нашей соседке плохо, Елене Ивановне. Она тебя зовет.

– Елена Ивановна? – непонимающе повторила Ольга Борисовна, поднимаясь. – Что с ней?

– Тихо, – сквозь зубы произнес Роман. – Иди быстрее, ей плохо. Она там лежит. Кажется, у нее приступ.

– Боже мой, – пробормотала женщина, торопливо слезая с кровати. – Почему я ничего не слышала? Она что, в дверь позвонила?

– Да, – коротко обронил Роман. Он не отрывал тяжелого взгляда от распластавшегося тела отчима, и внутри его медленно поднималась бурлящая ненависть.

– Господи, – продолжала мама. Она встала с кровати, накинула халат и нащупывала ступнями тапочки. – Этого только не хватало!

Ольга Борисовна поспешила к двери, и Роман с застывшей ухмылкой двинулся следом.

И как только мать оказалась на лестничной клетке, он торопливо захлопнул за ней дверь.

– Рома?!

Голос женщины был растерянным и недоуменным.

Наклонившись к замочной скважине, юноша громко сказал:

– Ничего не делай, мама. Просто подожди. Скоро все закончится.

И неожиданно для самого себя добавил чуть тише:

– Я люблю тебя. Хоть ты совсем забыла о том, что у тебя есть сын.

– Рома?!! – вскрикнула Ольга Борисовна. – Рома, что происходит?! Открой!

Она забарабанила по стальной двери, но Роман уже стремительно шел в гостиную. Достал пистолет, большим пальцем сдвинул предохранитель, после чего передернул затвор, запуская патрон в патронник. Он обратил внимание, что движения его четкие и размеренные, а руки совсем не дрожат, и он улыбнулся. Ледяной, мертвой улыбкой.

Левой рукой он вытащил телефон и, запустив приложение «Перископ», включил онлайн-трансляцию. Запись началась.

– Ну что, мешок дерьма? – тихо произнес Роман, открывая дверь гостиной. – Пора ответить за все.

Краем уха он слышал, как от ударов матери содрогается железная дверь.

«Это уже в прошлой жизни, – подумал отрешенно юноша. – Мама – в прошлом. А я – в море».

Рукой, которой он держал пистолет, Роман включил свет, нажав костяшками пальцев по выключателю. Затем направил пистолет на спящего отчима. Тот продолжал безмятежно храпеть, раскинув руки в стороны и не подозревая о нависшей опасности.

– Подъем! – заорал Роман, с силой впечатав ногу в мясистую ляжку своего приемного отца. – Подъем, сука!

Вадим Сергеевич что-то бессвязно промычал, повернувшись на другой бок.

– Встать! – побелев от ярости, прохрипел Роман. Он направил пистолет на правую ногу отчима и, зажмурившись, нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел.

В следующее мгновение воздух разорвался от преисполненного боли крика.

– Встать, – спокойным голосом повторил Роман.

Вадим Сергеевич сел в кровати. Ошалевший от внезапного пробуждения и резкой боли, он с изумлением таращился на ногу, из которой струилась кровь. Затем перевел взгляд отекших, налитых кровью глаз на бледного как смерть пасынка.

– Ты… – хрюкнул он, скрипя зубами. – Гаденыш… Что удумал? Дай сюда пистолет! Отдай, сучонок!

Он потянулся к Роману, но тот выстрелил снова, и мужчину отбросило назад. В груди Вадима Сергеевича зияла рана. Он шевелил синеющими губами, протягивая толстую руку к юноше.

– Ты… ты… – булькнув, только и смог проговорить он.

Роман поднял пистолет. Его лицо было непроницаемо, черты заострились.

– Ненавижу тебя, тварь, – прошептал он.

Прогремел третий выстрел, и отчим затих. Простыня под его обмякшим телом медленно окрашивалась красным. Шаркая, Роман поплелся в свою комнату.

«Я успел. Я должен был успеть, – лихорадочно думал он. – Время…»

Рука с пистолетом болталась словно плеть.

Он буквально упал на стул, жадно всматриваясь в экран.

«Я в ванне. Она теплая. Нож в руке, – пульсировало новое сообщение от Мэлори. – Ты где, мой братик? Я все-таки решила это сделать одновременно с тобой…»

Роман аккуратно положил «ПМ» на стол, мельком взглянув на часы.

У него еще оставалось четыре минуты и двадцать секунд.

«Я сделал это. Я убил гадину», – едва попадая пальцами по клавишам, отстучал он ответ.

В дверь продолжали звонить и колотить.

«Плевать, – подумал Роман. – Теперь уже плевать».

«Я видела, мой родной. Ты классный!» – написала Мэлори.

По потрескавшимся губам юноши скользнула вымученная улыбка.

«Теперь я спокойно поплыву наверх, – продолжала девушка. – Ты готов? Я… сделала первый порез. Боже… как много крови! Ромка! Пока я не потеряла сознание! Стирай переписку! И поставь телефон так, чтобы я видела все до конца!»

Роман протянул руку к пистолету. Совершенно некстати его взор уперся в изящную гравировку на рукоятке: «Подполковнику Осипову В. С. за безупречную службу в МУРе».

«Рома, это последнее письмо. Мне тепло. И я ощущаю блаженство, – сообщила Мэлори. – Я буду делать ошибки в письме… рука вся в крови… Еще один порез. Хочется спать. Я чувствую океан, Рома. Я плыву к тебе, жди меня. Все, прощай, любимый».

Роман посмотрел на часы.

«00.03.44»

Он быстро удалил переписку с Мэлори и вышел из группы. Затем выключил компьютер и перевел свой смартфон в режим фронтальной съемки. Прислонил его к монитору так, чтобы в кадре было его лицо, после чего приставил пистолет к виску.

Он показался ему тяжелым, как гиря.

«00.01.08»

– Я люблю тебя, – дрогнувшим голосом сказал он. – Теперь действительно все.

В дверь начали долбить с новой силой, но все это уже не имело значения.

Время.

Его время истекало.

«00.00.05»

«00.00.04»

«00.00.03»

– Я приплыву к тебе! Я сильный! И я свободен! – закричал он, и палец с силой нажал на спусковой крючок.

Раздался громкий хлопок, тело Романа рухнуло на пол, а смартфон продолжал вести прямую трансляцию. Напичканному электроникой гаджету было все равно, что снимать – будь то порхающая бабочка или самоубийство школьника.

В тот самый момент, когда Роман принимал самое сложное и страшное решение в своей жизни, на другом конце города, в роскошном особняке, на втором этаже за столом сидел человек.

В комнате было темно, и мерцающий экран открытого ноутбука, последнее слово в науке и современной технике «Getac X500», был единственным источником света, который голубоватым пятном отражался на лице незнакомца.

Это был мужчина, которому на вид можно было дать от сорока до сорока пяти лет. Ранняя седина, глубокие морщины, тяжелый, колючий взгляд его черных, как гудрон, глаз, плотно сжатые губы выдавали в нем человека с непростой судьбой.

Он с нескрываемым интересом смотрел, как в режиме реального времени Роман трясущимися руками устанавливает смартфон. На несколько секунд картинка испортилась, затем все нормализовалось. Роман смотрел прямо в камеру, его донельзя исхудавшее лицо с ввалившимися глазами напоминало восковую маску.

«Я приплыву к тебе! Я сильный! И я свободен!» – выкрикнул парень, после чего хлестко прозвучал выстрел. Лицо юноши исчезло из кадра, но программа «Перископ», которую он в свое время посоветовал установить несчастному юноше, продолжала послушно вести онлайн-трансляцию. Вот только созерцать захламленный диван и исписанные маркером обои желания у мужчины не было.

Он удовлетворенно хмыкнул, выключив видео. Зайдя на свою страницу, незнакомец убедился, что Роман офлайн. Затем пробежался глазами по своему последнему сообщению.

– …Прощай, любимый, – пропел мужчина, хищно улыбнувшись. – Ты действитетельно сильный. Кстати, минус один. Еще один кит выплыл в космический океан.

Он рассмеялся резким, дребезжащим смехом, после чего удалил всю переписку с юношей.

«Надеюсь, ты тоже стер нашу многодневную душещипальную беседу», – подумал он. Мужчина зашел на страницу Мэлори, изменив фотографию аватарки, и теперь изображение милой девушки пересекала траурная рамка. После этого «седой» вышел из аккаунта Мэлори. Счетчик отсчитывал последние минуты, но это уже не имело значения – «Мэлори» выполнила свою функцию.

Затем мужчина склонился над громадным 200-литровым аквариумом и некоторое время молча смотрел на него, загадочно улыбаясь. Это был странный аквариум, поскольку в нем не было никакой живности, даже водорослей. Зато все дно огромного резервуара из стекла усеивали крошечные фигурки китов. Сунув руку в воду, «седой» извлек наружу одну из них и, мгновение полюбовавшись на нее, положил на полку, висевшую на стене. Туда, где уже стоял целый ряд аналогичных фигурок.

Стряхнув с руки капли воды, мужчина посмотрел на часы и, зевнув, потянулся. Пожалуй, на сегодня все. Время позднее, пора и отдохнуть.

Нарисуй кита

Рабочий день близился к завершению, и Павлов уже намеревался уходить, как неожиданно с поста охраны раздался звонок.

– Артемий Андреевич, к вам тут посетительница, – прозвучал густой бас.

Павлов бросил взгляд на часы, сдвинув брови.

– Я никого не ждал. Как она представилась?

– Марьяна Ясенева, – прозвучало в ответ. – Говорит, вы ее примите.

«Правильно говорит», – подумал адвокат и сказал, чтобы охранник впустил девушку на территорию коллегии.

Через минуту в дверь постучали, и, прежде чем Артем успел сказать «открыто», Мия была уже внутри. На ней были джинсовая безрукавка и такого же цвета джинсы с рваными дырами на коленях. Разноцветные волосы девушки были стянуты в конский хвост.

– Привет, – деловито бросила она, протягивая Павлову руку. – Ничего, что я так внезапно?

– Ничего, – улыбнулся тот, пожимая ее узкую ладонь. Пальцы Мии были прохладными. – Я рад тебя видеть. Какие-то новости?

– А что, просто в гости заехать нельзя? – хихикнула Мия, снимая с плеча сумку с ноутбуком. – Или только с новостями?

Ее лицо приняло невинное выражение, в то время как в громадных глазах искрились лукавые огоньки.

– Можно и просто так, – с невозмутимым видом кивнул Павлов. – Почему бы не провести время в хорошей компании? Надеюсь, каждый из нас выносит из наших бесед что-то новое.

– Ой, адвокат, не смущай меня, – вздохнула Мия. – Я, можно сказать, с чистой душой… ладно.

– Кстати, о новостях, – посерьезнел Павлов. – Сегодня ночью один парень с собой покончил. Предварительно застрелив отчима из его же собственного наградного пистолета.

– Я в курсе, Артем, – сказала Мия, перестав улыбаться. – Слышала уже. Не думай, что я только пароли вскрывать умею да компы перебирать. А еще я знаю, что мальчишка вел прямую трансляцию своих действий в «Перископе». Жуть просто.

– В СМИ появилась информация, что этот юноша почти все свободное время проводил в социальных сетях, – произнес Артем. – Чувствуешь, чем попахивает?

– Именно поэтому я здесь. У тебя есть еще час свободного времени? – спросила девушка. – Понимаю, что наглею, но… в общем, сейчас ты все поймешь.

Павлов подсел к девушке. Его ноздри уловили запах свежевымытых волос и шампуня.

– Вот что мне удалось узнать. Из группы «Затишье» аккаунт Саши удалили, так что пытаться восстановить его не имеет смысла. В сообществе знают, что девочка умерла. Поэтому я зарегистрировалась самостоятельно, со своего «железного коня». Модератор тут же потребовал сообщить год рождения и прислать личное фото хорошего качества. Пришлось взять левую фотку, немного подретушировать в фотошопе и выдать за свою. Я не хотела рисковать – вдруг они проводят проверку?

– Ты имеешь в виду распознание по фотографии? – уточнил Павлов.

– Ага. Есть такие суперсовременные проги, которые идентифицируют лицо по малейшим деталям, вплоть до родинки или морщинки. Так что в «Затишье» появилась таинственная незнакомка под ником Лагерта. Не прошло и пяти минут, как ко мне в друзья постучался некий Арни. Сразу пошли расспросы, мол, что да как, откуда про группу узнала и какие у меня интересы по жизни… Ну, пока перекидывалась с ним фразами, я на местный форум зашла. Там один паренек завел тему по поводу того, что устал от жизни и собирается, так сказать, красиво покинуть этот мир. Ну и ждал от участников сообщества рекомендаций, как это лучше осуществить на практике. Не буду вдаваться в подробности, потому что у меня мороз по коже шел, когда я читала, какие советы давали этому несчастному идиоту… В память врезался один из них. Чел должен привязать к шее проволоку, а к ногам – веревку. Концы проволоки и веревки закрепляются в квартире, к примеру, к батарее, причем проволока короче, чем веревка. Далее он намазывает себе волосы клеем, становится на подоконник и приклеивает руки к волосам. Когда клей схватывается, самоубийца шагает вниз.

Павлов глубоко вздохнул.

– Если я правильно понимаю, во время падения голова отделяется от тела.

– Ты все правильно понимаешь, адвокат, – сказала Мия. – А поскольку руки приклеены к волосам, то… Я вот думаю, что у человека должно происходить в мозгу, если его фантазия рождает подобную жесть?! Как вообще до такого можно додуматься?!

– Риторический вопрос, Мия. Уродов везде хватает. Плохо, что эта отрава расползается в виртуальном мире, как ядовитое болото. И затягивает в себя простых школьников, фактически малолетних детей. Что ты еще узнала?

– В общем, я единственная, кто оставил на этой ветке обсуждения позитивный отзыв. Мол, жизнь чудесна, научитесь получать удовольствие от мелочей, любите себя и своих близких, и все в таком ключе… Как ты думаешь, что последовало дальше?

– Тебя наверняка «заклевали» другие участники, – предположил адвокат. – А то и забанили. Я прав?

– Попал в точку. Меня с треском выкинули из группы, я даже опомниться не успела. Попробовала зарегиться снова, но ничего не вышло. Судя по всему, бан пожизненный. Тогда я вошла через анонимайзер, чтобы мой IP-адрес при регистрации был иным, нежели у Лагерты. Мой запрос на членство вскоре одобрили, и вот уже «Затишье» пополнилось новым персонажем с печальным ником Была… В этот раз я решила добавить депрессухи на свою страницу – философские изречения о бессмысленности жизни, черно-белые фотки, мертвые киты на берегу… И что ты думаешь, Артем? Этот же самый Арни, что терся возле меня, когда я была Лагертой, снова тут как тут! И опять одни и те же вопросы, по второму кругу. У меня даже возникло ощущение, что я с роботом общаюсь. На этот раз я напустила на себя вид унылой, подавленной девушки, которая во всем разочаровалась и не видит смысла в дальнейшем существовании.

– Ты затеяла опасную игру, Мия, – сказал Павлов, не скрывая недовольства. – Тебе нужно было известить меня раньше, чем ты ввязалась в подобную переписку.

– Я лишь хотела проявить инициативу. А что? Ты за меня переживаешь? – спросила Мия, пристально глядя на адвоката.

– Конечно. Как переживал бы за любого другого, кто подверг бы себя неоправданному риску, – уже спокойней ответил Артем.

– Не волнуйся. Пока все в порядке, я пока ничего конкретного этому кадру не сообщила. Можешь почитать нашу болтовню.

Павлов приблизил лицо к экрану монитора, вчитываясь в текст переписки. Последние фразы были такими:

Арни: «Прости, что лезу в душу, но мне важно знать, почему ты во всем разочаровалась… Тебя бросил любимый? Или ты тяжело больна? Может, над тобой издеваются?»

Была…: «Я скажу тебе, но чуть позже. Не так все сразу. Мы ведь едва знакомы. Тяжело открывать душу первому встречному, согласен?»

Арни: «Да, конечно. Но я был бы очень рад, если бы доверилась мне. Вот увидишь, ты скоро поймешь, что мы с тобой очень похожи… я буду ждать от тебя письма!»

Павлов хмыкнул и, наведя курсор на страницу Арни, щелкнул мышью. Под его аватаркой, на которой был изображен распятый на кресте ангел, висело изречение Луция Сенеки: «Прибегать к смерти так же постыдно, как и избегать её».

– Гм… У римского философа, поэта и государственного деятеля были и более яркие высказывания, – сказал Павлов. – Но твой приятель остановил свой выбор именно на этом.

– Мне тоже надо что-то себе в статус поставить, – с озабоченным видом произнесла Мия. – Если уж лезть в волчью яму… Сейчас погуглю в Инете, какой-нибудь афоризм найду.

– Не надо ничего искать. Пиши, – сказал Артем, двигая в сторону девушки ноутбук. – «Вспоминать о смерти – значит жить без мысли о ней».

– Это ты сам придумал? – полюбопытствовала Мия, проворно набивая текст.

Павлов покачал головой.

– Это слова нашего классика, Льва Толстого. Там есть второе предложение. «О смерти нужно не вспоминать, а спокойно, радостно жить с сознанием ее постоянного приближения».

– Клево, – похвалила Мия. – Гляжу, на память не жалуешься!

Она взглянула на экран, и ее лицо оживилось:

– Он здесь. Что мне ему написать, адвокат? Что я переехала старушку и меня грызет совесть? Или что у меня рак в последней стадии и мне остались считаные дни?

– Сплюнь, – строго сказал Артем. – Выдумала тоже… К тому же ты выслала модератору свою фотографию. Может, они в одной связке. Умирающие от рака так не выглядят.

– Опа. Еще одно письмишко, – пробормотала Мия.

«Привет, солнышко. Как ты? У меня сегодня весь день хреновое настроение. Думал о тебе. Мне тоже все до смерти надоело. До смерти – значит в прямом смысле слова. Не хочу больше жить, как и ты… Расскажи мне свою историю. А потом я тебе свою», – прочитала она вслух и повернулась к Артему:

– Павлов, придумывай уже что-то. У меня фантазия дальше сбитой старушки не идет. Меня бросил парень? От меня отказались мои родители? Ну?

Голос Мии дрожал от напряжения.

– Не торопись, – безмятежно сказал Артем. – Если все так серьезно, история должна быть правдоподобной.

– Я должна ему хоть что-то ответить, – возразила девушка. – А ты пока сочиняй.

«Арни, скажи мне честно. Умирать – это страшно?» – отпечатала Мия.

Ответ не замедлил прийти:

«Говорят, что нет. Якобы вокруг все стихает, краски и цвета блекнут. До тех пор пока ты не оказываешься в сияющей белизне. Как будто ты попал в облако. Там нет ни боли, ни страдания… Честно, я читал, как один парень пытался «выпилиться», но остался жив. Он подробно описывал ощущения… И сказал, что как только будет шанс, он повторит попытку, и на этот раз он уйдет безвозвратно. Он уплывет наверх, как уставший кит…»

– Выпилиться? – повторил Артем. – Это означает покончить с собой?

– Судя по всему, да, – кивнула Мия. В окне ее переписки вспыхнуло новое сообщение:

«Расскажи, что с тобой случилось», – настойчиво попросил Арни.

Павлов сцепил пальцы в «замок».

– Так, пошли ва-банк. Пиши следующее. У тебя приемная семья. Своих настоящих родителей ты никогда не видела. Дома скандалы, к тебе постоянно приставал отчим. Однажды на очередной гулянке он воспользовался моментом и тебя изнасиловал. У тебя беременность. В полицию ты не обращалась, потому что боишься отчима. О беременности ты никому не говоришь по той же самой причине. Если правда вскроется, тебя убьют. А живот уже невозможно скрывать, поэтому счет пошел на дни. Жизнь превратилась в нескончаемую муку, и терять тебе больше нечего. Ребенка от этого мерзавца не хочешь, даже если бы удалось сбежать. Мол, дорогой мой Арни, что посоветуешь?

Павлов умолк, невозмутимо глядя на Мию, которая таращилась на адвоката, словно он внезапно заговорил на туземном диалекте.

– Во даешь, – едва промолвила она. – В какой-то момент я даже была готова поверить, что это все действительно происходит со мной.

– Пиши, – сказал Артем, кивком показав на монитор. – Твой приятель уже волнуется.

Пока Мия щелкала клавишами, Павлов с задумчивым видом смотрел в окно.

– Как бы то ни было, этот Арни так, салажонок, – произнес он. – Мелкая сошка. Помнишь, ты говорила, что в почте Саши было приглашение в какое-то другое сообщество?

– Было дело, – не отрываясь от экрана, проговорила Мия.

– Раз уж вы так спелись с этим Арни, осторожно поинтересуйся, что это за группа. Я подозреваю, что «Затишье» лишь стартовая площадка, типа промежуточной ступеньки. Наверняка там есть рыба по-крупней.

– Скорее всего, – отозвалась Мия. – Не знаю. Я лишь технарь, а тактик и мозг – ты.

Напечатав письмо, она тоже посмотрела в окно.

– А солнышко-то уже село. Чувствую, беседа будет долгой и интересной. Я тебя не задерживаю, адвокат? Рабочий день-то уже давно тю-тю.

Павлов усмехнулся:

– Мы, конечно, можем переместиться куда-нибудь в кафе. Но что-то мне подсказывает, что для нашей работы мой кабинет – оптимальный выбор. Может, согреть чаю?

– Было бы неплохо, – согласилась Мия.

Пока Павлов набирал из кулера в чайник воду, Арни прислал новое письмо:

«Я поражен твоей историей. Представляю, о чем ты думаешь. Наверное, ты ненавидишь себя и своего ребенка».

Когда Мия зачитала это, Артем сказал:

– Не совсем верно. Ты ненавидишь себя. А к ребенку ты равнодушна. У него нет будущего. Ты не хочешь обрекать его на нищенское существование. К тому же, раз ты забеременела от пьяного отчима, младенец может появиться на свет с патологией. Так что вопрос о целесообразности суицида даже не обсуждается, он решен. Со своими приятелями говорить на эту тему нет смысла – во‑первых, их почти нет, во‑вторых, те, кто остался, будут отговаривать. Главное теперь – как это сделать. Ты боишься боли, поэтому спрашиваешь его мнения.

– Офигеть, – пробурчала Мия. – Стивен Кинг нервно курит в сторонке. Кому расскажешь, что адвокат Артемий Павлов сочиняет леденящие кровь эпосы, никто не поверит!

Отщелкав письмо, она подняла голову.

– Знаешь, я обратила внимание на одну странную вещь.

– И что же?

– Я зашла на страничку Саши. Обычная страница для подобной группы. Разочарование в любви, картинки тоскливые… Но у нее совершенно не было друзей. Как так может быть? Даже у меня появился этот Арни.

– Дай взглянуть.

Мия отодвинулась, пуская Павлова к ноутбуку. Несколько минут адвокат молча изучал страницы других участников группы.

– Смотри, Арни опять что-то написал, – сказала девушка, когда раздалось очередное «кап».

– Ничего, подождет, – бесстрастно произнес Артем. Прошло еще какое-то время, когда он отодвинулся от экрана.

– Я тоже заметил кое-что. Обрати внимание на эти траурные рамки на аватарках. Видишь? Заметь, эти подростки давно не заходили в группу. И все они одиноки. Ни у кого из них нет друзей, Мия.

Девушка повернула голову, испытующе взглянув на Павлова.

– Это значит… – медленно проговорила она.

– Я не знаю, что это значит, – ответил Артем вместо нее. – Может, траурные рамки – просто неудачная шутка. Но я вполне допускаю, что эти ребята тоже могли покончить с собой, или как они это называют – «выпилиться». А отсутствие друзей – подстраховка модераторов. Вычистили, чтобы не было лишних свидетелей.

– Давай прочтем письмо, – предложила Мия, и Павлов передвинул к ней ноутбук.

«Я тебя понимаю, как никто», – начала она читать вслух. – Моя жизнь давно превратилась в нескончаемый ад. Родаки заняты собой, ругаются постоянно, я им до лампочки. Девчонка, которая мне нравилась, не обращает на меня внимания и гуляет с другим. В школе все заколебали. Скоро ЕГЭ, а я ничего не знаю. Прогулял три недели, послал училку по алгебре… Сказали, в понедельник будут решать вопрос о моем отчислении. Мне по фигу. Недавно была днюха у приятеля, собрались всей тусой… А среди нас был один чел, мы с ним всегда были в контрах. Так вот, на этой вечеринке кто-то свистнул у матери именинника золотые кольца с цепочками. Вернулись предки, и мать сразу заметила пропажу. Мы уже у дверей стояли. Отец парня заставил нас вывернуть карманы. У меня в куртке нашли цепочку, а все остальное – в рюказке. Прикинь? Но я не брал этого! И я уверен, что это тот гад, что меня ненавидит, мне все подбросил! Но никто мне не поверил. В ментовке дело завели… Не знаю, чем это все закончится.

Так что ничего в этой жизни мне не светит. Я не вижу себя в будущем. Будущее – дерьмо. Нет ничего. Кругом беспросветная тоска и депрессуха. Я хочу наверх. В космос. Надеюсь, ты тоже понимаешь меня, Была…?»

– Ни фига я тебя не понимаю, – хмыкнула Мия. – Найди себе новую девчонку. Напряги зад и сядь за уроки. Об этих уродах, что вымогают с тебя деньги, нужно сообщить в полицию…

– Нет, ты его отлично понимаешь, – возразил Артем. – Ты тоже хочешь с ним наверх. Только если он будет рядом с тобой.

Мия взглянула на Павлова, но тот лишь подмигнул ей.

– Мне нравится твое чувство юмора, адвокат, – сказала девушка. – Это что-то типа ловли на живца?

– Надеюсь, до этого не дойдет, – сказал Артем.

– Это да. А то я уже начинаю подумывать, может, и тебе поучаствовать в нашей беседе? Мол, приведи друга и получи приз?

– Скажи как спец, – вдруг сказал адвокат, – по IP-адресу легко вычислить местоположение компьютера или ноутбука, с которого идут сообщения?

– Это вполне реально, если используется настоящий IP, но если используется цепочка прокси, то это фактически невозможно. Но, как ты наверняка догадался, я тоже не лаптями щи хлебаю. У меня все в ажуре, ни один шпион не догадается. Так что за меня не бойся.

Кап!

Мия приникла к экрану.

«Нарисуй мне кита, Была… Пожалуйста», – прочитала она очередное письмо.

– Кита? – удивилась девушка.

– Пожалуй, я догадываюсь, что он от тебя хочет, – сказал Артем.

Звуки падающих капель участились. Сообщения от виртуального собеседника Мии сыпались, словно моросящий дождь.

«Я… хочу быть уверенным, что меня не обманывают».

«Меня так часто предавали».

«А тебя предавали?»

«Я поверил в тебя, Была…»

«Кстати, у тебя классный ник»

«Была… и уже никогда не будешь…»

«Нарисуешь?»

– Что будем отвечать? – спросила Мия. – Как в классике? Киса, вы рисовать умеете?

– Ответь, что ты нарисуешь. Только за качество не ручаешься, – ответил Павлов.

Он вытащил из принтера чистый лист бумаги и подвинул его к девушке вместе с маркером.

– Я думала, ты у нас художник, – сказала Мия, обиженно выпятив нижнюю губу.

– Во всяком случае, не лучше, чем ты. Попробуй.

Вздохнув, Мия принялась за рисунок. Когда все было закончено, она подняла листок вверх, критически разглядывая результат своей работы:

– По-моему, это больше напоминает летающий матрас с крылышками.

– А мне кажется, отлично вышло, – сказал Артем. – Напиши, что у тебя все готово. Только…

– Что «только»? – быстро переспросила Мия.

– Я почти не сомневаюсь, что этот Арни попросит тебя сфотографироваться на фоне этого кита, – негромко произнес адвокат. – Он хочет проверить тебя. Что ты не подставное лицо и его не обманываешь.

– Ого… – присвистнула Мия. – Что, правда?

– Печатай ответ.

Мия вновь склонилась над ноутбуком.

Арни отозвался почти мгновенно.

«Я хочу тебя увидеть… Это возможно? Только не обижайся… Я не перенесу, если меня снова обманут. Прошу тебя, Была…».

– Сообщи, мол, тебе интересно, что было бы, если ты и правда хотела бы его развести. И на самом деле ты не та, за кого себя выдаешь, – сказал Артем.

Поджав губы, Мия застучала по клавишам.

«А ничего не будет. Я просто уйду, и ты больше ничего обо мне не узнаешь, Была… – молниеносно ответил Арни. – Неужели тебе трудно сфоткаться с картинкой? Я думал, мы понимаем друг друга…»

– Он хочет, чтобы ты сделала селфи, – произнес Павлов. – Как я и предполагал.

Он посмотрел на Мию.

– Когда вы познакомились, ты говорила ему, сколько тебе лет?

– Да. Четырнадцать.

Павлов вздохнул.

– Ты, конечно, привлекательная девушка, но явно старше четырнадцати. Ладно. У тебя есть с собой косметика?

– Я не крашусь, – с достоинством ответила Мия. – Я не торт, чтобы себя мазать всякой фигней.

– Это я уже понял. Скажи этому ценителю живописи, что ты согласна и фотография скоро будет готова.

– Ты уверен? – с сомнением проговорила девушка, глядя, как Павлов направился в сторону ресепшена.

– На сто процентов, – откликнулся адвокат.

Пока Мия строчила ответ Арни, он вернулся, неся в руках небольшую косметичку.

– Чувствую себя мелким воришкой, – признался он, передавая ее девушке. – Но экстренная ситуация требует экстренных мер. Надеюсь, моя секретарша ничего не заметит. Нам вообще повезло, что она держит здесь запасной комплект косметики.

Мия быстро нанесла макияж.

– Губы сделай поярче, – посоветовал Павлов. – И глаза еще раз подведи.

– Я буду похожа на проститутку, – поморщилась Мия.

– Все отлично. И на твоем месте я бы еще размазал тушь.

– Это еще зачем? – насупилась девушка.

– Ты плакала, – объяснил Артем. – Ты вообще все время плачешь. Жаль, что нет тонального крема… У тебя слишком румяное лицо.

– Нормальное, – глядя в зеркало, сказала Мия. Смочив слюной пальцы, она размазала по щекам тушь.

– Чучело огородное, – буркнула она, увидев свое отражение. – Самое место в дурдоме.

Павлов выключил свет и направил в ее сторону настольную лампу.

– Бери свой листок и делай селфи, – сказал он, и Мия достала свой смартфон.

Наконец получившийся снимок был отправлен Арни, который среагировал моментально:

«Спасибо! А кит прикольный!»

– Может, нам попробовать его расшевелить? А, адвокат? – спросила Мия. – Пусть он тоже вышлет мне свою фотку! С каким-нибудь осьминогом, к примеру! Что, я зря пыхтела над этим «шедевром»?

– Я тоже думал над этим, – кивнул Артем. – Но у меня большие сомнения, что он раскроет себя. Наверняка придумает отговорку. И, кстати…

Он легонько постучал ручкой по гладкой поверхности стола.

– Мы вообще не можем быть уверены, что это «он», а не «она».

Мия пожала плечами.

– Я уже ничему не удивлюсь.

Кап!

– Во, – фыркнула Мия, прочитав новое сообщение. – Ты, случаем, не телепат, Артем? Слушай, что он написал:

«Я понимаю, что ты хочешь того же от меня. Но, к сожалению, Была… я не смогу выслать тебе мое фото. На то две причины. Первая – я слишком комплексую из-за своей внешности. Из-за этого у меня никогда не было девушки. Вторая причина банальна. У меня допотопный телефон, а комп без веб-камеры, и я просто не смог бы сделать селфи…»

– Что и требовалось доказать, – заметил Артем.

Переписка продолжилась.

А спустя еще час от Арни пришло сообщение со ссылкой на новую группу. Группу под названием «Забытые Богом».

Проверка на прочность

Вика проснулась от стука хлопнувшей двери.

«Отец», – шевельнулось в голове.

Точно, это отец. А дверь хлопнула потому, что он ушел на работу. Вот только почему он ее не разбудил?! Ведь знал же, что ей нужно в школу и они выходят всегда вместе!

Вздохнув, Вика с трудом села в постели, убирая с лица растрепанные волосы. Внутри все ходило ходуном, и у нее невольно возникла ассоциация с жильцами, затеявшими перестановку мебели в своей квартире.

Совершенно случайно взгляд девушки уткнулся в подушку. Точнее, в темно-бордовое пятно, которое расползлось по наволочке. Словно на подушку пролили томатный сок или борщ. Трясущейся рукой Вика потрогала пятно, хотя и без того уже поняла, что это кровь.

Ее кровь.

Она коснулась пальцами верхней губы, почувствовав шероховатую корочку. Скинув одеяло на пол, Вика чуть ли не бегом кинулась в ванну.

Так и есть, под носом запекшаяся кровь.

Из зеркала на нее глядела смертельно напуганная девочка, в которой с трудом узнавалась прежняя Вика. Глаза покраснели и опухли, кожа на скулах натянута и как-то странно блестела, лицо бледное, отчего еще сильнее выделялся прыщик на лбу.

– Ну и уродина… Тьфу, – с плохо скрываемой ненавистью процедила Вика. Она включила кран и долго с остервенением терла кожу над верхней губой, пока не смыла следы засохшей крови. Взглянув на зубную щетку, она повернулась и вышла из ванной. На фиг.

Зачем и для чего ей чистить зубы?

«Если у меня опухоль, из-за которой уже открывается кровотечение, мне это не нужно…»

Странно, но эта спонтанная мысль, выскользнувшая из закоулков подсознания, почему-то не напугала ее. Наоборот, Вика почувствовала, как ее охватывает ощущение какого-то ледяного безразличия.

Она посмотрела на часы и усмехнулась.

В школу она все равно опоздала. Может, ну ее, эту школу?

«Конечно, не ходи в школу, – хихикнул ее внутренний голос. – Скорее садись за комп! Дельфин наверняка уже заждался!»

Соблазн последовать этому совету был слишком велик, и Вика, бросив ничего не выражающий взгляд на кухню, где она намеревалась позавтракать, вернулась к себе в комнату и включила ноутбук. Между делом она вспомнила, что Дельфин обещал скинуть ей несколько интересных ссылок, и ее интерес только усилился.

Так, пароль в «Затишье»…

Пока осуществлялся вход в группу, в памяти школьницы вспыхнули слова ее нового знакомого:

«Никогда не говори своим предкам пароли от своих гаджетов и, самое главное, ноута. Не обижайся, но маразматиков много, и нашу группу могут прикрыть».

Нет, меньше всего на свете Вика хотела, чтобы «Затишье» закрыли.

Дельфин был офлайн, но зато до этого прислал ей целых восемь сообщений!

«…Не стерпев унижений и издевательств, тринадцатилетний подросток сжег своих обидчиков на дне рождения… После мести он вышел на лестничную клетку и вскрыл себе вены на обеих руках… скончался в карете «Скорой помощи», – прочитала Вика, кликнув по одной из ссылок.

Следующая статья называлась так:

«Почему ты жалуешься на этот мир? Он тебя не удерживает; если ты живешь в муках, причиной твое малодушие: стоит тебе захотеть – и ты умрешь… Мишель Монтень».

Через несколько минут Вика позабыла обо всем на свете, погрузившись в чтение.

Она пришла в себя от телефонного звонка, резкая трель которого вспорола сонную тишину дома. Взгляд, который бросила Вика на телефонный аппарат, был преисполнен недовольства, граничащего со злостью.

«Не буду поднимать трубку», – подумала она мстительно, словно телефон мог как-то пострадать от этого решения.

Щурясь воспаленными глазами, Вика посмотрела на часы. Ого! Уже начало первого. Получается, она просидела за ноутбуком без перерыва почти четыре часа!

Девушка нехотя слезла со стула и, покрутив затекшей шеей, вдруг поняла, что проголодалась. Лениво шаркая тапочками, она прошла на кухню и заглянула в холодильник.

– Ну да, – угрюмо проговорила она, взирая на сморщенный помидор и начатую упаковку масла. Больше ничего не было. – Не вижу только мыши, которая должна тут висеть…

Да, с тех пор как от них ушла мама, готовить стало некому и холодильник быстро опустел. В последнее время отец часто заказывал еду прямо на дом, но Вике почему-то кусок не лез в горло от китайской лапши и остывшей пиццы…

Интересно, а что, завтракал папа утром?! Ведь вчера вечером она специально проверяла и отлично помнила, что в холодильнике должны были остаться три яйца!

Вика раздраженно хлопнула дверцей и бросила взор в раковину. Так и есть – там лежала сковородка, на которой сохранились следы папиной яичницы.

Вздохнув, она вернулась в комнату. Вытрясла все карманы джинсов, перевернула сумочку, в результате чего смогла набрать чуть более ста рублей. Вика стиснула зубы.

Раньше такого не было, папа всегда подкидывал ей на карманные расходы, и Вика никогда не чувствовала недостатка в деньгах. А сейчас… Деньги, конечно, не бывают лишними, но в сложившейся ситуации ей просто не позволяла гордость клянчить у отца.

Хватит и ста рублей. На две булочки точно.

«А что завтра?» – мрачно спросила она про себя.

– А ничего, – сказала она вслух, выходя в прихожую. – Завтра и буду ломать голову.

В магазине возле кассы на ее плечо неожиданно легла чья-то рука. Вика развернулась, с недоумением глядя на стоявшую пожилую женщину.

– Здравствуй, Вика, – произнесла она.

– Здрастье, – буркнула девушка.

– Ты не узнаешь меня? Мы в одном дворе жили. Я Ирина Михайловна.

Вика моргнула.

– А… ну да.

– Девушка! – окликнула ее кассирша. – Шестьдесят четыре рубля с вас.

Вика мгновенно переключилась на кассу, торопливо доставая из кармана деньги.

– Не уходи, пожалуйста, – внезапно услышала она за спиной.

– Что случилось? – спросила девушка, расплачиваясь.

Она взяла булочки и, отойдя от кассы, насупленно смотрела на бывшую соседку. Ей не терпелось вернуться домой и поскорее сесть за ноутбук. Наверняка Дельфин уже в группе…

Ирина Михайловна быстро расплатилась за кочан капусты с хлебом и, подойдя вплотную к Вике, тихо спросила:

– Ты слышала, что с Ромой произошло?

– С каким Ромой? Ах да, – пробормотала Вика. Перед глазами мелькнули обрывки кадров, как из старого, заезженного фильма – они едут в автобусе, и Рома с увлечением рассказывает ей о подводном мире… Киты…

– Что с ним?

– Я думала, ты знаешь. Весь двор об этом только и говорит.

– Да что произошло-то? – с раздражением спросила Вика, переступив ногами.

– Он отчима своего убил. Можешь себе представить? Из пистолета. А потом себя застрелил.

Девушка молча смотрела, как пожилая женщина отвернулась, вытирая слезу.

«Отчима своего убил…»

Эта фраза эхом резонировала в мозгу, однако сознание было слишком ошарашено этой дикой и неожиданной новостью, чтобы вот так сразу впитать ее в себя.

– Вы ведь играли в детстве, – так же тихо продолжала Ирина Михайловна. – Я помню.

– Почему… почему он это сделал? – медленно спросила Вика, едва узнавая собственный голос, который напомнил ей скрежет вилки по стеклу.

Бывшая соседка с грустью покачала головой.

– Я даже предположить не могу. Теперь это будут выяснять следователи.

– Хм… ладно, – кашлянув, сказала Вика. У нее снова начало покалывать в висках, и единственное, чего она хотела, – оказаться дома. – До свидания.

– Храни тебя Господь, детка, – произнесла женщина. А про себя она подумала, что еще никогда эта девочка не выглядела так плохо, как сейчас.

Вздохнув, она поплелась к выходу.

Вика зашла в квартиру и, не разуваясь, прошла в комнату. Обессиленно опустилась на стул, словно была изможденной старухой, а не четырнадцатилетней девчонкой, которая всего-то и сделала, что сходила в магазин.

Скользнув отсутствующим взглядом по булочкам, она разорвала полиэтиленовую обертку одной из них.

– …А потом застрелился, – хрипло повторила она слова соседки и, еще раз посмотрев на булочку, с отвращением отодвинула ее в сторону. Аппетит был безнадежно испорчен.

Ноутбук к тому времени перешел в «спящий» режим, и девушка поелозила мышью, чтобы «разбудить» его. Ее сердце замерло, когда она увидела, что Дельфин наконец-то в группе.

«Привет!» – торопливо написала она.

«Салют, моя Луна».

«Луна? Почему луна?» – удивилась Вика.

«Потому что меня бесит, когда близких людей называют солнышками» – пояснил парень. «Врубаешься? Чем тебе хуже луна?»

«Ничем», – растерялась Вика.

«То же касается и животных. И птиц. Почему говорят – «мой котик»? Почему не говорят – «мой крысенок»? Или «моя медузочка»? Мой «тараканчик»? Бог создал всех равными. На каком основании эти создания, которые я тебе перечислил, так несправедливо обделены вниманием?»

Вика кусала губы, читая сообщения своего нового приятеля, и наконец решилась. С трудом попадая пальцами по клавишам, она отпечатала:

«Дельфин, у меня друг умер. Застрелился»

Ответ не заставил себя ждать.

«Рома?»

Вика опешила.

«Откуда ты знаешь?»

«Ты ведь про него говорила».

«Ну… у меня много друзей. А ты сразу – Рома…»

«Нет, моя Луна. У тебя нет друзей. Кроме меня».

Вика шумно вздохнула, еще раз перечитав эти строчки, будто пытаясь найти в этих простых предложениях некий тайный смысл. В глазах что-то защипало, и она не сразу осознала, что плачет. Между тем от Дельфина «капнуло» очередное сообщение:

«Если бы ты была не одна, ты не пришла бы сюда. Здесь обретают покой те, от кого отказываются в реале. Понимаешь, моя прохладная Луна?»

Вика вытерла мокрое от слез лицо.

«Понимаю. Только и ты не бросай меня, – написала она. – Дельфин?»

«?»

«Почему Рома это сделал? И как это произошло?»

«Он просто устал. Киты плывут наверх, моя Луна. Помнишь, что он тебе говорил?»

Вика вжала голову в плечи, словно опасаясь неожиданного удара.

«Говорил. Он что, тебе тоже рассказывал об этом? О подводном мире?»

«Да. Просто Рома оказался круче всех нас. Теперь он в космическом море. Но ничего. Время каждого из нас придет».

Девушка вздохнула.

«Я чувствую себя лишней на этом свете. Кстати, я прочитала все, что ты мне прислал. Классно. Очень интересно», – призналась она.

«Я знал, что ты оценишь. Кстати, мне сегодня снился мой друг. Мой пес Блэр. И знаешь что? Мы убили всех уродов, которые его отравили. А потом я ушел вместе с Блэром. Он позвал меня на скалу. И я прыгнул. А он стоял на вершине и смотрел на меня…»

«Ты очень любил его… жаль, у меня никогда не было такого преданного друга», – ответила Вика.

«Я сейчас тебе кое-что пришлю. Только обещай, что удалишь это, как только увидишь».

«Конечно. О чем разговор!» – поклялась Вика.

Спустя минуту раздался звук падающей капли, и она, сгорая от нетерпения, кликнула на изображение, которое прислал ей Дельфин.

Это была фотография обнаженной голени, на которой чем-то острым был вырезан силуэт дельфина, окруженный разводами крови.

«Это твоя нога?» – написала Вика, чувствуя, как чьи-то ледяные пальцы медленно прикоснулись к ее шее. Она догадывалась, каким будет ответ ее приятеля, но все равно считала, что просто была обязана задать этот вопрос.

«А чья же? Не Пушкина же, – ответил юноша. – Тебе слабо так?»

Вика задумалась, глядя в окно. Близился вечер, снаружи слышались веселые голоса детворы, чирикали птицы. Она торопливо встала и, шагнув к окну, резким движением задвинула занавески. Теперь в комнате стало совсем темно. После этого она склонилась над клавиатурой.

«Наверное, слабо, – честно написала она. – Я вообще трусиха. У меня сегодня ночью из носа кровь пошла. Страшно было… А когда сам себя режешь… Больно было?»

«Конечно, больно. Я что, с наркозом буду это делать? А насчет боли… Боль помогает. Она очищает и заставляет задуматься».

«А что скажут твои родители?» – задала вопрос Вика.

«Им по фигу на меня, Луна. Послушай…»

Несколько минут Дельфин молчал, и все это время девушка сидела в полной неподвижности, изредка моргая покрасневшими глазами. В комнате было так тихо, что она слышала звук собственного сердца – быстрый, захлебывающийся, и она почему-то подумала о машине с раскаленным двигателем.

«Ты могла бы сделать то же самое для меня? Во имя нашей дружбы. Ну?»

Вика оторопела. Она непроизвольно отодвинулась назад, будто через мгновение Дельфин затащил бы ее через монитор прямо к себе в «Затишье».

Она долго думала над ответом. Наконец, тяжело вздохнув, девушка принялась печатать.

«Зачем тебе это?! Разве тебе недостаточно, что я с тобой откровенна? Разве мало того, что я тебе верю?! У меня друг умер! А ты хочешь такого подтверждения дружбы? Чтобы я резала свое тело?!!»

Ответ пришел очень быстро. От него так и веяло холодным презрением.

«Видимо, я в тебе ошибся. Прости, что отнял у тебя так много времени. Удачи».

Вика изумленно таращилась на высветившийся текст на экране, не в силах поверить своим глазам.

Кап!

Она с надеждой приникла к экрану. Письмо было от модератора группы, и оно было еще хуже, чем послание ее виртуального приятеля:

«Дельфин больше не хочет быть вашим другом».

Вот и все.

Он удалил ее из друзей. Теперь она совершенно одна.

Вика всхлипнула, чувствуя, что еще немного, и она заревет во весь голос.

Она встала и на негнущихся ногах подошла к неубранной кровати. Как была, в кроссовках, упала на смятое одеяло, беззвучно плача.

Булочка, которую она извлекла из упаковки, так и осталась лежать на краю стола. Близился вечер.

Она не помнила, как пришел отец. Просто в очередной раз хлопнула дверь, глухие шаги по коридору – и все.

«Он даже не заглянул ко мне, – отрешенно подумала Вика. – Ну и пусть. Плевать».

Она встала с кровати, поморщившись от нахлынувшей боли. Казалось, в череп запустили пчелиный рой, и теперь внутри все гудело и раскалывалось на части.

– Только, пожалуйста, без крови, – прошептала она. – Потому что она и так скоро прольется…

Спотыкаясь, девушка снова села за стол. Она сделала это так неуклюже, что локтем свалила на пол булочку, но даже не заметила этого.

Где-то в глубине души Вика еще тешила себя надеждой, что, пока она отсутствовала в «Затишье», Дельфин пришлет ей что-нибудь. Ну… что-нибудь утешающее. Но все было тщетно. Он был в Сети, но ничего не написал.

«И не напишет», – с убийственной простотой шепнул ей чей-то чужой голос, и Вике показалось, что она сползает в пропасть. В черную, бездонную пропасть, откуда веяло могильным холодом.

Отбросив в сторону гордость, она принялась сама набивать письмо Дельфину. Главное, чтобы он не занес ее в «черный список».

«Прости меня. Я подумала и поняла, что готова».

– Он не ответит, – шмыгнув носом, с отчаянием сказала она. – Все меня бросили… Даже в группе… Я никому не нужна!

Девушка вздрогнула, услышав до боли знакомое «кап».

Ответ Дельфина был лаконичен.

«Докажи».

Вика вылезла из-за стола.

– Доказать? – прошептала она. – Не вопрос, Дельфинчик.

Крадучись, на цыпочках девушка прошла на кухню и, выбрав из стойки острый нож, быстро вернулась в комнату.

– Я не трусиха, – сквозь зубы проговорила Вика. – Понял ты? А если не понял, ты не Дельфин, а… а селедка. Тухлая селедка. Я тебе докажу!

«Что ты хочешь? Чтобы я изобразила на коже? Предупреждаю, что рисовать я не умею», – написала она, и в этот раз ее пальцы не дрожали, с первого раза попадая на нужные клавиши.

«Не проблема. Вырежи на коленке крест. А на тыльной стороне ладошки напиши «луна». Потом сфоткай это все и вышли мне. Тогда я поверю, что ты одна из нас».

Вика посмотрела на нож. Затем перевела взгляд на свои ноги.

– Бедные мои коленочки, – прошептала она. – Вы только недавно зажили. Простите меня.

Словно во сне девушка сняла с себя кроссовки, затем джинсы. Взяла нож, зачарованно глядя, как в свете настольной лампы сверкает лезвие.

– Всего лишь крестик. Только вот какая нога, правая или левая?

Она задрала голову вверх, как если бы на потолке был бы ответ на такой сложный для нее вопрос.

– Левая, – решила Вика, и, прежде чем она успела что-то осознать, лезвие вошло в кожу…

Когда все было готово, она взяла ручку и принялась выводить на ладони «луна». Кожа была влажной, и ничего не получалось. Вика выругалась.

«Тыльная сторона», – подсказал ей внутренний голос.

Точно. Как она сразу не догадалась?

Сфотографировав «крест» рядом со своей рукой, Вика отправила фотографию Дельфину. Лишь после этого она спохватилась и занялась раной, залепив порезы ватными тампонами. Тем не менее несколько капель крови все же испачкали ковер. Одна из них алой кляксой шлепнулась на булочку.

«Оба-на! Луна, ты оказалась крутой тян!» – возликовал Дельфин.

Вика слабо улыбнулась. У нее снова закружилась голова.

Какой-то он ненормальный, этот парень.

«Какая еще тян?»

«Это уменьшительно-ласкательный суффикс по-японски… Но в России наше с тобой поколение таким образом часто называет девушек. Но я не буду называть тебя «тян». Ты для меня «Луна». Идет?»

«Идет».

«Дельфин, а сколько тебе лет?»

«Скоро будет шестнадцать. А что?»

«Ты говоришь как взрослый мужчина. Как будто тебе тридцать минимум», – призналась Вика.

Дельфин прислал ей подмигивающий смайлик.

«У меня фиговое здоровье, и я почти все время дома. Я любознательный и очень много читаю. Вот так. Но все равно спасибо, мне лестно слышать твои слова!»

«Ладно, забудем. Я прошла испытание?» – спросила девушка, чувствуя, как у нее замерло сердце.

«Конечно. Заклей чем-нибудь свой «крестик», а то твои предки увидят. А пока ты этим занимаешься, я приготовлю тебе сюрприз!»

Вика, щурясь, посмотрела на присохшую к ране вату.

Интересно, о каком сюрпризе идет речь?

Не прошло и минуты, как Дельфин снова включил ее в список друзей. Их беседа продолжилась.

А еще через полчаса он прислал Вике ссылку на сайт «Забытые Богом».

С чистого листа

В субботу, ближе к обеду, Павлов набрал номер Карины.

– Привет! Как настроение?

– Добрый день, Артем, – ответила женщина, явно обрадовавшись звонку адвоката. – Не поверишь, как раз сейчас вспоминала о тебе! Ты где сейчас?

– Проезжаю недалеко от твоего дома. Если хочешь, могу заскочить ненадолго. Не возражаешь?

– Конечно, нет! Даже не спрашивай! Я всегда рада тебе! Только я на улице, в парке. Как поставишь машину, позвони, и я объясню, куда идти…

Спустя несколько минут они неторопливо шли по аллее, усыпанной опавшими листьями. Недавно прошел легкий дождь, пахло осенней свежестью, оранжево-желтый ковер тихо шуршал под ногами.

– Ты стала намного лучше выглядеть, – заметил Павлов.

Карина тепло улыбнулась.

– Спасибо. Надеюсь, ты меня не просто успокаиваешь.

– Разве другие люди не обратили на это внимания?

– Сестра тоже говорит, что я изменилась. Особенно когда я снова стала ходить на работу. Слава богу, коллектив отличный и оклад хороший! Знаешь, как будто новая жизнь началась, Артем.

Адвокат кивнул.

– У тебя действительно началась новая жизнь, – подтвердил он. – Кстати, насчет оклада. Как ситуация с твоей ипотекой? Что с банком?

– Ой, ты меня опередил, я только-только хотела тебе похвастаться! Все разрешилось. Долг реструктуризировали, мне составили новый график платежей. Но самое главное – прекратились эти звонки. Ко мне приходили из полиции по моему заявлению, взяли у меня объяснение. Надеюсь, этот кошмар больше не повторится!

– Карина, не думай об этом. Все осталось в прошлом, – уверенно сказал Павлов. – Я верю в тебя.

– А еще я начала делать куклы, – вдруг сказала женщина, и ее лицо засияло. – Меня сестра научила, она замечательные обереги делает! Никогда бы не подумала, что куклу можно сделать без помощи ниток и иголок!

– Я слышал про это, – кивнул Артем. – Если я не ошибаюсь, для того чтобы оберег обладал большой силой, его нужно сделать для себя собственными руками.

– Ты не ошибаешься. Я хочу попробовать сделать себе такую куклу.

Некоторое время они шли молча, затем Артем произнес:

– Я вижу, что ты все порываешься спросить меня, как движется дело по Саше. Я прав?

Карина подняла на адвоката посерьезневшее лицо.

– Ты прав. Впрочем, как всегда.

– Я не хотел углубляться в подробности, потому скажу честно – мне пока нечем тебе похвастаться.

– Как нечем? – тихо спросила Карина. – Благодаря тебе возобновили проверку. Мне звонили из следственного отдела, я уже ходила для дачи дополнительных объяснений. Уже за это я тебе благодарна, Артем.

– Давай пока оставим слова благодарности, – ответил Павлов. – До тех пор пока не будет конкретных результатов. И еще. Я не хочу разрушать твои надежды, но скажу честно – я бы не стал делать ставку на следствие. Скажем так, это параллельная линия нашего расследования, но она не ключевая. Основной упор я делаю на другое.

– На что? – напряженно спросила Карина. – Или это военная тайна?

– Я не могу тебе раскрыть деталей, прости, – мягко сказал адвокат. – В общих чертах ситуация такова, что Саша состояла в некоем виртуальном сообществе. Туда пускали не каждого, лишь после определенной проверки и психологической обработки потенциального участника. И у меня нет сомнений, что эта группа и есть причина трагедии, которая произошла с твоей дочкой. Она удалила всю информацию со своего ноутбука, поэтому приходится работать с теми сведениями, что удалось восстановить. Теперь уже ясно, что с твоей дочерью кто-то вел переписку. И, по всей видимости, этот кто-то снабжал твою дочь информацией суицидального характера.

– Мне следовало бы догадаться об этом, – проговорила Карина, вздохнув. – Она так много времени проводила в Сети…

– Более того. Уверен, что этот «кто-то» был явно не тот, за кого себя выдавал, – продолжал адвокат. – Понимаешь? В виртуальном пространстве волку очень легко прикрыться овечьей шкурой. Подростки наивны и доверчивы, и открывают свои сокровенные тайны любому встречному, кто изобразит мнимое сочувствие и готовность выслушать их проблемы. К сожалению, конечная цель у этих «друзей» совсем иная. В этом я уверен на все сто.

– Но зачем?! – с болью в голосе воскликнула Карина. – Боже, зачем кому-то понадобилось доводить до самоубийства ребенка!? Это что, какая-то садистская игра? Или это тайные спецслужбы, которые поставили себе цель погубить наших детей?

– Это я и хочу выяснить.

Помолчав, Карина произнесла:

– Когда у меня выдалось свободное время, я залезла в Интернет – хотела подробнее узнать об особенностях подросткового суицида. Оказывается, то, что произошло с моей Сашей, не единичный случай. На одном родительском форуме одна женщина рассказала свою историю. Ее сын пошел в школу. Все шло как обычно, хотя сверстники заметили, что он словно сам не свой. Это они потом на допросах объясняли. А затем вдруг этот парень получил по телефону какое-то сообщение и, отпросившись в туалет, сумел покинуть школу. Оставив там рюкзак и куртку. А через час его нашли под окнами 16-этажного дома. Он разбился насмерть. А когда уже позже несчастная мать поднялась на крышу этого дома, то на стенке последнего этажа она увидела нарисованного кита.

– Я знаю, о каком форуме ты говоришь, – неожиданно сказал Артем. – У меня тоже было время провести определенный мониторинг, и уж так совпало, что я тоже читал эту печальную историю. Кстати, под китом, который был изображен на стене, была надпись. Она гласила: «Он плывет наверх».

Карина пристально посмотрела на Артема.

– Обещай, что не будешь подвергать себя опасности. Я не прощу себе, если из-за меня с тобой что-то случится!

Их взгляды встретились.

– Обещаю, – промолвил Артем. – А ты обещай, что сделаешь себе куклу-оберег, как хотела. Идет?

Он хотел добавить, что лучшее средство – это не обереги и талисманы, а настоящая искренняя молитва. А лучшее место для восстановления и реабилитации израненной души – это храм Божий. И он, Артем Павлов, это не только понимал, но и испытал на себе не раз. Но Карина была еще не готова, он мог ее напугать, а она могла еще больше замкнуться. «Пусть идет как идет. В конце концов Бог найдет к ней дорожку и направит на правильный путь».

Карина словно услыхала его мысли и улыбнулась.

– Идет. Да, кстати. Недавно встретила соседа. Это он тогда встретил Сашу. Так вот, этот мужчина сказал, что забор вокруг той самой стройки снесли. Кран разобрали, а дверь и окна на первом этаже в доме заварили. Похоже, зашевелились, наконец.

– Что ж, это следовало бы сделать давно, – сказал Павлов.

– Я не это хотела услышать. Это твоя работа?

Артем пожал плечами.

– Я просто написал обращение в соответствующие инстанции. Дело не только в стройке. Разберутся с этой, всегда найдется что-то другое. Нужно искать причину этой жуткой тенденции, а не устранять следствие. Бесполезно подставлять тазы под текущей раковиной, необходимо менять кран.

– Все верно, – пробормотала Карина. Она вспомнила, как сама недавно пыталась покончить с собой, и по ее спине пробежал холодок. – Никто не сможет запретить мосты и железные дороги…

– Пойдем, я провожу тебя, – предложил Артем, взяв женщину под локоть.

Как только Карина скрылась за металлической дверью подъезда, ему позвонила Мия. Обменявшись приветствиями, девушка поинтересовалась:

– Ты сегодня вечером свободен?

– Вообще-то у меня всегда есть чем заняться. Что-то случилось?

– Да. Мне нужна твоя помощь. Мужская, – подчеркнула Мия. – Заедешь ко мне на часок? Пожалуйста!

Артем вздохнул и посмотрел на часы.

– Сбрось мне свой адрес. Возможно, после девяти я смогу подъехать.

«Забытые Богом»

В начале десятого вечера Павлов поднялся на второй этаж дома, адрес которого ему сообщила Мия, и позвонил в дверь.

«У нее больная сестра», – вдруг вспомнил он, и его лицо приняло скептическое выражение. Не слишком удобное время для гостей, особенно если в квартире проживает инвалид.

Наконец за дверью послышались торопливые шаги и дверь, щелкнув замком, резко распахнулась.

– Добрый вечер, – поздоровался Артем и тут же осекся, увидев застывшее лицо девушки. Он опустил взор, внимательно глядя на правую руку Мии, запястье которой было залито кровью.

– Что случилось?!

Мия заторможенно взглянула на руку и нервно хихикнула.

– Не бойся, адвокат, – сказала она, отступая назад. – Это не кровь. Заходи быстрее.

– Может, объяснишься? – спросил Артем, закрывая за собой дверь.

Мия лизнула «окровавленную руку».

– Вполне себе еще неплохой томатный сок. Я думала, он уже просрочен.

– Гм… ты что, общаешься с этим Арни?

– Как ты догадался? – изумилась Мия.

– Как-как, – буркнул Павлов. – Прочитал по твоим глазам. Вижу, уже дров наломала. Давай выкладывай!

Мия махнула рукой, приглашая адвоката в крохотную комнатенку, где единственным источником света была тусклая настольная лампа:

– Садись к компу и читай. Нужно ему что-то отвечать, причем срочно. Я руки вымою и скоро буду.

– Ты что, одна сегодня?

– Сестру на время положили в больницу, а мама уехала в деревню, – объяснила Мия. – Так что можешь хоть на ушах стоять.

– Думаю, этому лучше всего можно научиться у тебя, – пробормотал Павлов, садясь за компьютерный стол. Его глаза невольно остановились на фотографии, заключенной в серебристую рамку. На ней были изображены две девушки, и, приглядевшись, Артем узнал в одной из них Мию. Как всегда, неизменный прищур и многозначительная улыбка; улыбка человека, знающего о тебе нечто такое, о чем он сам едва ли догадывается. Картину дополняли рыжие, отливающие медью дреды и футболка с изображением группы «Король и Шут». Девушка, стоявшая рядом, являла полную противоположность Мии – спокойное, мягкое лицо и неуверенная улыбка, в глазах читалось смущение.

«Пожалуй, это и есть ее сестра», – решил адвокат, переключив свое внимание на экран монитора.

«Это фейк, Была… А я уже собрался было тебе поверить», – прочитал он последнее сообщение от Арни.

Адвокат покачал головой, тут же догадавшись, что здесь произошло. По всей видимости, виртуальный знакомый Мии попросил прислать ему фото, подтверждающее серьезность ее намерений. А та не придумала ничего лучше, как залить руку томатным соком, пытаясь выдать это за порез.

Павлов убедился в своей правоте, когда он беглым взглядом пробежался по переписке, предшествующей последнему сообщению Арни, в котором он изобличил Мию.

– Ну что? Прочитал? – раздался за спиной голос девушки.

– Ты не должна была делать такие вещи без моего ведома, – решительно произнес Артем. Мия поставила рядом со столом табуретку и села.

– Ну, я же не знала, что он так резко перейдет к испытаниям, – шмыгнув носом, сказала она. – Не ругайся, адвокат. Я же хотела как лучше. Думала, взять этого придурка за яйца. А он меня так быстро расколол…

– Он далеко не придурок. И наверняка этому парню не первый раз приходится вскрывать подобные фейки, – сказал Артем. Заметив, что Мия смотрит на него с невинным выражением лица, он спросил:

– Говоришь, хотела его прижать? А представь, что он сейчас назначит тебе дату смерти. Ты к этому готова? Что, тоже пойдешь на стройку или мост? А ведь он будет наблюдать за тобой.

Мия побледнела.

– Ты о чем, Павлов?

– Все о том же, девочка. Нужно было хоть предупредить меня, что ты решила самостоятельно пообщаться с этим типом. Уясни, что это не игрушки. Пожалуй, ты еще не имеешь представления, в какое дело мы впутались! Ты понимаешь, что это опасно?! Я уже начинаю жалеть, что втянул тебя во все это.

Мия сплела пальцы, нервно хрустнув суставами:

– Послушай, но пока ничего ведь не произошло?

Кап!

Они оба одновременно повернули головы в сторону монитора.

«Я думаю, нам не по пути. Я не хочу общаться с человеком, который мне лжет», – высветилось на экране.

– Ну? – спросил Артем. – Твой приятель в тебе разочаровался. Что ты ему ответишь? Еще минута – и он ускользнет. И, скорее всего, выкинет тебя из списка друзей.

Мия нервно кусала губы.

Павлов подвинулся, делая пригласительный жест рукой:

– Присаживайся.

Мия заскрипела табуреткой, придвинувшись к компьютеру.

Вздохнув, Павлов скрестил руки на груди и медленно заговорил:

– Ты трусиха и очень боишься крови. До такой степени, что в прошлом году наступила на гвоздь и чуть не грохнулась в обморок. В детстве от малейшего пореза теряла сознание. Как только у тебя появляется кровь, тебя начинает мутить и тошнить. Ты хочешь, чтобы конец наступил быстро и безболезненно. И ты очень надеешься, что Арни поможет тебе в этом. Ты не хочешь его терять и считаешь его своим другом. Именно поэтому ты пошла на обман и придумала фишку с томатным соком. И ты раскаиваешься в том, что попыталась обвести его вокруг пальца.

Пока он говорил, Мия быстро стучала по клавишам.

– Никогда бы не поверила, что у тебя такая буйная фантазия, – хмыкнула девушка, когда текст был набран. Она нажала «Enter», отправляя сообщение Арни, и повернулась к Павлову:

– Предположим, он мне напишет: приезжай ко мне, милая, мы обнимемся и взорвем гранату. Это, типа, будет очень романтично и безболезненно. Или ляжем в ванну с кислотой. Что мне делать?

– С кислотой безболезненно не получится, – усмехнулся Артем. – Уж поверь на слово.

– Нет, ну все же, – настаивала Мия. – У тебя есть какой-то план?

Вместо ответа послышался уже знакомый звук падающей капельки.

– Мы сделаем это одновременно, – прочитала Мия вслух. – Одновременно, но, к сожалению, не вместе. Я живу в Архангельске. Но обещаю одно – это будет сделано секунда в секунду. Я буду мысленно рядом с тобой, Была…

Мия перевела взгляд на Павлова.

– У меня такое ощущение, что ты читаешь его мысли. Все шаги наперед можешь предсказать. Адвокат, а ты… случаем, с ним не в сговоре?

Она старалась говорить спокойно, но от Артема не ускользнуло, что глаза его знакомой наполнены тревогой, перерастающей в страх.

– Подожди пару минут, – вместо ответа велел Павлов. – А потом напишешь следующее. Мол, на этом сайте тебе очень комфортно. Ты встретила своих единомышленников и наконец-то точно убедилась, что приняла верное решение уйти из жизни. Но ты боишься, что этот сайт могут прикрыть. Как ни крути, здесь все же не одуванчики с лютиками обсуждают. Более того. Вроде как тебе стало известно, что очередное самоубийство подростка связали с тем, что он находился в подобных группах. Вот так. Ты этого боишься, потому что последние дни жизни хочешь провести на этом сайте.

– Ты хочешь его спровоцировать? – полюбопытствовала Мия, снова застучав по клавишам.

– Посмотрим, – уклончиво проговорил Артем.

Ответ от Арни прилетел буквально сразу же:

«Была…, это не твоя головная боль. Просто слушайся меня, и все. Обещаю, что сайт не закроют».

Павлов с Мией переглянулись.

– Вполне возможно, что этот Арни сам имеет отношение к этому ресурсу, – предположила девушка.

– Я об этом подумал еще тогда, как только между вами завязалась переписка, – ответил Павлов. – Может, он и модератор – одно лицо?

Через минуту от Арни пришла ссылка на видео-ролик.

«Посмотри, Была…, думаю, ты оценишь. Да, кстати. У тебя запросят пароль, наберешь «смерть». И еще. Как только посмотришь его, сотри мое сообщение со ссылкой на эту видюху. Эта инфа конфиденциальна».

– Интересно, что он прислал? – пробормотала Мия, вбивая в возникшее окошко пароль, указанный Арни.

Павлов промолчал.

Молчал он и в течение нескольких минут, пока длилось видео, на котором девочка лет тринадцати выскакивает словно из ниоткуда и бросается под летящую электричку.

– Е-мое, – потрясенно прошептала Мия, когда жуткий ролик закончился и экран окрасился черным. – Павлов, куда ты меня втянул?

Артем поднялся со стула.

– Я не заставляю тебя помогать мне, – произнес он. – Хотя предполагал, что именно к этому все и придет. Поэтому я не вправе тебя принуждать оказывать мне дальнейшее содействие.

– Без меня ты бы не вышел на этот сайт, – напомнила Мия.

– Я знаю. Именно поэтому я тебе очень благодарен, что ты не испугалась влезть в это дело.

Павлов посмотрел на экран монитора и сказал:

– Ответь Арни. Мол, ты уверена, что эта девушка ничего не почувствовала и теперь свободна. А заодно спроси, знакомы ли они между собой.

Мия послушно кивнула, начав набивать сообщение.

«Это неважно, – написал в ответ Арни. – Но я знал ее на этом сайте. Я имею в виду «Забытые Богом». У нее был ник Летящая в никуда. Я тоже хочу в космос. Надеюсь, ты со мной, Была…».

– Конечно, ты с ним, – кивнул Павлов. Он принялся неторпливо ходить по комнате, рассеянно поглядывая на полуразобранные системные блоки и массу других деталей от компьютерных «внутренностей». – Ты с ним, но тебе все-таки страшно.

Он остановился.

– Мия, ты сумеешь скопировать этот ролик? Его должны изучить правоохранительные органы.

– Обижаешь, адвокат, – откликнулась девушка, печатая ответ Арни. – Он уже сохранен.

– Чудесно, – кивнул Артем. – И, пожалуйста, скопируй всю переписку с этим фруктом, потом распечатаем скрин-шоты.

– Угу. Во, он уже ответ настрочил. Слушай:

«Ничего не бойся. Я буду тебя подробно инструктировать. И мы вместе поплывем наверх. Как два красивых кита. Хорошо? Была…, мне нужно отойти ненадолго. Я буду скучать по тебе. Целую…»

– Н-да… – протянул Артем, когда Мия закончила читать. – Слушай, а тебе по силам установить какие-либо контактные данные этого Арни? Можно ведь что-то вычислить, зная IP-адрес?

Мия неопределенно пожала плечами.

– Сложно сказать. Учитывая, что этот псих может шифроваться, то сделать это довольно проблематично. Судя по всему, это не просто какой-то лох. А что ты хочешь сделать?

Павлов шагнул к ней, приблизившись вплотную.

– Этот сайт необходимо закрыть. Как можно скорее.

– Как?! – оторопела Мия. – Артем, так ведь самое интересное начинается?

– Интересное? Пока мы тут с тобой изображаем отчаявшуюся беременную девушку, кто-то кидается под поезд. А может, взбирается на крышу многоэтажки. Понимаешь? – едва не закричал адвокат.

– Ты хочешь сказать… – начала девушка, но адвокат ее перебил.

– Мия, я видел счетчики у некоторых участников этого сообщества, – чеканя каждое слово, произнес Павлов. – Разве ты не обратила внимание в прошлый раз? Посмотри, они вроде часов. Только тикают они в обратную сторону. Понимаешь мою мысль?

Глаза Мии расширились.

– Взгляни сама, – сказал он, склонившись над компьютером. – На этом сайте более пятидесяти человек. Вот некий Угасающий. У него, судя по всему, осталось четыре дня. А вот Саркома. У нее неделя.

– Они что, все умрут? – прошептала Мия.

– Очень хочу надеяться, что нет, – промолвил Артем. – Мы не можем рисковать жизнями детей.

– Как ты собираешься закрывать эти гребаные «Забытые Богом?» – поинтересовалась Мия. – Ты хочешь, чтобы я попыталась взломать сайт?

– Нет, для этого есть законные инструменты. И один из них – Роскомнадзор, – отозвался Павлов. – Насколько мне известно, у этой федеральной службы есть свой реестр сайтов, содержащих информацию, распространение которой в России запрещено. Соответственно, каждый российский интернет-провайдер обязан блокировать для своих клиентов все сайты, которые входят в этот список. Неисполнение этого предписания влечет серьезные санкции, вплоть до отзыва лицензии. И я позабочусь, чтобы «Забытые Богом» были включены в него.

– Павлов, ты упускаешь из виду один важный нюанс, – сказала Мия. – Все эти блокировки для разбирающегося человека – полня фигня. Найди мне для примера хоть один заблокированный сайт. Я за несколько минут скачаю и устанавлю себе специальный браузер, с помощью которого без проблем смогу его посещать.

– Пусть так, – не стал спорить адвокат. – Но я не вправе сидеть сложа руки. И, кстати, с «Затишьем» нужно поступить так же. Это вроде некоего тоннеля для того, чтобы попасть в «Забытые Богом».

– С «Затишьем» будет проще, – сказала Мия. – Можно просто написать жалобу админу соответствующей соцсети. Как там она называется?

– «Среди друзей».

– Вот. А «Забытые Богом» зарегистрированы в Иране.

Артем присвистнул.

– Хорошо зашифровались, – признал он. – Как там твой воздыхатель? Больше не появляется?

– Нет, – ответила Мия, глянув на экран монитора. – Он офлайн.

– Понятно. Я не удивлюсь, если он сейчас обрабатывает кого-то другого под другим ником.

– Может быть.

Их взгляды встретились.

– Зачем я тебе понадобился, кстати? – спросил Артем, вспомнив о цели своего приезда к девушке. – Какая помощь требуется?

– Ты о чем? – удивилась Мия. Похоже, общение с виртуальным Арни настолько увлекло ее, что она напрочь забыла о своей просьбе.

– Ты сказала, что тебе нужна помощь. Мужская помощь, – добавил Павлов.

По лицу Мии скользнула тень понимания.

– Ах, это… Артем, у меня полка на кухне кукарекнулась. Сможешь повесить? Мне, хрупкой и беззащитной девушке, не хотелось бы заработать грыжу.

– Полка? – переспросил Артем озадаченно.

– Да, полка, – повторила девушка, улыбнувшись. – С молотком умеешь обращаться? Или ты только в суде умеешь выступать?

– Пошли, покажешь.

Осмотрев развороченные дырки в стене и полку, лежащую на столешнице, Артем попросил Мию принести инструменты.

Когда все было готово, он сказал:

– Надеюсь, провисит еще сто лет.

Смахнув со лба пот, обернулся.

Мия была совсем рядом и неотрывно смотрела на него.

Ее изящные пальцы мягко легли ему на плечи.

– Ты правда все-все умеешь делать, адвокат? – шепнула девушка. – Все-все?

– Все, кроме стояния на ушах, – отозвался Павлов. Он осторожно обхватил пальцами тонкие кисти Мии:

– Или кроме полки тебе еще нужно отциклевать паркет?

Она закатила глаза.

– Господи, Павлов… – воскликнула Мия. – Тебе прямым текстом сказать, что я хочу, чтобы ты остался? Или ты из себя недотрогу строишь? Да если бы я хотела, то давно уже подсунула тебе чаю со снотворным и ты бы давно посапывал у меня на кровати! А сама развлекалась бы как хотела!

– Ага, снотворное. Ты со своим горе-байкером уже попыталась снять с моей карты деньги.

– Эммм… – протянула девушка. – Ну, с картой прокол вышел. И вообще! Кто старое помянет, тому это… как его…

Артем разжал пальцы, и Мия призывно распахнула объятия.

Выезд на происшествие

Когда капитану межрайонного отдела Следственного комитета Дмитрию Алексеевичу позвонил дежурный и сообщил о двойном самоубийстве, он испытал жгучую досаду, переходящую в раздражение.

Действительно, до окончания его дежурства оставались считаные минуты. Если бы сигнал о суициде поступил бы чуть позже, весь геморрой – выезд, составление протокола осмотра места происшествия, разговор с возможными свидетелями случившегося и тому подобное – лег бы на плечи его сменщика, который вот-вот заступит на дежурство.

Дмитрий Алексеевич вздохнул.

Деваться некуда, нужно ехать.

Захватив черную кожаную папку с оттиском «Следственный комитет Российской Федерации», капитан направился к выходу.

Пока служебная машина, несмотря на включенный проблесковый маячок, с трудом продиралась сквозь плотный поток пробок, следователю два раза позвонила жена. Она была недовольна задержкой супруга на службе, но Дмитрий Алексеевич лишь раздраженно пообещал жене, что приедет сразу, как освободится.

Уныло поглядывая в окно, капитан неожиданно поймал себя на мысли, что последние сутки он буквально только и думает о деле Александры Воронцовой. Да-да. Той самой девушки, наложившей на себя руки, за дело которой взялся (кто бы мог подумать!) сам мэтр российской юриспруденции Артемий Павлов!

И что самое пренеприятное, известный адвокат оказался прав.

Как бы ни хотелось признавать это Дмитрию Алексеевичу, доводы Павлова были железобетонными. Сашу явно кто-то «вел».

Вот только кто?! Кому и зачем выгодно убивать таким изуверским способом подростков?! Для чего? Ради забавы? Ради какой-то безумной игры, правила которой почему-то принимают совсем юные школьники?

– Приехали, – пробасил водитель, въезжая во двор, где произошла трагедия. У одного из подъездов виднелось скопление людей.

Дмитрий Алексеевич вышел из машины, направившись к месту происшествия. Он поздоровался с сонным участковым, после чего подошел к медицинскому эксперту. Тот сидел на корточках возле трупа хрупкой девушки, под головой которой застывала багровая лужа крови. Темные волосы густой волной закрыли ее лицо, и следователь про себя решил, что хотя бы здесь ему повезло. И хотя он давно служил в правоохранительных органах, смотреть в лица мертвых было для него тяжким испытанием. Застывший взгляд остекленевших глаз, раззявленные рты, вывалившиеся наружу языки вызывали у него ступор, и в такие моменты он неизменно вспоминал кролика, застывшего на трассе перед несущимся на него грузовиком. Капитан мог заниматься скучной рутиной в кабинете, составляя длинные и пространные постановления о привлечении в качестве обвиняемого, направлять запросы, назначать экспертизы, допрашивать свидетелей и подозреваемых…

Но глядеть в мертвые глаза погибшему было для него невыносимой пыткой, и эту свою слабость, в общем-то позорную для синего мундира следователя, Дмитрий Алексеевич усиленно скрывал от своих коллег.

– Мне сообщили, что погибли двое, – сказал он, поздоровавшись с экспертом. Тот поднялся на ноги.

– С крыши прыгнули двое, – пояснил он буднично, словно капитан просил его о сигарете. – Сестры-двойняшки. Одна перед вами. Судя по всему, ее тело ударилось об козырек подъезда, после чего отлетело сюда. Ее сестра упала на клумбу, – мужчина указал на место падения несчастной. – Земля и кусты смягчили удар, но все равно травмы серьезные. Она в реанимации. Мать их тоже на «Скорой» увезли, – добавил он. – Это если вы вдруг решите у нее объяснения брать.

Капитан кашлянул. Висок кольнуло, почти как булавкой, и он даже качнул головой, словно стараясь прогнать болезненное ощущение.

Эксперт невозмутимо смотрел на следователя, разминая пальцы, на которых были резиновые перчатки.

– Приступим? – вежливо поинтересовался он.

Вздохнув, Дмитрий Алексеевич вынул из папки бланк протокола осмотра трупа.

Спустя час приехала труповозка. К тому времени тело погибшей было укрыто черным мешком. Девушка была такой миниатюрной, что черный полиэтилен накрыл ее почти полностью, из-под него лишь высовывалась маленькая ступня в белом носочке – во время удара об асфальт с ноги слетела туфелька. Она валялась в нескольких метрах от тела, крошечная туфелька серебристого цвета с бантиком в виде бабочки.

Следователь убрал заполненный протокол в папку, при этом его взор все время возвращался к ноге девушки.

«Никогда уже она не обует модную обувь, – внезапно подумал он. – Никогда она не покрасит ногти. Никогда эти ноги не пробегут по теплому песку пляжа…»

Он смахнул капли пота со лба.

Странно, что в промозглое осеннее утро он умудрился вспотеть.

– Они давно говорили, что хотят уйти, – неожиданно за его спиной раздался юношеский голос. Дмитрий Алексеевич резко обернулся, увидев подростка на велосипеде. Он был бледен и хмур.

– А ты откуда знаешь? – наконец спросил капитан после небольшой заминки. – Ты общался с ними?

– Виделись мы иногда. Я с ними в школе одной учился, – с усилием проговорил парень. – В последнее время нелады у них дома были. Как-то в компании вместе очутились, смотрю – у одной на ладони болячка. Присмотрелся – а там кит нацарапан. Сказала, что иголкой это сделала. Мол, киты скоро поплывут наверх.

Голос юноши дрогнул.

– Вообще они тихие были и в Сети все время сидели. Я их в «Среди друзей» часто видел… На улице они редко бывали, после школы они сразу домой шли…

Он всхлипнул, отведя взгляд в сторону:

– Простите. Это… жесть какая-то. Я чувствовал, что как-то все это ненормально… Я… они были нормальные. До поры до времени. Но никто… никому ничего не было нужно. Я думаю, что все это не случайно.

– Вот что, – сказал Дмитрий Алексеевич. – Давай спокойно все расскажешь, ладно? Это важно. Понимаешь?

Юноша повернул к капитану свое серьезное лицо, и тот увидел, что щеки парня блестят от слез.

– Конечно.

– Вон моя машина. Пошли.

Юный велосипедист согласно кивнул и, прислонив своего «коня» к лавке, направился вслед за следователем.

Шагая к служебной машине, Дмитрий Алексеевич вдруг понял, что означал укол в висок.

«Струсила».

Да.

Чудовищное СМС-сообщение Саше, поступившее на ее телефон перед тем, как она повесилась на кране. О котором говорил Артем Павлов.

Капитан почувствовал, как по его телу прошла крупная дрожь, и ему стало не по себе.

«Неужели Павлов прав?» – холодея, подумал он, вспомнив, как юрист убеждал его в том, что самоубийство Саши Воронцовой было неслучайным.

Как бы то ни было, пожалуй, настало время позвонить адвокату.

Тяжелое признание

Вике снился странный сон.

Вот она медленно взбирается по ступенькам на крышу незнакомого ей дома. Дыхание сипло вырывается из ее груди, голова снова пульсирует нестерпимо-острой болью, будто внутри кто-то мешал толченое стекло.

Вика выходит на крышу и видит одинокую фигуру, застывшую у самого края.

«Я думал, ты не придешь», – тихо говорит человек. На нем бесформенный балахон с накинутым на голову капюшоном.

«Ты – Дельфин?» – дрожащим голосом спрашивает девушка, и тот кивает.

«Смотри, как красиво», – говорит Дельфин, обводя ночное небо рукой, и Вика завороженно смотрит вверх. Небесный купол был усеян миллионами звезд, словно на угольно-бархатистом одеяле рассыпали драгоценные камни.

«Там – киты. Много китов. И мы скоро станем одними из них, – шепчет Дельфин. – Иди ко мне… Иди ближе».

На негнущихся ногах она делает шаг вперед. Яростный порыв ветра качает ее, как травинку.

«Не бойся».

Вика оказывается рядом со своим виртуальным другом. Хотя нет, раз уж они встретились, то теперь это ее самый настоящий, реальный друг. Вот только краем сознания она догадывается, что их дружба в реале продлится крайне мало. Уж так принято у тех, кто попал в «Забытые Богом»…

Внезапно все звуки затихают, и Вике кажется, что на этом свете не осталось ничего, только она и Дельфин, стоящие в шаге от смерти. Или от избавления?

Луна равнодушно мерцает, освещая верхушки деревьев. Они очень высоко забрались – Дельфин сам выбирал эту 24-этажку.

«Ближе», – шепчет он.

«Я хочу посмотреть, как ты выглядишь!» – вдруг произносит Вика. Про себя она понимает, что от того, как поведет себя ее новый друг, зависит очень многое. Возможно, даже ее решение забраться сюда и сделать последний шаг в своей жизни.

Дельфин хрипло смеется.

«Уверена, что хочешь этого?»

«Да!» – срывается на крик девушка, и тот откидывает капюшон.

Теперь кричит Вика. Лунный свет выхватывает из холодной мглы человеческий череп. В пустых глазницах, словно рубины, тлеют крошечные угольки. Челюсти клацают, как крышка старого сундука.

«Давай. Давай прыгай», – шипит мертвец, надвигаясь на ошалевшую от страха Вику.

Взмахнув руками, та отступает назад и, в ужасе чувствуя под ногами пустоту, срывается вниз.

На плечо девушки легла чья-то тяжелая рука, и она, вздрогнув, подняла голову.

Рядом стоял отец, на его заросшем щетиной лице застыло изумление, к которому примешивался страх.

– Вика? Ты что? Что случилось? Я услышал крик. Почему ты спишь здесь, за столом?

Она подняла налитую свинцом голову, уставившись перед собой. Клавиатура, экран монитора, исцарапанный стол… Она что, уснула прямо так?

– Я думал, ты давно спишь, – сказал отец. – Причем в кровати.

Вика посмотрела на часы. Начало четвертого утра. Странно, но она даже не заметила, как вырубилась.

«Интересно, Дельфин еще в Сети?» – зачем-то подумала она. В памяти тут же вспыхнула жуткая фигура во сне, и Вику передернуло.

– Я думал… – начал отец, кашлянув. – Раз уж ты не спишь… Я хотел поговорить с тобой. Не возражаешь?

Вика неожиданно подумала, что отец наверняка выпил – он всегда запинался и проглатывал окончания слов, когда принимал алкоголь. Сейчас он говорил именно таким образом.

– Хорошо, – сказала она, поднявшись. Ее качнуло, словно она находилась не у себя в квартире, а на палубе судна во время шторма.

– Тебе не мешало бы проветрить комнату, – заметил отец. – И…

– Ну? Договаривай, – сказала Вика, чувствуя раздражение.

– Ты плохо выглядишь.

Девушка саркастически рассмеялась.

– Правда? И это ты заметил только сейчас, папуля?

– Не обижайся. Прости меня…

– Ты хотел поговорить, – напомнила Вика. – Давай быстрее.

– Пойдем в гостиную.

С этими словами отец развернулся и поплелся из комнаты. Помедлив, девушка двинулась следом.

Только войдя в гостиную, она поняла, что ее предположения насчет алкоголя подтвердились – на журнальном столике стояли початая бутылка коньяка и кола.

– Ты бы хоть закусывал, – не удержалась она, но отец даже не взглянул на нее. Устало опустившись в кресло, он достал из нагрудного кармана рубашки какую-то фотографию.

– Наверное, меня наказал Бог, – проговорил он, вымученно улыбнувшись.

– Да? С чего бы? – хмуро спросила Вика.

– Я должен был давно сказать тебе. Тогда, когда еще можно было что-то исправить. Твоя мама… – отец шумно вздохнул, нервно теребя в руках фотографию. – Может быть, все было бы иначе.

Вика покосилась на него.

– Я ничего не понимаю. Объясни по-человечески, или я уйду.

Наклонившись, он протянул ей фотографию, и девушка увидела, что пальцы отца дрожали.

– Хорошо. Я попробую, дочка.

Вика взяла фото, без особого интереса разглядывая изображенную на нем женщину.

– Кто это?

– Ее звали Нина. Но это сейчас неважно. Я знал эту женщину. Она была моей подчиненной, двадцать семь лет назад. Мне тогда было…

Лоб отца прорезали морщины.

– …Двадцать девять.

Отец расстегнул верхние пуговицы рубашки, словно ему стало тяжело дышать.

– Ну так вот. Ее больше нет. Нины нет.

– Нет? – переспросила Вика.

– Я убил ее.

Девушка отшатнулась и торопливо положила фотографию на столик, как если бы она была заражена смертельным вирусом.

– Как это «убил»? Папа, ты что, с ума сошел? – с испугом спросила она.

Отец потянулся к коньяку и хлебнул прямо из горлышка.

– Извини, я не хотел тебя напугать, – отдышавшись, сказал он. – Понимаешь… она мне нравилась. Но у нее были дети, и она не отвечала мне взаимностью. Она…

Отец запнулся, словно у него внезапно закончился словарный запас.

– Ну же? – поторопила его Вика.

Он сипло выдохнул, сфокусировав взгляд мутных глаз на дочери:

– В общем, однажды я сделал с ней то, что делают взрослые в постели. Только она этого не хотела.

– Ты изнасиловал ее? – уточнила Вика, и отец вздрогнул, будто получив пощечину.

– В общем, – выдавил он, – наверное, можно сказать и так. Ну, ты сама все понимаешь… Я не сдержался. У Нины был нервный срыв. В общем… Мне тяжело это говорить, но чуть позже она покончила с собой. А в предсмертной записке указала, что к ее смерти причастен я. У нее осталось двое малолетних детей.

Вика села, не сводя с отца оцепенелого взгляда.

Она не ослышалась? Ее отец только что сказал, что из-за него погибла какая-то женщина, которую он изнасиловал?!

– Ты уверен, что она покончила с собой именно из-за тебя? – спросила она. – Ведь записку можно было написать… ну, скажем, из чувства мести!

С мрачным видом отец покачал головой.

– Дочка, поверь, я знаю, о чем говорю. Меня допрашивали в полиции. Свидетелей не было, и эту историю замяли. В конечном счете все мы когда-нибудь совершали ошибки? И если это случилось однажды, зачем портить из-за этого всю жизнь?!

– Папа, ты сейчас пытаешься передо мной оправдаться? – хрипло спросила Вика, глядя на отца в упор. Он тут же сник, пряча взгляд.

– Мама знает об этой истории? – снова задала вопрос девушка, и отец с убитым видом покачал головой.

– Ты представляешь, что бы тогда было? – тихо сказал он, вновь потянувшись к бутылке. Вика перевела взор на измятое фото. На какое-то мгновение ей почудилось, что запечатленная на нем женщина (как там ее, Нина?) подмигнула ей, и она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.

– Зачем ты таскаешь с собой фотографию этой женщины? – сказала Вика.

Отец замер с бутылкой у рта.

– Нет! – визгливо крикнул он. – Ничего я не таскаю, я давно забыл об этом случае! Мне подбросили это фото в машину! Засунули под «дворник»! Поняла? Я понятия не имею, кому это надо! Это просто какое-то безумие!

– Ну, допустим. Что ты хочешь от меня? Зачем ты решил рассказать эту правду именно сейчас? Посреди ночи?

Некоторое время отец молчал, затем заговорил, медленно и тщательно произнося каждое слово:

– Потому что я не могу так больше. Эти отголоски прошлого… они сведут меня с ума. Я должен был поделиться с тобой этим. Я не мог иначе. Мне страшно, дочка. И потом…

– Что «потом»?

– Я боюсь за нас, – прошептал он и, не удержавшись, оглянулся на окно, будто снаружи, на высоте восьмого этажа, их мог кто-то подслушивать. – Эту фотографию подбросили не просто так. Ты меня понимаешь?

Вика устало пожала плечами. Она вдруг со всей отчетливостью поняла, что больше никогда не сможет относиться к папе так, как это было прежде. Внутри что-то с треском надломилось, и теперь единственное, что она испытывала к отцу, – была брезгливая жалость. Так жалеют пьяного доходягу, валяющегося в луже. Вроде он такой весь из себя несчастный, но при этом причиной этих несчастий является он, и только он. Ощущение полной безысходности и отчаяния захлестнуло девушку с новой силой.

«Рома там, в космическом море, – вспомнила она слова Дельфина. – Он поступил правильно…»

Внезапно Вике захотелось вскочить и броситься к ноутбуку. Туда, в «Забытые Богом». Только там ее понимают, и только там у нее есть друг…

– Ладно. Я пойду, – произнесла она, поднимаясь. Отец сидел как истукан, уставившись в стену.

– Я люблю твою мать, – с усилием выдавил он. – До сих пор люблю. Мне жаль, что так вышло.

«Как будто это что-то может изменить», – подумала Вика. Вслух же она сказала:

– Спокойной ночи.

– Меня наказал Бог, – едва слышно произнес отец, и его глаза заблестели от слез. – Но я не могу простить ее за измену. Вика? Не выходи из дома без необ… необходимости.

Девушка отвернулась и, не глядя на отца, вышла из комнаты.

Отец всхлипнул и, схватив фотографию, судорожными движениями порвал ее.

Войдя в комнату, Вика первым делом села за ноутбук. Дельфин был онлайн, и она ощутила, как внутри разлилось приятное тепло.

«Я рада тебя видеть», – написала она, едва ли осознавая, что улыбается.

«Привет, Луна».

«Ты что, вообще никогда не спишь?»

«Почему же. Мне хватает трех-четырех часов, – ответил юноша. – А сейчас спать и вовсе некогда. Есть кое-какие дела. Я должен успеть».

«Успеть?» – удивилась Вика.

«Зайди на мою страницу. Посмотри, рядом с главной фотографией кое-что появилось. Теперь я почти готов…»

Спустя несколько секунд девушка недоуменно разглядывала странный счетчик, который отсчитывал время назад.

«Что будет, когда все цифры будут по нулям?» – задала она вопрос.

Дельфин долго не отвечал, и Вика с нарастающим беспокойством следила за своей страницей – не появится ли новое сообщение?

За дверью что-то громыхнуло, после чего раздалась ожесточенная ругань отца.

«Гадина, – промелькнула у девушки мысль. – Довести женщину до самоубийства… И никому ничего не рассказать…»

Кап!

Вика приблизила бледное лицо к экрану.

«Что будет дальше? Меня не будет, Луна. Эти дни, часы и секунды – все, что у меня осталось».

Она похолодела. Судя по всему, Дельфин отмерил свою жизнь в шесть дней и восемь часов. Как рулеткой.

Пальцы мелко тряслись, и ей не без усилий удалось напечатать ответ:

«А как же дальше? Что будет со мной?»

«Это твой выбор. Мне такая жизнь не нужна. От того, что мы живем или нас нет в этом мире, ничего не изменится. А раз так, то какой смысл надрываться? Какой смысл кому-то и что-то доказывать, Луна?»

С губ Вики сорвался хриплый вздох. У нее возникло ощущение, что ее грудь скрутили толстой цепью, мешая ей свободно дышать.

«Я не смогу без тебя».

«А я тебя не бросаю, Луна. Я хочу тебе показать космос. Ты хочешь увидеть его? Ты хочешь увидеть Рому? Он ждет нас».

Вика прикрыла глаза, пытаясь восстановить в сознании образ Ромы.

«Мне кажется, до меня начинает доходить, что чувствует кит, когда он принял решение плыть к берегу», – вспомнила она слова погибшего приятеля, и ее словно обдало жаром.

– Иногда мне даже чудится, что этот кит – я, – медленно повторила она слова Романа.

Как во сне Вика слышала, что ее ноутбук вновь «капнул».

«Решай. Я понимаю, что это не игрушки. Но для меня – все серьезно. Я больше не хочу здесь находиться, – написал Дельфин. – Я наконец-то стану китом. Или дельфином. Если ты хочешь быть со мной, я расскажу, что надо делать…»

В коридоре раздался звон разбитого стекла, за которым последовал пьяный возглас отца, и Вика стиснула зубы, мысленно призывая держать себя в руках. Сейчас она ненавидела папу больше, чем кого бы то ни было. И желание уйти из этой жизни было велико, как никогда до этого.

«Я с тобой, Дельфин. Я твоя Луна. И я готова уйти с тобой. Только не бросай меня. Мне страшно остаться одной».

Ответ был молниеносным.

«Я не брошу тебя. Мы улетим вместе. На днях я пришлю тебе свою идею, как нам лучше выплыть наверх».

Вика дотронулась до глаз. Они были вновь мокрые.

Слезы. Она снова плачет.

«Лови ролик, – продолжал между тем Дельфин. – Там две сестры прыгают с крыши. Правда, одна осталась жить (на клумбу упала), но вряд ли она будет рада такой жизни. Она переломала все, что только можно, и до конца своего существования останется овощем. До конца своего существования она будет лежать как бревно, утыканная трубками и проводами, а сиделки будут менять ей памперсы. Ты хочешь так жить? Я – нет. Ее сестре повезло! Она сейчас наверху!»

Вика улыбнулась сквозь слезы.

Конечно, Дельфин прав.

Так жить нельзя.

Она даже не заметила, что, пока смотрела ролик, на ее странице появился счетчик.

До полного обнуления оставалось шесть дней и семь с половиной часов.

Реквием

С трудом втиснув свой автомобиль на стоянке возле японского ресторана «Макото», Артем вышел из машины и направился ко входу. В дверях с ним вежливо поздоровались девушки-хостес в национальных костюмах, одна из которых указала ему на столик, за которым уже сидела Мия.

– Прекрасный сегодня вечер, не правда ли? – сказал Павлов, остановившись рядом с девушкой.

Мия подскочила от неожиданности, изумленно оглядываясь по сторонам. Увидев адвоката, она вздохнула.

– Павлов, меня так дядя Кондратий обнимет… Ты что, по воздуху летаешь? Я даже не слышала, как ты подошел!

– Тебе очень идет зеленый цвет, – серьезно произнес Артем, усаживаясь напротив девушки.

Мия завела прядь волос, выкрашенную в темно-зеленый цвет, за ухо.

– Ты не умеешь делать комплименты, адвокат, – сказала она. – Нет, чтобы сказать – «Ох! Милая Мия! При виде ваших великолепных волос мой сердечный ритм участился вдвое! А то и втрое! А то…»

– Остановимся на утроенном ритме, – мягко перебил ее Артем. – Иначе меня увезли бы отсюда с сердечным приступом. Ты уже что-то заказала?

Она утвердительно кивнула.

– Надеюсь, ты не против куриных крылышек в соусе терияки, тонкацу с чили и дайконом? А еще соба сэн-сой.

– Пойдет, – улыбнулся Артем. – Должен заметить, что в японской кухне ты разбираешься.

– Я во многом разбираюсь, – сказала Мия. – И умею тоже немало. А здесь клево, кстати. И довольно тихо.

Действительно, в уголке возле окна, где они расположились, кроме них, больше никого не было. Мягкая музыка и плавающий аромат благовоний создавали атмосферу уюта и расслабленности.

Павлов посмотрел на планшет, лежащий перед девушкой:

– Ты опять в работе?

– Вроде того. У меня для тебя новость, Артем. «Забытые Богом» уже история, сайт прикрыли.

– Именно так. Только для меня это не новость, я в курсе этой истории.

Брови Мии выгнулись дугой:

– Откуда ты знаешь? Ведь пароль от аккаунта Была… у меня!

На губах Артема заиграла усмешка.

– Это неважно.

По лицу девушки скользнула догадка, и она сказала:

– Я въехала. Ты же говорил про Роскомнадзор!

– Да. Это их работа.

– Но я все равно тебя удивлю, – не отступала Мия. – Мне на почту пришло письмо от этого Арни. Он кинул мне ссылку на новый сайт, и я уже зарегистрировалась там. Гляди!

С этими словами она развернула планшет и подвинула его к Артему. Тот внимательно вгляделся в экран.

– Хм… – протянул он. – Быстро они опомнились. Значит, прежняя вывеска заменена на «Реквием»?

– Угу, – отозвалась Мия, внимательно следя за выражением лица Павлова. – Прикольное название, да? «Затишье», «Реквием»… Прямо хочется в руки свечку взять и на стол лечь с закрытыми глазами!

– Успеешь еще, – сказал Артем.

В отличие от предыдущего сайта, в «Реквиеме» был кардинальным образом изменен внешний дизайн. Вместо моря на главной странице была изображена бескрайняя пустыня, над которой зависло раскаленное добела солнце. В горячем песке на коленях сидела девушка с растрепанными волосами, из ее лопаток торчали окровавленные обломки крыльев. Сами крылья все еще парили в воздухе.

– Падший ангел, – заметил Артем.

– Обрати внимание на участников сообщества, – сказала Мия, открывая соответствующий раздел. – Если мне не изменяет память, знакомые все лица.

Адвокат поднял на нее глаза:

– Получается, вся база данных сайта «Забытые Богом» сохранена?

– А что с ней станет? – удивилась Мия. – Сайт ведь заблокирован. А у «Реквиема» другой IP и домен, он просто переехал на новый сервер. И все, как и я, получили ссылки на новый ресурс. Так что наши потуги бессмысленны, Павлов. Ты можешь хоть сто раз на дню закрывать эти рассадники чумы, а они будут спокойно плодиться снова и снова.

– Что ж, – спокойно произнес Артем. – Никто не отменял официальные меры реагирования властей на эти вредоносные сайты. Это входит в обязанности Роскомнадзора. В любом случае это создает определенные трудности для тех, кто все это организовал.

– Организовал… – эхом откликнулась Мия. – Слушай, Артем…

Она запнулась, заметив приближающуюся официантку. Лишь дождавшись, когда та расставит блюда на столе, Мия снова заговорила:

– Я не могу поверить, что это все серьезно. Мне кажется, что есть какой-то отдельный псих, который обрабатывает слабохарактерных подростков и склоняет их к суициду. Типа этого неугомонного Арни. Ты же не думаешь, что это явление вселенского масштаба, Артем? Это просто невозможно!

– Сколько у тебя уходит времени на общение с этим Арни? – спросил Артем.

– Ну, прилично.

– Так. А теперь представь, что таким же образом Арни нужно обработать еще двадцать или тридцать человек. Он просто физически будет не в состоянии успевать все делать. Не забывай, что при этом ему придется держать в голове данные о каждом из своих, так сказать, подопечных. Я считаю, что этот Арни далеко не один. И их не два, и даже не три.

– Павлов, ты серьезно?

– Вполне. А теперь давай спокойно поедим.

Мия кивнула:

– Согласна. Я тоже считаю, что тема нашего разговора может нарушить процесс пищеварения.

После того как с едой было покончено, Мия взяла в руки планшет.

– О! Пока мы трапезничали, этот Арни время даром не терял. Слушай. «Привет! Ты куда потерялась? Я соскучился!» Далее. «Как тебе новый сайт? Не хуже прежнего, правда? «Забытые Богом», конечно, тоже был суперским, я к нему привык… Кстати, это ты накаркала. Кто говорил, что сайт могут закрыть? Вот, пожалуйста…»

Мия перевела дух и продолжила:

– И вот еще. «Сегодня особенно хреново… Все достало, ненавижу всех… Еле удержался, чтобы не вскрыться… Потом про тебя вспомнил и решил, что сделаем, как и планировали… Посмотри на мою страницу. Ничего не замечаешь?»

Девушка повернула голову в сторону Артема, который с невозмутимым видом пил чай.

– У него счетчик, Павлов. До часа икс осталось два дня.

– Я ничуть не удивлен. Не сомневаюсь, что точно такой же скоро появится и у тебя.

Мия нервно засмеялась.

– Собственно, этого мы и хотели?

Кап!

Она склонилась над планшетом.

«Я заберусь на 22-этажку. Я уже присмотрел одну такую и сегодня утром был там. Ты со мной?» – прочла она и вновь взглянула на Артема.

– Я с ним, адвокат? – вполголоса спросила девушка. – Что мы решаем?

Павлов допил чай и отставил чашку в сторону.

– Нет, Мия. В этот раз мы не с ним, – бескомпромиссным тоном заявил он. – Это слишком рискованно. Если он мгновенно распознал твой трюк с томатным соком, как ты будешь изображать самоубийство?

Кап!

Мия, уже готовая открыть рот, чтобы ответить Артему, уткнулась в планшет.

«Я надеюсь на тебя, родная. Слышишь? – вслух прочитала она. – Если ты не веришь, что я серьезно, вот…»

Она скривилась:

– Он прислал фотку с порезанной рукой. Погоди, там вроде буквы какие-то… ну да, «Арни». Собственный ник вывел и сделал снимок.

– Нужно придумать другой выход, – сказал Артем.

Мия покачала головой:

– Слишком далеко все зашло. У этого кренделя очень развита интуиция. Мне кажется, все должно решиться прямо сейчас.

Артем ненадолго задумался.

Кап!

«Прыжок с крыши – самое лучшее. Гарантированный улет в космос. Причем за пару минут до этого я проглочу несколько «колес», антидепрессантов каких-нибудь. Для надежности. Тебе, кстати, тоже советую! Ты согласна, Была…?

– Эй, Артем, – позвала Мия, явно начиная нервничать. – Ты там что, медитируешь после чая? Нужно что-то отвечать.

Павлов сел прямо.

– Ты согласна, – сказал он ровно. – Только с одним условием. Ни шага без моего согласия. Договорились?

Глаза девушки сверкнули азартом.

– Это другой разговор, – проговорила она, начиная торопливо строчить ответ.

– Если он будет настаивать на выборе дома, сразу не соглашайся, – сказал Артем. – Он в Архангельске, ты в Москве. Кстати, я уверен, что этот Арни живет где-то рядом. В любом случае должен быть кто-то, кто придет к дому, где все должно произойти. Для того чтобы вести съемку…

Через пару минут от Арни пришел ответ:

«Взгляни на свою страницу, Была…».

– У тебя появился счетчик? – задал вопрос Павлов.

– Ага, – ответила девушка. – Срок тот же. Только у меня должно все закончиться на полчаса раньше.

– Ничего странного. Он оставляет за собой время для маневра. Или думает, что ты не обратишь на это внимания, – сказал Артем. – Самое главное, чтобы ты «ушла» раньше, чем он. Понимаешь?

– А то, – пробормотала Мия. – Слушай, еще сообщение:

«Мне нужно выйти наружу. Я должен побыть наедине со своими мыслями. Будем на связи. Не забывай, что теперь мы вместе, Была…, назад дороги нет. Буду думать о нас, когда мы окажемся в космосе, родная».

Спустя мгновение Арни исчез из Сети.

– У тебя есть какой-то план, Павлов? – спросила Мия, выключая планшет. Она старалась держаться с присущей ей веселой беспечностью, но Павлов видел, что девушка была не на шутку встревожена.

«Это не просто тревога, – подумал Артем. – Она напугана».

– Завтра утром нам нужно будет встретиться и обговорить все детали, – сказал он.

– Давай-давай. Ты ведь у нас мегамозг. Иначе меня будут соскребать с асфальта. Предупреждаю, что все расходы на погребение тебе придется взять на себя.

– Мне нравится твое умение шутить в подобных ситуация, – краем рта улыбнулся Павлов.

– Твоя наука.

– Как полка? – спросил адвокат, жестом подзывая официантку для расчета. – Держится?

– Пока – да. Не ожидала, что ты справишься.

Когда Артем расплатился за ужин, Мия вылезла из-за стола и осторожно коснулась его руки.

– Мою сестру выпишут только через пару дней. А мама вообще вернется на следующей неделе. Кстати, у меня на балконе окно плохо закрывается, – торопливо добавила она.

Павлов усмехнулся.

– Мия, ты уж сразу напиши список чего сделать, и я к тебе с чемоданом инструментов приеду. Пойдем, я отвезу тебя домой. Завтра предстоит непростой день, нужно отдохнуть. Уже одиннадцатый час.

Мия надула губы, став похожей на обиженного ребенка.

– Я боюсь оставаться одна, – сказала она, с вызовом глядя на Артема. – Ты сам меня уговорил влезть во все это, вот и защищай меня. Вдруг этот Арни мой IP вычислит? И дома меня с монтировкой дожидается? Да мне, можно сказать, два дня жить осталось, а ты отнекиваешься!

– Ладно, – сдался адвокат. – Ты, Мия, мертвого уговоришь. Поехали, решим по дороге.

Клуб по интересам

Когда в комнату постучали, седой мужчина, не отрывая пристального взгляда от экрана ноутбука, коротко бросил:

– Заходи.

Визитер открыл дверь и проскользнул внутрь. Несмотря на крепкое телосложение и немалый вес, двигался он бесшумно.

– Привет, Рой, – бесцветным голосом произнес Пастор.

Вошедший лишь кивнул в знак приветствия.

– Вот, смотрю твои художества, – сказал хозяин дома, усмехнувшись. Глаза его при этом оставались двумя колючими угольками. Он нажал на воспроизведение видеоролика. На нем было видно, как на крыше многоэтажки внезапно замаячили две худенькие фигурки. Камера медленно увеличила изображение, в результате чего стало понятно, что это совсем юные девочки. Они взялись за руки и, переглянувшись на прощание, шагнули вниз. Через мгновение раздался гулкий хлопок, за которым тут же последовал истошный женский крик, очевидно, случайной свидетельницы происшедшего. Камера не спеша сместилась вниз. Распростертые тела девочек лежали неподвижно, одна – на асфальте, вторая на клумбе, обустроенной рядом с подъездом. В нескольких метрах от юных самоубийц голосила женщина, взывая о помощи. Спустя секунду ролик оборвался.

– По-моему, все прошло отлично, – не скрывая удовлетворения, произнес Рой, и Пастор поднял голову.

– Та, что на клумбе, осталась жива.

Губы Роя растянулись в жесткую улыбку.

– Ну, если состояние овоща можно назвать жизнью, то да. Она облеплена трубками, как дикобраз, и находится в состоянии глубокой комы. Шансов на то, что она когда-либо придет в себя, а тем более заговорит, почти никаких. Я наводил справки, можешь мне поверить.

Пастор закрыл ролик.

– У меня нет времени сопоставлять шансы и проценты, кто выживет, а кто нет. Я просто предупреждаю тебя. Если девчонка заговорит, я отправлю тебя самого на эту крышу. В последний полет.

– Остроумно, – холодно улыбнулся Рой. – Не забывай, кем ты являешься на самом деле.

– Я всегда помню, кто я, – мягко ответил Пастор. – И я не люблю повторять одно и то же. А теперь иди. Хочешь – закончи то, что попыталась сделать эта пташка. Нет – молись, чтобы девчонка не заговорила.

Рой хмыкнул и, ни слова не говоря, так же бесшумно вышел из комнаты.

Пастор покачал головой.

«Упрямый кретин», – подумал он про себя.

Склонившись над монитором, он нажал на ярлык некоего сайта, а в появившемся окне «логин» впечатал «Пастор». Затем набрал пароль и нажал «enter». На экране появилась свинцово-расплывчатая заставка, словно застывшая ледяная буря, и на этом фоне пульсировала кроваво-черная вывеска:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В «РЕКВИЕМ»!

В папке «ваши письма» было несколько новых сообщений, и он кликнул мышью, открывая список.

Первое было от Арни, и он был онлайн.

«Салют! Есть новости. Через два дня будет новый улов».

Пастор проворно застучал клавишами:

«Что за рыбка?»

Не прошло и минуты, как от Арни пришло сообщение со ссылкой на страницу участника под ником Была…

«Оригинальное прозвище, – написал он Арни. – Судя по всему, она новичок?»

«Да».

«Ну и как она?» – полюбопытствовал Пастор.

«Соплячка. Залетела от отчима. Всеми брошена. Знакомая история, затертая до дыр».

Пастор почесал гладко выбритый подбородок, затем принялся печатать текст ответа:

«Тебе не показалось странным, что прежний сайт накрыли сразу, как только она появилась? И «Затишье», кстати, тоже заблокировали».

Некоторое время Арни молчал, размышляя над этой мыслью, затем ответил:

«Нет. Я засланных казачков распознаю сразу. Была тут одна Лагерта, кажется. Ее Дельфин за секунду вычислил».

«Ага. Лагерта исчезла, и тут же появилась какая-то Была… Тебе не приходило в голову, что это один и тот же человек?»

«У них разные сетевые адреса».

«Арни, ты меня удивляешь. Лагерта могла сменить ник или просто зайти с другого компьютера. Наконец, она могла попасть на сайт через анонимайзер».

«Манера излагать свои мысли у этих кукол разная», – написал Арни.

«Ладно. Наверное, я становлюсь слишком мнительным. Какие еще новости?» – осведомился Пастор.

«Я забыл себе внести изменения в настройки. Теперь мой счетчик виден всем, а не только этой ссыкухе, – ответил Арни. – А мы с ней планировали в космический полет отправиться… Хех!»

«Ничего. Ник сменишь, как счетчик обнулится, делов-то», – посоветовал Пастор.

«Кстати, буквально вчера еще одну куклу зацепил. Толстячок один прыщавый. Девчонки не дают, друзей нет, сидит дома, пиццу жрет и плачет, какой он несчастный. Случай непростой, но думаю, справлюсь».

«Дерзай. Между прочим, конец месяца. Подведем итоги? – написал Пастор. Он мельком взглянул на полку с миниатюрными фигурками китов. – У меня четверо».

«У меня двое. Была… будет третьей».

«Ты проиграл, лузер, – сделал вывод Пастор, хищно улыбнувшись. – Зато Дельфин бьет все рекорды. У него через несколько дней шестая будет. Девочка-ромашка. Кстати, очень важный для меня экземпляр».

«Да? Это почему?» – заинтересовался Арни, но Пастор не стал раскрывать детали.

«Это личное».

«Ладно. Как бы то ни было, ты победил. Делаем ставки на следующий месяц?»

«Конечно. Только чуть позже. Я выйду на связь вечером. Эй, Арни?»

В ответ пришел знак вопроса, и Пастор написал:

«Почитай книжки по психологии. Не нужно переть как танк. Представь, что на твоих глазах созревает плод. Если за деревом хорошо ухаживать, то плод упадет сам. Иногда дерево можно слегка потрясти. А ты лезешь на ствол, при этом норовишь наступить туда, где тонкие ветки. Может, ты и дотянешься до яблока или груши (что там растет, неважно). А может, брякнешься вниз и сломаешь себе шею. Усек? Посмотри обучающие видео, в Интернете на эту тему снята масса всего. С детьми нужна тонкая, филигранная работа… И еще. Есть возможность подключить свои связи? Мне было бы интересно узнать, по чьей жалобе Роскомнадзор так возбудился. Выискался цензор, понимаешь…»

«Сделаем, – пообещал Арни. – Я и сам бы хотел выяснить это».

«Тогда отбой».

Закончив общение, Пастор вошел на сайт под другим паролем.

Теперь он стал Эльфийкой.

На почту пришло несколько сообщений, и почти все они были от Риммы, девушки, с которой он общался последние две недели. Последнее письмо было буквально пронизано кричащей паникой:

«Эльфийка, где ты??? Мне так хреново, а тут еще ты пропала!!! Боже, я, наверное, схожу с ума!!! Напиши хоть что-то!!! Так все заколебало!!! Я, наверное, ничего не дождусь и сдохну сама по себе!!!»

Пастор откинулся на кресле и несколько минут сидел в абсолютной неподвижности, чуть прикрыв веки. На его тонких губах блуждала странная улыбка. Открыв глаза, он прошептал:

– Нет, сама по себе ты не сдохнешь. Не доставлю тебе такого удовольствия. Ты – моя добыча! – Придвинувшись к монитору, он прибавил все так же тихо: – Уже почти созрело, мое яблочко. Осталось совсем ничего…

Вздохнув поглубже, он принялся печатать:

«… Привет, моя родная подружка!!! Извини, что долго не выходила на связь… меня тоже предки задолбали, особенно мать… Кстати, я тебе сейчас пришлю ролик… Только никому не говори о нем…»

Новые тревоги

Последние сутки Вика не находила себе места. Все началось с того, что как-то поздним утром, в субботу, вынырнув из полубессознательного состояния (которое с огромной натяжкой можно было назвать сном), она первым делом уселась перед ноутбуком. Пока он загружался, девушка внезапно подумала о теплой избушке в тайге. Да-да, именно избушке, с печкой и запасами еды для заблудившихся путников. Сайт «Забытые Богом» с некоторых пор стал для нее тем самым единственным и, судя по всему, последним пристанищем…

Она кликнула по ярлыку сайта, но, к огромному разочарованию Вики, вместо привычной заставки на ее экране неожиданно появился странный текст: «Доступ к запрашиваемому ресурсу ограничен по решению суда или иным основаниям, установленным законодательством Российской Федерации…»

Она ошеломленно потерла глаза, про себя решив, что она скорее всего еще спит. Потому что сайт не могут закрыть и такого предупреждения не может быть в принципе!

«Может, какой-то сбой в Интернете?» – вспыхнула у нее мысль, и она, закрыв предупреждающее окно, предприняла новую попытку войти на сайт.

То же самое.

Беспокойство переросло в тревогу и, наконец, в колючий страх.

Как заведенная, Вика вновь и вновь щелкала кнопкой мыши по значку «Забытые Богом», сквозь зубы цедя ругательства, но результат каждый раз оставался неизменным. Доступ к сайту закрыт, и все, точка.

В конце концов она, вскрикнув, со всей силы ударила по клавишам кулаком. Ноутбук подпрыгнул, словно живой и изумленный столь неподобающим отношением к себе.

Губы девушки задрожали, по бледной щеке скатилась слеза.

Все.

Все кончено. Сайт закрыли. Единственное, что имело смысл в ее жизни.

Наверное, кто-то пожаловался в суд, и доступ к нему обрубили. Вика уже слышала, что такое иногда происходит, когда те или иные ресурсы признавали опасными…

– Дельфин, – прошептала она. – Почему ты не оставил мне свой телефон?! Что мне теперь делать?

Пошатываясь, она встала, раздраженно отбросив в сторону стул, и тот с грохотом отлетел к шкафу. Девушка подошла к окну, резко отдернув штору. Погода была под стать ее настроению – небо сплошь в серых, набухших от влаги тучах, ветер гонял по асфальту пожелтевшие листья. Двор был пустым, лишь какой-то мужик в дождевике спешил с собакой к подъезду. На какое-то мгновение у Вики возникла мысль, что вид из окна необыкновенно точно соответствовал сути ее жизни.

– Я не хочу так, – упавшим голосом проговорила она, продолжая смотреть в окно. Только сейчас она обратила внимание, что стекло покрыто грязными разводами. Когда это окно мыли в последний раз?

«Ага. А когда ты принимала душ последний раз?» – насмешливо поинтересовался внутренний голос, и лицо Вики скривилось в отталкивающей гримасе.

– Я… не хочу. Я хочу обратно. Пожалуйста.

Она повернулась, глядя на ноутбук с чувством смешанного страха и ненависти.

– Пожалуйста.

Это был самый худший день в ее жизни. Сайт не открывался, и все. Вика пыталась использовать всевозможные уловки, о которых прочла в Интернете, но обойти блокировку не удавалось, и каждый раз ее ждала неудача. Ненавистный текст «Доступ к запрашиваемому ресурсу ограничен…» буквально жег глаза, как бывает после длительного нахождения в бассейне с хлоркой.

Она почти не выходила из комнаты. Только в туалет. У нее даже не было желания хотя бы сполоснуть лицо или позавтракать. И хотя ее желудок настойчиво урчал, напоминая о нарушении режима питания, Вика старалась не думать об этом. Страх оказаться в полном одиночестве душил ее куда сильнее чувства голода.

Отец лишь один раз заглянул к ней, но их разговор был коротким – Вика попросту велела ему закрыть дверь с обратной стороны. Тот что-то буркнул, но перечить не стал. Шаркающими шагами отец направился на кухню, откуда вскоре донеслось недвусмысленное звяканье стекла, что могло свидетельствовать об одном – он вновь начал пить.

Еще несколько часов прошло как в тягостно-липком тумане.

«Я не буду ничего ждать», – вдруг подумала Вика, и от этой идеи ей внезапно стало необычайно легко.

Конечно. На фиг эти счетчики. Дельфин, конечно, классный парень, но… Так больше продолжаться не может.

Она не будет ждать. Сколько там ей оставалось? Пять дней?

Нет. Сегодня ночью, как только отец ляжет спать, она наберет полную ванну воды, возьмет на кухне нож и…

Примерно в девять вечера отец, хорошенько набравшись, уже спал мертвецки пьяным сном.

Вика прошла в ванну и до упора повернула краны. Затем, взяв на кухне нож, неровной походкой вернулась в комнату. У нее снова заболела голова. Пока набиралась вода, девушка бесцельно водила тяжелым, поблескивающим лезвием по лоснящимся от грязи и жира клавишам ноутбука.

– Спасибо тебе, дружок. За твою службу, – хрипло сказала Вика. – Извини, что я тебя ударила сегодня. Ты ни в чем не виноват. Это я. Точнее, это они. Это…

Застрявший в горле вязкий ком помешал закончить фразу, и она разрыдалась.

Вика спохватилась, когда вспомнила об открытом кране, из которого продолжала под большим напором хлестать вода. Не хватало еще залить соседей. Не выпуская из руки нож, Вика метнулась в ванну. Она успела как раз вовремя – уровень воды уже достиг критической точки. Торопливо закрутив краны, Вика уже собралась было раздеться, как вспомнила о ноутбуке.

«Я выключу его. Пусть он уснет вместе со мной», – промелькнула у нее мысль, и она заспешила в комнату.

Сев перед ноутбуком, Вика подвигала мышью, «пробуждая» экран. В глаза сразу бросилось свернутое окошко входящих писем. Там мерцала цифра «1».

С колотящимся сердцем Вика открыла список входящих сообщений.

Письмо. Одно непрочитанное письмо. Это, конечно, может быть спам, но вдруг…

Письмо от Дельфина!!!

Ее бледное, осунувшееся лицо озарилось счастьем, и на какие-то доли секунды Вика стала похожа на ту беззаботную цветущую девушку, какой ее все привыкли видеть. Какой она была всего месяц назад.

«Привет, Луна. Тут небольшие осложнения с сайтом возникли, я сам был не в курсе. Но потом связался с модератором, он мне дал ссылку на новый ресурс, которой я с радостью делюсь с тобой! Щелкни и зарегистрируйся. Помни о конфиденциальности. Я тебя жду, моя прохладная и далекая! Надеюсь, ты не передумала! P.S. Я скучал по тебе».

Слезы снова ручьем хлынули из глаз девушки. Выронив нож, она жадно приникла к экрану, сбивчиво набирая текст:

«Не пропадай больше так, Дельфинчик!!! Я уже была готова уйти!!! Ванна полна воды! Отец нажрался и спит, а я сижу с ножом в руке!!! Думала, еще минута, и все!!!»

Ответ от юноши прилетел очень быстро:

«Я никогда тебя не брошу. Даже там, в космосе. Я ведь обещал. Так что никаких ванн. Сделаем все так, как задумали. Пройди по ссылке, Луна».

Через несколько минут Вика была на новом ресурсе. Название ей понравилось – «Реквием». Правда, она имела отдаленное представление о смысле этого слова, но звучало оно солидно и внушительно.

Не успела она освоиться на новом месте, как от Дельфина ей поступило приглашение о дружбе.

«Ну вот, – написал он, когда девушка подтвердила запрос. – Мы опять вместе, Луна».

«Да», – ответила Вика, вытирая мокрое от слез лицо.

«И мы будем счастливы. Там, наверху. Ты помнишь?»

Она помнила. Тем более счетчик никуда не делся, он продолжал размеренно вести свой обратный отсчет.

Осталось пять дней и десять с половиной часов.

Кап!

Умиротворенная улыбка заиграла на воспаленных губах Вики.

«Кап. Кап-кап… Новое сообщение от Дельфина. Более сладкого звука в своей жизни и представить трудно!» – подумалось ей. Теперь она была готова идти за этим парнем хоть на край света!

«Кстати, эти твари закрыли «Затишье» тоже, – прочитала она. – Но мы тоже не валенки какие-то. Модератор – мой приятель, и уже готова новая группа. «Высоко в небо», как тебе?»

«Замечательно!» – ответила Вика и рассмеялась.

Господи, как она рада, что все разрешилось!

«Я сегодня видел сон. Там был твой Ромка, – написал Дельфин. – Ему очень хорошо на небе. Он просил тебе передать привет и сказал, что ждет нас там».

У Вики перехватило дыхание.

«Ты придумал, как мы выплывем наверх? Ты обещал сказать».

«Я держу слово. Через пару дней тебе все будет известно. Просто доверься мне».

«Я боюсь высоты, Дельфин, – призналась Вика после небольшой паузы. – Боюсь, что не смогу спрыгнуть с крыши. Это СИЛЬНЕЕ меня. Придумай что-то, только не крышу. Хорошо? Я согласна на все».

«Договорились. Обещаю, что это не будет связано с высотой».

Вика с облегчением вздохнула и откинулась на стуле.

«Луна, у тебя есть что-нибудь успокаивающее? – вдруг задал вопрос Дельфин. – У твоих предков должно быть!»

«Не знаю, – с сомнением отозвалась девушка. – Мама, когда уезжала, всю аптечку перетрясла. Когда у меня заболела голова, я там только упаковку аспирина нашла».

«Тебе надо купить что-то. Зайди в аптеку, попроси какие-нибудь седативные препараты, они без рецепта продаются. За 15 минут до начала выпьешь. И тогда все будет супер. А сейчас извини, у меня кое-какие дела. Из-за того, что старый сайт закрыли, приходится всем ссылки кидать… Целую, Луна».

После этого сообщения Дельфин исчез из Сети.

Вика грустно вздохнула, бросив взгляд в окно.

«Тебе надо купить кое-что. Успокаивающее…»

Слова ее виртуального друга скользнули в мозгу холодной змеей, и она поднялась из-за стола. Посмотрела на нож, валяющийся на ковре.

– Нет, малыш. Не сегодня, – усмехнулась она, тапком задвигая его под кровать.

После недолгих раздумий Вика решила сходить в аптеку прямо сейчас. А что? Спать она не хочет, время еще есть…

Единственная проблема – деньги. Поразмыслив, она решила, что ничего страшного не случится, если она возьмет немного из кошелька отца. Все равно у него уже мозги от алкоголя прокисли, вряд ли вспомнит, сколько там у него было…

На цыпочках Вика прокралась в комнату к отцу и, пошарив в карманах его пиджака, быстро нашла бумажник. Решив, что пятисот рублей хватит для нужных лекарств, она так же неслышно выскользнула из комнаты.

Выходя из подъезда, девушка неожиданно столкнулась с соседом.

– Добрый вечер, Вика, – улыбнулся тот.

– Здрасьте, – буркнула она.

– Ты легко одета, – заметил мужчина, внимательно глядя на нее. – Не простынешь?

– Нет.

Вика уже хотела идти, как за спиной вновь раздался голос назойливого соседа:

– Послушай, извини, конечно… Вика, с тобой все в порядке? Ты не больна?

– Со мной все отлично. До свидания! – отрезала Вика, быстрым шагом удаляясь от подъезда. Ей нужно в аптеку, и тратить время на пустые разговоры о своем здоровье у нее никакого желания не было.

– Все равно мы все скоро будем наверху, – добавила она, и на ее изможденном лице появилась странная улыбка. Даже не улыбка, а ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего.

Девушка уже ушла, а повстречавший ее мужчина стоял и молча глядел ей вслед. Обладая отменным слухом, он случайно услышал последнюю фразу своей юной соседки.

– Будем наверху? – тихо переспросил он. – О чем ты, девочка?

Проводив внимательным взглядом свою юную соседку Вику, Артем Павлов покачал головой в такт каким-то мыслям и зашел в подъезд.

Кукловоды

Громадный пепельно-серый кот неслышно вошел в комнату и, обойдя стол, вопросительно уставился на седого мужчину своими зелеными прозрачными глазами.

– Заходи, Сильвер, – не глядя на питомца, пробормотал Пастор, что-то печатая в своем «Getac X500». – Уж кого-кого, а тебя я всегда рад видеть. Во всяком случае, ты никогда не задаешь идиотских вопросов, как некоторые. А еще я уважаю тебя за то, что в твою кошачью голову никогда не придет мысль наложить на себя руки. Точнее, лапы.

Кот громко мяукнул, словно выражая благодарность лестным словам хозяина, после чего, поерзав задом, внезапно прыгнул прямо на стол, за которым сидел мужчина.

– Сиди спокойно, – приказал Пастор. – Тронешь хоть что-то – вышвырну вон на улицу.

Сильвер улегся рядом с настольной лампой, лениво поглядывая за пальцами хозяина, которые с необычайной ловкостью бегали по клавиатуре.

Пискнул видеодомофон, извещая о том, что у его ворот появились гости. На вспыхнувшем экране возникло ухмыляющееся лицо мужчины средних лет.

– Открывай, начальник! – сказал он, подмигнув, и Пастор, повернувшись, нажал на кнопку плоской панели устройства, вмонтированного в стену. Домофон послушно пискнул снова, и экран погас.

«Солнышко, я ненадолго отлучусь. Скоро буду», – написал мужчина сообщение и нажал «enter», отправляя его Римме.

Спустя минуту гость был в кабинете. Это был высокий подтянутый мужчина спортивного телосложения, облаченный в черную кожаную куртку и светлые джинсы. На его ногах были ковбойские казаки с металлическими набойками на носах. На безымянном пальце правой руки тускло поблескивал серебряный перстень в виде оскаленного черепа.

– Привет, Дельфин, – сказал Пастор. – Судя по твоему прикиду, ты как будто в 90-х уснул на кольцевой ветке и только сейчас проснулся.

Дельфин хихикнул.

– Ник еще пока не сменил? – поинтересовался Пастор. – Как к тебе обращаться?

– Не-а, не сменил. Вот акцию проведем, тогда подумаю над новым именем. А как обращаться… да называй хоть горшком, только под кровать не ставь.

– Рад тебя видеть, – сказал Пастор, протягивая руку.

– А я – тебя, – снова гоготнул Дельфин, пожимая крепкую ладонь хозяина дома.

Пастор закивал.

– Еще бы. Я ведь тебе должен, поэтому ты такой счастливый. В этом месяце больше всего куколок собрал ты, поздравляю. Передовик-стахановец.

Дельфин скромно потупил взгляд.

– Стараемся. Выполнение плана – долг. Перевыполение – честь.

– О как. Ты что, в комсомоле был?

Теперь кивнул Дельфин:

– Был, только недолго. Выперли за хулиганку. Но значок на память остался.

Пастор присвистнул.

– Надо же. Кто бы мог подумать, что бывший комсомолец чуть позже отсидит три срока, один из которых за жестокое убийство, а потом проведет несколько лет в психушке?

Улыбка на лице Дельфина угасла, а в глазах замерцали опасные огоньки.

– Ты, Пастор, мне о моей биографии не втуляй, я сам ее наизусть знаю. И не нужно мне напоминать каждый раз, за что я у хозяина чалился[1].

– Ладно, не ворчи, – примирительно сказал Пастор. – Ближе к делу. Тебе как – наличкой или на карту сбросить? Рубли, «зеленые»?

– Наличка сейчас не в моде, – уже более спокойным тоном ответил Дельфин. – Давай на карту. И конечно же, наши «деревянные». Не доверяю я пендосовской валюте.

Пастор пожал плечами, мол, как пожелаешь. Он склонился над ноутбуком и через мобильный банк произвел денежный перевод.

Спустя секунду затренькал сотовый Дельфина. Тот взглянул на экран, открывая уведомление, и одобрительно цокнул языком:

– Все в ажуре. Благодарствую.

– Не за что, – равнодушно отозвался Пастор, кладя мобильник на стол. – Заработал – получи!

Дремлющий кот приоткрыл глаза и тут же снова закрыл их.

– Тебе следовало бы взять ник Барракуда, – вдруг произнес хозяин дома, глядя на крепко сбитые кулаки гостя. – Или Мурена. Какой ты, на фиг, дельфин?

Тот покачал головой:

– У дельфинов тоже свои зубы имеются. Кстати, касатка – тоже дельфин, а не кит, как считают многие.

– Спасибо за справку. Выпить хочешь?

– Не-а, – зевнул Дельфин. – Я лучше дома дерябну, когда вокруг все свое. Если есть, давай сок.

– Ты знаешь, где бар, – сказал Пастор, махнув рукой. – Есть вишня, яблоко, грейпфрут, апельсин, выбирай. А заодно захвати мне виски и стакан.

Когда Дельфин поставил на его стол начатую бутылку «Джек Дэниелз», а сам сел в кресло со стаканом апельсинового сока, Пастор сказал:

– В этом месяце хуже всего дела у Викинга. Всего одна куколка.

– Зато погоняло себе выбрал знатное, – хмыкнул Дельфин, шумно отхлебывая сок. – Викинг-шмикинг, едрить его за ногу. Прям кино!

Пастор озабоченно сдвинул брови.

– Если результатов не будет, нужно от него избавиться. Мы тут не в психологов играем. Толку от него мало, а вот знает много.

– Э-э-э, начальник, меня в это дело не впутывай, – забеспокоился Дельфин. – Я свое отмотал.

– А я ничего про тебя не говорил. Если надо, я заряжу Роя, он все устроит, – ответил Пастор. – Я хотел поговорить с тобой насчет одной куколки, Дельфин. Я имею в виду Вику Елагину, которую ты называешь Луной.

– Ну? У меня с ней все в порядке.

– Не сомневаюсь. Я просто хотел бы тебе напомнить, что я долго создавал благодатную почву и готовил этот экземляр к тому, чтобы она очутилась в нашем тесном и дружном виртуальном сообществе. Но ты опередил меня.

– Ты ведь не предупредил, что сам лично хочешь «вести» ее, – возразил Дельфин. – В чем проблема-то? Что я оказался быстрее, чем вы? Все под контролем, все чудненько. Через пять дней акция. Персик окончательно созрел и вот-вот оторвется от ветки.

– Давай так. Коль она общается с Дельфином, то есть с тобой, так тому и быть. Тем более я все равно имею доступ к вашей переписке. Если акция пройдет успешно – получишь хорошую премию.

– А если нет? – вдруг спросил Дельфин. – Мало ли что случится.

– Это уже твои трудности, – холодно улыбнулся Пастор. – Ты сам проявил инициативу и вышел на Луну. Так что покажи, чего ты стоишь. Доведи дело до конца.

– И все же? – настаивал Дельфин. – Я хочу знать обратную сторону медали.

– Если ты провалишься, то отрежешь себе указательный палец и отдашь его мне, – все также улыбаясь, проговорил Пастор.

Несколько секунд Дельфин оторопело смотрел на хозяина дома, затем откинулся на спинку дивана:

– Ну и шуточки у тебя, Пастор.

Лицо Пастора тут же стало хмурым и жестким.

– Это не шуточки. Соглашайся или сливайся. Только тогда распрощайся со своим благородным морским прозвищем, я сам за тебя завершу начатое.

– Э, нет, – запротестовал Дельфин, всполошившись. – У меня кроме Луны еще пара куколок есть! Как я их брошу?!

– Вика Елагина – моя кукла, – отчеканил Пастор. – Если не уверен в своих силах – оставь ее в покое. Тренируйся на кошечках, как в классике. Просторы Сети необъятны и бескрайни.

– Ладно, – внезапно примирительно согласился Дельфин. – По рукам, Пастор.

– Ну вот и договорились. Повторяю, Луна – особая куколка. Эксклюзив. Будь с ней поосторожней и избегай прямых угроз, – наставлял Пастор. – У подростков хрупкая и неустойчивая психика.

Дельфин допил сок и поставил стакан на журнальный столик из синего стекла.

– У каждого свои методы, начальник. Мы же импровизируем, так ведь? Свобода мыслей и прочая лабуда. Это ведь как опыты на мышах. Сегодня один укольчик, а завтра другой, на первый она лапки вверх подняла, а после второго уснула.

– Это все так. Но есть стандарты, которые не подлежат изменениям по чьей-то субъективной воле. Чувствуешь? На кого-то из наших куколок угрозы подействуют, и они пойдут на акцию. А кто-то задумается и все родителям расскажет. А те, в свою очередь, побегут в полицию. Не нужно этих лишних раздражителей.

– Да без проблем, – ухмыльнулся Дельфин.

– Проблема есть. Я по твоим глазам вижу, что ты не согласен, – настаивал хозяин.

– Пастор, ну давай на этот вопрос посмотрим с другой стороны. У меня ведь самый большой навар. Так? Так! Ты ведь с этим не поспоришь?

– Не поспорю, – согласился хозяин дома. – Я просто хочу напомнить, что последствия любого неосторожного шага могут быть самыми непредсказуемыми.

– Ты сказал, а я услышал, – с неохотой откликнулся Дельфин. Было видно, что эта тема ему неприятна.

– Ты написал, что у тебя появилась новая идея насчет акции с Луной, – напомнил Пастор, и после этих слов лицо его собеседника оживилось.

– Было дело. Слушай, у меня предложение. Давай уйдем от «высотки» в этот раз, уже надоело. К тому же Луна боится высоты. Есть возможность организовать веселый фейерверк. Самый громкий «бум». И, что самое оригинальное, массовый. У тебя ведь тоже есть на очереди куколка?

Пастор вспомнил о девушке по имени Римма. Судя по содержанию ее сообщений, она была готова покончить с собой по одному щелчку его пальцев.

– Ну, допустим.

– Есть, я знаю. И я видел ее часы, – продолжал Дельфин. – В счетчиках небольшие расхождения во времени, но это не проблема, подведем всех к конкретному часу, секунда в секунду. У Арни и Теракомы тоже по кукле. Итого четверо. Викинг вроде обещал подсуетиться… Скорректируем счетчики, и все дела. А куколкам объясним, мол, в настройках что-то поменялось, поэтому и цифры съехали (для нашего удобства, ясен пень!). Как тебе?

– Не знаю, – с сомнением произнес Пастор. – Четверо, а то и пятеро… Не много ли?

– Не много, – тихо сказал Дельфин. – Когда я был молокососом и какие-то твари гнобили меня во дворе, их было в самый раз, не много. Когда поджигали мне штаны, а за шиворот кидали червей, их было столько, сколько нужно. Когда меня заставили жрать слякоть из лужи, их тоже было не много. И когда постоянно, раз за разом предлагали на спор сигануть с крыши – я тоже хорошо помню…

Пастор вздохнул. Он был в курсе этой неприятной страницы из жизни Дельфина, и ему не нравилось, когда тот возвращался к тем далеким событиям. Фактически выходило, что Дельфин мстил за свое искалеченное детство.

«Интересно, как с такой судьбой его вообще приняли в комсомол?» – подумал Пастор.

– Я хочу знать все детали акции, – произнес он вслух, и тон его был безапелляционным.

– Конечно, начальник, – с готовностью сказал Дельфин. – Завтра я пришлю тебе весь расклад. Надеюсь, Рой меня подстрахует? Вдруг форс-мажор какой всплывет…

Пастор кивнул, добавив:

– Мог бы не спрашивать, он все равно будет съемку вести.

– Кстати, насчет съемки. Арни тут мне мыслишку кинул. Мол, есть некие фраера за границей, которые за подобную киношку, что Рой снимает, неплохие деньги готовы башлять. Сечешь, начальник?

Пастор поморщился.

– Плохая идея. Во-первых, это может быть провокация. Пусть со мной свяжется, разберемся. Я не буду отправлять результаты наших акций кому ни попадя. А во‑вторых, Дельфин, начинай все же общаться на гражданском языке. Иногда слушать тебя просто невыносимо. Все-таки не вчера с зоны вышел. Зачем лишний раз привлекать к себе внимание воровским жаргоном? Ты ведь все равно не по понятиям живешь. Ты уж определяйся, нельзя быть чуточку беременным.

Дельфин глумливо улыбнулся и, приставив к виску ладонь, словно отдавая честь, торжественно произнес:

– Виноват, исправлюсь.

– Я вообще поражаюсь, как ты умудряешься вести диалоги с куколками, – признался Пастор. – Твои страдальческие монологи и ты в реале – несопоставимые явления. Как говорят, когнитивный диссонанс.

– Завидуешь, Пастор? – самодовольно хмыкнул Дельфин. – Открою тебе секрет, потому что это очень ясно и прозрачно, как слеза младенца. Дело в том, что, пока я чалился на зонах, у меня был доступ к местным библиотекам. Так что творчество Чехова, Достоевского и Тургенева знаю не понаслышке. И сочинять могу не хуже наших классиков…

– Что же, похвально, не ожидал. Значит, ты не только писатель, но и внимательный читатель? А ты, читатель, новостями интересуешься? – неожиданно осведомился Пастор. – Посмотри вчерашнюю статью в «Новой газете», там о нас написано. Автор выдвинул предположение, что на подростковый суицид толкают социальные сети. А в «Известиях», в свою очередь, утверждают, что в этом якобы замешаны иностранные спецслужбы.

– Не, такую шнягу не читаю, – замотал головой Дельфин. – У меня других забот по горло. У наших властей во всем проклятый Госдеп виноват. Кстати, выяснили, кто заяву на «Забытые Богом» накатал?

– Пока нет, но результаты кое-какие есть. Этим Арни занимается. Возможно, в ближайшие дни я узнаю человека, который к этому причастен.

– Вот сука, – выругался Дельфин. – Неймется же кому-то?!

Пастор сделал небольшой глоток виски и вытер губы.

– Тот, кто это сделал, действовал в рамках закона, – сказал он задумчиво. – С другой стороны, это мог быть кто-то из родителей куколок.

– Ладно, – сказал Дельфин, поднимаясь с кресла. – Сок у тебя отменный, начальник, но…

– Не начальник, – мягко поправил его Пастор. – Мы ведь договорились.

– Ну да. Пастор. Сок у тебя, как я уже сказал, вкусный, но мне пора.

– Будь аккуратен с Луной. Эта девочка особенная, – повторил на прощание хозяин дома. Кивнув, Дельфин пожал его руку и быстро вышел из комнаты.

Пастор допил остатки виски из бокала.

«Луна. Вика Елагина, – подумал он, потянувшись. – Знала бы ты, через что пришлось мне пройти, чтобы с тобой познакомиться вот таким образом…»

Рука мужчины потянулась к тумбе, расположенной под столом. Выдвинув верхний ящик, он достал пачку фотографий и разложил их перед собой веером, словно карты.

На каждой из них была изображена одна и та же женщина.

Та самая, что была на фотографии, найденной отцом Вики на лобовом стекле своей машины.

– Ну что, гаденыш, – шепотом проговорил Пастор, убирая фотографии обратно. – Продолжим нашу партию?

Улыбнувшись жуткой мертвой улыбкой, он погладил спящего кота.

Рискованный план

– Интересная история получается, – негромко проговорил Соломин, выслушав Артема. Они сидели в автомобиле Юрия. – Что ж ты мне раньше ничего не сказал?!

Павлов развел руки в стороны:

– Кто ж знал, что ты только вчера вечером из отпуска вернешься, а телефон у тебя был отключен?

– Гм, верно.

Соломин положил крупные сильные ладони на рулевое колесо.

– И что ты задумал? – спросил он.

Когда Артем вкратце рассказал другу свой план, Юрий медленно перевел взгляд на часы, а затем на своего боевого товарища.

– Артем, ты не шутишь?

– Разве я похож на шутника? И с такими вещами, Юра, не шутят! – совершенно спокойным голосом парировал Павлов.

– Но тогда… – на какой-то миг Соломин выглядел совершенно сбитым с толку. – Если все правда, то счетчик остановится через два часа!

– Совершенно верно.

Юрий с шумом выдохнул. И так же громко втянул новую порцию воздуха.

– И ты так спокойно говоришь об этом? Где твоя подружка?

Артем внимательно посмотрел в окно.

– Должна быть с минуты на минуту. Проведем краткий инструктаж и вперед.

– В каком месте находится дом? – спросил Юрий, открывая на смартфоне карту района. Павлов продиктовал адрес, все так же безмятежно поглядывая на улицу. Казалось, он совершенно не беспокоился о будущем.

– Н-да… пешком отсюда идти минут двадцать, – произнес Соломин, увеличив изображение.

– Тебе нужно будет встать у дома № 18. Оттуда хорошо видно подъезд 16-го дома, именно туда войдет Мия. Как только она поднимется наверх, следи за теми, кто направится следом. Я буду наверху.

– Дружище, вы играете с огнем, а вернее со смертью! А с ней, брат, мы встречались не раз и знаем – шутки плохи! – покачал головой Юрий.

– Знаю, брат. Но, к сожалению, ситуация слишком неординарная. Бороться с виртуальными машинами смерти, оказывается, куда сложнее, нежели с реальными противниками, – сказал адвокат. – Поэтому и способы противодействия должны быть такими же. А вот, кстати, и она. Идет.

Произнеся эти слова, Артем помахал рукой девушке, стремительным шагом приближающейся к автомобилю Юрия. На ней была та самая толстовка с капюшоном, разноцветные волосы стянуты в тугой хвост. Она открыла заднюю дверь и плюхнулась на сиденье рядом с Артемом.

– Привет, – сказала Мия. Она хотела поцеловать Павлова, но, перехватив в водительском зеркале цепкий взгляд Соломина, осеклась. Артем осторожно накрыл ее прохладную ладонь своей рукой.

– Юра, это Мия, – сказал он. – Мия, это Юра, мой старинный и верный друг. Боевой товарищ. Работает в силовых структурах.

– Доброе утро, – поздоровался Соломин.

– Здрасьте! – отозвалась девушка.

– Ты как? – спросил Павлов, внимательно глядя в глаза девушки. Они были слегка припухшие и ярко подведены тушью.

– Как может чувствовать себя человек, которому осталось жить меньше двух часов? – нервно усмехнулась Мия. – Тик-так, тик-так…

– Если ты способна шутить, значит, все в порядке, – заключил Артем. – Впрочем, никогда не поздно отказаться. Во всяком случае, до тех пор пока ты не окажешься на крыше.

Мия фыркнула.

– Фигушки. Раз уж взялись, доведем все до конца. Кстати, смотри.

Она вытащила из кармана толстовки мобильник и, что-то нажав, показала экран Павлову.

– «Ничего не бойся. Помни, мы вместе. До встречи в море. Арни», – прочитал он вслух.

Соломин стиснул зубы и нахмурился.

– Откуда он узнал твой номер? – помрачнев, задал вопрос адвокат.

Мия вымученно улыбнулась.

– Он у меня просто его спросил.

– Так… Почему я ничего не знаю? Мы вроде договорились?

– Потому что это было уже под утро! Как бы я отказала ему?! Наплела, типа, у меня мобильник сломался? Он бы сразу заподозрил меня! И левую симку я бы нигде в три утра не купила!

– Ладно, успокойся, – сказал Артем, переглянувшись с Соломиным.

– Сим-карта оформлена на тебя? – тихо спросил Юрий.

– На кого же еще, – буркнула девушка. – Только не надо мне напоминать, что по телефону можно вычислить адрес абонента…

– Именно это я и хотел сказать, – произнес Юрий. – Только не адрес, а место регистрации. Необязательно жить по этому адресу.

– У меня не было другого выхода! – едва сдерживаясь, воскликнула Мия. Казалось, еще немного – и ее захлестнет паника.

Артем нежно погладил ее по волосам.

– Я тебя не осуждаю, – успокаивающе промолвил он. – Поверь, ничего не случится.

– Ну да, – угрюмо сказала она, шмыгнув носом. – Вот только почему-то я готова поставить свою стипендию, что он сам написал мне с какой-то левой симки, которую фиг проверишь…

– Ну, ты готова?

Глубоко вздохнув, Мия кивнула.

– Тогда пройдемся еще раз, – сказал Павлов. – Юра будет отслеживать обстановку внизу. Это в том случае, если наш тайный папарацци не станет идти след в след за тобой, а будет где-то в другом месте. Ты, Мия, поднимаешься наверх…

– А как я попаду внутрь? Там железная дверь с домофоном, – перебила его девушка.

– Значит, придется подождать, когда кто-то выйдет или войдет, – ответил Павлов. – Дверь на крышу открыта, я проверял. Оказываешься наверху и…

– Артем, я все поняла, – внезапно перебила его Мия. – Сто раз ведь все обсуждали… Не маленькая, в конце концов!

– Хорошо. Только не нужно так волноваться, – примирительно сказал адвокат. – Я просто хочу, чтобы ты усвоила одну вещь. Тот, кто будет следить за тобой, по правилам этого сообщества должен запечатлеть твой полет на камеру или телефон. Но я не исключаю, что если вдруг он окажется в опасной близости от тебя, ему может прийти в голову «помочь» тебе шагнуть вниз или уйти из жизни другим способом. Кто знает, что у него (или у них) в голове творится? С другой стороны, если тебя столкнут с крыши насильно, это уже будет умышленное убийство, что является нарушением правил, которые они сами и придумали.

– Успокоил, – проворчала Мия. – Когда меня будут соскребать с асфальта, мне уже будет фиолетово, кто там какие правила нарушил.

– В крайнем случае у тебя есть газовый баллончик, – напомнил Артем. – Не забыла?

– Не забыла, – хрипло отозвалась Мия, хлопнув себя по карману толстовки.

– Впрочем, я уверен, что до этого не дойдет. Мия?

Девушка заторможенно посмотрела на адвоката.

– Ну?

– Если ты откажешься, я все пойму. Мы придумаем что-то другое.

– Сводишь меня в кино, Павлов? – вдруг спросила она. – Со всей этой сопутствующей бодягой – попкорном, колой… Я там сто лет не была…

– Свожу, – совершенно серьезным голосом пообещал Артем. – И, может быть, даже не один раз.

– Ну, тогда я пошла «умирать» со спокойным сердцем, – попыталась улыбнуться Мия, но улыбки не получилось – девушку буквально лихорадило от страха и неопределенности.

– Выходи сейчас. Посиди на лавочке, прогуляйся, – напутствовал Павлов. – Юра отъедет метров на триста и высадит меня, я сразу направлюсь туда.

– А если он будет уже там? – недоверчиво спросила Мия. – Весь наш план коту под хвост.

– Его там скорее всего не будет. Зачем ему себя выдавать? Как только я буду убежден, что крыша свободна, я напишу тебе сообщение, и ты медленным шагом двигаешься к дому, – закончил Павлов. – Все понятно?

– Да. Слушай, адвокат…

Артем перехватил напряженный взгляд своей юной приятельницы.

– А ты веришь в загробную жизнь? Ну, во всякие там перевоплощения…

– Я знаю, что все мы на этом свете не просто так, – немного подумав, ответил Павлов. – И у каждого свой путь. Только не каждому суждено найти его. А вообще это слишком серьезный разговор. У нас будет время обсудить это с тобой неторопливо, с чувством и с толком. Бог нас всех любит и дает возможность жить! А выбор мы должны делать сами. Но ПРАВИЛЬНЫЙ выбор!

Мия снова вздохнула.

– Ладно. Делаю правильный выбор. Буду жить. Ну, как говорится, я поплыла вверх. В космическое море. Пока, Павлов.

– Я с тобой рядом. Удачи, – только и сказал Артем, но Мия уже вылезала из машины.

– Постой! – вдруг позвал Павлов. – Оставь рюкзак. Он тебе ни к чему.

Догадавшись, что имел в виду Артем, она кивнула, снимая с плеча рюкзак. Кинув его на заднее сиденье, Мия хлопнула дверью и, не оборачиваясь, быстро зашагала прочь.

Неожиданный поворот

У торца дома остановилась запыленная потертая «Хонда». Окно со стороны водителя чуть опустилось, впуская в салон по-осеннему прохладный воздух.

В машине сидели двое мужчин. Водитель крепкого телосложения, в серой демисезонной куртке и кепке-бейсболке, беспрестанно переводил напряженный взгляд с часов на пустынный двор. В это воскресное утро на улице не было ни души.

– Не сольется? Как думаешь, Арни? – спросил он.

– Не думаю, Рой. Не должна, – свистящим шепотом отозвался пассажир с крючковатым носом и мясистыми щеками. У него было круглое, отекшее лицо, которое обрамляли длинные сальные волосы, свисающие на плечи крысиными хвостами.

– Не думаю, Рой, – повторил он, лениво перемещая зубочистку из одного уголка рта в другой.

– Ты так неуверен в себе? – фыркнул Рой.

Арни промолчал. Глядя на его застывшее лицо с тусклыми глазами, Рой неожиданно подумал о старой восковой фигуре, о которой забыли при переезде музея, и теперь она пылится где-то под лестницей.

– Зачем Пастор прислал тебя? – снова спросил Рой. – Я могу управиться без помощников.

– Потому что я сам на этом настоял, – проскрипел Арни. Кряхтя, он залез в карман плаща и вытащил телефон.

«Малыш, держись. Осталось совсем чуть-чуть. Я поднимаюсь на высотку. Твой Арни», – написал он, отправляя сообщение в адрес абонента Была…

– Была да сплыла, – задумчиво произнес он, почесав толстым пальцем щетинистый подбородок.

– Ты настоял? – переспросил Рой. – Зачем?

– Затем, что у меня нехорошее предчувствие появилось, пока мы переписывались, – медленно проговорил он. – Тебе-то что? Иди снимай свой блокбастер. Я все равно в тачке останусь.

– Почему ты все время хрипишь? – вдруг спросил Рой. – Я поначалу думал, ты горло простудил. А оказывается, ты так постоянно разговариваешь…

Вместо ответа Арни распахнул ворот плаща, приспустив бандану, и взору Роя предстал неровный шрам, багровым червем опоясывающий шею мужчины.

Рой присвистнул.

– Откуда? – спросил он, и Арни смерил его ничего не выражающим взглядом:

– Может, тебе всю биографию мою изложить? Прямо здесь, в машине?

Рой пожал плечами.

– Все равно скучно. Н-да. Странно, что ты вообще выжил, – хмыкнул он.

Арни в ответ улыбнулся, но в этой улыбке сквозил безжизненный холод.

– Странно, что мы вообще все родились, – сказал он, и они на время умолкли.

Наконец Арни ткнул своим толстым пальцем в окно:

– Вон, смотри.

К первому подъезду медленно брела худенькая девушка. Она была облачена в узкие джинсы и застегнутую до горла толстовку, под которой угадывался выпирающий живот. В глаза бросались волосы, некоторые пряди которых были зеленого оттенка. За несколько метров до подъезда она торопливо накинула на голову капюшон.

– Она, – прошептал Рой, и глаза его заблестели, как у кота, заприметившего жирную мышь. – Она, кто же еще… Как там ее? Была…?

Несколько минут девушка стояла возле подъезда, словно сомневаясь, стоит ли входить внутрь, затем вытащила телефон.

– Осталось шесть минут, – подал голос Арни.

Его телефон издал звук бьющегося стекла, и он открыл поступившее от абонента Была… сообщение:

«Мне страшно».

– Ей страшно, – хрипло ухмыльнулся Арни. – А мне, представляешь, нет.

Рой засмеялся, облизнувшись.

«Я же говорил, я с тобой. Напоминаю код…» – набрал ответ Арни.

Нерешительно потоптавшись около минуты, девушка все же решилась. Набрав нужную комбинацию цифр, она открыла дверь и проскользнула внутрь.

– Ну вот, мышка почти что в ловушке, – удовлетворенно сказал Арни. Он снял крышку со своего мобильного и, подцепив толстым ногтем сим-карту, ловко извлек ее наружу.

– Держи, – сказал он, протягивая карту Рою. – Я ведь не смогу видеть, что там происходит. Поддержишь мою лапулю в трудную минуту?

Мужчины одновременно засмеялись.

– Не щелкай клювом, – снова заговорил Арни, глядя, как Рой засовывает карту в свой телефон. – Следи не только за куколкой, но и по сторонам поглядывай. Я сегодня сон хреновый видел.

– Без советчиков обхожусь, – оскалился Рой, вылезая из машины. – Не забывай, что такие вещи я могу снимать бесконечно.

– Ну-ну, – проговорил Арни. Он вынул зубочистку изо рта и, придирчиво оглядев ее со всех сторон, выбросил в окно.

Рой закрыл дверь и пружинистым шагом направился к подъезду. Туда, где три минуты назад скрылась Мия.

Артем замер в полной неподвижности, прижавшись спиной к стенке, за которой располагалось машинное отделение лифта. Пахло пылью и какой-то помойной мерзостью, тишина давила, словно толща воды на аквалангиста, который погружался все глубже и глубже, и лишь периодическое гудение лифта свидетельствовало о том, что этот дом обитаем.

Его мысли были заняты Мией.

«Только не спасуй, подруга дней моих суровых, – думал он, напряженно вслушиваясь в каждый шорох. – Ты справишься и выполнишь это важное задание».

В ухе, куда был подведен тоненький проводок с наушником, тихо пискнуло, после чего послышался голос Соломина, слегка приглушенный и таинственный:

«Тема, в подъезд зашел мужчина. На вид лет 40–45, в серой куртке и кепке. Крепкий здоровяк. Будь наготове».

Связь прервалась.

Загудел лифт, опускаясь вниз.

Артем смахнул капли пота, выступившие на лбу. Мысленно он считал секунды и повторял короткую молитву. Наконец лифт остановился, покряхтел железным нутром и через какое-то время неторопливо пополз вверх.

Адвокат затаил дыхание, ощущая биение собственного сердца.

Вскоре гудение прекратилось, лифт выпустил из своего чрева пассажира и затих. Внизу послышался шорох. Кто-то медленно и осторожно крался вверх.

Рой осторожно выглянул наружу. Палец привычно нажал кнопку, включая камеру. Он посмотрел на часы.

До того как все цифры на счетчике превратятся в нули, оставалось чуть больше минуты.

Мужчина крадучись вышел на крышу и тут же замер, глядя на девушку. Она сидела на самом краю кровли, свесив ноги вниз, капюшон все так же закрывал ее голову. До слуха Роя донеслись жалобные всхлипывания.

«Давай, крошка», – подумал Рой, делая шаг в сторону. Затем еще один. Рой хотел занять такую позицию, откуда будет хорошо виден процесс падения вниз.

– Давай, – прошептал он, жадно и нетерпеливо впиваясь в видеокамеру.

Однако девушка продолжала сидеть, хныча и глядя прямо перед собой. Казалось, она не спешила прыгать вниз.

Рой снова озабоченно взглянул на часы.

«Я не могу из-за тебя, дура, тут торчать весь день. Ты еще и родителям, может, позвонишь? Или еще кому? – раздражался он все больше. – А это не входит в мои планы. Решайся, крошка, решайся! Чем дольше ты сидишь и хнычешь, тем сложнее будет прыгнуть! А как же космическое море? А как же твой лучший друг Арни? Он вот-вот прыгнет с крышки такой же высотки в своем гребаном Архангельске, хе-хе!»

Впрочем, он знал что делать, если куколка по какой-либо причине начинает буксовать. Правила тайного чудовищного клуба, в котором он состоял, предусматривали ситуации на все случаи жизни, и на каждый форс-мажор была своя инструкция о порядке и последовательности действий. Еще пару минут, и, если эта куколка продолжит сидеть истуканом, он поможет ей. Правда, при этом будет испорчен ролик… Но выбирать не приходилось. Вот так все оставить и просто уйти он тоже не мог.

Порыв ветра ударил Рою в лицо, и он непроизвольно зажмурился, недовольно вертя головой.

Девушка продолжала монотонно плакать.

Рой сделал еще один шаг. Теперь их разделяло не более трех метров.

«Давай, куколка. Давай, трусиха гребаная. Что ты сидишь, сучка?!» – думал он, все больше закипая.

– Ку-ку, – неожиданно раздалось за спиной, и Рой едва не подскочил на месте.

Заторможенно, словно в замедленной съемке, он повернулся на голос, мысленно убеждая себя в том, что тот ему попросту померещился. Перед ним в двух шагах стоял высокий незнакомец и в упор смотрел на Роя.

Хныканье все никак не останавливалось, и в этих жалобных звуках уже прослеживалось что-то неестественное.

– Что там с погодкой в Архангельске? – как ни в чем не бывало осведомился Артем.

– Что? – только и смог выдавить из себя Рой.

Павлов непринужденно улыбнулся.

– Как к вам обращаться? Арни? Или Дельфин? – спросил он, не спеша приближаясь к мужчине.

– Тебе че надо? Ты кто, на хрен, такой? Че ты тут делаешь? – опомнившись, грубо и зло заговорил Рой. – Вали отсюда!

– Валить? – удивился адвокат. – Но ведь вы не сняли свою короткометражку. Я тоже хочу посмотреть, чем все закончится. И кстати…

Артем сделал еще один шаг, и Рой непроизвольно попятился назад, оказавшись рядом с девушкой.

– Я вам не «тыкал». Будьте вежливы, – добавил адвокат.

Рой почувствовал, что его нога упирается в спину сидящей, и он машинально оглянулся. Прищурился, разглядывая девушку, и через мгновение его лицо потемнело от злобы. Мобильник, лежащий на ее коленях, продолжал издавать жалобное хныканье.

– Можете посылать ей сколько угодно сообщений, – продолжил Артем, внимательно следя за Роем. – Она не ответит. Не потому, что невоспитанная, нет. Просто она неживая. Понимаете? Как вас там?

– Пошел ты!!! – хрипло пролаял Рой. Вне себя от ярости он схватил манекен за капюшон, швырнув его под ноги Артему. С глухим стуком кукла завалилась на спину, капюшон слетел, обнажая безволосую пластиковую голову.

Все это время Рой другой рукой сжимал включенный в режим видеосъемки телефон; судя по всему, даже забыв о том, что тот продолжал записывать происходящее на камеру.

– Сколько ты уже снял таких фильмов? – вдруг спросил Артем. Он перестал улыбаться, его лицо было словно высечено из гранита. – Что вы делаете с этими фильмами? Подсовываете несчастным детям, которые оказались в тяжелой ситуации? Или продаете всяким извращенцам? Таким, как ты и твои друзья.

Адвокат сделал еще один шаг.

– Сколько вас? Отвечай! Сколько вас таких в Сети, а? Расплодившихся пауков? Ловцы детских душ, убийцы и подонки! Говори, мразь!

Зарычав, Рой замахнулся, но его кулак встретил пустоту. Уйдя от удара, Павлов перехватил руку мужчины, и, вывернув локоть, завел ее за спину нападавшего. Раздался отчетливый хруст, и Рой взвыл от боли. Бейсболка слетела с его головы и, подхваченная ветром, улетела прочь. Телефон выпал из руки мужчины, продолжая при этом невозмутимо снимать затянутое облаками небо.

– Убью тебя, гад! – зашипел Рой, откатываясь назад. Морщась от боли, он сунул здоровую руку во внутренний карман куртки.

Артем вздохнул и расправил плечи, чтобы тут же плотнее сгруппироваться.

– Я очень часто слышал эту фразу, – признался он. – Но, как видишь, Бог миловал, пока жив. И надеюсь прожить еще лет пятьдесят.

Изрыгая ругательства, Рою все же удалось вытащить то, за чем он так упорно лез в карман, – электрошокер. Он нажал на кнопку, и между электродами, потрескивая, замерцали искры.

Павлов покачал головой.

– Напрасный труд. Бросай свою пукалку!

Рой метнулся вперед, но адвокат с легкостью уклонился, ногой выбив из руки соперника электрошокер, и ловко подсек кувыркнувшегося негодяя.

– Ты уж лучше не вставай, – посоветовал Артем, но ослепленный яростью и болью Рой ничего не видел вокруг. Поднявшись на ноги, он вновь с ревом и воплем кинулся к Павлову. Пригнувшись и чуть уклонившись от летящей туши, адвокат резко нанес тому короткий удар в печень и еще один под дых, а когда нападавший, шатаясь, хватал воздух ртом, сразил его хуком в челюсть. Обмякшее тело Роя грузно, как куль с мукой, рухнуло вниз.

Убедившись, что тот в глубоком нокауте, Артем тут же набрал Соломина.

– Где Мия?

– У меня в машине, с ней все в порядке. Ты в норме? – с тревогой спросил Юрий.

– Да. Давай наверх. И прихвати сумку.

Пока Соломин поднимался на крышу, Артем взял телефон, выроненный Роем. Беглый просмотр папок и приложений тут же показал, что сотовый практически пуст. Ни телефонной книги, ни СМС-сообщений, ни фотографий, вообще ничего.

– Это лишний раз подтверждает, с какой целью ты здесь очутился, – сделал вывод Павлов. Присев над бесчувственным телом, адвокат быстро ощупал одежду мужчины. Кроме электрошокера у того могло быть и другое оружие. Однако карманы Роя оказались пусты.

За спиной бесшумно возник Соломин. Он мгновенно оценил обстановку и спросил:

– Дальнейшие действия?

– Разбирай манекен, – сказал Артем, кивая в сторону куклы, наряженной в одежду Мии. – У тебя есть чем связать? Хотя нет. Воспользуемся его же собственным ремнем.

Снимая с куклы одежду, Юрий произнес:

– Когда я заходил в подъезд, рядом замызганная «Хонда» остановилась.

– И? – лаконично спросил Артем. Он вынул ремень из брюк Роя и, перевернув того на живот, принялся связывать его запястья.

– Ничего, – промолвил Соломин. – Просто заметил.

Закончив с Роем, Артем шагнул к краю крыши и осторожно выглянул наружу.

– Вижу. Стоит. Ждет.

– Куда мы этого? – задал вопрос Юрий. – В местный отдел?

– Да.

– Скользкое дело, Артем. Ты отдаешь себе отчет, что фактически взял на себя роль полицейского и следователя? Это тянет на самоуправство…

– Вполне, – спокойно ответил Павлов. – Но у меня есть масса доказательства, как эти нелюди подводили подростков к смерти. Вагон и тележка. Так что не все так плохо, как кажется на первый взгляд. А ты готов?

Соломин кивнул.

– Ни хрена у вас не выйдет, ушлепки, – неожиданно раздался сиплый голос. Друзья обернулись. Пока они перекидывались фразами, Рой пришел в себя и теперь пытался перевернуться на бок. Наконец ему удалось сесть, после чего он с трудом встал на ноги, покачиваясь, как пьяный.

– Нет у вас ничего, – повторил он, гнусно ухмыляясь.

– Нет? – переспросил Артем. – На крыше появляется странный тип. Кроме пустого телефона с включенной видеокамерой и электрошокера, у него ничего нет. И этот тип медленно приближается к девушке, сидящей на самом краю карниза. И очень изумляется, когда понимает, что перед ним манекен. Потом бросается на людей с электрошокером как сумасшедший. Кстати, девочек-сестер, которые сбросились с крыши, ты тоже снимал?

– А ты кто, прокурор, что ли? – осклабился Рой. – Я тебе отвечать не обязан. Я просто вышел погулять. Дверь на чердак открыта. Погода чудная. Почему и нет? А электрошокер ношу для самообороны. Его в любом оружейном магазине купить можно. Хотите – проверьте.

– Иди лучше вперед, – велел Артем.

– У вас будут проблемы, – пообещал Рой. – Ответите за все! За побои и телесные… И кстати, где моя мобила?

– Иди, – повторил Павлов, ткнув мужчину в спину. Тот нехотя подчинился.

Дверь подъезда распахнулась. Первым шел Павлов, за ним неровной походкой ковылял Рой, Соломин замыкал шествие. Они не успели пройти и трех метров, как перед подъездом, взвизгнув шинами, резко притормозила та самая замызганная «Хонда» и из водительского окна высунулся Арни. Нижнюю половину лица мужчины закрывала бандана, руки сжимали помповое ружье.

– Отпустите, – хрипло потребовал он, клацнув затвором.

Вся троица остановилась. Рука Юрия медленно потянулась к куртке.

Павлов едва заметно качнул головой.

– Не надо, – тихо проговорил он.

– Оглохли? – прошипел Арни. Направив ствол в кусты, он нажал на спусковой крючок, и утренний воздух взорвался от оглушительного грохота. Стайка птиц, тревожно щебеча, мгновенно сорвалась с деревьев, пронзительно заверещала сработавшая сигнализация чьей-то машины.

– Второй заряд полетит в вас, – предупредил Арни, вновь направляя оружие в Павлова. – Быстро!

– Отпусти его, – сказал Артем. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Они уедут, – сквозь зубы процедил Юрий.

– Ну?! – прохрипел Арни.

В окнах стали появляться заспанные жильцы. Кто-то вышел на балкон, с интересом наблюдая за происходящим у подъезда.

Все это время Рой стоял словно истукан, деревянным взглядом уставившись на напарника. Казалось, больше всего внезапным появлением Арни был удивлен именно он.

– Делай, как он говорит, – приказал Павлов, и Соломин с неохотой отпустил Роя.

Опомнившись, тот заспешил к машине. Хлопнула дверь, взревел двигатель, и ствол дробовика как по команде исчез в недрах салона.

Спустя мгновение иномарка уже сорвалась с места и унеслась прочь.

– Ну и что дальше, Тема? – спросил Юрий с каменным выражением лица.

– Дальше? Что же дальше…

Проводив взглядом пыльный автомобиль, Павлов повернулся к приятелю.

– Дальше мы все вместе поедем ко мне домой и выпьем горячего кофе.

С губ Соломина сорвался вздох.

– Я знаю тебя сто лет, и каждый раз ты меня удивляешь. И сейчас ты ведешь себя так, как будто все идет по твоему плану. Если это такая хитроумная многоходовка, то мне пора на пенсию, дружище. Не пора ли объясниться, Тема?

– Поехали, – снова сказал Артем. – У нас будет время, чтобы все обсудить. Мия наверняка уже испереживалась вся.

С этими словами он зашагал к машине Соломина. Юрий, чуть помедлив, взмахнул руками и направился следом.

Провал

Как только автомобиль выехал на шоссе, торжествующая улыбка Роя сменилась злобной гримасой:

– Ты что, с дуба рухнул, Арни?! Совсем берега попутал, отморозок?!

– Заткнись! – процедил Арни, пряча дробовик в специальный чехол. – Ты сам придурок!

– Это ты – осел недоделанный! – взвизгнул Рой. Он резко крутанул руль, опасным маневром обгоняя «Газель». – Ты попалился как школьник! Нужно было сидеть как мышь! А потом выйти на Пастора, он бы своих юристов напряг, и меня через час вытащили бы!!! При мне ничего не было! Твоя симка чистая?

Арни кивнул.

– На каждую куклу я приобретаю новую карту, – проскрипел он. – Правила клуба мне известны.

– Ну и все! – продолжал горячиться Рой. – Телефон чист, какие проблемы?! Шокер остался наверху! Свидетелей нет! А ты? Что ты натворил? Тарантиновских фильмов насмотрелся? Устроил стрельбище во дворе! Клинт Иствуд, мать его… Они мою тачку теперь знают, Арни! Они…

– Захлопнись, истеричка, – холодно перебил его Арни. – Уши вянут от твоего визга. Знаешь, кто этот чел, что первым вышел? Высокий брюнет такой?

– Ну? – пробурчал Рой. – Не тяни резину.

– Я закинул удочки по своим каналам, чтобы выяснить, кто накатал жалобу на прежний сайт нашего клуба, – сказал Арни, глядя на дорогу. Вынув из нагрудного кармана зубочистку, он сунул ее в рот. – И по ходу дела всплыла любопытная вещь. Слышал когда-нибудь об адвокате Павлове? Ну, тот, что громкие дела выигрывал? По телику выступает…

Рой уставился на дорогу, тяжело сглотнув.

– Павлов? – заторможенно проговорил он, нахмурившись.

– Именно. Артемий Павлов. Управляет Московской коллегией адвокатов, – прибавил Арни.

– Что… кхе-кха!

Рой кашлянул, словно желая прочистить горло.

– Что этот расфуфыренный адвокатишка делал на крыше? Там, где должен был произойти «выпил»? – изумленно спросил он. – Я-то думал, это батя той самой девки… Или еще какой-то родак.

– Этот «расфуфыренный адвокатишка» скрутил тебя как обоссанного щенка, – напомнил Арни. – А у его дружка наверняка под курткой был «ствол». Судя по всему, он из бывших силовиков, я таких сразу вычисляю по физиономиям. Теперь понял? В дело ввязался Павлов. И если бы тебя сейчас увезли, один Бог знает, чем бы все закончилось!

Арни приставил сложенные вместе указательный и средний пальцы, изображая дуло пистолета и направил его в голову оторопевшего Роя:

– Между прочим. Может, одна из куколок была ребенком кореша этого самого Павлова, вот он и впрягся. Так что не факт, что тебя собирались волочить в ментовку, Рой. Отвезли бы за МКАД, два заряда в башку, и адью. Прикопали бы тебя как вшивого пса. Понял?

Рой пробурчал что-то невразумительное.

– Что там было вообще? – спросил Арни, и его напарник в нескольких фразах поведал о происшедшем на крыше.

– Да, лажанулись мы, – протянул Арни. – А ты еще хотел все один сделать! Понял теперь, кто твой ангел-хранитель?

– Заткнись, – беззлобно и устало огрызнулся Рой, но голос его звучал уже не столь решительно.

– Я заткнусь. Но и ты тоже помолчи, – недобро улыбнулся Арни. – Потому что нам нужно подобрать убедительные слова для Пастора. «Выпиливание» провалено. Куколка жива и невредима. Твою репу видели как минимум двое. Твоя тачка засвечена. Да и меня при желании опознать смогут.

– Тебе не нужно было стрелять, – вяло отозвался Рой.

– Тогда дружбан Павлова всадил бы пулю в меня, – парировал Арни. – Все, поезд ушел. Толку сейчас пытаться обсасывать то, что уже давно проглочено?

С этими словами Арни устало откинулся на мягкое сиденье.

– Послушай, Арни, – подал голос Рой. – Можно загнать мою тачку в реку или сжечь ее на фиг. А потом, мол, сказать, что ее угнали.

– Можно. Только ты забыл, что Павлов тебя видел. Ты что, сам у себя угнал машину?

Рой умолк, хмуро глядя на дорогу.

Арни прикрыл веки.

«Ну что же ты, Была…? – подумал он, скрипнув зубами. Внутри все клокотало от испепеляющей ненависти к обманувшей его девушке. – Значит, за нос меня водила? Решила поиграть со мной в кошки-мышки? Лады. Поиграем, мышечка».

Он злобно рассмеялся своим мыслям, и Рой с недоумением покосился на напарника:

– Ты чего?

– Все нормально. Просто веди тачку, и все.

Телефон, таблетки, зажигалка

«Четыре дня», «Четыре дня», «Че-ты-ре дня!» – эти два слова безостановочно вертелись в голове Вики с самого утра.

Ее разбудил отец и чуть ли не пинками выгнал в школу. Напрасно она ссылалась на плохое самочувствие – отец ничего и слышать не желал. Глядя в его налившиеся кровью глаза, Вика решила избрать другую тактику. Послушно собрав рюкзак, она оделась и вышла из дома. Пройдя несколько метров, она встала у детской площадки, откуда был виден ее подъезд. Через несколько минут отец тоже выйдет (его рабочий день начинался чуть позже, чем ее уроки), и тогда она спокойно вернется обратно домой.

«Четыре дня».

Девушка поежилась. Ей казалось, что внутри поселился кто-то чужой, и это он постоянно нашептывает, сколько ей осталось жить.

– И никакого счетчика не нужно, – пробормотала Вика, поглядывая на подъезд.

«Уже, кстати, не четыре дня, – подумала она в смятении. – Сегодня четверг, а все должно случиться в воскресенье, в семь утра…»

Наконец дверь подъезда распахнулась, и Вика затаила дыхание. Отец вышел наружу и торопливо зашагал к стоянке, где всегда оставлял машину.

Не дай бог, отец заметит ее, она даже не хотела думать, что за этим последует. Из-за ее прогулов домой уже звонила учительница, у которой с отцом был неприятный разговор. Главное – переждать еще пару дней. Потому что…

– Потому что в воскресенье все кончится. И меня уже не будет, – вслух произнесла Вика. Никаких эмоций эта мысль уже не вызывала, единственное чувство, которое она ощущала, – смертельная усталость. Усталость от всего подряд, начиная от луж под ногами до самого ее никчемного существования.

«Скорее бы все уже закончилось», – подумала она и, тяжело вздыхая, зашаркала к подъезду.

Войдя в квартиру, Вика первым делом села за ноутбук. Пока загружались программы, она вспомнила об успокоительных таблетках, которые купила по настоянию Дельфина. Подумав, девушка решила их спрятать в рюкзаке. Вдруг на них случайно наткнется отец?! И хотя в последнее время он почти не обращал на нее внимания, лишние вопросы и подозрения ей ни к чему.

Завернув упаковку в целлофановый пакет, Вика убрала его на самое дно рюкзака, затем снова уселась перед ноутбуком. Набрав пароль, вошла в «Реквием». От Дельфина было одно непрочитанное письмо, и Вика кликнула по нему мышью.

«Луна, привет. Забыл об одной вещи. Напиши мне свой номер мобильника. У нас должна быть связь, согласна?»

Она, не раздумывая, выполнила просьбу своего друга.

Несколько минут девушка с надеждой глядела на статус Дельфина, ожидая, что тот появится в Сети, но все было тщетно.

«Он тоже, наверное, готовится», – решила Вика. С трудом поднявшись, она прошла на кухню, совершенно не представляя, чем заняться. Телевизор смотреть не хотелось. Полазить в Сети? Нет, не интересно. Можно было снова зайти в «Реквием», но все последние новости она и так знала. Тем более без Дельфина там было скучно, да и другие участники сообщества не изъявляли желания с ней общаться…

Вика открыла холодильник, равнодушно глядя на разложенные по полкам продукты. Есть тоже не хотелось. Тем не менее она понимала, что ее организм должен чем-то питаться. Если она будет пить только воду, то в воскресенье вообще не поднимется с постели.

С постели? Фиг! Свою последнюю ночь она не будет спать.

Кое-как слепив бутерброд с колбасой, Вика вяло надкусила его. Во рту появился странный привкус, и перед глазами девушки неожиданно запульсировали кадры очередного «выпиливания» – этот ролик совсем недавно сбросил ей Дельфин. Вику затошнило, и она, поперхнувшись, выплюнула непрожеванный кусок в раковину.

Недоеденный бутерброд отправился в мусорное ведро, а она вернулась в комнату. Села за ноутбук, теша себя слабой надеждой, что Дельфин онлайн, но чуда не произошло.

Разочарованно вздохнув, Вика легла на кровать. Ее веки устало прикрылись.

«Я скоро уплыву отсюда. Навсегда, – шевельнулось у нее в мозгу. – И тогда вы все поймете… поймете, что я чувствовала…»

Незаметно Вика уснула.

Она открыла глаза, когда за окном смеркалось. Голова гудела, виски снова сдавливал невидимый обруч, и Вика скрипнула зубами от боли.

Ничего. Она потерпит.

Словно сомнамбула, девушка встала с кровати и тяжело опустилась на стул. Открыла страницу «Реквиема» и на ее истощенном и бледном лице появилась отдаленная тень улыбки.

Дельфин был на сайте.

«Луна, как дела? Я думал, что потерял тебя».

«Я здесь. Устала немного, – ответила девушка. Подумав, она добавила: – Дельфин, может, ты приедешь ко мне? Вместе не так страшно».

Кап!

Вика потерла слезящиеся глаза, жадно вчитываясь в текст сообщения:

«Луна, я слишком далеко живу. И потом, я калека. Я не говорил тебе? Я хромаю с рождения. Поэтому я почти никогда никуда не выхожу. Раньше гулял с Блэром, да и то – рано утром и поздно вечером… Но в воскресенье утром я буду на крыше… Все будет отлично. Просто расслабься».

Вика всхлипнула.

«Мы ведь встретимся там, в космосе?» – спросила она.

«Обязательно».

«Ты обещал, что расскажешь мне, как все произойдет», – напомнила Вика.

В этот раз Дельфин не спешил, и ответ «капнул» лишь спустя несколько минут:

«Я списался с одним человеком, он живет у вас, в Москве. Говорит, в районе Ховрино есть какая-то заброшенная больница. Погугли в Сети. Вот тебе адрес, проверь, чтобы все совпало… Завтра утром съезди туда, просто посмотри, где она расположена. Это для того, чтобы в воскресенье ты не тратила время, иначе опоздаешь».

Прикинув расстояние, которое разделяло ее дом и указанный Дельфином район, Вика написала ему:

«Я должна буду выйти из дома в полшестого утра, чтобы успеть к семи».

«Ну и что? Разве это проблема? Время есть».

Поразмыслив, Вика решила, что в общем-то, конечно, это не проблема. Какие у нее вообще остались проблемы? Наверное, точно такие же, как у лобстера, которого держит итальянский повар над дымящейся кастрюлей, чтобы через секунду кинуть его в кипяток. Ха-ха…

«…У тебя с собой должно быть три вещи, – напутствовал тем временем Дельфин. – Телефон, таблетки и зажигалка. Только перед тем, как выйти, обязательно проверь, чтобы она работала!»

Вика почувствовала, как внутри заворочалось что-то костисто-тяжелое и неповоротливое.

«Что ты придумал?» – с замиранием сердца написала она.

«Пока секрет. Не забудь про эти три вещи. Более подробную инструкцию вышлю в ближайшее время. Хорошо?»

«Хорошо», – послушно ответила Вика.

«Киты плывут наверх, Луна. И мы должны успеть. И мы успеем».

Она шмыгнула носом и слабо улыбнулась.

– Конечно, успеем, – прошептала она.

Угрозы

– Ну? Что случилось? – с нетерпением спросила Мия, как только Соломин с Артемом сели в машину. Несколько минут назад она, переодевшись в машинном отделении, по крыше прошла к другому выходу и спустилась вниз, выйдя из соседнего подъезда. Когда она вышла, на ней было темно-серое платье, зеленая ветровка, а на голове повязан платок, практически полностью закрывая волосы. Узнать в ней ту, что зашла в дом еще совсем недавно, было практически невозможно.

– Поехали, – вместо ответа сказал Павлов. Он кинул на заднее сиденье пакет с толстовкой и джинсами Мии:

– Твои вещи.

– Какие планы теперь? – поинтересовался Соломин.

– Ты поможешь пробить владельца машины? Я запомнил номер.

– Конечно, – отозвался Юрий.

– И еще вот…

Артем вытащил телефон, оброненный Роем на крыше, и, сняв с него крышку, извлек сим-карту.

– Заодно захвати это.

Соломин покосился на карту.

– Тема, я, конечно, сделаю все, что от меня зависит. Но моя интуиция подсказывает мне, что симка тоже пустая. Скорее всего, ее где-то на вокзале приобрели, и за ней никто не числится.

– Я тоже об этом думал, как только увидел, что в телефоне нет никакой информации, – кивнул адвокат. – И тем не менее.

Он бросил внимательный взгляд на Мию:

– Посмотришь мобильный? Вдруг что-то накопаешь?

Девушка молча кивнула, забирая телефон, который протянул ей Артем.

– Я думаю, они затаятся, – проговорил Соломин, следя за дорогой. – Для них это тоже было шоком, как мне кажется. Вряд ли они сталкивались с подобным.

– Сейчас это неважно, – бросил Павлов, о чем-то напряженно думая.

– Что ты будешь делать? – в очередной раз терпеливо спросил Юрий.

– Я свяжусь со следователем, который ведет дело по одной погибшей девочке, она дочь моей знакомой. Кроме того, этот следователь выезжал на самоубийство сестер-двойняшек. Он недавно звонил мне, и, похоже, на него все же можно рассчитывать. А кроме всего прочего, нужно закрывать сайт.

Мия не разделяла мнение Артема по поводу последнего пункта.

– Через пять минут появится новый. Какой-нибудь «Склеп» или «Последний шанс», – не согласилась она.

– Там полно счетчиков. Может, через час какой-то несчастный бросится под поезд, – сказал Павлов. – На открытие нового сайта нужно время. Дополнительная рассылка членам сообщества. Хоть что-то выиграем.

– Я дам тебе сведения по машине как можно быстрее, – пообещал Юрий.

Подбросив Павлова с Мией к дому адвоката, Соломин уехал.

– Знаешь, что я обнаружила в телефоне? – спросила девушка, как только они поднялись в квартиру Артема. – Там есть одна интересная программа, и, судя по всему, на нее записывались видеоролики, а также фото. Только сейчас там пусто.

– И? – спросил Артем, включая чайник. – Есть какие-то мысли?

– Да. Эта программа автоматически переносит снятые объекты в Сеть. Я имею в виду «облако». Соответственно, эти файлы хранятся там.

Артем кивнул, доставая из холодильника пирожные и ветчину с сыром.

– Ты сумеешь попасть в это «облако»? – задал вопрос Павлов, нарезая хлеб.

– Попробую. Где твой комп, или что там у тебя?

Через минуту Артем принес на кухню ноутбук, и Мия погрузилась в работу.

– У тебя кофе остывает, – напомнил ей Павлов.

Рассеянно кивнув, девушка, не отрываясь от монитора, сделала глоток.

– Так и есть. Вот сюда этот хмырь закачивал файлы! – воскликнула Мия. – Смотри! Тут даже еще два ролика осталось!

Артем подошел ближе, вглядываясь в экран. На первом видео хрупкая девушка долго настраивала гаджет с включенной камерой, после чего, пробубнив что-то невразумительное, проглотила несколько неизвестных таблеток, запив их каким-то алкоголем прямо из бутылки. Спустя минут десять она легла на пол, застонав, изо рта пошла пена. Затем у несчастной начались конвульсии, и она откатилась к кровати. На этом видео обрывалось. На втором ролике было видно, как невзрачный подросток забирается на дерево в парке, на ветке которого закреплена петля. Надев ее на шею, парень прыгнул вниз…

– Боже, какой ужас, – побледнев, сказала Мия. – Мне сейчас плохо будет…

Побарабанив пальцами по столу, Павлов поднялся.

– Я отъеду ненадолго, – сказал он. – Никуда не уходи, поняла?

– То есть? – опешила Мия.

– Мия, все слишком серьезно и опасно. По их сценарию ты должна была умереть, а осталась жива, – спокойно пояснил адвокат. – И они знают твой настоящий телефон. Мия, я тебя не пугаю, но ситуация более чем опасная.

– Ладно, – тихо произнесла девушка. – Только ты побыстрее, ладно?

Когда Артем ушел, она немного посмотрела телевизор, затем незаметно задремала.

Мию разбудил телефон, на который пришло свежее сообщение.

Зевнув, она приподнялась с дивана и потянулась к мобильнику. Номер абонента, от которого пришло письмо, был скрыт. Открыв сообщение, Мия замерла.

«Привет, киска. Не захотела отдать свою жизнь добровольно? Мы заберем ее сами. Ходи, да оборачивайся. Ты действительно «Была…». Потому что в будущем тебя уже нет».

Трясущейся рукой Мия положила телефон на стол. Еще никогда ей не было так страшно, как сейчас.

Лед тронулся

Карина медленно шла по парку, вновь и вновь прокручивая в голове недавнюю встречу. На одном из форумов она познакомилась с мужчиной, у которого несколько месяцев назад покончил с собой тринадцатилетний сын. Он наглотался каких-то таблеток и заперся в ванной. Когда встревоженные родители сломали дверь, уже было поздно и приехавшему по вызову врачу оставалось лишь констатировать смерть…

Шок для семьи был настолько сильным, что маму погибшего на некоторое время пришлось поместить в психиатрическую клинику. И хотя она вскоре вернулась домой, внезапные приступы стали обычным явлением. Отец тоже убит горем, но все же пытался держаться.

«Мы так ждали нашего сына, – говорил он, с мукой глядя в глаза Карине. – Он был смыслом нашей жизни. Как теперь жить? Как теперь вытащить мою жену из этой бездны? Да, сын много времени проводил за компьютером… Но кто мог подумать, что его смерть как-то связана с Интернетом?!»

Карина вздохнула. В такие моменты очень сложно подобрать подходящие слова. А эти слова обязательно нужны, поскольку люди, позвавшие ее к себе домой, хотят ответа на, пожалуй, самый главный и страшный вопрос в их жизни: «Почему это произошло?!» И пусть Карина не приблизила несчастную семейную пару к разгадке этой жуткой трагедии. Пусть не дала однозначного ответа, как и почему дети добровольно уходят из жизни. Но когда она уходила, лицо мужчины было совершенно другим, и Карина подумала о солцне, которое робко выглянуло из-за туч.

«Наши активисты с форума организвали группу в Сети, называется «Я рядом», – сказала она напоследок. – Там создан форум, а также будут указаны телефоны психологической помощи тем, кто оказался в трудной ситуации. Я пришлю вам ссылку, а вы обязательно поделитесь ею со своими друзьями и знакомыми».

За спиной послышалось тявканье, и женщина резко обернулась, чувствуя, как у нее участилось сердцебиение. В нескольких шагах от нее, виляя хвостом, стоял рыжий эрдельтерьер.

– Тим! – позвала она, присев на корточки. – Тим, иди сюда!

Пес недовольно фыркнул и, мотнув головой, попятился в кусты. Карина с жалостью отметила, что месяцы, проведенные на улице, отразились на собаке самым худшим образом. Тим отощал, его некогда кучерявая и мягкая шерсть свалялась, покрывшись коркой грязи.

– Тимоша, не уходи, пожалуйста, – взмолилась Карина, видя, что собака продолжает пятиться. Она направилась к псу, и тот, тявкнув, побежал прочь. Женщина побежала следом и остановилась лишь тогда, когда Тим исчез среди деревьев.

– Ну куда же ты? – упавшим голосом произнесла Карина. Она смахнула капли пота со лба. – Скоро зима… ты не выживешь!

Она вздохнула и, развернувшись, оцепенела.

Саша.

Ее дочка Саша, она стояла всего в нескольких метрах от нее, с укором глядя на мать.

Вскрикнув, Карина закрыла глаза ладонями и простояла так целую минуту, молясь про себя.

Когда она убрала руки, ничего не было.

«Вот так. Похоже, теперь мне пора в сумасшедший дом», – мрачно подумала Карина. Видение, длившееся всего доли секунды, тем не менее было ярким и отчетливым, и ее охватил страх.

Когда она выбралась на аллею, в ее куртке зазвонил мобильник. Отобразившийся на экране номер был ей незнаком.

– Слушаю вас, – произнесла она.

– Карина Игоревна? Это вас Дмитрий Алексеевич беспокоит, следователь.

– Здравствуйте.

– Вы можете подъехать ко мне? Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Разумеется. Когда и во сколько?

Договорившись о встрече, Карина удивленно качнула головой. Вот уж чего она ожидала меньше всего! Интересно, что такого могло произойти, чтобы этот громадный и неторопливый маховик следствия сдвинулся с мертвой точки?

«Смерть, – неожиданно пронеслась в ее голове мысль. – Еще одна или даже несколько смертей подростков, вот что произошло. Скорее всего ситуация стала выходить на иной уровень, и молчать о проблеме уже не получается».

Стал накрапывать дождик, и Карина поспешила домой.

Теракома

Около девяти утра у коттеджа остановился нежно-голубой «Ниссан Микра». Из него вышла стройная женщина лет сорока с короткой стрижкой и в строгом черном костюме. Подняв голову, она увидела в окне второго этажа лицо Пастора и, улыбнувшись, помахала мужчине. Тот широко улыбнулся в ответ, делая пригласительный жест рукой.

Женщина нажала на кнопку видеофона, и через мгновение массивная дверь бесшумно отворилась. Она прошла по аккуратной дорожке, выложенной мраморной плиткой. На крыльце неподвижно стоял Ким – помощник Пастора, его узкие глаза цепко следили за ранней гостьей.

– Доброе утро, Ким, – поздоровалась она. – Мы договорились о встрече.

Глаза охранника остановились на свертке, который гостья держала в руке.

– Это подарок. Вот, смотри.

Она приоткрыла упаковку, приблизив сверток к Киму, и кореец вежливо кивнул, пропуская ее в дом.

– Рад тебя видеть, Оля, – приветствовал ее Пастор. Они обнялись.

– Или как тебя называть? Извини, но Теракома звучит длинно и как-то угрюмо. Каждый раз, когда я вижу твой ник в Сети, у меня неосознанно возникает мысль – а не сходить ли мне провериться?

Женщина рассмеялась.

– Пусть будет Оля, – сказала она, усаживаясь в кресло. – Ничего, что я так рано? Сестра заболела, а мне племянницу в бассейн отвезти надо, поэтому и решила с утра пораньше. Тем более, насколько я помню, ты ранняя пташка.

– Пташка, – задумчиво повторил Пастор. Он прикрыл крышку ноутбука и положил перед собой руки, сцепив пальцы. – Кофе, чай? Или, может, вина? Впрочем, ты за рулем.

– Нет, благодарю, ничего не надо. За мной, кстати, должок.

– Разве? – удивился хозяин дома. – Что-то не припомню.

– Мы делали ставки на твою куколку. Ту, что своего отчима изрешетила, помнишь?

– Несомненно.

– Я не верила, что ты разведешь ее так быстро. Так что держи.

С этими словами Ольга положила на стол пять купюр, достоинством сто евро каждая.

Пастор покосился на деньги.

– Оля, вы ставите меня в неловкое положение. Мне неудобно брать деньги с женщины.

На лице Ольги заиграла жеманная улыбка.

– Чем же я хуже других? Значит, когда я выигрываю ставки, мне платить можно, а если я проигрываю, то меня нужно жалеть? Не покатит. И потом, я хорошо зарабатываю.

– Школьным психологом? – прищурился Пастор.

– Почти. Я перевелась в колледж, а также занимаюсь частной практикой. Так что спасибо, не голодаем.

– Какие еще новости?

– Наткнулась вчера на одну любопытную группу, – произнесла Ольга. – Она закрытая, но я подала заявку, и меня приняли. Называется «24». Не слышал?

Пастор хмыкнул.

– Если не ошибаюсь, подростку предлагается на сутки выключить мобильный телефон и спрятаться ото всех. Если он продержится, то выиграл. Так?

– Именно так, – ответила Ольга, и было видно, что она разочарована. – И когда ты все успеваешь?

– Ищущий да найдет, – уклончиво ответил мужчина. – Меня заинтересовало другое сообщество. Участникам предлагается перебежать дорогу перед машиной. Причем чем ближе автомобиль, тем ярче победа. Я уже видел несколько роликов. Впечатляет.

– Слушай, раз уж мы на эту тему заговорили… На сайте все счетчики полетели, а когда их восстановили, у моего подопечного срок изменился.

– Тебе разве Дельфин ничего не говорил? – полюбопытствовал Пастор. – На воскресенье акция запланирована. Он о твоей куколке вспоминал.

– Что за акция? – заинтересованно спросила Ольга. – У нас уже все продумано. Мальчик поздно вечером запрется в ванной комнате с набором бритвенных лезвий. Он у меня легкоранимый и может испугаться. Я с ним долго работала, так что должна знать, о какой акции идет речь.

– Дельфин хочет собрать в ховринской больнице шесть кукол. Сегодня ночью он отвез туда газовые баллоны. Думаю, продолжать не нужно?

– Не нужно, – согласилась Ольга. – Будет много шума, Пастор.

– Дельфин все берет на себя. Там будет Рой и, может быть, Арни.

– Я не знаю, – с сомнением проговорила Ольга. – Моя куколка очень пуглива. Ты себе не представляешь, какую я работу проделала, чтобы он согласился «выпилиться»! Тем более он уже потренировался на себе. Теперь рубашки только с длинным рукавом носит, хи-хи…

– Ладно. Сориентируйся по ходу дела, – решил Пастор. – Если твоя кукла включит заднюю, не нужно настаивать. Если вместо шести будет пять, ничего страшного.

Некоторое время они сидели молча, думая каждый о своем, затем Пастор подал голос:

– Потом немного отдохнем. «Реквием» закроем на реконструкцию. Все куколки должны получить письма, что ситуация под контролем и никто о них не забыл. Сделаем перерыв на пару недель, накажем одного человечка. За то, что сует свой длинный нос в наши скромные дела.

– Ты имеешь в виду того, кто пожаловался на сайт?

Пастор кивнул.

– Кто же этот «благородный» рыцарь? – скептически поинтересовалась Ольга, но тот ушел от ответа:

– Всему свое время.

– Да, совсем забыла, – всполошилась она. – Прости старую клюшку. Держи.

С этими словами Ольга протянула Пастору пакет.

– Люблю подарки, – признался он, шурша оберточной бумагой. – Что это? Хм…

Когда упаковка была вскрыта, взору Пастора открылся ярко раскрашенный игрушечный Буратино. От каждой конечности куклы-марионетки тянулись шелковые нитки, концы которых были завязаны на деревянной крестовине.

– Подарок с намеком? – усмехнулся Пастор. Он опустил Буратино на пол, плавно двигая крестовину. Кукла смешно задергала руками и сделала несколько неуверенных шагов. – Отличный подарок, Оля! Спасибо!

Он хотел сказать что-то еще, но его перебил телефонный звонок.

– Да, – негромко промолвил Пастор, поднеся мобильник к уху. По мере того как он слушал абонента, лицо его нахмурилось, а лоб прорезали морщины.

– Ясно. Быстро ко мне, – отрывисто приказал он, кладя телефон на стол. Посмотрел на замершую Ольгу и спокойно произнес:

– У нас прокол. Арни обделался – кукла оказалась подставной. Роя на крыше во время съемки скрутили. Хорошо, Арни вмешался и отбил его, но все равно засветились.

– Хм… а кого вел Арни? Мальчик, девочка?

– Девчонка какая-то, – брезгливо сказал Пастор. – Якобы беременная.

Ольга поднялась на ноги.

– Н-да, неприятная новость, – заметила она. – Я бы с радостью осталась, Пастор, но мы и так опаздываем на плавание.

– Конечно, беги.

Улыбнувшись хозяину дома на прощание, Ольга вышла из комнаты.

Пастор посмотрел на застывшего в нелепой позе Буратино.

– Что вы там натворили, идиоты? – пробормотал он, резко зашевелив крестовину. Буратино дергался из стороны в сторону, высоко задирая свои пластиковые конечности, словно сквозь куклу проходил мощный разряд тока.

Спустя сорок минут Рой и Арни были у него в кабинете.

– А теперь еще раз и в подробностях, – ровным голосом велел Пастор. – Сначал ты, Рой.

После того как оба мужчины по очереди поведали о происшедшем, он уставился в окно.

– Ты не ошибся, Арни? – наконец спросил Пастор. – Это точно был тот самый адвокат, Павлов?

– Как же я ошибусь, если его рожу каждую неделю по ящику показывают, – обиделся Арни.

– Откровенно говоря, мне с трудом верится, что такая персона, как Павлов, полезет на крышу. Или он псих, или действительно крепкий орешек, – подвел итог Пастор. – Но то, что он обвел вас вокруг пальца, – факт. Рой, твой телефон остался у него?

Мужчина кивнул.

– Он пустой. А симка, которую дал Арни, левая. Так что по сотовому он ничего не накопает, – заявил Рой.

– Зато он наверняка запомнил ваш номер, – отрезал Пастор. Он глубоко вздохнул. – Арни, помнишь, Дельфин пытался развести какую-то куклу с ником Лагерта? Я ее потом забанил.

– Да, было дело.

– Так вот. Твоя якобы беременная подружка и эта Лагерта – одно лицо. Ставлю что хочешь.

– Если это так, я могу попробовать установить адрес, – предложил Арни. Его круглое лицо исказилось в злобной гримасе, и он добавил:

– И я сам разберусь с этой сучкой.

– Уж попробуй. И нужно что-то решать с Павловым. Чувствую, все только начинается.

Кодекс Бусидо

Когда в замке повернулся, ключ, сердце Мии екнуло.

«Ходи, да оборачивайся… Потому что в будущем тебя уже нет», – всколыхнулась на поверхности ее сознания угрожающая фраза, полученная по телефону.

«Это Артем, – успокивала себя девушка, напряженно прислушиваясь к звукам отпираемой двери. – Конечно, Артем».

«А вдруг нет?» – шепнул внутренний голос, и ее обдало ледяным холодом.

– Мия, это я, – раздался в прихожей голос Павлова, и у нее мгновенно отлегло от сердца.

– Ты так долго… Я волновалась, – сказала Мия. Артем обнял ее, и несколько секунд они просто стояли, прижавшись друг к другу.

– Все нормально? – спросил адвокат, заглядывая девушке в глаза.

– Нет, – выдохнула Мия. Выскользнув из объятий Артема, она взяла с журнального столика свой телефон и, открыв сообщение недвусмысленного содержания, молча показала его адвокату.

– Что ж, этого следовало ожидать, – понимающе кивнул он. – Они сейчас встревожены и разозлены, что их затея провалилась. Мне они тоже бандероль прислали, через консьержа. Возле зеркала оставили, можешь взглянуть.

– Что? Какую еще бандероль? – испугалась Мия.

– Кодекс Бусидо, – пояснил Павлов. – Свод правил для самурая. Причем в иероглифах.

– Ничего не понимаю, – произнесла девушка, садясь на диван. – При чем тут самурайский кодекс? Тебе намекают на харакири?

– Принято говорить «сэппуку», хотя и то и другое пишется двумя иероглифами, только в другой последовательности, – объяснил Артем. Подлинный смысл учения Бусидо в том, что самурай должен постоянно осознавать, что он может умереть в любую минуту. Он обязан ценить каждую минуту своей жизни, потому что она может оказаться последней. И он должен быть готов к смерти. В свое время я много изучал восточные единоборства, и те, кто передал мне эту книжечку, судя по всему, хорошо осведомлены в этом.

– Значит, они вышли на тебя? Ну а мне-то что делать?

Павлов сел рядом, взяв в свои руки узкие ладошки девушки.

– Во-первых, завтра утром мы поедем к следователю. Я сегодня был у него, и он в курсе. Чтобы не терять время, напишешь все здесь, от начала до конца, структуру заявления я набросал. К заявлению приложим распечатанные скрин-шоты нашей переписки. Это будет достаточным основанием для возбуждения уголовного дела. Во-вторых, твою маму с сестрой нужно на время поселить в другом месте. Они, как и ты, не должны подвергаться риску.

– Ага, – с мрачным видом отозвалась Мия. – Куда я их дену? На вокзал, что ли, отвезу?

– Я как раз думаю над этой проблемой, – спокойно сказал Артем. – Скорее всего их на несколько недель увезут в Подмосковье, в санаторий. Я решу этот вопрос. А в‑третьих, я должен зайти на этот сайт. Я имею в виду «Реквием».

– Не знаю, – покачала головой Мия. – И что я буду этому Арни говорить?

– Мия, открой сайт, – мягко повторил Павлов.

Когда нужный пароль был набран, Мия кликнула мышью по значку «войти», и на экране вспыхнула заставка «Реквием».

– Твой воздыхатель Арни вне Сети, – сказал адвокат. – Кстати, у тебя нет никаких сообщений. И счетчик исчез. Гм…

– Что? – встревожилась Мия.

– У тебя на аватарке траурная рамка.

– По идее, так и должно быть, – кисло улыбнулась она. – Ведь по замыслу мой холодный труп должны уже в морге осматривать…

Артем принялся внимательно изучать страницы участников, делая какие-то пометки в блокноте. На аватарке одной из них под ником Луна была фотография совсем юной девочки с желтыми бантами, лет десяти, не больше, и Павлов некоторое время безмолвно разглядывал ее. Зашел к ней на страницу. Ничего особенного, из друзей только некий Дельфин. И Луна, и он были онлайн. Павлов перевел взор на счетчик.

«Если все верно, бедняга должна умереть через три дня», – подумал Артем. Он еще раз взглянул на фотографию, сдвинув брови. Что-то в этой улыбающейся девчушке показалось ему знакомым. Может, он ее знает?!

Продолжая раздумывать, где и при каких обстоятельствах он мог встретить странную девочку, Павлов навел курсор на страницу Пастора, числящегося модератором сайта. В списке друзей Пастора он быстро нашел Арни и Дельфина.

«Собственно, все и так было ясно. Но что должно произойти в воскресенье?!» – подумал Артем.

Незнакомка с бантами не выходила у него из головы, и он снова решил зайти к ней на страницу. Однако как только Павлов кликнул мышью на аватарку Луны, на экране появилась картинка «Соединение прервалось». Артем попытался перезагрузить страницу, но перед ним неожиданно крупно замерцало: «Сайт на реконструкции».

– Приплыли, – сказал Артем, не скрывая досады.

– Что там? – подала голос Мия.

– Сайт закрыли.

Девушка заглянула через плечо адвоката.

– У нас почти не осталось времени, – проговорил Павлов, указывая на исписанный блокнот. – У шести участников сообщества в воскресенье утром заканчивается время. Переписка между ними бесполезна – сайт сконструирован таким образом, что писать друг другу могут лишь подросток и куратор, который в конечном счете толкает его на суицид. Обратила внимание, что у каждого из них в друзьях всего по одному человеку? Как и у тебя, собственно. Нисколько не сомневаюсь, что эти «друзья» и ведут подростков…

– Но сайт ведь на реконструкции, – возразила Мия.

– Ты хочешь сказать, что в таком случае счетчики не действуют? – спросил Павлов. – Ты смотрела фильм «Место встречи изменить нельзя»?

– Конечно, смотрела. Ты уж меня совсем за дуру необразованную держишь, – надулась Мия.

– Что ж, похвально. Так вот. Я больше чем уверен, что здесь – то же самое. Место и время встречи изменить нельзя. На этот раз они затеяли массовое самоубийство, возможно, даже в одном конкретном месте. А сайт закрыли из-за сегодняшнего прокола.

Мия перехватила его взгляд – цепкий и пронзительный.

– Как ты думаешь, что они придумали? – дрогнувшим голосом спросила она. – Они заставят несчастных детей одновременно прыгнуть с высотки? Или штабелями лечь на рельсы? Или… у меня даже не хватает фантазии, чтобы вообразить себе!

Павлов покачал головой.

– Я не знаю. Но собираюсь узнать в самое ближайшее время. Давай займемся бумагами для следователя.

Не успел он закончить фразу, как зазвонил его мобильник. На дисплее отобразился номер Соломина.

– Юра, привет еще раз. Я внимательно тебя слушаю, – сказал Артем.

– Тема, как вы? В норме?

– Все хорошо. Что у тебя?

– Мы выяснили, кому принадлежит «Хонда», на которой уехали эти отморозки. Машина зарегистрирована на Соболева Игоря Владиславовича, 1982 года рождения. Он владелец квартиры в Домодедово, мои ребята выезжали туда. Жилье пустует, и за все время соседи видели Соболева от силы пару раз. А вот с сим-картой не повезло. Как я и предполагал, она «пустышка». Знаешь, иногда кто-то берет несколько десятков таких карт, якобы для корпоративной связи, а потом продает налево.

– Юра, спасибо громадное, – поблагодарил Артем. – Я позже перезвоню тебе, чтобы определиться, как быть дальше.

Поздней ночью сотовый Мии снова пискнул. Она не слышала этого сигнала, так как крепко спала, укрывшись одеялом чуть ли не с головой.

Зато открыл глаза Артем. Тихо приподнявшись, он посмотрел на мобильник, чей экран продолжал издавать голубоватое свечение, «проснувшись» в результате столь позднего сообщения. Павлов медленно протянул руку к нему и открыл письмо.

«Была…, я знаю, где ты. Я слежу за каждым твоим шагом, киска. Скоро я вспорю тебе живот и вырву твое подлое сердце, а из тебя сделаю чучело. Набью тряпками, высушу и поставлю на даче. Буду любоваться вечерами».

Не меняя выражения лица, Артем перевел телефон в беззвучный режим и так же аккуратно положил его на место.

Мама

Вике снился странный сон. Она босиком идет по длинному коридору. Под ногами щебень и битое стекло, но странно, ее подошвы ничего не чувствовали. Коридор очень длинный, он похож на унылый, нескончаемый тоннель. Стены шуршат как живые, и Вика, медленно повернув голову, едва удерживается от крика – они сплошь заклеены фотографиями юношей и девушек. И все эти подростки плачут, по глянцевой поверхности фото слезы чертят тысячи соленых дорожек. Слезы настоящие. Лица подростков искажаются в беззвучном крике.

Вика наклоняется ближе и видит, что на каждом изображении есть даты рождения и смерти, как на могильных плитах.

«Помоги нам!» – стучит у Вики в ушах, и она зажимает их ладонями.

«Вика!» – неожиданно слышит она и смотрит вперед. Голос кажется ей знакомым.

Там, в самом конце коридора, виден человеческий силуэт.

«Вика!» – снова раздается знакомый голос, и она понимает, кому он принадлежит – Роме.

«Иди ко мне».

Девушка послушно идет на голос. Вскоре становится светло, и она, щурясь, выходит на крошечную площадку.

Рома стоит рядом и счастливо улыбается. Он делает широкий жест рукой, словно пытаясь охватить весь мир:

«Вика, это все наше! Это наше космическое море!»

Затаив дыхание, она смотрит расширенными глазами. Лазурное небо похоже на нежную тончайшую ткань, белоснежные облака, похожие на громадные хлопья пены, неспешно плавают вокруг, они рядом, только протяни руку.

«Ты понимаешь? – спрашивает Рома, беря ее за руку. – Это море вокруг нас. Дна нет. Только одно космическое море. Так что не бойся».

С этими словами он начинает тихонько подталкивать Вику к краю площадки.

«Рома, нет!»

Вика упирается, но сильные руки все ближе и ближе двигают ее к последнему шагу.

«Тебе нечего бояться. Я уже плавал в этом море, – шепчет Рома ей на ухо. – Давай… это совсем не страшно. И мы поплывем вместе!»

Вика кричит, в лицо хлестко бьет колючий ветер, и вдруг площадка под ее босыми ногами куда-то проваливается, и она стремительно летит вниз…

Она села на кровати, тяжело дыша. Голова трещала и раскалывалась, напоминая котел, в котором варилось жуткое зелье. Смахнув с лица сальную прядь волос, слезла с кровати и, словно на автопилоте, села за стол и подняла крышку ноутбука. Вспыхнул экран, и она открыла почту. Увидела новое письмо от Дельфина, и по ее губам скользнула слабая улыбка.

«Луна, сайт временно закрыли на профилактику. Но это ведь не проблема, правда, моя дорогая? Мы ведь и так сможем общаться… Лови несколько фоток. Их слили в Сеть какие-то врачи, которые приезжали на «выпиливание»… Парень с девушкой на рельсы бросились. Его пополам разрезало, а ей только ноги по колено. Говорят, умерла по дороге в больницу… Только когда посмотришь фотки, удали, ладно? Это конфиденциальная информация».

К письму были прикреплены фотографии, но что-то удерживало Вику от того, чтобы открыть их в полном размере. Наоборот, как только она представила себе истерзанные тела подростков на рельсах, живот скрутили спазмы и накатила тошнота. Когда приступ миновал, она написала Дельфину ответ:

«Фото ужасные. Я их удалила, не переживай. Слушай, Дельфин, а тебе снятся сны? Я сегодня во сне видела Рому. Он толкнул меня с огромной высоты».

Кусая губы, она устремила потухший взор в темное окно, за которым хлестал дождь. Там, снаружи, темно и холодно. Так же, как у нее в душе. А есть ли она вообще, душа?

Вскоре от Дельфина пришел ответ.

«Я их вижу каждую ночь. Только все мои сны страшные. Они жуткие, Луна. Вряд ли тебе они понравятся. Например, сегодня мне снилось, что я привязан к стулу. Меня окружает липкий туман. И там, в тумане, слышны крики. Исступленные крики, как будто кого-то пытают. Потом крики затихли, и я услышал смех… и этот смех приближался. А потом я услышал шаркающие шаги. Кто-то шел ко мне… И так каждую ночь. Будто кто-то неведомый решил, что я должен пересмотреть все ужасы, пока мое сознание в отключке».

«Бедный, – промелькнуло у Вики. – Представляю, каково тебе…»

«Луна, я хотел тебе кое-что сказать. Ты должна понимать, что, если мы с тобой приняли решение, назад пути нет. Ты не можешь передумать. Знаешь, я тут со многими на сайте общался… говорят, были случаи, когда чел в последний момент передумывал и уходил с сайта. Шло время, и счетчик, естественно, рано или поздно заканчивался. А слово было нарушено. Вроде такое поверье, что в таком случае удар на себя принимают члены семьи струсившего кита. Ты понимаешь меня? Тот придурок, у которого заиграло очко, потерял мать и бабку – их в подъезде какой-то наркоман ножом искромсал. А еще одна девка, проигнорировавшая счетчик, лишилась сестры – она сгорела на даче, когда что-то отмечали с приятелями… Я тебя ни в коем случае не пугаю. Просто я хочу, чтобы мы были вместе. Мы не должны отступать. Согласна?»

Вика уже собралась писать ответ, как вдруг в прихожей послышался легкий шум.

Она вздрогнула. Кто бы это мог быть?! Отец?

Девушка на цыпочках подошла к двери, тихонько отворив ее.

– Мама?! – не веря своим глазам, прошептала она. – Это ты? Я не сплю?

– Я ненадолго, – сказала мама, смущенно глядя на дочь. – Ну? Может, обнимемся?

Вика осторожно подошла к ней.

– Ты навсегда пришла?

Уголки глаз мамы повлажнели от слез.

– Мы… гм, Вика, мы как-нибудь поговорим об этом. Чаем угостишь?

– Конечно.

– Ты плохо выглядишь, – озабоченно произнесла мама, когда они сели на кухне. – Как будто с того света пришла. Ты не заболела, Викуля?

– Так… – с неохотой протянула Вика, включая электрический чайник. – Голова немного болит. Все нормально, ма.

Мама вздохнула.

– У тебя как? – безразлично спросила Вика. Она успела заметить, что мама выглядит совершенно иначе, нежели пару дней назад, когда приходила за какой-то вещью.

«Она выглядит растерянной, – подумала девушка, доставая с полки чашку. – Даже не просто растерянной, а подавленной. Что-то тревожит ее».

– Так себе, – через силу улыбнулась мама. – Что-то навалилось всего… Папа еще не пришел?

– Нет.

– Он тебя не обижает? – поинтересовалась мама.

– Мама, ты о чем? Конечно, нет, – усмехнулась Вика, и сама мысль о том, что отец как-то может ее обидеть, показалась ей глупой и нелепой.

– Вы когда разводитесь? – задала она вопрос, и мама неопределенно пожала плечами.

– А ты бы этого хотела? – спросила она.

– Не знаю, – ответила Вика, и это было правдой. А с другой стороны, не все ли равно? Зачем она вообще стоит здесь и задает маме какие-то дурацкие вопросы?!

– У тебя тушь потекла, – заметила Вика, взглянув на нее. И снова эта напряженная вымученная улыбка, словно кто-то сунул маме пальцы в рот, нещадно растягивая уголки в стороны.

Пока мама приводила себя в порядок в ванной, Вика с отрешенным взглядом водила чайной ложкой по столу.

С мамой что-то произошло, это точно. Вот только что именно? Связано ли это с ее новым поклонником?! Или она поняла свою ошибку и решила вернуться к папе?

Вопросов было слишком много, и у нее снова заныли виски, набухая кромсающей болью.

Когда мама вернулась, Вика указала ей на дымящуюся чашку, сказав:

– Только у нас ничего к чаю нет.

– Я куплю в следующий раз, – сказала мама. – Вика, спасибо, но… я пойду. Извини, что заставила тебя возиться с чаем. Я, собственно, только на тебя взглянуть хотела.

Девушка равнодушно пожала плечами.

– Я тебя провожу, – сказала она спокойно, и, судя по всему, ее прохладное поведение задело маму. Уже в дверях она вдруг остановилась и, повернувшись, посмотрела на Вику.

Этот взгляд был невыносим, Вике казалось, что он превратился в невидимую указку, острый кончик которой вот-вот войдет ей в глаз и, проникая глубоко в мозг, выйдет из затылка.

– Прости меня, любимая, – тихо сказала мама. – Я знаю, что сделала очень плохо. Ты ни в чем не виновата, но я должна спросить тебя. Твое сердце примет меня?

Они стояли, безмолвно разглядывая друг друга, словно какие-то диковинки. По ногам Вики скользил сквозняк – мама уже открыла входную дверь.

– Не знаю, – глухо ответила она, отводя взор.

И это тоже было правдой.

И вообще. Разве от ее ответа что-то зависит? Учитывая, что через два дня Вики не будет?!

Что-то надломилось в маме. Крошечный огонек надежды, тлеющий глубоко в глазах, угас, и в какие-то доли секунды она постарела сразу на много-много лет…

Глубоко вздохнув, она вышла за порог, и Вика с каменным лицом закрыла за ней дверь.

И лишь потом бессильно, словно срезанный цветок, опустилась прямо на пол, разрыдавшись.

Нападение

Возвращаясь с работы, Сергей Викторович Елагин зашел в супермаркет. Набрав полную корзину продуктов, он остановился возле витрины с алкогольной продукцией. Где-то глубоко внутри настойчиво затренькал колокольчик, словно напоминая о том, что он на правильном пути.

«Конечно, Елагин, – затараторил внутренний голос. – Бери коньяк и дуй к кассе. «Кенигсберг» или еще какой-нибудь. Все равно после второй рюмки тебе уже будет неважно, чем ты будешь накачиваться…»

Сергей Викторович облизнул пересохшие губы.

Желание выпить было сильным, как никогда, но вместе с тем мужчина отдавал себе отчет, что с каждым днем его пагубное пристрастие уволакивает его куда-то вниз, в слизкую заплесневелую яму, откуда несет душным перегаром, а дно которой усеяно битым стеклом. И выбраться из этой зловонной бездны будет ой как непросто.

Из-за того, что сегодня он явился с похмелья на переговоры с представителем другой компании, возник конфуз, едва не сорвавший выгодную сделку. Юристам его фирмы с трудом удалось уладить проблему, а Елагин отправился в кафе, махом опрокинул сто граммов водки, после чего целый час в тупом оцепенении сидел на лавке, пялясь в никуда.

Сейчас, когда мозг его немного проветрился, он снова стоял на распутье. Провести вечер, как он обычно их проводит последний месяц? А наутро снова встать с опухшей физиономией, мерзким привкусом во рту и налитой свинцом головой? Или сделать над собой усилие, окинуть презрительным взглядом стройные ряды янтарных бутылок, на чьих пузатых стенках играют блики люминесцентных ламп, гордо развернуться и направиться к кассе?

«Дочь, – шевельнулась у него робкая мысль. – У тебя есть дочь».

Елагин медленно попятился назад, отдаляясь от полок с алкоголем.

Конечно, у него есть дочь. Вика, милая и прекрасная Вика, которую он любит всей душой. Вот только в свете последних событий он совсем перестал уделять ей внимание. Это притом что даже невооруженным глазом было видно – у девочки проблемы.

Мысль о дочери развеяла последние сомнения Сергея Викторовича в его выборе, и он решительно зашагал к кассе.

«Все, – подумал он. – Отныне никаких попоек. И сегодня же вечером поговорю с Викой. Она совсем не своя стала, бродит по квартире как привидение…»

Елагин старался думать о хорошем, заталкивая негативные мысли в дальний уголок сознания, на пыльный склад, в робкой надежде на то, что все у них скоро наладится и они заживут как прежде, пусть и без мамы… Но если с предстоящим разводом Сергей Викторович и мог смириться, и со всем другим, как ему казалось, он тоже вполне мог справиться, то была одна весьма неприятная штуковина, которая не давала ему покоя. Из-за нее, собственно, Елагин и пристрастился к выпивке, а не из-за раздрая с любимой супругой, как он пытался себя в этом убедить.

Фотография.

Опять эта проклятая фотография. Сегодня ее подбросили ему прямо в офис, вместе с вечерней почтой. На конверте стоял штамп «Конфиденциально», а ниже крупно и уверенно выведено каллиграфическим почерком: «Сергею Викторовичу Елагину, лично».

Он равнодушно надорвал конверт, и на стол спикировало то самое злосчастное фото. Сергей Викторович застыл на месте, словно увидел перед собой голову Медузы-горгоны, у которой вместо волос извивались и шипели разъяренные змеи, а в глубоких глазницах плескался смертельный ужас.

Секретарь, юная стройная блондинка, заметила реакцию своего шефа, и тот понял, что на него смотрят. Пробубнив что-то невнятное, Елагин торопливо засунул фотографию под какой-то документ, лежавший на столе. И лишь потом он вытащил фото и, смяв его, спрятал в карман. При этом он чувствовал себя настолько препаскудно, насколько может чувствовать человек, которому всецело доверяли и ставили в пример другим, но в какой-то момент его неожиданно застали за низким и позорным поступком.

«Это только начало. Что будет дальше?» – лихорадочно думал он, в спешке собираясь домой. Нет, вначале выпить… Или нет?!

Он был растерян и напуган.

Это уже третье фото за две недели.

Кому и зачем это нужно? Для чего кто-то настойчиво ворошит старое, грязное, отдающее плесенью белье, выворачивая наружу забытые и истлевшие тайны, о которых Елагин давно перестал вспоминать?!

Кто этот таинственный отправитель, предпочитающий оставаться инкогнито? И, пожалуй, самый главный вопрос: что дальше? Ему так и будут приходить эти безымянные письма с жутким напоминанием о прошлых грехах, или отправитель фотографий перейдет к более решительным действиям?! Выйдя из магазина, Сергей Викторович направился к автомобилю. Его иссиня-черный «Ленд-Крузер» стоял во дворе, поскольку припарковаться возле магазина было попросту негде.

Он завернул за угол, чуть прибавив шагу – ему показалось, что рядом с его внедорожником мелькнула чья-то фигура…

Сунув руку в карман, Елагин нащупал брелок с ключами от автомобиля. Что-то в этой связке зацепилось за складку в кармане, и он, скрипя зубами от раздражения, остановился.

– Привет, – раздалось сзади. Голос был тусклым и безэмоциональным, как шорох паучьих лап.

Сергей Викторович медленно оглянулся и тут же получил сильный удар в лицо. Нос взорвался, словно гнилой томат, наполняя рот горячей кровью. Пакет с продуктами отлетел в сторону. С глухим звоном лопнула бутылка с гранатовым соком – он хотел угостить им Вику.

– Ты что творишь, сука?! – булькая кровью, воскликнул Елагин. Ударивший его мужчина молча стоял, наблюдая за ним. Он был крепкого телосложения, с непроницаемым лицом. Его злые, прищуренные глаза буквально источали всепоглощающую ненависть.

Сергею Викторовичу удалось подняться, и теперь он покачивался, держась рукой за разбитый нос. – Ты кто, сопляк?!

Незнакомец ухмыльнулся.

– Не узнаешь? Хотя где тебе.

За спиной Елагина послышалось какое-то движение, и спустя секунду его локти были плотно прижаты к телу.

– Последний раз мы виделись двадцать восемь лет назад, – продолжал незнакомец. Шагнув вперед, он коротко ударил Елагина в живот, и тот согнулся, судорожно хватая ртом воздух.

– Мы тогда на детской площадке играли. А мама сидела на лавочке. Ты проезжал мимо и посигналил ей. Не помнишь?

Крепыш снова прищурился.

– Она побежала к тебе как школьница.

Выпучив глаза, Сергей Викторович силился что-то сказать, но из глотки вырывался лишь надсадный хрип, как у издыхающего пса.

Ему удалось вывернуться и взглянуть на человека, крепко держащего его сзади. У него были мясистое ухмыляющее лицо и длинные черные волосы, паклей свисающие на плечи.

– Что? – начал он, но крепыш накрыл его рот своей крупной черствой ладонью.

– Заткнись, падаль, – тихо процедил он. – Арни, тащи его в машину.

– Нет, – забормотал Елагин. Наконец его заторможенного сознания коснулась мысль, что все его страхи и опасения, обессиливавшие и изнурявшие его последние дни, стали явью.

Сергея Викторовича, вконец утратившего способность к сопротивлению, втащили на заднее сиденье его же собственного автомобиля, как тюк с тряпками. Хлопнула дверь, придавливая ему щиколотку, и он тоненько взвыл.

Тот, кого крепыш называл Арни, бесцеремонно поправил ногу Елагина, и дверь хлопнула снова.

– Добро пожаловать в новую жизнь, урод, – сказал Рой, глядя в зеркало заднего вида. Он плюнул на приборную доску и хрипло засмеялся.

Приговорен

– Что за спешка? – спросила Ольга, входя в комнату. Она немного опоздала на встречу и пришла, когда уже все были в сборе.

– Привет, радость моя, – широко улыбнулся Пастор. Жестом он указал жещине на свободное кресло. На просторном диване сидели Рой с Дельфином, Арни разместился на стуле. Рой что-то увлеченно рассказывал Дельфину, и тот изредка ухмылялся, обнажая желтые прокуренные зубы. Арни сонно таращился на одинокую муху, ползавшую по бамбуковому абажуру лампы. У него был такой вид, будто минуту назад его вытащили из теплой постели и приволокли сюда, квелого и ничего не соображающего.

Пастор хлопнул в ладони.

– Уважаемые друзья и коллеги, – начал он. – Начну с того, что я заранее прошу у всех вас прощения за то, что оторвал вас от дел и устроил это внеплановое собрание. Но обстоятельства таковы, что у нашего клуба, членами которого является каждый из вас, появилась серьезная проблема. Кое-кто из нас уже в курсе, но я все равно повторюсь.

Выдержав короткую паузу, Пастор вкратце изложил историю, приключившуюся с Роем на крыше многоэтажки.

– Повторяю, ситуация неординарная, – сказал он, закончив рассказ. – Мы все были уверены в своей неуязвимости. Конечно, это можно объяснить. Когда ты сидишь перед экраном монитора, вряд ли кому-либо из вас придет в голову, что за это нужно нести ответственность. Но сегодня это произошло. И что самое поразительное, человек, которому удалось вскрыть нашу схему и даже устроить засаду, является известным адвокатом.

– Адвокат? – переспросила Ольга, до этого придирчиво изучающая ногти. Она оторвала взгляд от безупречного маникюра. – Какой еще адвокат?

– Павлов, – вместо Пастора буркнул Рой.

Дельфин присвистнул, сев прямо.

– Это тот самый, известный юрист? Слышал, он как-то одну контору медным тазом накрыл, что человеческими органами торговала…[2]

Пастор кивнул.

– Именно. К сожалению, личность его помощника пока установить не удалось. Возможно, это кто-то из близких знакомых Павлова. Но дело не в этом. Вопрос в том, что никто не знает, какой информацией обладают эти люди.

Он повернулся к Ольге.

– Скажи, прелесть, ты уверена в своих куколках? Вдруг все они – фейки?!

Женщина некоторое время изучающе смотрела в застывшее лицо Пастора, потом рассмеялась:

– Конечно, уверена. Странный вопрос. Кому, как не мне, сразу распознать засланного казачка? Пастор, не забывай, я профессиональный психолог!

Пастор усмехнулся:

– Арни тоже считал, что очередной кит выбросится на берег. А в итоге облажался как последний лох. Спасибо, что хоть Роя отбил. Хотя это вопрос спорный, правильно он поступил или нет. Применение огнестрельного оружия во дворе дома по действующим законам – серьезное преступление.

– Пастор, мне поздно нотации читать, – лениво отозвался Арни. – Я все делаю на автомате. Если сомневаешься – лучше вообще выйти из дела. Размазывание соплей, когда под ногами горит земля, не для меня.

– Тогда надо было ликвидировать этого хваленого юриста там же, на месте, – произнес Пастор, сверля умолкнувшего Арни ледяным взором. – Чего уж там церемониться? Убил бы их обоих. А девку вычислили бы по следам, что она на наших сайтах оставила, и тем же вечером завершили то, что ты не смог сделать на крыше.

В комнате повисла звенящая тишина.

Пастор обвел собравшихся тяжелым взором, затем черты его лица неожиданно разгладились, и он снова лучезарно улыбнулся:

– Ладно. Что было, то было. Итак, господа. Напомню, что мы не какая-нибудь преступная группировка или банда, у нас нет строгой иерархии и званий. Мы просто клуб по интересам, и у каждого он свой, личный и сокровенный. В этой связи я не имею права никому ничего приказывать и тем более наказывать за неисполнение. Прежде чем я озвучу вам свою идею, я бы хотел выслушать мнение каждого из вас. Прошу.

С этими словами Пастор откинулся на спинку стула. В комнату неслышно вошел Сильвер. Равнодушно оглядев гостей, кот мяукнул и запрыгнул на колени Пастора. Тот улыбнулся, ласково погладив кота.

– Тут нечего размышлять, – снова заговорил Арни. – Девчонку нужно убрать по-любому. Прямо сейчас, не откладывая. Она важный свидетель, и я бы не стал рисковать.

– А что с Павловым? – задала вопрос Ольга. – К нему так просто не подступишься, тем более после того, как вы прокололись. И даже если вам удастся его нейтрализовать… Эффект от его смерти будет равносилен разорвавшейся бомбе. Вы представляете, что начнется?

– С адвокатом можно устроить несчастный случай, – сказал Арни, и глаза его замерцали нехорошим блеском. – Есть у меня на примете один химик. Прыснет специальным растровором на руль тачки Павлова, и ему кирдык. Остановка сердца прямо во время движения, авария, и все, пишите письма. Ни одна экспертиза не докажет, что это насильственная смерть.

– Мутное дело, – вмешался в разговор Дельфин. – Я слыхал, за этим Павловым крутые ребята могут стоять. Он ведь чекистом служил еще, кажись. Ну, вальнем мы его. Теракома правильные вещи говорит. Если адвокат скопытится, тут такой кипеш начнется, что из могил все жмурики восстанут. Мне на зону неохота возвращаться.

– Сдрейфил? – прищурился Арни.

Дельфин хищно улыбнулся.

– Я смотрю на вопрос трезво, паря, – ответил он, в упор глядя на длинноволосого мужчину. – Павлов с корешом видели Роя и наверняка его запомнили. У тебя тряпка на роже была, ладно, пронесло. И тачку вашу срисовали. Я так думаю, что ее уже усиленно ищут, смекаешь?

– Твои предложения? – процедил Арни.

– А никаких, – обронил Дельфин. – Это залет, причем конкретный. Я бы затаился на время. Потер бы все наши интересные странички в соцсетях. Ведь вся пурга, которую нам можно предъявить, – там.

– Здравая мысль, – согласился с бывшим уголовником Пастор. – Насчет наших страниц.

– В общем, я против, – повторил Дельфин. – Начнем рыпаться, нас всех повяжут, вот и все дела. Если я снова пойду по этапу, обратно уже не вернусь. А я еще пожить хочу, солнышку порадоваться.

– А если стоит вопрос о собственной шкуре? – неожиданно спросила Ольга. – Тебе надо выбирать. Сдохни как покорная овца, без сопротивления, или убей, пытаясь выжить! Что ты сделаешь? Голову в песок спрячешь? Так тебя за задницу вытащат как морковку.

Дельфин нахмурился.

– Девочка, ты меня на «слабо» не пробивай. Пока ты в школе малолеток грузила о космических кораблях, которые бороздят Большой театр, я уже третий срок мотал. И повидал в этой жизни поболее твоего. А! Или вот что…

Казалось, Дельфина осенила идея:

– Раз такая смелая, иди и сама прихлопни Павлова. Как тебе такая фишка?

Рой засмеялся.

– А что, неплохая тема, – сказал он, подмигивая женщине, которая сидела с непроницаемым выражением лица. – Оля – красивая и наверняка вкусная конфетка. Может, соблазнишь этого адвоката? Подсыпь ему что-нибудь в шампанское и спать уложи. А мы уж все закончим.

– Нет уж, – холодно промолвила Ольга. – Предложение заманчивое, но в силу внутренних убеждений я вынуждена от него отказаться.

– Не забывайте, в воскресенье акция, – напомнил Дельфин.

Пастор с сомнением побарабанил пальцами по столу.

– Может, повременим с акцией? Как-то все навалилось скопом…

– Не, Пастор, ты чего? – замотал головой Дельфин. – Заднюю включаешь? Ты сам мне премию пообещал за свою куклу! И твою Луну разводил почти месяц. Че вы так все в штаны наложили из-за этого Павлова? Че он докажет?

– Может, сразу он ничего не докажет, но у него есть видео, которое Арни добросовестно отправлял подставной кукле, – с досадой сказал Пастор. – Во всяком случае, подпортить нам жизнь уж точно в его силах.

– Тогда спрячьте Роя. Пусть он уедет куда-нибудь, на фиг, – выдвинул предложение Дельфин.

– Я подумаю над этим, – сказал Пастор. – Рой, а ты что думаешь?

– Я слышал, адвокаты денежки любят, – задумчиво произнес Рой. – Может, ему откупные предложить? А когда за баблом придет, записать разговор на камеру, замажем его, так сказать. Компромат будет надежный.

– Я очень сомневаюсь, что Павлов пойдет на сделку, – покачала головой Ольга. – Может, адвокаты и падки на легкие деньги, но, судя по СМИ, он один из немногих, что придерживается железных принципов. Как Жанна д’Арк, в огонь ради идеи прыгнет. А даже если и согласится, то сумма наверняка будет запредельной. За три рубля ты Павлова не купишь.

– Бросьте вы, – поморщился Арни. – Какие деньги? Кому и за что? Павлов что, их заработал? Он ничего не сделал, только бумажки двигает на столе да с судьей в курилке вопросы решает. Ты ему дашь пару лямов, а он завтра опять придет, мол, еще хочу…

– Так, ясно, – прервал его Пастор. – Ольга? Я с нетерпением слушаю тебя.

Женщина поджала губы.

– Откровенно говоря, мои мысли зашли в тупик, – заговорила она. – Я не сторонник радикальных мер, но… Можно было бы сделать намек Павлову. Мол, ходи, да оглядывайся.

– Уже сделал, – ухмыльнулся Арни. – Послал гонца к нему домой, книжечку про самураев под дверь положил. Он ведь тащится от Востока. Вот и пусть на ночь изучает.

– В общем, если есть возможность устранить проблему физически… Чужими руками, не приплетая сюда нас, я за, – вполголоса произнесла Ольга, поднимая правую руку, словно находилась за школьной партой, просясь к доске. – И готова внести посильную лепту.

– Картина понятна, – подытожил Пастор. – Скажу только, что я согласен с Олей. Арни, ты справишься со своей куколкой? Как, кстати, протекает ее беременность?

Все заулыбались.

– Надеюсь, что я сам буду принимать у нее роды, – хрипло прошептал Арни. – Завтра все будет сделано. Рой, подстрахуешь? Параллельно будем решать вопрос с адвокатом.

– Ну, Бог в помощь, – сказал Пастор. – Собрание окончено. Друзья, я всех благодарю за то, что нашли время приехать ко мне. Арни и Рой, останьтесь.

Как только Дельфин с Ольгой вышли, он посмотрел на мужчин:

– Где этот старый спившийся дятел?

– В подвале, – ответил Рой, хихикнув. – Никак не въедет, что все по-настоящему.

Лицо Пастора растянулось в злобной улыбке, не предвещавшей ничего хорошего:

– Это чудесно, ребята. Это просто чудесно.

Последний инструктаж

Медленным движением Вика положила телефон на стол.

Только что звонил папа, и, мягко говоря, она была шокирована. Что он там сказал? Какой-то бессвязный бред, из которого она с трудом поняла, что отец куда-то срочно уехал по работе и приедет только вечером в воскресенье.

– Прости, что не предупредил заранее, – передразнила она его последнюю фразу.

Разве это что-то изменило бы? Если бы отец сообщил о своих планах загодя?

Вика покачала головой.

«Можешь ездить куда угодно, папуля, – мысленно проговорила она, чувствуя растущее внутри раздражение. – В воскресенье я буду на том свете. Так что увидимся в морге».

Вика быстро забыла о странном звонке. Отец и так-то особенно не баловал ее своим вниманием. Что он есть, что его нет – разницы никакой. В холодильнике оставалось немного пельменей и заветрившийся кусок сыра. А еще у нее есть карточка с пятью поездками.

Ха-ха. Все, что надо для «выпиливания». Поддержать стремительно слабеющий организм, чтобы не сдохнуть раньше времени – раз. И карточка, чтобы съездить на разведку в Ховрино, а потом, в воскресенье, благополучно доехать до своей конечной станции – два. Может быть, она даже отдаст кому-нибудь эту карточку с неиспользованными поездками прямо там, в метро. Ей она все равно больше ни к чему.

Мобильник снова завибрировал, и Вика с безразличием посмотрела на телефон. Кто там еще? Опять папа со своими никчемными извинениями?

Но в этот раз сообщение было от Дельфина.

«Луна, привет! Как ты? Я немного боюсь. Но от задуманного не отступлюсь! Ты ведь со мной? Я выслал тебе на «мыло» инструкцию. Обязательно внимательно все прочитай! Целую. Твой Дельфин».

Девушка включила ноутбук. На «Реквием» заходить не было смысла – он все еще был недоступен из-за технических работ. Вика вспомнила, что накануне поменяла изображение на аватарке, разместив там свое детское фото, и невольно улыбнулась. Она любила себя ту, что была на фотографии. Наивная, веселая, беспечная девчонка с расцарапанными коленками и широко распахнутыми, словно крылья красивейшей бабочки, глазами. И с яркими бантами цвета спелого лимона…

Открыв почту, Вика щелкнула по свежему сообщению Дельфина. В письме было краткое руководство к действию, заканчивающееся уже заученной мантрой про китов.

«Сегодня вечером сотри всю нашу переписку, – начала она читать про себя. – Инструкцию выучи, ничего на бумажках не записывай. Утром по дороге к больнице сотри все контакты из своего мобильника. Все равно они тебе не нужны. Не забудь про зажигалку! Постарайся быть на месте без пятнадцати семь. Зайдешь в подъезд номер 3, он будет помечен красным крестом. Когда будешь внутри, иди направо. Там будет ржавая дверь. Откроешь ее и спускайся вниз. Вместо фонарика используй мобильник. Когда ступеньки закончатся, там будет стоять стул, на нем респираторы. Выбери себе один и одень на лицо. Пусть тебя не смущают посторонние запахи! Как только наденешь респиратор, напиши мне СМС. И жди от меня сигнала, примерно две минуты. Ничего не говори и вообще не издавай никаких звуков. Как только получишь от меня СМС, просто зажги зажигалку или чиркни спичкой. Главное, чтобы был огонь. Тебе будет тепло и хорошо, а через мгновение мы окажемся в космосе! Представляешь?!! В космосе, Луна!!!»

Вика отпрянула от экрана, как от ядовитой змеи.

– Мамочка, – прошептала она, чувствуя, как леденящий страх липкими нитями оплетает ее бледную, покрытую пупырышками кожу. – Мне страшно, мамочка…

Даже дурак после прочтения подобной инструкции поймет, что, как только вспыхнет пламя, в подвале произойдет взрыв и все взлетит на воздух. Что они там придумали? Бомбу подложили? Или включат газ? Вика не хотела об этом думать.

«Меня разнесет в клочья. Вот так. Даже хоронить будет нечего», – мысленно проговорила она про себя, и ее прошиб холодный пот.

Важные улики

Капитан юстиции следователь Дмитрий Алексеевич нажал на паузу, приостановив видео. Только что на его глазах подросток лет четырнадцати, надев на шею петлю, спрыгнул с ветки дерева.

Следователь внимательно посмотрел на Павлова.

– Вы сомневаетесь в подлинности видео? – спросил Артем.

– Нет. Я бы хотел знать, откуда вы взяли эти ролики?

– Это видео было скачано из Интернета, из так называемого «облака». Человек, который снимал подобное, через специальное приложение перебрасывал фото и видеоролики в это хранилище. Через какое-то время они оттуда удалялись автоматически, так что в настоящий момент «облако» пусто.

– А этот… этот человек, который вел съемку, вам о нем что-либо известно?

– И не только о нем.

Артем положил перед капитаном увесистую папку.

– Дмитрий Алексеевич, здесь все. Распечатки скрин-шотов переписки с членами закрытого сообщества, которые поставили себе цель довести наших детей до самоубийства. И пока им это удается. Один из них, Соболев Игорь, был на крыше, чтобы запечатлеть, как некая девушка должна была шагнуть вниз. Это с его телефона отправлялись отснятые кадры и фото, которые впоследствии распространялись в Сети. Один Бог знает, сколько подобных сайтов и групп существует в виртуальном пространстве. Бороться с ними чрезвычайно тяжело – после закрытия Роскомнадзором одного сообщества на следующий день появляются новые, как грибы после дождя. Нужно устранить причину, а не следствие. За этими смертоносными сайтами стоят вполне конкретные люди.

– Я гляжу, вы за меня бо€льшую часть работы выполнили, – пробормотал Дмитрий Алексеевич, листая папку.

– Это слишком неординарное дело. И призванные нас защищать законы, к сожалению, не позволяют решить эту проблему оперативно. Никто из правоохранителей не хочет всерьез воспринимать тот факт, что Интернет буквально кишит сайтами, призывающими свести счеты с жизнью. И суицид преподносится подростку как единственно правильное решение его проблемы. Вспомните нашу первую встречу. Как вы отреагировали на мое ходатайство?

Следователь покраснел.

– Я прекрасно понимаю, что в какой-то степени взял на себя ваши полномочия, – невозмутимо продолжил Павлов. – Но я не могу сидеть сложа руки, когда какой-то психопат подводит к самоубийству малолетних детей, которые в силу тех или иных причин оказались в сложной жизненной ситуации.

– Наверное, на вашем месте я поступил бы так же, – медленно проговорил капитан. – А что касается вашего дела, то я возобновил следствие. Вчера ко мне приходила мать погибшей девочки.

– Я в курсе.

– Более того. Возбуждено уголовное дело по факту смерти девочки, которая вместе с сестрой прыгнула с крыши. Сестра, к счастью, осталась жить, но она пока не в состоянии давать показания. Вероятно, мы объединим это дело с вашим, господин Павлов.

Артем поднялся.

– Дмитрий Алексеевич, у меня есть сведения, что на ближайшее воскресенье назначен акт массового самоубийства. И мне потребуется ваша помощь.

Он в упор смотрел на побледневшего следователя.

– После их фиаско на крыше сайт временно прикрыли, – сказал адвокат. – Я больше чем уверен, что в том виде, в каком он существовал ранее, в Сети он не появится. Вместо «Реквиема» возникнет какой-нибудь «Обрети покой» или «Единственный шанс». Это как многоголовая гидра, после отсечения очередной головы тут же вырастает новая. Нужно как можно скорее установить и задержать этих нелюдей. То, что здесь действует целая преступная группировка, не вызывает сомнений. Единственный вопрос, который у меня остался, – это мотив. Но полагаю, как только все причастные к этому делу лица будут установлены и задержаны, разрешится и эта загадка.

– Я вас услышал и сделаю все, что в моих силах.

Попрощавшись, адвокат стремительно вышел из кабинета.

Месть

– Сергей Викторович, просыпайтесь.

Елагин с трудом разлепил глаза, поморщившись. Вокруг липкая темнота, лишь где-то слева мерцает оранжевый огонек. Свеча?

Лицо стягивала заскорузлая корка, и он не сразу понял, что это запекшаяся кровь.

«Правильно, меня еще там, возле внедорожника, оприходовали», – мрачно подумал Елагин. Тут же заныли руки, плотно стянутые за спиной. Встать на ноги тоже не получалось – он был надежно привязан к табурету, который, в свою очередь, был вмонтирован в пол.

– Не делайте лишних движений, – раздался незнакомый голос. – Ваши попытки освободиться ни к чему не приведут.

Рискуя вывихнуть шею, Сергей Викторович резко повернул голову на голос. В паре шагов от него сидел незнакомый седой мужчина со свечой, за спиной маячила еще одна массивная фигура.

– Что вам надо? – хрипло выдавил он. – Денег? Сколько?

Пастор засмеялся. Искренне и заразительно, как только может смеяться человек, услышав забавную шутку.

– Видишь, Рой? – отсмеявшись, спросил Пастор. – Сергей Викторович не узнал нас. Он думает, что нам нужны деньги.

– Правильно думает. Мне всегда они нужны, – пробасил Рой, стоявший за спиной Пастора.

– Деньги всем нужны, – заметил Пастор. – Но сегодня речь пойдет не о деньгах.

– Вы… я вас знаю? – заговорил Елагин, прилагая все усилия, чтобы его голос звучал уверенно. – Может, объяснитесь, наконец?! То, что вы делаете, называется преступлением!

– Хотите обсудить Уголовный кодекс, Сергей Викторович? – удивленно спросил Пастор. – Если честно – скучно и лень, хотя я навскидку мог бы перечислить пару грешков, числящихся лично за вами. И я к этому еще вернусь. А сейчас я попрошу вас не перебивать меня и спокойно выслушать, поскольку вы наверняка все истерзались в догадках, верно?

Елагин затравленно смотрел на Пастора.

– Во-первых, я хочу донести до вас некоторые правила поведения, которые вам придется здесь соблюдать, – начал Пастор. – Как только мы закончим разговор, Рой развяжет вас, и мы уйдем. Не пытайтесь вырвать табурет из пола – вы только зря потратите свои силы. Вы не задохнетесь – в помещении работает вентиляция. Если вы захотите сходить по нужде – в углу за вашей спиной стоит ведро. Его будут менять ежедневно, в шесть утра. Вас будут кормить трижды в день. Конечно, изысканную кухню я вам не обещаю, но водой и кашей с хлебом вы будете обеспечены. Кричать и звать на помощь бесполезно – этот бункер расположен на трехметровой глубине и звукоизолирован. Стены вашего нового жилища из толстого прорезиненного материала. Ни кровати, ни матраса тут нет, вам придется спать прямо на полу. Согласен, что обстановка и условия, в которых вы будете содержаться, более чем скромные, но вы это заслужили. А теперь…

– Заслужил? – тупо повторил Елагин. Он все еще пытался убедить себя в том, что все происходящее не что иное, как глупый розыгрыш. Или нет, это сон. Просто сон, который вот-вот оборвется, и сейчас Сергей Викторвоич откроет глаза, лежа в своей кровати…

– Я просил вас не перебивать меня, – прошипел Пастор, и в темноте затрепетал крошечный огонек свечи, он словно предупреждал пленника, что с этим человеком лучше не шутить. – В следующий раз накажу вас за непослушание! Надеюсь, вы не будете испытывать мое терпение?

Елагин сглотнул горький комок.

«Они убьют меня, – подумал он, охваченный паникой. – Или потребуют выкуп? А с кого требовать? С Вики?!»

Он перехватил пристальный взгляд Пастора и поежился – у него возникло ощущение, что он стоит на краю собственной могилы.

– Впрочем, у вас будет выбор, и всего этого можно будет избежать, – вдруг промолвил Пастор. – Но об этом после. А сейчас наберитесь терпения и выслушайте одну небольшую историю. Вы согласны?

– У меня есть выбор? – разбитым голосом проговорил Сергей Викторович.

– В общем-то вы правы. Даже если бы ваш ответ был отрицательным, вам все равно пришлось бы выслушать меня, – улыбнушись, сказал Пастор. – Итак, жила-была на свете одна милая и чудесная женщина. И был у нее любимый муж. У этой пары родилось двое сыновей, в которых молодые родители души не чаяли. Дети, в свою очередь, тоже обожали их. Женщина работала в одном крупном кооперативе. Ее начальник был молодым, но свою неопытность с лихвой компенсировал заносчивостью и наглостью. Он сразу положил глаз на эту женщину, хотя она с самого начала отвергла его ухаживания. Она очень любила своего мужа, этим все и объясняется. Все шло своим чередом, пока размеренная жизнь в этой семье не дала трещину. Сначала трагически погиб отец. Он пытался вступиться за девушку, к которой приставали пьяные хулиганы, за что получил нож в спину. Начальник женщины, узнав, что та стала «свободной», решил идти напролом. И однажды он, задержав после окончания рабочего дня убитую горем женщину, попросту изнасиловал ее.

– Нет, – прошептал Елагин, потрясенно замотав головой. – Нет, нет!..

Пастор вздохнул, изобразив на лице скорбное выражение.

– Я предупреждал вас, чтобы вы меня не перебивали, – вкрадчиво произнес он. – Рой?

Фигура, высившаяся за его спиной, словно очнулась от спячки и стремительно направилась к связанному пленнику.

– Постойте, – жалобно заблеял Сергей Викторович. – Не надо, я все понял!

Он узнал в нависшем над ним мужчине того самого незнакомца, что разбил ему нос там, на улице.

Хмыкнув, Рой нанес ему короткий и мощный удар в лицо. Из рассеченной брови заструилась кровь, и Елагин зашелся в истошном крике.

– Мало, сучонок? – с ненавистью сплюнул Рой, вновь замахнувшись.

– Остановись, достаточно, – велел Пастор.

– Пожалуйста… перестаньте, – простонал Сергей Викторович, болтая головой из стороны в сторону. – Я знаю… знаю, чем все закончилось… не надо продолжать!..

Пастор терпеливо ждал, когда тот затихнет.

– Вы готовы слушать дальше? – с деланым участием поинтересовался он. – Отлично, тогда продолжим. Итак, этот негодяй обесчестил несчастную женщину. Наверное, он предложил ей денег за молчание. Может, он пообещал ей какое-то продвижение по карьерной лестнице, сейчас уже это неважно. Женщина пришла домой и провела бессонную ночь. А наутро она отправила сыновей гулять, и пока те, ничего не подозревая, играли в футбол, она повесилась. И знаете, что самое интересное, Сергей Викторович?

Пастор поднес свечку ближе к своему лицу, и Елагин увидел, что того буквально трясет от ярости.

– Самое интересное, что женщина была еще жива! – едва сдерживаясь, проговорил Пастор. – Она хрипела и дергалась, а сыновья в ужасе смотрели на ее синеющее лицо и дрыгающиеся ноги. Один из сыновей упал на колени, он плакал и держал мать за ноги. Второй схватил стул, пытаясь подсунуть его под задыхающуюся маму. Но все было поздно. Она умерла.

Пастор наклонился ближе, вонзив свои ледяные глаза-буравчики в Елагина, который боялся пошевелиться.

– Она умерла!!! – внезапно завизжал Пастор, брызгая слюной. – Понимаешь, мразь?!! Повесилась!!! Практически на глазах у своих сыновей!!!

Он умолк так же внезапно, как и сорвался на крик. Рой, занявший свое прежнее место за спиной Пастора, тоже хранил гробовое молчание.

– Вот так, Сергей Викторович, – наконец устало произнес Пастор. – Надеюсь, у вас хватит понимания, чтобы сопоставить все факты и назвать, кто из нас кто? Говорите. Рой больше не тронет вас.

– Я… я… – всхлипнул разбитым носом Елагин. – Мне очень жаль. Простите.

Из его глаз потекли слезы, тут же смешиваясь с кровью.

– Да. Все верно, – кивнул Пастор. – Вы – тот самый молодой начальник, которому на момент происходящего не исполнилось и тридцати. Я – тот самый ребенок, что держал умирающую в петле женщину. А изнасилованная вами женщина – моя мать. Все пазлы встали на свои места, Сергей Викторович.

Елагин неосознанно поймал языком струйку крови, лениво стекавшую из рассеченной брови.

– Ничего, что я перейду на «ты», Елагин? – спросил Пастор. – Глупо церемониться с человеком, приклееным скотчем к табуретке в подвале. Хотя какой ты человек. Ты хуже вонючего окурка, который швырнули в лужу. От того хоть польза есть – найдет бомж, высушит и докурит. А от тебя…

– Вы сказали… что у меня есть право выбора, – хрипло сказал Сергей Викторович.

Пастор хлопнул себя по лбу, рассмеявшись.

– Точно, как я мог забыть об этом! Рой, посвети.

Тот послушно взял свечку из рук мужчины и неслышной тенью двинулся к Елагину. Сердце Сергея Викторовича сжалось, и он инстинктивно опустил подбородок, зажмурившись. Его наверняка снова будут бить.

– Смотри сюда, окурок, – приказал Рой.

Елагин открыл глаза и медленно поднял голову.

Прямо над ним дохлой змеей свисала петля. Другой конец веревки крепился к потолку.

– Дошло до тебя, урод? – ласково спросил Пастор, которому Рой вернул свечку. – Как только мы закончим наш разговор, Рой тебя развяжет. Не советую делать резких движений, он усмирял и не таких упрямцев. Так что твои руки и ноги будут свободны. У тебя два варианта. Первый – ты влачишь здесь жалкое существование. Ты будешь пить воду, глотать холодные каши с черствым хлебом, спать на полу и справлять свои надобности в ведро. Я включу свет в помещении, который будет гореть круглосуточно, даже ночью. Сколько ты проживешь так? Думаю, не больше пары месяцев. И каждую секунду своего существования ты будешь вспоминать о своем поступке. Поступке, из-за которого ты лишил жизни прекрасную женщину. Из-за которого ты лишил детей матери. Из-за которого ты загубил не одну душу, а целых три.

– Пожалуйста, – прошептал Елагин.

– И второй вариант. Скажем так, благородный. Око за око. Ты встаешь на табуретку, суешь голову в петлю и делаешь то, что должен был сделать сам, без нашего напоминания. Петля смазана воском, так что все пройдет быстро и легко. Во всяком случае, ты умрешь с чистой совестью и твоя душа будет очищена. Решай.

Елагину показалось, что он ослышался.

«Ты встаешь на табуретку…»

Он почувствовал, как на голове зашевелились остатки волос.

– Нет, – прохрипел Елагин.

– Знаешь что? – спросил Пастор. – Собственно, я этот подвал выкопал специально для тебя. Когда все закончится, сегодня или через два месяца, я просто залью его бетоном. Залью каждую щелочку. Залью вместе с тобой. И напрочь забуду о том, что здесь когда-то произошло.

Голос Пастора плавал и растягивался, как тающий воск, и Сергей Викторович уже с трудом соображал, что ему говорят. Впрочем, все эти слова уже не играли никакого значения. Елагин понял только одно – в любом случае живым ему отсюда не выбраться. И от этой дикой, ошеломляющей мысли вся его кровь в венах смерзлась в хрустальные нити и иглы льда.

Но самое жуткое было еще впереди. Рой быстро разрезал ножом скотч, хлопнула железная дверь, и Елагин остался в камере один. Вскоре громко щелкнул рубильник, и помещение озарилось прохладно-голубоватым светом, который излучали флуоресцентные лампы.

В самом углу подвала висело чучело, наряженное в женское платье. И когда Сергей Викторович трясущимися руками развернул куклу, на него глянуло лицо Нины, той самой Нины, из-за которой он сейчас находится здесь.

Лицо, конечно, нельзя было назвать лицом в прямом смысле слова. Это была лишь аккуратно вырезанная по контуру фотография, пришпиленная к материи манекена степлером.

Ноги мужчины подкосились, и, обхватив виски руками, он издал душераздирающий вопль.

Слежка

Покинув кабинет следователя, Павлов и Мия вышли из здания межрайонного отдела следственного комитета и направились к «Ягуару» адвоката.

– Хорошо, что наконец-то все сдвинулось с мертвой точки, – сказала Мия, когда они сели в автомобиль. – Часа два меня мурыжил твой капитан. Но я все равно не ожидала, что они пойдут нам навстречу.

Она взглянула на хранившего молчание Артема:

– Ты чем-то недоволен?

Некоторое время Павлов медлил с ответом, затем произнес:

– Да, дело сдвинулось. Только уж как-то медленно и неуклюже, словно два задохлика пытаются на десятый этаж сейф втащить. Наша правоохранительная система иногда мне напоминает сонную черепаху, которая долго соображает, куда ей, собственно, вообще нужно ползти.

– Я видела, ты следователю передал какие-то бумаги, – сказала Мия.

– Это заявление о твоей защите. В рамках действующей программы защиты свиделей в уголовном производстве.

– Уголо… – Мия запнулась, и в ее глазах мелькнул испуг. – Ты думаешь, что после возбуждения уголовного дела они попробуют высунуться?!

Павлов бросил на девушку сочувственный взгляд.

«Наивная девчонка!» – подумал он.

– Мия, то, что маховик следствия закрутился, можно назвать удачным стечением обстоятельств, и слава богу, что нам попался вменяемый следователь. Повторяю, нам нужно действовать на опережение. Не забывай о шести счетчиках, которые должны сработать в это воскресенье.

Запиликал мобильник Мии, и она торопливо полезла в карман потертой «косухи», извлекая его наружу.

– Сестра, – определила она, глянув на дисплей.

Поговорив несколько минут с сестрой, а затем и с матерью, убедившись, что ее родня благополучно добралась до санатория, она вновь убрала сотовый в карман.

– Тебе бы тоже не мешало уехать, – сказал Артем.

Мия недовольно наморщила носик.

– Ты прогоняешь меня?

– Я просто не хочу, чтобы какой-нибудь псих решил воплотить в жизнь свои угрозы. У меня есть дача, наше товарищество под надежной круглосуточной охраной. Я разговаривал с Юрой Соломиным, он предложил услуги личого телохранителя. Если скучно, возьми подругу. Там есть Интернет, можешь взять свой ноутбук. Только умоляю, больше никаких сомнительных групп. Посидишь там недельку, свежим воздухом подышишь. Охранник на первом этаже, ты с подругой на втором. Провиантом я обеспечу.

– У меня нет подруг, – пробурчала Мия. – Был приятель Витька, да вот только под статью загремел.

Артем пожал плечами.

– Только не говори, что я тебя не предупреждал.

– Предупреждал, – вздохнула Мия. Заметив, что Артем то и дело поглядывает в зеркало заднего вида, она не выдержала:

– Ты чего там интересного увидел?

– Ничего, – коротко ответил адвокат, вновь устремив взор на шоссе.

– Мы сегодня к тебе поедем? – осведомилась девушка. Поразмыслив, Артем качнул головой:

– Нет. Сегодня мы останемся у тебя. Ты ведь не против?

Мия казалась удивленной.

– Да мне по фигу, – протянула она. – Только… Что тебе в моей конуре приглянулось? Пыльной и пропахшей лекарствами?

Павлов едва сдержал усмешку.

– Помещения в квартире можно проветрить, а пыль вытереть. Не называй свой дом конурой.

– Слушаюсь, – зевнула Мия, равнодушно поглядывая в окно. – Только у меня есть почти нечего. Сосиски, кажется, должны остаться, и картошка. Да и готовить я не мастер…

– Я все купил, – сказал Павлов. – Уж что-нибудь сварганим.

Когда они приехали домой, Павлов потребовал фартук. Выгрузив продукты на стол, он заявил, что Мия может быть свободна, после чего деловито занялся стряпней, словно девушки уже не существовало. Не ожидавшая столь активной инициативы изумленная Мия послушно вышла из кухни.

Почистив картошку, Артем поставил ее вариться в кастрюльке на плиту. Затем промыл мясо, нарезал его тонкими ломтями, выложил его на раскаленную сковороду, добавил толстые колечки лука. После этого настругал соломкой сладкий перец, порезал на половинки шампиньоны, натер морковь на крупной терке и вывалил все это сверху мяса. Добавил томатной пасты и немного воды. Пока блюдо тихонько тушилось на медленном огне, Павлов быстро убрался на кухне, оставив лишь разделочную доску, на которой зеленела горка рубленого укропа. Перед тем как выключить конфорку, он открыл крышку и аккуратно посыпал укропом готовящееся кушанье. Кухню наполнил одуряюще-сочный запах тушеного мяса с овощами.

Добавив кусочек сливочного масла в вареный картофель, Артем слегка посолил его, залил полстаканом теплого молока, после чего хорошенько раздавил и размешал все это специальной «толкушкой».

– Ужин готов, – вслух произнес Павлов, снимая с себя фартук. Он шагнул к окну, осторожно отодвинув занавеску. Солнце уже садилось, но ему было хорошо видно все, что происходило во дворе. Взгляд адвоката остановился на худощавом мужчине с короткой стрижкой. Незнакомец, облаченный в темно-синюю куртку и черные джинсы, бесцельно слонялся вдоль детской площадки, изредка поглядывая в телефон, который не выпускал из руки.

Павлов отошел от занавески. Он уже видел сегодня этого мужчину. Когда выходил утром из гипермаркета с продуктами, тот вертелся возле грязно-бежевой «Мазды».

Той самой «Мазды», что следовала за ними, когда Артем с Мией ехали к ней домой после допроса.

Последние приготовления

– Что с твоей тачкой, кстати? – спросил Арни. Он развалился на переднем сиденье автомобиля, максимально отодвинув кресло назад. Из мощных динамиков хлестко выстреливали зубодробильные рифы «Роба Зомби».

Рой почесал ухо.

– Ничего. Как бросил с того самого дня, даже не появлялся в тех гаражах, – ответил он. – Может, ее уже гастарбайтеры по винтикам разобрали.

Арни лениво пошарил взглядом по блеснувшим наручным часам.

– Что-то от Дельфина нет информации, – озабоченно проговорил он. – Может, самим его набрать?

Рой был против этой идеи.

– Не надо. Объявится, никуда не денется, – сказал он. Поморщившись, он слегка убавил звук и задал вопрос:

– Что ты задумал? Девка уже один раз причесала нас.

Арни хрипло засмеялся.

– Не нас, Рой. А тебя, – сказал он. – Я бы уделал этого адвоката. Ты уж не обижайся. А что касается бабы… Я ее утоплю. Прямо в ванне. Пусть думают, что хотят – суицид или несчастный случай… Может, перед этим с ней поиграю, – добавил он рассеянно, словно эта мысль пришла в его голову совершенно случайно.

Рой хмыкнул.

– Лучше без второго пункта. Как бы ни старался, следы все равно останутся.

Арни беспечно махнул рукой.

– Не забывай, что она живет не одна, – продолжил Рой. – Дома может оказаться ее родня.

– Нет ничего проще. Тогда я их всех просто распотрошу. Обычным кухонным ножом, – как ни в чем не бывало сказал Арни. – А ножичек потом этой куколке в пальчики вставим, когда она уже холодной будет. Ее, кстати, лекарством можно предварительно накормить и дать запить водкой. Так, для разнообразия. Вот тебе и картина вырисовывается – кукла выпила, поскандалила с семьей и порешила их. А потом испугалась того, что натворила, и сожрала упакову транквилизаторов, после чего улетела в небеса. Красиво?

– Красиво, но неправдоподобно, – отозвался Рой.

– Ну и плевать. У нас нет времени изобретать что-то еще.

– А что с Павловым?

– Хороший вопрос, с языка тему снял. Я сегодня утром со своим «химиком» виделся. Купил у него волшебного порошочка, хе-хе!

С этими словами Арни с самодовольным видом похлопал себя по нагрудному карману джинсовки.

– Вариант с машиной адвокатишки не прокатит. Он ее всегда в людных местах бросает, возле дома или своей коллегии долбаной. А там камер понатыкано, как вшей на псине помойной. Вложим этот порошочек в конверт с рекламным листком и отправим Павлову прямо официальной почтой.

– Девчонка-секретарь тоже ласты склеит, – равнодушно отметил Рой.

– И что? Что летит, когда лес валят?

С губ Роя уже готово было сорваться «щепки», как затрезвонил телефон Арни. Мужчины обменялись напряженными взглядами.

– Это Дельфин, – прошептал Арни, полностью выключая звук музыки.

– Здорово, бродяга, – услышал он в трубке голос бывшего уголовника. – Слушай сюда быстро. Я рядом с подъездом цыпы, она с адвокатом внутри. Никакой движухи нет, как зашли в дом, так там и кукуют. И, судя по всему, он у нее останется.

– Понятно, – вымолвил Арни. – Кто еще дома есть, узнал?

– Нет. Тихо вроде, – сообщил Дельфин. – Так что свою часть работы я выполнил, парни. Хотите, приезжайте и делайте ваши дела. Но лично я воздержался бы. Я еще нужен?

– Нужен, – ответил Арни. – Дождись нас, потом уматывай.

Дельфин что-то недовольно буркнул и отключился.

Рой молча смотрел на приятеля, едва сдерживая нетерпение.

– Он с ней, – медленно произнес Арни, завязывая волосы в хвост. – И уходить скорее всего не собирается.

– Ну и?

Арни повернул ключ зажигания.

– По фигу. Я не намерен менять планы, – злобно прошипел он. – Никому не позволено играть со мной в кошки-мышки.

– Это будет непросто, – нахмурился Рой. – Во всяком случае, выставить это все как несчастный случай.

– Будем ориентироваться по ситуации, – процедил Арни. – Но сегодня ночью я решу эту проблему, чего бы это мне ни стоило.

– Ты знаешь код от домофона?

– Нет. Там магнит слабый, любой сопляк откроет. На себя посильнее дернешь, делов-то.

Рой хотел сказать, что это слишком рискованно. Он хотел заметить, что Арни напрасно отправлял сообщения девчонке с угрозами – зачем лишний раз повышать бдительность противника? Он хотел напомнить, что Павлов – не простой мужик, а статусная личность, известный юрист, причем умеет не только мозгами шевелить, но и в челюсть дать при случае, причем весьма успешно (проверено на собственном опыте). Эти мысли бешеным аллюром пронеслись в мозгу Роя, и он уже готов был открыть рот, чтобы озвучить их напарнику, но в последний момент что-то остановило его.

Будь что будет.

Может, им и правда повезет.

Схватка

Через полчаса они припарковались за домом Мии. Пока Арни искал, куда бы втиснуть свой «Ниссан Террано», Рой позвонил Дельфину. Тот подтвердил, что за прошедшие полчаса ни Павлов, ни девушка из подъезда не выходили.

Свободных парковочных мест поблизости не нашлось, и раздраженный Арни попросту заехал на газон. Заглушив мотор, он высунул голову в окно и несколько секунд смотрел вверх. Затем, глубоко вздохнув, уселся обратно, повернувшись к Рою.

– Свет выключен. Можно идти. Или спят, или под одеялом кувыркаются.

Рой что-то невнятно пробурчал.

– Будешь прикрывать мне спину, – сказал Арни. Он расстегнул верхние пуговицы джинсовки, после чего молниеносно выхватил из наплечной кобуры пистолет. Проверил обойму, загнал ее обратно и передернул затвор, впуская патрон в ствол.

– Видал? – ухмыльнулся Арни. – «Стример 2014». Убойная штука. Пару выстрелов в морду, остальное закончит нож. А с бабой будем действовать по отдельному плану.

Рой плотно сжал губы.

– Что? Чем-то недоволен? – оскалился Арни.

– Ситуация повернулась другим боком. Я не подписывался на двойное убийство, – промолвил Рой. – Одно дело – чесать языком в Сети и снимать «выпиливание» на мобилу. Может, подстроить суицид или имитировать несчастный случай? И совсем другое – мотать срок за умышленное убийство. Павлов наверняка уже кому-то слил информацию о том, что было на крыше. Не забывай про его дружка!

– Очко играет?

Рой усмехнулся.

– Я на такой развод не ведусь, Арни. Я взвешиваю за и против. Изначально шла речь об одной кукле. Мы просчитались, и с ней адвокат, а он явно стреляный воробей. Я, например, не знаю, как сейчас действовать. Устроить несчастный случай? Поджечь дом?

– Не будет никаких несчастных случаев, – проскрипел Арни, убирая пистолет обратно в кобуру. – С Павловым это не прокатит. Поступим иначе. По словам Дельфина, дверь у куклы хлипкая, ее с одного удара ноги высадить можно. Мы просто зайдем внутрь, и я вышибу ему глаз из своего травмата. Ты мне поможешь.

– Нет.

Брови Арни сдвинулись к переносице.

– Как это «нет»? Пастор сам велел меня прикрыть!

– Так я тебя и прикрываю. Здесь, в тачке. И вообще, Пастор мне не начальник, – хмыкнул Рой. – Что, будешь звонить и жаловаться?

Несколько секунд мужчины пожирали друг друга неприязненными взглядами. Первым нарушил молчание Арни:

– Трус, – презрительно бросил он.

– Почему же трус? Я буду прикрывать тебя здесь, – возразил Рой. Пригладив волосы, он посмотрелся в зеркало заднего вида. – И вообще, Арни. Это твой косяк. Я лишь оператор. Я с удовольствием фотографирую, как куколки плывут к своим гребаным китам. Я даже могу помочь им это сделать, если в последний момент их одолевают сомнения. В реале могу набить морду и даже покалечить. Но я не попру как танк убивать этого адвоката собственными руками. То, что твоя кукла оказалась фейком, твой прокол. Я лишь вызвался составить тебе компанию.

– Все, можешь не продолжать, – сквозь зубы произнес Арни. – Жди меня здесь.

Он вылез из машины и неторопливо зашагал к подъезду.

Электромагнитный замок и вправду был изношен, и Арни без труда открыл дверь резким рывком на себя.

«А теперь к кукле, на четвертый этаж», – мысленно проговорил он, проскальзывая внутрь.

На четвертом этаже, впрочем, как и во всем доме, царила тишина, которую нарушало лишь монотонное гудение флуоресцентной лампы, расположенной над дверями лифта.

Неслышно приблизившись к нужной квартире, Арни внимательно осмотрел деревянную дверь. Странно. Считай, почти антиквариат, сейчас практически у всех железные. Хотя чего это он, дом все равно представлял собой старую хрущевку. Вон у соседей дверь еще хуже…

Глядя на старую, обитую дерматином дверь, Арни почему-то вспомнил сказку про поросят и Серого Волка. Самой умной оказалась хрюшка, выстроившая дом из камня. И сейчас он – тот самый Серый Волк, который пришел полакомиться мясом вкусной и сочной свинки.

Внизу живота неожиданно разлилось приятное тепло. От мысли, что его и куклу разделяло всего несколько метров, он испытал возбуждение…

Кукла, которая так изящно обвела его вокруг пальца.

«Нет, Была…, так легко ты от меня не отделаешься, – подумал Арни, приблизившись к двери вплотную. – Я только разберусь с твоим ухажером, а потом плотно займусь тобой».

Оказавшись менее чем в метре от двери, он внезапно замер.

Уставился на смотровой глазок. Он едва различимо поблескивал оранжевым, но Арни знал, что это означало: в прихожей горел свет.

Рука поползла к кобуре. Когда пистолет оказался у мужчины в руке, он сделал еще маленький шажок вперед, приблизившись к двери вплотную. Внутренний голос приказывал ему незамедлительно действовать, мол, что же ты тянешь?!

Арни осторожно нагнулся к замочной скважине и, уняв дыхание, тщетно пытался уловить, что происходит в квартире.

По виску скользнула горячая струйка пота.

«Похоже, там никого нет, а свет просто забыли выключить», – решил он.

Больше Арни ничего не успел подумать, так как дверь вдруг ожила и с ошеломляющим грохотом вылетела наружу. Латунная рифленая ручка с силой впечаталась мужчине в скулу, отбросив Арни к стене. Кожа на лице лопнула, из раны хлынула кровь, заливая щеку и подбородок. Травматический пистолет, которым так гордился Арни и на который он возлагал большие надежды, вылетел из его пальцев, с гулким стуком упав на бетонный пол.

В дверях стоял Павлов, невозмутимо глядя на поверженного. Увидев пистолет, он шагнул и носком ботинка отфутболил его в противоположную сторону лестничной площадки.

– Сссука, – прохрипел Арни. Он поднялся на ноги, тронул пальцами рассеченную скулу. Увидел кровь, и его глаза сверкнули бешенством.

Павлов с сожалением цокнул языком:

– Подсматривать нехорошо. Разве вас не учили в детстве?

Тяжело дыша, Арни вынул из кармана джинсов складной нож. Выдвинув широкое лезвие, он двинулся на адвоката.

– Кажется, я вас узнал, – спокойно произнес Артем, уклоняясь от удара. Лезвие царапнуло стену, покрытую облупленной темно-зеленой краской. Рыча в неистовстве, Арни развернулся, метя Павлову локтем в лицо. Тот успел блокировать удар, упустив из виду нож. Тускло блеснув, лезвие вспороло рукав рубашки адвоката, чиркнув по коже бицепса. На белой материи рубашки проступили рубиновые капельки крови.

– Убью, – прошипел Арни, воодушевленный маленькой победой. Он снова замахнулся ножом, но его кисть была неожиданно жестко перехвачена Павловым. Резко вывернув руку, Артем с силой нажал на локтевой сустав. Хрустнула кость, и Арни взвыл от жгучей вспышки боли. Прилагая неистовые усилия, он рванулся в сторону и грузно упал на ступеньки.

– Есть такая поговорка, – сказал адвокат. – Никогда не посылайте кролика, чтобы убить лису.

– Пошел ты!

– Сколько вас? – задал вопрос Павлов. На его прическе не сбился даже волосок, и он совершенно не обращал внимания на разорванный рукав рубашки, который постепенно окрашивался алым. – Сколько вас, забившихся в щели ядовитых пауков? Или вы смелые только в Интернете?!

Внизу хлопнула входная дверь и послышлся дробный топот ботинок.

Арни побледнел, начиная пятиться назад. У него еще есть шанс.

– Это ты тогда стрелял из ружья, – сказал адвокат, наступая на него. – Верно? Где твой приятель? Тот самый любитель романтических прогулок по крышам?

Издав хрюкающий звук, Арни развернулся и на карачках пополз по ступенькам вверх. Сломанная рука болталась, как надломленная ветвь.

– Чердак закрыт, – крикнул ему вдогонку Артем, но его слова пролетели мимо ушей Арни – настолько он был напуган и шокирован столь радикально изменившейся расстановкой сил.

Кто там, внизу? Группа поддержки адвоката? Или менты?!

Наконец он добрался до двери, ведущей на чердак. Как и следовало ожидать, в ее петлях безмятежно висел стальной замок, оклеенный бумажной лентой с печатью.

«Все. Это конец».

Шаги приближались, и, вытянув голову, Арни смог разглядеть двух крупных полицейских, стремительно поднимающихся наверх.

– Нет, – прошептал он в бессильной злобе. – Не получите вы ничего.

Он повернулся спиной к двери, вынимая из нагрудного кармана крошечный пакетик. Тот самый, которым час назад хвастался Рою.

Спустя несколько секунд полицейские стояли перед ним. Два громилы в бронежилетах, стволы укороченных «калашей» бесстрастно смотрят ему прямо в грудь, туда, где еще испуганно колотится сердце.

«Эх, какой же я был дурак, – шевельнулась у Арни запоздалая мысль. – Такой глупый залет… Нужно было послушаться Роя».

Он быстро сунул пакетик в рот.

– Лечь! – рявкнул один из полицейских. – Лечь, руки за голову!

Арни ухмыльнулся. Страх куда-то отступил, растворившись в пыльно-сумеречных углах подъезда.

– Хрен вам, – ухмыляясь, прошепелявил он, торопливо разгрызая пакетик. Язык обожгло чем-то кисло-приторным.

– Лечь! – проревел голос рядом с ухом. Его сбили с ног, швырнув на заплеванный пол, как тряпку, а в спину жестко уперся ствол автомата.

Перед глазами Арни помутнело, в ушах послышался хрустящий звук сминаемой фольги, рот почему-то наполнился горькой пеной, и он потерял сознание.

Когда Арни выволокли на улицу, он был уже мертв.

Рисунок на почтовом ящике

Спустя час «Ягуар» Павлова на большой скорости несся по ночной Москве. Автомобилем управлял Соломин, Артем и Мия расположились на заднем сиденье.

– Ты уверен, что хочешь остаться сегодня у себя? – подал голос Юрий. – Они ведь знают твой адрес тоже.

– Пусть знают, – ответил адвокат. – Сегодня они скорее всего уже ничего предпринимать не будут.

Соломин с сомнением взглянул в зеркало заднего вида:

– Ты играешь с огнем. Где гарантии, что дома тебя не ждет какой-нибудь сюрприз?

– В моей квартире установлен инфракрасный датчик, реагирующий на любое движение, – пояснил Артем. – При его срабатывании я получаю сообщение на телефон. Дом и подъезд тоже под охраной. И потом. У меня большие сомнения, что эти персонажи после сегодняшнего фиаско пойдут еще дальше, они и так слишком много наследили. Во всяком случае, я впервые вижу, чтобы для ликвидации неугодного человека отправляли дилетантов, вроде того длинноволосого, что покончил с собой у Мии в подъезде.

– Это ни о чем не говорит, – произнес Юрий. – Мы до сих пор не знаем, сколько их и кто всем этим заправляет. Правда, установили машину, ту самую «Мазду», которая вела за вами слежку. Она принадлежит одной женщине, и ее уже допросили. Та клянется, что отдала автомобиль в пользование брату, который недавно вышел из тюрьмы. Сейчас его местонахождение пытаются установить. Также ищут «Ниссан Террано», водитель которого, судя по всему, страховал длинноволосого и едва не угробил полицейского. Объявлен план-перехват, но пока результатов нет.

Павлов погладил волосы Мии, выбившиеся из-под банданы:

– Все в порядке?

Девушка теснее прижалась к адвокату и ответила:

– Нормально. До сих пор не могу в себя прийти. Как подумаю… С другой стороны, ты мог бы не отправлять меня к соседке. Теперь она будет думать бог знает о чем…

– Мог бы и не отправлять, – кивнул Артем. – Но отправил. Я не имел права рисковать тобой. Я и так втянул тебя в чрезвычайно опасную игру. Поэтому на этом этапе твоя роль заканчивается.

– Но, послушай…

– Нет, Мия. Не спорь, – решительно перебил ее Павлов. – Ты и так много сделала. Сейчас в дело должны вступить другие игроки. Пора бы уже зашевелиться государственным органам в лице Следственного комитета. Нужно установить и задержать всех тех, кто имел отношение к тем пресловутым сайтам, «Реквиему» и прочим. Максимум, что от тебя потребуется, – давать показания на следствии. А оно не за горами.

– Ты отвезешь меня к себе на дачу?

– Нет, я передумал. Мы подберем тебе гостиницу, Юра даст человека, который обеспечит тебе охрану. Не криви губы, ты сама видела, какой оборот принимает дело.

– Как твоя рука? – спросила Мия. – Может, все-таки стоило поехать к врачу?

Артем пошевелил пальцами раненой руки:

– Царапина.

Мия лукаво взглянула на него:

– Кстати, спасибо за ужин. Не ожидала, что ты умеешь так потрясающе готовить.

– Я рад, что тебе понравилось, – тепло улыбнулся Артем.

Девушка перевела взгляд в окно.

– Павлов, из тебя вышел бы первоклассный повар, – проговорила она. – Сидел бы в каком-нибудь ресторане, снимал бы пробу с блюд…

Мия с трудом подавила зевок.

– Но тебе этого не надо. Ты хочешь спасти мир, из-за чего сознательно лезешь под пули и нож…

– Ну, кто-то снимает пробы с борща в ресторане, а кто-то спасает мир, – сказал Артем. В кармане завибрировал мобильник.

«Карина?» – мысленно изумился Павлов, увидев отобразившийся номер на экране.

– Артем, здравствуй! – услышал он торопливый голос женщины. – Ты не спишь? Бога ради, прости за поздний звонок!

– Карина, привет. Все нормально, я тебя слушаю.

– Я сегодня общалась на форуме, познакомилась с женщиной, у которой сын покончил с собой… Она сказала, что в сообществе «Среди друзей» появилась какая-то группа, вроде называется «Высоко в небо». Этой женщине… в общем, она хотела провести собственное расследование, поэтому завела себе страничку. Так вот, в группе проскользнул слух, что в ховринской больнице готовится массовый выброс китов! Артем, ты меня слышишь?

– Да, я тебя очень хорошо слышу, – ответил Павлов. – Киты плывут наверх?

– Именно!

Карина едва не кричала.

– Я залезла в Интернет, набрала в поисковике «Ховринская больница». Большинство результатов поиска мне выдало информацию о заброшенной больнице в Северном округе, район Ховрино!

– Конечно, – произнес Артем. – Более укромного места для сведения счетов с жизнью не придумать…

– Так вот! Эта женщина стала задавать вопросы тому, кто разместил этот пост, что и когда именно это произойдет, но ее сразу забанили! Артем?!

– Карина, я тебя слушаю. Не волнуйся.

– Я не знаю, что думать! Наверняка эти нелюди что-то задумали! Но когда?! Куда бежать и кому говорить об этом?!! Помоги!! Я уже перестаю себя контролировать, у меня одна мысль – все бросить и помчаться туда! Я готова сутками дежурить возле этой больницы! Вдруг дети уже там?! Стоят на крыше?!!

– Нет, Карина. Ты останешься дома, – сказал Артем. – Никто сейчас никуда не поедет. Я позвоню тебе утром, так как у меня тоже есть для тебя новости. А насчет ховринской больницы…

«Счетчики, – сверкнуло у него в голове, и адвокат даже запнулся. – Точно, счетчики. Шесть счетчиков в «Реквиеме», которые должны обнулиться в воскресенье», – подумал он.

– Я, кажется, знаю, когда это будет. Время есть. Надо хорошенько подготовиться, чтоб не спугнуть главных гадов. Ничего не предпринимай! Я позвоню тебе, – повторил Павлов. – А сейчас ложись отдыхать, уже поздно.

– Что-то случилось? – испуганно спросила Мия, когда Артем закончил разговор. Она немного оробела, глядя на посуровевшее лицо адвоката. Сейчас он больше напоминал ей жесткого, бескомпромиссного судью, нежели вежливого защитника прав.

– Пока нет. И я надеюсь, что не случится, – последовал твердый ответ.

Вскоре серебристый «Ягуар» притормозил у подъезда Артема.

– Может, все-таки останешься у меня? – спросил он Соломина. – Уже скоро светать начнет.

Юрий махнул рукой:

– За мной через десять минут машина придет. Впрочем, если ты боишься, я провожу тебя.

Он подмигнул Артему, и они рассмеялись. Впрочем, особой радости в этом смехе не было. Друзья крепко пожали друг другу руки.

– Перестань лезть в пекло, Тема, – сказал Соломин на прощание. – Дай это делать тем, в чьи обязанности это входит.

Павлов развел руки в стороны:

– Я рад бы, Юра. Да не всегда они за мной поспевают. Да и характер у меня скверный. Сам знаешь. Ну а ждать для меня хуже, чем догонять. А уже тебе, как никому, лучше известно, что время нас и не щадит, и не ждет.

Мия сонно зевала. Моргая, она равнодушно таращилась по сторонам, и, судя по ее виду, девушке хотелось одного – как можно скорее оказаться под одеялом.

Войдя в подъезд, Артем поздоровался с консьержкой и направился к почтовым ящикам. Звеня ключами, он открыл свой, и, достав рекламный буклет, неожиданно застыл на месте. Взор Павлова сосредоточился на крошечном изображении дельфина, который был нарисован маркером на соседнем ящике. Нарисован криво и неуклюже, но все равно, в неуверенных очертаниях узнавался силуэт дельфина.

В следующее мгновение брови Артема поднялись.

– Вика? – едва слышно произнес он.

Перед глазами, словно на ускоренной перемотке старой пленки, заскользили кадры последней встречи с юной соседкой у подъезда – ее сутулая поза, безмерно уставшее лицо, бледная кожа и отрешенно-потухший взгляд, взгляд человека, который давно перестал ждать чего-то хорошего от жизни.

– Вика, – так же тихо повторил он, машинально запирая ящик.

– Артем, ты идешь? – раздался нетерпеливый голос Мии у лифта.

– Да. Бегу.

Этой ночью он плохо спал, ворочаясь на кровати. Порезанная рука слегка ныла, но не она была причиной бессонницы Артема. Что-то мучило его, как стальная стружка, попавшая в глаз. Не давала покоя мысль о нелепом дельфине, нарисованном на ящике Вики. Но кроме дельфина была еще некая деталь, постоянно ускользавшая в сознании Павлова, она была похожа на едва различимый кончик поводка, привязанного к собаке, которая упорно пыталась скрыться от него в тумане.

Артем лежал, прислушиваясь к мерному посапыванию Мии, как неожиданно его осенило.

Он вспомнил Луну, одну из участниц «Реквиема». Ту самую юную девочку с желтыми бантами. Сейчас он понял, кто она на самом деле.

И теперь Павлов с нетерпением ждал рассвета. Времени оставалось в обрез.

Ранний гость

В эту ночь Вика спала крепко. Вероятно, сказалась общая усталость организма, ослабленного бессонницей, беспрерывным сидением за компьютером и отсутствием нормального и регулярного питания.

Под утро ей приснилась мама, и она снова настойчиво спрашивала, хочет ли Вика, чтобы она вернулась.

Вика задумалась. С ее губ уже готово было сорваться «да», как внезапно в мозгу тяжело хлюпнуло:

«Киты, Луна. Киты плывут вверх. Не забывай об этом».

Лицо мамы внезапно накрыла мрачная тень, она съежилась, как засохший осенний лист, и Вика открыла глаза.

Проснувшись, она, неожиданно для себя, распахнула занавески. И тут же зажмурилась, щурясь от яркого солнечного света, – суббота обещала быть ясной и безоблачной.

Несколько минут Вика не отрываясь смотрела в окно. Она внезапно поймала себя на мысли, что только сейчас, когда ей остался жить всего один день, она помимо своей воли стала подмечать детали, на которые раньше едва ли обратила бы внимание. Вон на козырьке подъезда сидит толстый кот, которого хозяева частенько выпускали погулять из окна второго этажа. Наверняка этому коту никогда в голову не взбредет лечь под поезд на рельсы или сознательно наглотаться отравы. Вон голуби. Смешно подпрыгивая и хлопая крыльями, они торопливо клюют зерно и хлеб, которыми их частенько подкармливала старушка из соседнего подъезда. Разве хоть один голубь от плохой жизни кинулся под колеса машины? Попробовал бы утопиться? Даже в «Затишье» и «Реквиеме» об этом не упоминалось. Их ловят кошки, по ним стреляют из пневматических ружей и пистолетов, им перетягивают лапы проволокой, они замерзают зимой в морозы, жрут все подряд, валяющееся на грязном асфальте, и при этом живут! Живут вопреки всему вышеперечисленному!

«Это так. Только люди все разные. Одни будут цепляться за жизнь до последнего, а другие в случае малейшей неудачи бросятся под поезд… – подумала Вика, отходя от окна. – А еще они могут сутками сидеть в четырех стенах, читая про самоубийство и мечтая о смерти. Но рано или поздно что-то произойдет…»

Она потянула носом и решила, что было бы неплохо принять душ. Негоже ехать в метро, как немытый бомж…

После ванны Вика перебрала свой гардероб.

Как там сказал Дельфин? Заброшенная больница в Ховрино?

«Именно так, больница, – заговорил внутренний голос. – Точнее, подвал больницы. А еще ты обещала съездить туда сегодня и посмотреть».

– Конечно, съезжу, – подтвердила Вика, забирая с полки джинсы. Наверное, будет в самый раз. Не в вечернем же платье топать в эти катакомбы!

Девушка снова повернула голову в сторону окна.

Вот там – настоящая жизнь. Коты, голуби, спешащие по своим делам люди, небо и солнце…

А здесь – застой и смерть. Прелый, тухлый запах и пыль. Пыль, въевшаяся в каждый миллиметр ее комнаты…

«Когда ты в последний раз каталась на роликах? – неожиданно прозвучал в ее голове голос мамы. – У тебя ведь здорово получалось! А еще ты хорошо рисовала! И что у тебя нового сейчас? Обсуждение способов суицида на форуме? Жуткие картинки и ролики? Черепа, кресты и мертвые киты?! И постоянная, непрекращающаяся боль в голове?! От которой хочется лезть на стену?!!»

Вику передернуло.

Она встала и нервно заходила из стороны в сторону.

Ехать в Ховрино? Адрес больницы и маршрут у нее в кармане – сложенный вчетверо листок, который она распечатала вчера вечером. Или…

«Или не ехать?» – закралась к ней шальная мысль, и у Вики на доли секунды перехватило дыхание.

– А что? – произнесла она тихо. – Что случится, если я никуда не поеду?

Вика непроизвольно обернулась, словно сейчас из шкафа вывалится багровый от злости Дельфин, пронзительно вереща: «Предатель! Ты обещала мне, Луна! Киты плывут вверх, и мы тоже все поплывем! Не смей даже думать, чтобы отказаться от нашего плана!!!»

Она вспомнила историю о ребятах, которые ушли с сайта, так и не решившись покончить с собой. И что после этого произошло с их родными. При мысли о том, что, если она откажется, может пострадать мама или папа, сердце Вики сжалось от страха.

Какие бы они ни были, она любит их. Папу и маму.

Да-да.

Телефон вновь вздрогнул, послушно извещая об очередном послании. Трясущимися руками Вика взяла мобильник, читая его:

«Как вернешься домой после больницы, напиши мне. Твой Дельфин».

– Ты что, видишь все, что я делаю? – с мукой в голосе выкрикнула она, оглядываясь по сторонам. – Кто ты? Что ты за человек, ответь? Как мне понять те…

Внезапный звонок в дверь заставил ее ошеломленно умолкнуть.

Кто бы это мог быть?

Сердце затрепетало:

«Мама! Она вернулась!»

Вика стремглав кинулась в прихожую, напрочь забыв о том, что мама всегда открывала квартиру своим ключом, который оставила себе, даже когда бросила их с отцом.

Даже не посмотрев в глазок, она распахнула дверь и оторопела. На пороге высилась фигура ее соседа с верхнего этажа. Того самого соседа, с которым она столкнулась нос к носу, когда пару дней назад шла вечером за таблетками…

– Что… – она закашлялась, чувствуя, как мгновенно пересохла глотка. – Что вам нужно?

– Доброе утро, Вика, – произнес Павлов. – Извини за ранний визит. Можно к тебе войти?

Пленник

В отличие от своей дочери этой ночью Сергей Викторович не спал. Он забился в противоположный угол, стараясь не смотреть в сторону висящего в петле чучела, но взор пленника помимо его воли возвращался к жуткой кукле. Более того, Елагину казалось, что, куда бы он ни отполз, лицо Нины, эти глаза, навеки застывшие на мятой фотобумаге, исподтишка следили за ним.

«Она вертится. Проклятая кукла вертится, где бы я ни находился в этом подвале», – лихорадочно думал мужчина, не отдавая себе отчета, что подобные мысли начинают отдавать самым настоящим безумием.

Оставшись один, он некоторое время ощупывал стены и пол, даже пытался их простукивать, с надеждой прислушиваясь, не изменится ли звук. Нет, все тщетно, сплошная резина. Пятясь назад, он неожиданно уткнулся в пластиковые ноги болтающегося манекена и, вздрогнув, закричал от испуга.

– Нет, нет, нет, – бормотал Елагин, на карачках отползая прочь. – Это все сон… Это все происходит не со мной…

Его рука влезла в липкое холодное месиво, и он выругался.

Каша.

Все верно, ему же обещали еду и воду…

Вот только воду приносили в миске, а кашу подавали без ложки, из-за чего ему приходилось утолять голод и жажду как собака.

Подумав о воде, Елагин понял, что давно хочет пить. Особенно жажда усилилась после его долгих и бесплодных призывов о помощи. Он провел языком по запекшимся губам.

Сергей Викторович, управляющий крупного и успешно развивающегося банка, стоял на четвереньках на полу в душном подвале и жадно лакал мутную воду из заляпанной жиром миски.

Напившись, он вытер рот и, щурясь от яркого, режущего глаза света, уставился на петлю. Петлю, предназначенную для него.

– Сумасшедший ублюдок, – хрипло выдавил он, с трудом заставив себя отвести взгляд. – Не дождешься…

Елагину показалось, что в углу что-то шевельнулось, и, побледнев, он повернул голову в сторону куклы.

– И ты! Ты, ты тоже не дождешься! – ожесточенно выкрикнул Сергей Викторович.

Кукла, ухмыляясь, смотрела на него.

«Почему она покачивается?! – в панике думал он, вытирая струившийся по лицу едкий пот. – Это из-за вентиляции?! Или у меня начались глюки?!!»

Кряхтя, он поднялся на ноги и заковылял к чучелу.

– Я не виноват в твой смерти, – прошептал он. – Я все искупил… Это все стечение… – он всхлипнул, – стечение обстоятельств!

Висящий манекен холодно взирал на плачущего мужчину.

– Ты сама… сама виновата!

Вскрикнув, он ухватился за талию куклы и с силой рванул вниз. Раздался сухой треск, и в руках ошеломленного Елагина оказались ветхие обрывки юбки. Несколько секунд он тупо пялился на лохмотья, затем, взвизгнув, ухватился за плечи манекена, повиснув на нем всем своим весом.

– Я не виноват! – прокричал он. – Я не…

Закончить он не успел, так как голова манекена выскользнула из петли и кукла упала прямо на него. По случайному стечению обстоятельств она оказалась своим фотолицом прямо напротив расширенных глаз Сергея Викторовича. Всхлипывая от страха и безысходности, он сорвал фотографию, после чего отшвырнул куклу прочь. «Лицо» давно погибшей женщины было разорвано на мелкие клочья, которые, кружась в спертом воздухе, полетели в ведро, предназначенное для туалета.

– Я не хочу, – проскрипел Елагин, опускаясь на пол. – Я ничего не хочу… Оставьте меня в покое…

За стальной дверью послышалась возня, и он устало поднял голову.

Щелкнула задвижка, откидывая переговорное окошко в виде крохотного квадратика.

– Привет, урод, – раздался знакомый голос, и Сергей Викторович дернулся, словно его ударили током.

В окошке появилось лицо Пастора:

– Как дела? Ты сегодня в неплохой форме.

– Пошел ты, – вяло отозвался Елагин.

– Хамишь. Ну да ладно. В твоем положении это вполне естественно, – улыбнулся Пастор. Внимательно оглядев помещение подвала, он с укоризной качнул головой:

– Зачем хулиганишь? Маму мою на пол сбросил… Не лучше ли было встать на табуретку и закончить одним махом? Всего один шаг вперед, и через минуту-две ты труп. По крайней мере, это было бы справедливо. И смотрелись бы вы гармонично.

Елагин издал свистящий звук, словно воздух выходил из проколотой камеры.

– Видел бы ты себя в зеркало, – продолжал Пастор. – Всего одна ночь, а ты похож на кусок дерьма. Какое все-таки несовершенное существо – человек… Ничего ведь ценного в нем нет! Просто шмат мяса с пульсирующим внутри мешочком, который гоняет по венам и артериям кровь. Сколько пафоса от него. Сколько высокопарных речей.

Пастор приблизил свое лицо.

– Сколько лжи и предательства, – чуть тише добавил он. – Сколько горя и страданий приносит это мерзкое существо, которое ученые и биологи называют человеком. Сколько грязи и зловония он несет. Ты всего тут одну ночь, а несет от тебя так, что хоть нос затыкай. Но стоит лишь чуть-чуть сжать шею, ты начинаешь хрипеть, а твое лицо становится лиловым, как слива. Стоит тебя столкнуть с крыши, ты превращаешься в кровавый фарш. Ты в курсе, что взрослый человек при падении с высоты в восьми случаях из десяти умирает в воздухе от разрыва сердца. От страха. Понимаешь?

– Понимаю, – покорно кивнул Елагин. Его всего трясло как промокшую собачонку.

– Ты никто в этом мире. От тебя ничего не зависит, все твои успехи – иллюзия. Когда ты умрешь, тебя забудут на следующий день. Никакие квартиры с машинами с собой под землю ты не заберешь.

– Меня будут искать, – внезапно сказал Сергей Викторович. – Понимаешь? Рано или поздно тебя найдут. И уж поверь, для тебя будет лучше, если к тому времени я буду жив.

Он старался, чтобы его голос звучал уверенно, но Пастора это ничуть не смутило, и он продолжал с неподдельным интересом разглядывать пленника, словно перед ним был таракан с тремя усиками вместо двух. Когда Сергей Викторович умолк, он заговорил:

– Послушай, неужели ты считаешь, что, даже если все вскроется, мне сделают хуже, чем это сделал ты? Тогда ты еще глупее, чем я думал. И потом, я не доставлю удовольствия кому бы то ни было созерцать меня на скамье подсудимых. Жизнь для меня ничего не стоит. Дошло до тебя, урод?

Елагин хотел что-то возразить, но в последнюю секунду решил промолчать.

– Ты никогда не хотел уйти из этой жизни? – вкрадчиво поинтересовался Пастор. – Скажи по-честному. Я не поверю, если ты скажешь «нет». Ты же не робот, не животное. Ты человек. С точки зрения анатомии, конечно. Так вот и я хотел. После того как на моих глазах повесилась мать, я несколько раз пытался покончить с собой. Не сразу, разумеется. Эта травма сказалась на мне в подростковом возрасте. Я тоже хотел повеситься, но меня спасла тетка, которая взяла меня на воспитание. Через пять лет я прыгнул с балкона. Я упал на дерево и только поэтому остался жив. Правда, несколько дней я все же провел в коме. Знаешь, какие при этом возникают ощущения? Все это фигня про свет в конце тоннеля. Я видел яркое солнце и теплое море. Я ловил лицом брызги океана. Я ворошил пальцами мягкий белый песок и наслаждался своими ощущениями. И я видел маму. Она звала меня купаться в море. Ты меня слышишь, урод? – прикрикнул Пастор, видя, что Елагин начал клевать носом.

Сергей Викторович встрепенулся, затем съежился, втянув голову в плечи.

– Ты даже не представляешь, какое это блаженство, – мечтательно вещал Пастор. – Никакой оргазм не сравнится с тем, что мне довелось испытать… И я хочу почувствовать это снова. Знаешь, что меня удерживало от того, чтобы покончить с собой? Он вытянул в окошко указательный палец, словно ствол револьвера: – Ты. Твое никчемное существование. Твоя пустая проклятая жизнь.

Елагин обхватил голову руками. Голос Пастора был похож на вязкую патоку, он незаметно просачивался во все поры его кожи, заползал во все складки и отверстия, разъедая плоть, как кислота.

– Так что ты должен быть благодарен мне, – усмехнулся Пастор, убирая руку. – Я просто подвел тебя к единственно верному решению. Когда ты наденешь петлю на шею, ты поймешь, что я был прав, и будешь благодарить меня. Сейчас ты немного упрямишься, это объяснимо. Я могу подождать. Я…

– Заткнись! – внезапно завизжал Сергей Викторович. – Я больше ничего не хочу слышать, ты, свихнувшийся псих! Твое место в сумасшедшем доме! Убирайся отсюда! Убирайся!

Пастор тихо рассмеялся, и его шелестящий смех напоминал шуршание лап рептилии.

– Конечно, я уйду. У меня нет времени торчать тут с тобой. В конце концов, тебе нужно побыть одному. А чтобы ты не скучал… Вот, держи.

Сергей Викторович непонимающе глядел на стопку листов, которые Пастор протягивал ему в окошко.

– Что это? – безразлично спросил он. – Для туалета?

– Ха-ха, веселая шутка, – ухмыльнулся Пастор. – Это переписка твоей дочери с одним человеком. Я надеюсь, что после ознакомления с этим чтивом ты поменяешь свои взгляды на жизнь. А, чуть не забыл. Несколько слов о твоей жене, урод.

Елагин поднял на Пастора помутневший взгляд.

– Что тебе еще нужно? При чем тут моя жена?

– Ты думаешь, она случайно воспылала чувствами к совершенно постороннему человеку? – хохотнул Пастор. – Ты когда-нибудь слышал о профессиональных альфонсах? Которые разводят богатых дурочек, обчищая их дочиста?

Сергей Викторович почувствовал, как его грудь словно сдавило стальным обручем, дышать становилось труднее с каждым вздохом.

– Чт… что?! – только и смог выговорить он.

– Именно то, что я и сказал. Я долго искал подходящую кандидатуру на роль мачо для твоей жены и в итоге не прогадал. Его услуги недешево стоят, но ради своей цели я не скупился.

– Ради цели, – оцепенело повторил Елагин. – Твоя цель – разрушить мою семью?

– Нет, не разрушить, – поправил его Пастор, подмигнув. – Полностью уничтожить. И семью, и жизнь. И вы сделаете это своими руками. Твоя жена взяла кредит для нанятого мною альфонса. Большой кредит. Только вот почему-то ее ухажер куда-то запропастился, а долг придется возвращать твоей супруге. Понимаешь, урод? Ну ладно, не буду тебе мешать. Поразмышляй дальше сам…

Стальной квадрат с лязгом закрылся, щелкнула задвижка, и Сергей Викторович вновь остался один.

Один, с пачкой бумаги.

– Гадина, – скрипя зубами, выругался Елагин.

Значит, они обманули его жену, ловко подсунув ей какого-то гребаного альфонса, который уговорил ее взять кредит?!

Твари!

Твари!!!

Елагин перевел мутный взор на стопку листов, которую передал ему Пастор. Неуклюже шурша бумагой, он, вздохнув, принялся вчитываться в текст. И когда до измученного сознания Сергея Викторовича наконец-то дошел жуткий смысл переписки, его волосы поднялись дыбом, а нутро заполнилось ледяным озером. Его била непрекращающаяся нервная дрожь, накатывая волна за волной.

Боже.

Боже, это безумие.

Неужели это его дочь, Вика? И кто этот мерзавец по кличке Дельфин, который день за днем с неистовым упорством подталкивал Вику к страшному шагу?! И где все это время был он, ее отец, пока она переписывалась с подонком?!!

Хотя о чем он? Днем он был на работе, вечером валялся в стельку пьяный, вот где он был все эти дни, пока его дочь готовилась к самоубийству…

– Да, – прошептал Елагин. – Я был рядом, но мое сердце и моя душа были далеки от тебя, доченька…

Смяв листы, он швырнул их в загаженное ведро.

Нужно во что бы то ни стало вырваться отсюда и остановить ее.

Сергей Викторович поднялся на ноги, шагнув к двери.

– Эй, откройте! – завопил он, барабаня кулаками по двери. – Откройте, сволочи!

Это продолжалось несколько минут, пока он, вконец вымотанный и обессиленный, дрожа и плача, прислонился к резиновому покрытию стены.

«Посмотри на меня, зайчонок», – хихикнул кто-то за спиной, и Елагин почувствовал, как по его ногам заструилось что-то горячее. Мочевой пузырь сдался первым. Медленно-медленно, как в покадровой съемке, Сергей Викторович оглянулся.

Чучело стояло в углу, покачиваясь из стороны в сторону, издали напоминая не слишком трезвого человека. Рваные клочья фотографии были небрежно собраны на муляже лица куклы, как бракованный пазл. Глаза мерцали прохладными льдинками.

– Тебя нет, – пробормотал Елагин. Он вытянул вперед руки, словно пытаясь отгородиться от видения. – Нет, нет!

«Иди ко мне, – засмеялась фигура. – Иди ко мне, зайчонок».

Сергей Викторович яростно потер глаза. Ему все кажется!

Он вновь взглянул, едва не застонав.

– Я схожу с ума, – прохрипел он.

Лохмотья драной юбки чучела свисали, как половая тряпка на швабре. Оно развело в стороны свои нелепые руки, как будто хотело заключить насмерть перепуганного пленника в объятия.

«Я возьму тебя за руку, любимый зайчонок. И помогу тебе подняться на табуретку, – прошелестело оно, медленно двигаясь к нему. – И заберу тебя с собой. С собой…»

Глядя выпученными глазами, как ужасное существо шаркает к нему, Сергей Викторович зашелся в хриплом вопле. Ноги его подкосились, и он рухнул вниз, потеряв сознание. Пока Елагин был в глубокой отключке, в камеру неслышно зашел Ким, слуга Пастора. Он поменял ведро, наполнил миску водой и прикрепил куклу обратно к веревке.

Спустя пару часов Сергей Викторович открыл глаза.

И до крови закусил губу, увидев, что чучело вновь висит в петле.

Акция не отменяется

– Ну, вот мы и снова в сборе, – мягко произнес Пастор. – Должен заметить, что в последнее время наши встречи в реале становятся чаще, что не может не радовать.

– Угу. Вот только повод, по которому мы собрались, невеселый, – добавил Дельфин. Он сидел на диване, закинув нога на ногу, лениво помахивая в воздухе начищенным до блеска ботинком. – Я ведь предупреждал вас. Нет, захотелось в «Рэмбо» поиграть, в шпионов. Замах на рубль, удар на копейку.

Пастор поморщился.

– Арни, конечно, жаль, – согласился Рой. Он стоял у окна, задумчиво следя за плывущими по свинцовому небу тучами. – У него были хорошие связи. Любого кренделя мог из-под земли достать. Вот только с Павловым силенок не рассчитал.

– Возможно, если бы ты пошел вместе с Арни, исход был бы другим? – полюбопытствовал Пастор.

Рой, побагровев, резко обернулся. Он вглядывался в невозмутимое, покрытое ранними морщинами лицо Пастора, словно проверяя, не шутит ли тот.

– Может быть. А может быть, и нет. Адвокат каким-то образом просек слежку Дельфина. Это, кстати, твой косяк, Дельфин, – жестко сказал он, выстрелив обвиняющим взглядом в сторону бывшего уголовника.

– Фильтруй базар, – рассердился Дельфин. – Обоснуй, мальчик, где и в чем конкретно мой косяк!

– Перестаньте собачиться, – прервал назревавшую ссору Пастор, устало махнув рукой.

– Тогда я продолжу, – снова заговорил Рой. – Павлов вызвал ментов, а сам, судя по всему, ждал нас. Как только Арни вошел в подъезд, очень быстро приехали менты. Двое рванули вверх, двое внизу. Потом один вышел и направился ко мне. Мне пришлось линять, при этом я сшиб крылом этого любопытного придурка в погонах. У меня не было другого выхода.

– Фактически вы бросили своего товарища, – подала голос молчавшая до этого Ольга. Она сидела прямо на пушистом ковре, сложив по-турецки стройные ноги, обтянутые нейлоновыми чулками. Женщина не отводила взора от аквариума, дно которого было усеяно стеклянными китами.

Рой скрипнул зубами.

– А что бы делала ты, цыпочка? – едва сдерживая себя, поинтересовался он. – Очень умно и здорово рассуждать, сидя на ковре! Психолог, мать вашу!

Ольга с усмешкой посмотрела на мужчину.

– Когда заканчиваются аргументы, оппонент начинает повышать тон, после чего в ход идут оскорбления. Вы поехали вместе, чтобы выполнить дело. Значит, нужно было довести его до конца. Логично, Рой?

Вместо ответа Рой буркнул что-то невнятное.

– Ладно, оставим это на совести Роя, – сказал Пастор. – Вероятно, в его ситуации каждый из нас поступил бы точно таким же образом.

– Я предупреждал, – снова повторил Дельфин. – Арни, наверное, думал, что в реале будет так же, как в игре. Грохнул врага, залечился аптечкой в каком-нибудь темном уголочке и вновь кроши козлов. А нет, хрена лысого. Одно хорошо – Арни никого не сдал, молоток парень. Отмороженный, правда, на всю башку. – При этих словах Дельфин ухмыльнулся, блеснув золотым зубом. – Но ведь все мы не без этого, да?

Пастор согнул пальцы, внимательно разглядывая аккуратно подстриженные ногти. Казалось, это было единственным, что его интересовало в настоящее время.

– Мы не можем быть стопроцентно уверены, что Арни ничего не сказал перед смертью, – промолвил он, не поднимая головы. – К сожалению, источники, которыми нам приходится пользоваться, весьма скудны. В интересах следствия правоохранительные органы дают прессе дозированную информацию.

– Это становится слишком опасно, – озабоченно сказала Ольга. – Какие будут наши дальнейшие действия?

– Решайте сами, – внезапно выдал Пастор. Закончив рассматривать ногти, он посмотрел на собравшихся членов клуба. – Снимаю с себя все полномочия. Тем более что своей цели я в общем-то достиг. Еще несколько дней, и меня здесь вообще ничего не будет держать.

– Достиг цели? – переспросила Ольга и ткнула в аквариум своим изящным пальчиком: – А как же это? На дне еще много китов. И они все хотят наверх. И этот чудесный аквариум можно заполнять до бесконечности.

Дельфин прыснул от смеха, а Пастор грустно улыбнулся:

– Милая моя Теракома. В этой жизни никогда ничего не остается неизменным. Даже камень, лежащий под солнцем и дождем, рано или поздно даст трещину. Вероятно, пришли изменения и в мою жизнь. А что касается наших дальнейших действий… Я предлагаю перенести акцию на более поздний срок. Пора залечь на дно. Как мои очаровательные китята.

– Не, Пастор, не покатит, – возразил Дельфин, перестав улыбаться. Он убрал ногу с колена и сел прямо. – Я слишком много поставил на это и не желаю терять куш. Один фраер из Прибалтики поставил нехилые бабки, что у нас ничего не выгорит. Я не намерен проигрывать. Надеюсь, ты не встанешь у меня на пути? Тем более ты сам сказал, что снимаешь с себя полномочия!

– Твое дело, – равнодушно отозвался Пастор.

– Мне нужно, чтобы меня подстраховали.

С этими словами Дельфин выразительно посмотрел на Роя, все так же стоявшего у окна, затем перевел взор на Пастора.

– Спроси у него сам, – ответил Пастор. – Я ему не начальник.

Пока Рой медлил с ответом, Ольга потянулась и с легкой тенью презрения бросила:

– Роя ищут. Ему бы сейчас затаиться да молитвы вспомнить…

– Это верно, Рою опасно высовываться, – согласился Пастор. – Есть, правда, Викинг, но он рохля. Нарисовался еще свежий кадр, его в свое время Арни рекомендовал. Кольщиком себя называет. Но он из Питера. Сомневаюсь, что он сорвется сейчас на акцию.

– Я пойду, – хрипло сказал Рой, задвинув занавеску. – Так что не ссы, Дельфин. Устроим фейерверк. А потом я найду эту гниду, с которой вся эта заваруха началась.

Пастор сложил перед собой ладони «домиком».

– Хочешь ухватить Бога за бороду?

Рой оскалился в хищной ухмылке:

– Снял с языка, Пастор.

– Закончишь, как Арни.

– А тебе-то что? – удивился Рой. – Если мне не изменяет память, тебе ведь самому не терпится уйти из этого мира?

– Я никогда не скрывал это, – кивнул Пастор. – Но в твоем случае это несколько другое. Ты бьешься лбом в заваренную дверь. В то время как вход рядом.

– Что-то вы загадками начали болтать, – вмешался Дельфин. – Давайте конкретно. Делаем акцию и разбегаемся. Время покажет, на какой период. Лично я в воскресенье валю отсюда, у меня билеты на руках. Все свои следы в Сети я затер, есть только дежурный почтовый ящик. Кому надо, оставлю номер мобилы.

– А я никуда не поеду, – сказал Рой, и на его скулах заиграли желваки. – Не уеду, пока не уделаю эту мокрощелку.

Ольга засмеялась.

– Как она тебя зацепила, а? – дразняще произнесла она. – Хочешь совет, Рой? Не трепи свои нервы. Отпусти ситуацию, и тебе сразу станет легче. У тебя этих кисок еще много будет в жизни. Если, конечно, не будешь совершать ошибки.

Обернувшись к Пастору, она вдруг сказала:

– На твоих китят можно смотреть бесконечно! Это лучше обычного аквариума с живыми рыбами в миллион раз!

– Я подарю его тебе, – пообещал Пастор.

– Ой, как приятно… Но лучше пусть он стоит у тебя.

Ольга поднялась на ноги.

– У меня свои китята. Только в виде аккуратных звездочек, – промолвила она, поглаживая бедро.

– Эти детали мы обсудим с тобой отдельно, – краем рта улыбнулся Пастор.

– Завтра я пойду с вами, мальчики, – тихим голосом произнесла Ольга. – И не возражайте. В такой акции нужна женщина. Тем паче что там будет участвовать моя куколка, которую я сама взрастила и пестовала.

Прежде чем кто-то успел что-то сказать, она подошла к Пастору и нежно поцеловала его в седую макушку:

– А после акции я приеду к тебе. Хорошо?

Когда она ушла, Пастор сказал, обращаясь к Рою:

– Постарайся быть ближе к нашей девочке. Я имею в виду Вику. Сфотографируй ее как можно ближе перед финалом. Понял?

– О чем разговор.

– А теперь иди в подвал. Я скоро тоже там буду.

Оставшись один, Пастор несколько минут сидел в полной неподвижности.

– Скоро все закончится. Очень скоро, – беззвучно произнесли его губы.

Минутная встреча

Мия вздрогнула, когда в дверь ее номера постучали.

«Кто это? Артем или охранник? – подумала она, чувствуя, как где-то глубоко внутри звякнул тревожный колокольчик. – Артем говорил, что всегда будет звонить заранее…»

Прокравшись на цыпочках к двери, она замерла, прислушиваясь.

В номер снова постучали, на этот раз более требовательно.

«Это могут быть работники гостиницы. Уборщица, например», – пронеслась у нее мысль, но она тут же отвергла ее. Если это уборщица, то почему она ничего не говорит? Да и вряд ли уборщица станет долбить в дверь с такой силой!

«А вдруг…»

Она вспомнила события прошлой ночи, и страх зазмеился по спине ледяным ручейком. Вдруг эти психи нашли ее здесь?! Разделались с охранником, который дежурил в коридоре, и сейчас затаились под дверью?!

Дрожащей рукой она вынула мобильник.

Срочно позвонить Артему…

– Мия, это я, – неожиданно раздался голос Павлова, и из груди девушки вырвался вздох облегчения.

– Ты напугал меня, – сказала она, открывая дверь. Они обнялись.

– Я всего лишь хотел проверить, насколько ты бдительна, – улыбнулся Артем. – Молодец, что не открыла дверь.

Он прошел в номер, поставив на стол упаковки с провизией.

– Я думаю, тебе понравится ужин, – сказал адвокат. – Только что взял из ресторана. Кушай, пока горячее. Завтрак закажешь в номер, я договорился.

– А ты? Ты что, уходишь? – удивилась Мия.

– Да. Причем прямо сейчас.

Она подошла к Павлову вплотную, заглядывая ему в глаза.

– Артем, я боюсь. Весь день трясет, как наркомана во время ломки.

Он ласково взял девушку за руку.

– Постарайся отдохнуть. Скоро все закончится. Обещаю тебе!

Мия вздохнула:

– Весь день валяюсь на диване, хоть на стенку лезь! А вот тебе отдых бы не помешал. Извини, но ты хреново выглядишь. Выжатый лимон и тот посвежее будет.

Павлов развернулся, глянув мельком в громадное зеркало над комодом, провел пятерней по волосам.

– Н-да. Доля правды в твоих словах есть.

– Тебя не было сегодня весь день, – снова заговорила Мия. – А ведь завтра воскресенье! Шесть счетчиков, помнишь?! Может, ты все-таки поделишься со мной своими планами?

Артем осторожно положил ладони на хрупкие плечи девушки.

– Обязательно поделюсь. Но только не сегодня, Мия. Я говорю совершенно серьезно, у меня нет даже свободной минуты. Завтра должно произойти серьезное преступление. Нужно сделать очень многое, чтобы его предотвратить.

– Ты все равно не спасешь всех в этом мире, – прошептала Мия, прижимаясь щекой к ладони адвоката. – Даже если будешь работать сутки напролет. Даже если будешь жить сто лет. В этом мире слишком много грязи и дерьма. Ты сгоришь, как бенгальский огонек. Понимаешь?

– Понимаю. Именно поэтому я должен идти, чтобы моего света хватило на решение хотя бы этой задачи, – так же тихо ответил Артем. Подумав, он прибавил: – Впрочем, я поделюсь с тобой хорошей новостью. Я разговаривал со следователем, который ведет дело по Саше. Параллельно он ведет следствие по факту гибели еще одной девушки. Она прыгала с крыши вместе со своей сестрой, и та выжила. К счастью, девушка пришла в себя, и сегодня утром она заговорила. Так вот, ее история словно скопирована с нашей, ну точь-в-точь. Эти показания будут очень важны для дальнейшего расследования.

Крепко поцеловав Мию, он направился к двери. Обернувшись, добавил:

– До завтра. Не скучай.

Три часа до конца

Лязгнула защелка, откидывая окошко в стальной двери.

Сергей Викторович с трудом разлепил веки.

– Вика? – хрипло позвал он.

В окошке появилось невозмутимое лицо Пастора.

– Привет, урод. Нет, это не Вика, а всего лишь я, – сказал он, улыбаясь. – А твоя дочь умрет ровно через три часа. Ровно сто восемьдесят минут. Хочешь, я принесу тебе часы? Чтобы ты мог следить, как утекают ее последние секунды жизни.

– Я… – Елагин закашлялся, – я не верю тебе, тварь. Ты все подстроил…

– Да мне плевать, веришь ты или нет, – равнодушно бросил Пастор. – Я знаю, что рано или поздно от вашей семьи ничего не останется, а это именно то, чего я добивался столько лет. Твоя дочь уйдет первой, потом ты. Следом – твоя жена. Впрочем, мне фиолетово ее будущее. Она сейчас совершенно одна, кстати. Ломает голову, где найти деньги для банка, и наверняка жалеет, что приняла решение уйти из семьи…

– Дай мне телефон, – дрогнувшим голосом попросил Сергей Викторович. – Что тебе сделал ребенок? Дай мне позвонить дочери и прекратить это безумие. Оставь хоть ее в живых!

– Ага, щаз, – с насмешкой сказал Пастор. – Извини, батарея села. Да и о чем тебе говорить с дочерью? Между вами давно громадная стена, ты сам об этом, наверное, из ее переписки узнал. Вот только ты этой стены в упор не видел. И знаешь, что самое смешное? У тебя был шанс повлиять на ее решение. Вот только когда ты был нужен Вике, тебя рядом не оказалось. Ты решал свои вопросы. Работа, жена и прочая лабуда. Теперь поезд ушел. Я хочу, чтобы ты уяснил одну деталь, урод. Твоя Вика приняла решение умереть сознательно. Она сама хочет уйти из жизни. Понял? Тот, кто с ней общался в Сети, просто вел ее по тропинке за ручку, чтобы она не заблудилась. Никто твою Вику под поезд толкать не собирается. Никто ее насильно взрывать не собирается. В этом-то и заключается высший пилотаж – аккуратно провести по нужной тропинке к цели. И мне это удается.

– Ты мерзкая гадина, – выдавил Елагин. – Будь проклят ты и весь твой род.

– Э, нет! Это ты – мразь и тварь – довел свою дочь до этого решения! Ты виновен в ее выборе! И я дам тебе последний совет, – выпалил Пастор, словно не слыша пленника. – Сделай это одновременно со своей дочерью. Я принесу тебе часы, и ровно в семь утра встань на табуретку. Это ведь так просто!

– Убирайся, – прохрипел Сергей Викторович, закрывая лицо руками.

– Подумай над моими словами, – сказал Пастор. – Сделай хоть один мужской поступок в своей жизни. В противном случае ты будешь валяться здесь, с загаженным ведром в обнимку, зная, что твоя дочь мертва.

– Убирайся! – закричал Елагин.

– Спокойной ночи, – улыбнувшись, произнес Пастор.

Окошко захлопнулось.

«Три часа. Боже, три часа, и моя дочь погибнет», – в ужасе думал Сергей Викторович, судорожно обхватив голову руками.

Нервы его не выдержали, и он распластался на грязном полу, завыв, словно смертельно раненный зверь.

Ховринская больница

Утро выдалось пасмурным. Ветер торопливо гнал седую пелену облаков, набухших влагой, он словно боялся, что теплые лучи проснувшегося солнца успеют проникнуть в стремительно уменьшающиеся островки чистого неба.

Заброшенное здание недостроенной больницы в Северном округе столицы раскинулось громадным треугольником, от каждого конца которого отходило по два крыла, соединенных 3-этажными переходами.

За все время существования это исполинское мрачноватое здание, получившее в обиходе название «Амбрелла» за свое сходство со знаком биологической опасности, обросло таким множеством леденящих кровь легенд и нехороших историй, что опровергнуть или подтвердить сейчас их уже было не так-то просто. В любом случае пустующие коридоры и помещения больницы, окутанные вязким сумраком, на протяжении многих лет буквально магнитом притягивают к себе всевозможных маргинальных представителей общества, начиная от бомжей и криминальных элементов до сталкеров, отправителей всевозможных жутких культов и просто любителей острых ощущений…

Дельфин с Роем приехали сюда за два часа до акции. Дельфин достал из спортивного рюкзака небольшой светодиодный фонарик. Встав на стул, он прикрутил его проволокой к проводу, торчащему из потолка, и нажал на кнопку. На пропахшие сыростью и плесенью стены легли мягкие блики холодноватого света.

– Темновато, – заметил Рой, заглянув в подвальный отсек.

– В самый раз, – не согласился Дельфин. – Они сюда не пялиться друг на друга придут…

Он слез со стула, шагнув к заранее приготовленным стульям.

Постояв немного, Рой вышел наружу, скользнув взглядом по серым стенам заброшенной больницы, которые были испещрены многочисленными надписями и рисунками.

– Здесь, по ходу, живодерней занимались, – заметил он, пнув носком ботинка истлевший скелет кошки. – Вон пентограммы повсюду.

– Чего тут только не делали, – отозвался Дельфин, расставляя старые искореженные стулья в форме круга так, чтобы они располагались спиной друг к другу. – Я давно это место заприметил, оно просто манит… Кстати, эта больничка постепенно уходит вниз. Тут ведь в восьмидесятых болото было. Его осушили, но все равно чего-то в расчетах накосячили. Теперь почти весь подвал затоплен, кроме пары ответвлений. Это одно из них.

Рой остановился у стены, на которой красной краской было намалевано:

«Больница эта – край чудес, зашел в нее и там исчез!»

– Давай установим камеру, – позвал Дельфин, и Рой, сняв с плеча рюкзак, двинулся к напарнику.

Когда все настройки были завершены, Рой включил планшет, загрузил программу приема сигналов. Замерцало изображение с камер, разделившее экран на четыре сектора.

– Ловко, – заметил Дельфин, глянув через плечо. – Хорошо придумал, что на входе одну установили.

Они перешли в соседнее помещение, где лежали баллоны с пропаном.

– Получается, нас будет разделять только стена, – задумчиво произнес Рой, постучав костяшками пальцев по шершавой поверхности кладки.

– Именно. Так, горланить песни и плясать я бы не советовал, – сказал Дельфин.

– Привет, мальчики, – неожиданно раздался проникновенный женский голос, и мужчины вздрогнули. От дверного проема отделилась тень, и, когда Рой посветил, они увидели Ольгу.

– Явилась, не запылилась, – буркнул Рой, убирая фонарь.

– И тебе доброго утра, – улыбнулась женщина. Она достала тоненькую сигарету и с наслаждением закурила, выпуская наверх колечки дыма.

– Нашла место, где курить, – покосился на нее Рой. – Ты бы еще смолить начала рядом с открытой канистрой. Взлетим к едрене-фене, вот и все кино…

– Я буду очень осторожна, Рой.

– Ладно. Еще есть время, – сказал Дельфин. – Я пока спишусь со своей куклой. Следите за планшетом.

Он куда-то ушел, и звуки его шагов еще долго тяжелым эхом перекатывались по пустынному коридору.

– Рой, – позвала Ольга мужчину, и тот недовольно обернулся:

– Чего тебе?

– Не хочешь поговорить? Все равно делать нечего.

– Надо же, – фыркнул Рой, подходя ближе к ней. – Чем обязан такому вниманию?

Ольга аккуратно стряхнула пепел в небольшую выбоину в бетоне, в которой уже торчала измочаленная сигаретная пачка.

– У тебя ведь есть имя. Если я не ошибаюсь, тебя зовут Игорь.

– Нет, не ошибаешься, – фыркнул Рой, не глядя на собеседницу.

– У нас у всех есть имена. Но даже когда мы вместе, мы называем друг друга по прозвищам, которые выбрали себе в Сети. Причем они часто меняются, – произнесла Ольга. – Вот сейчас кукла Дельфина «выпилится», и ему тоже нужно менять ник. На старом сайте его счетчик тоже отщелкивал обратные минуты, так ведь? Сегодня он Дельфин, а завтра Осьминог. Или Тюлень.

Рой поморщился, его начали раздражать заумные рассуждения Ольги. К чему она ведет?!

– Я к тому, что мы никто в этом мире, – продолжала она. – Мы тени от наших настоящих имен. Мы пыль. Тлен.

Задумавшись, женщина напрочь забыла о тлеющей сигарете и охнула, лишь когда обожгла свои холеные пальцы. Торопливо бросив окурок на пол, Ольга растоптала его подошвой кроссовки.

– Ты когда-нибудь задавался себе вопросом, зачем мы это делаем? – неожиданно поинтересовалась она, пристально глядя на Роя.

– Ты ждешь от меня признаний? – усмехнулся тот. – Я разочарую тебя. Я не твой пациент, а ты не мой врач.

– Интересный уход от ответа, – кивнула Ольга, ничуть не обидевшись. – В нем сквозят вызов и внутренняя неприязнь, за которой кроется страх. Да, именно страх. Где-то в глубине души ты боишься признаться самому себе, что, с точки зрения простого обывателя, все, что мы делаем, не только преступление, но и смертный грех. Мерзость и паскудство, если быть точным.

– Ольга, я не нуждаюсь в твоих… – начал было Рой, но она не дала ему закончить:

– В какой-то степени я могу понять Пастора. Кстати, у него тоже есть имя – Олег. Для него это целый философский мир, который он придумал сам для себя и в котором он отчаянно ищет оправдание собственным действиям. Пастор, то есть Олег, был одной ногой в могиле. Он пережил смерть матери.

– Не только он, – процедил Рой, но Ольга пропустила эти слова мимо ушей.

– Пастор уверен, что делает мир чище, освобождая его от бесполезной биомассы, пусть даже такой юной и незрелой. Дельфин – обыкновенный садист, озлобленный на весь свет. Последствия от полученных им в детские годы травм распустились буйной порослью в его сознании. В результате он ловит кайф, толкая разочаровавшихся в жизни подростков к последнему шагу. Арни вообще всегда был полным отморозком и психопатом. Не скрою, я не горевала о его кончине. Он мне напоминал гранату с выдернутой чекой – рано или поздно все равно рванет. И он рванул. А что думаешь ты, Рой? То есть Игорь? Что думаешь ты во время того, как твой палец нажимает клавишу «Запись», когда кто-то сует голову в петлю? Кидается под поезд? Прыгает с многоэтажки?

– Замолчи, – приказал Рой, но даже в потемках Ольга видела, что он побледнел.

В коридоре послышались торопливые шаги.

– Моя кукла куда-то пропала, – озабоченно сказал Дельфин, злобно стукнув кулаком в стену. – Телефон выключен, на связь не выходит… Сука!

– Может, она еще в метро? – предположила Ольга. – Пока еще рано паниковать.

Дельфин раздраженно пожал плечами:

– Осталось всего полчаса!

– Да, кстати, – спохватилась Ольга. – Как договаривались.

С этими словами женщина протянула Рою телефон.

– Он мне все равно не нужен. За десять минут до начала нажми на аудиофайл, а телефон закрепи где-нибудь, – сказала она. – Можно прямо к фонарику. Мягкая релаксирующая музыка и стихи не помешают. Это успокоит наших деток. Пойдем, Игорь?

Мгновение поколебавшись, Рой последовал за женщиной.

Прошло еще десять минут.

Вика не появлялась.

Ругаясь вполголоса, Дельфин предпринял еще одну попытку связаться с девушкой и отправил ей очередное сообщение.

«Если эта курица продинамит акцию, Пастор не заплатит мне премию», – подумал он с досадой. Конечно, если все сложится и подвал разнесет вдребезги, он выиграет пари, заключенные с одним шизанутым литовцем, который тем же самым образом «развлекался» у себя на родине. Но, во‑первых, пятьдесят тысяч евро куда лучше, чем тридцать (Пастор обещал двадцатку за девчонку, на которую у него, как он утверждал, были особые планы), а во‑вторых, это вопрос принципа. Дельфин отнюдь не желал повторять ошибки Роя и Арни, и он втайне надеялся, что Луна, эта малолетняя засранка, попросту опаздывает на акцию…

Пискнул мобильный, сообщая, что получено новое СМС.

– Ну, наконец-то! – воскликнул бывший зэк, и глаза его вспыхнули возбужденным блеском. Сообщение было от Вики, или Луны, как он ее называл.

«Извини, Дельфин. Опаздываю. Еду на такси. Через 15 минут буду».

– Маленькая дрянь, – пробормотал Дельфин. Внезапно он испытал странно волнительную дрожь, пробежавшую по всему телу. Скоро все произойдет.

Совсем скоро.

Ведь пятнадцать минут – сущая ерунда.

– Игорь, а что бы ты сделал, если бы знал, что тебе осталось жить ровно сутки? – спросила Ольга. Пока Рой прикручивал скотчем к потолочному проводу телефон, она равнодушно рассматривала неуклюжие рисунки на стенах.

– Я? – переспросил Рой. – У меня есть список тех, кого я хотел бы видеть в деревянных ящиках. Их по крайней мере четверо на сегодняшний момент. И уж будь уверена, я успею выполнить свой план, чего бы это мне ни стоило. А после этого наберу водки и буду пить, пока не окажусь на небе или наоборот. Кхе-хе. А ты?

– А я пойду на могилу матери, – прошептала Ольга. – И попрошу у нее прощения.

Рой хохотнул.

– Знаешь, за что, Игорь? – серьезно спросила Ольга. – За то, что она так и не увидела внуков. У меня ведь нет детей. Заметь. Ни у кого из нас нет собственных детей, Игорь. Это тебе о чем-то говорит?

– Не называй меня этим именем! – неожиданно взвился Рой. – Ты еще фамилию мою вспомни! Че тебя пробрало на сопли?! При чем тут чьи-то спиногрызы?!! Мелкие гаденыши! Ненавижу их! На сантименты потянуло?! Так мы сюда тебя на аркане не тащили, сама вызвалась! Не хрен сейчас слезу у меня вышибать! Праведница нашлась! Вали, если что-то не устраивает!

Он вплотную приблизился к замершей женщине:

– Ты дала чудесные характеристики на нас. Садист, псих… А сама? Кто ты и что сама собой представляешь? На кой ляд тебе все это? Красивая, ухоженная баба в семь утра торчит в вонючем подвале! Для того чтобы посмотреть, как через несколько минут все взлетит на воздух?! На фига тебе это?! Иди к своим ученикам и читай про оговорки по Фрейду и прочую галиматью!..

– Ты хочешь знать, почему я с вами?

– Безумно, – сплюнул Рой.

– Я бесплодна. Когда мой муж узнал об этом, он оставил меня. У меня был нервный срыв, который перешел в депрессию, и я чуть не покончила с собой. А в один прекрасный день я проснулась и поняла, что меня тошнит от звука детского голоса. Меня бросает в дрожь, когда я вижу их улыбки и смех. Меня начинает трясти, когда я смотрю на женщину с коляской. Ты не представляешь, как я себя чувствую, когда занимаюсь со своими учениками. Что происходит внутри меня, когда я смотрю в их глаза. Это ты точно сказал «мелкие гаденыши»! И только в Сети, общаясь со своими куколками, я спокойно вздыхаю. Это как скинуть тесные туфли в конце рабочего дня, понимаешь?

Помолчав, Ольга добавила:

– Моя сестра часто доверяет мне свою дочь. Иногда мне легко с ней. А иногда я смотрю на нее и думаю, а как бы она выглядела на рельсах?

– Ты сама чокнутая, – сказал Рой, покрутив у виска пальцем.

Она лишь покачала головой. Шагнув к планшету, лежавшему на одном из стульев, Ольга встрепенулась:

– Они идут. Рой, смотри!

Мужчина слез со стула, взяв в руки планшет.

– Ну, мы же все этого хотели, – прошептал он, облизываясь. – Идите сюда, голубки. Дельфин хорошо придумал – каждый заходит в свой вход…

В секциях экрана планшета было видно, как нескладные фигурки подростков нерешительно пробирались к подвалу. Еще одна, девушка, робко остановилась у ступенек. Постояв немного, она направилась дальше.

– Включай телефон, – хрипло произнесла Ольга, взглянув на часы.

Спустя пару секунд подвальное помещение наполнилось мягкой, успокаивающей музыкой.

6.45.

– Ну же?! – бубнил Дельфин, не сводя глаз с телефона. С тех пор как подростки взяли респираторы и один за другим спустились в подвал, у здания больше никто не появлялся. – Где ты, моя несравненная Луна?!

Его так и подмывало позвонить Вике, но он понимал, что очень рискует. Во-первых, негласное правило их клуба запрещало прямой словесный контакт. Ну, а во‑вторых, голос Дельфина, заядлого курильщика, после столь длительных отсидок больше смахивал на воронье карканье… Пятнадцатилетние парни так не разговаривают, факт.

«Не забудь про инструкцию, – написал он, отправляя сообщение Вике. – Помни про респиратор на стуле. Зайдешь в комнату, сядь на свободный стул».

– Дельфин! – тихо позвали его за спиной, и тот обернулся.

– Время, – напомнил Рой.

Дельфин кивнул, чувствуя, как спина быстро намокает от пота.

Все должно произойти секунда в секунду. Таковы условия пари.

– Включай газ, – приглушенным голосом велел он. – Я наружу. Подстрахую свою куклу. Испорченную, грязную и никчемную куклу.

Последнее предложение было произнесено шепотом, с нескрываемой яростью.

«Ну ладно, детка, твой выход!»

Его буквально затрясло от ярости и напряжения.

В чем дело? Ведь все шло как по маслу! Куда она запропастилась?!

Плиньк!

Дельфин торопливо вынул телефон, всматриваясь в экран. Сообщение было от Вики.

«Я уже здесь. Напиши своему другу, пусть меня встретят. Мне страшно»

Потное, раскрасневшееся лицо Дельфина исказилось в злой ухмылке.

– Конечно, Луна, – прошипел он. – Я знаю, что тебе страшно. Не бойся. Ты сама уничтожишь свой страх. Вместе с твоим никчемным телом. А я тебе помогу, будь уверена!

Стараясь ступать бесшумно, он приблизился к Ольге, которая завороженно уставилась в планшет. Пять хрупких фигурок, словно тени, в полном безмолвии сидели на стульях, и первоначально их можно было вообще принять за манекены.

– Я сейчас вернусь, – прошептал он Ольге. – Где Рой?

– С баллонами возится, – отозвалась женщина, не глядя на Дельфина.

Тот, помешкав, уже развернулся, чтобы выйти, как Ольга схватила его за локоть:

– Через восемь минут музыка закончится. И после этого по правилам каждый из них должен щелкнуть зажигалкой. Ты помнишь?

Дельфин кивнул, вытирая лоб от пота. Еще бы не помнить. Все уже по сто раз обсудили…

Восемь минут!

Он тихонько вышел из помещения, быстрым шагом направившись к выходу.

«Где ты, Луна?! Покажись, малышка. Я советую тебе не злить меня», – думал он, сосредоточенно перебирая ногами.

Пока Дельфин стоял снаружи, нервно озираясь по сторонам в поискх своей «подопечной», Рой, ругаясь вполголоса, возился с баллонами. Сложенные в углу ровным рядом, выкрашенные в ярко-алый цвет, они смахивали на смертоносные бобмы. Всего их было четыре.

Свинтив с бокового штуцера одного из баллона заглушку, Рой закрепил туда редуктор с подсоединенным шлангом. Другой конец шланга был протянут в крошечное отверстие подвального помещения, где находились подростки.

– Ну, поехали, – шепнул Рой, начиная откручивать вентиль.

К его изумлению, провернувшись на сантиметр, вентиль застыл как каменный. Рой удвоил усилия, пыхтя от напряжения. Что за хрень?!

– Ну же! – закряхтел он, оседлав баллон, словно морской «банан» – так было удобнее ухватиться за вентиль.

Все тщетно. Маховик запорного элемента, который должен был сдвинуть клапан и таким образом обеспечить поступление газа, не откручивался.

«Не может быть! Мы только на днях все проверяли!!!»

Пытаясь унять рвущуюся наружу панику, Рой занялся вторым баллоном.

Передумала

…Мы теперь уходим понемногу В ту страну, где тишь и благодать. Может быть, и скоро мне в дорогу Бренные пожитки собирать. Милые березовые чащи! Ты, земля! И вы, равнин пески! Перед этим сонмом уходящим Я не в силах скрыть своей тоски…[3]

Стихи русского поэта читала какая-то незнакомая женщина, и ее нежный, мягкий голос, доносящийся откуда-то сверху, действовал успокаивающе. В подвальном помещении, освещаемом лишь тускло-безжизненным светом фонарика, было сумеречно и душно.

Есенина сменила Анна Ахматова. Фоном стихотворений была тихая музыка, она напоминала липко-усыпляющий сироп, постепенно наполняющий камеру смерти, в которой учащенно бились пять сердец, расползаясь по их сознанию приторной массой, а десять глаз с расширившимися зрачками не мигая смотрели в пустоту.

Один из подростков, худощавый паренек со стрижкой каре, вот уже несколько минут нервно вертел в пальцах зажигалку. Каждый раз, когда музыка утихала, его желудок подскакивал куда-то вверх, а в глотке образовывался тугой ком. Большой палец руки ложился на колесико зажигалки.

«Это будет очень быстро, – вспомнил он напутствие своего «друга» из Сети. – Ты даже ничего не почувствуешь…»

Сидящая рядом с ним девушка с растрепанными волосами и осунувшимся лицом беззвучно шевелила губами. Ее ввалившиеся глаза были окружены темными кругами, по щеке скользнула слезинка, тускло блеснув в голубоватом свете.

– Мамочка, – прошептала она. Ее рука поползла к карману легкой курточки, и через мгновение на ее коленях лежал коробок со спичками.

Кто-то всхлипнул.

– Ну, где же ты?! – продолжал кипятиться Дельфин. Время продолжало свой неумолимый ход, и с каждой секундой его надежда на то, что девчонка успеет к сроку, стремительно таяла.

Не выдержав, он набрал номер Вики.

– Отвечай, падла… – выдохнул он.

На третий гудок вызов сбросили, и Дельфину стоило немалых усилий, чтобы не швырнуть мобильник в обшарпанную стену больницы.

– Тварь! – прорычал он с перекошенным от ярости лицом.

Телефон ожил, сообщая о свежем сообщении, и Дельфин вперил взор в экран.

Это снова была Луна, и, прочитав СМС, Дельфин не поверил своим глазам.

«Дельфин, я передумала. Жизнь прекрасна, и я хочу жить. И я буду счастлива!»

Бывший уголовник заскрежетал прокуренными зубами.

Хочешь жить?!

– Да вот хрен тебе, дорогуша, – пропыхтел он, набирая текст ответа.

Сзади что-то прошелестело, но Дельфин был настолько ослеплен и оглушен своей яростью, что не обратил на странный звук никакого внимания.

«Тебе кранты, тварь», – написал он, нажав на отправку сообщения.

Где-то за спиной неожиданно раздался звук колокольчика, очень напоминая сигнал телефона, когда он принимает СМС. Дельфин непроизвольно обернулся, остолбенев от неожиданности.

В нескольких шагах от него стоял адвокат.

Тот самый Павлов, за которым он буквально пару дней назад вел слежку.

В темно-синих джинсах и серой спортивной куртке, в расслабленной позе и со спокойным взглядом, с сотовым телефоном в приподнятой руке, он меньше всего был похож на того самого Павлова, которого он несколько раз сам видел на экране. Но он все же узнал его.

– Привет, Дельфин, – сказал мягко Артем, поворачивая телефон экраном к оцепеневшему мужчине. – И хотя последнее сообщение написал я, считай, что Вика, то есть Луна, тоже так думает. В этот раз ты просчитался.

– Где… она? – глупо спросил Дельфин.

– Там, где вы ее не найдете. Кстати, где твоя «Мазда»? В следующий раз, когда будешь за кем-то следить, хорошо помой ее. Грязная машина, да еще бежевого цвета, слишком бросается в глаза.

Бывший уголовник побагровел, его снова обуяла неконтролируемая злоба:

– Сука!

Павлов убрал телефон в карман.

– Когда я смотрю на тебя, то мне сразу представляется хулиган в песочнице, который получил отпор от более сильного, – улыбаясь, сказал он. – И ему ничего не остается, как отойти на безопасное расстояние и оттуда в бессильной злости плеваться. Ну или песком бросаться.

– Песочница? – процедил Дельфин. – Ну давай, юрист хренов. Посмотрим, на что ты способен.

Зачерпнув горсть песка, он с неожиданной проворностью швырнул его в Павлова, как и предлагал сам Павлов. Молниеносная реакция уклонившегося в сторону адвоката уберегла его глаза, а возможно, и жизнь.

Утробно рявкнув, словно цепной пес, Дельфин прыгнул вперед на соперника, и они покатились по щебенке, нанося друг другу удары. Впрочем, кулаки Дельфина чаще попадали в воздух, и от этого он распалялся еще больше, в то время как удары Павлова были жаляще-точными, каждый раз достигая своей цели. Наконец Артему удалось скинуть с себя соперника и двумя короткими хуками успокоить его. Негодяй был повержен и затих.

Павлов быстро поднялся на ноги и, глядя на распластанное тело Дельфина, набрал номер Соломина:

– Юра, внутрь.

Мгновение, и тут же неслышно замелькали черные тени в защитных шлемах, ринувшись к зияющему входу в больницу.

Не сработало

Рой в смятении глядел на баллоны, лежащие у стены бесполезными красными железяками. Все вентили были выведены из строя, и теперь толку от этих пятидесятикилограммовых бандур было столько же, сколько от водяного пистолетика против вооруженного грабителя.

– Что-то не так? – озабоченно спросила Ольга, бесшумно появившись за спиной Роя.

– Не знаю, – хрипло ответил тот. – Клапаны не открываются. Как будто кто-то специально испортил все вентили. Теперь их можно только взорвать. Ха-ха. Смешно, правда? На, держи. Закрой за куклами дверь. Мне кажется, Дельфина кинули, и его кукла не придет.

Взяв из рук Роя тяжелый замок, Ольга неслышно выскользнула из помещения и, тихонько приблизившись к двери, просунула дужку в петли, защелкнув замок.

Все. Назад пути нет.

Когда она вернулась к Рою, тот потребовал ключ.

– Осталось две минуты, – напомнила женщина, и в ее глазах появилась тревога. – Ты думаешь, это не случайно?

– Не знаю, – повторил Рой. Он кинулся в другой угол, размахивая фонарем, отчего ярко-желтый свет выписывал по обшарпанным стенам невообразимые кульбиты.

– Вот. Еще есть шанс, – закряхтел он, срывая грязную тряпку, под которой стояли три двадцатилитровые канистры. – Как знал, что форс-мажор случится…

– Это что, бензин? – на всякий случай уточнила Ольга.

– Да… Обольем баллоны и подожжем. Если газ внутри, то они должны рвануть.

Она подошла к Рою ближе:

– Послушай, их отделяет стена. Ты думаешь, сработает?

Рой нетерпеливо махнул рукой.

– Тут ничего вообще не останется, одна воронка огромная.

Откинув рычажный замок с горловины, он поднял канистру и принялся поливать баллоны.

– Ты что, собираешься их взорвать сам? – спросила Ольга. – Но ведь это против правил клуба!

– А что ты предлагаешь?! – вскипел Рой. – Давай вызовем им такси и развезем по домам? Я не тащил этих сопляков сюда насильно!

Внезапно, осененный какой-то мыслью, Рой поднял канистру, принюхиваясь к горловине.

– Твою мать…

Перехватив пронзительный взгляд Ольги, он пояснил:

– Вода. Кто-то слил бензин, заменив его на воду.

Он сплюнул.

– Надо валить отсюда. По ходу, пахнет засадой.

– Рой, я хотела показать тебе это, – дрогнувшим голосом сказала женщина, указывая на планшет, лежащий на стуле. На мерцающем экране один из отсеков, показывающий изображение входа в больницу, неожиданно пришел в движение.

Рой, выматерившись, схватил плашет в руки:

– Ну все, приехали… По ходу, легавые.

– Что?!

Ольга выглядела ошарашенной.

– Что слышала, – грубо бросил Рой. На экране было видно, как внутрь больницы, пригибаясь, бегут облаченные в черную форму люди, вооруженные автоматами.

– Нас снова поимели, – холодно улыбаясь, произнес Рой, и в его глазах сверкнули огоньки безумства. – Но я не дамся этим уродам.

– Нужно забрать мой телефон, на нем мой голос, – сказала Ольга, кусая губы. – Боже, как все глупо получилось!..

– Делай, что считаешь нужным, – откликнулся Рой. Засунув планшет за пазуху, он исчез в затхлом коридоре.

– Эй, постой! – растерянно крикнула ему вслед Ольга, но вместо ответа она услышала удаляющийся топот.

Спотыкаясь, она направилась к выходу. Фонаря у нее не было, и она светила встроенным в мобильник светодиодом. В левой руке она сжимала ржавую арматурину. Если возникнет необходимость, она сумеет ею воспользоваться.

«Мой телефон. Забрать его и прочь отсюда», – крутилась в ее мозгу одна-единственная мысль. То, что в подвале в настоящее время находятся пятеро подростков, которые именно в этот момент должны взлететь на воздух, почему-то совершенно выскочило у нее из головы. Как и то, что ключ от замка, который висел на двери подвала, остался у Роя.

Впереди мелькнула чья-то фигура, и Ольга замерла.

Кто это? Рой? Или Дельфин?

Она посветила, но тоненький луч лишь растворился в затхлой темноте.

Под ногами незнакомца скрипнула каменная крошка, и каким-то шестым чувством она поняла, что это не ее напарники. Пальцы до боли в костяшках стиснули холодный обрезок арматуры.

– Кто здесь? – напряженным голосом спросила она.

Из темноты на нее глянуло женское лицо, и Ольга замерла на месте.

– Здесь мать. Мать, чей ребенок покончил с собой из-за таких, как ты, – глухо проговорила Карина, надвигаясь на опешившую Ольгу. – Я все слышала.

– Уйдите с дороги, – потребовала Ольга, приходя в себя после секундного замешательства. – Я вас не знаю.

Она попыталась пройти мимо, но Карина с неожиданно силой толкнула ее, и Ольга ударилась спиной о стену.

Из подвала раздался тонкий крик. Кричала девушка.

– Ты ничего не сделаешь с ними, – с угрозой произнесла Карина, закрыв своей спиной дверь, ведущую в подвал. Музыка уже давно прекратилась, и теперь изнутри слышался жалобный плач, сквозь который пробивалась невнятная возня.

– Уйди, дура, – поморщилась Ольга. – Не заставляй меня марать о тебя руки.

Карина не двинулась с места, и школьный психолог Ольга взмахнула рукой. Рифленый, покрытый ржавчиной толстый прут с силой опустился на плечо Карины, и та вскрикнула. Она направила фонарь в лицо Ольги, и та жмурилась, пытаясь загородиться от слепящего света рукой.

– Не хочешь по-хорошему? – зашипела она, снова замахиваясь.

Кто-то робко постучал в дверь подвала.

– Я иду, мои хорошие! – взвизгнула Ольга, опуская арматурину. В какую-то последнюю долю секунды Карине удалось отвести корпус тела влево, и железный прут с гулким стуком ударился о бетонную стену.

Правая рука Карины быстро немела, ноющая боль растекалась от плеча к локтю. Переложив телефон с включенным светодиодом в слабеющие пальцы поврежденной руки, левой она полезла в карман, и, когда Ольга снова склонилась над ней, в ее лицо ударила тугая струя газа, выпускаемая из перцового баллончика. Истошный крик, преисполненный боли, ненависти и страха, всколыхнул стылую темноту. Визжа, Ольга согнулась вдвое, прижимая руки к мгновенно распухшим и слезящимся глазам. Выроненная из руки арматурина звякнула о бетонный пол.

Плач в запертом подвале прекратился, а в коридоре раздался звук торопливых шагов.

Затаив дыхание, Карина прижалась к стенке, выставив вперед руку с баллончиком. Пары ядовитого облака все же коснулись и ее, выжигая слизистую глаз, и она с трудом сдерживалась, чтобы не закашляться. Кто это? Подельники этой сумасшедшей? Как там его, Рой?

«Что ж, я буду биться до конца, но не пущу их к детям».

Поврежденное обрезком арматуры плечо продолжало неметь, теряя чувствительность, но Карина решительно смотрела вперед, сжимая перед собой газовый баллончик. Раненой рукой она с трудом держала телефон, и слабый лучик высветил, как из сумерек материализовалась фигура Павлова.

Увидев адвоката, Карина едва удержалась от радостного возгласа.

– Вот это явление! – с легким удивлением проговорил Артем, оказавшись перед ней. – Карина? Что ты тут делаешь?!

Ноги женщины неожиданно стали ватными, и адвокату пришлось держать ее, чтобы она не упала.

– То же, что и ты…

– Ты ранена?! – встревожился Павлов.

– Переживу.

Ольга продолжала кричать, размазывая слезы и сопли по багрово-распухшему лицу, и Артем перевел на нее взор.

– Надо же. В рядах этих упырей даже представительницы прекрасного пола есть…

Где-то вдали послышался топот многочисленных ног.

– Один на улице, – тяжело дыша, проговорила Карина. – Второй где-то здесь…

Павлов кивнул:

– Тот, что на улице, приходит в себя в полицейской машине. А второго вскоре задержат. Бежать некуда, больница оцеплена.

– Ты не ту профессию выбрал, Артем, – слабо улыбнулась Карина. Она повернулась к двери, схватившись за замок. – Нужно открыть его. Их… их хотели сжечь заживо. Боже мой…

– Помогите… я… я ничего не знала, – всхлипнула Ольга, встав на четвереньки. Ее длинные густые волосы опустились на бетонный пол, усеянный мусором и осколками стекла.

Поискав глазами, Артем поднял валявшуюся рядом с Ольгой арматурину. Вставив его в дужку замка, он резко повел прут в сторону. Раздался скрежет, затем звонкий лязг, и сломанный замок вывалился из погнутых петель.

Через секунду рядом с дверью были спецназовцы. Двое из них подняли брыкающуюся Ольгу, проворно потащив ее к выходу, еще трое безмолвно стояли рядом. Из-за их спин показался Соломин.

– Артем, скажи им, чтобы они не заходили внутрь, – зашептала Карина. – Там дети. Насмерть перепуганные. Они и так доведены до предела…

– Юра, тут где-то еще один бродит, – сказал Павлов. – А ребят мы наружу сами выведем. Лады?

Соломин кивнул, и оставшиеся полицейские молча ретировались. Артем, набрав воздуха в легкие, толкнул дверь.

Ноздри сразу уловили терпкий запах спертого воздуха, плесени и человеческого пота.

Одна девушка стояла на коленях, склонив голову. Какой-то юноша сидел на корточках и сосредоточенно смотрел в одну точку.

Третья девушка, нескладная и худенькая, как тростинка, ссутулившись, сидела на стуле с закрытыми глазами. Из-под прикрытых век безостановочно текли слезы, а губы бедняжки беззвучно шевелились, словно она читала молитву.

Еще одна стояла возле стула, задрав голову. Видимо, только ей пришла мысль узнать, откуда, собственно, раздавалась музыка, перемежаемая стихами…

И лишь один подросткок, высокий светловолосый юноша, сидел на стуле ровно, как в классе во время контрольной. Его немигающий взор был устремлен прямо перед собой, рука сжимала зажигалку, а большой палец с упорным остервенением крутил колесико, из-под которого каждый раз выбрасывалась крошечная капелька пламени. Крутанул, отпустил. Крутанул, отпустил. Огонек вспыхивал и угасал, вспыхивал и угасал, как маленькая жизнь.

Артем присел перед ним и осторожно вынул из его пальцев зажигалку.

– Такая классная погода на улице, ребята, – сказал он мягко. – А вы тут в духоте сидите…

Плачущая девушка выпрямилась, с изумлением открыв глаза.

Она медленно вытерла слезы, и губы ее тронула неуверенная улыбка.

Юноша, не отрывавший взора от грязной стены, встал на ноги и глубоко вздохнул, словно очнувшись от гипноза.

– Я хочу домой, – прошептал кто-то из них.

Стараясь скрыть выступившие слезы на глазах, Карина и Артем принялись выводить ребят наружу.

Через некоторое время все подъезды к заброшенной больнице были заставлены машинами силовых структур и «Скорой помощи». Приезжали и частные автомобили – это были переполошившиеся родители тех самых пятерых подростков, которые еще несколько минут назад приехали сюда, чтобы умереть…

Роя обнаружили возле лифтовой шахты, и после неудачной попытки сопротивления его, согнутого пополам и закованного в наручники, затолкали в полицейский автомобиль.

Артем сел на заднее сиденье машины Соломина, где уже находилась Карина. Колени ее джинсов были перепачканы в грязи, руки в царапинах, но несмотря на все это, а также усталое и бледное лицо, женщина выглядела спокойной и умитротворенной.

– Ты сошла с ума, когда решила сюда приехать, – сказал Павлов, осуждающе глядя на нее. – Мы ведь договаривались?

Карина вздохнула, положив свою ладонь на руку адвоката:

– Прости, Артем. Но я места себе не находила. Ты ведь понимаешь, как это – знать, что где-то произойдет беда, а ты не в состоянии ничего сделать… Я не выдержала и приехала сюда ночью. Бродила с фонариком. Я слышала, как вы возились с баллонами, но не рискнула себя раскрыть. Решила, что смогу чем-то помочь. Я слышала, что у них ничего не получилось с газом, и поняла, что это ваша работа. Но когда зашла речь о канистрах…

– Ладно. Карина, успокойся. Все самое страшное позади. Дети спасены. Преступники схвачены. Сейчас Юра отвезет тебя в больницу, – сказал Павлов.

– Я в порядке, – попыталась вяло возразить Карина. – Поверь, я…

– Без возражений, – сурово прервал ее Артем. – Я позвоню тебе. Больше никакой самодеятельности, хорошо? Мне нужно заехать еще по одному адресу. На этот раз вместе со следователем.

– Будь осторожен, Артем! – попросила Карина.

Молча кивнув, Артем вылез из машины и уже снаружи махнул ей рукой на прощание.

Арест

Около одиннадцати часов утра на столе Пастора зазвонил внутренний телефон. Он не спеша взял трубку, прислонил к уху:

– Да, Ким, слушаю.

– У ваших ворот полиция, Олег Михайлович, – раздался вежливый голос охранника. – А также машина Следственного комитета.

– Впускай всех, – спокойным голосом велел Пастор. – Ты все равно не сдержишь их.

После секундной паузы Ким отключился.

Пастор откинулся на кресле, с удовлетворением глядя на абсолютно пустой стол, на котором, кроме телефона, ничего не было. Красота!

И хотя с момента акции прошло уже почти четыре часа, никаких известий ни от Роя, ни от Дельфина, ни от Ольги не было. Сам же Пастор звонить кому-либо из них не решался. Смущало то, что и в СМИ отсутствовала какая-либо информация – он буквально пятнадцать минут назад мониторил новости в Интернете.

Но зато он чувствовал, что за ним придут. Ощущение, что развязка близка, не покидало его всю минувшую ночь, которую он почти не спал.

Причем Пастор не выглядел уставшим или утомленным, наоборот. Угольки глаз, запрятанные глубоко в глазницах, сверкали в каком-то неизъяснимо-безрассудном веселье.

Все равно они опоздали, думал он, с улыбкой прислушиваясь, как незваные гости торопливо поднимались к нему на второй этаж.

«Даже если Елагин еще жив, они ни за что не найдут его», – мысленно произнес Пастор.

Он заметил Сильвера, который сидел на ковре и, щурясь, сонно смотрел на аквариум.

Аквариум с малюсенькими китятами из стекла, которые усеивали дно затейливо-радужным ковром. Пастор запоздало подумал о том, что аквариум тоже следовало бы убрать, но сейчас уже было поздно.

– Поди сюда, Сильвер, – позвал он, и кот лениво повернул голову в сторону хозяина.

В этот момент дверь отворилась, и внутрь зашли несколько человек – двое в штатском и трое в форме полицейских.

– Здравствуйте! – произнес один из тех, что был в гражданке, доставая из нагрудного кармана пиджака удостоверение. – Следственный комитет, Обухов Дмитрий Алексеевич.

– Весьма приятно, – засиял Пастор. – Чем обязан столь внезапному визиту? Может, чаю? Кофе?

– Представьтесь, пожалуйста, – холодно потребовал следователь.

– Соболев Олег Михайлович, – сообщил Пастор. – Если не верите – паспорт лежит на полочке, там, где ваза. Видите?

– Пожалуй, будет лучше, если вы сами его продемонстрируете, – сказал Дмитрий Алексеевич.

Заскрипев колесами инвалидной коляски, Пастор выехал из-за стола:

– А мне кажется, это все-таки лучше сделать вам. Мой помощник, который встретил вас внизу, совершил оплошность, положив его во время уборки так высоко. А я все забываю ему напомнить вернуть паспорт на нижнюю полку.

Один из полицейских взял паспорт в кожаной обложке и передал его следователю. Полистав документ, Дмитрий Алексеевич взглянул на второго визитера в штатском, который был не кем иным, как Павловым.

– Мне кажется, или… – тихо начал следователь, но Артем его перебил:

– Все верно. Они как две капли воды, и это понятно. Игорь Соболев по прозвищу Рой и Олег Соболев, называющий себя в Сети Пастором, – братья-близнецы.

Пастор, внимательно прислушивающийся к разговору, посчитал своим долгом вмешаться:

– Прошу прощения, что влезаю не в свое дело, но я не слышал ни о каком Рое. И тем более Пасторе. Было бы глупо и несерьезно нарекать себя таким пафосным прозвищем. Да, у меня есть родной брат Игорь, и он очень помогает мне. Только я не вижу связи между моей родословной и вашим странным визитом в мой дом.

– Ваш брат совершил преступление, – ровно произнес Артем, усаживаясь в кресло. – Его вину еще предстоит установить суду, но доказательств его вины хватит с лихвой, чтобы он надолго отправился в места не столь отдаленные.

Пастор выдавил напряженную улыбку:

– Вам придется обосновать свои слова. Кстати, кто вы?

– Адвокат Артемий Павлов, Московская коллегия адвокатов, – ответил Павлов. – Оснований для предъявления обвинений вашему брату, как и вам, более чем предостаточно. Правда, это уже компетенция следователя.

С этими словами адвокат сделал жест рукой в сторону Дмитрия Алексеевича.

– В чем же заключаются эти обвинения, позвольте спросить? – вкрадчиво поинтересовался Пастор. – Очень хочется послушать, в чем можно обвинить инвалида, который с трудом передвигается в собственном доме. Который ранее не был замечен ни в чем предосудительном. Который и мухи не обидел, и даже занимается благотворительностью.

Следователь вынул из папки стопку листов.

– Олег Михайлович, органами предварительного расследования вы подозреваетесь в совершении преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 126 и частью 3 статьи 127 Уголовного кодекса Российской Федерации. – Дмитрий Алексеевич посмотрел на сидящего в полной невозмутимости Пастора. – Чтобы вам было понятно, вы подозреваетесь в похищении человека и незаконном лишении свободы. Это пока предварительно.

– Предварительно? – ухмыльнулся Пастор. – Ну-ну. Значит, последуют и другие обвинения? Чушь собачья! Я похитил человека? Как вы себе это представляете?!

Вместо ответа следователь положил перед ним лист постановления.

– В вашем доме будет произведен обыск. Сейчас сюда поднимутся понятые…

– Я требую защитника моих прав, – заявил Пастор. – Адвоката. Без него я не отвечу ни на один ваш вопрос.

– Где Елагин, Олег Михайлович? – спросил Артем, в упор глядя на инвалида. Пастору стоило неимоверных усилий выдержать пронзительный взгляд этих темно-синих глаз.

– Не понимаю вас… Я впервые слышу это имя, – буркнул он.

– Вы лжете. Неужели вы думаете, что, как только мы установили по автомобилю вашего брата, нам было сложно поднять архив? О трагической смерти вашей матери нам известно. Как известно и о том, что в ней косвенно виновен Елагин Сергей. Отец Вики, девочки, которая чудом сегодня не умерла. Как и пятеро других детей, которых вы и ваши приятели систематически обрабатывали, доводя до суицида.

Пастор хмуро молчал, перестав улыбаться.

– Ваши подельники сдали вас с потрохами, Олег Михайлович, – промолвил Артем. – Так что в ваших интересах сообщить, где вы прячете пленника.

– Вы никогда не найдете его, – зашипел Пастор. – И никогда не докажете, что я в чем-то виноват. У меня и компьютера-то нет.

Словно в подтверждение своих слов он провел ладонью по матовой поверхности стола.

Павлов встал с кресла и вплотную подошел к нему.

– Наверное, я огорчу вас, если сообщу, что ваша акция провалилась? Все дети живы, Олег Михайлович. Вы расстроены?

– Пошли прочь, – выдавил Пастор, устало откинувшись на спинку кресла. – Идите ищите.

Освобождение

Сергей Викторович непонимающе смотрел на часы.

Начало двенадцатого.

Только чего? Утра или вечера?!

Он провел дрожащей рукой по слипшимся засаленным волосам.

«Этот сумасшедший все соврал. Он все выдумал насчет Вики. Хотел меня напугать, подсунув эту дурацкую переписку», – лихорадочно думал он, про себя понимая, что вряд ли сам верит своим мыслям.

Он знал, как излагает мысли его дочь. Более того, Вика сама описывала ситуацию, сложившуюся в их семье, и по первым строчкам Елагин сразу понял, что это была его дочь. А это значит…

– Нет! – хрипло прокашлял он.

Часы притягивали взгляд Елагина, как магнит.

После того как ему оставили часы, Сергей Викторович незаметно задремал. Неужели уже утро?

«Тогда Вика уже несколько часов как мертва», – шепнул ему чей-то безжизненный голос, и сердце мужчины словно ланцетом рассекло надвое.

Все верно. Вики больше нет.

Горячие едкие слезы хлынули из отекших глаз Елагина.

Он повернулся к висящему чучелу. На месте лица пришпилена свежая фотография Нины. Матери тех, кто сейчас медленно, но настойчиво подталкивает его самого к виселице.

– Ты довольна? – сипло произнес он. – Довольна?

Манекен молчал.

«Конечно, она будет молчать. Это просто-напросто выряженная кукла».

Едва осознавая, что он делает, Сергей Викторович влез на табуретку. Пошатываясь, он схватил петлю, про себя отметив, что, пожалуй, хвост дохлой змеи и то был бы приятней на ощупь.

– Ты победила. Ты мне отомстила, – разлепил он губы. Обвел пространство полубезумным взором. Крошечная, убогая, провонявшая потом и экскрементами каморка, которая совсем скоро станет его могилой.

– Простите меня, – с трудом выплевывая слова, выдавил из себя Елагин. – Ты, Нина, прости. Вика, солнышко мое родное… Все простите…

Он сунул голову в петлю.

– Простите, – прошелестел он.

Закрыв глаза, он шагнул вниз, и, хрипя, яростно задергался.

В это же мгновение загрохотала стальная дверь, и перед его мутнеющим взором замелькали чьи-то незнакомые лица. До его слуха лишь донеслись какие-то обрывки фраз, после чего веревка внезапно оборвалась, и он грузно упал на пол.

– Дышит, – уверенно сказал Артем, пощупав пульс на шее освобожденного пленника, и повернулся к оперативнику:

– Вызывайте «Скорую».

Все время, пока шел обыск, Пастор неподвижно сидел в своем кресле. Рядом с ним дежурил хмурый полицейский. Вопросов Пастор не задавал, а если бы и стал это делать, вряд ли полицейский удостоил бы его ответом. Да и о чем спрашивать? И так все ясно.

Единственной его надеждой было то, что даже если тайный въезд (да, именно пологий въезд без ступенек, чтобы Пастор мог самолично спускаться вниз) в подвал будет все-таки обнаружен, эта поганая тварь, из-за которой их мать свела счеты с жизнью, уже давно болтается в петле…

А если нет…

Полицейский сел на диван, молча глядя на Пастора. Тот вымученно улыбнулся, опустив руки на колени, так чтобы их не видел его охранник.

Вскоре он услышал шаги – кто-то направлялся к его кабинету.

– Ну, вот и все, – буднично произнес следователь, протирая платком очки. – Конечно, в изобретательности вам не откажешь. Замаскировать вход в подвал съемной панелью, на которой стоит рояль! Если бы не Павлов, может, и вовсе его не нашли. Кстати, ваш ноутбук мы тоже нашли, он изъят. Собирайтесь, Соболев.

Пастор с каменным лицом слушал монотонную речь следователя, чувствуя, как где-то внутри зарождается тайфун.

Значит, секретный лаз найден.

Но оставался самый главный вопрос.

И от него зависело очень многое.

Судя по всему, капитан понял, о чем так напряженно думал инвалид.

– Елагин, к счастью, жив. Еще бы полминуты, и мы бы опоздали. Он в неважной форме, но будет жить.

Пальцы Пастора коснулись прохладной ручки выдвижного ящика. Затаив дыхание, он потянул его на себя.

– Вы что, знаете, в чем заключается счастье? – проникновенным голосом поинтересовался он.

Полицейский поднялся на ноги. Вынув из чехла наручники, он вопросительно посмотрел на следователя.

– Не надо, – подумав, ответил Дмитрий Алексеевич. – Вы ведь не будете буйствовать, Соболев?

– Я не поеду с вами, – тихо сказал Пастор. Он уже полностью выдвинул ящик и теперь крепко сжимал в руках продолговатый, поблескивающий предмет.

– Что ж, не хотите добровольно, повезем принудительно, – пожал плечами капитан.

Лицо Пастора искривилось в сумасшедшей улыбке.

– Это вряд ли, – сказал он и подмигнул удивленному следователю.

А через мгновение инвалид с силой ударил себя в шею ножом для разрезания бумаги.

В новую жизнь

Подойдя к больничной палате, Артем заглянул в приоткрытую дверь, улыбнувшись:

– Тук-тук! К вам можно?

Вика, оживленно болтавшая с двумя одноклассницами, быстро обернулась:

– Ой, здрасте! Конечно, можно, Артемий Андреевич!

Подруги, также поздоровавшись, начали спешно собираться.

– Мы к тебе завтра придем, – пообещала одна из них. – Выздоравливай!

Когда они вышли, Артем положил на стул пакет.

– Тут немного фруктов и сок, – пояснил он.

– Спасибо вам большое… – засмущалась Вика.

– И еще кое-что.

Со дна пакета Павлов достал плюшевого медвежонка в праздничной упаковке. Вика медленно развернула игрушку и прижала его шелковистый бок к щеке.

– Такой классный, пушистый… Еще раз спасибо!

– Я вижу, тебя подружки навещают, – заметил Артем. – А ты говорила, что друзей нет.

Вика вздохнула.

– На тот момент мне казалось, что их нет.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Скучновато, правда, но я терплю.

Вика показала на небольшой ноутбук:

– Вчера фильм смотрела, мама специально подборку сделала. «Москва слезам не верит». Думала, ерунда старомодная, а сама оторваться не могла.

– Фильм действительно очень сильный. И хорошо, что ты его посмотрела именно сейчас, сюжет наверняка простимулирует тебя на позитив, Вика.

Девушка кивнула.

– Я разговаривал с врачом, – продолжил Павлов. – Никакой опухоли у тебя нет. Просто сотрясение мозга с небольшими осложнениями. Так что максимум через неделю тебя выпишут, и ты снова можешь встать на ролики.

Вика засмеялась:

– К тому времени уже коньки готовить надо! А так да, мне сейчас намного лучше. Правда, часто посреди ночи просыпаюсь. Знаете, мне иногда снятся сны. Ну, связанные…

– Это пройдет, – мягко произнес Артем. – Всему свое время. Все позади. Представь, что ты долго шла по темному коридору и наконец дошла до нужной двери. Ты ее открыла, а там все новое – свет, солнце, небо, друзья, ролики, танцы, дискотека! Ты закрыла за собой эту дверь и навсегда забыла про темный коридор, понимаешь? Все, он в прошлом, Вика!

Девушка поджала губы.

– Я понимаю это мозгом, или рассудком, что ли… Но вот то, что осталось внутри, уж как-то неохотно покидает меня…

– Все будет замечательно, – повторил Артем. – Ты когда-нибудь слышала о таком человеке, как Ник Вуйчич?

Вика замотала головой.

– Он родился без рук и ног. При этом не терял бодрости духа и научился полностью обходиться без посторонней помощи. Он сам себя обслуживает – бреется, чистит зубы, печатает на компьютере. Более того, он научился плавать и даже играть в гольф!

– Не может быть! – не поверила девушка.

– Может. Он не обиделся на весь мир, не замкнулся в себе, а живет полноценной жизнью и радуется каждому дню. В этом и заключается счастье. Многие из нас не ценят, казалось бы, самых простых и очевидных вещей. Помнишь поговорку? «Что имеем, то не ценим, потерявши – плачем»? Вспомни, как ты переживала, когда ушла ваша мама. Она ведь вернулась?

– Да. И я очень рада этому, – улыбнувшись, сказала Вика. – Правда, у нее серьезные проблемы с деньгами…

– Ваша мама вновь с вами, – сказал Артем. – Все остальное – второстепенно. И, кстати, с твоим отцом тоже все в порядке, он быстро поправляется.

При упоминании об отце улыбка на лице Вики потускнела.

– Мой отец преступник, – сухо обронила она. – Я вам рассказывала.

– Я все помню, – кивнул адвокат. – Вероятно, по факту его действий даже могут инициировать какую-то проверку – братья Соболевы уже написали заявление. Но как юрист могу тебя заверить, что никаких судебных перспектив эта проверка не будет иметь из-за истечения сроков давности происшедшего.

Вика посадила медвежонка на колени, всматриваясь в его блестящие прозрачные глаза, затем сказала:

– Сроки не имеют значения, Артемий Андреевич. Во всяком случае, для меня.

– Видишь ли, Вика, это действительно непросто – простить, – медленно проговорил Павлов. – Особенно в такой ситуации. Но иногда нужно проявить милосердие. Да, твой отец избежит ответственности по закону. Но по факту за содеянное много лет назад он расплатился сполна, поверь. Он наказал себя так, что будет помнить об этом до конца жизни. И сейчас важно, чтобы вы вновь сплотились, став крепкой и дружной семьей. Я верю, что у вас все получится.

– Артемий Андреевич, а можно вопрос?

– Конечно.

– Что с этими? Ну, которые организовали «Забытые Богом» и «Реквием»? – сгорая от нетерпения, полюбопытствовала Вика.

– Идет следствие. Дельфин, тот, что общался с тобой, арестован. Впрочем, ему не впервой, он и раньше бывал в тюрьме. Кстати, он признался, что перехватил тебя у Олега Соболева, инвалида на коляске. Так что начинал тебя обрабатывать он, Соболев. Или, как он сам себя величал, Пастор. Рой, который занимался съемкой так называемых акций, тоже за решеткой. Среди этих личностей есть даже одна женщина, на сайте «Реквием» она общалась под ником Теракома. Она находилась на подписке о невыезде, но я настоял на аресте, так что ее также заключили под стражу. Есть и другие персонажи, которые так или иначе принимали участие в заманивании юношей и девушек на губительные сайты, их сейчас устанавливают следователи. Видишь ли, в виртуальном пространстве очень легко затеряться. Сегодня ты «Вася», а завтра «Петя». В случае опасности сайт удаляется, и тут же рождается новый. Участникам сообщества отправляется ссылка на новый ресурс, и все идет по новой. Кураторы выбирали себе жертву и занимались ее психологической обработкой. Между собой будущие жертвы переписываться не могли, только с куратором. И как только кто-то из детей погибал, эти нелюди меняли ники, находили новых жертв и, соответственно, ставили новые счетчики… Они прекрасные психологи и манипуляторы, они сразу чувствуют, с какой проблемой пришел подросток, и давят на эти слабые места, подводя его к мысли, что самоубийство – наилучший выход из ситуации. Они превозносили его как некий подвиг, хотя на самом деле ничего прекрасного в этом нет, Вика. Я видел горе и скажу, что никакой романтикой тут и не пахнет. Это боль, холод и нескончаемая скорбь и боль родных.

– Теперь я уже это тоже понимаю, – тихо произнесла Вика. Прижав медвежонка к груди, она сказала: – Я как только подумаю, что бы случилось, если бы вы ко мне тогда домой не пришли… А я ведь еще раздумывала – открывать или не открывать дверь?

– Значит, твой внутренний голос подсказал тебе правильный выбор.

– А все получилось из-за маленького дельфина, которого я нарисовала на почтовом ящике, – невольно улыбнулась Вика. – Правда, я сначала хотела изобразить кита…

– Кстати, о китах. Точнее, об их выбросе на берег. Никакой романтики тут тоже нет, и причин их выброса несколько. Это может быть звуковое загрязнение океана, ведь подводная жизнь стихии часто нарушается человеком – двигатели субмарин, военные испытания, добыча полезных ископаемых… Киты дезориентируются в пространстве и попросту сбиваются с пути. Во-вторых, изменение климатических условий. Киты могут плыть к мелководью, чтобы согреться от океанских течений из Антарктики. Нельзя забывать и социально-психологический фактор, когда по каким-то причинам сбившийся с курса вожак идет к берегу, а вся стая следует за ним…

– Вы так интересно рассказываете, – проговорила Вика с неподдельным восхищением. – Надо же… я и не знала!

– Больше читай, будешь тоже много знать, – сказал Артем, поднимаясь. – Выздоравливай, соседка!

– Спасибо вам!

В палату робко вошла мама Вики, и девушка, взвизгнув от радости, кинулась к ней. Они крепко обнялись.

– Ну, не буду мешать, – с улыбкой произнес Павлов.

Друзья

Артем уже собирался на обед, когда затрезвонил селекторный телефон.

– Артемий Андреевич, к вам посетительница, – услышал он в трубке голос секретарши. – Представилась как Карина Воронцова.

– Конечно, пусть проходит, – распорядился адвокат.

Он поднялся из-за заваленного бумагами стола, чтобы встретить женщину.

– Ты бы предупредила, – сказал он с легким упреком, подставляя Карине щеку для поцелуя. – Я как раз на обед собрался. Составишь мне компанию?

– Спасибо, но не могу, – улыбнулась она. – Бежать надо, у меня еще сегодня две встречи.

– Как твое плечо? Не болит? – спросил Артем.

– Все нормально, я уже и думать забыла.

– Как успехи в целом? Есть чем похвастаться?

– Представляешь, есть! Во-первых, ко мне вернулся Тим! Я вечером шла с работы, ни о чем таком не подозревала, а тут смотрю – он у подъезда сидит, хвостом виляет. И смотрит так… как человек. Тощий, грязный, ужас! Я его сутки в порядок приводила…

– Отличная новость, – обрадовался Павлов.

– Во-вторых, меня повысили на работе. Надеюсь, оправдаю надежды руководства!

– Я же говорил, что все у тебя получится. Кстати, ты чудесно выглядишь, – признался адвокат, оглядывая женщину с головы до ног. – Прямо преобразилась!

– Не знаю. Но если сопоставить меня нынешнюю и ту, что месяц назад стояла за парапетом моста, собираясь шагнуть вниз, то это совершенно разные люди.

– Я знал, что ты найдешь в себе силы, Карина, – сказал Артем. – То, что было на мосту, – просто едва заметный штрих, который со временем должен стереться из твоей жизни. Будущее – вот что самое главное для тебя.

– Мне сегодня утром снова звонил следователь. Сказал, что предъявил этим негодяям новые, более отягчающие обвинения, – произнесла Карина. – Он сказал, что установили человека, который вел переписку с моей дочерью. Хотя, что это я… какие они люди?!

– Я тоже был у капитана. Он имел в виду Пастора, Соболева Олега. Это он общался с твоей Сашей, а его брат Игорь, он же Рой, следил за ней в тот день. Именно Рой написал твоей дочери то самое сообщение. Так что все вскрылось. И поверь, обвиняемые очень скоро станут подсудимыми и получат заслуженное наказание.

– Я до сих пор не в состоянии понять, что двигало этими существами. Для чего создавались эти жуткие группы?!

– У каждого из задержанных свои причины, – ответил Артем. – С каждым из них проводилась судебно-психиатрическая экспертиза. Кто-то пытался скрыть свои мотивы, кто-то бравировал своими «достижениями»… Один из них мстил за душевные и физические травмы, полученные в детстве. Другой считал себя чуть ли не Мессией, призванным очистить мир от более слабых. Были среди них и настоящие садисты, которые получали удовольствие от своих действий… Но было нечто такое, что объединяло членов этого жуткого клуба, и причина оказалась, на удивление, банальной. Это участие в тотализаторе – кураторы делали ставки на детей, как в карты. Кто-то ставил на способ самоубийства, так называемого «выпиливания», кто-то на срок, кто-то на конкретную личность и так далее. Подростки были для них просто расходным материалом. Сейчас в ходе следствия вскрываются все новые и новые данные о лицах, принимавших участие в этих кошмарных пари, причем многие из них живут в других городах. И ставки в этом деле были нешуточными…

– Артем, пусть их накажет Бог. Мне противно даже думать о них, – сказала Карина. – Меня больше беспокоит, что эта мерзость расползается в Сети, как ядовитые метостазы! Как чума! Я общаюсь со многими людьми, и мне чуть ли не каждую неделю сообщают, что в различных соцсетях появляются жуткие группы! Хорошо, что администрация реагирует быстро, соглашаясь с нашими доводами! Но это все равно огромная проблема, Артем. Детям попросту некуда себя девать, понимаешь? Они, может, и не хотят уйти из жизни, и просто из интереса забредают на эти жуткие сайты. А оказавшись там, превращаются в мух, которых паук оплетает своей липкой сетью…

– Но есть же и другая сторона полюса, – заметил Павлов. – Так сказать, антисуицидные группы, одну из которых ведешь ты! И, как я понимаю, на этом поприще тоже есть определенные достижения?!

– Разумеется, есть! – горячо подтвердила Карина. – Но этого мало, Артем.

– Ты слышала о таком партнерстве, как Ассоциация безопасного Интернета? – поинтересовался адвокат. – Благодаря ее усилиям создан Единый реестр сайтов, а также волонтерское движение «Киберзащита». Может, имеет смысл наладить с ними взаимодействие?

– Это оказало бы существенную помощь, – согласилась Карина.

– Еще один важный момент, – продолжал Артем. – В настоящее время следствие столкнулось с неожиданной проблемой. Членам клуба «Реквием» предъявляют обвинение по различным статьям Уголовного кодекса, в том числе и по 110-й, то есть «Доведение до самоубийства». Но вся закавыка в том, что при этом необходимы квалифицирующие признаки состава преступления, в которые входят угрозы, жестокое обращение или систематическое унижение человеческого достоинства. Но ты сама прекрасно знаешь, как это все происходило! Понимаешь? Нужны поправки в закон, которые бы регламентировали эту сферу Интернета! Иначе злоумышленники будут чувствовать себя в безопасности, промывая мозги нашим детям.

– Артем, тебя ведь все знают. Кроме того, что ты звезда телеэкрана, ты отличный юрист и просто чуткий, отзывчивый и добрый человек, – пылко заговорила Карина. – Я понимаю, что говорю банальные вещи… Наверняка ты знаешь многих депутатов!

– Ты сейчас говоришь о законодательной инициативе? – уточнил Павлов, и Карина кивнула.

– Почему бы и нет. Тем более что буквально накануне я думал об этом, – задумчиво произнес Артем. – И пожалуй, я знаю, как действовать.

Он взглянул на Карину:

– Если у человека есть непреодолимое желание сделать что-то хорошее, можно считать, что половину он уже сделал. Значит, осталось всего ничего – доделать вторую половину. Но я бы хотел остановиться еще вот на чем. Запретительные меры, конечно, в какой-то степени хороши, но это не панацея. Как известно, запретный плод сладок, и, если вдруг сейчас в СМИ начнется горячее обсуждение этого вопроса, даже те дети, которые далеки от подобных групп, внезапно начнут проявлять к ним интерес. Мы можем контролировать своих детей, выясняя, какие сайты они посещают, но делать это нужно крайне осторожно – подростки (как, впрочем, и любой другой человек) не любят, когда вторгаются в их личное пространство, пусть это даже их близкие, которые руководствуются самыми благими побуждениями. Делать это нужно осторожно, словно обращаясь с хрустальной вазой, одно неловкое движение – и все пропало. А еще, на мой взгляд, внимание нужно обратить на среду, которая окружает подростков. Когда у ребенка прекрасные отношения в семье и хорошие друзья, ему никогда не придет в голову мысль о самоубийстве. Внимание, участие, сопереживание могут сделать многое. И наоборот, черствость и равнодушие способны погубить юные жизни…

– Мне даже нечего добавить или возразить. Все, что ты сказал, и есть суть этой проблемы. Надо действовать, Артем! Я тебе еще кое-что приготовила.

Карина открыла сумочку и с осторожностью вытащила оттуда небольшую куколку ручной работы.

– Держи, Артем. Помнишь, я говорила тебе об оберегах? Я специально это сделала для тебя.

– Мне очень приятно получить такой подарок от тебя, – сказал Павлов, тронутый до глубины души.

– Ты сделал для меня в сто раз больше, – покачала головой Карина. – Боже, я даже боюсь представить, что случилось бы, не остановись ты тогда на мосту…

– Представь себе, я тоже очень рад, что встретил тебя, – улыбнулся Павлов.

– Знаешь, я не до конца тебе похвасталась своими подвигами, – вдруг сказала Карина. – Есть и третье. Я… – женщина на мгновение запнулась, словно стесняясь продолжать. – Я встретила мужчину, Артем.

– Что ж… Я очень надеюсь, что он достойный человек, – осторожно проговорил адвокат.

– Мы познакомились с ним на форуме, о котором я тебе рассказывала. Он тоже потерял близких – жену и сына. Мы уже несколько раз встречались. Это он помог мне с созданием группы, с технической стороны вопроса. А на выходные мы поедем в дом отдыха…

Она подняла влажные от слез глаза на Павлова:

– Наверное, я ерунду несу, да? Стою тут и хвастаюсь…

Артем обнял женщину.

– Все прекрасно, Карина. Только не нужно плакать. Хотя вряд ли я ошибусь, если скажу, что это слезы радости.

– Спасибо тебе за все… – прошептала Карина.

– Все в порядке, – сказал Павлов. – Ты знаешь, как меня найти. Знаешь ведь?

– Знаю, – сквозь слезы улыбнулась она.

Враг на цепи

У полицейского, дежурившего у больничной койки задержанного, порученная работа вызывала неприязнь. И не потому, что более скучное занятие вряд ли можно было придумать. Велико геройство – стеречь хилого седого мужичка с пробитой, забинтованной шеей, из которой торчат трубки. Впридачу он его все же пристегнул наручниками к стальному бортику койки. Нет, дело не в этом.

Неприятие вызывал сам субъект, лежащий на кровати. Иногда он улыбался и что-то шептал, глядя на сержанта, но тот едва мог разобрать слова. Впрочем, даже если бы полицейский знал, о чем его спрашивает прикованный к койке, он ему не ответил бы. Инструкцией не положено.

Полицейский был крупным, высоким и широкоплечим мужчиной, но почему-то, когда его взгляд встречался с холодным блеском немигающих глаз задержанного, ему становилось не по себе. Сержанту казалось, что на него пристально смотрит кобра, раздувая свой капюшон, словно готовясь к смертельному броску.

Кажется, сейчас он спал, и полицейский молча сидел на стуле, мысленно считая про себя секунды.

«Скорее бы закончилась смена», – думал он с нетерпением.

Но об этом можно было только мечтать – его сменщик придет лишь через три с половиной часа…

Искоса взглянув на спящего, полицейский нахмурился. Что-то в позе лежащего показалось ему неестественным. Уж не умер ли он?!

Сержант подошел и склонился над мужчиной, как вдруг тот внезапно открыл глаза, оскалившись в злой улыбке.

Полицейский вздрогнул от неожиданности.

«Вот же гад. Почти что напугал», – мелькнула у него мысль.

– Я хочу пить, – прошептал задержанный.

Полицейский молча поднялся, налил из-под крана воды в пластиковый стаканчик и, вернувшись к койке, протянул его седому.

– Что, стеклянные стаканы тут не положены? – спросил прикованный, подмигнув сержанту. – Боитесь?

Он быстро осушил стакан и бросил его на пол.

Так же молча, с непроницаемым лицом полицейский поднял его и выбросил в корзину под раковиной.

– У тебя есть дети, сержант? – осведомился седой. Цокнул языком. – Я вижу кольцо на твоем безымянном пальце. Значит, по крайне мере, ты женат. Как бы то ни было, следи за своими детьми, парень. Особенно за тем, какие сайты в Интернете они посещают. Слышишь меня? Ведь там, в Сети, целый мир. В котором свои правила и законы. И эти правила не всегда соответствуют тем нормам, которых вы все придерживаетесь в реальной жизни…

Затрещала рация, притороченная к ремню сержанта, и он, сняв ее, негромко произнес:

– Четвертый на связи.

Сквозь шорох и помехи пробился чей-то мужской голос:

– Четвертый, Пятый на связи. К объекту посетитель. Адвокат Павлов, встреча согласована. Оставь их минут на десять.

– Понял.

– Отбой.

Когда рация затихла, сержант перевел взор на входную дверь.

«Неужели тот самый Павлов? Или просто совпадение в фамилии? – с удивлением подумал он. – А если тот самый, то зачем ему защищать эту шваль?!»

Спустя минуту в палату постучали, и сержант, соблюдая меры предосторожности, открыл дверь.

Поздоровавшись, Павлов показал свое удостоверение, и сержант вышел в коридор.

Артем сел на стул, подвинув его ближе к койке.

– Привет, адвокат, – хихикнул Пастор, тут же закашлявшись. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Как вы себя чувствуете, Соболев? Так понимаю, что разговаривать вы в состоянии, да?

– С тобой, да, Павлов. Остальные мне неинтересны. Тупые и скучные, как овцы. Только «бе» да «ме»…

– Зачем вы хотели покончить с собой? – задал вопрос адвокат. – Мне просто интересно.

– Пусть это останется моей маленькой тайной. Если хочешь, я вовсе не считаю самоубийство грехом. Даже Сократ, выпивший яд, считал, что суицид может быть допустимым, если необходимость его определена богами.

– И все же? – настаивал Артем. – Это протест? Осознание своей вины? Или действовали по принципу: «Назло маме отморожу уши»?

– Не трогай мою мать, – прошелестел Пастор. – Я перегрызу глотку за нее. Даже в таком состоянии!

– Вы же не трус, судя по всему, – спокойно продолжал Артем, будто не слыша реплики задержанного. – Вы всегда действовали четко, размеренно и скрупулезно, как хорошо отлаженный механизм. В чем же произошел сбой? Или я ошибся, и вы трус? Хотели избежать заслуженного наказания?

– Ты ничего не понимаешь, адвокат, – сказал Пастор. Его кожа покрылась желтизной, черты и без того худого лица заострились. Было видно, что каждое слово причиняет ему острую боль. – Смерть – освобождение. В нашей жизни только смерть имеет значение. Все остальное – слякоть.

– Вы убивали детей, – отчеканил Павлов, глядя Соболеву прямо в глаза. – Наслаждались этим. Глумились над чувствами обычных людей, детей. Как на ипподроме, делали ставки, кто из них быстрее покончит с собой, или, как вы там говорите, «выпилится», изощрялись в выборе способа самоубийства! А потом делились впечатлениями, обсуждали ролики и фотографии их смерти! Сложно даже представить, что должно происходить в голове существа, которое могло запустить этот конвейер смерти!

– Взываешь к моей совести, Павлов? – прищурился Пастор. – Зря тратишь время. Но на твой гневный выпад я все же отвечу. Пусть это будет банальностью, но я просто чистил этот мир. Можно сказать, делал его сильнее, совершеннее. Как в древней Спарте. Это просто естественный отбор, адвокат. Закон джунглей никто не отменял, выживает сильнейший. Как ты считаешь, кем станет истеричный эгоист, слюнтяй, который при первой же незначительной неудаче готов вскрыть вены? Сигануть с высотки? Таким не место в обществе. А представь на секунду, что он остался бы жить, а спустя несколько лет превратился в какого-нибудь Чикатило или Брейвика? Я останавливаю на корню процесс саморазрушения общества, вот и все! Я убираю грязь и мусор, из которого никогда не выйдет ничего путного!

– Ну, про мессианство мне слышать уже не впервой, – невозмутимо ответил Артем. – Раз уж вы заговорили о Спарте, то будьте последовательны и вспомните, чем закончило это древнее государство в Греции.

– У нас не урок истории, – поморщился Пастор.

– Тогда вернемся к делу. Я обратил внимание на громадный аквариум в вашем доме, в котором не было ни одной живой рыбы. Лишь стеклянные киты. А еще я заметил полку, на которой стройными рядами стояли такие же фигурки. Я насчитал их сорок три штуки. Вы понимаете, к чему я веду?

Пастор покачал головой:

– У каждого свои причуды. Кто-то собирает пивные пробки. Я слышал об одном американце, который несколько лет собирал мусор из своего пупка и клал его в банку.

– Перестаньте, Соболев. Сорок три жизни. Сорок три бьющихся сердца. И у каждого из них были родные и близкие, которые в какой-то момент упустили своего ребенка, не доглядели. Вы были администратором всех этих сайтов, я имею в виду «Забытые Богом» и «Реквием». Ваш ноутбук разобрали по винтикам, и вся ваша переписка, а также общение ваших подельников всплыли наружу. Бессмысленно было удалять ее, так как специалистам удалось получить доступ к серверу, где хранится вся информация. Все, от начала до конца, вместе с вашими счетчиками, никами и леденящими кровь картинками. Кстати, следствие вышло на Викинга и Кольщика, помните их? Ваша команда, Соболев. Они тоже арестованы. Кольщик успел открыть свой сайт – «Отверженные» и даже начал обработку детей.

Пастор угрюмо молчал, и Артем продолжил:

– Я скажу больше. Для вас, наверное, будет полной неожиданностью узнать, что следователь готовится выдвинуть против вас новое обвинение в мошенничестве. В ходе расследования вашей деятельности в виртуальном пространстве было установлено, что вы, копируя сайты помощи больным детям, создавали фейковые страницы в различных сообществах. Внешне они ничем не отличались от подлинных, разница была лишь в номере банковского счета, куда вам поступали денежные средства от неравнодушных граждан. Вам отправляли даже по сто и пятьдесят рублей пенсионеры в надежде, что в общей сумме эти деньги помогут спасти жизнь какого-нибудь несчастного малыша! И вы не гнушались даже этим! На самом же деле все суммы поступали на ваш счет, на который уже наложен арест.

Лицо Пастора исказила гримаса ненависти.

– Сучий выродок… Ничего ты не докажешь!

– А я не собираюсь ничего доказывать, – ответил Артем. – Это задача правоохранительных органов, а у меня другая работа.

– Думаешь, сделал мне подножку, Павлов? – усмехнулся Пастор, немного приходя в себя. – Тогда я тебе тоже открою секрет. Первое – группы и сайты, которые я так холил и лелеял, будут только множиться. Вы не сможете с ними бороться, это равносильно тому, как швырять горох в полчища голодных крыс, которые сжирают все на своем пути. Второе – я начал разработку новой игры для малышей, Павлов. Знающие люди помогли, так сказать, хи-хи… Понимаешь? Нужно совершенствоваться! Будем снижать возрастной порог еще и еще! Представь, что твоя пятилетняя дочь играет в игру, общаясь с виртуальным пони, и тот спрашивает кроху:

«А ты можешь залезть на подоконник? А ты можешь взять нож и спрятать его под подушкой? А ты можешь включить плиту?!» И скоро такие игры заполонят Интернет!

А что касается «Реквиема»… в недалеком будущем необходимость в кураторах отпадет. Сидеть за компьютером будет вовсе не обязательно, «вести» бесхребетного слизняка, который не в состоянии решить свои проблемы, будет специально разработанная программа, в памяти которой будет несколько миллионов вариантов ведения диалога с куколкой. Понадобится только один человек, и он будет в состоянии управлять сотнями и тысячами кукол!

– Да ну? Тысячи кукол, говорите? Карабас-Барабас обзавидовался бы, – вздохнул Павлов, и Пастор резко умолк. Он тяжело дышал, на забинтованной шее рядом с трубкой показалась капелька крови. Он с усилием выдавил:

– Скажи спасибо, что я их гнал на крышу или в ванну, адвокат. Только на минуту вообрази себе, что можно делать с этими никчемными куклами, попадись они в руки радикальных исламистов. Ходячие бомбы миру обеспечены, уж поверь!

– Я знаю, что случилось с вашей матерью, – серьезно произнес Артем. – Вы получили колоссальную психологическую травму в детстве. Вы и ваш брат. Пожалуй, на вас это сказалось сильнее – по крайней мере, Рой не в инвалидной коляске и у него ни одного седого волоска.

– Елагин должен был умереть, – прошептал Пастор.

– Он жив. Но Елагин уже никогда не будет таким, каким был до встречи с вами, – сказал адвокат. – Если вас это утешит, то дни, проведенные у вас в подвале, он будет помнить до конца жизни.

– Он убийца.

– В какой-то мере да. Но то, что сделал Елагин, нельзя даже ставить на одну чашу весов с тем, что вытворяли вы. И уж тем более распространять свою месть на родных этого человека. Я говорю о его супруге и дочери.

– Зачем ты пришел, адвокат? – осведомился Пастор. – Излить душу? Или поиздеваться надо мной? Вынужден разочаровать, меня не цепляет ни то ни другое. Вы все равно не остановите этот процесс. В Сети стремительно развивается новый мир, и вы бессильны что-то изменить в нем.

– Я пришел взглянуть вам в глаза, – просто сказал Артем. – Я пришел сказать, Соболев, что мне вас очень жаль. Наверное, вы никогда не испытывали счастья и радости в жизни. Наверное, вы не видели слез матери, чей ребенок спрыгнул с крыши. Вы никогда не чувствовали горя родителей. Ненависть, которая клокочет внутри вас, затмила все, вы насквозь пропитаны собственным ядом.

– Я все равно не доживу до суда, – устало сказал Пастор. – Знаешь, сколько способов убить себя, не имея ничего при себе? Я откушу себе язык и захлебнусь кровью, адвокат. Хочешь, прямо сию минуту? На твоих глазах?

– Это ваше право. Если вы начнете это делать прямо сейчас, я вызову помощь. Может, вас спасут, а может, и нет. Кстати, у вас на бинте кровь. Я все же вызову врача. – Артем поднялся со стула. – Если человек желает умереть, никто не в силах удержать его от последнего шага. Только если это ваше окончательное решение, подумайте перед смертью о том, как вы прожили жизнь. И будь у вас дети, стали бы они гордиться таким отцом, как вы. А еще поразмышляйте, что бы вы сказали родителям детей, которых вы и ваши приятели свели в могилу.

С этими словами Артем вышел из палаты, а Пастор стиснул зубы. Внутри яростно бушевало цунами, перед глазами искрились серебристые всполохи, а в голове что-то с треском грохотало, будто череп пытались вскрыть консервным ножом.

Вошедший в палату сержант был искренне изумлен, увидев, что задержанный безудержно плакал, размазывая слезы по худому небритому лицу.

Прощание

– Притормози здесь, – попросил Артем Соломина. Заметив знакомую фигурку с развевающимися цветными волосами, он добавил:

– Вот и Мия.

Юрий посигналил, и девушка, обернувшись, торопливо направилась к автомобилю.

– Привет, – сказала она, плюхнувшись на заднее сиденье. – Как дела?

– Подшиваются, – краем рта улыбнулся Павлов. – Тебя куда-нибудь подвезти?

– Эмм… Вообще-то я в Лужники еду. Там через два часа Рамштайн выступать будет.

– То-то я гляжу, ты вырядилась, – произнес Павлов, скользнув взглядом по многочисленным цепочкам и фенечкам, украшавшим шею и запястья девушки. – Юра, выручим барышню?

– Не вопрос, – кивнул Соломин, и, включив «поворотник», начал перестраиваться в правый ряд.

– Скажи, как все-таки вы это все провернули? – вдруг спросила Мия. – Ощущаю себя полной дурой, причем обделенной дурой. Пока я томилась в гостинице под охраной, вы там весь мир спасали.

– Мия, ты зря терзаешься сомнениями в своей невостребованности, – проговорил Артем. – Со своим делом ты справилась на «отлично». А в Ховрино, где происходили финальные действия, были задействованы другие силы и средства. Зачем тебе было подвергаться ненужному риску? Так что не переживай.

– Ну, хоть в двух словах расскажи, – попросила Мия. Она потешно сложила ладошки и, чуть склонив голову, изобразила на лице страдальческое выражение.

– Прямо котик из «Шрека», – усмехнулся Павлов. – Да ничего такого не произошло. К счастью, я вовремя сопоставил факты и понял, что моя соседка по дому Вика является участницей «Реквиема». Более того, это у нее щелкал счетчик. Когда я пришел к ней домой, она была в ужасном состоянии, и это самое мягкое слово, которое здесь приемлемо. Было видно, что внутри девушки идет внутренняя борьба. Неистовая борьба, и это невзирая на то, что психологически она была уже готова к смерти. Я потратил много времени, чтобы она немного оттаяла. Потом она заплакала. Затем мы пошли на кухню, она поставила чай. Из ее истории я узнал, что отец Вики куда-то исчез, причем самым странным образом. Параллельно Юрий по архивным данным узнал всю подноготную Игоря Соболева, то есть Роя. Из этой истории вспыло имя отца Вики, Сергея Елагина. Тогда я и понял, что Пастор с Роем точат зуб на эту семью. Как потом выяснилось, даже уход жены Елагина был подстроен ими.

– Надо же, – изумилась Мия. – Прямо сюжет для кино. И что дальше?

– А дальше я и еще несколько моих хороших товарищей, включая Юру, поехали в эту больницу. Пришлось соблюдать меры предосторожности – вдруг люди Пастора были уже там? К счастью, больница была пуста, не считая пары не слишком трезвых забулдыг, но мы по-тихому выпроводили их с территории больницы. Мы быстро обнаружили помещение с газовыми баллонами, которые были под завязку заполнены пропаном. Вика говорила о каком-то сигнале, после которого все должны зажечь зажигалки. И соответственно – мощный взрыв. Для подстраховки злоумышленники приготовили канистры с бензином.

– Они что, совсем двинутые? – пробормотала Мия. – Как это? Сжечь детей заживо?

– Сжечь, взорвать, неважно, – сказал Артем. – Для них главное – чтобы подростки сделали все своими руками. Ну, и конечно же, как венец этого мракобесия – «красивые» картинки и неизменный видеоролик. Нам удалось заклинить вентили в баллонах так, чтобы исключить поступление газа в шланги, которые были выведены в подвальное помещение. А бензин в канистрах был заменен на простую воду. Конечно, существовал определенный риск – кто знал, что после такого сюрприза взбредет в голову людям, задумавшим это?! У нас был расчет на их заминку и растерянность, и это сработало. С детьми ничего не случилось, и сейчас с ними работают психологи. Все члены «Реквиема» установлены. Задержаны все, кроме одного, он гражданин Литвы. Следствие уже направило запрос в Интерпол.

– Н-да, – протянула Мия. – Слушай, Артем. Получается, если бы ты в ту ночь не увидел на своем почтовом ящике нарисованного дельфина, все могло пойти по другому сценарию? Куда менее радостному?

– Смысл гадать на кофейной гуще? – вместо ответа спросил Павлов. – Случилось то, что случилось. Слава богу, что все живы и здоровы, а преступники взяты под стражу.

– Знаешь, я тут на досуге подумала… Мы уже с тобой обсуждали, что твой Роскомнадзор всегда будет в позиции догоняющего. Закрывать гнусные группы, конечно, занятие хорошее, но бесполезное. Ведь Интернет сам по себе изначально задумывался как некая система общения, коммуникации. И эту систему нереально уничтожить в принципе. Но есть одна мысль. Помнишь фильм «Матрица»? Где агенты Смиты плодились с невероятной скоростью? Так вот, можно создать тысячу так называемых ботов – это фиктивные страницы несуществующих пользователей. Эти боты начинают постить хештеги, по которым кураторы групп смерти ищут своих жертв. Эти хештеги можно постить раз в час, или даже чаще, зависит от настроек таймера. Соответственно, заявок в группы смерти от этих ботов становится в тысячи раз больше, чем от реальных людей. В таком случае живые попросту растворятся в этом потоке, и куратор их не найдет.

– Интересная идея, – одобрил Павлов. – Нужно взять на вооружение!

Несколько минут они ехали молча, потом Мия задумчиво проговорила:

– Как интересно устроена жизнь. Мне, к примеру, никогда бы в голову не пришло лезть на высотку, чтобы прыгнуть вниз.

– Люди разные, Мия. Подростки более доверчивы и ранимы. То, на что взрослый может не обратить внимания, для юноши или девушки может оказаться глубокой психологической раной. И это огромная проблема во всем мире, не только для нашей страны. Ты в курсе, что Россия стоит на первом месте по числу подростковых самоубийств? В среднем на сто тысяч населения приходится восемнадцать юношеских смертей, а это огромная цифра в масштабах нашей страны! Вдумайся – ежедневно семь подростков лишают себя жизни! И никто не знает, каков процент из этой жуткой цифры тех, кто сделал это после общения в социальных сетях! После того как познакомился с такими, как Арни, Дельфин или Пастор!

– Тебе нужно отдохнуть, – сказала Мия. – Артем, ты все равно всех не спасешь, какими бы ты добрыми чувствами ни руководствовался.

– Это верно. Да, чуть не забыл, – сказал Павлов, доставая из бумажника визитку. – Это данные врача, он отличный хирург. Свяжись с ним, он наверняка поможет твоей сестре. Насчет денег не переживай, его клинику финансирует известный благотворительный фонд.

– Я в долгу у тебя, Артем, – сказала Мия, убирая визитку в карман. Ее щеки вспыхнули румянцем. – Не думала, что на свете еще есть такие, как ты.

– Вполне себе обычный, – сказал Павлов, пожав плечами. – Между прочим, тебе выходить, вон Лужники. Выходи, а то Юру оштрафуют за стоянку в неположенном месте.

Они быстро поцеловались.

– Ну, я двинула, – сказала девушка, открывая дверь. – Пока, адвокат!

– И тебе удачи, – ответил Артем, улыбнувшись на прощание.

– Слушай, Тема, я тут подумал, – проговорил Соломин, когда они поехали дальше. – И придумал.

– Ты о чем?

– А ведь девочка права. Ты когда последний раз выходной брал?

– Есть предложения?

– Мне Шамиль звонил два часа назад, приглашал на дачу. Говорит, собирается баньку затопить. Махнем к нему? Сейчас только мяса для шашлыка возьмем – и вперед!

– Почему бы нет? С превеликим удовольствием.

Они рассмеялись.

Словно услышав этот искренний и веселый смех давнишних друзей, из-за туч выглянуло солнце.

Примечания

1

Чалиться у хозяина – находиться в местах лишения свободы (жарг.).

2

Речь идет о романе «Волонтер».

3

С. Есенин.

Content

Павел Астахов
Сеть

Не струсила

Мост

Полоса

Визит

Знакомство

Счетчик

Чай с чабрецом

Хакер

Испытание кровью

Жалоба

Просто знакомый

Пробный шар

Обратный отсчет

Депрессия

Киты плывут наверх

Нарисуй кита

Проверка на прочность

С чистого листа

«Забытые Богом»

Выезд на происшествие

Тяжелое признание

Реквием

Клуб по интересам

Новые тревоги

Кукловоды

Рискованный план

Неожиданный поворот

Провал

Телефон, таблетки, зажигалка

Угрозы

Лед тронулся

Теракома

Кодекс Бусидо

Мама

Нападение

Приговорен

Последний инструктаж

Важные улики

Месть

Слежка

Последние приготовления

Схватка

Рисунок на почтовом ящике

Ранний гость

Пленник

Акция не отменяется

Минутная встреча

Три часа до конца

Ховринская больница

Передумала

Не сработало

Арест

Освобождение

В новую жизнь

Друзья

Враг на цепи

Прощание

Примечания