Коди Кеплингер

Простушка. Лгу не могу

Kody Keplinger

The L.O.L. Lying It Loud

Copyright © Kody Keplinger, 2015

© И. Литвинова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Посвящаю Эми Л.

Моей лучшей подруге по переписке.

Моей Вредной Овце.

Ты всегда веришь в меня.

Даже когда я в себя не верю.

Спасибо тебе.

1

Я, Сонни Элизабет Ардмор, настоящим признаю себя отъявленной лгуньей.

Это не то, к чему я всегда стремилась. Это скорее талант, который не зароешь в землю. Начиналось все вполне безобидно: фальшивыми слезами и всякими уловками я заставляла учителей поверить, что мое домашнее задание съела собака. Потом я взялась сочинять небылицы о своей семье – и мой отец стал бизнесменом мирового уровня, а не тунеядцем и вором, которого упекли за решетку, когда мне было семь лет. Так постепенно ложь стала для меня смыслом и образом жизни.

Но, как бы я ни поднаторела в обмане, в последнее время ничего хорошего он мне не принес. Поэтому прошу внести в протокол: на этот раз я говорю правду и только правду. Целиком и полностью. Даже если это меня убьет.

Чаще всего я обманываю в «плохие дни», и та пятница, когда мой мобильник – допотопный «кирпич» с предоплаченным тарифом и полифоническим рингтоном – решил выйти из строя после шести долгих лет службы, был самым что ни на есть плохим днем.

Ночью мобильник почил мирной и тихой смертью, и я осталась без привычного будильника в пять утра. Я проснулась, когда телефон Эми (разумеется, новейший супердорогой смартфон) завыл как сирена пожарной машины.

Я подскочила с подушек, сердце билось как отбойный молоток, а рядом со мной, на своей половине постели, спокойно посапывала моя лучшая подруга.

– Эми. – Я ткнула ее в плечо. – Эми, выключи эту хрень.

Она застонала и откатилась к краю кровати. Сирена все надрывалась, пока Эми шарила рукой по тумбочке в поисках телефона. Наконец вой прекратился.

– Ради всего святого, почему тебе нужно просыпаться под эти кошмарные звуки? – спросила я, когда она вытянула над головой длинные тонкие руки.

– Это единственный звук, который может меня разбудить.

– Кажется, он с этим едва справляется…

Только теперь до меня дошло, для чего предназначается этот жуткий вой в телефоне Эми. Я должна была проснуться, собраться и выскользнуть из дома до того, как в шесть утра встанут ее родители. Но мой мобильник сдох, часы показывали 6.15, и я, прямо скажем, облажалась по полной программе.

– Почему бы тебе просто не сказать моим предкам, что ты заснула здесь вечером? – спросила Эми, пока я металась по комнате, вытаскивая спортивную сумку с мятой одеждой, которую прятала у нее под кроватью. – Они не станут ругаться.

– Да, вот только они обязательно позвонят моей мамочке и доложат, где я ночевала, – сказала я, просовывая голову в ворот зеленой футболки и спутывая еще больше и без того всклокоченные волосы. – И это вызовет новый шквал вопросов. Поэтому – нет.

– И все-таки я не понимаю, почему ты не можешь сказать им, что она выгнала тебя из дома. – Эми встала с постели и принялась расчесывать свои темные кудри. Вопреки всем законам физики они выглядели идеально даже тогда, когда Эми едва встала с постели. Эми принадлежала к тем редким людям, которые великолепно выглядят даже спросонья. Она могла бы служить рекламой «сна красоты». Я бы ненавидела ее за одно это, если бы не любила так сильно.

– Все это слишком сложно, понимаешь?

Я выхватила у нее расческу и взялась за свои колтуны. Пожалуй, единственное, что у нас с Эми было общего – это безумно вьющиеся волосы. Все мечтают о таких кудрях, но их совершенно невозможно укротить. И если длинные темно-каштановые локоны Эми сохраняли безупречную форму, мои – светлые, до плеч – медленно разрушали мою психику. Чтобы расчесать их утром, требовалась вечность, но сегодня вечности у меня не было.

– Я надеюсь, что вы с мамой скоро помиритесь, – сказала Эми. – Я, конечно, рада, что ты живешь у меня, но все это начинает немного напрягать.

– А то я не знаю. – В самом деле, не ей же сигать из окна второго этажа.

Из холла доносились звуки: мистер Раш ходил по дому, собираясь на работу. А мне, с нечищеными зубами, без капли дезодоранта, пора было уносить ноги.

Я бросилась к окну и распахнула его.

– Если я разобьюсь, произнеси на моих похоронах душераздирающую речь! Но только обязательно смешную, договорились?

– Сонни! – Эми схватила меня за руку и оттащила от окна. – Ни в коем случае. Ты этого не сделаешь.

– Почему нет?

– Во-первых, потому что это опасно, – сказала она. И, решив, что довод слабоват, чтобы удержать меня, добавила: – К тому же ты будешь пролетать мимо кухонного окна. Если мама сядет завтракать и увидит, как ты падаешь с неба…

– Ты права. Черт. Что же делать?

– Просто подожди, пока все уйдут, – предложила Эми. – Потом выскользнешь из дома и запрешь дверь запасным ключом. Он под…

– …цветочным горшком у порога. Да. Я знаю.

И, хотя ее план казался куда более рациональным, он рушил все мои надежды на то, чтобы успеть вовремя. Родители Эми уходили из дома не раньше половины восьмого, так что у меня останется всего пятнадцать минут, чтобы добраться до школы. Как только за Рашами захлопнулась дверь, я поспешила в ванную, чтобы завершить свои утренние гигиенические процедуры, а потом рванула вниз и выскочила из дома.

Я заперла дверь и перебежала через задний двор на Милтон-стрит, к парковке у супермаркета «Грейсонз», где оставила на ночь свою машину.

– Привет, Герт, – сказала я, похлопав по капоту старенького серебристого «универсала». Тачка была с норовом, зато моя. Я забралась на водительское сиденье. – Надеюсь, ты хорошо спала, малышка, но я тороплюсь, поэтому умоляю, не капризничай сегодня.

Я повернула ключ в замке зажигания. Мотор ожил, но не завелся. Я застонала.

– Не сегодня, Герт. Сжалься надо мной!

Я предприняла вторую попытку, и двигатель наконец заурчал, словно Герт услышала мои мольбы. Мы тронулись с места.

К тому времени как я въехала на стоянку для старшеклассников, звонок уже прозвенел, и это означало, что главный вход уже закрыт. Пришлось потревожить миссис Гаррисон, вечно недовольную дежурную, которая меня и впустила.

– Соня, – приветствовала она меня, когда я вошла в вестибюль школы.

Я поморщилась. Видит бог, как я ненавидела – ненавидела – свое полное имя.

– Опаздываешь, – заметила она, будто я сама не знала.

– Опаздываю. Извините, просто…

Шоу начинается.

У меня задрожали губы, и, словно по команде, глаза наполнились слезами. Я уставилась в пол и прерывисто вздохнула.

– Мой хомячок Ланселот умер сегодня утром. Я проснулась, а он… неподвижно лежит… у своего колеса… – Я закрыла лицо руками и всхлипнула. – Простите. Вы, наверное, думаете, что это глупо, но я так его любила!..

– О, моя дорогая…

– Понимаю, это не может считаться уважительной причиной, но я… мне так жаль Ланселота!..

Я забеспокоилась: не переигрываю ли я? Но миссис Гаррисон сунула мне в руку салфетку и сочувственно потрепала по плечу.

– Поплачь, – сказала она. – Я знаю, это тяжело. Когда в прошлом году я потеряла Вискерса… Я напишу тебе записку на первый урок. Объясню, что у тебя дома случилась беда. Не волнуйся. Уверена, тебе простят опоздание.

– Спасибо. – Я шмыгнула носом.

Когда я дошла до класса, где проходил спецкурс по европейской истории, слезы уже высохли, а мистер Бакли уже прочитал половину лекции. К сожалению, он всегда все замечал, так что шанса незаметно пробраться на свое место у меня не было.

– Мисс Ардмор, – раздался его голос. – Решили все-таки присоединиться к нам?

– Извините за опоздание, – сказала я. – У меня объяснительная записка.

Я вручила ему записку. Он быстро прочитал ее и кивнул.

– Хорошо, садитесь. Надеюсь, вы возьмете у кого-нибудь конспекты первой части лекции.

– И это все? – вопросил Райдер Кросс, когда я уселась позади него. – Пришла на полчаса позже и никаких последствий?

– У нее записка от администрации, мистер Кросс, – ответил мистер Бакли. – О каких последствиях вы говорите?

– Ну, не знаю, – растерялся Райдер. – Но она прервала урок, и это уже не в первый раз. В школе, где я раньше учился, в Вашингтоне Ди Си[1], учителя были гораздо строже, и записки редко служили оправданием. А учащиеся гораздо серьезнее относились к учебе. А здесь, кажется, любой повод считается уважительной причиной.

Я закатила глаза так, что даже больно стало.

– Ну так и возвращайся в свою школу, – предложила я. – И не переживай за нас, простых смертных из Гамильтона. Как-нибудь без тебя обойдемся. Уверяю, никто по тебе скучать не будет.

Класс одобрительно загудел. Даже мистер Бакли едва заметно кивнул.

Райдер повернулся ко мне лицом. Самое печальное, что, не будь в нем столько гонора, он мог бы стать популярным парнем. Жгучий брюнет с гладкой смуглой кожей и ослепительно яркими зелеными глазами, он носил аккуратную короткую стрижку, но всегда одевался так, будто идет на концерт никому не известной группы. Слегка небрежно, но очень продуманно. Его одежда выглядела идеально, так, словно ее специально подогнали по худощавой и мускулистой фигуре. Как-то раз я даже видела его в очках в толстой пластиковой оправе, которые, я знала, ему совершенно не нужны.

Другими словами, он был красавчиком, но бесил своими хипстерскими замашками.

Райдер появился у нас в начале семестра и с тех пор только и делал, что критиковал старшую школу Гамильтона и всех, кто в ней учился. В вашингтонской школе обеды были вкуснее, по коридорам передвигались быстрее, учителя преподавали лучше, футбольная команда выигрывала чаще… и так без конца.

Скажу прямо: я не болела душой за нашу школу, но даже меня бесило такое к ней отношение. И мое возмущение достигло точки кипения, когда он начал размещать в Facebook язвительные посты об ущербности нашего городка. Можно подумать, что отсутствие у нас пятизвездочного ресторана с высокой кухней причиняло ему физические страдания.

Все дело в том, что Райдер пришел из мира денег. Политических денег. Его отец был конгрессменом от штата Мэриленд – о чем он не забывал напоминать при любой возможности, – и, по его не очень-то скромному мнению, Гамильтон и все, кто обитал в этой дыре, были полным отстоем.

Все, кроме Эми. Потому что Райдер явно запал на нее, хотя и без всякой взаимности. Впрочем, я не могла винить его за это. Еще бы, ведь Эми – ослепительная красавица и богачка, ему под стать. Однако она была из тех, кто подписывает рождественские открытки каждому повару в школьной столовой, а Райдер только вызывал отвращение своим снобизмом.

Он все еще сверлил меня взглядом, и я вдруг устыдилась, что на мне джинсы, из которых не вылезала вот уже целую неделю, и дырка на рукаве футболки. Я выпрямила спину и с вызовом посмотрела на него, не страшась сравнения с девчонками из школы округа Колумбия, но, прежде чем он успел что-то сказать, мистер Бакли многозначительно кашлянул.

– Внимание, класс. Хорошего понемножку. История длинная, а у нас всего год на изучение материала. Поэтому вернемся к Великой схизме[2]. Понимаю, для нашего уха это звучит странно, но, тем не менее, мы должны освоить эту тему.

Райдер отвернулся, и я сосредоточилась на конспектировании лекции. Все складывалось неплохо вплоть до третьего урока, когда до меня дошло, что я забыла у Эми учебник по химии. Пришлось соврать миссис Тейлор, известную своей строгостью и карающую учеников за куда меньшие провинности, что я занимаюсь репетиторством в детской больнице Оук Хилла и случайно оставила учебник у одной из своих подопечных.

– Я обязательно заберу его завтра, – заверила ее я. – Мне нужно будет повидаться с ней, прежде чем у нее начнется следующий курс химиотерапии. Обещаю, что в следующий раз приду с учебником.

И она купилась на эту туфту. Повелась, как дитя.

Я знала, что уже давно стала неисправимой врушкой. Но мне нравилось думать, что мой талант обманывать – настоящий дар. И если я его получила, то разве не для того, чтобы пользоваться им? Особенно в такие дни, как этот, когда все идет наперекосяк.

В моем кошельке недоставало наличности, чтобы расплатиться за обед, поэтому, вместо того чтобы признаться, что дома все плохо и я на мели, пришлось сказать сердобольной кассирше, что последний доллар я отдала бездомному, который обитает на углу в нескольких кварталах от школы.

Сработало.

Но на этом злоключения не закончились: порвался ремешок на моем задрипанном двухдолларовом шлепанце, на уроке физкультуры мне залепили в лицо волейбольным мячом, и, до кучи, начались месячные.

Эми назвала бы все это кармой. Вселенским наказанием за бесконечную ложь. Но если честно, ложь как раз выручала. Когда все рушилось, она помогала мне восстановить контроль над всем происходящим.

Я была уверена, что дневной лимит неприятностей исчерпан, что было, конечно, роковой ошибкой. Когда позволяешь себе думать, что дальше уже ехать некуда, дела неизбежно пойдут еще хуже.

– Ну, до вечера? – спросила Эми, когда мы вышли из школы и направились к парковке.

– Ага. Только я не смогу прислать смску, так что тебе придется меня караулить. Я вернусь как обычно.

– Хорошо. – Она обняла меня. – Приятного рабочего дня.

Я помахала ей рукой, а она поспешила к своему «Лексусу». Я попыталась убедить себя в том, что совершенно не завидую ни ей, ни ее богатым родителям, ни ее навороченной тачке. В конце концов, у меня была Герт. Это ли не счастье?

Может, я и преуспевала в обмане, но на эту ложь и сама бы не повелась.

Я села в машину и швырнула сумку на пассажирское сиденье.

– Ладно, Герт, – сказала я, вставляя ключ в замок зажигания. – Пора на работу.

Пусть я и была надежным сотрудником (по большей части), а вот Герт почему-то решила, что она сегодня не в настроении. Двигатель натужно ревел, но больше ничего не происходило. Аккумулятор сдох, а моя смена в кинотеатре начиналась через двадцать минут.

Я схватила мобильник, чтобы позвонить Эми и попросить меня подвезти, и в тот же момент вспомнила, что мой древний телефон испустил дух. Я выскочила из машины, надеясь перехватить ее на выезде с парковки, но было слишком поздно. «Лексус» Эми уже маячил далеко впереди.

Деваться некуда. Тупик. Я понимала, что надо найти кого-нибудь, кто сможет прикурить мою машину, – но кто знает, сколько времени это займет?

И в эту самую минуту – согласно теории Эми о вселенской каре – небеса разверзлись и хлынул дождь. Мне ничего не оставалось, кроме как грязно выругаться.

2

К тому времени как начался ливень, парковка почти опустела. Я сидела в машине, наблюдая за дверями школы в надежде, что кто-нибудь да появится. К сожалению, первым вышел высокий парень в футболке с логотипом какой-то неизвестной группы, в видавшей виды, но явно дорогой толстовке и джинсах стоимостью не менее двухсот долларов.

– Только не это, – процедила я сквозь зубы, потянувшись к ручке дверцы. Я была бы не прочь дождаться следующего спасителя, но кто знал, сколько времени пройдет, прежде чем он появится. Вполне возможно, что оставшиеся на парковке машины принадлежали чересчур усердным типам, которые после уроков просиживали штаны в шахматном клубе или в совете школы. Я понимала, что на этих ботанов, зарабатывающих очки для своих резюме, рассчитывать не стоит. Так что вся надежда сейчас – на Райдера Кросса.

Я выскочила из машины, прикрывая голову учебником истории, чтобы защитить кудри от вселенского потопа.

– Райдер! – крикнула я. Он уже подходил к своей машине. – Эй, Райдер!

Он остановился и обернулся. Зонта у него не было, он совсем промок, и одежда облепляла его фигуру. Зрелище завораживало. Жаль, что мой следующий вопрос вынуждал его открыть рот.

– У меня машина заглохла, – сказала я. – У тебя есть провода для прикуривания или что-нибудь в этом роде?

Он зашагал в мою сторону, качая головой.

– Не-а.

Я вздохнула.

– Ну, конечно. Дай угадаю, в Ди Си тачки не глохнут? И не нуждаются в ремонте?

– Разве ты не можешь кому-нибудь позвонить?

– Да у меня телефон сдох.

– Похоже, вокруг тебя все выходит из строя.

– Не у всех родители – политики, которые могут оплачивать любую прихоть. Некоторым приходится все зарабатывать своим трудом. Впрочем, я ценю твою заботу.

Он закатил глаза.

– Если ты собираешься продолжать в том же духе, можешь не рассчитывать на помощь. Я собирался предложить тебе воспользоваться моим телефоном.

– Правда?

– Да. Я же не последняя сволочь.

– Спорный вопрос.

– Так ты позвонишь Эми, да?

Вот оно. Скрытый мотив, о котором я и подозревала. Впрочем, он не ошибался. Кому еще я могла позвонить? Я знала, что у Эми нет зарядки для аккумулятора, но, по крайней мере, она могла подбросить меня до кинотеатра.

Мы забрались в Герт, оба промокшие до нитки. Я без труда представила, как завтра будет вонять плесенью ковровое покрытие сидений. Он вручил мне телефон такой же модели, как у Эми, и я быстро набрала ее номер. Единственный номер, который я помнила наизусть.

– Алло?

– Привет, Эми.

– Сонни? Откуда ты звонишь? Я не знаю этого номера.

– Наш герой был так добр, что оказал мне честь, позволив воспользоваться его телефоном. – Молчание. – Короче, я звоню с телефона Райдера.

– О.

Даже не видя ее лица, я знала, что в эту минуту она наморщила аккуратный носик.

– У меня заглохла машина, а телефон сломан. И моя смена начинается… о, через семь минут. Умоляю, выручай.

– Еду.

Я вернула телефон Райдеру.

– Она возвращается за мной. Так что можешь ехать. – Собрав всю силу воли, я заставила себя добавить: – И спасибо. За телефон.

Он пожал плечами, но даже не сделал попытки выйти из машины.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила я.

– Нет. Просто подумал, что дождусь приезда Эми… прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.

Я фыркнула.

– Ах да. Уверена, что моя безопасность для тебя важнее всего. Кончай ты со своей влюбленностью в Эми, зря теряешь время. Твои потуги выглядят жалко и только бесят. И, если хочешь знать правду, ты ей по барабану.

– Извини. Не знал, что ты имеешь право отвечать за Эми.

– Я – ее лучшая подруга. И мне известно практически все, о чем она думает. Просто пытаюсь спасти тебя от жестокого разочарования.

– Тебе до моего разочарования – так же как мне до твоей безопасности. – Он покачал головой. – Если не возражаешь, я бы предпочел услышать о чувствах Эми от нее самой.

– Ты не услышишь. Не скажет же она тебе в глаза, что терпеть тебя не может. Она слишком хорошо воспитана.

– Но тебе это, очевидно, не передалось.

В следующее мгновение «Лексус» Эми показался из-за угла и въехал на парковку. Я схватила сумку и выскочила из «универсала». Райдер поплелся за мной. Эми зарулила на свободное парковочное место, и я услышала, как щелкнул замок пассажирской дверцы.

– Пока, – бросила я, запрыгивая в «Лексус», но Райдер просунул голову в салон, придержав дверцу, прежде чем я успела ее захлопнуть.

– Привет, Эми, – сказал он.

– О. Привет, Райдер.

– Как дела?

– Отлично.

– Это означает «отвали», – пояснила я.

Эми пихнула меня локтем.

– Прошу прощения, – сказал он. – Очень мило с твоей стороны, что ты вернулась за Сонни.

– Конечно. Спасибо, что разрешил Сонни позвонить с твоего телефона.

– Сонни здесь, – заметила я. – И я его уже поблагодарила.

– Что ж… Эми, ты занята в эти выходные? – спросил Райдер.

Эми бросила на меня взгляд, и в ее округлившихся глазах читалось: О боже, помоги мне от него избавиться.

– Э-э… еще не знаю, – сказала она.

– Может, мы…

– Поехали. – У меня лопнуло терпение. – Я понимаю, ты сейчас пытаешься подкатить к моей очаровательной подруге…

Райдер вспыхнул:

– …но льет как из ведра, а ты держишь дверь открытой, и в процессе твоих ухаживаний мой правый бок уже совсем промок.

– И она опаздывает на работу, – добавила Эми.

– И это тоже.

– Верно. Извини. Тогда увидимся в школе в понедельник?

– Возможно, – сказала Эми.

– Отлично. До встречи.

Райдер отступил назад, но дверцу захлопнул не сразу – видимо, ждал, пока правая штанина моих джинсов промокнет насквозь. Я смерила его суровым взглядом из окна. Казалось, его не смущало то, что он сам вымок до нитки. Хотя с чисто эстетической точки зрения меня это тоже ничуть не смущало.

– Почему такой красавчик непременно должен быть кретином? – спросила я, когда Эми вырулила с парковки.

– Это беда всех красавчиков, – сказала она.

– Но ведь твой брат не такой.

– Когда-то тоже был.

Уэсли, брат Эми, был на несколько лет старше нас. Господь наградил его той же безупречной ДНК, как и все остальное семейство Раш. У него были такие же темные, как у Эми, кудри, такой же высокий рост. Разве что Эми отличалась изяществом, а Уэсли был крепок и накачан.

Справедливости ради скажу, что когда-то я была немного влюблена в Уэсли. Если уж совсем начистоту, то еще пару лет назад от любви к нему у меня просто крышу сносило. В старших классах Уэсли был тем, кого вы, наверное, назвали бы бабником. Он мутил со всеми девчонками, кто проявлял к нему хоть малейший интерес.

Кроме меня. Для него я оставалась малышкой Сонни Ардмор, хулиганистой, но бесспорно очаровательной лучшей подругой его сестры. Как бы я ни пыталась флиртовать, Уэсли видел во мне все ту же девятилетнюю девчонку, которая однажды сломала руку, съезжая по лестничным перилам в их доме.

И не то чтобы сейчас это имело значение. В выпускном классе Уэсли начал действительно всерьез встречаться с девушкой. Ее звали Бьянка, и теперь они оба учились в колледже в Нью-Йорке и по-прежнему были вместе.

В считаные минуты мы добрались до места. Я работала в крошечном кинотеатре в Оук Хилле, соседнем городке, где были сосредоточены все гипермаркеты, рестораны и винные магазины. Гамильтон на его фоне казался тоскливым захолустьем с населением в три калеки. Оук Хилл был единственным настоящим «городом» на всем пути до Чикаго, который находился от нас в паре часов езды.

В кинотеатре с остроумным названием «Cindependent»[3] крутили только иностранные и независимые фильмы. Я выполняла ответственную миссию: снабжала наших претенциозных зрителей жирным, промасленным попкорном. Не могу сказать, что это была работа моей мечты, но, черт возьми, она приносила какой-никакой доход.

– Спасибо, – поблагодарила я Эми. – Обратно с кем-нибудь доберусь.

– С кем? Никто из ваших не живет в Гамильтоне.

– Значит, поймаю попутку. Тут часто проезжают симпатичные дальнобойщики.

Эми шлепнула меня по руке, и я рассмеялась.

– Ладно, что-нибудь придумаю.

– Или я могу приехать за тобой.

– Но твои родители…

– Сегодня пятница. Это нормально, если ты останешься ночевать. Они не станут возражать и даже не подумают звонить твоей маме. А завтра моя мама поможет завести твою машину. – Она улыбнулась. – Совсем необязательно все усложнять, верно?

Я кивнула:

– Верно. – Я повернулась на сиденье и обняла подругу. – Ты – лучшая. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Если бы мне сказали такое, я бы непременно отпустила забавную колкость или съязвила – просто по привычке. Но только не Эми. Она обняла меня и ответила:

– Я тоже не знаю, что бы без тебя делала.

Я выбралась из «Лексуса» и поспешила через полупустую парковку к кинотеатру.

– Опаздываешь! – услышала я рассерженный голос.

– Извини, Гленда.

– На этот раз не прокатит, Сонни.

Моя начальница, высокая широкоплечая брюнетка с короткой стрижкой-бобом, в очках «кошачий глаз», вышла из-за автомата попкорна. По ее хмурому лицу и вздувшимся на тонкой шее венам я догадалась – вернее, предположила, – что она, вероятно, сердится.

– Мы только начали показ нового документального фильма про морских черепах, такой ажиотаж, а ты оставила нас без рук.

Я выглянула в окно. На парковке стояло от силы машин шесть:

– Ажиотаж? Серьезно?

– Сегодня пятница.

– Но на часах только половина четвертого.

– Нет. В половине четвертого ты должна была находиться на рабочем месте. Сейчас уже почти четыре.

– Гленда…

– Мне это надоело, Сонни. Это у тебя уже вошло в привычку. В последний раз, когда ты опоздала, я сказала тебе, что, если это повторится, ты будешь уволена.

Да, говорила. Но я почему-то решила, что она это не всерьез. Гленда тысячу раз грозилась уволить Грейди, одного из моих напарников, но он до сих пор работает. Я действительно думала, что невозможно быть уволенным из такой дыры, как «Cindependent».

– И кроме того, ты являешься в таком виде! Посмотри на себя, Сонни. Ты же насквозь мокрая. Кто захочет брать еду из твоих рук?

– Прости, Гленда. У меня сломалась машина, и телефон не работает. Я пыталась вызвать помощь, но тут начался дождь…

– Стоп. Твоя ложь больше не выглядит убедительной.

– Но я не лгу! – Во всяком случае, на этот раз.

– Почему я должна тебе верить? – спросила Гленда.

Я не могла придумать ответ. Весь год, что я работала в кинотеатре, я врала. И врала безбожно. Да, я отскребла жвачку со всех сидений во втором зале… Нет, я не плюнула этому придурку в газировку… Я опоздала, потому что у моего дедушки случился сердечный приступ. Не волнуйтесь, он уже в порядке! У Гленды действительно были причины не верить ни единому моему слову.

– С меня довольно, Сонни, – сказала она. – Ты уволена.

– Но я… Мне очень нужны деньги. – И вновь я говорила только правду. – Сейчас как никогда.

Выражение ее лица смягчилось, но лишь чуть-чуть:

– В таком случае ты, наверное, проявишь больше ответственности на новом месте работы. – С этими словами она повернулась и удалилась в свой кабинет.

Мне пришлось воспользоваться мобильником Грейди, чтобы позвонить Эми. Клавиатуру покрывал тонкий слой сливочного масла, и я держала трубку на расстоянии от лица, чтобы не испачкаться. Эми еще не успела добраться до Гамильтона, поэтому просто развернулась и поехала обратно к кинотеатру.

Я ждала ее на улице, под дождем. Если бы осталась ждать внутри, все могло кончиться тем, что я бы попросту разнесла чертов аппарат для попкорна. Не потому что меня уволили. Кому нужна эта дерьмовая работа? То есть мне она была нужна, но не в этом дело. Меня взбесило не увольнение, а все вместе взятое. Ссора с мамой, гребаный мобильник, заглохшая машина, этот ужасный день и моя треклятая жизнь.

Да, я скулила и жаловалась на свое вечное невезение, как и положено тинейджеру. И поскольку, если верить Эми, я питала слабость к драматическим эффектам, существовала некоторая вероятность того, что, задержись я в кинотеатре, не исключено, что я вылила бы Гленде на голову вишневый слаш[4]. В конце концов, разве не об этом я мечтала с самого первого дня работы?

Но во мне еще не умерло чувство собственного достоинства – пусть и местами искореженное, – и я не стала поддаваться подростковому гневу.

– Ты в порядке? – спросила Эми, когда несколько минут спустя я забралась на пассажирское сиденье «Лексуса».

Вот еще одно доказательство ее бесконечной любви к бестолковой подруге – уже во второй раз Эми разрешила мне, насквозь промокшей, забраться в ее роскошную машину. И даже не поморщилась.

– Лучше не бывает, – сказала я. – Давай поскорее уберемся отсюда. Пожалуйста.

– Спокойной ночи, девочки, – сказала миссис Раш, заглядывая вечером в комнату Эми. – Мы ложимся спать.

– Спокойной ночи, мам, – ответила Эми.

– Спокойной ночи, миссис Раш.

Она улыбнулась нам и скрылась за дверью.

Было начало двенадцатого, и, хотя я уже высохла, переодевшись в удобную пижаму с принтом в виде лягушат, выданную мне Эми, настроение оставалось препоганым. Эми как могла утешала меня, очевидно, не догадываясь, что это бесполезно.

– Как насчет «Джованни»? Итальянского ресторанчика в Оук Хилле? Ты могла бы туда устроиться, – предложила она, когда ее мама ушла.

– Там работает Бренна Стюард. Она говорит, что хозяин пристает ко всем молоденьким официанткам.

– Фу!.. Думаешь, это правда?

– Не знаю, но предпочла бы не выяснять. – Я рухнула навзничь на ее кровать. – К тому же мой едкий сарказм – который тебе, я знаю, так нравится – не всем по душе. И он все осложнит, когда дело дойдет до чаевых…

– Что верно, то верно.

Я мрачно посмотрела на нее:

– Могла бы не соглашаться со мной.

– О, я имела в виду… все тебя любят, Сонни. Я уверена, что твое чувство юмора…

– Поздно, – сказала я. – Надо вовремя валить с корабля.

– Ты найдешь другую работу, – заверила она меня. – Утром моя мама поможет тебе с машиной, и можешь пользоваться моим телефоном, пока твой в ремонте. Мне все равно никто, кроме Уэсли, не звонит. Только ты, но мы всегда вместе, так что…

– Спасибо, – сказала я. – Ты очень добра, и я это ценю. Но сейчас я буду просто упиваться своим горем.

Эми вздохнула:

– Как скажешь.

Я зарылась лицом в подушку и слушала, как она встала и прошлась по комнате. Я слышала, как на письменном столе ожил лэптоп. Я решила, что она села за домашнее задание, но тут…

– Хм, Сонни? Я понимаю, ты занята своей хандрой, но ты должна это видеть. Ты не поверишь.

Я даже не оторвалась от подушки:

– Сколько раз тебе говорить – если нигерийский принц предлагает перевести тебе миллион долларов, не давай ему информации о своем банковском счете.

– Это не то. Райдер Кросс прислал мне письмо.

Я села на кровати:

– И что там?

Я подскочила к Эми и заглянула ей через плечо, прежде чем она успела ответить.

Привет, Эми…

Было очень приятно встретиться с тобой сегодня днем на парковке. Жаль, что из-за ужасной погоды и из-за того, что твоя подруга так спешила, нам не удалось поговорить подольше.

Я фыркнула:

– «Твоя подруга»? Как будто он не знает, как меня зовут. И о каком разговоре идет речь? Ты и двух слов ему не сказала.

– Читай дальше.

Но мне бы очень хотелось пообщаться с тобой. Может быть, мы поужинаем как-нибудь? Я знаю, в Гамильтоне негде вкусно поесть, но в Оук Хилле есть несколько приличных ресторанов. Как ты смотришь на то, чтобы встретиться вечером в следующую пятницу?

– О боже, – сказала я, не в силах дочитать до конца. – Он назначает тебе свидание.

– Я знаю. Только не понимаю, с чего вдруг.

– Может, с того, что ты – красавица? Это же очевидно.

Она вспыхнула.

– Куда менее очевидно другое, – продолжила я. – Почему он решил, что у него есть шанс? Эми, ты должна ему ответить. Скажи, что согласна.

– Что? Но я не хочу идти на свидание с Райдером.

– Ты и не пойдешь. Просто скажешь, что согласна. Подразнишь его немного.

– Я не могу, – сказала Эми. – Это слишком подло.

– Тогда это сделаю я. Подвинься-ка.

– Сонни, прекрати.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – У меня был ужасный день, и мне станет гораздо лучше, если я запудрю Райдеру мозги.

– Кажется, ты собиралась упиваться своим горем?

– Подлянки куда веселее. К тому же он такой болван. Ты и сама это знаешь. Он заслуживает наказания за все, что говорил о Гамильтоне и о его жителях. Позволь мне сбить с него спесь. Ну пожалуйста!

Эми прикусила нижнюю губу. Моя подруга и подлость были несовместимы. Даже к тем, кто вызывал у нее ненависть, она всегда относилась вежливо и уважительно. Меня это бесило, честно.

Но если кто и мог ее убедить, так только я. Сонни Ардмор – плохое влияние на протяжении тринадцати лет, и это еще не предел.

– Ладно, – сказала она и подвинулась, чтобы мы вдвоем могли уместиться на стуле. – Но только потому, что тебя это взбодрит, я знаю… И еще потому, что он действительно мерзкий. Может, он хоть тогда оставит меня в покое.

– Ты ж моя умница!

Я нажала на клавишу «ОТВЕТИТЬ» и принялась сочинять свой шедевр, зачитывая вслух каждое предложение.

– Привет, красавчик!

– О боже, – взвизгнула Эми. – Мне уже не по себе.

– Я бы с удовольствием пообщалась с тобой. – Я читала медленно, чувственным голосом. – Но только не в ресторане. В моей комнате гораздо уютнее. И единственное, чего бы мне хотелось, так это слизывать взбитые сливки с твоей груди.

– Сонни! – воскликнула Эми. – Только не это!

– Почему?

– Он подумает, что я какая-нибудь маньячка.

– На то и расчет. Он перепугается чересчур откровенного письма – может, даже слегка возбудится, но никогда в этом не признается – и уже больше никогда не осмелится заговорить с тобой.

– Но что, если он кому-нибудь расскажет?

– Кому он может рассказать? Его все терпеть не могут. У него и друзей-то нет.

Она вздохнула. Я сочла это знаком согласия и продолжила:

– В своем письме ты упомянул о моей подруге. Сонни тоже хотела бы присутствовать при нашем разговоре. Она любит наблюдать за мной, когда я встречаюсь с парнями. Хотя недавно я нашла в ящике ее комода несколько отвратительных кукол вуду с лицами моих воздыхателей. И кое с кем из этих ребят действительно случились серьезные неприятности. Надеюсь, перспектива сломать пару костей тебя не отпугнет?

На этот раз Эми хихикнула. Еле слышно.

– Скажу прямо, Райдер, я так рада, что ты написал мне. Я положила на тебя глаз, как только ты появился в нашей школе. Я пыталась не подавать виду, но, признаюсь, вот уже несколько месяцев я создаю у себя в шкафу мемориал в твою честь. Ничего особенного – просто немного фотографий, которые я сделала на телефон, когда ты не видел, и скульптура в полный рост из мусора и жвачки, которую я отколупала из-под твоей парты.

– О, меня сейчас стошнит! – сморщилась Эми. – Фу.

Я продолжала:

– Не терпится показать тебе мой шедевр. Знаю, ты оценишь его по достоинству. Так что давай встретимся. В пятницу вечером. Я хочу поразить твое воображение, Райдер. Ты даже не догадываешься, что тебя ждет. С любовью (потому что я действительно влюблена в тебя), Эми.

Я откинулась на спинку стула, восхищаясь своим блестящим слогом. Эми тоже хихикала, но выглядела немного нервной.

– Надеюсь, ты не собираешься это ему отправлять, – сказала она.

– Да, – согласилась я. – Это круто. Прямо крик души. Но ты ведь не можешь отрицать, что любовное письмо получилось просто потрясающим.

– Конечно, – сказала Эми.

– Я сохраню его, – пообещала я. – Наверняка тебе захочется перечитать его однажды, когда я стану знаменитой поэтессой… или криминальным авторитетом, за которым будет охотиться вся полиция. Смотря что раньше случится. В любом случае это будет стоить дорого.

Я наклонилась вперед, чтобы нажать «Сохранить», но Эми случайно задела меня локтем, и моя рука дернулась. Вместо «Сохранить» я нажала «Отправить».

– Ой.

Эми заметила это в ту же секунду, что и я. Ее глаза расширились, и она зажала рот рукой:

– Что это было?

Я заглянула в черновики, надеясь увидеть его сохраненным в папке неотправленных писем. Но нет.

– Оно ушло, – вымолвила я.

– Нет, нет, нет! – в ужасе воскликнула Эми. – О боже.

– Ну… зато он больше не пригласит тебя на свидание? – предположила я, пытаясь ее утешить. – Черт. Извини. Я не нарочно. Клянусь.

– Знаю. Это я тебя толкнула. – Она прикусила ноготь на мизинце. – Какой кошмар. Не могу поверить, что мы это отправили. Это гадко и… Его ведь уже не вернешь обратно, да?

– Так уж устроен интернет.

– Черт. – Она закрыла лицо руками. – Надеюсь, он это не прочтет.

– Может, и нет, – сказала я. – Может, догадается, что совершил ошибку, пригласив тебя на свидание, поймет, что у него нет никаких шансов, и не станет проверять почту. Убережет свое сердце от удара. Думаю, это вполне вероятно.

Эми скептически посмотрела на меня.

– Я серьезно, – вырвалось у меня.

Но на самом деле я лишь пыталась утешить Эми. Я знала, что Райдер прочтет письмо. Не такой уж он идиот. Оставалось лишь надеяться, что он никому его не перешлет. Если Эми станут дразнить, я себе этого никогда не прощу.

Впрочем, я не стала ее переубеждать, зная, каково ей сейчас. Лучше бы я не дергалась и продолжала упиваться своим горем, валяясь на кровати.

– Я должна послать ему письмо с извинениями, – сказала она.

– Нет, я сама. Это я написала глупость, мне и отвечать.

– Ты уверена?

– Абсолютно. – Мне совсем не хотелось каяться, но я понимала, что должна это сделать ради Эми.

– Спасибо тебе, – сказала она. – А теперь пошли спать. Я совсем без сил.

– Да, я тоже устала, – ответила я. – У меня уже глаза слипаются.

Это была не последняя моя ложь в ту ночь.

3

Я притворялась, что сплю, пока не услышала храп Эми. Меня всегда удивляло, что столь восхитительное создание может издавать такие чудовищные звуки. Храп, раз в десять громче ее обычного голоса, исходил из самой глубины гортани. В обычной жизни Эми совсем не походила на дебилку с открытым ртом, но ночью!.. О господи.

Раньше меня это напрягало. Когда мы устраивали девичники с ночевкой, я не могла сомкнуть глаз и всю ночь таращилась в потолок. Но со временем я настолько привыкла к демону, который по ночам вселялся в тело Эми, что стала воспринимать ее храп как колыбельную, исполненную горловым пением.

Но только не сегодня. Этой ночью мной овладела бессонница.

Я медленно проползла по широкой кровати и перелезла через Эми, стараясь не потревожить ее. Она продолжала храпеть. Теперь ничто не остановит эти рулады до самого утра – пока кто-нибудь ее не растолкает. Эми возвела понятие «засоня» на совершенно новый уровень.

Но, даже зная это, я на цыпочках ступала по ковру, пробираясь к письменному столу. Я схватила ее лэптоп и выскользнула за дверь.

Дом Рашей всегда поражал меня своей нелепой архитектурой. Три этажа, гигантские ванные комнаты, огромные гардеробные, а в спальне Уэсли был даже причудливый балкон. Однако больше всего мне нравилась комната отдыха. Она находилась в конце коридора и представляла собой мечту любого подростка. Там стояли бильярдный стол, огромные удобные диваны и подаренный Эми на семнадцатилетие старомодный автомат для игры в пинбол. Но главное – мало кто знал о существовании этого занятного помещения.

Мне доводилось бывать на вечеринках в доме Рашей – обычно их закатывал Уэсли, когда приезжал из колледжа на выходные, – и никому не удавалось обнаружить эту комнату. Ее дверь всегда оставалась закрытой. Эту комнату легко можно было принять за очередную спальню, так что она служила идеальным укрытием для тех, кому хотелось отдохнуть от буйной молодежи. Или уединиться для поцелуев.

Только раз комната все-таки оказалась занятой – на вечеринке в этом году. Четвертого июля я застукала там Кейси Блайт, бывшую чирлидершу из нашей школы, когда она целовалась со своим бойфрендом, ботаном Тоби Таккером. Но Кейси дружила с девушкой Уэсли и обладала инсайдерской информацией о лучших потайных местечках в доме Рашей.

Если не считать этого инцидента, никто, кроме меня и Эми, не заходил в комнату отдыха. Мы частенько зависали здесь в свободное от домашних заданий время. Я сама с собой играла на бильярде, а Эми резалась в пинбол.

Но в ту ночь комната была в моем полном распоряжении. Соло на бильярде меня не привлекало, поэтому я устроилась на одном из диванов и открыла лэптоп Эми. По английскому задали письменную работу, и я решила не откладывать дело в долгий ящик, тем более что у меня был прекрасный стимулятор, более известный как бессонница.

Едва я успела создать новый документ, как услышала какой-то слабый звук и нахмурилась. Через некоторое время снова раздалось дзынь. Тот же звук, но более настойчивый.

Я даже не догадывалась о том, что открыто окно мессенджера, и, кликнув мышкой, обнаружила сообщение.

От Райдера Кросса.

Райдер: Я знаю, в школе меня недолюбливают, но это письмо было совсем уж ни к чему.

Райдер: Я открыл тебе душу, и мне неприятно, что ты и твоя подруга (я знаю, ты писала это не одна) смеетесь надо мной.

Я вжалась в диванные подушки, сгорая от стыда. Мне было плевать на то, что думает обо мне Райдер, но я не могла допустить, чтобы он считал Эми соучастницей глупого розыгрыша. В каком-то смысле она тоже приложила к этому руку, но против своей воли. И на самом деле мы не хотели отправлять то письмо.

Я вздохнула и, помня о своем обещании извиниться, принялась строчить ответ.

Я: Я знаю. И прошу прощения. Мы просто увлеклись и потеряли контроль. Это не оправдание, но у меня был поганый день, и я выместила на тебе свое раздражение. Честное слово, мы не хотели отправлять то письмо. Извини.

Через секунду он ответил.

Райдер: Я принимаю и ценю твои извинения.

Райдер: Жаль, что у тебя был плохой день.

Я: Спасибо.

Решив, что на этом переписка окончена, я снова открыла домашнее задание, но не прошло и двух минут, как снова прозвучал сигнал, и у меня вырвался стон.

– Черт возьми, Райдер, я ведь уже извинилась. Что тебе еще нужно?

Однако, увидев его сообщение, я невольно улыбнулась.

Райдер: Я знаю, это маловероятно, тем более что мы в разных классах, но у тебя английский ведет миссис Перкинс, верно? Ты еще не писала работу по «Юлию Цезарю»?[5]

Я: Какое совпадение. Как раз собиралась взяться за нее. Тянула до последнего.

А потом добавила, просто не в силах сдержаться:

Я: Спорим, что учащиеся твоей школы в Ди Си не так безответственны.

Райдер: Ха-ха. Я знаю, что слишком часто упоминаю о своей бывшей школе. Это бесит?

Я: Да.

Я: Еще как.

Райдер: Виноват.

Райдер: Если это поможет… не скажу за всех учеников моей бывшей школы, но лично я имею привычку откладывать все на потом. Доклады по английскому уж точно.

Райдер: Особенно по Шекспиру.

Я: Ты не поклонник этого драматурга?

Райдер: Я бы так не сказал. Но я не силен в пятистопном ямбе. Ни один диалог в голове не укладывается.

Я: Сенсация для прессы! Райдер Кросс только что признался, что не идеален. Не иначе, медведь в лесу сдох.

Райдер: Не обращай внимания. Забудь, что я сказал.

Я: Меня тоже тошнит от Шекспира.

Райдер: Правда?

Я: Да.

Я не соврала. Меня можно было назвать самым неблагодарным читателем сэра Уильяма. В прошлом году, когда мы проходили «Макбета», я настолько запуталась, пытаясь вникнуть в смысл пьесы, что в какой-то момент швырнула книгу через всю комнату Эми и поклялась, что в школу больше ни ногой.

– Кому нужен этот английский? – бросила я в сердцах. – Лучше стану мимом. Поступлю в цирк. К черту образование!

К счастью для меня, Эми отлично расшифровывает длиннющие шекспировские монологи, и она научила меня одному трюку – все обретает смысл, когда ты воспринимаешь их на слух. Глядя на страницу в книге, трудно уловить ритм, но если слушать, он звучит более отчетливо. Мне несказанно повезло, что Эми, которая могла бы стать блестящей актрисой, не будь она так болезненно стеснительна, согласилась читать мне вслух.

Благодаря Эми я получила «отлично» за работу по «Макбету» и теперь собиралась закрепить успех с «Юлием Цезарем». Эми прочитала мне пьесу пару дней назад, и на этот раз ей не пришлось ничего мне разжевывать.

Я: Очень помогает, когда слушаешь текст.

Райдер: Что?

Я: Пусть кто-нибудь толковый прочитает тебе пьесу вслух. Все станет намного понятнее.

Райдер: О. Мне некого попросить.

Райдер: Мама могла бы, но я не хочу к ней обращаться.

Я: Может, кто-то из приятелей? Из класса по английскому?

Райдер: Я уже говорил, меня не очень-то жалуют в школе. Даже учителя на дух не переносят.

Не знаю почему, но его искренность меня удивила. И ведь не то чтобы он открыл какой-то секрет. В школе никто особо не скрывал неприязни к Райдеру, но он держался так высокомерно, так самоуверенно, как будто считал, что весь мир им восхищается.

Однако сейчас он казался не таким уж напыщенным. Я бы даже сказала, вполне сносным.

Райдер: Если хочешь знать, это в высшей степени непрофессионально. Но я не удивлен. Большинство из них вряд ли обладают достаточной квалификацией, чтобы считаться преподавателями.

Пожалуй, я погорячилась насчет «вполне сносного».

Я: Оставляю это без комментариев.

Я: Может, тебе посмотреть постановку? Уверена, ты найдешь видео онлайн. Или в библиотеке?

Райдер: Кстати, неплохая идея.

Больше никаких сообщений не последовало, и я решила, что сеанс связи окончен. Я вернулась к своей работе – написала, удалила, написала заново и снова удалила первый абзац, – но очень скоро поняла, что сосредоточиться не удастся. Слова Райдера прочно засели в голове, и, возможно, ему бы не понравилось, что я сую нос не в свои дела, но меня распирало от любопытства.

Я: Почему ты не можешь обратиться за помощью к маме?

Райдер: Это… сложно объяснить.

Минутой позже:

Райдер: Ты действительно хочешь знать?

Я: Конечно. Мне все равно нечего делать.

Райдер: А как же твоя работа?

Я: Говорю же тебе, я отлыниваю. Уверена, что твоя драма с родителями намного интереснее, чем Брут, предавший Цезаря.

Я: И, надеюсь, не такая кровавая?

Райдер: LOL[6]. Да, можно сказать, бескровная.

Я: Надо же, Райдер Кросс. Никогда не думала, что ты владеешь языком чата. Вот уж действительно LOL.

Райдер: Это мой маленький грязный секрет. Иногда я пишу как самый настоящий подросток. Только никому не говори.

Я: Слишком поздно. Теперь у меня есть компромат на тебя. Миссия выполнена.

Он ответил смайликом с высунутым языком. Я рассмеялась.

Я: Еще один компромат! Везет мне сегодня!

Райдер: Черт. Выходит, я играю тебе на руку?

Я: Так точно, сэр. Угадали.

Вау, постойте-ка. Это что же получается – я дружелюбно треплюсь с Райдером Кроссом? С моим заклятым врагом? Которого я обожаю так же, как Супермен – Лекса Лютора[7]? Как Тор – Локи?[8] Как арахисовое масло – желе? Да, знаю, все считают, что арахисовое масло дружит с желе, но лично я нахожу это сочетание странным и отвратительным.

Но как ни крути, а мы с Райдером Кроссом подкалывали друг друга, причем на удивление мило и без всякой враждебности. Вот она, сила интернета!

Я: Ну так что там… с твоей мамой?

Райдер помедлил с ответом, набирая длинный текст.

Райдер: Мама ушла от отца. Но, вместо того чтобы развестись с ним, переехать в новый дом и позволить мне продолжить учебу в школе, где я учился с пяти лет, она собрала вещи и уехала за сотни километров и потащила меня за собой. Ей как будто плевать на то, чего хочу я. В Ди Си у меня были друзья. Была девушка. Я учился в одной из лучших школ страны. Но для нее все это не имело значения. Она получила новую работу, и нам пришлось переселиться в этот богом забытый городишко. Меня здесь все бесит.

Райдер: Извини. Я знаю, что за это меня здесь и ненавидят. Но, если честно, дело даже не в городе, а во всей этой ситуации. Я просто не хочу здесь находиться.

Я: Да… я понимаю.

И я говорила правду. Я знала, что Райдеру не нравится Гамильтон, – все это знали, но я никогда не смотрела на ситуацию его глазами. В самом деле, нелегко смириться с тем, что тебя выдергивают из привычной обстановки, где ты был счастлив, отрывают от друзей. Я и представить себе не могла, что бы со мной стало, если бы мне пришлось уехать за сотни километров от Гамильтона. Если бы меня разлучили с Эми.

Наверное, тоже ощетинилась бы и возненавидела весь мир.

Райдер: Вот так. Поэтому я и не хочу обращаться за помощью к маме. Я с ней почти не разговариваю с тех пор, как мы перебрались сюда в августе. Знаю, это мелко. Как будто я дуюсь.

Я: Тебе семнадцать. И ты можешь дуться. Тем более если дела обстоят так, как ты сказал.

Я: Но почему ты не можешь вернуться? Жить с отцом?

Райдер снова замешкался с ответом.

Райдер: Я просил. Еще до отъезда просил разрешения остаться. Но мама не позволила.

Я: Почему?

Райдер: Понятия не имею. Может, потому что она эгоистка? Хочет наказать отца, разлучив нас? И с чего она взяла, что у нее есть право его наказывать? Это ведь она ушла. Она попросила развод. Отец не хочет разводиться. Он до сих пор не подписал бумаги.

Я: Думаешь, они еще могут помириться?

Райдер: Это маловероятно, учитывая, что сейчас между ними несколько штатов и все такое.

Райдер: Короче, не знаю. В последнее время мне не удается связаться с отцом. Его секретарь постоянно говорит, что он занят, и по мобильному он не отвечает. Я знаю, у него полно дел в Вашингтоне, но…

Райдер: Да, это звучит глупо, но я скучаю по нему.

Я: Я очень сожалею, Райдер.

Райдер: Я не хочу, чтобы ты сожалела. Не хочу, чтобы кто-нибудь сожалел. За исключением, разве что, моей мамы.

Я полезла в «Гугл» и попыталась отыскать фотографии Райдера и его семьи. Я подумала, что это будет несложно, ведь его отец – конгрессмен. Наверняка в Сети полно фото с его избирательной кампании.

Уже через минуту я обнаружила один снимок. Райдер стоял рядом с родителями. Его отец оказался старше, чем я ожидала. Или, может, просто выглядел так из-за постоянного стресса. Я знала, что политики стареют быстрее. У него были седые тщательно уложенные волосы; ярко-зеленые глаза – такие же, как у Райдера, – и обаятельная улыбка, определенно помогавшая ему завоевывать голоса избирателей. Мама Райдера, – эффектная брюнетка в безукоризненно сшитом костюме, высокая, почти на голову выше мужа. Глаза на тон темнее, чем у сына, но такой же формы, большие и пронзительные.

Райдер стоял между ними. На нем был костюм, почти как у отца. Волосы у него были чуть длиннее, чем сейчас. Но в глаза мне сразу бросилась его улыбка. Широкая, искренняя и… счастливая. Я никогда не видела, чтобы он так улыбался. И даже не думала, что он на такое способен.

Я: Если хочешь, я помогу тебе устроить «Ловушку для родителей»[9].

Райдер: Что?

Я: Ну, «Ловушку для родителей»?

Райдер: Извини. Все равно не догоняю.

Я: О. Мой. Бог.

Я: Шутишь, да?

Я: «ЛОВУШКА ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ»? Ну? Вспомнил? Сестры-близнецы впервые встречаются в летнем лагере и придумывают, как свести давно разведенных родителей. Ремейк старого фильма[10]. Там в главной роли Линдси Лохан, еще до того, как она слетела с катушек?

Я: ТЫ НЕ СМОТРЕЛ ЧУМОВУЮ «ЛОВУШКУ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ»???

Райдер: Ну, не смотрел. Но стоит ли поднимать киберпанику по этому поводу?

Я: ДА!!!!!

Райдер: Ладно, валяй.

Я: Оплакиваю твое детство.

В течение следующих двадцати минут я пересказывала ему сюжет «Ловушки для родителей», дополняя рассказ скачанными с YouTube клипами из оригинального фильма и ремейка. Когда я закончила, Райдер заявил, что фильм какой-то глуповатый, а я сообщила ему, что при всем уважении он может катиться к чертям. Но даже после этого мы не прекратили переписку. Обсуждали другие фильмы (он оказался фанатом артхаусного инди-кино – чем больше субтитров, тем лучше, а меня это как раз ужасно напрягало) и книги (мы оба сражались с Шекспиром и с одинаковой страстью ненавидели Натаниэля Готорна)[11] и просто болтали… обо всем на свете.

Я: Ладно, пора выдать мой самый большой секрет. Я хочу стать гранж-рокером[12].

Райдер: Серьезно?

Я: Серьезно. Я не играю ни на каких инструментах. И пою просто ужасно. Но кажется, это не остановило Кортни Лав[13]. И я полна экзистенциальной тревоги и тоски.

Я: Если бы мне шли фланелевые рубашки[14], только их бы и носила.

Райдер: Думаю, ты бы отлично смотрелась в клетчатой рубашке.

На моих щеках вспыхнул румянец, а когда я поняла, что краснею, тотчас почувствовала отвращение к самой себе.

Райдер: Так о чем ты экзистенциально тревожишься?

Райдер: Если я вправе задавать такие вопросы.

Я: В основном из-за мамы.

Райдер: Кажется, это у нас тема вечера.

Я: Она… безответственная. Мягко говоря. Ненадежная. По правде, иногда мне кажется, что она жалеет, что родила меня. А иногда делает вид, будто меня не существует.

Отправив сообщение, я тотчас пожалела об этом. Пожалуй, я чересчур разоткровенничалась. Мои признания были слишком честными. Слишком личными.

Я никогда не обсуждала свою маму. Во всяком случае, в подробностях. Даже с Эми. Я как никто умела лакировать действительность, превращая маленькую правду в большую ложь.

Но теперь именно Райдер Кросс – подумать только! – знал один из моих самых сокровенных секретов. Или, по крайней мере, его часть. Мне вдруг стало неловко. Утешало лишь то, что он не мог меня видеть. Открывшись ему, я все же могла спрятаться за экраном компьютера.

Райдер: Вау. Это похоже на идею для гранж-альбома.

Райдер: Я вовсе не заставляю тебя говорить на эту тему, но хочу отметить, что очень хорошо понимаю сложные семейные ситуации, так что, если хочешь поделиться, я всегда готов выслушать.

Я: Спасибо.

Мы поболтали еще немного – в основном о его любимой группе Goats Vote for Melons,[15] о которой я никогда не слышала, несмотря на его опасения, что они становятся слишком модными.

Я: Боже, ты такой хипстер.

Райдер: Фу. Никакой я НЕ хипстер.

Я: Все хипстеры так говорят.

Он прислал мне смайлик с высунутым языком. Очень по-взрослому, ха-ха. А потом написал:

Райдер: Пожалуй, пойду. Уже поздно.

Райдер: Ух ты – выгляни в окно.

Я: Там страшно и загадочно? Ну ладно, выгляну.

Я перевела взгляд на окно, и у меня перехватило дыхание. Из-за верхушек деревьев осторожно выглядывало солнце. Я посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что уже почти шесть утра.

Я переписывалась с Райдером всю ночь.

Я: Вау.

Райдер: Вот-вот.

Я: Даже не догадывалась, что уже столько времени.

Райдер: Я тоже.

Я: Надо бы поспать.

Райдер: Да, пожалуй. Но мне понравилось «разговаривать» с тобой.

Я: Мне тоже.

И как ни странно, это было правдой.

Я: Давай повторим когда-нибудь.

Райдер: Я – за.

Я: Что ж, тогда… спокойной ночи. Или доброе утро?

Райдер: LOL. Доброе утро, Эми.

Я нахмурилась, перечитав его сообщение.

Эми?

Я хотела было ответить, поправить его, но он уже отключился. Я подумала, что это, наверное, нелепая ошибка, опечатка. Еще бы, ведь мы оба всю ночь не сомкнули глаз. Но когда я собралась выйти из системы, меня пронзила страшная догадка.

Эми никогда не отключала лэптоп. Да и с чего бы? В конце концов, это ведь ее компьютер.

Я часами переписывалась с Райдером, и все это время – будь оно проклято! – он пребывал в полной уверенности, что общается с Эми Раш.

Вот так и началась вся эта глупая история – с обмана, впервые случившегося помимо моей воли.

4

– Постой… то есть он думает, что общался со мной? – Эми остановилась и повернулась ко мне, прерывая нашу субботнюю утреннюю прогулку по храму торговли и развлечений, известному как «Оук Хилл Молл».

Я ответила ей виноватой улыбкой, давно отработанной до совершенства. Эми выглядела не столько сердитой, сколько… испуганной.

– Я знаю. Прости. Не сообразила, что зашла под твоим логином. Но хорошая новость в том, что он не злится из-за нашего письма.

Я ожидала услышать, что это ее ноутбук, Райдер прислал письмо на ее почту, и что, понятное дело, она была в чате, и как это я не сообразила? Но то была Эми. Милая, всепрощающая Эми.

– Это досадная ошибка, – сказала она. Мы двинулись дальше, огибая группу школьниц, высыпавших из магазина «Hot Topic»[16]. – Но у меня в голове не укладывается: о чем вы двое могли говорить ночь напролет?

– Да ни о чем, – ответила я. – И… обо всем. Это было очень странно. Он, конечно, противный, но… может быть, не настолько ужасный, как я думала.

– Что ж, хотя бы это радует.

Мы вошли в ресторанный дворик и направились к ближайшему прилавку. За кассой стоял скучающий парень, поправляя на голове ярко-синюю шляпу, которая, на мой взгляд, была самой нелепой деталью его униформы. Только из-за этого мне расхотелось задавать ему следующий вопрос, но, увы, девушке надо зарабатывать на жизнь.

Или хотя бы на новый мобильник.

– Привет, – обратилась я к нему. – У вас тут принимают на работу?

– Да.

Представляете? Это все, что он сказал. И уставился на меня, тараща глаза, такие же безжизненные, как и его монотонный голос. Видит бог, я надеялась, что это не работа высасывает из него душу.

– Можно написать заявление? – спросила я.

– Думаю, да.

Он повернулся и ушел искать бланк заявления, заторможенный, как зомби. Зомби, провонявший гамбургерами.

Я взглянула на Эми, вскинув бровь. Она пожала плечами.

– И все-таки, – сказала она. – О Райдере…

– Эми!

Эми вздрогнула, и мы обе обернулись на голос. Худенькая блондинка махала нам рукой. С виду на пару лет старше нас, она сидела в одиночестве за буррито. Продолжая махать, она жестом пригласила Эми присоединиться к ней за столиком.

Я посмотрела на Эми. Ее ответная улыбка была фальшивой, но это могла заметить только я. Она смущенно помахала рукой и поспешно отвернулась, опустив голову, как если бы не поняла, что девушка приглашает нас – вернее, не нас, а ее – за столик.

Мой взгляд заметался между разочарованной блондинкой и моей встревоженной подругой. Но, прежде чем я успела хоть что-нибудь сказать, зомби-кассир вернулся с бланком заявления.

– Вот, держи.

Эми выхватила у него листок, бросила короткое «спасибо» и потянула меня с фудкорта.

– Я бы хотела попытать счастья и в других местах, – сказала я.

– Сможешь сделать это позже. – Она протянула мне бланк заявления. – Ты ведь хотела устроиться и в книжный магазин, да?

– Да. – Я нахмурилась. – Так кто была эта девушка?

– Мэдисон, – ответила Эми.

– Кто?

– Она встречалась с моим братом. Еще до Бьянки.

– Хм. – Я оглянулась на выходе из ресторанного дворика. Мэдисон так и сидела в одиночестве. И выглядела очень недовольной. – Я почему-то ее не помню.

– Странно. – Эми пожала плечами. – Как бы то ни было, вернемся к Райдеру…

– Ладно. – Мы зашли в книжный магазин и направились к стойке администратора. – Мне до сих пор не верится, что я проболтала с ним всю ночь.

– Думаешь, он тебе понравился? – спросила она.

– Конечно, нет, – поспешно произнесла я. – Просто… Может быть, я больше не презираю его? К тому же мне неловко от того, что он думает, будто общался с тобой. Хотя, возможно, это и не имеет значения.

Мы подошли к администратору, и я попросила бланк заявления о приеме на работу. Потом мы с Эми решили осмотреть полки с книгами.

– И что ты собираешься делать? – спросила Эми, снимая с полки томик «Сирано де Бержерака». Ей предстояло прочитать и осмыслить пьесу, которую они изучали в театральном классе.

И тут я выдала, наверное, самую парадоксальную вещь:

– Скажу ему правду.

Эми подняла на меня взгляд, и удивления на ее лице нельзя было не заметить:

– И все? Так просто?

– Да, я понимаю, это будет выглядеть нелепо, – призналась я. – Привет, Райдер. Я знаю, ты думаешь, что прошлой ночью переписывался с горячей красоткой, грудастой леди, но на самом деле это была я, ее относительно привлекательная, но все равно в высшей степени обаятельная лучшая подруга. Сожалею, что так получилось.

Эми заартачилась:

– Сонни, не смей этого говорить.

– Что именно? Что ты грудастая?

– И это тоже, – сказала она. – Но прежде всего, что ты только относительно привлекательная. Ты красивая.

Я рассмеялась:

– Мне нравится, что ты пытаешься приободрить мое эго после того, как я назвала себя в высшей степени обаятельной. Но давай будем реалистками. Рядом с тобой любая девчонка выглядит серой мышкой.

Она опустила голову и схватила с полки другую пьесу, прикрывая лицо.

– Не дрейфь, прорвемся. Я расскажу Райдеру все как было. Не думаю, что это какая-то трагедия.

И, самое смешное, я действительно верила в то, что говорила.

В тот же день, когда мы с Эми вернулись из торгового центра, миссис Раш отвезла меня к школе. К счастью, оказалось, что у Герт сел аккумулятор, потому что я случайно оставила фары включенными, а не потому, что требовал замены – иначе это был бы кошмар. Приложив немного усилий, с помощью пары соединительных кабелей миссис Раш удалось вернуть его к жизни, и Герт снова заурчала. Или, вернее, захрипела. В любом случае я обрела мобильность.

И это означало, что я смогла припарковать Герт на стоянке у продуктового магазина, где она и дожидалась меня утром в понедельник.

Эми установила для меня будильник на своем телефоне, и в пять утра я вскочила как подорванная от пронзительного звука сирены, в то время как сама Эми даже не шелохнулась. Я перевела будильник на время ее подъема (слегка прибавив громкости) и выскользнула из дома.

Обычно я вставала и собиралась ни свет ни заря дома у Эми, а потом сидела в машине на парковке, дожидаясь часа, когда можно будет ехать в школу. Чаще всего я кемарила на переднем сиденье Герт, так что всякий раз приходилось спешить, чтобы не опоздать на урок. Но только не сегодня. Сегодня я заставила себя бодрствовать.

Я знала, что Райдер всегда приходит в класс одним из первых, и мне хотелось успеть поговорить с ним, прежде чем мистер Бакли начнет читать лекцию о крестовых походах, инквизиции или еще о каких-нибудь ужасных религиозных конфликтах, которые мы изучали в последнее время. Я надеялась объяснить, что произошло во время нашего чата, дать понять, что больше не считаю его мешком дерьма (ну, разве что кучкой), и, может быть – чем черт не шутит? – предложить ему сесть со мной за обедом.

Однако оказалось, у Райдера были другие планы.

Как можно было догадаться, когда я вошла, он уже находился в классе и листал страницы учебника, что-то помечая в желтом блокноте. На нем была темно-зеленая футболка с каким-то странным логотипом, которая наиболее выгодно подчеркивала цвет его глаз. В который раз я восхитилась его внешней привлекательностью. И теперь, когда я знала, что он не законченный кретин… ну, скажем так, это добавило ему сексуальности.

Я вдруг занервничала. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы избавиться от неуместного волнения.

– Привет, – сказала я, юркнув на свое место.

Райдер даже не поднял взгляда, и я подумала, что он меня не расслышал. Поэтому я кашлянула и повторила:

– Привет.

– Привет, – произнес он безразлично, не отрываясь от работы и даже не оглядываясь на меня.

Ладно, может, это будет сложнее, чем я предполагала:

– Э-э… мне нужно поговорить с тобой кое о чем. Прошлой ночью…

Райдер вдруг резко повернулся ко мне. Но выражение его лица было, мягко говоря, не ласковым. Он прищурился и холодно смотрел на меня. Даже во время наших перепалок он не выглядел таким злым. Я так удивилась, что невольно выпрямила спину.

– Прошлой ночью, – процедил он. – Ты имеешь в виду то письмо, что я получил по электронной почте?

– М-м…

– Потому что я знаю, кто надоумил Эми, – сказал он.

– Да, это так. Но, Райдер…

– Хоть убей, не могу понять, почему она выбрала в подруги тебя.

Да, определенно все пошло не так, как я планировала. Я стиснула зубы:

– Ты можешь просто заткнуться и выслушать меня?

– С меня хватит. Уши вянут тебя слушать, – отрезал он. – Что бы ты ни говорила, у нас с Эми полный контакт. После того нелепого письма мы всю ночь общались онлайн.

– Знаю, – пробормотала я.

– Она веселая, умная и красивая…

Я закатила глаза. Конечно. Он не мог не упомянуть о том, как она красива.

– А ты, – сказал он, сурово посмотрев на меня, – ты просто…

Я ждала, зная, что он собирается сказать. Стерва. Эми – веселая, умная и красивая, а я, Сонни, просто стерва.

Но он ничего не сказал. Лишь покачал головой, отвернулся и что-то пробормотал. Не думаю, что его слова предназначались для моих ушей, но я их услышала.

– Ты недостаточно хороша для нее.

Мои руки под партой сжались в кулаки:

– Да? – вырвалось у меня. – И ты тоже.

Тут в класс вошел мистер Бакли и лишил Райдера возможности сказать в ответ какую-нибудь колкость.

Черт с ним, подумала я. Похоже, я ошиблась. Райдер все-таки придурок. Тот разговор в чате был случайностью, и теперь я не видела никакого смысла рассказывать ему правду. Даже если бы мне удалось вставить хоть слово, он бы все равно не поверил. Или разозлился бы еще больше.

Поэтому я достала учебник, вновь проникшись ненавистью к Райдеру Кроссу.

5

Я не помню, как познакомилась с Эми Раш. Я бы с радостью рассказала вам трогательную историю о том, как мы подружились, обменявшись карандашами на занятиях в детском саду, или что-то вроде того – и кто знает, может, так оно и было, – но я действительно не помню. Слишком много времени прошло.

Знаю только, что наша дружба началась в раннем детстве, когда нам было года три-четыре. Еще до того, как отца арестовали в первый раз. Обычно он отвозил меня к ней на детские праздники по выходным. Отец говорил, что я тоже могу пригласить Эми к нам домой, если захочу, но я никогда этого не делала.

Потому что уже тогда мне было стыдно. Мы с родителями жили в трейлере на окраине Гамильтона. А Эми жила в особняке. Но больше всего я стеснялась матери, которая, я знала, наверняка забудет нас накормить. Одним словом, мне не хотелось, чтобы Эми увидела, как я живу. В моей жизни всегда было что скрывать, даже от нее.

Но это не помешало нам стать очень близкими подругами. Такую близость кто-то другой, возможно, счел бы странной. Две половинки одного целого, мы уравновешивали друг друга.

Она утешала и успокаивала меня, когда я психовала.

Помню, в семь лет я случайно сломала руку своей любимой кукле. Моего отца только что арестовали, а Рамона была его последним подарком. И когда я застыла от ужаса на грани истерики, Эми осторожно взяла Рамону у меня из рук, отыскала в столе у своего отца клей и все исправила. Правда, кукольная рука висела кривовато, но это не имело значения. Эми решила проблему.

Я же вступалась за нее, ругалась вместо нее, когда она боялась или стыдилась это делать. Как тогда, в девятом классе, когда мерзкий старшеклассник Рэнди шлепнул ее по заднице в школьном коридоре.

Эми чувствовала себя расстроенной и униженной, а я кипела от злости. Так что при следующей встрече с Рэнди я прижала его к стенке и со всей силы заехала ему коленом в пах. Какая разница, что я была вдвое меньше него? Фурия в аду ничто в сравнении с девчонкой, защищающей свою лучшую подругу. За эту выходку меня на две недели исключили из школы, но он больше никогда не приставал к Эми, так что это было не напрасно.

Мы с Эми нуждались друг в друге. Ни у нее, ни у меня не было друга ближе. Мы поддерживали ровные отношения со всеми – разумеется, кроме Райдера Кросса, – но, думаю, большинство ребят чувствовали себя лишними в нашей компании. Нас связывало слишком много общих историй, мы перекидывались шутками, понятными только нам двоим. Мы были неразлучны. Сонни и Эми. Эми и Сонни. Куда она, туда и я.

Вот почему я слегка запаниковала, когда увидела на ее письменном столе стопку заявлений в колледж.

– Что, уже пора этим заниматься? – спросила я, взяв в руки бланк заявления для поступления в Корнелл[17].

– Да. Взяла это сегодня в кабинете школьного методиста. – Эми впустила меня в дом, когда ее родители пошли спать, и нам приходилось разговаривать вполголоса.

– Вау. – Я просмотрела стопку заявлений. – Дартмут, Стэнфорд, Колумбия… В высшей степени амбициозно, мисс Раш.

– Там несколько запасных вариантов, – сказала она, переодеваясь в пижаму. – А ты еще не думала, куда будешь поступать?

– Да нет, – призналась я. – Решила последовать за тобой туда, куда тебя примут, и поселиться под твоей койкой в общежитии.

Она рассмеялась.

Но я не то чтобы шутила.

– Советую задуматься, – сказала она. – Следующие несколько месяцев пролетят быстро, не успеешь оглянуться. Знаю, тебя воротит от любой бумажной волокиты…

– Неправда.

Она закатила глаза:

– Ты по три дня заполняешь одну страничку заявления о приеме на работу.

– Я… люблю все делать тщательно.

– В любом случае, – продолжила она, – я с радостью помогу тебе заполнить эти бланки.

– Спасибо, – ответила я. – Посмотрим.

По правде говоря, я сознательно избегала мыслей о колледже. Не скрою, оценки у меня были вполне приличные (недаром же я училась по углубленной программе), но я знала, что не смогу платить за обучение. И уж тем более в тех университетах, куда подавала заявления Эми. Так что через несколько месяцев нас ожидала разлука.

Она уедет в какой-нибудь университет Лиги плюща, а я застряну здесь.

И это меня очень пугало.

Я старалась не думать об этом, делала вид, что до колледжа еще очень далеко и пока нет причин беспокоиться, но все-таки мы учились в выпускном классе, и это означало, что пора перестать чесать репу.

Однако я была не готова.

Может, потому я так и бесилась, когда Райдер язвительно высказывался о Гамильтоне – в глубине души я знала, что этот городок будет оставаться моим домом еще очень и очень долго. Нравится мне это или нет.

Эми закончила расчесывать волосы.

– Ладно. На боковую?

Я покачала головой. От этих разговоров о колледже спать совсем расхотелось.

– Мне нужно поработать над докладом. Ты не против, если я воспользуюсь твоим компьютером?

– Конечно, нет. Он в твоем полном распоряжении.

– Спасибо. – Я схватила ноутбук и вышла в коридор. – Сладких снов.

– Завтра увидимся.

Я едва успела включить ноутбук в комнате отдыха, как услышала знакомый сигнал электронной почты – дзинь. Я закатила глаза, догадываясь, кто прислал мне сообщение. Вернее, не мне, а Эми.

– Не сейчас, Райдер, – пробормотала я. – Нет настроения.

Минутой позже снова: дзинь.

Райдер: Как прошел день?

Райдер: Ты закончила работу по английскому?

Я твердо решила игнорировать его сообщения. После хамской выходки в классе он не заслуживал того, чтобы я тратила на него время. Но через пять минут сигнал повторился, и на этот раз я не смогла оставить без внимания его сообщение.

Райдер: Ты в курсе, что «Перл Джем»[18] собирается дать концерт в Оук Хилле?

Я: ЧТО?!?! Когда? Где? Ссылка????

Райдер: Ха. Я знал, чем тебя зацепить.

Я вздохнула, разочарованная.

Я: Мелко.

Райдер: Извини. Пришлось использовать запрещенный прием.

Я: Как ты узнал, что мне нравится «Перл Джем»?

Райдер: Ты любишь гранж, поэтому я просто вспомнил самое избитое название. После «Нирваны», конечно.

Я: Вау. Ты хочешь сказать, что я банальна? Приятно.

Райдер: Ты же называешь меня хипстером. Так что все справедливо.

Он отправил мне смайлик.

Я: Может, я и банальна, зато ты – Король смайликов. Скажи мне, Райдер, сколько селфи ты сделал за сегодняшний день?

Райдер: Ни одного. Я даже не зарегистрирован в Instagram.

Я: Хипстер.

Райдер: Я не могу с тобой тягаться.

Я: И то верно.

Райдер: Но это меня не остановит.

При всем своем желании я не смогла сдержать улыбку.

И так получилось, что я вновь проболтала с Райдером почти до самого утра.

Райдер: Мама сводит меня с ума.

Я: Добро пожаловать в пубертат. Ты хорошо в него впишешься.

Райдер: Она даже не дает мне смотреть репортажи об избирательной кампании отца. Их и без того трудно найти в эфире, поскольку он не представляет этот регион, но, если она слышит какой-нибудь рекламный ролик на моем компьютере, сразу кричит, чтобы я его выключил.

Я: Вау. Сурово.

Райдер: Надеюсь, что смогу вырваться в Ди Си в следующем месяце на День благодарения. Мне не терпится свалить из этого дурацкого унылого городишки.

Я: Повторюсь: сурово.

Райдер: Извини. Я над этим работаю.

Я: Но я надеюсь, что тебе удастся вернуться в Ди Си. Уверена, отец и твои друзья будут рады тебя видеть.

Я ненавидела себя за то, что поддерживаю разговор. Но, как бы мне ни хотелось презирать его, Райдер вел себя вполне терпимо.

Я: Так, значит, у тебя была девушка в Ди Си?

Райдер: Да. Юджиния.

Я: Фу. Ужасное имя.

Райдер: Да, действительно.

Я: И что же случилось?

Райдер: Ничего. Мы расстались, когда я уехал, и она уже встречается с другим парнем. Кстати, с моим лучшим другом.

Я: О. Жесть.

Райдер: Честно говоря, я не очень-то расстроен. Мы были вместе больше года, но я никогда не воспринимал наши отношения всерьез. Скорее, нам обоим они были удобны.

Я: Как романтично.

Райдер: Мне плевать, что она начала встречаться с Аароном (моим другом). Это нормально. Меня больше расстроило то, что она и Аарон, как и все остальные, похоже, быстро меня забыли и живут себе дальше. А ведь именно из-за них мне так не хотелось покидать Вашингтон. Мы дружили с начальной школы. И теперь, всего через несколько месяцев после моего отъезда, я почти ничего не слышу от них. Иногда получаю какие-то комментарии на своей страничке в Facebook, и на этом все.

Я: Ну, если ты не обидишься, скажу так: твои друзья – полный отстой.

Райдер: Ха.

Райдер: На самом деле нет. Просто это худшее, что бывает при переезде. Я все понимаю. Отдалиться друг от друга очень легко. Наверное, все сложилось бы не так плохо, если бы мне удалось завести здесь друзей. Если бы я тоже смог двигаться дальше.

Я: Не хочу заострять на этом внимание, но, если бы ты поменьше хаял Гамильтон, то удивился бы тому, как много друзей у тебя появилось.

Райдер: Знаю. Я пытаюсь исправиться.

Райдер: Но даже если бы я стал другим, не уверен, что легко подружился бы с кем-нибудь. Школа Гамильтона слишком маленькая. Вы все друг друга знаете с самого детства. Я здесь аутсайдер.

Я: Возможно, и так, но у тебя не возникло бы никаких особых сложностей. Будь ты классным парнем, тебя бы все любили. Особенно девчонки. Ты – свежатинка, тебя никогда не тошнило в школьном автобусе на глазах у одноклассников, тебя не видели в худших проявлениях пубертата. К тому же ты симпатичный, сам знаешь.

Мне и самой не верилось, что я только что написала такое. Сказать, что мне стало стыдно, – ничего не сказать. Между тем я не кривила душой. Он действительно был красавчик, и, если бы не обливал грязью наш родной город, девчонки, наверное, вешались бы на него. Нет, не наверное. Наверняка.

Но меня никто не тянул за язык, могла бы и промолчать.

Райдер прислал в ответ смайлик. Я отправила ему другой, закатывающий глаза. Постепенно это переросло в полномасштабную войну эмодзи[19]. Битва была долгой, с многочисленными жертвами, но в конце концов с помощью миротворческого смайлика-суши удалось достичь прекращения огня.

Если бы все было так просто в реальной жизни.

Впрочем, на следующий день Райдер снова показал себя во всей своей неприглядности.

– Мистер Бакли, – сказал он, поднимая руку. – Когда мы начнем практиковаться в «Ди-Би-Кью»?[20]

– Простите?

– «Ди-Би-Кью», – повторил Райдер. – Вопросы на основе документов. Они будут на тесте «Эй Пи»[21] весной.

– Я знаю, что такое «Ди-Би-Кью», мистер Кросс. В конце концов, учитель здесь я.

Я ожидала от Райдера ехидного комментария в ответ, но он сумел сдержаться и просто спросил:

– Так когда же мы начнем?

– После Дня благодарения.

– Вам не кажется, что это поздновато?

– О боже, – вырвалось у меня. В отличие от него, мне не удалось взять себя в руки. – Это катастрофически поздно. Вам известно, что в округе Колумбия школьники начинают подготовку к «Эй Пи» тесту, едва покинув утробу матери?

Райдер повернулся ко мне, выразительно закатывая глаза.

– При всей нелепости твоей гиперболы мы действительно начинаем готовиться заранее. И наши результаты «Эй Пи» тестов это подтверждают.

– Если бы ты еще тратил столько же времени на совершенствование навыков общения, тебе бы цены не было.

– Ты собираешься читать мне лекции по навыкам общения?

– Извини. Мы, невежественные людишки из Гамильтона, наверное, общаемся не так, как принято в ваших кругах?

– Это относится не ко всем жителям Гамильтона.

– Довольно, – прервал нашу перепалку мистер Бакли. Я поразилась тому, как долго он ее терпел. Подозреваю, наш поединок позабавил его не меньше, чем всех остальных в классе.

И… мне он тоже доставил удовольствие.

Честно говоря, меня немало удивляло то, что Райдер, остроумный и приятный собеседник в чате, становился надутым индюком в реальной жизни. Такие метаморфозы действовали на меня как удар хлыста.

Вот почему я зареклась отвечать на его сообщения в Сети. No más[22]. С меня хватит. И так все зашло слишком далеко, учитывая, что оба раза я общалась с ним от имени Эми. Она не знала, что мы снова общались, и мне пришлось соврать, когда она спросила, не знаю ли я, с чего вдруг Райдер преподнес ей микстейп[23] (во дела, неужели кто-то еще пользуется кассетами?) какой-то странной, плохо записанной группы и предложил сесть с ним за обедом.

– Без понятия, – отрезала я. – Ну, в смысле, мы обе знаем, что ты ему нравишься… И что ты ему сказала?

– Поблагодарила, но сказала, что всегда сижу с тобой, – ответила она.

Что ж, пронесло. Я знала, что Райдер никогда не сядет со мной за один стол. Оставалось только пожать плечами.

Соврать ничего не стоило. Куда хуже то, что эти разговоры онлайн снизили градус моего непоколебимого презрения к Райдеру Кроссу.

Мне было легче, когда я его ненавидела.

6

Я. Не стану. Отвечать.

Бессонница снова заставила меня уединиться в комнате отдыха Рашей далеко за полночь, только на этот раз я не корпела над домашним заданием. Вместо этого я изучала карту и изводила себя мыслями о том, как далеко от Гамильтона находятся колледжи, в которые Эми подавала документы.

Как ни крути, а даль несусветная.

Какого черта я буду здесь делать? Мне так и не пришло ни одного ответа на мои заявления о приеме на работу, денег у меня не было, а с отъездом Эми в колледж я, по сути, становилась бездомной. Не могла же я и дальше тайком пробираться в дом ее родителей.

Не стоит упоминать, что я уже чувствовала себя слегка подавленно и одиноко, когда послышалось знакомое дзинь.

– На этот раз я не куплюсь, Райдер, – пробормотала я.

Дзинь.

Не-а.

Дзинь.

– Черт побери.

Я сказала себе, что сейчас же выйду из электронной почты Эми. И даже не посмотрю, что за сообщение. Но, как мы уже знаем, я – врушка, даже когда беседую сама с собой.

Райдер: Эй, Эми, ты здесь?

Райдер: Извини. Уже поздно, и ты, наверное, не у компьютера. Но я только что узнал одну вещь, и мне нужно с кем-нибудь поделиться. Ты – единственная, о ком я подумал.

Райдер: Ладно, извини. Не бери в голову.

Как бы я ни хотела проигнорировать его, у меня ничего не получилось. В его сообщениях слышался крик отчаяния, и я просто не могла их проигнорировать.

К моему немалому удивлению, я… забеспокоилась. О Райдере Кроссе.

Я: Эй, я здесь. Что случилось? Ты в порядке?

Райдер: Не совсем.

Райдер: У тебя есть несколько минут?

Нужно было сказать «нет». Выйти из чата.

Но мое одиночество, смешанное с тревогой и любопытством, взяло верх.

Я: У меня есть целая ночь.

Я закрыла все другие вкладки, втайне радуясь возможности отвлечься. Я больше не могла думать о предстоящем отъезде Эми в колледж. Хотелось заткнуть уши и притвориться, что ничего не происходит. И, если моим единственным развлечением оставался Райдер, значит, так тому и быть.

Райдер: Сегодня вечером мне позвонил мой друг Аарон. Я сразу понял: что-то случилось, когда увидел его имя в телефоне. Он уже месяц мне не звонил.

Я: Это тот, кто встречается с твоей бывшей подружкой, да? Девушкой с жутким именем?

Райдер: Да, но речь не об этом.

Райдер: Он позвонил, потому что видел моего отца и хотел предупредить меня.

Я: Предупредить о чем?

Райдер: Аарон живет рядом с нами, и он видел, как отец выходил из нашего дома с этой женщиной.

Райдер: Вот этой моделью.

Он прислал ссылку на страницу картинок в Google, и я перешла по ней. Экран заполнился десятками снимков красивой брюнетки – Аннализы Стоун. Топ-модель из Нью-Йорка, она была всего на несколько лет старше нас с Райдером.

Я: Вау. Красивая.

Я: Постой. Ты думаешь, он с ней встречается?

Райдер: А с чего бы вдруг она выходила из нашего дома?

Я хотела отшутиться в ответ, но интуиция подсказывала, что это неудачная идея.

Я: И все-таки я не понимаю. Кажется, он не хотел разводиться с твоей мамой.

Райдер: Я тоже так думал. Поэтому спросил у нее.

Райдер: Она не захотела ничего говорить, но, видимо, это и подтолкнуло ее к тому, чтобы уйти от отца. Потому что он давно встречается с этой женщиной.

Я: Выходит, он изменял твоей матери?

Райдер: Да.

Райдер: Но он отказывается дать ей развод, опасаясь, что это снизит его шансы на выборах, которые пройдут через пару недель.

Я: Значит, он тайком встречается с моделью вдвое моложе его.

Райдер: Предполагаю, что он пытается держать это в тайне. Но если это мог обнаружить Аарон, смогут и другие кандидаты.

Я: Райдер, мне так жаль.

И я говорила правду. Мне ли не знать, каким разочарованием могут обернуться отношения между родителями. И как чертовски больно, когда люди, которые тебя вырастили, тебя предают.

Райдер: Я чувствую себя идиотом.

Я: Почему???

Райдер: Все это время я винил маму. Думал, что она эгоистичная и равнодушная. А на самом деле она пыталась уберечь меня от ненависти к отцу. Как бы сильно он ее ни обидел.

Я: Но это не делает тебя идиотом.

Райдер: Может, и нет, но то, что я превозносил отца… считал его святым. Даже когда не мог связаться с ним по телефону, я все равно находил для него оправдания.

Я: Он твой отец. Никто не винит тебя за то, что ты его любишь.

Райдер: Может, и зря.

Я не знала, что ответить. Я сама уже много лет не общалась с отцом, а мама… Короче, от меня вряд ли можно получить совет в таком деле.

К счастью, Райдер спас меня от необходимости придумывать ответ.

Райдер: Извини. Разговор вышел чересчур эмоциональным. Скажи что-нибудь смешное.

Я: Что-нибудь смешное.

Райдер: Ха-ха.

Райдер: Ты такая забавная.

Я: Я знаю. Мне бы в стендапе выступать.

Райдер: Я бы заплатил, чтобы на это посмотреть.

Я: Еще бы. Купить билеты на мои шоу будет почти невозможно. Критики будут обожать меня. Я стану самым смешным комиком, когда-либо родившимся в Гамильтоне.

Райдер: У тебя в этом действительно нет конкурентов?

Я: Наверное, нет.

Райдер: Я так не думаю.

Я:…Ты не идиот, Райдер. И тебе не в чем раскаиваться. В отличие от твоего отца.

Райдер: Спасибо тебе.

Райдер: Я имею в виду за то, что выслушала. Или прочитала? В любом случае я тебе благодарен. Когда я узнал об этом, ты оказалась единственным человеком, с кем мне захотелось поговорить.

Райдер: Вероятно, это звучит смешно.

Я: Нет, это не так. На самом деле я польщена.

Я: И это желание поговорить взаимно.

Как ни стыдно признаваться, но я тоже слишком часто думала о наших предыдущих разговорах. Когда я заметила, что по телевизору показывают «Ловушку для родителей», мне захотелось тут же отправить ему сообщение. Когда у меня в голове застряла песня «Нирваны», я чуть не отправила ему ссылку на видео.

Все это казалось абсурдом, особенно учитывая, что еще неделю назад мне хотелось задушить его собственными руками. Но я не могла отрицать очевидного: что-то в Райдере Кроссе зацепило меня, и, сколько бы я ни пыталась снова его возненавидеть, ничего не получалось.

Отделаться от все возрастающей симпатии к нему тоже не получалось.

Райдер: Я рад это слышать, Эми.

Эми.

Проклятье. Я снова это сделала. Вернее, позволила себе забыться. Он принимал меня за Эми. Он открылся не мне, а ей. Потому что я не вызывала у него ничего, кроме ненависти, в то время как мне он уже как будто бы нравился.

Надо было сразу сказать ему правду. Я знаю, что должна была это сделать. Написать что-то вроде: Да, кстати. На самом деле это Сонни. Извини за путаницу. Но я не хотела, чтобы он чувствовал себя странно или неловко после откровений о своих родителях.

Поэтому я решила подождать.

Райдер: Кстати, я посмотрел «Ловушку для родителей».

Я: ТЫ ПОСМОТРЕЛ?!?!

Райдер: Только не срывайся снова на крик. Ха-ха.

Райдер: Его в субботу показывали по телику, и, поскольку я пока не преуспел тут в светской жизни…

Я: И?

Я: И???

Райдер: Нормальный фильм.

Я: Просто «нормальный»?

Райдер: Просто нормальный.

Я: Нашей дружбе конец. Финита. Капут. Я не могу общаться с тем, кому не понравилась «Ловушка для родителей».

Райдер: Так, значит, мы друзья?

Я прикусила нижнюю губу, мои пальцы зависли над клавиатурой. Мы друзья? Нет. Нет, мы не могли стать друзьями всего лишь после двух приятных бесед в чате. И уж тем более пока он принимает меня за кого-то другого.

Но что делать, если мы действительно общались как друзья?

Я: Что ж, мы были друзьями, пока ты не отозвался нелестно о фильме, ставшем классикой.

Райдер: Это была версия с Линдси Лохан.

Я: Все равно классика!

Райдер: Тогда беру свои слова обратно. Фильм потрясающий.

Райдер: Так что теперь мы можем быть друзьями?

Я медлила с ответом. То, что я собиралась сказать, казалось неправильным.

Я: Да.

Райдер: Хорошо.

Я: Хорошо.

Но, чем ближе мы становились в интернете, тем ожесточеннее спорили в реальной жизни. Изо дня в день он нес какую-то чушь, а я, конечно, за словом в карман не лезла и давала ему отпор. Это уже настолько вошло в привычку, что мистер Бакли самоустранился и больше не мешал нам выяснять отношения.

Но всякий раз, когда кто-либо грубил Райдеру или плохо о нем отзывался, я внутренне вставала на его защиту. Как будто только я и никто другой могла подтрунивать над ним. Потому что, в отличие от всех остальных, я знала другого Райдера.

Даже если он сам не понимал этого.

И не то чтобы я не пыталась открыть ему правду. Дважды я пробовала написать ему со своего профиля, чтобы объясниться, и оба раза он немедленно прерывал разговор. Так что все мои усилия пропадали даром.

Но стоило мне зайти в почту Эми, как он тут же откликался сообщениями. И пару раз именно я первой начинала разговор.

Я: Ты смотришь местные новости?

Райдер: Что-что??

Я: Шестичасовой выпуск. Смотришь?

Райдер: Хм, нет. Никто моложе пятидесяти не смотрит местные новости.

Я: Хорошо, тогда дай мне ходунки и называй бабулей. Потому что я смотрю. Каждый вечер.

Райдер: Не могу решить, плакать или смеяться.

Я: Так вот, один из ведущих, Грег Джонсон, живет в Гамильтоне.

Райдер: И?

Я: И я сегодня с ним столкнулась. Заправлялась на бензоколонке, когда подъехал он со своей падчерицей. Она из нашей школы, только на несколько лет младше. Кажется, она учится в десятом классе.

Райдер: Угу.

Я: Ну, я сказала ему, что я его фанатка, и, когда мы пошли расплачиваться за бензин, он мне говорит: «Нет проблем, я заплачу. Для фанатов ничего не жалко».

Райдер: Как мило с его стороны.

Я: ОН ЗАПЛАТИЛ ЗА МОЙ БЕНЗИН!

Райдер: ТЫ ЧТО ТАК РАЗОРАЛАСЬ?

Я: ВЕДЬ ЭТО БОЛЬШОЕ ДЕЛО!

Райдер: Да ну?

Я: Извините, мистер Столичный Житель, но здесь Грег Джонсон – практически звезда. Он – самая большая знаменитость в Гамильтоне.

Райдер: Снова не уверен, грустно это или смешно.

Я: К тому же он очень симпатичный.

Райдер: Это странно, что я теперь немного завидую этому парню?

Я почувствовала, что начинаю улыбаться. Я знала, что это неправильно. Знала, что он думает, будто флиртует с моей лучшей подругой, а не со мной. Но ничего не могла с собой поделать.

Я: Если ты заплатишь за мой бензин, я тоже назову тебя симпатичным.

Райдер: Приму к сведению.

7

К концу октября уже невозможно было обманываться: так получилось, что я по уши втрескалась в Райдера Кросса.

А он по-прежнему сох по моей лучшей подруге.

Но я почему-то думала, что смогу это исправить. Ничто не мешало мне развернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов и открыть глаза Райдеру на то, что это я, а не Эми и есть та девушка, которая должна быть рядом с ним. Конечно, это требовало грамотного планирования, целой кучи лжи…

И небольшой помощи моей лучшей подруги.

– Ты хочешь, чтобы я сделала что? – Эми смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых плескался ужас.

Я огляделась, проверяя, нет ли поблизости чужих ушей. Был понедельник, и план, который я собиралась выложить ей за обедом, я продумывала все выходные.

Убедившись в том, что за нами никто не шпионит и Райдер не маячит рядом, я объяснила, что к чему.

– Не только ты. Я тоже в этом участвую.

– Слабое утешение.

– Справедливо замечено. – Я сунула в рот ломтик клеклой жареной картошки. Мне в который раз удалось обмануть буфетчицу и получить бесплатный обед. Теперь, когда я стала безработной, вероятность того, что к таким уловкам придется прибегать регулярно, возрастала.

Утром Эми спросила, нужны ли мне деньги на обед, но я сказала «нет». Она и так слишком много для меня делала, позволяя жить в ее комнате, не хватало еще брать у нее и деньги. Я соврала, что у меня есть небольшая заначка. И разумеется, она поверила.

– Доверься мне, – сказала я. – Все получится.

– Я не уверена, потому что даже не понимаю, о чем речь.

– И то верно. Ладно, слушай. – Я отодвинула в сторону пустой поднос и подалась вперед, поставив локти на стол. – Что мы имеем? Я нравлюсь Райдеру, но он думает, что я – это ты. А меня настоящую он ненавидит. Следишь за моей мыслью?

– Не очень. Но я в замешательстве. Ты что, опять общалась с ним в Сети?

– Всего… разочек, – ответила я и слегка поморщилась.

На самом деле мы разговаривали уже раз пять или шесть.

– О. – Эми явно было неловко. – Мне не помешало бы знать. Это объяснило бы, почему он так настойчиво машет мне в коридоре, как будто мы с ним до сих пор общаемся онлайн. Жаль, что ты раньше не сказала.

– Знаю, – виновато произнесла я. – Но все вышло спонтанно. Я не хотела снова начинать с ним переписку.

И снова… и снова…

– И все равно я не понимаю, почему ты не можешь просто сказать ему, что это была ты.

– Мы это уже проходили, – застонала я. – Я пробовала. Но в школе он не желает меня слушать, а когда я пытаюсь поговорить с ним в чате, попросту отключается. И я боюсь, что если признаюсь ему сейчас или напишу ему письмо, он подумает, что я его преследую.

– И выход один… продолжать ему врать?

– Точно. Но исключительно во благо.

– Во благо, – с сомнением в голосе повторила Эми.

– Моей личной жизни, – уточнила я. – Мне позарез нужен филантроп. Помогая мне, ты совершишь доброе дело.

– Я не знаю…

– Чего ж тут не знать? – удивилась я. – Это совсем не трудно и не займет много времени. Главное – убедить Райдера в том, что его интересую я, а не ты. Собственно, это выгодно нам обеим.

– Но как мы это сделаем?

– Я рада, что ты спросила, моя дражайшая и любимейшая подруга. Все очень просто. Мы начнем с того, что заставим его проникнуться ко мне симпатией. Я притворюсь паинькой как будто бы ради тебя, а он подхватит эту игру, потому что в тебя влюблен. Но потом мы докажем ему, что ты вовсе не та девушка, о которой он мечтает, убедим в том, что он ошибался насчет тебя. К тому времени он станет ближе ко мне и поймет, насколько я очаровательна, и – бам! Мы с Райдером уже целуемся на заднем сиденье Герт под Boyz II Men[24].

– Под кого?

Я разочарованно посмотрела на нее:

– Тебе все-таки следовало бы послушать плейлист хитов девяностых, который я для тебя составила. Тогда тебе станут более понятны мои ссылки.

Эми пропустила мою колкость мимо ушей и вернулась к более важному разговору.

– Я все еще не понимаю, что ты от меня хочешь, – сказала она. – Как мы внушим Райдеру, что я ему не подхожу?

– Ну, во-первых, я больше не буду общаться с ним с твоего аккаунта. И ты, если он будет бомбардировать тебя сообщениями, оставляй их без ответа. Или скажи какую-нибудь грубость.

Эми скорчила гримасу, как будто сама мысль о том, чтобы проявить грубость даже по отношению к тому, кто не вызывает у нее симпатии, причиняла ей физическую боль.

– Или попросишь меня написать ему что-нибудь грубое. Как угодно.

– А как мне себя вести в школе? – спросила она. – Мы же учимся вместе. Он думает, что я с ним постоянно общаюсь, он даже пытался пригласить меня на свидание.

– Будешь его отшивать, – сказала я. – Изобразишь истеричку. Или самовлюбленную эгоистку.

Я знала, что такая модель поведения станет для Эми тяжелым испытанием.

– Я тебе помогу, – успокоила я. – У вас все равно нет общих предметов. А если он подойдет к тебе, я буду тобой руководить. Мы с тобой почти все время вместе, и я знаю, что нужно делать, чтобы разозлить Райдера Кросса. Могу уже диссертацию защитить по этой теме.

– И все-таки я сомневаюсь…

– Прошу тебя, Эми. – Я сложила руки в молитвенном жесте и устремила на нее свой самый печальный взгляд. – Пожалуйста. Мне это необходимо.

– Неужели он так сильно тебе нравится? – спросила она.

– Да. Думаю, да.

Я не назвала бы себя такой уж романтической натурой. До сих пор мне случалось влюбляться лишь пару раз. Сначала я была по-детски одержима братом Эми. Следующим, столь же недосягаемым объектом обожания был Грег Джонсон, ведущий новостей. Увлечение звездой, если хотите.

Но с Райдером все было по-другому. Ощущение «бабочек в животе» я не связывала ни с его внешностью (хотя, признаюсь, на уроках истории откровенно любовалась им), ни с хорошими манерами (уж со мной-то он не церемонился). Мои чувства к нему родились в процессе нашей переписки, которая длилась часами. Никогда прежде и ни с кем, кроме Эми, я не общалась так подолгу. Мы просто подошли друг другу. Он оказался умным и на редкость веселым парнем.

Даже несмотря на то, что оставался хипстером до мозга костей.

– Еще пару недель назад ты его ненавидела, – заметила Эми. – Что, если ты снова изменишь свое мнение о нем?

– Не изменю, – твердо сказала я. – Поверь мне, Эми. Он не кретин, как мы думали. То есть я имею в виду, он, конечно, придурок, но не совсем. Тьфу. Знаю, это звучит как бред. Просто обещай, что ты мне поможешь. Ты должна это сделать.

Она перевела взгляд на свой недоеденный обед:

– Ладно, думаю, что смогу. Только при условии, что это не затянется надолго…

– Йес! Спасибо! – Я потянулась через весь стол, чтобы обнять ее, и приземлилась грудью прямо в тарелку с жареной картошкой. – Я люблю тебя, люблю тебя, люблю! Ты – мой любимый человек, Эми Раш. – С этими словами я запечатлела на ее щеке звонкий поцелуй.

Она покраснела то ли от удовольствия, то ли от смущения.

– Э-э… мистер Бакли вошел в кафе и очень странно на нас посмотрел. Наверное, потому, что ты лежишь на столе, так что…

Я рассмеялась и оторвалась от нее, возвращаясь на свое место.

– В классе я проделывала и более странные вещи. Он уже привык.

– Не уверена, что этим стоит хвастаться, – сказала она. И тут ее глаза расширились. – О нет! Твоя рубашка.

– Что? – Я опустила глаза.

Кетчуп.

На моей белой рубашке.

Прямо на груди.

– Фан-блин-тастика, – ужаснулась я, хотя меня и душил смех.

– Извини, – простонала Эми. Как будто чувствовала себя виноватой в том, что я улеглась на стол.

– Это же круто, – нашлась я. – Буду всем говорить, что я нарядилась жертвой убийства. В конце концов, до Хэллоуина остались считаные дни. Никто ничего не заподозрит.

Прозвенел звонок, и мы, выбросив остатки обеда в мусорное ведро, поспешили в классы.

– У меня в шкафчике спортивный костюм, – сказала Эми. – Ты могла бы надеть мою футболку. Она, может, и пованивает, но зато на ней нет кетчупа.

– Все отлично, – ответила я. – Может быть, я задам новый тренд.

Но моя смелость улетучилась, когда я заметила Райдера, который шагал нам навстречу. До меня дошло, насколько нелепо я выгляжу, и мне вдруг стало неловко. Я ведь стремилась произвести хорошее впечатление, и, наверное, начинать с гигантского красного пятна на груди не следовало.

Я нырнула за угол, увлекая Эми за собой. Мы прижались к стене и замерли в ожидании, пока он пройдет мимо, один.

Он всегда был один.

У меня даже немного заныло сердце – жалость к нему возобладала над смущением.

Как только он скрылся за поворотом, направляясь в сторону библиотеки, я выдохнула, осознав в этот момент, что все это время не дышала. Эми посмотрела на меня с легкой понимающей улыбкой.

– Ну… – пробормотала я. – Да. Что ты там говорила про вонючую футболку?

8

– Как я выгляжу?

Эми прищурила заспанные глаза. Она еще толком не проснулась, но я хотела улизнуть из дома, пока не встали ее родители, и мне нужно было знать ее мнение по крайне важному вопросу. Поэтому, приложив огромные усилия, я все-таки растолкала ее, чтобы продемонстрировать свой наряд: джинсы, свежевыстиранные и потому слегка тесноватые, и темно-зеленый свитер с воротником «хомут» и рукавами до локтя.

Это был единственный приличный свитер из всего того барахла, что я привезла к Эми, и я берегла его для особых случаев или – как теперь, когда я стала безработной, – собеседований, которых, к моему огромному разочарованию, пока еще не случалось. Словом, свитер предназначался для того, чтобы производить благоприятное первое впечатление, а сегодня я должна была произвести впечатление чертовски хорошее.

– Кажется, ты еще ни разу не задавала мне таких вопросов, – сказала Эми.

– А сейчас задаю. – Я рассматривала себя в большом зеркале на двери. Кудри, несмотря на все мои старания, по-прежнему бушевали, но уже не настолько дико. – Сегодня я должна быть дружелюбной с Райдером, ведь чванливый Мистер Сноб не снизойдет до меня, если я предстану бездомной хулиганкой.

– По-моему, ты торопишься называть себя хулиганкой, – пробормотала Эми, потягиваясь и сладко зевая. – И если он такой сноб, к чему тебе все эти хлопоты?

– К тому, что он симпатичный и я хочу его поцеловать.

– Ну, как знаешь.

– Проблема в том, что он хочет целовать тебя. Так что сегодня мы начинаем воплощать наш гениальный план, чтобы это изменить. И поэтому мне нужно выглядеть достойно, так что… как я выгляжу?

– Как в рекламе одежды «Здравствуй, школа».

– Отлично. – Я схватила рюкзак, в последний раз поправила прическу и усмехнулась Эми. – Сегодня все начинается!

– М-м-хм. – Она упала обратно на постель уже с закрытыми глазами.

Я поспешно вышла из дома и спустилась по улице к стоянке, где меня ожидала Герт. К моему облегчению, в то утро она решила не капризничать.

Я приехала в школу достаточно рано, чтобы успеть заглянуть в туалетную комнату и еще раз оценить свой внешний вид, прежде чем направиться в класс мистера Бакли. Я чувствовала себя непривычно взволнованной.

Пусть я и встрескалась по уши в Райдера Кросса, он-то по-прежнему терпеть меня не мог. А это означало, что я должна была растопить лед между нами. Если мне удастся изменить его отношение ко мне, со временем он поймет, что я, а не Эми и есть та девушка, которая ему нужна.

В этом заключалась основная часть плана, и я не могла позволить себе облажаться.

Класс был почти полон, когда я скользнула на свое место позади Райдера. Он даже не взглянул на меня, когда я проходила мимо.

– Доброе утро, – сказала я.

Никакого ответа. Что меня нисколько не удивило.

Снова и снова я прокручивала в голове слова, которые хотела сказать ему, выстраивала фразы, способные убедить его выслушать меня. Но, разглядывая его затылок и сгорбленную спину, я почувствовала приступ паники. Что, если все пойдет прахом, как в прошлый раз? Что, если он не даст мне сказать ни слова? Что, если возненавидит меня еще больше?

Что, если все это – напрасная трата времени?

Но раньше, чем я окончательно погрузилась в пучину сомнений, прозвенел звонок и в класс вошел мистер Бакли.

– Итак, – сказал он, подходя к доске. – Кто хочет поговорить о Тюдорах?

Я откинулась на спинку стула, понимая, что момент упущен. Возможность поговорить с Райдером не представится до самого конца урока – и то, если он сразу не сбежит, чтобы успеть в следующий класс. Парень помешан на пунктуальности.

И вот, когда я уже пожалела о том, что надела лучший свитер, меня осенило.

Может, нам с Райдером и не удавалось найти общий язык, встречаясь лицом к лицу, но мы оба были асами в переписке. Разумеется, он об этом не знал, зато я знала. Как и то, что он не сможет перебить меня, если я напишу все, что хочу сказать, на бумаге.

Я вырвала лист из тетрадки, сделала вид, будто конспектирую лекцию мистера Бакли, а сама тайком строчила записку Райдеру. Мне понадобилось несколько попыток, чтобы подобрать правильные слова, но в конце концов кое-что получилось.

Привет. Я знаю, у нас есть проблемы, но ты ведь общаешься с Эми, верно? Она – моя лучшая подруга, и, как бы плохо ты обо мне ни думал, я действительно хочу, чтобы она была счастлива. Поэтому предлагаю забыть старые обиды. Давай объявим перемирие? Хотя бы ради нее. – С.

Скажу прямо – от некоторых фраз меня тошнило. Я боролась с желанием разорвать листок и просто написать, что все это время он общался со мной. Написать правду. Впрочем, я знала, что это ни к чему не приведет. Он подумает, что я вру, как бы иронично это ни звучало. Или решит, что это очередная злая шутка.

Не давая себе передумать, я сложила листок, похлопала Райдера по плечу и швырнула записку ему на колени. С минуту он просто смотрел на нее, не прикасаясь к бумаге. Как будто боялся, что она взорвется или что в ней окажутся споры сибирской язвы или еще какая-нибудь дрянь.

– Да не напрягайся ты так, – прошептала я.

Он вздохнул, достаточно громко, чтобы я услышала, и все-таки поднял записку. Потом медленно развернул листок и стал читать.

Казалось, прошла вечность. Его глаза, должно быть, тысячу раз просканировали слова. Ожидание было мучительно. Но наконец он схватил ручку и принялся строчить ответ.

Я затаила дыхание, когда Райдер сложил листок – аккуратнее, чем я, – и быстро перебросил через плечо на мою парту.

Я поймала записку и едва не порвала ее, торопясь развернуть и прочесть.

Идет. Перемирие – ради Эми.

Я улыбнулась и вздохнула с облегчением, ощущая, как уходит напряжение.

Но снова окаменела, когда мистер Бакли отвлекся от какого-то там Генриха и переключился на Райдера.

– Мистер Кросс, – сказал он. – Не вы ли только что передали мисс Ардмор записку?

– Э-э…

– Не знаю, как там было заведено в вашей бывшей школе в Вашингтоне, – мистер Бакли сделал паузу, и кто-то фыркнул, – но у нас, в Гамильтоне, не одобряют переписку на уроках.

– Мистер Бакли, я… – начал было Райдер.

– Он не передавал мне записку, – вмешалась я.

Мистер Бакли и Райдер одновременно повернулись ко мне. Я была абсолютно спокойна. Может, переписка с Райдером едва не довела меня до нервного срыва, но соврать о записке я могла бы даже во сне.

– Прошу прощения, мисс Ардмор?

– Райдер не передавал мне записку. – Я уже успела убрать бумажку со стола и спрятать ее на коленях, пока мистер Бакли беседовал с Райдером. – Он… передал мне кое-что другое.

– О? И что же это?

– Не уверена, что стоит об этом говорить, мистер Бакли.

– Вы можете сказать мне или директору, мисс Ардмор. Выбор за вами.

– О, ладно. Райдер бросил мне… э-э… гигиеническую салфетку. Она выпала у меня из косметички, и он мне ее вернул.

– А… О-о. – Лицо мистера Бакли приобрело свекольный оттенок.

Райдер выглядел смущенным. Мне стало интересно, слышал ли он когда-нибудь, чтобы прокладки называли «гигиеническими салфетками». Вряд ли он вырос на романах Джуди Блум[25], поэтому я в этом сильно сомневалась.

– Извините, мисс Ардмор. – Мистер Бакли откашлялся. – Я не хотел привлекать внимание… к столь интимным подробностям.

– Ничего страшного, – сказала я. – Это всего лишь прокладка.

До Райдера наконец-то дошло. Но к его чести, он быстро взял себя в руки. Чего нельзя было сказать о мистере Бакли. В классе раздавались смешки, а он, казалось, оцепенел от ужаса.

Бог мой, как же уязвимы учителя-мужчины.

– Что ж, давайте вернемся в Англию? – Мистер Бакли устремился к доске.

Я откинулась на спинку стула, пытаясь спрятать усмешку. Все-таки хорошо быть бессовестной.

Еще через полчаса прозвенел звонок. Я подалась вперед, наблюдая за тем, как Райдер складывает конспекты в аккуратно подписанную папку.

– Извини, если я тебя смутила, – сказала я.

– Нисколько.

Его тон был холоден, и он даже не взглянул на меня, когда встал из-за парты. Я тоже поднялась, и в какое-то мгновение мне показалось, что он собирается выйти из класса, не сказав больше ни слова. Но к моему удивлению, он повернулся ко мне.

– Спасибо, – сказал он. – За ложь. Странную и немного чрезмерную, но которая, тем не менее, спасла меня от неприятностей.

Он использует «тем не менее» в неофициальной беседе? О, как же он мне нравится!

– Послушай, ну мы же не враги, в конце концов? – ответила я. – К тому же это была моя записка. Я не могла позволить, чтобы тебе влетело за мой проступок. Иначе все бы подумали, что ты крутой.

Уголки его рта дернулись, как будто губы хотели улыбнуться, но мозг запрещал им это. Впрочем, я все видела. И этого было достаточно, чтобы понять, что я кое в чем преуспела.

– Увидимся, Райдер, – сказала я и, слегка задев его плечом, прошла мимо, направляясь к двери.

Я не обернулась, но какая-то частичка моей души – та, что насмотрелась дешевых романтических комедий, – надеялась, что он провожает меня взглядом.

Эми ждала меня в коридоре, и мы вместе отправились на второй урок.

– Как все прошло? – спросила она.

Я усмехнулась. Сдержанная улыбка Райдера придала мне уверенности.

– Скоро он будет моим.

9

Ладно, возможно, я была излишне самоуверенна. Немного, совсем чуть-чуть.

Однако пока мой план работал вполне успешно. Во вторник я попросила у Райдера ручку, и он мне ее одолжил. А в четверг помог собрать учебники после того, как я – якобы случайно – смахнула их с парты.

Прогресс!

Однако в моем плане имелся один роковой изъян – пока я стараюсь завоевать доверие Райдера, заставить его отречься от любви к Эми невозможно.

Райдер, решив, очевидно, что они с Эми неразрывно связаны в киберпространстве, не оставлял попыток завязать с ней дружбу в реале. Всю следующую неделю он преследовал ее в школьных коридорах, махал ей рукой на парковке, настойчиво приглашал присоединиться к нему за обедом.

Эми отказывалась под разными предлогами, но это как раз усложняло проблему. Она была настолько милой и вежливой, что никто даже не догадывался, что она намеренно пытается избежать общения.

– С этим надо что-то делать, – сказала я. – Просто избегать его – это не выход.

– Ума не приложу, что еще сделать, – сокрушенно произнесла Эми. В то утро мы встретились на парковке перед школой и вместе вошли в вестибюль. – Только представь, он все время посылает мне эмодзи «суши».

Я рассмеялась.

– Ничего не понимаю, – добавила она.

– Это шутка для посвященных. Однажды мы затеяли войну эмодзи. Она закончилась перемирием в виде «суши».

– Допустим, но я не знаю, как на это реагировать.

– Никак, – сказала я. – Знаешь… Предоставь это мне. Ты слишком мягкая, чтобы отпугнуть его, а мне не привыкать. Дай-ка мне свой телефон.

Она достала из сумочки мобильник и передала мне.

– Можешь оставить его у себя, – предложила она. – Как я уже говорила, вы с Уэсли – единственные, кто мне звонит и пишет. Ну, теперь еще и Райдер, но на самом деле он пишет тебе, так что…

Я сунула телефон в карман и обняла ее за плечи.

– Спасибо. Я в последнее время не говорила тебе, что ты моя лучшая, самая щедрая и самая красивая подруга?

– Говорила. Вчера вечером, когда я разрешила тебе взять мой лак для ногтей.

– Верно.

– И пять минут назад ты допила последний глоток моего кофе.

– Точно. Я очень благодарный человек. Тебе со мной повезло.

– К тому же ты такая скромная. – Она усмехнулась, поддевая меня локтем. – Но что мы будем делать с Райдером? Если мои попытки избегать его ничего не дают, тогда…

Но прежде чем Эми смогла договорить, как из-за угла – легок на помине – появился Райдер и направился в нашу сторону.

Эми успела только нервно чертыхнуться, как он уже стоял прямо перед нами.

– Эми! – Он просиял улыбкой.

Улыбкой, которая должна была предназначаться мне. Но я подавила внезапный и необъяснимый приступ ревности.

– Привет, – сказала Эми, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Как ты? – спросил он.

– Все в порядке. – Она взглянула на меня, и в ее глазах сквозила мольба о помощи. Казалось, только тогда Райдер обратил на меня внимание.

– А, Сонни, – сказал он. – Привет.

– Привет. Ты уже прочитал те главы, которые задал мистер Бакли?

– Я всегда читаю, что задают. – Его голос звучал пресно, безо всякого намека на юмор.

– И то правда, – сказала я, чувствуя себя последней идиоткой. Кто тянул меня за язык? Конечно, он читал. Это же Райдер Кросс. Несмотря на некоторый прогресс в наших отношениях, мы, видимо, еще не достигли уровня светской беседы.

– На самом деле очень интересная тема. Англия, обезглавливания и все такое.

Но он снова перевел взгляд на Эми.

– Послушай, – сказал он. – Я знаю, ты очень занята в последнее время, но, может, мы можем встретиться в эти выходные? Только что вышел иранский фильм, и я подумал, что мы могли бы сходить посмотреть.

– Мм… хорошо. – Эми снова взглянула на меня, как будто я могла помочь ей выкрутиться из неловкого положения.

Но я лишь пожала плечами, и ее глаза забегали, словно в поисках верного решения. Внезапно она схватила меня за руку.

– Мне нужно пописать, – заявила она. – Я мигом.

И она быстро потащила меня в сторону туалета, оставляя Райдера в полном замешательстве.

– Это один из способов заставить его перестать тебя боготворить, – сказала я, когда мы остановились возле умывальников. – Надо чаще говорить о своих физиологических потребностях.

– Но он не оставляет попыток вытащить меня на свидание, – заметила Эми. – И будет приглашать снова, если я скажу, что занята в эти выходные.

– Знаю, – согласилась я. – Надо придумать что-то другое… Постой-ка.

– Что такое?

– У меня идея. Избегать его не получается, да? Ты слишком хорошо воспитана, а он чересчур настырный. Поэтому, когда тебе снова придется разговаривать с ним, повтори то, что провернула только что.

– Что, опять вспомнить про малую нужду?

– В том числе, – сказала я. – Прикинься неадекватной. Воплощением всего, что он терпеть не может.

– Откуда мне знать, чего он терпеть не может? – возразила она.

– Ну… я знаю, что он не любит шизиков. Тех, кто опаздывает. Ненавидит безответственных. Помимо всего прочего, он сноб, так что всякие ссылки на поп-культуру действуют ему на нервы.

– Выходит… я должна вести себя, как ты? – предположила она.

– Эй, полегче.

– Шучу. – Она закусила нижнюю губу. – Ну… я не знаю. Мне совсем не хочется хамить.

– Придется, – отрезала я. – Хотя бы раз в жизни, но придется хамить.

– Сонни…

– От тебя не убудет, – проворчала я. – Давай. Пожалуйста. Просто будь немного странной. Но только не симпатичной милой чудачкой. А то он еще поведется.

– Я не…

– Все, пора, – сказала я. – Идем.

Я вытащила ее обратно в коридор. Вполне предсказуемо, Райдер ожидал нас на том же месте, где мы его оставили. Он улыбнулся Эми.

– Все в порядке? – спросил он.

– О, д… – Она запнулась, взглянула на меня, а потом кашлянула. – Нет. Меня подташнивает, так что…

Райдер выгнул бровь.

– Ладно… в любом случае. Что насчет выходных?

– Не могу, – сказала Эми. – Я… э-э… в этот уик-энд марафон «Настоящих домохозяек»[26]. Я должна это видеть.

– Ты смотришь реалити-шоу? – Как я и предполагала, эта новость вызвала у него отвращение.

– Она на них просто помешана, – встряла я. – До умопомрачения. Она смотрела все сезоны «Реального мира»[27]. Даже самые старые серии, еще из девяностых.

Эми кивнула:

– Да. Так что я буду занята в эти выходные.

– А ты не можешь просто записать его? – спросил Райдер. – Этот марафон?

– Я… м-м… нет. Не могу. Я должна, э-э, твитить в прямом эфире. – Но не удержалась и добавила: – Извини.

– Ладно. Тогда, может, в другой раз. В следующую субботу…

– Эми, разве тебе не пора в класс? – спросила я. – Вот-вот прозвенит звонок. Ты опоздаешь. Опять.

– Да? О-о. – Она кивнула. – Ты права. Опаздываю. Я всегда опаздываю. Опоздашка Эми. Так меня прозвали учителя. Короче… я пошла. Пока.

Она поспешила по коридору. Райдер нахмурился, глядя ей вслед, а потом повернулся ко мне.

– Какая-то она… другая. С ней все в порядке?

– Что? Нет. Она всегда такая, – соврала я.

– Да? – Райдер скептически посмотрел на меня. – Она не похожа на ту Эми, которую я знаю.

– Ты не так хорошо ее знаешь, как тебе кажется.

– Хм.

– Пошли, – сказала я, спеша сменить тему. – Нам тоже надо успеть на урок.

Райдер кивнул, и мы дружно зашагали к кабинету истории. Несмотря на мои прежние неудачи, я снова попыталась завязать с ним разговор. Только на этот раз решила обойтись без светской беседы и сразу спросила о главном:

– Как продвигается кампания твоего отца?

Райдер пожал плечами.

– Понятия не имею. А почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно. Выборы во вторник, и я знаю, что твой отец переизбирается. – Но, поскольку сенатор Кросс не представлял наш округ, мой интерес мог показаться немного подозрительным, поэтому я добавила: – Мне Эми сказала.

– Мы с отцом сейчас почти не общаемся. И я не думаю, что в ближайшее время что-то изменится.

– О. Мне очень жаль. Я знаю, что избирательная кампания – дело серьезное. Просто подумала, что ты, возможно, поедешь в Ди Си, чтобы его поддержать.

– Не сомневаюсь, что и ты, и все остальные в этой школе спят и видят, чтобы я уехал, – сказал он, когда мы вошли в класс и заняли свои места.

– Нет, – поспешно проговорила я. – Я не это имела в виду. Просто поинтересовалась.

– Так вот, отвечаю на твой вопрос: нет. Я не особо хочу, чтобы он выиграл, поэтому…

– Жестко. – Меня удивило его признание. Я знала, что натворил его отец, однако провела и собственные исследования, посвященные сенатору Кроссу. Без всяких сомнений, он был плохим мужем, но, судя по всему, блестящим политиком. За последние годы он инициировал несколько прогрессивных законопроектов и, казалось, сделал немало, чтобы помочь малоимущим и среднему классу Мэриленда.

Если не принимать во внимание любовницу-супермодель, я бы проголосовала за него.

– Ничего он не заслуживает, – сказал Райдер.

Я не нашлась с ответом, тем более что чисто технически не должна была знать подробностей его размолвки с отцом. От провала меня спас звонок, возвестивший о начале занятия.

Спустя полтора часа я перехватила Эми, выходящую из своего класса.

– Это Опоздашка Эми? – поддразнила я. – Тебя все еще тошнит? Вау, уж не залетела ли ты?

– Фу. – Она простонала. – Я не знала, что сказать. Это было так ужасно.

– Вовсе нет, – успокоила я ее. Мы продирались сквозь толпу, заполонившую коридор. В школе, где насчитывалось всего-то четыре сотни учеников, временами бывало на удивление тесно. – На самом деле ты была великолепна. Так и веди себя всякий раз при встрече с Райдером, и, не успеешь оглянуться, как он к тебе охладеет.

– Но мне совсем не хочется этого делать, – сказала Эми. – Я чувствовала себя так неловко.

– Все идет по плану. – Я подхватила ее под руку. – Не беспокойся. Все будет хорошо. Еще несколько встреч с чудаковатой Эми, и конец истории.

Похоже, Эми собиралась возразить, но тут я кое-что вспомнила:

– Черт. Сегодня утром я оставила свою зубную щетку в твоей ванной. Как ты думаешь, твои родители не зайдут туда? Не заметят?

– Заметят ли они твою зубную щетку? – Эми покачала головой. – Сомневаюсь. Да и незачем им заходить в мою ванную. У них своя имеется.

– Хорошо, – вздохнула я с облегчением, когда мы заняли свои места в классе миссис Перкинс. – Я какая-то рассеянная в последнее время. Вчера вечером оставила свои туфли на коврике, а два дня назад забыла запереть входную дверь, когда уходила из дома.

– Да ладно, – сказала Эми, доставая учебник английского, – родители ни словом не обмолвились.

– Да. Знаю. Я просто параноик.

– Если ты действительно так волнуешься об этом, мы можем все им рассказать, – предложила она. – Поверь, они не станут возражать, что ты живешь у нас, Сонни. Я тебе уже говорила. Если ты просто скажешь им, что тебя выгнали…

Я покачала головой:

– Нет. Все очень непросто. Они захотят поговорить с моей мамой, и… нет. Лучше оставить все как есть.

Эми вздохнула.

– Хорошо, – сказала она. – Я до сих пор не понимаю, в чем проблема, но это твой выбор. Несколько недель назад я бы сказала, что нам ни за что не удастся так долго сохранять это в тайне от моих родителей, но тем не менее у нас все получилось.

– Я та еще проныра. Русские могли бы завербовать меня как шпионку. На самом деле, кто знает, может, уже завербовали?

– Ты только что назвала мне три вещи, которые могли бы тебя выдать, – заметила Эми.

– Но ведь не выдали! – победно заявила я.

Эми, хихикая, покачала головой.

– Впрочем, хватит об этом переживать, – сказала я, когда миссис Перкинс вошла в класс и принялась строчить задание на доске. – Я имею в виду, из-за того, что меня застукают твои родители. Прошло уже несколько недель. Если бы они задались целью узнать, живу ли я у вас, то давно бы узнали. Похоже, я вне подозрений.

10

– Мы знаем, что Сонни живет у нас.

Пожалуй, я поторопилась с выводами.

Это случилось на следующий день, в субботу, – я уже почти месяц тайно жила в доме Рашей. Я действительно думала, что нахожусь вне подозрений, но когда отец Эми попросил нас зайти в гостиную на разговор с ним и миссис Раш, я поняла, что мы разоблачены.

– Что… о чем ты? – пискнула Эми. Бедняжка. Вина целиком и полностью отражалась на ее милом личике. Надо сказать, она крайне неудачно пыталась изобразить покерфейс[28].

– Мы давно это знаем, – отчеканил мистер Раш. – Вопреки распространенному мнению, мы, родители, не настолько рассеянны.

– Ты оставила несколько улик, – заметила миссис Раш. – И мы слышим, как ты ходишь по ночам. Не думай, что ты двигаешься бесшумно, Сонни.

– Еще мы заметили, что продукты заканчиваются быстрее, чем обычно, – добавил мистер Раш.

– Почему вы раньше ничего не сказали? – спросила я. – Если давно догадались…

– Мы надеялись, что ты сама придешь к нам, когда будешь готова, и расскажешь о том, что происходит, – ответил мистер Раш. – Но все более очевидно, что это может произойти нескоро.

Я откинулась на диванные подушки, подтягивая колени к груди. Я с трудом сдерживала волну паники, поднимающуюся в животе.

– Поэтому на данный момент у нас есть несколько вопросов, – продолжил мистер Раш.

– Да, – подтвердила миссис Раш. – Скажем, почему ты, Сонни, живешь здесь вот уже несколько недель? Ты же знаешь, тебе всегда рады в этом доме, но то, что ты тайком перебралась сюда, это нечто совершенно другое. Мы обеспокоены, и нам хотелось бы знать, что происходит у тебя дома.

– Я… я… – Я напряженно сглотнула. Не робей, Сонни. У тебя получится. Ты же дока в этом деле. Просто соври. Ври, ври, ври. – Я не знаю. На самом деле ничего не происходит. Дома просто скучно, поэтому… – Блин. Не лучшая моя импровизация. Но сердце колотилось, и ладони вспотели. – Ладно, я вернусь домой. Все в порядке.

Но мысль о возвращении домой лишь усилила панику.

Я хотела было встать с дивана, но Эми схватила меня за руку.

– Нет, – решительно произнесла она. – Расскажи им, Сонни.

Мистер Раш вскинул бровь, а его жена озадаченно нахмурилась.

– Что именно? – спросила она.

Но я окончательно растерялась и словно лишилась дара речи. Обычно я за словом в карман не лезу. На все случаи жизни у меня припасена ложь. И я уже тысячу раз лгала о себе, о своей матери. Что могло быть проще, чем снова соврать? Но в этот раз мне предстояло проявить чудеса изощренности, выкручиваясь перед людьми, которые могли легко обнаружить нестыковки в моих россказнях, и я вдруг почувствовала себя загнанной в угол.

Я не могла придумать новую ложь. Ложь, которая не вызвала бы еще больше вопросов. Мне нужно было сосредоточиться.

К счастью, Эми помогла мне выиграть немного времени.

– Ее выгнали из дома, – объяснила она родителям. – Она не хотела вам говорить, потому что мама ее выставила. Поэтому она поселилась у нас.

– Что? – всполошился мистер Раш. – Почему она тебя выгнала, Сонни?

Я уставилась на свои ступни, чувствуя, как жар смущения расползается по шее. Я не могла видеть их лиц и надеялась, что они не видят моего в момент величайшего обмана.

– Из-за травки, – пробормотала я.

– Серьезно? – прошептала Эми. – Ты мне ничего об этом не говорила.

Эми неделями умоляла меня – правда, очень деликатно, – рассказать ей подробности моего изгнания из отчего дома. Я ловко меняла тему или говорила, что не хочу об этом вспоминать, а то и делала вид, будто не слышала ее вопроса. Чем меньше разговоров о моей маме, тем лучше.

– Марихуана? – переспросила миссис Раш. – Но… это на тебя не похоже, Сонни.

– Да уж, – согласился мистер Раш. – Это не про тебя.

– Я… я попробовала всего один раз, – выдавила я из себя. – Но мама узнала и…

– И выгнала тебя, – закончил за меня мистер Раш. – Ну, на ее месте я бы тоже не был в восторге, но мне кажется, это уже перебор.

– Вот почему она осталась здесь, – объяснила Эми. – Простите, что мы раньше вам не сказали. Но можно, она пока поживет у нас? Пожалуйста?

– Мы всегда рады Сонни, – сказала миссис Раш. – Но я думаю, что нам следует поговорить с ее матерью о…

– Нет. – Я вскинула голову. – Нет, это плохая идея.

– Но с тех пор, как она тебя выгнала, прошла не одна неделя, – заметил мистер Раш. – Наверняка она уже поняла, что перегнула палку.

– Мы должны поговорить с ней. Попробовать убедить ее… – начала было миссис Раш.

Но я отчаянно затрясла головой.

– Нет, – повторила я. – Я… я пыталась. У нее на этот счет жесткие принципы.

– Она хоть знает, где ты? – спросила миссис Раш.

Я кивнула.

– Да. В смысле, где же мне еще быть?

Эми сжала мою руку.

– И все-таки мы должны ей позвонить, – сказал мистер Раш. – Просто чтобы она знала, что ты в безопасности и…

– Я сама позвоню, – выпалила я.

– Ты уверена? – засомневалась миссис Раш. – Возможно, она захочет поговорить с нами о…

– Если она захочет, я вам скажу, – перебила я. – Позвольте мне самой это сделать. Пожалуйста. В том случае если вы разрешите мне остаться…

Родители Эми переглянулись и снова посмотрели на меня.

– Конечно, ты можешь остаться, – сказала миссис Раш. – Ты должна была сразу нам все рассказать, тогда мы бы не были так расстроены.

– Тем не менее, мы не поощряем запрещенные вещества в этом доме, – объявил мистер Раш. – Так что, если ты собираешься остаться здесь, никакой травки.

– Нет проблем, – ответила я.

Честно говоря, я ни разу в жизни не баловалась травкой. И вовсе не из соображений морали и не по этическим причинам (ясное дело, мои моральные принципы порой выходили за рамки общепринятых норм) – просто не проявляла особого интереса к наркоте. Мне нравилось быстро соображать. Это значительно облегчало процесс вранья. А дурманить мозг? Нет уж, увольте.

– Ты должна соблюдать тот же комендантский час, что и Эми, – напомнила миссис Раш. – И те же правила.

– И ты должна позвонить маме. Сразу после того, как мы закончим этот разговор, – добавил мистер Раш. – Я знаю, ты думаешь, что она догадывается, где ты находишься, но давай не будем оставлять ее в неведении. Все-таки она переживает за тебя. И ей важно знать, что ты в безопасности.

Я кивнула.

Но не была уверена в том, что он прав.

Миссис Раш встала:

– Пойду, приготовлю гостевую комнату.

– Да не стоит хлопотать. Я не прочь остаться в комнате Эми, – сказала я.

– Ты уверена? – спросила миссис Раш. – Вдвоем там тесновато. Одно дело – пижамная вечеринка, но толкаться там дни напролет…

– Мы не против, – заверила ее Эми.

– Ладно. Но я хотя бы освобожу место в шкафу, чтобы она могла повесить свою одежду, – сказала миссис Раш. – Боже мой, Сонни. Неужели все это время ты держала свои вещи в спортивной сумке?

Я кивнула.

Она покачала головой и обняла меня, как будто услышала самую печальную историю. Отпустив меня, она направилась к лестнице.

– Эми, дорогая, отнеси в ванную свежие полотенца для вас обеих.

– Хорошо. – Эми вскочила с дивана, бросила на меня быстрый взгляд и пошла за матерью наверх.

Мы с мистером Рашем остались одни.

Повисло долгое, мучительно неловкое молчание. Я чувствовала, что должна что-то сказать, иначе мой мозг взорвется.

– Спасибо, что позволили мне остаться.

– Не стоит об этом, – сказал он. – Сколько уже лет вы с Эми лучшие подруги? Мы могли бы и официально поселить тебя здесь. – Он улыбнулся, но его улыбка была немного печальной. – Сонни, ты точно не хочешь, чтобы я позвонил твоей матери?

– Я сама это сделаю. И скажу ей, где я.

Он кивнул.

– Если тебе нужно о чем-то поговорить, тут же скажи миссис Раш или мне. Я знаю, это звучит как само собой разумеющееся, но…

– Спасибо, – сказала я. – Я так и сделаю.

– Вот и хорошо. – Он поднялся. – Пойду займусь ужином. Позвони маме, ладно?

– Да, сэр.

Мобильник Эми так и оставался у меня, и, когда мистер Раш вышел из комнаты, я достала телефон из кармана. Я долго смотрела на клавиатуру, прежде чем набрала знакомый номер. Номер, который снова и снова набирала уже не одну неделю подряд.

«Извините, набранный вами номер отключен или не существует».

Я нажала отбой и спрятала трубку в карман, глотая слезы.

– Я освободила шкаф и комод, – объявила миссис Раш, спускаясь по лестнице. – Они в полном твоем распоряжении.

– Спасибо. – Я встала. – Пойду, разберу одежду.

– Ты позвонила маме? – спросила она.

Я кивнула:

– Да. Она сказала, что еще не готова простить меня, но рада, что я в порядке. Она благодарит вас за то, что приютили меня.

Миссис Раш улыбнулась и коснулась моего плеча:

– Хорошо, – сказала она. – Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, ладно?

– Конечно. Спасибо.

Мне не хватало слов, чтобы высказать все, что было у меня на душе. Спасибо, что позволили мне остаться. Спасибо, что не задаете лишних вопросов. Это больше, чем я заслуживаю. Больше, чем иные родители могут дать провинившейся лучшей подруге своей дочери.

Я не совершила ничего противозаконного, но они, поверив в мою ложь о травке, думали иначе. И все равно разрешили мне остаться в их доме. Такие уж это люди.

Я поднялась к Эми, перенесла свою сумку в гостевую комнату и стала раскладывать мятую одежду по ящикам, а вещи получше (типа моего единственного приличного свитера) повесила на плечики и убрала в шкаф.

Я почти закончила, когда в заднем кармане зажужжал мобильник Эми. Я посмотрела на экран и увидела текстовое сообщение от Райдера.

Мой отец знает, что мне известно про модель, и теперь без конца мне названивает. Я не отвечаю. Он не понимает намека.

В ответ я должна была написать что-нибудь обидное или странное. Чтобы он снова задался вопросом, чем его так зацепила Эми. В конце концов, для этого мне и выдали телефон. Но у меня в ушах до сих пор звенело молчание матери, и я не могла сдержать тех слов, что на самом деле хотела ему сказать.

Я: Ответь ему. Он, может, и придурок, но, по крайней мере, хочет поговорить с тобой.

Райдер откликнулся почти мгновенно.

Райдер: Это не тот ответ, который я ожидал услышать. У тебя все в порядке?

Уже не в первый раз я поймала себя на мысли, что куда легче быть честной в письме, чем в реальной жизни.

Я: Не совсем.

Райдер: Из-за мамы?

Я: Да.

Райдер: Хочешь поговорить об этом? Я готов выслушать. Ты же слушала меня, когда я жаловался на своих родителей.

Я: На самом деле я бы предпочла поговорить о чем угодно, только не об этом.

Райдер: Можем и о чем-нибудь другом.

Нам не следовало вступать в переписку. Мне не следовало.

Но мы это сделали.

На следующий день произошло радостное событие: поиски работы наконец-то увенчались успехом.

По электронной почте я получила приглашение на собеседование из книжного магазина в торговом центре.

В понедельник после школы состоялась встреча с менеджером – правда, очень короткая. У меня сложилось впечатление, что они готовы взять на работу кого угодно.

– Это розница, – сказала менеджер Шейла. – В праздники мы просто зашиваемся.

– Так это временно? – спросила я, немного разочарованная. Меня устраивала любая работа, но хотелось бы продержаться на ней подольше.

– Да, – сказала Шейла. – Но с перспективой трудоустройства в новом году.

– Перспектива – это хорошо.

– Так ты согласна?

– Конечно.

Я чувствовала себя немного виноватой, что сижу на шее у Рашей, но теперь можно будет не клянчить и не занимать у Эми деньги на бензин и обеды. И я смогу копить на новую одежду, поскольку, уходя из дома, почти не взяла зимних вещей.

– А еще, – сказала Эми, когда вечером я поделилась с ней хорошей новостью, – ты сможешь делать мне скидки на книги.

– Потому что у тебя их мало, – пошутила я, указывая на битком набитый книжный шкаф возле письменного стола. – Ты их все прочитала? Или хотя бы половину?

– Это скорее для коллекции, – сказала она.

Я закатила глаза.

– В один прекрасный день ты станешь героиней реалити-шоу. Погрузишься с головой в мир книг и тебе потребуется помощь психиатров.

– А ты будешь обеспокоенной подругой, которая вместо того, чтобы оказать помощь, потащит меня на телевидение.

– Послушай, девочка! Я тоже хочу попасть в телевизор!

Мы дружно расхохотались, больше не беспокоясь о том, что мы ведем себя слишком шумно и можем разбудить родителей. Должна признаться, мне было чертовски приятно от того, что больше не нужно таиться и призраком бродить по дому. А если прибавить к этому новую работу, можно сказать, что с моих плеч свалился немалый груз.

К сожалению, на душе все еще оставалась парочка тяжких гирь. Тех, что я никак не могла стряхнуть.

11

Меня все еще преследовал ночной кошмар, который снился мне лет с одиннадцати. С тех самых пор, когда в жизни мамы все пошло наперекосяк.

И она покатилась в пропасть.

Во сне все начиналось в моей комнате. Я чем-то занималась – делала уроки или читала, точно не помню, – и слышала, как внезапно хлопает входная дверь. Дальше все шло по одному и тому же сценарию. Я вставала, звала маму, но в ответ слышала только тишину. Густую, неестественную тишину. Даже птицы за окном как будто умолкали. Я выходила из своей комнаты и оказывалась в кромешной тьме, окутавшей весь дом. Солнце, перед этим светившее прямо в окно, исчезало. Я звала маму и искала выключатель, чтобы включить свет, но не находила ни одного на привычных местах. И мебели тоже не было. Я протягивала руку, пытаясь нащупать стол или стул, но вокруг было пусто. Наконец я добиралась до маминой комнаты, уверенная, что найду ее там. И уж она наверняка исправит все то, что случилось с нашим домом.

Но дверь в ее комнату открывалась в черную дыру. Тьма сгущалась до непроглядной черноты. Я кричала что есть мочи, звала маму, но дыра поглощала мой крик.

И тогда я просыпалась, дрожа и отчаянно пытаясь различить хоть какой-нибудь звук – просто чтобы знать, что я не одна.

Бывало, этот кошмар не снился мне месяцами, а иногда посещал меня чуть ли не каждую ночь.

Он перестал мне сниться с тех пор, как я поселилась у Рашей. Я даже решила, что храп Эми прогнал прочь эти ужастики, сотканные из зловещей тишины. Но через день после того, как я получила новую работу, кошмарный сон вернулся.

Я проснулась, едва сдерживая крик, готовый сорваться с губ. В комнате было так темно, что я не сразу вспомнила, где нахожусь. Рядом со мной храпела Эми – громко и протяжно. Это было хоть каким-то утешением, но даже после нескольких глубоких вдохов и успокаивающих мыслей я не смогла расслабиться, не говоря уж о том, чтобы снова уснуть.

– Эми, – прошептала я, тряся ее за руку и чувствуя вину за то, что нарушаю ее сладкий сон. – Эй, Эми!

Видимо, моих усилий оказалось недостаточно, потому что она лишь фыркнула во сне и откатилась от меня.

Не тупи, подумала я. Ты не одна. Эми рядом, даже если не слышит тебя. Засыпай, Сонни.

Но комната казалась слишком темной, и мысль о том, чтобы закрыть глаза и погрузиться в абсолютную тьму, заставила мое сердце учащенно биться.

– К черту все, – пробормотала я, сбрасывая одеяло. Я перелезла через Эми, схватила с комода ее мобильник и на цыпочках вышла из спальни.

Как только зажегся свет в комнате отдыха, стало легче дышать. Как будто до этого темнота душила меня. Я подошла к дивану и плюхнулась на спину, сжимая в руке телефон Эми. Он обладал несомненным преимуществом: это был смартфон. Что означало доступ к играм. Я уже скачала несколько бесплатных игровых приложений, в том числе и прикольные сигналы для смсок – правда, Эми находила их совсем не смешными.

Но даже идиотские телефонные игры с их яркими красками и забавными звуками не могли развеять затяжной кошмар. Как и осознание того, что, несмотря на то что комната светлая и знакомая, я все равно в ней одна.

Сама не знаю, как объяснить то, что я сделала в следующую минуту. Это было глупо, самоубийственно и неправильно со всех сторон. Но я чувствовала себя одиноко, и мне так хотелось с кем-то поговорить. Да с кем угодно, поверьте. Но только один человек из всех, кого я знала, мог бодрствовать в час ночи в разгар рабочей недели. И так совпало, что это был первый вторник ноября. Хотя чисто технически, наверное, уже среда. Впрочем, не важно.

Я: Как твой отец – выиграл выборы?

В последние дни Райдер забрасывал меня сообщениями, но я либо не отвечала, либо отделывалась бессмысленными смайликами. Я промолчала, даже когда он прислал знак вопроса. Чем не девушка со странностями? Честно говоря, мы уже преуспели в попытках убедить его, что у Эми «не все дома», и тут снова возникла я.

Путая все карты.

Как я и ожидала, он не спал, и тут же ответил.

Райдер: Выиграл. К сожалению.

Я: Не так уж плохо для тех, кто за него голосовал. Я посмотрела его программу. Кажется, он делает много полезного.

Райдер: Конечно. Когда не занят своей моделькой.

Прежде чем я успела ответить, Райдер прислал еще одно сообщение.

Райдер: Он все еще хочет, чтобы я приехал на День благодарения.

Я: Поедешь?

Райдер: Конечно, нет.

Я: Но разве ты не хотел смотаться в Ди Си? Я знаю, ты скучаешь по родному городу.

Райдер: Уже не скучаю. Меня реально тошнит от Ди Си.

Я нахмурилась. Я знала, что он в ссоре с отцом, но это заявление казалось неожиданным для того, кто с момента своего переезда в Гамильтон постоянно сравнивал его с рафинированным Вашингтоном. Впрочем, если подумать, с тех пор как он узнал правду об отце, на его страничке в Facebook все реже появлялись язвительные статусы. И все-таки в Ди Си был его дом. Там он вырос. Там остались его старые друзья, даже если они слегка отдалились. Я не сомневалась, что он использует любую возможность, чтобы наведаться в родные края, пусть даже на денек-другой.

Но, похоже, ему не хотелось говорить об этом, потому что он прислал вдогонку еще одно сообщение.

Райдер: Знаю, прошла всего неделя, но я скучал по нашим ночным разговорам.

Я: Да. Я тоже. Мне на время удалось побороть бессонницу. Но сегодня не спится. Плохой сон приснился.

Райдер: О чем?

Я: Тебе это покажется бессмыслицей.

Райдер: Расскажи.

Мне не хотелось отвечать. Хотелось немедленно оборвать разговор. Мне бы и следовало так поступить.

Я никогда и никому не рассказывала о своем кошмаре. Даже Эми. Я не раз звала ее среди ночи в панике и отчаянии, чтобы услышать хоть чей-то голос, но никогда не говорила о том, что мне снилось. Отвечала уклончиво: «Что-то плохое случилось с моей мамой» или «Меня заперли в темном доме». И никогда не вдавалась в подробности. Я не хотела открывать эту дверь. Не хотела обнажать мрачные, изломанные уголки души, где таилось все плохое, что есть во мне.

Но по какой-то необъяснимой причине я решила довериться Райдеру. Может, потому – и да, я понимала, что это отвратительно, – что он не догадывался, что это была я. Я чувствовала себя в безопасности, зная, что он подумает, будто это кошмар Эми. Темная, сторона ее изломанной души.

Меня все еще трясло от страха, и не хотелось обрывать едва осязаемый контакт с живым человеком, поэтому я принялась описывать свой сон длинными предложениями. Когда я дописала последнее – о том, что происходит в маминой спальне, – и нажала кнопку «Отправить», меня кольнуло сожаление.

Слишком подробно, подумала я. Слишком откровенно. Слишком интимно.

Я не ожидала, что он ответит. И даже мелькнула мысль, что после этих бредней он и думать забудет об Эми.

Но вдруг:

Райдер: С твоей мамой дела и в самом деле плохи, да?

Я: Да.

Райдер: Мне очень жаль. Но, говорят, если рассказать кому-нибудь свой сон, он перестает сниться.

Я: А смски считаются?

Райдер: Думаю, ты сама это скоро узнаешь.

Я улыбнулась. На самом деле мне стало чуть легче. Дрожь прекратилась, и сердце стучало ровнее. Возможно, мне даже удалось бы заснуть, вернись я в постель.

Но прямо сейчас, к лучшему или худшему (наверняка к худшему), мне хотелось продолжить наше общение.

Я: Спасибо, что дал мне выговориться.

Райдер: Без проблем. Вот только жаль, что я не могу быть рядом с тобой.

Лукавая улыбка тронула мои губы, когда я писала ответ:

Я: О, правда? Почему? И что бы ты сделал, если бы оказался рядом?

Он не отвечал с минуту, и я заволновалась, не отпугнуло ли его мое кокетство. Похоже, я немного заигралась. Даже глубокой ночью он все равно оставался парнем:

Райдер: Мы перешли к лирике?

Я: А ты этого ХОЧЕШЬ?

Райдер: Хочу, но не знаю как. Я никогда раньше этим не занимался.

Я: Ты никогда не писал Юджинии сексэмски?

Райдер: Нет. А ты?

Я: Нет, я никогда не сексэмэсила Юджинии.

Райдер: Ты такая прикольная.

Я: Я знаю.

Пауза.

Райдер: Если бы это было возможно, я бы лег рядом на кровать с тобой и обнял бы тебя.

Я: Я сейчас на диване.

Райдер: Ты пытаешься УСЛОЖНИТЬ мне задачу?

Я: Нет. Извини. Продолжай.

Райдер: Потом я бы… поцеловал тебя в шею?

Я фыркнула.

Я: Ты как-то неуверенно об этом говоришь.

Райдер: Ты заставляешь меня нервничать. Я бы и так нервничал рядом с тобой.

Я почувствовала, что сердце забилось сильнее. Он вдруг показался мне очень милым. Подумать только – самоуверенный сноб Райдер признается, что будет нервничать наедине со мной.

Я: Я тоже.

Вот еще одна правда: я была девственницей. И мало того, мне семнадцать, но я целовалась только один раз – с Дэйви Дженнингсом на балу выпускников в девятом классе. От него пахло рутбиром[29], и этого оказалось достаточно, чтобы убить наши неокрепшие романтические отношения. Свои познания в сексе я почерпнула из многочисленных телесериалов, легкомысленных статеек в «Космо» и допросов, что я учиняла Эми, которая распрощалась с невинностью в прошлом году в летнем лагере.

Вряд ли кто-то мог ожидать, что из нас двоих именно я, а не добродетельная паинька Эми, окажусь девственницей практически без сексуального опыта.

Но сейчас, пытаясь придумать, что бы такое сказать Райдеру, я пожалела о том, что мне недостает опыта в этом вопросе. Он был прав. Задача не из легких.

Райдер: Теперь твоя очередь.

Я: BRB.[30] Погуглю, как это делается.

Райдер: LOL! Значит, меня пытаешь, а сама не знаешь, что делать.

Я: ОК, нашла несколько уморительных примеров секстинга. Но толку от них никакого.

Райдер: Можем не продолжать, если не хочешь.

Я: Нет уж. Я полна решимости сочинить хотя бы одну сексэмэску, будь она неладна.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Должно быть, я чересчур все усложняла. Я призвала на помощь воображение и представила, что Райдер лежит рядом со мной. И он только что нервно поцеловал меня в шею. Что дальше? Я попыталась придумать продолжение.

Я: Моя рука скользит по твоей груди. Медленно.

Не знаю почему, но я почувствовала, что все зазвучало чуть сексуальнее, когда я добавила слово «медленно».

Я затаила дыхание, лицо пылало, пока Райдер печатал ответ.

Райдер: Я потянулся к подолу твоей ночной сорочки…

Я: Сорочки? Ты думаешь, я сплю в сорочке? Какой век на дворе?

Райдер: Я не знаю, в какой одежде спят девушки.

Я: Ну, сейчас на мне широченная футболка и трусы.

Райдер: Вау. Это намного сексуальнее, чем ночная сорочка.

Так мы болтали с ним около часа, обмениваясь смсками, скорее неуклюжими и смешными, чем возбуждающими. Но это не мешало мне хихикать и чувствовать себя взволнованной.

Райдер: Со временем мы это усовершенствуем.

Впрочем, как только я прочитала последнее сообщение от Райдера, мной овладело неприятное чувство. Мне стало не по себе, я почувствовала себя грязной, но вовсе не от того, что я тоже писала сексэмэски. Нет, у меня появилось желание бежать в душ, когда я вдруг вспомнила, что все эти сообщения и фантазии Райдера предназначались Эми. Каждый виртуальный поцелуй, каждое прикосновение были адресованы моей лучшей подруге. Он мысленно представлял себе ее руки, ее стройное тело. Ее темные вьющиеся волосы. Ее лицо. Ее губы.

И он надеялся, что мы все это усовершенствуем. Значит, рассчитывал на повторение.

Я подумала, что меня вот-вот стошнит.

Я больше не стала ничего писать. Я не попрощалась и не пожелала спокойной ночи. Вместо этого я вернулась к началу нашей переписки и удалила все сообщения, которыми мы обменялись за прошедший час, зная, что Эми меня убьет (и будет права), если их увидит.

Когда я прокралась обратно в спальню, Эми по-прежнему храпела. Я забралась на свою половину кровати и накрылась одеялом с головой, словно пытаясь спрятаться от чувства вины и стыда за содеянное.

12

Ардморы всегда отмечали День благодарения без особого энтузиазма. Как и любые праздники, предполагающие сбор всей семьи за столом.

Мой отец почти не общался со своими родителями. Я так вообще виделась с ними всего один раз, когда мне было пять лет, и теперь знала о них только то, что они живут где-то во Флориде. Моя бабушка по материнской линии умерла спустя несколько месяцев после моего рождения, а деда не стало, когда мне исполнилось девять. Может, он и завещал дом своему единственному ребенку, моей матери, но мне запомнился холодным и недружелюбным стариканом. Мама не видела смысла готовить праздничный ужин на троих, а уж после того, как отца арестовали, предпраздничная суета казалась и вовсе напрасной.

Между тем Раши обожали День благодарения.

Одно время, несколько лет назад, родители Эми нечасто бывали дома. Они мотались из одной командировки в другую, и Эми по большей части жила у бабушки. Но даже тогда, когда их семья, казалось, все больше разобщается, а ее члены отдаляются друг от друга, мистер и миссис Раш непременно возвращались домой на День благодарения. Они устраивали грандиозное застолье: огромная индейка, фаршированная вкуснейшей начинкой, и море разнообразных гарниров могли насытить полк голодных солдат. Они приглашали всех, кого только знали: многочисленных родственников, своих друзей и друзей своих детей. Это означало, что я тоже участвовала в ежегодном пиршестве. Для меня этот праздник всегда был самым ярким событием в году, и как же не хотелось сытой и счастливой возвращаться в свой темный и унылый дом.

Зато в этом году все сложилось иначе. Мне выпало счастье испытать всю прелесть подготовки к празднику и ощутить всю его атмосферу с момента утреннего пробуждения и до самой поздней ночи.

Я чувствовала себя невероятно взволнованной, и даже просьба миссис Раш пригласить мою маму не могла испортить мне настроение.

– Еды более чем достаточно. Я знаю, у вас сейчас натянутые отношения, но мы будем рады видеть ее за праздничным обедом и в случае чего выступим в роли буфера. Это помогло бы примирить вас, – сказала миссис Раш, когда в то утро я помогала ей с уборкой.

– Посмотрим, – уклончиво ответила я. – Но, думаю, ей сегодня придется работать. Вы же знаете, какая торговля в эти дни…

Миссис Раш покачала головой.

– Заставлять людей работать в День благодарения – это преступление.

Я кивнула, испытывая облегчение от того, что больше вопросов не последовало.

Зато после день прошел просто сказочно. Вкусная еда, много людей, и все это на фоне парада Мэйси[31]. Раши отмечали День благодарения до глубокой ночи.

И на следующее утро тоже.

Потому что Раши любили не только День благодарения, но и «Черную пятницу»[32].

– Не понимаю, – сказала я Эми в четыре утра, когда мы околачивались возле магазина электроники «Тек Плюс» (единственного непродуктового магазина в Гамильтоне). После обеда мне предстояла рабочая смена в книжном магазине, и я уже знала, что буду сожалеть о том, что поднялась ни свет ни заря. – Вы же при деньгах. Разве «Черная пятница» не для бедняков вроде меня? Чтобы богачи могли наблюдать за тем, как мы бьемся не на жизнь, а на смерть, как в «Голодных играх», за iPod в полцены?

– Мы не богачи, – обиделась Эми.

– Извини меня. На какой машине ты ездишь?

– На «Лексусе».

– А твой брат?

Она вздохнула.

– На «Порше».

– Вопросов больше не имею.

Она пожала плечами.

– Думаю, мои родители просто любят выгодные сделки.

В это время мистер и миссис Раш находились в Оук Хилле, ожидая открытия торгового центра, чтобы ринуться на жесткий рождественский шопинг. При том, что я терпеть не могла, когда меня будили раньше семи утра (ладно, будем реалистами, на самом деле я бы спала и до полудня, будь моя воля), мне было грех жаловаться. Нам с Эми поручили самое легкое: мы должны были в числе первых ворваться в магазин, схватить новейшую модель игровой приставки и быстренько свалить.

– Твоему братцу неплохо бы знать, что я тоже вложилась в этот подарок, – сказала я Эми. – Пусть не деньгами, но одно то, что я вытащила свою задницу из постели, уже говорит о силе моей любви к нему.

– А я-то думала, ты просто не можешь допустить, чтобы я в одиночку сражалась с толпами, – сказала Эми.

– Не-а. С какой стати мне из-за тебя париться?

Она хихикнула, а потом сладко зевнула:

– Во сколько откроется магазин?

– В пять.

Она захныкала.

– Знаю, – сказала я, похлопывая ее по спине. – Это жестоко – устраивать старт продаж в такую рань, когда с вечера все нагрузились снотворным в виде индейки.

И как нарочно, стоял лютый холод. Мы зябко кутались в свитеры и пальто, но они слабо защищали от порывов обжигающего ветра. Самое удивительное, что прическа Эми по-прежнему выглядела безупречно. Четыре утра, холодно и ветрено, а она все равно выглядела как модель с кудрями, забранными в стильный высокий хвост.

И это заметила не только я.

– О боже. Ты должна мне рассказать, как ты это делаешь.

Мы с Эми одновременно обернулись на голос. Позади нас стояла девушка со стаканом кофе из «Старбакса». На вид она была ненамного старше нас, и ее лицо казалось смутно знакомым. Наверное, выпускница гамильтонской школы. Я с восхищением уставилась на ее клёвые черные сапоги и пестрые гетры – вот бы мне такие!

– Прошу прощения? – откликнулась Эми.

– Твоя прическа, – сказала девушка. – Ты должна рассказать мне, как это у тебя получается.

Только тогда я заметила ее кудри. Каштановые локоны, еще более тугие, чем у меня или у Эми. Они слегка растрепались на ветру, но все равно выглядели раз в десять лучше, чем мои. Блин.

– О. – Эми провела рукой по волосам. – На самом деле это очень легко. Все, что нужно, это резинка для волос и несколько невидимок.

– И «легко» означает «невозможно» для нас, простых смертных, – добавила я.

– Да? – Девушка рассмеялась. – С резинкой и невидимками у меня на голове получается крысиное гнездо.

– Да тут нет ничего сложного. Ты просто…

– Хлоя!

К нам приближались еще двое: девушка с прямыми черными волосами и симпатичный парень, в котором я узнала Кэша Стерлинга, когда-то выступавшего за нашу школьную команду по футболу. (Из всех видов спорта меня интересовал только футбол. Прежде всего как предлог поглазеть на парней с красивыми ногами.)

– Извини, что опоздали, – сказал Кэш кудрявой Хлое.

– Вы не опоздали. Магазин еще не открылся.

– Я знаю, – ответил Кэш. – Но, если послушать Лиссу, мы должны были явиться сюда к четырем. Так что мне поручили извиниться за то, что из-за меня она пришла позже.

Лисса между тем усердно рылась в сумочке, и ей было не до споров с Кэшем.

– У меня есть карта, – заявила она. – Нарисовала вчера вечером. Построила оптимальный маршрут, чтобы как можно быстрее добраться до телевизоров, когда откроют двери.

– О боже, – простонала Хлоя. – Это обязательно?

– Если уж участвовать в «Черной пятнице», – сказала Лисса, – то с максимальной пользой. – Она вздохнула. – Почему мой глупый братец выбрал телевизор в качестве свадебного подарка? Почему не мог, как все, попросить блендер?

– Ему понадобится телевизор, чтобы заглушать Дженну, – хохотнул Кэш. – До сих пор не могу поверить, что они женятся.

– А я не могу поверить, что он женится раньше, чем я успела с ним замутить.

– Фу, Хлоя. Хватит сохнуть по моему брату, сейчас не до твоих соплей. Меня и так эта толпа с ума сводит. Страшно представить, что будет твориться внутри. Ладно. Давайте изучим карту.

Мы с Эми переглянулись и, почувствовав себя лишними, отвернулись.

– Нам тоже надо было составить карту, – прошептала Эми.

– Думаю, мы еще не докатились до такой шизы, – шепнула я в ответ.

Время шло, очередь становилась все длиннее и длиннее, растягиваясь вдоль всего тротуара позади нас. Не оставалось никаких сомнений в том, что, как только откроются двери, мы окажемся под ногами разъяренной толпы.

– Готова? – спросила Эми за минуту до открытия.

– Почему я себя чувствую, как будто мы отправляемся в бой? – спросила я.

Но она не успела ответить, потому что в этот миг распахнулись двери «Тек Плюс».

И все рванули вперед.

Я побежала, спотыкаясь о собственные ноги, стараясь, чтобы меня не затоптали. Мне, коротконожке, это давалось непросто. Но после активной работы локтями, толкотни и ругани я все-таки пробралась внутрь. Магазин представлял собой настоящий дурдом, но люди хотя бы рассредоточились, и каждый поспешил за своей покупкой.

– Так, где здесь игровые приставки, Эми?

Однако, обернувшись, Эми я не увидела. Ее вообще не было поблизости.

– Черт, – пробормотала я, слишком поздно догадавшись, что нас разделила толпа. Найти ее в этом хаосе, особенно учитывая то, что я совсем не знала расположения отделов в «Тек Плюс», казалось невозможным.

Пожалуй, карта магазина все же очень не помешала бы.

Я протискивалась сквозь толпу, выискивая глазами копну кудрей. Несколько раз я поднималась на цыпочки, оглядывая бесконечное море голов. К сожалению, все кончилось тем, что, потянув шею и потеряв равновесие, я плюхнулась на пятую точку прямо перед витриной с iPod.

– Прошу прощения. Вы в порядке?

Я подняла голову, чтобы посмотреть на того, кто в меня врезался, и встретила удивленный взгляд зеленых глаз.

– Сонни, – произнес Райдер. – Я тебя не узнал.

– Наверное, я выгляжу по-другому с этого ракурса, – огрызнулась я. – Поможешь девушке подняться?

– Извини. – Он взял меня за руку и оторвал от пола. Мне захотелось продлить этот миг, когда моя рука лежала в его руке, но все пролетело так быстро, что я едва успела насладиться прикосновением. – С тобой все в порядке?

– Да, отлично. Просто удивлена, что ты здесь.

Ложь.

А теперь признание: Райдер, а не Эми и не Уэсли был причиной того, что я потащилась в «Тек Плюс» тем утром.

Пару недель назад состоялось наше романтическое свидание в чате (из-за которого я все еще чувствовала себя отвратительно, стоило лишь о нем подумать), и с тех пор Райдер чуть ли не каждый день присылал мне сообщения. Я старалась их игнорировать, зная, что мои ответы еще больше все запутают и усложнят. Наш последний разговор, видимо, придал ему смелости, чтобы снова подойти к Эми в реале. К счастью, все свободное время я почти не отходила от нее, и это означало, что мне удавалось свернуть любой разговор и утащить подругу, прежде чем она узнает о нашей переписке.

Мне очень хотелось ответить на сообщения Райдера, но я знала, что не стоит рисковать, поощряя его гоняться за Эми. У нас наблюдался некоторый прогресс в общении, но все происходило не так быстро, как я надеялась, и чат до сих пор оставался единственным способом поговорить по душам.

Я крепилась до последнего, сдерживая саморазрушительные порывы, но каникулы на День благодарения лишали меня даже возможности видеться с ним в школе, и, когда он написал, что ему нужен новый iPod, я не удержалась и предложила сходить в «Тек Плюс» во время «Черной пятницы». Я знала, что Эми тоже туда собирается, и видела в этом отличный повод присоединиться к ней.

Вот так я и оказалась посреди безумия «Черной пятницы» – и все ради того, чтобы случайно встретить парня, который даже не знал, что я ему нравлюсь.

– Сам удивляюсь, как это меня сюда занесло, – признался он. – Но у меня сломался iPod, и Эми сказала, что здесь будет распродажа, поэтому… Слушай, так если ты здесь, значит, и она где-то рядом?

– Хм, да. Где-то. Только я ее потеряла.

Я от всей души понадеялась, что Эми отыщется нескоро. И мы с Райдером сможем хотя бы ненадолго остаться вдвоем.

Пусть и не в самой романтической обстановке, но все-таки. Меня и это устраивало.

– О. Может, нам стоит поискать ее?

– Нет-нет. Она хотела кое-что купить. Я уверена, что скоро ее найду. – Я кашлянула. – Итак. Новый iPod? И какую музыку ты слушаешь?

– Если я скажу, ты наверняка назовешь меня пафосным хипстером.

– Да… наверное. Но кажется, я и без того тебя так называю.

Он рассмеялся:

– По крайней мере ты честная.

Да уж, нечасто мне доводилось слышать такое.

– Попробую угадать: инди-группы, причем малоизвестные. Скажем, Goats Vote for Melons?

У Райдера от изумления округлились глаза:

– Ты знаешь группу Goats Vote for Melons?

– Слышала пару песен.

После восторженных отзывов Райдера я послушала кое-что из их репертуара. От такой музыки меня вполне предсказуемо мутило. Сплошная акустика, никаких хуков[33]. Да, признаю, я причисляла себя к массовой аудитории. Я любила дешевую попсу, особенно из девяностых, и, конечно, гранж – но это же совсем другое дело! А то, что исполняли «Козлы», было просто выше моего понимания.

Впрочем, у них нашлась одна приличная песня о любви, с необъяснимым названием «О львах и роботах», и я часто слушала ее в последнее время.

– Я тоже пытаюсь расширять свои музыкальные горизонты.

– О, правда?

Он кивнул.

– Изучаю некоторые другие жанры. Пытаюсь проникнуться гранжем девяностых, например.

От улыбки мое лицо чуть не треснуло. Гранж! Он расширял свой музыкальный кругозор ради меня! Мне хотелось закричать во весь голос. Броситься ему на шею. А потом расцеловать его прямо здесь, в переполненном зале магазина электроники.

Но я не могла этого сделать.

Потому что в сознании Райдера мы были не более чем просто знакомые.

Иногда приходилось напоминать себе об этом.

– Гранж – это круто, – сказала я. – А какие альбомы ты слушал? Что-нибудь понравилось особо?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но его перебил другой голос:

– Сонни!

Я застонала, и тотчас устыдилась своей реакции.

Эми отыскала нас. Она подошла ко мне сзади, держа под мышкой коробку:

– Вот ты где. Мне так жаль, что мы потерялись. Я все старалась не упускать тебя из виду, а потом смотрю… – Она запнулась на полуслове, заметив Райдера. – Ой. Привет.

– Привет, Эми, – просиял он.

И в ту же секунду мне захотелось встряхнуть его как следует.

Даже несмотря на то, что его симпатия к ней усиливалась по моей вине.

– Ты увлекаешься видеоиграми? – спросил он, кивая на коробку.

– Что? Ой. Нет. Это для моего брата.

– Кстати, о покупках, – вмешалась я, и мой голос прозвучал громче, чем мне хотелось бы. – Тебе надо поспешить, если хочешь купить iPod, Райдер. А то все разберут.

– И то верно. Я скоро вернусь.

Он отошел в сторону, ныряя в толпу оголтелых покупателей, карабкающихся друг на друга в попытках завладеть продукцией Apple.

Я схватила Эми за руку:

– Когда он вернется, сделай что-нибудь.

– Что именно?

– Ну, не знаю. Что-нибудь странное. Что ему явно не понравится.

– Сонни, ты же знаешь, что у меня это плохо получается.

– Вовсе нет. Ты можешь быть прекрасной актрисой, если постараешься.

– Но у меня нет сценария, – заметила она. – Я не знаю, что делать. Не знаю, как прикинуться странной.

– Ты – единственный тинейджер, для кого это проблема. – Я огляделась вокруг в поисках вдохновения и нашла его в нескольких шагах от нас. Там стоял парень – блондин, чуть за двадцать, сложен, как Кен. И он отчаянно пытался поймать взгляд Эми.

– Идеальный вариант, – сказала я.

– Что?

Я кивнула в сторону незнакомца.

– Видишь парня?

– И что с ним?

– Когда Райдер вернется, пофлиртуй с этим красавцем. Прямо на глазах у Райдера, – прошептала я. – Тогда он подумает, что ты суперветреная и коварная.

– Сонни, я не хочу, – шепнула Эми. – Это слишком. И жестоко по отношению к ним обоим.

– Пожалуйста. Ты можешь осчастливить того паренька. К тому же он симпатичный. А ведь могло быть и хуже.

– Но…

– Все, Райдер идет. Приготовься.

– Я не…

– Я добыл iPod! – объявил Райдер, приближаясь к нам. – Какой-то парень с маллетом[34] пытался выхватить его прямо у меня из рук, но мне удалось удержать.

– Рада, что ты остался жив, – сказала я.

– Я тоже. – Он взглянул на Эми, как будто ждал, когда она скажет хоть что-нибудь.

И я пихнула ее локтем. Больно.

Она тоненько пискнула.

– Я, мм… – Она посмотрела на меня. В ее глазах плескалось отчаяние.

Иди, мысленно приказала я ей. Просто сделай это.

Эми повернулась к Райдеру, и вымученная улыбка тронула ее красивые розовые губы.

– Секундочку, – сказала она и направилась к кукольному Кену, который увлеченно разглядывал планшеты, разложенные на прилавке. Когда тот увидел приближающуюся Эми, его лицо просветлело. И, хотя ее «Привет… тебе» прозвучало в высшей степени неестественно, он не переставал улыбаться.

– Привет, – произнес Кен.

Их дальнейший разговор утонул в гвалте, который подняли разъяренные женщины, обступившие сотрудника магазина, жалуясь на какого-то парня, который выхватил из их тележки какой-то гаджет, прежде чем они успели оформить покупку. Но зато мы могли видеть все, что происходит. Парень склонился к Эми; она хихикнула, похлопала его по руке. Каждое их движение говорило о том, что это обычный флирт. На самом деле выглядело это весьма убедительно, поскольку слова Эми, наверняка смущенные, до нас не долетали.

– Она что, знает этого парня? – спросил Райдер, хмурясь, когда кукольный Кен подступил ближе к Эми.

– Нет, – ответила я. – Но в этом вся Эми. Она всегда с кем-нибудь флиртует.

– О!

Еще с минуту мы оба наблюдали эту сценку, а потом Райдер, сникнув, отступил назад.

– Пойду платить, – сказал он. – Я уже еле живой от усталости.

Хотя я знала, что все происходящее играло на руку нам обоим, мне стало откровенно жаль его. Он-то думал, что между ним и Эми существует незримая связь, а тут она проявляет полное равнодушие и в открытую заигрывает с другим парнем. Представляю, как больно было ему на это смотреть.

Но я и рассчитывала на то, чтобы сделать ему больно.

– Было приятно с тобой столкнуться, – сказала я. – В прямом смысле.

– Да. Извини еще раз. В любом случае… передай Эми, что я откланялся.

– Хорошо.

Он бросил прощальный взгляд на Эми и, отвернувшись, исчез в толпе.

Как только он ушел, я подбежала к подруге, прерывая ее разговор с Кеном.

– Ура, – радостно сообщила я. – Он свалил. У нас все получилось.

– Не понял? – Кен выглядел озадаченным.

– Послушай. Извини. Ей всего семнадцать, так что тебе тут ловить нечего. Спасибо, что подыграл. – Я схватила Эми за руку и потащила в сторону касс. Окольными путями, чтобы не пересечься с Райдером.

Я ожидала, что Эми отругает меня за то, как я разговаривала с Кеном. Отчитает за грубость.

Но она этого не сделала.

Она вообще ничего не сказала.

На самом деле она молчала все время, пока мы были в магазине, да и в машине, на обратном пути домой, не проронила ни слова.

Подъездная дорожка была пуста, родители Эми еще не вернулись со своей «Черной пятницы». Эми схватила коробку с приставкой и зашагала к дому. Я поплелась за ней.

– Хочешь, помогу тебе упаковать ее в подарочную бумагу? – предложила я.

– Нет. Сама справлюсь, – пробормотала она.

– Ладно… Слушай, спасибо тебе за помощь. Думаю, все сработало. Кажется, Райдер сильно расстроился.

– Я не хотела этого делать, Сонни, – наконец заговорила Эми. Она положила игровую приставку на журнальный столик. – Мне было неловко и стыдно. И противно. Ты заставила меня кокетничать с незнакомым парнем, который мне совершенно не понравился.

– Я знаю. И сожалею об этом, но…

– Не думаю, что ты знаешь, – возразила она и, выдержав паузу, покачала головой. – Я устала. Пойду вздремну.

Она поднялась к себе, и у меня впервые появилось такое чувство, что мне не следует идти за ней.

Ей нужно личное пространство, подумала я. Ей нужно немного побыть одной, и тогда все образуется.

Но в глубине души я знала, что все гораздо серьезнее. Что сегодня я, совершенно того не осознавая, перешла черту.

И впервые за все десять лет ночевок в доме Рашей я не спала в комнате Эми, когда вернулась с работы в тот вечер.

И следующей ночью тоже.

13

Когда я снова столкнулась с Райдером вне школы, это произошло по чистой случайности – впервые. На этот раз, в холодную субботу в начале декабря, мы оба оказались в Гамильтонской публичной библиотеке.

Я прогуливалась по первому этажу, разглядывая книжные полки, когда меня окликнул знакомый голос. Я подняла голову и в углу за деревянным столом увидела Райдера, перед ним лежал раскрытый блокнот и огромный фолиант в кожаном переплете. На голове у него громоздились несуразные старомодные наушники. Когда он помахал мне рукой, приглашая присоединиться к нему, мое сердце забилось чуть сильнее.

– Привет, – сказала я, приближаясь к его столу. – Что ты здесь делаешь?

– Занимаюсь научными исследованиями. – Он стянул наушники, и они повисли у него на шее. – Для доклада по истории. – Он похлопал по книге в кожаном переплете. – Выписываю кое-что о Французской революции.

– Да здравствует гильотина?

– Эта фраза мелькает тут и там.

Я улыбнулась и взяла со стола книгу. Том оказался массивным и тяжелым.

– Неужели ты все это читаешь? – удивилась я. – Знаешь, есть такое новое изобретение. Называется «Интернет». Там можно найти все это и многое другое – и даже не бояться порезаться бумагой.

– Порезы бумагой для ученого – как боевые шрамы, – ответил он с улыбкой. – Наверное, я принадлежу к старой школе. Мне нравится получать информацию из настоящих книг, и я делаю записи от руки.

– Ну а я, не в пример тебе, числюсь в лучших друзьях Википедии.

– Надеюсь, ты в курсе, что в Википедии полно удручающе неточной информации? Все потому, что любой пользователь может изменять данные.

– Ага. И я как раз из тех, кто делает информацию удручающе неточной.

– Значит, половина старшеклассников в стране должна благодарить тебя за плохие оценки?

– Да, сэр. Я, можно сказать, знаменитость. Или могла бы ею стать, если бы не была анонимом.

Он рассмеялся, и, хотя у меня в животе все еще порхали бабочки, я чувствовала себя легко. Как рыба в воде. Мы общались непринужденно, совсем как в чате. И интонации нашего разговора точь-в-точь напоминали те мгновенные сообщения, которые, должна признаться, я снова посылала ему.

После ссоры в «Черную пятницу» я перестала ночевать в спальне Эми, и тишина гостевой комнаты лишь усугубляла мою бессонницу. За последние две недели мой изнуряющий ночной кошмар снилсля мне уже трижды. Когда я просыпалась в панике и одиночестве, меня так и тянуло написать ему. Я искала поддержки, зная, что мне ответит живая душа.

Я все пыталась убедить себя в том, что скоро покончу с этим. И что переписка ничуть не угрожает моему плану – возможно, так Эми покажется ему еще более странной: вроде бы отвечает на его сообщения в Сети, а в реале нос от него воротит.

Я уже нагородила столько лжи, что сама не знала, чему верить. Но в одном была уверена: он мне нравится. Очень.

И вот наконец-то, после более чем месяца постепенного сближения в Сети, между нами начало зарождаться настоящее, живое взаимопонимание.

– Ну, а ты что здесь делаешь? – спросил он. – Если считаешь себя человеком двадцать первого века?

– Пришла сдать кое-какие книги Эми. Мой единственный выходной в магазине, и я все равно провожу его среди книг.

– Разве это плохо? – удивился Райдер.

– Нет. Просто ирония судьбы. Вообще-то я и сюда подавала заявление. Но, к сожалению, мне ответили, что в последний раз, когда заведующая приняла на работу подростков, их застукали за поцелуями среди книжных полок.

– Интересно, – задумчиво произнес Райдер, постукивая по подбородку кончиком ручки. – Кто бы мог подумать, что Гамильтонская библиотека – такое скандально известное местечко?

– Представляешь? Мне надо зависать здесь почаще.

Он кивнул, и на одно долгое, напряженное мгновение наши взгляды встретились. По крайней мере мне оно показалось напряженным. Голосок в моей голове молча взывал к нему: Обрати на меня внимание. Догадайся, что все это время с тобой была я. Конечно, это обернулось бы катастрофой. Обман длился слишком долго, и это убивало всякую надежду на то, что Райдер не разозлится, узнав, что я – поначалу случайно, а потом намеренно – водила его за нос.

Я не хотела, чтобы он узнал, с кем переписывался.

Я хотела, чтобы он увидел во мне девушку, которая ему нужна.

Возможно, это уже и произошло бы, если бы не моя ложь, которой я вредила сама себе.

– Послушай, – сказал он после паузы. – Не хочешь свалить отсюда? Пойти прогуляться или еще что-нибудь?

На миг мне показалось, что мой мозг вот-вот взорвется. Он хотел пойти куда-нибудь со мной. Он хотел прогуляться со мной. Эми рядом не было, и мы могли говорить о чем угодно. Райдер пригласил меня потусоваться с ним!

Свершилось.

– Да, – ответила я. – Конечно. Пойдем.

Однако мой энтузиазм почти испарился, как только мы вышли на холод и Райдер сказал:

– Мне бы хотелось поговорить с тобой об Эми.

Черт.

Ну, конечно.

Что не так с этим парнем? Ведь, если разобраться, уже месяц с лишним Эми завлекала его своими сообщениями и письмами, но в реальной жизни представала совершенно другим человеком (в буквальном смысле слова).

Я знала, что отчасти на мне лежит вина за то, что переписка продолжалась, но какого черта. Неужели виртуального общения достаточно, чтобы так прикипеть к своему идеалу? Они ведь даже не целовались. Да они даже ни разу не прикоснулись друг к другу.

– Эми. Ладно. – Я глубоко засунула руки в карманы своего старенького, видавшего виды пальто. – И что с ней?

– Просто… я в замешательстве. Совсем запутался. – Он пнул ногой камешек, и я, наблюдая, как тот катится по тротуару, жалела о том, что не могу последовать за ним, подальше от этого разговора. – Ты не знаешь, почему она избегает и игнорирует меня, когда мы оказываемся рядом?

Я пожала плечами:

– Наверное, об этом лучше спросить у Эми.

– Я спрашивал, – сказал он. – Тысячу раз. Но так и не получил прямого ответа.

Что верно, то верно. С тех пор как в начале ноября мы затеяли переписку, Райдер постоянно допытывался, почему я (читай: Эми) не общаюсь с ним вживую. Почему до сих пор не согласилась пойти с ним на свидание. Почему в чате все не так, как в реальной жизни.

Чаще всего я просто оставляла эти сообщения без внимания. Они вклинивались в нашу беседу и обычно прерывали ее. Иногда я отделывалась расплывчатыми ответами вроде «я не знаю» или вопиющей ложью «я тебя не избегаю!».

Я надеялась, что все эти странности и нестыковки оттолкнут его от Эми.

Но он не сдавался, продолжая бороться за нее всеми доступными способами.

– Ты – ее лучшая подруга. Я подумал, что, если кто и знает, что с ней происходит, так только ты. И, поскольку мы с тобой теперь друзья…

Друзья.

Он думал, что мы друзья. Мои губы дрогнули, и я поспешила спрятать улыбку. Душа ликовала – по крайней мере все было не напрасно.

– У тебя есть какие-то догадки, почему она избегает меня? – спросил он. – Она… Может, я ей не нравлюсь? Нет. Нет, я знаю, что нравлюсь. Конечно, нравлюсь. Просто, когда мы вместе, она… совсем другая.

– Понятия не имею, – ответила я. – По мне, так она всегда такая.

– Но она ведет себя не как Эми, которую я знаю.

– Тогда, возможно, ты знаешь ее не так хорошо.

– Я знаю ее, – упорствовал он. – Или мне это только кажется. Когда мы переписываемся или общаемся в интернете, она такая… классная. Веселая, остроумная, и с ней так легко. Виртуальная Эми просто неподражаема.

Я вся дрожала, и не только от холода.

– Я просто хочу, чтобы реальная Эми больше походила на свою виртуальную копию.

Я сжала кулаки в карманах. Мне очень хотелось все ему рассказать. Так и подмывало открыть ему глаза: та девушка, которую он считал «неподражаемой», девушка, на которую он запал, стоит прямо перед ним.

Но вместо этого пришлось сказать другое:

– Прости, Райдер. Даже не знаю, как тебя утешить.

– Почему ты дружишь с ней? – спросил он.

Я опешила:

– Что?

– Почему ты с ней дружишь? Что тебе нравится в Эми?

– Ну… – Наверное, мне следовало напустить туману. Или сморозить глупость. Усилить образ неуравновешенной чудачки Эми, которую он никак не мог разгадать. Но я не могла позволить себе оболгать Эми. – Во-первых, она великодушная. Она готова пожертвовать всем ради тех, кто ей дорог. Черт возьми, она даже разрешила мне пожить у нее. Она всегда рядом, когда нужна мне.

Он кивнул:

– Что еще?

– Она уравновешивает меня. Я – шумная, вспыльчивая, а она спокойная и рассудительная. Можно сказать, что она – моя вторая половинка. Обычно о «родственных душах» говорят в романтическом смысле, но я думаю, что если они действительно существуют, то Эми – моя родственная душа. Без нее я бы, наверное, пропала.

Я ощутила укол вины, но тут же попыталась прогнать это чувство. После ссоры в День благодарения я пыталась убедить себя в том, что между нами все как прежде. И то, что я перебралась в гостевую комнату – вполне естественно. В конце концов, не могли же мы вечно спать в одной постели. Эми не злилась на меня. Она была такой же милой и смешливой, и мы по-прежнему много времени проводили вместе. И все-таки что-то неощутимо изменилось.

– Мне нравится, как ты ее описываешь, – сказал Райдер. – Но почему она ведет себя иначе, когда я рядом?

Я не ответила. Нельзя же все время твердить: «Не знаю».

– Как ты думаешь, это как-то связано с ее мамой?

– Что?!

– Она немного рассказывала мне о своей матери.

До меня не сразу дошло, о чем он говорит. Миссис Раш – потрясающая мама и при чем здесь странности Эми? Но тут я вспомнила, что говорила с ним о своей матери. Приехали. Еще одна тема, которую я предпочла бы не обсуждать.

– Ах да. Ее мама.

– Однажды она призналась, что иногда ей кажется, будто мама жалеет о том, что родила ее, – сказал Райдер.

– Да. Мама Эми… Ну, она интересный персонаж. Сложный. Отношения с мамой определенно повлияли на Эми не лучшим образом.

– Я знаю, что она чувствует, – сказал он.

Я покачала головой:

– Не думаю, что ты знаешь. – И, воспользовавшись представившейся возможностью сменить тему, добавила: – Но кстати, поздравляю твоего отца с победой на выборах.

– Спасибо, – безучастно произнес он. – Официальное заявление: мои родители разводятся.

Я подумала, что это хорошая новость. Во всяком случае, все разрешилось. Но я не могла сказать это вслух, потому что мне не полагалось знать предысторию. Поэтому пришлось ответить:

– Я думала, они уже давно разошлись…

Райдер покачал головой:

– Отец не дает маме развода. Мерзавец. Будет тянуть еще несколько месяцев, чтобы это не выглядело так, будто он просто ждал переизбрания. Хотя именно так оно и есть.

– Вот отстой, – сказала я.

– Боже. Он оказался обычным бабником. Изменял маме с какой-то молодой топ-моделью, – с горечью произнес Райдер.

– В таком случае, возможно, развод – это к лучшему. Как это ни печально.

– Все равно он козел. И я больше с ним не общаюсь.

Похоже, Райдер и его отец так до конца и не разрешили все свои противоречия.

Мы прошли мимо здания начальной школы, и, не сказав друг другу ни слова, как по команде свернули к пустой детской площадке.

– А как это воспринимает твоя мама? Ну, то, что ты не хочешь общаться с отцом?

– Я стараюсь не говорить с ней об отце, – признался он. – Она очень переживает. Я бы даже сказал, бесится. И ее можно понять. Она прекрасный человек, а он так ее кинул.

Мне захотелось напомнить ему, как он сам недавно (и совершенно справедливо) негодовал по поводу того, что мама увезла его в далекий Иллинойс, даже не спрашивая его мнения.

Но Сонни не могла этого знать, того, что знала Эми. Так что мне пришлось прикусить язык.

– А что у тебя? – спросил он, когда мы подошли к качелям. – Расскажи о своей семейной драме.

Я пожала плечами и уселась на качели. Кожаное сиденье промерзло, я ощутила это даже сквозь джинсы:

– Это довольно скучно.

– Не соглашусь с тобой. – Он устроился на соседнем сиденье. – Ты сказала, что живешь у Эми. На мой взгляд, это совершенно не скучно. А где твои родители?

Мне уже удалось увести разговор от всего, что касалось моей матери, и я не хотела к этому возвращаться. Так что вместо этого выпалила то, о чем молчала долгие годы:

– Мой отец в тюрьме.

– О! – Райдер выглядел испуганным, удивленным, и я не могла не заметить, что он чуть отстранился от меня. Как будто внезапно вспомнил, что я не та богатая, красивая девушка, о которой он мечтал.

Я – белая шваль.

По крайней мере, по его меркам.

Но, к моему удивлению, Райдер снова заерзал на качелях, крепче ухватившись за цепи, и повернулся ко мне. На его лице я не увидела никакого отвращения:

– Давно?

– Он мотается по тюрьмам с тех пор, как мне исполнилось семь. Но я не видела его с… Даже не помню, когда мы в последний раз виделись. Мама перестала возить меня к нему на свидания после того, как развелась с ним. Я тогда училась в начальной школе.

– Он когда-нибудь писал тебе? – спросил Райдер. – Звонил?

– Нет, – ответила я. – Хотя мы переехали вскоре после нашей последней встречи. Мой дедушка умер и оставил нам свой старый дом. К тому же у меня сменился номер мобильного. Так что я даже не знаю, искал он меня или нет. Скорее всего нет, судя по тому, что мама всегда рассказывала мне о том, какой он никчемный человек. И не то чтобы она сама была примером надежности…

Я покачала головой и, прежде чем он успел спросить что-нибудь о моей матери, снова заговорила:

– Я думала о нем. Несколько раз даже порывалась написать ему, но всегда отговаривала себя от этой затеи.

– Почему?

Зеленые глаза Райдера как будто приклеились ко мне. От его пристального взгляда у меня по спине пробежали мурашки. И в то же время… я испытывала облегчение. От того, что могла излить душу. Быть честной там, где я привыкла врать.

– Мне страшно. – Это было то, о чем я никогда не говорила вслух. – Я боюсь, что он обманет мои ожидания… или не захочет принять меня. Поэтому я решила, что, наверное, лучше не давать ему шанса.

– Сонни. – Он дотянулся и положил руку мне на плечо. От его прикосновения меня как будто пронзило током. Возможно, он тоже это почувствовал, потому что тотчас отдернул руку и снова ухватился за цепь: – Извини, – произнес он.

Я не поняла, за что он просит прощения – то ли за свой странный жест, то ли за то, что заставил меня выложить правду об отце.

– Все нормально, – сказала я, решив, что предпочла бы последнее. – Наверное, он и правда тот нищеброд, каким я всегда его и представляла. Не исключено, что из нас двоих мое материальное положение куда лучше.

– Возможно.

Какое-то время мы молчали. И в этом тоже была своя прелесть. Как бы я ни любила беседовать или переписываться с Райдером, просто находиться рядом с ним и наблюдать, как вдалеке медленно садится солнце, было не менее приятно.

– Надо идти, – спохватился он. – Скоро стемнеет.

– О да, – сказала я. – Потому что после заката детские площадки, как известно, становятся рассадниками криминала и разврата.

– Я имел в виду, что станет еще холоднее, острячка. – Он спрыгнул с качелей и протянул мне руку. Я взяла ее, и он помог мне встать. Наши пальцы оставались переплетенными чуть дольше, чем следовало, и, когда он отпустил меня, моей руке стало слишком холодно.

Я засунула руки в карманы и последовала за Райдером.

В молчании мы возвращались к библиотеке, и наши плечи слегка соприкасались.

– Это моя, – сказала я, когда мы подошли к Герт. Я похлопала старый драндулет по капоту. – Классная тачка, да?

– Она заведется? – спросил Райдер, вскидывая бровь.

– Это ли не вопрос на миллион долларов? – Я вытащила ключи из сумочки и открыла водительскую дверь. – Было приятно пообщаться с тобой, Райдер.

– Мне с тобой тоже.

Я ожидала, что он повернется и уйдет, и, когда этого не произошло, удивленно посмотрела на него.

– Ты должна написать своему отцу, – сказал он.

Я нахмурилась:

– Зачем? Я же говорила тебе, наверняка он и есть голодранец и лузер, каким его всегда описывает мама.

– А вдруг он изменился? – предположил Райдер. – Прошло много лет, ты сама сказала. И раз уж ты все равно думаешь о нем… может, стоит попробовать?

– Но… что, если ему плевать на меня? – Мой голос слегка дрогнул. – Что, если он не оправдает моих надежд?

– Ты не узнаешь, пока не попробуешь, – сказал он. – Если я что и понял после переезда сюда, так это то, что порой люди удивляют, если ты позволяешь им раскрыться.

Он говорил это, глядя мне в глаза, и у меня в животе снова запорхали бабочки.

Он отступил назад и двинулся к своей машине:

– До встречи в школе, Сонни.

Я кивнула, но в машину не села. Я стояла как вкопанная, мерзла на декабрьском ветру и смотрела ему вслед.

В ту ночь, в гостевой комнате, одна, я не могла заснуть.

Я ворочалась в постели, прокручивая в голове все, что произошло между мой и Райдером. Вспоминала, как он улыбался мне. Как смотрел мне в глаза и будто впервые видел меня, а не просто надоедливую лучшую подругу девушки его мечты.

Но больше всего я думала о том, что он сказал о моем отце.

Порой люди удивляют, если ты позволяешь им раскрыться.

Я много лет не видела отца. Даже не упоминала о нем в разговорах с кем бы то ни было. Вплоть до сегодняшнего дня. Но на самом деле я думала о нем. Много думала.

Помню, в детстве он качал меня на качелях из покрышки на цепях на заднем дворе. Он приносил домой огромные упаковки моего любимого мороженого с печеньем и кремом. Он говорил: «Тихо. Ты разбудишь Сонни», когда во время ссоры мама повышала голос, хотя я редко спала в такие минуты.

Потом его арестовали в первый раз.

А потом – во второй.

Первый раз – за кражу автомобилей, но об этом я знала только из разговоров, которые ходили по городу, потому что была еще маленькой.

– Это не дочка ли Ардмора? Вы слышали про ее отца? Чертов ворюга.

Вот тогда я начала врать, выдавая отца за крутого бизнесмена, умалчивая про преступника.

Я не знала, за что его посадили во второй раз. И в третий, и в четвертый… Все, что мне запомнилось, так это то, что отец проводил дома не больше пары недель, прежде чем снова попадал за решетку. И так всю жизнь, начиная с моих семи лет.

Поначалу мама каждую неделю возила меня к нему на свидания, но со временем перестала это делать. Негодяй. Бездельник. Так она его называла. И я этому верила.

Может, так оно и было, а может, и нет. Райдер заставил меня вновь задаться этим вопросом.

Бессонница, моя давняя подруга, не оставляла меня, поэтому я встала с постели и спустилась вниз. Мистер Раш оборудовал себе кабинет на первом этаже, и нам с Эми разрешалось заходить туда, если нужно было воспользоваться стационарным компьютером. С недавних пор я сомневалась, что мне позволено беспрепятственно эксплуатировать лэптоп Эми, поэтому этот вариант показался мне более подходящим.

На часах было 1.12 ночи, когда я открыла документ Word. Но только в 1.36 мне удалось написать первое слово.

Получилась короткая записка. Каждое слово далось мне с такой болью, как будто мне рвали зубы. Каждое слово кровоточило и пугало. Я чувствовала себя все более и более уязвимой. Может, проще оставить все как есть, думала я, не впускать его в свою жизнь, вместо того чтобы протягивать руку, рискуя получить душевную травму?

Я подавила все страхи, когда курсор завис над кнопкой «ПЕЧАТЬ». Сглотнув раз, другой, я зажмурилась и кликнула мышкой.

Прежде чем я успела передумать, руки отыскали конверт в ящике стола мистера Раша. Я сунула туда письмо, нацарапала «кому» и «от кого» и наклеила марку. Утром я собиралась спросить у мистера и миссис Раш разрешения дать номер их домашнего телефона. Я решила, что если они откажут, то я не стану отправлять письмо.

Но если разрешат, то у меня не будет больше никаких отговорок, чтобы не отправлять его.

Я положила конверт на стол, за которым мы завтракали, чтобы у меня не было возможности «забыть» про него утром, а потом побежала наверх, зарылась лицом в подушку и провела остаток ночи в панике.

14

Я надеялась хорошенько выспаться в первый день рождественских каникул. В школу идти не нужно, а моя смена в книжном магазине начиналась во второй половине дня.

Однако у Эми были другие планы.

Дверь гостевой комнаты распахнулась в половине девятого утра:

– Они приехали пораньше! – завизжала она, метнувшись мимо моей кровати к окну, которое выходило на подъездную дорожку к дому семьи Раш.

– Мм, – застонала я, но заставила себя оторваться от подушки. Я давно не видела Эми такой взволнованной – во всяком случае, со дня злосчастного розыгрыша с флиртом, случившегося больше месяца назад. – Кто приехал пораньше?

– Уэсли и Бьянка! – Она подпрыгивала у окна, наблюдая за паркующимся автомобилем. Потом повернулась и бросилась к двери. – Пошли!

Я выдернула себя из постели и последовала за ней.

Мало что в жизни могло так оживить Эми. На самом деле только три вещи: щенки, Шекспир и Уэсли.

Едва я спустилась с лестницы, как распахнулась дверь и вместе с порывом холодного декабрьского ветра в прихожую ввалилась толпа Рашей (плюс один). Эми взвизгнула и бросилась на шею самому высокому Рашу, который ждал ее с распростертыми объятиями.

Оторвавшись от брата, Эми повернулась и проделала тот же номер с невысокой рыжеволосой девушкой, которая стояла рядом.

– Привет, Эми, – сказала Бьянка, неловко похлопывая ее по плечу. – Я тоже рада тебя видеть.

На первый взгляд, Бьянка не вписывалась в семейство Раш. Мало того что она была на полголовы ниже миссис Раш – самого невысокого члена семьи, она к тому же носила драные джинсы, футболки и выцветшие красные «конверсы», в то время как Раши предпочитали изысканную и дорогую одежду, которую мало кто в нашем городе мог себе позволить.

Одним словом, на первый взгляд Бьянка… больше походила на меня.

Но стоило внимательнее присмотреться к ней, к тому, как встречали ее в этом доме, как любовался ею Уэсли, и все становилось понятно. Бьянка отличалась умом и веселым нравом, и, судя по тому, что рассказывала мне Эми, она сыграла большую роль в воссоединении их семьи несколько лет назад, когда у них все разваливалось. И теперь она сама стала ее частью.

Я знала ее не настолько хорошо, но мне было совершенно ясно, что она своя в этом доме.

А вот я вдруг почувствовала себя незваным гостем. Ребенком, злоупотребляющим великодушием взрослых. Вот почему я застыла на лестнице, словно приросла к ступенькам. Как бы я ни была рада встрече с Уэсли, что-то мешало мне прервать идиллическое воссоединение семьи, разворачивающееся на моих глазах.

Но Уэсли, возвышавшийся над всеми, первым заметил меня.

– Сонни! – крикнул он и замахал рукой, приглашая подойти и обняться. – Эми наконец удалось уговорить родителей и они позволили тебе поселиться у нее? Давно пора!

Я рассмеялась, и мы обнялись:

– Рада тебя видеть, Уэсли.

– Да ну? – спросил он. – Ни на одну мою смску не ответила. Я уж подумал, что ты теперь слишком крутая для меня.

– О да, – заверила я его. – Особенно учитывая, что у меня телефон сломался. Я пользуюсь мобильником Эми.

Тут я вспомнила, что в телефоне остались несколько сообщений от Райдера, которые нужно удалить.

– Рада встрече, Сонни, – сказала Бьянка.

– Я тоже. Как Нью-Йорк?

– Холодно.

– К счастью, у нее есть я, чтобы ее согревать, – сказал Уэсли, обнимая свою девушку. Бьянка закатила глаза.

– Что ж, очень жаль, но пора закругляться. – Мистер Раш бросил взгляд на часы. – Отцу Бьянки наверняка не терпится увидеть дочь. Мы не можем красть ее у семьи.

– Я отвезу ее, – сказал Уэсли, хватая с крючка у двери комплект ключей от своего любимого «Порше».

Он не брал машину с собой в Нью-Йорк. Думаю, там она не особенно и пригодилась бы. Но теперь, когда он вернулся домой, его со страшной силой тянуло за руль.

– Возвращайся поскорее, – сказала Эми. – Мы должны наверстать упущенное.

– Разумеется, – ответила Бьянка.

И так же стремительно, как появились, Уэсли и Бьянка исчезли за дверью, а Эми, ее родители и я потянулись на кухню завтракать.

– Я так счастлива, что они дома, – сказала Эми, насыпая хлопья в миску. – Приятно снова собраться всей семьей.

– Это точно, – подхватила миссис Раш.

У меня в животе завязался тугой узел, и я обнаружила, что сглатываю внезапно подступившие слезы. В горле запершило, и я откашлялась.

– Э-э, мистер Раш? Не было ли для меня писем?

Мистер Раш только что налил себе кофе. Он взглянул на меня поверх кружки, и в его глазах мелькнуло понимание. Это он опустил мое письмо в почтовый ящик, так что знал, о чем я спрашиваю.

– Нет, Сонни, – сказал он. – Мне очень жаль.

– Ты ждешь письмо? – удивилась Эми.

– Да, – пробормотала я. Боль в груди нарастала, пока я смотрела, как члены семьи Раш суетятся на кухне, смеются, толкаются и спотыкаются друг о друга. – Но, наверное, зря.

Эми изогнула бровь, и я уже знала, что потом она обязательно пристанет ко мне с расспросами. Но я еще не решила, стоит ли ей рассказывать, а если да, то что именно.

– Сонни, – обратилась ко мне миссис Раш, – почему бы тебе не пригласить свою маму на рождественский ужин? Я знаю, ей пришлось работать в День благодарения, но, надеюсь, в канун Рождества ей дадут выходной.

– Может быть, – ответила я. – Посмотрим. Уверена, она будет благодарна вам за приглашение.

Ложь, ложь, ложь.

– Райдер?

Мне стало неловко от того, что в моем голосе прозвучало столько изумления, но он был последним, кого я ожидала увидеть на крыльце дома Рашей. Ну, ладно. Может, и не последним – после английской королевы или ожившего Эдгара Аллана По.

Или моей мамы.

Короче, появление Райдера стало для меня полной неожиданностью. В армейской парке цвета хаки, очках (без диоптрий) в черной оправе и вязаной шапке он выглядел самым сексуальным хипстером, и я уже начинала к этому привыкать.

– Привет, Сонни, – произнес он с улыбкой.

Допускаю, что в животе у меня вспорхнули бабочки. Может быть. Ожили. К сожалению, все прошло в ту же секунду, как я сообразила, что выгляжу как черт знает что.

Я вышла из душа минут за десять до того, как раздался звонок в дверь. Слава богу, я успела одеться – хотя, возможно, если бы я стояла на пороге в чем мать родила, он бы уставился на что-то более привлекательное, чем мои волосы, еще влажные и спутанные, под линялой повязкой, которую я обычно надеваю перед тем, как нанести на лицо маску. Я уже почти начала, когда услышала звонок.

А значит, учитывая обстоятельства, все вышло не так плохо, как могло бы.

Но почему, почему он не зашел в тот день, когда я выглядела на все сто? Или не застал меня в каком-нибудь соблазнительном нижнем белье? Правда, у меня его нет, но этот сценарий поспособствовал бы осуществлению моего гениального замысла.

Впрочем, Райдер как будто не заметил беспорядка у меня на голове.

– Скажи, а Эми дома? – спросил он.

Я была разочарована, но сумела сохранить хладнокровие:

– Не-а. Она с утра убежала по делам. Меня с собой не взяла, сказала, что мне будет скучно. – Я усмехнулась. – Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

– Что?

– Она покупает мне рождественский подарок.

– Да? – удивился он. – И как ты думаешь, что она тебе подарит?

– Я просила пони. И не уверена, что она согласится на что-то меньшее.

– Настоящая подруга тебя без пони не оставит, – согласился он.

Мы улыбнулись друг другу, и трепетное чувство совершило свое триумфальное возвращение.

– Может, войдешь? – предложила я. – Дома никого нет. Все в последний момент ринулись на шопинг.

Меня окатило волной стыда, когда я осознала, что предлагаю. Мы с Райдером одни в огромном пустом доме, где все так и располагает к поцелуям и ласкам.

Ну, вообще-то мы могли бы и просто посмотреть телевизор.

Хотя, зная Райдера, я не сомневалась, что он ненавидит телевидение.

Но на один долгий миг мне показалось, что он собирается сказать «да». Он даже открыл рот, но тут же плотно сжал губы. Взглянув на меня, он отвернулся и покачал головой, как будто стряхивая воду с лица.

– Все нормально, – сказал он. – Я лучше пойду. – Я старалась не выдать разочарования, но все мои усилия пошли прахом, когда он сказал: – Ты не могла бы передать это Эми?

Только тогда я заметила зажатую у него под мышкой тонкую прямоугольную коробку, обернутую зеленой бумагой. В таких на Рождество обычно дарят одежду, и эта предназначалась Эми.

– Конечно, – сказала я, забирая коробку. – Нет проблем. – И, ухватившись за возможность немного продвинуться к успеху, добавила: – Но вынуждена тебя огорчить. Не думаю, что у нее есть подарок для тебя.

Райдер пожал плечами:

– Ничего страшного, – сказал он, слегка приуныв. – Кто знает? Может, она и обо мне вспомнит, когда будет покупать тебе пони?

– Может быть.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. В воцарившейся тишине меня вдруг охватило желание рассказать ему о письме отцу, но я сдержала этот порыв. От отца до сих пор не было никаких известий, и, возможно, мои ожидания были напрасны. Я понимала, что, если он так и не откликнется, мне будет невыносимо больно отвечать потом на расспросы.

Райдер снова тряхнул головой и повернулся, чтобы уйти.

– Счастливого Рождества, Сонни, – бросил он через плечо.

– Счастливого Рождества.

Но в тот момент, ощущая в руках мучительно тяжелую подарочную коробку, мне казалось, что Рождество может быть и несчастливым.

При всем нежелании бередить свои раны мне до смерти хотелось знать, что же лежит в коробке, которую Райдер передал для Эми.

– Почему ты не открыла ее? – спросила она, когда вернулась домой в тот вечер.

– Но ведь это для тебя, – ответила я с горечью. И да, я знала, что это несправедливо: Эми ничего от меня не требовала. Но, черт побери, не будь она так неотразима, мы бы не оказались в этой ситуации.

Не слишком ли это – мечтать о подруге-мегере? Теперь я так не думала.

Эми взяла коробку и села на кровать. Аккуратно, стараясь не порвать, сняла зеленую бумагу. Я бы просто содрала обертку, но Эми всегда очень бережно разворачивала подарки, как будто собиралась повторно использовать ее (она никогда этого не делала).

Закончив с бумагой, она начала возиться с клейкой лентой по бокам белой коробки. Потребовалось какое-то время, и вот она сняла крышку и достала… рубашку.

Фланелевую рубашку в красно-черную клетку.

Мое сердце радостно забилось и тут же ухнуло вниз.

Потому что, как я постоянно напоминала себе, это предназначалось не мне.

– О, – произнесла Эми, разглядывая рубашку, которая явно была не в ее стиле. – Какая… симпатичная.

– Это фланель, – буркнула я.

– Угу.

– Для твоей будущей гранж-группы в стиле девяностых.

Эми захлопала ресницами:

– Не поняла?

– Да ерунда. Глупость, короче. – Я направилась к двери. – Носи на здоровье.

– Сонни, ты можешь взять ее себе, – сказала она. – С полным правом. Она же на самом деле не для меня.

– Но и не для меня, – ответила я. – Он считает, что именно ты будешь выглядеть отпадно во фланелевой рубашке.

– Тут я с ним не соглашусь. – Она убрала рубашку обратно в коробку и снова посмотрела на меня.

Я уже взялась за ручку двери, но все еще смотрела на Эми. Или, скорее, испепеляла ее взглядом. Не нарочно.

– Ты на меня злишься? – спросила она.

– Нет.

Хотя я злилась. И ненавидела себя за это. В конце концов, Эми не виновата во всей этой ситуации с Райдером. Вина полностью на мне. Это я вела себя как последняя негодяйка.

И дело даже не в Райдере. Скорее в этом дурацком празднике, который постоянно напоминал мне о том, что у Эми есть все, чего нет у меня. Семья, дом, будущее… а теперь вот и Райдер. Эми окружали люди, которые ее любили. Люди, которые хотели покупать ей подарки и проводить с ней время. А у меня никого не было.

Никого… кроме нее.

Из меня как будто выпустили весь воздух, плечи поникли. Злость испарилась, ее сменила тяжесть вины.

– Нет, – повторила я. – Я на тебя не злюсь. Извини.

– Ты можешь взять эту рубашку, – сказала она, протягивая мне коробку. – Она действительно для тебя.

– Да ладно. Она мне все равно не подойдет. – сказала я, но все же взяла коробку. После чего заставила себя улыбнуться, и, хотя я сделала это неискренне, я знала, что улыбка выглядит правдоподобно, потому что… ну, это же я – как можно мне не поверить? – Твой брат привез печенье с глазурью, наше любимое. Я стащу одно. Или захватить парочку?

Фальшь в улыбке Эми сразу бросилась в глаза:

– Конечно. Хочешь сыграть партию на бильярде?

– Спрашиваешь.

15

Что за чертовщина!

На фоне всех последних событий – подарок Райдера, затянувшаяся неловкость в отношениях с Эми, бесконечные смены в книжном магазине и мои страдания из-за отсутствия семьи, с которой можно проводить праздники, – я стала настоящей брюзгой. Каждый рекламный ролик, в котором счастливый ребенок открывал подарки от любящих родителей, вызывал у меня непреодолимое желание зарядить с ноги в плоский экран телевизора Рашей. За рулем меня буквально трясло от любой рождественской песенки, которую передавали по радио. Я запретила себе открывать входную дверь из страха покалечить кого-нибудь, если вдруг кто-то решит петь праздничные гимны у нас на крыльце.

На работе я даже получила выговор от Шейлы за то, что волком смотрела на покупателей. Но изображать радость и в будни, и в праздники было равносильно пытке. И, хотя деньги мне были нужны, пару раз пришлось позвонить в магазин и соврать, что я больна – просто чтобы не сойти с ума.

По вполне понятным причинам в рождественское утро я не очень-то торопилась спускаться вниз.

Поймите меня правильно: я знала, что Раши – на редкость милые люди. Я знала, что они даже сделают мне небольшой подарок – набор лосьонов или новый свитер, за что я им буду безмерно благодарна, – но не меня им хотелось видеть в этот день. Они пригласили меня в свой дом, окружили теплом и вниманием как самого близкого человека, но я все равно оставалась их гостем. А Рождество – это день, который хочется провести с семьей.

Я решила, что мы с Эми обменяемся подарками позже. И пусть Раши проведут это утро в семейном кругу.

Таков был мой план.

Пока ровно в восемь часов утра Уэсли не распахнул дверь моей комнаты.

– Счастливого Рождества! – проревел он. – Пора вставать!

Я застонала и зарылась лицом в подушку:

– Нет.

– Давай-давай, пошевеливайся! Где твое праздничное настроение? – Я слышала его громкие и быстрые шаги через всю комнату, он отдернул шторы, и в окно хлынул ослепительный солнечный свет. – Проснись и пой, Сонни! Спускайся вниз и посмотри, что принес тебе Санта.

Я вздохнула и перевернулась на спину, щурясь на свет:

– Уэсли, если ты думаешь, что я все еще верю в Санту, нам нужно серьезно поговорить.

– Поговорим внизу, – сказал он. – Вставай. Уже почти час как все тебя ждут, чтобы открыть подарки.

Я нахмурилась:

– Ждут меня? Почему?

– Потому что не хотели тебя будить. Решили, что это невежливо. Но я, как ты понимаешь, парень без комплексов.

Похоже, мой рождественский план провалился.

Прежде чем я успела что-то сказать, Уэсли схватил меня за руку, вытащил из-под одеяла и поволок к двери. Слава богу, что я спала в пижаме Эми с лягушатами.

– Ладно, ладно, – сказала я, с трудом поспевая за ним. – Иду. Необязательно использовать грубую силу.

– Когда речь идет о подарках, я становлюсь агрессивным.

– Это точно.

Он отпустил мое запястье, и я спустилась вслед за ним по лестнице. Остальные члены семьи сидели в просторной гостиной, все в пижамах. Мистер Раш держал в руке кружку кофе, Эми жевала вафлю. Завидев нас, они подняли головы.

– Мы же просили тебя не будить ее, – набросилась миссис Раш на сына.

– Если бы мы стали ее ждать, то не открыли бы подарки и к полудню, – возмутился тот.

– И что? – возразила миссис Раш.

– Мама, это недопустимо! Даже ты это знаешь.

– Сонни, я бы хотела извиниться за своего сына. Его манеры оставляют желать лучшего.

Но я едва ее слышала. Я не сводила глаз с каминной полки: на ней висело пять рождественских чулок. Их там не было, когда я уходила спать накануне. Но вот же они. Пять штук.

По одному для каждого члена семьи Рашей.

И прямо посередине – чулок с вышитым вручную блестящими нитками именем – Сонни.

Эта на первый взгляд мелочь вызвала у меня бурю эмоций. Я с трудом проглотила подступивший к горлу ком. За всю жизнь у меня никогда не было своего рождественского чулка. Мама на этот счет не заморачивалась. Черт возьми, у нас даже елки не было – по крайней мере, последние лет пять.

– Сонни, – произнес мистер Раш, возвращая меня в реальность. – Проходи, садись. Мы должны вручить подарки, прежде чем Уэсли взорвется от нетерпения.

Я кивнула, подошла к дивану и села между ним и Эми, которая тепло улыбнулась мне.

– Счастливого Рождества, – сказала она.

– Счастливого Рождества, – просияла я в ответ.

Уэсли начал раздавать подарки, но никто из нас не открывал их, пока все пакеты и коробки, спрятанные под елкой, не обрели своих законных владельцев. Наконец мы смогли приступить к самой приятной процедуре, хотя никто из нас не демонстрировал такого энтузиазма, как Уэсли.

– Тебе почти двадцать один год, – напомнил сыну мистер Раш, когда тот лихорадочно срывал бумагу с коробки – игровой приставки, которую выбрали мы с Эми.

– На Рождество возраст не имеет значения, – заверил его Уэсли.

Я получила почти то, что и ожидала. Новый красный свитер от мистера Раша (неужели это кашемир? Я даже не знала, каков он на ощупь) и коробку с лавандовым лосьоном, гелем для душа и духами от миссис Раш. Уэсли тоже приготовил мне подарок – который привел меня в замешательство.

– О, спасибо, – сказала я, разглядывая чехол для смартфона, явно сделанный на заказ, потому что на нем розовыми кружевными буквами было выбито мое имя. И, хотя смартфона у меня отродясь не было, изобразить энтузиазм мне ничего не стоило. – Очень миленький.

– На самом деле он идет в комплекте с другим подарком, – сказала миссис Раш. – Иди, проверь свой чулок.

– Ах да. – Я встала и подошла к каминной полке. Осторожно сунула руку в чулок с именем «Сонни» и вытащила единственный предмет. И ахнула.

Это был смартфон.

Новый работающий смартфон. Последней модели.

– Это от всех нас, – сказал мистер Раш.

– Но идея принадлежит Эми, – уточнила миссис Раш. – Мы знаем, что у тебя сломался телефон, и решили, что пора его заменить.

– Мы подключили тебя к нашему тарифному плану, – добавил мистер Раш. – Перевели на него твой прежний номер, и все такое.

Ком снова встал в горле. Я лишь покачала головой, с трудом выдавливая слова: – Я… Я не могу это принять.

– Можешь и примешь, – сказал Уэсли.

– Это немного эгоистично с нашей стороны, – вмешалась миссис Раш. – Но мы хотим быть с тобой на связи, пока ты живешь у нас. Ведь вы с Эми не можете все время ходить рядом, как привязанные. Так что это и для нашего спокойствия тоже.

– Я уверен, что и твоей маме будет легче связаться с тобой, когда она захочет, – сказал мистер Раш.

– Тебе нравится? – спросила Эми. Она улыбалась мне, и ее широко раскрытые глаза сияли.

Я кивнула.

– Нравится. Еще как. Спасибо. Большое вам спасибо.

– Пожалуйста, – сказал мистер Раш. – И тебе спасибо за то, что встречаешь Рождество с нами. Сонни, мы рады, что ты здесь.

Я улыбнулась:

– Я тоже очень рада.

Может, меня, в отличие от Уэсли, и не переполнял восторг по поводу праздника (я даже сомневалась, что когда-нибудь почувствую нечто подобное), но, если бы мне предложили провести Рождество в семье, я бы непременно выбрала семью Эми.

Ну, кроме своей собственной.

В этот день мне позвонили только один раз. И то не на мой новый мобильник, а на домашний телефон Рашей, да еще и за счет вызываемого абонента.

– Да, я согласна оплатить расходы, – сказала я в трубку, чувствуя себя немного неловко, несмотря на заверения Рашей, что они оплатят разговор.

У меня возникла стойкая уверенность, что из тюрьмы им звонят впервые.

– Сонни?

Я много лет не слышала его голоса, но сразу узнала его. Глубокий и в то же время легкий. В нем даже угадывалась улыбка. Сколько я помнила отца, он всегда улыбался.

– Здравствуй, папа. – Мой голос чуть дрогнул. – Счастливого Рождества.

– У тебя такой взрослый голос, – сказал он. – Наверное, уже не стоит называть тебя Крошкой Сонни, да?

– Может быть, – сказала я. Меня удивило, насколько спокойно он говорил. Уверенно и без злобы. Я почему-то думала, что тюрьма ожесточит его. Но его голос… Он не был похож на голос преступника. – Прошло так много времени.

– Я знаю. Не передать, как я обрадовался, когда получил твое письмо.

– Правда?

– Конечно, Крошка Сонни. Я пытался звонить и писать вам, но не дозвонился.

– Мы переехали несколько лет назад. В дедушкин дом. И мама так и не подключила домашний телефон. А номер ее мобильного все время менялся, так что…

– Твоя мама, – негромко рассмеялся он, – это нечто.

– Да… Потому я и дала тебе этот номер. Я сейчас у подруги. Ее родители разрешили сюда звонить.

– О, – сказал отец. – Что ж, скажи им спасибо от меня.

Он помолчал.

– А все-таки как поживает твоя мама?

Пришло время большой лжи:

– Отлично. Нашла хорошую работу и встречается с кем-то, так что у нее все в порядке. Сегодня утром мы встретили Рождество, а потом я пришла к подруге на обед.

– Это здорово, – сказал папа. – Я скучаю по тебе, Крошка Сонни.

– Я тоже скучаю по тебе.

Только когда у меня вырвались эти слова, я осознала, насколько они искренни. Что бы я ни говорила о нем все эти годы, как бы ни страдала от злости и обиды, я скучала по нему. Особенно сейчас.

– Послушай, – продолжил он. – Я знаю, ты занята, но мне бы очень хотелось увидеть тебя. Если ты когда-нибудь захочешь приехать…

– Я приеду.

– Да?

– Да, – ответила я. – Еще не знаю когда, но скоро.

– Это было бы здорово, Сонни. Ты сможешь посмеяться надо моим супермодным оранжевым комбинезоном. – И, хотя его голос звучал все так же твердо, я уловила в нем нотки облегчения. Никто бы этого не заметил, но мне удалось.

В очередной раз пришлось напомнить себе страшную правду. Мой отец, возможно, не производил впечатления преступника, но был им. Не спорю, может, он изменился за эти годы. И вовсе не такой негодяй, как утверждала мама. Но, несмотря на все свое обаяние, он обманщик.

Так же как и я.

Вопрос в другом: насколько далеко он зашел в своем обмане?

Не исключено, что я совершала ошибку, позволяя ему вернуться в мою жизнь. Но Райдер сказал, что отец, возможно, удивит меня, если я дам ему шанс, и он уже это сделал своим звонком.

– Ты еще здесь, Крошка Сонни?

– Да. Я здесь. Но не могу долго говорить. Телефонные счета довольно…

– Я понимаю, – сказал отец. – Но, если у тебя есть еще несколько минут, мне бы хотелось узнать побольше о тебе, взрослой.

Я улыбнулась:

– Что ты хочешь знать?

– Все, – ответил он.

Я не могла рассказать ему все. Этого я никому не могла рассказать. Но в следующие пять минут я постаралась рассказать как можно больше правды.

16

– Ты что, издеваешься?

Я стукнула кулаком по рулевому колесу Герт и вздрогнула, когда ее клаксон откликнулся оглушительным би-ип! Потому что вопреки логике меня это удивило.

Я едва успела дотянуть этот четырехколесный хлам до дорожного кармана, как Герт застонала, заскрипела и встала намертво. А я застряла на отрезке шоссе между Гамильтоном и Оук Хиллом на следующий день после Рождества.

И все говорило о том, что я опоздаю на работу.

– Пожалуйста, пусть это будет всего лишь аккумулятор, – бормотала я, вылезая из машины, чтобы открыть капот. – Пожалуйста, пусть тебе понадобится только подзарядка.

У меня, конечно, была работа, но бензин, рождественские подарки и кое-какие зимние обновки сожрали все мои сбережения. Денег на ремонт Герт не осталось. Я знала, что Раши не откажут мне в помощи, но все еще чувствовала себя неловко, приняв в подарок навороченный телефон.

Я подняла капот и уставилась внутрь, вдруг вспомнив, что ничего не понимаю в машинах. Я даже не знала, зачем вообще полезла под капот – просто все так делали, когда застревали на обочине.

– Вот черт! – вырвалось у меня, пока я разглядывала то, что считала аккумулятором.

Я полезла в задний карман и достала новый смартфон, в памяти которого оказалось всего несколько номеров. Я попыталась дозвониться Эми, но она не ответила. Она ушла в библиотеку, писать эссе для поступления в колледж, так что, возможно, включила беззвучный режим. Но потом я вспомнила, что так и не вернула Эми ее телефон – он все еще валялся в моей комнате. Так что следующим я набрала номер Уэсли.

– Здравствуй, Соня.

– Не смешно, – ответила я. – Послушай, ты сейчас занят?

– Мы смотрим фильм. А что?

Я расслышала в трубке чей-то отдаленный смех и догадалась, что они, должно быть, дома у Бьянки.

– Герт сдохла.

– Кто?

– Моя машина.

– Ох… ладно. Где ты?

Я все ему объяснила, и он сказал, что они выезжают прямо сейчас. Я нажала отбой и, вздохнув, сунула телефон обратно в карман.

– Черт бы тебя побрал, Герт, – сказала я, опираясь рукой на капот. – Имей совесть, женщина.

Я позвонила в книжный магазин, но никто не ответил. Я собиралась предпринять еще одну попытку, когда услышала, что меня кто-то окликнул:

– Эй! С тобой все в порядке?

Я подняла глаза и увидела, что рядом со мной тормозит «Хонда». Парень с копной растрепанных каштановых волос высунул голову в окно. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, я разглядела симпатичную брюнетку. Оба были немногим старше меня.

– Я в порядке. Только вот с машиной беда.

«Хонда» съехала на обочину и остановилась в нескольких метрах впереди, чтобы не мешать проносившимся мимо автомобилям. Парень и брюнетка вышли из машины и направились ко мне.

Я напряглась, думая о том, что в ужастиках именно так все и происходит, и надеясь, что Эми отомстит за мою смерть – невзирая на возникшие между нами трения. Но потом до меня дошло, что мы стоим на оживленной трассе средь бела дня, и вряд ли умные серийные убийцы будут настолько беспечными.

– Извини, – сказала брюнетка, заметив мою настороженность. Ее лицо было смутно знакомо, но я никак не могла вспомнить, где мы могли встречаться. – Просто у Натана комплекс доброго самаритянина. Обещаю, мы не станем тебя похищать.

– Именно так говорят опытные похитители, – заметила я.

Девушка, в толстовке с эмблемой Университета Кентукки, прыснула, и ее голубые глаза блеснули.

– Это не комплекс доброго самаритянина, – возразил Натан. – Это называется быть порядочным человеком. Попробуй как-нибудь.

– Спасибо, но я воздержусь.

Они уставились друг на друга с улыбкой, и у меня вдруг возникло чувство, что я вторгаюсь в нечто интимное. Опасаясь, как бы они не набросились друг на друга прямо здесь, на шоссе, я кашлянула.

– Да, – сказала я. – Все в порядке. Просто автомобиль дерьмовый. Мои друзья уже в пути.

– Вот видишь, ей не нужна наша помощь, – сказала девушка. – Давай оставим ее в покое. Я замерзла.

– У тебя печка работает? – спросил меня Натан. – Может, подождем их вместе в нашей машине?

– О, я не…

– Я стараюсь убедить ее, что мы не похитители, – вмешалась девушка. – А ты портишь все дело.

Натан рассмеялся:

– Извини. Уитли права. Мы не собираемся тебя похищать.

– Постой. – Я взглянула на брюнетку. И вдруг поняла, почему она кажется мне такой знакомой. – Уитли? Уитли Джонсон? Ты – дочь Грега Джонсона?

Уитли слегка напряглась:

– Да.

– О боже, – воскликнула я. – Клянусь, я не из тех неистовых фанаток, но твой отец – потрясающий.

– Да, так говорят.

– Однажды он заплатил за мой бензин!

Уитли выслушала это сообщение так же равнодушно, как и Райдер, когда я рассказала ему про тот случай. На ее губах появилась рассеянная, снисходительная улыбка, и я догадалась, что выгляжу полной идиоткой.

Но у меня вдруг появилось желание дождаться Бьянки и Уэсли в их машине.

Мы втроем сели в «Хонду» – я скользнула на заднее сиденье, – и Натан врубил печку. Я с любопытством слушала их разговоры – об учебе, об их планах на уик-энд, каких-то нелепых семейных разборках в Рождество, – и только тогда вспомнила, что эти двое – не только пара, но сводные брат и сестра.

Волна слухов о них прокатилась пару лет назад, вскоре после того как Грег Джонсон переехал в Гамильтон. Его дочь Уитли уже имела репутацию заядлой тусовщицы, но сплетен стало больше, когда она начала встречаться с сыном своей мачехи. Слухи пошли на убыль, как только Натан и Уитли уехали в колледж, но разгорались с новой силой, когда ребята возвращались домой на каникулы.

Я впервые видела их так близко и теперь только диву давалась, что такие отношения, как у них, вообще могут существовать.

И еще я задавалась вопросом, можно ли считать мою личную жизнь еще более запутанной, чем у них.

Пожалуй, можно.

– Это твои друзья? – спросил Натан, когда в карман въехал «Порше» и встал позади Герт.

– Да, – сказала я, испытывая легкое разочарование от того, что придется покинуть захватывающий мир скандальной парочки.

Я выпрыгнула из «Хонды» и зашагала навстречу Уэсли и Бьянке. Уитли и Натан тоже их заметили и, к моему удивлению, следом за мной вылезли из машины.

– Привет, – просиял Натан.

– Привет. – усмехнулся Уэсли. – Давно не виделись.

– Вы что, знакомы? – спросила я.

– Можно и так сказать, – ответила Бьянка. Они с Уитли вежливо кивнули друг другу.

– Уитли украла у меня лучшего друга, – объяснил Уэсли. – Кстати, как там Гаррисон? Сто лет ничего о нем не слышал.

– Это потому, что у него теперь новая подружка, – сказала Уитли. – Они с Антонией проводят Рождество в Лос-Анджелесе. Я была готова убить его, но они ужасно мило выглядят вместе.

– Рад за него, – сказал Уэсли. – Мы с Бьянкой даже думаем смотаться проведать его, если он не приедет домой этим летом.

Они увлеченно беседовали, пока Бьянка не заметила, что я дрожу от холода. Она многозначительно кашлянула.

– Ну, мы просто приехали забрать потеряшку. – Она указала на меня большим пальцем. – Спасибо, что присмотрели за ней.

– Я не щенок, – буркнула я.

– Вообще-то мы собирались ее похитить, – сказала Уитли. – Просто чтоб вы знали.

– Рад, что вы этого не сделали, – отшутился Уэсли. – Тогда бы мне пришлось подыскивать сестре новую лучшую подругу, а потом целую вечность приучать ее к лотку.

Я закатила глаза:

– Ха-ха.

Уитли и Натан попрощались и сели в свою машину, а мы с Уэсли и Бьянкой вернулись к Герт.

– Так в чем проблема? – спросила Бьянка, похлопав по капоту.

– Понятия не имею, – призналась я. – Просто заглохла. Надеюсь, что это аккумулятор. Ребята, у вас есть провода для прикуривания?

Уэсли открыл было рот, чтобы ответить, но Бьянка ловко подняла крышку капота:

– Дай-ка я сначала взгляну. Автохлам – это моя стихия. У меня большой опыт.

– Она в твоем распоряжении.

Бьянка нырнула головой под капот, а нам с Уэсли оставалось лишь наблюдать за ней. Через секунду она отступила назад и захлопнула капот:

– Надо вызывать эвакуатор.

Я застонала:

– Что с моей Герт?

– Генератор. Ремень просто болтается, его нужно менять.

– Генератор… – закивал Уэсли. – Ну да, конечно.

Бьянка закатила глаза:

– Для того, кто разъезжает на таких шикарных тачках, это пустой звук.

– И во сколько же мне это обойдется? – спросила я.

– Трудно сказать, – призналась Бьянка. – Если дело только в ремне, то это нестрашно. Но если проблема в самом генераторе… тогда, конечно, выйдет дороже.

– Дороже мне не потянуть, – пробормотала я. – И зарплата у меня только на следующей неделе.

– Не беспокойся об этом, – сказал Уэсли. – Я обо всем позабочусь.

– Я не могу позволить, чтобы ты платил за ремонт, – заявила я. – Или твои родители. Вы и так уже слишком много для меня сделали.

– Не глупи, – ответил он. – Для нас это пустяки.

– А для меня нет, – заупрямилась я.

Бьянка положила руку мне на плечо и понимающе сказала:

– Может, тогда рассмотришь это как заем? – предложила она. – Вернешь деньги, когда сможешь.

Эта идея тоже не привела меня в восторг, но не могу сказать, что у меня был большой выбор. Поэтому скрепя сердце я кивнула.

– Договорились, – сказал Уэсли. – Я даже начислю проценты, если хочешь.

– Давайте обсудим это в машине. Там теплее, – предложила Бьянка.

Прошло минут двадцать, прежде чем приехал эвакуатор, и к тому времени я уже безнадежно опоздала на работу. Бедную Герт со сломанным генератором увезли, и я молча пообещала ей, что скоро ее вызволю.

– Так куда ты направлялась? – спросил Уэсли, выруливая на шоссе.

– В торговый центр. – Я посмотрела на часы. – Моя смена началась полчаса назад. Начальница будет в бешенстве. И теперь мне не на чем добраться домой после…

– Мы можем приехать и забрать тебя, – сказала Бьянка.

– Вы не обязаны это делать, – ответила я.

– Конечно, приедем, – настойчиво произнес Уэсли. – Ты же не думаешь, что мы оставим тебя без колес? Просто позвони, когда закончится смена.

– Спасибо. – Я была тронута. – Правда, я так вам благодарна.

Уэсли улыбнулся мне в зеркало заднего вида:

– Обращайся.

17

Я переживала малоприятное дежавю:

– Шейла, пойми, – умоляла я. – Говорю же, у меня сломалась машина. Пришлось ждать эвакуатор.

– Ты могла бы позвонить, – строго сказала она.

– Я звонила. Никто не ответил.

– Почему бы не попробовать еще раз?

Справедливый вопрос.

– Мы были вынуждены срочно искать тебе замену, – продолжала она. – Сразу после Рождества в магазине всегда столпотворение, а тебя не было на рабочем месте.

– Я же объяснила. Моя машина…

– У тебя всегда найдется оправдание, – отрезала она.

Но насчет Герт все было истинной правдой. В последнее время она доставляла больше проблем, чем обычно. Я понимала, что мне срочно нужна новая машина. Для этого нужны деньги. А где их взять, если не работать? Но с Герт становилось все труднее удержаться на работе. С Герт и с моей ненавистью к праздникам.

– Послушай, – говорила Шейла, аккуратно расставляя на полках разбросанные детьми книги с картинками. Я как жалкая, потерявшаяся собачонка ходила за ней хвостом по залу. – В любом случае тебя брали временно. Мы все равно собирались проститься с тобой через две недели.

Но мне позарез нужны были деньги за эти две недели. Особенно теперь, когда я должна Уэсли за ремонт Герт.

Я застыла на месте, уставившись на нее.

– Извини, Сонни, – сказала она. – Но ты уволена.

Я выбежала из книжного магазина, злясь на Шейлу, на Герт и на себя. Я хотела позвонить Уэсли, попросить его вернуться и забрать меня. Но, поразмыслив, решила проявить инициативу.

Раз уж я оказалась в торговом центре, ничто не мешало мне прямо сейчас приступить к поискам новой работы.

Вздохнув, я направилась в сторону фудкорта, вспоминая тот день, когда мы с Эми заходили туда, интересуясь вакансиями.

Порой я чувствовала себя белкой в колесе, которая бежит по кругу, но так и не достигает цели.

– Сонни?

Я выходила из «Дафне», магазина винтажной одежды, где оставила заявление. Райдер стоял чуть поодаль, с пакетами в руке и армейской курткой, небрежно перекинутой через плечо. Он выглядел как модель. Любой бутик с удовольствием разместил бы его фотку в качестве рекламы своего бренда.

– Привет, Райдер.

– Что ты здесь делаешь?

Мы произнесли это в один голос и рассмеялись.

– Будь мне семь лет, я бы прямо сейчас закричал: «Джинкс!»[35]

– Да, – сказала я. – Жаль, что мы слишком стары для этого – ДЖИНКС! С тебя газировка.

Райдер закатил глаза:

– Ты серьезно?

– Конечно. Я очень серьезно отношусь к таким вещам. Кстати, я предпочитаю апельсиновую. Хотя соглашусь и на виноградную. Только никакого рутбира. Это отстой.

– Заметано. – Он покосился на бланки заявлений о приеме на работу, зажатые у меня под мышкой. – Вернемся к моему вопросу. Что ты здесь делаешь?

– Ищу работу.

– Я думал, ты работаешь в книжном?

– Уже нет.

– О. Сожалею.

– А ты? Что привело тебя в торговый центр в этот прекрасный зимний день?

– Не менее веселое занятие. – Он тряхнул пакетами. – Возвращаю ненужные подарки.

– Ненужные подарки? Райдер, это оксюморон[36].

– Просто ты никогда не удостаивалась чести получать подарки от моей бабушки.

– Неужели все настолько запущено?

– Однажды она подарила мне подтяжки.

– Ну, я могу сказать, что они снова в тренде. Особенно среди хипстеров вроде тебя.

– Я не хипстер. И разве я похож на того, кто носит подтяжки?

– Я имела в виду, что может быть…

– Ядовито-пурпурные?

Я хихикнула, пытаясь представить себе это. Райдер в дорогущих голубых джинсах, красной футболке с эмблемой «Козлов» и подтяжках «вырви глаз».

– Нет, что-то не очень. Хотя я бы заплатила, чтобы на это посмотреть.

– Что ж, плати сколько хочешь. Но этого не будет. – Он вздохнул. – К счастью, у меня есть возможность обменять эти вещи на те, что я хотел бы носить. Так что ситуацию хотя бы можно исправить.

Мы, не сговариваясь, пошли дальше. Вместе. Почти соприкасаясь плечами, пробираясь сквозь толпы родителей с колясками и пенсионеров в спортивных костюмах.

– Ну как, Эми подарила тебе пони? – Райдер первым нарушил молчание.

– К сожалению, нет. Я очень разочарована. Мы с ней больше не разговариваем.

– Как тебе не стыдно? Ты же знаешь, она…

Я посмотрела на него, и мое сердце покатилось вниз. Снова Эми. Не прошло и минуты, как мы встретились, а он опять за свое. А ведь в последнее время я даже не писала ему с ее телефона. Разве что пару раз, когда чувствовала себя особенно одиноко в гостевой спальне. Но после начала рождественских каникул я определенно сбавила темп. Тем более после того, как он принес ей подарок. Насколько я знала, Эми даже не поблагодарила его. И все равно он хотел говорить только о ней.

Он покачал головой:

– Знаешь, что? Не обращай внимания.

А может, я все преувеличивала.

– Так куда еще ты собиралась отнести эти заявления? – Райдер вытянул у меня бумаги и пролистал их.

После того как Шейла меня уволила, я обошла весь торговый центр, собрала бланки заявлений, а потом заполнила их за столиком на фудкорте. Теперь оставалось просто разнести их обратно.

– Кондитерская. Смузи-бар. И магазин спорттоваров на другом конце молла. Это там, где толкутся старики в камуфляже и часами разглядывают удочки.

Райдер поморщился:

– Ты и туда хочешь подать заявление?

– По дороге сюда у меня сломалась машина. Нужно платить за ремонт, так что особо выбирать не приходится. – Я забрала у него бланки.

– У тебя сломалась машина?

– Да. Пришлось вызывать эвакуатор. К счастью, брат Эми смог за мной заехать, так что я недолго загорала на обочине. – Мы подошли к кондитерской. Я замедлила шаг, и Райдер вошел внутрь следом за мной. Он молчал, пока я отдавала заявление женщине за прилавком, которая сразу сказала, что сейчас им работники не требуются, но они оставят мою заявку на будущее.

– Слушай, – сказал Райдер, когда мы вышли из магазина. – Я уже собирался уходить, но, если нужно, с удовольствием отвезу тебя домой.

– Было бы здорово. – Его предложение меня удивило. – Если тебе не трудно. Тогда моим друзьям не придется снова сюда тащиться.

– Мне совсем не трудно.

И почему я всегда считала его придурком?

Я разнесла оставшиеся заявления, в том числе – да-да! – и в магазин спортивных товаров. Поговорив с администратором, я отправила Уэсли сообщение, что меня подвезут до дома, и отправилась на поиски Райдера, который куда-то испарился. Я нашла его у витрины с ярко-оранжевыми охотничьими куртками и фуфайками.

– Подумываешь сменить гардероб? – спросила я.

– Радуюсь, что бабуле не пришло в голову подарить мне что-то из этого, – ответил он.

– Ярко-оранжевая фуфайка блестяще смотрелась бы с теми пурпурными подтяжками.

– Читаешь мои мысли. – Он повернулся ко мне с улыбкой. – Ты готова ехать?

– Только после того, как ты примеришь что-нибудь из этого.

– Ха-ха. Очень смешно.

– Я серьезно. Если ты это сделаешь, я прощу тебе газировку.

– Нет.

– Ой, да ладно, Райдер. – Я в шутку пихнула его кулаком в плечо. – Не будь таким скованным.

Он замялся, но, похоже, я была убедительна, потому что он вздохнул, попятился и сложил на пол пакеты с покупками:

– Давай сюда телефон.

– Что? Зачем?

– Не хочу, чтобы ты меня сфоткала, а потом шантажировала.

– О, это отличная идея! Но у меня нет телефона, ты забыл?

– Это раньше не было, а теперь есть. Я видел, как ты писала смску. Так что давай его сюда.

Я вздохнула и отдала ему свой новенький мобильник. Он повертел смартфон в руках и хмыкнул:

– Твое имя на чехле, надо же. Боишься забыть, кому он принадлежит?

– Заткнись и надевай куртку.

Он сунул мой телефон к себе в карман и повернулся к вешалкам. Не моргнув и глазом, он выбрал парку и, кинув мне свою куртку, напялил громоздкое оранжевое уродство.

Ничего, кроме смеха, это вызвать не могло.

– Пожалуйста, отдай мне телефон! – задыхаясь от смеха, попросила я.

– Ни в коем случае.

– Просто ты выглядишь… совсем другим. – Так оно и было. Он выглядел… неплохо. Черт возьми, если бы все охотники так выглядели, я бы без колебаний начала охотиться. Он был совершенно не похож на самого себя. Удивительно, как всего одна деталь одежды может изменить человека.

– Отлично смотрится на тебе, парень, – бросил один из продавцов, проходя мимо. – Теперь ты готов к сезону охоты на оленя!

Краска смущения залила его лицо. Я сомневалась, что ему когда-либо доводилось охотиться.

– А еще ему нужна новая удочка! – крикнула я вслед продавцу.

Райдер скинул парку, повесил ее на место, поднял пакеты и, схватив меня за руку, потащил к выходу. Я едва могла дышать от смеха, а продавец провожал нас растерянным взглядом.

Я чувствовала тепло его ладони и всплеск адреналина в крови.

– Теперь довольна? – спросил Райдер, когда мы отошли подальше от магазина, но я видела, что он и сам едва сдерживает смех.

– О да, очень, – ответила я. – Даже счастлива.

– Вот и хорошо. Тогда валим отсюда, пока ты опять не заставила меня играть в переодевание.

Мы постояли с минуту, все еще держась за руки. Я ждала, когда он разомкнет их, и в то же время надеялась обмануться в своих ожиданиях. Но, спустя мгновение, длившееся чуть дольше обычного, он все-таки отпустил мою руку. И, как мне показалось, с неохотой. Хотя, возможно, у меня просто разыгралось воображение.

Я вернула ему куртку в обмен на мобильник, и мы вышли на улицу, направляясь к его машине. Время было не позднее, но уже стемнело. Мы шли близко-близко друг к другу, пригибая головы от ветра, который поднялся за эти несколько часов. Дрожа от холода, я скользнула на переднее сиденье и сразу вспомнила, что в последний раз мы сидели вместе в этой машине в октябре, в такой же неудачный день, когда Герт устроила мне неприятности с последующим увольнением.

В тот день, когда, собственно, и началась вся эта история.

С тех пор многое между нами изменилось в лучшую сторону, но того, на что я надеялась, не случилось.

– Сейчас будет тепло, – сказал Райдер и завел машину. Двигатель урчал так тихо, что я едва его слышала.

– Это и есть «райдермобиль»? – Я оглядела кожаный салон. Идеальная чистота. Если не считать пакетов, которые он закинул на заднее сиденье, ничто не нарушало безупречного порядка. Ни пустых пластиковых бутылок, ни оберток от фаст-фуда. У меня в Герт, конечно, царил форменный бардак, но, черт возьми, стерильная чистота этого автомобиля пугала.

Как будто читая мои мысли, Райдер сказал:

– Мама заставляет поддерживать порядок в машине. Она помешана на чистоте. Наверное, потому, что мой отец ужасный неряха. – В его голосе прозвучало нескрываемое презрение. – Но уборка автомобиля – это не самое страшное, так что я не жалуюсь.

В глубине души я догадывалась, что ему приходилось терпеть и многое другое, пока правда об отце не открылась. Кажется, тогда он считал свою мать тираном. А теперь решил, что она святая.

Впрочем, я не собиралась бередить ему душу воспоминаниями. Вместо этого я переключилась на свое неблагополучное семейство.

– Послушай. Давно хотела тебе сказать… – Мы выехали со стоянки, плавно поворачивая на шоссе в сторону Гамильтона. – Я, м-м… я написала отцу.

Он бросил на меня быстрый взгляд:

– Серьезно?

– Да. В тот же день, после нашего разговора на детской площадке. Ты сказал, что человеку нужно дать возможность удивить тебя… В общем, я написала отцу письмо. Я не говорила, потому что боялась, что из этого не выйдет ничего хорошего. И не хотела, чтобы потом мне было стыдно…

– Тебе совершенно нечего стыдиться, – сказал он. – Если он не ответил на твое письмо или не перезвонил, это ему должно быть стыдно.

– Ну, на самом деле он позвонил. Вчера.

– Правда? Так это же здорово, Сонни.

– Мы недолго разговаривали. Кто знает, что он за человек на самом деле? По телефону не угадаешь… Но мы общались впервые за много лет, и я даже не представляла, как по нему соскучилась. – Я обхватила себя руками, внезапно почувствовав себя обнаженной. Пожалуй, это было слишком. Слишком откровенно. Слишком интимно.

Но вдруг рука Райдера легла мне на плечо, и меня слегка отпустило. Он легонько встряхнул мою руку, а потом его пальцы скользнули к запястью, оставляя за собой след из электрических разрядов. Он взял меня за руку, как только что в торговом центре, только на этот раз его пальцы переплелись с моими.

– Я рад, что ты написала ему, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

– Да. Я тоже… Но я не сделала бы этого, если бы не ты. Так что спасибо.

Какое-то время мы молчали, и я остро ощущала его прикосновение. Голова слегка кружилась, я заметно нервничала, понимая, что должна сказать хоть что-нибудь.

– А все-таки… если не брать в расчет ненужные подарки, как прошли праздники?

– Хорошо, – ответил он. – Спокойно. Мама не захотела устраивать ничего грандиозного. На этот раз она решила, что мы должны посвятить каникулы заполнению заявок на поступление в колледж.

Я поморщилась:

– Фи. Даже думать об этом не хочу.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Но моя мама училась в Стэнфорде, а отец – выпускник Принстона, поэтому они рассчитывают, что я тоже поступлю в какой-нибудь престижный универ. В прежней школе у меня были все шансы поступить туда, куда бы я ни пожелал. Но теперь, когда мы переехали в Гамильтон, я немного беспокоюсь о своем будущем. – Он помолчал, а потом поспешно добавил: – Не подумай, что я опять жалуюсь на гамильтонскую школу. По крайней мере, это не специально.

– Да нет, я понимаю. Все верно. Нашу школу уж точно не назовешь подготовительной[37].

– Впрочем, я уже начинаю к ней привыкать. – Он кашлянул. – Но тем не менее почему тебе так не нравится идея колледжа?

– Потому что я не думаю, что смогу потянуть учебу.

Я впервые сказала об этом вслух и сама испугалась реальности. Я игнорировала эту проблему – во всяком случае, пыталась – на протяжении последних месяцев, но теперь, когда до окончания школы осталось всего полгода, прятать голову в песок казалось бессмысленным.

– Но ты же занимаешься по углубленной программе, – сказал он. – Это большая нагрузка для того, кто не планирует связывать свою судьбу с колледжем.

– Знаю, – согласилась я. – Это не значит, что я не хочу поступать. Но смогу ли я позволить себе такие расходы?

– Как насчет кредита на учебу?

– Но ведь я даже не живу с родителями и только что потеряла работу на жалкие полставки. Разве кто-нибудь, находясь в здравом уме, даст мне кредит?

– И что же ты собираешься делать после школы?

– Понятия не имею.

Я снова испугалась, подумав, что сболтнула лишнего. Вдруг он решит, что я – девчонка из захолустья, девчонка без будущего. Но, как и во время нашей недавней прогулки в парке, он не выглядел обескураженным. Он даже не отпустил мою руку. Более того, слегка ободряюще сжал ее.

– Не говори никому, – попросила я. – Ты первый, кому я в этом призналась. Я даже Эми не рассказывала. Она все еще думает, что мы вместе поедем в колледж, а у меня не хватает смелости ее разочаровать.

– Я не скажу, – пообещал он.

– Спасибо.

Он держал меня за руку, пока мы ехали в темноте. И потом, когда остановились у дома Рашей.

– Спасибо, что подвез, – сказала я.

Моя рука лежала в его руке.

– Спасибо за веселый вечер, – сказал он.

– Так, значит, тебе понравилась игра в переодевание?

– Никому не говори.

Он по-прежнему держал мою руку.

Пусть за окном бушевала лютая зима, но я чувствовала себя как в самый жаркий летний день. Каждый нерв в моем теле накалился до предела. Мышцы ломило от напряжения. Мы с Райдером сидели в машине, в темноте, держась за руки, и он смотрел на меня. Верите ли? Смотрел на меня. Смотрел мне в глаза.

Смотрел на мои губы.

Да у него самого губы – одно загляденье.

Он собирался поцеловать меня. Я это знала. И потянулась к нему, чувствуя, как сами собой закрываются глаза. Но вдруг…

Он отдернул руку, отвернулся и отстранился так быстро, что мне показалось, будто я выдумала все, что произошло за мгновение до этого.

– Так… ты не знаешь, у Эми есть какие-нибудь планы на Новый год?

Он словно вылил мне на голову ведро ледяной воды.

Я почувствовала себя оскорбленной.

И закипела от злости.

Откинувшись на спинку сиденья, теперь уже свободной рукой я отстегнула ремень безопасности:

– Э-э… Да. Думаю, у нас уже есть планы. Извини. – Мой голос прозвучал холодно и жестко.

– Очень жаль. – Он не смотрел на меня. Казалось, его взгляд был намертво прикован к рулевому колесу.

– Да, жаль. Что ж, увидимся в школе, Райдер.

Прежде чем он успел ответить – хотя не факт, что он собирался это делать, – я вышла из машины и поспешила в дом, громко хлопнув дверью.

18

– Надо что-то придумать, – сказал Уэсли, усаживаясь напротив меня.

– А конкретнее? – спросила Бьянка. Она сидела рядом с ним, потягивая вишневую колу.

Через пару дней после Рождества мы вчетвером – Уэсли, Бьянка, Эми и я – коротали вечер в «Гнезде», местном баре, популярном среди некоторых учащихся гамильтонской старшей школы.

Мы с Эми не были завсегдатаями этого заведения, но Уэсли настоял на том, чтобы мы к ним присоединились, как «в старые добрые времена». Его старые добрые времена, не наши. Нам пришлось уступить.

Уэсли выцепил ломтик жареной картошки из корзинки в центре стола:

– Зимние каникулы почти на исходе. Надо как следует оторваться, прежде чем мы вернемся в Нью-Йорк.

– Я думала, что мы здесь исключительно с целью оторваться, – заметила я.

– Так и есть.

– Позволим себе не согласиться.

– Ой, да ладно. Это клёвое местечко, – сказал Уэсли. – Кстати, им требуется персонал. Тебе ведь нужна новая работа?

– Чтобы заманить меня сюда, не хватит всех денег мира, – ответила я, поморщившись, когда компания малолеток с визгом ворвалась внутрь.

– Я солидарна с Сонни, – поддержала Бьянка.

– Эми, ты со мной, правда? – Уэсли посмотрел на сестру, которая не возражала, но избегала его взгляда, и это говорило само за себя. – Что-то не так с вами, девочки. Все здесь присутствующие согласятся с тем, что это лучшее тусовочное место в Гамильтоне.

– Я бы не сказала, что за этот титул идет какая-то борьба, – ввернула я.

Уэсли пропустил мои слова мимо ушей:

– А знаете ли вы, – его лицо расплылось в озорной усмешке, и он обнял свою девушку, – что именно здесь мы с Бьянкой поцеловались в первый раз.

Бьянка фыркнула, брызгая во все стороны вишневой колой:

– Хм, и к тому же именно здесь я впервые плеснула напитком тебе в лицо.

– Я так понимаю, случай был не единичный? – спросила я.

Бьянка кивнула, и мы с Эми расхохотались. Уэсли, однако, продолжил, ничуть не смутившись:

– Между прочим, я говорил серьезно. О том, что нам надо что-нибудь замутить, пока не началась учеба.

– Что, например? – спросила Эми.

– Ну, скажем, устроить вечеринку?

Бьянка закатила глаза:

– Опять, – проворчала она. – И для кого это веселье?

– Я не вижу, чтобы у тебя были идеи получше.

– На самом деле, – сказала она, – у меня есть одна задумка. У моего дедушки есть домик в Теннесси, в Смоки-Маунтинс[38]. Мама все время пилит меня, просит, чтобы я привозила туда друзей на длинные выходные. Дом будет в нашем полном распоряжении.

– О, – оживилась Эми. – Вот это заманчиво.

– Действительно, здорово, – признал Уэсли.

Я уткнулась взглядом в столешницу. Деревянную поверхность покрывали имена, даты и даже ругательства, вырезанные за многие годы. Я делала вид, будто вчитываюсь в надписи, пока эти трое обсуждали предстоящую поездку в Теннесси. Я пыталась придумать что-то свое, строила собственные планы на новогоднюю ночь, но пульсирующий ритм электронной танцевальной музыки мешал сосредоточиться.

– Тогда выдвигаемся в четверг, – сказала Бьянка. – Проведем несколько дней в горах. Я предупрежу маму. Она обрадуется, что кто-то наконец решил использовать это место по назначению.

– А там есть джакузи? – поинтересовался Уэсли.

Бьянка не ответила:

– Там холодно, но это шикарное место для пеших прогулок. Так что захватите теплые ботинки, если есть.

– Я как раз купила новую пару, – сказала Эми.

– Отлично. А как у тебя с этим, Сонни?

Я вскинула голову:

– А? Что?

– Ботинки, – пояснила Бьянка. – Имеются? Если нет, у меня есть лишняя пара, которая тебе наверняка подойдет. У тебя какой размер?

– Семерка, но…[39]

По правде говоря, каким бы близким мне ни был Уэсли, я не слишком хорошо знала Бьянку. Конечно, мы встречались несколько раз за эти годы, когда они с Уэсли приезжали домой на каникулы, и мне она очень нравилась. Мы вместе тусили, но всегда в компании Уэсли и Эми. Они нас и познакомили. Но я сомневалась, что она видит во мне подругу. Я была, скорее, вечным, пусть и не до конца противным «хвостиком». И уж, наверное, я не была настолько ей симпатична, чтобы она захотела пригласить меня в домик своего деда. Я полагала, что разговор за столом касается исключительно Рашей, брата и сестры.

– Что «но»? – удивилась Бьянка. – Ты ведь едешь с нами?

– Если вы так хотите. Я просто подумала, что вы собираетесь втроем. Что-то вроде семейного отпуска.

– Ты и есть семья. – Уэсли произнес это как самую очевидную вещь в мире. Как нечто само собой разумеющееся. Небо – голубое, Земля вращается вокруг Солнца, а я – член их семьи.

Я почувствовала, как от смущения к горлу подступает ком. К счастью, Бьянка заговорила раньше:

– Конечно, ты приглашена, – сказала она. – Ты думаешь, что мы, как последние сволочи, обсуждаем при тебе поездку, в которую тебя не зовут?

– Нет, но…

– К тому же, – перебила она, – вы с Эми неразлучны, верно? Вы всегда идете в комплекте.

Я покосилась на Эми, которая выбирала картошку из корзинки. Может, мы с ней и шли «комплектом», но в последнее время он перестал казаться целым. Эми все еще вела себя немного отстраненно и всякий раз, когда я упоминала о Райдере, сворачивала разговор, отделываясь односложными ответами, пока не находила способ сменить тему или повод выйти из комнаты.

Может быть, поездка с Уэсли и Бьянкой пошла бы нам на пользу, помогла бы отвлечься от всей этой истории.

– Ладно, я поеду, – сказала я.

Бьянка улыбнулась мне.

– Отлично, – воскликнул Уэсли, и огонек зажегся в его глазах. – Хоть кто-то будет развлекать Эми, пока мы с Бьянкой будем уединяться, чтобы…

– Фу! – взвились мы с Эми.

– Извращенец, – воскликнула Бьянка, смеясь.

– Я собирался сказать: пройтись на свежем воздухе. – Уэсли изобразил святую невинность. – У вас одни грязные мысли в голове!

– Конечно. Как скажешь. – Бьянка закинула в рот последний ломтик картофеля. – Теперь мы можем уйти? Мне почти двадцать один. Я чувствую себя здесь дряхлой старухой.

По пути к выходу я рискнула бросить взгляд на Эми. Она поймала его и ответила мне легкой улыбкой. Не притворной, но и не совсем искренней.

Я сказала себе, что постараюсь все исправить. Что несколько дней в горах сблизят нас и мы снова станем лучшими подругами.

К сожалению, все стало еще хуже, не успев наладиться.

– Эй, Сонни?

Я оторвала взгляд от чемодана, в который складывала вещи, и увидела Эми в дверях гостевой комнаты. Судя по перекинутому через плечо свитеру и паре ботинок в руке, она, наверное, тоже собирала вещи. Мы собирались выехать в Теннесси завтра рано утром. Мы уезжали всего на несколько дней, но Бьянка предупредила нас, что в горах будет холодно и понадобится теплая одежда. В чемодан поместился почти весь мой гардероб, в том числе теплые ботинки, которые я одолжила у миссис Раш.

– Что случилось?

– Ничего. Просто хотела узнать, можно ли мне получить обратно мой телефон? – спросила она. – Теперь, когда у тебя есть свой, думаю, мой тебе больше не нужен.

– Да, конечно. – Я встала и огляделась по сторонам, пытаясь вспомнить, куда его положила. – Извини. Совсем забыла, что нужно его отдать.

– Ничего страшного. Я не ждала звонков.

Мобильник нашелся в кармане каких-то грязных джинсов, валявшихся на полу. Я протянула ей телефон.

– Спасибо, – сказала она. – Ты уже собрала вещи?

– Да. Все, кроме зубной щетки.

– Уж постарайся ее не забыть.

– Эми, не хочешь ли ты сказать, что по утрам у меня воняет изо рта? – Я изобразила оскорбление. – Ты меня просто убиваешь.

Она хихикнула, но не возразила.

– Жду не дождусь, – сказала она. – Я имею в виду – нашей поездки. Как здорово, что мы выберемся из Гамильтона на несколько дней. Только мы четверо. Никакой школы. Никаких раздражителей.

Никакого Райдера.

Она не сказала этого, но я и так знала, о чем она думает.

– Я тоже, – ответила я.

– Ну, мне пора заканчивать сборы. Спасибо за телефон.

– Да. Без проблем.

Когда она ушла, я вернулась к своему чемодану и начала застегивать «молнию». И только я коснулась собачки, как услышала слабую трель, доносившуюся из коридора. Знакомый звук текстового сообщения в телефоне Эми.

Телефон Эми!

Эми никогда не получала сообщений.

Разве что от Райдера.

И тут я с ужасом вспомнила, что не удалила последние сообщения, которыми мы с ним обменивались еще несколько дней назад – до Рождества и нашего почти-поцелуя в его машине, – и ситуацию ухудшало то, что все они были с сексуальным подтекстом.

– Блин!

Я вскочила и, пролетев по коридору, распахнула дверь в спальню Эми.

Но было слишком поздно.

Она держала в руке телефон, уставившись в экран широко раскрытыми глазами.

– Эми, – медленно произнесла я, чувствуя, как колотится сердце.

Она посмотрела на меня, и ужас на ее лице сменился совсем не свойственным ей выражением.

Яростью.

– Ты переписываешься с ним? – спросила она. – Ты посылаешь ему эти сообщения, притворяясь мной?

– Я все объясню, – выпалила я первое, что пришло на ум. Потому что все так говорят в подобных ситуациях. Если честно, я даже не успела придумать, что соврать, чтобы прикрыть свою задницу.

– Не думаю, что ты сможешь, – сказала она. Ее голос звучал так спокойно, так тихо, что меня забил озноб. Резкий контраст между ее тоном и пылающим взглядом наводил ужас. – Ты должна была сделать так, чтобы я ему разонравилась. Ты хотела отпугнуть его, чтобы он увлекся тобой. Чтобы мы могли покончить с этим. Но все это время ты… – Она снова посмотрела на экран телефона. – Он думает, что это я ему пишу?

– Эми…

Она швырнула телефон на кровать и отвернулась:

– Мне надо собрать вещи.

– Эми, я…

– Уходи, Сонни. – Она не смотрела на меня. – Просто… убирайся из моей комнаты.

Она впервые прогоняла меня. Раньше это был мой выбор: я уходила, чтобы дать ей возможность побыть одной. Но на этот раз…

На этот раз она требовала, чтобы я ушла.

И имела на это полное право.

Потому что на этот раз я облажалась по-крупному.

19

Дорога от Гамильтона до коттеджа в Теннесси занимала почти семь часов.

И это были самые мучительные семь часов в моей жизни.

Хотя это чувство по той или иной причине разделяли все, кто был в машине.

Для начала Уэсли настоял, чтобы мы ехали на «Порше».

– Но нас четверо, – возразила Бьянка, когда утром мы стояли во дворе дома Рашей, готовые тронуться в путь.

Эми не сказала мне ни слова со вчерашнего вечера, с тех пор как выгнала меня из своей комнаты.

– Там как раз четыре места, – сказал Уэсли.

– Ты всерьез считаешь, что сзади можно сидеть? – не сдавалась Бьянка. – Однажды я уже ездила сзади и вынуждена с тобой не согласиться.

– Но мы не можем взять твою машину, – сказал он, закидывая ее дорожную сумку в багажник. Хотя можно ли назвать багажником то, что находится в передней части автомобиля? Меня это привело в замешательство, но я решила, что сейчас не время задавать вопросы. – Ты до сих пор не отремонтировала печку. И да, я знаю, что машину Сонни уже забрали из мастерской, но ты уверена, что на ней мы дотянем до границы штата?

Он взял мой чемоданчик и тоже запихнул его в крохотный багажник. Я сомневалась, что в нем поместятся все наши вещи.

– А машина Эми? – спросила Бьянка.

Уэсли положил в багажник последнюю сумку и, как мне показалось, с большим усилием закрыл его.

– Слишком поздно, – сказал он. – Мы уже погрузились.

Бьянка застонала:

– Ты такой осел!

– Осел на крутой тачке.

– Крутой и непрактичной тачке.

– А ездить три года на машине со сломанным обогревателем – это практично?

– Да я почти не бываю дома, чтобы на ней ездить!

Я взглянула на Эми, которая довольно демонстративно не смотрела в мою сторону.

Нас с Бьянкой, как самых миниатюрных, усадили назад, на так называемое сиденье. Уже через десять минут у меня затекли ноги, а путь предстоял неблизкий.

В такой компактной машине невозможно было скрыть напряженность между лучшими подругами, которые играют в молчанку. Особенно когда двое других пассажиров постоянно подтрунивают друг над другом.

– О боже, Уэсли, – заныла Бьянка. – Мы же не будем слушать это дерьмо до самого Теннесси?

– Билли Джоэл – дерьмо? Ну, спасибо!

– Мне нравится Билли Джоэл, но не семь часов Билли Джоэла. – Бьянка повернулась ко мне: – Вот уже несколько месяцев он одержим «New York State of Mind»[40]. Я больше не могу. Сонни, Эми, поддержите меня.

Но Эми лишь пожала плечами, а я решила, что не стоит сейчас спорить с Бьянкой или Уэсли, пусть даже и в шутку. Внутренний голос подсказывал, что лучше пока держать рот на замке. По крайней мере, в присутствии Эми. Я наивно полагала, что, если буду помалкивать достаточно долго, она постепенно отойдет от вчерашнего. Мне не хотелось подливать масла в огонь неосторожными словами, которые могло бы ее взбесить.

– Молчание? – удивился Уэсли. – Вы серьезно? Вы что, обе воды в рот набрали?

– Серьезно, – сказала Бьянка. – Девчонки, вы в порядке?

– Я в порядке, – ответила Эми. Но жесткость ее тона говорила об обратном.

– Я тоже, – пробормотала я.

– Ладно… – протянул Уэсли.

Я заметила, как они с Бьянкой переглянулись в зеркале заднего вида.

Эта пытка продолжалась целую вечность. И как назло, Бьянка с Уэсли никак не могли угомониться:

– Нет, это не наш съезд, Бьянка. Я точно знаю.

– Что-что? Кто из нас бывал там раньше?

– А кто хуже всех ориентируется на местности?

– Определенно не я.

– Ты заблудилась в центре Манхэттена. В этом году. А как долго ты живешь в Нью-Йорке?

– Это с каждым может случиться.

– Улицы пронумерованы, – заметил Уэсли. – Это же как сетка!

– Я бы доверяла тебе больше, если бы ты пользовался навигатором в телефоне.

– Не могу. Меня раздражает его голос.

– А меня – твой, – фыркнула Бьянка.

– Вау! Я тоже тебя люблю.

Она рассмеялась:

– Ладно, давай спросим у остальных пассажиров. Милые дамы, кому вы больше доверяете как проводнику? Тому, кто бывал там раньше…

– И тому, кто может потеряться в общежитии, где живет.

– Заткнись! Это неправда! – Бьянка откашлялась. – Повторяю вопрос: вы доверяете тому, кто бывал там раньше, или самоуверенному придурку, который даже не пользуется навигатором?

Но в ответ «милые дамы» лишь пожали плечами.

Они предприняли еще несколько попыток, прежде чем окончательно сдались, так и не вытянув из нас ни слова.

Они поболтали еще немного, пока их энтузиазм не растворился в пучине неприязни и неловкости, заполнившей салон «Порше».

Колени нестерпимо болели, но я старалась не двигаться, чтобы ненароком не задеть спинку сиденья Эми. Я знала, что это глупо. Вряд ли моя возня заставила бы ее ненавидеть меня еще больше, но страх уже проник внутрь и сковал мою грудь невидимыми цепями.

Широкие гладкие автострады постепенно сменились узким извилистым серпантином, опоясывающим голубоватые холмы. И, если отбросить в сторону мои тревоги и игнорировать ноющие колени, от красоты пейзажа захватывало дух.

Наконец после череды головокружительных поворотов Уэсли свернул на гравийную дорогу, петляющую среди высоких деревьев, и остановился перед небольшим, но ухоженным домиком. На террасе в углу висели качели, на крыше лежала снежная шапка. Все вокруг выглядело как на рождественской открытке.

– Ну, слава богу, – пробормотала Бьянка, когда Уэсли выключил зажигание.

Плюс один, подумала я.

Мы вылезли из машины и забрали свои вещи из багажника. Бьянка нашла под ковриком ключ от дома и открыла дверь.

Обстановка была довольно простой, но уютной. Допотопный телевизор, камин и коридор, ведущий к спальням.

Которых оказалось только две.

И это означало, что мне снова предстоит делить жизненное пространство с Эми.

– Это будет ваша комната, – сказала Бьянка, открывая дверь в меньшую из двух спален. Обстановка здесь тоже была скромной, без излишеств – небольшой гардероб и двуспальная кровать у дальней стены.

Мы с Эми переглянулись, но промолчали.

– Да, – задумчиво произнесла Бьянка. – Располагайтесь.

После чего поспешно улизнула, как мультяшный персонаж, спасающийся бегством.

Я закрыла за ней дверь и повернулась к Эми, слабо улыбаясь.

– Милый домик, – сказала я.

– Да.

– Чую, весело будет.

– М-хм.

– Здорово, что можно сбежать из города на несколько дней.

– Да уж.

Односложные ответы – это все, что я смогла из нее выжать.

Только не подумайте, что она и с остальными вела себя так же. И в первый вечер, и на следующий день я слышала, как она разговаривает с Бьянкой и с братом, даже смеется вместе с ними. Однако, как только я входила в комнату, она умолкала.

Да, она отдалилась от меня после «Черной пятницы», но это были цветочки.

Так что в отсутствие мобильной связи и других возможностей отвлечься затянувшееся молчание очень скоро стало действовать мне на нервы.

В горах было холодно.

Но атмосфера в доме была еще холоднее.

Бьянка и Уэсли пытались разбавить напряженное молчание стебом и шуточными ссорами. А может, и не шуточными. С ними никогда нельзя сказать точно. Я не знала, догадываются ли они о том, какие страсти и обиды кипят между мной и Эми, но отдавала должное их попыткам разрядить обстановку.

Бóльшую часть времени я проводила на улице, в прогулках по снегу под колючим ветром. Гоня прочь мрачные мысли, я не переставала восхищаться красотой окружающих гор. Окутанные голубоватой дымкой, они оказались не такими высокими и более округлыми, чем я себе представляла до этого. Их довольно метко называют «дымчатыми» – они действительно похожи на вздымающиеся к небу клубы дыма.

Днем, в канун Нового года, я собралась в очередной поход по горам. Кожа на лице загрубела и потрескалась от многочасовых прогулок на морозе, но только они и спасали меня, не давая сойти с ума.

Я обулась, натянула шапку и толкнула дверь.

И чуть не сбила с ног Бьянку и Уэсли.

Они целовались на крыльце.

– Господи, – пробормотала я, когда они оторвались друг от друга. Бьянка, как и полагается, смутилась. Уэсли же лишь усмехнулся. – У вас, кажется, есть собственная комната. В доме. Где тепло.

Бьянка откашлялась и потрясла ключами от машины:

– Я просто… еду в магазин. Тебе что-нибудь нужно, Сонни? Я собираюсь накупить кучу вкуснятины для новогоднего стола.

– Спасибо, но мне ничего не нужно. Да и настроение не праздничное.

Бьянка переглянулась с Уэсли и отошла к ступенькам:

– Ладно, позвони, если передумаешь.

– Так сеть же не ловит, – напомнил Уэсли.

– Тогда я надеюсь, что ты не передумаешь. Скоро вернусь.

Она спрыгнула со ступеньки, с хрустом погружаясь в снег, и, открыв машину Уэсли, скользнула за руль.

– Ты разрешаешь ей ездить на «Порше»? – спросила я.

– Я разрешаю ей делать все, что она захочет, – ответил он.

Не знаю, то ли мне показалось, то ли и впрямь в его голосе промелькнули чувственные нотки.

Мы смотрели вслед «Порше», удаляющемуся по длинной извилистой дороге. Как только машина скрылась из виду, я стала спускаться по деревянным ступенькам:

– Увидимся позже.

Уэсли последовал за мной:

– А ты куда?

– На прогулку.

– Я с тобой.

Это прозвучало как утверждение.

Мы обогнули домик и направились в самую гущу леса, где пролегала лучшая тропа. Снег налипал на высоченные, голые, похожие на скелеты деревья. Какое-то время мы оба молчали, и я уже подумала, что наша прогулка действительно пройдет в тишине. Но конечно же, Уэсли есть Уэсли. Он никогда не слыл тихоней.

И не отличался деликатностью, предпочитая всюду совать свой нос:

– Так что происходит между вами?

– Ты о чем?

Тут даже мне, королеве обмана, не удалось прикинуться дурочкой. Тем более что Уэсли знал нас обеих с тех пор, когда мы еще под стол пешком ходили.

– Да ладно, – сказал он, закатывая глаза. – Вы не сказали друг другу ни слова с тех пор, как сюда приехали. Эми, может, и молчунья, но уж про тебя этого не скажешь.

– Это не значит, что между мной и Эми что-то не так.

– Еще как значит, – парировал Уэсли. – Она тоже ведет себя странно. Давай, колись. Я все равно не отстану.

К сожалению, я знала, что он не блефует. Как знала и то, что, если я не расскажу ему, в чем дело, он подключит Бьянку, и тогда мне уже не отвертеться. Наверное, лучше признаться сразу и покончить с этим.

Я засунула руки глубоко в карманы куртки:

– Это… из-за парня.

Уэсли вскинул бровь:

– Серьезно? Это парень встал между вами?

– Нет, – сказала я. – Хотя… да. Но все не так, как ты думаешь. Это сложно объяснить. Эми он не нравится. Зато нравится мне.

– Тогда в чем проблема-то?

– Сложно объяснить.

– Это я уже слышал. Но мы гуляем и никуда не торопимся. Так что тебе хватит времени, чтобы все объяснить.

Боже, до чего же он упертый. Как, черт возьми, его терпит Бьянка?

Я нырнула под низко висящие ветви, чтобы не встречаться с Уэсли взглядом и заодно не получить веткой по лицу:

– Он новенький в нашей школе, ну и, в общем, зануда. Раньше я думала, что ненавижу его, но потом, когда узнала его поближе, он оказался очень даже ничего… На самом деле он классный.

– Пока вроде не вижу ничего сложного.

– Ну, вот здесь и начинается вся фигня, потому что ему нравится Эми.

– О!

– Да.

Уэсли надолго задумался, пока мы пробирались сквозь лес, глубоко утопая в снегу.

– А этот парень – зануда или классный – в курсе, что он тебе нравится?

Я покачала головой.

– Так откуда ты знаешь, что он к тебе равнодушен?

– Прошу прощения, но этот разговор вызывает у меня паршивые воспоминания о средней школе.

Он рассмеялся:

– Хорошо. Поставлю вопрос по-другому. Почему он нравится тебе?

– Он… – Я улыбнулась, когда снежинка приземлилась мне прямо на кончик носа. – Он очень похож на меня. Он понимает меня как ни один другой парень. И думаю, что я тоже его понимаю.

Уэсли усмехнулся.

– Вау, – вырвалось у него. – Никогда бы не подумал, что ты настолько сентиментальна. Не помню, чтобы ты так проникновенно говорила о ком-то, кроме Эми.

Я бы, наверное, покраснела, если бы моему лицу не грозило обморожение.

– Тебе нужно рассказать ему о своих чувствах, – произнес Уэсли. Это прозвучало так непринужденно. Между прочим. Как будто он предлагал простейшее решение.

Я и не подозревала, что он настолько глуп.

– Я не могу.

– Почему нет?

– Это сложно.

– Мы это уже установили.

Я закусила губу.

– Из того, что ты сказала, я бы сделал вывод, что, возможно, он испытывает такие же чувства к тебе.

– Я почти ничего не сказала, – возразила я. – И нет, это невозможно. Ему нравится Эми. Она милая и красивая, а я…

– Что ты?

Он не давал мне сорваться с крючка.

– А я… не Эми.

Уэсли остановился, положил руку мне на плечо, и развернул к себе. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ладно, – сказал он. – Послушай меня. Во-первых, перестань сравнивать себя с Эми.

– Какое тут может быть сравнение…

– Стоп. – Он сурово посмотрел на меня, словно призывая взять свои слова обратно. Я промолчала, и он продолжил: – Прекрати сравнивать себя с другими. Я знаю, сейчас тебе это кажется важным – я раньше тоже так думал, – но на самом деле все это фигня. Поверь мне.

Я закатила глаза. Ему легко говорить. Он ведь Раш. Красавчик, всеобщий любимец. И не то чтобы я считала себя уродиной или лузером. Просто я знала, что любой, кому нравится Эми, вряд ли проявит интерес ко мне.

– Во-вторых, – сказал Уэсли, не давая мне пуститься в размышления. – Неужели ты позволишь такой ерунде встать между вами?

Чувство вины свернулось клубком в животе, и я тяжело сглотнула:

– Я этого не хочу.

– Вот и не делай этого, – сказал он. – Твой парень, может, и классный, как ты говоришь, но вас с Эми связывает нечто большее, особенное. Вы неразлучны с той минуты, как встретились. Вы – как арахисовое масло и желе.

– Фу.

– Черт. Все время забываю, что ты не любишь арахисовое масло с желе… но Эми никогда этого не забывала. Ты знала, что, когда наши родители брали вас двоих на море, Эми сама готовила для тебя сэндвичи? Отец непременно забыл бы и сделал сэндвичи с арахисовым маслом и желе на всех. Поэтому Эми делала для тебя другой сэндвич и клала его в отдельный пакет.

Я опустила взгляд и уставилась на свои сапоги. Я не знала таких подробностей, но они не стали для меня сюрпризом.

– Я не знаю точно, что происходит между вами, – признался он. – Я не знаю, каким боком тут этот парень. Но я знаю одно: вы обе пожалеете, если не исправите ситуацию.

– Она не хочет со мной разговаривать. Как я могу все исправить, если она этого не хочет?

– Наберись терпения, – посоветовал он. – Ты же знаешь Эми. Она не такая, как ты или я. Иногда ей нужно время, чтобы облечь свои чувства в слова. Она сама придет к тебе, когда будет готова.

– Да, – вздохнула я. – Ты прав.

– Знаю. Я всегда прав.

Я фыркнула:

– Скажешь тоже.

– Ладно. Давай возвращаться. Бьянка меня убьет, если я умру от обморожения в хибаре ее деда.

– Но к тому времени ты уже окочуришься, так что…

– Это ее не остановит.

На обратном пути мы изрядно поплутали – за разговорами мы с Уэсли сошли с тропинки и совсем забыли, в какую сторону движемся. И вот когда мне в голову уже полезли страшные мысли о Доннер Пати[41], за деревьями показалась хижина, и мы рванули вперед.

Мы вовремя вынырнули из-за угла – «Порше» как раз взбирался по подъездной дороге.

– Послушай, Сонни. Серьезно, просто скажи парню, что ты чувствуешь. – Уэсли вернулся к уже забытому разговору.

– Но…

– И не думай, что тебе известно, какие чувства он испытывает, – твердо произнес он. – Ты не можешь читать его мысли. Дай ему шанс. Вполне возможно, что он тебя удивит. – Он улыбнулся, наблюдая, как Бьянка вылезает из машины.

– Эй, – завопила она, жестом подзывая его. – Ты собираешься помогать или мне самой выгружать эти неподъемные сумки?

Его улыбка сменилась усмешкой, и он поспешил к ней. Наш разговор мигом вылетел у него из головы.

– Что здесь есть для меня? – спросил он, когда она закатила глаза и всучила ему пакеты.

Я отошла в сторонку и долго наблюдала за ними. Слова Уэсли несколько ошеломили меня. Райдер сказал почти то же самое, когда посоветовал мне связаться с моим отцом.

И как будто при этом он подразумевал и меня.

Возможно, Уэсли прав. Кто знает, может, Райдер и удивит меня, если я дам ему шанс?

А с Эми мне действительно стоило набраться терпения. Я знала, что рано или поздно она вернется ко мне и мы вместе исправим все, что напортачили.

20

Бьянка не подвела с угощением. Она накупила конфет, попкорна и большую коробку мороженого с шоколадной прослойкой. Не говоря уже о вишневой коле в таких количествах, что невозможно выпить за два дня – именно столько оставалось до окончания нашей аппалачской авантюры[42].

Мы вчетвером расположились в гостиной, у ярко пылающего камина, и приготовились смотреть церемонию спуска новогоднего шара[43]. Эми молчала, как обычно в моем присутствии, но я старалась не падать духом. Отчасти меня вдохновляли слова Уэсли о том, что Эми придет ко мне, когда будет готова, – но в основном я держалась ради Бьянки. В конце концов, это ей принадлежала идея поездки в горы, и мне не хотелось портить ей праздник.

– Ты уверена, что не хочешь мороженого, Эми? – спросила Бьянка.

– Нет, спасибо, – ответила та.

– Не все любят мороженое посреди зимы, – встрял Уэсли.

Бьянка заткнула ему рот полной ложкой мороженого. Он качнулся назад и обхватил голову руками.

– Ой, извини, – поддразнила его Бьянка. – Что, обморожение мозга?

Уэсли глубоко задышал, а потом хитро посмотрел на нее.

– Ты за это заплатишь, – сказал он и молниеносно прыгнул на нее и подмял под себя. Она заверещала, когда он начал ее щекотать.

Зрелище было до тошноты очаровательным, и мне пришлось отвернуться. Вот тогда я и поймала взгляд Эми.

Я догадалась, что она наблюдала за мной. Улыбка тронула мои губы, но сразу померкла, потому что Эми отвернулась.

– Я, пожалуй, пойду спать, – сказала она, поднимаясь с кресла.

Бьянка и Уэсли сели, все еще смеясь.

– Но еще только половина двенадцатого, – сказала Бьянка. – Ты уверена?

– Да. Я немного устала. Извини.

– Что ж, как знаешь… увидимся утром.

– Спокойной ночи, Эми, – сказал Уэсли.

– Спокойной ночи. – Она пошла по коридору, направляясь к нашей маленькой комнатке, но вдруг остановилась и обернулась. – Э-э, Сонни?

Я повернулась к ней, удивленная. В душе шевельнулась надежда:

– Да?

– Не зайдешь поговорить на минутку?

– Конечно, – встрепенулась я. – Непременно.

Я встала и посмотрела на Уэсли. Он проводил меня взглядом, в котором читалось: «Я же говорил».

– Спокойной ночи, – сказала я, оставляя Бьянку и Уэсли одних в ожидании спуска хрустального шара.

Я прошла вслед за Эми в нашу комнату и тихо закрыла за собой дверь. Эми села на кровать, покусывая нижнюю губу. Я осталась стоять, прислонившись к стене.

– Знаешь, я долго думала… об этой истории с Райдером, – начала она.

– Эми, я так виновата перед тобой, – сказала я, больше не в силах держать это в себе. – Я знаю, что поступила неправильно. Я знала это, даже когда писала те чертовы сообщения, и у тебя есть полное право злиться на меня. Но клянусь, этого больше не повторится.

– Я принимаю твои извинения, но…

– Я хочу сказать, теперь твой телефон у тебя. И я не собираюсь вечно переписываться с Райдером, так что баловство закончилось.

– Хорошо… – Она сделала глубокий вдох. – Но дело не только в этом.

– Я знаю. Тексты были довольно пошлые, и тебе это неприятно, но я действительно…

– Сонни, нет. То есть да. Мне это неприятно. Но я не это пытаюсь сказать.

– Тогда скажи.

– Я пытаюсь. – Она вздохнула. – Я знаю, что он тебе очень нравится. И знаю, что ты не хотела меня огорчать. Ты не такая. Но… вся эта затея слишком затянулась.

– Какая затея?

– Твой план, – сказала она. – Сделать так, чтобы Райдер увлекся тобой и разочаровался во мне. Чтобы я прикидывалась психопаткой и грубиянкой. Я просто… мне действительно неловко этим заниматься.

– Я знаю. Знаю. Но мы так близки к цели. – Я подсела к ней на кровать. – Очень-очень близки, Эми. Это не займет много времени.

– Ты так же говорила с самого начала.

Справедливое замечание.

– Но, Эми…

– Подожди. Просто… позволь мне закончить. – Она намотала на палец прядь волос и помолчала, уставившись на стену. – Я знаю, он тебе нравится, – повторила она. – Но я не думаю, что смогу продолжать эту игру. Я больше не могу врать. Тем более что у меня это получается не так хорошо, как у тебя. И мне не нравится быть грубой. Мне не нравится, что он думает, будто это я посылала ему такие сообщения…

– Я же сказала тебе. Больше я этим не занимаюсь.

– Но все уже случилось. Он думает, что это я писала ему.

– Так… что ты предлагаешь? – спросила я.

– Думаю, я выхожу из игры, – сказала она. – Я больше не хочу в этом участвовать.

– Но ты же обещала мне помочь.

– Ты просто не оставила мне выбора, – призналась она. – И я не думала, что это зайдет так далеко. Извини, Сонни. Я… не могу. – Она сжала руки и глубоко вздохнула. – И еще… я хочу, чтобы ты рассказала ему правду. Что это была не я.

– Ох! – Такого поворота я не ожидала.

– Просто я… я думаю, что он должен знать, – сказала она. Каждое слово давалось ей с трудом. – И мне необходимо, чтобы он это знал. Так будет лучше для всех нас.

Я кивнула, но в душе царило смятение. Злость на Эми, чувство вины, сожаление, боль – все смешалось. Что бы ни говорил Уэсли во время нашей прогулки, как бы ни убеждал меня в том, что Райдер способен меня удивить, я знала, что теперь уже ничего не получится.

Если Эми не собиралась продолжать игру, у меня не оставалось шансов на успех. Мне предстояло во всем признаться, и это означало разрыв с Райдером. Выходит, все мои усилия пошли прахом.

– Мне очень жаль, – сказала она.

– Я понимаю.

И я действительно могла ее понять. Как бы ни расстраивало меня ее решение, я знала, почему она хочет выйти из игры. Воплощение моего замысла потребовало гораздо больше времени, чем мы рассчитывали, и я уже давно догадывалась, что Эми рада тому, что происходит. Я просто надеялась, что, если поднажму, все сложится как нельзя лучше.

Но этого не случилось.

– Так… ты скажешь ему? – спросила она.

– Да, – ответила я. – Думаю, что скажу.

– Спасибо. – Она обняла меня за плечи и положила свою голову мне на макушку. – Спасибо за понимание.

Когда мы переоделись в пижамы и забрались в постель, я попыталась взглянуть на вещи с другой стороны. Да, похоже, с Райдером, все пошло насмарку, но по крайней мере я вернула Эми.

И только это имело значение, верно? Так сказал и Уэсли. Мы с Эми всю жизнь вместе. Мы нужны друг другу. Было бы безумием позволить парню – даже такому классному, как Райдер, – встать между нами.

Впрочем, это ничуть не облегчало задачу, которая встала передо мной.

Из гостиной донеслись радостные возгласы Бьянки и Уэсли, когда по телевизору начали обратный отсчет времени.

– Три! Два! Один!

– С Новым годом, Сонни, – прошептала Эми.

– С Новым годом.

21

Утром в среду, в первый день занятий, я с ужасом ждала урока истории.

Мало того что мне предстояла встреча с Райдером впервые после нашего несостоявшегося поцелуя в машине у дома Рашей и после того, как я обещала Эми рассказать ему правду, так у нас еще начинался цикл лекций по теме Первой мировой войны, которую я (лично) находила смертельно скучной.

Я пока не решила, как и когда признаюсь парню моей мечты в том, что обманывала его, но интуиция подсказывала, что лучше не делать этого в школе, где кругом глаза и уши. С одной стороны, меня радовала такая отсрочка, но в то же время я понимала, что ни к чему тянуть кота за хвост. Не лучше ли разом покончить со всем этим? При любом раскладе финал обещал быть отвратительным. Я нисколько не сомневалась, что мое признание убьет всякую надежду на то, что я хоть как-то смогу расположить к себе Райдера в будущем.

Вот почему улыбка, которой он встретил меня в то утро, когда я вошла в класс, отозвалась во мне мучительной болью.

– Привет, Сонни, – сказал он, поворачиваясь ко мне, как только я уселась за парту позади него. Он немного нервно улыбнулся и поправил очки в широкой оправе. – Как провела остаток каникул?

– Хорошо, – пробормотала я, доставая из сумки учебник. – А ты?

– Отлично.

Повисла долгая неловкая пауза. Я ерзала на стуле, теребя страницы учебника. Наконец я подняла голову и встретила его пристальный взгляд. Я ожидала, что он опять спросит про Эми, но он этого не сделал.

– Все в порядке? – произнес он. – Ты как будто немного… не в себе.

Он был прав. Сонни Ардмор, как известно, никогда не прятала глаз. И не бубнила себе под нос. Сегодня я определенно была «не в себе».

Я покачала головой:

– Все хорошо. Просто… пытаюсь вернуться в реальность. Это всегда тяжело после долгого перерыва… И ты знаешь, что я терпеть не могу Первую мировую войну.

Он рассмеялся:

– Да. Думаю, весь класс знает. Ты предельно ясно выразила свое мнение, когда в прошлом семестре спросила мистера Бакли, нельзя ли пропустить эту тему.

– И еще раз спрошу, – заверила я его. – Настойчивость – это добродетель.

– Я всегда думал, что терпение – это добродетель.

– Добродетель, которой мне не хватает.

О нет. Я опять взялась за свое, погружаясь в ритм нашей беседы, растворяясь в своих чувствах. Пора было остановиться. Я не могла себе позволить еще сильнее влюбиться в него. Тем более теперь, когда все должно гореть синим пламенем. Пришло время сжечь мосты.

– Послушай, Райдер, – сказала я. – Ты… ты занят в эти выходные?

Он поднял бровь, и я не на шутку перепугалась, когда до меня дошло, как можно истолковать этот вопрос.

– Просто потусить… как друзья, – поспешно добавила я. И едва не брякнула, что мне необходимо поговорить с ним. Я вовремя спохватилась, зная, что это вызовет слишком много вопросов. Я хотела признаться именно в выходные, чтобы не попадаться ему на глаза на следующий день, зная, что так будет лучше для нас обоих.

– На самом деле, – просиял он, – я собирался пригласить тебя на вечеринку. Я как-то умудрился получить приглашение к Крису Лоусону в эту пятницу. Думаю, мои старания не быть таким занудой окупились.

Вечеринка совсем не вписывалась в мой сценарий развития событий, который не предполагал присутствия одноклассников. Хотя оставалась надежда на то, что музыка будет настолько громкой, что никто даже не услышит, как он орет на меня. А может, я смогу утащить его в спальню или на улицу. Или, еще лучше, подпоить его перед тем, как вывалить всю правду.

Да что там говорить, мне просто хотелось сходить на вечеринку с Райдером Кроссом хотя бы раз, прежде чем расстаться навсегда.

– Звучит заманчиво, – сказала я. Но, зная, чего от него ждать, предусмотрительно добавила: – Впрочем, я не думаю, что Эми сможет пойти. Она уже кое-что запланировала на эту пятницу. С родителями.

– О, – произнес он. Однако, вопреки моим ожиданиям, не выглядел слишком разочарованным. Я попыталась не зацикливаться на этой мысли. – Ну, ничего страшного. Мы ведь все равно можем пойти, верно?

– Да, конечно, – ответила я. – Если тебя это устроит.

– Вполне, – сказал он и улыбнулся. – Будет весело. Мне на самом деле хочется здесь потусить. Может, наконец-то завести друзей. Показать всем, что я не пафосный сноб.

– Ох, Райдер. – Я вздохнула. – Ты пафосный сноб… но у тебя есть несколько смягчающих обстоятельств. Во-первых, ты богат.

– Ха-ха. Я был неправ, когда говорил, что ты сегодня не в себе. Ты самая что ни на есть Сонни.

– «Сонни» – это комплимент?

В класс вошел мистер Бакли, и Райдеру пришлось развернуться. Честно говоря, я испытала облегчение. Чем дольше я общалась с Райдером, тем меньше мне хотелось открывать ему правду. Но и тянуть с признанием я уже не могла. Я дала Эми слово и собиралась сдержать его. Как бы трудно это ни было.

И даже если это грозило разбить мое сердце.

– Значит, скажешь ему сегодня?

– Ага.

Наступила пятница. Я чудом пережила последние два дня, встречаясь с Райдером в классе и сознавая, что конец близок. До вечеринки оставался час, и я уже ощущала, что в голове у меня запустился обратный отсчет, отстукивая секунды, как в тех бомбах с часовым механизмом, которые показывают по телику.

Эми встала и выхватила у меня из рук расческу.

– Ты вырвешь себе все волосы, – сказала она. – Не волнуйся, Сонни, все будет хорошо.

Я уставилась в зеркало над комодом, когда Эми сама принялась расчесывать мои кудри. Я уже дважды переделывала макияж и все без толку. Наверное, потому что я никогда не пользовалась косметикой. Но многочасовое ожидание оказалось слишком суровым испытанием для моих нервов. Мне нужно было чем-то занять руки. Вот я и взялась за макияж – рисовала, стирала, переделывала, пытаясь добиться совершенства. Не могу сказать, что мне это удалось.

– Я уверена, что все пройдет не так плохо, как ты думаешь, – сказала Эми, взявшись за следующую прядь.

– Он меня возненавидит, Эми.

– Нет, что ты.

– Если ты настолько великодушна, это еще не значит, что все остальные такие же. – Я потянула рукав свитера. Он казался слишком тесным, а высокий воротник просто душил меня. – Он больше ни слова мне не скажет.

Эми промолчала, заканчивая мою прическу. Под ее чутким руководством кудри получились что надо. Она улыбнулась, оценивая свое произведение, и наши глаза встретились в зеркале.

– Спасибо, – сказала я.

Она обняла меня за плечи и крепко прижала к себе:

– Я знаю, тебе тяжело, но это очень много значит для меня.

Я кивнула и склонила голову ей на плечо:

– Я должна была сделать это давным-давно. Мне жаль, что я втянула тебя во все это. Просто не думала, что все зайдет так далеко, но…

– Но сегодня это закончится. – Она выпустила меня из объятий и заправила мне за ухо выбившиеся прядки. – После этого тебе самой станет легче.

Я кивнула, хотя и знала, что это неправда.

– И кто знает? – продолжила она. – У вас двоих много общего. Ты сама это сказала. Может быть, узнав правду, он оценит это. Поймет тебя, и вы наконец-то…

– Нет. – Я покачала головой. – Не давай мне ложную надежду.

– Я не признаю понятие «ложной надежды». Надежда никогда не бывает ложной. – Она положила руки на бедра и вскинула голову. – Если он умный парень, он тебя выслушает. Может, разозлится, но выслушает и осознает, что ты идеально ему подходишь.

Беда в том, что я как никто знала Райдера. Может, в уме ему и не откажешь, но он не прощал обид. Вспомнить хотя бы, как он боготворил отца, а потом в одночасье прекратил с ним общение. То, что совершил его отец, ужасно, не спорю, но он все-таки отец, часть его семьи. А кто я? Лучшая подруга девушки, которая ему нравилась? Вредная девчонка из класса истории? Уж я-то точно не заслуживала его прощения.

Впрочем, Эми все равно бы этого не поняла, поэтому я просто кивнула и села на кровать, чтобы завязать кроссовки. Часы показывали половину восьмого, а вечеринка начиналась в восемь. По выходным комендантский час у Рашей наступал в одиннадцать, и я утешала себя тем, что, по крайней мере, через три с половиной часа все это закончится.

Хотя меня ожидали, вероятно, худшие в моей жизни три с половиной часа.

– Просто чтоб ты знала: я сказала Райдеру, что у вас с родителями планы на сегодняшний вечер, – предупредила я. – Знаю, ты устала от вранья, но, если бы я не соврала ему, он бы ждал тебя там, поэтому…

– Все нормально. – Она села на кровать рядом со мной. – Считай, что это твоя последняя ложь. – Она вздохнула. – Знаю, тебе нелегко, но я очень рада, что сегодня все закончится. Я не умею врать, и мне надоело постоянно следить за Райдером в школе – прятаться от него в туалете или за углом. Я слишком высокая и неуклюжая для суперагента.

Я невольно рассмеялась:

– С этим не поспоришь. – Я поднялась. – Ладно. Как я выгляжу?

– Бесподобно, – ответила Эми. – Тебе очень идет голубая водолазка. Это моя?

– Да. Никому не говори, но мне пришлось немного набить лифчик, чтобы она лучше сидела. Я тут подумала: а что, если я вдруг произведу впечатление, и Райдер скажет: «Да, я в бешенстве, но ты такая секси, что тебе все прощается»?

– А что? Очень даже правдоподобно, – сказала Эми. – Но если это не сработает, я буду ждать тебя с мороженым и фильмами с Одри Хепберн.

– Ты же знаешь, что мне больше нравится Мэрилин.

– Давай не начинать этот спор.

– В другой раз, – заверила я ее. – Но сейчас я ухожу навстречу своей погибели. Приятного вечера.

Напустив на себя драматизма, я вышла из комнаты. Правда, мой эффектный выход несколько подпортила Эми, поспешившая следом за мной вниз по лестнице.

– Послушай, – окликнула она меня, когда я уже стояла в дверях, надевая пальто. – Могу я сказать еще кое-что?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Он, наверное, поначалу взбесится. Но если он не сможет оценить, насколько ты замечательная, несмотря на всю эту байду…

– Байду? Боже мой, чего ты только не понахваталась от меня.

– Заткнись и слушай. – Ее губы дрогнули в подобии улыбки. – Несмотря на эту байду, если он не оценит тебя, Сонни, тем хуже для него.

– Спасибо, – сказала я, и она снова заключила меня в объятия, которых я определенно не заслуживала.

Впрочем, она ошибалась. Я знала: если – и когда – Райдер навсегда откажется от общения со мной, хуже будет только мне. Чувство вины шевельнулось в животе, и я уже не в первый раз пожалела о том, что не рассказала ему правду раньше, когда обман еще мог сойти за нелепую случайность. Но теперь все зашло слишком далеко.

– Увидимся позже. – Я распахнула дверь и вышла на крыльцо.

– Удачи, – крикнула Эми мне вслед.

Каждый шаг давался с трудом. Кое-как доковыляв до Герт, я достала ключи и вздохнула. – Это будет долгая ночь, девочка, – сказала я, усаживаясь на водительское сиденье. – Давай покончим с этим.

22

Крис Лоусон не принадлежал к касте популярных парней-спортсменов. Но, черт возьми, мечтал туда попасть. Он изо всех сил пытался быть крутым, явно не понимая, что крутые потому и круты, что не лезут из кожи вон.

И вечеринка у Криса была отражением его сути.

Не сказать, чтобы она проигрывала другим вечеринкам. Просто все в ней было напоказ.

Когда я вошла в дом, колонки изрыгали оглушительный рэп. Народ толпился в гостиной, все с красными пластиковыми стаканчиками в руках, хотя никто не выказывал такого энтузиазма, как Крис, который бросился мне навстречу.

– Сонни! – закричал он. – Потрясающе! Рад, что ты пришла!

– Спасибо, Крис.

– Ты должна пойти танцевать! Все танцуют!

Никто – ни один человек – не танцевал.

– Может быть, позже, – сказала я.

– Хочешь посмотреть, как я делаю стойку на руках?

– Конечно, но не сейчас. Мне нужно кое-кого найти. Скажи, Райдер уже пришел?

– Кто?

– Райдер Кросс.

– Новенький, что ли? – спросил Крис.

Райдер проучился в Гамильтоне уже больше семестра, и я бы не стала называть его «новеньким», но все-таки кивнула. – Да. Он здесь?

– Ага. Я видел, как он только что прошел на кухню.

– Отлично. Спасибо.

– Нет проблем. Веселись, Сонни! Мы взорвем эту ночь!

– Угу. Наверняка.

Как и обещал Крис, я нашла Райдера на кухне, с красным стаканчиком в руке.

– Ты пьешь? – слегка удивленно спросила я.

Он вскинул голову и улыбнулся, увидев меня:

– Иногда, – признался он. – Но не сегодня. Это вода. У меня здесь не так много друзей, чтобы рассчитывать на то, что кто-нибудь подбросит меня до дома.

Блин. А я-то надеялась напоить его, прежде чем потчевать правдой. Почему ему обязательно надо быть настолько зрелым и ответственным?

– Впрочем, ты можешь выпить, – сказал Райдер. – Я знаю, Эми не с тобой, но я могу отвезти тебя домой, если хочешь.

– И оставить Герт здесь? Там, где ее могут украсть?

Он фыркнул:

– Подозреваю, что на твой автомобиль никто не польстится.

– Эй, не оскорбляй Герт. Это винтаж.

– А, вот как это теперь называется?

Положа руку на сердце, мне ужасно хотелось, чтобы Райдер отвез меня домой. Хотелось снова пережить волшебные мгновения того почти-поцелуя. Но я знала, что после моего признания он ни за что на свете не сядет со мной в машину. И с куда большим удовольствием бросит меня куковать до утра на вечеринке у Криса.

Райдер допил воду и бросил стаканчик в корзину:

– Это к лучшему, – сказал он. – Уверен, что пиво здесь паршивое.

– Надо же. Ты еще и пивной сноб?

– Нет, – произнес, слегка обидевшись. – Просто я предпочитаю PBR[44].

Я усмехнулась:

– Конечно. Как я сразу не догадалась?

Райдер выглядел немного смущенным.

– Знаешь, – сказала я, – на самом деле это нас объединяет. Может, хипстеры и пьют «Пабст Блю Риббон», но его предпочитают и люди моего круга – белая шваль. Кстати, это любимое пиво моего отца.

– Не называй себя белой швалью. – Он вдруг посерьезнел и посмотрел на меня так, как никогда прежде не смотрел. От этого взгляда у меня перехватило дыхание.

Кажется, пришло время рассказать правду. Покончить с ложью раз и навсегда и свалить домой. Я открыла было рот, чтобы начать свою исповедь, но выпалила совсем не то, что намеревалась сказать:

– Потанцуем?

Райдер растерянно заморгал:

– Не понял?

Возьми свои слова обратно, подумала я. Ты здесь не для этого. Казалось, мои язык и разум объявили друг другу войну.

– Давай потанцуем, – повторила я, судорожно пытаясь найти оправдание своему порыву. В конце концов, у меня в запасе оставалось несколько часов. Могла я немного развлечься, прежде чем обрушить на него новости, правда?

– Но… никто не танцует.

– Отлично. Потом будешь говорить об этом как настоящий хипстер: мы танцевали раньше, чем это стало круто, – произнесла я нараспев, копируя его интонации.

– Я так не говорю!

– Ну, не знаю, что ты там себе бормочешь перед сном. – Я схватила его за руку и потащила в гостиную. – Давай, не будь таким зажатым.

– В прошлый раз после этих слов я оказался в ярко-оранжевой охотничьей куртке посреди торгового центра.

– И разве это было не весело?

Ответ подразумевался утвердительный, потому что Райдер не стал спорить. Вместо этого он схватил меня за руку и, закружив, увлек в гостиную. Тяжелый хип-хоп совсем не подходил для танцев, но Райдера это как будто не смущало. Он крутил меня как заправский танцор, и даже умудрился подстроиться под ритм.

– Вау, – воскликнула я, когда после очередного пируэта оказалась в его объятиях, и его рука легла на мое бедро. Мы оказались совсем близко друг к другу, ближе, чем когда-либо. И я чувствовала себя как в огне. Тем более что все вокруг таращились на нас.

– Это так ты танцуешь на вечеринках?

– Мама заставляла меня брать уроки бальных танцев в средней школе, – признался он. – По-другому я просто не умею. Извини, если вышло неловко.

– Вовсе нет. – Я покачала головой. – Наоборот. Это фантастика. Эти идиоты завидуют нам и мечтают оказаться на нашем месте.

Райдер улыбнулся и снова крутанул меня.

Мы танцевали, пока могли двигаться. Пока не заболели ноги, пока не начали задыхаться – то ли от усталости, то ли от близости друг к другу. Для меня верным было последнее.

– Хочешь воды? – предложил Райдер.

Я кивнула, и мы вернулись на кухню, спотыкаясь на каждом шагу, несмотря на то что не выпили ни капли.

Райдер взял два стаканчика и наполнил их водой из-под крана. Я залезла на кухонный стол, болтая уставшими ногами. – Черт. Это было…

– Это! Было! Круто! – провозгласил Крис, врываясь на кухню. – Вы оба сразили нас наповал! Все только об этом и говорят!

– Так же как до этого все танцевали? – съязвила я, когда Райдер протянул мне мой стакан.

Крис как будто и не слышал меня:

– Райдер, чувак, ну ты отжег! Я думал, что танцы – это фигня, но все девчонки просто в отпаде. Ты должен научить меня этим движениям!

Я прыснула от смеха, представив себе Криса, пытающегося танцевать так же, как Райдер. Я побоялась, что пижон перестарается и для его бедной партнерши все закончится сотрясением мозга.

– Я поставлю любую музыку, какую пожелаете, если вам захочется повторить!

– Может быть, чуть позже, – согласился Райдер. Он посмотрел на меня, и я затрепетала под пристальным взглядом его зеленых глаз. – Если Сонни не возражает.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Круто! – сказал Крис. – Мне лучше вернуться в гостиную. Надо все держать под контролем.

– А что вышло из-под контроля? – пробормотал Райдер еле слышно, так, чтобы только я могла его расслышать.

Я рассмеялась, и Крис убежал обратно в гостиную.

– Знаешь, – сказал Райдер, – кажется, мы стали звездами этой вечеринки.

– Ты шутишь? Я – звезда любой вечеринки.

Райдер улыбнулся:

– Не сомневаюсь.

И снова я почувствовала дрожь.

Все, должно быть, разом прикончили свое пиво, потому что внезапно кухня превратилась в проходной двор. Райдер взял у меня стакан, чтобы я могла спрыгнуть со стола, не расплескав воду. Он жестом пригласил меня следовать за ним, и, пробравшись сквозь строй страждущих, мы выскользнули в коридор, чтобы не столкнуться ненароком с Крисом.

И так получилось, что мы забрели в пустую спальню.

Я забрала у Райдера свой стакан с водой и села на краешек кровати:

– Ну, какой вердикт ты вынесешь своей первой гамильтонской вечеринке?

– Все не так запущено, – сказал он.

– Но я уверена, это даже не сравнить с вечеринками в Ди Си, верно?

– Эта вечеринка намного лучше, чем в Ди Си.

– Да ладно. – Я поставила свой стакан на тумбочку. – Так я тебе и поверила. Ты тусил с отпрысками политиков. Я достаточно смотрю телевизор и представляю, какие у вас там клевые тусовки. К тому же вы все при деньгах. Так что уж выпивка-то там получше.

– Возможно, вечеринки в моем городе действительно имели некоторые преимущества, – согласился он и, отставив свой стакан, сел рядом со мной.

Почти вплотную.

– Но компания здесь намного лучше, – продолжил он, снова устремив на меня волнующий взгляд. Взгляд, от которого меня одновременно бросало в жар и в холод. Я вдруг особенно четко осознала, где мы находимся: на кровати в чужой спальне.

– Райдер, – начала я, хотя каждая клетка моего тела сопротивлялась и пыталась заставить меня замолчать. Но я больше не могла откладывать этот разговор. – Мне нужно поговорить с тобой… об Эми.

Он покачал головой:

– Меньше всего мне сейчас хочется говорить об Эми.

Долгие месяцы я умирала от желания услышать эти слова. Мечтала о том, чтобы он смотрел на меня так, как сейчас. Но время вышло. Я дала Эми обещание, поклялась, что сегодня скажу ему правду.

Я сглотнула:

– Послушай…

– Сонни, подожди, – сказал он. – Я просто… мне нужно…

И он поцеловал меня.

И от него не разило рутбиром. Его губы благоухали мятой.

Одна его рука обвила мою шею, другая легла на колено. Я не смела шелохнуться – не могла ни дышать, ни думать, – когда его губы скользнули по моим губам. Я была ошеломлена. Парализована.

Но, когда он отстранился – вернее, на мгновение оторвался от моих губ, – я почувствовала, что умираю.

– Тебе… было хорошо? – спросил он. – Или мне не стоило этого делать?

Да. Еще как не стоило. Потому что я должна была открыть ему правду.

Сейчас же.

Просто скажи, взывала я к себе. Пока это не зашло еще дальше.

– Сонни? – Его голос прозвучал тихо и немного нервно. – Извини. Я должен был спросить разрешения. Или нет… я не думал, что сделаю это, пока не…

– Заткнись, – прервала я его. Потом обхватила его лицо ладонями и притянула к себе для поцелуя. Мое сердце бешено колотилось, а в голове вихрем носились фантазии всех последних месяцев.

На этот раз, когда наши губы встретились, я уже не чувствовала себя парализованной.

Эми была уже в постели, когда я тихонько проскользнула к ней в ту ночь, но еще не спала.

– Привет, – пробормотала она, когда я перебралась через нее на свою половину широкой кровати. Я снова переселилась к Эми после нашего возвращения из Теннесси. – Как все прошло?

– Супер, – ответила я.

Мы с Райдером еще долго целовались в спальне, пока нас не застукал Крис. И потом, когда Райдер проводил меня до машины, он снова поцеловал меня. Я была уверена, что это будет короткий поцелуй на ночь, но он длился гораздо дольше. Я прижималась спиной к водительской дверце Герт, обвивая его шею руками.

Мне пришлось мчаться домой на всех парах, чтобы успеть к комендантскому часу.

Я все еще чувствовала губы Райдера на своих губах, его руку на моем бедре. Я поежилась и зарылась лицом в подушку, хотя в темноте Эми все равно не разглядела бы мой румянец.

– Правда? – спросила Эми, и ее усталый голос стал чуть громче от волнения. – Какое облегчение. Так ты сказала ему правду?

Все складывалось как нельзя лучше. Эми больше не злилась на меня. Райдер поцеловал меня. И не раз. Я получила все, что хотела. Все, о чем мечтала с того сентябрьского дня, когда началась эта история. Но мои сбывшиеся надежды могли упорхнуть с любым порывом ветра. Одно неверное движение, и я все потеряю.

Поэтому я сделала то, что у меня получалось лучше всего. То, что я делала всегда, когда мне становилось страшно.

– Да, я рассказала ему все, – соврала я.

23

К утру понедельника эйфория сменилась чувством вины и постзагульным сожалением. Я жалела не о поцелуях – они были прекрасны, – но о том, что пустила все на самотек. Почему я струсила и не рассказала Райдеру правду?

Теперь, когда я точно знала, что рискую потерять, признаться стало еще труднее.

Но я должна была это сделать. Потому что наши страстные поцелуи на вечеринке ничего не меняли.

Утром я вошла в класс истории с твердой решимостью поступить по совести. Хотя и чувствовала себя как на иголках.

– Привет, – сказала я, садясь за парту позади Райдера. – Послушай… нам нужно поговорить о том, что произошло в пятницу.

Райдер уже развернулся, так что мы оказались лицом друг к другу:

– Признаться, я тоже все время об этом думаю.

На мгновение мое сердце остановилось. Он тоже сожалеет о поцелуе, подумала я. Но совсем по другой причине. Наверное, до сих пор не может поверить, что сделал это. Наверное, я не настолько ему нравлюсь. Еще бы – я бедная и не такая привлекательная, как Эми. Но мы танцевали и смеялись, а потом оказались вдвоем в чужой спальне…

Я ожидала услышать от него слова раскаяния.

Но вдруг…

– Почему бы тебе не прийти ко мне сегодня после школы, чтобы мы могли это обсудить? – И на случай, если я вдруг не заметила легкого изгиба его бровей или не уловила намека в голосе, добавил: – Мама вернется поздно.

– О!

Возможно, он вовсе не жалеет о поцелуях.

Мне не следовало особо радоваться по этому поводу, тем более что его приглашение еще больше усложняло мою задачу, но я ликовала. Его легкая усмешка пробудила рой бабочек, всколыхнула глупые девичьи фантазии и все прочие восторги подростковой влюбленности.

К тому же, решила я, проще будет поговорить об этом у него дома, где нас никто не услышит. Надо только держаться подальше от кровати. И от дивана. И от его губ.

Нет, остановила я себя. Не увиливай. Скажи ему прямо сейчас.

– Послушай, Райдер, на самом деле я…

– Класс, прошу внимания! – раздался зычный голос мистера Бакли. – Поговорим о Германии.

Я упустила свой шанс.

И на душе стало скверно от накатившего облегчения.

Райдер передал мне записку с подробным описанием маршрута. Квартал, где он жил, находился всего в нескольких минутах езды от дома Эми. Когда в три часа пополудни я зарулила на подъездную дорожку, то с удивлением обнаружила небольшой кирпичный дом. Я почему-то ожидала увидеть нечто более вызывающее, при их-то финансовых возможностях. Хотя, с другой стороны, они жили здесь вдвоем, так что хоромы, наверное, им были ни к чему.

Райдер ждал меня на узком крыльце и улыбнулся, когда я вышла из машины и направилась к нему. Солнечный свет бил ему в глаза, отчего их цвет казался еще более ярким. От его взгляда у меня перехватило дыхание.

Я попыталась заглушить поднимающуюся во мне панику. Он такой красивый и такой замечательный – я не могла его потерять.

Я поднялась на крыльцо, и он поцеловал меня в щеку.

– Проходи. – Он взял меня за руку и провел в дом. – Добро пожаловать в мою скромную обитель.

– Скромную? – эхом откликнулась я, обводя взглядом гостиную, обстановка которой не оставляла сомнений в том, на что пошли деньги. Все в ней сияло новизной. Огромный телевизор. Роскошные дизайнерские диваны. Везде царил идеальный порядок.

Райдер помог мне снять пальто, и его пальцы скользнули по моим плечам:

– Скромная по сравнению с той, откуда мы приехали, – уточнил он.

– Ха. Если это считается скромным, тебе стоит посмотреть, где живу я.

– Разве ты живешь не у Эми?

– Да, верно. Ну… я имею в виду, где раньше жила.

– Кстати, я давно хотел спросить тебя об этом. – Он повесил мое пальто на крючок у двери. – Почему ты живешь у Рашей? Я знаю про твоего отца, но… что с мамой?

Я собиралась соврать. Сказать то же самое, что говорила Эми и ее родителям. Она выгнала меня из дома, конец истории. Но вместо этого я вдруг поймала себя на том, что говорю правду. По крайней мере, какую-то ее часть.

– Моя мама… у нее все наперекосяк. – Я последовала за ним в гостиную, но, когда он сел на диван, осталась стоять. – Дома возникли некоторые проблемы, и Эми любезно предложила пожить у нее.

Он усмехнулся:

– Что меня удивляет.

Я нахмурилась:

– Ты о чем?

– Она совсем не похожа на заботливую подругу, – с горечью произнес он. – Такая… невнимательная. И грубая. К тому же, как я понял, у нее тоже проблемы с мамой?

Я не сразу, но все-таки вспомнила, что в последний раз, когда мы с Райдером говорили о моей матери, он принимал меня за Эми.

– Послушай, – с некоторым вызовом произнесла я, хотя сама добивалась того, чтобы у него сложился именно такой образ Эми. – Она такая, какая есть. К тому же она моя лучшая подруга.

– Я знаю, – сказал он. – Только не понимаю почему. Ты говорила, что она лучше всех, однако я этого не вижу.

– Но раньше-то видел, – заметила я. – На самом деле не так давно ты говорил обо мне то же самое. Что не понимаешь, как Эми может дружить с кем-то вроде меня.

Он пожал плечами:

– Я ошибался. Мне казалось, что нас с ней что-то связывает, но, как выяснилось, только чат и смски. А в реале – ничего. Она оказалась совсем не такой, как я думал. Понадобилось время, чтобы я это понял. Но с тобой… – Он посмотрел на меня и улыбнулся. – Думаю, между нами всегда что-то было. Даже когда мы грызлись в классе мистера Бакли, всегда ощущалась эта… энергия. Химия, наверное. Просто я этого не понимал. А потом, в пятницу…

– Да… – Я опустила взгляд. – Слушай, насчет пятницы… это было легкое помешательство и…

– Я не считаю это помешательством, – сказал он и, взяв мою руку, потянул меня к дивану. – На самом деле, поцеловав тебя, я совершил самый осознанный поступок с тех пор, как переехал сюда.

Я закатила глаза, потому что – если уж начистоту – его слова отдавали пошлятиной. Даже если от них у меня в животе и порхали бабочки.

Я стояла перед ним, и наши колени соприкасались. Он поднял взгляд, и мое сердце заколотилось, а лицо, я уверена, стало свекольно-красным.

– Ты едва меня знаешь, – сказала я.

Но это было не так. Райдер знал меня лучше, чем кто-либо. Я открылась ему больше, чем кому бы то ни было. Просто он об этом не догадывался.

– Я знаю, что мне с тобой весело, – сказал он. – Ты соображаешь быстрее всех, кого я знаю. И употребляешь заумные словечки в повседневной речи.

– Как и ты, – парировала я. – Только я делаю это для хохмы. А ты – потому что сноб из элитной школы.

– Я знаю, что ты назвала свою машину женским именем, потому что любишь ее, даже при том, что это рухлядь, – продолжил он. – Я знаю, что твое настоящее имя – Соня.

– Что? Кто тебе сказал? Я их убью.

Он рассмеялся:

– Я знаю, что ты смышленая. Остроумная. И неподражаемая.

Неподражаемая.

Уже не в первый раз он использовал это слово, описывая меня. Перед Рождеством он назвал «неподражаемой» свою собеседницу в чате. Конечно, он думал, что это Эми, не догадываясь, что переписывается со мной. Но это меня он все время считал неподражаемой.

– Ну, а… ты знал, что я еще и серийная убийца?

– Зачем ты это делаешь? – спросил он.

– Что?

– Всякий раз, когда заходит речь о чем-то серьезном или сентиментальном, ты просто отшучиваешься, – пояснил он. – Почему?

– Не знаю, – сказала я. – Наверное, потому что нервничаю.

Он усмехнулся:

– Я заставляю тебя нервничать?

И, несмотря на свое решение, я сказала правду:

– Очень.

В его глазах промелькнула догадка, и я вдруг вспомнила наш разговор в чате еще в ноябре, когда мы оба признались в том, что заставляем друг друга нервничать. На мгновение мне показалось, что он меня вычислил. Понял, что все это время имел дело со мной.

Я задержала дыхание, не уверенная в том, что хочу такого финала.

Но это мгновение улетучилось. Он легонько потянул меня за руку, и я упала к нему на колени. А потом, несмотря на мои – вроде как – попытки избежать этого, мы снова слились в поцелуе.

Я еще не успела привыкнуть к ласкам. По-прежнему не знала, что делать с руками, в какую сторону наклонять голову. Мы сталкивались носами, но Райдер просто смеялся, как будто находил мою неуклюжесть очаровательной, а не досадной.

Пока его руки утопали в моих волосах, а язык скользил по моему нёбу, я приняла решение.

Я не собиралась рассказывать ему правду.

Я ему нравилась. Он наконец-то переболел Эми и хотел быть со мной. Он считал меня неподражаемой.

Одна Сонни все еще сравнивала себя с Эми. Как мог Райдер отказаться от такой красавицы и увлечься мной? Эми красива и богата, а я… средненькая. И к тому же голодранка.

Но он видел меня другой. И относился ко мне по-другому.

Может, Уэсли и прав. Возможно, я напрасно сравнивала себя с Эми и Райдер разглядел во мне нечто большее, чем в меру привлекательную девчонку или чью-то вредную подружку.

Мой план, хотя и растянулся на долгие месяцы, в конечном счете сработал.

Я добилась того, чего хотела. Чего ждала все это время.

Нет, я не стану ничего рассказывать.

Ему не нужно этого знать.

Спустя какое-то время потребность дышать заставила нас прервать поцелуй. Но лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы Райдер успел спросить:

– Я тут подумал: ты не хочешь встретиться в эти выходные? Сходить на настоящее свидание?

– Можно, – сказала я и потерлась об него носом. – Какие предложения?

– Ужин и кино?

– Неплохо, – одобрила я. – О, кстати, вышла новая романтическая комедия. Кажется, с Рэйчел Макадамс[45].

Райдер наморщил нос:

– Фу.

– Тебе не нравится Рэйчел Макадамс? – в ужасе воскликнула я. – Что с тобой не так?

– Дело не в ней, – сказал он. – Просто я… не очень люблю голливудский мейнстрим. Я думал сходить на этот новый корейский фильм в «Cindependent».

– О боже. – Я закатила глаза. – Все, что ты только что сказал, чудовищно неправильно.

Но это не помешало мне снова поцеловать его.

24

– В последнее время ты так часто встречаешься с Райдером, – сказала Эми. Она сидела на кровати, глядя, как я подкрашиваю губы перед зеркалом. – Куда намылились сегодня вечером?

– В кино, – ответила я.

Дело было в субботу, через неделю после нашего первого поцелуя, и эта неделя стала одной из самых счастливых в моей жизни. Даже то, что я осталась без работы, оказалось на руку. Мы проводили вместе почти каждый день – корпели над домашними заданиями в библиотеке, иногда целовались в его спальне, – короче, делали все, что нам хотелось. Мы вечно либо смеялись, либо спорили, что тоже обычно заканчивалось смехом.

Да, моя жизнь впервые меня радовала.

Даже при том, что он выиграл спор по поводу кино.

– Это корейский фильм, – сказала я Эми, закрывая тюбик помады – которую, если честно, стащила у нее же. – А ты знаешь, как я отношусь к субтитрам. Брр. Одна надежда на то, что мы, как все нормальные люди, будем целоваться в последнем ряду. Хотя, зная Райдера, могу предположить, что он сочтет это слишком банальным.

Я рассмеялась, обернувшись к ней, но Эми отделалась дежурной улыбкой.

– А ты? – спросила я. – Чем займешься сегодня вечером?

– Еще не знаю. Наверное, заполню оставшиеся заявления в колледж.

– Смотрю, у тебя намечается грандиозная туса, – поддразнила я.

Она рассмеялась:

– Я почти закончила. Уже отослала документы в Браун, Корнелл и Дартмут[46]. Надеюсь к понедельнику подготовить к отправке остальные. А что у тебя?

– В смысле? – спросила я.

– Ты заполнила заявления?

– Э-э, да, – соврала я. – Большинство. – Я отвернулась к зеркалу, еще раз оценивая свой прикид и пытаясь не замечать щемящего чувства в груди. Я до сих пор не решила, что буду делать после окончания школы, и не знала, как сказать Эми, что колледж не входит в мои планы.

Честно говоря, я не думала, что она всерьез рассчитывает на то, что я поступлю в колледж.

– Хорошо, – сказала она. – Потому что осталось не так много времени. Куда ты отослала заявки?

– Ой, да ты сама знаешь. – Я одернула свитер – тот самый, что получила в подарок от Рашей на Рождество. – В основном туда же, куда и ты.

– Отлично, – обрадовалась Эми. – Мы обязательно поступим вместе хотя бы в пару колледжей. Вот было бы здорово, если бы мы могли поселиться в одной комнате в общаге! Я не уверена, что смогу жить с кем-то еще.

– Я тебя понимаю.

– Нам надо будет в ближайшее время пройтись по магазинам, – предложила Эми. – Можно заранее и не спеша подобрать что-нибудь для нашей будущей комнаты. Я подумала, что неплохо было бы декорировать ее в зеленых тонах и…

– Круто, – сказала я, хотя каждое ее слово меня убивало. – Но мне пора. Я должна забрать Райдера через несколько минут.

– Почему он не заедет за тобой? – удивилась Эми.

– Бросаю вызов гендерным стереотипам, – сказала я. – К тому же, если мне приходится тащиться на фильм с субтитрами, пусть его видят разъезжающим по округе в Герт.

– Думаю, это справедливо.

– Развлекайся со своими бумажками, – сказала я, хватая сумочку и направляясь к двери. – Не жди меня, дорогая.

– Да. – Ее голос прозвучал тихо и как-то неуверенно. – Ты тоже повеселись.

Возможно, я вступила в отношения с Райдером неопытным новичком, но, надо признать, с лихвой наверстывала упущенное.

В течение следующих нескольких недель мы с Райдером едва могли оторваться друг от друга. Мы целовались в его машине, в моей Герт, у него дома – иногда даже в школьных коридорах. Уроки истории, на которых я сидела позади него, превратились для меня в пытку, потому что меня распирало от желания податься вперед и прижаться губами к его шее.

Но я подозревала, что мистеру Бакли это вряд ли понравится.

Только одна вещь могла отвлечь нас от поцелуев, когда мы оставались наедине.

– Мы не будем целоваться под песню «Козлов». – Я резко отвернулась, так что его губы промахнулись и вместо рта попали мне прямо в скулу.

Мы разлеглись на заднем сиденье Герт, припарковавшись под деревьями на Линдвей Хилл. Автомобиль Райдера, конечно, был круче (и чище), но Герт могла похвастаться широким задним сиденьем. Короче, победа осталась за Герт.

Он застонал и приподнялся на локтях:

– Чем тебя не устраивают «Козлы»?

– Это несексуально. Здесь должны звучать «Бойз Ту Мен».

– Кто?

– Фи. Меня окружают непросвещенные идиоты.

– Смешно. Я частенько чувствую то же самое.

Я ткнула его кулаком в плечо, отталкивая от себя. Он подскочил так высоко, что врезался головой в крышу Герт:

– Ой!

– Поделом тебе, – сказала я и схватила его iPod. – Давай-ка посмотрим. Что еще у нас тут есть? Хипстерская группа, хипстерская группа, опять хипстеры… О, гранж. Приятное разнообразие.

Мне показалось, что Райдер как-то сник. Я пришла в замешательство; а потом до меня дошло, что в его сознании я не ассоциировалась с гранжем. Это Эми фанатела от гранжа, и только ради нее он закачал его в iPod.

Мне вдруг захотелось внести ясность. Сочинить байку о том, что на самом деле это я обожаю гранж и даже втянула Эми. Но, признаюсь, разговоры о ней совсем не входили в мои планы.

Поэтому я откашлялась и снова взялась просматривать содержимое его айпода. В конце концов, отчаявшись найти что-нибудь приличное, я выбрала «Львов и роботов», единственную песню из репертуара «Козлов», которая не вызывала у меня протеста.

Райдер пришел в себя, осторожно взял у меня из рук iPod и швырнул его на переднее сиденье, так чтобы я уже не смогла до него дотянуться.

– Заключим сделку, – сказал он, целуя меня в ямку под ухом. – Я добавлю в свою коллекцию немного попсы, если ты сейчас же прекратишь этот спор. – Его губы скользили по моей шее, от чего по спине у меня бежали мурашки.

– Идет, – согласилась я так, словно это была величайшая жертва с моей стороны.

Райдер уложил меня обратно на покрытое ковром сиденье, и я обвила руками его шею. Он проложил дорожку из поцелуев к моим губам и слегка прикусил нижнюю. Я хихикнула и выгнула спину, крепче прижимаясь к нему.

Но тут Райдер слегка сместился, и я вдруг отвлеклась от его губ, острее ощущая движения его руки, которая начала пробираться мне под рубашку.

Несмотря на бесконечные поцелуи, мы еще не перешли на следующий уровень. И не то чтобы я выступала категорически против.

Но, чем выше поднималась его рука, тем сильнее я нервничала. Что, если он снимет с меня бюстгальтер и останется разочарованным? Что, если моя грудь покажется ему слишком маленькой, уродливой или какой-нибудь недоделанной? Вот у Эми бюст – что надо, позавидовать можно. Хотя, если честно, я не знала, какая именно грудь по-настоящему заводит парней. Но от этого было не легче.

– Эй. – Райдер слегка отстранился. – Все хорошо?

Наши глаза встретились, и меня тотчас отпустило. В его взгляде сквозила такая нежность, что мои тревоги разом улетучились.

Перестань сравнивать себя с Эми, подумала я. Он не хочет ее, он хочет тебя.

– Да, – сказала я. – Очень.

Он улыбнулся и снова стал целовать меня.

Одновременно он пытался расстегнуть мой лифчик. Видимо, это очень сложный трюк для парней, особенно если орудовать одной рукой, потому что процесс затянулся дольше, чем я ожидала. Ему почти удалось совладать с крючком, когда…

Шлеп!

Снежок впечатался в лобовое стекло под аккомпанемент удаляющегося хохота.

Мы оба застонали.

– Придурки, – вырвалось у меня.

– Почему мы опять притащились сюда? – спросил Райдер.

– Линдвей Хилл – самое крутое место для поцелуев. По крайней мере, так говорят.

– Да, пожалуй, но я бы сказал, что мой дом круче. – Он сполз с меня, и я смогла сесть. Усмехаясь, он смотрел, как я пытаюсь пригладить волосы. – Могу я предложить продолжить это у меня?

Я лишь улыбнулась.

К сожалению, дом Райдера оказался не таким свободным, как мы думали.

Мы со смехом ввалились в дверь, припорошенные свежим снегом. Райдер стал стряхивать снежинки с моих волос, а я хихикала, отталкивая его. Потом он поймал мои руки и прижал меня к двери, склоняясь для поцелуя.

Наши губы едва соприкоснулись, когда мы услышали громкое «Хм!» и как ошпаренные отскочили друг от друга.

– Мама? – Райдер резко обернулся. Увлеченные друг другом, мы и не заметили, что в гостиной кто-то есть. – Не думал, что ты дома.

– А я думала, что ты дома. – В ее голосе не было ни намека на юмор. – Твоя машина в гараже.

– Все верно. Я был с Сонни.

Я подняла руку и слегка помахала в знак приветствия.

– Здравствуйте, миссис Кросс. – Да. Не таким я представляла себе знакомство с его мамой.

– Мисс Таннер, – поправила она. – Я больше не пользуюсь фамилией мужа.

– Ах да. Извините.

Не стану вас обманывать. Я и без того до смерти боялась матери Райдера, уже наслышанная об ее страсти к чистоте и порядку не только в доме, но и в автомобиле сына. Райдер, хотя в душе и считал свою маму идеальной, описывал ее как довольно строгую и холодную женщину, которую еще больше ожесточил разлад в семье. Что и говорить, такие черты характера мне не очень импонировали.

И, словно этого мало, в жизни она произвела на меня еще более пугающее впечатление. Я помнила ее по семейной фотографии Райдера – эту красивую женщину с гладкой смуглой кожей и темными глазами. Но плюс ко всему она оказалась довольно высокой. Широкоплечей. И дополнял картину элегантный, с иголочки, дорогой темно-синий костюм.

– Это ваша машина на улице? – спросила она, выглядывая в окно.

– Э-э, да, мэм. Моя, – ответила я, а потом попыталась – вот идиотка – рассмешить эту женщину. – Я зову ее Герт.

Но она даже не улыбнулась:

– М-да. Прелестно. Я уверена, что соседям уже интересно, что такая машина делает возле нашего дома.

Приехали.

Я хотела что-нибудь сказать в защиту Герт, как бы глупо это ни прозвучало, но, к счастью, Райдер заговорил первым.

– Это винтаж, – со смехом произнес он. Мне было приятно, что он меня цитирует, и я немного успокоилась.

– Действительно, – сказала мисс Таннер. – Прошу прощения. Я забыла ваше имя. Не напомните?

– Сонни, – ответила я. И, подумав, что ее это может впечатлить, добавила: – Уменьшительное от Сони.

– Сонни, – повторила она. – Должно быть, я не успеваю следить за личной жизнью моего сына. Мне почему-то казалось, что его интересует девушка по имени… Эми?

– Уже нет, – сказал Райдер. – На самом деле мы с Сонни встречаемся около трех недель.

– Вау, – вырвалось у мисс Таннер. – Быстро ты меняешь пассий. Должно быть, сказываются гены Кросса.

Райдер вздрогнул.

– Прошу меня извинить, – сказала мисс Таннер, – но я взяла на дом работу, которую должна сделать. Было приятно познакомиться, Сонни.

Не могу сказать, что это чувство было взаимным.

Когда она вышла из комнаты, я повернулась к Райдеру:

– Это было… интересно.

Он смотрел себе под ноги, держа руки в карманах пальто. Очевидно, сцена знакомства ему тоже не доставила удовольствия. Но я чувствовала, что сейчас лучше не говорить лишнего.

– Мне уйти? – спросила я.

– Это необязательно, – сказал он.

Но что-то мне подсказывало, что добраться до второй базы нам сегодня не светит.

– Все нормально. Я, наверное, пойду. У меня много домашних заданий.

Райдер молча проводил меня. Когда мы подошли к моей машине, я повернулась к нему.

– Эй. – Я взяла его за руку. – Все в порядке? – Я боялась, что неодобрительное отношение его матери ко мне и моей неказистой тачке может его отпугнуть.

– Да, – сказал он. – Все хорошо.

И, хотя он без всяких колебаний наклонился, чтобы поцеловать меня на прощание, я знала: что-то изменилось. Что-то в словах его матери взолновало Райдера, даже если он пока не решился рассказать мне об этом.

25

– О чем ты думаешь? – спросила я Райдера.

В тот день его мама обещала вернуться поздно (на этот раз мы подстраховались), и мы сидели у него дома, в его комнате, на его кровати. Только Райдер, похоже, мыслями витал где-то в другом месте. Как будто его занимало что-то более важное, чем я.

– Об Эми, – сказал он.

Я нахмурилась:

– Ладно. Хотя и не тот ответ, которого я ожидала.

Он покачал головой:

– Не в этом смысле, – сказал он. – Это и ежу понятно. Я просто чувствую, что должен извиниться перед ней.

– За что?…

– За это. – Он жестом показал на нас обоих. – Мое увлечение прошло, но между нами определенно что-то складывалось в течение какого-то времени. Это, должно быть, странно, что теперь я встречаюсь с ее лучшей подругой.

– Вовсе нет, – заверила я его. – Она нисколько не возражает.

И, по большому счету, так оно и было. Эми знала, что вот уже месяц мы с Райдером встречаемся, и полностью меня поддерживала. Даже радовалась за меня. Правда, она думала, что Райдер знает правду. И конечно, она не догадывалась о том, что отныне он считает ее самой грубой и психованной девушкой на планете. Ну, подумаешь. Какие мелочи.

До сих пор мне не приходилось прикладывать больших усилий к тому, чтобы правда не выплыла на поверхность. Ничто не предвещало, что эти двое когда-нибудь встретятся. И, учитывая нынешнее отношение Райдера к Эми, я думала, что мне не составит труда держать их на расстоянии друг от друга до самого окончания школы.

Но Райдер и его чертова совесть грозили все разрушить.

– Я рад это слышать, – сказал он. – Просто… я не хочу быть таким, как мой отец, понимаешь?

– Как ты можешь такое говорить? – возмутилась я.

– Ты слышала, что сказала моя мама. Гены Кросса.

– Ты это серьезно? Райдер, ты не обманывал Эми. Вы даже ни разу не поцеловались. Я знаю, у вас была виртуальная связь… – Мне ли не знать? – Но, как ты сам говорил, у вас не было ничего серьезного. И она тоже это знает. Ты совсем не такой, как твой отец.

– Надеюсь, что нет, – сказал он, погружая пальцы в мои кудри и склоняясь ко мне для поцелуя.

– Но… если говорить о твоем отце…

Он со стоном плюхнулся обратно на кровать:

– Черт. Это явно не то, о чем я хочу говорить или думать, когда у меня в спальне девушка.

– Извини, но ты первый начал. Мне просто любопытно, нет ли от него новостей в последнее время?

Райдер вздохнул:

– Он звонил вчера. Оставил голосовое сообщение. Все та же старая песня. Просил прощения и чуть ли не умолял позвонить ему. Говорит, что хочет меня видеть. Считает, что я должен приехать в Вашингтон на весенних каникулах.

– Может, тебе все-таки съездить?

Он удивленно поднял брови:

– Разве ты не будешь скучать по мне?

– Конечно, буду. Но я уверена, что смогу найти тебе замену на время твоего отсутствия.

Он так картинно и преувеличенно нахмурился, что я расхохоталась, чмокнув его в кончик носа.

– А если серьезно… Ты должен ему позвонить, – продолжила я. – Да, он здорово облажался. Но мой отец тоже наломал дров. Да так, что угодил в тюрьму. Но он все равно мой отец. И я рада, что он вернулся в мою жизнь. И все благодаря тебе. – Я улыбнулась и, взяв его за руку, переплела наши пальцы. – Я обязана тебе, так что позволь мне вернуть должок. Дай ему шанс.

Он вздохнул:

– Я подумаю.

– Хорошо, – сказала я, видя даже в этом серьезный прогресс.

– А пока…

Я взвизгнула от смеха, когда он повалил меня на спину и запечатлел на моих губах долгий поцелуй.

– Больше ни слова об Эми, – прошептал он, на мгновение оторвавшись от меня. – И о моем отце.

Я кивнула, задыхаясь после поцелуя:

– Идет.

Райдер едва успел просунуть руку мне под рубашку, когда на комоде зазвонил его мобильник.

– Это рингтон моей мамы, – сказал он, скатываясь с меня.

– Кто бы сомневался. Похоже, провидение блюдет мою нравственность.

– Провидение ведет себя ужасно, – сказал он и потянулся за трубкой. – Привет, мам.

Настроение пропало, так что я сползла с кровати и стала расхаживать по комнате Райдера, осматривая еще не изученные уголки. Как и в его автомобиле, кругом царил безупречный порядок. Убийственная чистота. Даже DVD и Blu-ray диски на полке стояли в алфавитном порядке.

– Да. Обязательно сделаю… До вечера, мам. Люблю тебя. – Он нажал отбой и взглянул на меня. – Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? – спросил он.

– Можно. Но только если мы будем смотреть… – Я схватила с полки диск и повернулась к нему, усмехаясь. – «Бестолковых»[47]?

У него округлились глаза:

– Я… э-э…

– Или «Жестокие игры»[48]? А может, «10 причин моей ненависти»[49].

– Ладно, я понял.

– «Это все она»? «Американский пирог»? «Не могу дождаться»?[50] Нет, этот, правда, не очень.

– Почему? Неплохой.

– Я думала, ты не любишь голливудский мейнстрим? – поддразнила я.

– Все правильно. Подловила. У меня слабость к молодежным комедиям девяностых. Считай, что это мое тайное увлечение. Но я этим не горжусь. Довольна?

– Я в восторге, – сказала я, размахивая диском с «Бестолковыми». – Это доказывает, что в тебе есть что-то человеческое. И, если честно, от этого ты мне нравишься еще больше.

– Серьезно?

– Серьезно. – Я подошла к кровати, где он сидел, и поцеловала его. Он улыбнулся прямо в мои губы, а потом потянул меня за руку, но я отпрянула назад.

– Э, нет, – сказала я, снова взмахнув DVD-диском. – Теперь я уж точно хочу это посмотреть.

И, хотя бы на время, разговоры об Эми прекратились.

Но это продолжалось недолго.

Все рассыпалось в прах накануне Дня святого Валентина.

Райдер не выбросил из головы идею попросить прощения. Как бы я ни уверяла его в том, что Эми не против наших отношений, он то и дело заговаривал об этом. Я была готова убить его мать за то, что она посеяла в нем зерно сомнения и подкинула мысль, что он такой же, как и его отец.

Следить за тем, чтобы Райдер и Эми держались подальше друг от друга, становилось все труднее. Я чувствовала себя персонажем ситкома, который вечно строит козни и боится проколоться.

Поэтому, когда я увидела, как Райдер идет по школьному коридору нам навстречу, интуиция подсказала, что дело дрянь – а она никогда меня не подводила.

– Нам надо покататься на коньках в эти выходные, – предложила Эми по пути на обед. – Каток в Оук Хилле скоро закроется, а мы за всю зиму так туда ни разу не выбрались.

– Звучит заманчиво. Но у меня уже есть планы с Райдером. День святого Валентина, и все такое, ты ж понимаешь.

– День святого Валентина – это всего один день, а не целый уик-энд.

– Если постараться, он может растянуться и на уик-энд, – усмехнулась я.

– О. – Эми опустила взгляд. – Да. Я должна была догадаться, что ты будешь занята.

Я уже собиралась предложить вместо катка посмотреть фильм или заняться еще чем-нибудь в воскресенье вечером, когда к нам подошел Райдер.

– Райдер. – Я выдавила из себя улыбку. – Что ты здесь делаешь?

– Кажется, я учусь в этой школе?

– Да. Просто я хотела сказать, что обычно ты не ходишь по этому коридору. – Я кашлянула. – В любом случае мы идем на обед, так что…

– Я задержу вас всего на минутку, – сказал он, целуя меня в щеку. Не исключено, что в последний раз. – Мне просто нужно поговорить с Эми.

– Со мной? – удивленно спросила она.

– Это совсем ни к чему, – встряла я, качая головой. – Все в порядке. Слушай, пойдем лучше травиться столовской лазаньей.

– Эми, – продолжил Райдер, пропуская мои слова мимо ушей. – Я знаю, в последние месяцы случилось много всего странного, но я хотел бы попросить у тебя прощения и знать, что ты не в обиде из-за того, что я встречаюсь с Сонни.

Она нахмурилась:

– Конечно, нет. Почему я должна обижаться?

– Вот видишь? – воскликнула я, пытаясь оттащить Райдера в сторону. – Она не в обиде. Пойдем.

Но он не двинулся с места. Лишь горько усмехнулся:

– Наверное, я не должен удивляться такой реакции. В этом все твое отношение ко мне.

– Что, прости?

Мне захотелось спрятаться. Убежать и запереться в туалете. А еще лучше – провалиться сквозь землю. Трещины расползались все шире, и вся та ложь, которую я нагромоздила между Эми и Райдером, вот-вот с грохотом обрушится мне на голову.

– Просто, несмотря на нашу связь, которая в интернете казалась такой настоящей, в жизни ты всегда вела себя так, будто между нами ничего нет и быть не может. Поэтому меня не удивляет, что ты не изменила своим привычкам, даже когда я начал встречаться с твоей лучшей подругой. Нормального человека это взбесило бы.

Эми вытаращилась на него:

– Ч-что? – Она замерла, а потом медленно повернула голову и посмотрела на меня. Я съежилась под ее взглядом, и от слов, которые она потом произнесла тихо и холодно, меня бросило в дрожь. – Ты ему не рассказала?

– Рассказала что? – спросил Райдер.

Теперь они оба смотрели на меня, ожидая моего ответа.

Я мастерски владела искусством обмана. Но к такому повороту даже я оказалась не готова. Ничего из того, что я могла бы сказать или сделать, не спасло бы ситуацию. И не позволило бы мне удержать их обоих.

Глаза Эми вспыхнули яростью, которую я видела лишь однажды, и я отшатнулась, вздрогнув, как будто она меня ударила.

– Хорошо, – сказала она, не повышая голоса. – Если ты не скажешь ему, скажу я. – Она повернулась к Райдеру. – Я никогда не общалась с тобой онлайн, Райдер. Я никогда не отправляла тебе сообщений или чего-то подобного. Это делала Сонни.

Райдер пошатнулся и попятился, как будто его толкнули:

– Что? Сонни, это… это правда?

– Я… э-э… – Я сглотнула. – Типа того.

Ужас разлился по его лицу, а в глазах застыла боль:

– И все это время ты водила меня за нос? – спросил он. Я невольно отпрянула, чувствуя, как меня захлестывает волна стыда. – Это что, шутка? Ты решила надо мной поиздеваться?

– Нет! – воскликнула я. – Конечно, нет!

– Да что с тобой не так, черт возьми? – возмутился он. – Как ты могла позволить мне думать… О боже. Это какой-то бред.

– Райдер, пожалуйста, позволь мне объяснить.

– Что объяснить? Что ты притворялась кем-то другим? И лгала мне? Мы встречаемся уже больше месяца, а ты… даже не собиралась сказать правду?

– Я… – Я надеялась, что обойдется. В горле запершило, и я закашлялась. – Райдер, просто выслушай меня.

Он покачал головой:

– Нет. Я должен идти.

– Мне очень жаль, – произнесла Эми. – Она сказала мне, что ты все знаешь.

– Ну, тогда, похоже, она обманывала нас обоих.

– Райдер.

Отвращение в его взгляде лишило меня остатков самообладания. Я почувствовала, как у меня задрожали губы. У меня было все, что я хотела, но в считаные секунды я осталась ни с чем.

– Я иду обедать, – сказал он и, повернувшись, пошел по коридору.

– Райдер! – снова крикнула я. – Пожалуйста. Просто… выслушай.

Но он не остановился.

Я повернулась к Эми. Во мне боролись злость, вина и горечь потери:

– Как ты могла так поступить со мной? – с вызовом произнесла я, сжимая кулаки.

Она тяжело и пристально посмотрела на меня. Потом покачала головой:

– Как ты могла поступить так со мной? – спросила она.

Я уставилась себе под ноги. Стыд победил. Она была права. Как бы мне ни хотелось свалить на нее вину за разрыв с Райдером, я понимала, что винить надо только себя. Судьба подбрасывала столько возможностей сказать ему правду, но я упустила их из-за собственной трусости. И продолжала врать им обоим. Неужели я настолько глупа, что думала, будто они никогда не узнают правду? И не предвидела, что причиню им боль?

– Прости, – сказала я.

Но, когда я подняла взгляд, Эми уже ушла.

А я осталась одна.

26

К одиночеству мне было не привыкать.

На самом деле я как никто знала это чувство.

Но обычно, когда я ощущала себя одинокой или брошенной, меня согревала мысль о том, что можно пойти к Эми. Я знала, что она всегда поддержит меня. И еще недавно у меня был Райдер.

Но теперь и его не стало.

После бойни в День святого Валентина[51] прошла неделя, и с тех пор никто из них не сказал мне ни слова.

Я каждый день пыталась извиниться перед Райдером, но он даже не смотрел на меня. Я звонила ему, отправляла смски и электронные письма, но не получала ответа. В классе он напяливал гигантские наушники, пока мистер Бакли не начинал урок. Поэтому однажды я решила прибегнуть к другой тактике. Той, что однажды уже сработала.

Я написала ему записку.

Пожалуйста. Дай мне шанс объясниться. Знаю, я облажалась, но не все было обманом. Выслушай меня, ладно? – С.

Я бросила записку ему через плечо и, затаив дыхание, с надеждой ждала, пока он прочтет и напишет что-то в ответ. Вместо этого он отложил записку в сторону и поднял руку.

– Да, мистер Кросс? – Мистер Бакли с явным неудовольствием прервал лекцию.

– Можно мне пересесть за другую парту?

Из меня как будто выкачали весь воздух.

– Почему вы хотите пересесть? – спросил мистер Бакли.

Я подумала, что он меня выдаст. Наябедничает, что я отвлекаю его записками. И не то чтобы я этого не заслуживала. Но для этого Райдер был слишком благороден. Наверное, это одна из причин, почему я влюбилась в него.

– Мне плохо видно доску, – сказал Райдер. – Я бы хотел сесть поближе.

Меня как будто ударили в грудь. Я откинулась на спинку стула, пытаясь ничем не выдать своих чувств.

Мистер Бакли вздохнул:

– Конечно. Пересаживайтесь. И может быть, вам стоит подумать о том, чтобы подобрать линзы с диоптриями для этих ваших очков?

С тех пор он больше не садился рядом со мной.

Эми не могла с той же легкостью избегать меня, но, черт возьми, она изо всех сил стремилась к этому.

Пусть мы и жили под одной крышей, Эми старалась не находиться в одном со мной помещении. Когда я спускалась вниз, она возвращалась наверх. Когда я приходила на кухню, она перемещалась в гостиную. Когда я появлялась в комнате отдыха, она выбегала оттуда.

– Тебе все-таки придется со мной поговорить, – сказала я однажды в субботу, когда она проскользнула мимо меня, уходя с кухни. Мне надоело играть в молчанку.

Эми даже не обернулась, и я поплелась за ней хвостом.

– Послушай, Эми. Я знаю, что ты злишься, и да, я виновата. Не надо было врать. Но сколько раз я должна попросить прощения?

Она остановилась у подножия лестницы и повернулась ко мне. В ее глазах я увидела тот же темный блеск, как и в тот день, когда она выдала меня Райдеру. Знакомую вспышку гнева.

– Сколько раз? – переспросила Эми. – Я не знаю, Сонни. Ты так часто раньше извинялась. Но я уже начинаю думать, что слова ничего для тебя не значат, потому что ты всегда говоришь одно, а делаешь другое.

Она не ошибалась. Я просила прощения за то, что заставила ее флиртовать с тем парнем в «Черную пятницу». Просила прощения за переписку с Райдером. Извинялась за то, что мой план затянулся, прежде чем поклялась, что буду честной с Райдером. Но вместо этого я продолжала обманывать, делая ситуацию все хуже и хуже.

– Извини, – снова сказала я, потому что не знала, что еще говорить. – Я серьезно. Просто я так увлеклась отношениями с Райдером… Эми, мы должны все исправить. Мы же лучшие подруги. Сонни и Эми. Ты значишь для меня больше, чем кто-либо другой.

– Серьезно?

– Конечно, – ответила я.

– Тогда почему ты так поступаешь? – спросила она, впервые повышая на меня голос. Куда только делась ее равнодушная холодность? – Если я так важна для тебя, как же ты можешь все время вытирать об меня ноги?

– Я…

Она тряхнула головой:

– Теперь, позволь, я скажу. Ты очень бойкая на язык, Сонни. В этом и проблема. Ты никогда не даешь мне слова вставить. Может, я и тихоня, но это не значит, что ты должна говорить за меня или выступать от моего имени.

– Я это делаю, потому что ты сама не можешь за себя постоять! – возразила я. – Я же защищаю тебя. Оберегаю.

– Я никогда тебя об этом не просила, – заметила Эми. – И это определенно не то, чем ты занималась в последнее время. Меньше всего ты думала о том, чтобы помочь мне. Ты хотела помочь себе. Потому что, когда я высказала все, что думаю и чувствую, еще там, в Теннесси, ты просто перешагнула через меня и пошла дальше. Совершенно наплевав на все свои обещания. Это что, ради того, чтобы защитить меня?

– Эми…

– На этот раз я буду говорить! – Она сорвалась на крик. Это было так неожиданно, так на нее не похоже, что я невольно попятилась. – Ты такая эгоистка, – продолжала она. – Уверяешь, что я твоя лучшая подруга, а сама просто используешь меня. Ты притворялась мной. У меня даже в голове это не укладывается.

– Потому что тебе все достается легко! – крикнула я в ответ. – Как же, Эми Раш: красивая, богатая, милая. Из хорошей семьи. Впереди – блестящее будущее. Черт возьми, тебе все само в руки плывет!

– Это неправда.

– Ах да, совсем забыла. Ты застенчива. Вот досада. Как это трудно, должно быть, – усмехнулась я. – Ты даже не догадываешься, насколько тебе в жизни повезло. И как тяжело приходится нам, всем остальным. Знаешь что, Эми? Мы не станем соседками по комнате в общаге. Потому что я не собираюсь никуда поступать.

Эми удивленно захлопала ресницами:

– Что?

– Я не собираюсь поступать в колледж. Если бы ты пораскинула мозгами, то сообразила бы, что не видать мне Дартмута, Брауна и прочих ваших элитных заведений. У меня нет денег. Твои родители оплачивают мой бензин! У меня даже нет семьи, чтобы подписать эти чертовы заявления на материальную помощь. Ты поступишь в колледж, а я понятия не имею, что буду делать после того, как ты уедешь.

– Значит, ты врала мне и в этом.

– Да, – ответила я. – Врала.

Она покачала головой, потом повернулась и пошла вверх по лестнице. Я последовала за ней.

– Выходит, все? – спросила я, уже на взводе. Мы с Эми никогда еще не ссорились так сильно. Обычно она просто отмалчивалась, и я ждала, когда она придет мириться. Мы никогда не орали друг на друга. И даже гордились этим, но сейчас мне хотелось орать во всю глотку. Я знала, что потом буду жалеть об этом, но в ту минуту мной двигало лишь желание заставить ее страдать так же, как страдала я.

– Да, – сказала она, останавливаясь в дверях своей спальни. – Это все. С меня довольно, Сонни. Я больше не позволю тебе помыкать мной и использовать меня, и… – Она шумно выдохнула. Судя по всему, успокоилась. Затихла. – Я всегда знала, что ты лгунья, – продолжила она. – Просто никогда не думала, что ты будешь лгать мне. Похоже, я ошибалась.

Инстинкт подсказывал, что за мной должно остаться последнее слово. Тот, кто говорит последним, выигрывает схватку. Логично.

Но ее слова ударили меня сильнее, чем все, что она сказала до этого. Как оказалось, мне больше не нужно делать Эми больно. Я уже это сделала.

И, прежде чем я успела придумать что-нибудь в ответ, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя победительницей, Эми захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Наше противостояние продолжалось еще неделю. Напряженные плечи, злобные взгляды, хлопающие двери. Я проводила большую часть времени в гостевой комнате, упиваясь своим горем.

Я не раз ловила себя за тем, что набираю номер Райдера, чтобы услышать его голос, получить его совет, да просто для того, чтобы он заставил меня рассмеяться. Потом я вспоминала, что он тоже ненавидит меня и что разговор с ним добьет меня окончательно.

Я надеялась, что родители Эми не почувствуют тяжелой атмосферы в доме, но, разумеется, от них ничего не укрылось.

– Сонни, – донесся из-за двери голос миссис Раш. – К тебе можно?

– Да, – сказала я, поднимаясь с подушки. До этого я валялась на кровати, уставившись в потолок и размышляя о том, как ужасна моя жизнь. Знаете, очень продуктивное занятие. – Входите.

Они вошли вместе – мистер и миссис Раш, и мистер Раш закрыл за собой дверь. По их лицам я уже догадывалась, что ничего хорошего меня не ждет.

– Мы захотели проведать тебя, – сказала миссис Раш, присаживаясь на край кровати.

– Мы знаем, что между тобой и Эми… не все гладко, – вступил мистер Раш.

Преуменьшение века.

– Да… Э-э. Я в порядке.

– Это хорошо, – сказала миссис Раш. – Ты знаешь, мы любим вас обеих и уверены, что в конце концов все образуется.

Меня радовал ее оптимизм, потому что мне его не хватало.

– Мы не знаем, что между вами происходит, – продолжил мистер Раш. – Вы обе избегаете разговоров на эту тему. Что ж, ваше право. Мы просто хотим, чтобы вы знали, что мы готовы помочь советом.

Я чувствовала надвигающееся «но».

– Мы тут подумали, – сказала миссис Раш. – Это продолжается уже две недели, и… может быть, для вас обеих будет лучше пожить какое-то время врозь. Чтобы отдохнуть друг от друга.

– О!

Я почувствовала, как во мне поднимается волна паники. Потому что уже знала, что последует дальше. Я догадывалась, что они собираются сказать.

И меньше всего хотела это услышать.

– Мы были очень рады принять тебя в нашем доме, – заявил мистер Раш. – Но жить вместе тяжело. Даже лучшим друзьям. Поэтому, наверное, тебе пришло время вернуться домой.

27

Они настояли на том, чтобы отвезти меня на своей машине.

Я говорила им, что у меня есть Герт. Уверяла, что смогу добраться сама. Просила их не беспокоиться.

Но они и слышать не хотели.

Мы въехали во двор около полудня, и, хотя стояла на удивление солнечная для начала марта погода, все в моем доме казалось мрачным и серым. Как будто в нем обитали привидения. Как будто вечная тень нависала над ним, цепляясь за ветки дерева перед окном.

– Вам необязательно заходить, – сказала я, пытаясь придать своему голосу уверенности. – Я сама смогу поговорить с мамой.

– А она вообще-то дома? – спросила миссис Раш. – Машины не видно.

– Она… наверное, на работе, – сказала я. – Но скоро придет. У меня есть ключ, так что…

– Почему бы нам не подождать ее вместе с тобой, – предложил мистер Раш. Впрочем, это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Они с миссис Раш тут же отстегнули ремни безопасности и вышли из машины.

Но я застыла на заднем сиденье.

Нет.

Нет, только не это.

– Пошли, Сонни. – Миссис Раш открыла дверцу рядом со мной. – Все будет хорошо. Я знаю, тебе, наверное, страшно объясняться с мамой, но поэтому мы и здесь.

Однако не это пугало меня.

Я вылезла из машины, пытаясь сохранять самообладание, в то время как паника клокотала в животе. Я на ощупь отыскала ключ в глубине сумочки, который так и провалялся там на дне несколько месяцев – бесполезный, ненужный. Поколебавшись, я вставила его в замочную скважину.

– Спасибо, что вы поехали со мной, – пролепетала я. – Но правда, вам ни к чему оставаться. Наверное… лучше, если я поговорю с ней наедине. Я могу позвонить вам после…

– Я думаю, нам следует остаться, – возразил мистер Раш. – Судя по тому, что ты рассказывала, твоя мама принимает все слишком близко к сердцу. Если мы будем рядом, возможно, она отреагирует спокойнее.

– Мы просто хотим убедиться, что с тобой все в порядке. – Миссис Раш слегка потрепала меня по волосам. – Пойдем в дом, Сонни. На улице холодно.

Я никак не могла справиться с дрожью в руках:

– Вам совсем необязательно…

– Мы знаем, – твердо сказал мистер Раш. – Но мы хотим зайти.

Под пристальными взглядами Рашей мне ничего не оставалось, кроме как открыть переднюю дверь и впустить их внутрь.

В гостиной было темно, жалюзи опущены, а от затхлого запаха я чуть не задохнулась. Я поежилась в куртке. В доме оказалось ненамного теплее, чем на улице. Краем глаза я заметила, как Раши переглянулись, и паника комом подкатила к горлу.

– Мама может прийти нескоро, – сказала я. – У нее такой странный график на работе.

– Мы подождем, – сказал мистер Раш, но в его голосе слышались скептические нотки. Он уселся на диван, и облако пыли взметнулось вверх. У него хватило такта сделать вид, что он ничего не заметил. – Садись со мной. Подождем вместе.

– Э-э… – Я посмотрела на миссис Раш, которая как будто оценивала обстановку, обшаривая глазами каждый уголок гостиной. – Знаете, моей маме может не понравиться, что дома столько гостей. Вам это покажется странным, но она самый настоящий интроверт. Для нее это лишний стресс и…

– Сонни, – прервал меня мистер Раш. – Скажи честно, что-то не так?

– Нет. – Но мой голос дрогнул. – Нет, я просто волнуюсь, что мама будет недовольна, когда вернется домой. Мне действительно нужно поговорить с ней с глазу на глаз.

– Здесь так темно, – сказала миссис Раш. – Позволь, я включу свет.

– Нет!

Но было слишком поздно. Она щелкнула выключателем на стене.

Не зажглась ни одна лампочка.

– Сонни, – тихо спросила миссис Раш, – в доме что, нет электричества?

– Что вы… просто лампочка перегорела.

– Но и батареи холодные.

– Мама любит, когда прохладно.

– Сонни, – с укором произнес мистер Раш.

– Все в порядке. Все хорошо. Вам нужно идти.

– Здесь никто не живет вот уже несколько месяцев, так ведь? – спросила миссис Раш.

Ее голос звучал так мягко, так нежно, что от этого стало еще больнее.

Я попыталась засмеяться, но смех получился каким-то безумным и холодным:

– Что за ерунда? Мама живет здесь постоянно. Она скоро будет дома.

Мистер Раш встал с дивана, подошел ко мне и положил руку на плечо:

– Не надо нас обманывать. Просто скажи, что случилось, ладно?

И вот тогда я сломалась, теряя остатки самообладания, за счет которого и держалась все эти долгие месяцы. Может, так на меня повлиял этот дом. Может, бесконечная доброта в голосе мистера Раша. А может, просьба больше не врать, прозвучавшая уже в тысячный раз. Одним словом, во мне рухнули и рассыпались все барьеры самоконтроля.

И я уже не могла собрать осколки.

– Ничего не случилось! – закричала я. В горле разлилась острая боль, и слезы брызнули из глаз. – Все прекрасно! Просто уходите!

– Сонни…

– Уходите! – Я сбросила его руку со своего плеча. – Убирайтесь отсюда!

– Сонни! – ахнула миссис Раш.

– Убирайтесь! – снова завопила я, топая ногами и сжимая кулаки, как ребенок, бьющийся в истерике. – Вон отсюда! Убирайтесь! К чертовой матери!

– Соня! – Миссис Раш схватила меня за руку, но я вырвалась.

– Просто уйдите! Мама скоро будет здесь – ИДИТЕ же!

Горячие слезы катились по моим щекам. Меня била крупная дрожь, пока я умоляла их уйти.

Уйти, чтобы не узнать правду.

Не обнаружить ее следов.

Но было слишком поздно.

Они уже обо всем догадались.

Теперь они знали мой самый сокровенный секрет. Самую горькую правду, которую я держала взаперти. Она выползала наружу, и я не могла этого вынести.

– Прекрати, Сонни. – Мистер Раш поймал мои запястья и притянул меня к себе, удерживая так крепко, что я больше не могла сопротивляться.

Я побрыкалась еще немного, но без толку. Я слишком устала. Устала от боли.

– Она вернется, – твердила я сквозь слезы. – Она скоро придет.

– Шш, – успокаивал меня мистер Раш. – Все хорошо, Сонни.

Он потянул меня к дивану, и мы вместе рухнули на подушки. Я рыдала, уткнувшись ему в плечо, а он гладил меня по голове, как папа в детстве, когда мне снились кошмары. Вот уже лет десять никто меня так не обнимал. Наверное, я уже выросла из родительских объятий. Стала слишком взрослой, чтобы меня утешали.

Но почему-то именно сейчас я снова чувствовала себя маленьким ребенком.

Ребенком, которого бросили много лет назад.

Я слышала, как миссис Раш ходит по дому, но даже не смотрела на нее. Я рыдала и не могла остановиться.

– Она уже едет, – то и дело бормотала я. – Она вот-вот вернется.

Но никто мне больше не верил.

Я сама себе больше не верила.

Не знаю, сколько прошло времени, но миссис Раш перестала расхаживать и подсела к нам на диван. Она положила руку мне на спину, и от этого проявления доброты я заплакала еще горче.

Когда слезы, наконец, иссякли и я смогла перевести дух, миссис Раш задала вопрос, которого я с ужасом ждала:

– Где твоя мама, Сонни?

Я покачала головой, но лгать больше не было сил. Их у меня вообще не осталось.

– Я… я не знаю.

– Как давно ее нет дома?

– Давно. – Я сглотнула и потерла глаза тыльной стороной ладони. – Она иногда уходит. Но… всегда возвращается. Но на этот раз…

– О, Сонни, – пробормотал мистер Раш. – Выходит, тебя не выгоняли из дома?

Я отрицательно покачала головой.

Они не стали допытываться, почему я солгала, и я была безмерно благодарна им за это. Мне не хотелось говорить об этом. Вообще не хотелось ни о чем говорить. Я хотела вернуться назад во времени. В те дни, когда Раши еще не видели этот пустой, пыльный, заброшенный дом. Когда в моей жизни были Эми и Райдер.

Туда, где я еще не была одинока.

– Ладно, – сказал мистер Раш. – Поехали.

– Нет! – Я схватила его за руку. Я ненавидела себя. Ненавидела свой жалобный голосок, который молил: – Не оставляйте меня! Пожалуйста!

– О, милая. – Миссис Раш обняла меня. – Нет. Сонни, мы не оставим тебя здесь. Ты вернешься к нам, договорились?

– Но Эми…

– Любит тебя, – договорил за меня мистер Раш. – И мы тоже.

– Что бы ни происходило между вами, вы обязательно со всем разберетесь, – сказала миссис Раш. – И она тоже хотела бы, чтобы ты вернулась вместе с нами.

Хотя я в этом сомневалась. Мне казалось, что это невозможно после всего, что я натворила. Ведь я солгала ей и об этом. Чем не причина ненавидеть меня еще больше?

Мистер Раш проводил меня к машине, а миссис Раш забрала кое-какую одежду из моей комнаты. На обратном пути никто из нас не проронил ни слова. Я смотрела в окно, глаза горели от слез.

Все кончено. Кота достали из мешка. Я чувствовала себя голой, униженной. Беззащитной.

Когда мы вернулись к Рашам, Эми сидела в гостиной перед телевизором. Она немало удивилась, увидев меня на пороге.

Я отвернулась от нее, пряча лицо. Не сказав никому ни слова, я побежала наверх, в гостевую комнату, где жила все это время.

Я не хотела хлопать дверью – это получилось само собой.

Я упала на кровать, лицом в подушку. Но не заплакала. Просто не могла.

Слез не осталось.

28

Два дня я не выходила из гостевой комнаты.

Отчасти потому, что чувствовала себя потерянной и несчастной и не хотела грузить своей болью других. Но прежде всего потому, что мне было стыдно. Стыдно за свою истерику перед родителями Эми. Стыдно за правду.

Мистер и миссис Раш несколько раз стучались в дверь, но я не откликалась.

Я хотела пойти к Эми, чтобы найти у нее утешение и покой, как это всегда бывало. Я хотела позвонить Райдеру, а еще лучше, если бы он оказался рядом. Обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Или ляпнул бы что-нибудь высокопарное и смешное, чтобы я могла поиздеваться над ним и перестать думать обо всем остальном.

Я скучала по ним обоим.

Но больше всего мне хотелось забаррикадироваться в этой комнате, остаться в вечном одиночестве, в наказание за все мои ужасные поступки.

В конце концов голод возобладал над желанием стать затворницей вроде Рапунцель. Я подождала, пока все заснут, и прокралась на кухню.

По крайней мере, я думала, что все спят.

– Почему ты не сказала мне?

Я подняла глаза от миски с сухим завтраком. Эми, в полосатой розово-черной пижаме и пушистых зеленых тапочках, стояла в дверях кухни. Я опустила голову и уткнулась взглядом в шоколадные подушечки, плавающие в молоке.

– Я думала, ты спишь.

– В последнее время я неважно сплю. – Она прошла мимо меня и открыла шкафчик, доставая миску для себя. Наполнив ее хлопьями, она подошла к кухонному островку и встала напротив меня. – Родители рассказали мне, что произошло у тебя дома… Я понимаю, почему ты не хотела, чтобы они знали, но почему не сказала мне, что она ушла? Я бы тебя не выдала. Я бы попыталась помочь. – В ее голосе звучали нотки обиды.

– Я знаю, – сказала я, помешивая ложкой в миске. Аппетит вдруг пропал. – Но… проблема была не в том, чтобы признаться тебе. Главное – признаться самой себе.

– Что ты имеешь в виду?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Легче было сказать, что она выгнала меня за какой-то проступок. Тогда я могла бы притвориться, что это правда. Это не так больно, как сознавать, что она… бросила меня. Просто бросила.

– У тебя есть идеи, куда она могла отправиться?

Я покачала головой:

– Нет. Она встречалась с каким-то парнем. Наверное, уехала с ним. Кто знает? Как будто это в первый раз.

Я много лет называла свою мать «проблемной», но это мягко сказано. Лет с одиннадцати я никогда не могла знать наверняка, застану ли я ее дома, когда вернусь из школы. Иногда она жила дома месяцами, и все как будто возвращалось в привычное русло. Она могла забыть про мой день рождения или случайно запереть меня в доме, но все равно я знала, что она где-то рядом.

А бывало, что она исчезала.

Я училась в шестом классе, когда она впервые ушла из дома. Она встречалась с одним парнем, Дейвом. Он был моложе ее, и даже тогда я знала, что он неудачник. Однажды я пришла домой и никого не застала. К счастью, к тому времени я уже умела позаботиться о себе. Я питалась хлопьями для завтрака и блюдами из микроволновки, даже когда жила с мамой.

Она вернулась через три дня, загорелая и счастливая. Дейв неожиданно предложил махнуть во Флориду, и она клялась, что оставила мне записку. Как будто от этого было легче.

После Дейва в ее жизни появился Карл.

Карла сменил Тревор.

А потом я перестала запоминать их имена. Не сказать, чтобы я так уж часто видела этих парней. Иногда мама уходила на несколько дней, и позже я узнавала, что она просто жила на другом конце города, ночуя у очередного бойфренда. Иногда она исчезала на неделю – шопинг в Атланте, романтический отдых в Сент-Луисе, прогулка в Чикаго. Она потеряла несколько рабочих мест из-за этих спонтанных поездок.

Поэтому, когда в сентябре прошлого года я пришла домой и не застала ее, меня это нисколько не удивило.

Но неделя превратилась в две.

В три.

В четыре.

Она никогда не пропадала так надолго. В доме стояла зловещая тишина. Кошмары снились мне почти каждую ночь.

Так что я позвонила Эми, сказала ей, что мне нужно где-нибудь перекантоваться. Придумала, что меня выгнали из дома, потому что не знала, как сказать правду: что на этот раз моя мама ушла навсегда. Что она исчезла и вряд ли вернется.

– Мне очень жаль, – сказала Эми. – Но, возможно, все наладится. Мои родители раньше тоже постоянно были в разъездах, и…

– Это другое. Твои родители уезжали, но они оплачивали счета. Они знали, что ты остаешься в теплом красивом доме. Ты могла им позвонить, и ты знала, что рано или поздно они вернутся. От моей мамы нет никаких известий вот уже… пять месяцев. – Я отодвинула миску, так и не притронувшись к еде. – Ее телефон больше не работает. Не удивлюсь, если ее вообще нет в живых.

– Не говори так.

– Даже если я не буду так говорить, я все равно не перестану думать об этом. И это ужасно, но… иногда я задаюсь вопросом: не станет ли мне легче, если я узнаю о ее смерти? Если бы я знала, что она не возвращается, потому что не может. А не потому, что ей на меня наплевать. – Я покачала головой. – Извини. Это ужасно. Ты и так считаешь меня исчадием ада, а тут я еще заявляю, что желаю смерти собственной матери. Хорошая девочка Сонни, ничего не скажешь.

– Я вовсе не считаю тебя исчадием ада, – сказала Эми.

– Нет. Просто плохая подруга. – Я взяла свою миску и отнесла ее в раковину, выбросив еду в измельчитель отходов. Сполоснув миску, я обернулась и увидела, что Эми пристально смотрит на меня.

– Я могу тебе кое-что сказать? – спросила она. – Раз уж мы теперь честны друг с другом?

– Конечно. Что?

Эми закусила нижнюю губу и опустила взгляд:

– Все, что я сказала на днях, – это правда. О том, что ты мной командуешь. Но это не единственное, что меня так разозлило.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, мы всегда были только вдвоем, – сказала она. – Сонни и Эми. Эми и Сонни. Мы были командой. А потом началась эта история с Райдером, и я почувствовала, что нужна тебе только для того, чтобы помочь завоевать его.

Райдер. Одно лишь упоминание о нем вызывало мучительную боль в груди.

Эми продолжала:

– И дело вовсе не в том, что ты вертела мной, как хотела, – я вроде как уже привыкла к этому.

Я поморщилась. Мне совсем не хотелось, чтобы моя лучшая подруга «привыкала» к такому обращению.

– Меня задело то, что ты делала это ради него. Ты все делала ради него. Ты постоянно говорила только о нем. И я стала замечать, что со мной ты уже не так откровенна, как раньше. Ты открывалась ему, а не мне. Я даже не знала, что ты написала своему отцу, пока он не позвонил в Рождество. Обычно ты делилась такими вещами со мной. А потом, когда ты начала встречаться с Райдером, ты обо мне и вовсе забыла. Я ревновала. Поэтому, когда я узнала, что ты обманула меня и не рассказала ему правду… Мне было очень обидно, Сонни. Я больше не чувствовала, что мы команда. Мне… мне казалось, что я тебе больше не нужна.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми, мокрыми глазами.

И, увидев ее на грани слез, я почувствовала, что тоже вот-вот расплачусь.

– Прости меня. За все это. Конечно, я люблю тебя, Эми. Больше, чем кого-либо. Ты – моя лучшая подруга. Я никогда не хотела обидеть тебя. – Я сделала глубокий вдох. – Я стала проводить с тобой меньше времени даже не столько из-за Райдера, сколько из-за всей этой возни с поступлением в колледж.

Эми посмотрела себе под ноги.

– Я не должна была говорить такие вещи – о том, что тебе все легко дается.

– Ты была не так уж неправа, – возразила она.

– И все равно нельзя было такое говорить. И не надо было врать тебе про колледж, – продолжала я. – Но всякий раз, когда ты заводила разговор об этом, мне просто… становилось страшно. Потому что я знала, что ты уедешь от меня. И что ты тоже расстроишься, когда поймешь, что я никуда не поступаю, и… не знаю. Я не хотела думать об этом. Да мне и не приходилось думать, пока я была с Райдером.

– Извини, что я сама не догадалась, – сказала она. – Мне даже в голову не пришло, что у тебя могут быть другие планы. Думаю, иногда я принимаю все хорошее в моей жизни как должное.

– Я думаю, мы обе, наверное, виноваты.

Она замялась:

– Почему ты солгала мне, сказав, что во всем призналась Райдеру?

– Наверное, потому, что не хотела, чтобы ты злилась на меня? – ответила я. – Задним умом я понимаю, что это звучит смешно. Но видимо, я просто рассудила… что ложь поможет мне удержать вас обоих. А вместо этого я потеряла вас обоих.

– Ты не потеряла меня, – сказала она. – Но потеряешь, если будешь продолжать в том же духе.

– Знаю. – Я обхватила себя руками. – Но иногда очень страшно говорить правду. Мне всегда удавалось скрываться за ложью. Она ограждала меня.

– От чего? – спросила она.

– От осуждения? Презрения? Я не знаю. – Меня так и подмывало снова соврать, чтобы покончить с этим разговором, который становился все более откровенным. Но Эми была права. Я не могла вечно лгать. – Самое смешное, я пряталась за ложью, потому что боялась… боялась, что, если люди узнают правду обо мне, увидят меня настоящую, они сбегут от меня. Как это сделала моя мама. Поэтому я никогда не открывала душу нараспашку. Но все кончилось тем, что моя бесконечная ложь отпугнула от меня самых близких и любимых.

– Не всех, – возразила она. – У тебя есть Раши. Но ты должна впустить нас к себе. Позволить помочь. Ты знаешь… Вот, например, колледж.

– Я больше не хочу говорить об этом.

– Просто выслушай меня, – настояла Эми. – Это совсем другое дело. Хватит затыкать мне рот и пренебрегать моим мнением. С этим покончено.

Я кивнула:

– Извини.

– Это важно и для меня, – сказала она. – Я тоже должна обрести свой голос. Перестать быть тихоней и слабачкой, стать наконец… Воинственной Эми.

– Воинственной Эми? – Я не смогла сдержать смех. – Кто-то насмотрелся «Топ-модели по-американски»?[52]

Она пропустила мою колкость мимо ушей:

– Вернемся к колледжу. Возможно, ты уже опоздала поступить в этом году, но это не значит, что колледж тебе не светит. Существуют стипендии – я помогу тебе их найти. И мои родители не собираются вышвыривать тебя на улицу после окончания школы.

– Я не могу вечно сидеть у них на шее.

– Хорошо, будешь платить арендную плату, когда найдешь работу, – сказала она. – Но позволь нам помочь тебе. Ты – часть нашей семьи, Сонни. Нравится тебе это или нет. Ты навсегда повязана с нами.

– Не думаю, что мне есть место среди достойных людей, – сказала я. – Но что насчет нас? Мы снова станем прежними? Сонни и Эми?

– Не совсем, – поправила она. – Наверное, должно пройти какое-то время. Я люблю тебя, Сонни, но тебе придется доказать, что я снова могу доверять тебе. Что ты больше не будешь лгать.

– Я смогу, – заверила я ее. – Тяжело избавляться от такой вредной привычки, но… я могу принести клятву. Обет честности.

– Звучит чуть более драматично, чем то, что я надеялась услышать, ну да ладно. – Она поставила свою миску в раковину. Ей тоже не удалось толком подкрепиться. – А теперь вот что. Я знаю, это глупо, но мне плохо спится, когда ты в другой комнате.

Мы вместе потянулись к лестнице:

– Знаешь, – сказала я. – Раз уж мы пытаемся построить здоровую дружбу, нам следует разобраться с нашей зависимостью друг от друга.

– Наверное, – согласилась она. – Но может быть, в другой раз.

29

– Итак. Поехали. Кхе-кхе. Я, Сонни Элизабет Ардмор…

– Может, правильнее – Соня? – спросила Эми.

– Нет.

– Я просто хочу сказать, что, если ты собираешься делать официальное заявление, тогда, вероятно, следует назвать полное имя.

– Тьфу ты. Ну ладно. – Я взяла ручку и, зачеркнув Сонни, нацарапала сверху Соня. – Готово. Соня. Довольна?

Эми пожала плечами:

– Лично я по-прежнему думаю, что все это выглядит нелепо. Но, зная тебя, ничему не удивляюсь.

– Прости меня за пристрастие к официозу, но речь идет о принесении клятвы. – Я снова взяла листок и откашлялась. – Я, Соня Элизабет Ардмор, клянусь в дальнейшем говорить правду, ничего, кроме правды, да поможет мне…

– Разве это не плагиат?

Я подняла взгляд:

– Да?

– Кажется, ты содрала это с текста присяги, которую дают в зале суда? – заметила Эми.

– Не знаю, можно ли считать это плагиатом.

– Вполне.

– Что, если изменить концовку? Вместо «да поможет мне бог» – «да поможет мне… Герт»?

– Я не уверена, что Герт обладает такой же властью. Она ведь не может тебя покарать.

– Нет, но может заглохнуть на оживленной трассе и тем самым меня доконать.

– Справедливое замечание.

Я вычеркнула бога и заменила его на Герт, чтобы избежать возможных обвинений в плагиате.

– Ладно. Последняя попытка. Я, Соня Элизабет Ардмор, клянусь в дальнейшем…

– Ты уверена, что «в дальнейшем», а не «в настоящем»?

Я бросила листок на стол:

– Все, я сдаюсь. Больше никогда и ничего не буду читать тебе вслух.

Эми хихикнула:

– Извини. Просто трудно воспринимать это всерьез! Я рада, что ты решила покончить с враньем, но неужели нельзя обойтись без этой клятвы?

– Нельзя. Это официальный документ. И дает тебе право наказывать меня, если я ее нарушу.

– Ну, в таком случае… – Она встала с кровати и подошла ко мне. – Не подумай, что я опять дразню тебя, Сонни, но я действительно рада, что ты приняла такое решение. Не в смысле клятвы – меня она меньше всего волнует, – главное, что ты пытаешься говорить правду.

– Это ужасно, – призналась я. – Врать нехорошо, я знаю. Но я так долго пряталась за своими выдумками, что теперь, вся такая честная, чувствую себя уязвимой. – Я снова схватила ручку. – Но очевидно, что ложь не принесла мне никаких дивидендов, поэтому… – Я наклонилась, чтобы поставить свою подпись под распечатанной клятвой. – Вот, все. Это официальная бумага. Больше никакой лжи с моей стороны. Даже самой невинной.

– Послушай, Сонни, как тебе цыпленок, которого папа приготовил вчера на ужин?

– Я все еще могу сослаться на пятую поправку[53].

Эми хихикнула.

Я взяла подписанную клятву:

– Можно вставить ее в рамку? У нас есть рамка?

– Думаю, найдется. – Она улыбнулась. – Я уверена, что правдой ты заработаешь себе крупные очки с точки зрения кармы. Ты говорила с Райдером?

– Карма меня не жалует. Как и Райдер. Он до сих пор со мной не разговаривает. – Всякий раз при упоминании о нем у меня щемило сердце и слезы подступали к глазам. Я сделала глубокий вдох, пытаясь стряхнуть это гнетущее чувство, после чего встала и вытянула руки над головой. – Думаю, мне предстоит пройти долгий путь, прежде чем Вселенная станет ко мне благосклонна.

И тут зазвонил мой мобильник. Я взглянула на экран и удивилась, увидев знакомый номер. Звонили из бутика «Дафне» в торговом центре Оук Хилла, где еще в декабре я оставила заявление о приеме на работу.

Эми, должно быть, заметила ошарашенную улыбку на моем лице, потому что рассмеялась и сказала:

– А может, и нет, – и выбежала из комнаты.

Я поклялась быть честной во всем и со всеми, чего бы мне это ни стоило.

А значит, пришла пора поговорить с отцом. Лицом к лицу.

Исправительная колония находилась всего в двух часах езды, но мистер Раш настоял, что с удовольствием отвезет меня туда.

Когда мы приехали, охранник обхлопал нас сверху донизу, проверяя, не припрятано ли у нас запрещенных предметов, а потом нас отвели в помещение для свиданий. Вдоль зала тянулись длинные ряды прямоугольных столов. По одну сторону сидели заключенные в оранжевых комбинезонах, а напротив них – посетители.

Я не видела отца много лет, но узнала его в ту же минуту, как только увидела. Наверное, потому что он был очень похож на меня – белокурый и кудрявый, со слегка вздернутым носом и ушами, чуть более оттопыренными, чем того требуют каноны красоты. Да. Я была его точной копией.

– Сонни! – Его лицо расплылось в широкой мальчишеской улыбке, когда он увидел меня. – Вау. Ты совсем взрослая. А у меня в памяти ты до сих пор вот такого роста. – Он поднял руку чуть выше края стола.

– Ну, ты тоже не то чтобы далеко ушел. – Я улыбнулась, но нервы были на пределе. Этот человек, возможно, выглядел и говорил, как я – обаяние мне определенно досталось от него, а не от мамы, – но до сих пор был для меня незнакомцем.

Он мог быть таким же обманщиком, как и я.

Ведь он обманывал в прошлом.

Отец поднял взгляд и заметил мистера Раша, стоявшего позади меня, – Здравствуйте, – сказал он.

– Это мистер Раш. Отец моей подруги Эми.

– О да. Я помню маленькую Эми. И это туда я звонил тебе на Рождество, верно? В их дом?

Я кивнула.

– Привет. Я – Коллин, – сказал мистер Раш. – Рад знакомству.

– Я тоже. – Папа замялся. – Спасибо, что привезли ко мне Крошку Сонни. Я так понимаю, ее мать отказалась ехать? У нее всегда был тяжелый характер, если вы понимаете, что я имею в виду.

Я села на складной стул напротив отца и сделала глубокий вдох. За моей спиной кашлянул мистер Раш.

– Я выйду на минутку, – сказал он. – Поговорите наедине.

Когда он ушел, папа повернулся ко мне, слегка растерянный:

– Что происходит, Крошка Сонни?

– Папа, я… мне нужно поговорить с тобой о маме.

Наконец-то я излила душу. Выложила всю правду – и про ее короткие отлучки, когда я была маленькой, и про ее окончательное исчезновение в прошлом году. Я рассказала ему, что живу у Эми, где меня окружают теплом и заботой. Я не утаила ни одной мелочи, даже то, что с трудом могла произнести вслух. К тому времени, как я закончила свою исповедь, от его уверенности, улыбки и обаяния не осталось и следа.

Он обхватил голову руками, его плечи поникли. Передо мной сидел другой человек. Постаревший, усталый. Преступник, полжизни скитавшийся по тюрьмам.

– Черт, – вырвалось у него. – Будь оно все проклято.

– Папа?

– Я так, так виноват перед тобой, Сонни. – Мне показалось, что его душат слезы. – Я ничего не знал. Твоя мать всегда была ненадежной, но я не думал, что она… – Он глубоко вздохнул и поднял голову. Наши глаза встретились. – Прости меня.

– Ты не виноват, – сказала я.

– Еще как виноват. Я твой отец. Я должен был быть там. А не здесь. – В его голосе появилась злость. Грубая хрипотца, которой я прежде не слышала и не ожидала услышать. Мне даже стало не по себе, и я заерзала на стуле. – Я не должен был тебя оставлять.

– Ты говорил, что пытался писать и звонить.

– Я был недостаточно настойчив, – признался он. – Я убедил себя, что сделал все возможное. В этом смысле я знатный враль.

– Да. Я тоже.

– Я подумал, что тебе будет хорошо с мамой. А она не хотела, чтобы я вмешивался в вашу жизнь, так что… Но, черт побери, если бы я знал, что она так поступит, я бы… Боже, я бы убил ее за то, что она тебя бросила.

– Может, не стоит так говорить, когда кругом столько охранников? – всполошилась я. – Послушай, главное, что сейчас ты здесь.

– Да. – Он потянулся через стол и взял меня за руку. Злость ушла из его голоса. – Я здесь. И больше никуда не собираюсь.

– В прямом смысле? – пошутила я. – Так тут и останешься? – Я помолчала. – Извини. Это было грубо? Мне говорили, что у меня дурная привычка перебивать серьезный разговор идиотскими шутками.

Но папа улыбался:

– Это у тебя от меня.

– Правда?

– О да, – сказал он. – Мне это доставляет немало неприятностей. А то, что я застрял здесь… Ну, осталось недолго. Через пару месяцев я должен выйти.

– Серьезно?

Он кивнул:

– И… Я понимаю, ты плохо знаешь меня. А я даже не представляю, где буду жить, когда выйду, и ты скоро оканчиваешь школу, но… – Он кашлянул. – Но я надеюсь, мы сможем проводить больше времени вместе.

– Неплохая идея.

Однако я не питала особых надежд. Отец ведь и раньше выходил из тюрьмы. Вопрос в другом: как долго он сможет продержаться на воле?

Пока я не могла полностью доверять ему, но была готова попробовать. Дать ему шанс и позволить удивить меня. Теперь, когда он знал правду о маме и обо всем остальном, в наших отношениях, по крайней мере, появилась отправная точка.

Мы еще немного поговорили о довольно скучных материях: о школе, моих увлечениях и прочей ерунде. Он спросил об Эми, которую смутно помнил из моего детства, и даже поинтересовался моей личной жизнью.

– Я только что рассталась с парнем, – призналась я, и знакомая боль разлилась в груди.

– О, мне очень жаль, – сказал он, сжимая мою руку. – Мальчишки – худшее из зол, и никому из них нельзя доверять. Уж поверь мне.

– Ну, не в этом случае. Тут недостойной доверия оказалась я.

Я обрадовалась, что мистер Раш вернулся, прежде чем отец успел расспросить меня подробнее. Потому что – обет честности, и все такое – мне пришлось бы рассказать ему правду.

– Сонни. – Мистер Раш положил руку мне на плечо. – Нам пора.

Отец встал:

– Спасибо вам, – сказал он мистеру Рашу. – За заботу о моей дочери.

– Не стоит меня благодарить, – ответил мистер Раш. – Мы любим Сонни. И рады, что она с нами.

Охранник подал знак, что свидание окончено. Я встала и, перегнувшись через стол, обняла отца. Меня окутал его запах – запах дешевого мыла… и моего отца. Я вспомнила, как совсем маленькой девочкой трех или четырех лет прищемила палец дверью и горько рыдала, а он прижимал меня к груди, укачивал и утешал, обещая, что все будет хорошо.

Вот так незаметно промчались четырнадцать лет, и я снова плакала в его объятиях.

– Я люблю тебя, Сонни, – прошептал он в мои волосы.

Он медленно отпустил меня, и я вытерла глаза, гадая, что вызвало эти внезапные слезы.

– До свидания, папа.

Он махал мне вслед, пока мистер Раш вел меня мимо охранников. Расставание с отцом далось мне непросто. Но мы все-таки попытались восстановить оборвавшуюся связь между отцом и дочерью. И я знала: даже если у нас ничего не получится – хотя мы будем очень стараться! – на этот раз я не останусь в одиночестве.

– Спасибо вам, – сказала я мистеру Рашу, когда мы оказались в машине.

– Да не за что, – ответил он. – Мне ничего не стоило отвезти тебя.

Я покачала головой.

Потому что благодарила его не за это.

30

Эми: В обед встречаемся в изостудии.

Я нахмурилась, вчитываясь в сообщение от Эми. Смски во время уроков – это что-то новенькое для нее. Прямо-таки вопиющее нарушение правил. Эми никогда не позволяла себе ничего подобного… разве что я ее на это подначивала.

Тем не менее, после звонка я поспешила не в столовую, а в изостудию. Я подумала, что Эми хочет показать мне свою работу – она говорила, что ее художественный класс готовит какой-то грандиозный проект. А мне не терпелось поделиться с ней хорошей новостью. Утром я получила письмо из «Дафне» с приглашением на работу. Видимо, я поразила их на собеседовании, и они хотели, чтобы я немедленно приступила к своим обязанностям.

Я надеялась, что смогу удержаться на этой работе. Так надоело сидеть без денег!

Но в изостудии меня поджидала не только Эми.

– Райдер. – Я вздрогнула от неожиданности. В животе сам собой связался тугой клубок нервов. – Что ты здесь делаешь?

– Он получил тот же самый текст, что и ты, – объяснила Эми. – Я подумала, что это самый верный способ заставить вас двоих поговорить. Учитывая недавнее прошлое.

Ни фига себе.

– Но зачем? – спросила я.

– Я ухожу. – Райдер двинулся в сторону двери. У меня сжалось сердце. Но Эми – к моему великому удивлению – преградила ему путь.

– Ты не уйдешь, – сказала она. – Ты останешься здесь, пока вы не поговорите.

Я недоуменно заморгала:

– Ты… устроила нам ловушку в классе?

– Ну а что еще я могла придумать, чтобы вы двое оказались в одном помещении? – Ее неожиданная смелость вызывала восхищение. Похоже, она всерьез взялась выковать образ Воинственной Эми. – Сюда никто не придет до конца обеда, так что у вас есть полчаса. И за это время вам предстоит обсудить очень многое. Я буду караулить снаружи. – Она повернулась и шагнула в коридор, хватаясь за ручку двери. – И даже не пытайтесь выйти, – добавила она. – Я вас не выпущу.

Я все смотрела на нее, разинув рот, пока она не закрыла за собой дверь.

– Похоже, ты не единственный манипулятор в ваших отношениях, – пробормотал Райдер, скользнув за парту.

Ладно. Уел.

– Она пытается помочь, – сказала я.

Он пожал плечами, демонстративно не глядя на меня.

– Нам нужно поговорить, – начала я. – В этом она права. Даже если ее методы немного… слишком.

– Мне нечего тебе сказать, Сонни.

Я чувствовала себя беспомощной, но не отступала:

– Это хорошо, потому что мне есть что сказать. – Я прошлась по комнате и села за парту наискосок от него. Ему необязательно смотреть на меня, достаточно слушать. – Я знаю, что ты ненавидишь меня, Райдер. И у тебя есть для этого все основания. Но я обещала Эми – и себе – отныне быть честной. А это значит, что я должна и тебе рассказать всю правду.

Я сделала глубокий вдох и сложила руки на коленях, до боли сцепив пальцы:

– Пожалуй, начну с самого начала. Э-э… Ты не подумай… У меня и в мыслях не было затевать все это. В ту первую ночь, когда ты прислал сообщение мне – вернее, Эми, – я даже не осознавала, что сижу под ее логином. Мы отправили тебе то дурацкое письмо, и нам обеим стало ужасно стыдно. Поэтому, получив твое сообщение, я подумала, что оно адресовано мне. Вот почему я ответила. А потом мы с тобой проболтали всю ночь, и я даже не догадывалась, что ты принимаешь меня за Эми, пока ты не отключился. Я хотела сразу во всем признаться, но ты не дал мне этого сделать. Я пыталась, но ты просто удалял мои сообщения…

– Так ты в этом меня винишь? – спросил Райдер, наконец-то посмотрев на меня.

– Нет, – поспешно сказала я. – Нет, я тебя не виню. Потому что во всем, что произошло потом, виновата только я.

Я рассказала всю историю, все до последней мелочи. Начиная с нашей переписки в чате, моего глупого и путаного плана, в который я втянула Эми, и заканчивая романтическим финалом с поцелуями. Я выдала ему всю подноготную, вывернула душу наизнанку и положила перед ним как арт-проект. И все время, пока я говорила, Райдер хранил молчание.

– Вот так все это случилось, – сказала я. – Я знаю, что сама все испортила, нагородила столько лжи, но… ты должен знать правду.

– Хорошо, – произнес он. – Теперь я знаю.

Повисла долгая пауза.

– Это все, что ты можешь сказать? – нарушила я молчание.

– Что еще ты хочешь услышать от меня, Сонни?

– Не знаю. Что-нибудь. Что угодно. Мы же не можем поставить на этом точку. Еще пару недель назад ты думал, что у нас есть общее будущее. Ты называл меня неподражаемой.

– Ты оказалась не той, за кого я тебя принимал, – сказал он.

– Но это я!

Я была уже на ногах, хотя и не помнила, когда выскочила из-за парты. Я вдруг поймала себя на том, что расхаживаю по классу, запустив пальцы в волосы. В отчаянии я повернулась к нему лицом, полная решимости заставить его понять меня.

– Я была именно той девушкой, за которую ты меня принимал, Райдер. Я была честна с тобой, как ни с кем другим. Даже в письмах и сообщениях я рассказывала о себе больше, чем кто-либо обо мне знал. Ты просто не догадывался, что это была я. Но все, что я говорила тебе о своей маме… Райдер, только благодаря тебе я позвонила отцу. И теперь мы с ним постараемся возобновить отношения. Я даже Эми об этом не рассказывала. Может, для тебя это ничего не значит, но для меня очень важно.

– Так ты хочешь, чтобы я простил тебя? – жестко спросил он. И в следующее мгновение тоже вскочил. – Ты хочешь, чтобы я просто все забыл?

– Я этого не говорила.

– Эми, может, и простит тебя за все, что ты сделала, но я не настолько великодушен.

– О, поверь, я это знаю.

– Как это понимать?

Я вскинула руки вверх:

– Знаешь, что? Я честно во всем призналась, и поэтому могу сказать начистоту кое-что еще. Не я одна с проблемами.

– Так это у меня проблемы?

– Ты уже позвонил отцу, Райдер?

– Какое это имеет отношение к…

– Еще какое, – выпалила я. – Когда мы начали общаться, ты боготворил отца. И ненавидел маму за то, что она разлучила вас. Но, как только ты узнал, что и он не без греха, ты дал задний ход. Решил, что теперь мама святая, а твой отец – худший из всех, кто живет на земле.

– Мои родители не имеют с этим ничего общего, – сказал он.

– Райдер, ты поднимаешь людей на пьедестал. Убеждаешь себя, что они безупречны. Не замечаешь их недостатков, пока в один прекрасный день они не разочаровывают тебя в чем-то, и тогда ты безжалостно вычеркиваешь их из своего сердца.

Мы стояли совсем близко, испепеляя друг друга взглядами. Мое сердце бешено колотилось, дыхание стало прерывистым.

– Твой отец облажался, – сказала я, понизив голос. – То, что он сделал, это ужасно. Но он твой отец и хочет быть частью твоей жизни. Тебе повезло. А твоя мама…

– Остановись, Сонни.

– Она тоже не идеальна, – не унималась я. – Может быть, она не так эгоистична, как ты думал, когда вы только переехали сюда, но и она допустила немало ошибок. Она холодная и склонна осуждать людей. Но ведь можно любить людей, даже понимая, что они не ангелы.

Райдер снова замолчал и как будто одеревенел.

Я сглотнула, понимая, что перешла сразу несколько границ. Я не собиралась этого говорить. Держала это в себе, зная, что не вправе вмешиваться в дела чужой семьи. Но речь шла уже не только о семье Райдера. Теперь я оказалась свергнутой с пьедестала.

– Если хочешь знать, точно так же ты поступил и с Эми. Ты видел в ней богиню, даже когда она грубила тебе и откровенно издевалась. Но ты этого не замечал. Отказывался верить. Пока однажды до тебя не дошло, что я нравлюсь тебе больше, и… тогда ты стал презирать ее. – Я покачала головой. – Теперь моя очередь. Со мной ты поступаешь точно так же.

Я опустила взгляд. Я больше не могла смотреть на него. Эти зеленые глаза убивали меня, пугая своей непроницаемостью. Внутренний голос вопил, призывая меня остановиться. Заткнуться к чертовой матери. Но я уже не могла нажать на тормоза. Меня уже слишком занесло.

– Ты мажешь людей либо белой, либо черной краской, – продолжала я. – Как будто нет других цветов. Но они есть. Сейчас ты видишь во мне только плохое – и да, возможно, я плохая. Но ведь что-то тебе во мне нравилось. Что-то… – я заставила себя поднять глаза, – ты находил неподражаемым. И эти качества никуда не делись от того, что я наломала дров.

Мы стояли почти вплотную, пристально глядя друг на друга. Руки у меня дрожали, и я сжала их в кулаки. Это молчание было самым долгим и мучительным в моей жизни.

Наконец он тихо произнес:

– У тебя все?

– Нет, – пробормотала я. – У меня есть еще одна правда для тебя. – Я сделала глубокий вдох.

Дверь открылась, и Эми просунула голову внутрь.

– Извините, что прерываю, – сказала она. – Но обед уже заканчивается, так что…

И тут, как по команде, прозвенел звонок.

Мы вышли в коридор следом за Эми, навстречу спешащим по классам ученикам. Я повернулась к Райдеру, надеясь сказать то, что хотела, но его уже поглотила толпа.

Мне вдруг захотелось расплакаться, и я с трудом взяла себя в руки. На какое-то дурацкое мгновение я вообразила, будто смогу вернуть его. Но вместо этого снова потеряла.

Эми схватила меня за руку и утащила в закуток, чтобы нас не смели с пути сытые одноклассники.

– Как все прошло? – спросила она.

– Могло быть и лучше, – ответила я.

– Что он сказал?

– Ничего особенного. – Я вздохнула и покачала головой. – Я даже не успела сказать напоследок то, что хотела.

– Ну, тогда мы должны заставить его еще раз тебя выслушать. Дать тебе возможность договорить.

– Как? – спросила я. – Ты же не запрешь нас снова в классе. Я не думаю, что он купится на это во второй раз.

– Ты, наверное, права, но должен быть какой-то выход.

– Не знаю, что еще придумать… если только… – Я замолчала. Меня вдруг осенило.

– Ой-ой, – сказала Эми. – Узнаю это хитрое выражение лица. Мне уже страшно.

– Не бойся, – успокоила я ее. – На этот раз твое участие не потребуется. И даже не придется никого обманывать. Все, что мне нужно… Помнишь, когда мы были маленькими, у Уэсли был бумбокс? Интересно, он еще цел?

31

Возможно, меня трудно назвать великим романтиком, но я всегда питала слабость к романтическим комедиям. А значит, и к красивым жестам. И я надеялась, что в этом мы с Райдером похожи.

Однако у красивых жестов есть один изъян: они могут поставить тебя в неловкое положение. Но может, в этом и кроется их великий смысл: показать, что ты готов выставить себя дураком, чтобы произвести впечатление на другого человека.

Вот о чем я размышляла, стоя на лужайке перед домом Райдера в пятницу днем. Мои руки дрожали, с трудом удерживая над головой (на удивление тяжелый) бумбокс. Из динамиков вырывалась оглушительная мелодия «Львов и роботов», единственная в репертуаре «Козлов» песня о любви, которая отныне была для меня связана с Райдером.

Если его мать беспокоилась, что соседи подумают о моей машине, то сегодняшнее представление запросто вызовет у нее сердечный приступ. Я видела ее лицо в окне гостиной: она смотрела на меня с нескрываемым осуждением.

Я пыталась не замечать этого и смотрела только на окно Райдера, которое – поскольку дом был одноэтажный – находилось прямо передо мной.

Я знала, что он дома. Видела, как шевельнулась штора, и теперь с замиранием сердца и страхом ждала, когда он откроет окно.

Но Райдер превзошел мои ожидания. Он вышел на улицу.

– Сонни? Что ты делаешь?

Я повернулась и увидела, как он спускается по ступенькам крыльца.

– Красивый жест. – Сердце рвалось из груди. Я улыбнулась и чуть опустила бумбокс. Руки немилосердно ныли.

Он медленно направился ко мне:

– Ты знаешь, что мне нравятся подростковые мелодрамы девяностых, – сказал он. – Джон Кьюсак с бумбоксом над головой из «Скажи что-нибудь»[54] – это восьмидесятые.

– Да, ну тогда попробуй найти хоть один приличный культовый романтический жест в фильмах девяностых. Во всяком случае, я не промахнулась с саундтреком.

– Ты доросла до «Козлов»?

– Не дождешься. Мне просто нравится эта песня. И к счастью, в традициях тупой хипстерской моды они выпустили этот альбом на кассете. Чудики.

Его губы стали расползаться в улыбке, но он тут же спохватился.

– Что ты здесь делаешь? – снова спросил он.

– Вчера в изостудии я не успела сказать тебе все, что хотела.

– Уверена? – спросил он. – Ты наговорила немало.

Я поморщилась:

– Возможно, я перегнула палку.

– Ну, кое в чем ты не ошиблась. – Но он не стал развивать тему. – Это что, та самая рубашка, которую я подарил Эми?

Я оглядела красную клетчатую фланель.

– О да. Это она. Эми не увлекается гранжем. Это моя тема, поэтому она отдала ее мне.

– Тебе идет, – сказал он.

– Спасибо. – Мелодия закончилась, и я опустила допотопный механизм на лужайку. – Послушай, Райдер, мне нужно сказать тебе одну вещь…

Дверь гаража открылась, оттуда появилась мисс Таннер на своей машине и остановилась посреди подъездной дорожки. Она посигналила, а потом уставились на нас из окна.

– Ты куда-то уезжаешь? – удивленно спросила я.

– В аэропорт, – ответил он.

– О! И куда летишь?

– В Ди Си.

Мое лицо расплылось в улыбке, которую я не смогла сдержать:

– Ты летишь к отцу?

– Да. Мама не в восторге, но… Так что ты хотела сказать, Сонни?

– Да. Верно. – Я сделала глубокий вдох. – Я знаю, что вчера наговорила всякого о твоих недостатках… Нет, я не отказываюсь от своих слов. Ты выпендрежник и упрямец и порой доводишь меня до белого каления, но… Я люблю тебя. Мне просто нужно, чтобы ты это знал.

Ну вот, я сказала это. Теперь мне хотелось провалиться сквозь землю. Но я это сказала.

Я не ожидала ответного признания. Честное слово. На мгновение, пока мы стояли на лужайке перед домом, мне показалось, что все возможно. Я подумала, что мой красивый жест, моя честность помогут мне снова завоевать его.

Он открыл рот, но, прежде чем успел произнести хоть слово…

– Райдер!

Мы оба повернули головы и увидели его мать, высунувшуюся из открытого окна машины.

– Нам пора ехать, – крикнула она.

– Да, – сказал он, оглядываясь на меня. – Мне надо идти.

Он сделал шаг в сторону, но в панике я схватила его за руку, едва не споткнувшись о бумбокс.

– Подожди, – взмолилась я. – Просто подожди. А ты… не можешь полететь более поздним рейсом?

– Нет, – сказал он. – Так бывает только в кино.

Я отпустила его руку, снова чувствуя себя побежденной.

– Сонни, я… – Он замолчал, качая головой. – Я должен идти, – повторил он.

– Ладно, – сказала я.

И стояла, провожая его взглядом.

Он сел на пассажирское сиденье, и его мама закрыла окно. Она вела себя так, будто не замечала меня, убитую горем девчонку с допотопным бумбоксом, застывшую посреди ее лужайки.

Я почувствовала, как задрожала нижняя губа, и с трудом проглотила подступивший к горлу ком. Я не хотела, чтобы кто-нибудь, а уж тем более она, видел мои слезы. Я стояла, убеждая себя в том, что именно такой развязки и ожидала. Ведь ничто не указывало на то, что он может передумать и простить меня. В конце концов, я пришла сюда только за тем, чтобы признаться ему в своих чувствах, закончить свою исповедь.

Но обет честности означал, что я должна быть честной и с собой. А правда заключалась в том, что какая-то частичка моей души все-таки не теряла надежды. Она верила, что красивый романтический жест и признание в любви растопят лед в его сердце. И возможно, он увидит, что я и есть та девушка, в которую он влюбился. Дважды.

Машина его матери уже выезжала со двора, аккуратно объезжая Герт и сворачивая на улицу. Увозя его в аэропорт, откуда самолет унесет его еще дальше от меня.

Все кончено, подумала я.

Но вдруг…

Может быть, у меня просто разыгралось воображение или я поддалась самообману, но мне показалось, что я увидела, как Райдер, обернувшись, смотрит на меня из окна удаляющейся машины.

32

Он не давал о себе знать.

Да я и не ждала, в отличие от Эми.

– Я думала, он позвонит, – сказала она. – Была просто уверена.

– Видишь, вот почему тебе нужен кто-то вроде меня, – усмехнулась я. – Ты слишком оптимистично смотришь на вещи, Эми Раш.

Она села рядом со мной на кровать:

– Может, после весенних каникул… Может, он просто занят со своим отцом в Ди Си.

А что? Возможно. Судя по новостным сводкам, они действительно были очень заняты. Райдер и сенатор Кросс позировали для фото с иностранными дипломатами, а Грег Джонсон даже сделал об этом целый репортаж.

Хотя сенатор Кросс и не представлял наш регион, это не помешало Райдеру стать кем-то вроде местной знаменитости.

Как ни тяжело мне было видеть Райдера на экране, я все равно радовалась за него. На фотографиях рядом с отцом он выглядел по-настоящему счастливым. Я надеялась, что они смогли восстановить отношения.

Эми обняла меня за плечи и уткнулась в мои волосы:

– Если он смог простить своего отца, может, и…

– Не надо, – сказала я. – Не давай мне повода надеяться. Я сама все испортила, Эми. У него нет причин прощать меня… Я призналась ему в любви, Эми. И он ничего не сказал в ответ.

– Вот идиот, – выпалила она.

– Он не идиот, но все равно спасибо.

Так же сильно, как я страдала от того, что потеряла Райдера, я радовалась тому, что Эми снова со мной. Правда, когда я думала о том, сколько боли причинила ей в последние месяцы, меня по-прежнему мучила совесть. Без сомнения, она была самым важным человеком в моей жизни. И самым бескорыстным другом, о котором только можно мечтать.

Я знала, что она еще не полностью доверяет мне, но не сомневалась, что у нас все наладится. И, что бы ни случилось, я никогда не позволю чему-то – парню, лжи или моим собственным страхам – снова встать между нами.

– Кстати, спасибо тебе, – сказала я, когда она отлепилась от меня. – За то, что заперла нас в классе и помогла найти бумбокс. Не думаю, что смогла бы заставить его выслушать меня до конца, если бы не ты.

– Всегда пожалуйста, – ответила она. – Жаль только, что результат оказался не таким, как хотелось. Я действительно думала, что, если он тебя выслушает…

– Все равно это очень помогло, – заверила я подругу. – Дело ведь не только в том, чтобы получить его прощение. Мы же говорим о честности. Я над этим работаю.

– Мне нравится Честная Сонни.

– Это хорошо, потому что она такой и останется. – Я нахмурилась. – И хочешь начистоту? Честная Сонни не одобряет твою фиолетовую помаду.

– Честная Сонни это переживет.

Я усмехнулась:

– Надо же. Воинственная Эми тоже ничего.

Она покраснела, но улыбнулась.

Я гордилась Эми. Она все еще оставалась застенчивой и такой же милой, но больше никому не позволяла манипулировать собой. Даже мне.

Особенно мне.

Эми снова посмотрела на мой телефон:

– Он позвонит, – сказала она.

– Почему ты так уверена? – спросила я.

– Не знаю. Просто чувствую, и все. Между вами какая-то особенная связь, ты это знаешь?

– Да, знаю. – Я покачала головой. – Ты слишком добра даже для самой себя. Верни Воинственную Эми. Срочно.

Она отбросила за спину каштановые кудри и усмехнулась:

– Она перед тобой. И со всей воинственностью заявляет, что он позвонит.

Я рассмеялась и, спрыгнув с кровати, протянула ей руку:

– Вставай, Воинственная Эми, – сказала я, потянув ее за собой. – Если честно, Честная Сонни умирает от голода.

– Пицца? – предложила Эми, направляясь к двери спальни.

– Черт возьми, да!

– Кому пишешь? – спросил меня Уэсли, увидев разбросанные по обеденному столу бледно-голубые листки почтовой бумаги. Он приехал домой в первый же вечер весенних каникул с чемоданом, полным грязного белья, и с широкой улыбкой на лице. Как и положено студенту колледжа. Но неделя пролетела как один день, и завтра он опять уедет в Нью-Йорк.

Я уже вручила ему последнюю выплату за ремонт Герт – спасибо моей новой работе в «Дафне». Свой долг перед ним я погасила. По крайней мере, финансовый.

На самом деле я была в неоплатном долгу перед Уэсли и его семьей. Я знала, что никогда не смогу отблагодарить их за все, что они сделали для меня в эти последние несколько месяцев. Раши никогда бы не позволили мне предложить им деньги, даже если бы они у меня были.

– Отцу, – сказала я, тряся затекшей рукой. – Мы начали переписываться.

Уэсли сел напротив с миской хлопьев для завтрака. Его серые глаза оглядели стол, оценивая, сколько страниц я уже накатала. Румянец вспыхнул на моих щеках. Я хотела написать всего несколько страниц, но это письмо растянулось на целый роман.

– Почему бы тебе не печатать? – спросил он. – Получится быстрее.

– Думаю, я уже сыта современными технологиями, – призналась я и отложила ручку, чтобы размять кисть. Я тысячу лет ничего не писала от руки, и это был мой самый грандиозный труд за прошедшие годы. – К тому же такое письмо выглядит более личным. И я думаю, это как раз то, что сейчас нужно и мне, и отцу.

Уэсли улыбнулся:

– Я люблю письма от руки.

– Ты пишешь письма?

– Было дело, в прошлом. Ты права. Они носят более личный характер. – Он на мгновение отвел взгляд, и какая-то грусть промелькнула в его улыбке. Потом он тряхнул головой и снова посмотрел на меня. – Стало быть, у вас с отцом все налаживается?

– Да. Это здорово, что он вернулся в мою жизнь. Пусть даже так. Надеюсь, что через несколько месяцев он выйдет, и… мы сможем начать все сначала.

– А что насчет твоей мамы? Ничего не слышно от нее?

Я покачала головой, и Уэсли догадался, что не стоит продолжать. Говорить о маме все еще было слишком тяжело. Порой я злилась на нее за то, что она меня бросила, и с горечью радовалась, что больше не придется жить с ней. А бывало, что мое сердце разрывалось от боли, когда я чувствовала себя брошенной и никому не нужной. Ведь это все же была моя мама, а я понятия не имела, где она и почему не может остаться дома, со мной. Иногда я винила себя. Иногда просыпалась ночью в панике, думая, что она ранена или мертва. Может, так оно и было. Кто знает?

Но я была не одна. Со мной оставались Раши – люди, которые знали меня, видели во всех моих уродливых проявлениях, и все равно любили. Может, мы и не связаны кровными узами, но это моя семья.

А еще, хотя я боялась возлагать на это слишком много надежд, все шло к тому, что у меня появится и родной отец.

– Итак, – сказал Уэсли, проглотив ложку хлопьев. – Ты должна просветить меня насчет последних событий. Что там у вас с Эми? Что-то изменилось после января?

Я вскинула бровь:

– Мы же каждую неделю общаемся с тобой по телефону.

– Да, но никто из вас не рассказывает ничего интересного, – возразил он, тыча в меня ложкой, как судейским молотком. – И, хотя новости о твоих успехах в школе и на работе меня бесконечно радуют, я не прочь получить и более пикантную информацию.

Я рассмеялась:

– Что бы тебе хотелось услышать?

– Ну, я не знаю. – Он пожал плечами и проглотил еще ложку хлопьев. – Что там с тем парнем, о котором ты мне рассказывала?

Я и без зеркала знала, что все краски разом сошли с моего лица. Только Уэсли мог так легко перескочить с одной неловкой темы на другую, не менее болезненную.

– Ничего, – пробормотала я, снова хватаясь за ручку и надеясь, что он уловил намек. Не тут-то было.

– Ежу понятно, что это ложь, – сказал он. – А мне казалось, ты дала обет честности?

Я застонала:

– Это… не совсем ложь. Просто между нами ничего не происходит.

– Почему?

С большой неохотой я снова отложила ручку.

– Хорошо, но только в двух словах. – Я сделала глубокий вдох, чувствуя знакомую боль в груди. Она появлялась всякий раз, когда я думала о Райдере. – Оказывается, я ему действительно нравилась, но я сама все испортила. Наплела столько небылиц, что Райдер никогда меня не простит.

Уэсли наблюдал за мной с минуту, как будто подыскивая какие-то слова. Но, прежде чем он нашелся с ответом, мой телефон, валявшийся рядом с ним на краю стола, ожил рингтоном «Константин» от Something Corporate[55]. Что я могу сказать? В последнее время меня потянуло на эмо[56].

Уэсли покосился на экран и усмехнулся:

– Никогда не знаешь, – сказал он, подвигая телефон ко мне через стол. – Люди порой удивляют.

Я посмотрела на экран и не поверила своим глазам.

Мне звонил Райдер Кросс.

– Советую ответить, – сказал Уэсли, по-прежнему усмехаясь. Он встал из-за стола и оставил меня одну в столовой. Я дрожащими пальцами нажала кнопку, чтобы ответить.

– А-алло? – выдавила я из себя.

– Привет, Сонни. – Это был его голос. Мягкий и нервный, но это был его голос.

Тяжесть в груди немного ослабла. Я не знала, что он собирается сказать. Возможно, он еще злился, но, если он звонит мне… наверное, это значит, что он хочет поговорить. А я так боялась, что этого никогда не случится. Я как будто наконец-то глотнула воздуха, которого мне так не хватало все это время.

– Сонни? – повторил он, не дождавшись моего ответа. – Это… это ведь Сонни, верно?

– Да, – сказала я. Мой голос дрогнул, и я откашлялась. – Да. Теперь это действительно я.

Благодарности

Я бы солгала вам, если бы сказала, что справилась в одиночку. По правде говоря, эта книга появилась на свет стараниями многих удивительных людей, и я хочу воспользоваться возможностью поблагодарить их за это.

Спасибо моему редактору Джоди Корбетт, которая вложила столько времени и сил в огранку этой истории. Спасибо моему литературному агенту, Джоанне Вольпе, которая верила в успех, даже когда эта книга едва оформилась как идея за чашкой кофе. Я благодарна командам агентства New Leaf Literary и издательства Scholastic – не хватит слов, чтобы выразить, какое счастье и какая честь для меня работать с вами.

Особая благодарность Фиби Норт, которая влюбилась в эту историю задолго до меня. Эми Лукавич, которая не устает поддерживать во мне дух рок-звезды. И Лайзе Дерочерс, которая заставляет меня смеяться, даже когда опускаются руки. Я очень горжусь дружбой с этими талантливыми, умными и очаровательными женщинами.

Спасибо моей семье за веру в меня и всегда честную точку зрения. И отдельное спасибо маме, которая всегда рядом, когда она нужна мне, и папе, который никогда не позволяет мне сомневаться в том, что он мной гордится. Мне так повезло, что вы у меня есть.

И, поскольку эта книга во многом о дружбе, я не могу не поблагодарить своих лучших подруг. Шана Хэнкок, до сих пор не верится, что уже почти девять лет прошло с тех пор, как мы познакомились в классе истории. Сейчас нас разделяет несколько штатов, но я обожаю тебя так же, как в дни нашей школьной дружбы. Гэлин Гэлбрейт, мы с тобой как Энн и Лесли[57], два сапога пара, и я не могу представить свою жизнь без тебя. Спасибо вам, девочки, за то, что вы всегда со мной. Я бесконечно вас люблю.

Об авторе

Коди Кеплингер родилась и выросла в небольшом городке в штате Кентукки. В выпускном классе средней школы она написала свой дебютный роман, «Простушка», отмеченный Ассоциацией библиотечного обслуживания юношества (YALSA) и журналом «Romantic Times» как лучший молодежный роман года. Роман лег в основу сценария полнометражного фильма. Коди Кеплингер – автор еще нескольких книг: Shut Out, A Midsummer’s Nightmare, The Swift Boys & Me. Автор живет в Нью-Йорке, преподает писательское мастерство и продолжает писать книги для детей и подростков. Больше о ней и ее книгах вы можете узнать на сайте www.kodykeplinger.com.

Примечания

1

Вашингтон – столица США, административно составляет округ Колумбия (District of Columbia), поэтому американцы, чтобы не путать его со штатом Вашингтон, расположенным на западном побережье, в разговорной речи обычно называют город «Ди Си» (Вашингтон Ди Си).

2

Великая схизма (1054) – церковный раскол, после которого окончательно произошло разделение церкви на римско-католическую на Западе с центром в Риме и православную – на Востоке с центром в Константинополе.

3

Словосочетание: «сinema» (кино) и «independent» (независимый).

4

Слаш (англ. slushie) – коктейль с замороженным соком.

5

«Юлий Цезарь» – трагедия Шекспира (1599) о заговоре против Юлия Цезаря.

6

LOL–Laughing Out Loud (англоязычный акроним, интернет-мем) – громко смеюсь, умираю от смеха.

7

Лекс Лютор – суперзлодей «DC Comics» и заклятый враг Супермена.

8

В скандинавской мифологии Локи и Тор – сводные братья; Локи – бог хитрости и обмана, Тор – бог грома и бури, защитник богов и людей от великанов и чудовищ.

9

«Ловушка для родителей» (1998) – американская семейная комедия, в которой сестры-близнецы пытаются свести разведенных родителей.

10

«Ловушка для родителей» (1961) – фильм студии «Дисней» по книге Эриха Кестнера «Лотти и Лиза».

11

Натаниэль Готорн (1804–1864) – классик американской литературы, писатель-романтик.

12

Гранж – жанр альтернативного рока. Характеризуется сильно искаженным звуком электрогитар, контрастной динамикой песен и текстами на тему апатии или тоски.

13

Кортни Лав (род. 1964) – американская актриса, рок-певица, автор песен, вокалистка и гитаристка рок-группы Hole. Вдова лидера группы Nirvana Курта Кобейна.

14

Фланелевые рубашки в клетку считаются основой модного стиля гранж.

15

Goats Vote for Melons – досл. «Козлы голосуют за дыни» (англ.).

16

Один из самых крупных и популярных магазинов в США, занимающийся продажей всего, что связано с рок-культурой.

17

Корнеллский университет (сокр. Корнелл) – один из крупнейших и известнейших университетов США, входит в элитную Лигу плюща (ассоциацию восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах).

18

Pearl Jam – одна из четырех ключевых групп (наряду с Alice in Chains, Nirvana и Soundgarden) музыкального движения гранж, пользовавшегося большой популярностью в первой половине 1990-х годов.

19

Эмодзи – смайлики.

20

Data-Based Question (англ.) – дословно «вопрос на основе данных/документов» – эссе или серия коротких ответов на вопросы, которые дает учащийся, используя собственные знания в сочетании с поддержкой из нескольких предоставленных источников. Обычно используется на тестах по истории.

21

Advanced Placement (AP) (англ.) – программа углубленного изучения предмета при подготовке к поступлению в университет для учеников старших классов школ США.

22

Хватит! (исп.).

23

Тип звукозаписи, представляющий собой смесь из музыкальных фрагментов.

24

Boyz II Men – американский вокальный квартет, пик успеха которого пришелся на середину 1990-х гг.

25

Джуди Блум (род. 1938) – американская писательница, автор книг для детей и подростков. Здесь речь идет о романе для девушек-подростков «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет» о проблемах полового созревания.

26

«Настоящие домохозяйки» (The Real Housewives) – американская медиафраншиза, состоящая из нескольких реалити-шоу жизни богатых домохозяек, проживающих в различных регионах по всей территории США.

27

«Реальный мир» (The Real World), 1992 г. – самый продолжительный проект на канале MTV, насчитывающий 32 сезона.

28

«Покерфейс» (англ. Poker face) – бесстрастное, не выдающее эмоций лицо.

29

Рутбир – газированный напиток из корнеплодов с добавлением сахара, мускатного масла, аниса, экстракта американского лавра и др.

30

BRB (англ. Вe right back.) – «сейчас вернусь» – аббревиатура, которую используют в чатах и на форумах.

31

Традиционный парад в Нью-Йорке на День благодарения, который с 1927 года устраивает крупнейший универмаг Macy’s. Его главная достопримечательность – надувные игрушки огромных размеров (герои мультфильмов, сказок и телепередач), которые проносят от Центрального парка до входа в универмаг. Прямую трансляцию парада показывают по телевидению.

32

Пятница после Дня благодарения в США. С нее начинается традиционный рождественский сезон распродаж.

33

«Хук» в музыке (англ. hook – «крючок») – часть песни или композиции, которая каким-то образом выделяется и особенно нравится слушателю, «цепляет» его. Этот термин чаще всего используют, говоря о поп-, рэп-, рок– и танцевальной музыке.

34

Маллет (англ. mullet, кефаль) – тип прически (стрижки). Волосы пострижены коротко спереди и по бокам, а сзади остаются длинными.

35

Джинкс ( англ. jinx) – проклятие, сглаз. Слово используется в игре, когда двое случайно произносят одно и то же. Тогда тот, кто первый сказал jinx, может что-то потребовать от второго.

36

Стилистическая ошибка, сочетание несочетаемого.

37

Подготовительная школа (англ. Prep school) – дорогая частная школа, которая готовит к поступлению в престижный колледж.

38

Грейт-Смоки-Маунтинс – национальный парк в США, на границе штатов Северная Каролина и Теннесси.

39

7-й американский размер обуви примерно соответствует российскому 37-му.

40

«New York State of Mind» – знаменитая песня Билли Джоэла.

41

«Доннер Пати» (англ. – Donner Party) – группа американских пионеров, возглавляемая Джорджем Доннером и Джеймсом Ридом, которая отправилась в Калифорнию в мае 1846 г. Из-за серии неудач и ошибок группа задержалась в пути и провела зиму 1846–1847 гг. в горах Сьерра-Невада. Чтобы выжить, некоторым членам группы пришлось прибегнуть к каннибализму.

42

«Дымчатые горы» – часть горного массива Аппалачи.

43

Новогодний шар на Таймс-сквер – шар времени, расположенный на одном из небоскребов на Таймс-сквер в Нью-Йорке. Каждый год 31 декабря в 23.59 по местному времени шар спускается с 23-метровой высоты по особому флагштоку. Нижней точки шар достигает в полночь, что символизирует наступление Нового года.

44

Марка пива, которое производится американской компанией Pabst Blue Ribbon с 1844 года.

45

Рэйчел Макадамс (род. 1978) – канадская киноактриса. В 2002 году сыграла в фильме «Идеальный пирог», за роль в котором была номинирована на награду Genie Award. Первой ее значительной ролью была роль в фильме «Дрянные девчонки».

46

Университеты Лиги плюща.

47

«Бестолковые» (1995) – американская комедия, в которой действие романа Джейн Остин «Эмма» переносится в наши дни, в обычную среднюю школу в Беверли-Хиллз.

48

«Жестокие игры» – американский фильм 1999 года по мотивам французского романа конца XVIII века «Опасные связи».

49

«10 причин моей ненависти» – вольная экранизация пьесы Шекспира «Укрощение строптивой».

50

«Это все она», «Американский пирог», «Не могу дождаться» – романтические молодежные комедии 1998–1999 гг.

51

Бойня в День святого Валентина – название, которое получила расправа итальянских мафиози из группировки Аль Капоне с членами конкурирующей ирландской группировки Багса Морана 14 февраля 1929 года.

52

«Топ-модель по-американски» – телевизионное реалити-шоу, в котором участники состязаются за звание «Топ-модели по-американски» и получают шанс начать карьеру в модельном бизнесе.

53

Пятая поправка к Конституции США, согласно которой никого нельзя принуждать давать показания против себя.

54

«Скажи что-нибудь» – американский кинофильм 1989 года. В 2002 году журнал Entertainment Weekly назвал его лучшим романтическим фильмом и поместил на 11-е место в рейтинге «50 лучших школьных фильмов».

55

Something Corporate – американская рок-группа из Калифорнии, сформированная в 1998 году.

56

Эмо (англ. emo, сокращение от «эмоциональный») – стиль рок-музыки, характеризуемый мелодичной музыкальностью и экспрессивной лирикой.

57

Подруги из американского сериала «Парки и зоны отдыха» (англ. Parks and Recreation), снятого в стиле псевдодокументального кино о жизни сотрудников департамента парков и зон отдыха вымышленного города Пауни, штат Индиана.

Content

Коди Кеплингер
Простушка. Лгу не могу

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

Благодарности

Об авторе

Примечания